Разведчик по имени Санька
Глава 1
Шел третий год Великой Отечественной Войны. Самой страшной и ожесточенной войны в истории нашей Родины. Красная Армия уже стала ломать хребет фашистскому зверю, но враг был ещё очень силен.
Простой советский школьник 12-ти лет, пионер Саша Колесников учился в обыкновенной московской школе. Его отец воевал на фронте, и душа мальчика рвалась туда же, бить ненавистного врага.
Уходя на фронт, отец велел Саше заботится о матери. Маленький Саша очень хотел на фронт вместе с отцом, но был оставлен дома на хозяйстве. Всю зиму мальчик ухаживал за мамой, которая заболела. Когда женщина выздоровела и пошла работать на завод, мальчик решил действовать.
Он, конечно же, считал, что наша славная Красная Армия сильна, но его посильная помощь крайне необходима ей, в достижении полной победы над фашистскими захватчиками. Поэтому в один пригожий весенний день, законно решив, что война важней учебы, он с приятелем вместо школы отправились в действующую армию. На товарной станции, поплутав между составов, они услышали из разговора между машинистом и обходчиком, что именно этот эшелон идет в сторону фронта. Улучив момент, друзья забрались в теплушку, забитую тюками прессованного сена, и зарылись в него. Эх, какое это было наслаждение лежать на сене, которое отдавало ароматом ушедшего лета. Но так как, наши герои путешественниками были неопытными, не о теплой одежде, ни о сухом пайке они не побеспокоились. Схрумкав одинокий кусок сахара, который Санька нашел в кармане своего пальтишка, они провели эту ночь в борьбе, то с холодом, то с голодом. Поэтому утром, как только состав затормозил на какой-то станции, еле продрав глаза от полусна, они дружно высунули головы в проем вагона. И тут же их взор уткнулся в полного, усатого вохровца, который удивлено смотрел на их чумазые физиономии. Многозначительно крякнув, он толстым, как сосиска пальцем, поманил беглецов к себе. Удручено вздохнув, они спрыгнули вниз, и были отконвоированы в линейное отделение милиции. Дежурный милиционер, сначала строго расспросив, кто они и куда следуют, потом глядя на их грязные, испуганные лица, смилостивился, и вручил каждому, по твердому как камень сухарю и стакану чая без сахара. Вечером их посадили в пассажирский поезд, который шел в сторону Москвы, и отправили обратно домой. Кое-как покемарив на лавке, на какой-то из станций не доезжая километров 200 до столицы, он понял что так можно и домой приехать и тогда прощай фронт!Глянув на сладко спавшего в углу приятеля, он с сожалением махнул на него рукой, и стал осторожно двигаться к выходу Санька слез с поезда и снова стал пробираться к фронту — к отцу, воевавшему в механизированном корпусе. Где он только не был, сколько дорог пришлось пройти пешком, проехать на попутных машинах… Однажды в Нежине случайно встретил раненого танкиста из соеденения отца. Выяснилось, что папа получил от мамы известие о его «героическом» поступке и пообещал устроить ему при встрече отменную «трепку».
Однажды заметил в окно станции , стоявший напротив эшелон с какими-то незнакомыми угловатыми танками на платформах.. Спрыгнув с подножки, быстро юркнул в толпу и стал пробираться в сторону состава с танками. Вдоль платформ ходили часовые с автоматами, но возле теплушек слышался веселый гомон и смех. Проскользнув туда, Санька увидел множество красноармейцев, которые занимались разными делами. Часть из них была в темно-серых и синих комбинезонах и танкистских шлемофонах, другие в пилотках и защитных гимнастерках, с гвардейскими значками на них. Выбрав на его взгляд самого улыбчивого и добродушного сержанта с двумя медалями и орденом на груди, он приступил к расспросам. Ему повезло, танкисты накормили его пшенной кашей с тушенкой, а потом долго уговаривали командира полка гвардии подполковника Шутова взять Сашу с собой на фронт. Степан Фёдорович, долго слушал его горестную историю, про папу танкиста, и что он отстал от матери, когда возвращались домой из эвакуации. В конце концов, все кончилось хорошо, и Александр стал воспитанником 50-го Новгородского отдельного гвардейского тяжелого танкового полка прорыва.
Сформирован в октябре 1942 г. на основании Директивы НКО № 1104862 от 09.10.1942 г. по штату № 010/267. в Горьком на базе 134-й тбр и 194-й тбр. Срок готовности — 5 ноября 1942 г.
13 февраля 1944 г. Директивой ГШКА № Орг/3/305512 от 13.02.1944 г. переформирован в 50-й гв. тяжелый танковый полк..
Командиры полка
Шутов Степан Фёдорович, гвардии подполковник, 00.10.1942 — 00.05.1943 г;
Лев Цаля Абрамович, гвардии подполковник, на июль 1944 г.
Величко Павел Евстигнеевич, гвардии подполковник, на 01.1945 г.
Начальники штаба полка
Хорев Виктор Михайлович, гвардии полковник
Чеботарев Василий Иванович, гвардии майор
Заместитель командира полка по строевой части
Леонов Яков Степанович, гвардии подполковник, на 12.1943 г.
Заместитель командира полка по технической части
Лыков Петр Васильевич, гвардии полковник,[10]
Заместитель командира по политической части
Гончаров Василий Макарович, гвардии подполковник
Все английские танки типа Infantry Tank Mk.IV «Churchill» попадали в отдельные гвардейские танковые полки, формировавшиеся по штату № 010/267.
Отдельный гвардейский танковый полк прорыва.
Штат № 010/267 (12 октября 1942 г.)
В октябре 1942 г. был разработан и утвержден штат № 010/267 отдельного гвардейского танкового полка прорыва в составе 21 танка КВ-1С, численностью 214 человек или английских тяжелых танков MK.IV «Черчилль», численностью 206 человек.
Звание «гвардейский» с утверждением этого штата присваивалось сразу по директиве на формирование полка. Задача такой части — в тесном взаимодействии с пехотой и артиллерией прорывать глубокоэшелонированную оборону противника.
В течение 1942 – 43 гг. было сформировано несколько танковых полков прорыва на британских танках, действовавших на различных участках фронтов Великой Отечественной войны.
Гвардейские танковые полки прорыва сформированные по этому штату (КВ): 1-й, 5-й, 6-й, 7-й, 9-й
Гвардейские танковые полки прорыва сформированные по этому штату (Черчилль): 47-й, 48-й, 49-й, 50-й
В целях усиления огневой мощи танковых и механизированных частей и соединений Красной Армии ПРИКАЗЫВАЮ:
1. С 15 января 1943 года в штаты частей дополнительно ввести:
а) В гвардейский танковый полк прорыва — взвод автоматчиков, численностью 33 человека и 32 ППШ
I. Организация
Управление полка
Штаб полка
Взвод управления - 1 танк
Техническая часть
Партийно-политический аппарат
Хозяйственное снабжение
Взвод автоматчиков (с января 1943)
Полевой медицинский пункт
1-я танковая рота (5 танков)
Командование - 1 танк
Танковый взвод - 2 танка
Танковый взвод - 2 танка
2-я танковая рота (5 танков)
Командование - 1 танк
Танковый взвод - 2 танка
Танковый взвод - 2 танка
3-я танковая рота (5 танков)
Командование - 1 танк
Танковый взвод - 2 танка
Танковый взвод - 2 танка
4-я танковая рота (5 танков)
Командование - 1 танк
Танковый взвод - 2 танка
Танковый взвод - 2 танка
Рота технического обеспечения
Командование
Ремонтный взвод
Транспортный взвод
Хозяйственное отделение
II. Личный состав
Командный состав - 33 чел.
Начальствующий состав - 46 чел.
Младший начальствующий состав - 88 чел.
Рядовой состав - 47/33 чел.
Всего - 214/206 чел.
III. Материальная часть
Танки КВ или Черчилль - 21
Бронемашины БА-64 - 3
Радиостанций РБ с повышенной антенной - 1
IV. Автотранспорт
Автомобилей легковых - 2
Автомобилей грузовых 1,5-т - 5/3
Автомобилей грузовых 2,5-т - 21/16
Автомобилей штабных - 1
Автомобилей санитарных - 1
Бензоцистерн - 2
Походных мастерских типа А - 1
Походных мастерских типа Б - 1
Походных зарядных станций - 1
Всего автомашин: 37/30
Мотоциклов без коляски - 3
Водомаслогреек больших - 1
Автокухонь-прицепок - 1.
Первыми 8 октября 1942 года сформировали 47-й, 48-й, 49-й и 50-й отдельные гвардейские танковые полки. 50-й гв. тп первоначально имел на вооружении исключительно Churchill II (из 20 поставленных Churchill II, 19 отправили в 50-й гвардейский тяжёлый танковый полк; ещё один танк оказался в составе 194-й учебной танковой бригады), но позже его доукомплектовали двумя Churchill III.
Штатной категорией командира полка было звание полковника, командиров рот — капитана, командиров взводов — старший лейтенант, командиров танков — лейтенант. По факту на должность командира полка в большинстве назначались офицеры в звании майор, подполковник; командиров рот — лейтенант, старший лейтенант, взводами могли командовать и младшие лейтенанты, наличие на должности командиров боевых машин младших лейтенантов было обычным, изредка данная должность занималась опытными сержантами и старшинами. По штату, механик-водитель тяжёлого танка также был средний командир с штатной категорией техник-лейтенант, остальные члены экипажа — старшими сержантами.
В составе Волховского фронта, в оперативном подчинении 8-й армии, с 17 марта 1943 г. сражался 50-й отд. гв. тяжелый полк прорыва (21 танк «Черчилль»). Здесь этой части во взаимодействии с другими подразделениями предстояло действовать в соответствии с тактическим предназначением — прорывать много эшелонированную долговременную полосу обороны противника.
К операции в 8 армии вроде бы готовились тщательно: была проведена рекогносцировка местности и созданы колонные пути для продвижения к траншеям противника, так как наступать должны были сквозь кустарник высотой 35 — 40 см. Но в 50-м полку, прибывшем всего за сутки до наступления, сделать этого не успели. 19 марта 1943 г. танки пошли в атаку на участке урочище Пушечная гора (отм. 70,2), взаимодействуя с частями 374-й стрелковой дивизии. Из 21 танка, участвовавшего в атаке, 12 застряли в болоте и подорвались на минах, а два были подбиты артиллерийским огнем. Семь оставшихся машин ворвались на немецкие позиции, но пехота атаку не поддержала, и танки, расстреляв боезапас, вернулись в исходное положение. 22 марта пять танков «Черчилль» 50-го отдельного гвардейского тяжелого полка прорыва под командованием гвардии капитана Белогуба, согласно боевому распоряжению штаба 374-й стрелковой дивизии, атаковали противника в направлении развилки дорог 400 к восточнее оз. Белое. Боевым распоряжением атака была назначена 22 марта 1943 г. на 8 часов 30 минут. Сигналом для атаки пехоты было время движения танков через ее боевые порядки. В назначенное время «Черчилли» двинулись в атаку, но пехота вперед не пошла, так как командование 374-й стрелковой дивизии операцию отменило, но танкисты об этом извещены не были. Танки ворвались на немецкие позиции, где четыре машины были подбиты артиллерией, и лишь один вернулся на исходную позицию.
С 11.00 22 по 25 марта 1943 г. танки находились в этом районе — экипажи сидели в танках и вели огонь с места. Каждую ночь автоматчики 50-го отд. гв. тяжелого полк прорыва доставляли танкистам боеприпасы и продовольствие, а перед рассветом уходили. За это время «Черчилли» уничтожили артиллерийскую батарею, 4 ДЗОТа, склад с боеприпасами и до двух взводов пехоты. Танк капитана Белогуба держал под обстрелом 105-мм батарею противника и не давал возможности переместить ее в другое место.
Несмотря на неоднократные просьбы командира 50-го отд. гв. танкового полка прорыва, штаб 374-й стрелковой дивизии пехоту на рубеж, занятый танками, не продвигал. Немцы неоднократно предлагали экипажам подбитых танков сдаться в плен, на что танкисты отвечали «мощным артиллерийским и пулеметным огнем». В связи с тем, что связь по радио между танкистами и пехотой велась открытым текстом, немцам стало известно о том, что группой танков командует гв. капитан Белогуб. 25 марта 1943 г. они предложили ему бросить танки и отойти к своим. Белогуб ответил отказом. Тогда перед его танком был выставлен белый крест — знак того, что немецкие солдаты похоронят советского командира. После этого по танкам был открыт сильный артиллерийский огонь, после чего в атаку пошла пехота. Танкисты отбивались несколько часов. Когда кончились снаряды и патроны, они отбивались гранатами, выбрасывая их через левый бортовой люк (артиллерийским огнем противника верхние люки и люк правого борта были заклинены). Капитан Белогуб просил вызвать огонь на свои танки, чтобы смести наседающую пехоту противника, но даже этого артиллерия 374-й стрелковой дивизии сделать не смогла — вовремя не подвезли снарядов! В это время на помощь танкистам пришли два «Черчилля», отремонтированных силами 50-го отдельного гвардейского танкового полка прорыва, и взвод пехоты 374-й стрелковой дивизии. Им удалось зацепить трактором танк Белогуба и эвакуировать его в тыл (экипажи трех других подбитых танков отошли с пехотой).
«…Наши экипажи любили свои боевые машины. Причина этому была, пожалуй, только одна - мощная броневая защита. Здесь уместно привести эпизод из боевых действий 50-го отдельного гвардейского танкового полка прорыва.
22 марта 1943 года пять танков «Черчилль» из этого полка под командованием гвардии капитана Белогуба атаковали противника. Боевые машины ворвались на немецкие позиции, где четыре из них были подбиты, а одна отошла назад. Экипажи не покинули танки, и с 22 по 25 марта находились в них и вели огонь с места. Каждую ночь автоматчики 50-го полка доставляли танкистам боеприпасы и продовольствие.
За три дня «Черчилли» уничтожили артиллерийскую батарею, четыре дзота, склад боеприпасов и до двух взводов пехоты. Немцы неоднократно предлагали экипажам подбитых танков сдаться в плен, на что наши отвечали огнём.
25 марта танкистам удалось зацепить трактором командирский танк и отбуксировать его в тыл. Экипажи трёх других танков отошли с пехотой.
Не оценивая организацию боя, приведшую к такому итогу, следует подчеркнуть, что экипажи, просидевшие в танках трое суток, не потеряли ни одного человека убитым. Жизнь танкистам спасла броня «Черчиллей», которую за это время так и не смогла пробить немецкая артиллерия»…
Не оценивая тактическую грамотность боя, можно сказать, что жизнь танкистам (а экипажи, просидевшие в танках три дня, не потеряли ни одного человека убитыми) спасла именно броня «Черчилля», которую за трое суток так и не смогла пробить немецкая артиллерия.
10 января 1944 года в составе 59-й Армии Волховского фронта, по списку 13 танков — 10 КВ-1 (КВ-1С) и 3 МК-4.
14-16 января ввод в наступление, бой р. Питьба д. Теремец, ст. Подберезье.
17-19 января бой у д. Долгово.
За 14-20 января эвакуировано с поля боя в ремонт 6 танков.
25 января в строю 4 танка.
До 1 февраля полк сдал исправную матчасть в 33 гв. тпп и выбыл из состава Волховского фронта в тыл на восстановление.)
А те танки, которые стояли на платформах были английскими "Черчиллями".
Обосновался он у разведчиков. Войсковая разведка - это элита. Это лучшие из лучших. Разведчика сразу можно отличить по внешнему виду и поведению. Им даже на обед иногда дают котлеты. А люди, которые едят на войне котлеты - это особенные люди! Поначалу его берегли и не брали с собой на задания. Но пришел тот момент, когда и он пошел в разведку. Задание выполнил, но страху натерпелся, когда ночью пробирался через кладбище, перепаханное вдоль и поперек взрывами. Правда, в чуть не выдал нашего радиста, которому нес новый комплект электрических батарей для рации. Встреча была назначена на кладбище. Позывной — утиное кряканье. Получилось так, что на кладбище он добрался ночью. Картина ужасающая: все могилы разворочены снарядами… Вероятно, больше от страха, чем исходя из реальной ситуации, начал крякать. Раскрякался так усердно, что не заметил, как сзади подполз наш радист и, зажав ему рот ладонью, прошептал: «Сдурел, парень? Где же это видано, чтобы утки ночью крякали?! Спят они по ночам!» Тем не менее, задание было выполнено. После удачных походов по вражеским тылам его с уважением называли не иначе, как Сан Санычем.
Вскоре он получил и свою первую медаль " За Отвагу".
С танков КВ, которые полк получил вместо " Черчиллей" в 1943 году, танкисты недавно пересели на ИС-2, один из самых мощных танков в мире на тот момент.
В феврале 1944 года имевшиеся в составе Красной Армии полки прорыва, укомплектованные танками КВ, были переведены на новые штаты. Одновременно началось формирование новых частей, оснащенных машинами ИС, которые стали именоваться тяжелыми танковыми полками. При этом им еще при формировании присваивалось наименование «гвардейский». По штату конца 1942 года каждый ОГвТТП имел 21 танк в составе 4 рот по 5 линейных машин - два взвода по два танка и танк командира роты, плюс танк командира полка. Все танки полка оснащались радиостанциями. Штатной категорией командира полка было звание полковника, командиров рот — капитана, командиров взводов — старший лейтенант, командиров танков — лейтенант. По факту на должность командира полка в большинстве назначались офицеры в звании майор, подполковник; командиров рот — лейтенант, старший лейтенант, взводами могли командовать и младшие лейтенанты, наличие на должности командиров машин младших лейтенантов было обычным, изредка данная должность занималась опытными сержантами и старшинами. По штату, механик-водитель тяжелого танка также был офицером с штатной категорией техник-лейтенант, остальные члены экипажа — старшими сержантами.
ОГвТТП имел в своём составе ряд небронированных машин — грузовиков, джипов или мотоциклов — для тылового обеспечения, ремонта, снабжения, разведки и связи, две легкие бронемашины БА-64 или БА-20 и с 1944 года в ряде полков бронированный тягач КВ-Т(КВ-1С-Т). Численность личного состава полка по штату составляла 214 человек, из них 105 приходилось на собственно экипажи тяжёлых танков, 109 человек — на вспомогательный состав (штаб полка, ремонтная рота, административная, снабженческая и медицинская службы).
К началу операции «Уран» было сформировано несколько гв. оттп, вооружённых тяжёлыми танками КВ-1с. Боевое применение показало резко возросшие способности гв. оттп в сравнении с танковыми корпусами начала 1942 года по прорыву обороны противника. С 19 ноября 1942 года по 2 февраля 1943 года — момент окончания Сталинградской битвы — гв. оттп успешно выполнили все поставленные задачи по окружению и ликвидации группировки Паулюса, но уже тогда сказалась слабость материальной части — к концу боёв в составе полков оставалось по 3-4 боеспособных танка КВ-1с.анков. Она применялась в полку с лета 1944 года вплоть до самого конца войны: К сожалению, только небольшая часть экипажей воевала ранее на тяжелых танках КВ и "Черчилль" и имела боевой опыт. В основном же личный состав прибывал из училищ, иногда после дополнительной подготовки на ЧКЗ. При отправке на фронт к полкам прикомандировывались представители ГБТУ для наблюдения за использованием новых танков.На вооружении отдельных гвардейских тяжёлых танковых полков прорыва стояли тяжёлые танки КВ-1, КВ-1с, КВ-85, ИС-2 или поставлявшиеся по ленд-лизу британские «Черчилли» Mk.IV. В последующем гв. оттп участвовали с успехом во всех наступательных операциях Красной Армии, но на новой, более боеспособной и живучей материальной части, чем КВ-1с. В сентябре 1943 года на вооружение гв. оттп поступили новые танки КВ-85, двумя месяцами позже — ИС-1 и окончательно «рабочей лошадкой» этих частей с декабря 1943 года стал ИС-2. В мае 1945 года был сформирован первый гв. оттп на новейших тяжёлых танках ИС-3, но принять участие в боевых действиях ему не довелось. Вместо этого он участвовал в параде союзных войск в Берлине, наглядно показав США и Великобритании мощь бронетанковых войск Советского Союза.
На танках ИС-2 полк и воевал до конца войны. Тактическая нумерация ИС-2 50-го огв.ттп была довольно оригинальной и заметно отличалась от обычных систем нумерации советских танковых подразделений.
командир полка: 11
;1-я танковая рота: 22, 33, 44, 55, 66;2-я танковая рота: 77, 88, 99, 111, 122;3-я танковая рота: 133, 144, 155, 166, 177;4-я танковая рота: 188, 199, 211, 222, 233.
При проведении наступательных операций тяжелый танковый полк ИС-2 был своеобразным тузом в рукаве командира танкового корпуса. Каждый такой полк состоял из 4-х рот по 5 боевых машин, а также танка командира полка (всего 21 танк). Позднее в Красной Армии появились и более крупные формирования – тяжелые танковые бригады.
В наступлении танки ИС-2 защищали фланги и боролись с контратаками немецких танков. Обычно они двигались позади боевых порядков либо отдельными группами, либо колонной. Часто их использовали для захвата узлов дорог и отдельных опорных пунктов противника. Обычно для этих целей танковой бригаде придавался взвод или рота ИСов, которая занималась поддержкой танков первого эшелона. Тяжелые танки двигались линией в 200-300 метрах от «тридцатьчетверок», которые наступали в первом эшелоне. Для немецких танков, пытавшихся контратаковать Т-34 или обстрелять их из засады, встреча с ИС-2 могла обернуться неприятным смертоносным сюрпризом. Даже осколочно-фугасный снаряд 122-мм танковой пушки Д-25Т при удачном попадании мог вывести из строя немецкий танк или его экипаж.
Танк комплектовался 12-цилиндровым дизельным двигателем В-2ИС мощностью 520 л.с., что при боевой массе 46 т давало удельную мощность чуть более 11 л.с. на тонну. На шоссе машина разгонялась до 35-37 км/ч, на пересеченной местности – до 15 км/ч. Обеспечивалось преодоление разнообразных препятствий.
С учетом опыта предыдущих сражений танк ИС-2 оснастили 122-мм нарезной пушкой Д-25Т, которая, как ожидалось, могла эффективно уничтожать любую бронетехнику немецкой армии. Д-25Т представляла собой переработанный вариант орудия А-19 с некоторыми новыми элементами. Пушки первых серий имели поршневой затвор, но в начале 1944 года его заменили полуавтоматическим клиновым. Для сокращения импульса отдачи имелся дульный тормоз. Орудие использовало выстрелы раздельного заряжания. Была обеспечена круговая наводка по горизонтали поворотом башни с возможностью точного наведения при помощи отдельных механизмов на установке.
При использовании остроголового калиберного бронебойного снаряда типа БР-471 пушка Д-25Т на дистанции 500 м при угле встречи 90° могла пробить 155 мм гомогенной брони. На расстоянии 1 км бронепробиваемость уменьшалась до 143 мм. На вдвое большей дистанции – до 116 мм. Таким образом, пушка танка ИС-2 в теории представляла большую опасность почти для всей немецкой бронетехники. В одних случаях должно было происходить пробитие с известными последствиями, в иных – фатальное повреждение внешних агрегатов.
В боекомплект танка входило 28 выстрелов раздельного заряжания. Каждый снаряд БР-471 весил 25 кг, гильза типа Ж-471 с переменным зарядом – от 13,7 до 15,3 кг, в зависимости от использованного материала. Необходимости работы с крупными и тяжелыми элементами выстрела привела к сокращению скорострельности до 3 выстрелов в минуту.
Для управления орудием наводчик ИС-2 использовал телескопический прицел ТШ-17 и перископический ПТ4-17. С определенного времени серийные танки лишились перископического прицела, вместо которого установили еще один смотровой прибор. Ситуационная осведомленность улучшилась, но танк лишился возможности самостоятельной стрельбы с закрытой позиции.
ИС-2 имел 6 основных модификаций. На одной из последних модификаций устанавливалась маска орудия толщиной 120 мм, которая пробивалась пушкой 7,5 cm KwK 42 только с 400 метров, т.е. с дистанции, на которой Пантеры не воевали.
На последних модификациях ИС-2 стояли вполне качественные английские прицелы и их отечественные аналоги, тоже вполне приличного качества, которое обеспечивало гарантированное попадание на дистанциях до 1000 м
На ранних модификациях устанавливали перископический прицел ПТ4-17, но потом его за ненадобностью заменили прибором наблюдения Mk IV, поскольку преимущество перископического прицела состоит только в том, что он позволяет вести огонь с закрытых позиций.
Самым массовым немецким танком тяжелого класса стал Pz.Kpfw. VI Ausf. H1, также известный под названием Tiger. Эта машина пошла в серию в конце лета 1942 года и выпускалась в течение двух лет, до августа 1944-го. Танк получился достаточно сложным в производстве и дорогим; за все время производства промышленность изготовила только 1350 единиц такой техники. С начала службы в 1942 году и до конца войны немецкая армия потеряла подавляющее большинство таких машин. Основные потери, по известным причинам, имели место на Восточном фронте и являются заслугой Красной Армии.
Танки разных серий комплектовались 12-цилиндровыми карбюраторными двигателями Maybach HL210P30 и HL210P45 мощностью 700 л.с. При массе 57 т танк Tiger имел удельную мощность не более 13 л.с. на тонну. Без ограничения оборотов двигателя танк мог развить на шоссе скорость 44 км/ч. На пересеченной местности скорость ограничивалась 22-25 км/ч. Машина имела достаточно высокую проходимость.
Для поражения танков пушка KwK 36 могла использовать снаряды нескольких типов: два кинетических (один с вольфрамовым сердечником, другой с баллистическим колпачком и зарядом взрывчатого вещества) и ряд кумулятивных. Последние во всех условиях пробивали до 100-110 мм гомогенной брони при угле встречи 90°. Наиболее эффективный снаряд Pz.Gr.40 с вольфрамовым сердечником на дистанции 500 м пробивал 200 мм брони, на 1 км – 179 мм. На расстоянии 2 км он сохранял энергию для поражения 143-мм преграды. Снаряд Pz.Gr.39, собранный без применения дорогих материалов, на тех же дистанциях пробивал 151, 138 и 116 мм брони соответственно.
Советский ИС-2 ранних серий имел лобовую броню в виде листов толщиной 120, 100 мм и 60 мм, что с учетом наклона давало приведенную толщину около 195, 130 и 115 мм соответственно. Лобовой агрегат танка Pz.Kpfw. VI Ausf. H не имел больших углов установки деталей, и потому их приведенная толщина оставалась на уровне 100-110 мм. Впрочем, для наклонного 80-мм листа этот параметр достигал 190 мм. Однако наклонная деталь не занимала много места в общей лобовой проекции танка, и потому ее влияние на общий уровень защиты не было решающим.
В целом, преимущество в области защиты остается за советским танком. Однако нужно учитывать, что живучесть боевой машины зависит не только от характеристик ее брони, но и от возможностей оружия противника.
При этом следует учитывать возможность выведения противника из строя без пробития брони. Осколки снаряда, попавшего в корпус или башню, а также выбитые обломки брони были способны повреждать орудие, оптические приборы и т.п., как минимум, нарушая нормальную работу боевой машины. Так, в ходе испытаний пушка Д-25Т не только пробивала броню трофейного Tiger, но и проделывала в ней проломы, а также смогла сорвать башню с погона.
Немецкий танк, отличавшийся лучшей подвижностью, мог быстрее выйти на выгодную позицию. На пересеченной местности Tiger был способен развивать скорость до 20-25 км/ч – в зависимости от особенностей ландшафта. Максимальная скорость ИС-2 была меньше – до 12-15 км/ч. Опытный экипаж мог использовать такое преимущество в свою пользу, а недостаточно обученным танкистам без должного опыта дополнительные километры в час не принесли бы никакой пользы.
И тут все зависит не только от модели танка, но и от месяца выпуска. Так, лоб «Тигра» пробивался 122-мм орудием ИС-2 с расстояния в 1000 метров, в то время как советский тяжелый танк переставал держать удар лишь на 600-700 метрах. Вроде бы преимущество ИС-2.
С другой стороны, пошедший в серию в марте 1944 года «Королевский тигр» имел уже более толстую броню и мощную пушку – калибр остался тем же, а вот скорость полета снаряда увеличилась. Она пробивала лоб ИС-2 с нескольких километров. Показатель варьировался в зависимости от угла попадания: при благоприятном угле – от 0 до 30 градусов – экипажу ИСа могло и повезти, но сильно рассчитывать на это не приходилось.
Производство ИС-2 в Челябинске (waralbum.ru)
Сам же «Королевский тигр» мог быть уничтожен «в лоб» 122-мм орудием ИС-2 со сравнительно небольшого расстояния в 500-600 метров. Правда, это относилось только к ранним машинам. К осени 1944 года немцы потеряли достаточно территорий, чтобы ощутить нехваток марганца – важнейшего компонента при создании брони. Так что ее качество резко упало, и борьба с «Королевскими тиграми» стала сильно проще.
А вот по скорострельности «Тигры» выигрывали. 7,5 выстрелов в минуту против 2,5 ИСа были очень серьезным преимуществом. Как и баллистика 88-мм орудий вкупе с высококачественными прицелами, обеспечивавшими высокую точность стрельбы – а значит, высокий шанс первого попадания.
Таким образом, при простом и поверхностном рассмотрении тактико-технических характеристик двух тяжелых танков СССР и Германии можно сделать определенные выводы и предположения. ИС-2 имел преимущества перед Pz.Kpfw. VI Ausf. H Tiger в одних характеристиках, но проигрывал в других. При этом за ним оставались серьезные преимущества в части брони и вооружения. Немецким танкистам в случае столкновения с ИС-2 пришлось бы полагаться на лучшую подвижность и более высокую скорострельность.
Казалось бы, по совокупности характеристик на бумаге плюс-минус ничья с небольшим перевесом на стороне «Тигров». Но все разбивается об один нюанс: встреча друг с другом – это даже не пять и не десять процентов в жизни тяжелых танков. Задокументированных столкновений «Тигров» и ИС-2 за всю войну насчитывается около десятка – что по меркам войны даже меньше, чем песчинка в море. Подавляющая часть как «Тигров», так и ИСов даже не видела друг друга в бою!
Сперва обратимся к «Тигру» – вышедший в товарном количестве на поля сражений в 1943 году, он был нужен как орудие большого наступления. От него требовалось сочетание двух вещей – сильной брони, способной выдерживать обстрел из противотанковых пушек, и мощного орудия. Первое у «Тигра» имелось. Второе, казалось бы, тоже, но лишь на тот самый 1943-й год.
Когда в следующем году в серию пошел русский танк, первенство в вооружении было потеряно. 122-миллиметровый снаряд ИС-2 имел куда большее фугасное действие и радиус разлета осколков. Советский танк был просто идеален для наступления и стрельбы прямой наводкой – уничтожать противотанковые орудия или мешающие продвижению своей пехоты огневые точки на нем было проще.
Был хорош ИС-2 и при штурме городов – что стало особенно важно при вступлении на территорию высокоурбанизированной Европы. Вопреки мифам, танк в городе не был всего лишь большой мишенью – при правильном применении он сохранял множество жизней и экономил время. При действиях в плотной застройке ИСы всегда прикрывались пехотой, чтобы противник не мог воспользоваться относительной «слепотой» танкистов и не выстрелил в борт из «фаустпатрона».
А чтобы обстреливать все дома впереди, танкисты использовали схему «елочка». Два ИСа жались к разным сторонам улицы – орудие каждого смотрело на противоположную сторону, что увеличивало сектора обстрела. Высунься кто из окна – и в его сторону немедленно полетел бы 122-мм фугасный снаряд. А встреть ИС-2 большой дом, превращенный противником в крепость, — разрушить его можно было намного проще, чем с помощью любого другого танка.
88-мм орудия «Тигров» подходили для этой цели намного хуже. Это уже было проверено в Сталинграде. Когда советские бойцы засели в крупном элеваторе, немецкий пехотный офицер затребовал поддержку имевшихся неподалеку 88-мм зенитных орудий – именно они были взяты за основу при разработке танковых пушек для «Тигров». Было сделано 50 выстрелов, которые закончились ничем – стена не обвалилась, а русские продолжали стрелять.
Правда, к 1944 году произошло нечто, нивелировавшее слабое фугасное действие «тигровых» орудий. Немцы перешли к обороне, и необходимость разрушать укрепления противника прямой наводкой быстро стала для них неактуальной. И тут «Тигры» пришлись как раз кстати. Идеально подходящие для борьбы с большими группами атакующих «Шерманов» или Т-34, они стали использоваться, как костяк противотанковой обороны.
И вновь практически ничья – завершающий период войны сложился так, что и «Тигры», и ИС-2 были на своем месте. Одни пытались сдержать наступление противника, другие его образцово проводили. Но есть еще один параметр, и для нашего сравнения он ключевой.
Чтобы внести свою лепту на поле боя, танк должен сперва до него доехать. И тут у «Тигра» начинались серьезные проблемы. Во-первых, танк получился настолько широким, что его было сложно перевозить по железной дороге – он просто не проходил в некоторые тоннели. Для этого к каждому «Тигру» прилагались более узкие, «транспортные» гусеницы. Перед погрузкой на поезд с танка снимался внешний ряд катков, надевались эти гусеницы, и он взбирался на платформу. При прибытии на место «Тигр» съезжал обратно, и манипуляции повторялись в обратную сторону.
«Тигр» весил 57 тонн, а «Королевский» — все 70. Это создавало серьезную нагрузку на трансмиссию, которая в результате не славилась надежностью. Кроме того, вес танков ограничивал количество мостов, через которые они могли проезжать – некоторые просто разрушались. А еще новые танки проявляли отменный аппетит, кушая не менее 6 литров бензина на километр. С ИС-2 в этом отношении было проще – с его весом в 46 тонн он был легче некоторых модификаций старого тяжелого танка КВ-1, не представляя для логистических служб ничего принципиально нового.
Еще серьезней была ситуация с промышленным производством. «Тигры» были сложными и трудоемкими – один танк стоил 80 000 рейхсмарок, как четыре истребителя «Мессершмитт». В то время как технология производства ИС-2 была настолько хорошо отработана к концу войны, что он стоил всего на четверть дороже, чем средний танк Т-34-85. Поэтому «Тигров» и «Королевских тигров» и выпустили всего 2000 штук, в то время как ИС-2 – 3000. Несмотря на то, что немцев стали делать на год с лишним раньше.
Именно эти, не такие очевидные на первый взгляд, качества, и делали ИС-2 лучше. Широта применения, сравнительно легкий вес, мощное вооружение, надежность и отличная приспособленность для массового производства превращали этот танк в подлинное орудие большой индустриальной войны – орудие Победы.
В обороне тяжелые танки ИС-2 отражали атаки немецкой бронетехники, подавляли его артиллерию и огневые точки. Обычно танки выдвигались в район вероятной атаки немцев и выстраивались в шахматном порядке – от 1,5 до 2-х километров в ширину и до 3-х километров в глубину. Помимо этого практиковалось размещение небольшого количества тяжелых танков ИС на переднем крае вместе со средними танками Т-34, при этом основные силы держались в тылу, для того чтобы иметь возможность контролировать все возможные пути и направления атаки противника.
На завершающем этапе войны каждому танковому корпусу придавался как минимум один танковый полк ИС-2, роль которых при штурме сильно укрепленных населенных пунктов в Германии и Восточной Пруссии трудно переоценить. 122-мм пушка как нельзя лучше подходила для уничтожения долговременных огневых точек. Одним фугасным снарядом ИС-2 проламывал пулеметный бронеколпак,бывший неуязвимым для 85-мм пушки, и разносил вдребезги капитальную кирпичную кладку старинных зданий.
Летом 44-го года 50-й ОГвТТП был придан для усиления 11-го танкового корпуса под командованием генерал-майора Ющука
Корпус воевал на 1-м Белорусском фронте. Война неостановимо катилась обратно к прежним границам СССР. Противника гнали по всей Белоруссии.Летом 1944 года, находясь в составе 11-го тк 50 гв.ттпп, вместе с ним прибыл в район города Ковель. Ещё с весны за этот важный узел коммуникаций шла напряжённая борьба, в которой Красная армия, к сожалению, пока не могла похвастаться серьёзными успехами. Город удалось окружить, но немцы подтянули на этот участок фронта крупные силы и оттеснили советские войска на восток от Ковеля. После этого на некоторое время здесь наступило относительное затишье: в ситуации, когда готовилось стратегическое наступление Красной армии в Беларуси (будущая операция «Багратион»), Ставка Верховного Главнокомандования сочла нецелесообразной организацию отдельной операции по освобождению Ковеля. Только в первых числах июля, когда коллапс группы армий «Центр» стал очевиден, а немцы были вынуждены перебросить на север часть сил из-под Ковеля, наступление возобновилось. 6 июля город был полностью очищен от немецких войск.
Развивая успех, 11-й танковый корпус вместе с приданным ему 50-м тяжёлым танковым полком двинулся на запад, имея задачу от командования фронтом выйти к реке Западный Буг, захватить за ней плацдарм и далее развивать наступление уже на территории Польши в направлении Люблина. На пути наступления корпуса находился посёлок Мацеюв (современный Луков).
Принято считать, что тяжёлые потери 11-го корпуса в районе Мацеюва — следствие ошибок командования корпуса. Однако это мнение выглядит, скорее, как попытка переложить проблему с больной головы на здоровую. Возможности по ведению разведки у 11-го корпуса были весьма ограниченными. Проверить численность и состав немецких войск на пути наступления должны были либо разведка 1-го Белорусского фронта, либо 47-й армии, которой был придан 11-й корпус. Но сделано этого не было.
Советские войска были уверены, что наступают на оборонительные порядки пехоты. Но у Мацеюва, помимо пехоты, находились в засаде 40 немецких танков «Пантера» из состава 5-й танковой дивизии СС «Викинг», 14 самоходных орудий «Насхорн» (8,8-см пушки которых были значительно опаснее, чем 7,5-см орудия «Пантер), около десяти StuG III, а также буксируемые противотанковые орудия.
Там танкистам 50-го полка, не успевшим выйти в исходный район для наступления и подоспевшим только к концу боя, удалось избежать бойни, в которую попали бригады 11-го тк 8 июля 1944 года в районе Мацеюв — Торговище. Тогда 36-я и 65-я танковые бригады (тбр) корпуса оторвались от своей пехоты и артиллерии, наткнулись на противотанковую оборону 131-й пехотной дивизии (пд) немцев, усиленную «Пантерами» дивизии СС «Викинг» и попали в огневой «мешок».
В результате часового боя 1-й танковый батальон (тб) 36-й тбр был уничтожен практически полностью: к своим вернулось только четыре танка из 21. В 1-м тб 65-й тбр сгорели все 18 танков, ворвавшихся в Торговище. Общие безвозвратные потери двух бригад корпуса составили 82 сгоревших Т-34-76 и Т-34-85,четырех самоходных орудий СУ-76. а потери в личном составе — 243 убитых, 285 раненых и 108 пропавших без вести. Танкисты 11-го тк заявили об уничтожении одного «Тигра», одной «Пантеры», одного «Фердинанда» и пяти средних танков.
Санька уже стал опытным, обстрелянным разведчиком и его уважительно кликали теперь Сан Санычем. И друзья и командиры. Как-то ясным, теплом утром поехал наш разведчик вместе с командиром в штаб корпуса. Оставив "виллис" на стоянке, скорым шагом потопали в разведотдел, который располагался несколько на отшибе. Предъявив документы часовому, они зашли в комнату. За столом сидели начальник разведки корпуса, его помощник, и незнакомый подполковник-летчик.
Санька подумал, затевается что-то интересное. Просто так неизвестные подполковники, тем более авиаторы, не приезжают. Поздоровавшись со всеми присутствующими, разведчики присели на край лавки. На оперативном совещании обсуждалось направление возможного удара противника. Помощник начальника разведки пояснил, что в предполагаемый район было направлено две разведгруппы, которые не вернулись. Так же имеется информация, что там расположен крупный склад противника, где происходит накопление боеприпасов перед наступлением. Летчик-подполковник пояснил, что перед разведкой стоит задача обнаружить замаскированную железнодорожную ветку, по которой идет переброска техники и ГСМ. Воздушной разведке визуально обнаружить ничего не удалось. Санька должен найти месторасположение объекта и обозначить его для самолета-разведчика.
Его переодели в полуобтрепанную одежду, в наволочку с пришитыми веревочными ручками, положили старых полотенец и немудреную еду. Линию фронта перешел с группой разведчиков, у которых была задача подорвать железнодорожный мост. Когда вышли на железную дорогу, разведчики пошли налево к мосту, Санька направо искать то, не зная что. По рельсам все время курсировала мотодрезина с пулеметчиками, и вдоль полотна ходили парные патрули. С целью маскировки всю ночь брел параллельно железнодорожной насыпи. Под утро, задремав под раскидистым дубом, проснулся от пинка в бок. Над ним стояли, ухмыляясь два небритых полицая. Выпотрошив наволочку, эти два фашистских прислужника, забрав всю еду, вытерли сапоги о полотенца. Потом один из них отвесил Саньке сильную затрещину, придав направление противоположное железной дороге. Под вечер, он наконец нашел одну из пропавших разведгрупп. Шестеро наших хлопцев, лежали под деревьями. Их маскхалаты насквозь пропитались кровью. Живыми они не дались. Через два километра, он увидел колючую проволоку в два ряда, которая опоясывала запретную зону. Практически на карачках, он крался вдоль заграждения, пока не услышал шум поезда. Военный эшелон с техникой чуть притормозив на стрелке, свернул в сторону и пропал. Подобравшись поближе, Санька увидел, что поезд скрылся в туннеле, который образовывали края земляной насыпи и маскировочная сеть натянутая сверху. Почесав макушку, он подумал, что с такой маскировкой, сверху точно ничего не увидишь. Через час он, наконец обнаружил этот неуловимый склад. Дождавшись, когда сумерки опустятся на землю, Санька, ловко переставляя руки, стал лазить по деревьям, развешивая полотенца. На верхушку самого высокого дерева, он как пиратский флаг, привязал за рукава свою собственную рубаху. И заснул он прямо там, на дереве, обняв ствол руками. Разбудил его звон авиационного мотора, который лился с небес. Подняв голову, он увидел " Лавочкина", парившего в высоте.
Истребитель вошел в пике и, выйдя из него практически над деревьями, покачал крыльями. Наш маленький диверсант понял, что его сигнал увиден, и пора покидать это славное место, пока с неба не стали падать гостинцы. Минут через тридцать, быстрого бега по пересеченной местности, он увидел, как над его головой медленно проплывают три девятки "петляковых", в сопровождении эскорта истребителей.
Поняв, что скоро в округе будет очень неспокойно, Санька припустился ещё быстрее. Вскоре до его ушей донеслись звуки разрывов. Он радостно хлопнул в ладоши и сделал кувырок через голову. Переночевав под кучей лапника на дне оврага, к утру, он вышел на берег реки. Метрах в трестах виднелись фермы железнодорожного моста. Решив, что через мост, учитывая большое количество охраны ему не перебраться, он нашел обломок бревна и стал потихоньку сплавляться на тот берег. Причалив к берегу, он оттолкнул бревнышко дальше по течению и по-пластунски заполз в кусты. И практически сразу наткнулся на ребят из разведгруппы, с которыми переходил линию фронта. Перетолковав со старшим группы, Сан Саныч узнал, что разведчики сидят в кустах уже двое суток, но безрезультатно, к мосту подобраться практически невозможно. Дождавшись когда, внимание всех разведчиков было отвлечено на подошедший к мосту эшелон, Санька тихой сапой утянул вещмешок с взрывчаткой, и стал пробираться в сторону моста. Когда до полотна осталось метров двадцать, со стороны моста подошел санитарный поезд и остановился напротив товарного состава. Увидев, что внимание охраны отвлечено в другую сторону, юный подрывник ужом прополз оставшиеся пространство и юркнул под вагон. Там открыл ящик и залез туда вместе с мешком. Раздались два протяжных гудка и спустя некоторое время поезд тронулся.
Услышав, что колеса стали стучать по настилу моста, Сан Саныч поджег бикфордов шнур и вывалился из ящика. Подняв глаза, увидел часового, который удивлено посмотрел на него, а потом стал поднимать автомат. Не дожидаясь выстрелов, Санька перевалился через перила и полетел вниз. Вынырнув из воды, он сначала услышал выстрелы, а потом мощный взрыв. Очнулся он уже на палубе катера, от ударов. Его подобрал немецкий сторожевик, который курсировал по реке. Сначала его просто били ногами, а потом ничего не добившись, выволокли на берег. Там озверевшие фашисты распяли его на двери от сараяя. Но Санька уже ничего не чувствовал, так как от побоев потерял сознание. Отбили его наши разведчики.
Они же трое суток несли его обратно к линии фронта. В пути погибла вся разведгруппа.
Сам Санька очнулся под печкой в сгоревшем белорусском селе от танкового гула. С трудом выбравшись наружу, увидел танки с красными звездами и снова потерял сознание. Снова пришел в сознание уже в госпитале. Открыв глаза и морщась от боли, услышал, как кто-то назвал его христосиком. Повернув голову, увидел нянечку. Она, подойдя к нему, погладила по голове. Дав напиться, вложила ему в руку листок, и сказала, что это письмо нашли в его одежде. Санька вспомнил, что письмо это обнаружил в печке, когда прятался в ней. Он попросил нянечку прочитать его. Та открыла маленький желтый конверт, на котором было написано "Действующая армия. Полевая почта Љ... Сусанину Петру". На другой стороне карандашом написаны слова: "Дорогие дяденька или тетенька, кто найдет это спрятанное от немцев письмо, умоляю вас, опустите сразу в почтовый ящик. Мой труп уже будет висеть на веревке". Нянечка развернула листок и стала медленно читать.
Дорогой, добрый папенька!
Пишу я тебе письмо из немецкой неволи. Когда ты, папенька, будешь читать это письмо, меня в живых не будет. И моя просьба к тебе, отец: покарай немецких кровопийц. Это завещание твоей умирающей дочери.
Несколько слов о матери. Когда вернешься, маму не ищи. Ее расстреляли немцы. Когда допытывались о тебе, офицер бил ее плеткой по лицу. Мама не стерпела и гордо сказала: "Вы не запугаете меня битьем. Я уверена, что муж вернется назад и вышвырнет вас, подлых захватчиков, отсюда вон". И офицер выстрелил маме в рот. Папенька, мне сегодня исполнилось 15 лет, и если бы сейчас ты, встретил меня, то не узнал бы свою дочь. Я стала очень худенькая, мои глаза ввалились, косички мне остригли наголо, руки высохли, похожи на грабли. Когда я кашляю, изо рта идет кровь - у меня отбили легкие.
А помнишь, папа, два года тому назад, когда мне исполнилось 13 лет? Какие хорошие были мои именины! Ты мне, папа, тогда сказал: "Расти, доченька, на радость большой!" Играл патефон, подруги поздравляли меня с днем рождения, и мы пели нашу любимую пионерскую песню. А теперь, папа, как взгляну на себя в зеркало - платье рваное, в лоскутках, номер на шее, как у преступницы, сама худая, как скелет,- и соленые слезы текут из глаз. Что толку, что мне исполнилось 15 лет. Я никому не нужна. Здесь многие люди никому не нужны. Бродят голодные, затравленные овчарками. Каждый день их уводят и убивают.
Да, папа, и я рабыня немецкого барона, работаю у немца Шарлэна прачкой, стираю белье, мою полы. Работаю очень много, а кушаю два раза в день в корыте с "Розой" и "Кларой" - так зовут хозяйских свиней. Так приказал барон. "Русс была и будет свинья",- сказал он.
Я очень боюсь "Клары". Это большая и жадная свинья. Она мне один раз чуть не откусила палец, когда я из корыта доставала картошку.
Живу я в дровяном сарае: в комнату мне входить нельзя. Один раз горничная полька Юзефа дала мне кусочек хлеба, а хозяйка увидела и долго била Юзефу плеткой по голове и спине. Два раза я убегала от хозяев, но меня находил ихний дворник. Тогда сам барон срывал с меня платье и бил ногами. Я теряла сознание. Потом на меня выливали ведро воды и бросали в подвал. Сегодня я узнала новость: Юзефа сказала, что господа уезжают в Германию с большой партией невольников и невольниц с Витебщины. Теперь они берут и меня с собою. Нет, я не поеду в эту трижды всеми проклятую Германию! Я решила лучше умереть на родной сторонушке, чем быть втоптанной в проклятую немецкую землю. Только смерть спасет меня от жестокого битья. Не хочу больше мучиться рабыней у проклятых, жестоких немцев, не давших мне жить!.. Завещаю, папа: отомсти за маму и за меня. Прощай, добрый папенька, ухожу умирать.
Твоя дочь Катя Сусанина.
Мое сердце верит: письмо дойдет. Март, 12, Лиозно, 1943 год.
Больше года лежало это послание в печке, пока на него не наткнулся Санька.
Он поднял глаза и увидел, как из глаз нянечки текут слезы. Через толпу взволнованных раненных пробрался замполит госпиталя. Он взял из рук санитарки письмо, внимательно прочитал его. Потом откашлялся и громко сказал:- Товарищи! Мы все знаем, фашисты - не люди! И то, что они сделали с этим мальчишкой! Он посмотрел на Саньку, а потом гневно поднял руку с листком вверх: - И письмо этой белорусской девочки, доказывает, нет им пощады! Не забудем! Не простим!"
Номер полевой почты, написанный на конверте, устарел, и письмо не могло попасть адресату, но оно дошло до сердца советских людей
Свой полк Сан Саныч догнал уже в Польше, и то не долечился до конца, а просто сбежал. Определили его вместо разведки по состоянию здоровья уже к танкистам.
Его определили в танковый экипаж. Во время переправы через Вислу экипаж принял ледяную купель. От попадания снаряда паром крепко качнуло, и танк свалился в воду. Башенный люк, несмотря на усилия ребят, под давлением воды не открывался. Вода медленно заполняла танк. Вскоре она дошла до горла… Наконец люк удалось открыть. Ребята вытолкнули Сашку на поверхность первым. Потом они по очереди ныряли в ледяную воду, чтобы зацепить трос за крюки. Затонувшую машину с большим трудом вытащили два сцепленных тягача. Во время этого приключения на пароме он встретился с летчиком-подполковником, который когда-то отправлял его на поиск секретной железнодорожной ветки. Как он обрадовался: — Я тебя полгода разыскиваю! Слово дал: если живой, обязательно найду! Танкисты отпустили Сашку в авиаполк на сутки. Познакомился с летчиками, которые разбомбили ту секретную ветку. Его одарили шоколадом, покатали на У-2. Потом весь авиаполк построился, и Колесникову торжественно вручили орден Славы III степени.
18 июля 11-й танковый корпус в составе 8-й гвардейской армии снова вступил в бой. Буквально за пару дней до этого «Пантеры» дивизии «Викинг» покинули участок фронта под Любомлем. Оборонять его остались части двух немецких пехотных дивизий, и на этот раз наступление развивалось гораздо успешнее. Советские войска обошли группировку противника с юга, вышли к Западному Бугу и форсировали его. Боевые действия полностью переместились на территорию Польши.
24 июля 1944 года танкисты 11-го тк вышли на подступы к городу Седльце (в советских документах Седлец), где приступили к выполнению задачи командира корпуса:
«Городом Седлец овладеть с хода, ударом с востока 36-й тбр, имея во втором эшелоне 65-ю тбр с приданным ей 1493-м сап, и с юга — 20-й тбр с 50-м огв.ттп при поддержке 12-й мсбр».В то время как командование 11-го тк ставило задачу овладеть городом с ходу. Крупный узел шоссейных и железных дорог, обеспечивавший брестскую группировку немцев, Седлец имел для противника важное значение. Чтобы защитить его, немцы собрали всё, что нашлось под рукой: пехоту, дивизион ПВО, три бронепоезда, штурмовые орудия… Буквально перед самым советским наступлением, в ночь с 24 на 25 июля, немцы перебросили под Седлец силы 3-й танковой дивизии СС «Мёртвая голова». Начиная с раннего утра и в течение всего дня 25 июля в Седлец небольшими группами по 5–10 танков прибывали «Пантеры» «Мертвой Головы».
Попытка взять Седлец с ходу успеха не имела. Немцы организовали здесь прочную оборону и постоянно контратаковали. Несколько дней бои шли с переменным успехом. Тяжёлые танки 50-го полка прорыва в это время работали как средство усиления для «тридцатьчетвёрок», находясь примерно в полукилометре за боевыми порядками средних танков и обстреливая противника с дальних дистанций. В отчёте о боевых действиях корпуса отмечено то, что немцы старались избегать прямого боевого контакта с ИС-ами.
Согласно отчёту о боевой работе за июль 1944 года, танк ИС-2 с бортовым №111 и позывным «Севастополь» принадлежал командиру 2-го взвода 2-й танковой роты гвардии старшему лейтенанту А.Т. Севастьянову, 1914 года рождения. Александр Тихонович был призван в РККА в 1941 году из Саратова и участвовал в боях с апреля 1943 года.
Наградной лист, который командир 50-го огв.ттп гвардии подполковник Ц.А. Лев подписал 26 июля 1944 года, повествует:
«Товарищ Севастьянов, умело управляя своим взводом, поддерживая действия средних танков, 21.07.1944 со своим взводом вышел на государственную границу — реку Западный Буг южнее деревни Забужье. Обеспечивая переправу, огнём своего танка уничтожил один танк и два орудия противника. 21.07.1944 форсировал реку Западный Буг и, поддерживая средние танки, провёл свой взвод до города Седлец, где 26.07.1944 огнём своего танка уничтожил тяжёлый танк «Пантера» и одно противотанковое орудие».Кадры из немецкой кинохроники, на которых хорошо видны пробоины от снарядов в левом борту башни «ИСа» №111 — ровно напротив места командира танка гвардии старшего лейтенанта А.Т. Севастьянова. Экипаж уничтожил в этом бою одно самоходное орудие, два противотанковых орудия и грузовик с боеприпасами
Спустя два дня Александр Тихонович погибнет на северо-западной окраине города, а его подбитый танк ИС-2 с бортовым номером 111 вместе с другими танками 11-го тк попадёт в немецкий фронтовой киносборник.
Засада «Викинга»
Бои за Седльце заслуживают подробного изучения историками. Очевидно, что действия частей 11-го тк по овладению городом с ходу успеха не имели, и танковые бригады были вынуждены занять оборону под контрударами немцев, одновременно ведя наступательные действия. Прогресс наметился только 28 июля:
«28.07.1944 50-й огв.ттп совместно с танкистами 20-й тбр выбил противника из южной окраины г. Седлец, пехота заняла первые его траншеи. К 18:00 полк достиг центра города и завязал уличные бои с противником. К 20:00 противник был выбит из центра города и отошёл на северную его окраину, где укрепился, ведя разведку».На следующий день отчёт 20-й танковой бригады фиксировал:
«Бригада 1-м танковым батальоном стремительной атакой ворвалась в г. Седлец и вышла на северо-западную окраину города, где вела тяжёлые бои с танками, артиллерией и пехотой противника. Ввиду отсутствия пехоты и артиллерийского прикрытия батальон выведен на юго-западную окраину г. Седлец».Более полную картину событий 29 июля даёт отчёт 50-й огв.ттп. В 07:00 полк получил задачу командира 20-й тбр наступать на северо-западную окраину города, обеспечивая бригаде очистку города от противника:
«Выполняя задачу, 1-я танковая рота в 12:30 овладела районом Стжала — Стжала Старый и, перерезав шоссейную и железнодорожную дорогу в этом районе, заняла опорную позицию, ведя наблюдение за противником. В 13:40 противник 15–20 танками при поддержке трёх артиллерийских батарей атаковал позиции 1-й танковой роты из района Ходув. В завязавшемся ожесточённом танковом бою противник превосходящими силами потеснил наши части к центру города, потеряв при этом от огня танков 1-й танковой роты два танка «Пантера», два самоходных орудия «Фердинанд», склад боеприпасов и автомашину с боеприпасами. В этом бою… два танка «ИС» сожжено, один танк подбит и эвакуирован с поля боя на СПАМ».Как видно из отчётов, танковая группа не смогла закрепиться на позиции и была выбита.
Слева горят два Т-34 из 20-й тбр, справа ИС-2 №111 старшего лейтенанта Севастьянова. По всей видимости, это ударная группа, которая, развернувшись в сторону противотанковых орудий за дорогой, попала под огонь «Пантер». Первым был зажжён ИС-2, а затем — попытавшиеся развернуть башни Т-34.
Теперь обратимся к схеме боя 1-й танковой роты 50-го огв.ттп, отображающей, по мнению штаба полка, немецкую засаду с отвлекающим орудием. Более того, благодаря немецкому оператору, находившемся на месте событий, результаты боя попали на кино- и фотоплёнку.
Расположение танков, попавших на фото, наталкивает на мысль, что первой под огонь засады противотанковых орудий 3-й тд СС попали передовые «тридцатьчетвёрки» 20-й тбр, следующие по улице (фото выше). Именно огонь по этой группе танков заставил ударную группу ИС-2 и Т-34 развернуться и вести огонь по немецким орудиям, находящимся на поле между постройками.
Штурмбаннфюрер СС Эрвин Майердрес на огневой позиции рядом с «Пантерой». На соседнем кадре оказалось принимавшее участие в бою штурмовое орудие
После этого по советским танкам с северо-восточной стороны открыли огонь «Пантеры» 1-го танкового батальона 3-го танкового полка СС, которыми командовал штурмбаннфюрер СС Эрвин Майердрес (Erwin-Hubert Meierdress). Так ли это было на самом деле, пока сказать трудно. Очевидно лишь, что башни брошенных на обочине дороги горящих «тридцатьчетвёрок» ещё не повёрнуты в сторону, откуда по ним пришёлся вражеский огонь.
В то же время из схемы боя видно, как головной ИС-2, развернувшись к врагу, уничтожил одно самоходное орудие справа за дорогой и попытался подбить танк, но сам был зажжён противником. Ещё одно самоходное орудие противника уничтожил экипаж гвардии старшего лейтенанта А.Т. Севастьянова, после чего его танк развернулся кормой к противнику и был выведен из строя.
Потери танков 11-го танкового корпуса за 28 и 29 июля 1944 года. Обращает на себя внимание обозначение ИС-2. В людях, включая приданных автоматчиков, за 29 июля 50-й огв.ттп потерял 5 человек убитыми, 8 ранеными и 4 пропавшими без вести
Всего в этом бою 50-й огв.ттп потерял безвозвратно два ИС-2, а один ИС-2 был подбит и эвакуирован с поля боя — вероятно, машина командира 1-й танковой роты гвардии капитана Ивана Марковича Лисейчикова. Вот как это выглядело согласно составленному в этот же день наградному листу на него:
«29.07.1944 в ожесточённых танковых боях в районе перекрёстка шоссейной и железной дороги у отметки 139.7 севернее г. Седлец вёл с противником неравный бой. Тов. Лисеичиков, умело руководя своей ротой, дал огневой бой, в котором противнику нанёс потери: уничтожено четыре танка противника, пять противотанковых орудий, склад боеприпасов и несколько автомашин с боеприпасами. Лично экипажем тов. Лисеичикова уничтожено два танка «Пантера» и склад боеприпасов».Проявили себя и автоматчики 50-го огв.ттп во главе с командиром отделения гвардии старшим сержантом Петром Васильевичем Фоминым, который лично уничтожил в этом бою трёх немецких солдат. Гвардии младший сержант Евгений Васильевич Коряев и гвардии красноармеец Каюм Галиулович Халиулин пресекли попытку подрыва танка, уничтожив пятерых вражеских солдат. Наградной лист, составленный, по всей видимости, со слов гвардии капитана Лисейчикова, повествовал:
«Автоматчик Бегаев, выдвинувшись вперёд, заметил танк «Пантера» и доложил командиру танка, с первого снаряда танк противника загорелся».Сам гвардии красноармеецЕгор Яковлевич Бегаев числится пропавшим без вести в этом бою. Общие потери 50-го огв.ттп в людях за 29 июля составили пять человек убитыми, восемь ранеными и четыре пропавшими без вести.
ИС-2 с башенным №33 экипажа гвардии лейтенанта Василия Ивановича Кузнецова, который в бою 29 июля уничтожил одно самоходное орудие и два противотанковых орудия
Анализируя наградные листы и безвозвратные потери 50-го огв.ттп, можно попробовать составить списки экипажей некоторых танков, участвовавших в бою 29 июля 1944 года.
ИС-2 №22 (уничтожил две «Пантеры» и склад боеприпасов):
командир роты гвардии капитан Лисейчиков Иван Маркович (умер от ран 28.03.1945);
механик-водитель гвардии младший лейтенант Жузляков Александр Дмитриевич (прошёл всю войну);
командир орудия гвардии старшина Кунов Григорий Максимович (прошёл всю войну);
заряжающий гвардии старший сержант Левшин Иван Игнатьевич (прошёл всю войну);
ИС-2 №111 (уничтожил самоходное орудие, два противотанковых орудия и грузовик с боеприпасами):
командир взвода гвардии старший лейтенант Севастьянов Александр Тихонович (погиб 29.07.1944);
механик-водитель гвардии младший лейтенант Саломатин Яков Иванович — (погиб 29.07.1944);
командир орудия гвардии старший сержант Денисенко Иван Иванович;
заряжающий гвардии старший сержант Атамановский Григорий Петрович (погиб 29.07.1944);
ИС-2 №33 (уничтожил самоходное орудие и три противотанковых орудия):
командир танка гвардии лейтенант Кузнецов Василий Иванович (пропал без вести 29.07.1944);
механик-водитель гвардии лейтенант Вешкин Геннадий Семёнович (обгорел 29.07.1944);
командир орудия гвардии старшина Воробьёв Василий Герасимович (ранен 29.07.1944);
заряжающий гвардии старший сержант Юрченко Василий Михайлович (погиб 29.07.1944).
По всей видимости, перед боем командир танка №44 гвардии лейтенант Кузнецов заменил выбывшего по неизвестным причинам командира танка №33 гвардии лейтенанта Фёдора Алексеевича Грубиянова, боевой путь которого прослеживается в 1945 году в 72-м огв.ттп. Кроме того, 29.07.1944 погиб ещё один танкист 50-го огв.ттп — заряжающий гвардии старший сержант Василий Фёдорович Игнатьев.
По итогам боёв за Седлец особо отличился командир роты старший лейтенант Романов . 27 июля он, находясь в засаде, должен был остановить продвижение немецких танков и самоходок восточнее и юго-восточнее города. Около 9:30 утра Романов вступил в бой с колонной «Пантер» и самоходных орудий. Первыми выстрелами он уничтожил головной танк. Остальные, решив не связываться с ИС-ом, отступили, а по засаде начали бить немецкие противотанковые орудия.
Огневой бой советского тяжёлого танка и вражеских орудий шёл примерно два с половиной часа и стоил немцам шести уничтоженных пушек с расчётами, а также расстрелянного наблюдательного пункта. Около полудня противник попытался обойти танк, но эта попытка дорого обошлась немцам. Романов «поджег одно самоходное орудие «Фердинанд»… после чего, развернув пушку влево, четырьмя выстрелами поджег еще одно самоходное орудие противника». Когда немецкие танки и САУ отступили, Романов обстрелял артиллерийские батареи на южной окраине Седлеца, уничтожив одну из них. Общий счёт Романова в ходе этих боёв пополнился ещё одной «Пантерой», двумя самоходными орудиями (разумеется, не «Фердинандами» — их на этом участке фронта просто не было) и четырьмя противотанковыми пушками.Действовавший в районе Седлеца батальон «Пантер» дивизии СС «Мертвая Голова» в период с 25 по 30 июля понес большие потери. 25 Пантер было потеряно безвозвратно, еще около 20 немецких танков было подбито и требовало ремонта.
Весной 1945 года 50-й огв.ттп под командованием гвардии подполковника Павла Евстигнеевича Величко в числе прочих частей 11-го тк находился в составе 8-й гвардейской армии, соединения которой должны были прорвать оборону противника на участке Горгаст — Альт-Тухебанд — Гольцов и соединиться с частями 5-й ударной армии. После этого части двух армий должны были закрепиться на достигнутом рубеже и совместными усилиями уничтожить войска противника, окружённые западнее Кюстрина.В марте 1945 года в одном из боёв на Кюстринском плацдарме за ошибки штабистов в планировании операции экипажам полка пришлось расплачиваться жизнями.
Залогом успешных действий тяжелых танков ИС-2 в боевых условиях была постоянная и тщательная разведка местности. Здесь нужно принимать во внимание, что для танкистов очень важно было иметь не только информацию о противнике, но и о местности, на которой предстояло действовать. Если средние танки могли без особых проблем передвигаться по песчаному грунту, болотистой местности и по легким мостам, то гораздо более тяжелые ИС-2 (боевая масса танка 46 тонн) могли если не застрять, то раньше времени износить ходовую часть и сжечь топливо. Часто прокладкой пути для тяжелых танков занимались саперы и здесь запросто могло не хватить усилий саперного взвода.
Перед боем танкисты тщательно к нему готовились, все офицеры получали карты, с нанесенной на них известной обстановкой, а экипажи боевых машин, вплоть до каждого механика-водителя, знакомились с передним краем неприятельской обороны и местности. Экипаж каждого танка ИС-2 должен был знать схему действий своей боевой машины и полка во время прорыва обороны. Танкисты отмечали, что новый тяжелый танк был достаточно надежной машиной. При умелом уходе он мог пройти без происшествий до 100 километров в сутки, существенно перекрывая гарантию 520-сильного дизельного двигателя В-2ИС по моточасам.
С появлением ИС-2 Красная армия получила эффективное средство борьбы с немецкими "тяжеловесами", в том числе перспективными. На ИС-2 был изжит главный недостаток танков "КВ" — ненадежная трансмиссия устаревшего образца. Также они получили планетарные механизмы поворота и отработанную коробку передач. ИС-2 могли обогнать по целине более легкие Т-34.
"ИС-2 — это "танк прорыва". Он сконцентрировал в себе лучшие достоинства машин, сделанных до него, — это танки Т-34 и "КВ", самоходка СУ-152 "Зверобой". То есть у него скорость как у Т-34, а маневренность вообще была неповторимая
Для усиления советских стрелковых соединений им были приданы многочисленные артиллерийские и танковые части. 47-й и 57-й гвардейским стрелковым дивизиям (гв.сд) 4-го гвардейского стрелкового корпуса (гв.ск) 8-й гвардейской армии, наносящим главный удар в направлении населённых пунктов Горгаст — Гольцов — Альт-Тухебанд, помимо имевшихся 34-го огв.ттп и 259-го отп, в качестве непосредственной поддержки пехоты (НПП) придали 20-ю тбр, 50-й огв.ттп, а также 1087-й и 1493-й самоходные артиллерийские полки (сап). Левый фланг наступающих обеспечивали части 74-й гв.сд, усиленные самоходками 394-го гв.тсап и 1200-го сап, которые прорывали оборону противника из района Ратшток в направлении на Хатенов. В 5-й ударной армии группа танков НПП 32-го ск состояла из 220-й отбр, 89-го огв.ттп и 396-го гв.тсап. Кроме этих частей, наступление дивизий 32-го ск 5-й ударной армии поддерживали три отдельных самоходно-артиллерийских дивизиона (69-й, 333-й и 444-й осадн), в которых в сумме насчитывалось 34 СУ-76.
Наличие бронетехники в частях 8-й гвардейской армии на утро 22 марта 1945 года:
20-я тбр: 53 Т-34-85;259-й отп: 14 Т-34-85;50-й огв.ттп: 21 ИС-2;34-й огв.ттп: 21 ИС-2;1087-й сап: 16 СУ-76;1493-й сап: 14 СУ-85;1200-й сап: 21 СУ-76;394-й гв.тсап: 17 ИСУ-152.
Наличие бронетехники в частях 5-й ударной армии на утро 22 марта 1945 года:
220-я отбр: 56 Т-34-85 и один Т-34-76;89-й огв.ттп: 17 ИС-2;396-й гв.тсап: 21 ИСУ-152.
Район боевых действий западнее Кюстрина представлял собой слегка холмистую равнину с редкой растительностью и почти полным отсутствием лесных массивов, которую с севера на юг пересекал ряд дренажных канав, непроходимых для танков. В полосе советского наступления у немцев имелись естественные рубежи обороны — много каменных построек, а также железнодорожная насыпь.
Система немецкой обороны состояла из отдельных опорных пунктов и узлов сопротивления, а вся местность перед передним краем была минирована. Основой обороны являлся огонь станковых пулемётов, миномётов, противотанковых орудий, танков и самоходок, установленных в различных укрытиях и полуподвальных этажах каменных построек. В целом, оборона, не имевшая достаточной глубины, строилась на максимальной концентрации противотанкового огня.
На этом участке фронта оборонялись части немецкой 9-й армии, среди которых основным противником советских танкистов стали части прибывшей буквально накануне танковой дивизии (тд) «Мюнхеберг», которая сменила части 25-й панцергренадёрской дивизии (пгд). Дивизия «Мюнхеберг» начала формироваться в начале марта 1945 года и считаться танковой могла лишь с большой натяжкой, так как часть её подразделений ещё не успели сформировать, а в тех, что были сформированы, не хватало людей и техники. В дивизии имелось два панцергренадёрских полка (пгп) по два батальона в каждом.
В составе единственного танкового батальона дивизии, переформированного из учебного танкового батальона «Куммерсдорф», по данным группы армий «Висла», на 20 марта 1945 года имелось всего четыре боеготовых Pz.Kpfw.IV, 11 «Пантер», семь «Тигров», четыре штурмовых орудия StuG III и пара истребителей танков (Jagdpanzer IV или Pz.IV/70). Согласно имеющимся данным, в танковом батальоне «Мюнхеберг» было три роты, первая из которых была вооружена «Пантерами», третья — «Тиграми», а вторая — смесью Pz.Kpfw.IV и различных самоходок. Вся эта техника была далеко не новой и сильно потрёпанной, так как до этого использовалась для обучения курсантов.
В артполку «Мюнхеберга» имелось два дивизиона.В первом было три батареи по шесть 105-мм гаубиц, а во втором — две батареи по шесть 88-мм зенитных орудий и одна батарея с девятью 37-мм зенитками. В составе панцергренадёрских полков дивизии имелось шесть 75-мм противотанковых орудий Pak 40, а в противотанковой роте — 11 88-мм буксируемых противотанковых орудий Pak 43. Части дивизии «Мюнхеберг» заняли оборону в коридоре, соединяющем основные силы 9-й армии с гарнизоном Кюстрина.
По воспоминаниям командира танкового батальона дивизии «Мюнхеберг» капитана Хорста Цобеля (Horst Zobel), «Пантеры» его 1-й роты находились севернее Альт-Тухебанда, «Тигры» 3-й роты и штаб батальона (предположительно с 2 «Пантерами», самого комбата и его адъютанта) расположились на ферме в районе Гольцова, а 2-я рота заняла оборону у Горгаста, причём один взвод роты, состоящий из четырёх штурмовых орудий StuG III, был выдвинут к Кюстрину и после начала советского наступления попал там в окружение. Большинство танков батальона были укрыты в капониры и тщательно замаскированы, усиливая оборону пехотных частей. У многих танков, благодаря рельефу местности, дальность обзора достигала двух-трёх километров.
На левом фланге «Мюнхеберга» оборонялись части 309-й пехотной дивизии «Берлин» (8 StuG III и 12 «Хетцеров»), а на правом фланге занимали оборону части 303-й пехотной дивизии «Дёбериц» (16 StuG III и 8 «Хетцеров»). В тактическом резерве находились части 25-й панцергренадерской дивизии, которая по наличию бронетехники заметно превосходила «Мюнхеберг». На 20 марта в составе четырёхротного 5-го танкового батальона 25-й пгд имелись: 1 танк Pz.IV, 30 «Пантер», 21 истребитель танков Pz.IV/70 и 2 зенитных танка Flakpanzer IV. В составе 25-го противотанкового батальона дивизии имелось 30 штурмовых орудий StuG III. Также в дивизии имелось 25 75-мм буксируемых противотанковых орудий РаК 40.
Кроме того, в донесениях советских частей отмечалось присутствие в районе Альт-Тухебанда подразделений панцергренадерской дивизии «Курмарк», которая в советских документах числилась пехотной. На 20 марта в составе танкового полка дивизии «Курмарк» имелось в боеготовом состоянии: 2 танка Pz.IV, 23 «Пантеры», 16 «Хетцеров» и 1 «Тигр», а в противотанковом батальоне находилось 13 штурмовых орудий StuG III. Так же в дивизии имелось 25 75-мм противотанковых орудий РаК 40.
А вот согласно оценке советских разведорганов на этот участок фронта накануне наступления были переброшены две немецкие танковые дивизии неустановленной нумерации, имевшие в своём составе до 200 танков. Хотя были и более приближённые к реальности данные, например, согласно разведданных 20-й тбр вражеская группировка танков в полосе наступления бригады включала в себя: 10 единиц севернее Альт-Тухебанд, до 10 единиц западнее станции Гольцов и до 12 единиц севернее Ной-Тухебанд.
19 марта 1945 года командир 47-й гв.сд гвардии генерал-майор Шугаев Василий Минаевич решил, что тяжёлые «ИСы» 50-го огв.ттп будут действовать совместно с пехотой 137-го гв.сп, полоса наступления которого проходила между Ной-Тухебанд и станцией Гольцов. Данная полоса наступления не имела крепкой обороны, так как там отсутствовали как складки местности, так и населённые пункты, которые противник всегда использовал для создания узлов сопротивления. При этом полоса правого соседа (142-й гв.сп с 1493-м сап) изобиловала инженерными сооружениями и опорными пунктами противника, среди которых были Военный городок и станция Гольцов, поэтому командир 50-го огв.ттп считал целесообразнее использовать танки полка на участке справа.
Это дало бы возможность разрушения большего количества огневых точек противника на правом фланге, но несмотря на согласие с этими доводами, комдив 47-й гв.сд в итоге подтвердил своё старое решение и 50-й огв.ттп получил окончательную задачу — действовать с 137-м гв.сп. Кроме того, командир 50-го огв.ттп настаивал, что танки ИС-2 целесообразно использовать не как танки НПП, а на некотором удалении позади боевых порядков пехоты, что позволяло экипажам своевременно обнаруживать цели и вовремя останавливать танки для ведения огня, так как с ходу ИС-2 вести огонь не могли, но пехотное командование с этим не согласилось.
Ближайшей задачей дня для 50-го огв.ттп было достижение линии железной дороги Заксендорф — Цехин на участке Альт-Тухебанд — Гольцов, после чего в бой вводились танки 20-й тбр, которые должны были занять опорный пункт Гольцов. Для усиления защиты танков полка было решено посадить на каждый танк ИС-2, кроме полковых автоматчиков ещё по три человека из 137-го гв.сп с трофейными фаустпатронами, но из-за нехватки личного состава, вместо 60 человек на танки было посажено всего 20 человек.
В центре боевого построения «ИСов» 50-го огв.ттп находилась 3-я танковая рота под командованием гвардии майора Ермоленко Ивана Андреевича, за ней двигались танки 4-й роты гвардии майора Лисеичикова Ивана Марковича, на левом фланге были танки 1-й роты гвардии капитана Романова Виктора Андреевича, а правофланговой была 2-я рота старшего лейтенанта Артемьева Фёдора Ивановича. Судя по всему, при подготовке к бою многие экипажи ИС-2 загрузили в свои машины по несколько дополнительных 122-мм выстрелов, так-как в отчётах полка есть упоминания, что экипажи некоторых танков в ходе боя израсходовали более 30 снарядов.
Соседом слева, задачей которого было взятие Альт-Тухебанда, были части 57-й гв.сд, усиленные танками ИС-2 и Т-34 34-го огв.ттп и 259-го отп соответственно. А вечером 22 марта 170-й гв.сп 57-й гв.сд вместо разбитого 259-го отп был усилен из резерва армии самоходными установками ИСУ-152 394-го гв.тсап.
Наступление частей поддерживали танки 34-го 0гв.оттп и 259-го отп
Соседом справа была пехота 142-го гв.сп 47-й гв.сд, которая во взаимодействии с самоходками 1493-го сап наступала на ст. Гольцов. Ещё правее, удар на Горгаст наносили подразделения 140-го гв.сп с самоходками 1097-го сап, которые севернее Горгаста должны были соединиться с частями 5-й ударной армии.
В 8:15 утра 22 марта 1945 года, началась советская артподготовка, через 40 минут от начала которой танковые роты 50-го огв.ттп заняли исходное положение для атаки. Три роты полка выстроились в линию, а одна уступом вправо. В 9:15, после перенесения огня артиллерии, пехота 47-й гв.сд начала подниматься в атаку, а вслед за пехотой в бой пошли танки ИС-2, вскоре вырвавшиеся вперёд. Через пару часов наступления «ИСы» 1-й, 3-й и 4-й танковых рот 50-го огв.ттп пересекли линию железной дороги. При этом железнодорожную линию вслед за танками перешло незначительное количество пехоты, так как первые пехотные цепи были сильно потрёпаны вражеским огнём. В основном, пехота залегла по линии железной дороги и дальше не продвигалась. В отчёте 4-го гв.ск указано, что артподготовка прошла, в основном по местам, где у противника находилось боевое охранение и его основные огневые средства были не подавлены, а система обороны не нарушена.
Вторая танковая рота 50-го огв.ттп в 9:40 пересекла Берлинское шоссе и к 11:00 вышла к железной дороге южнее Военного городка у станции Гольцов, где встретила сильное огневое сопротивление с участка отставшего правого соседа (1493-й сап) и завязала огневой бой, прикрывая правый фланг полка. При этом был подбит ИС-2 №77 командира 2-й роты ст. л-та Артемьева и он пересел в другой танк роты, который вскоре тоже получил попадание снаряда, а ст. л-т Артемьев получил тяжёлое ранение. Экипаж танка командира взвода 2-й роты под командованием лейтенанта Лисова Ивана Сергеевича в ходе боя уничтожил закопанную в районе Военный городок «Пантеру», которая вела огонь с места и два противотанковых орудия, после чего ИС-2 лейтенанта Лисова получил попадание и загорелся, экипаж покинул машину и занял оборону у танка, где и дождался подхода нашей пехоты.
Танк ИС-2 лейтенанта Немкина Василия Григорьевича выпустил в ходе боя более 30 снарядов и по заявке экипажа, уничтожил закопанный танк и 3 орудия, после чего получил попадание вражеского снаряда и загорелся, но экипаж потушил пожар и продолжил бой. При очередном манёвре «ИС» подорвался на мине, после чего обездвиженный танк снова получил попадание снаряда и на этот раз сгорел окончательно. Действовавшая на правом фланге 50-го огв.ттп пехота 142-го гв.сп совместно с самоходными установками 1493-го сап к 10:00 пересекли шоссейную дорогу в районе Нойхоф 1-й, а 140-й гв.сп вместе с 1087-м сап заняли станцию Горгаст. А к 15:00 142-й гв.сп был в 200 метрах от станции Гольцов, а 140-й гв.сп вышел на окраины Горгаста.
Наткнувшись на огонь немецких противотанковых орудий, 1493-й сап потерял 7 СУ-85 сгоревшими и 2 подбитыми (потери личного состава — 13 убитых, 16 раненых) и приостановил продвижение вперёд. Находившийся ещё правее 1087-й сап, потерял за день, по разным отчётам, от 2 до 5 СУ-76 сгоревшими, но к 22:30 вечера совместно с 140-м гв.сп выбил противника из района Горгаст и вышел к реке Штром, где в районе моста соединился с подразделениями 2-го батальона 1040-го сп 295-й сд 5-й ударной армии. Мост большой грузоподъёмности (проходимый для танков и САУ) был заминирован и подготовлен к взрыву, но в результате решительных действий бойцов 1040-го сп, удалось перерезать провода идущие к взрывчатке и предотвратить взрыв.
Тем временем, воспользовавшись тем, что противник сосредоточил огонь на танках 1-й и 2-й рот 50-го огв.ттп, танки 3-й и 4-й рот вышли к безымянной высоте, находящейся в 500 метрах западнее железной дороги, но к этому времени противнику удалось сжечь все танки 2-й роты и перенести огонь на 3-ю и 4-ю роты. Левофланговая 1-я рота оказалась в ещё более тяжёлом положении, так как сосед слева (34-й огв.ттп), пройдя с исходных позиций около 400 метров и попав под вражеский огонь из опорного пункта Альт-Тухебанд, понёс потери (1 ИС-2 сгорел и 5 подбиты) и остановился, а танки 1-й роты стали принимать вправо, стараясь обойти немецкий узел обороны, при этом попали под огонь ещё и с правого фланга.
Воспользовавшись открытым левым флангом 1-й роты 50-го огв.ттп, немецкая артиллерия из Альт-Тухебанда сосредоточила огонь на них, причём «ИСы» подверглись ещё и контратаке вражеских танков, зашедших с тыла. Вероятно это были «Пантеры» 1-й роты дивизии «Мюнхеберг», или из дивизии «Курмарк». Командир одного из танков ИС-2 гвардии капитан Светлов Василий Андреевич, заметив выдвижение танков противника, сообщил об этом остальным экипажам и отдал команду наводчику на разворот башни влево. Но не успев направить орудие на вражеские танки, его ИС получил попадание, которое вывело машину из строя.
Вскоре были подбиты и сожжены 4 «ИСа» 1-й роты 50-го огв.ттп с номерами 22, 33, 44 и 55. Экипажи подбитых танков не покидали поля боя и с личным оружием занимали оборону возле своих машин. В то время пока вражеская артиллерия и танки уничтожали «ИСы» 1-й и 2-й рот, танки 3-й и 4-й рот 50-го огв.ттп стремительно пересекли линию железной дороги в районе Ной-Тухебанд и встретили сильное огневое сопротивление из района высот, расположенных в 1 км западнее ж/д и из района Военного городка. Кроме огня вражеских танков и артиллерии, который вёлся с направлений Гольцов, Военный городок и безымянных высот у Альт-Тухебанда, «ИСы» 3-й и 4-й рот подверглись авианалётам вражеских «Фокке-Вульфов», бомбивших боевые порядки танкистов.
В ходе боя отличились многие экипажи 50-го огв.ттп. Например, командир взвода гвардии старший лейтенант Рыжов Фёдор Ефимович на своём ИС-2 уничтожил 2 вражеских танка (в наградном листе указан 1 танк и расчёт фаустников) и первым пересёк линию железной дороги у Ной-Тухебанд. В наградном листе на гвардии старшего лейтенанта Маджита Муминова указано, что он одним из первых пересёк линию железной дороги и огнём своего танка уничтожил БТР и миномётную батарею. Гвардии младший лейтенант В.Ц. Лев уничтожил, согласно отчёту полка, два тяжёлых орудия, а согласно наградному листу — 3 противотанковых орудия и 10 огневых точек, его «ИС» получил 4 прямых попадания, но продолжил выполнять боевую задачу. Командир взвода гвардии старший лейтенант Кощеев Василий Спиридонович до своей гибели успел уничтожить 4 противотанковых орудия.
Танк №133 командира 3-й роты наехал на мину и был обездвижен, а гвардии майор Ермоленко получил контузию, ещё два «ИСа» роты с номерами 155 и 177 сгорели. В 4-й роте сгорело четыре танка с номерами 188, 199, 211 и 233, а командир роты получил смертельное ранение, от которого скончался 28 марта 1945 года. К 14:00 дня 22 марта в 50-м огв.ттп сгорело 11 танков ИС-2 и ещё 6 было подбито, в строю полка осталось всего четыре машины.
Вслед за вырвавшимися вперёд «ИСами» 3-й и 4-й рот, для развития успеха в бой пошли «тридцатьчетвёрки» 20-й тбр, которым кроме батальона своих мотострелков (139 активных штыков), был придан батальон пехоты 12-й мсбр (150 активных штыков). Они тоже устремились за линию железной дороги, но к этому времени противник, уже уничтожив большую часть тяжёлых танков ИС-2 50-го огв.ттп, сосредоточил свой огонь на скучившихся на узком участке средних танках, экипажи которых увидев разбросанные по полю чадные костры горящих тяжёлых танков, остановились и подвергшись фланкирующему огню артиллерии и танков противника, понесли большие потери в живой силе и технике, в итоге не сумев выполнить поставленную задачу. Из 53 танков Т-34 20-й тбр в ходе атаки было потеряно 18 танков сгоревшими и 12 подбитыми, потери в личном составе составили 65 человек убитыми и 76 ранеными. По заявкам танкистов 20-й тбр, за день ими было уничтожено 5 самоходных орудий противника.
К 20:00 22 марта советские части, ослабленные понесёнными потерями, снова попытались атаковать, но успеха не имели, а 50-й огв.ттп потерял подбитыми ещё 2 танка ИС-2.
А вследствие того, что наша пехота была отсечена от танков и продвинуться вперёд не смогла, немцы вскоре сами перешли к контратакам, стремясь вернуть утраченное положение. В документах 20-й тбр отмечено, что в 21:00 вечера 22 марта бригада была контратакована из района Гольцов силами до двух батальонов пехоты при поддержке 12 танков. А в ночь на 23 марта противник силами до батальона пехоты вооружённых «фаустпатронами» при поддержке 15 танками типа «Королевский тигр» атаковал с северной окраины Ной-Тухебанд, и силами батальона автоматчиков с 10 танками с северной окраины Альт-Тухебанд.
По данным 50-го огв.ттп в ночь на 23 марта противник силами пехотного батальона при поддержке 5 танков контратаковал из района Военный городок, отбросив советские подразделения назад, при этом отрезав от основных сил один батальон 137-го гв.сп и часть подбитых ранее танков 50-го огв.ттп и 20-й тбр. После чего немцы фаустпатронами сожгли 6 подбитых ранее танков Т-34 и 4 ИС-2, при этом 3 «ИСа» были полностью разрушены, вероятно детонацией боекомплекта (либо подорваны).
В последующие дни советские части прекратили попытки наступления на данном участке и начали занимать оборону и отбивать контратаки подтягиваемых на этот участок фронта немецких резервов, которые пытались отбросить советские войска за Одер и деблокировать окружённые у Кюстрина части. А 24 марта, отражая контратаку 12 вражеских танков из района Альт-Тухебанд, экипаж ИС-2 командира взвода гвардии старшего лейтенанта Бердышева Петра Алексеевича согласно отчёту полка, сжёг три танка «Тигр» и ещё один подбил, что вызывает определённые сомнения. Танк гв. ст. л-та Бердышева в этом бою получил 10 прямых попаданий и был подбит, но своими действиями помог остановить вражескую атаку. Что удивительно, никакой награды за уничтожение 3 «Тигров» (или не «Тигров») командир танка не получил.
Таким образом в ходе боёв 22-23 марта 50-й огв.ттп потерял сгоревшими 12 танков ИС-2, ещё 3 были полностью разрушены и не подлежали ремонту. Два танка были подбиты и сданы в капремонт, а один подорвался на мине, но был эвакуирован и отремонтирован. Потери полка в личном составе составили 24 убитых и 46 раненых. Среди погибших офицеров полка был один командир роты (гв. м-р Лисеичиков И. М.), два командира взводов (гв. ст. л-ты Рыбин С. Г. и Кощеев В. С), три командира танков (л-т Тишин С. Ф., гв. мл. л-т Матвеев П. Я., гв. л-т Буркин И. Н.) и 3 механика-водителя (гв. мл. техник-лейтенанты Поликарпов Н. В., Литуновский Г. Н., Ковытин В. С.). В таком печальном итоге и понесённых потерях, командование 50-го огв.ттп винило пехотное командование, которое несмотря на возражения танкистов, выделило им неподходящую полосу наступления, без естественных укрытий и с вражескими узлами сопротивления на флангах. Кроме того, причиной больших потерь, названы соседи слева и справа, которые не сумели продвинуться вперёд и занять вражеские узлы обороны, находящиеся на флангах 50-го огв.ттп из-за чего полк попал в огневой «мешок» и понёс большие потери.
Многие из вас наверняка слышали про очень точные немецкие орудия. Например, 88-мм пушка Тигра или 75-мм пушка Пантеры. Порой все немецкие длинноствольные орудия записываются в очень точные. Особенно это вспоминается применительно к противостоянию с ИС-2, который имел не очень толстое бронирование лба башни, и при удачном попадании в довольно узкий сектор его можно было пробить с довольно большой дистанции. Кажется, что можно вот так запросто попасть. А на деле?
А на деле всё не так просто. Разумеется, некоторые орудия являются более точными, а некоторые – менее точными. И актуально это не только для немцев, хотя почему-то именно их пушкам приписывается неимоверная точность. По статистике же зачастую больше поражений оказывается на корпусе танка, да и при разработке новых орудий почему-то уделяли внимание пробитию именно корпуса. По крайней мере применительно к ВМВ.
Давайте рассмотрим некоторые орудия, которые часто упоминаются в таких спорах. К примеру, возьмем немецкую 88-мм пушку танка Тигр и будем стрелять в лоб башни ИС-а с полутора километров. Ведь если ИС наступает согласно указаниям по применению, то он будет в 500 метрах позади средних танков, да и Тигр едва ли будет открывать огонь в ситуации, когда они уже на 500 метров к нему подошли – это слишком близко. Поэтому дистанция стрельбы до ИС-а мы возьмем относительно большую. Сможет немец попасть?
Это ведь реально очень точное орудие для своего времени и класса. Какова же его точность? И что такое вообще точность? Чтобы снаряд прилетел точно в цель, надо чтобы дистанция была определена верно, иначе снаряд попадет ниже или выше точки прицеливания. Разумеется, прицел должен быть надежно выверен (пристрелян), то есть правильно выставлен относительно ствола, а это не всегда будет так к моменту выстрела – танк вибрирует, преодолевает неровности, в него попадают снаряды даже без пробития, они вызывают сотрясения конструкции, это всё может немного «разболтать» прицел.
Орудие должно быть в хорошем состоянии, потому что если оно расстреляно (то есть у него большой настрел и нарезы частично выгорели), то разброс увеличивается, а баллистика чуть-чуть меняется (изменяется начальная скорость, а значит и крутизна траектории). Наконец, наводчик должен правильно учесть все поправки на ветер, погоду (от температуры заряда зависит баллистика, да), движение противника, ну и сам противник не должен дернуться в момент выстрела, иначе в узкий сектор лба башни не попасть. Чувствуете, уже всё далеко не так просто? Нашему танкисту на ИС-2 тоже, конечно, не просто, но ему с 1500 м надо попасть … в танк. Он более-менее пробивает его в силуэт, кроме каких-то совсем неудачных вариантов.
Но и это еще не всё. Предположим, что ИС-2 стоит на месте, а наводчик Тигра просто чемпион и мастер спорта международного класса по стрельбе из пушки. Он всё учел, спокоен как удав, а пушка у него в хорошем состоянии. Он делает выстрел и … промахивается. Почему? Ведь всё правильно! Наверное, автор страдает излишним ура-патриотизмом? Нет, есть еще один неприятный для стрелка фактор – кучность боя орудия. В идеальных условиях. То есть, естественный разброс снарядов, ведь ни одно орудие не может обеспечить стрельбу строго в одну и ту же точку. Какая же кучность у этого орудия?
Согласно немецкому документу H.Dv. 470/20 от января 1944 кучность боя по высоте мишени c 1600 м составляет примерно 0,6 м, по ширине – примерно 0,4. То есть, снаряды, условно, укладываются в прямоугольник 40 на 60 см. Это довольно хорошо, пушка Тигра едва ли не самая точная в Вермахте, но есть два нюанса. Высота «окна», в которое 88-мм пушка может пробить ИС с 1500 м меньше, чем 60 см. Ведь лоб башни 100 мм, но он скругленный. Чтобы попасть там, где 100 мм будут под совсем небольшим углом, нужно попасть в цель высотой сантиметров примерно 40. Чем дальше к краю приходится попадание, тем больше шанс, что снаряд не пробьет и уйдет в рикошет. Там, как бы, не безумное бронепробитие у этой пушки, на 1500 м по немецким же данным она пробивает 91 мм (угол наклона 30 градусов). А ведь танк противника может не строго под 90 градусов стоять к стрелку. Вот и выходит, что «окно возможностей» на так велико. А 60 см – это практически вся высота лба башни. А знаете, что это значит?
Что 50% снарядов с этой дистанции просто пролетают мимо. Потому что указанная кучность боя в примерно 40х60 см – это для 25% самых точных снарядов. Оно сформировано пересечением двух областей: 50% от всех выпущенных снарядов попадают в область 60 см по высоте и 50% от всех снарядов попадают в область 40 см по ширине. Соответственно в область 40х60 (то есть область, ограниченную по двум осям) попадает только половина от первых или от вторых. У остальных кучность хуже, они разлетаются за пределы этого прямоугольника – где-то чуть-чуть, а где-то и на вдвое больший размер прямоугольника. Поэтому попасть Тигром в лоб башни ИС-у с 1500 м, конечно, можно, но вероятность далеко не такая радужная. И первый, и второй снаряд может пролететь мимо или попасть в скос, даже если наводчик идеально прицелился. И «взять поправку» на кучность нельзя, потому что следующий снаряд полетит в непредсказуемую точку в пределах кучности орудия. Поэтому зауженный и заниженный лоб башни ИС-а при не очень большой толщине будет далеко не таким слабым местом, как кажется. Пробить его можно, но попасть надо довольно точно, а даже высокая кучность 88-мм пушки Тигра позволяет далеко не всё.
Вот так высчитывается кучность орудия. Четыре центральных квадрата, в которые суммарно попадает 25% удачных выстрелов.
А что в ответ может дать ИС-2? Его пушка менее кучная, чем 88-мм пушка Тигра, хотя и вполне адекватная. На дистанции 1500 м 25% выпущенных снарядов должны попадать в квадрат размером метр на метр. Это заметно хуже, чем 40х60 см у Тигра, но так и попадать ИС-у надо не в узкий и низкий лоб башни, а в целом в лобовую проекцию Тигра. Пробивная способность-то у ИС-а выше. Даже вчетверо увеличенная мишень – два на два метра – всё равно более-менее укладывается в габарит лобовой проекции Тигра, хотя там уже есть свои нюансы.
Причем, даже если мы приблизим ИС к Тигру на 1000 м, у того всё ещё останется шанс промазать мимо лба башни чисто по кучности – разброс при стрельбе на 1000 м у 88-мм пушки 20х40 см, но это для 25% «удачливых» снарядов, а остальные 75% вылетают за эти пределы (но поскольку нас в первую очередь интересует кучность по высоте, то, конечно, за пределы вылетают только 50%). Правда, на более близкой дистанции и пробивная сила больше, поэтому и допустимая к поражению площадь расширяется, так что тут я бы ставил на то, что только примерно 33% снарядов улетит не туда, куда надо. Плюс где-то между 1500 и 1000 метров начнет пробиваться нижняя лобовая деталь ИС-а, но всё равно, шанс для советской 122-мм пушки попасть в силуэт Тигра остается выше. Даже без учета того, что силуэт Тигра еще и поздоровее ИС-а будет.
Еще одним кандидатом на пробитие лба ИС-а, только уже с 1000 м, выступает в комментах 75-мм длинноствольная пушка, только не Пантеры, а Pz.IV, StuG III, Хетцера, Мардера и еще черт знает кого вплоть до буксируемых Pak-40. Ей любят приписывать возможность легко «настрелять» ИС-ы точными попаданиями бронебойных или подкалиберных снарядов в лоб башни. Оставим здесь вопрос того, что в 1944-м году подкалиберного снаряда уже может и не быть, и рассмотрим чисто параметры орудия. Помните, как я называл 88-мм пушку Тигра точной? Так вот, на дистанции 1600 метров пушка Тигра чуть точнее, чем 75-мм пушка большинства немецких единиц бронетехники, стреляющая на 1000 м (речь идет об орудиях по данным документа от января 1944, у более ранних, например, 43-калиберных, была прогрессивная нарезка ствола, которая потенциально дает улучшенную кучность).
Так вот, 75-мм пушка с километра попадает в прямоугольник 50х60 см лучшей четвертью снарядов, а пушка Тигра в меньший прямоугольник – 40х60 см, причем с намного большей дистанции – 1600 м. При стрельбе же на 1000 м пушка Тигра попадает в цель 20х40 см, тоже, разумеется, лучшей четвертью снарядов. Поэтому при попытке стрелять в лоб башни ИС-у из штурмового орудия или танка Pz.IV можно столкнуться с той же проблемой, что далеко не каждый снаряд вообще попадает в лоб башни, не то, что в тот участок, который можно пробить. Если такой участок при стрельбе бронебоем с 1000 м вообще во лбу башни найдется. Как бы, пробитие у 75-мм пушки с 1000 метров меньше (82 мм), чем у 88-мм пушки с 1500 м (91 мм, оба показателя для попадания по листу, наклоненному под углом 30 градусов).
Подкалиберный 75-мм снаряд, разумеется, пробивает больше, но у него разброс на 1000 м еще выше – 60х70 см, тоже для 25% лучших попаданий. Можно еще в теории попытать счастья при стрельбе непосредственно в маску, так как толщина у нее уменьшается с увеличением наклона (и с отходом от орудия кверху и книзу). Только она у ИС-а мало того, что совсем маленькая, так еще и толщина её по некоторым замерам в толстой части не 100 мм, а 110. Тоже не самая простая цель.
Четверка наполучала много куда, но среди прочего - в лоб башни справа вверху
Как вы поняли, попасть в пробиваемую часть лба башни ИС-а, как и вообще в целом попасть в этот лоб башни, не так просто, как кажется. Даже у самого лучшего наводчика в самых идеальных условиях будет важный враг – рассеивание снарядов, довольно высокое даже у очень хороших пушек. Запросто снаряд может вылететь за пределы этой небольшой, в общем-то, цели – лба башни, и попасть в скос, в скругление, в очень сильно наклоненный лист крыши башни, и так далее. Всё это скорее всего приведет к рикошету. А ведь это в самых идеальных условиях!
А представьте, что еще пушка немного расстрелянная, наводчик не очень точно учел температуру заряда, прицел немного сбился, дистанция определена неидеально, а танк противника в момент выстрела немного повернул башней или чуть подскочил на неровности (если он в этот момент двигался), и вообще наводчику было страшно, потому что ему надо сражаться с ИС-2, который если попадет, то можно выносить вперед ногами. И разброс реальный снарядов у системы орудие-наводчик станет еще больше.
И это работает, разумеется, не только с немцами. С нашими это работает точно так же. Это ИС-2 может меньше по этому поводу заморачиваться, потому что ему в целом в танк надо попасть. А как быть, если мы на Т-34-85, и нам надо попасть в лоб башни Пантере, потому что в верхнюю лобовую деталь мы её не пробиваем? А как быть Т-34 с 76-мм пушкой, если стреляем в лоб башни Pz.IV, потому что 80 мм лоб корпуса пробивается только почти вплотную? Не просто так в СССР стремились обеспечить возможность поражать танки в корпус. Я думаю, вопрос вероятности попадания в более крупную мишень не был для наших специалистов слишком сложной наукой.
Разумеется, ни немецкие танки, ни танки ИС не были какими-то непобедимыми. Поражались они в бою, в том числе в лоб башни. Особенно в этом преуспевали пушки Пантеры и 88-мм длинноствольные (L/71). Эти орудия имели более пологую траекторию полета снаряда, это упрощает стрельбу, но может не влиять именно на кучность боя самого орудия. Поэтому кучность 75-мм пушки Пантеры была где-то между показателями Тигра и Pak-40. А 88-мм длинная пушка имела кучность боя чуть хуже, чем у 88-мм пушки Тигра. У ЗиС-2 вон скорость снаряда под 1000 м/с, траектория очень пологая, а кучность боя так себе: с 1000 м 25% снарядов попадают в квадрат 1,2х1,2 м. В танк целиком попасть – не проблема, в корпус в принципе тоже, а вот в намного меньшие по высоте детали башни – уже сложно (правда, едва ли она будет часто стрелять с 1000 метров, ПТ пушки такого калибра нередко стреляют ближе).
Поэтому все эти восхитительные рассказы, как можно запросто настреливать в 50 мм лоб Четверкам или в лоб ИС-ам, а то и в какие-то отдельные лючки с заметных дистанций – это всё плод фантазии. Попасть можно, конечно, но в большинстве случаев такое попадание будет большой удачей, тем более при стрельбе подкалиберным снарядом, кучность которых обычно ниже (хотя бывает и тут всякое). Поэтому так важно обеспечить возможность поражения танков противника и в башню, и в корпус, чтобы при стрельбе на приличной дистанции не надо было выбирать отдельные «куски» танка и надеяться на удачу и судьбу. ИС-2 может быть не обладал пушкой поразительной кучности боя, но на попадание в немецкий танк даже с дистанции 2,5 км ему этого показателя хватало. Как зачастую и пробития.
(Начиная с 1943 года немецкая «Пантера» стала одним из основных и самых массовых танков Третьего Рейха. И если в 43-ем году машина не знала себе равных, то в 44-м у нее появился мощный соперник, в лице советского танка ИС-2. Но на чьей же стороне был успех в боевых столкновениях чаще всего?
Чтобы сравнивать танки, надо учитывать тот факт, что с 1944 года немцам пришлось создавать менее качественные танки в том смысле, что сталь для них не обогащалась нужными компонентами, а они заменялись суррогатными материалами. Тем самым для советского тяжелого танка задача несколько упростилась, а тяжелые снаряды пушки калибром 122-мм в буквальном смысле не пробивали, а проламывали броню немецких танков. Тем самым немецкую «Пантеру» можно было пробивать на расстоянии в 2.5 километра.Вообще главный неустранимый недостаток танка Пантера - это слабое бортовое бронирование, что предопределило высокие потери этой машины и исключало ее эффективное использование в наступательных операциях. Пантеры были эффективны только в обороне при стрельбе из засад при отсутствии фланговой угрозы. Т.е. фактически Пантера являлась подвижным бронированным бункером, а не танком в том смысле, как его понимал Гудериан, т.е. средством прорыва обороны противника и действий в глубине его обороны.
Сравнивать танки ИС-2 и “Пантера”, да и действительно, дело это бесполезное. Наш отечественный танк, с более мощным орудием, и бронированием, но предназначенный для прорыва, и немецкий танк с хорошим противотанковым орудием и слабой броней, особенно в бортовой части в 40 мм, а последней модификации в 50-мм. Также надо учитывать и такие факты как общее снижение качества немецкой брони, низкая выучка немецких танкистов на последнем этапе войны. Но в целом, настолько ли было всё фатально для немецких “Пантер”?
Насколько это две разные машины, «Пантера» и ИС-2. Против ИС-2 у «Пантер» просто не было шансов, буквально все так пишут. Даже если посмотреть на характеристики, то тут тоже «Пантера» проигрывает: с одной стороны, у немецкого танка отличная баллистика орудия, с другой стороны, несмотря на то, что 75-мм бронебойный снаряд только на дистанции в 500-600 метров мог справиться с лобовой защитой ИС-2, тогда как возможность ИС-2 стрелять по немецкому танку достигала дистанции до 2500 метров. Да и надо сказать, что бортовая защита «Пантеры» была всего лишь в 40 мм, так что эту броню можно было спокойно брать и орудиями в 76-мм и в 57-мм.
Однако, многие все равно говорят, что именно немецкая «Пантера» стала чуть ли не лучшим тяжелым танком в 1944-1945 годах, однако на самом деле эта информация далека от правды. Конечно, на начальном этапе, «Пантера», созданная из качественной брони, превосходила самые первые экземпляры ИС-2, однако у последнего было 6 модификаций, и качество изготовления в течение войны не снижалось, а только улучшалось. Но, если мы будем сравнивать ИС-2 уже 1944 года, и немецкую «Пантеру» этого же года победа чаще всего была именно за советским тяжелым танком. Причем, если снаряд пробивал немецкую бронированную машину, то чаще всего она не подлежала восстановлению.
Также можно поспорить, что у немцев «Пантера» — это средний танк, а вот у нас ИС-2 — тяжелый, но это если брать немецкую классификацию, если отечественную, то окажется, что и «Пантера» танк тяжелый.Наиболее благоприятное стечение событий для «Пантеры» — это танковые засады, где она успешно использовалась.
Это да. Здесь плюс немцам.
Но в прямом бою преимущество было на стороне ИС-2. От попаданий тяжелых снарядов, Пантеры горели, как спичечные коробки. Даже в последних модификациях немцам так и не удалось устранить проблемы с топливной системой. Очевидно, что это было следствием общей слабости конструкции бронекорпуса, который деформировался под воздействием снарядов крупных калибров, даже ОФ-гранат, что и вызывало фатальные повреждения топливопроводов, формированию в моторном отсеке бензо-воздушной смеси и ее детонации от перегретого двигателя.
В то время как танки ИС-2 загорались с большой натугой. В книге Ганса Руделя даже есть эпизод, в котором он описывал, как безуспешно пытался поджечь ИС-2, израсходовав при этом весь боекомплект и потеряв ногу, получив очередь из зенитного пулемета.
Таким образом, преимущество Пантеры над ИС-2 проявлялось только в следующих пунктах:
1) Фактическая скорострельность орудия выше, примерно, на 70% 2) Возимый боекомплект больше на 120%. 3) Комфортность работы экипажа выше. Орудие было оборудовано системой продува ствола сжатым воздухом после выстрела.
Все. Больше никаких преимуществ нет. По всем остальным пунктам преимущество имеет ИС-2
Главная проблема ИС-2 - низкое качество стали бронекорпуса, что приводило к снижению прочности отдельных броневых плит. В СССР только к концу войны освоили технологию производства броневых плит с поверхностным слоем повышенной твердости. Но на поздних стадиях войны этот недостаток полностью нивелировался резким снижением качества немецкой стали из-за отсутствия лигирующих добавок.
1. Проходимость Пантеры, по сравнению с ИС-2, гораздо выше. Точнее даже не так, подвижность Пантеры на труднопроходимой местности по сравнению с ИС-2 гораздо выше. Это обусловлено несколькими факторами: - при одинаковой массе больше мощность двигателя, следовательно выше удельная мощность - 11,3 л\с у ИС-2 против 15,5 л\с у Пантеры на тонну веса; - конструкцией трансмиссии - у ИС-2 планетарный механизм поворота (такой немцами использовался на Pz 38 (t)) и четырехступенчатая КПП с демультипликатором. На Пантере - семиступенчатая КПП с очень легким переключением передач в блоке с механизмом поворота, обеспечивающим разные радиусы поворота в зависимости от скорости движения, поворот вокруг заторможенной гусеницы и нефиксированный раздрай для поворота на месте. Можно добавить гидроусиление приводов рычагов управления на Пантере, что делает легким управление Пантерой, в отличие от ИС-2, на котором, как говорил Мухин, при повороте надо было тянуть рычаг двумя руками и еще глаза при этом закатывать - конструкция траков гусениц - Пантера снабжена траками с развитыми грунтозацепами и хорошей самоочисткой. Конструкция траков ИС-2 получше, чем у Т-34, но явно уступает немецкой. Для движения по ровной поверхности эта разница не особо заметна, но при попытке взобраться на размытый склон сказывается сильно. - шахматное расположение катков, которое дает равномерно распределенную нагрузку на гусеницы и уменьшает сопротивление движению на бездорожье. Кстати, про грязь, замерзшую между катками - это байки. Для того, чтобы избежать этой неприятности достаточно прокатиться вперед-назад по ровной твердой поверхности - и все, грязь сама вывалится. Если такой возможности нет, то встанет любой танк - сам видел, как оставленная в поле "тридцатьчетверка" к утру так примерзла гусеницами к земле, что её больше часа пытались стронуть с места. Замена же катков, особенно наружных, не такая уж и сложная процедура, гораздо легче, чем на Т-34, да и сами блины катков не в пример легче. На Т-34 без грузоподъемной техники заменить каток крайне сложно.
2. Орудие. Реальная скорострельность ИС-2 в бою, с исправлением наводки - 1-1,5 выстрелов в минуту. Пантера - 5-6 выстрелов. Бронепробиваемость ИС-2 против Пантеры сомнению не подлежит - главное попасть. Пантера свободно дырявила ИС-2 калиберным снарядом (при неблагоприятном для снаряда угле встречи) в нижний лобовой лист корпуса с дистанции больше километра, в лоб башни 500-600 метров, в борта и корму корпуса до двух километров. Подкалиберный снаряд был опасен на дистанциях порядка полутора километров. Причем толщина верхней лобовой брони раннего ИС-2 была аналогична толщине лобовой брони башни, со всеми вытекающими. Спрямленный лоб корпуса снарядами Пантеры не пробивался. Про прицелы уже говорили, но хотелось бы отметить еще один момент - точность стрельбы из орудия ИС-2 была явно недостаточной. Как говорил один из танкистов, служивших на ИС-2, кучность стрельбы из 122мм орудия, была такой, что "на дистанции в километр дай Бог в силуэт танка попасть". Этому способствовали, как не очень хорошая конструкция самой орудийной установки в башне, так и погрешности в весовых характеристиках при изготовлении снарядов и нестабильность параметров использовавшихся порохов.
Тут проблема скорее не в низкой кучности ствола, а в качестве изготовления лафета. Люфты в механизмах соединения люльки со станком, люфты в механизмах наведения и т.п.. Все-таки орудие А-19 было плохо приспособлено для установки в танке.
Наводка орудия - на ИС-2 электропривод использовался только для переброски ствола. Само прицеливание осуществлялось вручную. На Пантере опытный наводчик прицеливался по горизонтали используя гидропривод, что резко сокращало время прицеливания при ведении беглого огня по разным целям, и сильно облегчало сопровождение движущейся цели. Кроме того, точности стрельбы способствовала и шахматная подвеска, позволявшая вести достаточно точный огонь с хода. По крайней мере, такие испытания проводились с КТ, и точность стрельбы с хода (если не ошибаюсь, дистанция полтора километра, пашня, третья передача) была признана удовлетворительной.
Это - факт. Энерговооруженность Пантеры была выше, чем у ИС-2. Вообще низкая энерговооруженность - общая беда всей советской техники, не только танков.
3. Топливные баки расположены гораздо удачнее, чем в ИС-2. Все проблемы с подтекающими трубопроводами были решены в течении первого месяца войсковой эксплуатации. Вообще практически все проблемы ранних Пантер были решены в короткий срок, и поздние Пантера А и все Пантера G были уже вполне надежными машинами. Единственный недостаток Пантеры - слабая бортовая броня, на уровне нашего Т-34. Ну так Пантера и не предполагалась для прорыва обороны - это танк, выполнявший функции среднего.
С «Пантерами» советские танки встречались чаще всего в условиях городского боя, когда немцы использовали ее в качестве укрепленной позиции. У советских тяжелых танков главная задача была прорыв позиции, а не борьба с подобными себе, именно поэтому боевые столкновения оказались не столь частными, как принято считать, и было несколько эпизодов, где в условиях городского боя танки «Пантера» хорошо «угадывали» наши действия в ходе сражения,
Под финал ВОВ пришлось разбираться с остатками танковой дивизии «Мюнхеберг», танковой она была только на бумаге, так что немцы разве что на танковую роту смогли наскрести себе машин: 4 танка Т-4, 11 танков «Пантера» и смогли достать аж семь танков «Тигр». Однако 22 марта в схватке с частями 50-го гв. танкового полка немцы удивили и нанесли крайне значительный урон. Бои шли в районе Кюстринского плацдарма, и наши решили брать в лоб. Тогда как немцы провели разведку, провели маскировку своих позиций и сходу уничтожили 11 танков ИС-2, и еще 6 танков в итоге подбили.Это говорит о том, что нельзя безрасудно переть вперед. не разведав тщательно позиции врага.
При этом экипажи уже без машин пытались вести бои, однако немецкой контратакой были отброшены. Противник, согласно нашим документам, потерял только 4 танка.)
По заявкам экипажей 50-го огв.ттп в ходе боёв с 22 по 24 марта ими было уничтожено и подбито 15 вражеских танков, 30 орудий, 25 ДЗОТов, 47 пулемётных точек и до 400 солдат и офицеров противника. В наградных листах многих танкистов полка, за эти бои, помимо уничтоженных орудий и живой силы противника, указано по одному — двум уничтоженным вражеским танкам «Тигр» или «Пантера», либо самоходным орудиям «Фердинанд». Причём среди награждённых за уничтожение вражеских танков есть не только танкисты, но и пехотинцы. Например, командир отделения автоматчиков 50-го огв.ттп гвардии сержант Блинофатов Николай Филиппович, согласно наградного листа:
«В бою при расширении плацдарма уничтожил 18 фаустников противника. Подбил из фаустпатрона один танк типа «Тигр» и указал цель танкистам — 3 танка «Тигр» и 4 пушки, которые огнём танка были подавлены. Кроме того, эвакуировал из горящего танка раненого командира машины и обгоревшего командира орудия, тем самым спас жизни офицера и сержанта».
Кроме него и другие бойцы роты автоматчиков полка были награждены за то, что вытаскивали из горящих танков раненых членов экипажей, спасая их жизни.
в результате чего 1-я рота в ходе атаки сбилась с направления, вышла в полосу соседа и оказалась правофланговой. Так же указано, что 3-я рота в ходе боя плохо управлялась.
Справедливости ради, стоит заметить, что находящиеся на флангах полка подразделения не топтались на месте и не имитировали наступление, в чём их обвиняли танкисты 50-го огв.ттп, а тоже пытались наступать, но наткнувшись на неподавленную оборону противника, понесли потери и не смогли выполнить поставленные задачи в полной мере.
Например, наступающий на левом фланге 50-го огв.ттп вместе с «ИСами» 34-го огв.ттп 259-й отп со взводом автоматчиков 170-го гв.сп и ротой сапёров 2-й сапёрно-штурмовой бригады получил ближайшую задачу — прорвать оборону противника и занять южную окраину Альт-Тухебанд. Утром 22 марта, с началом артподготовки, танки полка — 13 Т-34 с десантом автоматчиков и сапёров на броне вышли с исходных позиций у западной окраины Ратшток и пошли в атаку, но пройдя около 500 метров, перед первой траншеей противника налетели на минное поле, где подорвались сразу 7 танков. Оставшиеся на ходу 5 Т-34, продолжая выполнять боевую задачу, обошли подорвавшиеся танки слева и справа и вскоре ворвались на южную окраину и улицы Альт-Тухебанд, где без поддержки пехоты были окружены противником и все уничтожены. К своим смогли вернуться только несколько чудом уцелевших танкистов, которые и рассказали о участи прорвавшихся в Альт-Тухебанд танков. Причём судьба трёх танков, пропавших вместе с экипажами так и осталась невыясненной.
В отзыве о совместных боевых действиях 259-го отп с 170-м гв.сп 57-й гв.сд коротко сказано: «Несмотря на выход из строя 50% танков, остальная часть вместе с десантом ринулись в населённый пункт Альт-Тухебанд, где мужественно погибли от превосходящего противника».
Вечером 22 марта на юго-восточные окраины Альт-Тухебанда вышла часть ИСУ-152 394-го гв.тсап, другая часть самоходок была придана 140-му гв.сп 47-й гв.сд для поддержки атаки из района Горгаст на Гольцов. На следующий день пехота 170-го гв.сп, прижатая вражеским огнём у Альт-Тухебанда, залегла, а после контратаки группы пехоты с тремя «Фердинандами», отошла, оставив ИСУ-152 без прикрытия. Это позволило немецким танкам зайти «Зверобоям» во фланг и сжечь одну самоходку, а две подбить. Ещё две ИСУ-152 сгорели северо-восточнее Горгаст в бою с тремя «Пантерами». В этой стычке одна из «Пантер», выполняя роль «заигрывающего» танка, втянула оба «Зверобоя» в бой, а затем своим отходом заманила их в засаду двух других «Пантер», затаившихся на флангах и расстрелявших в борта обе ИСУ-152. 1200-й сап поддерживая пехоту 240-го и 226-го гв.сп 74-й гв.сд в боях за Хатенов потерял сгоревшими 12 СУ-76, потери в личном составе: 15 человек было убито, 10 ранено и 11 пропало без вести.
Наступающим с севера частям 5-й ударной армии в ходе наступления тоже пришлось не легко. К исходу дня 22 марта 220-я тбр потеряла 19 танков Т-34 сгоревшими и 15 подорвавшимися на минах, потери в личном составе составили: 25 убитых и 39 раненых.
396-й гв.тсап в треугольнике Геншмар — Горгаст — Гольцов потерял за день 3 ИСУ-152 сгоревшими и 2 подбитыми, причём согласно отчёту полка все они были потеряны от огня 88-мм орудий, которыми могли быть как буксируемые 88-мм ПТО РаК 43, так и орудия «Тигров» 3-й роты танкового батальон дивизии «Мюнхеберг». Несколько «Тигров» как раз занимали оборону на ферме восточнее Гольцова и это вполне могла быть именно их работа. По данным 396-го гв.тсап, ИСУ-152 №611 была подбита в правый борт рубки и загорелась, при этом 2 членов экипажа были убиты и 2 ранены. Чудом уцелевший механик-водитель младший лейтенант Уланов Михаил Гаврилович не растерялся, потушил пожар и помог выбраться из машины раненым товарищам. Затем подоспевшие ремонтники полка устранили неисправность в двигателе, после чего самоходка смогла уйти своим ходом на исходные позиции. Машина №614 сгорела от попадания в левый борт 88-мм снаряда, №615 и №625 тоже получили попадания в левый борт, загорелись и были полностью разрушены взрывом боекомплекта, а №623 получила касательное попадание в ходовую часть по правому борту и потеряла ход, но подоспевшие техники, прямо на поле боя заменили повреждённые кривошип, ленивец и балансир, сняв их со сгоревшей рядом самоходки №615.
Всего в боях с 22 по 30 марта 396-й гв.тсап потерял 8 самоходок сгоревшими и 7 подбитыми, было убито 13 и ранено 26 человек, а экипажи полка заявили об уничтожении 33 вражеских танков, 2 САУ, 50 орудий и много другого вооружения. Причём в наградных листах многих экипажей полка указано уничтожение танков «Тигр».
Документов 89-го огв.ттп найти не удалось, но, согласно данным штаба 5-й ударной армии за 22 марта, полк, поддерживая 185-й гв.сп 60-й гв.сд в боях за Геншмар, потерял 2 танка ИС-2 подбитыми и ещё 2 подорвавшимися на минах. Также известно, что из 17 машин, имевшихся в полку на начало наступления, к 27 марта в строю осталось всего 6 танков; 5 «ИСов» были потеряны безвозвратно, остальные находились в ремонте.
По немецким данным, в ходе отражения советского наступления 22 марта 1945 года танкисты дивизии «Мюнхеберг» заявили об уничтожении 59 советских танков и самоходных установок, не понеся при этом потерь в технике, и имея всего двух раненых, одним из которых был командир 2-й роты танкового батальона «Мюнхеберга» лейтенант Циман (Ziehmann). При этом в отличие от танкистов, немецкая пехота понесла серьёзные потери. А общая заявка 9-й армии за день составила 119 единиц уничтоженной советской бронетехники. Как можно увидеть из советских документов, немецкие заявки ничуть не преувеличены. Так, согласно отчётам отдельных частей и штаба БТиМВ 8-й гвардейской армии, за 22 марта 1945 года было потеряно сгоревшими, подбитыми и подорвавшимися на минах около 100 единиц бронетехники, а группа НПП 5-й ударной армии лишилась за день как минимум 50 единиц бронетехники.
По воспоминаниям уже упоминавшегося командира танкового батальона «Мюнхеберг» капитана Хорста Цобеля, для него и остальных танкистов батальона утренняя тишина 22 марта была разорвана серией мощных взрывов — началась советская артподготовка. Переждав какое-то время в подвалах строений фермы, экипажи под непрекращающимся обстрелом заняли свои места в танках, из которых только один получил незначительные повреждения. После чего танки направились к выезду с фермы, где сквозь рассеивающиеся пыль и дым от разрывов экипажи увидели приближающиеся русские танки (220-я отбр) и с дальней дистанции открыли по ним огонь.
После того, как были подбиты первые танки, экипажи остальных пришли в замешательство и танки стали останавливаться и наезжать друг на друга. Вскоре, успешно отразив эту атаку (часть русских танков была подбита, часть отступила) танкисты «Мюнхеберга» увидели на правом фланге показавшиеся вдалеке танки «Иосиф Сталин» (50-й огв.ттп), но зная мощь их 122-мм орудий, не стали с ними сближаться, сохраняя дистанцию. Затем на левом фланге, со стороны реки, экипажи «Тигров» увидели, как немецкая пехота в панике отступает, крича: «Танки, вражеские танки!»
Танк капитана Цобеля вместе с несколькими «Тиграми» пересёк мост через реку и повернул налево, укрывшись в зарослях ольхи, откуда хорошо была видна масса советских танков, преследующих немецкую пехоту. Открыв огонь, «Тигры» начали подбивать один танк за другим, после чего, понеся потери, русские танки стали поспешно отступать, стремясь побыстрее разорвать дистанцию. В подобных стычках и прошёл весь день танкистов батальона. Позже, связавшись с командиром 2-й роты находящейся у Горгаста, капитан Цобель узнал, что танкисты роты на своих Pz.IV и самоходках уничтожили несколько тяжёлых танков «Иосиф Сталин». 14 апреля 1945 года за то, что его батальон подбил 59 советских танков, не понеся собственных потерь, Хорст Цобель был награждён Рыцарским крестом.
В качестве заключения хочется добавить выдержки из приказа войскам 5-й ударной армии от 4 апреля 1945 года, в котором говорится о вскрытии недостатков в действиях войск армии в боях за город Кюстрин и по расширению плацдарма на западном берегу Одера. В числе наиболее существенных из них по действиям пехоты отмечалось:
«К уличным боям штурмовые группы подготовлены плохо, сколочены слабо. Совместные занятия с приданными средствами начались поздно, проводились поспешно и нужных результатов не дали.
Общевойсковые командиры ещё не научились грамотно использовать силы и средства.
Огнемётные подразделения во многих случаях использовались неправильно. Вместо совместных с пехотой действий им давались самостоятельные задачи, без надлежащего прикрытия их огнём пехоты. В результате огнемётные подразделения несли большие потери и использовались не эффективно.
Связь пехоты с танками поддерживалась недостаточно. Никто из пехотных командиров о поддержании беспрерывной связи с танками не заботился. Из-за этого были случаи, когда пехота не зная намерений танков, которые разворачивались для обходного манёвра, тоже отходила с ними назад, приостанавливая успешно развивающееся наступление.
Командиры частей плохо наблюдали действия своих войск, отсиживаясь в блиндажах и подвалах и довольствуясь информацией, передаваемой по телефону.
В бою пехота стреляет всё ещё мало и надеясь на огонь своей артиллерии, слабо использует свой огонь для продвижения вперёд.
Требования о чётком обозначении переднего края для своей авиации войсками выполняются слабо, из-за чего авиация бьёт по своим или боясь задеть свою пехоту, наносит удары в глубине обороны противника, оставляя без воздействия передний край.
Вместо того, что бы использовать для продвижения вперёд момент удара по противнику нашей авиации, пехота издали любуется действиями авиации и остаётся на месте — бездействует.
Штабы всех степеней не умеют организовывать управление боем в крупных населённых пунктах, КП и НП отстают.
По действиям артиллерии:
Артиллерия крупных калибров в уличных боях недостаточно прикрывалась огнём 76-мм орудий. В планировании артиллерийского наступления допускаются грубые ошибки. Управление артчастями осуществляется недостаточно. Непрерывная разведка в ходе боя отсутствует.
Огневая система противника изучается слабо, в результате его огневые точки не подавляются и возобновляют огонь в момент перехода пехоты в атаку. Артиллерия ещё не научилась по-настоящему сопровождать пехоту огнём.
По действиям танков:
Слабо ведётся разведка в процессе боя, места засад танков и самоходных орудий противника своевременно не обнаруживаются. Боевые порядки в глубину танки не эшелонируют, скрытыми путями для продвижения пренебрегают. В результате плохой разведки и управления 22.03.45 г. в районе ж/д моста севернее Гольцов танки попали в засаду противника. Из 40 танков 24 было подбито. (Вероятно, имеется ввиду 220-я отбр) Отсутствие на танках брёвен и фашин для преодоления болотистых участков и ручьёв приводило к ограничению маневренности на поле боя и застреванию танков».
Санькин полк дошел до самого Берлина. Он не раз горел в танке и терял друзей.На Зееловских высотах 16 апреля 1945 года гвардии сержанту Колесникову довелось подбить «тигр». На перекрестке два танка сошлись лоб в лоб. Он заменил раненого наводчика, выстрелил первым снарядом и попал «тигру» под башню. Тяжелую башню вражеского танка сдуло как ветром. Особено тяжело пришлось на улицах Берлина.
Вести уличный бой с открытыми башенными люками было нельзя: из любого окна могла вылететь ручная граната. Поэтому экипажи получили приказ — люки закрывать, но не задраивать. В результате безвозвратные потери личного состава несколько снизились.
Для боя в городских кварталах применялось специальное построение под названием "елочка". Танки взаимодействовали огнем попарно, а пары — между соДой. Танковый взвод —два тяжелых танка ИС-2 — простреливал всю улицу: один танк— правую ее сторону, другой — левую. Такая пара двигалась уступом, друг за другом, — по обеим сторонам улицы. Другая пара шла следом за первой и поддерживала ее огнем.
Каждой танковой роте придавался взвод автоматчиков, состоявший из пяти отделений, — по числу тяжелых танков в роте. Автоматчики передвигались на броне, при встрече с противником они спешивались и вели бой в тесном взаимодействии с экипажем "своего" танка. В уличных боях именно на них ложилась основная работа по уничтожению "фаустников".
В борьбе с последними неплохо зарекомендовали себя и крупнокалиберные зенитные пулеметы ДШК. Правда, на улицах Берлина задранные вверх стволы этих пулеметов цеплялись за все провода, особенно — трамвайные, срывали их и волокли за собой. Поэтому на части танков ДШК были сняты.
В тот же день подбили и их танк. Экипаж, к счастью, уцелел полностью. танкисты сменили машину и продолжили участие в боях. Из этого, второго по счету танка, в живых осталось лишь трое…К 29 апреля Санька уже был в пятом танке. Из всего экипажа спася лишь он один .
При этом основным врагом наших танков стал пехотинец, вооруженный "фаустпатроном" (Faustpatrone), "панцерфаустом" (Panzerfaust) или "панцершреком" (Panzerschreck). Красноармейцы, не разбиравшиеся в тонкостях немецких названий, называли все виды этого оружия "фаустпатронами", или короче — "Фаустами", а солдат, использовавших их, — "фаустниками".
Во время боев в городах на "фаустпатроны" приходилось до 70% всех подбитых танков. В качестве защиты от них в начале 1945 года боевые машины начали оборудовать противокумулятивными экранами, которые изготавливались и устанавливались большей частью кустарно силами танкоремонтных подразделений из тонких металлических листов, сетки и даже спиралей Бруно, сплющенных танковыми гусеницами. Кумулятивная граната "фаустпатрона", взрываясь на экране, разносила его в клочья, но на основной броне оставляла лишь оплавленную вороночку, которую танкисты с черным юмором людей, ежеминутно смотрящих в глаза смерти, называли "засос ведьмы".
Кто видел танковый бой, тот знает, как страшно гибнут танкисты.
Если снаряд или "фауст" поразил боеукладку, баки с горючим, танк погибает мгновенно — взрывается, и ничего живого в нем и возле танка не остается. Экипаж погибает без мучений.
Однако бывает и так: пробил снаряд или "фауст" броню, тяжело ранены все члены экипажа, и машина горит, огонь идет к боеукладке, к бакам с горючим , а погасить его экипаж не в состоянии. Надо покинуть танк и до взрыва успеть отбежать на безопасное расстояние. Но у раненых танкистов уже нет сил отдраить люки, открыть их.
И слышишь крики заживо горящих людей. Помочь им нельзя: люки закрыты изнутри, можно, повторю, открыть только сваркой.
Нет более жестокого боя, чем танковый бой. Нет, страшнее смерти, чем смерть в горящем танке".
Фаустпатрон разорвался в моторной части их боевой машины. Сашка сиделна месте наводчика. Механик — водитель схватил его за ноги и вытолкнул через передний люк. После этого начал выбираться сам. Но не хватило буквально нескольких секунд: начали рваться снаряды боеукладки, и механик-водитель погиб.
Очнулся в госпитале 8 Мая, когда война уже практически кончилась.Госпиталь находился в Карлсхорсте напротив здания, где подписывали Акт о капитуляции Германии. Этот день не забыть никому из раненых. бойцы и командиры не обращали внимания ни на врачей, ни на медсестер, ни на собственные раны — прыгали, плясали, обнимали друг друга. Уложив на простынь, сан Саныча подтащили к окну, чтобы показать, как после подписания капитуляции выходит маршал Жуков. Позже вывели Кейтеля с его понурой свитой. Когда стало лучше, был у рейхстага, где оставил свою роспись.
Домой вернулся летом 45 , с гвардейским значком, орденами и медалями на груди. К маме, которая ждала его всю войну.
Долго не решался войти в свой дом на Беговой улице… Он не писал маме более двух лет, опасаясь, что она заберет его с фронта. Ничего так не боялся, как этой встречи с ней. Понимал, как волновалась она все это время за него!.. Вошел бесшумно, как научили его ходить в разведке. Но материнскаю интуицию не обманешь — она резко обернулась, вскинула голову и долго-долго, не отрываясь, смотрела на сына, на его гимнастерку, награды на груди… — Куришь? — наконец спросила она. — Ага! — пробормотал маленький сержант, чтобы скрыть смущение и свое вранье и не выдать слез.
Он снова стал обыкновенным московским школьником. Но не совсем конечно обыкновенным, гвардии старший сержант, кавалер ордена Славы 3 степени и Отечественный войны 2 степени, пяти медалей Колесников Александр Александрович ВИДЕЛ ВОЙНУ, И ОН ВЫЖИЛ!
В 50-х годах , когда ему исполнилось 18 лет А.А. Колесников продолжил службу в танковых войсках советской армии в звании старшины сверхсрочной службы , демобилизовался в звании гвардии младшего лейтенанта.
Александр Александрович жил в Москве, работал инженером-монтажником в тресте "Энергоуголь". Ему было 35 лет, он был женат. Его дочери было 17 лет, а сыну - 13. Несмотря на две контузии, он был крепок здоровьем, хотя и страдал от головных болей и провалов памяти.
И только в разговоре с писателем Сергеем Сергеевичем Смирновым, решившим разыскать его, он узнал тогда, что с ним произошло после падения в воду с моста. Только теперь он понял, почему на руках и ногах у него остались едва заметные шрамы - следы гвоздей, которыми он был прибит к стене, и почему концы пальцев рук и ног стали у него неестественно большими, словно распухшими. Врачи думали, что это болезнь, а на самом деле это были следы ударов молотком немецкого солдата.
У него не было даже среднего образования, но директор треста говорил о нем: "Он очень способный и одаренный специалист. Колесников сделал два ценных изобретения и несколько важных предложений по улучшению. Скромность его необычайна - он даже ни разу не одел в своем коллективе орденских планок."
А после войны про него сняли кино: Это было в разведке.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге