Развод путь к себе

Глава 1

Я всегда думала, что со мной такого не случится. И вот я, уверенная в себе, стою и смотрю, что происходит в подсобке ресторана, заказанного на мое сорокалетие. Мерно, в такт, раскачивается стеллаж, на котором лежит лучшая подруга — мы с ней вместе с первого класса, — а над ней навис мой муж. Видно, двадцатилетие совместной жизни справить нам уже не удастся.

— Вдох, выдох, вдох, выдох, — повторяю я тихо себе под монотонный скрип стеллажа. — Вдох, выдох. Мне интересно, — всплывает в голове мысль, — если я сейчас себя обозначу, точно нарушу их надвигающийся оргазм… Вдох — выдох. — В одно мгновение я опираюсь о косяк и начинаю смеяться, громко и заливисто. — Наверное, это что-то истерическое, — мелькает мысль, а перед глазами — растерянный взгляд Артема.

— Таня, но как! Мне нужно все объяснить! — он идет по полу, застеленному плиткой, и пытается натянуть штаны.

Первая мысль — вернуться в зал, где более пятидесяти гостей пришли меня поздравить, а праздник в самом разгаре. Вторая больше похожа на план по спасению себя, и именно его я реализую моментально.

В полутемном помещении ресторана, среди множества гостей и музыкальной паузы, начавшейся так кстати, подхожу к своему столику и беру сумочку. Сын, поедающий салат, с интересом смотрит на меня.

— Мам, ты куда? — спрашивает он, смотря мне в глаза.

— Дорогой, сегодня ты на попечении дедушки, — говорю я так, чтобы только он мог слышать. — Маме нужно отдохнуть, и, пожалуйста, не говори папе, куда я пошла. Карманных денег дам в два раза больше, — сказала я, подмигнув ему.

— Мам, вообще-то с этого и надо было начинать, — сказал Андрей, потирая руки от удовольствия.

«Правильно, что еще подростку нужно от родителей, чтобы в комнату не заходили да денег через щелку засовывали», — думаю я, целуя сына в макушку, и выхожу из ресторана.

На самом деле в плане побега у меня было только два шага, которые, выйдя на улицу, я уже сделала.

Пять ступенек вниз, поворот за угол — и я в тени здания. Теплый августовский вечер принял меня в свои объятия. Где-то в глубине парка пел свою песню сверчок; ему-то сейчас точно не нужно никуда убегать от неверного мужа и лучшей подруги.

— Вам что-то не понравилось? — услышала я голос и первой реакцией было пойти в противоположную сторону от той, откуда раздался приятный мужской баритон. — Извините, если напугал, но видел, как вас поздравляют, и вот вы тут, одна. Могу чем-то помочь?

— Чем вы можете мне помочь? — растерянно спросила Татьяна, но мужчина уже подошел совсем близко. Его парфюм окутал ее знакомым ароматом, женщина не могла вспомнить, почему именно этот запах кажется ей таким знакомым.

— Пока не знаю, но я владелец этого ресторана. Вам что-то не понравилось? — спросил он спокойным и таким умиротворяющим голосом.

Татьяна нервно потерла руку: — У вас есть бита?

— Ммм, это тяжкие телесные, за это предусмотрен срок, а мне почему-то не хочется, чтобы вы свои сорок начали за решеткой, поэтому нет, — сказал он, улыбнувшись. — Но есть кофе, коньяк, вино, чай, время и два уха, которые могут слушать.

Татьяна глубоко вздохнула: хотелось опереться, сесть и не думать хотя бы пару часов, а лучше дней, забыть обо всем, что она видела только что.

— Вам еще туда надо? — мужчина указал пальцем на ресторан, как раз когда со стороны входа раздался голос Артема:

— Татьяна, Таня, ты где?

— Это вас? — спросил незнакомец, и Татьяна кивнула. — И вы не хотите их видеть? — второй утвердительный кивок. — Тогда предлагаю сбежать, — мужчина нажал на брелок и разблокировал стоящую рядом машину. — Садитесь на заднее сиденье, там тонировка.

Татьяна села, и только за ней закрылась дверь, как из-за угла вышел взъерошенный Артем. Мужчины о чем-то перекинулись парой фраз, незнакомец сел в автомобиль, включил зажигание и поехал.

В салоне пахло жасмином и кожей. Татьяна откинулась на спинку и смотрела в окно. Несколько гостей вышли вслед за Артемом, Влада стояла на крыльце, нетерпеливо стуча ногой и скрестив руки на груди. Ждала, чем это все закончится.

— Станислав, — сказал незнакомец, посмотрев в зеркало заднего вида.

— Татьяна.

— Вам не жаль уезжать с вашего праздника? — спросил он, когда они выехали с территории парка, где располагался ресторан.

— Нет, — пожав плечами, ответила Татьяна.

— Вас куда-то отвезти?

— Не знаю, — ответила Татьяна на выдохе. — Извините, как нехорошо получилось, остановите мне где-нибудь тут. Дальше я сама.

— А если я не хочу вас выпускать? Не подумайте лишнего. Как вы относитесь к тому, чтобы просто поговорить, а потом уже отвезу туда, куда скажете?

— У вас много свободного времени, раз вы хотите потратить его на малознакомую женщину? — спросила Татьяна чуть более дерзко.

— У меня немного свободного времени, но таких красивых малознакомых женщин я встречаю редко. Чего хочется? Раз уж вы сбежали со своего праздника, давайте устроим еще один.

— Тишины, покоя и кофе, — ответила Татьяна.

— Понял.

Машина ехала в потоке, маневрируя; спустя несколько минут они съехали на второстепенную дорогу между домами. Татьяна не сразу заметила изменение пейзажа за окном, подумав, что хуже, чем предательство Артема, с ней уже сегодня точно ничего не приключится. Пятиэтажки сменились маленькими уютными домиками с плохо освещенной дорогой, и через минут двадцать они остановились у водоема. Вдалеке виднелся одинокий фонарь и пирс с перилами, украшенными гирляндами.

— Мы приехали, — сказал Станислав, выходя из машины.

— Куда?

— Пить кофе, — спокойно ответил он, открывая дверцу.

— А что тут?

— Место, где можно послушать тишину, если не хочется говорить. А телефон лучше оставить в машине, — показал он на аппарат, что в очередной раз зажегся в руках.

— Наверное, вы правы. — Татьяна вышла из машины, и они прошли по пирсу; доски еле слышно поскрипывали под их ногами. Станислав открыл дверь. Внутри было уютно: небольшая кухня и диван на противоположной стороне. Татьяна хотела присесть.

— Нет, мы пойдем дальше, — остановил ее Станислав. — Мы сейчас пойдем туда. — Он открыл заднюю дверь, и они оказались на большой веранде, тускло освещенной фонариками.

Несколько плетеных кресел, столик и мелодичные, еле слышные всплески волн. — Так, вот сюда. Плед, чтобы было тепло. Пару минут — и будет кофе, — сказал Станислав, усаживая Татьяну.

В тот момент, когда она осталась одна на этой веранде, в совершенно незнакомом ей месте, с совершенно незнакомым ей мужчиной, в памяти пролетели все девятнадцать лет совместной жизни, рождение Андрея. Татьяна всегда считала, что у них счастливая семья, достаток, разговоры по душам. Она даже считала себя счастливой до сегодняшнего вечера.

Глава 2

Станислав поставил на столик кофейник и пару чашек:

– Сливки?

– Нет, чёрный и без сахара.

Татьяна взяла горячий напиток: приятный аромат и терпкий вкус. – А вы умеете варить кофе, Станислав?

– Благодарю. Можно на ты? – сказал он, улыбаясь.

– Можно, – ответила Татьяна, и в воздухе повисло молчание. Молчание спокойное, самодостаточное; его не хотелось заполнить или прекратить, в этом молчании хотелось пребывать и напитываться силами. Тихий шепот воды и звёздное небо. Присутствие Станислава — всё это было новым, но в то же время создавало ощущение давно потерянного спокойствия. Завтра, или уже наверняка сегодня, ей безусловно придётся разговаривать с мужем, как-то объяснять всё, что произошло, сыну, родителям, друзьям. Ведь у них был идеальный брак — по мнению общего окружения и её мнению в том числе.

В памяти в очередной раз всплыла сцена из подсобки, и Татьяна неосознанно сощурилась.

– Неприятные воспоминания? – спросил Станислав. – Не знаю, как тебе, но мне кажется, что здесь всё плохое словно растворяется. Может, уносит вода, а может, и ветер, но однозначно становится легче.

Татьяна сделала глубокий вдох: – Не могу не согласиться, стало действительно легче.

– Всё проходит в этом мире, так устроено. Сейчас кажется, что случилась катастрофа и трудно встать, а через год-другой понимаешь, что то падение было нужно. Даже жизненно необходимо. Чтобы жизнь заиграла новыми красками, – сказал Станислав и посмотрел на Татьяну. – Несколько лет назад у меня в автокатастрофе погибла супруга: нелепая цепь случайностей, множество «если бы», которые не произошли, и человека больше нет. Вначале думал, что это ошибка мироздания, что так просто не может быть. Зачем это мне? Почему? Ведь всё было хорошо. Потом пришло смирение с ситуацией и понимание, что всё уже случилось и изменить это не в моих силах. Потом учился с этим жить. Там не было чьей-то вины, ошибки — гололёд, не справилась с управлением, и машина слетела с моста. – Станислав говорил тихо, голос был спокойным, такой голос бывает у человека, смирившегося со своей судьбой и принявшего ситуацию. Когда по-прежнему больно, но ты учишься жить вновь. Его слова растворились в ночной тишине. – Ну не будем о грустном, – сказал он, сменив тему. – У тебя сегодня день рождения.

– Который почти закончился. Видит бог, совсем не хотела отмечать. А сейчас… – Татьяна замолчала.

– А сейчас?

– А сегодня у меня разбились розовые очки. Да, это было больно, но, в отличие от твоей жены, я жива. И могу попытаться разобраться со всем, что произошло. Спасибо тебе, наверное, это самый терапевтический разговор в моей жизни. Странно, у меня почему-то даже нет желания поплакать, и отомстить тоже нет.

– А что хочешь?

– Уйти. Уйти и начать строить свою жизнь по-другому.

– Есть куда уйти?

– Нет, но я обязательно найду: в конце концов, есть работа, сбережения, и можно что-то придумать, хотя бы на время. А там — пофиг, решу, – сказала Татьяна, улыбнувшись своим мыслям.

– Уйти, как я понял, хочешь от мужа?

– Ну, фактически я уже от него ушла, только он пока об этом не догадывается.

Станислав рассмеялся: – Может, стоит дать ему шанс на исправление? Мало ли что бывает.

– Шанс дать, конечно, можно, но, понимаешь, когда-то очень давно я определила для себя, что могу простить, а что — ни при каких условиях. Вот измену простить не могу, точнее сказать, не смогу вновь строить отношения с этим человеком, потому что нет доверия. Когда нет доверия, есть взаимные придирки: не так оделся, не так подошёл, не позвонил или позвонил не вовремя. Понимаешь?

– Да. Значит, тот мужик из подсобки с блондинкой и есть твой муж?

– Да, – подтвердила Татьяна и посмотрела на Станислава.

– У меня по всему ресторану есть камеры, и в подсобке тоже. Как только всё действо началось, охрана позвонила и спросила, что делать. Как правило, если это происходит на закрытых мероприятиях, как ваше, мы стараемся не влезать, но видео могу дать. Если хочешь отомстить или как аргумент для суда.

Татьяна улыбнулась, и в голове зародился план: – А знаешь, наверное, хочу.

Глава 3

Ближе к полуночи Станислав отвез меня в семейный отель — небольшой, в самом центре, но уютный и такой домашний.

— Думаю, что тебе тут понравится: это спокойное место, а как кормят! Ммм, пальчики оближешь. К тому же у них немного постояльцев.

— Благодарю, — ответила я Станиславу. Мы обменялись телефонами и попрощались.

Приветливый портье проворно оформил все бумаги и заселил меня. Небольшой, но уютный номер в стиле прованс с огромной кроватью и собственной ванной на резных ножках, стоявшей напротив окна в пол с видом на звездное небо.

Впервые за всю свою жизнь я оказалась в отеле одна. Теплая ванна. И желание убежать от всего, что было сегодня.

Плакать не хотелось, не знаю почему. Слез не было. Лежа в теплой воде, пыталась вспомнить наши последние прожитые с мужем годы. Вроде было все как всегда. В этих воспоминаниях пыталась понять: когда все началось? И как я могла такое пропустить? И почему именно Влада? Что, не было других, если уж так не терпелось?

В моменте злость внутри закипала, но так же быстро отпустила. Татьяна была не из тех, кто орет, бьет посуду и устраивает истерики. Холодная голова правила ее балом. «Черт с ними», — подумала Татьяна и подвинула пальцем ноги рычажок с горячей водой. «Утро вечера мудренее, я все, как всегда, решу и сделаю так, как мне нужно».

Солнце ярко освещало комнату, когда Татьяна проснулась. Первыми мыслями было, что это все было только сном, но воспоминания вернули на землю.

Разблокировав телефон, она нашла среди сотни сообщений единственного абонента, с кем могла бы сейчас общаться.

— Доброе утро, солнышко, — сказала она, когда услышала сонный голос сына.

— Мам, мне, конечно, приятно, но я уже вырос, — сонно пробубнил Андрей. — Ты куда вчера делась? Папа с Владой носились как ошпаренные, у всех спрашивали, где ты. Потом включили свет, ну я деду сказал, что сегодня ночую у него, и мы поехали домой. Хотя времени было совсем мало, — говорил он не останавливаясь. — А я так хотел попробовать торт! Папа начал психовать, мол, не до торта мне, тогда дед пошел и забрал его с собой целиком. Вот. И мы полночи ели твой торт, такой вкусный, — протянул сын. — А ты сейчас где? — перескочил он, как всегда, на другую тему.

— В городе. У меня все хорошо, вот решила поговорить с тобой.

— А ты когда домой вернешься?

— Появились определенные сложности... — помявшись, сказала Татьяна; говорить сыну про развод по телефону совершенно не входило в ее планы.

— Вы разводитесь? — уже серьезным голосом спросил Андрей.

— С чего... — но Татьяна не успела договорить, Андрей перебил ее.

— Мам, у всех моих одноклассников родители или в разводе, или в процессе, или собираются развестись, но пока думают. И примерно все одинаково. Поэтому мне, конечно, жаль, но теперь у меня будет по два подарка на все праздники, — говорил серьезным голосом ее сын, а она только сидела на кровати, хлопала глазами от удивления и пыталась понять, когда ее солнышко успело так вырасти.

— И с кем ты хочешь остаться? — спросила Татьяна осторожным голосом.

— С тобой, конечно, — сказал Андрей. — Папа, конечно, тоже ничего, но я с ним долго на пицце и пельменях не протяну, а готовить он совершенно не умеет. Но вы пока там определяйтесь, что да как, а я у деда поживу. До конца лета осталось немного, мы сегодня на рыбалку собирались.

— Может, так даже будет лучше, — тихо произнесла Татьяна.

— Мам, ты не расстраивайся, у тебя есть я, а там как-нибудь разберемся, — добавил сын. — Подожди, папа звонит, — сказал он и переключил меня в режим ожидания.

— Мам, папа спрашивал, разговаривал ли я с тобой сегодня, сказал, что нет.

— Спасибо, — ответила я сыну.

— А как там насчет моих удвоенных карманных? Сегодня вообще-то воскресенье, — напомнил сын мое вчерашнее обещание.

— Сейчас отправлю. Деду привет. И скажи, что у меня все хорошо.

— Он и так знает, что у тебя все хорошо. Это же дед. Ну ладно, пока, звони мне периодически, и жду перевод, — напомнил сын и отключился.

Закинула ему денег и откинулась на подушку. На экране мелькнуло очередное сообщение в мессенджере, открыла оповещения, листая начальные фразы всего, что написали мне Артем и Влада. Говорить с ними не хотелось, как и встречаться.

В дверь постучали. Накинув халат, Татьяна открыла; на пороге стоял Станислав с букетом кустовых розовых роз, пакетом и очаровательной улыбкой.

— Доброе утро, хотя уже день, но кто считает часы в воскресенье?

— Доброе утро.

— Вот, — сказал он, протягивая мне фирменный пакет бутика. — И цветы, тоже.

— Что это?

— Подумал, что нужно во что-то переодеться. Там сарафан, мне показался красивым, и летний костюм, не знал, что выбрать, — сказал Станислав, смущаясь. — Наверное, это была плохая идея.

— Нет, это очень мило. Не помню, когда в последний раз мужчина приходил ко мне утром с новым платьем. Проходи, — сказала Татьяна и отошла в сторону. — Конечно, если не торопишься, могу переодеться, и мы сходим позавтракать.

— Отлично... — проговорил Станислав, входя в номер.

Спустя полчаса Станислав и Татьяна сели на террасе ресторана.

Глава 4

Станиславу нравилась Татьяна, но вступать в отношения с ходу, чтобы отомстить мужу, не хотелось. «Пусть идет, как идет», — думала женщина, отпивая черный кофе и греясь под лучами теплого августовского солнца.

— И давно это у вас? — услышала она голос мужа, который загромыхал рядом. Станислав вздохнул, встал, направляясь к нему, но Татьяна остановила его рукой.

— Нет, вы только посмотрите, и это замужняя женщина, — громко сказал муж, привлекая всеобщее внимание, но на улице было пусто, да и на террасе они были лишь вдвоем, только портье выглянул из-за стеклянной двери и так же быстро скрылся в холле.

— Что тебе надо? — спросила женщина.

— Мне надо, чтобы ты вернулась домой, — выплюнул он.

— Да, только при условии, что тебя там не будет, — ответила она, не глядя на мужа.

— А где же, по-твоему, я должен быть? Это и мой дом тоже, — спросил Артем, пошатнувшись; и только сейчас Татьяна увидела, насколько он пьян.

— Не знаю, можешь поехать к Владе или к маме, можешь снять квартиру. Я подаю на развод.

— А я не дам тебе развод! — ответил Артем и икнул. За его спиной остановилась машина с мигалками, из нее вышли два полицейских.

— Артем, это не обсуждается, — спокойно сказала Татьяна.

Женщина не знала, что придавало сил для продолжения спокойного разговора с мужем, когда внутри все кипело и требовало выхода наружу. Ей хотелось взять что потяжелее и бить, пока эта рожа не прекратит усмехаться и делать вид, что он король положения, а все произошедшее — лишь ее очередные бредовые мысли. И как она могла быть настолько слепой, не замечая все эти годы истинного лица Артема?

— Добрый день. Майор Арефьев Павел Александрович, нас вызвал портье из гостиницы. Ваши документы? — обратился полицейский к Артему.

— Нет у меня документов, дома, — ответил он и, повернувшись, прошипел: — Это тебе просто так не пройдет.

— Кто-то может подтвердить вашу личность и сопроводить домой? — уточнил полицейский.

— Вот моя жена, девятнадцать лет в браке, а сидит тут с каким-то индюком.

— Вы подтверждаете его личность?

— Понимаете, Павел Александрович, мы на стадии развода, и теперь у него есть более близкие люди, которые могут подтвердить его личность. К тому же вести гражданина домой у меня тоже нет особого желания, — сказала Татьяна, улыбнувшись.

— Ах ты, мерзкая тварь! — Артем попытался перекинуться через перила и схватить Татьяну, но второй полицейский, стоявший рядом, схватил его за шиворот, и Артем лишь несколько раз махнул руками в воздухе.

— Хорошо, тогда мы его забираем, административное нарушение.

— Мне нужно что-то подписать или написать? — спросила Татьяна.

— Если хотите, тогда будет еще и нападение.

— Ах ты тварь! Да как ты можешь! — взвизгнул Артем и попытался вырваться, но полицейский, державший его, был крупнее.

— А так пару суток подержим, протрезвеет, если, конечно, адвокат или кто-то из родственников раньше не вытащит.

— Хорошо. Пусть будет так.

— Матери позвони и Сергею Александровичу! — кричал Артем, пока его вели к машине, но Татьяна лишь покачала головой и улыбнулась.

— Тебе нужно оформить судебный запрет. Да и вообще нужен хороший адвокат, — сказал Стас, отпивая кофе.

— Спасибо.

— Я ничего не сделал, — ответил мужчина.

— Ты рядом и не осуждаешь, а это важно для меня.

— За что мне тебя осуждать?

— Не знаю, мне сейчас кажется, что это все происходит не со мной. Дурной сон. Не понимаю, как столько лет могла не видеть, с кем живу, а сейчас, видимо, разбились розовые очки. Понимаешь, всю жизнь сглаживала углы: сначала в отношениях матери и отца, а потом в своей семье, чтобы все было правильно и прилично, но вчера мой мир, который так упорно складывала, точно мозаику, рухнул, и больше не знаю, как жить. Не знаю, что правильно, кто друг, а кто враг. Я ничего не знаю.

Стас накрыл своей рукой мою. — Татьян, если ты решила разводиться, то нужно начать сначала. Первое: собрать вещи и документы из квартиры, пока там нет мужа, или сменить замки, но я бы съехал. Как понял, это и его объект недвижимости, а значит, будет трепать тебе нервы. Второе: найти где жить. Третье: подать документы на развод и, по возможности, взять небольшой отпуск.

— Ты прав. — Татьяна мысленно начала перебирать варианты в голове, где может остановиться, и самым простым показался вариант с городской квартирой отца, которая большую часть года стояла пустая. Старик давно переехал в загородный дом и в город наведывался крайне редко. Но что сказать отцу? И, не откладывая, набрала номер.

— Пап, привет.

— Здравствуй, дочь. Куда вчера пропала?

— Это долгий разговор, — ответила Татьяна. — Можно поживу в твоей квартире?

— Да, а что случилось?

— Я подаю на развод, и пока мы не поделим наше имущество, нам с Андреем нужно где-то жить. Вот, — сказала Татьяна быстрым темпом.

Отец на том конце провода глубоко вздохнул: — Ну что сказать, когда нечего сказать. Ключи вроде как есть. Живи. Андрей пока у меня до конца лета будет, нечего ему на ваши скандалы смотреть.

— Спасибо, пап.

— И да, телефончик свой отключу: Маргарита Петровна, видимо, пока не знает.

— Нет.

— Вот и не хочу эту женщину слушать, мне вчера хватило, наслушался, когда ты пропала.

— Буду звонить Андрею. Спасибо, пап.

— Вопрос: ты Сергею Александровичу уже позвонила?

— Нет, воскресенье сегодня.

— Татьяна, он адвокат, они работают, как и врачи, всегда. Набери сейчас, не откладывай, пока ему бывший зять не позвонил.

— Хорошо, пап. Сейчас наберу, но бывшего зятя сейчас отвезли в полицию.

В трубке повисла пауза. — Ну а что! Так тоже можно было, — вдруг ответил отец.

— Пап, я тебя люблю.

— И я тебя, дочь, все будет хорошо. Как решишь все вопросы, приезжай к нам отдохнуть.

— Обязательно на выходные, — ответила Татьяна, попрощалась с отцом и повесила трубку.

Станислав что-то читал в телефоне. — Вопрос с квартирой, как понял, решился, могу предложить себя в качестве грузчика и носильщика. Совершенно нечем заняться в этот воскресный день.

— Буду благодарна. Сейчас еще позвоню адвокату.

— Добрый день, Татьяна, — ответил Сергей Александрович, хотя в трубке не послышался даже отрывок гудка.

— Добрый день.

— Чем могу служить? — перешел он сразу к делу.

— Сергей Александрович, я развожусь, нужно все оформить, и еще Артема забрали в полицию. Сегодня может позвонить он или свекровь; вы можете отказаться представлять интересы Артема?

— Интересно начинается день у вас, Татьяна, — сказал адвокат и продолжил: — Да, естественно, теперь не могу представлять интересы вашего мужа и откажусь. Примирение, понимаю, невозможно?

— Нет, Сергей Александрович.

— Тогда жду вас завтра в офисе, в двенадцать будет удобно?

— Да.

— Нужны будут документы на имущество и выписки со счетов, подготовьте все, по возможности.

— Поняла, все сделаю.

Глава 5

У дома на лавочке Татьяна увидела Владу; женщина сидела с заплаканным лицом. Лучшая подруга больше не была желанным гостем в жизни, но, видимо, Владу это совершенно не интересовало. Так же, как и не интересовало то, что Влада разрушила семью той, у которой не раз плакала на кухне и залечивала свои раны. Татьяна во всей этой истории больше была зла именно на Владу, чем на Артема, хотя оба были виноваты.

— Таня, подожди, нам нужно поговорить, — подбежала Влада к машине, увидев выходящую Татьяну.

— Я не хочу с тобой разговаривать! — ответила Татьяна и, отстранившись от Влады рукой, пошла к подъезду.

— Нет, ты будешь со мной говорить! — заорала Влада и попыталась схватить Татьяну за волосы, чтобы удержать, но Стас успел перехватить руку Влады. — Ты кто такой? — выругалась женщина. — И почему ты меня хватаешь! Пошел вон отсюда! — проорала Влада и попыталась оттолкнуть Стаса, удерживающего ее на расстоянии. — Значит, у тебя тоже был левый мужик, а строила из себя все это время святошу? — высказала Влада свою догадку и засмеялась.

— Даже если и был, тебе-то какое дело! — сказала, повернувшись, Татьяна. — Стас, отпусти ее. Артема забрали в полицию, был пьян и без документов. Отделение не знаю, придется поискать, — добавила Татьяна и улыбнулась.

— Да как ты можешь так?! — взвизгнула Влада и попыталась высвободиться из рук Стаса. Попытка оказалась удачной, и она почти добежала до Татьяны, как за спиной открылась подъездная дверь и появился сосед с большой овчаркой по кличке Тоша. Одного рыка хватило, чтобы Влада замерла на месте и попятилась назад, а Стас с Татьяной вошли в подъезд и закрыли за собой дверь.

— Веселая у вас жизнь, Танюша, — сказал Стас, когда лифт зашумел и плавно поехал вверх.

— Сама в шоке второй день подряд, еще вчера утром думала, что у меня все хорошо. А тут такое кино, можно сценарий писать с натуры, — посмеявшись, сказала Татьяна.

Когда вошли в квартиру, домофон уже звонил. Татьяна отключила его и пошла в комнаты. Квартира была в небольшом хаосе, оповещающем, что вчера здесь собирались на праздник: коробка от туфель продолжала стоять полуоткрытой, в шкатулке с рассыпанными украшениями Татьяна выбирала и не могла определиться. Несколько галстуков мужа лежали на кровати, и рубашка с каплями кофе была испачкана перед самым выходом. В этой квартире была жизнь, а сейчас? Сейчас тут было пусто.

— А у вас хорошо, уютно, — сказал, проходя внутрь, Станислав.

— На кухне можно сварить кофе, а в ящике есть вкусные конфеты, — ответила Татьяна, направляясь в гостиную, где лежали документы.

— Кофе — это отличное предложение.

Пока Татьяна собирала документы и вещи на первое время, Стас хозяйничал на кухне; вскоре по дому стал разноситься приятный аромат свежесваренного кофе. Татьяна зашла на кухню и села за барную стойку.

Женщина поймала себя на мысли, что впервые сидит, а кто-то другой ставит перед ней кофе. Артем был бытовым инвалидом во всем: обычно если Татьяне нужно было уехать, то к ним приезжала свекровь, и сыночек вновь был под присмотром. Конечно, потом приходилось выслушивать, что нормальные женщины так не поступают, но кого это волнует, когда речь про единственное, что держало на плаву самооценку все эти годы?

— Конфеты не нашел, — сказал Стас.

— Второй ящик сверху, полностью открывай, вон в глубине белая коробка.

— Мадам, вы прячете конфеты?

— Как сказать, они быстро заканчиваются, если стоят там, где видно. Моя слабость, — сказала Татьяна.

Женщина отпила горячий напиток и почувствовала, как тепло и чувство спокойствия растекаются по телу волнами.

— Собрала?

— Да, почти все, нужно только позвонить сыну, спросить, что нужно ему.

Когда спустились на улицу, Влады уже не было.

Ближе к вечеру, когда Татьяна сидела на кухне, отпивая горячий чай, в квартиру позвонили. Женщина на короткий момент замерла, но потом встала и посмотрела в домофон: на пороге стояла Мария Петровна с ярко-алыми губами и сумочкой, которую то и дело теребила в руках.

— Танюша, открой, я знаю, что ты тут. Нужно поговорить, — женщина неохотно открыла дверь. Со свекровью разговаривать не хотелось от слова совсем. А слушать в очередной раз, что она душит ее любимого Артемчика — тем более.

— Чем могу? — спросила Татьяна, не пригласив свекровь войти.

— Что это такое, даже чаю не предложишь? — возмущенно спросила Мария Петровна.

— Честно говоря, хотела пораньше лечь спать, и у меня нет ни времени, ни желания с вами разговаривать.

— А вот поговорить придется, — попыталась отодвинуть невестку и пройти в комнату Мария Петровна, но женщина не сдвинулась ни на миллиметр.

— Мария Петровна, вы меня плохо слышали? Говорите, зачем пришли, или покиньте квартиру, — строго сказала Татьяна.

— Вот так, значит?

— Да, именно так, и никак теперь по-другому, — ответила Татьяна.

— Тебе все равно его придется простить, — сказала безапелляционным голосом свекровь и сложила руки на груди.

— С чего это вдруг? — с удивлением спросила Татьяна.

— А что, ты все будешь рушить? Из-за какой-то интрижки? Ну сходил налево, что, первый раз? У вас дом, семья, Андрей, и ты готова со всем вот так просто расстаться и стать какой-то разведенкой с прицепом? — сказала свекровь, пренебрежительно выплюнув последнюю фразу.

— Да, готова, — ответила Татьяна. — Если у вас все, покиньте помещение.

— Ты не посмеешь! Это же такой позор на всю семью! — прокричала она, бурно жестикулируя.

— Посмею, более того, уже собираю документы.

— Ты давно собиралась и молчала?

— Нет, Мария Петровна, собираться начала только сегодня, но уже завтра заявление будет подано. Я вас прошу, покиньте квартиру, а то еще один член вашей семьи сегодня окажется в полиции. Мне не хотелось бы этого делать, но вы вынуждаете. Вас туда поведут мальчики с автоматами наперевес: если нажму тревожную кнопку, приезжают за пару минут. Проверим?

— Какая ты стала! — воскликнула свекровь. — Была вроде нормальная.

— Я была удобная — для вас и вашего сыночка. А теперь стала неудобная, вот вы и беситесь. — Татьяна прошла мимо свекрови и, открыв замок, распахнула дверь, показывая, что Мария Петровна может быть свободна.

Свекровь вышла и, недовольно фыркнув, развернулась на каблуках и начала спускаться по лестнице. Татьяна, закрыв дверь, оперлась на косяк. «Сколько еще вот таких встреч пройдет, пока все закончится?» — думала женщина.

Глава 6

Утро понедельника встретило хмурым небом с низко нависшими над городом тучами. Город разговаривал со мной и говорил, что нужно остаться дома, заварить вкусный чай с травами, лечь под теплый плед, включить слезливую мелодраму и забыть весь ужас последних нескольких дней, может, даже поплакать. Пусть весь мир остановится и подождет, но этого я не могла себе позволить. Сегодня нужно на работу, а еще встречу с адвокатом никто не отменял, — думала я, допивая горячий кофе. Как за окном мелькнула знакомая машина. Вначале Татьяна подумала, что это похожая машина, но, припарковавшись, из нее вышел Артем с огромным букетом роз наперевес.

— Какая пошлятина! — сказала Татьяна вслух и, подойдя к двери, выключила домофон. Сделав глубокий вдох: — Только его с утра мне не хватало, — а в памяти всплыло воспоминание о том, как его тушка висела над Владой, и по спине вновь побежали неприятные мурашки. Больше всего сейчас не хотелось видеть мужа.

— Вот он серьезно думает, что один веник может реабилитировать его в моих глазах? Каким же надо быть идиотом или, наоборот, какая должна быть самооценка, чтобы думать, что он может просто вернуться? — внутри все кипело. Татьяне показалось, что даже тогда, в ресторане, когда она увидела, не было такой злости; не было злости и вчера, когда бывший пьяный приперся в гостиницу. Сейчас от одного вида этого веника внутри точно что-то лопнуло, и это что-то было невозможно уже спрятать.

В дверь позвонили — так длинно, протяжно, настойчиво. Татьяна не сдвинулась с места, продолжая смотреть в окно. Женщина понимала, что ей максимум через пятнадцать минут нужно будет выходить из дома: на работе нужно быть вовремя.

— Может, отпроситься? Все важное было сделано еще на прошлой неделе, и этот понедельник я планировала разобрать бумаги, но это тоже могло подождать, — по квартире вновь разнесся протяжный звонок. Татьяна отпила остывший кофе, но в рот попали крупинки. Отставив чашку, она вздохнула и попыталась привести мысли в порядок. Звонок еще раз оповестил длинным протяжным звуком, пронесшимся эхом в квартире.

— Татьяна, открой, знаю, что ты тут, — послышался стук в дверь и голос Артема.

Женщина продолжала молчать и смотреть в окно, внутри продолжало бурлить негодование, но она не хотела открывать дверь. Ее морально тошнило от самого вида Артема. От этого липкого взгляда и того, как он закатывает глаза, когда считает, что ты говоришь и делаешь то, что кажется ему бессмысленным, а еще это тупое выражение: «Да ладно» или «Хватит».

— Почему ты так долго была слепа? — подумала она, и кулаки вновь с силой сжались. Больше всего Татьяна сейчас боялась своей реакции — реакции на его слова и жесты, до боли знакомые и теперь такие мерзкие. Боялась, что сдастся или ударит тем, что попадется под руку. В любом случае, женщина не хотела встречаться с этим человеком наедине. Может быть, когда-нибудь потом, но точно не сейчас.

— Александр Владимирович, доброе утро, — сказала она, когда начальник на другой стороне взял трубку.

— Доброе утро, Татьяна, что-то случилось?

— Да нет, да, — путаясь в словах, сказала Татьяна.

— Слушаю.

— Можно мне взять неделю за свой счет? — сказала Татьяна.

— Да, я могу, вам чем-то помочь? — спросил Александр Владимирович.

— Нет, спасибо, вы и так уже помогли. В следующий понедельник буду, — сказала она и повесила трубку. — Одной проблемой стало меньше, — подумала Таня, и по квартире вновь пронесся этот противный звон.

— Молодой человек, там никого нет, покиньте, пожалуйста, подъезд, — услышала она голос бабушки Маши, что жила по соседству столько лет, сколько Татьяна себя помнила.

— Закройте дверь, бабуля, — рявкнул на нее Артем и вновь протяжно стал нажимать на кнопку звонка.

— Может, вновь вызвать полицию? — подумала Татьяна, наливая в турку воду и ставя на плиту. — А что я им скажу? Сегодня он явно трезв и с документами, если приехал на своей машине. Может, ему надоест и он уедет сам? — подумала Таня.

— Вы мешаете мне отдыхать, сейчас вызову участкового, пусть он с вами разбирается, — сказала бабушка Маша и закрыла дверь.

— Да, пусть он с ним разбирается. Дай бог здоровья этим бабушкам, на ком держится мир и спокойствие в подъездах, — подумала Татьяна, сняв с конфорки закипевший кофе. Сделала еще один глубокий вдох, пытаясь хоть как-то успокоить то, что внутри не хотело успокаиваться, в буквальном смысле просилось наружу. Артем с силой начал барабанить по двери. И это стало последней каплей.

— Если ты сейчас же не уйдешь, — прошипела Татьяна через дверь, — я позвоню в полицию и сдам тебя на пятнадцать суток, тетя Маша все подтвердит, можешь не сомневаться.

— Дверь открой, — рявкнул Артем, — нам нужно поговорить, — и еще раз позвонил в звонок.

— Нет, дорогой, теперь единственное место, где я буду с тобой разговаривать, — это суд. Все. Иди и дальше трахай свою Владу.

— Дура ты! — крикнул Артем и несколько раз стукнул в дверь. — Зачем мне нужна Влада, это была ошибка. Открой, — сказал он, — нужно поговорить.

— Нет. Я подала на развод. Скоро тебе придет повестка. В твоих интересах подписать все документы, а то очень интересное видео попадет в сеть, и, как ты думаешь, много после этого за тебя проголосует? Кому нужен генеральный с подмоченной репутацией?

— Ты совсем сдурела? — проорал Артем.

— Да, я сдурела. И хочу с тобой развестись.

Глава 7

— Добрый день. Лейтенант Фёдор Александрович Сергеев, предъявите, пожалуйста, ваши документы, — услышала Татьяна за дверью спокойный мужской голос.

— Документы в машине, — на выдохе ответил Артём.

— Хорошо, пройдёмте к машине.

— Мне нужно поговорить с женой, она в этой квартире.

— Её там удерживают насильно?

— Нет, она меня не пускает, — возмутился Артём.

— Вы тут прописаны?

— Нет, это квартира её отца.

— Если вы никакого отношения не имеете к этой недвижимости и люди, находящиеся внутри квартиры, не открывают вам, следует покинуть помещение. Пройдёмте.

— Мне нужно поговорить с женой, вы меня слышите?

— Я вас слышу, но за нарушение правопорядка могу выписать административный штраф, отойдите от двери, — сказал строгим голосом лейтенант. — Спуститесь по лестнице и подождите, попробую поговорить с вашей женой.

Татьяна услышала шаркающие шаги по ступеням и стук в дверь. — Добрый день…

— Я слышала, Фёдор Александрович, добрый день, — сказала Татьяна.

— Это вам, — протянул он букет красных роз. Лейтенант был совсем молодой, чуть старше сына Андрея. — Я могу войти?

— Да, проходите, — ответила Татьяна, пропуская его внутрь. Она закрыла дверь, когда Артём сделал неловкую попытку войти в квартиру вслед за участковым. — Мы находимся на стадии развода. И у меня совершенно нет желания разговаривать с этим человеком.

— Извините за вопрос, вашей жизни что-то угрожает?

— Думаю, что нет, разве что неприятно, когда долбятся в дверь.

— Запишите мой телефон, на всякий случай. Наше отделение находится недалеко, а живу я с вами в соседнем подъезде. Мало ли что может случиться. Вы же дочь Александра Ивановича?

— Да, — ответила Татьяна, посмотрев на полицейского.

— Хорошо, знаю вашего отца. Всё будет хорошо. Сейчас уведу вашего супруга, — сказал он и вышел из квартиры. Артём попытался войти, но Фёдор закрыл за собой дверь. — Гражданин, ваша супруга не желает вас видеть. Давайте мы сейчас покинем подъезд и не будем мешать людям. — Татьяна слышала, как Артём попытался что-то возразить, но послышались поспешные шаги, и в подъезде вновь стало тихо. Цветы лежали на комоде, Татьяна взяла их и хотела поставить, но стебли словно обожгли руку. Женщина взяла букет и выкинула в окно, рядом с машиной Артёма.

— Дура! — крикнул Артём, увидев летящий букет, а Татьяна закрыла окно, не желая ввязываться в очередную полемику с мужем.

Девятнадцать лет брака сейчас вылетели в окно. Таня не хотела думать о том, сколько лет он изменял, не хотела думать о том, какая по счёту была Влада, кто был до неё и сколько было всего до неё. Сейчас в голове складывался пазл, точно ей предоставили все необходимые кусочки. Непонятные задержки на работе под предлогом нового контракта... Когда он приходил «под градусом», в помятом костюме, с лёгким оттенком чужих духов на коже, тогда она не придавала этому значения. Да и Артём всегда говорил: мол, зашли отдохнуть с коллегами, что такого? Да, коллеги были и женского пола, это не настораживало; он не часто задерживался, может, пару раз в месяц. Но в последнее время ещё и командировки появлялись. Этому женщина тогда тоже находила разумное объяснение: Артём получил повышение. Почему она была так слепа? Почему доверяла? Надо было проверить телефон или что в таком случае делают, как правило, она не знала. Или не хотела знать.

В картине мира Тани было всё просто: мама — это тепло и очаг, папа — надёжный. Так у них было в семье, пока несколько лет назад мамы не стало. Она думала, что так будет и у неё, но что-то вдруг сломалось, а может, так было всегда, только Таня рисовала в своём воображении лучшие качества, которые, как оказалось, вовсе не были присущи её мужу.

Глава 8

Из глаз текли слезы — как признание себе, что все уже решено! Да, больно, да, обидно, но о чем он, спрашивается, думал, когда был с ней?

Артем посмотрел в окно и сел в машину. Видел Татьяну, видел, что смотрит, но его букет валялся сейчас под окнами, и женщина понимала: простив, она предаст себя.

А предавать себя не хотелось. Закрыв занавеску, она отошла от окна: «Все решу, пусть не сразу, но сделаю и смогу вернуть себе свою жизнь».

Татьяна легла и моментально провалилась в глубокий сон.

Разбудил ее телефонный звонок.

— Татьяна, добрый день. У вас что-то случилось? — спросил адвокат.

— Добрый, — ответила Татьяна, пытаясь сориентироваться в пространстве. Часы показывали пятнадцать минут первого: она опоздала. Первый раз в жизни Татьяна куда-то опоздала.

— Простите, — сказала она на выдохе, — но я проспала, утро выдалось напряженным.

— У меня через час встреча в вашем районе, вы же у родителей сейчас? Правильно понял?

— Да.

— В половине третьего сможете подойти в кофейню на углу?

— Да, спасибо большое, не знаю, как так получилось.

— Все хорошо, тогда документы возьму. До встречи.

В трубке послышались гудки, голова неприятно болела. «Нужно пойти в душ и, наверное, еще кофе. Хотя для разнообразия можно было бы и поесть», — думала Татьяна, раздеваясь.

Теплая вода, что по обыкновению смывала все плохое из памяти и с тела, сработала правильно. Мысли прояснились, а головная боль вроде даже и утихла.

Протерев зеркало, посмотрела на себя. «Еще немного, и вы, сорокалетняя женщина, станете разведенкой с прицепом», — сказала она с явным сарказмом в голосе.

По квартире разнесся гулкий звук домофона. Гостей она не ждала, да и гости в последнее время появлялись очень странные — таких гостей только метлой гнать хотелось. Но звонок повторился. «Наверное, стоит совсем отключить этот домофон», — сказала она вслух своему отражению в зеркале и, завернувшись в полотенце, пошла посмотреть, кого принесли черти на этот раз.

На экране — большой букет, на этот раз белых роз, и задумчивый взгляд Стаса; мужчина о чем-то размышлял, глядя прямо в камеру.

— Привет. Заходи, — сказала Татьяна и, щелкнув замком, пошла в комнату, чтобы одеться.

— Привет, — спустя несколько минут сказал вошедший в открытую входную дверь Стас, не увидев хозяйки.

— Заходи на кухню, я сейчас только оденусь, — крикнула ему Татьяна. — Я тебя сегодня не ждала, — сказала женщина, заходя на кухню.

— Мимо проезжал, что-то подсказало, что кто-то сегодня не завтракал, и решил… Вот, — протянул горячие контейнеры, завернутые в фольгу. — Ну и цветы.

— Неожиданно, присоединишься?

— Да. Садись, тогда кофе пока сварю, а ты положи в тарелки.

— А если привыкну? — спросила Татьяна, садясь на стул и открывая первый контейнер.

— Я думаю, что это будет очень здорово. Мне нравится готовить, тебе нравится есть. По-моему, отличный тандем?

— Да, может быть, — ответила Татьяна, в очередной раз поймав себя на мысли, что Стас не был похож на мужчин, с которыми она общалась до сих пор. Артем, как, в принципе, и отец, с трудом ставили себе еду в микроволновку, не говоря уже о сырниках, на которые сейчас смотрела Татьяна. Хотя, может, это из ресторана. — В каком ресторане так вкусно готовят? — спросила она у Стаса.

— Не знаю, эти были приготовлены час назад мною на моей кухне, — ответил он, разливая кофе по чашкам.

— Серьезно?

— Да, это рецепт бабушки, мне более всего он нравится. Вкусно?

— Очень, — ответила Татьяна, облизывая палец, по которому потекла сгущенка.

— Какие планы на день? — спросил он, садясь совсем близко.

— Будешь?

— Покормишь?

— Да, только ты не дал вилки, они там… — потянулась Татьяна. Стас перехватил ее руку и съел остаток сырника.

— Можно руками, я неприхотливый. Так что мы сегодня будем делать?

— Я должна была поехать на работу, но подумала и отпросилась на неделю. Потом должна была поехать к адвокату в двенадцать, но проспала. В итоге в половине третьего мы встречаемся в кофейне. А дальше…

— А дальше?

— Хотела лечь и, наверное, надо было поплакать, ну или сделать вид, что грустно…

— Но, видимо, не грустно или грустно, но не так? — спросил Стас, поднося сырник ко рту.

— Да, вот я и не знаю, — ответила Татьяна и откусила. — У тебя меня кормить получается значительно лучше.

— Может быть. Правильно понимаю, что после трех совершенно свободна?

— Да, — сказала она и задумалась.

— А как относишься к тому, чтобы на несколько дней съездить отдохнуть?

— Куда?

— Не знаю, в другой город, можно на машине недалеко или на море, последние пару деньков теплого солнышка мы успеем захватить.

Татьяна замолчала и на секунду прекратила жевать. Несколько раз моргнула и повернула голову набок, внимательно стала рассматривать Стаса, точно видела его впервые.

— Мы взрослые люди, ты мне нравишься. Понимаю, что все как-то быстро. Если принимать во внимание, то еще и двух дней не прошло, как ты решила развестись. Но…

— Но… — повторила за ним Татьяна.

— Но через шесть дней заканчивается лето, у тебя есть выходные, а еще мне сорок пять, и кто знает, сколько раз удастся сорваться и поехать отдохнуть? Последние несколько лет только и делал, что работал. Странно.

— А знаешь, я тоже никуда вот просто так не ездила, — ответила Татьяна задумчиво.

— На море?

Татьяна улыбнулась: — Пусть будет море. Какое угодно.