Развод с драконом. Хозяйка проклятой академии

Глава 1

— Моё сердце больше не принадлежит тебе. Отныне и навек моё тело и дух не твои.

В большом красивом зале, что должен был стать моей наградой, раздались громкие, жестокие слова. Призванная Алариком магия поставила меня на колени, больно ударяя о пол.

— Ты обманула и предала меня, своего мужа. Но благородство не позволяет мне ответить тем же.

Грудь больно сдавило, нижние рёбра едва не треснули от напряжения. Я едва могла вздохнуть, не говоря о чём-то большем. Самое красивое платье в моём гардеробе, единственное модного в столице пошива и из дорогой ткани, вдруг стало не долгожданной радостью, а саваном.

Ещё два часа назад я, Корнелия Райнхарт, в девичестве Балдемар радовалась балу, на который меня впервые позвал с собой муж. А сейчас…

Воздух с трудом вырывался из лёгких, я прикрыла глаза, глупо надеясь, что так не почувствую чужих злорадных и высокомерных взглядов.

— Развожусь! — прогремело так, что меня оглушило.

— Развожусь!

В голове глухо бумкнуло, приступ боли в животе согнул пополам, и я бы упала, не подставь вовремя руки. Ладони шлёпнули о холодный каменный пол, голова развалилась на части. Как будто мне всадили топор ровно посередине черепа и давили, давили, давили.

И всё же я с трудом, но открыла слезящиеся глаза.

Перед ними оказался белоснежный, с золотистыми прожилками пол, выложенный огромными плитами. Отполированный до блеска настолько, что я различала огромные хрустальные люстры под потолком с горящими в них магическими огнями; высокий, сводчатый потолок, как и пол, белоснежный с золотыми разводами; и огромное количество ног, стоящих поодаль.

— Развожусь! — прогремело в третий раз.

Адская боль пронзила всё тело, начинаясь в животе, прямо под рёбрами, так, где сосредотачивалась вся магическая сила, и прокатилась от макушки до пят. Я прикусила губу, чтобы не закричать, во рту появился солоноватый привкус.

— Отныне и навсегда Корнелия Балдемар лишается права на род, имущество, душу и тело исса Аларика Райнхарта, — ленивый, негромкий голос раздался в зале.

О, этот голос! Его ненавидели, словно обладатель лишил половину жителей Светлой империи матерей. Его боялись, будто само существование Светлейшего императора послано не богами, а демонами. При этом казалось, что самому ему не было дела до отношения подданных.

— Есть ли у кого-то возражения, пожелания или стремление взять эту женщину под свою ответственность?

Бальный зал большого императорского дворца погрузился в молчание. Пусть я не понимала, за что пусть не любимый, но однозначно глубоко уважаемый мной муж решил выкинуть меня из своей жизни, да ещё и таким унизительным способом, однако точно знала — никто не посмеет пойти ни против Райнхартов, ни против императора.

Хотя кому, а Светлейшему дракону империи точно наплевать на какую-то дочь торговца. Выданную замуж по расчёту и ради титула, подкрепившую свою никчёмность для супруга-исса внушительным счётом в банке в качестве приданого.

Отец хотел для единственной дочери лучшей доли. Жаль, умер почти сразу после того, как выпил свадебного вина на нашей свадьбе.

— Ваше величество… — с подобострастным уважением обратился Аларик к императору, а я вздрогнула.

Ничего хорошего ни этот тон, ни эта вставка мне не сулила. Аларик обещал, что сегодня, наконец, возьмёт меня на приём в большой императорский дворец, что представит меня императору и двору как свою жену. Что после этого мы станем ещё счастливее, ещё ближе друг к другу.

А вместо этого развёлся самым отвратительным способом из всех. Перед взглядами всех. Выкидывая меня как ненужный, использованный мусор.

В груди зародилась и подняла голову гордость.

Да, пусть я не знатного рода и никто не обращался ко мне “исса”, но это не делало меня глупее, хуже или недостойнее.

— …согласно брачного договора, составленного мной с отцом Корнелии, в случае, если она не родит мне наследника в первый год брака, всё приданое переходит ко мне без ограничений и условий.

Что?

Впервые услышав о подобном, я подняла голову и взглянула на Аларика. Светловолосый и кудрявый, с яркими синими глазами, он стоял в двух шагах от меня. Золотая вышивка переливалась на камзоле цвета топлёного молока, штаны выгодно подчёркивали длинные ноги. Аларик не был особо тренирован и терпеть не мог тренировки, но благодаря четверти драконьей крови в теле выглядел подтянутым и жилистым несмотря ни на что.

Любая радовалась бы, окажись его женой. После серьёзного разговора с отцом и я приятно удивилась, увидев в будущем муже молодого исса, а не дряхлого старика.

И вот как всё закончилось.

— Согласно закону о неимущих, статья 20, пункт 3 вы, исс Райнхарт, не имеете права оставлять свою бывшую жену без крыши над головой.

“Бывшую жену”.

Больно. Страшно. Противно. Очень злит.

Мы ведь хорошо жили. Я выполняла все требования Аларика, не лезла в его дела и занималась себе домом. Единственное, о чём я просила — это показать мне императорский дворец, о котором в народе слагали легенды и сказки — иногда страшные.

Кто же знал, что первый мой визит во дворец закончится именно так. Не говоря о том, что я впервые услышала о таком условии брачного договора.

— Ваше величество строги и справедливы.

Ну да. Кто бы из них рискнул искренне сказать “жестоки и ужасны”? Никто. Впрочем, и мне стоило думать не об императоре, а о собственной участи.

— В соответствии с законом и условиями брачного договора Корнелия Балдемар будет отправлена в Академию иродов.

Куда?!

И полбеды, что мои внутренности покрылись льдом. По залу и без меня пронеслось испуганное “ах”, десяток женских голосов вскрикнули, кто-то выругался.

Я перевела взгляд на дракона, сидящего на троне, и окончательно похолодела, ведь даже его величество изменился в лице.

Я поняла это, даже несмотря на маску, скрывающую его лицо от лба до подбородка. Никто и никогда не видел лицо его величества, глазам подданных оставалось лицезреть только тёмные волосы и невероятные, цвета расплавленного золота глаза.

Сегодня увидеть его повезло и мне. Как утопленнику.

— Империя одобряет, — после недолгого молчания оповестил император.

А я… я прикрыла глаза, чтобы скрыть появившееся в них отчаяние. Впрочем, даже оплакать свою внезапную участь мне не позволили. Два дракона в доспехах с гербом императора подошли, больно вздёрнули меня за руки, едва не выдирая их из плеч, а в следующую секунду шеи коснулось что-то холодное, и мой мир потускнел.

Глава 2

Просыпалась тяжело, с ощущением, что произошло что-то страшное и непоправимое.

Голова ныла, боль по костям черепа отдавалась прямо в зубы. Горло пересохло так, словно я не пила последние лет десять. И стало только хуже, стоило памяти подсунуть мне картинки недавнего прошлого.

Развожусь…

Будет отправлена в Академию уродов…

Империя одобряет…

Руки враз покрылись мурашками, а я похолодела. Академия иродов… но как и почему меня туда отправили? И зачем, если здание академии пустовало уже… сколько? Лет пятьдесят точно. Стоящее почти в самом центре столицы, недалеко от императорского дворца, здание почти разрушилось, крыша едва держалась, а все без исключения жители обходили это место по другой стороне улицы.

Да что говорить, в здании даже бродяги не заводились, и я вполне их понимала. Вот только кто знал, что моя участь окажется даже хуже их.

Со стоном открыв глаза, первое, что я увидела, это темноту. Мурашки озноба побежали по рукам, но я не стала закрывать глаза сразу, так что вскоре начала различать тёмно-серые очертания предметов.

Я не ослепла, просто очнулась почти ночью. На это указывали и влажные сквозняки, овевающие лицо, и раскинувшееся звёздное небо над головой.

Над головой. А крыша?

Опёршись рукой о пол — кому вообще пришло в голову бросить меня именно на полу! — я сначала села, а потом и очень осторожно встала. Слабость в теле никуда не делась, ноги подгибались, и в целом я не отказалась бы куда-нибудь сесть. А всё потому, что магия, к которой воззвал Аларик, буквально высосала все силы. То, что он провернул именовалось ритуалом “Дурная жена”, я читала об этом, но не думала, что кто-то когда-нибудь всерьёз решит его исполнить. И точно не рассчитывала, что Аларик обманет меня и унизит на глазах всего двора.

Вот только вместо лица мужа перед глазами, словно вживую, встало холодное, недовольное выражение глаз цвета расплавленного золота.

Я тряхнула головой, в ту же секунду жалея об этом: после произошедшего меньше всего моя голова нуждалась в такой встряске. В ушах сразу зазвенело, в глазах потемнело. Мне пришлось схватиться за первое попавшееся нечто, чтобы просто удержаться на ногах и переждать головокружение.

— Небо… — выдохнула я и сама испугалась своего охрипшего, каркающего голоса.

Ладно. Будем решать проблемы по мере их поступления. И для начала неплохо бы понять, где я всё-таки оказалась. Ведь Аларик же не бесчувственный, он не мог в самом деле отправить меня в проклятую, заброшенную академию просто потому, что я не смогла забеременеть. Это же…

Что? Жестоко? Бесчеловечно? Да, но это для меня, простого человека. Вот только драконья логика бесконечно далека от человеческой, а в Аларике священной крови жило аж целая четверть.

Пришлось постоять смирно не меньше половины часа и только потом, немного придя в себя, я отцепилась от своей опоры, чтобы тут же сдавленно прошипеть. Указательный палец обожгло резкой болью, я инстинктивно прижала руку к груди и прищурилась, рассматривая свою опору в почти кромешной темноте.

Опора оказалась столбом. С осторожностью ощупав его двумя руками, я убедилась, что столб деревянный: эту шероховатость не спутать ни с чем, да и посаженную в палец занозу тоже.

Радуясь, что никогда не боялась темноты, на ощупь вытащила из пальца длинный и острый, как игла, шип. Недолго думая, засунула палец в рот, чтобы избавиться от неприятной пульсации, и по солоноватому привкусу поняла, что деревяшка вонзилась достаточно глубоко, до крови.

Да и ладно, от заноз ещё никто не умирал.

Впрочем, Аларик мог бы, окажись на моём месте.

Смешок вырвался из груди быстрее, чем я среагировала. Аларик выглядел, как самый настоящий принц, и вёл себя также: он отправлял прислугу на конюшню под плеть за малейшие следы пыли в заброшенных комнатах поместья, визжал, увидев мышь, и дольше меня прихорашивался по утрам перед завтраком.

Фух. Нельзя так говорить о…

Не сделав и шага, застыла. Да, говорить так о муже, влиятельном иссе, который тебя содержит и дает право на титул, нельзя. Я часто обрывала себя подобным образом, терпела его выходки, улыбалась через силу, изо всех сил искала хорошее в нашем, достаточно неплохом, браке. Но это было до того, пока он со мной не развёлся.

— Терпеть тебя не могу, Аларик Райнхарт! — не выдержала я.

Душа замерла оттого, как громко я крикнула. Словно вот-вот кто-то придёт, накажет и утащит на те самые конюшни. Но моим единственным компаньоном стало эхо.

— Харт… харт… харт…

И приступ надсадного кашля из-за пересохшего горла.

— А эхо-то здесь откуда? — просипела себе под нос, откашлявшись.

— Уда… уда… уда…

Нехорошее предчувствие поселилось в районе солнечного сплетения. Страх чего-то сильного, могущественного, способного раздавить меня как букашку захватил каждый уголок души. Однако резкий, визгливый звук помешал отдаться ему целиком.

Я прижала руку к бешено бьющемуся сердцу. Проблема с разводом и Алариком временно отошла на задний план, меня вдруг осенило, что я и в самом деле в заброшенном, проклятом здании академии, когда-то сильнейшей в империи. И что, несмотря на общую опаску жителей столицы, кто-то достаточно безбашенный и магически одарённый может попробовать проникнуть в академию под покровом ночи.

В конце концов, может, здесь сокровища спрятаны? Или и того хуже, беглые преступники ждут подходящего момента, чтобы раствориться на просторах империи.

А здесь я.

Сложив пальцы, я попыталась призвать заклинание невидимости, но очередная волна режущей боли прокатилась от запястья к шее. Ахнув, схватилась за шею и только тогда поняла, почему потеряла сознание в императорском дворец.

Аларик не просто со мной развёлся и выкинул из дома. Нет, он ещё и надел на меня антимагический ошейник! Как на животное! Бесправную скотину!

Впрочем, по законам империи после развода я примерно ею и была. Особенно, развода по брачному договору с особыми условиями. Но ничего, мы ещё посмотрим кто кого! Я буду не я, если не изучу документы во всех деталях, пойму всё, что написано между строк и если не оспорю, то заставлю Аларика пожалеть о своём решении!

Яростное вдохновение придало сил, я на мгновение сжала руки в кулаки, а потом выдохнула.

Я не сдамся, не позволю втоптать себя в грязь. Я выживу, если надо, восстановлю академию, отомщу и… и…

Вдруг дверь, находившаяся в десяти шагах от меня, распахнулась от резкого толчка. Огромные, в два моих роста, створки со всей силы ударились о стены и рассыпались в прах. Поднявшейся пылью мне забило нос, рот и глаза.

Прикрывшись рукавом, кашляя, я отступила, стремясь вырваться из пылевой ловушки, и остановилась только когда упёрлась спиной в многострадальный деревянный столб, подпирающий потолок. Пыль медленно, но верно оседала туда, где провела последние несколько десятков лет. Глаза слезились, но я всё равно пыталась разглядеть того, кто так по-хамски обошёлся с многовековой дверью.

И он мне помог, зажигая на ладони ровный, ярко-оранжевый огонёк. Пламя осветило мощную, тренированную фигуру явно мага в дорожной одежде, потёртой от долгой носки.

— Есть кто живой? — раздался глубокий, низкий голос.

И вот кто бы мне сказал, почему от его звучания всё моё существо разом охватило нездоровое волнение. Неужели простуду подхватила, валяясь на полу?

Прочистив горло, собиралась ответить, но не успела. Обладатель голоса вдруг вынырнул из остатков пылевой завесы, оказываясь прямо передо мной. И все слова разом застряли в горле, когда я столкнулась с яркими, словно пламя у него на ладони, глазами цвета расплавленного золота.

Глава 3

Я застыла, не зная, что испытываю: страх или восторг. Душа вдруг поднялась из пяток, сделала пару переворотов и разлилась по венам горячей лавой. Стало не хватать дыхания, я зажмурилась и вжалась в опору, пытаясь с ней срастись.

— Я задал вопрос. Почему молчишь? — холодно спросил этот не знаю кто.

Температура в здании сразу понизилась на несколько градусов. Из-за переполняющих, противоречивых чувств, я могла только мычать и заикаться, поэтому не стала делать ни то, ни другое. Вместо этого снова открыла глаза и подняла взгляд на лицо незваного гостя, боясь даже предположить, кем он мог являться.

И встретилась с самыми обычными, тёмно-серыми глазами.

Меня даже отпустило, правда. С резким выдохом прошёл и ступор, и страх. Я ещё раз оглядела незнакомца с головы до ног и перевела взгляд на вход в академию, ещё недавно с дверью.

— Вы мне дверь сломали, — оповестила обречённо.

А после обошла мужчину по широкой дуге и направилась прямо к горам пыли и щепок.

— Женщина, ты в себе? — ещё холоднее поинтересовался незнакомец мне в спину.

— Не уверена, — буркнула под нос.

С опозданием поняла, что если мужчина дракон, то со слухом у него проблем нет. Поэтому вздохнула и добавила громче:

— Посветите, пожалуйста, мне надо знать масштаб проблемы.

— Ты хоть знаешь, где находишься?

Меня вдруг схватили за плечи и развернули к себе. Недолго думая, этот странный, не имеющий понятия о манерах тип, впечатал мне в лоб свою светящуюся ладонь, а следом волна магии словно тёплый прилив омыла моё тело. Приятно, но совершенно излишне.

— Насколько мне известно, — начала вежливо, — магический осмотр разрешён только с согласия и только профессиональным лекарем. Вы лекарь?

Мужчина передо мной сжал челюсти, грозя остаться без зубов.

— Если вам не сложно, верните, пожалуйста, пламя на ладонь, я хочу осмотреться. Если сложно, ничего страшного, мы будем рады вам в любое другое время.

Ужас понимания, как я влипла, заставлял молоть чепуху, и мы оба это понимали. Повернувшись к незнакомцу спиной, я с силой прикусила губу, пытаясь сдержать стон отчаяния.

Аларик и правда засунул меня в академию иродов. В проклятое, полуразвалившееся здание, которое вытягивало силы и магию из любого, кто рисковал зайти в негостеприимные ворота.

Да что говорить! Несмотря на то, что буквально в десяти шагах от академии располагалась стена, огораживающая тот самый, будь он трижды проклят, большой императорский дворец, а сама академия стояла в центре столицы, ни один торговец за всю историю не претендовал на землю под моими ногами.

Все знали, что здесь творится тёмная магия, что здание академии живое и готово наброситься на любого, кто забредёт на её территорию и что даже мельком брошенный на академию взгляд приносил несчастья и невзгоды. Все знали, и суеверный Аларик в первую очередь. А, значит, бывший муж хотел максимально быстро и эффективно от меня избавиться.

Зачем, интересно, если ритуал и так предполагал моё полное отделение от мужа: душой, телом и имуществом. Даже приданое осталось ему, бросая меня в пропасть безденежья и смерти от голода.

Вот только драконий хвост ему в глотку, а не моё поражение!

Фух. Впрочем, кое-что хорошее было и в существующем положении. Например, незнакомец всё-таки зажёг огонь на ладони, потому что стало намного светлее, и даже поднял повыше, позволяя мне разглядеть весь масштаб доставшегося ужаса.

— Это Золотая драконья академия, проклятая своим шестьдесят шестым ректором, вытягивающая магию из всех, кто появится в её стенах.

Голос мужчины звучал мрачно, словно он сам в этом участвовал, и ему не понравилось. Я тем временем прикидывала, как маленькой и в антимагическом ошейнике мне вернуть на место или найти где-то новые двери подобного размера. Ладно, крыши нет, но без двери-то как жить?

— Интересно, правда? — задумчиво отозвалась я. — Как Золотая драконья академия за каких-то несколько десятков лет стала именоваться Академией иродов. Люди ведь помнят только это название.

И я помнила только это. Но сказанное драконом… в смысле, незнакомцем почему-то отзывалось в душе как давно затянувшийся, но не заживший полностью шрам.

— Ты умрешь, если останешься здесь, — прямо высказался мужчина.

Я вздохнула. Вздох касался в основном того, что я так и не придумала, как мне восстановить двери без магии. И тем, что небо всё ещё виднелось через как бы существующую крышу. Но если вначале я думала, что меня бросили хотя бы на втором этаже, то потом оказалось, что я ошиблась. И что помимо крыши есть большая проблема с потолком первого и полом второго этажа.

Простыми словами, от академии остались драконьи когти да хвосты вместо нормальных стен, пола, потолка и крыши.

И не существовало слов, чтобы передать, как меня это “вдохновляло”.

Да, за тот год, что мы прожили с Алариком, я восстановила его поместье, превращая его в одно из самых красивых зданий столицы, и вытащила мужа — и себя заодно, раз уж мы семья, — из долгов. Но тогда при мне была магия и какие-никакие средства: накопленные самостоятельно и завещанные отцом.

— А вы случайно не плотник? — снова вздохнула.

За мной послышался злой, резкий выдох.

Да-да, умру. Я слышала. Но какой смысл думать об этом, если чувствовала я себя вполне сносно — не считая слабости и не проходящей боли от занозы, — а другого жилья мне всё равно не дали? Да, возможно, стоило попроситься к родственникам и умолять взять хотя бы служанкой, но были нюансы. Например, тот, что других родственников, кроме отца и мужа я не имела.

— Что, нет? — повернулась к мужчине, даже не надеясь на положительный ответ.

Впрочем, на то, что он схватит меня за горло, я тоже не рассчитывала. Но так и вышло: широкая, обжигающе горячая ладонь сжала мою шею, я только и успела пикнуть.

— Ты самая невыносимая др… женщина в этом городе! — прорычал он.

И, вообще-то, я никого сюда не звала. Тем более, таких невоспитанных незнакомцев. Однако с высказыванием претензий возникли вполне понятные сложности. Я схватилась за руку мужчины, надеясь отцепить её от своей шеи — и ошейника заодно, который уже начал царапать горло, — но наши весовые категории явно отличались.

И это не беря в расчет того, что, судя по магии и силе он действительно дракон, в то время как я оставалась обычной человеческой женщиной. Обычной человеческой женщиной, которую вот-вот придушит дракон.

Пользуясь тем, что он не просто сжимал горло, но фактически удерживал на весу, если бы мне в голову пришло подогнуть ноги, я со всей силы пнула невежу в голень. И, что вдвойне удивительно, попала.

Впрочем, рука с моей шеи пропала за мгновение до удара, так что я вроде как пнула человека просто так, за отсутствие малейших манер.

Не в силах выдерживать это дольше, а заодно и спасаясь от расправы, я, жутко кашляя и хватая воздух, обессиленно осела на пол. Золотое платье, к этому моменту уже грязное и порванное, создало вокруг меня яркий солнечный круг.

Дракон с шипением выругался. Мы встретились взглядами, и всё моё нутро сжалось от страха, что здесь меня сейчас и добьют — и трухой от дверей присыпят, — на лицо незнакомца упали зловещие тени, черты заострились, приоткрывая завесу, позволяя увидеть под налётом воспитания опасного хищника. Но всё это длилось буквально миг.

Дракон, смерив меня злым взглядом, выругался ещё раз на незнакомом языке, развернулся и резким, отрывистым шагом вышел сначала в несуществующие больше двери, а потом и в ворота — это я поняла по тому ужасному скрипу, который уже слышала раньше.

Выдох облегчения вырвался из груди, я потёрла лицо ладонями.

Скоро рассвет, а я всё ещё в таком бедственном положении, что хоть плачь. Вот только чего, а этого я делать точно не собиралась.

Поднявшись, почувствовала как от бессилия дрожат ноги. Да и ладно, можно потерпеть. А вот грязное платье лучше сменить на что-то более присущее случаю. Холщовый мешок, например, с прорезями для головы и рук? А что, в моём положении он мне как раз по статусу.

С весёлым смешком я двинулась вглубь здания, рассчитывая найти хоть какую-то, необязательно чистую, но хотя бы целую одежду. Меня сопровождал шорох подола по пыльному, деревянному полу.

И созданный незнакомцем магический огонёк, который он так и не забрал с собой.

Глава 4

Платье я всё-таки нашла. Правда, для этого мне пришлось обойти весь немаленький первый этаж, заглянуть в подвал, через стены которого сочилась зелёная, пахнущая тухлятиной, вода, а плесень неплохо обжила углы. Да, и найти лестницу, что по виду застала ещё Дракона-прародителя. Вот по этой лестнице я и поднялась на второй этаж, одной рукой придерживая длинный подол, второй — держась за шаткую деревянную конструкцию. Я бы и зубами в неё вцепилась, чтобы снизить риск свернуть шею, но они были заняты тем, что в крайне нервозном настроении кусали губы.

Огонёк, подаренный — а иначе почему он до сих пор сопровождал меня по всей академии, — драконом послушно парил над моей головой. Лёгкий и словно пушистый он вселял какой-никакой оптимизм и заставлял верить в человеческую доброту. Ведь не забыл же невоспитанный дракон светлячка здесь. А, значит, совершил доброе дело, за которое я очень ему благодарна и обязательно выскажу это, если дракону придёт в голову снова меня навестить.

Обещание радовало и тем, что он точно не придёт, а, значит, мне не придётся гнуть спину и благодарить того, кто меня чуть не придушил. Идеально.

А как только моя голова оказалась выше пола второго этажа, я оглушительно, на всю академию чихнула. Лестница под моими ногами опасно качнулась, я взвизгнула и всем весом подалась вперёд. Уж лучше разбить нос о неизвестность, чем убиться о реальность пола первого этажа. Очень далёкого пола.

В общем, когда я, наконец, оказалась на втором этаже, силы покинули почти полностью. Поистине драконьим усилием воли преодолевая сонливость и дрожащие от слабости ноги, я выдохнула и отправилась исследовать доставшееся мне хозяйство.

Хозяйство не радовало.

Показалось, что даже огонёк приглушил радостное и уютное тёплое сияние, обозрев масштабы катастрофы. А посмотреть было на что.

Крыша в академии всё-таки нашлась. Она покрывала примерно пятую часть второго этажа, в остальных местах будучи проломлена чем-то или кем-то. Создавалось впечатление, будто тот самый Дракон-прародитель обрушился на академию, решая стереть её с лица земли.

А даже если не он, то пробоина в любом случае вышла что надо. Обломки черепицы едва держались на поломанных деревянных стропилах, которые ощерились в сторону первого этажа, будто винили во всём его.

Схватившись за очередную деревянную опору бывшей крыши, я выглянула вниз, но увидела только мрачный и тёмный провал.

— А можно мне, пожалуйста, посветить туда? — вежливо попросила огонёк.

И он, не будь копией своего хозяина, послушно полетел в указанное место и будто бы даже стал ярче. Хотя лучше бы я и дальше оставалась в неведении, потому что всё, что недоставало крыше, нашлось на первом этаже: разломанная в пыль черепица, растрескавшиеся стропила и всё остальное, что так нужно для того, чтобы дождик не мочил.

Осталось сказать спасибо, что в Сереллане — столице Светлой империи, дожди были редкостью и в ближайшие пару месяцев не ожидались. Империя в принципе выгодно лежала в долине между горными грядами, так что десять месяцев в году погода радовала нас мягкими, приятными температурами, отсутствием ветра и особых осадков.

Правда, в остальные два месяца приходилось прятаться кто где может, но это мелочи.

Мелочи, ведь?

Взгляд сам собой скользнул по обломкам и поднялся к крыше. Точнее, к безбрежному звёздному небу.

Мелочи, ага. Особенно, когда у тебя над головой есть крыша.

— Спасибо, — не забыла я поблагодарить огонёк.

И получила в ответ будто бы даже радостное мигание.

Дальше мы со светлячком осмотрели второй этаж, и я честно старалась не обращать внимания на пыль, грязь, разбухшие от осадков доски и общую запущенность. Второй этаж оказался меньше первого, он словно обнимал академию изнутри, местами даже сохранились обломки ржавых, но очень красивых кованых перил. Видимо, со второго этажа открывался вид на большой холл первого, но было это очень давно.

Впрочем, возвращаясь к вопросу платья, четвёртая по счёту комната оказалась заставлена большими сундуками, обитыми медью. В них-то я и нашла тёмное, из плотной тёплой ткани платье устаревшего фасона. Сейчас такие не носили, но какое мне дело до модниц столицы. Главное, что платье было новым, чистым и целым в отличие от моего.

Подумать только, я столько времени мечтала об этом платье! Мне его три месяца шили, Аларик потратил на него целое состояние и ради чего? Чтобы успокоить свою совесть?

На языке появилась горечь, я криво усмехнулась.

Что же, ему с этим жить, не мне. Тем более, как он сказал? За этот год я должна была родить? Смешно. Как, интересно, если в мою спальню он пришёл один-единственный раз, в нашу первую брачную ночь, а после этого с улыбкой и нежностью в глазах уговаривал, что нам нужно подождать, привыкнуть друг к другу и полюбить по-настоящему.

Здравые мысли, я признавала это и ценила мужа за внимание к моим чувствам. Вот только кто знал, что всё это он делал далеко не ради меня. Уверена, что всё это время единственной целью нашего брака для Аларика было то самое приданое, которое мой весьма обеспеченный отец собирал для меня всю жизнь.

Волна злости от свершившейся несправедливости поднялась из глубин души, мешая дышать. Я застыла с передником от платья в руках — несмотря на пролетевшие годы он всё ещё выглядел безукоризненно, — и устремила вдаль пустой взгляд. Пальцы мелко задрожали, ярость распирала грудь, но я выдохнула и запретила себе об этом думать.

Как бы ни хотелось справедливости, сейчас моя задача просто выжить. Надо разобраться с академией, обеспечить себе хоть какой-то тыл, а потом… никто не знает, что будет потом.

И, как бы ни было тяжело, я смирилась и улыбнулась — себе, светлячку и будущему. Безжалостно смяв золотое платье, я засунула его в пустой сундук и громко захлопнула крышку.

Глядя на светлую, всё более расширяющуюся полоску неба, пришедшую с востока.

Начинался новый день и начиналась моя новая жизнь.

А уж какой она будет отныне и навсегда решать только мне.

Глава 5

Итого к утру в моём багаже появились: двадцать комплектов столовых приборов, постельного белья и личных принадлежностей вроде расчёсок, щеток и перьев, сундук форменной академической формы устаревшего вида, три преподавательских мантии, один так и не открывшийся сундук, два ведра и слипающиеся глаза.

Чтобы хоть как-то взбодриться, я то и дело умывалась ледяной водой из крана, найденного на первом этаже, в центре полуразрушившегося бассейна. Помогало мало. Стоило мне оказаться внизу, как взгляд то и дело соскакивал на разрушенные двери и поистине огромных размеров пустой проём, через которые виднелась заросшая дорожка, часть бывшего когда-то красивым сада и злополучная ржавая калитка с забором.

Ничего из этого по-прежнему не радовало. Мне до зубовного скрежета хотелось сделать какую-нибудь гадость ночному гостю, но он ушёл и явно не собирался возвращаться. К нашему обоюдному счастью.

Очередной вздох вырвался помимо воли, но даже присесть оказалось некуда. Весь первый этаж был заставлен мебелью: разломанной и пыльной, словно бывшие обитатели пытались баррикадировать двери, но что-то пошло не так. Да и в целом академия не выглядела ни страшной, ни проклятой. Заброшенной и запущенной — да, но за эти несколько часов я даже близко не почувствовала какой-то тёмной силы или нехорошего влияния.

Да и умирать не собиралась, так что сведения незнакомца явно устарели. А слухи, распространившиеся при дворе и в столице, сильно отличались от правды. Ведь вон она я, сижу на отмытом только что стуле, чувствую, как ломит пальцы от ледяной воды, а ноги дрожат от усталости и магического ошейника.

Увы, это держался он на шее, а оказывал влияние на всё тело: вверху живота, под рёбрами, так, где у всех магов находился их источник, тихо тлеющий, пока к нему не обратятся, у меня царила пустота. Неприятная, противная, словно я проглотила склизкую жабу, и она там застряла.

От одной мысли об этом я передёрнулась. Стоило бы отдохнуть и поспать хоть пару часов, но спальни в академии располагались на втором этаже, а в каком он состоянии я уже видела. Ни в одной из спален не осталось крыши над головой, библиотека превратилась в склад с беспорядочно раскиданными вещами, а в учебных помещениях почему-то отсутствовала часть стен. Я так и не поняла почему.

Более-менее целой осталась разве что столовая. Только в ней сохранились остатки былого величия Золотой драконьей академии, быстро переименованной народом в Академию иродов. Красивые мраморные столы с золотистыми разводами, как в императорском дворце, проглядывали через слой пыли. Резные деревянные стулья, пусть частично сломанные, но всё же давали представления о том, как выглядело академия в свои лучшие годы. Огромные окна от пола до высокого сводчатого потолка выходили на заросли, которые когда-то были садом и большим фонтаном на задней части академии.

И в целом создавалось впечатление, что академия являлась пристанищем драконов — властной, сильной расы, создавшей Элориснкую империю, в народе просто “Светлую”. Вряд ли для простых студентов фонтаны облицовывали хрусталём, а краны покрывали золотом, ещё сохранившимся даже спустя столько лет. И тем страннее, что, по словам ночного хама, “шестьдесят шестой ректор проклял академию” самых-самых, привилегированных драконов.

Почему? Зачем?

В общем-то, дела давно минувших дней волновали гораздо меньше, чем день сегодняшний. Стоило составить какой-то план, чтобы иметь представление о масштабе проблемы, которой вчера в моей жизни ещё не существовало.

И для начала мне нужны двери.

Короткий смешок вырвался из груди, и я посмотрела на восток, прямо в проём, через который виднелась мощёная улица. Напротив академии, через широкую дорогу, устроились лавки и магазины, булочные и кофейни: все в позолоте и белом, максимально приближенном к официальному цвету империи и, соответственно, императора.

Утро только занималось, из попадающих в моё поле зрения лавок движение чувствовалось разве что в булочной. Пекари наверняка уже час, как заводили и месили тесто, чтобы успеть подать горячий хлеб и выпечку к столам знати. По улице, в зависимости от направления ветра, проплывал аромат специй, дрожжей и испечённого хлеба. И, как назло, подул прямо в мою сторону.

Ноздри втянули непередаваемый аромат тёплой выпечки, а желудок жалобно забурчал. Некстати я вспомнила, что в последний раз ела вчера утром, чтобы немного опасть и лучше выглядеть в платье на императорском балу.

Кто же знал…

Тряхнув головой, оборвала мысли. А потом решительно поднялась сначала на ноги, а затем и на второй этаж. Вчерашнее платье, пусть заметно пожеванное и порванное, всё-таки обладало одним неоспоримым достоинством: камни для украшения брались настоящие. Так что, недолго думая, я отпорола от ткани несколько золотых бериллов покрупнее ножницами, найденными тут же в сундуке, и собралась к выходу из академии.

Вряд ли я получу много, но если экономить, на булку хлеба мне хватит. И на двери, отсутствие которых доводило до бешенства. Буквально. Стоило увидеть пустой проём, как что-то во мне, что-то тёмное и страшное поднималось и требовало крови. Желательно крови того самого мага, который походя, движением руки разрушил многовековое имущество. Теперь моё имущество!

Вот только меньше всего я ожидала, что услышу в стенах академии рык. Замерев за несколько шагов до проёма, я похолодела и прижала руки ко рту. Проблема оказалась в малом — это был мой рык. А ещё я никогда в жизни не злилась так, как сейчас: до ярости, до трясущихся рук, которым очень хотелось сомкнуться на чьей-нибудь шее. До откровенного и ничем не прикрытого желания убивать.

И это напугало до смерти.

Тихий вздох вырвался из груди, я убрала руки от лица и сжала их в кулаки.

Неужели это и есть проклятие Академии иродов? Страшная злость, могучая ненависть к любому, кто появится на этой территории?

И сломает двери.

Да чтоб их!

Тряхнув головой, я ускорилась и вылетела в проём. Мне до последнего казалось, что академия меня не отпустит и не даст выйти, но никаких препятствий не обнаружилось. Я просто выбежала из дверей, едва не запнулась, попав ногой в выбоину на средней ступени, и, с трудом выровнявшись, оглянулась на величественной даже без крыши и дверей, мрачное здание.

Прямо сейчас, в утреннем свете, академия выглядела гордой и не сломленной, оскалившейся узкими проёмами окон второго этажа и парой оставшихся целыми острых шпилей, подпирающих небо. Фасад остался целым, а, потемневший от времени и отсутствия заботы, тёмный мрамор, облицовывающий академию, в самом деле наводил мысли о проклятии.

Вот только…

Слабый, прохладный сквозняк бросился в главный вход академии. Казалось, он хотел догнать, попросить вернуться, остаться и помочь, но смог только едва-едва коснуться лба и щёк. Обессиленный, он сдался и пропал.

А у меня вдруг сжалось сердце.

При взгляде на пустые, одинокие проёмы, вспоминая дыры в стенах и крыше, мне вдруг захотелось помочь. И я пообещала себе, что после того, как выясню условия брачного контракта и выведу Аларика на чистую воду, обязательно открою правду и этой истории — истории Золотой драконьей академии. Месте, где когда-то учились императоры и их приближенные: чистокровные драконы, вымершие за много лет до наложенного на академию проклятия.

И в ответ на мои мысли как будто даже неухоженная трава по обеим сторонам дорожки выпрямилась и стала выглядеть чуть ярче.

Я улыбнулась.

А потом развернулась и всё-таки двинулась к калитке. Было только одно место, где я могла выручить за драгоценные камни хорошую цену и не бояться, что меня обманут. У давнего папиного друга, пожалуй, даже единственного друга за всю его жизнь. Потомственного ювелира, чьи изделия поставлялись в сам императорский дворец, но который так и прожил всю жизнь в одном из самых бедных районов столицы.

До того, как сделать шаг к калитке, я всё-таки задержала на мгновение дыхание. Кто знал, может, проклятие всё-таки существовало, и я не имела права выходить за калитку, но нет. Она даже не скрипнула, открываясь легко и без усилий, отпуская меня на краткую, но волю.

Правда, в тот момент, когда моя нога ступила на серую брусчатку, с двух сторон улицы послышались громкие крики, понукающие лошадей, а не успела я понять происходящее, как два экипажа с визгом остановились около меня, едва не сталкиваясь лошадьми.

Чтобы одновременно раздались два крика:

— Нам нужно тело Корнелии Балдемар!

И:

— Корнелия Балдемар обязана проследовать в императорский дворец!

Глава 6

Оба варианта меня не устраивали.

На дворец я уже насмотрелась, а своё тело было дорого мне как память. Поэтому я потупила глаза и сцепила пальцы перед собой.

— Уважаемые иссы ищут какую-то Корнелию? Я просто проходила мимо…

Но договорить не успела. Оба: и стражник в доспехах дворца, и кучер кареты с вензелями моего бывшего мужа рванули к калитке, попутно отпихивая меня с дороги.

— Отойди, деревенщина! — заявили они в унисон.

А я как чувствовала, когда перед выходом закутывалась в отрез простой мешковины, укрывавший теперь часть платья и всю меня с головы по пояс. И отошла, хотя, точнее звучало бы, едва удержалась на ногах после тычка двух сильных мужчин.

Вздохнув, я развернулась и пошла себе, куда хотела, оставляя их распоряжаться заброшенной академией на своё усмотрение. Красть там нечего, кроме пыли, а в остальном оба могли развлекаться хоть до потери сознания. И искать как саму Корнелию, так и её тело.

В то время как спустя четверть часа я оказалась у обшарпанных дверей знакомого, почти родного дома. Солнце только-только показалось над крышами домов, улицы заполнились стуком копыт и первыми, ленивыми разговорами, но я точно знала, что не разбужу исса Гемарра.

Правда, и его брюзгливого:

— Попрошайкам не подаю! — тоже не ожидала.

Быстрее, чем он снова успел захлопнуть дверь, я всунула ногу между ней и косяком.

— Доброе утро, исс Геммара! Это я, Корнелия…

— Корнелия?

Щурясь, Данриус Геммара перестал закрывать дверь, взял висящие на груди очки и приложил их к глазам.

— Корнелия Райнхарт? — ещё удивлённее переспросил он.

— Балдемар, — ответила с тяжёлым вздохом. — Пустите?

Вместо ответа он посторонился, позволяя мне просочиться между собой и косяком двери, а после сразу закрыл дверь. И сколько раз видела, а всё равно каждый раз наслаждалась тем, как сложное, сверкающее синими всполохами заклинание само закрывало задвижки, защёлкивало замки и окутывало дверь невидимой сферой.

— Корнелия Балдемар, — повторил исс Геммара и покачал головой. — Корнелия Балдемар…

Он пошёл по длинному коридору с отделкой дорогой изумрудной тканью и деревянными панелями. Знакомая с непростым характером исса, я быстро размотала мешковину, повесила на крючок и поспешила за ним. Чтобы оказаться в светлой, просторной кухне, где на плите томилось какое-то мясо, на столе стояли нарезанный хлеб и сыры, а хозяин собственноручно ставил воду на огонь.

Я с улыбкой скользнула на привычное место — в узкое пространство между столом и углом кухни, — и стала наблюдать, как исс Геммара совершает таинство приготовления отвара с только ему известными ингредиентами.

Он совсем не изменился с того самого раза, как мы виделись. Грустно только, что случилось это на нашей свадьбе с Алариком, но я запретила себе об этом думать. И тем более, запретила страдать и считать себя какой-то не такой, раз исс Райнхарт решил выбросить меня как ненужную вещь.

Данриус Геммара так и остался приземистым стариком с круглым животом и умными, острыми глазами, носящим исключительно жилеты и рубашки, с неизменными очками, висящими на груди.

— А я говорил, что этот Райнхарт… — он задумался. — Драконий хвост!

Вряд ли он всерьёз такое говорил, но я всё равно улыбнулась. Мы с отцом множество раз приходили к иссу Геммара: они с папой играли в шахматы, а я сидела вот так в уголке, наслаждалась атмосферой тепла и покоя.

Потом, правда, случилась ссора, подробностей которой я не знала до сих пор, но отец до самой смерти так и не простил друга, а исс Геммара оказался слишком гордым, чтобы первому идти на поклон.

— Я к вам по делу, исс Геммара, — улыбнулась в ответ. — Я бы хотела…

— Сначала завтрак, потом дела! — строго прикрикнул он и плюхнул передо мной железную чашку из толстого металла.

Сколько себя помнила, у него всегда были только такие. Словно потомственный ювелир не хотел забывать, что, помимо красоты и величия существовали вот такие простые вещи.

И мне пришлось послушаться, причём с большим удовольствием. Меньше всего я ожидала, что визит к старому знакомому станет таким тёплым и уютным. Настолько, что глаза после сытного и вкусного завтрака моментально начали закрываться, но я встряхнулась.

А следом выложила на стол горсть золотистых камней.

— Исс Геммара, простите, что досаждаю, но я не знаю, сколько у меня времени. Пожалуйста, оцените эти камни и, если они вам пригодятся, я с радостью их продам.

Было стыдно. Щёки покрылись румянцем, но это можно было списать на горячий отвар в кружке.

Никогда ещё я не обращалась к знакомым по таким поводам. Никогда не оказывалась настолько беззащитной и слабой. И даже то, что исс Геммара — давний друг нашей семьи, не столько успокаивало, сколько ухудшало ситуацию.

Но мне оказалось некуда идти, кроме него. Общаясь с различными торговцами всё детство, я слишком хорошо понимала, чего они стоят и сколько хотят нажить на чужом горе. Конечно, не все, но, увы, подавляющее большинство, ведь в этом и суть торговли.

— Где гарнитур, что я подарил тебе на свадьбу? — вдруг мрачно отозвался исс.

Глава 7

Он даже не попытался рассмотреть камни или надеть очки. Он сидел, постукивая пальцами по столу, и в этом стуке я чувствовала укор себе.

Что я могла сказать? Что Аларик выкинул меня из своей жизни, даже не позволив забрать вещи?

— Я… — голос сел, я откашлялась.

Сцепив руки на коленях, опустила глаза, потому что просто не могла смотреть на исса.

— Аларик… исс Райнхарт развёлся со мной. Брачный договор… оказалось, что в нём было важное условие, которое я не выполнила. Я просто не могла его выполнить, но…

Я встряхнулась.

— Вы, наверное, слышали, что вчера в императорском дворце, прямо на балу…

Мда. В мыслях это звучало куда более строго, равнодушно и забавно. Но оказалось, что я не могу произнести это вслух: в горле встал ком, а глаза заслезились.

— В общем, я теперь снова Балдемар, а гарнитур… простите! К сожалению, я его не уберегла, не смогла спасти.

В кухне повисла тяжёлая пауза.

Я чувствовала себя виноватой за то, что обманула ожидания исса. Подумать только, гарнитур, подаренный самым известным ювелиром империи, остался в руках Аларика, а я о нём даже не вспомнила. От одной только мысли, что он продаст его и купит ещё одну скаковую лошадь или новый расшитый золотом сюртук, становилось плохо.

Мне плохо, а как должен был себя чувствовать великий мастер, потративший столько времени и усилий, вложивший душу? А я… а я…

Небо! Я держалась всё это время, но рано или поздно час слезам должен был настать. Вот только меньше всего я хотела рыдать на глазах у исса.

— Ладно, отец твой был дурак, но ты-то, Корнелия! — вздохнул исс Геммара и всунул в мои руки платок. — Я говорил ему, что не всё то золото, что блестит. Что перед тем, как продавать дочь какому-то петуху, стоило принюхаться, не пахнет ли от него драконьим навозом, но кто слушает старого Данриуса…

Слёзы струились по щекам без моего на то желания, платок исса Геммара быстро промок, в то время как я старалась дышать беззвучно. Но сильная, морщинистая рука подняла мою голову за подбородок, прислонила металлический бок кружки к губам и наклонила так, что я либо начала бы пить, либо вся облилась.

Горький, с привкусом травы отвар согрел горло и лёгкие. И даже дышать как будто стало легче.

— Значит, так, — раздался строгий голос исса, и я сморгнула последние из слёз. — Камни твои я заберу, продам какой-нибудь дурочке из дворца. И копию брачного договора достану через знакомого и пришлю тебе — я же так понимаю, договор остался там же, где и гарнитур? — прищурился исс.

Я кивнула, в последний раз судорожно вздохнула и окончательно успокоилась. Да, пусть я разревелась как девчонка, но мне всего двадцать один год, а рядом с иссом Геммара я чувствовала себя и вовсе пятилеткой.

— Спасибо вам!

Я встала и склонила голову.

— Вы меня очень выручите.

Взгляд исса вдруг стал совсем колючим.

— А эту гадость мы снимем.

Он ткнул пальцем в меня, а я только сейчас поняла, что больше ничего не прикрывает позорный ошейник, надетый на меня Алариком.

В душе всё оборвалось.

— Нельзя, — тихо вздохнула я. — Это распоряжение императора. Вы же знаете, после развода по условиям, если женщина оказывается виновной, она лишается магии. Если она… если она не выполнила свою основную роль жены и матери, то недостойна… м… магии.

Голос снова сорвался, но я всё-таки договорила.

— Император? — скривился исс. — Этот мальчишка? Ты его видела, вообще? — покачала головой он.

И потянул меня за руку в свой рабочий кабинет. Магический свет зажёгся, как только мы туда зашли.

— Лицо императора никто не видел… — начала я.

И заслужила в ответ презрительный фырк.

— Никто — сильно сказано. И, вообще, он слишком устал от жизни, чтобы командовать кем-то другим. Слишком равнодушный, холодный, никакой. Император не должен быть таким, — отрезал исс.

За руку он усадил меня в своё кресло перед множеством очень маленьких инструментов и огромной лупой, а сам направил свет на ошейник и потыкал в него пальцем. Я проглотила все свои замечания на тот счёт, что подобные речи запросто могут считаться изменой.

— Светлейший императора должен чего-то хотеть, кого-то ненавидеть, чувствовать, а не вот так. Только при этом он сможет остаться человеком и заботиться о своей империи. Так что будь умнее, Корнелия. Поверь старику, даже если кто-то пожалуется на то, что с тебя сняли ошейник, наш так называемый императора отмахнётся и не заметит. Да и не до этого ему, скоро битва.

— Битва? — не поняла я.

Но исс только отмахнулся, прямо как император. А в следующий миг ошейник упал мне на колени, наверняка оставляя синяк. Я только и успела ахнуть.

— Вы великий мастер, исс Геммара, спасибо вам!

Вскочив, я снова поклонилась ему, но, выпрямившись, споткнулась о странный, мрачный взгляд.

— Что-то не так?

Вместо ответа он взял из моих рук ошейник и долго задумчиво изучал его перед тем, как снова вручить мне.

— Вот что я скажу тебе, девочка, — нахмурился исс Геммара. — Опасайся не своих врагов, а своих друзей.

— Ещё бы они у меня были, — покачала я головой.

— И тем не менее. Возможно, они опасны даже больше, чем враги, ведь это кто-то из них обезвредил магию ошейника, делая его не больше, чем безвкусным украшением. Сделал то, что не под силу и десяти магам, да так, что ты не заметила разницы.

— Но никто не трогал ошейник, кроме меня. И, тем более, никто не пытался меня спасти.

— Я всё сказал, Корнелия.

Исс Геммара оттеснил меня в сторону и сел за свой стол, потянулся к верхнему ящику.

— Давай сюда свои булыжники, — хмыкнул он.

Казалось, иссу хотелось добавить юмора в ситуацию, но в кабинете все ещё висела тягостная атмосфера его последних слов.

— И говори, куда отправить копию брачного договора, я запишу.

Он достал лист бумаги и карандаш, готовясь записывать. И, недолго думая, поглощённая мыслями о сломанном антимагическом ошейнике, я отозвалась:

— Проклятая Академия иродов, исс Геммара. Теперь я живу там.

Глава 8

Исс Геммара взорвался. Вот так, с ничего он вскочил и начал бранить всех: вымершую расу драконов, иссов и исс, конкретно Аларика и моего отца. Даже мне досталось за недальновидность и не умение крутить мужчинами так, чтобы плохо было им, а не мне. Всё, что оставалось — молча стоять рядом, хлопать глазами и сжимать в руках злополучный ошейник.

Как я не заметила? Почему не проверила хотя бы ради интереса? Я ведь в самом деле давно не ощущала пустой холод под рёбрами, в центре магической силы. Но думала, что просто привыкла, смирилась со своей участью, а оказалось…

Что?

Исс Геммара выдохся, он обессиленно упал в кресло и протянул мне деньги за камни.

— Если бы я знал… если бы пошёл на поводу интуиции и тем вечером был во дворце.

Он едва не хватался за голову.

— Прости меня, девочка! Я как твой отец — старый дурак. Предпочёл тишину и спокойствие собственного дома пышному балу императорского дворца, хотя и получил приглашение. Будь я там, я бы вступился, взял тебя под свою ответственность. А, может, и накостылял этому вшивому полудракону Райнхарту!

Кулак исса с громким стуком ударил по столу. Лежащие на нём инструменты с тихим звяканьем подпрыгнули.

— А теперь я ничего не могу для тебя сделать.

Он прикрыл ладонью глаза. А у меня сердце оборвалось, послушался звук удара чего-то тяжелого о пол.

Подойдя к нему, я опустилась у кресла и сжала ладонь исса.

— Вы ни в чём не виноваты, — проговорила тихо, но твёрдо. — Мы не выбираем свою судьбу, а я сама попалась, не разглядев в иссе Райнхарте двойные крылья*.

— Судьба… кто знает, что такое судьба, — покачал головой исс Геммара.

Он отвёл ладонь от лица и посмотрел на меня грустным взглядом.

— Я предпочитаю думать, что она — только последствия наших решений.

— И я, — улыбнулась в ответ.

Поднявшись, я убрала деньги в потайной карман платье и ещё раз поклонилась.

— Спасибо, исс Геммара! Вы очень мне помогли! Не провожайте, дверь я закрою, я помню все заклинания.

Тем более, магия вернулась ко мне в полном объёме, а это не могло не радовать. Подхватив с пола железный ошейник, я едва не вприпрыжку промчалась по коридору, замоталась в мешковину, прицепила ошейник так, чтобы его не было видно из-под ткани, и вышла в проулок.

Время приближалось к полудню. Я и не заметила, сколько времени пробыла у исса, пока яркое солнце не ослепило после полутемного кабинета знаменитого ювелира. Оно полностью соответствовало моему настроению, так что я улыбнулась безоблачному небу, нищему, сидящему на краю улицы, двери исса Геммара и поспешила к деревянному мастеру, жившему двумя улицами выше.

Раньше я была там частой гостьей, поэтому, чтобы не выдавать лица и не подтверждать слухи, наверняка гуляющие по столице со вчерашнего вечера, я почти полностью закрыла лицо мешковиной, оставляя только глаза. И тем удивительнее было, когда маленький подмастерье мастера Фабера Неллуса, увидев меня, широко открыл глаза в узнавании.

Быстро поднеся палец к губам, умоляюще попросила его молчать. Невинный ребёнок нахмурился, но кивнул и прошёл мимо, как будто мы никогда не были знакомы, я никогда не приносила ему сладости, зная, что старшие его обижают, а мастер бьёт, и одежду по размеру вместо обносков, выдаваемых в лавке. Также быстро я убрала палец от губ и немного робко вошла в лавку, ничем не выдавая своё прошлое уверенное появление здесь же.

Лавка деревянного мастера Неллуса выглядела как все на свете подобные лавки: сначала входящего окунало в ароматы разных, сладковато-терпких пород древесины, и только потом покупатель видел их же на всех поверхностях. Деревянные образцы крепились к стенам, к потолку, укрывали пол, были разложены на столах и столиках, полках и стеллажах. Искусно вырезанные из дерева фигуры стояли за стеклом, чтобы каждый прохожий видел, чем здесь занимаются.

Мне всегда нравилось в этой лавке так же сильно, как не нравился её хозяин: высокий, мощный, но с круглым, словно у беременной иссы, животом, Фабер Неллус. Он всегда разговаривал сквозь зубы, стремился обмануть своих покупателей, увеличивая цену втрое и ни во что не ставил своих подмастерьев, делающих за него почти всю работу. Обставляя поместье Аларика, я предпочитала разговаривать с кем-то из них, а не с самим хозяином.

Но если не везёт, то по-крупному. В лавке меня встретил не кто иной, как сам Неллус. Причём его пронзительные, светлые глазки моментально нашарили меня, и губы скривились.

— Попрошайкам не подаем! — рявкнул он.

Лукар прошмыгнул мимо меня и скрылся в подсобке.

— Мне нужны двери.

Из-за мешковины мой голос звучал глухо и тихо. И я не собиралась вести себя как благородная исса, роль неузнанной попрошайки меня всегда устраивало.

— Тебе денег не хватит, — отмахнулся Неллус. — Не мешай! И что там дальше было?

Он опёрся локтями о торговую стойку и наклонился ко второму мужчине: сухому и будто сморщенному. Полной противоположности пышущему здоровьем и хорошим аппетитом Неллусу.

Человек хихикнул.

— Дальше? А что дальше? Как будто не знаешь дворцовые порядки. На эту стерву нацепили ошейник, самый что ни на есть антимагический. Как же! Какая из неё магичка, если мужа удовлетворить не смогла, — он снова противно хихикнул. — А потом это-самое… ну, протащили её, значиться, по всему дворцу волоком. А бывшая исса Райнхарт вопила и молила о пощаде, в ножках у исса бывшего мужа валялась, обувь целовала, да не простил он её.

— Ну так, — согласно колыхнулся Неллус. — Он особа значимая, целая четверть драконьей крови! Вымершей крови, священной! А она кто? Дочь полоумного Балдемара, который душу продал, лишь бы дочь пристроить. Пф!

Внутри всё сжалось, воздух застрял в лёгких. Я прикрыла на мгновение глаза, приказала себе не думать и успокоиться. Никто из них не стоит и папиного пальца, не говоря о “значимой особе” Аларике.

— А то! Так что выволокли девку из дворца всю грязную, рваную и опустившуюся. И послали…

— Мне. Нужны. Двери.

Оба мужчины повернулись ко мне с недовольными физиономиями.

— Иди отсюда давай, — начал выпрямляться Неллус. — У тебя денег не хватит…

Вместо ответа с громким хлопком выложила на стойку между ними большую часть денег, отданных мне иссом Геммара.

— Двери, — процедила сквозь зубы. — Деревянные. Две створки. Высокие.

Только здесь до меня дошло, что точных размеров я не знаю, а Неллус не из тех, кто с радостью побежит в проклятую академию ради измерений.

Впрочем, деньги явно сделали его добрее и милостивее.

— Размеры у вас есть, барышня?

Он с подозрением оглядел моё платье и мешковину, задержался на глазах.

Я открыла было рот, понимая, что на этом моё доброе дело и закончится, но перед глазами вдруг встали цифры. Не веря себе, продиктовала их Неллусу.

— Великоваты будут, — вздохнул он с притворным огорчением. — Денег-то не хватит.

— А вы поменьше драгоценностей покупайте своей любовнице на Становой улице, и на всё хватит, — рявкнула не выдерживая.

После чего развернула лист с размерами и номером заказа к себе, написала адрес пекарской лавки напротив, поставила подпись и почти вылетела из лавки.

Почти — потому что стоило мне коснуться дверей, как мир перед глазами оборвался, выкидывая меня в пустую, бездушную тьму.

*Двойные крылья — аналог “двойное дно”

Глава 9

Пришла в себя я так же резко, как и потеряла сознание. Просто открыла глаза и уставилась на знакомое и, одновременно, чужое лицо. Несколько мгновений мне потребовалось, чтобы просто понять, кто сидит напротив, вглядываясь в меня, едва не касаясь кончиком носа моего.

Наконец, память вернулась.

— Лукар?

Голос вдруг упал на несколько октав и отдавал хрипотцой. Я откашлялась, опёрлась рукой, чтобы не упасть, и обнаружила себя сидящей на ступенях академии.

Но как я здесь оказалась? Почему? Что, вообще, произошло?

Быстро прикинув возможности собственного тела, поняла, что после обморока проснулась странно отдохнувшей и выспавшейся. Словно это не я вторые сутки на ногах.

— Исса Корнелия, вы очнулись! — завопил вдруг маленький подмастерье и плюхнулся передо мной на колени.

Стайка ворон, сидящие на воротах академии, с карканьем взвились в воздух, чтобы вернуться на свои места, но чуть дальше. Какие странные птицы.

Хотя мне сегодня всё странное.

— Я больше не исса, Лукар, — покачала головой. — Заканчивай.

С этим словами я потянулась, пригладила вихрастую макушку и заставила его подняться. Лукар поспешно встал, шмыгая носом и глядя в пол, словно я его в чём-то винила.

Тяжёлый вздох вырвался из груди. Ну хотя бы двери я заказать успела, уже плюс. Был, пока Лукар не начал говорить.

— Только не бейте меня, исса. Я сделал всё, что мог! — вопль оглушил меня на оба уха.

А следом он снова упал коленями прямо на каменную дорожку. С размаха. Так, что у меня зубы заныли. В том числе и оттого что восьмилетний Лукар всерьёз боялся побоев. И речь шла далеко не о подзатыльнике или чисто для вида устрашающем шлепке полотенцем по спине. О нет. Неллус бил своих подмастерьев всерьёз, так что некоторые не могли встать по несколько дней, а другие просто не выживали, заморенные голодом, тяжёлой работой и ещё наказаниями. Тоже постоянными.

Мой взгляд скользнул по рукам Лукара, видневшимся из-под короткой для него курточки: синяки цвели буйным цветом на запястьях ребёнка.

Челюсти сжались так, что почти раскрошились.

Поднявшись, я заставила его сесть рядом на ступени. Нагретый солнцем камень, казалось, согревал не только тело, но и душу. Кивнув стайке детей разного возраста, опасливо выглядывающих из-за угла, попросила их сходить в лавку напротив, и купить на всех сладких лепёшек и тонизирующего отвара. Высокий и худой как палка мальчик, важно представившийся Туном, взял деньги и направился туда, куда послали.

Пока я села, обняла Лукара за трясущиеся, костлявые плечи и потребовала:

— Рассказывай.

И он рассказал, хотя… а, впрочем, было ли в моей жизни ещё что-то, что могло меня ранить так, как предательство бывшего мужа? Вряд ли.

Так что я слушала, медленно закипала и снова слушала. А всё потому, что упала я в самом неудачном месте и в самое неудачное время: для меня это ощущалось, будто резко выключили свет, а вместе с ним и сознание.

Вот только у Неллуса возникли другие ощущения. И началось всё с того, что при падении с моей головы соскользнула злосчастная мешковина. И всё бы ничего, — Неллус не так чтобы присматривался к лицам своих покупателей, а меня он и вовсе видел раза два или три, — но кинувшиеся поднимать меня торговцы сделали это не очень аккуратно. По словам Лукара, Неллус пытался меня поднять, но ему то мешало пузо, то не хватало сил, не говоря о его тщедушном приятеле. Неллус созвал подмастерьев и, пока те шли из подвала, прислонил бессознательную меня к стене. Неудачно, потому что мешковина окончательно размоталась, являя не только моё лицо, но и висящий на поясе, уже бесполезный ошейник.

И вот здесь-то два и два сложил даже Неллус. Он разразился криками и бранью и попытался пнуть “бракованную дрянь, приносящую только несчастье”, но Лукар не смог на это смотреть.

— Я… как так можно? Я же… вы же всегда были так добры, исса Корнелия, — всхлипнул он и вытер нос рукавом. — Вы же всегда ко мне… и к другим тоже!

Другими словами, пинок достался не мне, а бедному ребёнку, который кинулся наперерез мастеру.

И только титаническим усилием воли я заставила себя остаться на месте. Из самых глубин души поднималась чистая, незамутнённая ярость. Воздух вокруг меня начал потрескивать электрическими разрядами, как всегда бывало, когда я злилась. Руки затряслись от желания сцепить их на толстой шее деревянных дел мастера.

Бить бессознательную женщину! Бить ребёнка! Да какой скот позволит себе такое?

Я начала было вставать, не в силах сдерживаться, но одна мимолётная, но ясная мысль разом остудила, превращая кипящий вулкан в выжженную ледяную пустыню.

— Покажи, — приказала ледяным тоном.

И бедный ребёнок решил, что я злюсь на него, сжался ещё сильнее и затряс в отрицании головой.

— Лукар… а, чтоб его небеса сожрали! — ругнулась под нос. — Идём со мной.

Осматривать его на улице, прямо перед коваными воротами действительно было так себе идеей. Беда в том, что двери отсутствовали до сих пор, но внутри академии хотя бы стояли стены. Местами.

Лукар продолжал сидеть и дрожать на ступенях, сжав голову между коленей. Моё сердце не просто кровью обливалось, оно стекло куда-то в пятки, оставляя все те качества, которые Аларик считал “лишними и недостойными”: ярость, желание отомстить и болезненную тягу к справедливости.

Всё то, что заставляло меня лечить слуг, пострадавших ни за что и помогать всем, кому я могла помочь.

Медленно выдыхая, я коснулась спутанных, пыльных волос на затылке мальчишки, отчего он вздрогнул и сжался ещё сильнее. Тогда я отняла его ладонь, сжала в своей и заставила встать.

— Идём, придумаем что-нибудь…

Он нерешительно поднял на меня ясные глаза цвета чистой морской волны. Одновременно с этим отправленные мной за едой ребята вернулись.

— Мы всё принесли, исса! — крикнул самый старший, тот самый худыш, от ворот.

— Тогда заносите, — махнула не глядя.

За руку я повела Лукара в академию, но не услышала звука шагов. Не выпуская дрожащей руки ребёнка, я развернулась, прикрываясь ладонью от палящего солнца, припекающего макушку.

Четверо детей стояли перед воротами, нагруженные бумажными пакетами с эмблемой булочной, но вместо того, чтобы зайти, наоборот, пятились всё дальше и дальше.

Слов не осталось, а привычки закатывать глаза у меня не было.

— Прости, малыш, нам придётся задержаться, — сказала я Лукару.

Ведя его на поводу, я вернулась к воротам и собственноручно открыла их перед детьми. В детских, чистых и незамутнённых глазах стоял страх: они боялись меня, боялись академии и явно прикидывали, что Лукара я веду на съедение.

Интересно тогда, зачем они в принципе последовали указаниям “проклятой”.

— Кто хочет есть, может зайти, — произнесла твёрдо, но с улыбкой. — Я никого не съем, а академия до сих пор не съела меня. Видимо, я абсолютно несъедобна, — фыркнула.

Лица детей озарились улыбками.

— Но тот, кто решится, будет сам накрывать на стол. Столовую я покажу: там грязно, пыльно и лет сто уже никто не ел. Но краси-и-иво… — мечтательно протянула я.

А потом развернулась и направилась в сторону несуществующих пока дверей. Показалось, будто бы плитка дорожки стала ровнее, а на ступени, за которую я запнулась, исчезла выбоина, но я быстро отмахнулась от этих мыслей. Это ведь невозможно.

Так мы и вошли в академию: я с Лукаром впереди и дети, осторожно ступающие по плиткам за нами. Стоило им войти в проём, как послышались восхищённые ахи и вздохи, которые я не слишком поняла. Рукой показав им направление и наказывая не есть без Лукара, я повела его в небольшой, оставшийся почти целым, кабинет слева от входа.

Не ожидая, что впереди меня ждут раскрошенные от ярости зубы и много, очень много ругательств.

Глава 10

А всё потому, что Неллус ударил Лукара явно не один раз. От одного раза просто не могли появиться столько синяков на рёбрах и животе ребёнка. Страшные кровоподтёки разлились по маленькому, отощавшему телу.

Небо! Да там бить-то не по чему. У Лукара и так одни кости, обтянутые кожей!

— Повернись спиной.

Я честно старалась держаться, и голос вправду остался ровным, в отличие от того, что творилось внутри. Очень хотелось оторвать Неллусу руки и вставить вместо ног. И отправить так на потеху толпе. А лучше в императорский дворец, там как раз собрались все любители своеобразных развлечений.

К счастью, я как чувствовала: в одном из многочисленных шкафов заброшенного здания нашлись лекарства, сильно просроченные, но среди них оказались и бинты, и мази. Их я не стала вчера выкидывать, а принесла в один из уцелевших кабинетов первого этажа. Вот и пригодилось.

— Тц… — воскликнул Лукар, когда я нанесла мазь на самый большой синяк.

— Прости-прости-прости, — я подула на спину. — Надо потерпеть. Если выдержишь, завтра синяки пройдут, будто не было. Обещаю.

Руки подрагивали.

— Я и не такое терпел, — храбро отозвался Лукар.

Вот только мне не надо было рассказывать, насколько заживляющая мазь противная: она щипала до костей, от этой въедливой боли невозможно избавиться. Я знала не понаслышке — когда лечила слуг Аларика и когда сама… но об этом я думать не буду. Тот случай стал недоразумением и недопониманием между мужем и женой.

Даже если муж теперь бывший.

— Ой! Вот это да! — вдруг восхищенно выдохнул Лукар.

И сначала я посмотрела на мазь, прикидывая, не испортилась ли она вот прямо сейчас, а уже потом выглянула из-за плеча Лукара.

— Светлячок!

Магический огонёк радостно замигал, словно приветствуя нас.

А я про него уже и забыла. В какой-то момент он сам испарился и перестал сопровождать меня по академии, и я подумала, что магия незнакомца, наконец, рассеялась.

Но не тут-то было.

Светлячок ободряюще коснулся плеча Лукара, отчего тот ойкнул, а потом стал мельтешить перед ним, словно танцуя.

Пользуясь моментом, я в две минуты нанесла мазь на все детское тело, помахала на Лукара руками, чтобы она быстрее впиталась и помогла ему одеться.

— Когда ты последний раз ел? — вздохнула.

Мой взгляд скользил по тонким лодыжкам, обхватом в пару моих пальцев, и таким же запястьям.

Лукар только потупился и промолчал.

Казнить бы таких мастеров, как Неллус!

— Что же, тогда идём есть, — улыбнулась Лукару. — Твои друзья уже, наверное, заждались.

Я взяла его за руку, мы снова вышли в холл и направились левее руин когда-то очень красивой лестницы. Светлячок летел с нами, над моим плечом, а я всем существом ощущала наполняющую его важность. Как будто тот выполнял какое-то задание и очень этим гордился.

Смешной.

Правда, когда до столовой оставалось несколько последних шагов, Лукар вдруг остановился как вкопанный, и поднял на меня полный слёз взгляд.

— Я ведь… не всё вам рассказал, — он шмыгнул носом. — Мастер… он когда вас узнал, то сразу же порвал лист заказа, а ваши деньги спрятал. Сказал, что такой… такой…

— Я поняла, — заскрипела зубами, понимая, что мог сказать обо мне Неллус.

— Что не станет с вами работать. И никто не станет. Он постарается.

Вот же… тина болотная!

— Хорошо, Лукар, спасибо.

Я погладила бедного мальчишку по голове и рассеянно улыбнулась.

— Иди пока, ешь, с остальным разберёмся позже.

— Но вы…

— Быстро есть! — вернулась я в реальность с притворной грозной улыбкой и уперла руки в бока. — Если хочешь здесь остаться, должен меня слушаться. Ты же хочешь?

Вот только вместо всех на свете нормальных реакций этот невозможный ребёнок вдруг бухнулся на колени прямо на каменный пол. Деревянные ботинки с громким стуком ударились друг о друга, а Лукар шмякнулся лбом прямо в треснувшую плиту.

— Я всё сделаю, я буду для вас кем угодно. Слугой буду. Всё буду…

— Да ты совсем рехнулся, ребёнок?! Слов не осталось. Я всё ещё пребывала как будто в трансе от понимания, что большую часть отданных денег заплатила за двери, которых мне теперь не видать, а оставшееся отдала детям, чтобы покормить их хоть раз досыта. И теперь даже попрошайки на улицах стали богаче меня. Снова.

Но эти мысли мелькали в моей голове ровно до того момента, пока Лукар не бухнулся на колени.

Вздёрнув его вверх, я держала его за плечи, предостерегая от новых попыток. И опустилась на колено, чтобы смотреть ему прямо в глаза.

— Значит, так. Чтобы вот этого я больше не видела. Ты не раб, не нищий и, вообще… то, что ты сирота, не делает тебя хуже, глупее или не достойнее тех, кто родился в золотых кружевах. Ясно?

Лукар хотел было что-то сказать, но я строго нахмурилась.

— Тебе ясно?

И задёрганный, перепуганный ребёнок кивнул раз десять, не меньше.

— А раз понятно, то считай себя первым и единственным учеником академии ир… Золотой драк… в общем, это академии.

С этими словами, плохо понимая, что буду делать с учеником, не в силах обеспечить даже себя, я щёлкнула его по носу и поднялась с пола. ВЗдохнула, отряхнула пыль с подола, а потом из-под ресниц взглянула на остолбеневшего, сверкающего глазами мальчишку.

— Ты ещё здесь? А ну-ка, быстро есть! — шикнула на него.

И насладилась топотом деревянных башмаков по полу, стуком двери и прорвавшегося через ней довольного приветствия. Дверь столовой закрылась, меня отсекло от шума и гама беззаботных обедающих детей: громких, весёлых, не верящих своему счастью. В общем, таких, какими они и должны быть в этом возрасте.

А следом из груди вырвался тяжёлый вздох. Я подняла глаза на светлячка, всё ещё кружащего рядом с моим лицом.

— И что теперь делать, а? — спросила его.

Но он, понятное дело, не ответил. И слава небу, а то, помимо расходов на, первого за долгие десятилетия, ученика академии пришлось бы ещё собственную голову лечить. Ведь всякое бывало в этом мире, но чтобы светлячки разговаривали… такого пока не случалось.

— Ах ты дешёвка! Корыстная дрянь…

Каюсь, я растерялась и потеряла несколько драгоценных мгновений. А всё потому, что первой моей мыслью было, что светлячок всё-таки научился говорить, но, во-первых, ничего плохого я ему ещё не сделала, чтобы награждать меня такими эпитетами. А, во-вторых, голос раздавался из-за спины и был мне подозрительно знаком.

Прямо до боли.

Причём в прямом смысле, ведь в следующее мгновение меня с поистине драконьей силой дёрнуло за волосы и потащило спиной вперёд. Чтобы бросить к чужим ногам в очень примечательных сапогах.

Глава 11

Помнится, сапоги эти встали мне в целое состояние, хотя я честно пыталась повлиять на Аларика, намекая, что столько золота у иных исс и на драгоценности не уходит.

И тем страннее стало слышать “корыстная” в свой адрес.

— Ты должна была сдохнуть ещё ночью! — рявкнул Аларик. — С кем ты связалась? Кто тебя защитил?

Нога в золотом сапоге с золотыми пряжками и тонко звенящими цепочками — золотыми, конечно, — поднялась и явно планировала опуститься на мою голову. Но на сегодня с меня и так хватило прекраснейших представителей империи.

Недолго думая, я перекатилась, так что Аларик ударился пяткой о пол, и вскочила на ноги. Заклинание, которое он применил, дергая меня к себе за волосы, растрепало и так далекую от совершенства причёску. Тёмное платье украсили разводы пыли от катания по полу.

Но зато я чувствовала себя свободной и очень злой.

— Под кого ты легла, грязная…

— Странные обвинения, исс Райнхарт, — отозвалась холодно. — Я вам никто, эта академия моя по праву. Вы не имеете никакого права задавать мне вопросы.

— Вот так значит — грозный рык перешёл в угрожающее шипение. — Так ты заговорила? И это после того, как я вытащил тебя из грязи. Повёлся на красивую мордашку, позволил твоему дешевому папаше уговорить себя, наблюдал, как он ползал на коленях, прося о милости. И всё ради чего? Чтобы такая дешевка, как ты, мне дерзила? Мне, наследнику священной драконьей крови? Да кто ты такая!

Аларик двинулся ко мне. К счастью, он пришёл один, не прихватив никого из своих богатых друзей, ещё одних “наследников священной крови”. Таких же мотов, нытиков и лентяев.

И к ещё большему счастью, антимагический ошейник валялся где-то у входа в академию, так и забытый мной. Гораздо больше меня волновал Лукар и его здоровье, чем кусок железа толщиной с мою ладонь.

— Вы что-то хотели, исс Райнхарт? — вежливо поинтересовалась я, отступая спиной. — Так спросите. А если нет, убирайтесь из моего дома.

— Дома? Эту помойку ты называешь домом? — холодно рассмеялся Аларик.

Он пнул ногой стоящий на пути стул, и тот рассыпался трухой. По Академии пронёсся лёгкий порыв ветра, едва ли замеченный кем-то, кроме меня.

— Хотя где родилась, к тому и привыкла, да, милая?

Быстрое повышение от дешевки до милой. Хотя я всё равно склонялась к первому варианту. Быть кем угодно, лишь бы подальше от Аларика.

Подумать только! И этого получеловека-полускотину я честно старалась полюбить. Быть удобной, послушной, чтобы, не дай небо, что-нибудь не помешало иссу Райнхарту в его привычной жизни. Привычной к долгам, ночным развлечениями и, скорее всего, изменам. За последнее не могла ручаться, но подозревала, что в нашем доме наивной дурой была как раз я.

— Покиньте мой дом, исс.

Вместо ответа в меня понеслось золотистое заклинание. И пусть выглядело оно красиво, а я не училась магии как таковой, хватая всё по верхам и редким учебникам, которые доставал отец, ничего хорошего от Аларика ждать не приходилось.

Платье мешало отпрыгнуть, защищаться мебелью совесть не позволяла — бедная академия и так разваливалась на ходу, — так что я наколдовала единственное, что могла: создала свою копию и бросила её навстречу заклинанию Аларика.

И снова моя странная магия. Она не то чтобы действовала не так, но срабатывало одно заклинание из двадцати. Хуже было только то, что все они находились в разделах с опасными, запрещенными и требующими навыков уровня магистра, не менее. А здесь я.

Увы, отец искренне считал, что единственная судьба женщины — выйти замуж, и всеми силами эту судьбу ко мне подталкивал. Он продал всё, чтобы устроить свадьбу с Алариком, и я не имела права его судить. Отец хотел для меня лучшей доли и лучшей судьбы. Кто же знал, что к Аларику и правда стоило принюхаться получше, как заявил исс Геммара.

Громкий взрыв вырвал меня из мыслей. Моя копия столкнулась с золотистым маревом заклинания Аларика. Рвануло так, что я всерьёз засомневалась, устоит ли бедное здание. Впрочем, лучше бы жалела себя.

Ведь стоило громкому взрыву оглушить меня, как в грудь толкнуло так сильно, что у меня прервалось дыхание. Меня попросту снесло лавиной чистой силы, после краткого чувства невесомости прикладывая спиной о стену. Или не стены, но на миг перед глазами всё потемнело, что-то хрустнуло, а в сердце словно воткнули острый шип.

Закашлявшись, я выплюнула сгусток крови, радуясь, что дети остались в столовой, побоявшись высовываться. И правильно сделали.

Пошатываясь, предрекая себе очередной ремонт, я встала. Стена за моей спиной оказалась знакомым уже столбом, о который я посадила занозу. Голова кружилась, я не могла сделать и шага. Сознание снова начала затягивать тьма, но я тряхнула головой и сморгнула несколько раз.

Этого хватило, чтобы увидеть, как Аларик нетвёрдым, но всё-таки шагом приближается ко мне с явным намерением добить.

Зрение всё лучше фокусировалось на маге, ставшим мне врагом. Я не знала, чем помешала бывшему мужу и откуда у него столько злости. Но слишком хорошо знала Аларика, чтобы понимать — он не остановится.

И не то чтобы я боялась смерти, просто стало до разрыва сердца жаль, что я позволила Лукару надеяться на долгое, светлое и сытое будущее.

И не оправдала надежд.

Впрочем, Аларик не оправдал тоже.

За два шага до меня, когда в его руках уже виднелась красная дымка очередного убийственного заклинания, а губы некрасиво кривились в презрительной усмешке, он вдруг рухнул на колени как подкошенный. А потом и уперся лбом в грязный пол.

Я моргнула, не очень понимая, с чего он решил мне поклониться. И хотелось бы выяснить, но столб вдруг накренился, я ахнула и начала заваливаться влево. Сил держаться не осталось, я спустила их все на одно-единственное заклинание.

Но не упала, подхваченная чьими-то руками. Чтобы поднять взгляд и выдохнуть:

— Я думала ты больше не придешь… ваше величество.

Глава 12

Золото в глазах дракона вмиг сменилось на тёмно-серый взгляд. Сильно недовольный взгляд, от которого тянуло льдом и жестокостью. Да и драконий хвост с ним. Гораздо важнее то, что после моих слов он не разжал руки, бросая меня на пол, а, наоборот, подхватил.

— Алар… исс Райнхарт! — вспомнила о коленопреклоненном Аларике.

— Не растает, — процедил сквозь зубы… его величество Светлейший император.

Никем другим он быть просто не мог. Пусть я впервые увидела его совсем недавно, пусть никто и никогда не видел лица императора, но я не могла ошибаться.

Просто не могла.

Я не знаю, откуда взялось это знание, почему оно проснулось. Единственное, что я знала — он не разубедит меня, даже если откажется от сомнительной чести признать себя императором.

В голове то и дело вспыхивали воспоминания: вот он, величественный дракон, сидит на огромном золотом троне — а я уверена, что он устал от всей этой суеты. Вот незнакомец протягивает ко мне руки, чтобы схватить за шею — но в нём нет желания убить, только раздражение и самая капля беспокойства. Даже полкапли. Вот я падаю, а рядом всё тот же незнакомец с золотым взглядом.

И пусть меня назовут дурой, но не слепой же. Раньше я на голову не жаловалась так же, как и на зрение. А сложить два и два не так сложно. Гораздо сложнее понять, зачем я понадобилась самому могущественному дракону в империи.

Но не успела я прикинуть, что во мне такого ценного, как дверь столовой распахнулась и из неё высыпали дети. Молча, будто за малейший звук им грозит как минимум виселица, они ветром проскочили холл и вылетели на крыльцо. Только и видно пятки испуганной, выбегающей за ворота ребятни.

Стоп. Пятки?

Моргнув, я сфокусировала глаза на медной потрёпанной пуговице куртки. Мой взгляд упирался в грудь дракона, пока он куда-то меня нёс. Я не могла видеть ни крыльцо, ни даже холл, по которому пробежали дети.

Но я точно знала, что они бежали. Не знаю как, но я будто чувствовала это: вплоть до ощущения босых ног, пробегающих по мне. Даже тёплое прикосновение девочки, имени которой я не успела узнать, но которая последней коснулась железа калитки, будто осталось на моей коже.

Впору испугаться. Вот только не страшно.

— Давайте сюда, мы всё прибрали.

— Лукар? — голос звучал хрипло. — Почему ты не сбежал?

Сначала знакомый топот ног в деревянных ботинках приблизился, а потом попытался подстроиться под шаг дракона. И следующая фраза прозвучала у моего уха.

— А разве не я… разве не я первый и единственный ученик академии? — слишком громко, словно придавая себе этим храбрости, выпалил Лукар. __ Теперь это мой единственный дом!

Дракон вдруг резко остановился. Привыкшая к резким, уверенным шагам, я замерла. Что случилось? Тяжело стало? Так я могу сама пойти.

Что и попыталась доказать, но его руки сжались так, что я словно вернулась к кандалам.

— Тяжело? — всё-таки спросила я. — Я сама могу, правда. Я почти в нор…

Вместо ответа этот несносный дракон подкинул меня и поймал, заставляя замолкнуть. Я, честно, зажмурилась, представляя, какой болью сейчас обернётся этот “полёт” моей спине и рёбрам, но он как-то умудрился не задеть ни единой раны.

Прикусив нижнюю губу, подняла взгляд на дракона. И вот теперь он не скрывался, его глаза буквально полыхали золотом, причём злым и убийственным золотом.

— Академия закрыта! — процедил Светлейший император.

А в следующий миг пнул дверь столовой, собираясь по указке Лукара занести меня туда, и, конечно, бедный кусок дерева не выдержал такой нагрузки.

Снова!

Лукар рядом испуганно ахнул, дракон удивлённо застыл, и только я простонала так, что император резко пришёл в себя?

— Где болит? — мрачно отозвался он.

— Душа болит, — я со стоном закрыла лицо руками. — Вы сломали мне ещё одну дверь!

И да, я готова была расплакаться от обиды. Ну, в самом деле, можно как-то соизмерять силу? Хотя бы чуть-чуть! Ведь не отвалились бы у него руки, открой он дверь ими! Или пусть Лукар бы открыл, если дракон настолько занят моей транспортировкой.

Но нет. Это слишком просто. Зато очередная дверь в труху — это нормально.

А у меня снова даже денег нет, чтобы и первые-то восстановить.

В общем, я готова была признать, что пусть бы императора вообще не являлся. Честно слово, от Аларика разрушений оказалось меньше, чем от него. Академия и так разваливалась, мне буквально негде было положить спать Лукара, и каждый визит дракона только ухудшал ситуацию.

Я бы подумала, что у них с академией какие-то разногласия — так стремительно она разваливалась под его руками, — если бы здание было разумным, что совершенно невозможно.

— Женщина, тебя чуть не убили, а ты думаешь про дверь? — рявкнул дракон.

Лукар ойкнул, топот ног исчез вдали, а мне оставалось только вздохнуть. И вот как ему объяснить? Да, раньше я не замечала за собой такой любви к дверям, но что я могу сделать? Видимо, ритуал “Дурной жены”, чтоб ему дракону под хвост отправиться — не этому дракону, конечно, — что-то повредил в моей бедной голове, и теперь я помешалась на дверях.

Но долго страдать от бессилия он мне не дал. Пройдя ещё пару шагов, усадил прямо на стол и встал фактически вплотную, упираясь в мои намертво сдвинутые колени.

— Замри, — потребовал… да Светлейший император.

Но я никак не могла. Взгляд то и дело возвращался к очередному пустому проёму, а душа буквально болела за невинный кусок дерева. Меня мало волновало, что он больше не скрывал цвета глаз, и что водил источающими золотистый свет руками вокруг меня. И даже что боль ушла, головокружение прекратилось, и даже как будто сил прибавилось.

Меня волновала дверь, которой больше не было.

И в тот момент, когда я сама решила, что это слишком нездорово, Светлейший, видимо, решил обратить на себя моё внимание. Запустив наглую пятерню в распущенные волосы, он легко потянул, заставляя меня встретиться с ним взглядами. Я послушно повернулась, вот только что-то в этот момент произошло: изнутри меня охватил жар, будто откликающийся на эту его золотую магию, а глаза намертво приклеились к его. Кожа покрылась мурашками, и снова заболела голова, но не везде, а в одной точке на затылке.

— Что?..

Но так стало только хуже, потому что император вдруг сошёл с ума. Его фигуру охватило сияние, он выдохнул и прижался лбом к моему, не отрывая взгляда.

— Отириэль… ты вернулась! — прошептал он, а я…

Я схватилась за единственное, что нашлось в пределах досягаемости.

За хлеб.

Глава 13

Недолго думая, отшатнулась от не сдавшегося мне величества и засунула в рот кусок. Увы, он оказался слишком большим, так что я едва смогла жевать.

Под абсолютно шокированный взгляд величества.

Ну а что он думал? Какая ещё, небо спаси, Отаэль… Лотаэль… Отириэль, тьфу!

Я чуть не подавилась хлебом и едва не выплюнула его обратно на стол. Но взглянула сквозь слёзы на выражение лица его величества и передумала. Продолжила жевать, чтобы с большим трудом проглотить слишком большой кусок, чувствуя, как он царапает пищевод, и улыбнуться.

— Просто так есть захотелось, — произнесла сипло, больше всего мечтая о кружке воды. — А вы опять дверь сломали. А у меня снова денег нет на починку, и мастер меня обманул. И, вообще, у меня после вас очень странное ощущение здесь, — и ткнула себе в солнечное сплетение.

Дракон нахмурился. Он опустил взгляд почему-то мне на грудь и только потом ниже.

— У меня тоже. Странное ощущение, — отозвался мрачно.

А потом взял и сел рядом, бедро к бедру. И да, взял предложенный кусок хлеба, хотя я думала, что откажется. В конце концов, его-то во дворце покормят, а меня вот…

Себя вдруг стало жаль до слёз. Недолго, конечно. Потом стало жаль Лукара, который согласился на мою аферу, а следом очень хотелось бы пожалеть Неллуса, чтобы его постигла какая-нибудь участь. Нехорошая. Дракон сожрал, например…

Я искоса взглянула на императора, сидящего рядом со мной на столе.

Увы, пока он ел только хлеб. И сильно сомневаюсь, что пожелал бы отведать такую тухлятину, как Неллус. Я бы не пожелала.

Но, опять же, зачем-то он сюда ходит. Даже несмотря на то, что академия ему, похоже, поперёк горла вместе со мной. А, значит, чего-то его величеству надо. И это “чего-то” он не может достать сам.

А я могу?

Издевательский смешок вырвался помимо воли. Я закрыла себе рот двумя руками и испуганно посмотрела на дракона.

Ну а что? Я даже дверь починить не могу. И заклинание нормальное произнести! Куда мне эти копии? Себя копировать? Так этому миру и одной за глаза. Лучше бы я умела двери чинить. Или дорожки. Или, на худой конец, заклинание уборки выучила, чтобы двумя взмахами ладоней избавиться от всей скопившейся здесь пыли.

Кстати…

— Валиос! — взмахнула я руками так, как было нарисовано в учебнике.

Пыль взметнулась, да. Но только на столе, где я случайно задела её рукой, остальная же продолжала издевательски смотреть на меня из-за углов.

Из груди вырвался тяжёлый вздох.

Помешанность на дверях, глаза у пыли. Может, Аларик прав, и я правда какая-то не такая?

Императору, видимо, пришло в голову что-то вроде этого. Потому что он положил ладонь мне на лоб, и знакомое заклинание магического осмотра прокатилось теплом по всему телу.

— Нашли что-нибудь? — отозвалась флегматично.

Рука исчезла, но появилась вновь, чтобы принять новый кусок хлеба.

Эти дети, вообще, ели? Или сидели, смотрели и облизывались? И Лукар куда-то пропал. Лишь бы шею себе не свернул обо что-нибудь.

Мысли ворочались вяло. Я смотрела прямо на пустой проём, на всё ещё согнувшегося в поклоне и упершегося лбом в пол Аларика и прикидывала, куда бы подошла такая статуя. Уж точно ни в холл, сюда бы что-нибудь величественное и красивое, а не это вот, по ошибке названное человеком.

На языке появился привкус горечи.

Отец ведь и правда делал всё, только чтобы я вышла замуж за настоящего исса. Даже больше, чем всё. И что в итоге.

В итоге сижу я бок о бок с целым императором в проклятой, заброшенной академии, приняла в ученики сироту и чувствую себя счастливее, чем за весь этот ужасный год замужества. Пожалуй, даже чем за всю оставшуюся жизнь.

И это было пусть и странно, но очень здорово.

Главное, не смотреть, что над головой нет крыши.

Фыркнула и получила холодный взгляд императора.

— Что?

— А можете ответить на вопрос? — я снова закусила губу.

И почти сразу выпустила ее, принимая хоть сколько-нибудь приличный вид. Хотя о каких приличиях речь в такой ситуации — спорный вопрос. Не говоря о моём грязном платье, ужасно растрёпанном виде и настроении в целом.

— Спрашивай, — отозвался император на удивление спокойно.

Хотя, может, правду говорила наша кухарка: путь к сердцу мужчины и в самом деле лежит через желудок, в который этот император сложил уже второй кусок хлеба.

— Вы знаете, что надо было Аларику? Зачем ему моя смерть, если он и так развелся со мной через ритуал?

Мы сидели бок о бок, реши я смотреть ему в глаза, и было бы слишком неловко. Особенно после недавней сцены, где император перепутал меня с другой девушкой. Поэтому я болтала ногами и смотрела в пол, испещренный пыльными следами детских ног. Но крошки хлеба, вдруг разом упавшие на этот пол, я увидела. И подняла голову.

— Тебе неинтересно, как я оказался здесь так вовремя. Тебе неинтересно, кто я, — начал он, и в столовой похолодало так, что из моего рта вырвался пар. — Тебе неинтересно, что не так с академией. Всё, что тебя волнует — это исс Райнхарт, самый ничтожный из всех представителей двора.

Тон императора не поменялся, но о его настроении лучше голоса говорили морозные узоры, потянувшиеся во все стороны. Боясь, что они превратят меня в сосульку посреди лета, я сначала отдернула руку, которой опиралась о стол, а потом и вовсе соскочила.

Очень хотелось сказать что-нибудь язвительное, но я подозревала, что пребывая как раз в таком настроении Светлейший император заработал себе репутацию ужаса всея империи. Поэтому просто непонимающе моргнула.

— Конечно, он интересует меня больше, — пожала плечами.

Пальцы окончательно заледенели, я сцепила их и поднесла к губам, грея дыханием. Потёрла ладони друг о друга и снова подышала.

— Всё, о чём вы говорите, можно узнать и потом, а убить меня Аларик… в смысле исс Райнхарт хотел вот прямо сейчас. И, в отличие от вас, не придушил для вида, а вполне откровенно убивал, не заботясь о репутации и последствиях. Так что, знаете, этот вопрос мне как-то важнее. Ближе к телу, я бы сказала.

Закончила с обиженной ноткой, хотя изо всех сил старалась её скрыть. В конце концов, я ничем не обидела его императорское величество, чтобы вот так меня замораживать. И да, понятно, что это не просто мороз, а настроение дракона изменилось резко и прямо вот настолько, но я-то причем?!

Я вдохнула и закашлялась. Морозный воздух пробрался в лёгкие и выхолодил их. Прикидывая, насколько невежливо бросать императора и спасаться от смерти пробежкой, подняла глаза. И отшатнулась, не ожидая, что он окажется так близко.

Но упасть мне не дали. Император удержал меня за талию и отпустил тут же, как убедился, что я твёрдо стою на ногах. А в следующий миг я осознала, что больше не мёрзну по его милости.

Оглянулась: последние морозные узоры превращались в капельки воды на всех поверхностях, пока не исчезли окончательно. Я перевела взгляд на императора, и в тот же миг его глаза поднялись от моих губ к глазам. Он криво усмехнулся, а потом достал из-за пазухи белоснежный, ослепительно яркий платок и протянул мне.

— Приведи себя в порядок, — кивнул на лицо.

И только здесь до меня дошло, что я, должно быть, вся в крови. Главная красавица Сереллана! Пробормотав слова благодарности, схватила платок и прижала к лицу, закрывая, по моему мнению, все самое страшное.

Но страшным оказалось совсем не мой вид.

— Я вернусь ночью, будь готова к разговору. И приберись тут, — отрезал снова недовольный император.

И быстрее, чем я придумала сто отговорок, ушёл. Вот прямо так: шаг — и он стоял на середине холла, ещё один — и коснулся калитки. А, стоило императору переступить границу академии, как он растворился золотистым маревом прямо в воздухе и исчез.

И только здесь до меня дошло.

— В смысле приберись?!

Глава 14

— Именем императора вы арестованы!

Да чтоб вас всех!

Слов не осталось, но мне в каком-то смысле повезло. Я смотрела как раз на калитку, когда рядом с ней появились бравые служители закона в кожаных доспехах, украшенных золотом. Небо помоги, целая императорская гвардия, которую обычно не выдернешь за ворота дворца.

А рядом с ними Лукар.

Я нахмурилась и рванула в его сторону.

Если они тронули хоть волос на его голове, пожалуюсь императорскому. Вот честное вредное и нахальное.

А ещё Аларик этот… о нём я вспомнила, когда запнулась о чужой ботинок. Выругалась, как не подобает приличной иссе, выровнялась и вспомнила, что только императорский платок меня и прикрывает от позорища. Ещё раз выругалась — папа, наверное, в гробу перевернулся, — схватила по пути мешковину, укрылась ей от глаз стражи и только потом вылетела из дверей.

Дверей, которых не было.

Р-р.

— Лукар! — крикнула быстрее, чем добежала.

Впрочем, дорожка до калитки как будто была длиннее, когда я шла по ней в последний раз.

— Исса Райнхарт, я привёл стражу! — обрадовался Лукар и ринулся ко мне. — Они защитят вас!

Он бежал так быстро, что запнулся о камешек, деревянный, не по размеру, ботинок соскользнул с ноги, а сам Лукар едва не упал. Взметнулся ветер, Лукара качнуло, а потом поставило прямо на дорожку, но он этого не заметил, продолжая бежать в мою сторону. И тем быстрее влетел в объятия, но сразу засмущался и высвободился, вставая рядом.

— Я думал, тот маг вас убьёт, — страшным шёпотом признался он. — И сбегал за стражей. Но они не захотели идти, а эти наткнулись на меня на соседней улице и потребовали отвести к хозяйке.

Император меня убьёт? Может быть, конечно, и сможет, но вряд ли сам останется без ущерба: морального так точно.

— Спасибо, — я погладила его по голове. — Всё в порядке, тот маг уже ушёл.

— Но он вернётся?

На меня смотрели яркие глаза ребёнка, испуганные и напряжённые.

— Кто его знает, — не стала пугать его ещё больше.

В конце концов, Лукар императору без надобности, а к ночи я точно придумаю, как и где уложить его спать, чтобы их встреча не состоялась даже случайно. Кстати, о случайностях.

Я прищурилась, оглядывая четверых стражей перед своей калиткой.

— Уважаемые стражи, — начала я, подходя к калитке.

Лукар, вдруг засмущавшийся, прятался за моей спиной.

— Сегодня на меня напал… в смысле почтил своим присутствием благородный исс Райнхарт, но вдруг подвергся какому-то заклинанию, а я магии неученая, помочь ему не могу. Может, вы сможете?

Или хотя бы уберёте этот памятник самому себя из моей академии.

— Чтобы благородный исс решил посетить эту руины? — поднял бровь старший, судя по перу, торчащему из нагрудника. — Очень не похоже. А, может, это вы его прокляли?

Стоящие рядом с ним стражи подобрались, я фыркнула. К этому моменту я почти достигла ворот и даже положила ладонь на калитку, чтобы открыть её перед стражами.

— Может, и я, — пожала плечами. — В любом случае, я была бы благодарна, если бы вы убрали его из моей академии. А арестовать слабую простолюдинку вы всегда успеете.

Стражи мысленно со мной явно согласились, но вслух промолчали.

— Капитан Мартен к вашим услугам, — мрачно отозвался старший и шагнул за калитку.

Вот только калитка оказалась против. Она словно живая вырвалась из моих рук и со всей дури впечаталась в Мартена.

Я ахнула и прижала ладони ко рту, Лукар побежал в академию, а Мартен выругался так, как я недавно, споткнувшись об Аларика. Интересно, он, вообще, жив или император в самом деле обратил его в камень?

— Простите, неба ради, это случайно получилось! Ветер подтолкнул.

Не говорить же, что калитка сама решила напасть на мага.

Бросив мрачный взгляд на кусок железа, я подхватила капитана под локоть и собственноручно завела в академию.

— Клянусь, я не собиралась вам вредить. Просто руки слабые, не удержала такую тяжесть, вот она и…

— Хватит! — отрезал капитан и поднял руку, приказывая остальным оставаться на местах.

Хотя, честно говоря, те и не спешили заходить. Напряженные, готовые ко всему взгляды окидывали академию, и чем-то она им явно не нравилась. И, похоже, это было взаимно.

— Исс Райнхарт там.

Я указала рукой и пошла первая, чтобы лишний раз не вызывать подозрения у стражи.

Что стоит сказать? Пока капитан шёл к ступеням, он споткнулся раз десять. Как, если тропинка была слишком короткой для этого? А легко. Вместо привычных пары минут мы шли не меньше четверти часа, пока, в компании сдавленных ругательств капитана, не подошли к крыльцу.

Но стало только веселее, потому что вороны, обычно спокойно сидящие на деревьях и заборе, вдруг взбесились, по одной атакуя капитана. Казалось, только твёрдость характера не позволяли ему испепелить меня на месте, как он сделал это с парочкой особо наглых птиц. Которым, впрочем, это не принесло особого вреда: пролежав на траве меньше минуты, они вдруг резво вспархивали и возвращались на обычные места.

— Академия давно заброшена, — смущенно отозвалась в ответ на его взгляд. — Я сама здесь сутки, даже прибраться ещё не успела.

К счастью, неприятности закончились и мы в два счета оказались около Аларика. Он до сих пор стоял на коленях, согнувшись, и упираясь лбом в пол. На мой скромный взгляд, он даже не дышал, но не мне спорить в волей Светлейшего императора.

— Да вы издеваетесь! — наконец, не выдержал капитан Мартен.

— Да… да… да… — отозвалось эхо, но какое-то кривое.

— Что вы! — всплеснула я руками. — Вот же исс Райнхарт, прямо перед вами.

Капитан устремил взгляд на Аларика и скривился. Я тоже посмотрела, но так и не поняла, что вызвало такую реакцию.

— Значит так, уважаемая, — начал он, а я только сейчас обратила внимание на его лицо.

Приятное, с высокими скулами и твердым подбородком. Лицо человека, который отвечал за свои слова и поднялся по службе не протекцией родственников, а собственными заслугами.

— Сейчас вы пройдёте вместе с нами, а там разберёмся, почему вы считаете эту каменную глыбу благородным иссом.

И он потянулся ко мне руками.

Хм. Ну, допустим, с благородным капитан загнул, а вот то, что я всё ещё видела Аларика, а он огромный камень — вызывало вопросы. И все их хотелось задать его величеству, причем желательно с пристрастием. Но так как это мне не грозило, я тяжело вздохнула, а в следующий момент хихикнула и выкрутилась из его хватки.

— Поверили, да? А я городская сумасшедшая! — развела руками и, приподняв подол, помчалась в ту комнату, где недавно лечила Лукара.

В конце концов, там хотя бы была дверь, а капитан и сам найдёт выход. Хотя чего, а этого он делать явно не собирался. Недолго думая он ринулся за мной и почти схватил, но в этот момент вдруг раздался резкий свист, а потом сильный удар.

Ахнув, я повернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как глиняный горшок разлетается черепками, разбитый о голову капитана. И подняла глаза, натыкаясь на улыбающегося Лукара, приветливо машущего мне рукой.

Небо, спаси и помоги!

Глава 15

Этот момент стал кульминацией всего, что произошло с моего попадания в академию. На меня напал ступор, голова опустела, мешковина размоталась и упала с головы. Я стояла и смотрела на Лукара, довольнее которого не найдёшь, и не могла придумать подходящие слова.

Капитан Мартен растянулся на полу академии в двух шагах за моей спиной и не подавал признаков жизни. Хорошо хоть голову не залило кровью, хотя после такого удара могло.

— Исса Корнелия, давайте его в саду оставим. Я там видел какие-то хищные кусты, может, не подавятся?

Я поперхнулась вдохом.

Кусты, может, и не подавятся. А что мы будем делать со стражами, ожидающими своего капитана?

Ситуация выходила откровенно паршивой. Я пыталась придумать выход, но его как будто не было. Быстро привести капитана в себя нереально, избавиться от него и стражей тоже.

Честно, я дошла до того, что серьёзно прикинула полезность Светлейшего императора и почти решилась его позвать. В конце концов, он мне должен уже две двери, уверена, он как-нибудь решил бы и эту проблему. И уже открыла рот, чтобы приказать Лукаару бежать во дворец и любыми способами докричаться до императора, но в этот момент уловила краем глаза быстрое движение.

Лукар вскрикнул:

— Исса!

Я же не успела толком среагировать: только отшатнулась и закусила ребро ладони, чтобы не привлекать внимание наверняка и так напряжённой стражи.

— Исса, крысы! — крикнул было Лукар, но почти сразу охрип.

Крысы. Больше десятка жутких, тёмно-серых созданий с длинными голыми хвостами и злобными красными взглядами высыпали их углов. Они промчались мимо к всё ёще бессознательному капитану, и сотни острых зубов вонзились в его тело. Они прокусили даже доспех, призванный защищать от более свирепых тварей.

И первее, чем осознала, я бросилась на выручку. Понятия не имея, что буду делать, рванула к капитану, готовая любой ценой спасти его из лап тёмных тварей, которые не водились в империи уже сотни лет. Но они как по команде разбежались в стороны и растворились дымкой, только коснувшись тени в углах.

В тот же момент Лукар встал передо мной, закрывая меня руками. Он как-то слишком быстро спустился со второго этажа и всё равно опоздал: от крыс не осталось и следа. Зато лежащий на полу капитан вдруг со стоном сел на полу.

Теперь отшатнулись мы оба. Я в мгновение ока дёрнула Лукара за руку и завела себе за спину. В конце концов, это меня он защищал, и он ученик моей академии — значит, и отвечать мне.

Но капитан Мартен не торопился нападать или предъявлять обвинения, не говоря о том, чтобы позвать стражу. Нет, он лишь моргнул пару раз, фокусируя на мне взгляд, и поспешно встал. Покачнулся, видимо, чувствуя слабость, но всё же устоял и нахмурился.

— Благородная исса, прошу прощения за вопрос… но что случилось? — вдруг рассеянно спросил он.

— А-а… — протянул вопросительно Лукар, выглядывая из-за меня.

Но я силой завела его обратно себе за спину и улыбнулась: так приятно и располагающе, как могла.

— Господин капитан, вы пришли осмотреть академию на предмет проблем, но ничего не нашли. А потом вдруг покачнулись и упали без сознания. Вы в порядке?

Я приблизилась к нему, делая за спиной знак Лукару оставаться на месте, и коснулась предплечья, затянутого в доспех. Заглянула в глаза капитану, но не увидела там и намёка на случившееся.

Зато сам Мартен застыл, не отрывая от меня взгляда. Но почти сразу встряхнулся, отошёл на шаг и огляделся.

— Исса, вы и правда живёте… здесь? — он нахмурился.

Всё же капитан не сделал нам ничего плохого и даже собирался помочь, хоть и до того момента, пока не счёл меня сумасшедшей. Поэтому я обошлась правдой.

Отступила на шаг, опустила голову и больше не смотрела ему в глаза, как и положено отвергнутой, опозоренной жене.

— Вы, наверное, слышали о скандале в императорском дворце. Я Корнелия Балдемар, бывшая жена исса Райнхарта, с которой он развёлся прямо у трона императора. Теперь это мой дом, — я обвела рукой холл и слабо улыбнулась. — Мой последний и единственный дом, но капитану не стоит об этом беспокоиться, у меня всё хорошо.

Мартен поджал губы. Историю он явно слышал, но кто знает, в каком конкретно варианте. Возможно то, что он слышал, даже близко не стоит к правде, а жаловаться на благородного исса, всё ещё изображающего статую в десяти шагах от нас, я не собиралась.

Да и в самом деле не хотела другого дома. Странное чувство родства с академией усиливалось с каждым проведённым здесь часом.

Мартен вдруг стянул с головы шлем и откинул со лба темные волосы.

— Вы не можете здесь жить, исса… уважаемая… — он явно растерялся, не зная, как меня назвать.

И вдруг стал выглядеть гораздо моложе, чем казался.

— Просто Корнелия, — подсказала я и поклонилась. — У меня нет ни титула, ни заслуг. И я благодарна уважаемому капитану стражей за помощь.

Собственно, на этом наш разговор должен был закончиться, но Мартен почему-то не уходил. И молчал. А я вдруг увидела укус из четырёх дырок на тыльной стороне его ладони, что держала шлем. Укус, что затягивался прямо на глазах, не оставляя ни следов, ни даже капли крови.

Подождите. Крысы давно считались в Светлейшей империи тёмными, страшными тварями, несущими только смерть и беду. Тогда почему эти тёмные и страшные меня… защитили?

Голова отозвалась болью на эти мысли. Словно что-то мешало, не давало понять и вспомнить. И чем дальше старалась, тем больше усиливалась боль.

— Вы не можете здесь жить, исса Корнелия, — наконец, отозвался Мартен.

Я подняла голову и увидела выражение лица, которое мне знакомо. Также недовольно, неодобрительно смотрел император, когда Аларик выбросил меня в академию. Но, в отличие от капитана, он даже не пытался что-то изменить, хотя, в отличие от Мартена, был в силах.

Да и Небо ему судья.

— Спасибо за заботу, но как раз только здесь я и могу жить, — снова поклонилась я. — Прошу прощения за откровенность, но ваш вид пугает моего воспитанника.

Тоньше намёков уже просто не бывает. И Мартен понял, отступил ещё на шаг, косясь на Лукара за моей спиной, и смущённо кашлянул.

— Что же… всего хорошего, исса Корнелия.

Он поклонился мне, словно я в самом деле была иссой, резко развернулся и направился к выходу из академии.

— Что это было? — напряжённо прошептал Лукар, выглядывая из-за моей спины, чтобы убедиться, что капитан в самом деле ушёл.

— Понятия не имею, — искренне ответила тоже шёпотом.

И даже не удивилась, что странное, выборочное эхо и не думало нас передразнивать.

С этой академией точно творилось что-то не то. И именно мне предстояло выяснить что.

Глава 16

Время до вечера пролетело незаметно: мы с Лукаром в четыре руки мыли пол в холле, пока не стемнело, а кожа не сморщилась и покраснела. Наконец, когда он стал похож на что-то приличное, а из-под слоя пыли проступил ненавязчивый, схематичный рисунок дракона, выведенный золотыми линиями на белых плитах, я выпрямилась и тыльной стороной руки убрала волосы со лба.

— Фух. Мы с тобой молодцы!

Холл и правда стал как будто не только чище, но и больше, и светлее. На стенах внезапно обнаружились подсвечники с горящими в них светляками, и появился мой давний друг, оставленный императором.

— Привет, светлячок.

Он радостно замигал.

— Лукар, сходи-ка до булочной, купи нам перекусить.

Потянувшись, я достала из внутреннего кармана последние деньги. Не морить же ребёнка голодом.

— Давай-давай, — приказала в ответ на удивлённый взгляд.

Одновременно с этим в животе у Лукара забурчало, и он смущённо приложил к нему руки.

— Иди, а я пока посижу.

Лукар кивнул.

— Я мигом!

В этом я не сомневалась. Вылив воду, я присела на освобождённый нами стул: один из двенадцати, найденных в холле, и задумалась. Во-первых, меня всё ещё убивала статуя в холле. И уже не тем, что Аларик плохо смотрелся на вымытом полу, а тем, что императора мимоходом мог его и убить. А разбираться снова мне.

Да и к Неллусу неплохо бы сходить и напомнить, что достойные торговцы так себя не ведут: не отбирают деньги у покупателей и не рвут заказы, кем бы эти покупатели не являлись. Но долго думать об этом не пришлось, со стороны ворот раздался какой-то шум, и я поспешила туда.

Перед глазами мелькнула злая толпа и макушка Лукара, так что у калитки я оказалась через несколько коротких мгновений. И вовремя: к этому моменту рассерженные торговцы и просто скучающие жители столицы почти разорвали Лукара по много маленьких детей. Они пихали его, толкали и дёргали во все стороны одновременно, пока я не выдернула его из цепких рук, перед этим от души хлопнув дверью.

— Что происходит?

И сама удивилась, как властно и громоподобно прозвучал голос.

Лукар в моих руках дрожал, я завела его себе за спину, хотя больше всего хотела ответить толпе тем же. Нас полукругом обступили злые, животные лица с оскаленными ртами и горящими глазами. Не столько люди, сколько обезумевшие звери.

— Так это ты дрянная девка! — возопила пожилая женщина в первом ряду и попыталась хлестнуть меня тряпкой по лицу.

Не удалось, я перехватила её руку за запястье и откинула от себя.

— Мы не желаем, чтобы ты жила по соседству с добропорядочными жителями и лавочниками! — пробасил полный мужчина в одежде пекаря.

Судя по нашивкам, он работал как раз в той пекарне, куда я отправляла ребят за едой и Лукара за ужином.

— А что со мной не така? — подняла бровь. — Я вам чем-то мешаю?

— И она ещё спрашивает! — отозвался кто-то с заднего ряда. — Бракованная! Не оправдавшая ожиданий!

— Да ты должна была в ногах ползать, а отблагодарить исса, взявшего тебя в жены! — ещё один голос.

А я… я даже не обиделась. Просто стояла и не могла понять, какое дело жителям столицы до моей личной жизни, и чем она задевала конкретно их. Нет, я слышала, конечно, что брошенные жёны, особенно после ритуала “Дурной жены”, не показываются на улицах и в целом всё равно что мертвы, но вот такое…

А не обалдели ли вы, господа?

— Она ещё и огрызается! — всплеснула руками давешняя пожилая женщина.

А я поняла, что последнюю фразу сказала вслух.

— И подкидыша какого-то портит! — наставительно изрёк третий голос. — Великий мастер Неллус пытался наставить негодника на путь истинный, а он сбежал к этой… к этой…

Последнее слово потонуло в недовольном гаме толпы. Они напирали, они давили и требовали от нас сей же час выселиться отсюда, даром что сами считали академию проклятой и никогда не совались на её территорию. Кто-то дёрнул меня за платье, другой попытался схватить за плечо.

Я увернулась, отступила, заставляя Лукара оказаться за пределами академии. Я точно знала, что там он будет в безопасности, что эти трусы и лицемеры не посмеют сунуться на запретную территорию.

— Отобрать мальчишку! Вернуть Неллусу!

— Да! Да!

Загалдела толпа.

— Выкинуть девку за пределы города!

— Да!

— Таким не место в столице среди добрых людей!

— Даже дракона опозорила!

Усталость, скопившаяся за день, превратила голову в пустой звенящий котёл. Эмоций не осталось, я подняла голову и взглянула в глаза: всем и сразу, собравшимся на мостовой людям.

А людям ли?

Нехорошая, не моя усмешка искривила губы. Я встала в проёме калитки, расслабленно держась руками за обе стороны.

— Выкинуть меня?

За спиной раздалось приглушённое, всё усиливающееся зловещее карканье.

— Так попробуйте, — предложила негромко.

Поднявшийся после моих слов ветер бросил в лицо недовольным “добрым” людям горсть пыли, взметнул подол платья. Я как никогда ощутила себя одним целым с проклятой академией и вдруг поняла, почему потеряла сознание в лавке Неллуса. Это тоже была академия, она приняла меня, она встала за моим плечом и пусть требовала ухода, не позволяя мне отлучаться надолго, но и отдавала: укорачивала путь хорошим людям и не пускала плохих. Плакала о сломанных дверях и страдал оттого, в каком виде оказалась, хотя совсем недавно являлась оплотом империи, её кузницей самых достойных и верных драконов.

“Недавно” по меркам бессмертного здания, конечно.

Оправившись после ветра, жители кинулись на меня.

Не знаю, чего они хотели добиться. Может, откинуть меня за ворота. Может, схватить и вышвырнуть из города. И, пожалуй, я бы так не разозлилась, не начни они угрожать Лукару.

— Лукар — первый и единственный ученик Академии иродов, — вскинула я голову. — И он никуда отсюда не уйдёт. Хотите забрать? Удачи.

Я не столько увидела, сколько почувствовала, как с этими словами вспыхнула золотая вязь, повторяя очертания красивого кованого забора. Как она взметнулась вверх, к облакам, отгораживая академию от столицы и её жителей. Как стая ворон взмыла в воздух, зависая над моей головой, и академия — древний дух, хранивший это место и доверившихся ему учеников столетиями, не стал вредить им, а просто проигнорировал.

Я знала, что теперь с академией точно ничего не случится. Что теперь Лукар под охраной пробудившегося духа и никто не посмеет ему приказывать. И что с этого момента я тоже становилась проклятой, приравниваясь к академии.

Одного жаль, эта магическая вспышка, принадлежащая не столько мне, сколько духу академии, полностью опустошила все мои резервы, вытянула силы. И в следующее мгновение я начала падать.

Опять!

И уже зажмурилась, предвкушая удар бедной головы о жёсткую брусчатку, но четыре руки подхватили меня с двух сторон, два взгляда схлестнулись.

Двое мужчин стояли в проёме академии, не боясь ни её, ни меня, и напряжённо смотрели друг на друга.

Глава 17

Пытаясь подсчитать, сколько раз я потеряла сознание за последние сутки, добилась только головной боли. Бросив это бесполезное занятие, я взглянула сначала в лицо капитану Мартену, который почему-то оказался здесь в штатском: простых брюках и свободной рубашке, поверх которой надел жилет, а потом на вечно недовольное его величество.

— Ваш… им…

Небо! Да я даже имени его не знала, чтобы не раскрыть личность — а вряд ли император остался бы в восторге, являя всем своё лицо. В итоге я плюнула на вежливость.

— Как вы здесь оказались?

Мартен нахмурился, но отступил, когда величество подхватил меня на руки и понёс на территорию академии.

— Стойте! — вдруг дошло до меня. — Там люди…

“Возмущаются”, — хотела продолжить я, но морозный, мельком брошенный на меня взгляд заставил прикусить язык.

— Люди? Людей я там не видел, — отрезал император. — Только лицемерных тварей.

Ой. Его величество снова злится. Впрочем, судя по нашему короткому знакомству, это его постоянное состояние. Знать бы ещё почему, ведь, как по мне, жилось ему не так уж и плохо.

Голова так и норовила склониться к груди императора, но я держалась. Слабость накатывала волнами, баюкая и предлагая оставить величество самого разбираться с проблемами. Но меня ждал Лукар. И стоило бы снова осмотреть мальчишку, чтобы убедиться, что добропорядочные горожане ему не навредили.

— Люди всегда боялись академии иродов, — раздался уверенный голос за спиной императора.

И до меня только сейчас дошло, что капитан Мартен вот так просто последовал за нами, отставая на два шага исключительно из-за приличий. Подозреваю, наглость императора он принял за наше близкое с ним знакомство.

— Я провела здесь два дня и до сих пор ничего не боюсь, — ответила капитану, стараясь изо всех сил не показывать обиды.

Боялись! Это людей надо бояться: их глупости, жестокости и лицемерия. А не древнего разрушенного здания, окруженного байками и сказками.

— А ну отпустите иссу Корнелию!

Императора остановился, я посмотрела вперёд и обнаружила перед собой воинственного Лукара с длинной палкой, которую бедный ребёнок и правда приготовился пустить в ход. И против кого! Светлейшего императора и капитана стражей.

В груди потеплело, я буквально прослезилась от заботы, которую проявлял этот ребёнок несмотря ни на что. За каплю доброты он отвечал целым бурным потоком, и оставалось только догадываться, как он не сломался после всех испытаний, что выпали на его долю.

Императора скривился и собрался было идти в одному ему известном направлении, но я сжала его плечо.

— И правда, отпустите, пожалуйста. Я могу идти сама.

Брошенный мельком взгляд на капитана подтвердил, что никаких злых намерений по отношению ко мне или Лукара он не испытывал. Интересно, зачем тогда вообще пришёл. Или просто проходил мимо?

Но пока я занималась капитаном, император разозлился ещё больше. Красивые губы сжались в одну линию, а руки на моей талии уподобились стальному капкану.

— А если нет? — усмехнулся он.

И было чему: какой-то мальчишка с палкой против настоящего дракона? Смешно. Всем, кроме Лукара, который прищурился, сжал челюсти и махнул палкой.

Расстояния не хватало даже чтобы задеть императора, но я каким-то непостижимым образом вылетела из его хватки и оказалась рядом с мальчишкой. Стоящей за ним. И, честно, шире мои глаза уже просто не открывались.

— Берегись! — крикнул капитан Мартен.

Но опоздал.

Огромный кусок крыши — несущая конструкция, едва ли не самая сохранившаяся во всём здании, с громким бум обрушилась на… императора, погребая его под собой.

В моём сердце что-то оборвалось. Вскрикнув, я упала на колени, глядя, как на том месте, где только что стоял дракон, теперь лежала бывшая крыша. Казалось, мой пульс пропал вместе с его, ведь после такого не выживают даже драконы. И ни пыль, лезущая в глаза и нос, ни грохот, ни падающие ещё редкие деревяшки не заставили меня оторвать взгляд от места, где только что совершилось убийство.

Руки подрагивали, в животе заледенело. Я понятия не имела, почему так реагирую, но по-другому просто не могла. Как будто вместе с ним прервалась и часть моей жизни.

Капитан Мартен, вовремя отскочивший, ринулся к нам, но Лукар успел быстрее. Он светло улыбнулся, потянул меня вверх за локоть и доверительно поделился:

— Дух был прав, академия живая.

И даже сквозь своё неуместное, но почему-то личное горе, я ухватила главное и подняла на Лукара глаза.

— Какой ещё дух?

Глава 18

— Вы в порядке?

Капитан Мартен подскочил с другой стороны, и в этот раз ему никто не мешал подхватить меня под локоть и вздёрнуть на ноги. Не говоря ни слова, он ощупал мои руки и ноги, что уже являлось верхом неприличия, а потом применил то же заклинание, что так нагло использовал император — и только тогда убедился, что я жива.

— Здесь небезопасно, — нахмурился Мартен.

Без шлема и доспехов он выглядел едва ли сильно старше меня: и вдобавок ещё более открытым, честным и справедливым. Но гораздо больше меня волновало, что теперь будет с Лукаром, который договорился с каким-то духом. И как назовут новый склеп его величества.

Последний урок? Он пал после того, как на него упало?

Тьфу.

Тряхнув головой, я схватила Лукара за запястье, не позволяя никуда сбежать. Выдохнула.

— Спасибо, капитан Мартен, за вашу заботу. Но мы как-нибудь сами…

Как-нибудь сами что? Объясним, куда делся император? А как мы опознаем его в самодовольном драконе, если Светлейшее величество никто и никогда не видел? Или что, тихо прикопать под кустами роз?

Заболела голова.

— Я обязан доложить о случившемся, — серьёзно отозвался он и потянул меня к выходу.

А вместе со мной и притихшего Лукара. Вот умеет же молчать когда надо.

Но главная проблема крылась в другом: принесло же капитана на мою голову!

Впрочем, он быстро отвлёкся. Продолжая говорить что-то о недопустимости, честности и правосудии, о том, что нам ничего не будет и всё это — чистая случайность — это пока никто не знал, что неизвестный наглец это Светлейший император! — капитан Мартен вдруг споткнулся, замолчал и как-то совсем уж удивлённо выдохнул.

— Это что? — его голос дрогнул, и я посмотрела в указанном направлении.

— Это исс Райнхарт, — пояснила любезно. — Вы, наконец, его увидели?

Похоже, капитан, вообще, много чего видел, но не всё ещё стоящего на коленях Аларика, убийство крышей и милую особу, во всё это замешанную. А, может, видел, потому что его взгляд на меня сразу ожесточился, а хватка на руке стала поистине железной. Сожми он пальцы ещё чуть-чуть, и кость наверняка треснет.

— Вы оторвёте мне руку, — поморщилась.

И пальцы мигом разжались. Капитан смотрел на меня со смесью непередаваемых чувств, и оставшаяся к нам с Лукаром симпатия слишком быстро таяла на его лице.

— Исса Корнелия, вы применили запрещённое колдовство.

Его взгляд скользнул вверх, а я как наяву прочитала мысли капитана. В конце концов, если мне не составило труда сотворить такое с благородным иссом, на четверть драконом, то что мешало мне подстроить эпизод с крышей и погибшим императором?

Ничего. А то, что для этого потребовались бы причины посерьёзнее личной обиды, это мелочи. Причины стражи найдут и без моего участия, а потом… только Небо знало, что будет потом.

А мне вдруг очень захотелось спать.

Вот прямо здесь закрыть глаза и провалиться в крепкий сон без сновидений. Чтобы проснуться, и обнаружить себя в своей кровати, в своём доме, а потом пить чай с Алариком и разговаривать ни о чём. И даже наплевать, что мы никогда не стали бы настоящими супругами, этого и не надо, но по крайней мере, я бы не убила императора, не разочаровала Лукара и не удивила аж целого капитана стражей.

Слишком много для одной маленькой меня.

— А, может, вы и есть тот дух, что проклял академию и теперь скитается здесь без возможности выхода? — мрачно предположил капитан.

А у меня не осталось сил.

— Может быть, — усмехнулась криво.

Зря, наверное. Может, реши я объяснить ему всё как есть, Мартен бы понял. Во всяком случае не стал бы спешить и заковывать меня в тёмные антимагические наручники, разом лишившие меня половины красок этого чудесного вечера.

— Исса! — отчаянно крикнул Лукар.

Но его отшвырнуло от меня и отгородило такой же тёмной сетью.

Ну да, вряд ли у капитана не было козырей в рукавах. А, учитывая его должность в таком молодом возрасте, козырей этих хватило бы на десяток таких бездарных магичек, как я.

— Не трогайте Лукара, он ни при чём. Хотите — арестовывайте меня, а он…

Но в этот момент из кучи дерева раздался странный звук, а в следующий миг она с грохотом разлетелась во все стороны, являя нам…

Собственно, Светлейшего императора.

Он как ни в чём не бывало встал, сверкая золотыми глазами и таким же сиянием от царственной фигуры, отряхнул с рукавов потрёпанной куртки пыль, выпрямился и посмотрел прямо на Мартена.

Кандалы с моих рук пропали в то же мгновение, а его величество направился прямо к нам.

Точнее, к Мартену.

А тому ума не хватило даже попятиться, не говоря о том, чтобы бежать сломя голову.

И я сделала единственное, что могла: развернулась, давя радостный, восторженный поток в душе, встретила страшный взгляд императора и встала перед Мартеном, раскинув руки в стороны.

— Только не двери!

Глава 19

Казалось, император вздрогнул. Он моргнул, сияние глаз и силуэта пропало, а Лукар освободился от оков, подбежал ко мне и обхватил за талию, вжимаясь в меня лицом.

— Не убивайте иссу!

Императора перекосило. Он буквально схлынул с лица, став как никогда похож на труп, хотя ничего не предвещало: лицо буквально побелело, а в глазах проступили красные прожилки. Он выглядел так, как мог бы и в самом деле, погибнув под крышей.

Вот только стоял живой, здоровый и очень злой.

— Ненавижу! — выдохнул вдруг он.

И смотрел при этом мне в глаза. А я чувствовала себя так, будто получила пощёчину. Причём пощёчину заслуженную.

Но на этом его величество решил, что и так слишком долго радовал нас своим присутствием. Он растворился в золотой дымке, которая мгновенно развеялась по ветру, и остались мы втроём: ошарашенный капитан, испуганный Лукар и сильно уставшая я. Но не настолько сильно, чтобы не проверить — статую Аларика он тоже унёс с собой.

— Вот и ладненько, — хлопнула я в ладони.

Голос дрожал, в глазах стояли слёзы, но я всё равно улыбалась.

— Капитан Мартен, как видите, проблема решилась сама собой. Прошу вас покинуть территорию академии и больше не возвращаться без приглашения. Спасибо, — добавила сразу, чтобы у него и мысли не осталось дождаться меня.

А потом обняла всё ещё вцепившегося в меня Лукара, и мы побрели в сторону лестницы. По-хорошему стоило бы расспросить его о духе, академии и что здесь вообще произошло, но…

Я точно помнила, что на втором этаже сохранились подобие кроватей, а постельное бельё лежало там же, откуда я достала форму для Лукара и заставила его переодеться. Правда, сейчас красивую синюю ткань украсили разводы пыли, но ничего.

Я похлопала Лукара по плечу, стряхивая пыль, и так и не запомнила, как мы оказались на втором этаже. В голове царил бардак, слёзы по одной катились из глаз, но Лукар не поднимал головы, а, значит, не мог их увидеть. Сунувшись в первую же дверь, я заставила его раздеться и лечь, обещая, что завтра мы найдём и устроим где-нибудь душевую, а сегодня придется так. И меня мало удивило как само наличие спальни, так и Лукар, слишком быстро заснувший под мягким одеялом, в куче белоснежных подушек.

Меня в принципе мало что удивляло.

Разве что слёзы, рвущееся сердце и какое-то обречённое смирение. Будто я и в самом деле заслужила.

Ненавижу!

Кого ты выберешь: меня или брата?

Я тряхнула головой, чтобы никакие лишние мысли не мешали дойти до первого этажа, упасть там на стул и…

Не знаю что.

Я просто не успевала за этой жизнью. Мне катастрофически не хватало сведений, времени и сил — в первую очередь моральных, которые позволили бы выстоять. Поэтому начала я с малого: распустила растрепавшиеся волосы и собрала их заново в простой крепкий пучок.

Наверное, стоило пойти спать, но я точно знала, что не смогу. Поэтому просто сидела на стуле, пока окончательно не стемнело, а не пойми откуда снова не взялся давешний светлячок.

— Тебя каждый раз отправляют заново? — без интереса спросила у него.

Пальцы почти коснулись светлячка, но он отпрянул, отскочил от меня, не желая прикосновения. И вызвал лишь усмешку.

— Что не так с твоим хозяином, — покачала я головой. И громко крикнула: — Дух академии, я знаю, что ты здесь. Выходи.

— Здесь… здесь… здесь…

— Я хочу поговорить, поблагодарить и узнать историю академии, — попробовала ещё раз.

— Хочу… хочу… хочу…

Если уж Лукар смог как-то с ним поговорить, то чем я хуже? Но время шло, академия погрузилась в тишину, не происходило ничего нового.

Я сверлила взглядом вход в здание и дорожку, ведущую к воротам, но не видела никаких изменений.

Мне как никогда требовались ответы хоть на какие-то вопросы. И что-то подсказывало, что ждать императора ночью уже не приходилось. А никого другого ждать не хотелось.

Эта двойственность разрывала и так измученную душу. Я не понимала, с чего вдруг так прониклась самовлюблённым драконом. До такой степени, что даже горевать по нему вздумала в тот краткий миг неизвестности.

К счастью, всё обошлось, а капитан Мартен внял совету и убрался из академии. Но остальное-то!

— Дух, явись немедленно! — потребовала, вставая со стула.

Точно зная, что либо он сейчас появится, либо я… либо я…

— Ты меня звала? — раздался совсем рядом подозрительно знакомый голос.

А я повернула голову и осела на стул.

— Исс Геммара?

Глава 20

— Я не думала, что вы придёте. Простите за мой внешний вид и бардак!

Я сначала подскочила со стула, а уже потом подумала. По академии пронёсся лёгкий, тёплый ветер: взметнул подол платья, ласково коснулся щеки. Он придал сил и как будто прогнал печали и горести.

А потом закружил вокруг исса Геммара и впитался в него.

Рот открылся сам собой, глаза шире уже просто не распахивались, а я снова осела на стул.

И хотелось бы сделать вид, что ничего не было: что фигура приземистого и полноватого ювелира не осветилась на мгновение тьмой, что поток воздуха не втянулся в силуэт, а сам исс не стал выглядеть выше, стройнее и внушительнее, но в такие совпадения я не верила. Слишком много их стало: начиная с императора, его оговорок и странного поведения до общения Лукара с каким-то непонятным духом.

— Вы…

Стало не хватать воздуха, я прижала ладонь к груди и попыталась успокоиться, подавить приступ паники, охвативший всё тело. Но вот так сразу ничего не помогало: ладони вмиг заледенели вместе с внутренностями, я застыла, боясь пошевелиться, едва дыша и не понимая, что происходит.

— Успокойся, девочка, — криво усмехнулся помолодевший исс, — я не причиню тебе вреда.

Ага. Император говорил также, а двери так и не починил.

Хотя, вообще-то, он не говорил. Я сама чувствовала это, знала, что он, пусть даже злится, не сделает мне плохо. По крайней мере, намеренно.

— Кто вы? — больше просипела, чем прошептала я.

— Ты знаешь, кто я, — пожал плечами исс.

Он поставил дорожную сумку, которую принёс с собой, на только отмытый нами пол, и шагнул ближе. С этим шагом менялся не только сам исс, но и его одежда, превращаясь из потрепанной, но привычной в сшитый из дорогой ткани сюртук и брюки, пояс, украшенный чёрными камнями, и высокие сапоги с пряжками. И всё это непроницаемо чёрного цвета без украшений и вышивки.

— Даже предположить страшно, — едва слышно отозвалась я.

Хотелось бы понять, в какие игры сильных мира сего я по неосторожности влезла, но создавалось ощущение, что ответ мне не понравится.

Тем временем исс дошёл до меня и положил ладонь мне на лоб. Ожидая самого страшного, я вздрогнула от прикосновения тёплой, чуть шершавой ладони.

— Я мог бы притвориться кем угодно, мог продолжить играть, но ты не представляешь, как всё надоело, — вздохнул исс. И тут же нахмурился. — Хм. Ты и правда ничего не помнишь. Но почему?

Он едва повёл бровь, как холл академии, в котором мы всё ещё находились, вспыхнул ярким светом. С непривычки зажмурилась, но свет не резал глаза. Он будто исходил от самих стен, рассеиваясь, освещая каждый угол холла.

— Что я должна помнить?

Отириэль… ты вернулась!

Голос императора проник в уши, заставляя тряхнуть головой. Светлейшего императора здесь точно нет, можно не переживать. А кто есть?

Ладонь с моего лба исчезла, и исс Геммара отошёл на шаг. Он выглядел ещё более озадаченным, чем минуту назад, и не отводил от меня взгляда.

— Себя, — рассеянно ответил он. — Себя и Хориана с Дракмаром.

— Это название болезней? — нахмурилась в ответ.

Исс моргнул, осознал, а следом по холлу разнёсся его громкий, весёлый смех.

— Болезнь? — сквозь слёзы спросил он. — Ну, можно сказать и так.

Он снова рассмеялся, заставляя мои щёки покрыться румянцем. Почему-то стало стыдно. Словно я не ответила на простейший вопрос для первоклашек, заданный школьным учителем. А ухудшалась ситуация тем, что я чувствовала: я должна знать. И исса, и то, что он назвал.

Не говоря о себе.

— Ух… — выдохнул исс, утирая слёзы. — Повеселила старика. Слышали бы эти балбесы, раскрошили бы челюсти от злости.

Балбесы?

Под волосами защекотало, будто много маленьких муравьёв вдруг забегали по внутренней стороне черепа.

Балбесы…

Хорион…

Дракмар…

Мысль лежала на поверхности. Казалось, стоит протянуть руку, и я всё пойму — или вспомню. Но ухватиться никак не получалось.

Зато затылок взорвался уже знакомой ввинчивающейся боль.

Я зашипела, исс Геммара подхватил меня под локоть.

— Не пытайся, девочка, — мрачно посоветовал он.

В голосе не осталось и следа от веселья.

— Что-то произошло, что-то нарушило ритуал, но ты всё-таки вернулась в академию, пусть даже для этого потребовался десяток жизней.

Боль усиливалась, я плохо понимала, о чём он говорит. В этот момент я мечтала только о том, чтобы потерять сознание и больше не мучиться, но и этого мне не позволили.

— Слушай меня, девочка…

Исс усадил меня на несчастный стул и заставил проглотить что-то склизкое и холодное. Настолько, что лёгкие заморозило спустя миг после того, как я проглотила гадость.

— Слушай, — повторил исс. — Твой муженёк развёлся с тобой не просто так. Его единственным желанием было избавиться от проблемного наследства, которое тянуло из него силы.

В голове вдруг прояснилось: боль ушла в мгновение, а разум стал соображать лучше, чем раньше. Исс Геммара хотел было отпустить мой локоть, но я не дала — накрыла его руку своей.

— Академия? Она всё-таки забирает магию, это не слухи?

— Нет, — покачал головой исс. — Академия в самом деле проклята, она — наследство Райнхартов, от которого все они хотели избавиться вот уже много веков. Но получилось только у этого… — исс явно хотел вставить не самый лестный эпитет, но промолчал.

Задумчиво окинув взглядом холл, он качнул головой, и рядом возникло широкое уютное кресло с тёмной обивкой. Он сел в него, так и не отнимая руки из моей хватки.

— Аларик оказался самым слабым из нас и самым порочным. Он женился на тебе только ради ритуала “Дурной жены”, и у него получилось передать академию в твоё владение. Это здание…

Исс Геммара с какой-то ностальгией поднял голову и обвёл взглядом отсутствующий потолок. Только в его глазах он выглядел по-прежнему прекрасным.

— Аларик надеялся, что на следующее утро найдёт твоё бездыханное тело, академия отойдёт империи — раз ты сирота без наследников, — а он заживёт спокойной, вольной жизнь. Но он не знал… он ничего не знал…

Несмотря на помолодевший вид, исс Геммара как будто остался старым, утомлённым жизнью стариком: столько горечи и прожитых лет отразилось в его голосе.

Но я не была готова отказаться от его рассказа вот так быстро. Сама подалась навстречу, схватила исса за руки и взглянула в затянутые пеленой воспоминаний глаза.

— Чего не знал Аларик? — потребовала ответа.

Вот только раздался он со стороны выбитых императором дверей:

— Что ты одна из четверых, кому академия никогда и ни за что не навредит.

Глава 21

Голос оказался знаком, но быстрее, чем я сообразила, исс Геммара больно толкнул меня в грудь и развернулся к очередному ночному гостю. Ахнув, прижала ладонь к груди и едва не упала, но всё-таки удержала равновесие. В месте, куда пришёлся удар не слабого исса, болело, но я быстро забыла об этом, стоило увидеть, кто стоит в холле.

— Не трогайте! — только и успела крикнуть. — Это император…

Пусть Светлейший сам потом разбирается со своими тайнами и их сохранностью. Пусть исс Геммара помолодел, но я сомневалась, что даже так он в силах победить Светлейшего императора. А, значит, стоило его предупредить во избежание.

Вот только не помогло.

Исс словно не услышал. Магическая волна, чернее самой тьмы, вырвалась из его рук и снесла императора. У меня буквально отпала челюсть от мощи, которая заставляла подниматься волоски на руках даже в нескольких шагах от исса. И от понимания, что дважды убить императора всея империи в этом холле — явный перебор.

Кинувшись к иссу, я схватила его за руку.

— Стойте!

— Не лезь, девчонка! — напряженно процедил он сквозь зубы. — Ты не понимаешь, что делаешь!

— Почему же не понимает. Спасает своего императора…

Он вдруг оказался рядом, схватил исса за руки, крутанул и отправил в долгий полёт до ближайшей стены. Что интересно, разваливающиеся стены не просто выдержали, но и как будто спружинили, смягчая удар.

— Исчезни, тварь! — прорычал исс.

Он вскочил, бросился обратно, но ударился о прозрачную стену. Кинулся обратно, но стены заключили его в стеклянную ловушку, в прозрачный куб, закрытый со всех сторон. И даже со всей своей внезапной мощью исс Геммара не мог оттуда выбраться.

И, как по мне, император перегибал. Да, может, его встретили здесь не по этикету — снова! — но это не значило, что нужно убивать гостей академии. Моих гостей!

Это я и собиралась ему высказать, но после того как освобожу исса — единственного, кто отнёсся ко мне по-доброму. Вот только моим планам не суждено было осуществиться. Я рванулась к иссу, и произошло сразу несколько событий: прочный каменный пол под ловушкой вдруг провалился, и исс Геммара вместе с ним; сама ловушка стала видимой, её стены вмиг затянулись серой дымкой, а меня резко перехватили за талию и прижали к твёрдому телу.

Вот здесь-то я и обратила всё своё внимание на императора. Очень раздраженное внимание.

— Немедленно отпустите, — потребовала, вскидывая подбородок. — Если вам больше заняться нечем, идите ещё пару дверей сломайте, а меня…

Но слова застряли в горле, когда я столкнулась с такими знакомыми и, одновременно, чужими глазами. Страх пробежался по рукам, впитался в кожу и забрался сразу в сердце, я сглотнула и замерла.

— Зачем мне двери? — поднял бровь император.

И, судя по недавно сказанной фразе, мой император, но… что-то явно было не так.

Хотя всё было не так!

За эти часы, что мы не виделись, император стал как будто мощнее. Вместо привычной властной ауры правителя его теперь окутывало что-то, отчего у меня мурашки не прекращали ползать по коже. Не говоря о том, что привычную, потёртую дорожную одежду он сменил на сюртук и брюки вроде тех, в которых был исс Геммара. Только в отличие от исса одежду императора украшала переливающаяся вышивка, а такой ткани я даже не видела — под моими пальцами она казалась неимоверно мягкой, но я чувствовала — на самом деле её не пробьёт и гарпун.

Казалось, сердце остановилось насовсем. Больше всего хотелось сжаться в комок и исчезнуть из-под равнодушного, ледяного взгляда мага. Я точно знала, ему ничего не стоило убить просто из прихоти. Чувствовала.

И благодарила Небеса за то, что Лукар мирно спал в своей кровати на втором этаже.

— Хм… вот это копия, — задумчиво отозвался мужчина.

Он коснулся затянутыми в черную перчатку пальцами моего подбородка и покрутил в разные стороны. Его рука всё ещё удерживала меня стальной хваткой, не позволяя отстраниться. От прикосновения холодной, гладкой кожи откровенно подташнивало, но если с императором я могла храбриться, то с этим человеком страшно даже лишний раз открыть рот.

— И ничего не помнишь? Совсем ничего? — склонил он голову набок. — Даже меня?

Горло сжало спазмом. Я бы, может, и хотела ответить, но вместо этого смотрела, не в силах отвести взгляд, отчетливо понимая, что он воспринимает меня бесполезным, загнанным зверьком, не страшнее букашки.

— А если так…

Его лицо стало подозрительно быстро приближаться к моему, и вот здесь я точно стала против. Не надо мне такого счастья даже за плату.

Да даже за новые двери!

Тряхнув подбородком, попыталась сбросить пальцы со своего лица, но этот держал крепко. Тогда я со всей силы пнула его в ногу, но промахнулась. И даже сделала себе хуже: в следующее мгновение мужчина усмехнулся, толкнул меня и прижал своим телом к стене. Судя по тому, что мы всё ещё стояли в центре холла, стена имела то же происхождение, что ловушка для исса Геммары, но это быстро перестало иметь значение.

Одной рукой этот гад перехватил мои запястья над головой, другой опёрся о стену рядом с моим лицом. Наглое колено вклинилось между моих ног и, в целом, намерения конкретно этого гада мне были абсолютно понятны. Как и то, что наши силы не то что не равны, а, скорее даже, находятся в разных концах списка — и моя, увы, на не первом месте.

Но сдаваться вот так? Сейчас же! Я скорее покусаю его, чем соглашусь быть покорной жертвой.

Но этот гад начал не с физической расправы, а с моральной. Склонившись к самому моему уху, так, что я ощутила движения горячего воздуха на мочке и прикосновение чужих губ, он издевательски прошептал:

— Отдашь за меня жизнь еще раз, моя малышка Отириэль?

И я застыла, снова ошарашенная звучанием этого имени.

А в следующий момент этот гад склонился к моим губам.

Глава 22

Не срослось. У него.

В тот момент, когда я зажмурилась, задержала дыхание и сжала губы в тонкую линию, мужчина длинно выругался на незнакомом языке, и сразу после исчезли и руки, и колено, и стена. Я отскочила назад, развела руки, готовясь использовать очередное затратное, но убийственное заклинание из своего арсенала.

И прыснула со смеху.

А всё потому, что грозный, мрачный, властный в худшем понимании слова — и дальше по списку, — гад сражался… со светлячком.

Да-да, с тем самым, который исчезал с рассветом и возвращался к ночи. С моим невольным другом и помощником, с тем, кто все эти дни выслушивал мои жалобы и пусть не помогал, но хотя бы был рядом. В большинстве случаев, чтобы не сойти с ума, было достаточно уже и этого.

Сейчас же светлый мерцающий огонёк раздулся в размерах и храбро бросался на мага, целясь ему прямо в лицо. И самое смешное в этом то, что могучий маг, победивший исса Геммара, не мог от него избавиться. Ни одно заклинание не действовало на храброго светлячка, в то время как он явно требовал справедливости и бросался мужчине прямо в глаза, видимо, надеясь их выжечь.

В конце концов, он стал просто отмахиваться от него руками и с каждой секундой злиться всё больше, пока пространство вокруг него не вспыхнуло тьмой.

— Хватит! — рявкнул маг.

И в то же мгновение к нему со всех сторон побежали крысы — да-да, те самые, — а над головой откуда ни возьмись взялась стая ворон, что так долго караулила на воротах.

— Так вот кто это был… — прошептала.

Осталось узнать, кто именно. И обходить подальше, желательно соседней империей, чтобы точно никогда и ни за что…

— Ты идёшь со мной! — вдруг приказал маг и ткнул в меня пальцем.

Птицы и звери разом сорвались в мою сторону, а я, каюсь, завизжала. Ну потому что мало приятного в зрелище, где на тебя несётся сотня маленьких тварей с острыми зубами и голыми хвостами, а с воздуха их прикрывает стая таких же безумных птиц с дикостью во взгляде. Так что да, я завизжала. Причём громко и с большим удовольствием.

Не забыв в это же время раскинуть руки в стороны, словно растягивая перед собой большой мыльный пузырь. В эластичную, колеблющуюся преграду, появившуюся сразу после этого, врезались и истаяли дымом с десяток тварей и птиц. Заклинание вспыхивало каждый раз, как кто-то в него врезался, переливаясь всеми цветами радуги, но, почему-то, имеющими четкий золотистый оттенок. И раньше такого, между прочим, не было. И пусть я использовала заклинание защитной сферы всего пару раз, но точно помнила, что никакого золотистого отсвета там и близко не стояло.

И все эти милые зверюшки продолжали бы кидаться на преграду, высасывая из меня силы, но мужчина подал знак, и они отступили на два шага. Я встретила прямой, издевательский взгляд.

— А говоришь, что ничего не помнишь, — протянул он подходя. — Моя малышка Отириель заделалась лгуньей?

И вот подспудно я понимала, что это имя, произнесённое столько раз разными людь… магами, и в самом деле как-то ко мне относилось. Но, что удивительно, не хотела ни слышать его, ни, тем более, носить. Непередаваемое отвращение разливалось в моей душе при отзвуках этого, чужого и непривычного для империи, имени.

— Всё ещё не понимаю, о чём вы, — ответила строго.

Изо всех сил пытаясь сделать вид, что ничего такого не происходит, а мне совсем несложно удерживать одно из самых затратных заклинаний этого мира.

— Серьёзно? — ухмыльнулся он. — И насколько хватит у такой бездарности, как ты, сил?

Но добавить ещё что-то, столь же приятное, он не успел. Светлячок снова бросился в охоту, кольнул его пару раз в лицо, а потом стал кружить перед снова исчезнувшей преградой, словно обещая уничтожить мага, если он ко мне приблизится.

Хотя вопрос, в общем-то, стоял остро как никогда. Сил не хватало, причем катастрофически. То заклинание копии, которое вытянуло меня без остатка за считанные мгновения, требовало вполовину меньше магических сил, чем это. Но если копия требовала их все единоразово, то защитная сфера тянула, тянула и тянула.

— Знаете, что я сделаю первым после вашего ухода? — вдруг спросила и улыбнулась ему.

— Умрёшь?

Да достал!

— Поставлю двери, — усмехнулась одним уголком губ. — А то в последнее время слишком много незваных гостей.

И приготовилась умереть, но не сдаться, чувствуя, что очередной — порядком надоевший, — обморок уже совсем близко. Но как всегда вовремя, буквально в последний момент подоспела помощь: сначала я заметила, насколько ярче засветился светлячок, и только потом ощутила бережную, поддерживающую руку на своей талии.

И только тогда позволила себе выдохнуть и фактически повиснуть на величестве. В конце концов, пусть терпит, он мне ещё двери должен.

И, вдвойне молодец, дракон не стал задавать глупых вопросов. Он снова прислонил ладонь к моему лбу, наполняя силами, позволяя стоять на собственных ногах, и как только убедился, что я это могу, убрал от меня руки.

— Кого я вижу… — издевательски протянул маг.

Но я даже с такого расстояния видела тревогу и ненависть, появившуюся в его глазах! И то, как он всего на полшага, но отступил. Перевела взгляд на своего императора и осознала, насколько же они похожи — как близнецы, — и насколько же отличаются. Я не представляла, как их можно спутать, даже если одинаково одеть, не говоря об остальном.

Но долго думать об этом мне не дали. Бросив на меня короткий взгляд, мой император спокойно пошёл вперёд, наступая прямо на крыс, превращающихся в золотистый дымок под подошвой его сапог. Вороны же поспешно вылетели из холла и пропали из виду, а близнец моего императора вздёрнул подбородок и криво усмехнулся.

Пока не услышал:

— И какие же дела привели самого Тёмного императора в столицу Элоринской империи? Рабы закончились?

Глава 23

— В Ноктарисе уже десять лет, как отменено рабство, ваше Светлейшее величество, — издевательски отозвался Тёмный император.

— Потому что ты мне проспорил, — усмехнулся мой император. — И всё же тебе запрещено ступать на эти земли. Как оправдаешься, Дракмар?

А меня будто молнией ударило.

Хориана с Дракмаром…

Именно эти имена назвал исс Геммара. Но если Дракмар — император Тёмной империи, то Хорион…

Я закусила губу, глядя, как два императора сверлят друг друга взглядами. Некстати пришла мысль, что, вздумай они здесь воевать, то от академии не останется даже пыли, не говоря о несчастных дверях.

— И не подумаю, — скривился Дракмар. — Ты не имеешь права запрещать мне приходить в академию и прекрасно знаешь об этом.

Один знает, другой знает. Прелесть какая.

— А что насчёт меня? — прозвучало раздражённое.

И только спустя мгновение я осознала, что прозвучало оно от меня. Мгновение, после которого оба обернулись и уставились на меня, будучи как никогда похожи. Впрочем, мне так уж точно терять нечего. Так что я подумала и добавила:

— Ваши величества.

И поклонилась. Точнее, слегка кивнула головой обоим драконам — последним, настоящим драконам, живущим в нашем мире. Но толку-то.

— Я хочу знать, что происходит. И я хочу гарантий, что вы не разнесёте мою академию по кирпичикам.

За любое из сказанного по законам Светлой империи меня можно было казнить. Но бояться поздно, да и, судя по всему, этим драконам я зачем-то нужна. Обоим. И моей наивности не хватило предположить, что оба вдруг воспылали ко мне безумной любовью.

Я вас умоляю. Сомневаюсь, что кто-то из братьев в принципе знал значение этого слова.

— Твою академию?

Дракмар шокированно распахнул глаза, наконец-то став похож на человека, а не на последнего… гхм. Он повернулся к брату.

— Ты подарил её академию?!

— Он меня в неё сослал, если вам так интересно, — скрестила руки на груди.

Оба стояли в нескольких шагах от меня и мерились самомнением, не вызывая никакого желания приблизиться. И только светлячок так и летал около меня, кажется, готовый защищать до последнего мерцания. Это и забота Лукара вызывали жжение в груди и слёзы на глазах. Только они действительно заботились обо мне, даром, что Лукар был ребенком, а светлячок вообще сгустком магии.

— Ты сослал Отириэль в проклятую академию? — Дракмар повернулся к брату.

И судя по интонации что-то в этом было неправильным, но посвящать меня в детали по-прежнему никто не торопился.

— Её туда сослал бывший муж, — буркнул Хорион.

Дракмар пошатнулся и издал странный булькающий звук.

— Бывший муж?!

Выходило, что братьям было, что обсудить. Я враз почувствовала себя лишней, тем более, мне никто так ничего и не ответил. Поэтому я развернулась и пошла в столовую, прикидывая, найду ли что-то для заваривания травяного отвара.

— Ты дал ей выйти замуж?

— Как будто его кто-то спрашивал, — фыркнула в ответ.

Тихо, но точно зная, что для драконов с их слухом это не станет проблемой. Так и вышло. Оба замолчали, в холле повисла напряжённая тишина, но, по крайне мере, теперь перед тем, как крушить здесь всё, они займутся разговорами и выяснением правды. Вот и пусть занимаются.

В то время как единственным звуком в холле оставался цокот моих каблуков по мраморному полу. Уйдя в свои мысли, я неосознанно подняла руку, чтобы открыть дверь, которой теперь не существовало. Вздохнула, про себя ещё раз помянула Хориона и зашла в столовую.

Вот только теперь это была не моя столовая. Совсем не моя.

Челюсть снова пришлось подбирать с пола и вот так, с обалдевшими глазами и приоткрытым ртом сделать ещё пару шагов.

Столовой не было. Точнее, она как раз была.

В смысле…

Тряхнув головой, попыталась собрать мысли в кучу. Создавалось впечатление, что последние дни я провела во сне: правильном, но слишком волшебном. Вот и сейчас там, где ещё пару часов назад зияла дыра в стене с видом на заброшенный сад, сейчас висел гобелен с потрясающе красивым золотым драконом. Дракон раскинул крылья, летая над высокими горами, между которыми пряталась долина, покрытая ярко-зелёной травой и полевыми цветами. А весёлая, искрящаяся брызгами горная река делила долину на две части.

Я слышала шелест тёплого ветра, чувствовала на лице холодные брызги и вздрогнула от низкого, утробного рычания дракона.

И всё сразу закончилось. Я так и стояла при входе в столовую, настоящую столовую со столами, резными стульями и столами раздачи на дальней стене. С огромными окнами от пола до потолка, выходящими во всё ещё заброшенный сад. С гобеленом и без малейшего признака пыли или запустения.

И выглядело это прекрасно.

Не сумев сдержать выступившие на глазах слёзы, я коснулась ближайшей стены, ласково погладила её. Пальцы ощутили шероховатость тёплого камня, каждую выбоину и, закрыв глаза, я точно знала, как они появились.

Например, эта, в форме молнии, осталась после того, как Урбан игрался с заклинанием левитации и не удержал золотую тарелку, запуская её в стену. А эта круглая выбоина образовалась из-за Аррона: он любил играться ядовитыми металлическими шариками, но кто-то из сокурсников пошутил, накладывая на них проклятие, и шарики разлетелись, врезаясь в студентов и стены. По всей столовой можно найти круглые следы.

А вот это…

Горло сжало спазмом, я схватилась за шею и всхлипнула.

Вот эта как будто аккуратно срезанная часть стены — не заметить, если не знаешь, — осталась после того, как Дракмар шутя бросил в меня длинный кинжал, но по неопытности не рассчитал траекторию.

И Хорион закрыл меня собой.

На память об этом дне у него остался тонкий, едва заметный шрам за ухом. И я точно знала, что он есть у него и сейчас.

В глазах потемнело. Голову сдавили в тисках. Обрывки сцен, в которых я никогда не участвовала, хлынули в голову, сбивая с толку, заставляя ухватиться за стену.

Слишком много воспоминаний. Слишком всё ярко.

Моё сознание просто не могло вместить такое количество сведений за один раз и вот-вот готовилось потухнуть.

И в этот самый момент из холла раздался страшный вой, а потом не менее громкий бух.

Меня оглушило на правое ухо, но какая разница, если кто-то снова пытался разнести мою академию!

Выдохнув, я разом забыла про всё на свете и бросилась обратно к императорам. От одной мысли о том, что те могли сделать с академией, если бы впали в буйство, становилось жутко. Поэтому я оказалась на месте в рекордные сроки, меньше всего ожидая увидеть, как оба дракона объединились против третьего участника сегодняшнего вечера.

— Исс Геммара! — воскликнула я и понеслась ему на выручку.

Глава 24

Вот только расстояние между нами оставалось приличным. Даже при всём желании я не успела бы закрыть исса от двух одновременно пущенных императорами заклинания. Одно ярко-золотое, другое чернее самой тьмы — они неслись в сторону единственного человека, который неизменно был со мной добр и грозили не оставить от него даже пепла.

Но норовистый и своевольный нрав академии проявился и здесь. Несмотря на полную бесполезность попыток, я всё равно подхватила юбки и побежала. И меньше, чем через удар сердца оказалась прямо передом иссом Геммарой.

Пожалуй, он удивился даже больше меня.

— Ри? — вырвалось у него невольно.

— Отириэль! — в два голоса выкрикнули Хорион с Дракмаром.

И я даже успела оценить, что один из них был отчаянным, а другой — яростным перед тем, как оба заклинания ударили по цели. В меня.

Треск, грохот, ощущение мелких, кусачих насекомых, впившихся в кожу. Я зажмурилась, отступила, прижимаясь спиной к груди исса Геммары, и раскинула руки в стороны.

Мда. Уже второго мага я защищаю в стенах этой академии, и снова не уверена в необходимости этого. Прикрывая собой капитана Мартена, я была уверена, что меня неправильно поймут — так и вышло. Прикрывая исса Геммару, я, в целом, сомневалась, что ему нужна моя защита. Но в обоих случаях просто не могла поступить иначе.

Время застыло. На холл академии опустилась мёртвая тишина.

Я так и стояла, зажмурившись, прикидывая, я уже на Небесах или ещё лежу в объятиях исса Геммары, скорбящего из-за своего спасения. Впрочем, ни отчаянных стенаний, ни онемения конечностей я так и не ощутила. Как и светлого спокойствия, которое, по слухам, обретали скоропостижно скончавшиеся элоринцы.

Единственное, что я ощущала — это затёкшую ногу, на которую перенесла почти весь свой вес. Но ведь после смерти ноги не затекают?

Подождав ещё пару минут, я приоткрыла один глаз, а следом изменила позу, тут же охнув от тысячи иголок, впившихся в бедро.

— Могли бы и поплакать ради приличия, — буркнула в никуда, растирая затекшую мышцу.

— Мы бы с радостью, но только после того, как ты объяснишь вот это, — мрачно отозвался мой император.

Я подняла глаза, встречаясь с ним взглядом, и посмотрела сначала на обломки какой-то ещё недавно мебели, а потом обернулась на исса Геммару, стоящего за мной с совершенно непередаваемым выражением лица.

— Я бы с радостью, — отозвалась язвительно, — но только после того, как вы объясните, кто вы такие, зачем я вам нужна, и уберётесь из моей академии!

Раздражённо выдохнув, я стряхнула с платья деревянные щепки, которые приняла за кусачих насекомых. Судя по всему, академия не только доставила меня туда, где я больше всего хотела оказаться, но и прикрыла, жертвуя, судя по останкам, валяющимся на полу, стулом. Возможно, не одним.

Они и приняли на себя весь удар императоров, осыпая меня колючими щепками, а только вымытый пол трухой и пылью.

И несложно догадаться, кому оставят прибирать за нервными драконами. Снова.

— Всё. Хватит.

Я всплеснула руками.

— Корнелия… — позвал Хорион.

— Будешь защищать выродка, проклявшего нас всех?! — взъярился Дракмар.

А меня просто всё достало. И они оба особенно.

Стоило осознать это, как изнутри меня укутало ледяной коркой. Всё раздражение и непонимание осталось под ней, а мне вдруг стало очень-очень хорошо.

— Убирайтесь, — повторила, поднимая глаза.

Меньше всего ожидая, что два дракона наткнутся на мой взгляд, как на стену и даже отступят на полшага.

— Убирайтесь и не смейте соваться сюда просто потому, что больше негде выплеснуть раздражение. Я слишком долго терпела, не получая взамен ничего хорошего.

Развернувшись на каблуках, собралась было уйти сама — как минимум проверить, не проснулся ли Лукар, — но в сердце кольнуло беспокойством. В конце концов, оба были императорами, и в обеих империях казнили за меньшее.

Поэтому я снова развернулась и подошла к стоящим рядом драконам почти вплотную. Ткнула обоих пальцами в грудь.

— Впрочем, можете вернуться. Но только для того, чтобы починить двери.

Мило улыбнувшись, решила, что с них хватит. Изменив направление, повернула в сторону кухни — а мне просто необходим был успокаивающий отвар, — я подхватила по пути исса Геммару, крепко сжимая его локоть.

— С каких пор обычная человечка будет мне приказ…

Дракмар задохнулся и не продолжил, а я сделала вид, что не слышу. Впрочем, зрение, подаренное академией, по-прежнему работало. Я, как наяву, видела и сильный удар в печень, которым Хорион наградил брата, и как обоих буквально вымело с территории академии. Так что оба дракона стояли теперь за пределами калитки, явно не веря, что кто-то в принципе посмел их выгнать.

На этом свою миссию я сочла выполненной. Мы с иссом как раз дошли до ближайшего стола — фактически я его дотащила и усадила, — так что самое время дойти до кухни и проверить, что изменилось там, но в этот момент на середине стола перед нами появился белоснежный фарфоровый чайник с тончайшей ручкой, чайная пара и… я не поверила своим глазам. Песочное печенье! Самое настоящее, даже на вид хрупкое и тающее во рту, отчего у меня моментально повысилось слюноотделение.

И вот теперь даже я не могла игнорировать происходящее.

Осев на стул, не верящим взглядом рассматривала всё это богатство, которого точно не могло быть в академии, и хлопала глазами. В то время как исс Геммара принял всё как само собой разумеющееся, налил сначала мне, а потом и себе травяного отвара в чашку и с большим удовольствием её пригубил.

Серьёзно. Складывалось впечатление, что мы сидим не в полуразрушенной академии, а как минимум в кофейне при императорском дворце. А то и в нём самом.

Не выдерживая накала, я откинулась на спинку стула и выдохнула. Пересеклась взглядами с насмешливым иссом.

— И вот теперь я наконец-то могу всё тебе рассказать, — улыбнулся он, а у меня не осталось приличных слов.