Разведи огонь

Пролог

Вопрос: Ну, кто признаётся в любви тому, кто видит тебя впервые?

Ответ: Я!

Люблю его уже три года. Безудержно. Сильно. Бесповоротно. Он на два курса старше нашего потока и красавчик-мажор. У него толпы воздыхательниц, а я наивно, полагаю, что лучше всех поэтому, перехватив его в коридоре, у бассейна, обёрнутого полотенцем, со стекающими каплями воды по лицу, признаюсь... да... в любви...

Брови молодого человека смыкаются, пытаясь уловить смысл обращённого к нему шёпота. Затем взгляд Соболева проясняется, поняв, о чём я блею. Он смотрит на меня, как на прокажённую, а потом, начинает неистово смеяться...

— Ты ненормальная, да? — говорит, наконец, мажор, сворачивая мой стук сердца до патологической тахикардии. — Чего тут несёшь? Вообще! С ума сошла?

Чувствую себя загнанной в щель мышью и вдруг осознаю ущербность собственного положения. Ощущаю, как краска стыда заливает щёки, да что там, всю меня! Тело горит, словно ошпаренное и мыслей нет, ни-ка-ких...

— Может, будем встречаться? — слышу собственный тихий голос, и ужас пробирает до косточек.

Это что? Я сама такое говорю? Правда? Поднимаю глаза и смотрю на реакцию — парень не сильно-то и в шоке. Илья вытирает волосы светлым полотенцем и, приподняв левую бровь, смотрит на меня надменно..., улыбаясь.

— Ты это серьёзно? Думаешь, наверное, одна такая отважная? — говорит возлюбленный и неприятно от этого тона, режет и скребёт у меня внутри. — Да вас толпы каждый день тут по мою душу отираются, и все об одном и том же. Честное слово, надоели. М-да.

Соболев вздыхает, отворачивается, чтобы уйти.

— Но, может, попробуем, а? — я, должно быть, съехала с катушек, если всё ещё продолжаю, на что-то надеется.

И о, Боже! Он останавливается, оглядывается, видимо, заценив мои старания, начинает улыбаться, а потом, его оскал превращается в неприятную холодную маску, пошлую... я «такое» не люблю...

— Ну, так разведи огонь. Может, и подумаю, — отвечает Илья и вновь, разворачиваясь, удаляется.

— Развести огонь? — повторяю как заклинание, зацепившую меня фразу. — Это что Соболев имеет в виду?

Глава 1

Я Полина Лужина. Мне двадцать один. Учусь в том же Университете, что и парень моей мечты, на бухгалтера. «Любая профессия нужна только согласно времени, и лишь, бухгалтерия вне этого сегмента измерения, она будет необходима постоянно!», — аргументировал отец выбор для меня будущего дела. Поэтому, да! Можно сказать, я ведомый человек, ведь сопротивляться назиданию отца не стала, просто согласно махнув головой. Бухгалтер, так бухгалтер. Сойдёт и это. Однако, к думкам по поводу того, что отец подарил мне никчёмную размеренную жизнь, теперь добавилась признательность ему. Ведь именно благодаря желанию родителя поместить «своё сокровище» в стены сего заведения, я приобрела бездонную любовь к этому парню. Сильное чувство меня грело, делало живой... наделяя безумной радостью!

Слегка покачиваясь от пережитого стресса, я возвращалась в нужный корпус здания на лекцию, которая должна была начаться уже с минуту на минуту.

— Ну и что?! — вкрадчиво спросила, догнавшая меня в коридоре Дина Пронина, моя лучшая подруга, кое-как справляясь с собственным любопытством.

Я и, несмотря на неё, знала, что глаза у Динки блестят, как у кошки, когда та видит мясо.

— Никак, — сухо ответила ей.

Делиться неудачами не люблю, наверное, как все... Вот и сейчас, почувствовав, что подруга цыкнула на вздохе, разозлилась. Меня, видите ли, жалели! Сначала возникает желание замять эту тему, но…, вопреки обычному поведению, начинаю рассказывать-таки, ей о том, что произошло несколько минут назад. Подбираясь к главной кульминации, последней фразе Ильи. Понимаю, что не просто так всё это ей выложила - нуждаюсь в её мнении.

— Так и сказал? — удивлённо переспрашивает Пронина.

— Угу, — отзываюсь, стараясь казаться равнодушной.

— Вроде как шанс дал, — комментирует Дина задумчиво, силясь в моих глазах прочитать нечто подобное.

— Наверное, — пожимаю я плечами, намеренно безразлично, отправив заинтересованный взгляд вдаль по коридору, внутри надеясь на то, что вероятно, и имелось это в виду.

Неужели зацепила? Эта мысль тут же разгоняет мою кровь по венам, однако, последний его пошлый взгляд, который вспомнился, быстро консервирует чувственное восприятие.

— Ну, так и давай действуй! — широко выпучивает Пронина глаза, под звонок на лекцию.

Возможно, именно благодаря такому сочетанию, призыв подруги хорошо мне зашёл и откликнулся в душе, хотя я, только что, абсолютно точно готова была сдаться. Она добавила, — Не переживай, я тебе помогу!

Дина встречается уже как два года с парнем — опыт в отношениях имеется, от того, вероятно, её слова действуют на меня успокаивающе. Кстати, возлюбленный Прониной Миша Бых, учится в одной группе с Соболевым..., прям, удача невероятная!

На лекции мы молчали, переваривая информацию, и даже, расходясь по домам, не затрагивали эту тему..., но вот, на следующий день...

— Начнём! — потирая руки, как на старте, командовала мне подруга, делая глаза хитрыми, как у лисицы...

И... с этого момента, не поверите, но моё существование превратилось в жизнь настоящего сталкера!

Глава 2

Мы идём по коридору, а впереди стоит его группа. Вижу фигуру Соболева и содрогаюсь от волны эмоционального возбуждения. Мне, до мурашек на коже, нравится просто на него смотреть. Вот он склонился к одногруппнице красотке и шепчет ей что-то на ухо. Та растекается в улыбке. Ревность захлёстывает с головой, понимаю, что так, как у неё, никогда у меня не получится, отвести вбок голову, откинуть назад волосы, призывно прищурится... Пытаюсь пройти мимо него, чтобы зацепить плечом, а ни фига. Всё равно взгляд Ильи прикован исключительно к ней. Дина быстро находит в толпе своего суженого и, повиснув у него на локте, шепчет, даже я слышу: «Отойдём, нужно серьёзно поговорить по поводу Поли». Мишка непонимающе поочерёдно смотрит то на одну, то на другую из нас. Чувствую вдруг, что краснею, что не может хватить духу идти дальше, но Пронина уже тащит меня за руку по лестнице за Быхом, а я, болтаясь сзади, словно вещмешок, только успеваю перебирать ногами.

— Ну? — остановившись, спрашивает нас Мишка, сверля меня взором. — Чего хотели-то?

Я молчу, не в силах подобрать нужные слова, мало того, вообще начать разговор. Зато Динка, умница, спасибо ей огромное, объясняет всё в двух словах и просто так, без лишних эмоций.

— Полька влюбилась в вашего Соболева, помочь подруге надо. Мы ж друзья, — последнее, Пронина говорит с особым нажимом, чтобы у Быха не возникло мысли отказаться.

Он мелко моргает, не в силах оторвать от неё взгляда, Пронина же всё, что думает, предупреждающе объясняет ему — через глаза. Парень немного растерянно переключает непонимающее выражение лица на меня, и мне вновь становится неудобно..., вот зачем ему-то это нужно?

— И что? Давно это у тебя? — наконец, изрекает Миша, обращаясь ко мне, склонив голову набок, поджимая губы.

Я опускаю веки. Кажется, понимаю, что Быху не нравится идея, с вовлечением его во всю эту спецоперацию.

— Три года как, — отзываюсь тихо.

Вчера, когда я решила «идти до конца», смелости было поболее.

— Что ж столько времени-то потеряла? — Мишка смеётся. — А тут вдруг решилась...

Дина бьёт друга по груди, заставляя заткнуться. Молодой человек подчиняется, но со смехом сложнее... он продолжает ржать.

— Я вчера ему в любви призналась, — вообще, не к месту, объясняю я и Бых, ровно так же, как и подруга вчера, цыкает, вроде как меня жалея.

Качает головой, сообщая о безнадёжности подобной выходки.

— Хоть представляешь, сколько у него, таких, как ты? — хмыкая, пытается Мишка разбудить во мне остатки здравого смысла.

Те, которые остались, зашевелились, частично перемешиваясь с совестью...

— А мы поможем, — вижу, как Пронина, схватив руку друга, сильно её сжимает, — сделаться Польке той единственной, о которой твой одногруппник мечтает! Да же?!

— А-а-а! — вопит Бых, выхватывая кисть и тряся ею в воздухе, добавляя фразу, чисто для подруги. — Ты чего такая сегодня агрессивная-то?

Динка не стесняясь, щипает Мишку за зад, под громкий его вопль и, изобразив пикантную улыбочку, растягивая слова, заявляет:

— Сегодня это моя такая роль..., — я отворачиваюсь, потому что понимаю, фраза предназначена не для моих ушей, ползу взглядом по стене, и слышу, характерный для поцелуя звук.

Медленно соображаю по поводу того, что делать и, наконец, приходит правильный ответ - уйти, махнув на прощание двум влюблённым рукой. Иду и думаю..., а ведь я совершенно не поняла..., принял ли мою сторону Мишка.

Шагаю, куда глаза глядят и заворачиваю в тихий уголок рекреации напротив аудитории, где проводится пара у группы Соболева (глазами отметив, что среди одногруппников его нет). В закутке много крупнолистовых растений вроде драцены Кордилина, хамедореи изящной, пальмы... Останавливаюсь... Передо мной «картина Репина». Девушка, наверное, первокурсница с таким же выражением физиономии, как и у меня, ещё вчера, признаётся моему мажору... в любви!

Слышу с ужасом, как Соболев насмешливо бросает девчонке фразу «Разведи огонь»... и... чувствую, как во мне закипает... самый настоящий огонь...

Глава 3

Не слыву целеустремлённой, за что часто выхватываю люлей от мамы, хотя точно знаю, это мне передалось от неё. Гены вещь коварная. Воинственной тоже мало кто может меня назвать, даже с великой натяжкой. Поэтому я не являюсь обладательницей качеств настоящего победителя. Во мне они либо отсутствуют напрочь, либо плохо остаются развиты... Серая посредственность, с чем обычно разумно соглашаюсь...

Так. Ну а что же случилось вчера? Что за легкомыслие? Что за странная и неожиданная «переоценка» собственных возможностей?

Вытянув губы вперёд, сложив их в «трубочку» из-за усердной работы мозга, пребываю в решимости заставить парня, который, несомненно, предназначен мне судьбою, обратить на себя внимание. Всё равно, какой ценой. Каким способом. Но обязана найти дорогу к сердцу Соболева и сделать это - влюбить в себя. Развести в нём огонь... до потолка!

Сижу, обдумывая последнее, и понимаю, что для достижения цели, подобный стимул звучит слабовато. Да. Точно. До небес! Вздыхаю с облегчением — то, что надо! Только с чего начать?

Мишка смотрит на меня печально, будто видит в последний раз. Дина отошла в сторону, поэтому мы остались с ним наедине. На лице парня отображается внутренняя борьба с собою...

— У него сейчас нет девушки, это точно, — наконец изрекает Миша со вздохом.

Счастливая для моих ушей новость наполняет приятным трепетом душу, успокаивает. Возможно, поэтому взгляд собеседника «искоса» совершенно перестаёт волновать душу. Радуюсь услышанному, аж хочу визжать, а Бых дополняет нравоучительно, слегка недовольно:

— Но это ещё не повод так улыбаться.

Собеседник вновь вздыхает и отворачивается, совсем, наверное, сбрасывая меня со счетов здравомыслящих натур, к коим до сих пор причислял. Мне становится стыдно, но... на короткую микросекунду. Эмоции с любопытством берут верх.

— Мишечка, не останавливайся! — прошу продолжить повествование, сложив в умоляющем жесте пальцы. — Хочу о нём знать всё до капельки!

Жених подруги, закрывается левой рукой, потирая физиономию, намекая на то, что вообще бы меня не видел.

— Давай так, — предлагает вдруг Миша абсолютно серьёзно, — буду открывать небольшие подробности личной жизни Ильи, а ты, потихоньку не спеша, всё это, скажем так, используешь себе во благо. Торт тем и прекрасен, что откусываешь его по чуть-чуть, а не глотаешь целиком. Согласна?

Мотаю головой в ответ.

— Я на всё согласна, лишь бы эта ситуация сдвинулась с мёртвой точки! — с придыханием внемлю Мише.

Он для меня в настоящий момент, странным образом становится, главным человеком в жизни..., отодвинув Дину...

— Илья в сборной нашего Университета по плаванию и водному волейболу, — Бых слегка кривит улыбку, видимо, представляя уже, как буду смотреться там, среди остальных студентов, зная мои слабости... и еле сдерживается, чтобы не засмеяться, а я, обидевшись, вздёргиваю подбородок и запальчиво произношу.

— Ну и отлично! Сегодня же запишусь на тренировки!

Чем, естественно, рву плотину сдержанности друга. Мишка ржёт, а мне неприятно. Поскольку, присутствует навязчивое ощущение провала дела, которое ещё не началось. Рядом возникает Пронина и сразу, становится легче, её оптимизм, внушает мне надежду на светлое будущее (с Соболевым).

— Ну, что там порешали? — спрашивает она, с любопытством поглядывая, то на одного, то на другого, в ожидании, ответа.

Мишка говорит первым, его эта ситуация, видимо, забавляет.

— Полина решила записаться в бассейн на тренировки, теперь она будет у нас первоклассной пловчихой. Илья туда ходит постоянно.

У Дины округляются одновременно рот и глаза, загорается взгляд.

— О-о-о, — растягивает победно она, — Полька, это шанс! Не упусти!

Смеюсь, вдохновлённая, реакцией подруги, но вижу за Динкиной спиной, ухмылку Быха и становится уже не слишком радостно. Вспоминаю, как легко и быстро развивались отношения у этих двоих. Завидую. Вот бы мне так!

Как быть?

Начинать всегда трудно....

Сижу, спустя час в раздевалке бассейна и никак насмелиться не могу на "старт, внимание, марш!". Не представляю, как отсюда выйти. Невидимый шлагбаум запрещает даже встать со скамьи! Тут слышу голоса девочек, проскользнувших в дверь душевых кабин.

— Балдею от Соболева! — говорит одна из них, певучим голосом. — Видела, как он на меня смотрел? Чуть не полыхнула!

— Ага, — восхитилась вторая собеседница рассказом первой, — как же такое не заметить! Офигеть можно! Тоже так хочу!

Девушка пискляво закончила фразу, а я вдруг, подскочив с места, поняла, что меня начинает плющить от обуреваемых эмоций! Ревность — дело тонкое! Иду к той самой двери, из-за которой слышаться голоса, дырявлю её взглядом, собираясь, одним прищуром глаз, раскидать в щепки, но... хватает только на это — протягиваю палец к выключателю и щёлкаю его, сначала просто туда-сюда, медленно, потом, останавливаюсь в движении. Отключаю свет раздражающим меня девицам. Полностью.

— Так-то лучше! — шепчу сердито. — Быстро потушим ваше возгорание!

Разворачиваюсь на пятках и, чтобы не застали врасплох, бегом выныриваю из помещения.

— А-а-а! Что за чёрт! — слышу на выходе вопли девчонок. — Сейчас выберемся и настреляем тебе, поняла?! Что за ХЭ?!

Молча, иду к бассейну. Чувствуя, что, наконец, ко мне приходит уверенность в себе! Импульс сильного желания обладать заветным, наполняет мои лёгкие, расправляет плечи.

Глава 4

Бассейн наполнен студентами. Яркие купальники мелькают повсюду. Я расстраиваюсь. Выделится на фоне всего этого великолепия, практически невозможно в собственном сером «костюме». Оттягиваю губки, выдавая свои невесёлые мысли. Взгляд ползёт по присутствующим и быстро выделяет фигуру моего объекта обожания. Он с ребятами в бассейне, разминается в водном волейболе. Смеётся, что-то с ними обсуждая, выглядит расслабленным и довольным жизнью. Встаю, оперевшись о колонну плечом и, к несчастью, у меня нет ни одной здравой мысли, как к нему приблизится! Только наблюдать — всё, что и остаётся. Вздыхать из-за своей неразделённой любви в сторонке.

Тут ко мне подходит Юрий Маркович Сеин, наш тренер по водным видам спорта в универе.

— Лужина, а ты здесь какими судьбами? — говорит он мне вопросительно.

Его лысина блестит от лампочек, привлекая особое внимание и тут, я вздыхаю снова, потому что помню последнее занятие, когда чуть не утонула. Решив, как все, попробовать спрыгнуть с трёхметрового трамплина.

— Хочу записаться к вам в группу на дополнительные занятия, — отвечаю я.

В свете, последних событий, такая просьба выглядит достаточно правдоподобной.

Юрий Маркович поджимает уголок рта, явно выказывая сомнения на сей счёт, но... разум торжествует.

— Ладно, иди вон туда, — он машет мне головой в сторону плюхающихся с края (недалеко от волнующего меня Соболева) девочек и странно хмыкая, добавляет, — сейчас подойду.

Осторожно ступаю по мокрому кафелю, глаза всё время косят на Илью, заворожено наблюдаю за ним. Подхожу ближе, и меня посещает мысль посмотреть на злополучный трамплин (подумала, что можно, снова как-нибудь визжа с него прыгнуть — привлечь внимание Ильи) тут, оступаясь, лечу в воду! В последний момент, ощущая, что делаю это, прямо на него, кинувшегося за мячом в мою сторону. Вода набирается мне в нос, рот, везде, мысленно понимаю, что не могу от опять, обуявшего меня страха, взмахнуть руками, дрыгнуть ногами, топориком спускаюсь на дно, но в этот момент, чувствую на себе чьи-то сильные руки и спустя мгновение мы с моим спасителем, выныриваем из воды. Возлюбленный смотрит на меня во все глаза, внимательно, изучающе. Спрашивает всё ли со мной в порядке, а я, как воды в рот набравшая молчу, заворожённая его близостью. Рядом Соболев вообще сногсшибателен.

— Эй! — трясёт он меня за плечи. — Скажи, что-нибудь!

— Да всё с нею нормально! — через смешок, констатирует моё состояние, проплывающий мимо Мишка, даже не взглянув на меня.

Никогда не подозревала, что последний, с Соболевым вместе, посещает бассейн и входит в состав сборной. Уже на месте получилось разобраться со всей этой информацией... Бых, словно меня и не знает, поплыл дальше. А мне становится так неприятно, что холодит внутри, поскольку, Мишка посвящён в святое из святых — мою тайну! Знала, что они одногруппники, но чтобы таким тесным было их общение, точно не предполагала!

Илья всё ещё держит меня, обхватив руками, а я впервые в жизни, понимаю, значение слов «таить в его объятиях». Волна, подобно электрическому разряду, только медленно, растекается по венам, разгоняя кровь, размывая пространство вокруг. Остаётся лишь одна картинка — лицо возлюбленного... нет, его взгляда... от которого определённо точно схожу с ума! Чувствую, что краснею...

Соболев откликается на Мишкину фразу, поворотом головы и коротко взглянув на меня вновь, отпускает со словами:

— В следующий раз будь осторожней.

Со вздохом облегчения, поскольку близость Ильи спёрла мои лёгкие, наконец, заглатываю воздух, одновременно ощущая желание развернуть возлюбленного к себе, обратно. Мне понравилось быть с ним рядом... На этом этапе мыслей встречаюсь с Быхом глазами и вижу, как он мне подмигивает. Понимаю, что мимика не от чистого сердца. Улыбаться ему в ответ совсем не тянет, я отворачиваюсь и, держась за края бассейна, перемещаюсь в воде к указанному мне тренером месту. Несколько девочек смотрят на меня волками, и я мгновенно нахожу ответ, чем такое вызвано. Становится не по себе. Вставая на нелёгкий путь покорения сердца «лучшего в универе», я как-то упустила понятие, свойственное больше рыночной экономике, «здоровая конкуренция». Осознала, что некоторое время придётся мириться с этим побочным явлением, пока Соболев не станет моим по праву. Потом неприятие меня исчезнет, как это обычно повествуется в романах, успокаиваю себя. Ну, будет же так? Сомнения подобно голодным гиенам подбираются всё ближе, норовя укусить, чтобы отрезвить. Пока рассуждаю мысленно на эту тему, собственный взгляд неотступно и вожделенно следует за Ильёй.

— Так, мои хорошие, — прерывает мысли появившийся рядом Юрий Маркович, хлопая в ладоши для привлечения внимания, — сортируемся по группам: трамплинники сюда, волейболистки-спортсменки сюда...

Тренер задерживает на мне задумчивый взгляд, меряя глазами мою фигуру, наконец, объявляет.

— Двоечникам в эту сторону. Сейчас для вас вынесу надувных уток. Будем учиться радоваться водным процедурам.

Говорит Сеин громко, привлекая внимание. Мишка, находящийся на расстоянии от меня в трёх метрах, оборачиваясь, прыскает со смеха. Илья не реагирует совсем, зацикленный на подаче. Мысленно радуюсь, занятости кумира и строго смотрю на Быха, который после моего грозного взгляда и вовсе остановиться от смеха не может.

Отворачиваюсь, недовольно хмыкая, и наблюдаю картинку, как все уже разбились по группам и только я в полном одиночестве остаюсь там, где должны находиться «двоечники». Юрий Маркович одним махом поднимается на край бассейна, вероятно, отправившись за надувной уткой для меня. Однако по пути, останавливается и даёт распоряжения ребятам волейболистам. Ничего не могу с собою поделать — любуюсь Соболевым, будто опьянённая валерьянкой кошка, да так, что челюсть сомкнуть не получается...

— Итак, — объявляет появившийся вновь тренер для присутствующих, кидая мне свёрнутый виниловый комок, — занимаем указанные места, разминаемся пока, сейчас отвлекусь, на чуть-чуть, и уже к вам всем вернусь. Начну с трамплинников, поэтому не расслабляемся.

Сеин плывёт к ребятам, на ходу бросив мне, «надувай» и ничего не остаётся, как под брезгливые и смешливые взгляды, всё тех же девчонок, надувать себе утку...

Час, проведя в позиции «отдыхающей», оцениваю собственные преимущества: могу свободно перемещаться и проплывать рядом с Ильёй, никак все остальные…, ещё любоваться им до бесконечности, а главное, перестаю бояться воды (мой собственный прорыв)! В какой-то момент забываюсь, подплывая ближе к волейболистам, чем положено и о Боже! Наблюдаю, что мяч летит прямо мне в голову! Вижу кручёный кругляк, и как заворожённая, ничего с этим не могу поделать, более того, просто прикрыться рукой... Щелчок получается звонкий, эхом отразившиеся от стен бассейна. В глазах темнеет, их закрываю, но с уткой не расстаюсь, боясь ещё раз, сползти вниз, под воду.

— Эй, невезучая! — слышу смешок рядом.

Парень трясёт за плечо, его голос идентифицируется с голосом Соболева! Открываю медленно глаза, с улыбкой на губах, которую давлю чрезвычайно большим усилием воли. Произношу добродушно и кое-как, пока ещё не совсем проступившему силуэту.

— Да ничего страшного.

Наблюдатели над происходящим смеются, а мне перед Ильёй неудобно, что такое со мною случается уже во второй раз. У него на глазах!

— Лужина! — кричит раздражённо тренер с вышки. — А ну марш отсюда пошла! Хватит на первый раз! Достаточно! Зачем вообще туда попёрлась?!

Ребята ржут, а я словно побитая собака подчиняюсь, Юрию Марковичу, начав отчаянно махать в воде ногами, направляясь к кромке бассейна и..., ни с кем не хочется встречаться взглядом! Выбираюсь оттуда и ухожу! Стараясь проделать это максимально грациозно, выпрямив спину.

На сегодня с меня, несомненно, хватит!

Глава 5

Сижу на утро за партой, пережёвывая остатки «пищи» для мозгов. Вчера я чувствовала себя очень хреново после инцидента, сегодня лучше — уже отпускает.

— Ты мне совсем ничего не рассказываешь! — обиженно рядом шепчет Дина, бросив на меня короткий уязвлённый взгляд.

Стараюсь его не замечать, а то сама расплачусь. Вспоминать курьёз досадно.

— Ничего интересного не было, — решаюсь ей ответить, а потом соображаю, что если подруга не узнает от меня всех подробностей, полезет с расспросами к Быху, а там... до позора недалеко.

Те, кто вчера в бассейне наблюдал мой провал, не считаются. С Прониной сложнее. Она ж моя подруга!

— Ладно, — проявляю милость, мысленно придумывая с чего начать вещание. — Я научилась не бояться воды.

Тема для меня более, менее безопасная, надеюсь, заинтересует Динку, отвлечёт.

— Класс!

Радуется всегда Пронина за меня, как за себя-роднулю, а потом, видит, молчу, и морщит лоб, снова оскорблённо. — И это всё?

Судорожно вздыхаю, не желая двигать ближе момент икс — кульминацию вчерашнего бесчестья. Однако сдаюсь.

— Он два раза на меня обратил внимание, — говорю, и хочется кашлять, горло стягивает «перцовый ошейник».

— Полька! Это ж прорыв! Понимаешь?! — трясёт меня за локоть Пронина, похваливая. — Ну, ты королева!

Вконец закашливаюсь. Кидаю косой взгляд на подругу. Нахожу в её словах толику сладкой порции нового видения произошедшего и, понимаю: "В каком-то смысле, да, все смотрели только на меня!". Однако мысль не пошла дальше, вглубь собственной души, внутрь, встретив там бурное сопротивление. Барабаню себя по горлу и слышу, как преподаватель кричит с трибуны.

— Пронина, Лужина! Вы всё знаете?

Молчим на пару, как по команде утыкаясь в тетради. Разговор прекращается, а я понимаю, что не сказала Динке самого главного...

— Может, сдаться уже? — озвучиваю это основное на перемене, сквасив физиономию.

— Да ты что?! — как на сумасшедшую смотрит на меня подруга. — Всё только начинается! Между прочим, совместишь приятное с полезным.

Это на плавание она мне намекает. Я неуверенно оттягиваю губки, и тут рядом возникает Мишка, обнимая подругу сзади за талию, прижимая к себе, утыкаясь ей в макушку.

— Привет, пупырышка, — глумливо, но нежно обращается он к ней.

Они всегда друг друга забавляют новыми прозвищами, Пронина разворачивается и пытается шандарахнуть его, а Бых, легко справляясь с телом Дины, возвращает подругу обратно в исходное положение.

— Ты ей всЁ рассказала? — обращается он ко мне, и горячая волна обливает меня с макушки до ног.

Пытаюсь взглядом его предупредить, не болтать лишнего языком, но Мишка, только подмигивает и продолжает издевательски.

— Всё-всё?

Динка вмешивается в разговор, чем ещё больше усугубляет моё положение.

— Миш, не приставай! Я всё знаю! Поля сказала, что два раза он обратил на неё своё внимание, а ещё говорила, что вчера была королевой бала.

— О да! — Бых прыснул со смеха не в силах остановиться.

Я мерю Мишку сердитым взглядом, а ему это, как новый повод продолжить ржать. Пронина не понимает в чём дело, но объяснять состояние её друга я не спешу. И вообще-то, про королеву бала я ничего ей не говорила. Это её собственная выдумка, которую она почему-то выдаёт за мою...

Когда Мишка приходит в норму, я вновь ему выражаю благодарность, потому что объяснять Динке друг всё-таки не стал причину собственно безудержной радости, а ещё...

— Он любит блондинок, — делится новыми порциями знаний о Соболеве Бых.

— Да? — мой рот искривляется в виде радуги.

Пытаюсь оценить эту новость адекватно, но не получается..., спустя полчаса сижу на кресле у парикмахера и выбираю по каталогу тон, который бы хотела для собственных волос. Останавливаюсь не на слишком светлом, понимая, что перестану себя принимать, если буду жгучей блондинкой и... вуаля..., спустя минут сорок, в общей сложности, я превращаюсь в крашеную девицу с новым, чётким таким, из-за блонда, взглядом голубых глаз!

— О-о-о! — не могу скрыть возгласа удивления и восхищения собой, когда высушивают и улаживают мои светлые мягкие пряди в локоны. — Класс! Спасибо! Я с трудом себя узнаю!

Парикмахерша, довольная моей искренней похвалой, отправляет взаимную лесть.

— Вы красотка, просто! Руку даю на отсечение, теперь у вас прибавится парней воздыхателей! Королева не меньше!

Лучше бы она не произносила последнюю фразу... Настроение вновь начинает портиться. Смотрю на экран сотового, что показывает время, и понимаю, что всего с полчаса остаётся до бассейна, принимаюсь торопиться. Вспоминаю, что дополнительные занятия для девочек проводятся только три раза в неделю, но думаю попробовать уговорить Юрия Марковича заниматься со мною на ежедневной основе, потому что у Соболева тренировки каждый день. Как признался Мишка, у Ильи три раза водный волейбол, три раза вышка...

А я хочу видеть возлюбленного постоянно!

Глава 6

— Значит, ежедневно? — сверкая лысиной, сверлит меня глазами Сеин, и не читается в этом взгляде ничего для меня обнадёживающего.

— Ага, — отвечаю я, пытаясь состроить самое ангельское, на которое способна, лицо.

В его глазах мелькают многообразные мысли, из них для меня неприятные: «Свалилась на мою голову» и «шла бы ты сама куда подальше!». Но вот что значит «профессионал своего дела»! Юрий Маркович со вздохом отводит глаза и произносит:

— Ладно, решим, как с тобою поступать! Иди пока ко всем... и утку возьми, вон на том стеллаже.

Я стараюсь сдержать свой порыв, крикнуть зычное «Ура!» и, покорно махнув головой, иду в указанное тренером место.

— Признаться честно, для внучки тут лежит, пылится..., — уже слышу его тихое объяснение наличия такого несвойственного Университетам спортинвентаря.

Отыскиваю среди мячей, виниловый комок и иду на выход, склонив голову ниже, чем положено.

— Лужина, ты, что так воды-то боишься? Тонула, что ли, когда? — вопрос тренера застаёт слегка врасплох.

Мысли бурливо накатывают воспоминаниями. Тогда мне стукнуло десять лет. Нас несколько человек детей, всегда именно этим составом ходили купаться, пошли недалеко от дачи на речку. Я в одну секунду оступилась и течение, подхватило моё лёгкое тело, унося с невиданной быстротой на глубину. Тогда я только научилась держаться на воде. Каким-то чудом рядом с нами оказался одинокий рыбак, который незадолго до события фыркнул нам недовольно, мол, пришли срывать клёв, и спас меня... Я помнила до подробностей собственный ужас пережитого тогда. Этот страх обитал во мне до сих пор... Здесь, нужно было отдать должное, вокруг находилось много-много людей. Одна бы я никогда не полезла в бассейн, даже если в нём сверкала спокойной гладью поверхность.

— Да, — отвечаю коротко и выхожу из преподавательской.

Пускаться в объяснения ненужные не хочу, и так сердце колышется с воспоминаний. Смотрю на трёхметровую вышку вновь. Низ живота отзывается пульсирующим комком. В тот раз на уроке я смогла настроиться на прыжок — оценка была на кону. Однако... Сеин сказал, что не допустит к зачёту, перед этим отстреляв меня по щекам для приведения в чувство.

Сажусь осторожно на край бассейна, дую в утиный клапан и ищу взглядом того, ради которого затеян эксперимент. Соболев на дорожке с ребятами, раздетый до плавок, что-то бурно с ними обсуждает. Жадно впитываю каждый изгиб его тела, отсюда ощущая похожие на физические прикосновения взглядом к нему. Где-то на задворках мыслительных процессов, понимаю, что смотрюсь, наверное, по-идиотски, но… не могу отвести от Ильи взгляда. Вообще никак.

— Слушай, Лужина, — слышу над ухом голос Юрия Марковича, — я тоже, ведь когда-то тонул, так же боялся плавать. Думаю, только благодаря этому стал тренером по водному виду спорта.

Перемещаю взгляд назад, на Сеина, и жду продолжения, начало меня, бесспорно, заинтересовало.

— Так скажем, я не из тех, которые сдаются, — мужчина машет головой, убеждая больше в этом самого себя. — Вижу, у тебя особое это рвение тоже проявляется...

Оставляю клапан в покое, слегка шокированная выводами Юрия Марковича.

— Так и быть, возьму тебя под свой личный контроль. Ещё, вместо меня, здесь преподавать будешь!

Он подмигивает и уходит, кинув мне через плечо:

— Так, что готовься! Сегодня, у тебя считай, возрождение уверенности в себе начинается.

Я удивлённо хлопаю глазами, чувствуя, как неприятно ползут мурашки по всему телу. Ужасно хочется в туалет. Бегу, нечаянно встречаясь взглядом с Мишкой, который почему-то оттопырил вверх палец и закусил, прикольно так, губу, словно восхищаясь. Ответ приходит ко мне позже — я ж стала блондинкой! Друг подруги заценил мою покраску, а Соболев нет, и это угнетает. Бых мне улыбается, подмигивает в поддержку, а я кривлю улыбку в неуверенности. Это наше «общение» замечает Коля Зуев - их общий одногруппник, видимо проникаясь к моей персоне интересом, поскольку исподтишка наблюдает дальнейшую тренировку со мной. На выходе замечаю, что к их мужской компании волейбольной сборной, подкатывают две точёные «Барби» и вновь укол ревности тычет в область солнечного сплетения...

Спустя час, я вымотана в стельку. Юрий Маркович, действительно, как и обещал, взялся за меня рьяно. Начали мы с простого — упражнений-зарядки, которые свойственны больше для купального процесса, чем для разминки. Затем отработали правильное дыхание...

— Если с этим проблемы, то будешь тонуть, — объясняет принципиальное зацикливание на последнем тренер, а потом заставляет меня спуститься в бассейн у лестницы, для того чтобы прятать голову под воду, пуская пузырьки через нос...

Именно это, даётся мне с превеликим трудом. Панический страх сковывает движения, однако руки тренера, всё время меня спасают, выуживая из воды за скрученную на макушке шишку из волос. Я вспоминаю, что в сумке осталась лежать моя шапочка для бассейна... Не одела её, желая, продемонстрировать Соболеву свой новый блонд...

— Молодец, — хвалит Сеин, удовлетворённый результатами, — а теперь, цепляйся за утку и вновь, полчаса отрабатывай упражнение ногами, которое я тебе показал. Учти, халтурить будешь, останешься здесь ещё на час!

Послушно киваю головой и, отплывая, слышу, тренер вновь обращается ко мне.

— Туда, — он показывает мне пальцем на парней, что режутся в водный волейбол, — ни уткой, ни пол уткой, поняла?!

Снова соглашаюсь, понимая теперь, ЧТО он имеет в виду. Отчаянно работаю ногами, но спустя десять минут упорных занятий, ощущая усталость, сбавляю темп. К подобным нагрузкам моё тело ещё не привыкло.

— Не халтурь! — слышу с вышки напоминание Юрия Марковича и с новой силой начинаю работать нижними конечностями, покоряясь замечанию.

Сегодня, насколько помнится, у Соболева проводятся прыжки в воду. Однако тот занят волейболом вместе с ребятами. Думаю, что Мишка чего-то напутал или ошибся, но нет, спустя ещё несколько минут, парень отправляется на трамплин, средний — трёхметровый.

Я заворожено наблюдаю, как он изящно подпрыгивает в высоту спиной к бассейну и, выкрутившись в воздухе, легко входит в водную гладь, практически без брызг. Зрелище незабываемое! Я абсолютно уверена, что именно эта точёная фигура в прыжке будет мне сниться, вместо его размытого образа. Илья изящно выныривает на поверхность, плывёт в мою сторону к лестнице. Стою, не дыша в преддверии его взгляда и... он последовал, но безнадёжно пустой, пространственный, что само собой рушит в моей голове странную доминошную фантазийную конструкцию. Парень забирается по лесенке и тут, словно случайно, мерит меня взглядом, отчего тело отзывается лёгким покалыванием, будто намазали его чистым перцем. Соболев проходит мимо...

Обращаюсь к себе: «Что там я говорила Динке ранее про то, что разведу? Огонь? Да? Так вот, полыхала сама, даже знобило!». Смотрю вслед удаляющемуся молодому человеку, и аж взвыть хочется... от тупого бессилия над собой.

Глава 7

Стоим с Динкой в вестибюле университета, перед зеркалом. Замечаю, в отражении, как Пронина косится на мои волосы.

— Слушай, классно, конечно, тебе с этим цветом, — вздыхает подруга, — но с тем было лучше.

— Ты посмотри, какие у меня яркие стали глаза, — выпучиваю их «красиво» перед зеркалом и разворачиваю лицо к ней.

— Да уж, — отзывается Пронина смехом и добавляет, — больше себя не меняй так кардинально, а то привыкать к тебе трудно.

Теперь хохочу я, мне и вправду это кажется смешным. По лестнице спускается Соболев в окружении своих друзей, чем привлекает не только моё внимание. Девушка, с довольно крупными, но красивыми чертами лица, ныряет ему наперерез. Я свожу брови на переносице, силясь её вспомнить — она точно мне уже знакома. С памятью у меня не очень, но здесь, пазлы складываются быстро. Это её с подругой я лишила света в душевой, и она же подходила тогда, в бассейне к Илье, значит, тоже на него навострилась. Слово «соперница» не могу выговорить вслух, но оно у меня на языке — выделяет слюну. Пронина следит за моим взглядом, стоит, смотрит пытливо, а потом, разворачивается, берёт меня за руку и произносит:

— Сразу видно, что мегера! Не переживай, Поля, она тебе и в подмётки не годится.

Вот за это-то Динку и люблю! Что умеет, в нужный момент для меня найти самые «правдивые» и лучшие слова, ласкающие слух. Однако..., девчонка и вправду красивая, и с нею мой кумир очень даже дружелюбен. Он знает её! Одеваю плащ, и неотрывно глаза следят за происходящим. Соболев, склонив набок голову, будто флиртуя, мирно с нею беседует, а меня просто плющит так, словно он уже давно исключительно мой! Последняя мысль саму и смущает. Я чувствую, что не могу так думать! У меня нет на это права! Разворачиваюсь, снова к зеркалу и вижу лицо, перекорёженное маской боли — а это лишь внешняя моя оболочка.

— Поль, тебе очень идёт этот цвет волос, — раздаётся рядом. — Супер.

Мишка подмигивает и, обнимая Пронину, щипает ту за бок, поскольку подруга начинает бурно возмущаться.

— А! Так это только тебе щипаться можно? — смеясь, предъявляет он Динке, на что та сразу застывает, прикольно так, в мозгу перебирая варианты ответов.

— Ладно, мы квиты, — отвечает она, обнимая друга за талию, на ходу целуя его куда-то в плечо.

Я умиляюсь их взаимоотношениям и опускаю глаза, на собственные руки, которые несмело теребят шарф. Когда они так счастливы, не слишком комфортно...

— А мне её цвет волос не очень, — делится своим впечатлением Пронина, — хотя...

Она пожимает плечами, видимо боясь обидеть.

— Зато парни это заценили, — подмигивает Бых.

Последняя реплика заинтересовала не только меня, но и подругу.

— Да, ладно! — вскрикивает она, ожидая продолжения этой темы.

— Коля Зуев интересовался тобой, — не заставил себя долго ждать Мишка.

Парень слегка разворачивается, видя мою физиономию замешательства, закрывает один глаз и, прицениваясь к толпе, указывает пальцем на молодого человека, стоящего рядом с Ильёй со скучающим видом. Он мог мне его и не показывать. За три-то года я, наверное, смогла запомнить всех друзей Ильи! Гляжу на Динку, та радуется информации, Бых тоже доволен, а мне неприятно, словно съела порцию горчицы. Отворачиваюсь от друзей к зеркалу, мотая на шею шарфик. Комментировать сказанное, не хочу...

— Миш, ну что? Как договорились? — слышу рядом и понимаю, что этот голос может принадлежать лишь одному человеку!

Соболев стоит в ручной досягаемости и вопросительно смотрит на Быха, а тот вдруг сделавшись очень серьёзным, отвечает ему:

— Конечно, Илья, я обязательно приду.

Дина и Миша дружат порядка двух лет и на удивление, ни разу не возникло такой вот ситуации... Близость Соболева действует на меня странно — я ощущаю слабость и испарину на шее, сбрасываю с неё намотанный две минуты назад шарф и встряхиваю его. Илья собирается отойти и в это момент, кидает на меня нечаянный взгляд..., и я смотрю, не в силах выпустить из поля зрения его глаза. Он отводит взгляд первым, будто и не заметил никого. Холодное с льдинками поселяется там, где только что у меня появилось возгорание.

— Ты видела, как он на тебя посмотрел?! — шепчет Пронина, не стесняясь Мишку.

Да, в принципе, что от него скрывать-то? Он в курсе всего...

— Дина, не морочь Поле голову, — спокойно отзывается Бых, коротко на меня, одарив взглядом, словно скрывая мысли, — он на всех так смотрит.

И становится неуютно. Я горделиво вскидываю голову, пытаясь скрыть, готовые вырваться наружу слёзы, вновь поворачиваюсь к зеркалу, а Мишка, добавляет:

— Ну, я же говорил, что легко не будет, правда?

Его тон, деланно смешливый, вуалирует другие эмоции, которые, должно быть предназначаются к прочтению одной мне, но Пронина, не собирается сдаваться, заявляя:

— А мы и не с таким справлялись! — оптимистичность подруги льётся через край, она смотрит на Быха с вызовом, а потом, подбегает ко мне, обнимает за талию и целует в щёку.

Друзья удаляются вместе, держась за руки, а я наблюдаю за этим действием, и мне становится ТАК сиротливо!

Одиночество нарушает весёлый голос Юрия Марковича. Тренер одет в кожаную куртку, вероятно собравшись, домой.

— Лужина! Хорошо, что тебя увидел. У меня для тебя партзадание, — говорит он поставленным баритоном.

Лицезрея его, я сразу собралась, сопли и слёзы высохли мгновенно.

Смотрю на мужчину озабоченно. В кепке, скрывающей его лысину, тренер выглядит совершенно по-другому — более сурово, что ли.

— У нас на кону соревнования, а помочь некому, — вещает он, уже так, будто я согласилась, по крайней мере, тон его об этом сигнализирует. — Подумал про тебя.

Я послушно киваю головой и прикидываю, сколько времени и сил может у меня оторвать всё это действо.

— В общем, завтра придёшь на тренировку, всё обсудим, — говорит он, даже не спросив, согласна ли я вообще на что-то.

— Да, — останавливается, отойдя на приличное от меня расстояние, повесив руку в воздухе, — а ты почему не на медкомиссии?

Я сдвигаю брови, смотрю на тренера удивлённо.

— А нам ничего не говорили, — пожимаю я плечами.

— Ясно, — махает он всё той же рукой, — значит, на этой неделе. Всё понятно.

И уходит, а я остаюсь в одиночестве, сдвинув брови от удивления. Потом складываю губы по привычке, вытянув их, я всегда так делаю, когда начинаю мысленно рассуждать и через нос выдыхаю остатки углекислого газа. Наверное, как все, необходимую ежегодную процедуру, я перевариваю с трудом, именно поэтому её всегда пропускала.

Глава 8

Стоим перед нашей аудиторией, как всегда, обычным составом: я, Динка и Бых. И Мишка потешается над предстоящим медосмотром в их группе:

— Сладкий батончик, — обращается он к своей подруге, — сегодня меня будут щупать чужие руки, что на это скажешь?

Дружище шутит, конечно, но чувствуется, толику ревности Прониной заполучить ему хочется.

— Скажу, что переживу с трудом, но чтобы тебя подбодрить, дам этим рукам и меня пощупать тоже.

Морщусь, от их пошлого разговора, отворачиваясь в сторону.

— Фу! — слегка, отталкивает Дину, Мишка, ей заявляя. — Порочная ты женщина!

Весело смеюсь и вдруг мой взгляд встречается с глазами молчаливого Зуева, который внимательно изучает меня. Слегка прищурившись. Группа Соболева собирается войти в соседнюю с нами аудиторию, но друзья возлюбленного здесь, а Ильи нет. Делаю вид, что не заметила Колю, отворачиваюсь, а на душе становится неспокойно. Совершенно не люблю, неожиданные чувства в свою сторону, да ещё от тех, кто нисколько мне несимпатичен.

Встаю так, чтобы толпа одногруппников скрыла мою фигуру - ближе к подоконнику, и тут, Миша, улыбаясь, сообщает Прониной:

— А ты знаешь, что Полину хотят пригласить в роли помогайки выступать на соревнованиях по водным видам спорта?

Хмыкаю отворачиваясь: «Эка невидаль! Быть помогайкой! Я и плавать-то толком не умею, а тут...» . Вчера так и не получилось у Юрия Марковича сообщить мне лично об отведённой для меня роли в соревнованиях. Узнаю сейчас - от Мишки. Глубоко разочаровываюсь содержанием предстоящей работы и вспоминаю, как вчера у края бассейна провозюкалась битый час в ожидании участия Сеина. Тренер всё время бегал туда-сюда с кипой бумажек, впервые не обращая внимания на своих подопечных, заметив, впрочем, единственное с использованием указательного пальца, направленного в мою сторону: «Без меня не нырять!», — будто бы мне и вправду, могла прийти подобная лихая мысль в голову!

— О! Вот это — да! А что такое «положение» Поле даёт? — в разговор включается Динка, завладевая вниманием.

— Как сказал наш тренер, это даст Лужиной возможность погрузиться во весь наш купальный процесс «от» и «до», — Бых мне подмигивает и продолжает рассказывать для Прониной, — Полечка будет мячи собирать из бассейна, выдавать их нам во время состязаний, протирать тряпкой воду с трамплинов, подносить в стаканчике освежающие напитки участникам состязаний, натирать им же спины, далать…, эм-м, расслабляющие массажи-КИ...

— Хватит! — прерываю друга не в силах справиться с эмоциями. - Какой же ты, противный!

Вид у меня при этом состроился недовольный, однако, это не мешает друзьям и дальше нести всякую чушь.

— Как-то несерьёзно, — растягивает слова Динка, словно обижается за меня.

— Смотри шире, — предлагает Мишка и у той, округляется от восторга рот.

— Полька! Это шанс! — Пронина затёрла эту фразу до дыр, но для меня её позитивные эмоции как воздух. — Там же будет Илья! Предлагаю подавать ему водичку каждые полчаса.

Бых Динке подмигивает, заценив смекалку, а я, загораясь их идеей, уже и предстоящее предложение Сеина считаю чем-то вроде «звездой с неба».

— Находите? — улыбаюсь осторожно. — Ну, Юрий Маркович мне лично о своём решении ещё не сообщал.

Фраза немного приводит собеседников в чувство. Отворачиваюсь снова в ту самую сторону, где стоит группа Соболева, замечая, наконец, что Илья подошёл к своим, с сотовым телефоном в руках, общаясь через трубку с кем-то. Естественно, на меня ноль внимания (вздыхаю)... даже в нашу сторону (вздыхаю)..., а как же хочется этого!

Тут переключаюсь на подошедшего к аудитории преподавателя Политологии с сообщением, что в пристройке для университета, в том числе для нашей группы, организован пункт временного медосмотра, куда и должны сиюминутно вместо пары все мы направиться. Естественно, студенты мычат, недовольные предстоящим событием, но как телята, идём толпой «на убой».

— Лужина! — слышу на первом этаже, обращение к себе, Сеин, запыхавшись, нас догоняет. — Вчера не удалось поговорить с тобою, пойдём, быстро расскажу.

Юрий Маркович останавливается и машет мне рукой, сообщая, что должна следовать за ним. Шагаю покорно, зная наперёд, что тот собирается предложить...

Возвратившись к группе спустя час, понимаю, что остались в пристройке только пара девчонок, закончившие с медосмотром. Дины нет. Краем уха слышу их возмущения по поводу сего мероприятия, но не зацикливаюсь на том.

Раздеваюсь вслед за ними и ныряю в одно из небольших помещений, предназначенного для дополнительных занятий у заочных групп, которые использовали и наши преподаватели, в том числе, пару раз. Тогда выходили накладки с аудиториями из-за карантинных мероприятий.

«Белый халатик» внимательно перелистывает мою медицинскую книжку, знакомясь с записями и, произносит монотонно:

— Рассказывайте! — всегда перед врачами робела, а тут и вовсе, язык ушёл дальше в трахею, где ему совершенно не положено быть по строению гортани.

Во рту пересохло. Сижу и молчу, в непонятках гоняя мысли.

— Что рассказывать-то? — тихо спрашиваю я.

Доктор, молодой человек, симпатичный довольно-таки, оглядывает меня всю, поджимает губы. Начинаю краснеть, поскольку раздета до трусов, а он смотрит на мою грудь многозначительно, даже, вроде как специально, стараясь вогнать в краску. Прикрываюсь автоматически рукой, вспоминая лихорадочно, что девчонки выходили с последнего кабинета раздетые по пояс. Скопировала число интуитивно их внешний облик.

— С зубами у вас как? Много сладкого едите? — произносит «белый халат», принимая деловитый вид, выходя из-за стола. — Открывайте рот.

Покорно подчиняюсь приказу и стараюсь не смотреть на молодого человека, уводя глаза в стеклянный проём, выходящий во двор школы. Поскольку перемена, он забит студентами..., жалюзи на окнах нет..., я как на ладони... Мысли лихорадочно ползут одна другой страшнее, а над ухом слышу ободряюще:

— Ну, что же! Не так всё плохо! На восьмой нижний снизу и шестой верхний справа нужны пломбочки. Подходите в нашу поликлинику ко мне, запломбирую вас.

Смотрю, закрывая рот, на доктора недоверчиво, пытаюсь в его движениях и словах найти тайный умысел, в новой встрече со мною из-за «увиденного», и сердце гулко стучит... Вылетаю пулей в коридор и в смятении натягиваю на себя майку, для похода к другому врачу. Вытаскиваю распущенные волосы из-под придавленной горловины и с ужасом чувствую, как кабинет стоматолога открывается. «Белый халатик» выходит, направляясь в туалет, странно зыркнув в мою сторону. Пулей влетаю в следующую мини-аудиторию, гораздо меньшую по размерам, чем предыдущая, чтобы скрыться больше от собственной стыдобы.

Снова врач-мужик в возрасте, коренастый с тёплым взглядом любящего отца... «Чисто профессионал» работает по суставам молоточком быстро, безостановочно, заставляя мои конечности кукольно отлетать в стороны.

— А теперь, вставай и закрывай глаза, — говорит он мне дружелюбно.

Повторяю следом его наставления, хочется хотя бы этому доктору угодить.

— Достань пальчиком нос, — слышу в темноте.

Мешкаю минутно, пытаясь определить точную цель — нос.

— Что вы делаете? — прерывает мою пытку «великолепнейший из всех докторов», наблюдая удивлённо за движениями моей правой руки.

— Я, правда, не знаю, как это сделать, — открываю веки и чуть не ноя, оправдываюсь перед ним. — Ваш нос отыскать закрытыми глазами, знаете ли, занятие только для подготовленных!

Врач прыскает со смеха не в силах остановиться, а я, как ушатом облитая смотрю на него, вытягивая губы.

— Свой, девушка, нос, трогать нужно! Свой! — говорит он сквозь смех, вытирая со щёк потоки слёз.

Хохот у доктора, конечно, заразительный, что уж говорить. Начинаю смеяться сама, а успокоившись, вновь закрываю веки и демонстрирую отличную неврологическую «беспроблемность», прикасаясь к собственному носу поочерёдно правой и левой руками.

— Молодец! — махнув в воздухе кулаком, хвалит меня мужчина и дает, улыбаясь, распоряжение "отправляться далее".

Прохожу оставшихся врачей... Последний вздыхаю с сожалением, вычленив по списку отработанных докторов, должен быть «самый ужасный гинеколог», который вновь требует, чтобы я разделась в коридоре.

— Не полезу! — говорю убедительно женщине. — Я ни с кем и никогда!

— Залезайте и проверим! — говорит она жёстко, даже напористо, приходится вскакивать, с места в возмущении, собираясь защищаться и... нагородить что-нибудь в моём духе странное, но:

— Ладно, прижопься, — произносит врачиха примирительно, слегка улыбаясь уголком рта. — Уникум! Это в двадцать-то один год?!

Я заливаюсь краской и, вновь мой язык меня подводит с объяснениями, — замолкаю.

— Мужик твой на руках тебя за это, наверное, носить будет..., — рассуждает она вслух, — хотя-я, сейчас уже это не модно...

Выхожу, с последнего кабинета, как зомби и неважным становится «как на мне одето и, что видно»... В мыслях всё ещё переваривая неоднозначную последнюю фразу гинеколога. Сажусь на скамейку и о, Боже! Даже не знаю, что первым прятать! Соболев, собственной персоной стоит, раздетый в маленьком коридорчике по пояс - напротив. Наши взгляды встречаются... Я охаю, парень слегка удивлённо застывает на месте, а «глаза в глаза» с Ильёй впервые для меня становятся чем-то обременительным. Как никогда желаю, чтобы Соболев на меня так не глазел. Он, конечно, тоже смущён, но не настолько, чтобы не мерить мою фигуру, заинтересовано глазами. В один ускок оказываюсь стоящей у собственных вещей, шиплю ему, через плечо, словно кобра:

— Отвернись! И вообще, как ты тут оказался? Сейчас ещё не вышло время у нашей группы!

Куда девается моя влюблённость и смирение? Не знаю..., но я до чёртиков, возмущена сложившейся ситуацией и его хамством. Илья отворачивается лишь в пол-оборота, заявляя с кривой улыбкой, находя смелость вновь смотреть на мои прелести со спины:

— Вообще-то, тут есть замок на дверь, и каждая группа следит за тем, чтобы она была закрыта...

Лихорадочно вспоминаю своих одногруппниц, до которых пришлось достукиваться вначале. Уходя, кто-то из них, определённо мне что-то заметил - я не догнала смысл сказанного из-за постоянных мыслей о Соболеве... Стоит теперь догадаться, насчёт чего говорили девочки. Покрываюсь краской стыда, уже в который раз за утро, из-за собственной невнимательности. Замолкаю, лихо одеваясь. Всем телом чувствуя, особенно хребтом, ЕГО присутствие позади. ТАК унизительно, пожалуй, мне было только однажды... тогда, в бассейне, когда прилетел мяч в голову. У него на глазах.

— Закройся, — кидаю молодому человеку, на выходе, и с ужасом слышу его раскатистый смех.

Реакция Ильи совершенно в этот раз не заводит. Крепко сжимая зубы, мчусь обратно к группе. Тиски позора уж слишком сильны для меня и чувствительны. «Панцирь бы вместо одежды»!

Глава 9

Спустя пару дней стою у бассейна, в ожидании Юрия Марковича и борются во мне две противоположные натуры — одна безбашенная пофигистка, другая чувствительная барышня, которая и преобладает в основном.

Соболев там, вместе с ребятами из команды, вновь на волейболе... Целых два дня мне понадобилось на восстановление потерянного равновесия! Если бы не случай в коридоре, точно бы сюда не возвратилась...

Та самая красивая девушка, прямо перед моим носом, преградила сегодня путь Илье и «тихо», как только могут говорить избраннику, шепнула: «После пар жду тебя в нашем кафе». Илья, скривив улыбку набок, явно заигрывая, польщённый её вниманием, ответил неоднозначно:

— С удовольствием приду туда, но не один, с ребятами.

Соболев продолжает своё движение вдоль коридора, а я слышу «мысли вслух» этой красавицы, поскольку, к ней подходит подружка, не менее эффектная и ухоженная кукла с писклявым голосом.

— Снова эти друзья! Достал с ними! — нервно бесится первая, сверля гневным взглядом спину Ильи.

— Василина, успокойся! — гладит девушку по плечу «группа поддержки», — неужели не видишь, КАК он на тебя смотрит? Со мною, знаешь ли, Илья только здоровается!

Я жадно ловлю каждое слово этих двух, сменяющуюся мимику лиц, вздохи. Понимаю, с ужасом, что мне до них, как до Луны пешком. Разочарованно корчу рожу, отвернувшись, но вдруг осознаю, что Соболев не поддался сразу на уговоры, этой самой Василины составить тет-а-тет в кафе, а значит, и у меня есть шанс! При этой мысли что-то внутри начинает бушевать, согревая. Можно сказать, воссоздавая фениксоподобно из пепла. Забываю о недавно пережитом стыде и после пар, я тут... стою в ожидании тренера.

— Ты почему вчера не была?! — с порога начинает орать на меня Юрий Маркович, — хоть понимаешь, что я на тебя рассчитываю?! Чтобы этого больше не повторялось! В первый и в последний раз! Поняла?!

Испытывая тягучие муки совести, тихо отвечаю:

— Поняла.

Воровской взгляд непроизвольно отправляется туда, где плещется Илья. Очень не хочется, чтобы громкие ругательства Сеина предназначенные для моих ушей, услышал тот, кто нравится мне до умопомрачения. Однако Соболев вместе с остальными смотрит в нашу сторону, хоть, проваливайся сквозь пол. Чувствую, как краска заливает алым пламенем щёки.

— Теперь в воду! — командует мне Юрий Маркович, — Осталось-то полторы недели! Пролетят, и не заметишь! А ты всё у борта плюхаешься! Дальше пора расти, чай не девочка.

Последнее было встречено несмелыми прысками ребят, среди коих значился и Мишка, расценивая реплику до пошлого двояко. Естественно, отправила Динкиному другу, поджав губы, визуальное предупреждение, что будет продолжать в том же духе — ему несдобровать, но взгляд вновь привлекает Илья. Он ТАК глядит на меня, словно пытается вспомнить, где видел... Понимание, что память, может его не подвести, и он всё-таки вспомнит полуголую фыркающую глупыху, заставило отвернуться, обратив свой взор снова на тренера. «Ну, вот КАК двигаться дальше, если на каждом шагу оставляю только поводы для насмешек»?!

— Сюда вставай, — Сеин указывает мне пальцем на место, напротив, — давай, как обычно, с разминки начнём.

Послушно махаю руками, изображая движения, похожие на те, что используются при плавании, повторяю за ним дыхательные упражнения. Внимательно выслушиваю план действия о том, как будет проходить наша тренировка, и слышу с неким ужасом:

— Сегодня сначала немного поплаваешь с доской, а потом без неё. До того края бассейна будем пробоваться. Пора переходить к главному.

Нервно сглатываю, воссоздавая картинку «ближайшего будущего», и не верится самой, что нечто подобное сотворить с собою возможно. Спорить не осмеливаюсь. У Юрия Марковича сегодня с настроением что-то не то, поэтому вновь покорно иду к водной кромке за ним следом, стараясь не смотреть на ребят поблизости, а через час, напрочь измотанная выбираюсь по лестнице из воды.

«Уставшая, но счастливая!», — так бы себя охарактеризовала прошедшую сквозь дебри мучений. «Я действительно это сделала»? Оглядываюсь, на ходу, на голубую гладь, прикидывая в уме сегодняшний намотанный километраж, где я самостоятельно, без доски и тренера держалась на воде и (ох!) плавала... Содрогаюсь, но теперь не от ужаса, а в трепетном чувстве преодоления барьера, что долгое время сидел глубоко внутри меня. Именно в этот момент, чувствую, что врезаюсь в кого-то, его руки подхватывают моё тело, чтобы я не свалилась. И о Господи! Вижу стоящего передо мною Соболева. Он держит меня за предплечья, а глаза, словно насмехаются. Улыбка ползёт одним уголком рта вверх.

— Смотри куда идёшь, — замечает парень, дружелюбно хмыкая.

Как заворожённая, наблюдаю за его мимикой и ничего не могу с собою поделать — таю. Илья аккуратно отпускает моё тело, идёт дальше к бассейну, красиво ныряет в воду, изящно плывёт. Мне остаётся только наблюдать за ним, до боли прикусывая губу. Безответная любовь — чувство разрушительное...

— Поля, смотри сюда! — слышу рядом.

Это Мишка меня тыкает в бок. Я оглядываюсь и вижу, стоящего позади него Зуева.

— Познакомься — Николай, — Бых указывает рукой на друга, — он горит желанием дружить с тобою.

Встречаюсь с Мишкой взглядом, но в его глазах, возможно, с переизбытка собственных негативных мыслей, не могу ничего путного прочитать.

— Полина, — отдышавшись, протягиваю вынужденно парню руку. — Приятно познакомится.

Улыбаюсь натянуто, но Коля не отвечает тем же. Сколько его помню, он всегда такой хмурый... Зуев обхватывает мои гладкие от воды пальцы ладонью, и я понимаю, каким-то шестым чувством: "Нравлюсь ему... очень". Встречаюсь с парнем взглядом, точно —проваливаюсь в глубину моих опасений! Выдёргиваю конечность, быстро произнося: «Пока-пока, ребята. До встречи!», последний взгляд, кидая на Быха. Пытаюсь через него передать, что не в том месте дружище мне помогает, ведь желаю-то я другого себе в спутники жизни!

Вечером, вспоминая о случившемся инциденте, звоню подруге, чтобы разобраться в каверзах её бойфренда.

— Миша изначально был против нашей с тобою затеи, — доходчиво объясняет Динка, — думаю, он специально пытается твоё внимание переключить на другого кандидата, более доступного.

Пронину обожаю! Русским языком всё всегда объясняет, «легко и просто».

— Думаешь? — вожу глазами по потолку, лёжа на собственной кровати.

— Да не думаю, а знаю! — отвечает Динка убедительно и добавляет, немного испуганно, — но ты же не собираешься сдаться? Правда?

Подруга намекает на Соболева, а я молчу, переваривая сказанное мне до этого, возможно, потому Пронина начинает паниковать.

— Поль, ты же не собираешься сдаваться? Да? — слышу сначала Динкино требовательное повторение в трубку, а после призыва к действию. — Отказ от борьбы — удел слабых, ты ж понимаешь это?

До меня, наконец, доходит ВСЯ её мысль, и я пламенно заверяю Пронину, что не сойду с выбранного пути «сталкера».

— Илья будет мой, клянусь! — отвечаю резво, сквозь смех, но только я отключаюсь, сомнения вновь начинают будоражить душу.

Вспоминается Василина, которая запросто может шептать Илье на ухо «всякие разности», получая в ответ его улыбки. Сомнения внутри укореняются с новой силой. В голову приходит, позвать Динку к себе с ночёвкой, потому что подруга - единственный человек в мире, который может внушить мне идею «Поли-Победоносца». Звоню ей с предложением, та с удовольствием его поддерживает, а через каких-то полчаса моё уязвлённое эго утопает в лаврах первенства. С подругой, мне, действительно, повезло!

Глава 10

Ещё неделю назад, я тщетно пыталась справиться с состоянием собственной неполноценности, а уже сегодня купаюсь в лаврОвых мыслях покорить вершины. На побегушках у Юрия Марковича, конечно, не получается много думать, не то, чтобы рассуждать на темы «скалолазания», но нет-нет, да уделяю этому время. Чем занимаюсь? Без конца звоню по инстанциям, бегаю по спортивным магазинам, докупаю необходимое оборудование и да: тренируюсь-тренируюсь-тренируюсь. Прихожу, как выжатый лимон домой и порой, не раздаваясь, в полёте до подушки засыпаю. Есть у происходящего жирный плюс — я начала плавать, довольно сносно. Сеин не даёт мне расслабиться ни на секунду, едва увожу взгляд в сторону (теперь у меня, получается, делать это не часто), где Соболев, сразу слышу тренерский «подстёг»:

— Вернула глаза на место, а то сломаешь! Я тебе сказал сконцентрироваться, а ты что делаешь?!

Моргаю, приходя в себя, так как голос у нашего Юрия Марковича поставленный громкий и все, кто рядом (и не только), его слышат. Стыдно до невозможности, но понимаю, что с этими чувствами к Илье, как с горы на санках «лечу — остановиться невозможно». Взгляд, то и дело, если расслабляюсь, что во время тренировок происходит крайне редко, ползёт в его сторону.

— Соболев и Лужина, останетесь после занятий! — командует Сеин, — есть важный разговор.

Холодным потом обливаюсь. Замечаю на себе завистливые взгляды девочек. Лихорадочно лезут в голову мысли, что тренер заметил мои чувства и каким-то образом, хочет это с нами обоими обсудить. Сначала возникает желание испариться, махнуть на ситуацию рукой, но затем «твёрдая позиция», возвращает мысли на место. Если и случится обличения чувств Юрием Марковичем, значит, вновь признаюсь Соболеву в любви, прямо в кабинете, на глазах преподавателя. Да так, чтобы на этот раз Илья запомнил мою физиономию... Тяжёлые «вдох-выдох», укрепляют меня в собственном решении.

С ужасом жду момента окончания тренировки (как тогда, перед первым излиянием чувств), и вот, он наступает. Терзаниям души подходит конец. Илья выбирается из воды, направляется в раздевалку, и я следую его примеру, но уже на пороге дверного проёма, дорогу мне дерзко преграждают Василина и её «вечная писклявая тень».

— Как тебя там? Слушай меня внимательно! — заявляет красотка, подбоченившись, — не рассчитывай, что Соболев для тебя, поняла?! Не знаю, что там выдумал для вас двоих МАркович, но заруби себе на носу «он — мой».

Для меня разбирательства такого рода происходят впервые, поэтому я не знаю, как на «заявление» реагировать. Если б была, хоть малейшая с его стороны ответная симпатия, дальнейший разговор с белобрысой естественно бы состоялся! А так... Разве имела право отстаивать собственную позицию? И... я молчу. Единственное, на что хватает перед тем, как прошагать до кабинки с вещами - смерить наглую девчонку слегка надменным взглядом..., боясь, впрочем, переборщить с эмоциями.

Переодевшись намеренно медленно, тренируя личную хиленькую храбрость, я прошествовала обратно мимо обидчиц, под те же убийственные взоры, только теперь с высоко поднятой головой. Направилась в кабинет тренера, с удовольствием отметив, что Илья уже стоил там, рядом с дверью, беседуя с кем-то по сотовому. Завидев мою фигуру, взгляд возлюбленного застыл на мне, чем естественно заставил отозваться организм, превратив конечности в ватные подушки. Я выпрямилась, продолжив путь, не в силах оторвать глаз от Соболева. Как заворожённая, приблизилась и... встала рядом.

— Значит, ты и есть Лужина? — хмыкнул он, отключив телефон.

Поджимаю губы, кивнув в знак согласия, обнаруживая неприятное открытие - голосовые связки вдруг обессилили, перестали мне подчиняться. Ужас обуял, парализуя, я, наверное, никогда не смогу насмелиться на диалог с Ильёй... «Уникальный момент с пользой не использован».

— Сеин сейчас занят, сказал подождать его здесь минут десять, — предупредил Соболев, и я вновь согласилась с ним только головой, опуская взгляд.

Было невозможно с этим человеком стоять рядом, всё везде замирало, делая меня неуклюжей и робкой. «Какой огонь я собиралась развести, если и искры-то не могу пустить достойно»? Сделалось неудобно даже перед самой собой. Честно пыталась придумать тему для разговора, но надрывные мозговые всполохи не рождали никакой дивной мысли.

Мы так и стояли, молча, он — копаясь в своём телефоне, а я, почти не дыша от его близости...

— О! Хорошие мои, — обратился к нам спешивший к кабинету Юрий Маркович, — пойдёмте-пойдёмте, есть к вам дело.

Я протиснулась в узкую дверь первой, она была двустворчатая, почему-то нашему тренеру не приходило в голову сделать вход более комфортным для себя и других, открыть вторую дверцу. За мной последовал Илья.

— Короче говоря, нужно увезти вот эти бумажки на подпись ректору, — начал Сеин, подойдя к столу, — он сейчас дома в отпуске. Его зам. улетел на конференцию во Владивосток, подписать, вроде как некому, а Комитет спорта ждёт документы с нас сегодня. Последний срок. Одна надежда на вас, ребята.

Я хлопаю глазами, пытаясь догнать смысл сказанного, и Юрий Маркович поясняет, наконец.

— У тебя Илья есть машина, и ты знаешь адрес дома ректора, а Поля уже в курсе всего происходящего нужно, в общем: съездить, объяснить, хотя он и так всё знает, подписать содержимое файла, увезти в Комитет. Доверенность в приёмной на тебя лежит, — тренер машет мне головой на последней фразе.

Послушно отвечаю кивком в ответ, и здесь, приходит в мозг, инновационная идея (мне же жаль времени, которое потратит на меня Соболев), вижу ведь, как он расстроился. Вспоминаю, их разговор с Василиной в коридоре... Илья сегодня собирался после пар в кафе с друзьями... с нею...

— А я могу подпись подделать так, что не подкопаешься, — дёргая плечом, абсолютно уверенная в том, что поддержат оба, озвучиваю мысль, пришедшую в голову, но... две пары глаз ошарашено пилят меня офигевшими взглядами, смешанными с удивлением. Пограничное состояние обвинения в них, предпочла не заметить.

— Будем считать, что я этого не слышал, — показывает нам свои ладошки Сеин.

Раскатистый смех заливает тренерский кабинет. Илья пытается сдержаться, но у него ничего не выходит, а я, как обычно, вытягиваю губы, понимая, что переборщила с предложением помощи.

— Вот, возьми, — протягивает мне документы в файле Юрий Маркович, с серьёзным видом, — займись лучше делом. Выдумала же! Ты где в другом месте так не ляпни — сразу статья.

Через каких-то пятнадцать минут забираюсь в салон Lamborghini Aventador, по пути трескаясь головой о железо. Я не привыкла к таким низким машинам... вообще к машинам. Естественно, гулкий стук слышен в салоне, и вижу по глазам, что Соболев умудрился даже пронаблюдать мою опрометчивость. Он улыбается, вновь пытаясь сдержаться и, наконец, произносит:

— У тебя просто дар заставлять людей веселиться.

Потирая место ушиба, слегка прячась за ладошкой, «угукаю» что-то нечленораздельное, ему в ответ, давлю улыбку — возлюбленный сделал мне "почти комплимент".

— Слушай, а не ты это тогда, в бассейне свалилась мне на голову? — сдвинув брови, спрашивает Илья.

Наш с ним взгляд глаза в глаза, будоражит всё моё естество, захватывает дух, оказывается, выдержать подобное мне не под силу.

— Я, — признаюсь ему честно, уводя взгляд в сторону, на дорогу.

Сердце при этом начинает стучать бешено, отдавая в голову.

— У тебя с тех пор поменялся цвет волос? — хмыкает он и отворачивается, чтобы завести машину.

Понимаю, что задохнусь сейчас от той спёртой атмосферы, что образовалась, вдруг в салоне.

— Да, — отвечаю односложно.

Короткие ответы хоть как-то позволяют до конца не растерять себя, ведь те чувства, что сейчас переполняют, наряду с робостью, воспламеняют во мне другое сильное желание — бросится к нему в ноги, чтобы попросить встречаться со мною! Глупая...

— Тебе идёт, — слышу я сбоку, и голова предательски быстро поворачивается на его голос, вновь подсаживая на будоражащий, всю меня изнутри, взгляд.

Видимо, мои «гляделки» затягиваются, потому что слышу от него смешливое:

— Со мною что-то не так?

Возвращаю взгляд на место, молчу, так как ответа нет. С ним, понятное дело, всё в порядке, это со мною неизвестно, что творится! Это со мною ВСЁ не так! Судорожно вцепляюсь пальцами в файл с документами, и характерный шелест оповещает меня о том, что я порчу товарный их вид.

Остальное время дороги мы молчали. Соболеву и некогда было со мною разговаривать, ему сыпались звонки. Я слышала многочисленные женские голоса в трубку, которые звали его, то в кино, то просто встретиться и лишь единственный из них спросил Илью, приедет ли он домой на ужин.

— Нет, мам, меня не ждите, приду поздно. Отцу привет, а тебя крепко обнимаю.

Внимала разговоры с замиранием сердца, иногда неприятным, но последнюю фразу, оказалось, непривычно слышать - нежные нотки в голосе удивили, защекотали изнутри... Я, против воли, воззрилась на него снова. Провести ассоциацию «он может быть таким» на слух, оказалось делом непростым, оставалось сличить картинку зрительно.

— Опять что-то не так? — приподняв одну бровь, отозвался Соболев, вгоняя меня в краску.

Отрицательно повертев головой, отворачиваюсь. У меня с родителями натянутые отношения, тАк с ними никогда не общалась. Но не буду же, я ему об этом сообщать?

Новый звонок заставил Илью переключиться с меня на разговор по сотовому.

— Миха, я сейчас занят, прийти не смогу, обсудите без меня этот вопрос.

Холодный пот быстро покрыл моё спинное пространство.

— Чем занят? — не унимается Бых, его голос я узнаю из тысячи.

— Сеин меня с Полиной Лужиной к ректору отправил за подписями на бумагах, потом в Комитет, по дороге обратно заехать нужно. Даже не знаю, сколько эти дела по времени займут, — пустился в объяснения сидевший рядом.

Слышу молчание в трубку, и оно красноречиво мне сообщает о Мишкиных мыслях.

— С Лужиной, говоришь? — отвечает обоих, по совместительству друг, моё собственное сердце в этот момент, кажется, начинает замедляться, останавливаясь, — ну-ну..., смотри тогда за нею внимательно, чтобы б она, куда не вляпалась. У неё мания привлекать к себе неприятности.

Задыхаюсь от возмущения, а Бых посмеявшись в трубку, отключается. Довольно неприглядный «портрет меня» нарисовал Динкин парень. А я-то ещё ему доверяла!

— Хорошо, — отвечает Илья и кладёт телефон на сверкающую панель.

Смеясь, Соболев смотрит на меня, не в силах остановиться.

— Похоже, вы знаете с Мишей друг друга, — констатирует возлюбленный, вновь следя за дорожным движением через стекло.

— Он парень моей подруги, — отвечаю я, насупившись, в душе красочно рисуя казнь Быха при встрече четвертованием.

— Понятно, — произносит Илья, и наш разговор завершается.

Зевота, нахлынувшая внезапно, мешает, сквозь слёзную пелену обозревать то, что происходит вокруг. Рассуждаю: «Юрий Маркович умудрился из меня высосать всю энергию за сегодняшнюю тренировку (подобно вампиру)», «Мишка оболгал, не глядя», а «Соболев скалится, видя в моём лице циркового клоуна». Чему тут радоваться?

Перенервничав, по обыкновению, впадаю в сонливый коматоз. Слабея, чувствую, что мои веки слипаются. Сопротивляться этому нет, ни сил, ни возможности. Слышу, как тихо Соболев включает музыку и это последнее, что я вообще... слышу.

Глава 11

Выходим, после пар с Динкой из аудитории и навстречу нам топает группа Соболева. Мишка на ходу перехватывает свою ненаглядную, страстно ее целуя, а я продолжаю сконфуженно двигаться дальше. Фигуру Ильи выделяю сразу же, начиная его буравить взглядом острого желания поздороваться, ведь вчера и расстались с ним хорошо - он меня подвёз до дома. Пока я мирно спала в его машине, возлюбленный подписал сам все бумаги и доставил их в Комитет. После всего пережитого не заметить меня было бы кощунством. Однако Соболев занят разговором с Зуевым и на меня не обращает никакого внимания...

— Привет! — произношу я громко, но на меня смотрит только Коля, который и здоровается со мною в ответ.

Парень явно приятно поражён моим вниманием к собственной персоне, а Соболев, как бы, между прочим, следит за взглядом друга, коротко меня смерив глазами, и вновь отворачивается. Словно я пустое место! Двигаюсь дальше, но возникает острое желание расплакаться. Меня догоняют Динка и Миша, последний тыкает вбок и спрашивает, как ни в чём не бывало:

— Ну и что у вас там с Илюхой вчера было? Колись, чем его впечатлила?

К печальному настроению прибавляется ещё одна болячка — Бых.

— Я вообще с тобою не разговариваю! Ты что вчера наплёл про меня своему другу? Про какую манию влезать в неприятности?

Мишка вздыхает, понимая причину резкой смены настроения и негативного к нему отношения. Немного останавливается, а потом, догоняет и, беря меня за локоть, разворачивает к себе.

— Поля, я хорошо к тебе отношусь, в том числе и потому, что ты всегда принимаешь в ссорах с Диной мою сторону. Хочу отплатить тебе тем же. Поверь, как бы ты ни старалась, он не твоего поля ягода, не заметит. И будет, искренне жаль потраченного тобой времени на недостижимую мечту.

Я надуваюсь ещё больше, подобно рыбке Фугу, мои губы привычно вытягиваются и собираются в трубочку, разворачиваюсь и продолжаю путь по коридору. Саднящее чувство укрепляется в груди.

— Дурак ты! — слышу позади негодование подруги в сторону Мишки и её быстрые шаги, она меня догоняет.

Двигаюсь живо перебирая ногами и молча, зато Пронина старается на все лады.

— Мне казалось невозможным научить тебя хотя бы держаться на воде, а после почти трёх недель ты уже сносно плаваешь! Это ль не показатель, что невозможное — возможно?! Ты, хочу сказать, справилась со своей старинной фобией!

Я, вроде и согласна с подругой, но только вот как объяснить ей, что с чувствами-то всё намного сложнее? Здесь насильно мил не будешь! Трещина, образовавшаяся при странных Мишкиных словах, но довольно правдивых, в моём сердце растёт с каждой секундой, уже образуя внутри нечто глубже самого большого в Мире обрыва Пика Тора, что в Канаде... Когда-то на уроках географии я была впечатлена его величием. Садимся за парты в аудитории, как слышим в дверях:

— Пронина, Лужина, идите сюда! — Мишка подпирает дверной косяк и, склонив голову, примирительно улыбается.

Естественно, мы не можем на него дуться долго, особенно Динка. Последняя, бросая меня, мчится к выходу первой.

— В общем, лови ещё инфы, — говорит он, обнимая подругу, которая прилипает к нему с ответными объятиями, — наше постоянное место сбора после тренировок — кафе «Велес». Как ты распорядишься этим открытием, твоё дело. Ладно уж, хочешь своё время убивать на Илью, пожалуйста...

Я не могу скрыть ответной улыбки, смотрю на Пронину, а та озорно подмигивает мне и целует «за меня» своего «персика».

Сразу после тренировки обе мчимся в это самое кафе, Бых объяснил, где оно находится, вместе с Динкой, подруга, оказывается, про него в курсе. Мечтаю уже о взаимных взглядах над столами, не задумываясь о том, сколько бабок придётся спускать за каждый день театральной «лёгкой жизни». Однако, заходя в здание, моё внимание привлекает прилепленный на скотч белый листок бумаги на двери, который гласит, что сюда требуются официанты. Мы без слов понимаем с Прониной друг друга, просто по взгляду и спустя всего десять минут, идём по малюсенькому коридорчику к управляющему этого заведения.

— Мне как раз нужны деньги, — шепчет подруга, топая следом, — у родителей какие-то натуги с выплатой кредита, а тут моя оплата за Университет корячится.

— У меня также, — отвечаю я, останавливаясь перед дверью с вывеской «Управляющий», — всё, то же самое.

Вздыхаю и стучусь, как учили по психологии — громко два раза, чтобы настроить «на себя» благоприятно того, кто за дверью.

— Входите, — слышу спокойный мужской голос, следую его совету и... стопорюсь на пороге.

За столом у ноутбука в роскошном кресле сидит Коля Зуев. Он слегка кидает на меня взгляд, пытаясь возвратить его к компьютеру, но застывает сначала, а потом, вновь глаза Николая возвращаются ко мне. По лицу вижу, парень удивлён не менее меня. Его бровь ползёт вверх.

— Я на работу устраиваться, — наконец, я нахожу в себе силы объяснить ему своё присутствие здесь.

— Ну что ж, присаживайся, — машет Зуев мне на стул, обтянутый кожей, напротив.

В такой обстановке Николай, мне кажется, совершенно каким-то недосягаемым, недоступным, человеком со звезды.

— Нам требуются официанты, — произносит он, — ты по этому поводу?

Я покорно махаю головой и несмело улыбаюсь.

— Тогда поехали...

Через двадцать минут собеседования я покидаю кабинет Управляющего, отправляя туда Динку, и стою, рассуждая на тему «чего я достигла в жизни»... Неприглядной выглядит собственная картина куцего существования, приходит понимание, что если не родилась, например, как Зуев с золотой ложкой во рту, трамплина для прыжка в высоту не предоставляется... приходится прыгать с места. Представляю эту картинку в уме и, как в сказке, понимаю, что в подобной ситуации можно сигануть дальше всех остальных... лишь в длину. Потом закрадываются в сознание слова Миши «он не твоего поля ягоды» и становится всё на свои места, значит, Соболеву подавай только самое сверкающее, лучшее, ему под стать! Комок внутри грудной клетки становится тяжелее, после этого открытия, сил для «достижения цели» убавляется значительно, НО... представляю образ Ильи в голове, на который отзывается моё нутро и... я, в меньшей степени конечно, но возгораюсь снова...

— Ура! Нас приняли, — слышу радостный возглас Дины, только что вышедшей от Зуева, — Коля сказал, если не спешим, то уже сейчас можем выходить на стажировку. С медкнижками и санминимумом попросил решить вопрос в течение недели.

Я, всё ещё находясь во власти собственных беспокойных мыслей, киваю головой в ответ, не до конца осознавая, вновь предоставляемый мне жизнью шанс — видеть теперь Соболева постоянно, не только на тренировках.

— Ты что, как неживая? — замечает моё настроение Пронина, — случилось чего?

— Вспомнила, что Мишка говорил, про то, что я с Ильёй не одного поля ягода, — делюсь мыслями с подругой.

Бых, кстати говоря, из самой что ни на есть простой семьи журналистов. Дина вздыхает и кладёт участливо мне руку на плечо.

— Много, мой Бых понимает! Ты и уши развесила! — весело щебечет она и на душе становится спокойно и радостно, — Столько прошла и что, всё хочешь пустить коту под хвост? Нетушки, взялась и «don’t stop», иди вперёд!

Смотрю на Динку и спрашиваю вдруг, запамятовав, как это происходило у них:

— У вас с Мишкой было проще, ведь всё, да? Ваше знакомство и всё такое.

Подруга хохочет и напоминает мне:

— У нас любовь с первого взгляда состоялась. В первый же вечер и признались друг другу в своих чувствах, но с точки зрения обывателя, наши отношения — это тоже, «нечто из ряда вон выходящее». Понимаешь?

Я внимательно слушаю рассказ Прониной, перерабатываю «данные».

— Нормально, Поля, когда всё постепенно, как у тебя с Соболевым, развивается. — Дина улыбается, почти как моя мама, покровительственно, и сама делает вывод, который меня вдохновляет, — так же жить интереснее!

В коридор выходит, на этих словах, Коля и встретившись со мною взглядом, передаёт нечто большее, чем я могу воспринять. Ведёт нас сначала в раздевалку, подбирая нам с подругой костюмы, довольно воздушного содержания, похожие на те, что используются в немецких пивных заведениях, с короткими пышными белыми юбками. Затем, на кухню. Там мы знакомимся с персоналом, меню, виной картой, правилами сервиса и техникой безопасности... От переизбытка информации меня начинает плющить, уже в середине словесного потока. На меня нападает усиленная зевота, ловлю на себе насмешливые взгляды теперь, по регламенту, коллег и ничего не могу с собою поделать — кое-как держу веки открытыми. В этот день мы так и не вышли в зал..., и я не встретилась с Соболевым, не обслужила его стол...

А вечером, лёжа на кровати, я: изучала винную карту «Велеса», зубрила меню, технологии приготовления блюд и вздыхала, потому что казалось, что никогда всё это не освою! «Колобредятина» полная!

Глава 12

Слишком медленное развитие событий меня угнетает, портит настроение. Накануне вечером, перед тем, как закрыть глаза, и предастся объятиям сна, приходит яркая идея — проявить максимум активности по отношению к своему герою. Недолго думая, печатаю сообщение Мишке с текстом: «Соболев любит напористых?».

Много смайликов «со слезами на глазах» ни о чём ни говорят, но нервируют.

«Полина, мне бы понравилось», — отвечает доходчиво СМС, и меня начинает колбасить от его издевательств, — «Попробуй. Хочу на это посмотреть».

Отбрасываю сотовый в сторону и закрываю послушно глаза. «Ну, его, этого Быха! Ничем не может мне помочь...».

Утром Динке сообщаю, что придумала, как ускорить завоевание внимания к Илье, подробно излагая план действий. Пронина озабоченно поднимает брови, прикидывая уровень сложности в осуществлении задуманного, но улыбается:

— А давай попробуем! В конце концов, попытка не пытка.

Следим между парами за перемещением его группы, за Ильёй в отдельности, а поравнявшись с ним в коридоре, Динка делает замысловатое движение руками, толкая меня в сторону. Я лечу на него, сбивая бедного парня с ног.

Реакция у него отличная, как у всех спортсменов, задержавшись о противоположную стенку рукой, второй он хватает меня за подмышку, выравнивая наш общий баланс одновременно. Кисть Ильи нечаянно ложится на мою грудь... Заливаюсь краской стыда, поскольку подруга тоже становится свидетельницей происходящего. Завидев это, та прыскает в кулак.

— Ой..., — наигранно всплёскиваю руками, ощущая себя спелым помидором.

Пронина начинает причитать.

— Господи! Илья, Поля! Вот я косорукая! Простите меня...

Соболев выровнявшись, отправляет успокаивающую улыбку подруге, а меня, молча, ставит на место, без лишних реакций и словарного помёта. Продолжает свой путь. Хлопаю непонятливо глазами.

— Всё нормально, — успокаивает меня Динка, но мне со стыда хоть проваливайся сквозь пол.

Можно сказать, кинулась Илье в руки, всеми своими прелестями, а Соболев и не заметил!

Сникаю, но ненадолго. Мишка реабилитируется за издевательства в смс, правда, под общие уговоры нас с Прониной, вынося нам, озираясь, тетрадь друга, спёртую в раздевалке бассейна прямо из его рюкзака, которую я намереваюсь использовать для дальнейшего завоевания её хозяина.

Жду с небывалым сердцебиением окончания лекций в их группе и нагло вручаю ему украденное заявив:

— Твоё? Забирай и больше не теряй.

Ни «Привет», ни «пока»... От присутствия Соболева у меня неожиданно пропадает весь мой словарный запас, особенно тот, что характеризуется воспитанием.

Ухмылка Ильи не предвещает ничего хорошего.

— Точно помню, что сложил её в сумку, — озадаченность на его лице, рождает в душе дискомфорт в ожидании нашего общего с Динкой и Мишкой разоблачения.

Дыхание перехватывает и я, сославшись на начало пар, убегаю, впрочем, услышав за спиной его «спасибо».

— Ну что? Довольна? — подмигивает Бых, как обычно, обнимая Пронину сзади. — Надеюсь, под уголовку нас обоих не подвела? Следы замаскировала?

Подруга вступается за меня, схватив и оттопырив пальцами Мишкины губы.

— Заткнись уже! Балабол!

Тот ориентируется быстро, сквасив постную мину, типа сдался.

На следующий день, завидев Соболева в коридоре, мы с Динкой наперегонки чешем к мужскому туалету и впихнув туда подругу, я, подбоченившись, делаю вид, что стою здесь тьма времени.

— Прости, — преграждаю ему дорогу, боясь, смело взглянуть ему в глаза, — женский туалет занят, пришлось воспользоваться мужским — наш переполнен. Там сейчас подруга...

Илья поднимает удивлённо одну бровь, осматривая мою фигуру с головы до ног и обратно. Возмущение явно читается в его взгляде. Из туалета неподалёку преспокойненько выходят и заходят девочки-студентки... Соболев переключает внимание с них на меня. Во рту чувствую, как становиться сухо от придирчивого взгляда...

— Находчивость ни порок, — оправдываюсь скудно, но парня сей вывод впечатляет, кажется, не очень.

В этот момент, наверное, самый трудный для меня в жизни, выпрыгивает Динка и всё бы ничего, если бы ни один препротивный тучный зануда, выскочивший за нею следом.

— Совсем охамели! — брюзжит очкарик нам убегающим вдогонку. — Стою, мочусь, а тут она: «Извините, подвиньтесь».

Я сдержанно прыскаю со смеху, а Пронина мне шепчет:

— Если Бых узнаёт об этом — мне конец.

— Насчёт меня не переживай. Я замок, — уверяю её сквозь смех, поспешив следом на пару.

Смешливость — моя замечательная реакция на неудачи...

Жду на другой день на одном из лестничных пролётов, обнесённых ажурными перилами, указания подруги, что появилась «на горизонте» группа Быха. Удивительно, но Пронина не перегорела желанием мне помочь. Слежу за Динкином лицом. Она заняла место у основания лестницы подомной. Она мигает, предупреждая о том, что Соболев, без вечных его провожатых — Василины и Ули, на подходе и убегает вперёд, прыгая в Мишкины объятия.

Роняю свой шарфик, завидев Илью ему на голову, но шифоновая тряпка слишком долго пикирует, мой возлюбленный удаляется. Догоняю макушку Ильи резко выброшенной вперёд шапкой, видя, одновременно, что шарф достиг головы Зуева, обволакивая тому лицо.

Соболев оборачивается, стараясь понять, что на пути перемещения группы ТАКОГО произошло... Одногруппники, кидая на меня смешливые взгляды, кратко объясняют ситуацию Илье, а возлюбленный, поднимая скатившуюся по его спине шапку, медленно отдаёт её мне, когда подбегаю, взглядом, обвиняя в неосторожности. Возникший рядом с ним Коля, протягивает шарфик, легко улыбаясь.

— Он вкусно пахнет, — замечает парень и становится неудобно. — У тебя приятные духи.

Забираю вещи и удаляюсь на приличное расстояние. Взгляды одногруппников Соболева определённо сообщают мне: «Мы всё поняли».

Бых, проходящий мимо, под руку с Прониной позади всех наклоняется и шепчет:

— Как результаты? Он уже растаял?

За меня ему достаётся от Динки. Ойкнув, тот прикрывает макушку рукой и отбегает рывками в сторону.

«Нужно подойти к Илье и пригласить его напрямую встретиться», — решаюсь, наконец, и мысль приносит небывалое удовлетворение, становиться значительно легче.

После пар того же дня жду Соболева в фойе. Сердце начинает стучать неистово, когда среди толпы студентов обнаруживаю его фигуру.

— Была не была, — подбадриваю себя, припуская в шаге.

Вижу, что Мишка уже заметил моё к его другу приближение. Наши взгляды на короткий миг скрестились. На предупреждение Быха глазами и руками реагирую слабо.

— Привет, — натянув на губы улыбку, обращаюсь к Илье.

Соболев, развернувшись ко мне, смерив взглядом, отвечает недоверчиво:

— Привет.

— Хотела спросить тебя, — начинаю быстро, но замедляюсь, поскольку из-за плеча Ильи показывается красивое лицо Василины.

— Что тебе? — разве что не добавила «детка» она.

— Вы не... Быха не видели? — нахожу, чем закончить я, путаясь в буквах, сбиваясь во фразах, чувствуя, как краска стыда одномоментно единой волной покрывает собственное лицо, разогревает внутренности.

Переключаюсь на возникшего передо мною Мишку, который отворачивая меня ко всем спиной, кладёт по-хозяйски руку на плечо и уводит подальше от толпы со словами:

— Молодец, что меня нашла. Пойдем, обсудим твоё предложение.

Стоим мы с другом на улице, и тот пилит меня непривычно серьёзным взглядом.

— Заканчивай, Полина, себя так терзать. Илья того не стоит, — произносит Бых тоном судьи, словно вынося приговор.

— В смысле? — не понимаю я, а может, притворяюсь, что не понимаю...

— А ты не видишь? Нужны объяснения? — Мишкина прямолинейность усиливает краску позора...

Виновато опускаю взгляд на тротуарную плитку, которым выстлана лестница в ВУЗ, стараюсь сдержаться, но слёзы всё равно без спроса спускаются по щекам. Бых со вздохом привлекает меня к себе, обнимая, и я даю волю рыданиям. Глупо отмечать подобное, но я действительно устала...

«Может, слишком напористо иду к цели?», — рассуждаю дома, когда разогреваю ужин.

«Может, идти надо чуть более сдержанно?», — мелькает последнее, перед тем, как закрываю глаза перед сном.

Глава 13

Прошло три дня, прежде чем, я освоила хоть какие-то ходовые позиции блюд и вин, но, несмотря на провалы в знаниях, за мною для обслуживания всё-таки закрепляют в кафе три столика. Мой собственный дневной график сильно, в связи с возникшими обстоятельствами, претерпевает изменения — после тренировок нахожу час для сна в библиотеке, за одним из дальних читальных столов, потому что, иначе, на промежуток с восемнадцати ноль-ноль до часу ночи меня хватать теперь не будет. Засыпая, вспоминаю момент, как прощалась у дома с Соболевым в машине, когда нас вместе тренер отправлял на «задание».

— До встречи, Поля, — сказал молодой человек тогда, — ещё увидимся.

Душу грела его улыбка и почему-то я решила, что это событие изменит наши с ним отношения. Зря! Соболев продолжает улыбаться Василине, не обращая внимания на меня. Скажем так, полностью игнорирует мою персону.

Я уже дважды «наблюдала» Илью в нашем кафе, вместе с друзьями, но взглядов пока в свою сторону и здесь не уловила. Зато Мишка красноречиво пялился на нас с Динкой, точнее, на костюмы, в которые мы обрядились, из-за чрезмерного выставления наших прелестей напоказ.

Наконец, настал день соревнований. Я, борясь с накопившейся усталостью за эти насыщенные событиями дни, пытаюсь не растерять остатки собственной трудоспособности, исправно выполняя все поручения Юрия Марковича, порой перехватывая инициативу. Пакет воды, только что доставленный одной из компаний по розливу артазианки, пыхтя, несу от команды к команде, делясь провизией, и здесь меня заносит, понимаю, что просто от усталости. Сильные руки не дают завалиться на пол, пакет выползает из ослабленных пальцев и содержимое, вывалившись, раскатывается рядом, мне остаётся только наблюдать за происходящим, впиваясь в грудь тому, кто спас от такого же, как эти бутылки, падения.

— Спасибо, — произношу, поднимая глаза.

Наши взгляды с ним встречаются, как тогда, в машине. Илья внимательно смотрит на меня, слегка усмехаясь, но затем, его улыбка исчезает, едва он обводит моё лицо взглядом.

— Тебе плохо? — вдруг спрашивает Соболев хмурясь.

Сначала хочется сказать ему в ответ, обычную отговорку: «Ничего страшного», — но тёмные круги начинают витать перед глазами, затмевая образ того, кто «должно быть, предназначен мне судьбой», ноги слабеют и я, понимаю, что могу только кивнуть в знак согласия, поскольку язык увязает в тягучей слюне. Чувствую, как возлюбленный подхватывает меня на руки и несёт куда-то. Сознание я не теряю, но на волоске от того. В медкабинете мне помогают прийти в себя. Жуткий и пронизывающий запах нашатырного спирта отрезвляет сознание.

— Похоже на переутомление, — констатирует врач, для ушей спасителя.

Лёжа на кушетке, прикрываю рукой лоб. Закрываю глаза. Кажется, что пульсируют даже зрачки. Моё сердце выдаёт нечто подобие игры на ударном инструменте мриданге, отдавая в макушку.

— Я две ночи учила меню, — отзываюсь, наконец, и вижу, как переглянувшись, эти оба начинают улыбаться, поясняю: «У меня с памятью туго».

— Пойду, пожалуй. Меня, наверное, потеряли. Я в команде на соревнованиях, — говорит доктору Соболев и, подойдя поближе к кушетке, на которой пытаюсь восстановиться, вдруг проводит мне рукой по волосам, потрепав в конце как собаку, произнося лично мне: «Поправляйся. Скажу Сеину, что ты на передышке. Не волнуйся».

Несмотря на физическую измотанность, сердце живёт своей какой-то жизнью, заходится: от его прикосновений; тёплого и участливого голоса. Хочется перехватить Илью за запястье и не отпускать от себя ни-ког-да. Смотрю на него больным и полным любви взглядом. Едва разлепляю пересохшие губы.

— Спасибо, Илья, — произношу тихо, пытаясь выдавить улыбку.

Соболев как-то странно смотрит. Приоткрывает рот, чтобы что-то сказать в ответ, но замолкает и, разворачиваясь, уходит, оставляя пустым пространство вокруг..., одиночество внутри...

— Для поднятия тонуса давай-ка выпьем с тобою кофе, — слышу я, провожая взглядом спасителя, выходящего в двери, дружелюбные слова медработника бодрят. Встав, женщина начинает копаться в маленьком шкафчике, на стене, радостно добавляя: «Мы сейчас быстро тебя на ноги поставим! Моргнуть не успеешь».

И действительно, спустя двадцать минут, становится легче. Я с удовольствием внимаю её историям о случаях, происходящих в стенах этого кабинета, за всё время работы здесь, а сама мысленно перевариваю взгляд Ильи напоследок. Что-то нового было в нём, меня будоражащего, однако, характер этого изменения, точно не определила. Не успела.

И... вот что значит, молодой организм плюс кофе (!), спустя дополнительных десять минут, я бодро захожу в бассейн. Тренер, завидев мою персону, дует в свисток, одновременно махая мне рукой, подзывая.

— Ты как? — спрашивает он меня, по-отечески положив кисть на плечо.

— Прекрасно, Юрий Маркович, — отзываюсь спокойно, уже не расплёскивая напрасно собственную энергию, — не переживайте.

Он машет мне одобрительно головой и отходит в сторону, вновь заставляя остановиться игру свистком. В бассейне, как никогда душно и гулко от возгласов болельщиков, правило «не шуметь», сегодня никем не соблюдается. Я самостоятельно принимаю решение, в момент паузы в игре, собирать мячи в бассейне и аккуратно спускаюсь по лестнице в воду. Нырять с кромки туда, пока не научилась. С неким удовольствием, которого прежде не испытывала, плыву..., «почти», легко...

Выбравшись из воды, аккуратно шагаю вдоль края бассейна, когда объявляют «нашу» команду готовится к игре по водному волейболу. Ребята, один за другим в шеренгу, идут мне навстречу, и первым шагает, конечно же, Соболев — капитан команды. Завидев меня, он пробегается по мне взглядом. С ног до макушки. Внушая очередной бзик заинтересованностью моей персоной. Убедившись, что я в порядке, Илья отворачивается и идёт дальше, потеряв ко мне всякий интерес. Мишка, шагающий следом за ним, морщит лоб, машет головой, словно спрашивая «как ты?», отвечаю заезженным жестом оттопыренного вверх большого пальца и вижу его подбадривающее закрытие век, сопровождаемое кивком головы.

Коля Зуев, молчаливо шествует третьим по счёту и, как обычно, смотрит более глубоким, чем эти двое взглядом, нехотя отворачивается. В кафе мы с Динкой называем его, как все, Николаем Владимировичем. Оказывается, это первое, открытое их семьёй кафе — детище, переросшее, со слов подруги в сеть подобных заведений общепита. Коля в «Святая из Святых», управляющий. Искренне хочется видеть в нём руководителя, но перед глазами маячит образ, вот этого самого, простого участника волейбольной команды...

Ко мне подходит Пронина, кое-как освободившаяся от реферата, что писала в библиотеке, следит за моим взглядом на Илью, который разогревается упражнениями вместе с командой перед игрой и констатирует:

— Полька, ты ж в нём дырку просверлишь! Хоть немного давай своим глазам от него отдохнуть!

Поджимаю губы, и перемещаю взор на подругу. Несмотря на кОфе, всё равно чувствую, что не получается двигаться, а тем более, отвечать быстро.

— Может мне ещё ему признаться? — спрашиваю я вздыхая.

Чем больше стараюсь, чтобы он обратил на меня внимание, тем больше ожидаю ответной реакции от него, взращивая в себе в геометрической прогрессии чувство сильного желания просто к нему прикоснуться, хотя бы пальчиком, быть рядом.

— Поль, а что у тебя с видом? — замечает моё больное состояние Динка.

Подруга щупает мне лоб рукой и заботливо прикладывает к щеке ладонь.

— Я чуть в обморок не упала, — изображаю улыбку и добавляю, словно это самое интересное в моём повествовании, — а Соболев меня на руки подхватил и отнёс в медпункт.

У Прониной округляется рот, она, пожалуй, даже больше меня удивлена и вместе с тем, радуется этому событию.

— Ладно, мне для нашей команды нужно идти подавать мячи, — говорю я подруге и, помахав ей на ходу, направляюсь туда, где с другого учебного заведения тренер собирается судить предстоящую игру.

Мячи отлетают в сторону нечасто, и каждый раз, я кидаю кругляш обратно для равномерного продолжения игры. Мой взгляд, словно прикованный, всё время возвращается к Илье и он это, наконец-то замечает. Не скажу, что внимание ему нравится, но то, что Соболев начал «улавливать» моё поведение, отчасти тешит собственное самолюбие.

«Наша команда» выиграла, как и обычно. Первому месту уже никто из ребят не удивился, зато я ужасно радовалась вместе со всеми их победе, расцеловав Мишку после Динки в обе щёки. Оглянувшись, словно почувствовав чей-то взгляд, я встретилась глазами с Соболевым. Задержавшись на мне, он всё же отвернулся. К нему подошли с поздравлениями Василина и Ульяна. Реакцией на появление девиц стало сильнейшее жжение в области груди. Я беспрестанно возвращалась глазами туда, где стоял ОН, но большего внимания Ильи в мою сторону не последовало, поэтому оскорбившись, я сильно разозлилась. Возникло неистовое желание поздравить поцелуем и Зуева, однако и тот куда-то исчез.

— Ты в кафе сегодня пойдёшь? — спрашивает меня Пронина, намекая на состояние здоровья, а я молчу, продолжая заворожённо пялится в сторону Ильи. — По-ля!

Зовёт Дина, тряся за плечо.

— Может быть, на сегодня отпросишься? — предлагает подруга искренне переживая.

Перевожу взгляд на Быха и приходит в голову: «Только он может дать мне подсказку для правильного ответа на Динкин вопрос».

— Вы сегодня празднуете в кафе своё первенство?

Тот загадочно улыбается с печальным подтекстом, согласно кивает.

— Тогда иду, — гордо вскидывая подбородок вверх, заявляю я.

По-другому и быть не может!

— Лужина! — слышу вдалеке голос тренера, обращающийся ко мне. — Останься здесь на чуток, прибраться нужно.

Послушно киваю и, помахав друзьям рукою, иду в направлении Юрия Марковича.

— Полина, ты сегодня в ударе! — как только подхожу к нему, слышу приятную для себя похвалу. — Смотрел, как в воде справляешься и сердце радовалось. Молодец! А ещё, не спасовала перед трудностями, обмороком своим.

Чувствую, как румянец начинает заливать щеки, и робость вдруг садится на плечи, опуская их вниз.

— Только за ЭТО тебе автоматом зачёт по моему предмету нарисую, — признаётся Сеин, чем вспенивает во мне чувство гордости за себя, и добавляет поразительное: — Остаётся за малым, научиться прыгать с вышки и нырять.