Разыскиваем маму. Срочно. Том 3

Глава 1

Ничего не поменялось: никаких магических эффектов или звуков от активированного амулета. Пустой переулок, опасные люди напротив, которые намеревались похитить не только меня, но и детишек. И весьма агрессивно настроенная химера, что не могло не радовать. Но вступать в прямой противостояние нельзя.

Нельзя до последнего.

– Я ничего не слышала, – сказала я, улыбнувшись. – Да и мало ли, что одной впечатлительной леди может показаться?

– Не слышали? – усмехнулся мужчина. – Поэтому вы сейчас пихаете детей себе за спину. Какой у вас оригинальный слух.

Ну да, засунула обоих рвущихся вперед мальчишек себе за спину. Ну а кто бы так не сделал? Один вон меч достал, а второй, кажется, намеревался сдаться своим похитителям. Ни геройство, ни самопожертвование тут ни к месту. Хорошо еще, что не додумались вступить в беседу с врагами, предоставив все мне.

Больше всего я боялась, что Алекс скажет про Дитриха. А это самое рискованное, что может быть. Небольшой шанс, что услышав имя Дитриха, эти маги остановятся и убегут. И очень большой шанс, что нас попросту прибьют как свидетелей и тех, кто обо всем может доложить генералу.

– Это чтобы они не натворили глупостей, – я продолжала улыбаться и строить из себя дурочку. Судя по тому по ухмылке мужчины, которая ни разу не сошла за время диалога, впервые у меня получалось не очень. Или же не имело значения, получалось ли у меня вообще.

– Правильно. Хватит и тех глупостей, которые делаете вы.

– Простите?

– Амулет, леди. Сигнальный. Неужели вы думаете, что тут никто ничего не заметил? – спросил мужчина, издав презрительный смешок, который тут же поддержали несколько человек.

– Тогда не хотите ли нас отпустить? – спросила я. – Потому что те люди, которые придут на этот сигнал, определенно сильнее вас.

– Они не придут, леди. Разве можно быть такой наивной? Неужели вы думаете, что профессиональные маги не озаботятся тем, чтобы перекрыть все возможные магические сигналы. Вы потратили амулет впустую. И не только вы, мальчишка рядом с вами тоже.

Профессиональные маги, скорее всего, вообще не стали бы озвучить, что они профессиональные. Но то, что люди передо мной опасны, я хорошо прочувствовала.

– Что вы предлагаете? – спросила я, все еще не утрачивая надежду.

Даже если амулет Дитриха не сработал, то все еще неподалеку находился Двен.

– Предлагаю, для начала, отозвать вашего фамильяра, – сказал мужчина. – Убить нас он не убьет, но проклятие сильно уж неприятное. Никому не хочется объяснять потом, почему кое-что не получается. Вы уберете котенка, проявив дружелюбие, а мы сопроводим вас как почетную гостью, а не пленницу. Мы, знаете, не бандиты, чтобы избивать женщин или детей. Как вам такой вариант? Хорошее предложение же?

– Думаете? – спросила я, с трудом скрывая нервную дрожь.

– Уверен. Пара минут, леди, решайтесь. Мы не торопимся, но все же занятые люди.

Думай. Думай, что делать. Сражаться, сопротивляться? И что? Я не уверена, что химера сможет победить. Да и убежать отсюда нереально: везде тупик, единственный выход из улочек перегораживали наши потенциальные похитители.

– И-извините, я сейчас решу, просто заволновалась что-то, – сказала я, добавив в голос чуть дрожи.

Стараться не приходилось – паника еще не накрыла, но медленно и верно приближалась.

– Кира, – дернул меня за рукав Алекс.

Точно. Алекс. Умный Алекс. Быстрый Алекс, владеющий магией. Я чуть улыбнулась и сказала:

– Все будет хорошо, только не плач, ладненько? Я знаю, что ты ужасный плакса, милый, но потерпи, хорошо? Эти господа не сделают ничего плохого.

– Да я никогда не…

– Плакал, милый, плакал, – сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал расстроенно. – Это ничуть не стыдно, если ты пугаешься странных взрослых. Иногда можно. И даже нужно, чтобы страх тебя не гложил.

Ну же, Алекс, давай. Один раз ты голову отключил, пожалуйста, докажи, что это было исключение.

Я посмотрела на Алекса, в глазах которого закипали слезы. И в следующую минуту он оглушительно зарыдал.

– Может вырубим их и все?.. – услышала я предложение одного их мужчин.

– Потерпи пару минут, два мага-ребенка и девушка без магии слишком ценны, чтобы оставить на них пару лишних царапин.

– Дайте мне минутку, – умоляюще попросила я. – Я успокою его, и мы пойдем с вами.

Я присела на корточки перед Алексом, обхватила за плечи, положив руку на голову, и зашептала утешающие фразы: сначала громко, потом тише, а в конце – почти шепотом.

Когда мужчины вконец отвлеклись от нас, я шепнула:

– Как скажу – бери Даниэля и беги.

Алекс замер в моих объятиях, но я его удержала, чтобы он не дернулся:

– Ну все, будь хорошим мальчиком, слушай маму. Пойдем вместе с этими дядями, тихо и спокойно, хорошо?

– Но… – начал Алекс, вскидывая на меня взгляд.

– Слушайся маму, хорошо? Видишь Даниэля? Он своих родителей не послушался, теперь у него неприятности. Но ты ведь будешь, правда, милый? – спросила я, выразительно глядя на мальчишку.

Алекс сжал зубы и кивнул.

Молодец, надеюсь, теперь без геройства и самодеятельности.

– Что ж, вы решили, леди?

– Да, мы идем с вами, – улыбнулась я. – Алекс, бери своего друга и за мной.

А сама я приманила химеру, надеясь, что, как мне и говорил Дитрих, она поймет меня с полуслова. Я внимательно посмотрела на химеру, потом на мужчин. Химера, кажется, улыбнулась (ну, если коты могли бы улыбаться?).

- Что ж, прошу за нами, – довольно вежливо сказал мужчина.

Нас с детьми, вопреки моим надеждам, окружили: спереди трое, один сзади и по одному справа и слева.

Я посадила химеру себе на плечо, причем лицом назад, а пятой точкой вперед.

– Ваш фамильяр…

– Следую вашему совету, господин, проявляю дружелюбие, – сказала я. – Я не всегда могу его контролировать, не хотелось бы, чтобы из-за моей глупости вы случайно были прокляты и затаили на меня в будущем злость.

Так, если химера стрельнет назад или в бок, маг же отойдет в сторону и позволит детям удрать?

– Ур-ур-ур, – заявила химера.

Намерение, химера реагирует на намерение. Поэтому главное сейчас дождаться подходящего момента, подходящего места, чтобы детишки смогли удрать.

И такое место нашлось весьма скоро: прямая улочка расходилась в трех направлениях. И все такое знакомое! Наши похитители шли прямо, а вот направо был один из проулков, по которому меня химера отвела меня к Алексу.

Я, конечно, надеялась, что кто-то нас спасет, вот сейчас придет и раскидает всех этих мужланов, но надежда таяла с каждым шагом. Покорно следовать за ними, позволить похитить себя и детей? Вот уж нет. Конечно, если бы похитители вели себя агрессивно и шансы, что нам причинят серьезный вред, были бы велики, то я не стала рисковать.

Но они сами сказали, что мы ценные, сами стали ждать, когда мы послушно пойдем за ними, а не вырубили. И это значило одно – такой ценный товар, как мы с детишками, портить не станут.

– Ой, – вскрикнула я внезапно и изящно растянулась на ровном месте.

По крайней мере, я очень старалась, чтобы оно так выглядело.

– Что еще? – раздраженно спросил один из мужчин.

– Мама! – воскликнул Алекс, подбегая ко мне.

Умница. Я выразительно посмотрела ему в глаза и не менее выразительно перевела взгляд на проулок справа, намекая, что ему туда. Лишь то, как он вздрогнул, показало, что меня поняли.

- Мама ногу подвернула, – жалобно сказал Алекс, на глазах у которого начали наворачиваться слезы.

– Только этого еще не хватало! – рыкнул один из мужчин, стоящий справа.

Идеально! Справа свободно.

– Алекс, сейчас, – скомандовала я не тихо, но и не громко. Ровно настолько, чтобы мужчины не сообразили в тот же миг, что происходит что-то не то.

Алекс себя ждать не заставил: схватил Даниэля за руку и метнулся в проулок.

– Какого?!

– За ними! – рявкнул мужчина – тот самый, который обычно командовал.

Химере, этому умному малышу, даже приказы отдавать не пришлось: стоило мальчишкам скрыться в переулке справа, как она выплюнула ком льда. Ледяная стена простиралась до самых крыш домов, толстым слоем отгораживая похитителей от мальчишек.

– Ты… – начал мужчина, который все еще склонялся надо мной.

Договорить ему я не дала – пнула под коленом, заставив упасть на одно из них, и укусила за руку, которая меня удерживала. Даже если я и отправила детей подальше, никакого намерения покорно следовать за этими гадами у меня не было.

– Я думал, мы поймали леди, а оказалось – сказочную тва…

Очередной плевок химеры льдом заставил говорившего отскочить. Мужчина, находившийся рядом со мной, был временно обезврежен, а потому я отскочила подальше к стене льда. Там, по крайней мере, со спины никто не стукнет.

Химера же… была истинным чудом. Оказывается, плеваться она умела не только льдом, но еще огнем, какой-то вязкой жижей и, если судить по расплавившемуся углу дома, еще какой-то дико ядовитой дрянью.

– Это не обычный охранный фамильяр, – взвыл один из мужчин, которого все-таки зацепила.

К сожалению, лишь одного. Все остальным химера доставляла неприятности, но не более того: бедному чуду приходилось не только отплевываться, но и уклоняться от магии, направленной в его сторону, а также ставить барьеры передо мной, чтобы в меня не влетела какая-то дрянь.

– Запросите по связи подкрепление, пусть найдут беглецов. Прикажите отложить все дела, приоритет – двое мальчишек. Если они сбегут и правда вылезет наружу, то нам все конец. На одном наше отслеживающее заклинание, не пропустите.

Тут были не все похитители?

Нехорошо, ой как нехорошо. Мне оставалось лишь уповать на сообразительность и скорость мальчишек, а также на то, что Двен уже что-то предпринял. Но и похитители не лыком шиты: они явно задействовали магию по всем фронтам, иначе почему, несмотря на весь тот шум, что мы с химерой создавали, никто даже носа из дома не показал?

– Разберитесь вы с этим фамильяром! – взвыл один из мужчин, в которого прилетело чем-то кислотно-ядовитым: он с гримасой боли держался одной рукой за вторую, на которой дымилась одежда.

Держался, а потом рухнул на землю как подкошенный. Минус двое. Осталось трое. Я огляделась в поисках чего-нибудь тяжелого, чем можно обороняться: не все же на малыша-химеру скидывать. К тому же, Чудо, если страх не застилал мне глаза, выдыхался: огненные шары казались меньше, а лед замораживал отнюдь не такую большую площадь, как раньше.

Увы, ни лома, ни чего-то тяжелого и железного на этой улочке я не увидела. Хотя… цветочный горшок? И почему он так высоко?!

- Не выходит, это ненормальный фамильяр!

– Да это ты слабак, раз не можешь…

– Откуда у обычного фамильяра столько магии?! Мозгами подумай. Надо было отпустить эту дамочку – и дело с концом, но не-е-ет, тебе приспичило порадовать господина! Порадовал, да?! Он оценит, если вместо перспективного мага мы притащим какую-то безмагичную девицу, от которой куча проблем.

– На кону стояли два маленьких мага, а девица – всего лишь удобное приложение! Зато господин с чистой совестью сможет отправить эту Вику…

– Закрой рот, не смей упоминать ничьи имена! – Третий маг, единственный, на ком до сих пор не было и царапины – вся одежда осталась идеально целой. – Уже поздно об этом думать!

Вика? Она попалась? Пока они переругивались, я встала на цыпочки и ухватилась за горшок. Тяжелый! Как я кину такой?! С трудом вытащила и держа на головой пыталась сообразить, в кого же я могу его докинуть. На меня внимания не обращаются, так что внезапность – мой конек.

– Так используй нормальную магию! – взвыл маг, которого зацепило щепками от покореженной заклинанием стены.

– Чтобы разрушить барьер, которым мы накрыли весь район? У нас и третий отряд попался каким-то подготовленным воинам! Тех раз в шесть меньше, но они почти всех переловили. Думаешь, мы с ними справимся, если снимем барьер и нас найдут? – фыркнул «целый» маг. – Схвати эту девицу и прикажи химере, чтобы она остановилась, иначе мы тут будем биться до истощения магических запасов! И нет гарантии, что победителями выйдем мы.

Один из похитителей с огромной, практически неуловимой глазу, скоростью, бросился ко мне. И я тут с горшком над головой стою. Кинуть не успела бы. Все, что я сообразила – выставить перед собой тяжелый горшок. Ну, то есть попыталась выставить между собой и мчащимся ко мне мужчиной. Но тот был так быстро, а горшок столь тяжел, что я умудрилась выронить этот тяжеленный цветок прямо тому на голову.

– Какого?! – взвыл один из мужиков.

А вот тот, который без повреждений и больше всего доставлял проблем химере, сказал:

– Леди, успокойтесь и отзовите химеру. Детишек поймал наш второй отряд, так что, будьте так любезны прекратить сопротивление, если не хотите, чтобы ваш сын и его друг пострадали.

Я стиснула зубы: блефует или детей и впрямь поймали?

Стоило мне об этом подумать, как ледяная стена за мной рухнула.

Я даже не пыталась скрыть, что ждала подмогу. Вот только помощь пришла к моим похитителям, а не ко мне!

На месте разрушенной стены изо льда появился высоченный мужчина с длинными встрепанными черными волосами.

– Чего вы так долго возитесь, Огненный? – раздраженно спросил он. – Не сдерживайтесь, барьер, с которым мы возились полгода, все равно практически рухнул, надо убираться отсюда.

Стоило этой фразе упасть, как тот самый единственно целый похититель что-то пробормотал, а моя милая химера громко запищала и рухнула на землю. Я ничего не успела осознать, просто рванула к Чуду и дрожащими руками подняла малыша. Дышит, только глаза несчастные-пренесчастные, словно ему очень-очень больно. Я стиснула зубы и посмотрела на явившегося мага. И то, что я увидела, заставило меня впервые почувствовать страх, который я не могла контролировать: в руках мага кто-то был! Из-за наброшенного на ребенка длинного плаща лица видно не было. Даниэль или Алекс?!

– А где второй мальчишка? – спросил целенький маг, тот, кого назвали Огненным.

– Второй мальчишка оказался больно уж вертким. Я его попытался проклясть, но на нем столько амулетов, что проще вилкой могилу выкопать, чем причинить ему вред. Явно отпрыск аристократа, даже связываться не будем.

– Не могу поверить, что ты не смог поймать пару мальчишек, – усмехнулся Огненный.

– Да эта зараза, – брюнет тряхнул ребенка как куль с мукой, – так активно мне мешала, что я его едва не прибил. А нам он живым так-то нужен.

– А что с дамочкой? Она была с тем мальчишкой, не будут ли…

– Не шути так. Кольца нет, да и какая благородная леди будет в таких переулках разгуливать без охраны с мальчишкой? Няня из другого мира, ее никто искать не будет. Проще новую найти.

Что-то мне от разговора мужчин становилось все хуже и хуже. И сбежать уже навряд ли получится: меня саму ноги не сильно держали, а бедный малыш химеры был в ужасном состоянии, не говоря уже о том, что в руках мага сейчас находился один из мальчишек.

– А барьер?

– Барьер сейчас рухнет, совсем оглох? В общем, бери дамочку и нашего беглеца.

С этими словами в мою сторону толкнули мальчишку, которого я каким-то чудом умудрилась подхватить одной рукой, потому что вторая была занята химерой. Не хватало еще, чтобы ребенок расквасил коленки или чего похуже.

– Ты как? – шепнула я, придерживая ребенка за худые плечи.

Явно более худые, чем могли бы быть у Алекса.

– Спасибо, – тихо прошелестел не привычный звонкий голос Алекса, а тихий и спокойный Даниэля. – Я помог Алексу сбежать.

Я испытала отвратительно эгоистичное чувство облегчения, что поймали не Алекса. Значит, он в порядке и наверняка приведет помощь, особенно, если эти маги так и продолжат переругиваться. Значит, Алекс точно не пострадает.

А пострадает Даниэль, который улыбался так довольно, когда говорил, что помог Алексу сбежать. Черт подери!

– Телепортируемся?

– Десять раз, – рыкнул брюнет. – Тут тревога по всему району, запрет телепортации, наших ребят практически всех переловили, ушли от столичных магов только самые умелые. Конечно, если это были столичные маги, а мы не наткнулись на кого похуже. Слушай так, Огненный, я тут использую пару заклинаний, подзадержу погоню, а ты запакуй мальчишку и барышню в магическую сумку. Она, конечно, не очень подходит для переноски живых людей, но помереть не должны. Мальчишка ни в коем случае не должен попасть в руки других магов, иначе нашего господина раскроют. А чем нам всем это грозит – сам знаешь. Насчет остальных, – пришедший маг с некоторым отвращением оглядел пострадавших товарищей, – пусть сами выкарабкиваются как могут. Кто просил их быть такими бесполезными?

Огненный подошел к нам поближе и бросил перед нами неприметную черную сумку:

– Слышали? Внутрь.

Даниэль дернулся было, но я удержала его:

– А как внутрь?

– Прикоснись к сумке и подумай о том, что хочешь оказаться внутри, – раздраженно сказал маг.

– Что же делать? Я не хочу, – ответила я, преодолевая страх. – Придется пихать силой, если…

Ауч! А здешние маги совсем не джентльмены – бить по лицу женщину. Щека прям горела. Но я услышала главное – барьер почти упал, многие «плохиши» переловлены, Алекс сбежал, а это означало, что нас совсем скоро найдут. За эту возможность можно и по лицу получить. Хотя я бы предпочла без насилия.

– Как можно слабую женщину? – спросила я, морщась и с презрением глядя на ударившего меня Огненного.

– Слабая? Ты когда одного из нашего прибила цветочным горшком! – неожиданно прохрипел кто-то из уцелевших магов.

– Да не прибила, – я храбрилась. – Дышит же. Сил не хватило, увы.

- Ах ты, – маг снова на меня замахнулся, и я автоматически зажмурилась, стиснув зубы.

Но удара так и не последовало. Я открыла глаза: мужчина, который притащил Даниэля, удержал Огненного от удара.

– Огненный, ты так ничего не добьешься, – вздохнул брюнет. – Сколько раз я тебе говорил, что силой не все можно получить? Ты мозгами пораскинь, прежде чем бросаться заклинаниями и распускать руки.

Внезапно Даниэля выхватили из моих рук и приподняли над землей, удерживая за шиворот:

– Выбирайте, леди, или вы добровольно отправляетесь в сумку или я, допустим, сначала хорошенько пару раз ударю мальчишку. Потом, если вы все еще будете сомневаться, я, пожалуй, что-нибудь ему сломаю. Конечно, для всех было бы лучше, если бы мальчишка остался цел и невредим, но пока он жив и его раны можно залечить, никаких проблем не будет.

Я побледнела: к таким поворотам я точно не была подготовлена! Внезапно остро захотелось обратно в поместье Дитриха, где тихо и почти спокойно, где тебе никто не угрожает здоровьем ребенка.

На Даниэля я даже не смотрела – это было выше моих сил, все они уходили на то, чтобы не заплакать перед этими мразями и не показать свою слабость.

– Хорошо, – сказала я, сдаваясь.

Кажется, я и впрямь больше ничего не могла сделать.

– Прикоснитесь к сумке и подумайте о том, что вы внутри, – подсказал мне маг, который продолжал удерживать Даниэля. – И фамильяра положите себе в карман, не нужно оставлять его тут.

Умная зараза.

Я вздохнула, коснулась сумки и сделала так, как велел маг. А после чернота полностью меня поглотила.

Глава 2

Я думала, что в этой тьме ничего не буду осознавать, но ошиблась: я прекрасно понимала, что происходит. Было немного трудно дышать, побаливала щека, а в кармане едва заметно шевелилось Чудо, от которого исходили волны успокаивающего тепла. Подозреваю, маленькая химера пыталась меня так утешить.

А еще я отчетливо слышала прерывистое и испуганное дыхание Даниэля – ребенка это пространство точно пугало. Жаль, что словесно утешить я его никак не могла: все попытки что-то сказать оборачивались ничем – словно окружающая темнота поглощала сам голос. Так что пришлось потянуться, нащупать дрожащую детскую ручку и сжать ее. А потом и вовсе притянуть поразительно худющего, пожалуй, даже костлявого, мальчишку в свои объятия. Не сразу, но ребенок успокоился.

И началось томительное ожидание. Было оно долгим или не очень я не могла сказать: в этом пространстве ощущение времени терялось.

А потом я полетела вниз и упала на пятую точку, так и не отпустив руки Даниэля.

– Это ваш улов? – спросил мужчина, сидящий за роскошным столом из дерева.

Я оглянулась: мы с Даниэлем упали прямо посреди роскошного кабинета неподалеку друг от друга. К сожалению, незнакомого. Сбоку от нас Огненный согнулся в полупоклоне и не поднимал головы, а впереди аристократического вида мужчина умудрялся смотреть на Огненного сверху вниз, несмотря на то что сидел на стуле. Хороший навык, впечатляющий.

Я сглотнула, но нервный комок, стоявший где-то у горла, не исчез. Поэтому вместо того, чтобы встать, я предпочла продолжать сидеть, сжимая ладошку Даниэля, который подполз ко мне поближе и смотрел в пол, не поднимая головы. Он боялся этого человека за столом?

И не только Даниэль, Огненный, кажется, тоже был не в восторге от происходящего.

– Повтори. Это и есть то, ради чего три моих элитных отряда исчезли в переулках столицы?

– Не все…

– А, точно. Вернулись двое, в том числе и ты, а остальных либо схватили какие-то умелые, по вашим словам, воины, либо вообще умерли. Ну и пара магов все-таки умудрилась сбежать, скрывается и вернется в ближайшее время, – протянул мужчина в кресле, а потом встал: – Огненный, я все правильно понял?

– Почти, – хрипло выдавил маг, продолжая стоять в поклоне. – Наш первый отряд совершенно случайно наткнулся на очень умелых магов в столице, поэтому…

– В нашем первом отряде было двенадцать человек. Врагов, по вашим словам, было трое, так скажи мне, Огненный, как они вчистую разбили наших людей? И зачем? Ладно, будем считать, что первому отряду ужасно не повезло. Бывает. А с твоим отрядом что? Насколько они бесполезны, что с ними справился фамильяр? Почему нельзя было сразу вырубить девушку и двух мелких магов?

– Беспокоились за сохранность, – процедил сквозь зубы маг.

Аристократ в два шага подошел ко мне, взял подбородок рукой и заставил приподнять голову. Я не сопротивлялась: мужчина, что удивительно, не был груб. Осмотрел мою щеку, выругался себя под нос и убрал руку. То, что он ведет себя как джентльмен, еще не значит, что он хороший. Но такое поведение обнадеживало.

– Я смотрю, как вы волновались о сохранности. Я не считаю, что мои маги – равноценная плата за маленького беглеца и иномирянку. Но они, знаете ли, все-таки ценны. На данный момент ценнее тебя, Огненный.

– Она сопротивлялась. Это не женщина, а фурия! Думаете, веди она себя нормально, не пытайся она драться с нами, то получила бы подобное украшение? – рыкнул маг.

Аристократ выглядел чрезмерно удивленным:

– Иномирянка пыталась драться с вами? С пятью здоровенными мужчинами? Ты же знаешь, как я не люблю физическое насилие, Огненный, ты же знаешь, что я делаю…

– Знаю! Но она сопротивлялась, выбора у меня не было. Иначе почему бы я ее ударил? Просто так?

– Не скажешь, иномиряночка, почему этот человек тебя ударил? – спросил у меня аристократ, улыбнувшись.

– Вот именно, скажи! – рявкнул Огненный в мою сторону.

О, это он, конечно, зря.

– Не знаю, – искренне ответила я, состроив жалобное лицо.

Откуда я знала, за что этот Огненный меня стукнул? За то, что химера его людей покоцала? За то, что я сама горшком одного едва не прибила? Или за то, что я выводила его из себя просто своим фактом существования? Чужая душа – потемки.

– Вот видишь, Огненный, она не знает, – ласково пропел аристократ.

– Ты!.. – зашипел Огненный и двинулся в мою сторону.

Два шага – и маг замер.

– Я смотрю, ты воспринимаешь мои слова как пустой звук, Огненный, да? Или мне показалось? – тихо, очень-очень тихо спросил аристократ.

У меня аж мурашки от его тона побежали. Нет, Дитрих иногда говорил так, что слова этого аристократа по сравнению с его могли показаться доброй детской сказкой. Однако я точно знала, что Дитрих может угрожать всем, кроме своих близких.

– Вам показалось, – покорно согласился Огненный.

– О, значит, теперь мне что-то лишнее чудится? Кажется что-то не то? – продолжил издеваться над Огненным аристократ.

Показательная словесная порка. Вот как это называется. И самым унизительным для Огненного было то, что господин аристократ выполнял ее при нас – тех, кого воспринимали даже не как людей, а как ценный товар.

– Я ошибся, господин. Простите.

– Так зачем ты такую ценность попортил? – спросил аристократ, кивая в мою сторону. – А нет. Спрошу я это у ценности. Милая, скажи, ты сопротивлялась?

Соврать? Сказать, что покорно пошла за ними, потому что испугалась? Это было бы лучшим вариантом. Но прежде, чем я успела вымолвить хоть слово, бедро обожгло холодом. Карман, а в кармане – химера! Меня о чем-то предупреждают? Молчать, не говорить, не врать?

Стоило мне подумать, что врать нельзя, как возле ноги мигом потемнело. Почему? Размышлять было некогда – аристократ смотрел на меня внимательно и с добренькой улыбкой, от которой было немного тошно.

– Я… да, простите, – пробормотала я робко.

– Почему? – еще более ласково спросил аристократ. Настолько нежно, что будь я единорогом, то меня бы точно стошнило радугой.

– Потому что я не хотела… – начала я и заплакала.

Потому что я не хотела идти с похитителями, потому что хотела обратно к Дитриху в поместье, потому что… Да много почему! Но озвучивать я это не стану. Девушка в слезах, которая чего-то там не хотела… Пусть кое-кто додумывает сам, а я пока поплачу. И посильнее. Вышло это у меня без труда – нервы были на пределе, да и ситуация, в которой я оказалась, весьма располагала. Одно дело сталкиваться с неприятностями, когда ты в родном поместье и под защитой Дитриха или кого-то из знакомых, а в чужом доме с непонятыми людьми, которые тебя даже за полноценного человека не считают, потому что иномирянка – совершенно другое.

– Чего ты не хотела? – продолжал допытываться аристократ.

– Я не хотела, чтобы он… они… – на этом моменте я снова прервалась и продолжила плакать, причем так сильно, что даже икать начала.

Ну а что? Себя было до боли жалко, Даниэля жалко, еще и щека болела.

– Что за концерт тут… – наконец-то вмешался ошеломленный происходящим Огненный.

– Вот я тоже хочу спросить, что ты там устроил! – рявкнул аристократ. – Я не ясно говорил про иномирянок? Не бить, не трогать, не прикасаться, даже голоса на них не повышать! И не говори, что она – врет!

На последних словах аристократ вытащил из кармана круглый увесистый шар, сияющий ровным белым цветом и со всей силы швырнул в Огненного. Тот успел уклониться, однако осколки разлетелись и поцарапали ему лицо.

– Ни разу за все время шар не нагрелся. Она ни в чем не соврала.

– Проверьте меня на ложь, я докажу, что ничего не делал!

– Я бы, конечно, проверил, но только единственный шарик разлетелся, – ухмыльнулся аристократ. – Что же нам теперь с тобой сделать, а?

Огненный побледнел, я даже сквозь пелену слез это заметила. Он же при ребенке убивать его не станет, надеюсь?

А нет, не стал, всего лишь вмазал пару раз так, что маг рухнул на пол и болезненно застонал. Я даже плакать прекратила. Больно, да? Мне тоже было больно. Каким чудом удержалась от злорадной улыбки – сама не знаю.

– Что ж, – сказал аристократ, демонстративно вытирая белым платком руку, которой ударил Огненного. – Вам сейчас залечат щеку, а потом мы с вами поговорим. Кто вы, откуда вы, как оказались в переулке. Не волнуйтесь, методы общения с дамами у меня совершенно иные, чем с мужчинами.

Я сглотнула. Простая логика подсказывала мне, что невесте Дитриха тут точно не рады.

Обезличенные коридоры, по которым меня провел молчаливый слуга, заставляли нервничать. Я на память не жаловалась, но выбраться из этого лабиринта самостоятельно не смогла бы. А вот Даниэль, который молчаливо шел за мной, словно приклеенный, судя по всему, прекрасно знал, что тут происходит: стоило мне отстать от провожатой, как он тянул меня в нужную сторону.

Химера спокойно лежала у меня в кармане платья. И хоть карман не маленький, но удивительно, что даже хвоста Чуда не торчало. Идя по коридору, я-таки засунула руку внутрь, чтобы проверить, как там Чудушко. По ощущениям, неплохо – мне даже руку облизали. Но вот размер… Химеры могли спонтанно уменьшаться?

Синяк на щеке, поцарапанные ладошки мне вылечил молчаливый безразличный мужчина-врач неопределенного возраста с короткой стрижкой и в светло-зеленой форме. Нас уже хотели увести, но я настойчиво подтолкнула к нему Даниэля:

– Посмотрите, все ли с ним хорошо. Он неудачно упал.

Не знаю, удачно или неудачно, но пусть проверят. Тем более, доктора Дани не боялся.

Провели нас обратно к аристократу уже совершенно другим путем. В кабинете никого не было: ни слуг, ни Огненного. И осколки артефакта исчезли, правда, на полу и тумбе справа я заметила что-то подозрительно напоминающее кровь. Но решила, что психика моя мне еще дорога, а потом по сторонам смотреть не стоит.

- Что ж, леди, теперь мне намного приятнее на тебя смотреть, – улыбнулся мне аристократ. – И тебе намного лучше. Даниэля пока отведут в его комнату, а мы с тобой немного поболтаем.

Аристократ указал мне на стул, который поставили прямо напротив рабочего стола. Как в допросной. Выбора не было: как только Даниэля увели, я села напротив этого аристократа и сложила руки на коленках, как самая примерная и приличная девушка. И приготовилась лгать: в этот раз Чудо, мирно лежавшее в моем кармане, никак меня не предупреждала.

– Что ж, мне весьма интересно, кто вы и откуда, но пока позвольте представиться. Я Беллен Шаренсат, – улыбнулся мужчина. – Директор этой школы для маленьких магов. Пока вы не надумали ничего лишнего и не приняли меня за злодея, скажу сразу, что не все маги, которые обучаются в школе, послушны. Например, Даниэль уже не в первый раз пытается сбежать. Детский бунт, увы.

Я едва не подавилась – неужели главгад и впрямь беседует с ничего не значащей девушкой, случайно пойманной на улице. Это вообще нормально? И директор школы? Его вообще не смущает, что его подчиненные мне наболтали во время похищения? Какой директор школы не только возвращает ученика, но и параллельно похищает иного человека?

Я хотела возмутиться, указать на логическое несоответствие, уже рот открыла, а потом… а потом посмотрела на лицо Беллена – улыбчивое, бесстрастное и похожее на маску – и закрыла рот обратно. Хорошо, пусть будет директором школы.

– Очень приятно, – улыбнулась я, не обращая внимания на то, что ладони покрылись холодным потом.

- Не хотите представиться? – спросил Беллен.

Он все еще улыбался, мило-премило, но в голосе чувствовалась угроза.

– Меня зовут Ирина, я из другого мира, – ответила я, не рискнув использовать свое настоящее имя.

В конце концов, в столице только ленивый не знал, что имя невесты Дитриха – Кира. Спасибо Соломону, который как-то об этом обмолвился, так что теперь я не попала впросак. Хорошо еще, что мой портрет по всей стране не разлетелся.

– И как же вы переместились в этот мир?

– По контракту, – ответила я, решив, что мешать правду и ложь – лучший вариант. Но все равно было тревожно. – Чтобы «разбавить» магию взрослого человека, которая могла бы повлиять на детскую ауру.

Я не была наивной, прекрасно осознавала, что самые трудные вопросы будут впереди. И не ошиблась.

– Что ж, Ирина, с какой семьей вы заключали контракт? Назовите мне имя вашего работодателя.

Интересно, если я совру недостаточно убедительно и в чем-то проколюсь, то меня убью сразу или чуть попозже?

– Что такое, Ирина? Почему вы молчите?

Потому что не хочу вам отвечать, черт вас подери, причем, желательно самым болезненным и неприличным способом!

– Я…

– Что?

– Я боюсь, – сказала я жалобно. – Разве я могу называть имя того, с кем заключала контракт? Ведь меня потом могут и наказать. У меня в контракте был подпункт о неразглашении.

– Как именно назывался этот подпункт? – спросил Беллен.

Так, этот вариант, кажется, не сработает. Ну я и не рассчитывала. Беллен дураком не выглядел, хоть и расквасил артефакт, определяющий правду и ложь. Уф, давно я так не потела. Я попыталась вспомнить о том, как звучало это в контракте с Дитрихом, но мне это не сильно помогло.

– Какой-то стандартный, типовой… – сказала я навскидку.

Если ничего такого не было, притворюсь идиоткой с начальной стадией склероза. Впрочем, Беллен уже меня таковой считает, иначе бы не кривил губы в презрительной усмешке. О, быстро исправился – улыбнулся более ласково. Ну да, директор школы же, а вовсе не похититель.

– В таком случае имя вы называть можете. Видите ли, типовой подпункт о неразглашении подразумевает, что вы не будете рассказывать о тайнах вашего нанимателя или его детей. О тех тайнах, которые известны исключительно вам. Например, какие блюда предпочитает хозяин дома, какие гости к нему приходят, какие дела обсуждают. Но меня это совсем не интересует. Имя, уважаемая, мне очень интересно знать, кто вас нанял. Неужели очень известный аристократ?

Я стиснула зубы – пан или пропал. Я знала имя только одного аристократа, которое могла произнести сейчас.

– Меня нанял сэр Коктис. Я… Я не знаю, насколько он могущественен и известен, но явно не последний аристократ, если судить по тому, что он говорил, – ответила я, сглотнув. – У него маленькая дочь, она магический исследователь, поэтому рядом должен быть кто-то без магии.

Сэр Беллен удовлетворенно кивнул – видимо, такой вариант его устраивал.

– Значит, сэр Коктис с его дочерью. Неудивительно, что вы попали к нему, причем явно не по официальному контракту.

– Как не по официальному? – искренне возмутилась я.

– Так, Ирина. Пункт о неразглашении могут добавить в двух случаях. Первый – если ваш работодатель очень серьезное лицо в этой стране. Советник, настоятель, один из десяти первых магов или же генерал. Заверяю, что господин Коктис не относится ни к одному из вышеперечисленных. Сэр Коктис очень старательно пыжится, изображая из себя известного аристократа, но мало что из себя представляет. А второй – это нелегальный контракт, который не проходит одобрение короля этой стороны.

– То есть, я здесь по нелегальному контракту? – нервно спросила я.

Нервничала я не по этому поводу, посмотрела бы я на тех, кто не нервничал под препарирующим взглядом Беллена, но сама эмоция была как нельзя вовремя.

– Именно. Боюсь, у вас могут быть большие проблемы, Ирина. Хотя… я довольно известный аристократ и могу немного поправить ваше незавидное положение. – Беллен задумчиво постучал пальцами по столу: – Вот только ответьте на пару вопросов. Если у сэра Коктиса дочка, тогда почему с вами и Даниэлем был еще какой-то мальчишка-маг? И почему он звал вас мамой?

Гад, какой гад, а?! Нет, не Беллен этот, он всего-то въедливая такая скотинушка, я про Огненного. Мало того, что ударил (и я над ним даже в голос поржать не смогла), так еще и доложить все успел.

– Это уже будет информация о личной жизни моего работодателя, – пробормотала я, робко поглядывая на Беллена. – Мне точно ничего не будет, если я вам все расскажу?

Если бы я могла поаплодировать себе, то обязательно бы это сделала: моя способность выставлять себя полной дурой вышла на новый уровень.

– Нет, конечно. Я же сказал, что к вам куда больше вопросов будет по поводу вашего нелегального пребывания, чем всего остального. И к господину Коктису тоже, так что не расстраивайтесь. За такое, будьте уверены, он пойдет под суд. Нашего короля хоть и считают добрым, но принципиальности и строгости в нем куда больше, чем может показаться. И карает он за такие проступки очень сурово.

Улыбнувшись немного нервно и самую капельку несчастно – ровно настолько, чтобы это было заметно, но недостаточно явно, чтобы заподозрить меня в актерской игре, я сказала:

– Господин Беллен, в моем мире у меня очень много долгов. Когда я подписывала контракт, то согласилась не на самые приятные условия. Конечно, они лучше тех, что мне предложили в моем мире, но… но все еще не очень хорошие. Мне нужно было работать на сэра Коктиса до тех пор, пока его дочь не станет совершеннолетней. А это больше десяти лет. Сэр Коктис, он… предложил мне стать его женой, чтобы сократить срок моей работы. И я согласилась.

Беллен приподнял брови, демонстрируя, что очень и очень ждет продолжения увлекательного рассказа, чтобы понять, к чему я веду. Какой вежливый и терпеливый, вы только посмотрите. И кто подумает, что эта пакость детей эксплуатирует?!

– Поэтому дочь сэра Коктиса стала звать меня мамой. Сэр Коктис, если вы замечали, немного… озабочен тем, чтобы его дочь максимально удачно и выгодно вышла замуж. И он уже подобрал ей партию – тот мальчишка, которого вы видели. И которого попросили называть меня мамой. У него нет родителей, поэтому сэр Коктис забирает его на воспитание.

– Тот мальчишка, да? Маленький и чрезвычайно одаренный маг? – ухмыльнулся Беллен как-то недобро. – Ай да сэр Коктис. Ни денег, ни связей, ни ума, а какие интересные вещи вытворяет!

Последнее слово Беллен Шаренсат прошипел с такой злостью, что гадюке или кобре стоило бы спрятаться поглубже и горевать несколько лет из-за собственной неполноценности – такое шипение ни одной змее не издать.

Я вздрогнула и поежилась. Да уж, тут никакого актерского таланта не нужно, чтобы испугаться, когда внезапно спокойный и обходительный мужчина теряет над собой контроль.

– Ирина, извините. – Мужчине не потребовалось много времени, чтобы прийти в себя. – Всего лишь удивился, как этот человек посмел игнорировать обязательное обучение в моей школе.

Ага, конечно же. Обязательно-принудительное. Впрочем, учитывая влияние Беллена Шаренсата, я не буду удивлена, если сэра Коктиса будут ожидать бо-о-ольшие неприятности.

Больше беседа с Белленом меня не напрягала – базовую историю я сочинила, а дальше пошло как по маслу. В конце концов, мы даже договорились до того, что я временно поживу в школе, «поразбавляю» влияние магии учителей на неокрепшие ауры детишек в целом и Даниэля – в частности, а очень добрый господин Беллен потом поможет мой фальшивый контракт превратить в самый настоящий.

Покинув кабинет Беллена, с которым я рассталась практически на дружеской ноте, я прошла следом за служанкой. Меня привели в небольшую скромную комнату, впрочем, жаловаться было не на что: все, что нужно, было. Светлая, чистая, окно огромное.

– Госпожа, справа – дверь в комнату господина Даниэля, – сказала служанка, поклонившись мне. – Пока вы будете за него отвечать.

– А как… – начала я.

– Вам объяснят позднее, – поклонилась девушка и вышла.

Я вздохнула, плюхнувшись на кровать. Ну и что теперь делать?

Я подошла к окну и распахнула его – приток свежего воздуха положительно сказывается на умственных способностях, доказано. И чуть не заорала, потому что ко мне на кровать шмыгнуло что-то черное и ободранное!

Глава 3

На помощь я не позвала по двум причинам: меня саму от этих людей спасать надо было, а еще химера никак не отреагировала. А, между прочим, когда чуть раньше ко мне служанка потянулась – то ли коснуться хотела, то ли еще что – Чудо из кармана высунул голову и злобно ее обшипел.

– Окошечко не закроешь? – раздался знакомый голос одного пушистого прекрасного джентльмена. – Дует.

Была бы не так шокирована – зарыдала бы от радости. И бросилась бы обнимать Соломона, который нагло устроился на постели и вылизывал себя. Или не бросилась: кот выглядел таким потрепанным, таким несчастным, что у меня сердце защемило. Шерсть торчала клоками, кое-где виднелись проплешины, да и общий вид был такой, словно кота кто-то пытался убить и сбросить в канаву. Кто же мог так?.. Я, конечно, слабая и беззащитная, понятия не имею, что делать, но если бы встретила этого мудака, так потрепавшего Соломона, то убила бы без всяких сомнений. Что было бы под рукой – тем бы и прибила.

– Соломонушка, – сказала я, неосознанно повторив имя кота на манер Эвы, – ты как? Что-то случилось?

– А что случилось? – не понял кот.

– Ты… ты выглядишь так, словно… – я взяла паузу, думая, как правильно выразиться и не ущемить кошачью гордость, – словно тебя кто-то сильно избил. Ничего не болит?

Соломон, который пытался вылизать лапу, прервался. Звучно сплюнул клок выпавшей шерсти прямо на пол. Почесал задней лапой за подранным ухом и сказал:

– Гордость болит. Никто меня не бил.

– А… – начала я, но так и не смогла выдавить ни слова: от жалости защемило сердечко.

– Не а, а маскировка, – зашипел кот. – Это моя маскировка драного уличного кота. Я, несомненно, рад, что смог быть столь близок к необходимому образу несчастного, голодного, ободранного и избитого уличного кошака, но ты бы могла и догадаться, что нет в этом мире человека, кроме Дитриха и еще парочки, которые могли бы меня довести до такого состояния.

– Понятно. А что ты тут делаешь?

Соломон второй раз замер, посмотрел мне в глаза.

– Пришел тебя спасать. Мне казалось, что это очевидно. Или ты удивляешься, почему мы так рано? С момента твоего исчезновения и впрямь не прошло трех часов, но в команде Дитриха все профессионалы. Так что, несмотря на кучу неопознанных объектов, которых мы подрихтовали, магические круги по всей столице, сломавшие практически все артефакты и защитные амулеты, я смог быстро допросить пару красавцев, не дав им помереть от яда. И узнал, куда, как, чего и почему, вот, – возвестил Соломон, гордо выпячивая грудь, с которой… свалился очередной клок шерсти.

– А Дитрих? – удивилась я. – Что он делает?

Я абсолютно не против, чтобы меня спасал прекрасный пушистый кот, но мой жених-то чем занимается, а? Жених, который мне признавался в симпатии, который целовался, да и вообще предлагал себя и честь, а?!

- Не знаю, что он делает, – сказал Соломон. – И он не знает, что делаем мы. Все справедливо.

– Что? – не поняла я.

– Не что, а где, – буркнул Соломон. – Дитрих в другой мир отправился. Пока он там, связаться и передать сведения никак. Так он не знает о том, что тут случилось. И желательно, чтобы вообще не узнал, иначе мой пушистый хвост открутят и выбросят. А он красивый. Жалко. Женщины же любят красоту и не позволят ее погубить?

После чего Соломон уставился на меня большими умоляющими глазами, мол, молчи, прекрасная, спаси нас всех.

– Я могу и не сказать. – Я пожала плечами. – А что насчет всех остальных? Думаешь, Двен промолчит? Или Алекс скроет?

Потому что если Алекс, натворив такое, умолчит о произошедшем, то я полностью разочаруюсь в своей способности судить о людях. Ведь не сказать о том, что случилось – настоящая трусость.

– Не промолчит, не скроет, – вздохнул Соломон. – Хана моему пушистому хвосту будет, вопрос лишь в том, какого размера. Если ты убедишь Дитриха, что все прошло отлично, то спасешь множество нервов и моральных сил.

– Что все? Мое спасение? – спросила я. – Без проблем. И нескольких часов не прошло, не вижу проблем…

– Нет, Кира, не твое спасение. Твое похищение, – пробормотал Соломон. – Скажи, что твое похищение было превосходным.

Мои брови сами собой поползли вверх. Уголок губ дернулся, но совесть не позволила обругать пушистого ободранца. Может, Соломон на то и рассчитывал?

– Мне сказать Дитриху, что мне понравилось похищение? – уточнила я и добавила с миленькой улыбочкой: – Что я в восторге от такого рода приключений? Когда меня посреди улицы крадут, бьют по лицу, пихают в сумку и отправляют неизвестно куда? А потом меня допрашивают всякие аристократы?

– Желательно, – важно покивал Соломон, от подбородка которого снова упал клок шерсти. Интересно, через сколько минут этот абсолютно не пушистый засранец превратиться в сфинкса? – Но про удар, сумку и допрос лучше не говорить. Дитрих не поверит, что ты из тех странных дам, которым нравится боль. Так, стой-стой, кто тебя ударил?! Куда?! Когда?!

– Похититель. По лицу. Во время похищения, – отчеканила я. – Синяк на половину лица мне недавно залечили, но ощущения незабываемые. Так мне сказать Дитриху, что я в восторге от такого обращения?

Не знаю, что Соломон почувствовал в этой фразе, но мнение свое поменял кардинально:

– Не стоит. Вообще с ним на тему похищения говорить не нужно. И это, как мы тут сейчас сбегать будем, ты покажи, кто тебя стукнул, а? Ну, надо с этим разобраться. По-мужски.

Соломон демонстративно выпятил один коготь и провел рядом со своей шеей.

- Думаешь, мы его встретим? – фыркнула я.

– Неа, навряд ли. Мы его найдем. И тогда…

– Тогда что?

– Я лично его свяжу, чтобы ты смогла его побить, – предложил мне Соломон. – Тогда-то твое похищение сойдет за приключение, правда? Не очень веселое в самом начале, зато какое радостное в самом конце!

Я пожала плечами – кто знает-то?

– И что теперь, Соломонушка? – спросила я.

– Как что? Я тебе сейчас портреты сброшу, ты мне обидчика своего покажешь. Мы его обидим так, чтобы он больше никогда и никого не смог обижать… – Глаза у Соломона зловеще блеснули, а черная дымка образовалась под лапами.

Грозный котик. Опасный.

– Давай без смертей? – робко предложила я.

– Конечно! Смерть – это слишком легко. Он будет молить о ней, но никогда не получит, мряха-ха, – выдал Соломон. – Извини, извини, местная шутка. Отомстим обидчику, а потом я тебя отведу домой. Ну, сначала мы встретимся с отрядом Дитриха, потом они отконвоируют тебя обратно во дворец, где ты утешишь Алекса, который рыдает так, словно планирует затопить не то что дворец, а вообще весь этот мир. И дождемся Дитриха, чтобы все ему объяснить. Как тебе вариант, прекрасная леди?

– Звучит неплохо, Соломон. Но только вот я домой не пойду.

– А куда пойдешь? – не понял кот.

– Отсюда? Никуда.

– Тебе здесь так нравится? – растерянно спросил Соломон, оглядывая мою комнату.

– Ничуть, – мотнула я головой.

Интересно, когда не такая уж и шикарная пушистая попка догадается, в чем причина?

– Тебе действительно нравятся, когда над тобой издеваются? – с жалостью спросил Соломон.

– Ничуть.

– О! Понял-понял, как же раньше до меня не дошло! Ты хочешь остаться здесь вместе со мной, чтобы мы вдоволь поиздевались над здешними обитателями?

– Идея хорошая, – сказала я, усмехнувшись, – но я не настолько инфантильна, чтобы оставаться в месте, где полно врагов.

– Тогда…

Речь Соломона прервал стук в дверь. Секунда – и кот забился по кровать. Артист.

– Да-да, кто там? – спросила я.

– Это Даниэль, госпожа. Я могу войти? – раздался тихий голос мальчишки.

Я сделала пару шагов к двери, приглашающе распахнула ее и сказала:

– Конечно, входи.

Я в который раз удивилась худобе мальчишки: их тут вообще кормят? Соломон, который высунул морду из-под кровати, судя по округлившимся глазам, был примерно того же мнения. Мальчишка зашел внутрь, тихо закрыв за собой дверь, и замолчал. Мялся, словно не решался что-то сказать.

– У тебя все хорошо? – спросила я, стараясь улыбаться как можно дружелюбнее.

Получалось без труда. Мало того, что мальчишка вызывал жалость и острое желание позаботиться о нем, так еще и оказался спасителем Алекса – я не забыла, благодаря кому один несносный легкомысленный мальчишка смог удрать от похитителей. Так что улыбаться ему было очень легко.

– Это… это я должен у вас спрашивать! – воскликнул Даниэль. – Ведь это из-за меня вы оказались здесь! Вас и ударили, и похитили, а ваш фамильяр пострадал.

– Вообще-то, совсем не из-за тебя, – пожала я плечами. – Тут больше вопросов к другому человеку. Да и винить надо похитителей, а не похищенных. И мой фамильяр в полном порядке.

Даниэль посмотрел на меня глазами, полными слез, потом бросил взгляд в сторону кровати, из-под которой наполовину высунулся Соломон.

И заплакал.

– Ну как не пострадал? – всхлипывал мальчишка. – Был хорошенький рыжий котенок с крылышками. А сейчас он не рыжий, без крылышек и на котенка не похож! Крылья отвалились, шерсть сгорела и выпадает. Не надо меня утешать, я же не маленький!

– Эй, погоди… – начала я, понимая, что Соломона приняли за фамильяра.

– Теперь ваш хорошенький фамильяр выглядят хуже, чем магические животные, выдержавшие сотню экспериментов в лаборатории! Да даже воскрешенная нашим учителям кошка, отлежавшая три месяца в могила, выглядела лучше, чем ваш фамильяр. – Даниэль аж икать начал.

– Магия меня раздери, неужели я сейчас выгляжу хуже трупа кошки, воскрешенного спустя три месяца?! – возмутился Соломон, выползая из-под кровати и оглядывая себя. – Зеркало, мне срочно нужно зеркало!

– Послушай, Даниэль, не плачь, с моим фамильяром все нормально…

– Ага, он даже заговорил как какой-то холеный пижон, которого интересует исключительно его внешний вид! Не утешайте меня… Стойте, а почему ваш фамильяр говорит? – Мальчишка аж плакать прекратил.

– Потому что это не мой фамильяр.

– Зеркало, где тут зеркало?! – суетился Соломон, прыгая со стула на стол, дальше – на шкаф – в попытках найти зеркальце.

Зеркало нашлось в комнате Даниэля, причем не маленькое – Соломон прекрасно отражался в нем целиком. И теперь крутился, издавая невообразимые звуки то ли плача, то ли стона, то ли смеха. Понятно было одно – кот в истерике.

– Он же сказал, что буду выглядеть жалко и умильно! Почему? Почему я напоминаю результат эксперимента первокурсников, который прожил не менее ста лет, причем последние десять – у полоумного мага, который тестировал на мне средство для удаления волос?!

Пока Соломон ругался, я осматривала комнату – точную копию моей, разве что окно здесь было поменьше, рабочий стол побольше, да еще и шкаф на полстены добавился.

– Г-г-говорящий кот, – шепотом сказал Даниэль, тыкая в сторону Соломона. – Совсем г-г-говорящий!

– А это разве не норма? – удивилась я.

Ну а что тут такого? Мир-то у них магический, всякими шарами пуляются, разве говорящий кот – не в порядке вещей.

Судя по тому, как дрожали губы Даниэля, как он некультурно тыкал пальцем в сторону ругающегося Соломона – ни разу.

– Нет! Не бывает говорящих животных.

– Я не говорящее животное, я кот. Разумный и магически одаренный, – сказал Соломон, пытаясь лапой придавить клок шерсти, который висел на честном слове. – Не надо меня оскорблять, проблемный мальчик.

– Я проблемный?

– Ну не я же. Из-за кого эта прекрасная леди не стремится домой? Из-за тебя, – фыркнул Соломон. – А мне теперь что делать? Ее жених мне не только хвост оторвет, но и лапы повыдергивает.

– Будешь обижать ребенка просто так – я тебе сама что-нибудь выдерну, – заметила я.

– Шерсть?

– Шерсть у тебя сама отпадет, тут и выдергивать не нужно. Предпочту выбрать то, что будет на тебе покрепче держаться, – мстительно заметила я.

– Эм… – Даниэль подал голос и даже поднял руку как примерный мальчик – что-то хотел спросить.

– Тогда, если я заберу Даниэля вместе с тобой, то вопрос решится?

– Да, вполне, – я кивнула.

Все же сообразительный котяра.

– Эм… – снова попытался влезть Даниэль, но Соломон его проигнорировал:

– Тогда дождемся ночи, народа меньше, мстить удобнее, убегать свободнее – ни об кого когти точить не приходится.

– То есть, мы будем не скрываться где-то и тихо выбираться отсюда, а прорываться с боем? – спросила я, сразу же нахмурившись – так себе перспектива.

– То есть, я могу не сдержать свои кошачьи привычки. И по дороге кого-то… вжух-вжух, – раздраженно заметил Соломон.

– Эм… можете меня послушать? – не выдержал Даниэль.

– Что такое? – спросил Соломон.

– Я не могу уйти отсюда.

– И ты туда же?! – искренне возмутился Соломон.

Даниэль насупился, аж щеки надул. Упрямый. Или упорный?

– Ты же сбежал отсюда, – заметила я. – Так почему сейчас не можешь уйти?

– Вот. – Даниэль потянул рукав вверх, демонстрируя огромную татуировку от запястья до сгиба локтя.

– И что это у нас такое? – промурлыкал Соломон, мигом забывая про свой внешний вид. Кот шустро подошел к Даниэлю, после чего повелительно тыкнул лапой в сторону кровати: – Садись, я ж не такой гигантский, как люди.

Даниэль послушно присел на кровать, куда тут же взобрался Соломон и принялся с деловитым видом осматривать худую детскую руку.

– И как ты с этим сбежал-то? – пробормотал Соломон.

– Это они мне сейчас поставили, после того, как я сбежал, – сказал Даниэль. – После того, как мы с Кирой расстались, пришел учитель и поставил печать привязки, чтобы больше не мог сбежать.

– Что это такое? – спросила я, с тревогой оглядывая странную татуировку.

Не нравилась она мне: странные черные знаки, под которыми бледная кожа казалась покрасневшей и воспаленной. Я к ней даже прикоснуться боялась, да и Соломон не торопился трогать своими кошачьими лапками. Хотя по Даниэлю и не скажешь, больно ему или нет.

– Печать, привязывающая к территории, – ответил Соломон. – Пакостная штука, надо бы сказать. Тонкая магия, прочно связанная с магической аурой Даниэля. Поставить такое – дело пары секунд. А вот без соответствующего опыта лучше даже не пытаться ее разрушить, потому что страдает сама суть мага. Даже взрослого, что уж говорить о ребенке.

– И, я так понимаю, эта печать не позволит Даниэлю покинуть поместье?

– Точно, – ответил Соломон. – Стоит только выйти за пределы территории, как сразу же возникает боль, после нее – временный паралич. Потом тот, кто поставил печать, получает сигнал. И, естественно, приходит и забирает ребенка обратно. Но в поместье все приходит в норму. Насколько, в принципе, в норме может быть детская аура после воздействия на нее привязывающей печати…

Я нахмурилась.

– Ага, – подтвердил слова Соломона Даниэль. – Поэтому поначалу тут никому такие печати не ставят, хотя мой учитель говорил, что проще было бы всем поставить – и не было бы никаких побегов. Но хозяин дома запретил, сказал, что это портит наши силы. Поэтому печать ставят исключительно после серьезных проступков. Например, после побегов.

– И как же ты решился на побег? И для чего? – спросила я. – Если знал, что все может так обернуться?

– Ну, мне очень надо было, – улыбнулся Даниэль. – Да и мне повезло – я вас встретил. А вам из-за меня не очень. Но вам все равно лучше сейчас уйти отсюда, раз есть такая возможность. Ко мне будут хорошо относиться, даже если я еще что-то вытворю, а вот к вам – нет.

– Да? Смотрю, кто-то у нас очень самостоятельный, раз решается советовать взрослым. – Я потрепала Даниэля по волосам, превращая их в настоящее воронье гнездо. – А ты тут как? Или я неправильно поняла господина Беллена – и тут достаточно взрослых без магии, которые разбавят негативное влияние на вас, детишек, а?

– Нет, но…

– Вот и молчи, я сама решу, что мне делать.

– И позволите, чтобы меня шантажировали вашей безопасностью? – на удивление холодно сказал Даниэль.

– Может вы послушаете меня, прежде чем что-то решать? – хмыкнул Соломон. – Я сказал, что снять такую печать сложно, если нет соответствующего опыта. Но у меня-то он есть.

Соломон потянулся лапой к руке Даниэля, но тот отпрянул и прикрыл татуировку второй рукой. Соломон недоуменно посмотрел на мальчишку, перевел взгляд на меня, словно спрашивал, что это с ним такое. Чем его милый котик напугал. И по что этого сама кота недоверием-то обидели?

– Даниэль, что-то не так? – мягко спросила я, однако удержать мальчишку, который отступал назад к двери, не пыталась.

Я решила поступить наоборот: схватила кота одной рукой, выставила свободную ладонью вверх в обезоруживающем жесте и сделала пару шагов в противоположную от Даниэля сторону.

– Все не так. Кот странный. Вы, которая кота не боится, странная. Хотя… кажетесь хорошей. Ну, той, кто не собирается никому вредить.

Какое интересное у Даниэля понятие хорошей. Нет, вредить Даниэлю я не планировала, но вот говорить, что никому… Видимо, что-то промелькнуло на моем лице, что Даниэль быстренько поправился:

- Мне вы ничего плохого не желаете.

– Абсолютно точно не желаю. И кот не странный. Соломон – друг Алекса, с которым ты недавно познакомился.

– Конечно, не странный, – с легким сарказмом, не свойственным его возрасту, произнес Даниэль. – Мало того, что кот говорящий, так еще знает, как снимать печать. Эта печать повсеместно запрещена. Не только в нашей стране, но и во всех соседних. Даже ее нанесение – большой секрет, а снятие – и подавно. Никто из учителей не умеет снимать, только господин Беллен может разрушить ее. А облезлый кот знает?

– Знаю, – сказал Соломон. – Потому что я однажды уже снимал. Уэйн.

Последнее предназначалось мне.

– Такая печать была на Уэйне? – переспросила я.

– Конечно. Иначе как бы такой одаренный человек, гениальнейший маг нынешнего поколения позволил себе столько жить, запертым неизвестно где? Мы вместе разрабатывали магию, деактивирующую эту печать. А после я снимал ее. Разумеется, с одобрения Дитриха.

Не слишком ли много совпадений? Запертый ребенок когда-то давно, запертые дети прямо сейчас, а еще печать, делающие их ситуации такими похожими… Соломон напрягся – видимо, тоже заметил этот факт.

– Так, ладно, Даниэль, да? – сказал кот, не пытаясь выскользнул из моей руки. – Давай мы как-то докажем, что ты можешь нам доверять, а ты дашь нам снять печать, после чего мы уберемся в более приятное и хорошее место.

– И как вы докажете? – не понял Даниэль. – Я не знаю способа.

– Тебе и не нужно знать, – сощурил глаза Соломон. – Главное, что знаю я.

– И какой же? – теперь даже я удивилась.

– Виктория. Вика. Твоя няня и опекун, верно? – спросил Соломон.

Даниэль отреагировал тут же: вскинул голову, глядя с недоверием и затаенной надеждой.

– Вы… ее знаете? Как? Откуда?

Я чуть улыбнулась – видимо, отношения Вики и Даниэля и впрямь очень теплые.

– Оттуда, – наставительно произнес Соломон. – Она сама связалась с нами на балу, когда выполняла поручение Беллена. И попросила помочь. Тебе, ей самой и всем, кто обитает в этой школе.

Это ничуть не убедило Даниэля – он оставался настороженным. Предположу, что не бросился наутек от странного кота лишь из-за моего присутствия: каким-то необъяснимым даже для меня самой образом я вошла в доверие к Даниэлю.

– Тогда почему вы до сих пор не помогли? – мальчишка не ослабил бдительность ни на грамм.

Глава 4

– Потому что узнали об этом недавно. И чтобы вытащить вас всех, чтобы никто не пострадал, а злодеи не сбежали, нужна подготовка. Проще говоря, операция подобного масштаба требует времени, – буркнул Соломон, выскальзывая из-под моей руки, но не думая приблизиться к Даниэлю. – Или ты впрямь думаешь, что вас какие-то обычные бандиты тут держат? Будь это так – тут бы всех детей давно освободили и перенаправили в более надежное место. Не веришь?

– Не особо. Знаете, мне тоже говорили, как только я сюда попал, что все будет хорошо. Но они врали.

– Мне зачем врать? – терпеливый кошак, прямо удивительно. – Все будет, надо лишь подождать. Сам потом увидишь. А пока давай я расскажу, о чем мы беседовали с Викторией, чтобы у тебя не осталось никаких сомнений.

Забавно, что Соломон, не присутствовавший на встрече, умудрился пересказать все настолько идеально, что в моей голове сразу возникла картинка из прошлого. И сама Виктория, о которой Соломон выложил практически все. Он даже выражался как она! Повторял земные фразы слово в слово, без запинки.

– Так что мы с твоей няней и впрямь знакомы. Думаю, по моим ответам легко понять, что я встречался с ней и нигде не соврал, – заметил Соломон.

– Да, – кивнул Даниэль. – Вика именно так себя повела бы. И ее манеру речи вы передали идеально. Но я думаю, что вы солгали.

– Я?

– Он?

Мы с Соломоном вскрикнули одновременно. На самом деле, нынешняя ситуация меня напрягала. Что, если Даниэль решит, что мы враги? Закричит? Выбежит в коридор и позовет каких-нибудь нехороших магов? Увидят Соломона и все поймут… Так, стоп, увидев Соломона в его нынешнем виде они мало что сообразят, будем честны. Но вот если «покопаются», то до многого дойдут. И если даже предположить, что Соломон, отобьется ото всех, заберет меня с собой, то как же Даниэль? Как же этот мелкий недоверчивый мальчишка останется тут с этими дурацкими печатями, которые ему вредят.

– Да. Во-первых, после бала Вика исчезла. Я ни разу не видел ее.

Вика пропала? Я была уверена, что она где-то тут, ведь похитители упоминали ее имя! Говорили, что будь тут еще один человек без магического дара, то господин бы разобрался с Викой. Но если ее тут не было, то к чему тот разговор? Она не могла сбежать и бросить Даниэля. Да и исчезнуть не должна была, ведь люди Дитриха прикрывали ее. Как так?

– Не может быть! Она выходила на связь с людьми Дитриха буквально вчера, – воскликнул Соломон.

– Вы думаете, что будь она в порядке, то не дала бы мне об этом знать? Мои… родители наложили на нас заклинание, позволяющее тайно связываться друг с другом. Если бы не какая-нибудь магическая ловушка, то как бы она не рассказала мне о том, что с ней?! Такого попросту не может быть! – яростно воскликнул мальчишка.

– Тише, – шикнула я на него – не хотелось привлекать лишнего внимания, мало ли кто в коридоре ходит.

Даниэль вскинул голову, крепко сжимая губы и испуганно глядя на дверь.

Никого не было.

– Так, подожди-подожди, Даниэль, а в чем втором я солгал-то по твоему мнению? – спросил Соломон.

– В том, что Вика – иномирянка, которая не может использовать магию. Все она может. А раз вам об этом не рассказала, значит, не так уж сильно доверяет.

Виктория? Магию? Стойте, мы вообще про какую Викторию сейчас говорим?

Или другой Даниэль? Такие совпадения могут быть? Нет. Даниэль точно тот – Виктория лично дала его портрет Дитриху, который Алекс увидел в кабинете на столе у Дитриха. И, соответственно, погнался за Даниэлем, потому что узнал его.

Может ли Викторий быть две? Одна маг, а вторая – нет? Но если в Виктории есть магия, то почему ей позволили остаться с Даниэлем, а потом взять в руки артефакт, который разрушается от соприкосновения с магией?

А если… если Виктория скрыла, что владеет магией? Зачем – понятно, другое дело – как?! Она же из другого мира, моего мира. Немагического. А в немагических мирах маги не рождаются, даже самые слабенькие!

Сплошные вопросы – и ни одного ответа. У Соломона, кажется, тоже не было идея. Мы дружно уставились на Даниэля.

– Виктория иномирянка, которую наняли няней, потому что в ней не было магии, – медленно протянул Соломон. – Каким образом она владеет магией? Это абсурд!

– А каким образом облезлый кот разговаривает? – передразнил Соломон Даниэль. – Это абсурд.

– Я не облез… ладно, обычно я не облезлый. Это первое. А второе – а почему я не должен говорить?

– А почему Виктория не должна владеть магией? – приподнял бровь Даниэль.

– Потому что она из мира, где нет магии!

– Вот и ты не должен разговаривать, потому что ты кот! – шикнул Даниэль. – Но ты говоришь. А она – владеет магией.

– Ну и как тебя спасать? – вздохнул Соломон.

– Никак. Я должен ждать здесь Викторию.

– А я не уйду без Даниэля, – ответила я.

Это было немного безрассудно, довольно глупо, и, наверное, противоречило логике. Все-таки не в игрушки играем, кто знает, что может случиться? Но, во-первых, меня успокаивало присутствие Соломона – почему-то я была уверена, что случись что-то из ряда вон выходящее, котяра сможет меня спасти. Во-вторых, пока меня ни в чем не подозревали, я могла быть полезной. Посмотреть, что тут происходит, узнать то, что нужно Дитриху. Никогда не играла в шпионов, да и навряд ли мне понравятся такие вещи сейчас, но одного взгляда на Даниэля, на худые руки, на печать с воспаленной кожей, хватало, чтобы во мне горело огнем желание сделать хоть что-то.

Но делать это надо разумно.

– Соломон, кто кроме тебя знает, что я тут?

– Двен, Уэйн и пара отрядов Дитриха. С несколькими людьми у меня есть связь, но не идеальная, – буркнул Соломон. – Мы, конечно, можем остаться, но ненадолго.

– Иначе Дитрих хвост открутит? – спросила я.

– Иначе мне его может накрутить кто-то из поместья. Тут магов столько, что куда лапой не ступи – везде будут. Да и Беллен – это не шутка. До Дитриха ему далеко, но до Дитриха всем нам далеко, а так… Умный, зараза, может что-то заподозрить.

– И что лучше сделать? – Насколько разумно упрямиться и оставаться в поместье? Может, вырубить Даниэля, снять печать – и все с собой.

Я бросила быстрый взгляд на мальчишку – тот аж вздрогнул. И словно мысли прочел:

– Я знаю, что снятие этой печати может быть только добровольным!

– Да-да, хорошо вас учили, – буркнул Соломон. – Три дня. За три дня, если Виктория где-то в поместье, я найду ее. Или, если она где-то во владениях Шаренсата, ее найдут люди Дитриха. В ином случае – снимаем с тебя печать, Даниэль, и уходим. Или не снимаем, но уходим. Выбор за тобой. Пошли к тебе обратно в комнату, моя прекрасная леди, надо бы еще поболтать.

Болтал в итоге не Соломон, а я сама. Нет, он тоже что-то говорил, по крайней мере, ответил, что со мной или без меня остался бы в поместье, чтобы поискать Викторию – слова Даниэля нужно было проверить. И добавил, что волноваться не о чем – все нужные люди предупреждены об изменении плана и страхуют нас на случай непредвиденных ситуаций.

А потом я подробнейшим образом, не упуская ни единой мелочи, рассказала о своих приключениях. Или злоключениях? Сейчас уже все виделась в более радужном свете, но тогда…

– Это странно, – сказал Соломон. – Это очень и очень странно.

– Что именно? – Я присела на кровать рядом с разлегшимся котом и тут же вляпалась в шерсть.

Надо бы заметить, что Соломон остатки шерсти терял не менее активно, чем ранее.

– Поведение Беллена Шаренсата. Он вспыльчивый, не отрицаю. Но не дурак. Бить артефакты из-за гнева… Может, конечно. Но только если у него есть хотя бы один в запасе. А чтобы совсем без них остаться. Очень, очень странно.

– Но химера меня больше не о чем не предупредил, – заметила я.

– Вот поэтому я и говорю, что все ужасно странно. Беллен очень хитрый и продуманный. Мне иногда кажется, что даже его вспышки гнева – имитация. Больно они уж к месту бывают, – пробормотал Соломон. – Ладно, утром станет виднее. Уже поздно, отдохни. Тебя тут хоть покормили?

Я мотнула головой.

– Изверги, – буркнул Соломон. – Понятно, почему у них тут все такие худые ходят. Я сейчас вернусь, пожрать принесу.

– Думаешь, не дадут?

– Думаю, да.

– Почему?

– Кошачья интуиция.

Кошачья интуиция оказалась здоровской штукой – посильнее женской уж точно. Пожрать мне и впрямь до утра ничего не дали, и если бы не Соломон, притащивший кусок запеченного мяса, хлеб и салат из овощей, то сидеть бы мне голодной и даже холодной – никакого варианта отопления в моей комнате не предусматривалась.

– Вот, запоминай, кот в хозяйстве – штука полезная, – сказал Соломон, разламывая мой стул и сооружая из него костер внутри камина, которым, по видимости, давно никто не пользовался.

Утром служанка, зашедшая в комнату, не выказала ни малейшего удивления от исчезновения предмета мебели и активации камина. Да и появление Соломона, который даже не подумал прятаться, ее никак не волновала. Девушка вела себя как работ, не выказывая вообще никаких чувств.

– Госпожа Ирина, пройдемте со мной, я покажу, где вы будете есть, где взять все необходимы вещи на первое время, расскажу, чем вам нужно будет заниматься.

Заниматься мне, судя по всему, нужно было практически ничем: присутствовать на некоторых занятиях у детишек, в обязательно порядке проводить с Даниэлем не меньше трех часов, так как я была «закреплена» за ним, а также время от времени посещать какие-то обучающие лекции для переселенок из иного мира.

Сначала я порадовалась, что не заставили делать что-то из ряда вон выходящее. Но это было до того, как я посетила «урок» для детишек. Лучше б я конюшни чистила или полы драила, чем наблюдала за тем, что происходит.

Меня, предварительно довольно неплохо накормив (не как у Дитриха, но все же вкусно и плотно. Радовало, что голодом не морят), отвели в учебную комнату на втором этаже. Класс как класс: светлый, просторный, два ряда парт по три стола, а в самом конце ряда – по креслу. Где мне и предложили присесть. Я так понимаю, что я и та заморенная девушка, не отрывавшая взгляда от пола, сидели здесь, чтобы «разбавлять» магию.

Через минуту в класс вошел учитель – высокий мужчина в мантии и с кипой книг, а за ним семенил детишки, среди которых я увидела Даниэля. Улыбнулась мальчишке, получив в ответ крайне неловкую и смущенную улыбку – видимо, мне нужно было сидеть как той девушке, свесившей голову? Ладно, попробую подстроиться, чтобы случайно не подставить ни себя, ни Даниэля.

Когда начался урок, то впервые поняла, почему мы тут находимся, почему вообще важно наличие взрослых без магии и в чем суть «разбавления». Магия в учебной комнате витала везде, она ощущалась как густой воздух и давила на плечи. Причем там, где сидели дети и практиковали свои заклинания, она еще и отдавала голубоватым. А вот возле меня и той девушки сбоку воздух был практически прозрачным.

Но волновало меня не это. Спустя десять минут после начала урока я заметила, что все дети, которые выполняют упражнения следом за учителем, ужасно потеют: испарина появлялась на лбу. А закушенная губа свидетельствовала, что заклинания даются им нелегко. Лучше всех по первому впечатлению справлялся Даниэль, но недолго: внезапно голубой шар, который он создавал, потух, а сам Даниэль схватился за руку.

Думаете, кто-то прервал урок? Никто! Все делали вид, словно ничего не происходит. Я встала с кресла, намереваясь подойти и помочь ребенку, но мужчина, который до этого монотонно бубнил себе под нос урок, неожиданно звонко рявкнул:

– Сядьте!

Я села. Но не потому что послушалась его, а из-за умоляющего взгляда Даниэля и того, как он покачал головой, мол, не подходи.

Что тут творится?! Разве так можно обращаться с детьми?

Всю оставшуюся часть урока я просидела как в тумане, попеременно злясь и волнуясь. Спустя полтора часа, когда дети завершили упражнения, учитель разрешил перерыв. Не только им, но и нам.

А я, не обращая внимания на любопытные взгляды, сцапала Даниэля за руку и утащила в уголок:

– Ты как?

– Нормально, вы зря переживаете. Неожиданно было, – неловко сказал Даниэль.

– Это не нормально, – возразила я.

– Нормально. Этот учитель… он хороший, в отличие от других. Он жалеет нас.

Та-а-ак, а это что такое? Неужели пресловутый стокгольмский синдром.

– Не думаю, но поговорим об это позже.

– Но он действительно хороший. Другой бы уже замечания написал, отругал или не дал прерваться и привыкнуть. А он… ну, я знаю, что он иногда зелья носит для исцеления, – прошептал Даниэль. – Тайком от всех.

Неужели здесь есть кто-то нормальный? Можно ли его попробовать переманить на свою сторону?

Как показал мой дальнейший опыт – этот мужчина, учитель Джозеф и впрямь был нормальным. Во-первых, он действительно учил. Во-вторых, если у ребенка что-то не получалось, то он не применял ни физическую, ни магическую силу. Даже голос не повышал. Терпеливо и монотонно пояснял и показывал снова и снова. В-третьих, он не был безжалостен: он давал отдохнуть, закрывал глаза на то, что кто-то устало ложился на парту. А еще он игнорировал меня и ту вторую девушку в кресле.

Что тут нормального?

Ну хотя бы то, что остальные учителя вели себя в высшей степени отвратительно. И впервые за все время пребывания в этом мире я была настолько зла и настолько напугана. Потому что когда на третьем уроке толстый мужик, оравший так, что его слюна брызгала во все стороны, внезапно подскочил к ребенку и ударил его, я ничего не смогла сделать.

Попыталась, да. Встала, но меня магией тут же швырнуло в кресло. И все. Здравствуй, бесполезная и беспомощная Кира. Я прожигала этого «учителя» взглядом, нарочно заставляя себя злиться. Потому что иначе начала бы плакать. Было жалко всех: Даниэля, детей этих несчастных, полуживую девушку, которая за все время так и не встала с кресла, себя, в конце концов.

И мой взгляд сработал. Этот толстый «учитель», завершив урок, целенаправленно подошел ко мне и сказал:

– Вы новенькая? Вам бы вашу гордость поумерить. И лишнего не делать. Иначе на таком красивом лице обязательно появятся что-то некрасивое.

– Ваша слюна? – дерзко спросила я, с ненавистью глядя на мужчину.

Урод! Ребенка ударить, который в два раза ниже его и в четыре уже.

– Вам показать?

– Попробуйте, – улыбнулась я. – Вот только Огненный, который, видимо, посчитал, что мое лицо без украшения от его руки плохо смотрится, вчера тоже пару «украшений» от господина Беллена получил. И… знаете, где Огненный сейчас?

Блеф чистой воды. Понятия не имела, где Огненный и что с ним. Но можно было предположить, что маг стал своеобразным козлом отпущения из-за проваленной миссии, а потому навряд ли ему залечили все синяки и отпустили с миром.

Мой блеф возымел действия: толстяк отошел, бормоча что-то о зарвавшихся… Фу, ну тут же дети, зачем нецензурно выражаться?

Так что учитель Джозеф действительно выделялся на фоне вот таких типчиков, которые учили детей. Кто-то был откровенно мерзок, как этот толстяк, кто-то определенно являлся садистом, кто-то попросту несдержанным и не слишком адекватным.

Вседозволенность. Только она вытягивает худшие человеческие качества наружу и позволяет им расти и цвести.

Уже во второй половине дня, когда уроки закончились, мы с Даниэлем вернулись обратно в комнату, где нас ждал Соломон. Признаюсь, хотелось всех выгнать и поплакать на кроватке, но я решила отложить это дело, обсудив произошедшее и даже учителя Джозефа.

– Говоришь, он такой хороший? – спросил Соломон, выслушав Даниэля, который изо всех сил нахваливал учителя.

– Конечно! Он же мне зелье исцеления принес сам, хотя знал, что его за это могут наказать, – закивал Даниэль.

– Вот это и странно, Даниэль. Ты же знаешь, что стандартное зелье исцеление – то зелье, которое невозможно подделать? Ни добавить яд, ни изменить эффект, верно? Так почему учитель Джозеф не принес тебе его в комнату тайком, чтобы ты не знал кто это сделал? Зачем он подставил сам себя, показавшись тебе? И с другими учениками он делал что-то такое. Разве это не странно? – пробормотал Соломон.

Ответить Даниэль не успел, потому что раздался стук и сразу же, не спрашивая разрешения, внутрь вошла служанка:

– Госпожа Ирина, прошу вас пойти со мной.

Ой-ей, надеюсь, что это не последствия спора с толстячком мне аукаются.

Я ошиблась. Если толстяк про меня и помнил, то нынешняя ситуация не имела к этому никакого отношения. Меня привели учиться.

– Проходите сюда, госпожа Ирина, – монотонно сказала служанка, пропуская меня внутрь уже знакомого помещения – тут мне вылечили синяк на лице. – Здесь вас научат правильно снимать негативное влияние магии взрослых на ауру ребенка, а также нивелировать последствия магической перегрузки.

Меня от этих служанок немного… передергивало. Невежливо так о людях говорить, но они и на людей-то не сильно были похожи: безэмоциональные куклы, которые говорили так, что становилось жутковато.

К тому же, пропусти меня внутрь, сама служанка осталась стоять на пороге, замерев в одной позе. Караулила, чтобы я не удрала?

Мой учитель – высокая стройная женщина лет пятидесяти в абсолютно не подходящем ей зеленом корсетной платье – буквально влетела в помещение, волоча за собой ребенка. Служанка еле-еле успела уклониться.

– Брысь отсюда, – рявкнула дама в сторону служанки – и закрыла перед носом последней дверь.

Стоило ей резко повернуть голову, как тяжелые серьги качнулись в ушах. Впрочем, огромная заколка с кучей блестящих камней (ей не тяжело такое на голове носить-то? Шея не сломается?), которая удерживала тяжелые черные волосы, привлекала куда больше внимания.

Какая… колоритная женщина.

– Ай, – это уже мальчишка, которого крепко держали за руку.

– Не айкай, и без тебя проблем хватает, – сказала дама, но руку мальчишки выпустила. И посмотрела на меня: – Значит, тебя Беллен попросил индивидуально обучать? И с чего такая честь? Обычно я учу группами, а тут индивидуальное обучение. Ты ему хорошеньким личиком приглянулась?! Или чем?!

– Понятия не имею. – Я пожала плечами.

Откуда я знаю, что в головах здешних людей? Да и дамочка странная, даже не представилась.

– Значит так. Смотри и запоминай, возиться мне с тобой некогда. Не усвоишь – твои проблемы, я все объяснила. Эй ты, – дама крикнула в сторону мальчишки. – Как там тебя… Не важно. Вот на нем тренироваться будешь.

И женщина подпихнула мальчишку в мою сторону.

– Смотри внимательно. У здешних детей две проблемы. Первая – это влияние большого количества аур взрослых магов. Признаки – чуть расфокусированный взгляд, бледный цвет лица, излишняя худоба. Второй – магическая перегрузка. Круги под глазами, дрожащие кончики пальцев. Вытяни-ка руки вперед, малец, покажи, что с тобой.

Мальчишка и впрямь вытянул руки, демонстрируя дрожащие пальчики.

– Вот так? – спросил он тихо.

– Да, молодец, можешь опускать. Ну и голос слышала – тихий, похожий на шепот. Это тоже магическая перегрузка. В первом случае, когда есть только влияние, достаточно твоего присутствия. Можешь за руку подержать. Или обнять, если не брезгливая. Понимаешь?

Понимаю. Понимаю, что бить людей нехорошо. Но очень хочется. Почему в этом месте так много людей, которые побуждают меня к насилию? Только разум, который шептал, что ничего, кроме самоудовлетворения, я не получу, если дам пощечину этой даме, остановил от активных действий. Не брезгливая, да?

Моего презрительного взгляда, который я даже не пыталась замаскировать, дамочка не замечала.

– Есть еще один способ. Более быстрый. Кладешь ладонь на лоб ребенка, закрываешь глаза и представляешь, что перед тобой бумага, на ней – свежие чернильные пятна, а после словно капаешь на лист бумаги водой, от чего чернильные пятна должны размываться и бледнеть. Хорошо лечит.

– Я же не маг, это сработает? – нахмурилась я.

Силой воображения мне никого еще лечить не доводилось.

– Ты – не маг, а он – маг, – фыркнула женщина. – Его магия сама поймет, как тобой лучше воспользоваться. С первого раза может не получиться, но ничего страшного: головушка поболит недельку, стошнит пару раз – и научишься, как правильно делать.

Я криво усмехнулась в ответ.

– Чего сидишь – пробуй, – скомандовала дамочка, подпихнув ребенка в мою сторону.

– А ему ничего не будет? – уточнила я и ободряюще улыбнулась мальчишке, который смотрел на удивление спокойно для нынешней ситуации.

Равнодушно.

Нет ничего хуже, чем смотреть на равнодушных детей. Какие травмы они должны получить, чтобы так закрыться?

– Кто ж знает? Смотря как справишься, – ехидно ответила моя учительница.

– Все хорошо, – внезапно сказал мальчик. – Не бойтесь. Если вы не хотите сделать мне больно, то не сделаете.

И это меня успокоило. Руку на лоб, закрыть глаза и вообразить. Странные ощущения возникли практически сразу, казалось, что я не контролирую воображение, а образы вторгаются в мой разум. Казалось, прошло совсем немного – и заляпанный кляксами лист стал чистым. Я открыла глаза и с удивлением обнаружила, что у мальчишки взгляд стал куда более живым, а бледном лице словно появились краски.

Не меньше была и удивлена моя учительница.

– Ты… что вообще. Ну, хоть понятно, почему Беллен отправил меня индивидуально тебя учить, – пробормотала она.

Я хороша в этом? Ну, хоть в чем-то у меня есть талант в этом мире, кроме актерского мастерства. На последнем далеко не уедешь. Наверное.

– Кхм, что ж, смотрю, ты все еще бодра. Так что я расскажу, как снять магическую перегрузку. Если получится – то сможешь завтра сама это делать. В этот раз сложнее. Ты должна представлять не воду, размывающую кляксу, а клубок запутавшихся ниток. И распутывать его. Пробуй дальше.

Внешний вид мальчишки меня успокоил – выглядел он после моего лечения веселее и бодрее. Да и смотрел на меня с надеждой. Я снова положила руку на лоб ребенка, следуя инструкциям это дамочки.

Это было сложнее. Напряженнее. Я чувствовала себя безумно уставшей, хотя до конца клубок еще не распутала.

– Хватит, – сказала учительница.

Ощущение прикосновения исчезло. Я открыла глаза – дамочка отстранила от меня мальчишку.

– Что, устала?

Не то слово. Будто воду из колодца таскала. Что ж, если та замученная девушка, которая сидела со мной рядом на уроке, каждый день так «лечила», то ее вид неудивителен.

– На сегодня все, – сказала учительница. – Ты. Ступай к себе в комнату.

Мальчишка покорно кивнул, чуть пошатнулся и медленно побрел к двери.

– С ним все будет нормально? – обеспокоенно спросила я, когда дверь за ним захлопнулась, а я, наконец, изгнала из головы моток ниток.

– Скорее всего. Только не зазнавайся, что у тебя с первого раза все получилось. Везение – оно такое, – неприятно улыбнулась дамочка.

И что я ей сделала, спрашивается? У меня возникло ощущение, что мне завидовали черной-пречерной завистью. Почему?

– Скорее всего? – уцепилась я за самые важные слова.

– Не все выдерживают магические нагрузки. И тогда их относят туда.

– Кто? Куда? – не поняла я.

– В лесок. Обычно Джозеф, кто еще будет заниматься полуживыми мальчишками?

– Что? – переспросила я, чувствуя, как на спине стекает холодный пот.

– То, – фыркнула дамочка. – Я пошла, скоро служанка придет, чтобы отвести тебя в комнату. Ты уж посиди тут… тихонько.

Да, тихонько посидеть – это то, чего мне не хватало. Что тут происходит?! Дитрих… знает, что тут происходит?! Знает, что здесь убивают детей? Если знает, то почему он не сравнял этот ад с землей? Или не знает?

Обдумать все как следует не вышло – служанка явилась буквально через пару минут. И привела меня обратно в комнату, предусмотрительно закрыв за мной дверь.

– О, Кира, вернулась наконец! – обрадовался Соломон. – А я только хотел пойти тебя искать.

Совершенно лысый кот поприветствовал меня, сидя на столе. Я так удивилась, что все мысли из головы выветрились.

– Что? Что ты на меня так смотришь? – возмутился кот. – Я решил сменить свой внешний вид. Моя шерсть прекрасна, но шкура тоже хороша. Так что, пока есть возможность, можно и шкуркой полюбоваться.

- Э-э-э, наверное, – ответила я, не желая обижать совершенно не пушистого кота.

– Так, мой внешний вид не главное. Я нашел Викторию.

Глава 5

– Ты нашел ее? – воскликнул Даниэль, влетая в мою комнату.

Подслушивал или?..

– Нашел, – сказал Соломон. – И даже принес магслепок ее внешнего вида, чтобы ты мог убедиться, что я тебе не вру.

Лысый Соломон, кстати, ничуть не удивил Даниэля. Он уже видел эту «красоту»?

В Даниэля полетел кулончик на веревке. Мальчишка ловко схватил его, всмотрелся и расплылся в улыбке. Но тут же она исчезла с его лица:

– Что с ней? Она в порядке? Где она?

– Где-где, – пробурчал Соломон. – Тут сидит. В темнице. Противомагической, надо бы заметить. Как маг.

– Но это та же Виктория, которую мы встречали?

– Та же. Та же самая по ауре, Кира. И магии у нее нет, если меня мои хвосты не обманывают. А они меня за всю жизнь ни разу не подвели. – Соломон демонстративно вытащил свои огромные магические хвосты и помахал ими. – Откуда у нее магия, как получилось использовать – даже догадок нет. Но спросим.

– Когда? И как? – Причем второй вопрос меня волновал куда больше.

– Как только пойдем ее вытаскивать из этой хитромудрой ловушки, – ответил Соломон. – Через два дня, как раз Беллен должен будет уехать на собрание аристократов. Я его… не слишком люблю. Прозорливый и изворотливый. Можно было бы рискнуть и вытащить Викторию пораньше, но с ней никто плохо не обращается. И я предпочту подождать пару дней и сделать все необходимое без каких-либо неожиданностей.

Два дня пролетели в мгновение ока. Я старалась не терять времени даром. Изложив все Соломону, я получила не только массу ругани и угроз отчикать все лишнее (головы, имелись ввиду исключительно головы!) этим существам, которые недостойны зваться людьми, но и массу наставлений.

Среди которых был совет не только внимательно за всем наблюдать, стараться запоминать учителей, но и очень внимательно относиться к тому, чему меня учат:

– Я не знаю, каким образом они придумали это лечение, но оно работает. И в будущем это сможет помочь не одному магу.

Так пролетели два дня, мы с Соломоном и Даниэлем лично наблюдали за тем, как Беллен Шаренсат садится в карету и отчаливает.

– Пора, – заметил Соломон. – Даниэль, нужно с собой что-то взять? Самое время собраться. У тебя же нет амулета пространственного хранения, могу дать свой.

Мальчишка качнул головой:

– Он мне не нужен. Я уже все собрал.

Я взглянула на него: никакой сумки или рюкзака не наблюдалась. Это же как надо жить, чтобы даже забирать с собой было нечего? Я стиснула губы и поняла, что нажалуюсь Дитриху по полной. Ничего не скрою, пусть сотрет это место вместе со всеми монстрами, которых почему-то называли людьми.

– Тогда пора, пойдемте уже, – сказал Соломон. – А нет! Стойте.

– Что-то не так? – нахмурилась я.

Нервы и так «подрагивали», еще и Соломон пугал.

– Сейчас-сейчас, маскировка мне больше не нужна, – заметил кот, после чего юркнул под мою кровать.

Внезапно запахло паленым. Мы с Даниэлем переглянулись и синхронно сделали несколько шагов в сторону двери – подальше от кровати, под которой уже что-то бУхало.

Даниэль схватил меня за руку и потянул из комнаты.

– Что такое? – не поняла я.

– Магия! Сейчас рванет!

– Соломон, мы тут все взрываем? – спросила я.

От того, что все происходило слишком быстро, испугаться и запаниковать я попросту забыла.

– Нет, – зашипели из-под кровати.

А потом из-под кровати вылетела… тряпка. Кожаная. Шкурка, голая шкурка! Хорошо, что хоть без крови, но Даниэлю я прикрыла глаза.

– Соломон? – позвала я, чувствуя, как мурашки ужаса блуждают по спине.

– Да тут я, тут. – Из-под кровати выполз пушистый красавчик Соломон. – Сбросил маскировку. Бракованная она, знал же, что не надо экономить. Новый торговый дом, мастера на все руки, ну-ну, халтурщики.

Я убрала ладонь с глаз Даниэля.

– А где Соломон? Это кто? – Круглые глаза мальчишки отразили ничуть не преувеличенное удивление. – Кот, пушистый нормальный кот. Только говорящий.

– Все, ладно, давайте выбираться отсюда побыстрее. От этой маскировки еще и чесалось все. – Соломон задрал лапы и весьма активно принялся чесать свое ухо, потом шею. – За мной. Если кого-то встретите – не реагируйте, я уже использовал на вас заклинание маскировки, никто, кроме Беллена, не может его распознать.

В коридор мы вышли совершенно без утайки, как и сказал кошара. Хоть сердце у меня и колотилось, пока мы шли, время от времени убегая в пятки, когда нам встречался какой-то человек, я упрямо шла следом за Соломоном, держа за руку Даниэля.

А идти нам оказалось далеко: пройти весь наш этаж, спуститься, потом еще раз пройти вдоль этажа. Потом еще и еще. Мне казалось, что мы уже не где-то в подвале, а приближаемся либо в центр земли, либо спускаемся в ад. Да и атмосфера стала куда более пугающей.

Раньше все коридоры пусть и выглядели одинаковыми и немного… угрюмыми, что ли, но были все-таки чистыми и относительно светлыми. Однако внизу они были холодными, полутемными и казалось, что вот-вот из-за следующего угла или вылетит призрак, или вывалится труп.

И труп меня пугал больше всего. А вот Даниэля, с которым мы немного поменялись ролями – теперь он шел вперед и вел меня, ведь он маг и может неплохо видеть в этих потемках – казалось, вообще ничего не пугало.

– Нам далеко? – негромко спросил Даниэль. – Здесь уже первый комнаты для наказания.

– Какие? – не поняла я.

– Ну, там запирают провинившихся учеников. Которые подрались или что-то не то сделали.

– Нам ниже. – Соломон повернулся к нам. – Не отставайте.

В самом низу было не только темно и жутко, но еще и сыро. Соломон ругнулся – в воздухе появились горящие синие шарики. Но они не сильно помогали – тьма словно поглощала их.

– Аккуратнее тут. Дорога прямая и ровная, но может быть скользкой.

– Я держу ее, – сказал Даниэль.

– Крепко? – хмыкнул Соломон. – Маленький защитник.

– Ты еще меньше по размеру, – огрызнулся Даниэль.

– Кто здесь? – внезапно нас прервал женский голос, удивительно похожий на голос Виктории.

– Вика! – радостно воскликнул мальчишка, но не рванул вперед, бросив мою руку, а лишь ускорился.

– Даниэль? Кто тут с тобой?

– Привет, Вик, – сказала я. – Я, Соломон и Даниэль.

Голубой шарик подплыл поближе к моему лицу и загорелся сильнее.

– Кира? Что?.. Что вы тут делаете?!

– За тобой пришли, – ответил Даниэль.

– Да нет же! Почему вы втроем? Вас же найдут и поймают!

– Уже нашли, сейчас поймаем. – Голос разнесся по полутемному помещению. – Что вы тут в моем поместье творить удумали? Как хорошо, что я решил вернуться и поймать крысок, бегающих там, где не нужно.

Я ничего не успела сделать, да и Даниэль тоже. Соломон успел – прыгнул к нам и поставил над нами прозрачно-голубой купол, на который посыпался настоящий град из молний, огня и воды.

– То-то мне все простым показалось, – зашипел кот. – И правый хвост чесался!

– Убирайтесь отсюда! – рявкнула Виктория, не ждите.

– Мы бы с радостью, но телепорт заглушен, – огрызнулся Соломон.

– И не только он, – Беллен говорил совершенно спокойно.

Больше всего меня напрягало то, что даже сквозь этот ворох вспышек я видела, что Беллен абсолютно равнодушен к происходящему, нет и капли волнения. Из-за чего внутри все переворачивалось от ужаса.

– Соломон? – позвала я.

– Что?

– Пора паниковать? – нервно спросила я.

– Пока нет, – ответил Соломон. – Но вот через минут пять – можно.

– А связаться?..

– Нет связи! – фыркнул кот.

– И нет вашей подмоги, – вежливо добавил Беллен. – Поэтому предлагаю сдаться. Я бы мог вас убить, но особого смысла в этом нет: никакой выгоды, сплошные убытки. Но если я решу, что вы мертвые оптимальнее, чем вы живые…

– Мы сдаемся! – тут же рявкнул Соломон. – Совсем. Вообще. Полностью. Всеми хвостами и лапами.

– Говорящий кот? – пробормотал Беллен, глядя на Соломона как на седьмое чудо света.

Мужчина! Ты только что шандарахал по голубому светящемуся куполу молниями, водой, огнем и еще какой-то черной фиговиной, почему тебя удивляет говорящий кот?! И почему мы сдаемся, разве не все под контролем?!

Я сглотнула, посмотрела на Соломона – довольно спокойного – и сама немного успокоилась. У него ведь есть какой-то план, правда?

Не знаю, в чем состоял план Соломона, но явно не в том, чтобы мы все оказались в кабинете Беллена. Причем Соломон – в антимагической клетке, Виктория – в антимагическом артефакте, а Даниэль – в антимагических браслетах. Мне же даже руки не связывали – сразу видно, насколько недооценивали. Или правильно оценивали?

- Что ж, мои прекрасные милые крыски, – начал Беллен. – Я очень хочу узнать, кто вы такие, как вы сюда попали…

- Меня украли, – тут же ответила я.

– … что вы задумали. Каким образом познакомились, почему этот кот говорящий и владеет магией. Но больше всего меня интересует другое. И с этого мы начнем, – ласково сказал Беллен. – Вы уж простите меня за мое любопытство, Ирина, если все-таки вас так зовут, но я откровенно заколебался во время нашего разговора смотреть на артефакт, который попеременно показывал, что вы говорили то правду, то ложь. А на фразе о том, что сэр Коктис предложил стать вам его женой, чтобы сократить срок работы, и вы на это согласились, артефакт вообще сломался.

Значит, артефакт, который он разбил перед моим носом, был всего лишь для отвлечения внимания? И у него был еще один.

– Ха-ха, – икнула я больше от абсурдности ситуации, чем от испуга. – И какой же у вас вопрос?

– С кем вы связаны? Кто вам предлагал стать его женой? – злобно ругнулся Беллен.

– Вам… всех перечислить? – робко уточнила я. – Тех, кто предлагал только женой, или тех, кто предлагал стать любовником и возлюбленным, тоже?

– Всех? Их было так много? Вы, несомненно, привлекательны, но не настолько, чтобы… – Беллен откашлялся, словно прерывал сам себя, чтобы не наговорить лишнего. – Прошу извинить, не мое это дело. Видимо, как мне и говорил Огненный, вкусы у меня специфические. Я с удовольствием послушаю вашу историю.

Я глянула на Соломона – тот смотрел на меня одобрительно. Что ж, рассказывать так рассказывать.

– С самого начала?

– С самого начала. Надо же мне чем-то тут развлекаться. Хотя нет. Давайте так, вы сначала ответите на мои вопросы. – С этими словами Беллен вытащил белый шар молочного цвета и положил его перед собой на стол. – Артефакт правды. Искренне прошу вас не лгать, когда вы будете отвечать, иначе…

– Иначе что? – спросила я, нервно сглатывая. – Я пострадаю?

– В предпоследнюю очередь. Я буду заставлять страдать ваших спутников, начиная с наименее ценного для меня.

– А это кто? – спросила я. Впрочем, будем честны, я бы предпочла не знать ответа.

– Кот. Потом Виктория – какой бы талантливой она не была, проблем от нее столько, что в пору прекращать с ней возиться. – Бр-р-р, а зачем улыбаться так, словно ты ее самолично расчленить готов. Видимо, характер у Вики совсем не сахар. – Дальше идете вы – мне было весьма приятно узнать, что у вас дивный уровень снятия негативных магических эффектов. Моя помощница, которой я строго-настрого сказал подготовить вас как следует, меня немного подвела. Полные сведения она вам не дала, но даже с теми обрывками вы показали себя лучше, чем многие иномирянки, проходящие обучение не один месяц. Приятно впечатлен. И Даниэль, талантливый маг Даниэль. Если ты вдруг решишь что-то сделать… Я не убью тебя, я убью всех остальных.

Я взяла Даниэля за руку, слегка сжала и шепнула:

– Все будет хорошо.

– Вы так уверены? – ехидно ухмыльнулся Беллен.

– Если мы все будет слушаться и делать то, что вы говорите, разве вам есть смысл делать нам плохо? – спросила я Беллена.

– Приятно иметь дело с разумными людьми. Ну так что, скажите мне, пожалуйста, сэр Коктис и впрямь предлагал вам стать его женой?

– Можно и так выразиться, – пробормотала я.

Артефакт загорелся зеленым.

– Надо же, я был уверен, что он ненавидит всех, кто не владеет магией. Какие сюрпризы, какие сюрпризы. Кто вам еще предлагал? Какой-нибудь высокопоставленный аристократ?

Дитрих же можно считать таковым?

– Да, конечно.

– И, небось, из четверки главных домов? – подхватил Беллен.

– Именно, – кивнула я.

Артефакт как горел зеленым, так и продолжил – ни разу не мигнул. Беллен с некоторым сомнением посмотрел на него, но продолжил:

- Может, еще и кто-то из рода Шаренсат?

– Замуж никто не предлагал, но вот стать возлюбленной – очень даже, – сказала я и мило улыбнулась.

О, оно того стоило: шокированное лицо Беллена приятно согрело мое самолюбие.

– Надо же… И вы отказались от предложения ради замужества?

– На замужество я согласилась раньше, а потом уже Эдвард Шаренсат предложил мне стать любовницей.

Сзади кто-то захихикал. Соломон, держи себя в руках! Точнее, в своих кошачьих лапах.

– Он не знал…

– Он знал. Но я отказалась.

– За кого же вы замуж собрались, раз отказались от предложения самого Эдварда Шаренсата? – Выгнул бровь Беллен.

– О, я отказалась не из-за этого, мой жених был не против. У меня в тот момент в шкафу сидел еще один потенциальный любовник, боялась, что это плохо закончится.

– Ну оно так и вышло, – муркнул из своей клетки Соломон. – Подрались по итогу.

Беллен на нас не смотрел. Он смотрел на артефакт, который даже ни разу не мигнул.

– Я, конечно, хах, хотел себя развлечь, но это немного перебор, – пробормотал он. – Я так понимаю, это не единственные люди, стремящиеся стать вашими женихами и возлюбленными?

Я утвердительно кивнула. В детском саду мне мальчик предлагал за него выйти, это же можно считать, да?

– Закурить хочется? – спросил Соломон из своего угла.

– Было бы кстати, – ответил Беллен. – Знать бы, в чем причина такой популярности? Магии не вижу, благословений особых нет. Может и мне вам предложить?

– Не стоит. – Я тут же замахала руками.

Он, конечно, не всерьез, просто потешается, но я лучше сразу откажусь.

– Почему? Не нравлюсь? – усмехнулся Беллен.

– Мой жених точно будет против.

– А кто ваш жених? – задал Беллен главный вопрос.

Прежде, чем я успела ответить, где-то что-то громыхнуло.

– Что за? – Беллен вскочил со своего стула и посмотрел в окно.

– О, как раз с ее женихом сейчас и познакомитесь, – сказал Соломон.

Глава 6

– А кто ее жених? – напряженно спросил Беллен.

Ответа он так и не получил, потому как в его кабинет ворвался мужчина в плаще:

– Всеобщая эвакуация! Всеобщая…

– Какая эвакуация, магией вам по вашим бесполезным задницам? – рявкнул Беллен. – У нас тут благородная магическая академия или общественное место? Какая всеобщая эвакуация? Кто ее проводит?

– Королевская стража, маги башни и другие! – ничуть не смутился мужчина в плаще.

– И что они тут делают?

– Эвакуируют всех нас как граждан королевства, находящихся в смертельной опасности! – продолжил мужчина. – Я пошел дальше уведомлять…

– Стой, – Беллен внезапно оказался около мужчины и схватил его за шиворот. – У нас тут рядом стихийное бедствие, что они сюда явились всех эвакуировать?

- Можно и так сказать. У нас тут дракон, который очень и очень зол. Настолько, что планирует стереть все, что здесь находится, с лица земли. К счастью, он благородно позволил магам и другим людям покинуть это здание перед тем, как выразить свой истинный гнев.

Беллен отпустил мужчину, и тот буквально испарился из кабинета.

– Дракон? Который дракон? Леди, ваш жених – дракон?! – Ух, у Беллена даже глаза кровью налились.

Так зол?

– Помимо всего прочего, – скромно пожала я плечами.

– Вы не могли сразу начать с таких важных вещей? – взвыл Беллен.

– Но… я не считала это значительным, – совершенно честно ответила я. – Куда важнее, что он умен, заботлив, у него отличное чувство юмора, рядом с ним весело и интересно, он уважает мои желания, а еще красив как бог…

– Меня это не интересует! – рявкнул Беллен.

– Но интересует меня, – ответила я, не обращая ни малейшего внимания на шум, доносящийся из коридора – эвакуировали детишек и не только.

Меня это не волновало, хотя тот же Беллен был бледным. И даже Даниэль выглядел так, словно ему не по себе. Драконы настолько пугающие?

– Вы… неподражаемы, – Беллен внезапно расхохотался. – Думаете, тут хоть кого-то волнует, что вам интересно?

– Ничуть. Я это сказала к тому, что я всего лишь глупая иномирянка, которая не разбирается в здешних гласных и негласных правилах, а потому может не заметить важных деталей и не сказать о них…

– О да! Жених – дракон. Это ведь такая мелочь, легко забыть, трудно вспомнить, на каждом углу такое встречается, – продолжал веселиться Беллен.

– … поэтому меня нужно спрашивать конкретно.

– Хорошо. Вот вам конкретный вопрос. Кто конкретно ваш жених?

– Дитрих Редривер, – ответила я, с удовольствием наблюдая, как последние краски сходят с лица Беллена.

– Что ж, будущая леди Редривер, прошу меня извинить за грубость, но вам временно придется побыть моим щитом. Я очень против того, чтобы ваш многоуважаемый жених, который сует свою мерзкую драконью морду туда, куда не следует, все здесь разрушил. – Беллен быстро взяла себя в руки, достал какой-то меч в ножнах, закрепил на поясе.

– Почему мерзкая? У него очень даже симпатичная драконья морда, – возмутилась я, чувствуя себя на удивление смелой от понимания, что Дитрих где-то рядом.

Но как можно обозвать мордашку дракона мерзкой? Неужели у Беллена совсем вкуса нет? Я отчетливо помнила, какая величественная, изящная, но вместе с тем мощная морда у Дитриха в драконьей форме. И какие потрясающие глаза!

– Вы идете за мной. По-хорошему.

– По-хорошему, господин Беллен, вы идете куда-нибудь подальше от нас, – сказал Соломон.

Точнее, пробормотал не слишком внятно, потому что… грыз металлический прут клетки. Успешно грыз! Там осталась тонюсенькая полоска шириной с проволоку.

– Как…

– Яд мантикоры. – Соломон выбрался из клетки и одним махом подскочил ко мне, бесцеремонно запрыгивая на плечо. – Подруга дней моих суровых, как говорилось в одной иномирной книжке, снабдила меня подарочком. А внутри подарочка – ее яд. Сломает любую магию.

– Подальше? – ухмыльнулся Беллен. – Говорите так, будто я не смогу вас всех тут перебить.

– Сможете, – уверенно сказал Соломон. – Но это займет много времени. Пока будете пытаться отправить нас в лучший мир, сюда явится Дитрих. Вы же не думаете, что сможете нанести ему хотя бы царапину? А так хороший вариант – вы уходите, мы не пытаемся вас задержать. Мне моя ровная и гладкая шерстка очень нужна.

– Мне угрожает разговаривающий кот, потому что я похитил невесту Дитриха Эрнста Редривера, которой до этого один из могущественнейших людей моей семьи – Эдвард Шаренсат – предлагал стать любовницей, – неожиданно расхохотался Беллен. – А теперь я вынужден бросить дело всей своей жизни из-за какого-то абсурда. Ха-ха-ха…

Беллен продолжал смеяться в тот самый момент, когда его окутал туман и он буквально испарился.

– Ну, пора и нам сваливать, – сказал Соломон. – Так, леди, ловите-ка.

В Викторию полетел детский кулончик в форме сердечка. Виктория его ловко поймала и спросила:

– Что это?

– Дар моей большой и пушистой подруги от ее чистого сердца с каплей авантюризма. Ну, яд мантикоры. Снимайте ошейник аккуратно, чтобы ничего лишнего не прожечь. Дани, иди ко мне, сниму твои наручники.

– Тоже ядом? – удивилась Виктория, на которой ошейник уже подозрительно шипел. – Откуда столько?

– Ниоткуда. Яд на тебе закончился. А наручники Даниэля попроще, хватит и моих сланых зубов.

Зубы у Соломона и впрямь были славными. Исключительно крепкими, потому что кандалы быле разгрызены быстрее, чем клетка, в которой кота недавно заперли.

– Превосходно. А теперь… Я впереди, вы, Виктория, раз уж владеете магией, сзади, и сваливаем отсюда, пока нас не попытался еще кто-нибудь похитить, запереть или сделать живым щитом. С Белленом нам повезло – удивительно умен и расчетлив, но где гарантия, что среди этого сброда найдется еще кто-то умный и сознательный?

Выбрались мы из этого здания без всяких проблем, даже не верилось. Я вдохнула свежий воздух поглубже и огляделась: эвакуация шла полным ходом. Люди в форме выводили детишек, причем некоторых даже выносили – дети, видимо, спали в это время. А вот со взрослыми обращались намного грубее, что неудивительно.

– А нам… куда? – растерялась я.

– К Дитриху, – как само собой разумеющееся сказал Соломон.

– А это куда?

– Осмотрись повнимательнее – и поймешь куда, – фыркнул Соломон, но сжалился и тыкнул лапой куда вправо и вверх.

Огромный серебристый дракон, окруженный сиянием, парил в воздухе и довольно метко стрелял льдом по каким-то магическим кругам, время от времени вспыхивающим в небе. От соприкосновения со льдом эти кружки рассыпали, словно стеклянные, а цветные «осколки» падали вниз, угасая. Напоминало это действо некую мобильную игру. Эдакий вариант тира в магическим мире – гигантский и подходящий для драконов.

– Он там что… развлекается? – недоуменно спросила я.

Пока меня тут похищали и я сидела неизвестно где? Но это я уже не сказала.

– Ну, только в некотором смысле, – заметил Соломон. – А по факту – блокирует телепортацию. Возможно, мы увидим легенду!

Соломон мечтательно вздохнул. Я повернулась в сторону Виктории, которую крепко держал за руку Даниэль. Если она и понимала, о какой легенде речь, то ей не было до этого ни малейшего дела – она вся была занята Даниэлем.

– Ты о чем, Соломон?

– О том, что, возможно, сегодня появится маг, который сможет убежать от дракона. Но это очень маловероятно. Что ж, Кира, пора к Дитриху. И вам, леди Виктория, тоже.

– Какое интересное приглашение, – улыбнулась женщина.

– Это не приглашение. – Глаза Соломона сверкнули магией. – Хотите попытаться стать легендой? Или же попробуете удрать от королевской стражи и нескольких отрядов Его Превосходительства Дитриха?

– Ни в коем разе, – тут же пошла на попятную женщина.

– Разумно. Я бы хотел видеть столь прекрасную леди исключительно в качестве свидетельницы, а не подозреваемой. Даниэль, ты тоже не отставай.

А дальше мы пошли к Дитриху. Просто и без всякого пафоса, даже магией не воспользовались.

– А это не опасно? – внезапно спросила я, следуя за Соломоном по полуразрушенной каменной дорожке через подобие сада.

По крайней мере, какие-то кустики и цветочки тут были.

– К Дитриху приближаться? Ничуть. Наоборот! Вы всех обезопасите, когда окажитесь рядом с ним, он себе места не находит, вон как палит по портальщикам – в два раза сильнее, чем требуется. Половине дар повыжигает, вторую так вообще… Но они заслужили, собственно.

Стоило нам подойти к Дитриху на более близкое расстояние, как тот помчался нам навстречу. Аж дух захватило. Потому что мчащийся в твою сторону огромный дракон, пусть и с симпатичной мордой –зрелище не для слабонервных.

Когда я уже думала, что нас всех снесет, дракон спикировал почти бесшумно прямо напротив меня. Его огромная морда приблизилась ко мне. Суженные зрачки, полуоткрытая пасть, шумное дыхание… Эй, эй, он же не злится? Или… он себя не контролирует?!

Испугаться я толком не успела, как и придумать план побега. Последнее – к счастью. Говорят, что драконы очень нервно реагируют, если от них пытаются убежать те, кто им нравится. Настолько нервно, что есть шанс быть утащенной полувменяемым драконом на месяц-другой отдыхать куда-то на природу, без благ магического общества. Никакого вреда, кроме морального: дракон не позволит уединиться, даже если захочется принять ванну или еще что. Обо все этом мне рассказал Соломон гораздо позднее, который от души хвалил меня за хладнокровие и трезвость ума в любой ситуации. Я тогда с улыбкой приняла комплимент, не став уточнять, что всему причина – шок и моя медленная реакция, а не столь рьяно приписанные мне Соломоном положительные черты характера.

Поэтому сейчас, когда морда дракона – огромная, очень огромная, она была больше мантикоры по размеру! – приблизилась ко мне. Я даже чувствовала дыхание дракона – чуть прохладное с запахом морозной свежести. А потом, когда мое сердце ухнуло куда-то в пятки, меня…

Лизнули.

Один раз, второй и даже третий.

– А? – я беспомощно обернулась к Соломону, который смотрел на меня круглыми глазами. – А что?

– Э… привязанность выражает. Очень сильную, – пробормотал кот. – Надо же, я и не думал, что Дитрих уже… кхм, в общем, Дитрих очень-очень за тебя волновался, вот и снесло немножечко разум. Перекосило в сторону драконьей ипостаси. Такое случается при сильном волнении и… Случается, в общем.

Я стояла прямо, силясь принять мысль, что Дитрих, у которого от беспокойства за меня «перекосило» разум в драконью сторону, облизал меня. Радовало, что слюна у него оказалась не липкой, а чем-то похожей на обычную воду.

– Ну хоть не липкая и не воняет, – пробормотала я, за что получила обиженный фырк от Дитриха-дракона.

– Ну так он же дракон льда. Талая вода, морозное дыхание, – пояснил Соломон. – От ледяных драконов не может ничем вонять. От болотных бывает, но они вроде как вымерли. Или хорошо маскируются? О, сейчас просушу, чтобы ты не просты…

Меня тут же обдало тепло – и мокрая одежда стала сухой. После чего Дитрих повернулся в сторону поместья – и прицельно снес несколько новых магических кругов. А потом снова обратил на меня внимание.

– Он ж не высушил меня, чтобы снова облизать? – спросила я у Соломона.

– Нет-нет, к нему уже возвращается разум, на глаза посмотри! И не выходи из поля зрения Дитриха – и все будет отлично. Дитрих, Дитрих, ты меня слышишь? Пришел в себя? Больше не желаешь содрать с меня шкуру?

– О моем желании содрать твою шкуру, Соломон, тебе лучше не упоминать, – низкий и мелодичный голос дракона казался нереальным. – По срочному делу стоило отлучиться всего на сутки, а мою законную невесту украли сумасшедшие маги, проводящие непонятные эксперименты на детях!

– С кем не бывает? – заметил Соломон, предусмотрительно юркнувший мне за спину. – Зато я все-все бумаги скопировал, артефакты собрал, все подозрительное и непонятное – от сейфов до картин со странной аурой, упаковал.

– Это упаковал не ты, а мои люди вместе с Франсуа-Доминик, – ответил Дитрих, впрочем, звук больше походил на рычание. – Допросил?

– Не успел!

– Что же за беда? Я сейчас в таком настроении, что никого в живых оставлять не хочу, – ухмыльнулся дракон.

– А придется, – заметил Соломон. – Убивать их – плохая идея, потом пожалеешь.

– Соломон, ты забываешь, что такое драконья ярость. Если я не вымещу ее на чем-то или ком-то, то о последствиях тебе говорить не нужно же, да? Лучше меня до такого состояния было не доводить, но если уж довели…

Драконья ярость? Это звучало как-то странно, не так, словно это обычная злость или желание разбить чашку в порыве гнева. Скорее, как диагноз?

– Да знаю я, знаю. Но ты аргументы-то дослушай, почему убивать их…

– Если речь идет о свидетельских показаниях, то хватит и бумаг, сам сказал. Да и все эти маги под заклинанием молчания. Стоит попытаться что-то узнать – сами помрут.

– Ну хоть Беллена захвати живым! – взмолился кот. – А то расстроишься потом.

И чего он так его защищает?

– Я? Расстроюсь? – дракон расхохотался.

– Расстроишься, что так быстро убил, – сказал Соломон. – Помнишь, такое уже было? Когда детей пытались похитить, а ты похитителя пришиб? Потом жаловался два месяца мне, один Двену, один Уэйну, что сделал все слишком быстро, что смерть их была слишком легкой. И полгода донимал Франсуа-Доминик, которая потом нажаловалась мне. Не надо нам таких повторений.

– Не сравнивай, – ответил Дитрих. – Этот безумец угрожал выдать Амелию, мою прекрасную милую и беззащитную племянницу, за своего старшего сына – редкостного напыщенного идиота.

– Он не угрожал, изначально, он предлагал, а потом ты раскрыл, что он хотел ее похитить. И позволю себе напомнить, что прекрасная, милая и беззащитная племянница во время попытки похищения наложила на этого безумца около двух десятков магических эффектов. Негативных магических эффектов, – пробормотал Соломон. – Которые были усилены тем невообразимым количеством амулетов, которые ей надарили твои воины и маги неделю назад до сего события на день рождения.

- Именно. А я его прибил! Если бы Амелия узнала, что он так мало настрадался от ее заклинаний, она бы расплакалась.

– Ну, ты ей в любом случае соврал. Нельзя же говорить ребенку, что ты обратил ее потенциального похитителя в глыбу льда, которая потом разлетелась в тончайшую ледяную пыль?

Я посмотрела на Викторию с Даниэлем, которые с открытым ртом слушали диалог Соломона и Дитриха. О, я так тоже поначалу реагировала.

– Это… нормально? – спросила Виктория.

– Это нормально, – кивнула я. – Совершенно обычная, ничем не примечательная ситуация.

И улыбнулась, стараясь успокоить Викторию и Даниэля. Большей частью, конечно же, последнего. Виктория – слишком темная лошадка. И пусть я немного ей сочувствовала, но ни капельки не доверяла.

Сзади что-то бухнуло и громыхнуло, заставив мои волосы взвиться едва ли не дыбом. Мало того, что платье грязное, я нормально не мылось, так теперь и волосы превратятся в гнездо. Странно думать о таком, когда на фоне происходит едва ли не побоище, но я уже устала за сегодня нервничать, а потом

– Осторожнее же с атаками, – пробормотала я больше себе под нос, чем кому-то еще, одним движением откидывая волосы, упавшие на лицо, назад.

– Извини, – повинился Дитрих. – Постараюсь разбираться с теми, кто поблизости аккуратнее.

– Вик. – Даниэль дернул за рукав свою няню. – Вик, она такая крутая!

И море восхищения в глазах. Я польщенно улыбнулась, после чего снова стала прислушиваться к разговору Дитриха и Соломона. А там, судя по всему, происходило что-то очень нехорошее, потому что голос Дитриха исказился от гнева.

- Так, Соломон, повтори еще раз, почему я должен убивать Беллена Шаренсата медленно и очень мучительно? Это шутка такая? Может, он тебе хвост накрутил, а? Шерсть ободрал магией? И теперь ты пытаешься ему таким образом отомстить?

– Я похож на ободранного кота? Или дурака, чтобы тебе врать? Говорю же, этот мужчина сделал Кире предложение.

– Какое предложение?

– Какое-какое! Какое мужчина может сделать женщине. Замуж он ей предложил. Или любовником? Ну, намерения однозначные выразил!

– Кира, – внезапно дракон приблизил ко мне свою морду. – Соломон ведь врет?

– Как бы сказать, – начала я говорить и запнулась.

А вот как сказать? Формально Соломон не соврал, нигде и ни в чем. Но все же понимали, что Беллена Шаренсата я интересовала не больше, чем ручка на столе. Полезна и функциональна (не зря же меня обучать планировал), возможно, где-то любопытна из-за того, что эту простую ручку все хотели, но ничуть не более! Как женщина я его интересовала не больше, чем какая-нибудь табуретка.

– Говори как есть, – рыкнул дракон.

– А ты не упустишь убегающих магов? – спросила я, кивая в сторону появляющихся в воздухе магических кругов.

– Тц, Соломон, займись ими.

– Но я же кот, у меня лапки…

– Не возьмешься – будешь котом без лапок, – мстительно сказал Дитрих.

– Могу я помочь? – внезапно спросила Виктория. – Личные счеты, хотелось бы…

И не дожидаясь ответа дракона, создала в руке молнию, которую довольно метко отправила в воздух: магический крут, который столкнулся с ней, взорвался, задев еще парочку образовавшихся рядом пентаграмм. Я не знаю, какой уровень владения магией у этой женщины, но что-то мне подсказывало, что совсем не слабенький.

– Занимайтесь, чем хотите, – сказал дракон и снова обратился ко мне: – Беллен предлагал тебе что-то эдакое?

Какой упрямый!

– Предлагал, но не всерьез. Шутка, это была всего лишь шутка. – Я замахала руками, а потом посмотрела на кота: – Соломон, подтверди.

– Ага, шутка, – буркнул кот.

И тон такой, что дать бы по пушистой жопке. Четырехлапый засранец! Наверняка думает, как хорошо будет, если Дитрих тут всех врагов перебьет, а на него вместе с его подчиненными у Дитриха злости не хватит.

– О, так он тебе замуж и любовь в шутку предлагал? – очень спокойно спросил Дитрих – никаких рычащих ноток.

Фух, пронесло.

– Именно.

– Что ж, я тогда над ним тоже пошучу. По-драконьи пошучу.

Беллену жить осталось очень мало. И не очень хорошо.

– Посмертно. Пусть магия все воздаст ему при перерождении, – добавил Соломон, облизывая лапку. – Что, Даниэль, ты чего так смотришь?

– Вы почему желаете, чтобы он умер побыстрее? – спросил Даниэль укоризненно.

Ну хоть у кого-то в этом мире все в порядке с логикой и восприятием ценности жизни.

– А что не так? – не понял Соломон.

– Вы сами себе противоречите. Вы его планировали долго пытать, а я очень сомневаюсь, что после драконьей шутки он проживет долго. – Даниэль нахмурился и оглянулся, словно ища поддержки своим словам. Его взгляд остановился на мне. – Правда ведь, Кира?

– Не знаю, – честно ответила я.

– Но лучше без шуток. Чтобы было больше пыток, – добавила Виктория, мечтательно улыбнувшись, и выстрелила молнией в небо.

Я поняла одно: меня окружают люди и нелюди очень сильные, мстительные, злопамятные, не испытывающие и капли снисходительности к плохим людям. В общем, очень надежная компания, когда ты находишься в логове злодеев.

Глава 7

Из поместья мы уезжали поздним вечером. Или из того, что осталось от поместья? Но так говорить странно, ведь мы покидали даже не руины, а абсолютную пустоту – все постройки Дитрих столь качественно сравнял с землей, что найти доказательство того, что здесь когда-то было какое здание, не представлялось возможным.

Всех взрослых в поместье переловила то ли королевская стража, то ли воины Дитриха – в такой неразберихе трудно сказать, кто успел поймать больше преступников. Подозреваю, что все-таки воины Дитриха, потому что королевская стража занималась детьми.

– В отличие от моих воинов и магов, которые натасканы на сражения и выполнение боевых задач, королевская стража представляет из себя скорее телохранителей. Поэтому они взяли на себя спасение людей из других миров и детей. Логичное распределение обязанностей, если учесть тот факт, что они еще и обучены физическому и ментальному лечению. Не на уровне королевских лекарей, конечно же, но минимальную помощь оказывать должны, – пояснил Дитрих, который уже давно принял человеческую форму.

Он сидел напротив меня в довольно скромной карете. Скромной в сравнении с теми, в которых мне довелось ездить, ведь ни чрезвычайно мягких, оббитых бархатом сидушек, ни богатого украшений, ни какого-то столика для еды тут не было. А по факту отличная карета. Бронированная, судя по тому, как орал солдат, который додумался хвастаться своей силой и постучать по боку кареты, в результате чего побежал просить помощи у лекаря под смешки своих товарищей и Дитриха, пробурчавшего под нос нелестный комментарий об умственных способностях некоторых представителей королевской стражи.

Мы уже полчаса как ехали, и за это время Дитрих постепенно рассказывал все, чего я не знала, но очень хотела узнать. Например, куда направили всех пострадавших детей. Королевская стража вызвала сюда несколько карет, чтобы переправить детишек в королевскую лечебницу. Использование порталов в столице запрещено, однако король хотел снять запрет и деактивировать артефакт, сбивающий работу порталов. Но это не понадобилось: лекарь-эксперт, посланный вместе со стражниками для оценки ситуации, запретил телепортацию. Многие из детей были настолько ослаблены, что перемещение могло бы их добить, а кого-то и искалечить.

А вот преступников воины Дитриха отправляли в одну из его резиденцию. Резиденцию, которая находилась рядом с одной из самых больших тюрем в королевской столице. Переправляли этих ребят бережно, почти нежно, чтобы не дай бог не померли по дороге – пытать их планировали долго, качественно и, подозреваю, не без некоторого удовольствия.

Дети маги – это невероятная ценность этого мира. Покуситься на них – пойти против всего магического мира сразу. Так что всеобщая ненависть к тем, кто работал в поместье Беллена, была обеспечена.

Беллена, между тем, тоже поймали. Официально – Двен, а на самом деле ловили Беллена Шаренсата сразу Уэйн и Двен, чтобы избежать любых рисков. И если уж говорить об официальных версиях, то Беллен Шаренсат нынче числился умершим в процессе захвата, хотя был жив и здоров. Здоров, судя по ухмылке и бешеным глазам Дитриха, очень недолго.

Но дольше, чем изначально предполагал Соломон. А все дело во мне. Как пояснил Соломон – я еще никогда не сталкивалась с проявлением драконьих особенностей у Дитриха. А все потому, что он умен, опытен, его кровь сильна и он прекрасно контролирует себя. Но сегодня один из инстинктов, говорящих дракону держать объект симпатии и интереса (меня, то есть) в поле зрения, проявился. И пока Дитрих не возьмет этот инстинкт под контроль или он не ослабнет, я не должна исчезать с его глаз. С учетом этого факта, прямо сейчас отправиться на разборки с Белленом Шаренсатом и другими нехорошими людьми он не мог.

Можно сказать, что этим «учителям» невероятно повезло, хотя они такого везения точно не заслуживали. Хотя…

Один точно заслужил.

– Дитрих, я хотела спросить по поводу одного из учителей, который, по словам детей, вел себя иначе и пытался им помочь. По поводу Джозефа. Что с ним сейчас? Может, к нему стоит относиться как к свидетелю, а не как к преступнику? – осторожно спросила я.

– Может и стоит. Но мы никак не можем так поступить, – ответил Дитрих.

– Почему? – удивилась я. – Стой, но вы его хотя бы можете не пытать?

– Конечно же, можем, – улыбнулся Дитрих. – Я бы выразился иначе – мы не можем его пытать, даже если захотим.

– Почему? Он какая-то важная фигура? – я окончательно запуталась.

– Потому что мы его не нашли, Кира, – ухмыльнулся Дитрих. – Учителя по имени Джозеф не было в списках людей, нанятых Белленом, его не было в это поместье, его не было нигде. Нет, изначально он где-то был: я лично обнаружил свежие следы его магии. Но когда мы закончили с зачисткой поместья, то он пропал. Сбежал. И это наводит меня на одну весьма нехорошую мысль. Джозеф точно не человек Беллена Шаренсата, а шпион. Только таким образом можно объяснить его поведение. Да и не станет маг, способный сбежать от дракона, работать на Беллена.

– Почему?

– Потому что сбежать от меня способны единицы в этом мире. А этот Джозеф сделал так, что я лишь успел ощутить остаточный след. Он силен, слишком силен, чтобы кому-то подчиняться. Поэтому логично предположить, что он человек третьей стороны. И еще одна важная вещь, о которой тебе следует знать. Согласно документам детей, магические силы которых истощались до критического уровня, ведущего к смерти, отводили умирать в лесную хижину, а после хоронили где-то там же.

– Да, одна дамочка сказала мне, что это делал Джозеф, желая проводить детей в последний путь, – сглотнула я, чувствую, как начинают дрожать пальцы – верный признак того, что мои нервы на пределе.

– Скорее всего, эти дети живы. – Дитрих чуть наклонился ко мне и положил свои руки на мои дрожащие пальцы, чуть сжимая. – В хижине нет истинных эманаций смерти, что означало – никто именно там не умер. А там, где устроили кладбище и якобы хоронили детей, никаких останков нет. Маскировка. Качественная, талантливая, способная обмануть многих магов, даже королевская стража была шокирована. Но не меня, дракона. Суть магии мы видим лучше всех в этом мире.

– Дети живы.

– Верно. И это самое главное. С одной стороны. А с другой… мы не знаем, где они и что с ними. И за всем этим стоит добрый наставник Джозеф, умудрившийся убежать от дракона, – закончил Дитрих.

– Думаешь, они в опасности? – спросила я, глядя на руки Дитриха.

Большие и теплые.

– Навряд ли. Слишком много усилий приложили, чтобы этих детей вытащить отсюда. Возможно, Джозеф просто хороший и могущественный человек, не способный терпеть такую несправедливость, – Дитрих ободряюще мне улыбнулся. – В любом случае, детей мы уже ищем.

Слабое утешение, конечно.

– Попробуем верить в хорошее, – ответила я.

– Ты сама как?

– В каком плане? А, я не пострадала. То есть, пострадала, но совсем немного, и лекарь уже все исправил.

– Я говорю сейчас не про физическое состояние, – нахмурился Дитрих. – А про то, как ты себя чувствуешь морально. Очень сомневаюсь, что ты привыкла к тому, что тебя похищают всякие мрази. Да и то, что происходило в этом поместье… Мои люди мне уже рассказали. И это далеко от нормального. И от того, что обычный человек может спокойно принять и воспринять.

– Я… – я начала и поняла, что не могу соврать.

Нет, не по каким-то убеждениям. Слово «хорошо» отказывалось выходить.

– Я…

И слово «в порядке» тоже.

Как будто его физически что-то не пускало. Что с мной? Я невольно потянулась рукой к горлу, словно пыталась нащупать этот самый барьер, не позволяющий словам выйти.

– Кира.

– Что?

– Ты сейчас не сможешь соврать. – Дитрих потянулся и погладил меня по щеке. – Совсем. Физически не сможешь сказать ложь.

– Почему? – возмутилась я. – Ты… использовал какое-то заклинание?

Если Дитрих посмел что-то на мне использовать, чтобы поступить так, как ему нужно, то я… А что я сделать смогу? Обидеться? Потерять все доверие? Послать к черту свою влюбленность, попробовав задавить чувства.

– И да, и нет. Эффект пробуждения драконьих инстинктов. Так как они были сосредоточены на тебе, то и все побочные, вроде невозможности мне солгать, тоже легли на тебя. Извини. Это не то, что я могу контролировать.

Смотрит прямо в глаза. Честно смотрит, расстроенно.

– Дурацкие у тебя инстинкты, – обиженно выдавила я.

– Какие есть. Должны же у меня хоть какие-то существенные недостатки быть? – улыбнулся Дитрих.

Я отвернулась, уставившись на стену кареты.

– Чувствую себя ужасно, – ответила я.

Эта фразу произнесла без проблем. Я и впрямь ощущала себя хуже некуда. Не столько даже из-за страха за свою жизнь, сколько из-за понимания, насколько я в этом мире без поддержки Дитриха и его людей беспомощная. Я ведь вообще ничего сделать не смогла, только подчиняться обстоятельствам и не усугублять. Мое похищение, которое было не из приятных, отошло на второй план.

А на первый вышла роль наблюдательницы, понимающей, что происходящее выходит за рамки нормального и адекватного, но не способной ничего сделать. Хуже всего было от понимания, что даже начни на моих глазах избивать этих несчастных детишек, я и тут оказался бы полностью бесполезной. Более того, могла сделать только хуже, если бы вмешалась.

Это все я вывалила на Дитриха. Рассказал сухим безэмоциональным тоном, от которого даже меня саму коробило: словно я ничего не испытывала. Это ужасное чувство, когда понимаешь, что ни в чем не виноват, но чувство вины ест поедом. Как от него избавится, что с ним вообще можно сделать?

– Поплачь, – сказал Дитрих. – Иди ко мне и поплачь.

– Я не хочу…

– Идти ко мне? – чуть шутливо спросил Дитрих.

– Плакать, – буркнула я, чувствуя, что если меня и дальше продолжат так уговаривать, упрашивать ласково и участливо, то я и впрямь разрыдаюсь на чужом плече.

– Почему? – Дитрих, который до этого сидел спокойно и сжимал мои руки, внезапно встал – высота кареты позволяла – подхватил меня под мышки и сел обратно уже вместе со мной на своих коленях.

Я невольно обхватила его за плечи. Лицо Дитриха было непозволительно близко, глаза, казалось, проникали в самую душу.

– Потому что если начну плакать, то буду делать это долго, с чувством, расстановкой. И вернусь к детям со страшным опухшим лицом. И Алекс, если он меня такой увидит, то его чувство вины…

– Ах, Алекс, – Дитрих как-то неприятно усмехнулся. – Мы поговорим о нем и его поведении позже. А насчет лица не бойся – у нас есть специальные заклинания, позволяющие привести лицо в порядок даже после семидневных рыданий.

– Правда? – спросила я, утыкаясь Дитриху в плечо.

И даже дурацкая неприличная поза не смущала.

Могу заявить, что наплакалась я власть на плече Дитриха. Промочила рубашку и, боюсь, не только слезами, у меня от рыданий нос-то заложило. На мое беспокойство и попытку вытереть мокрое плечо рукавом платья Дитрих лишь посмеялся и сказал, что заклинания очистки никто не отменял. Так что даже если я о Дитриха буду вытирать руки, измазанные в грязи, он не обидится – всего лишь использует заклинание. Дитрих всего лишь щелкнул пальцами, возник крошечный голубой шарик – и его рубашка в миг стала чистой.

Кроме того, что я на его плече поплакала, я еще на нем и поспала. Вполне возможно, что даже слюнки пускала, пока дрыхла. К своему счастью и стыду убедиться в сем постыдном факте у меня не было ни малейшей возможности: как только я проснулась и попыталась рассмотреть рубашку Дитриха, сразу же зажегся огонек очищающего заклинания. Пускала, определенно пускала!

– Выспалась? – с легким смешком спросил Дитрих. – Скоро приедем в королевский дворец.

– Угу.

Выспалась и даже чувствовала себя не так уж плохо. Мозг вышел из защитного режима, позволявшего мне все происходящее воспринимать адекватно, пусть адекватности было и не так много для меня, жителя весьма мирного мира. И я начала думать не только о том, как выбраться, но и обо всех других мелочах.

Если можно назвать это мелочью.

Первое – это моя химера. Еще во время пребывания я поинтересовалась о Соломона, что случилось с Чудом, получила однозначный диагноз, что химера перенапряглась и временно в спячке. Обо всех физических изменениях, одно из которых – превращение в черно-золотое яйцо – меня просили не волноваться. Надо будет лишь вернуться и позволить лекарям магических существ взяться за дело.

О чем я Дитриха тут же попросила – в замке у короля было несколько специалистов по магическим существам, одному из которых можно было безоговорочно доверять и даже показывать такую редкость как химера.

Второе – это Алекс. Я очень волновалась, как он добрался, все ли было хорошо, не пострадал ли, не корит ли себя.

– Хочу с ним побыстрее встретиться, – честно сказала я.

Дитрих вздохнул и спросил:

– Кира, ты поэтому специально осталась сидеть на моих коленках, чтобы я отказать тебе не смог, да?

– Что? – не поняла я.

А потом до меня дошло! Я ведь проснулась и даже не подумала слезть с Дитриха, продолжая использовать его как большую, теплую и весьма удобную подушку.

– А! – Я дернулась, но в это раз Дитрих меня никуда не пустил.

– Сиди, сиди, я буду только рад, – хмыкнул он. – А с Алексом в ближайшие дней пять увидеться не получится. Он наказан.

– Что? За что? – не поняла я.

Нет, Алекс поступил глупо, не отрицаю, но он еще очень маленький, да и мотивы у него были исключительно хорошие. Но чтобы наказывать так, что даже со мной увидеться нельзя? Это как?

– За глупые и неосмотрительные поступки, – ответил Дитрих, нахмурившись.

– Но что за наказание такое, что даже нельзя со мной увидеться? – я не поняла. – Разве недостаточно разговора, где ему объяснят его ошибки?

– Кира, ты ведь не думаешь, что детей-магов нужно воспитывать так, как и обычных детей? – внезапно спросил Дитрих.

- Думаю, – отрезала я, уставившись на Дитриха так, чтобы он понял: возразит – покусаю.

Он не понял. Кусать я не решилась. Я волновалась: что он сделал с Алексом? Как воспитывают здесь детей-магов? Нет, я была уверена, что все не так уж и плохо: в конце концов, будь все иначе, методы того же Беллена Шаренсата не вызвали бы столько гнева и неприятия у магов.

– Алекс под домашним арестом? – осторожно предположила я.

– Что это такое? – не понял Дитрих.

– Это когда ребенка запирают дома, в своей комнате, не позволяя гулять на улице или по городу, чтобы у него была возможность обдумать свое поведение, – сказала я.

– Нет, такое наказание подойдет для обычного ребенка, но никак не для ребенка-мага. Кира, есть огромная разница между обычными детьми и детьми-магами. Ты это не прочувствовала, потому как у тебя вышло поладить с детьми, и они не успели продемонстрировать тебе свою изобретательность и их интеллект во всей красе. Скажи мне, пожалуйста, тебе никогда не казалось, что Алекс, Эва и Амелия умнее других детей их возраст. И сейчас я спрашиваю не как любящий дядя.

– Есть такое, – неожиданно кивнула я.

Он прав, иногда Эва, Алекс и Амелия поступали так, как совсем несвойственно поступать детям их возраста, словно им было не семь лет…

Развитие маленьких магов отличалось. У них не только быстро развивались магические способности, но и физические с интеллектуальными тоже. И тело, и разум должны были способны выдержать магию, которая росла и увеличивалась.

Я ведь не просто так не смогла догнать Алекса, когда тот умчался за Даниэлем – бегал Алекс совсем не со скоростью маленького семилетнего мальчика, да и выносливость была на уровне. И не только это: даже способность летать на мече с бешеной скоростью и удерживать меня была связана с его магическими силами, которые заставили тело подстроиться под невероятные способности.

То же касалось и разума. Магия наполняло тело, требовала скорости реакции, понимания магических формул и умственного труда, чтобы всем этим управлять.

– Поэтому интеллект и тело детей-магов сильно развиты. Но это никоим образом не касается их эмоционального интеллекта, морали, социальных навыков и многих других вещей, которые делают из нас, магов, людей, а не просто инструменты для решения сложных задач. А теперь представь, что будет, если очень сильный и интеллектуально развитый ребенок, который не до конца понимает, что есть добро и зло, как поступать правильно в той или иной ситуации, будет воспитываться так как обычный ребенок. Не будет понимать, что он должен строго контролировать свои силы, анализировать ситуацию и брать на себя ответственность?

– Он может наделать глупости?

– Точно. Сейчас он не поймет, даже не осознает того, что натворил. Подумаешь, он поставил под угрозу себя, тебя? Все ведь закончилось хорошо? Но могло и не закончиться. Спустя несколько десятков лет, когда его эмоциональный интеллект дойдет до нужной точки развития, он сообразит. И эта ситуация начнет подтачивать его разум. Некоторые маги так сошли с ума, потому что их взрослая психика не смогла адаптироваться к ошибкам, совершенным в детстве.

– Но… то, что сделал Алекс – это не совсем ошибка.

– Это ошибка. – Покачал головой Дитрих. – И она ему может обойтись дорого. Поэтому он сейчас пребывает в башне наказаний.

– Что… что она из себя представляет? И зачем?

Башня наказаний чем-то напоминала погружение в виртуальную реальность, только жанр больше походил на хоррор от первого лица, чем какую-нибудь милую фэнтезийную игрушку, где ты в сопровождении команды бьешь монстров.

И локация, и ситуация – все берется из реальной жизни. Именно та ситуация, в которой маг совершил ошибку. Для Алекса таковой ситуацией стал побег из кафе.

– Это большая ошибка, Кира, – вздохнул Дитрих. – Очень большая, серьезная, которая могла бы повлечь за собой не только похищение, но и смерти. Алекс… его учили не допускать такого. Ему объяснили, что порывы нужно гасить, что последствия надо просчитывать. Обычный ребенок не сможет, но он маг – и он должен это уметь.

– Поэтому Алекс сейчас…

– … погружен в искусственно созданную реальность, которая показывает ему возможные последствия его ошибки, – сказал Дитрих.

– Разве это не слишком жестоко? – спросила я.

В моей реальности такое поведение не слишком укладывалось.

– Нет. К тому же, у башни наказаний есть три режима погружения. Алекс проходит самый легкий и безболезненный, хотя при такой ошибке я должен был запросить средний. Должен, но не смог, – чуть грустно улыбнулся Дитрих. – Когда-то я тоже делал глупости – и отец заставил меня пройти средний и тяжелый.

– А чем отличается легкий от среднего и тяжелого?

– Осознанием. Сейчас Алекс понимает, что все происходящее нереально, однако на среднем и тяжелом уровне границы видения и реальности стерты. Кажется, что все происходит по-настоящему, – сказал Дитрих, чуть напрягаясь.

– Это даже звучит жутко, – заметила я. – Почему твой отец так поступил с тобой? Ты ведь его сын, ты…

– Тс-с. – Дитрих положил мне палец на губы, заставив замолчать. – Он сделал то, что должен был, я никогда не винил его в этом. Более того, я ему за это благодарен, потому что будь он чуть мягче и сострадательнее, возможно, я бы сейчас не сидел тут. Но позволить Алексу пройти через то же самое не смог. С другой стороны, сейчас обстановка у нас легче – ни войны, ни борьбы за власть. Так что я надеюсь, что те строгие методы воспитания, которыми руководствовался мой отец, не нужны.

Дитрих казался расстроенным, настолько, что я не выдержала и обняла его. Почему-то захотелось утешить хоть как-то, хотя я не уверена, что он в этом нуждался. Или же?.. В любом случае, мужчина был не против, потому как обнял меня в ответ.

– Меня только одно волнует. Если всю эту ситуацию прокручивать, разве это не скажется негативно на его психике? Моральном состоянии? – спросила я.

– Нет, наоборот. Это своего рода профилактика. Если он пройдет эту ситуацию сейчас, то в будущем ему будет намного легче справиться с чем-то подобным.

С одной стороны, мне было трудно принять такие методы, но в то же время я видела отношения Дитриха к детям и понимала, что мужчина, скорее всего, прав, а мне попросту не достает знаний.

– Кажется, мне многое нужно узнать про воспитание маленьких магов.

– Нет, – шепнул Дитрих. – Не нужно. Относись к ним так, как и к обычным детям. У меня такой возможности нет, если я хочу, чтобы у них было хорошее счастливое будущее. Но кто-то вроде тебя, кто воспринимает их исключительно как детей, может дать им по-настоящему счастливое детство. Сделать то, чего не могу ни я, ни Уэйн и никто другой.

Глава 8

Во дворце два следующих дня прошли спокойно. Относительно спокойно, потому что я не высовывала и носа из своих покоев, как и все остальные, за исключением бедного Двена.

А в самой королевской обители был бедлам и истинная вакханалия. Суеты добавляли и запуганные-зашуганные иномирянки и такие же дети, с которыми работали и врачи, и маги, и лекари душ. Которых расселяли, пытались организовать и прикидывали, что вообще с ними делать и можно ли как-то расспрашивать, ведь психологические травмы были нешуточными, но и дело как-то нужно было расследовать.

Впрочем, самый шухер был по другому поводу. Конечно, такой скандал: чуть ли не под носом короля выдающийся аристократ, принадлежащий к одному из великих родов, проводил не понять какие эксперименты над детьми-магами. Аристократы, церковь, башня магов – все наводили поднимали шум и пытались вывернуть ситуацию в свою пользу.

Король, несмотря на критику, действовал довольно жестко: переложил всю вину на Шаренсатов, а всех, кто пытался заступиться, обещал лично проверить. Вдруг заступаются, потому что принимали в этом участие? Это работало: не было аристократов без грехов. Все знали, что если король соберется с проверкой, то что-то найдет.

Дитрих безвылазно сидел со мной и детьми. Занимался с детьми магией, переругивался с Уэйном, грозил снять шкуру с Соломона, гонял Двена по поручениям и отсылал всех королевских посланников, которые очень жаждали приобщить Дитриха к королевским делам, так далеко и так цензурно, что я заслушивалась.

- Во дворце мы останемся до тех пор, пока наказание Алекса не закончится, – сказал Дитрих, сидя на диванчике и перебирая документы.

– Долго ему еще? – буркнула Амелия.

– Скучаешь? – спросила Эва.

– Ни за что! – фыркнула Амелия, вздернув носик. – Сетую, что из-за него мы должны столько оставаться во дворце.

Но хоть она так и сказала, чувствовалось, что за брата волновалась – слишком уж ненатурально звучали ее слова.

– Мы столько остаемся еще и потому, что Кира – важный свидетель, да и итог магического суда неизвестен. По тому собранию, которое проводили из-за инцидента с артефактом магических следователей, – напомнил Дитрих. – И что-то мне подсказывает, что его результаты нам не понравятся.

– Потому что дядя занят подавлением аристократов и не сможет в полной мере перекрыть еще и магическую башню со следователями, – заметила Амелия.

– А когда будут известны результаты этого заседания? – спросила я.

– Должны выдать к окончанию наказания Алекса. – Пожал плечами Дитрих. – Или мы уедем без этих результатов – и пусть хоть слово скажут.

Вот и все, что произошло за пару дней, пока мы тут находились. Никаких изменений, хотя… вру. Были.

Дитрих теперь спал со мной в одной кровати. Просто спал! И нет, это не возмущение, это полный облегчения выдох. Потому что желай он чего-то большего, не уверена, что смогла бы отказать. Не захотела бы, да и причину найти было бы не так легко.

– Страшно оставить тебя хотя бы на несколько часов, – выдохнул он в ту самую первую ночь, когда вытащил меня из особняка Шаренсатов. – Только отлучишься ненадолго – и все хотят забрать мою невесту.

Еще и не просто рядом лежал, а в объятия притянул, словно боялся, что я сбегу.

– Кстати, а куда ты отлучался? – спросила я, чтобы перевести тему.

– Не могу сказать, – ответил Дитрих. – Хочу, но не могу. Обет молчания, умру быстрее, чем смогу закончить первое слово. Такие обеты накладываются всегда, если дела связаны с другим миром. Что-то вроде межмирового защитного механизма.

– Тогда молчи, – автоматически выпалила я.

– Так волнуешься обо мне? – улыбнулся Дитрих.

– О себе, – буркнула я. – Я, Дитрих, обычная девушка из обычного мира. Может, для вас это норма: похищения, непонятные аристократы, экспериментирующие над детьми, летающие по небу драконы, сбегающие маги и трупы в собственной кровати, в конце концов! Но я предпочту обходиться, как минимум, без похищений и трупов в собственной спальне.

– Не норма, – заметил Дитрих. – Но случается.

– Пусть оно случается где-то подальше от меня, – чуть капризно сказала я.

– Хорошо, я об этом позабочусь, – усмехнулся Дитрих. – О тебе и о том, чтобы больше никто тебя не похищал.

– И о трупах в моей кровати, – добавила я.

– Об их отсутствии? Или о том, что все, кто каким-то непонятным образом попадал в твою кровать, превращались в трупы? Конечно же, за исключением меня, твоего законного жениха. Ну и Франсуа-Доминик можно оставить, все-таки она девочка.

– И другого вида.

– Соломон тоже практически другого вида, но если найду его в твоей постели – с удовольствием побрею налысо. Ты так и не ответила на мой вопрос.

– Никаких трупов в моей постели.

– А если очень надо будет кого-то отправить на тот свет? – не успокаивался Дитрих. – Мне мои драконьи инстинкты сдерживать вредно, ты ведь не хочешь заснуть с привлекательным мужчиной, а проснуться с огромным ящером, который случайно разнес все спальню?

Шантаж чистой воды. Впрочем, дракон мне очень нравился, так что я была совершенно не против поспать рядом с Дитрихом в облике дракона, да и спальня меня не сильно волновала – не собственный же дом, а королевский замок. Как разрушили, так и отстроят.

– Захочешь кого-то прибить – сделай так, чтобы я этого не видела, – закончила я наш разговор.

С того момента прошло несколько дней и, к моей огромной радости, самоубийц, готовых пробраться в мою комнату, не нашлось. Зато находились слуги короля, которые осаждали нашу спальню в попытках вытащить отсюда Дитриха.

Вот и сейчас произошло то же самое. Почти то же. Стук в дверь, Двен впустил слугу.

– Известен результат суда? – бесцеремонно спросил Соломон, даже не поздоровавшись.

– Н-не знаю, – ответил растерявшийся слуга.

– А, снова король пытается приобщить нас к делу, – буркнул кот. – Ладно, сообщай, зачем ты тут?

Слуга опомнился, низко склонился и пробормотал:

– Его Величество послал…

– За мной, да-да, знаю. Я занят, так и передай, – ответил Дитрих, не отрываясь от книги.

Детской книги, которую читал Эве и Амелии.

– Нет, Его Величество послал за вашей невестой, госпожой Кирой. Сказал, что очень срочное дело и, конечно же, вы, Ваше Превосходительство, можете сопровождать свою невесту.

Меня? Зачем я понадобилась королю?

– Новые способы выманить Дитриха? – фыркнул Соломон. – Неоригинально как. Подленько.

– Вот-вот! Нельзя использовать нашу маму как какой-то предлог.

– А как можно? – поинтересовалась я.

– Как маму. Как жену. – Пожала плечами Эва.

- Боюсь, что Дитрих оторвет все лишнее тем, кто посмеет претендовать на Киру как на жену или маму, – пробормотал Соломон.

– Вовсе нет! Король сказал, если Дитрих не согласится сопровождать леди Киру…

– О да, Дитрих, конечно же, не согласится, особенно когда драконьи инстинкты не угасли, – вставил Соломон.

– … то мне надо выдать ей соответствующее сопровождение и дать Его Превосходительству наблюдательный камень, чтобы он мог смотреть на леди Киру и его драконьи инстинкты не вышли из-под контроля, – завершил посланник, плюхнувшись на колени и стукнувшись лбом о пол.

– Что, правда, Кира нужна? – удивился Соломон. – Ты это… аккуратнее. Лоб расшибешь, а из-за тебя на Его Превосходительство снова будут смотреть как на злобствующего тирана, говорить, что слуг бьет, в то время как они сами зачем-то себе лбы расшибают.

– Я всегда думала, что они трескаются от величия нашего дяди, – тихо сказала Эва. – Я когда на солнце смотрю, то слезы текут. Так и тут: на дядю посмотрел – и лобик треснул. Мазьку лечебную дать?

Малышка подошла к слуге и вытащила откуда-то девчачью розовую коробочку с той самой мазью.

– А зачем нужна моя невеста? – спросил Дитрих, напрочь игнорируя тот факт, что слуга пытается уползти от Эвы, которая уже открыла свою баночку, зачерпнула мазь и угрожающе приближалась к бедолаге в целях нанести добро и благо.

– Лазарет! Кому-то из детей-магов стало плохо, его опекунша сказала, что нужна сильная девушка без магии, чтобы снять побочные действия, – икнула слуга, заползая от Эвы под большой стол, на котором стояли закуски.

– Прекрати, Эва, так нельзя, – сказал Соломон.

- Но почему?

– Потому что ни один мужчина не хочет ходить с розово-золотистыми блестками на лбу и пахнуть на всю комнату клубникой, малиной и ванилью, – ответил Соломон.

– А с окровавленным лбом лучше? – буркнула Эва, обиженно вытирая пальчик с мазью платочком.

– Лучше, чем с блестками. Но неидеально, – заметил Соломон.

После чего одним прыжков влетел под стол к слуге, стукнул его лапой по лбу и, используя магический хвост, вытащил несчастного слугу из-под стола. С целым лбом.

– Вот так идеально, – сказал Соломон. – Учись магии исцеления – и никто от тебя убегать не будет.

– Очень спорный вопрос, – ехидно заметила Амелия.

– Давайте сходим в лазарет, – сказала я.

– Неужели других девушек не нашлось? – сказал Дитрих. – Там же целая толпа из другого мира, все без магии и все, как я понял, владеют этой техникой снятия побочного эффекта.

– Они есть, но их сил не хватит, а, по их словам, силу леди Киры им ставила в пример их наставница, – сказал слуга.

– Что ж, – Дитрих встал, подошел ко мне и протянул руку. – Сходим?

– Конечно, – тут же кивнула я.

Если я могу хоть чем-то помочь ребенку, то разве можно отказаться?

До лазарета мы добрались быстро – я, Дитрих, еще и дети с нами (они напрочь отказались оставаться в комнате одни). И Соломон на руках у Эвы. Я уже раньше замечала, что младшую оберегают больше, чем Амелию или Алекса, хотя, по моим ощущениям, всех детей любили одинаково.

Перед входом в палату стоял лекарь – строгий мужчина лет сорока с короткими волосами в длинном белом плаще. Стоило нам попытаться войти, как он перегородил дорогу и сказал:

– Пройти можно только девушке.

– Да что вы говорите? – Дитрих посмотрел на лекаря так, что другой бы уже или у обморок упал, или хотя бы по стеночке сполз.

Но лекарь оказался кремень, взглянул невозмутимо в ответ:

– Там ребенок с нарушенными потоками магии. Мы сейчас не пускаем вообще никого, кто обладает хоть сколь значительной магической силой. Ваша магия, Ваше Превосходительство, убьет моего пациента практически со стопроцентной вероятностью в течение двух-трех минут. А если вы не пустите свою невесту, чтобы она ему помогла, то у моего пациента будет не меньше часа жизни. И, возможно, кто-то из девушек без магии все-таки попробуют использовать свою силу и спасти его.

Дитрих цокнул и потребовал:

– Шар наблюдений.

– Пожалуйста. – Лекарь тут же вложил в руки Дитриха огромной стеклянный шар. – Обзор с четырех разных ракурсов, так что вашу невесту их вида вы не упустите.

Я вошла за лекарем в слабо освещенный лазарет, который оказался на удивление пуст: ни медицинского персонала, ни каких-либо пациентов, хотя внутри стояло четыре кровати. Одну из кроватей занимал худой мальчишка, который выглядел чрезвычайно бледным. Отросшие тусклые волосы разметались на подушке. Неровное дыхание, испарина, худые руки, комкавшие белоснежную простыню, множество бутылей с лекарствами на тумбе около кровати.

Лекарь щелкнул пальцами – и полутемное помещение в миг озарилось светом.

– А вы сами ему не навредите? – нахмурилась я, сообразив, что лекарь тоже маг.

– Нет, конечно. У меня среднее количество магии, но я владею уникальной техникой, позволяющей мне запирать магию внутри тела и не причинять вред моим маленьким пациентам, – ответил мужчина. – Именно поэтому я стал детским лекарем. Что ж, госпожа Кира, можете взглянуть на пациента и сказать, сможете ли вы ему помочь?

Взглянуть-то я могла, но сказать, помогу или нет… Нет, конечно! Откуда я знала, как сработает эта сила? Меня учили всего ничего, я только поняла, как это делать, но не более.

– Я… не уверена, – честно сказала я. – Меня учили совсем немного, поэтому я…

Мальчишка на кровати нервно вздохнул, а я вздрогнула. Я понимала, что его состояние – совсем не шутка, но только сейчас осознала, какая ответственность на меня ляжет в случае неудачи или бездействия. Этот ребенок может умереть, если я не смогу ему помочь, он может умереть из-за меня… Я нервно сглотнула, руки у самой начали дрожать.

– Не волнуйтесь. Расскажите мне, что говорили вам. Я лекарь, владею многими техниками, и все лечение вы проведете под моим руководством. Вся ответственность лежит на мне, а не на вас.

– Дело не в ней! – воскликнула я.

Как будто я боялась ответственности! Как так можно говорить?!

– Знаю. Рассказывайте, – строго сказал мужчина.

Именно его спокойствие и четкость помогли мне собраться.

– Мне говорили о двух проблемах юных магов. Одна возникала из-за влияния большого количества аур взрослых магов. Признаки – чуть расфокусированный взгляд, бледный цвет лица, излишняя худоба. Вторая – магическая перегрузка. Круги под глазами, руки дрожат. У него… на вид целых две, поэтому я не знаю, как мне его лечить, – выдала я, глядя на несчастного ребенка.

– Начните лечение с магической перегрузки, – скомандовал лекарь.

Лекарь стоял перед кроватью мальчишки и выжидающе смотрел на меня. Никакого волнения, никакого страха, и от этого мне стало намного спокойнее. Хоть кто-то из нас двоих знает, что нужно делать. Лекарь, стоявший рядом, заботливо протер лоб мальчишки чистой тряпицей, замоченной в каком травяном растворе и посмотрел на меня.

Я подошла к кровати поближе и присела рядом. Когда я прошлый раз помогала (язык не поворачивался сказать «тренировалась») другому мальчишке, то чувствовала легкую усталость и едва заметное головокружение. Оно прошло быстро, случай там был простой. Но здесь… здесь ребенок находился фактически при смерти, как его лечение отразится на мне самой, я не могла предугадать.

Я очень осторожно убрала растрепавшуюся челку со лба мальчишки, чувствуя какую-то щемяще-вымораживающую грусть – разве можно так издеваться над ребенком, доводя его до такого состояния? Вздохнула поглубже, положила ладонь на лоб и прикрыла глаза.

Да-а-а, я была права, этот случай намного труднее. Я представила клубок ниток, который нужно было распутать, но его не появилось. Точнее, он вроде бы был, но я не была уверена, словно в кромешной тьме пыталась найти сначала клубок ниток, причем черных, а потом разобрать, где же его конец. Конец нити я вроде бы нашла, но как дальше распутывать? Да и я уже начинала чувствовать усталость. Может попробовать разбавить эту темноту? Она ведь возникла не сама по себе, а из-за большого влияния аур взрослых? «Капнуть» водичкой, чтобы стало светлее, и я видела, куда же ведет нить?

Бесполезно. Словно ты горшок с краской пытаешься пипеткой воды разбавить. Более того, в какой-то момент создалось впечатление, что скоро я сама в этот даже не горшок, а настоящий чан с краской, упаду и там и потону.

Видимо, ощущение опасности было не мнимым, а реальным, потому что кто-то меня резко дернул, отрывая от ребенка. Кто-то держал меня за плечи и легко тряс. И не только тряс: по рукам расползалась странно приятное чувство, словно ты погружаешься в воду. Лечебная магия?

– Госпожа Кира? – Лекарь смотрел на меня встревоженно.

– Не получилось, – обиженно сказала я. – Совсем не получилось.

– Просто не получилось, – мотнул головой лекарь. – Но уже лучше, не совсем уверен, что вы сделали, но время смерти сдвинулось с часа на пару суток. За это время, уверен, что мы что-нибудь придумаем.

Я сомневалась, и не зря: спустя сутки никакого решения не было. После моего «недолечения» мальчик почувствовал себя лучше, но не более. Все, что мы сейчас могли – это оттягивать момент смерти, но вылечить от магических проблем не получалось.

Дитриху выдали индивидуальный шар для наблюдения, мне же главный лекарь Лайон достал постоянный пропуск в лазарет и в покои, где сейчас размещались другие иномирянки, которых забрали из поместья Беллена Шаренсата. Все для того, чтобы мы могли обсудить ситуацию мальчишки, которого, как оказалось, зовут Крейном. В конце концов, способ лечения магов с помощью людей без магии был новым не только для этой страны, но и для всего мира, обладал огромными перспективами, но пока был мало изучен, поэтому стоило хвататься даже за соломинку.

О том, как помочь Крейну, не знала ни я, ни другие девушки. Но, как оказалось, знала Эсми.

Более того, она многое знала не только о том, как спасти ребенка от магической перегрузки и спутанности ауры, но и о других способах лечения магических болезней с помощью людей без капли магии.

Об этом я узнала совершенно случайно: случай с детьми касался только этой страны, так иномирянке, каковой являлась Эсми, обо всем этом знать не стоило. Но так уж обстоятельства сложились.

Король не смог упросить Дитриха встретиться с ним, поэтому, здраво решив, что если Магомед не идет к горе, то горе стоит отрастить ножки и самому к нему сходить, заявился на встречу с Дитрихом.

Встретились мы в медицинской библиотеке, где я изучала талмуд о магических детских заболеваниях, наивно надеясь найти какую-то подсказку (случаются же чудеса?) и пополнить свои знания. В любом случае, это было бы полезно. Лайон – тот самый лекарь, который отвел меня к мальчишке, оказался главой детского отделения по лечению магических заболеваний. И он видел много перспектив лечения тем способом, который я продемонстрировала, поэтому посоветовал мне расширить свои знания.

– Даже если вы, госпожа Кира, не планируете становиться лекарем, у вас трое замечательных детишек-магов. Его Превосходительство очень заботлив и внимателен, много знает о магии и, несомненно, лучше большинства родителей следит за тем, чтобы магическое развитие его племянников шло как можно более простым и безопасным путем, вот только… у тех магов, которым предназначено стать великими, простого пути не существует. Рано или поздно они выходят за рамки. И что их там ждет. – Лайон очень грустно улыбнулся. – Именно поэтому я решил стать детским лекарем. Нет ничего важнее, чем провести юных дарований через этот сложный путь так, чтобы они не пострадали.

И поэтому Лайон изобрел эту технику «запирания» магии внутри. Этот лекарь вообще оказался довольно известным человеком в узких кругах, как после первого сеанса лечения сказал мне Дитрих. И в лазарет мой замечательный жених не рванул только потому, что хорошо знал, кто такой Лайон и что он делает ради лечения детей. Эта техника «запирания» вещь не вредная, но очень болезненная, практически невыносимо ужасная для магов. Дитрих если бы и использовал ее, то только ради самых родных и близких, а Лайон довольно часто применял ее ради совершенно незнакомых маленьких магов.

– И что вы мне посоветуете?

– Почитайте про магические заболевания. Во-первых, вдруг вам в голову придет что-то насчет Крейна. А, во-вторых, вы сможете подумать, сможете ли вы использовать тот метод лечения, которому вас научили, для лечения каких-то описанных болезней. Пока вы дворце, а я относительно свободен, вы можете спрашивать меня о любых непонятных вам вещах.

Я не стала отказываться, разумно рассудив, что знания такого рода лишними не бывают. И потому сейчас читала уже третью книгу. Дитрих сидел рядышком, не отрывая от меня взгляда. Я уже привыкла к этому, да и такое внимание, пусть и могло показаться навязчивым, меня не сильно тяготило.

Появление короля вместе с Эсми не обрадовало ни меня, ни Дитриха. Я не хотела, чтобы меня отвлекали от чтения, потому что сейчас была чрезвычайно интересная глава, а Дитрих вообще не хотел никого видеть.

– Ай-яй, братец, разве можно прожигать короля таким взглядом? – обиженно спросил король. – Я бы другого за такое посадил в тюрьму.

– Но я ведь не другой. – Дитрих пожал плечами. – Если ты хочешь…

– Госпожа Кира, – в библиотеку ворвался Лайон. – Срочно. Крейну стало хуже.

Срочно следом за лекарем побежала не только я и не только Дитрих, но еще и король с Эсми. Я зашла в лазарет, краем уха услышав, как Лайон останавливает других:

– С магией нельзя.

– Я «запру» ее, – услышала я голос Эсми. – Вот так пойдет?

– Вы умеете?.. Да, проходите, но контролируйте себя.

Дальше я не слышала – сосредоточилась на бледном мальчишке, который метался по кровати и хныкал. Под глазами залегли круги, а мертвенная бледность скорее была какой-то синюшной. Тут не нужно быть лекарем, чтобы понять, насколько все плохо!

Из всех иномирянок позвали только меня. Как объяснил мне Лайон, я действительно оказалась самой сильной. Хотя, правильнее будет сказать, самой магически неодаренной.

– Если представить магическую силу в виде цифр, то маг имеет от трех сотен, обычный человек этого мира – от полусотни до двух, а иномирянки – до пятидесяти. Некоторые девушки из других миров, где нет магии, имеют аномально низкие потоки магии в своем теле. В цифрах это порядка пяти или шести пунктов. Но вы, госпожа Кира, абсолютно уникальны. Вы чистый идеальный ноль.

На самом деле, Крейну пытались помочь и другие девушки. Каждые пять-шесть часов одна из иномирянок помогала стабилизировать его состояние, чтобы оттянуть момент магической смерти. Однажды под присмотром Лайона несколько девушек попробовали лечить его одновременно, но эффект оказался противоположным. Поэтому лечить могла только одна.

– Почему его состояние так ухудшилось? – спросила я, правда, ответа не ждала – не было времени.

Руку на лоб, представить картинку и попробовать…. Попробовать не утонуть в черном сознании, которое затопило мальчишку. И которое стало подбираться ко мне, словно оно живое. Это было не только сложно, это было больно. Практически невыносимо. Но боль была не физической, а странной, эфемерной, она засела в груди и словно разъедала душу. А еще страшно. Страх заставлял мои руки дрожать, сердце стучать так быстро, что этот стук отдавался в ушах дробью. В какой-то момент я поняла, что не могу больше.

Я сама оторвала руку от лба Крейна, чувствуя, как холодный пот стекает по спине.

– Помогло? – спросила я с надеждой, хотя понимала, что за такое время навряд ли что-то смогла бы изменить.

– Нет. – Мотнул головой Лайон. – Нет даже маленького улучшения. Госпожа Кира, попробуете еще раз?

Я сжала губы, колеблясь. Ощущения были просто ужасными! Настолько, что даже беспокойство за ребенка, понимание, что без моей помощи он умрет, не могли заставить меня к нему прикоснуться. Это было трусливо, подло, но… но я не могла.

– Кира, попробуйте действовать иначе, – внезапно заговорила Эсми. – Сейчас вы пытаетесь залить чан с краской стаканом воды, но эффект от этого мизерный, а ваши силы не бесконечны.

– Как иначе? – спросила я.

- Лейте вашу воду только на кончик нити. Когда вы так будете делать, то весь клубок будет открываться перед вами и распутывать станет проще. Мальчишка умирает не из-за чрезмерно влияния чужих аур, а потому что его собственная магия спуталась, столкнулась сама с собой, в результате чего образовалась негативная энергия, которая уничтожает его тело. Вы ведь ощутили страх?

– Скорее, ужас, – чуть нервно улыбнулась я.

– Да, я про него, – кивнула Эсми. – На финальной стадии проблем с магией ощущения трудно назвать просто страхом. Попробуйте, а я сама немного помогу вам, чтобы страх больше так не поглощал во время лечения.

– Нет. – Лайон внимательно смотрел на Эсми, причем я не могла назвать его взгляд добрым.

Подозрительным, непонимающим, немного враждебным. Не так, как положено смотреть на ту, что предоставила весьма ценные сведения.

– Но леди Кире нужна помощь, вы не понимаете, насколько сильно может влиять на…

– Понимаю. Но этим займетесь не вы, – сказал Лайон твердо. – На мне будет психологическое состояние госпожи Киры. Без разрешения Его Превосходительства я никому не позволю вмешиваться в ее разум.

– Хорошо, – кивнула Эсми. – Я не знала, что вы умеете.

– Зато вы очень много всего другого знаете, – заметил Лайон, подходя ко мне и чуть улыбаясь. – Госпожа Кира, вы готовы? Я обещаю, что в этот раз вам не будет так страшно.

Его ладонь легла на мою макушку, после чего все мое сознание прояснилось, а остатки страха попросту исчезли.

– Тогда… я приступаю, – сказала я, снова начиная лечения Крейна.

И в этот раз результат был совершенно иным. Нельзя сказать, что я вылечила его полностью, но за один небольшой промежуток времени, если верить моим ощущениям, я сделала очень и очень многое. И, открыв глаза, я убедилась в этом: мальчишка выглядел гораздо здоровее, чем до этого.

А потом я почувствовала, как теплая рука лекаря погладила меня по волосам.

– Хороший ребенок.

– Э? – не поняла я, поднимая голову и заставляя лекаря убрать руку с моей головы.

Тот даже на секунду смутился, откашлялся и сказал:

– Простите, издержки работы с детьми. Но сейчас главное не это. Вы справились, госпожа Кира. Вы не только вывели его из критического состояния, но и привели к относительному стабильному. Это больше не отсрочка смерти, это настоящее лечение. Это почти чудо.

И столько облегчения и радости было в голосе мужчины, что я невольно улыбнулась.

– Да, мы справились, – заметила я, глядя не только на Лайона, но и на молчаливую Эсми, стоящую неподалеку.

Глава 9

– Десятичасовой сон, легкая, но обильная еда, никаких физических нагрузок. И эмоциональных тоже, – заключил Лайон.

И нет, все эти предписания были выданы не Крейну, а… мне. И рассказаны Дитриху, который должен был позаботиться обо мне. Потому что, закончив лечение мальчишки, я все-таки упала в обморок. Благо не на пол, а в заботливо подставленные руки лекаря, но факт оставался фактом – перетрудилась. Хотя я бы сказала, что это было похоже не на обморок, а на сон от переутомления.

Когда я очнулась и заявила это Лайону, то он долго-долго смотрел на меня, прежде чем выдать:

– Вы упали? Упали. Перед глазами потемнело? Потемнело. Это, уважаемая госпожа Кира, называется обморок. Сон от переутомления – это когда вы мирно и тихо засыпаете в своей постели после тяжелого трудового дня, а не… Ладно, по глазам вижу, вам бесполезно это рассказывать.

– Но разве после обморок чувствуешь себя так хорошо? – пробормотала я.

– Когда вас лечит кто-то вроде меня – вы должны чувствовать себя идеально, – с сарказмом ответил Лайон. – Я в вас такое количество целебной силы вбухал, что вы не только должны быть в здравии, но от этого здравия прыгать или летать.

– Но…

– Понятно, ничего не говорите. Когда пациент отказывается слушаться врача, то…

– … вы ничего не можете с этим поделать? – усмехнулась я тогда.

– Нет, госпожа Кира. Я расскажу все тому, кого будет слушаться пациент.

Ну и рассказал все Дитриху. И теперь злой-презлой Дитрих прожигал взглядом невозмутимого лекаря, который лично меня осматривал и лечил в нашей с Дитрихом спальне уже во второй раз после обморока. Обычно Лайон занимался только детьми, а в личные комнаты заходил в лишь в том случае, если пациент при смерти и переносить его было опасно для жизни и здоровья.

По правде сказать, смысла в лечении я не видела: чувствовала себя превосходно, лучше чем когда-либо! Особо грели меня новости о Крейне, который уже очнулся, имел немалый аппетит и весьма задорный нрав.

Но Дитрих и Лайон считали иначе, заставляли есть, спать и не поднимать ничего тяжелее кружки с чаем. Это немного раздражало, но видя волнение не только Дитриха и детишек, но даже Соломона, я решила отдыхать с полной покорностью и отдачей. К тому же, Дитрих меня развлекал. До окончания наказания Алекса оставалось полдня, через сутки обещали вынести решение по суду, так что, в любом случае, этот полупринудительный постельный режим скоро прекратится. Да и Лайон разрешил мне выполнить одно задание: подробнейшим образом описать, как я лечила Крейна, что испытывала, где возникали трудности, а что проходило легко.

Этим я сейчас и занималась. Внезапно, кое-что осознав, я отложила ручку на тумбу рядом с постелью и посмотрела на Дитриха, который читал книгу, сидя в кресле неподалеку.

– Что такое? – Он моментально почувствовал мой взгляд.

– А в этом точно есть смысл? – Я выразительно посмотрела на тетрадь, куда все записывала.

– А почему нет? Это ведь совершенно новый и неизведанный вариант лечения, тут любая деталь важна.

– Я понимаю, но разве я та, кто знает больше всего об этом лечении? Разве не стоит спросить Эсми? Это ведь она мне подсказала, как правильно применять силу, чтобы вылечить мальчишку. Наверняка она знает больше.

– Боюсь, Эсми мы спросить не сможем. А даже если бы и смогли, то полноценно доверять ее мнению нельзя.

– Почему?

Оказалось, что Эсми в срочном порядке вернулась в свой мир, пока я тут отдыхала.

– Как раз когда мы ей задали несколько неудобных вопросов по поводу того, откуда она знала, как правильно лечить Крейна, – усмехнулся Дитрих. – Например, откуда она так досконально знала, что поможет этому мальчику поправится?

Меня этот факт тогда ничуть не удивил. В конце концов, этот метод лечения был новым для этого мира, а Эсми была из другого. Но, как оказалось, проблема была не в этом: король подробнейшим образом изложил Эсми происшествие с детьми. Она знала не только о том, что этих детей похитили околозаконным образом, а иномирянок без магии – абсолютно незнакомым, но и обо всех экспериментах и новом методе лечения, но еще и полностью ознакомилась со всеми отчетами и тайными документами.

Зачем? Все просто: раз появление нового типа запретной магии было связано с людьми из мира Эсми, то не могли ли и эксперименты каким-то образом быть связаны с ними же? Король, как и другие люди этого мира, навряд ли смогли бы определить сей факт, но Эсми как высокопоставленная иномирянка и эксперт легко сказала бы.

– Но она промолчала. Сказала, что понятия не имеет ни об экспериментах, ни о лечении. Хотя именно о лечении мой брат спросил ее напрямую – точно ли эта магия не из ее мира? Она ведь знала, что в лазарете лежит совсем юный маг, который может умереть, если бездействовать. Знала, что тут никто бы не смог ему помочь. – Дитрих криво ухмыльнулся. Злился, ужасно злился.

– Тогда почему она рассказала мне об этом способе, когда нас вызвал Лайон? – я нахмурилась. – Эсми ведь не настолько глупая, чтобы не понимать, что вся правда выйдет? Точнее, что твой брат поймает ее на лжи, когда она мне поможет. Точнее, ее слова спасут Крейна. Зачем она это сделала?

– Загадка. – Дитрих пожал плечами. – Загадочная женская натура. Не каждое существо сможет смотреть, как на его глазах мучается и умирает ребенок. А Эсми хоть и может быть не самой хорошей личностью, навряд ли она последняя мразь, которую не тронут такие вещи. Но это всего лишь предположение. И даже не мое, а брата. Она ему, видите ли, нравится. И поэтому он готов искать разумные оправдания ее странным поступкам.

– Стой, Дитрих, но разве вы не могли ее задержать и допросить, когда сообразили, что она солгала?

– На каком основании, Кира? Она ведь из другого мира, она – представительница. Задержим ее – начнем конфликт. Начать межмировую войну – последнее дело. – Дитрих вздохнул, хотел что-то сказать, но в его кармане пиликнуло – опять что-то пришло по сфере связи? Ну точно, взглянул, даже лицо просветлело.

– Ох, я не думала, что все так серьезно. – Я и впрямь растерялась. – А хорошие новости на сегодня есть?

Дитриху же что-то пришло…

- Да, есть одна и большая хорошая новость, – Дитрих улыбнулся. – Мне сообщили, что Алекс закончил свое наказание. И Соломон его уже сопровождает сюда. Алекс очень хочет тебя увидеть.

И я очень хотела увидеть Алекса. Убедиться, что с ним действительно все в порядке. Надо же, нельзя сказать, что мы общались очень много, но я так привязалась к мальчишке. И от мыслей о том, что скоро увижу его – целого и невредимого – руки чесались. Обнять и надрать уши. Или в обратном порядке? А потом повторить. Даже немного обидно, что свое наказание он получил.

– Почему-то мне кажется, что ты задумала нечто коварное, – заметил Дитрих.

– Тебе не кажется. Но, увы, Алекс это не оценит, – фыркнула я.

– О, об этом не переживай, – улыбнулся мне Дитрих и подмигнул: – Тут много ценителей прекрасного, коварного и оригинального.

– Например, ты?

– Конечно. Я самый лучший из всех. Особенно ценю тех, кто это прекрасное, коварное и оригинальное создает. Даже не ценю, люблю и боготворю.

Вот же… шельмец! Ему бы тоже уши надрать. Пока я размышляла, какие у меня шансы это сделать (в конце концов, всегда оставался вариант притвориться слабой и расстроенной, заставив кое-кого поддаться), в комнату вошел Соломон со словами, что Алекс идет.

Я мигом подорвалась с кровати и уже хотела идти встречать, как Дитрих покачал головой и сказал:

– Дай мне минут десять поговорить с Алексом наедине, потом я приведу его к тебе, хорошо? Небольшой мужской разговор двух магов.

Соломон понимающе хмыкнул и сказал:

– Эву с Амелией забрал Уэйн на урок, вернет через час. Этого времени на все про все хватит?

– Более чем. Посидишь тут с Кирой?

– Поболтать? С прекрасной леди? Это я всегда готов. Особенно с такими, – гордо возвестил кот, изящно запрыгнув на мою постель.

Соломона я всегда рада видеть. Пушистого Соломона без маскировки, стоит уточнить.

– Особенно с теми леди, которых ты хочешь завербовать, да? – сказал Дитрих, подходя к двери. – Имей ввиду, что у тебя теперь соперники.

– Соперники? Какие? Кроме тебя? Кто? Эй, Дитрих, постой! Бессердечный, – заметил кот, когда Дитрих захлопнул дверь. – И кто тебе работу предложил, пока я отсутствовал?

– Никто, – пожала я плечами. Разве что… Дитрих имел ввиду Лайона? Сказать или нет?

– А если скажешь мне, то я расскажу, что за мужской разговор между Дитрихом и Алексом, – подмигнул мне Соломон.

Этому коту хоть бы капельку этики! Вдруг там то, что мне не следует знать? Планировал меня таким подкупить, да? Думал, что успешно?

Ну и правильно думал.

– Лекарь Лайон, подозреваю, – тут же сдала я.

– Старый пройдоха. Даже не старый, древний. Древнейший! Уже пыль с костей сыпаться должна, а он все тут же – ценные кадры к себе заманивает!

– Выглядит он слишком хорошо для древнейшего, – заметила я справедливости ради.

Тогда и меня престарелой назвать можно, если Лайон для Соломона древний.

– Выглядит он хорошо, но знаешь, сколько ему лет? Ему Дитрих годится в прапраправнуки. Примесь эльфийской крови превратила его в долгожителя. Очень умного долгожителя, – разочарованно пробормотал Соломон. – Такого не обмануть, не подкупить. Он у меня уже забрал однажды ценный кадр! Ладно, не будем о грустном.

– Будем о том, о чем ты мне обещал рассказать, – охотно поддакнула я. – Что за разговор у Дитриха с Алексом?

– Да какой там разговор! – Соломон махнул лапой, пытаясь подражать человеческому жесту. – Прорыдается после наказания в башне рядом с близким человеком, который поддержит и утешит. Надо же Алексу сбросить все негативные и разрушающие эмоции. При Эве не может – боится испортить свою репутацию крутого старшего брата, при Амелии не станет, потому что та потом будет подкалывать его на тему, какой же ее братик нюня, а у Дитриха на плече – самое то. На моем бы тоже мог поплакать, но сопли с шерсти смывать немного проблематично.

– А плакать обязательно? – удивилась я. – Неужели наказание доводит до такого? Тогда разве нормально подвергать ребенка подобному?

Я уже задавала этот вопрос Дитриху, но и услышать ответ Соломона не отказалась бы.

– Воспитание маленьких магов – вообще сложный процесс, – заметил Соломон, взбираясь на мои колени. – Есть аристократы, которые считают, что их дети должны быть железными. Несгибаемыми. Никаких истерик, слез, криков. Даже если ты прошел наказание в башне, даже если тебя похитили, на твоих глазах убили любимую собаку… Держи себя в руках. Аристократы сходят с ума, пытаясь вылепить из своих детей идеальных наследников. Дитрих не такой. Ему важно, чтобы его племянники были счастливы, чтобы груз ответственности не придавил их и не сломал их личность. И их способность радоваться этой жизни. Но в то же время нужно, чтобы они не превратились в избалованных наследничков. Тут очень тонкая грань. И то, как Дитрих выстраивает воспитание… Ну, я считаю это идеальным. А у меня большой опыт в этом.

– В чем этом?

– В понимании того, как нужно воспитывать детей, чтобы у них все было хорошо.

– И откуда? – Чем дальше, тем интереснее.

Надеюсь, Соломон не с котятками сравнивает детей?

– Кира, я же говорил, как я работаю? Я проникаю в дома, втираясь в доверие к женщинам и детям. Расследую преступления, ищу виноватых, собираю доказательства вины или доказательства того, что человек не виноват в преступлении. Я видел много аристократических семей. И я видел, как разное воспитание влияет потом на маленьких магов. Не так уж много таких, как Дитрих, которые хотят, могут и умеют правильно выстраивать взаимоотношения, не опускаясь до потакания, но и не превращаясь в домашних тиранов и надсмотрщиков. Так что тебе не о чем волноваться. Дитрих точно знает, где наказать, а где похвалить, где отругать, а где обнять и утешить. Очень редкое для мужчины качество, – подмигнул мне Соломон. – И прекрасное свойство отца и мужа. Его жене повезет.

Соломон закончил и посмотрел на меня весьма выразительно. Маленький пушистый сводник! Тут даже самый непонятливый и глупый человек понял, на что намекают.

– Да, повезет, – согласилась я.

– Главное, чтобы она не упустила удачу.

– Конечно.

– Удачу, которая не просто упала ей в руки, а запрыгнула туда, – продолжил Соломон.

– Конечно-конечно, – со смехом согласилась я.

Наш весьма оригинальный диалог прервал стук в дверь. Наверняка Алекс. Соломон сам спрыгнул с моих колен, а я встала с постели, быстро оглядела себя в зеркале – выгляжу прилично, хоть платье, в котором я лежала, немного примялась, и пошла открывать дверь.

На пороге и впрямь стоял Алекс. Тихий, немного неуверенный и с очень робкой улыбкой. Я бы сказала, даже попыткой этой улыбки.

– П-привет, – неловко сказал он.

И чего он такой пришибленный?

– Алекс? – позвала я.

– Эм… – Мальчишка не смотрел на меня, отводил взгляд.

– Давай заходи. – Дитрих появился позади Алекса и подтолкнул его в спину, из-за чего тот сделал неловкий шаг в мою комнату. – Кира не злится. Ну, то есть, возможно, злится немного, я прям точно сказать не могу, но гарантирую, что она тебя не ненавидит. Так что заходи, не бойся.

– Да я зайду, дядь, зайду, – пробурчал Алекс себе под нос. – И ничего я не боюсь.

Дитрих вздохнул, закатил глаза, зашел следом за Алексом, еще раз подпихнул его в спину в моем направлении:

– Давай, не робей, я пошел.

– Куда пошел? – тут же встрепенулся Алекс, развернулся и резко вцепился в рукав Дитриха.

– Алекс, ты… – Мне кажется, у Дитриха даже глаз задергался от такого поведения Алекса. – Отпусти.

– Не пущу, – возмутился Алекс и схватил рукав камзола второй рукой. Еще и магию какую-то добавил – рукав Дитриха засветился синим.

– Не отпускай, – согласился Дитрих. – Держи крепче.

– Э? Э?! Э-э-э!

У меня была такая же реакция, как и у Алекса, когда Дитрих вытащил свой меч и рубанул по рукаву так, что его кусок остался в руках Алекса, после чего развернулся, вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.

Алекс так и продолжал с полминуты растерянно смотреть на закрывшуюся дверь. Потом на отрезанный рукав.

– У дяди… хорошие навыки владения мечом, да? – неловко сказал мальчишка.

– Думаю, да, – подтвердила я.

По крайней мере, я не поняла, как он так вывернул меч, прицелился и отрезал столько, сколько нужно, не задев ни Алекса, ни собственное запястье. Еще и отрез остался ровным.

– Вы… правда не злитесь? – Алекс повернулся и взглянул на меня снизу вверх так быстро, что если бы я не смотрела на него пристально, то пропустила бы этот момент.

Я вздохнула, подошла к нему, присела немного и крепко обняла мальчишку:

– Я рада, что ты цел и невредим.

– И вы меня не ненавидите? Дядя не соврал? Он не стал бы не врать, но вдруг он и сам не знал.

– Я могу тебя любить, но ненавидеть? Ни за что, – ответила я, крепче обнимая совершенно не сопротивляющегося Алекса.

Еще и по голове погладила. Глупый ребенок, как я могу его ненавидеть? И, главное, за что? Этих мыслей он явно не от дяди понахватался, кто посмел намекнуть на такое? Узнаю…

Алекс подозрительно зашмыгал. Неловко обхватил меня руками и прошептал:

– Точно?

– Точно. Ты мне очень дорог, я испугалась за тебя, возможно, немного злилась, но никогда не думала, что смогу ненавидеть тебя. Даже такой мысли не возникало. Ты там что, плачешь? – спросила я.

– И что? Вы же не Соломон, чья шерсть прекращает блестеть от моих слез и сопель, – обиженно буркнул Алекс, положив голову на мою плечо.

Наглая мелочь. Глупая мелочь. И даже уши не надерешь…

– Только не сморкайся в меня, хорошо? – сказала я со смешком, обнимая ребенка и поглаживая его по голове.

– Я постараюсь...

Алекс старался: мое плечо было залито слезами, а вот высморкался Алекс в красивую салфетку, подставленную под декоративную вазу. На мои приподнятые брови и молча продемонстрированное удивление отреагировал кратко:

– Дядя говорит, что эти пылесборники все равно никому не нужны.

Я присела обратно на кровать, наблюдая за Алексом, который отправил использованную салфетку в мусорку. А после глянул на меня как-то странно. Не решался что-то сказать? Или что? Я ободряюще улыбнулась, и Алекс тут же подскочил, плюхнулся на мою кровать, сбросив обувь, а после и вовсе забрался с ногами.

– Я тут надолго? – полувопросительно сказал он.

– Как пожелаешь, – кивнула я. – Но пить, есть, спать разве не хочешь?

Алекс мотнул головой:

– После прохождения наказания нас всегда заставляют плотно поесть, выпить лекарства и еще поспать. Так что я наелся и выспался на целый год вперед!

– Ты… не первый раз проходишь наказание? – осторожно спросила я.

– Нет, конечно, – сказал Алекс. – С возрастом я умнею и не делаю глупостей. То есть, почти не делаю. А в детстве, ну, я чуть больше глупостей делал. Папа намного строже дяди, так что башню наказаний я посещал частенько.

Пока он такой покладистый… я протянула руку и потрепала светлые волосы. Вопреки ожиданиям, он не отбросил мою руку, всего-то насупился и глянул очень недовольно.

– Значит, ты привык и в этот раз не было ничего особенного?

– Я привык. Но это было не как обычно. Особенно. Особенно больно. Я раньше допускал разные ошибки, но еще никогда череда случайностей не приводила к тому, что из-за моего поступка кто-то умирал. Это… очень больно.

– Хочешь рассказать мне об этом? – тихо спросила я Алекса.

Тот сидел неподвижно, рассматривая свои ладони, которыми вцепился в штаны.

– Не знаю. Не понимаю.

– Знаешь. Если есть какие-то вещи, которые слишком тяжелы для тебя, то стоит разделить эту тяжесть с другими. Расскажи – и обязательно станет легче.

– Я уже рассказал дяде, должно было снова стать легко на душе, но почему-то до конца не стало, – как-то совсем по-взрослому ответил Алекс.

– Не сработало один раз, сработает во второй, – подмигнула я мальчишке.

– Думаете?

– Не попробуешь – не узнаешь.

– Вы там… умерли. Трижды. Из-за меня, – совсем тихо сказал Алекс.

– В иллюзии. Но сейчас я здесь перед тобой. И очень даже жива, – ответила и самым коварным образом схватила Алекса и зажала в объятиях. – Мертвые же так не могут обнимать, а?

– Не могут, – сказал Алекс. – Совершенно точно не могут.

И рассмеялся.

Алекс рассказал мне не так много, но и этого хватило – после рассказа лицо мальчишки стало другим. Нет, все еще был след печали, но это был уже не шрам, не нарывающая рана, а царапина, которая ноет, но рано или поздно заживет, не оставив и следа.

Зато, кажется, я стала намного лучше понимать этого мальчишку. Слишком взрослого для своих лет. Все же Дитрих прав – дети-маги немного отличались от обычных детей. Не только поведением, но и восприятием.

Но кое в чем были и похожи: все эти эмоции так измотали Алекса, что он заснул прямо поперек моей кровати. Я и сама едва не задремала, глядя на него.

В дверь просочился Соломон, оглядел картину: и Алекса, бессовестно дрыхнущего, и меня саму, сидевшую подле него.

– Закончили, да? – шепотом спросил он. – Не буди его пока, пусть поспит. А в гостиной тебя Дитрих ждет, есть важный разговор.

– Что такое? – нахмурилась я.

Уж больно серьезным был кошак.

– Пришли результаты магического суда.

– Все плохо?

– Не плохо, но и хорошими их назвать нельзя. Выйдем?

Глава 10

Решением суда никто не остался доволен: ни Дитрих, ни король, ни магические следователи, ни церковь, ни магическая башня.

Последние три силы боролись за то, чтобы внедрить в поместье герцога кого-то из своих наблюдателей под благовидным предлогом присмотра за детьми. Опасно ведь! Слишком суровый генерал, у которого столько дел, столько дел! Ему, поди, и воспитанием заниматься некогда. Разве сможет он одарить своих племянников достаточным количеством тепла, заботы и доброты? Мнение детей и приближенных Дитриха, которые рвались выступать в качестве свидетелей того, сколь хорош Дитрих как опекун, никого не волновало.

А новоиспеченная невеста? Что вы! Как может иномирянка правильно воспитать детей, которым предстоит стать великими магами? Да и сама она странная, умудрилась дорогостоящий артефакт испортить совершенно случайно. Мало ли что еще она испортит! В мире не разбирается, ничего не понимает, как можно доверить такой воспитание детей?

На последнем аргументе всем, кстати, пришлось остановиться. Потому что король, который до этого милостиво выслушивал всю ахинею, которые несли аристократы, представители церкви, а также одна из фракций магов, вдруг откашлялся и сказал, что с удовольствием передаст все слова Дитриху.

Нет, не о том, какой тот плохой опекун. А о том, как о его невесте отзывались отдельные люди. Еще и ласково напомнил, что Дитрих до конца не подавил свои драконьи инстинкты, а потому будет очень «рад» узнать, что обо мне думают.

– И еще напомнил им про закон, согласно которому провокация дракона, находящегося во власти инстинктов, считается серьезным преступлением. И если этот самый дракон случайно отгрызет им что-то лишнее…

– Голову? – предложил Соломон.

– Нет, голова не пойдет – это уже убийство. А вот какие-то лишние конечности, – улыбнулся король, – вполне можно. И даже наказания не будет, самое большое – домашний арест. Но для тебя, братец, домашний арест – это подарок, да? Ты ведь отпуск для общения с детьми уже третий год планируешь, но все никак.

Оставив мнение о том, что лишних конечностей не бывает ни у кого, я продолжила слушать рассказ. Я, Дитрих, Уэйн, Двен и Соломон. Ну и, конечно же, король, который пришел лично сообщить нам о результатах суда.

Конечно, король полностью отказал представителям в возможности отправить какого-нибудь наблюдателя в поместье своего генерала. Нельзя сказать, что это решение ему ничего не стоило: недовольство большинства фракций зашкаливало. Король уже второй раз принимал решение, руководствуясь лишь собственными интересами, игнорируя основные силы королевства и даже советы суда. Первый – это при спасении детей из поместья Шаренсат. Он никому из аристократов не позволил взять на воспитание ни одного ребенка или нанять хоть одну иномирянку. Сейчас он надавил на суд, не позволив отправить к племянникам Дитриха наблюдателей.

- Обо мне уже все говорят как о тиране, – вздохнул король. – По дворцу слухи ходят, мои люди не могут их подавить. Хотя, в конце концов, на одну уступку всем этим аристократам, церковникам и магам мне пришлось пойти, так почему тиран-то, а?!

Согласно результатам суда в поместье герцога будут направлены нейтральные наблюдатели, которые не владеют магией, на несколько месяцев. Они не должны будут принадлежать ни к одной фракции, а также не будут владеть магией. Через два месяца они предстанут перед судом, изложат ситуацию в поместье Дитриха, а после им сотрут всю память за то время, когда они находились там.

Таким образом, все заинтересованные лица подтвердят или опровергнут соответствие Дитриха на роль опекуна, а из поместья Дитриха не ускользнет ни одна тайна.

Нейтральные наблюдатели будут выбраны из числа простолюдинов, у которых практически нет магии. В поместье они будут выполнять роль слуг, за что получат жалование. А также за наблюдение и последующий доклад суду им выдадут жилье и дадут определенного рода привилегии, которые значительно улучшат их жизнь.

Решение суда мне показалось логичным и вполне себе удовлетворительным, но смущало дно: мрачные лица всех присутствующих.

– Почему у всех такая реакция? – спросила я, не обращаясь конкретно ни к кому. – К нам пытаются заслать шпионов?

– Нет, – мотнул головой Уэйн. – Это невозможно. Что-то похожее происходит не в первый раз, поэтому существуют специальные реестры, в которых ведется учет людей, согласных за вознаграждением тем или иным способом помочь магам. Людей, которые отправятся на задание, Дитрих будет отбирать лично. Это могут быть люди из любого уголка нашего мира, а он обширен.

– Перед тем, как они отправятся в поместье Дитриха, они поклянутся, что будут говорить исключительно правду, а также подтвердят отсутствие связи с каким-либо из магических родов, – дополнил Соломон. – Здесь в другом проблема…

Все снова замолчали.

– Это какая-то тайна, которую мне не следует знать?

– Да!

– Нет!

Та-а-к, «нет» сказал Дитрих. Уже хорошо. Но вот все остальные чего всполошились?

– Все, ступайте по своим делам. Основное ты же сказал мне, братец? Дальше я уже сам решу, что делать. И сам поговорю со своей невестой.

– Но разве не рано? – осторожно спросил Соломон.

– Я бы сказал, что даже немного поздно. Кира, помнишь, ты как-то у меня спрашивала, почему нельзя было найти кого-то из нашего мира? Кого-то, у кого мало магии? – спросил у меня Дитрих, как только мы остались наедине.

– Да, было. И ответа я так и не получила.

– Верно. Лайон уже рассказывал тебе, что мы определяем магов и не обычных людей в зависимости от уровня магической силы. И обычные люди – это те, у кого магической силы полусотни до двух сотен, а все, у кого больше, считаются магами.

– У иномирянок меньше пятидесяти, – вспомнила я. – Разве не поэтому?

– Нет. Все дело в том, что маги и обычные люди чем-то похожи на хищников и травоядных. До того, как в этом мире установили жесткие законы, регулирующие взаимоотношения магов, наши предки-маги не слишком хорошо относились к обычным людям, считая их бесполезными для этого мира. Такое отношение привело к тому, что смерть обычного человека для мага стала ненаказуема. Можешь вообразить, к чему это привело? – Дитрих поморщился. – Обычных людей было все меньше и меньше. А ведь именно присутствие обычных людей «разбавляет» магические ауры. Маги спохватились вовремя, не доведя и обычных людей, и самих себя до уничтожения, хотя была период, когда из-за переполненности мира магами, ауры страдали от столкновения друг с другом даже у взрослых. Установили законы, исправили ситуацию, однако в крови обычных людей до сих пор зреет страх и ненависть к людям с магической силой. Стоит магии превысить отметку в двести – и обычный человек, у которого почти нет магии, чувствует к нему недоверие и, пожалуй, даже некоторое отвращение. Именно поэтому для того, чтобы помогать с воспитанием детей, нужны исключительно иномирянки.

В иномирянках без магии, в отличие от жителей этого мира, не заложен страх перед магами. Я бы назвала это генетикой, но Дитрих называл магическим восприятием.

– Тогда почему ты не сказал мне обо всем этом раньше? – удивилась я. – Беспокоился, что я смогу воспользоваться своим уникальным положением?

– И да, и нет, – ответил Дитрих. – Беспокоиться я перестал примерно через неделю после нашего знакомства. Я в людях разбираюсь довольно неплохо, поэтому прекрасно понимал, что ты не попытаешься как-то навредить Алексу, Эве или Амелии.

А вот не говорил мне Дитрих по другой причине. Заложенные негативные эмоции к магам иногда проявлялись и у иномирцев. Конкретных причин не выявили, но одну закономерность нашли: о самой возможности испытывать негативные чувства к магам иномирянкам сообщали прямо при переселении в другой мир. Как только этот момент откладывали, люди из других миров привыкали, что с магами им ничего не грозит, и какие-то неправильные эмоции не проявлялись. Поэтому мне никто заранее об этом не сообщил – не хватало еще, чтобы я начала бояться детей или Дитриха.

– Не представляю, как меня могли бы напугать дети, – заметила я, покачав головой.

Если уж мантикора, яд которой прожег пол, не заставила меня бежать сломя голову, как и призрак с красными глазами, который впоследствии пытался меня убить (пусть и не по своей воле), то каким образом это должны были сделать детишки? Или Дитрих?

Впрочем, от Дитриха я могла бы убегать совершенно по иной причине. И ровно с той скоростью, чтобы позволить себя догнать.

– Логическому объяснению этот факт не поддается. Ну и, с учетом всего рассказанного, думаю, ты понимаешь, насколько я не рад появлению обычных людей в нашем поместье. Сначала все будет хорошо, но чем больше они будут жить с нами, тем вероятнее, что логика и понимание потихоньку отступят в сторонку, оставив место опасениям и страхам. Которые легко превратятся в ненависть. А люди, которые вынуждены постоянно находится рядом с теми, кого ненавидят…

Ага, они будут как бомбы замедленного действия. Никогда не узнаешь, чего от них ждать. И за детьми придется присматривать вдвое усерднее.

– Увеличить количество стражи около детей? – предположила я.

– Не только около них, – качнул головой Дитрих.

– Да, тебе, наверное, тоже пригодятся охранники… – пробормотала я.

Дитрих, несомненно, весьма силен, но предосторожность же не бывает лишней.

– Тебе.

– Что? – не поняла.

– Охранники понадобятся тебе. Знаешь, какой самый простой способ навредить магу? Сделать больно тому, кто этому магу дорог и кто не может себя полноценно защитить. Поэтому охрана, в самую первую очередь, понадобится именно тебе. К счастью, это ненадолго, так что очень прошу тебя потерпеть.

Как ни странно, но все рассказанное Дитрихом вызвало у меня не панику или страх, а некоторое спокойствие. Потому как было что-то умиротворяющее в том, что все плохое внимание будет на мне, а не на детях. Я взрослая, глупостей делать не буду, от охранников убегать не стану, как некоторые, а значит и проблем будет меньше. И о детях, неподалеку от которых будут странные взрослые с потенциально нехорошими намерениями, придется меньше беспокоиться.

Дитрих мою радость и мой энтузиазм от того, что какие-то там незнакомцы нацелятся на меня, а не на кого-то другого, не разделял. Посмотрел осуждающе, что-то хотел сказать, даже рот приоткрыл. А потом закрыл, вздохнул и покачал головой:

– Надену на тебя пару-тройку десятков защитных артефактов.

– А я под их тяжестью ходить смогу? Или только ползать?

– Добавим артефакт «легкости» – и сможешь почти что летать, – ухмыльнулся Дитрих. – А теперь надо подумать, как сообщить детям безрадостную новость о пополнении нашего дома временными слугами.

– Дети их боятся? – осторожно уточнила я.

Все же Алекс, Эва и Амелия не слишком взрослые. И если люди без магии относились к ним как-то не так, то наверняка они это почувствовали. И страх в таком случае – нормальное явление.

– Боюсь, это слугам надо бояться детей, – усмехнулся Дитрих. – Если эти люди посмеют бросить какой-то неправильный взгляд на детей или кого-то из обитателей дома, то, как минимум, Эва и Амелия это так просто не оставят.

– Эва и Амелия? А почему не Алекс?

– Потому что Алекс только что вышел из башни наказаний, с месяц он будет чрезвычайно благоразумным и послушным. А вот Эва и Амелия начнут действовать за троих, если не за четверых.

– И как их остановить? – спросила я.

– А зачем? Они не перейдут определенных границ, так что наши «гости» если и пострадают, то только морально. Не выдержат и решат досрочно завершить задание? Не проблема, – улыбнулся Дитрих. – Пришлют других. Общий срок пребывания чужаков в доме останется одним и тем же.

– А если они окажутся нормальными? – спросила я. – Хорошими людьми?

Дитрих посмотрел на меня странно и медленно сказал:

– Было бы неплохо, если бы этот случай стал исключением. Что ж, через сутки мы отправляемся домой, а пока тебе стоит завершить незаконченные дела.

Незаконченные, да? А у меня такие были?

Как оказалось чуть позднее, буквально через пару часов, у меня было море таких дел. Лайон, узнав, что я уезжаю, под неодобрительным взглядом Дитриха всучил мне свои координаты для связи и выспросил разрешение связываться каждую неделю. Все для того, чтобы уточнять, как продвигается заполнение журнала о новом методе лечения, а также мое изучение магических болезней.

– Вы ведь не бросите это дело только потому, что выходите замуж за Его Превосходительство? – спросил Лайон.

Я хотела было сказать, что я не выхожу замуж за Дитриха, но… Я понятия не имела, выхожу или не выхожу: взаимная симпатия и пара поцелуев еще не говорили о том, что Дитрих желает на мне женится, как и весьма непрозрачные намеки Соломона. К тому же, я не желала торопиться: Дитриха я знала не так уж давно. И пусть он мне нравился, пусть я в него была влюблена, но для того, чтобы влюбленность превратилась в любовь и абсолютную уверенность в том, что хочешь провести с человеком всю жизнь, все еще не хватало времени.

Да и когда это дело стало моим? Я даже понять не успела. Но в одном Лайон был прав: мне было интересно изучать все эти болезни, а о том, что я хотела помогать детишкам, и говорить не стоило. Может, во мне жило нереализованное желание стать врачом? В моем мире у меня ничего не вышло. Да я и не пыталась: здраво прикинула свою загруженность, а также необходимость постоянно подрабатывать – и в сторону медицинского лишь посматривала.

– Хорошо, – ответила я тогда Лайону. – Ах да, у меня к вам будет еще одно дело, помимо лекарского.

И вот это одно дело внезапно превратилось в настоящее море дел. Ну кто же знал?.. Да и отказаться я не могла, совсем не могла…

Потому что меня об этом попросил Крейн. Он уже полностью выздоровел и чувствовал себя превосходно. Настолько, что едва ли не умолял Лайона, чтобы тот позволил ему встретиться со мной и поговорить. Отблагодарить свою спасительницу и получить возможность с ней общаться в будущем.

Было ли это странным? Не знаю. Я никогда раньше никому не спасала жизнь, чтобы понять, как должен ко мне относиться спасенный человек.

– Он молодой человек, чей энтузиазм столь же велик, как и его способности к магии, – выдал загадочную фразу Лайон. – Думаю, вам будет полезно с ним поговорить.

– Почему? – удивилась я.

– Потому что тогда вы еще больше проникнетесь медициной и вашей уникальной возможностью помогать таким чудесным детям, как Крейн.

Что ж, когда я встретилась с Крейном, то поняла, что Лайон ничуть не ошибся: чудесный мальчишка. Жизнерадостный, веселый, а его энтузиазм меня почти пугал.

Мы встретились в одной из комнат около лекарского крыла, которая как раз была предназначена для встречи пациентов с родственниками и друзьями. Светлая и стерильно чистая комната, удобный столик, пара кресел, шкаф с книгами и окно в пол. Из окна открывался чудеснейший вид на сад. На подоконнике – чай с чашками, который, как рассказал мне Крейн, работал благодаря магии.

Крейн, кстати, сначала вел себя довольно скромно. Поздоровался, поклонился, робко улыбнулся.

Он совсем не выглядел тощим и едва живым, как я его запомнила. Волосы оказались иссиня-черными, немного волнистыми. Их определенно давно не стригли, да и была ли когда-то какая-то стрижка? Волосы справа были на пару сантиметров длиннее, чем слева, словно кто-то обкромсал пряди вслепую. Живые яркие зеленые глаза, красивая улыбка. И ростом мальчишка мне по плечо, даже немного выше. Когда я видела его больным, то почему-то решила, что он ровесник Алекса, но он определенно старше, пожалуй, лет на пять?

А еще очень вежливый: стул мне отодвинул, а только потом сам сел напротив. Магией перенес чайник с чашечками, подогрел и налил мне кружку чая с травами.

И дружелюбный. Признаться, когда я шла на встречу, то мне было ужасно неловко: я не очень понимала, о чем говорить с мальчишкой, но как взрослая и разумная женщина рассчитывала взять разговор на себя, если ребенок вдруг растеряется. Но он не терялся: поблагодарил, спросил, все ли у меня хорошо, потом еще раз поблагодарил. Потом стал расспрашивать, кто я, чем занимаюсь, где живу. Шутил, смеялся. И ни капли не походил на ребенка, который прошел через ад.

И от этого мне становилось не по себе. Сколько силы и стойкости нужно иметь, чтобы улыбаться после того, как едва не умер?

Вопросы были невинными, такими, какие может задать только ребенок, да и какой-то информации, которую не знал бы каждый в этой стране, Крейн у меня не выспрашивал. Так что теперь Крейн знал о том, что я невеста Дитриха, у меня трое детей (не совсем моих), кот и мантикора. Знал то, что и без того все знали.

– Вы знаете, зачем я попросил с вами встречу? – спросил Крейн через полчаса нашего веселого и забавного общения.

– Чтобы познакомиться и поблагодарить? – предположила я, улыбнувшись.

Хотя уже понимала, что задали мне этот вопрос не просто так.

– И не только, – ответил Крейн. – Я хотел спросить, что я могу для вас сделать. Даже не так… Хотел узнать, что бы я мог сделать для той, кто меня спасла. Но, кажется, у вас все настолько хорошо, что я буду полностью бесполезен для вас.

– Ты жив, здоров – и это главная польза для меня, – сказала я, улыбнувшись. – Больше ничего не нужно.

– Нужно, – упрямо возразил мальчишка. – Я ничего не могу сделать для вас, но я могу сделать кое-что для ваших близких.

– И что же? – спросила я, не желая убивать энтузиазм мальчишки.

Да и мыслил он хорошо, правильно. Не то что я бы хотела какой-то благодарности за спасение ребенка (ведь сама его спасенная жизнь – уже лучшая награда), но нельзя же категорично отвергать доброе предложение и смущать Крейна.

– Я стану доверенным помощником вашего сына! – предложил Крейн, заглядывая мне в глаза.

Говорил он об этом с таким восторгом, словно предложил стать слугой какого-то обычного человека, который сам бы этого слугу никогда не нашел. Или нашел бы, но не такого хорошего и преданного.

Но Алекс – аристократ, маг и племянник Дитриха. Тот, кого ждет светлое и, пожалуй, не буду скромничать, великое будущее. Если я хоть сколько понимала расклад сил, то стать доверенным помощником Алекса – это честь для любого аристократа, а не наоборот.

– Эм, – замялась я. – Боюсь, такие вопросы я не вправе решать за моего сына.

– Правда? – удивился Крейн. – Обычно такие серьезные вещи решают родители. Мои родители даже советоваться со мной бы не стали, сами бы выбрали, когда пришло время.

– Тогда, Крейн, может не стоит принимать столь серьезное решение поспешно? И стоит поговорить с родителями? – вежливо спросила я, не зная, что сделать.

Он казался хорошим ребенком, навряд ли он бы попытался воспользоваться знакомством со мной? Да и магов-детишек тут обожали! Но и наивным Крейн мне не показался, чтобы делать такие бессмысленные предложения. Чего-то я определенно не понимала.

– Я… не могу с ними больше поговорить, – Крейн очень неловко улыбнулся. – Они мертвы. И, в отличие от других детей, няни-иномирянки у меня тоже нет.

Я сглотнула и мысленно обругала себя: идиотка. Знала же, что в это заведение попадали детишки, у которых что-то случалось с родителями.

– Что ж, мне нужно поговорить об этом с Алексом и моим женихом, – ответила я, беря себя в руки.

– Конечно, – понимающе кивнул Крейн, даже не пытаясь меня отговорить или уговорить.

Может я слишком много думаю, раз даже детей начала подозревать непонятно в чем?

– Вашему сыну уже семь, да? – внезапно спросил Крейн. – Ему совсем скоро придется искать помощника. А я на пять лет его старше, к тому же, мои успехи в магии выдающиеся, мечом я владею на должном уровне, да и происхождение хорошее. И я согласен на полноценный магический контракт помощника. Когда будете разговаривать с вашим женихом, обязательно упомяните эти вещи. Это важно.

– Поняла, Крейн. Было очень приятно пообщаться с тобой лично и увидеть, что ты идешь на поправку.

– Я уже полностью здоров, – бодро возразил мальчишка.

– Тогда тебе бы разрешили общаться с другими детьми, а не заставляли бы сидеть в лазарете, верно?

– Мне уже можно выходить! Хотите, я провожу вас до вашего крыла? Я знаю, что вас сопровождают воины и маги, но все же… – улыбнулся мне Крейн.

Лет через десять этот мальчишка точно разобьет не одно девичье сердце. И даже я, все еще не понимая его поведение и то, есть ли какие-то скрытые мотивы, не смогла отказать:

– Хорошо. Единственное, я сначала пойду не в свое крыло, а навещу Даниэля. Он тоже был… в особняке Беллена Шаренсата, как и ты.

– Даниэль? – переспросил Крейн, а на его лице проступило странное выражение.

Настолько странное, что я даже не понимала, что же ты за эмоции: негативные, нейтральные или позитивные.

– Что-то не так? Ты его знаешь?

– Это тот Даниэль, у которого няня-иномирянка Виктория? – медленно спросил Крейн.