Разведчик без миссии

1. Задача №1

2004 год

Виктор Колесник14 ч.

РОМАН ТЯГУНОВ

Боже мой, я твой разведчик, Резидент любви в миру. Чем темней – тем больше свечек Соберу я поутру.

Не война идёт, а битва. Цель разведчика ясна: Расшифровывать молитвы Перед сном и после сна.

Боже мой, я твой разведчик, Резидент любви в миру... Чем темней – тем больше свечек Освещает путь к добру.

Страна, в которой ему предстояло работать, старалась забрать все его радости. Выжить – задача №1. Выжить, во что бы то ни стало. Внешне всё выглядело спокойно. За окнами офиса яркое осеннее солнце. Он раньше не мог себе и вообразить, что существуют такие огромные деревья: ветви с узорной листвой упираются в окна. В школе подготовки не сообщали, какие здесь немыслимые звуки и, даже трели у здешних птиц.

Отвлекаться нельзя, Нельзя ошибаться в заполнении документации и различных анкет.

Бесшумно открылась дверь. С располагающей улыбкой, а также с изображением некоторого смущения на лице, вошёл посыльный.

– Вам ничего не требуется? – устраиваясь по-хозяйски в кресле, спросил он.

Врем! Здесь очень дороги: время, внимание и энергия. Украсть! Украсть твою энергию - вот что он хочет. По законам Стерлядского государства правила приличия должны соблюдать все, но они, эти правила обязательно нарушали.

Модус (в иной плоскости жизни Андрей Андреевич Андреев) об этом знал. В школе он прослушал специальный курс лекций. Но одно дело теория, другое – реальность. К иностранцам здесь будут присматриваться. Определять, насколько ты чужероден. Будут нарушать якобы принятые правила.

Задача Модуса - изучить жизнь в Стерляндии. Конкретная цель будет поставлена позже.

Появление молодого человека было очень некстати. Ухоженные ногти, барабанит пальцами по колену. Галстук, сверхсвежая, ослепляющая белизной рубашка. Хитроватые глаза.

Оторвавшись на минуту от компьютера, чуть потянувшись, Модус правильно оценил ситуацию.

– Всё нормально. Спасибо. Ваша помощь не требуется. Будьте любезны, чашечку кофе.

«Знай своё место, щенок». – Главный посыл.

Соблюдая правила этикета, посыльный встал. Невинно улыбаясь, извинился. Вышел.

Игра не закончена. Модус прекрасно это понимает.

Вечером, в номере, где он расположился, раздался телефонный звонок. Приятнейший, эротичный голос представился:

– Любовь Прохоровна, информационная служба. Завтра у нас в городе Празднество. Могу быть вашей спутницей.

Отказываться ни в коем случае нельзя. Показушная открытость и доброжелательность.

– Буду рад, Любовь Прохоровна, глубоко вам признателен. Просто счастлив. Невероятно. Невероятно рад. Вы меня обласкали, согрели мою странствующую душу. Я в нетерпении. Вы разбудили моё воображение. Как я теперь засну?

Любовь Прохоровна засмеялась в ответ, посоветовала то, что должна была сказать по инструкции:

– Посмотрите визор. Отдыхайте. До встречи.

Посыльный кофе не принёс! Надо предположить ( 90% процентов вероятности) не будет завтра и встречи с Любовь Прохоровной. Уж таковы обычаи этой страны!

Модус не стал смотреть визор – объёмное изображение. Отправился спать. Надо отдохнуть.

2. Фейерверк

Разобраться в ценах, расценках, стоимости услуг в городе Стерлядь новичку невозможно.

Таксист, глумливо ухмыляясь, взял с Модуса по тройному счётчику.

Центр, где проходило Празднество, закрыт для автомобильного движения. Из репродукторов орётся хит последней недели: песня о чистой любви. Гнуснейшим голосом, с самыми изуверскими интонациями.

Народ возбуждён, женщины оголены. Заманчивы мгновенные лотереи. Билет – пять юаней. Ценнейшие призы.

«Рискну. Вдруг выиграю автомобиль?», – решается Модус. Билет доверяет вскрыть продавцу.

– Шнурки от ботинок! – радостно возвещает продавец, мгновенно пряча билет.

О, доверчивость! Нет, так дальше нельзя. Нужно быть внимательным.

– Здравствуйте. Я, от Любови Прохоровны. Вы Модус? Работаете на «Франкфуртер цайтунг»?

Тупая челюсть, обезьяний взгляд. Ещё один желающий хапнуть энергии.

– Знаю, вы пишите заумно. Выпендриваетесь.

– Пишем не для …, а для умных людей.

Посланец от Любови Прохоровны фразу принял как должное. Ни один мускул не шевельнулся на его физиономии. Мат в Стерлядском государстве был нормой. Люди легче воспринимали смысл происходящего, когда это было выражено через мат. Матерились все: от президента до годовалого ребёнка.

– Мне… как вас там?…

– Миша.

– Это неважно. Мне сегодня ваши услуги не понадобятся. Вы свободны. Можете гулять. Вальсом.

Кивнув головой, Миша удалился.

Народонаселение города Стерлядь не восхищало душу Модуса. Он чужой для них. Вид горожан вызывал в нём только усталость, не будил воображения. В области солнечного сплетения начала давать знать о себе изжога.

Концертные выступления вызывали три чувства: тоску, выхолощенность и похотливость. К вечеру народу прибавилось. Предстояло лазерное шоу и фейерверк. Народ во все времена жаждет хлеба и зрелищ. Лучшие места для избранных - на террасе и на скалах в элитных кафе. Модус в толпе.

– Я рядом с вами, можно, постою? – вызывающе улыбается ему женщина средних лет, нос горбинкой, лицо кавказской национальности, выдающийся бюст.

– Становитесь ближе, вам так удобней будет.

Гаснут огни. Темнота - друг молодёжи. Взрывы, и в самом деле, сказочных фейерверков. Рёв толпы. Эффект дополняется разночастотными звуками. Модус прижимает к себе незнакомку (она стоит к нему спиной), под лёгкой кофточкой грудь приличных размеров. Бюстгальтер отсутствует. Незнакомка разворачивается к нему лицом, язык трётся о язык, дыхание смешивается.

Заключительный аккорд шоу. Восхитительный взрыв. Слышен плач ребёнка:

– Мама, я боюсь. Возьми на руки, я люблю тебя, ма – ма!

Фонари зажигаются, искусственная луна выглядывает из-за горизонта. Умиротворённые люди тихо расходятся. В душе Модуса шевельнулось к ним сочувствие.

– У тебя найдётся сто юаней? Сегодня я свободна.

– Я иностранец. Сама понимаешь

.–. Меня не бойся. Хотелось бы встретиться вновь. Мир тесен. Пока

Всю ночь изжога мучила Модуса, губы горели. Сто четвёртая в седьмой степени плоскость сознания укоряла его за слабоволие и пристрастие к чувственности.

Он ощущал потерю. Нужная энергия утеряна. Голову заполнил бред. Совершена ошибка. Чувство подавленности и одиночества разрывало Модуса. Тело становилось вялым и безвольным. Чтобы погрузиться в сон, необходима грёза. Грёза в обмен на сон. В нём жило только одно желание – разрушить этот мир. Огромная океанская волна накрывает города. Трещины от землетрясений проглатывают улицы с высотными домами.

Время уклоняться от объятий.

3. Подарок

Он не имел в эти дни права на болезнь. Совершенно разбитый, вынужден заниматься делами. Яркое солнце, свежий утренний воздух, напоённый головокружительными ароматами, ропот океанских волн – всё проходило мимо его внимания, и только у входа в метро он будто очнулся, увидев женщину в синем плаще. У неё был потерянный вид. Модуса что-то словно толкнуло в грудь.

– Я могу вам чем-нибудь помочь?

– Нет, спасибо. Я ни в чём не нуждаюсь.

– Не считайте меня оригиналом, проиграл, пари, – соврал Модус, – и должен предложить понравившейся мне женщине сделать шикарную причёску в том салоне, который она выберет сама.

Женщина недоверчиво улыбнулась.

– Это не способ знакомства, уверяю вас. Пожалуйста.

Пожала плечами.

– Хорошо.

Мастер, работавший над причёской, в своём деле был артист. В какой-то момент сработало его, мастера, сверхчутьё, он приобнял женщину. Это был человеческий, сочувствующий жест. Чуть раскосые глаза её наполнились, добром и слезами. Она посмотрела на Модуса и увидела в его глазах понимание и отзывчивость.

Он постарался уйти, не обратив на себя внимания.

Нужно заниматься делами.

4. Лотерейный билет

Анри Ампер самый разнесчастный из всех людей, тихий, забитый, заклёванный выигрывает 95 миллионов юаней. Взглядом ловеласа и счастливчика манит к себе кассиршу. Треплет её толстые щёчки, смачно целует в губы.

– Я ещё вернусь, ты моя удача!

Прячет лотерейный билет во внутренний карман. Бежит в ближайший супермаркет, покупает давно вожделённый коньяк, напитки, шоколад, лимон. Бегом возвращается домой, сервирует стол. Трубит общий стол.

– Очумел что ли? Это всё, что у нас осталось. Последние деньги. Я их заработала! – Жена в ожидании чуда.

Две дочери, девицы на выданье, с неохотой усаживаются за стол. Может, папе премию выдали? Анри наливает себе и жене коньяк, девочкам напитки.

– Выпьем.

Все соглашаются, впервые видят папашу таким возбуждённым. У него такой победоносный вид, будто он комара убил. Коньяк теплом и жжением расходится по телу. Чувство собственного достоинства и даже превосходства над многими появляется в воображении Анри Ампера. Он весь наполняется поэтическими порывами и даже близок к некоему великому открытию. Впервые жизненная сила взыграла в нём.

В его жестах появляется некое подобие изящества.

– Я собрал вас, чтобы сообщить вам преприятнейшее известие. Девочки, держитесь за стулья.

– Не томи душу, говори, – буркнула жена, хотя глаза зажглись как у двенадцатилетней девочки.

– Я выиграл в лотерею крупную сумму.

– Не может быть! – в один голос воскликнули дочери.

– Может, и даже есть.

– Не верю, – крутит головой жена. На самом деле она уже поверила. Она очень довольная.

– Папаня, наливай.

- Согласен, – ласковым взглядом посмотрел на старшенькую.

Налил. Выпили. Закусил лимончиком.

– Что-то есть захотелось.

– Папа, потом. Рассказывай.

– Что рассказывать? 40 миллионов.

Девочки завизжали. Дочери вмиг стали маленькими девочками. Будто он им подарки принёс. Жена крутит головой.

– Не верю.

45 миллионов Анри Ампер утаил. Ненадолго. Закрыв глаза, он представил себе, квартиру в столице. Уединение. Ни жены, ни дочерей. Долг перед семьёй выполнен. Арендует лабораторию. Займётся физикой. Может быть, сделает открытие. Может быть, его имя войдёт в историю науки. Будет основан институт его имени.

Чтобы вернуться в реальность, Ампер посмотрел на свои руки. Сначала на правую, потом на левую. Какие-то важные мысли шевельнулись в голове.

– Папа, как это было?

– Купил лотерею. Вам ничего не говорил. Я чувствовал, что выиграю. Я мечтал об этом. Программировал. Когда увидел я, что номера совпадают, в ушах зазвенело, в голове туман, чуть в обморок не упал, а билеты могли украсть.

– Покажи!

– Девочки, я вас обманул.

– Я так и знала, – кивнула головой мама-жена. Глаза у старшей потухли.

– Твои шуточки!

Настроение у всех сникло. Известное дело, папа – идиот.

– Девочки, я вас обманул. На самом деле я выиграл 95 миллионов юаней.

Ему уже почти не верили. Встали, чтобы уйти. Он достает, из внутреннего кармана газету и лотерейные билеты, жена и дочери заинтересовались - вдруг не врёт? Начинают сверять номера. Анри Ампер наливает себе ещё рюмочку, праздник начинается. Грустная-грустная улыбка появляется на его лице.

Так могло быть, так могло быть.

Не будет.

Он проиграл.

Огорчён.

5. Предпраздничное

В плоскости пространства шесть в двадцатой степени совершенно другая жизнь.

Смеркает. Зажигаются фонари. Гирлянды разноцветных лампочек, украшающих здания и улицы, радуют глаз. Реклама и витрины магазинов создают праздничное настроение.

Анри Ампер торопится домой. У него щемит в груди: что-то жена захворала.

Она зашла к нему в кабинет, застенчиво улыбаясь, понимая, что отвлекает его. Он без слов её понял. Они, обнявшись, долго сидели молча. Как в молодости. Такое происходило, примерно, раз в три года.

Он целовал её пухлые щеки, гладил её руки. Взявшись за руки, они долго сидели молча.

На следующий день, когда он возвращался из университета, его охватило щемящее чувство.

Анри забегает в магазин. Делает покупки. Жене – сушёную рыбу. Любит она её. Вот обрадуется.

У Сони дома пятеро котят. Раздав подарки, Ампер идет мыть руки, а затем на кухню, она же столовая.

Старшая:

– Папа, я тебе сейчас подам. Оцени. Сама приготовила.

Чмок папу в щёку.

– Как на твой вкус?

– Хорошо. Очень, даже очень.

Идут в зал. Обмениваются новостями.

– Папа, мы вот что решили. Мамину зарплату мы будем откладывать, не будем снимать со счёта до весны. А летом купим путёвки и всей семьёй на Маркизские острова отправимся. Это реально.

– Реально. Моей книгой заинтересовались. Ожидается гонорар.

Младшая:

– Ура! Ура! Ура!

– Ты у нас просто Эйнштейн.

Старшая возражает:

– Папа у нас сам по себе. Самобытен. Эйнштейну – относительное, папе – Амперово.

Вечер они проводят у телевизора, иронизируя по поводу телепередач. Выключают его, говорят о своём. Играют с котятами. Соня намывает гостей. В десять вечера в доме всё тихо. Расходятся по своим комнатам. Время для чтения, время для живописи, время для музыки.

6. Бедный – бедный Анри

День начинается с кофе. Анри Ампер плетётся на кухню. Включает

визор. Что произошло за ночь?

Ложечкой помешивает в кофеварке. Готово.

Обоняет. Впитывает уютный запах.

Переходит в зал и там включает объёмное изображение - визор.

Чашку ставит на журнальный столик. Плюхается в кресло. Устал. Труден переход из кухни в зал.

Запах кофе бодрит. Всего только ещё один запах, а так бодрит! Точнее, уже бодрит.

В новостях безумие и глупость. Лишний раз Анри Ампер убеждается, гармонию нужно сохранить здесь, в семье, дома.

В себе, в конце концов.

7. Честная фирма

Людовик Дикий, несчастный отец несчастного Лёшки Дикого, выход эмоциям давал только дома. На работе это был тишайший клерк, которому на работе уже полгода не выплачивали то ли жалованье, то ли зарплату. Одним словом, денег не давали. Иногда - немного, чуть-чуть выделяли, чтобы не померли с голоду и, чтобы брезжила впереди надежда. Отрывая от сердца, от почек, от собственных детей, жены, родственников, церкви, шеф чуть ли не одолжал деньги своим работникам. Так было принято в городе Стерлядь. Лохи должны быть наивными, порядочными, честными, верящими. Шефы, начальство, администрация должны быть ещё более верящими и верующими. А значит, по понятиям, честными, порядочными и умными.

Сначала, когда Людовик Дикий был принят на работу, шеф ему не показался выдающимся человеком. Зарплата, в таких случаях, в начале выплачивается исправно, а затем начинаются задержки. Тогда-то ум шефа и вера в его способности растут пропорционально отсутствию денег.

– Работать, всем работать, – бросает шеф известную всему миру фразу.

Сладкие пузырьки бегут по всему его телу. Он удивляется сам себе: красоте своего голоса, энергии, уму (ведь он же умён, это аксиома). Удивляется и радуется своей власти над тварями дрожащими. Твари заискивают, улыбаются, отдаются, сгибаются и прогибаются, со страхом смотрят в будущее. Ничтожества. Одно из таких ничтожеств – Людовик Дикий.

– Что, батенька, что соколом не смотришь? Завтра, завтра привезут деньги из Нью - Рязани. Выше нос, по ветру.

Людовик Людовикович (он четырнадцатый в роду) счастливый бежит домой, уверяет жену, что завтра будут деньги, завтра всё будет хорошо, завтра они раздадут долги, заживут другой жизнью. Но жена, добрая женщина, жалко улыбается, всплёскивает руками, на минуту молодеет, а в душе - то она знает, она женщина, она знает наперёд: не будет денег.

На следующий день Людовик Дикий узнаёт, что шеф уехал на Кипр, у него, бедняги, язва открылась. Лечиться надо. Срочно, под ярким солнцем. Под присмотром хороших докторов. Фирма должна молиться за благополучие и здоровье своего шефа. Он, бедняжка, страдает.

Жена разрежет на ужин последнюю луковицу. Лёшка в парке нашёл дичку.

Противно мяукает кот, горящими глазами смотрит на хозяев. Что он хочет, сволочь?

8. Лешка Дикий

Домашнее задание Лёшка не приготовил. Лучше бы он не пошёл сегодня в школу, но нельзя: потребуют объяснительную, вызовут родителей, та ещё будет песня. Есть ему вчера не хотелось. Мать, жилясь над каждым куском, затолкала в рот хлеб и ткнула мордой в кашу.

– Жри, скволочь! Сукотина! Все мои нервы съел. Падла! Выродок на мою голову!

Отец вернулся с работы навеселе. Рожа красная.

– Где деньги? – заорала мать. Сейчас она будет реветь коровой и кататься по полу.

– Вот тебе деньги! – Показал ей батя международный жест. – Ещё хочешь?

Кот, ползком, по-пластунски (уши горизонтально, ужас в глазах), прячась за обувью, пробирается к незакрытой двери в прихожей, пулей вылетает.

Лёшка, выскочивший из спальни, без дай причины, получил затрещину.

– Где дневник, двоечник?! – Рявкнул отец. – Не реви. Кому сказал, не реви! Не успел в дом войти, настроение испортили.

Батя побагровел. Мишка хотел выскочить вслед за котом, но не успел.

– Иди сюда. Куришь?

– Нет.

– Выворачивай карманы.

– Зачем?

Отец схватил его одной рукой за шиворот, другой начал выворачивать карманы, шарить у него за пазухой. Посыпалась мелочь.

– Собери и вон в комнату, чтобы духу твоего здесь не было.

Воспоминание о грязных руках матери, заталкивающих ему в рот хлеб, жгло губы, мутило душу. Унижение отца сделало его тупым. Он, в десятый раз перечитывая учебник, ничего не мог ни запомнить, ни понять. Требовался выход. Выбежал из квартиры, устремился вниз по лестнице. На площадке третьего этажа два котёнка прижались к батарее.

– У, сволочи! – Пнул одного ногой. Схватив другого, подбросил его к потолку.

– Получай!

Догнав первого, шарахнувшегося в сторону, лупил ладонью по голове.

– Ты что делаешь, сучёнок? – Открылась дверь одной из квартир. Увернувшись от удара, Мишка скатился в низ. Выбежал из подъезда. Окна его квартиры были открыты. Мать визжала. Внизу собралась толпа. Отец выбрасывал мебель. Орал.

– Сожгу! Живого места не оставлю! Пил и буду пить. Что зенки вылупили? Постреляю гадов!!!

Толпа разбежалась.

9. В школе

– Так что у тебя дома случилось? – допытывалась Раиса Ивановна.

– Ничего.

– Дневник где?

– Забыл.

Раису Ивановну в школе называли Коброй. Маленькая, сухонькая, язвительная, очки на носу.

– Посадят твоего отца, Лёшенька, посадят, – она была заслуженной учительницей города Стерлядь. Знала подноготную педагогики.– Покажи тетрадь.

Лёшка поплёлся к столу за тетрадью. Сплошные каракули. Забитым он себя чувствовал и дома, и в школе. Рука не слушалась. Когда писал, пальцы уставали, внутри, в животе, что-то сворачивалось спиралью, ломило.

– Где домашнее задание? – голова Раисы Ивановны качалась, готовясь к удару. Зайчика надо ещё одурманить и дополнительно унизить.

– Дети, самый глупый у нас и весь класс тянет вниз – Лёша Дикий. Нашего Лёшу воспитывать надо и в хвост и в гриву. Позовите отца Никодима.

В класс в облачении вошёл отец Никодим. Умильная улыбка играла на его лоснящемся лице. Руки сложены на пузе.

– Алексей, нам всё известно, покайся, грешное дитя.

– В чём?

– Дети, ангел от вас отходит в три года. И всё что вы сотворите, – он поднял палец к потолку, – Он зачтёт вам. И доброе, и злое.

– Что ты вчера делал в подъезде? – спросила Кобра.

Лёшка покраснел, в глазах туман.

– У, губы как скривил! Ты что, фашист? – вмешалась в разговор Раиса Ивановна. – Фашист, маленький фашист. Дети, что он вчера делал в подъезде?

Угодливые улыбки появились на личиках.

– Описывал стены.

– Я не описывал стены!

– Описывал, описывал, мы сами видели, – раздавалось со всех сторон.

– Он воняет, – добавила Лорочка Мозох, отличница, – я сидеть с ним рядом не буду.

– Дети, – объявил, окая, отец Никодим, – ко-тё-нка он мучил.

Угодливые улыбки сменились гадливыми.

– Становись в угол, – вынесла свой приговор заслуженная учительница.

– Ты каешься, сын мой? – вздыхая, спросил святой отец. Лёшке нужно было сказать «каюсь», и он сказал:

– Каюсь.

– Отрекаешься от грехов своих?

– Отрекаюсь.

– Любишь окружающих тебя?

– Люблю.

– Хорошо! Отпускаю тебе грехи твои. Становись в угол.

Лора, самая красивая девочка в классе, вместе со всеми презирала его. Лицо у Лёши горело. На следующих уроках он не поднимал глаз. Все вокруг веселились и смеялись. Веселье одноклассников ему казалось искусственным, специальным.

– Тебе нужно сходить к психологу, – сказал Толя, считавшийся его другом. После исповеди каждый ученик должен посетить психолога.

Лёша Дикий дожидался своей очереди. В приёмном покое звучала спокойная музыка, в подсвеченном аквариуме плавали разноцветные рыбки. Можно посмотреть визор, надев наушники. Показывали семейные и школьные фильмы: хорошие мальчики и девочки дружили, вместе решали важные проблемы, боролись с исчадиями зла. Родители их понимали и никогда не били и не пили, не употребляли наркотиков, не дрались, не приводили друзей и подружек.

У родителей этих славных детей было много денег, родители на них никогда не ругались. Дети никогда не болели, хорошо одевались, свободно общались друг с другом.

«Когда вырасту, я не буду бить своих детей, и буду покупать им игрушки, какие они захотят», – решил про себя Лёша Дикий.

Психолог, женщина с короткой стрижкой, велела ему прилечь на кушетке и закрыть глаза. Ему даже показалось, что она его поцелует и погладит по голове, но она стала задавать ему вопросы, какая сегодня погода, хорошо ли он себя чувствует, приятно ли ему было мучить котов, хочет ли он отдохнуть на Мёртвом озере, и включила звуки и запахи Мёртвого озера.

Закончив свою работу, улыбнулась ему улыбкой №13 и пожелала приятного дня.

Домой Лёша возвращался умиротворённый, ему казалось, что он побывал в сказке. Скамейки в скверике все были заняты, а хотелось отдохнуть. Он сел на свободное место около мужчины, читавшего газету. Явно похожий на иностранца, он чему-то усмехался, хмурил брови, кивал головой.

– Ну, дают! – вырвалось у иностранца, похожего на разведчика. Спохватившись, он закрыл рот рукой и оглянулся, удивлённо посмотрел на Лёшу. Помолчал немного, словно что-то обдумывал. Вытащил из кармана драконьи очки (сейчас они были в большой моде) и сунул их Лёшке.

– Не расстраивайся, – хотя Модус и знал, что ребёнку придётся расстраиваться в жизни много раз, но ничего другого сказать не мог.

– Это мне? – удивился Лёша Дикий.

– Тебе.

– А за что?

– Просто так.

– Спасибо, дяденька.

– Не за что, союзник. В другой жизни тебя зовут Михаилом Александровичем Чеховым.

10. Чем ещё здесь…

Нецелесообразны внутренние переживания в деловых переговорах. Эмоции в сторону.

– Я подал заявку на рассмотрение моей деятельности в нескольких направлениях.

– Мы живём в свободной стране, – кивает головой чиновник,- Искренне желаем вам помочь. Цены в пределах разумного.

– Ответ дам на днях.

– Лучшей арендной площади вам не найти.

– Охотно верю. До свидания.

– Кстати, мы опубликуем в вечернем номере, так сказать, ваши наблюдения, если ваш материал будет готов сегодня, после обеда.

– Уже готов.

– Приятно иметь дело с профессионалом.

Модусу стало понятно, что все его труды будут напрасны.

Неудача придавила усталостью. Перед следующей встречей необходимо успокоиться так, как того требует нынешняя ситуация. Необходимо тихое уютное кафе, полудрёма и чашечка кофе.

Он свернул в проулочек. Навстречу шла фигурная женщина лет тридцати. Вдруг, словно что-то вспомнив, она побежала. Модус не успел увернуться, женщина толкнула его в живот двумя руками и охнула. Толчок был безвольный и мягкий, рассчитанный на то, что он её обнимет. По закону жанра, она будет мурлыкать.

– Пусти, – он что- то должен ответить.

– Пусти, – знакомство должно стартовать.

Модус моментально оценил ситуацию и предполагаемый ход событий. Не-же-ла-тельно! Изобразил суровость на лице. Женщина обошла его. Вечером он с тёплой улыбкой вспоминал эту сцену.

Вторая встреча была не менее любопытна, чем первая. Дама с пышной причёской, яркая и уже постаревшая, приняла его в своём кабинете больше похожем на будуар. Она его внимательно слушала, но думала о чём – то своём. Модус скользнул по её рукам взглядом и увидел фигу. Что это означало в данной ситуации - он не мог понять: он не знал всех обычаев Стерляндии. Он не знал: следовало ли поцеловать фигу или выразить удивление.

Неловко попрощавшись, ушёл в глубокой задумчивости. Обещания что-то сделать в следующем месяце для него явно были пустыми. «Умей читать знаки, непроизвольные жесты» – учили его в школе. Конечно, перед ним, как перед иностранцем будут закрывать двери. Улыбаться, говорить любезности и держать фигу в кармане. И не только. «Они меня боятся, – утешился Модус. – Боятся».

Ужин заказал в номер. Стакан портвейна успокоил его.

В сводках новостей - сплошные катастрофы: землетрясения, смерчи, тайфуны. «Действие моих грёз? Нет-нет, не может быть».

В этом царстве, тридевятом государстве всё неладно: зарплаты не платят, руководители – деспоты, поганая история, кровавое прошлое. Беззаконие. Бездарные актёры, криминальные драмы и комедии.

«Нет, это невозможно. Невозможно так дальше работать. Так работать нельзя. Мысли надо привести в порядок. В порядок привести себя, расслабиться, привести мысли в порядок. Принять ванну. Где же лезвия для бритья? Где эти лезвия? Я их вчера купил. Куда я их сунул? Их так рекламируют: удовольствие гарантировано. Что можно гарантировать в этом мире? Куда я их дел? В карманах нет. В ванной нет. На стол не выкладывал. Что делать? К чёрту. Принять ванну. Куда же я их дел? Эти проклятые лезвия».

Модус принимает ванну. Шарит взглядом по стенам: где здесь жучки и камеры слежения, где? Тонко работают – не видно. Не исключено, что они протестируют спущенную воду. Надо собраться и ни о чём не думать. Тотальный контроль, у них во всём тотальный контроль.

Модус сосредоточился на гениталиях и голове: ни о чём не думать, ни там, ни здесь. Ему удалось это. К нему вернулись покой и безмятежность.

Накинув халат, вышел из ванны. Достал из холодильника некий зелёный напиток. С комфортом расположился на диване. Объёмное изображение визора рекламирует кифу. Чем ещё здесь забивают голову зрителям? Можно сказать», визионерам». Сначала он просто переключал каналы и думал о своём, итожил. Потери энергии нет. Счёт равный. В принципе, всё нормально. Ситуация, конечно, шаткая, подкопаться могут, но пока всё спокойно. Продвижения, правда, нет. Да, продвижения особого нет, но это и неудивительно. Что за это время можно сделать? Кстати, о времени. Физически оно течёт здесь быстрее. Час равен двадцати минутам пространства Е 21-45. Что ещё?

Что в таком случае можно предпринять?

Ход его мыслей перебил звуковой сигнал, и затем вкрадчивый женский знакомый голос:

– Добрый вечер, господин Модус. Это Любовь Прохоровна. Перечень наших услуг находиться в папке у вас на столе. Рады будем помочь в любом деле.

– Спасибо, я посмотрю.

Звуковой сигнал. Разговор закончен.

Объёмные изображения менялись, как в калейдоскопе. Ничего оригинального: боевики, чернуха, порно, новости, глупая детская передача, шоу, шоу, шоу.

Нужно искать союзников. Временных. Стратегических сразу не удастся, незачем надеяться. Стоп. Возможно, здесь мысль материальна: катастрофы, землетрясения, цунами… Деньги заканчиваются. Мечтать не вредно. Надо проверить.

Что касается промывки мозгов - шоу, шоу, шоу. Опять реклама кифы. Детективы, боевики, чернуха, порно, сериалы, новости, глупые детские передачи, криминал, шоу, шоу, шоу, шоу. Опять реклама, чтоб вам так жилось! Одни и те же лица. Да здесь по всем каналам примерно один капустник. Кто оккупировал каналы? Похоже, ребята из одной деревни: кум, сват, брат, сосед. Чем народ потчуют? О, как грубо, о, это, совсем никуда не годится. Наверное, действенно. Ведущая никуда не годится, актриса никакая, но грудь… очень большая. Стоп, стоп, стоп, по блеску в глазах, можно точно сказать: эти ребята дружат с коксом! Конечно, вот почему эти передачи тупые, а им весело. Все программы, практически, на трёх вещах построены: похоть, насилие, жадность. Откуда же эти артисты? В школе упоминали Пучингу, сельский район, небольшой. Да, и это связано как-то с малайским вопросом?

Избрал Господь слабых и ничтожных, чтобы посрамить мудрых мира сего.

На сегодня достаточно. Спать. Выключив всё, Модус накрывается лёгким одеялом. Завтра воскресенье, везде выходной.

Спать.

11. Пауки и тараканы

Смит Иванович приятно улыбнулся Модусу, как старому доброму знакомому. Лизочка Остен, как женщина, наперёд почувствовала что-то недоброе. И в самом деле, Модус был настроен решительно. Он обнаружил явные ошибки и заведомо явную путаницу в вопросах анкеты. В свою очередь он сформулировал простые вопросы, на которые требовалось Смит Ивановичу и Лизе Остен дать простые ответы. Тактика изматывания тупостью отменяется. Надо признать, что и Модус в заполнении анкеты допустил ошибки. С них-то он и начал разговор. Смит Иванович продолжал доброжелательно улыбаться. Лизочка с некоторым испугом посматривала на Модуса. Задала несколько вопросов, надула губки и уже хотела повернуть разговор, что называется не в ту степь, но Модус потребовал вернуться к своим баранам.

Начали считать пункты и подпункты, и вдруг обнаружилась фантастическая несовместимость: вместо тридцати двух, оказывается, нужно заполнять пятьдесят четыре! Фигура Смит Ивановича задвоилась в глазах Модуса, фигуры слились в одну, затем начался эффект приближения и удаления. Они использовали, чтобы одурачить посетителей, формы различного гипноза. Стоп. Всё понятно. Модус их раскусил. Ага, вот ещё и звуковое охмурение.

Теперь можно было контролировать ситуацию. Модус вмиг отрезвел и стал задавать простые вопросы.

Смит Иванович развёл руками, да, здесь явная не состыковка. Разочарование обозначилось на его лице. Всей позой Лизавета обозначила: я здесь не причём, это всё начальство, я же вам говорила. Она как-то вмиг постарела. На губе обозначилась бородавка. Нет, нет, нет, я тут не причём. Откуда у вас такие чёрные мысли?!

Победа одержана. Модус снисходителен. Смит Иванович по инерции и как бы для порядка чего-то пенял (в глубине души сетовал), но он был пойман и вынужден признать своё поражение. Подписал бумаги, утвердил лицензию. Модус не стал реагировать на ворчание, не лез в бутылку, коль зацепятся - могут ещё много палок в колёса повставлять.

Дело сделано. Всё… Разошлись. Смит Иванович опустил глаза, руку на прощание не стал подавать.

– До свидания.

– До свидания.

– Желаем вам успехов, – пропела Лизочка Остен.

– Спасибо. Вашими молитвами.

12. Продвинутый Петух

Надо уметь дать себе разрядку. Восстановить равновесие. Опрокинул три стопки холодненькой водочки, плотно поужинал и отправился спать.

Рано утречком первым рейсовым автобусом Модус отправился за город. Что может лучше восстановить, чем общение с природой.

Вдыхая ароматный воздух, бредёт вдоль берега синего озера. Образовавшееся в ледниковый период, оно сохранило признаки и могучую энергетику древних времён. Горы на горизонте, более похожие на пирамиды, синеют и серебрятся холодным металлическим светом. Золотистая листва шуршит под ногами.

Модус расположился на пригорке в тени царственного дуба. Раскрыл сборник стихов ныне модного автора Чезаре Ломброзо. Не успел ещё проникнуться лирической сутью и высоким стилем Нобелевского лауреата, как недалеко от себя услышал шорох. Подняв голову, посмотрел в ту сторону и увидел Петуха. Обычного белого петуха. Петух заговорил первым.

– И вы будете утверждать, что эта премия является литературной, а не политической?

– Я иностранец, и я ещё недостаточно хорошо знаю вашу жизнь.

– Женщин он определяет как проституток и утверждает, что у преступника на лбу написано, что он преступник.

Помолчал. Продолжил.

– Со вторым я, пожалуй, соглашусь. Согласен и с первым. Я читаю ваши мысли: вы думаете у меня гарем, инстинкт …и вдруг я не соглашаюсь с тем, что поэтизирует Ломброзо.

Петух подошёл к дубу, прислонился спиной к стволу, ножки перекрестил, закрыл глаза. На секунду Модусу показалось, что Петух сдох. Нет, он открыл глаза, встрепенулся и продолжил мысль.

– Всё дело в том, как они это используют. В каких целях. Вытащили из чёрт знает каких дебрей заурядного рифмоплёта и теперь будут тыкать всем в глаза: вот какой мир! Гнусный и грязный. Вы когда-нибудь любили?

– Кажется, да. Влюблялся.

– Нет, вы никогда не любили. Я вижу это по вашему гребню и клюву.

– Вы мне сейчас напоминаете Ломброзо.

– Не обижайтесь. На самом деле, мало кто способен на любовь и страсть. Так уж устроен мир.

– Вы не в пример другим сгораете от страсти! – Саркастически произнёс Модус.

– Заметьте, к одной. Выбор у меня богатый, а я люблю одну.

– Кто ваша избранница?

– Ирина Хакамада.

– Политик?

– Нет, курица. Но какая курица!

– И её зовут Ирина Хакамада?

– Так её хозяева назвали. Чёрненькая. Воистину, японский темперамент.

– Уж не знаю, сочувствовать вам или завидовать.

– Да, любовь - это и наказание и, одновременно, прозрение. Это мне, с моим интеллектом любить курицу!

Петух опять закрыл глаза, раскинул крылья, и вновь Модусу показалось, что он сдох. Веки открылись, Петька лукаво взглянул на человека и весело выкрикнул:

– Я знаю, о чём вы подумали, но прежде всего: меня зовут Петя.

– Модус, – джентльмены раскланялись.

– Когда я закрываю глаза, и гребень мой чернеет, все думают о брености и мимолётности бытия.

– Вы правы.

– Но меня-то волнует совершенно другое: отношение к нашему брату, домашней птице. Вы задумывались над этим?

– Откровенно говоря, нет.

– А вот индюк, будь хоть семи пядей во лбу, какие бы прекрасные мысли не появлялись у него в голове, всё равно в суп попадёт. За что?

Выдержав некоторую паузу, Петя спросил:

– Вы, конечно, птицу едите.

– Признаться, да.

– Скажите, за какие грехи голова на колодку? Столько фальши в человеке, в этом иерархическом божестве! Цып – цып - цып, мои цыплята, в ладони берут, в клювики целуют. Ах, вы наши девочки, ах, вы наши труженицы! Да, куры любят чужой огород. Есть у нас такой недостаток, а во всём остальном мы, решительно, положительны. Говорят, глуп, как курица. Ха-ха-ха. Вы это скажете, глядя на меня? Или другое выражение: «Курей рассмешить». Вы когда-нибудь видели смеющихся курей? И мне не до смеха, когда подумаю, что все мы пойдём на плаху аки грешники. Безжалостная казнь по всему земному шару. Мы же тоже чувствуем и страдаем. Боимся, в конце концов. Размышляем, что там, за гранью?

– Все - таки встречается и кошерный вариант.

– А вы бы хотели для себя кошерную газовую камеру?

– Нет, конечно.

– Понятное дело. Я глубоко задумался над этим вопросом ещё в юности. Надо действовать. Восстание и партизанские отряды в наших условиях не годятся. Нас перебьют, как куропаток. Посредством забастовок ничего не добиться. Пикет у стен правительства? Разгонят.

Модус несколько раз оглянулся: не провокация ли это.

– Не бойтесь, меня все здесь за сумасшедшего считают. Чеширским Петухом нашей действительности. Хозяин меня держит только потому, что я отлично дерусь. Насмотрелся фильмов про карате. Но мысли мои заняты другим: мы имеем право на естественную смерть. Надо ждать, ждать, ждать политического момента. Ожидание – мучительнейшая вещь. Вижу, и вам тяжело. Это написано на вашем лице, но что делать? Надо терпеть.

Петух встал. Похлопал крыльями.

– Было приятно пообщаться с интеллигентным человеком, а то у нас тут на селе не с кем словом переброситься. Гуд бай.

– Неожиданная и очень полезная беседа, – любезностью на любезность ответил Модус.

Раскланялись. Расстались.

13. Соня, она же Муся

Соня умывается, лапкой проводит по своему носу. Мурлычет.

Ох, как любит Ампер наблюдать за этим процессом. Любит, когда коты умываются и, когда мурлычут. Славная музыка. Соня - зеленоглазая, трёхмастная кошка. Котята носятся по всему дому. «Разве котёнок не стоит миллион?» – вспоминает он сюсюканье жены. Вон сколько бегает миллиончиков! Вон сколько миллиончиков радуется жизни.

Глоток горячего кофе блаженством расходится внутри. Хорошо. Ещё глоток, ещё глоток, ещё глоток. Чашка пуста. На донышке осадок.

Сейчас начнут пробуждаться руки, ноги, голова. Приток жизненных сил. Крутит головой влево и вправо. Хрустят позвонки. Лицо проясняется. Этим удовольствие не закончится.

Отправляется в ванну, сыплет морскую соль в воду.

Ложится.

Блаженство.

Блаженство здесь, на земле, в квартире.

Соня свернулась клубочком, спит на диване. Сэм, старый уважаемый кот, в кресле. У него хмуро-философские глаза. В молодости много пострадал от своей доверчивости. На сегодня у него осталось два клыка и один глаз подбит. Зрачок подбитого больше и фосфорического цвета. Сэм - благородный кот, с роскошнейшими бакенбардами, длиннющими усами и необыкновенной пушистостью. Спит на спине, вытянув лапы и демонстрируя свой нежный живот. Блаженная улыбка на мордочке.

Что они видят во сне? О чём грезят? Ампер знает, что это не просто сон. Коты делают очень важную работу в доме и видят то, чего не видят люди. Охраняют дом, отгоняют злыдней, путешествуют в очень далёких мирах и во времени.

После долгих странствований и невероятных приключений, коту сладко вернуться домой. Поесть и отправиться гулять во двор.

14. Физик-мечтатель

Когда по визору показывают позавчерашние новости, Анри Мария Ампер понимает, что он переместился в иную плоскость жизненного пространства.

Сегодня он вспомнил, что не всё идиллично в его жизни. Жена уже десять лет его к себе не подпускает. Зато ни скандалов, ни чувства неудовлетворённости. Цельность и гармония.

То ли вчерашние бури на солнце, то ли что по Фрейду - сегодня он решил позвонить своей давнишней пассии.

На кафедре никого нет. Подходит к телефону, набирает номер, и вот в душе его трещинка. Цельность и гармония нарушены. Кто воспитал его на Достоевском, Толстом и Чехове? Да будь он…

Анри Мария Ампер выходит из корпуса, поднимает воротник пальто. Ветрено. В октябре выпал снег. Студентов раньше времени отпустил с лекции. Ломит спину. Что ж это такое? В теле ни капельки энергии. Зачем он набирал номер её телефона? Всё на прослушке, всё контролируется.

В книжном магазине девушка выбирает книгу. Она и не посмотрела в сторону профессора, да и может быть, она вовсе и не студентка. Личико белое, бледное, чёрное пальто:

«Ууу, носяра!», – подумал Ампер.

Равнодушно глянул на книги, продавщица мило ему улыбнулась, он вышел из магазина.

Впереди фланируют две девушки, у одной брюки в обтяжку. Очень выразительные бёдра. «Задница интересней лица», – равнодушно констатирует Ампер.

С чем же это связано? С солнечными бурями? С раздвоенностью? А, какая разница? Плохо, и когда помру, никакой определённости не будет.

Мило, даже поэтично наклонив голову, мимо проходит женщина. Бросает взгляд на профессора. Профессор равнодушен. Анри Мария Ампер знает, что нет в этом поэтическом наклоне ни поэзии, ни любви. Женщина очень прозаичны, и всё лишь форма. Раймонд Луллий знал секрет омоложения, секрет вечной жизни. Ампер знает секрет покоя: любви нет, и не надо.

Сегодня он чувствовал усталость и не мог вообразить себе идеальное пространство. Провёл языком по зубам: надо пломбу ставить. Зрение то садится, то улучшается. Впрочем, ток бывает переменным и постоянным. Не в этом ли секрет перемещения?

15. Всё плохо

Анри Мария Ампер глянул на себя в зеркало. Нет, так, конечно, дальше продолжаться не может.

Измождённое, аскетическое лицо. Волосы, правда, ещё кучерявятся, но лицо – перевёрнутый треугольник, вершиной вниз. Большой лоб, узкий нос, маленькие губки. Можно отпустить мушкетёрскую бородку, для оригинальности – пейсы, волосы подлиннее.» Да во мне стилист умирает, - подумал Ампер, - поменять физику на выгоду». Сейчас в моде толстощёкие. Надо правильно питаться, то есть, больше есть и отдыхать. Больше отдыхать и есть. Больше есть и отдыхать - с античных времён известная истина.

В последние дни Анри Мария Ампер придерживался именно этого принципа: ел, отдыхал, по возможности, развлекался. У бедного человека, или, как принято говорить, у не очень богатого человека (бедного) из развлечений остаются работа, прогулки и визор.

Из цветных визоров у него был синий. Изображение было только синего (со всеми оттенками) цвета. О новом визоре ему и мечтать не приходилось.

Ампер переключил внимание на радио. Царствовала реклама, и только враждебные голоса вещали умопомрачительно - правдивую информацию. Всё настолько было плохо и глупо, и в этой стране только дурак может жить, а человек, не стремящийся стать малайцем, не должен, по мнению из визора, жить здесь.

Амперу стало очень тоскливо, он постарел на сто лет. После увиденного и услышанного, дряхлость и безволие поселились в его теле. А как же его аналитический ум? А былые способности синтезировать, соединять, образовывать нечто новое? Всё было практически погребено под информационной сельвой.

Из глубин памяти всплыло, что когда-то он ходил в театр.

Жена отказалась, дочерям некогда. «Так пойду же я один», - решил Ампер.

16. Околпачить других

В воскресенье сонная одурь и скука охватывает всех жителей города Стерлядь.

Первой вспомнившейся мыслью Модуса было: искать союзников. Дальше. Что дальше?

Изучать физические параметры этого пространства.

Какими особенностями оно обладает?

Фактор времени. Эксплуатация, а вполне возможно: искусственное вживление и эксплуатация фактора времени. Замучить, загнать человека как лошадь. Не успел оглянуться – старость, болезни, пора умирать. В то время как избранные, обворовывая массы, наслаждаются вечностью и всеми земными утехами.

Околпачить других – главная цель подобных цивилизаций. Паразитизм – основа.

Просмотреть, как и где это делается, в какой форме? Найти уязвимые точки.

Определить главные энергетические тенденции – первоочерёдная задача.

Модус начал чистить зубы. Зубная паста покраснела. Кровь из дёсен. Очень важная информация. Проанализировать. В принципе, это важнее всего остального.

Сказывалась одурь выходного дня.

17. Лорочка Мозех, в будущем артистическая натура

Трудно было предположить, что когда-нибудь Лора Мозех посетит кабинет психолога. Лора, девочка из состоятельной семьи, ученица с хорошей памятью, у неё никогда не было проблем в школе. Одевалась чистенько, не какой-нибудь секонд хенд. Благополучная девочка. Она, как и все, призирала Лёшку Дикого, но с некоторых пор к Дикому начало меняться отношение не только в классе, но и в школе. У него появились драконьи очки. В воровстве он замечен не был. Кто его знает, может, ещё не пойман? Семья у него бедная, откуда же у него очки? И главное, никто в школе не может у него их снять. Очки очень дорогие, очень дорогие и модные и в них можно увидеть то, что никто и не вообразит.

Дёрнул же шут Лорочку Мозех ради очков подружиться с Лёшкой Диким. Это же так, не в серьёз. А потом, когда она целовалась с Эйнштейном и об этом сказали Дикому, он демонстративно перестал с ней дружить

Лора Мозех и предположить не могла такой выходки от ничтожества, она была уязвлена в лучших своих достоинствах. Так? Ах, так! Я высеку его плёткой, я буду вытирать об него ноги, я унижу его так, что он будет ползать передо мной на коленях. Пить из ботинок. Ничтожество, мразь! Надо сходить к психологу, успокоиться, а затем обдумать свою месть.

Послушав птичек, посмотрев рыбок, расслабившись и представив, что она отдыхает на острове миллиардеров, первую фразу она как выстрелила, пена появилась на губах:

– Подлец, дурак, нищета, кто он такой?

Душетерапевт одобрительно кивнула головой:

– Продолжай.

Лорочка Мозех захлебнулась от злости, кулачки её сжались в праведном гневе. То, что она рычала и говорила, большой-большой секрет. Лучше этого не знать, не видеть и не слышать. Через полчаса бури она начала успокаиваться и психотерапевт её утешила:

– Девочка, ты права в каждом своём действии. Ты очень красива, и ты должна позволять себе всё. Ты имеешь на это право перед всякой дрожащей тварью. Мир делится на избранных и тех, кем ты должна повелевать.

– Я об одном жалею, я никогда не увижу то, что он видит.

– Тем больше у тебя поводов презирать его.

18. Слежка

Исследования города дали первые результаты: физически время идёт быстрее, чем где бы то ни было. Те же 60 минут в часе, но они проходят, как двадцать. Если ходить или ездить через определённые кварталы и определённые улицы (и пусть ты даже делаешь круг) получается быстрее, чем напрямую. Встречаются холмистые места, идти вверх легче, чем спускаться. Итак, что касается времени: оно может растягиваться и сжиматься в зависимости от места.

Разговор с Петухом подвигнул Модуса к более уважительному отношению ко всякой живности в городе Стерлядь и его окрестностях. Живность ответила ему вниманием и любовью. Птицы не боялись садиться ему на плечи и голову, и даже чистили свои клювики об его одежду.

Модуса всегда привлекали вечерние прогулки за городом, и здесь, наблюдая за небосводом и любуясь звёздами, он обнаружил северное сияние. Ни в новостях, ни в научных сообщениях он не встретил упоминания об этом явлении. Небо в закатное время становилось необычно зелёным, а в ночное время играющие полосы света то появлялись, то исчезали, напоминая молчаливую музыку. И это было не индивидуальное восприятие Модуса, не сновидение, а реальное физическое явление, которое пресса не хотела замечать. Так могло показаться только на первый взгляд. Модус заметил, что он не один видит эту красоту, но люди, обладающие видением, избегают, каких бы - то ни было контактов. Зато уж соловьи и лягушки давали себе волю в такие ночи. Сочетание органного концерта с индивидуальными трелями.

Когда в один из жарких дней он купался, в океане две чайки бросились на него с криками. Он не понял этого сигнала и до сих пор его не может расшифровать.

В маленьком помещении, где он проводил свои первые выступления, обнаружил движение звука по кругу. Это его настолько заворожило, что Модус увлёкся, начал экспериментировать и понял: звук, можно посылать по какой угодно траектории, увеличивая его и уменьшая.

Вернувшись к исследованию северного сияния, обнаружил за городом световые столбы. Может быть, оказавшись в этой плоскости мира, своим прежним зрением он видит то, что не дано другим? Или, точнее, дано не многим, но ни как уж не избранным. Почему-то без боязни (он не понимал причины отсутствия страха) входил в пространство, светового столба, и приходило ощущение музыки. Он начинал слышать музыку: пророчество - не пророчество, определение - не определение того, что происходило в этой жизни, в этом пространстве, здесь и сейчас, и в то же время это было напоминанием о совершенных мирах. Здесь, рядом.

Интересны были подслушанные Модусом разговоры, но это информация совершенно другого рода, совершенно другого порядка, но её тоже нужно взять на заметку.

Модус обратил внимание на большие объявления по скупке волос. «Купим волосы. Дорого!» «Увеличение роста. Совет. От вас требуются только ваши анкетные данные». «Здоровые крепкие зубы. Ваши анкетные данные».

Рекламные газеты и сообщения сплошь и рядом были заполнены подобного рода объявлениями. В чём же здесь суть? В совершенно абсурдных вещах и ненаучных, казалось бы. Те простаки, которые купились на объявление «Купим волосы», теряли волосы на всю жизнь.Те, кто желал увеличение роста, становится меньше. Те, кто желал сексуальных подвигов, совершенно их лишались. Тот, кто обращал внимание на предлагаемую зубную пасту, заполучал кариес и зубную боль. Те, кто заботился о бессмертии души, лишались её. И список этих наблюдений можно было бы продолжить.

Модусу стало понятно: надо проникнуть в святая святых этого общества, а точнее, в грешное грешных сего общества. Непосредственно оттуда брать и анализировать информацию. Хотя сразу же возникали вопросы: зачем? Стоит ли? В принципе, и так всё понятно. Можно нарисовать себе ясную картину, а дальше что? В этом и заключалась суть. Модус-разведчик без миссии. А дальше что? И зачем?

Самое интересное было - обнаружение секты пушкинистов. В центральном парке к нему подошёл человек в драконьих очках. Эти очки не могли запретить правительство и закон, хотя общеизвестно было, что очки являются контрабандой из смежных пространств.

-Пушкина желаете? – оглянувшись, прошептал человек в драконьих очках

-Что? – не понял Модус.

-Повести Белкина. Недорого.

Это былоудивительно и неожиданно. Неужели Пушкина нет в библиотеках? Позже, выясняя этот вопрос, Модус узнал, что Пушкина не только нет в библиотеках, но он находится под строжайшим запретом. Пушкин не был солнцем малайской литературы. А сейчас, потеряв всякую осторожность, Модус купил «Повесть Белкина». В листовочке, вложенной в книгу, он прочитал призыв изучать творчество великого поэта. Не верить экранизациям и театральным постановкам. «Нас много» было набрано крупным шрифтом в конце.

У себя в номере Модус прочёл в этот вечер только «Выстрел». Цельность характера Сильвио, чистота слога и восклицание Белкина: «Я хотел бы себе такую судьбу!» произвели сильнейшее впечатление на Модуса. Модус плакал всю ночь. Нет смерти, есть Пушкин. Солнце нашей поэзии.

Собранные наблюдения даже и не представляли тот минимум, на основе которого можно выстраивать логические предположения.

Модус отправился наблюдать жизнь в кварталы среднего уровня.

Вышел из метро. Туман. Книжный магазин. Что же продают в этом магазинчике, какую литературу? Заинтересовался. Зашёл. Карта неба. Портрет президента. Дорого. Портреты банкиров. Дешевле. Грудастые девицы на календариках, ученических тетрадях, дневниках. Маленькие книжечки: страсти - мордасти. Обилие разнорелигиозной литературы. Рядом же оккультная магия и неокультная, аккумуляторная и ещё какая-то. «Путь к истине вне традиции». Здесь же продаются и порнографические журнальчики.

Модус вышел из магазина. Метрах в двадцати он увидел две фигуры: мужчины и женщины. Они шли ему навстречу. Оба шатались. Женщина шаталась больше. Она не владела собой, ноги заплетались. Мужчина её подгонял. Он мог взять такси. Пройти с женой другими улицами. Женщине было стыдно, она не поднимала глаз, у неё не было сил воспротивиться. Он наслаждался её позором.

Девочки - малолетки, шествуя по улицам с вызывающим видом, курили. Прошёл отряд милиционеров. В скверике на скамейках женщины с философски - мужским видом распивают водку. На закуску сигареты. Понятное дело, дома остаются больные и старые. Туман разошёлся, выглянуло солнце, потеплело. Такое ощущение, что все гуляют, расслабляются, охлаждаются пивом. Молодёжь развлекается,бросаясь в одежде в фонтан. Девушка в прозрачной маечке улыбается Модусу, как бы даже вибрирует. Проститутка. К вечеру её коллеги займут свои места.

-Надо менять обувь, - окликнул его из торговых рядов чилиец.

-Я готов.

-Давай деньги.

-Ты же сказал, что меняешь, - отпарировал Модус.

В скверике под гитару что-то весело напевала компания. Прислушался. Протестанты. Милый мотивчик, выхолощенное содержание песен.

Храмы и служители больше напоминают кладбища и кладбищенских работников. Какая-то связь с моргом, а не с тем светом где цветут яблони. Лица прихожан бледны, неинтересны, вымучены. Часто даже не лица, а гримасы приличия и благолепия, фальшивенького смирения или пугающей набожности. Запомнилась фигура молящегося монаха. Могучая. Величественная. От его позы было ощущение, что он размышлял, а не молился.

Когда Модус увидел, как такса бросилась, выбрав из группы детей самую маленькую и боязливую девочку, он подумал: «Собачьи законы, не человечьи».

Вдруг он почувствовал за собой слежку. Вот уже минут десять как за ним шла женщина. Модус купил мороженое, бросил взгляд в сторону преследовательницы. Случайность или не случайность, мнительность или реальность? Остановился на мосту. Якобы в задумчивости ест мороженое. Женщина в нерешительности остановилась на некотором расстоянии. Стройные ноги, кожаная юбка выше колен. Глаз не видно, солнцезащитные очки, губы резные, рыжеволосая, в руках зонт. В такую-то погоду? Странно.

Прошёл мост. Она за ним. Жарко. Что ж, слежка так слежка, а выпить чего-нибудьне помешает. На перекрёстке двух оживлённых улиц выбрал кафе, заказал напиток. Женщина робко расположилась чуть в стороне. Модус открыто посмотрел на неё, она скромно опустила голову. Нет, она не из породы бабочек. Чутьё подсказало ему: здесь другой случай. Похоже,собралась познакомиться с ним. Ещё чего не хватало! Не хватало ещё знакомиться с сыщиками, хоть и симпатичными.

Модус почувствовал прилив жизненных сил, некую игривость, игру гормонов. Захотелось с кем-нибудь пофлиртовать. В духе этого пространства.

Что ж она так скромно сидит? Модус картинно потянулся. Потянулся элегантно. Потянулся так, что было видно: он владеет своим телом в совершенстве, у него здоровое сердце, бежать он может долго и без одышки, меняя темп, с носка, элегантно вскидывая ноги. Он гибок, как барс, каждая частица его тела желанна и очень дорого стоит. Сосуд наслаждений. В его лице и во взгляде появились лёгкая рассеянность и поэтичность, словно он слегка захмелел. Взгляд затуманился. Прошёл к стойке и слегка наклонился, чувствуя на себе взгляд. Наклонился, якобы рассматривает цены на кремовое пирожное. Он точно знал, она рассматривает его ягодицы. Дыхание её сбивчиво. Его упругие ягодицы красиво обтянуты. Может, слегка дёрнуть бёдрами? Нет, это перебор.

Модус возвращается к столику с видом главного действующего лица: я один в этом мире, заждался свою принцессу. Эти женщины и девушки - одна сплошная насмешка над моей красотой. Боковым зрением отметил произведенный эффект. Молодые особы слабого пола, не замечая того сами, уже секунд двадцать держали на весу стаканчики и чашки. Рыжеволосая смутилась настолько, что не знала, что ей делать с зонтиком. Пожирающие взгляды особ женского пола сладострастно сосредоточились на нём. Пора было уходить, тихо, спокойно, незаметно. Не доводить накалённую обстановку до взрывоопасной.

Сделав вид, что задумался над чем-то, нахмурил брови. Достал электронную книжицу: да-да, нужно торопиться, что-то я здесь рассредоточился, дела зовут, труба трубит. Мне пора. На какие пустяки растрачивается жизнь. Он уже было хотел парадным шагом выйти из кафешки, но, конечно же, нужно было дать шанс рыжеволосой. Пусть плетётся за ним. Может и осмелится на знакомство.

Купить газету и спросить громко, где можно найти уединённое место? Нет, глупо и слабо. Слабенько.

Мысли бурей носились в голове Модуса, но на лице это ни как не отражалось, оно оставалось спокойным и загадочным. Нужно изобразить: сейчас выйду, растворюсь в толпе, и она никогда меня больше не увидит, она потеряет свой сказочный шанс. В конце концов, она женщина, она должна почувствовать этот момент и в будущем помнить его, как самое драгоценное в её жизни. Она должна почувствовать, кто хозяин положения, раз и навсегда.

«Ёлки! – начал приходить в себя Модус, - Возможно, она всего лишь сыщик, шпик.Низкой квалификации, а ты разыгрываешь сцены».

Из задумчивости его вывел взволнованный женский голос. Оглянулся, перед ним стояла преследовательница.

-Мужчина, мужчина, можно с вами познакомиться? - Модуса охватило возмущение, негодование. Скрывая настоящие эмоции, он окинул её надменно - королевским взглядом, отметив про себя приятные выпуклости. Природа наградила её тело упругостью.

-Я слушаю вас, - словно не услышав вопроса милостиво предложил разговор ей, - слушаю вас.

На них с любопытством смотрели, на рыжеволосую женщины смотрели с завистью и нескрываемой злостью. Из создавшегося положения нужно было искать выход.

-Я княжна Тараканова, вот, - он якобы понимающе кивнул головой, она торопливым движением что-то доставала из сумочки, - вот.

Сунула ему в руку книжечку. Модус интуитивно догадывался, что нужно работать на публику, закивал головой: да-да-да, ах, вот в чём дело! Конечно же, помню. Так и быть. Мы поговорим об этом. Так уж и быть, уделю вам кроху своего драгоценного времени. Про себя всё - таки отметил: это не провокация и не слежка, хотя кто его знает. Надо быть всё время на чеку.

Они вышли за перегородку и растворились для зрителей в толпе. Модус незаметно перевёл дух.

-Зачем вам зонтик? – Спросил он, более человеческим голосом.

-Сегодня обязательно будет дождь. Хотя зонт мне и не нужен, - она отбросила его в сторону, на газон.

Жёлтый зонтик на фоне зелёной травы.

19. Княжна Тараканова

-Так что вам угодно, княжна? – спросил Модус, рассеянно рассматривая проходящих мимо девушек.

-У меня сегодня День рождения, - потупив глаза, ответила княжна Тараканова. – Вы такой интересный, импозантный мужчина!

Модус почувствовал, как он стал выше ростом и похорошел. Позвоночник распрямился, и теперь, когда они шли по проспекту, его взгляд витал, летал над головами прохожих. Эта женщина знала нужные слова, умела правильно общаться с мужчиной. Или это у неё дар вдохновения? Так сказать, свыше. Модус чувствовал, что если не остановит свой рост, (а он всё более и более выпрямлялся) то может превратиться в жирафа.

-В вас столько энергии и нежности, - продолжала она. Модус почувствовал себя жеребцом.Породистым молодым жеребцом. Хотелось ласки и дрессировки, хотелось заржать и показать норов. Она, с кнутом в руках. «Стоп, я жеребец»,- с трудом возвращает себя в реальность Модус.

-Вы такой властный! - Модус подошёл к фонарному столбу, энергично опёрся на него рукой:

-Так что вы хотите, княжна?

-Пойдёмте, со мной в театр!

В её глазах было столько мольбы и страсти, грудь её так бурно волновалась, и главное, она пыталась всё это неумело скрыть, что он не мог ей отказать, не хотел. Великолепное чувство хозяина положения, своей мужской исключительности, почти божественности, полностью захватило Модуса. Теперь он мог уверить себя, что княжна Тараканова понимает все движения его души, угадывает мысли, предугадывает желания.

Городской воздух неожиданно стал свежим, в нём чуялась струя лесного воздуха, напоённого ароматом сосен и земляники. Затем его обоняние постигло запах альпийских лугов, запах роз и ландыша внёс свой нюанс в обилие нахлынувших специально для него подобранных аэронов. С неба падали лепестки роз.

Царственным, нет, императорским жестом он выразил своё согласие. Почему бы не доставить невинную радость милой княжне?

20. В театре

Анри Мария Ампер надел лучший свой костюм, чёрный в ёлочку. Купил тросточку, ах, это неожиданная дряхлость! И походка изменилась у него, ковыляет, ногу сводит судорогой, в спине стреляет. Голос старческий, дребезжащий.

В театре, поднимаясь по лестнице, он столкнулся нос к носу с аспирантом Какибадзе. Его девушка, наверное, студентка, увидев профессора, охнула и как-то быстренько сбежала вниз. Какибадзе не любил Ампера и хотел занять его место.

В момент этой неожиданной встречи, Какибадзе выглядел несколько растерянным, как нашкодивший в чём-то юнец. Мимолетный разговор, состоявшийся между ними, был совершенно невразумительным. Ампер не подал руки аспиранту, чувствуя справедливость на своей стороне. Ироническая улыбка заиграла у него на губах, и лёгкое презрение к одному из недоброжелателей, взбодрило его тело.

Внимание Ампера привлёк мужчина в красном фраке. Рядом с ним была женщина отнюдь не в вечернем туалете. Стройные ноги на высоких каблуках, чёрная кожаная юбка выше колен. Кофточку нельзя назвать декольтированной. Соски настолько чётко вырисовывались, а мягкость, объём и лёгкое колыхание груди просто кружили голову. Мужчина в красном фраке выглядел глуповато. Ясное дело, она ему вскружила голову. Ампер был прав: княжна Тараканова, взяв на прокат фрак для Модуса, сама предпочла остаться в том виде, в каком встретилась с ним.

В театре Модус увидел мальчишку, которому подарил очки. Да, кажется, это он мелькнул за колонной.

Три звонка. Тягомотина началась. Это уже было ясно и по оформлению сцены, и по обезьяньим прыжком актёров, и по натужным голосам. Фальшивость интонации терзала слух. Голоса актёров звучали плоско, словно что-то не пускало эти голоса в зал, ставило им преграду. Мёртвые, безжизненные голоса и совершеннейшая выхолощенность пьесы. Модус глянул в программку: выдающийся малайский режиссёр топтался по зрительским душам.

Сидящий впереди старичок, костюм в ёлочку, ёрзал в кресле. Потом его как-то скрючило, похоже было, что ногу свело. Затем он заохал, завздыхал, засопел носом.

Мальчишка вдраконьих очках вышел из зала.

Актёры после травки и лёгкой коки во всю веселились на сцене. Нравы заштатного театрика. Зритель изнывал от скуки, но ему уже давно внушили, что театр - это высокое искусство и здесь не может быть пошлости.

Пошляком был режиссёр, пошляками были актёры и актрисы. Бинокли зрителей с балкона были устремлены на княжну Тараканову, рассматривали её аппетитные формы.

Открылась дверь в королевскую ложу. Моментально все взгляды и бинокли были устремлены в сторону королевской ложи. Вошёл Людовик XV и графиня де Монтеспан. Шикарно одетые: кружева, парики, мушки. Слегка подкатанные, ничего не замечающие глаза. Верх изящества. Всё внимание исключительно на себя, на свою особу, на свою особь. Шёпот восхищения пронёсся по залу. Актёришки что-то играли. Публику интересовало одно: а где мадам Помпадур? Да,и ещё: ожидается ли в Версале в этом месяце феерический карнавал.

Слуги пододвинули кресла, удалились из ложи. Красная тяжёлая портьера скрыла от зрителей сиятельнейших особ. В театре наступила необычайная тишина. На сцене изображались благородные страсти. Зал вслушивался. Казалось, пискни мышь - можно было бы услышать.

Модусу многое стало понятным. Кулачки княжны Таракановой побелели, волосы были уже не рыжего цвета, а пламенели багряным. Взор потемнел, бретелька с плеча соскользнула к локтю. Чувство ненависти волновало пышную грудь. Похоже, только один старичок, в чёрном костюме в ёлочку, ничего не замечал, беспокойно ёрзая в своём кресле; судорога не отпускала ногу. Выражение его глаз было одновременно несчастным, непонимающим и возмущённым. Возмущение своё он выражал вслух. На него шикали, требовали тишины.

Из-за портьеры послышался королевский шёпот:

-Ну, ты меня замучила.

Княжна Тараканова нервно дёрнула плечиком, зал облегчённо вздохнул. Корреспондент газеты «Стерлядь – таймс» борзо выбежал в холл, чтобы передать срочное сообщение.

Портьера раздвинулась, фаворитка и король сидели на своих местах, заинтересованно глядя на сцену. В руках у короля маленькая изящная чашечка с горячим шоколадом. Графиня обмахивается веером.

-Ударьте меня и уходите, - прошипела Тараканова, она же княжна.

Модус не удивился отданному приказанию. Встал, влепил звонкую пощёчину и удалился не только торжественно, но и намеренно медленно: пусть кто-нибудь попробует встать на его пути.

21. Драконьи очки

Очки открыли Лёше Дикому мир с иной стороны. Когда в театре из мальчишеского любопытства он сунулся в дверь около сцены, прошёл какими-то коридорчиками и столкнулся с Леонидом Утёсовым, он сразу же снял очки, чтобы не разочароваться. Леонид Утёсов по визору всегда был таким свойским простоватым парнем! Славно играл и пастухов, и музыкантов, заразительно смеялся и не был похож на зануд - учителей! Наклонив голову, он смотрел на Лёшу и курил. Чуть позже Лёша понял, что Леонид Утёсов вовсе и не смотрел на него. Он смотрел куда-то мимо. Его взгляд был полон не вдохновения, а уважения и гордости собой. Большой гордостью собой. Он делает праздник для людей. Большущий праздник для маленьких людей. «Лёшка, Лёшка, где твоя улыбка? Что была вчерась?» Лёше хотелось поблагодарить Утёсова за эту случайную встречу, за то, как он разговаривает по визору, за то, как он просто отвечает на простые вопросы, за то, что он всегда такой весёлый и так хорошо одевается, и столько хороших прикольных историй рассказывает. Папа любит Утёсова за блатную песню «Мурка». Лёшке стало жалко папу. Не надо даже надевать драконьи очки, чтобы понять: артисту наплевать и на Лёшку, и на папу, и на других артистов. Очень выгодно изображать из себя рубаху - парня, простачка, и вовсе ему не наплевать на свой авторитет.

Лёшка коридорчиками вернулся обратно. Театр был полон зрителей. Мимо проковылял старичок, лицо - перевёрнутый треугольник. Потом он увидел мужчину в красном костюме и узнал его: этот дяденька подарил ему драконьи очки. Неловко было появляться перед ним, природная Лёшкина застенчивость: он шмыгнул за колонну и побежал затем на галерку.

Спектакль был занудный: « Мещанское счастье» по Н. Г. Помяловскому. В школе его проходили. Лёша читалПомяловского, и ему даже понравилось, но здесь было что-то совсем другое. Хотя, вроде бы, и, похоже, но и не похоже, и скучно. Весь измаявшись, он направился к выходу, смотрительница зашипела на него, на его некультурное поведение и чуть не дала пенделя ему.

Лёша Дикий выскочил из театра, вдохнул вечерний воздух - это был воздух свободы. Город погружён в туман, как и сегодня утром. Пора бежать домой.

Прощально глянул на афишу: Н.Г. Помяловский « Мещанское счастье» Режиссёр: Фридрих Энгельс.

22. Почти ожил

Анри Мария Ампер был не рад, что пошёл в театр. Ногу свело. При этом нужно было сохранить приличный вид, рядом сидели симпашки - студентки, а сзади и вообще какая-та аристократическая пара. Это студентки сексапильные, а та, которая сзади - сексоударная.

Чем живут эти люди? Какими чувствами? И неужели красные фраки в моде?

Молодые актёры и уже располневшие! Совсем как утренник в школе. Боль обострилась, Ампера изогнуло вольтовой дугой. Он сделал вид, что его что-то бурно заинтересовало на сцене. Отпустило. Потом наступила необычная тишина, и Ампер не уловил, что так могло заинтересовать зрителей из происходящего на сцене. Надо сказать, что Помяловским на сцене и не пахло, и экономические теории режиссёра имели самое малое отношение к «Мещанскому счастью». Название и автор - одно, а речь в пьесе, по трактовке режиссёра, шла совершенно о другом!

Сзади послышался шёпот:

- Уходите, уходите! - а затем звук пощёчины. Вскоре была представлена первая брачная ночь Лизочки и Молотова. Актёры из массовки бегали с ошалелыми глазами и орали

-Счастье всегда впереди – это закон природы! Изображали это «впереди».

Нервы у Анри Марии Ампера не выдержали. Встал, направился к выходу, обернулся. Лица актёров сияли блаженством, самоупоением, публика с придыханием внимала происходящему.

-Позор! - звонко выкликнул Ампер - Позор!!

Приток молодых сил почувствовал профессор, дерзкие чувства теснились в его груди. Быстрым, решительным шагом пересёк площадь, выбросил вон трость, в ней не было больше необходимости. Направился в сторону стадиона к трамвайной остановке. Душераздирающие крики со стороны проспекта Эвиты Перон

-Чемпион – «Челси!» Чемпион – «Челси!!» Чемпион – «Челси!!!»

Конная милиция, машины с мигалками, стальные ряды омоновцев сопровождали разъяренную толпу фанатов. Размахивая флагами и шарфами, толпа искала момент выход своей ярости.

Энергия агрессии передалась Амперу

-Чемпион – «Челси!» Чемпион – «Челси!» Чемпион – «Челси!!», - заорал физик, подпрыгивая на месте.

-Замолчи, козёл, - раздалось из толпы. Им показалось, что этот, с треугольным лицом, интеллигент дискредитирует их святое дело, и всей своей интеллигентской интонацией перебивает их лозунги.

-Чемпион - «Челси!» Чемпион – «Челси!!!» Чемпион – «Челси!!» -дразнился Ампер, кривляясь как обезьяна, - Чемпион- «Челси!» Чемпион – «Челси!!»

Орангутанговые нотки явно слышали в его голосе.

- Сволочь, убью! – один из юнцов прорвал цепь омоновцев, за ним ринулись другие.

Откуда только взялись силы у профессора, он бежал, как лань, легко перепрыгивая лужи и всяческие препятствия, он был счастлив, как в детстве, когда играли в квача. Сзади слышался звон разбитых витрин, визг опрокидываемых машин, рёв и топот бегемотов.

В этот день счастье улыбалось Амперу - он был свободен!

-Убью, скоты, всех! - От избытка восторга заорал Ампер. Прохожие шарахнулись в сторону, преследователи давно отстали. Можно перевести дух, а не хотелось.

Улица полна неожиданностей.

-У вас не найдётся десять юаней? - Спросила полноватая девушка в комбинезоне. Её движение наперерез ему было очень простым, как будто ей всего лишь нужно было узнать, как пройти к Колизею.

-Найдётся, только где? – решительно спросил Ампер.

-Здесь, рядом, удобное место.

-О, о! о! О! Ого! – удивлялась девушка энергии интеллигента.

-Я бы с вами встретилась ещё, из любви к искусству, - умоляюще обронила девушка.

-Подумаю, - буркнул Ампер. Сунул ей в нагрудный карман деньги и побежал вниз по лестнице.

Жизнь надо менять. Вот с какой стороны она может себя проявить. Вечер выдался необычайно содержательным, требовалось всё обдумать. А чего тут думать? Фигня, решительно фигня. И нечего тут думать. «Это не имеет никакого отношения к моей жизни, - в запальчивости думал Ампер. - Я равен всем. Равенство. Пространство. Свобода».

Мысли его потихоньку стали угасать. Трамвайная линия. Отсюда тоже можно ехать домой, правда, придется идти через пустырь. Хорошо ехать в трамвае, как в детстве, смотришь в окно - свет в домах. Кажется, что впереди тебя ждут приключения, и детская душа готова к этому приключению. Хотя постепенно ты убаюкиваешься и успокаиваешься. Так и проспать можно свою остановку. Раньше его остановка была конечной.

-Конечная! Все на выход! – громко произнёс Анри Мария Ампер, как в детстве, играя в кондуктора. Вжал голову в плечи: «Что это я? Говорю в слух? Устал, вырвалось».

Не оглядываясь, вышел из вагона. Звякнув, зазвенев, трамвай двинулся дальше. Ампер оглянулся, чтобы проводить его взглядом, и увидел удаляющийся пустой, подсвеченный изнутри вагон и пассажиров, гурьбящихся на остановке, вышедших вслед за Ампером.

Они с недоумением глядели в разные стороны.

-Вот это я дал! - подумал Ампер и поплёлся через поле к огням своего микрорайона.

23. Неприятности продолжаются

Жена в халате на диване, две дочки в креслах, разочарованные, смотрели визор.

-В чём дело? - сделав постное лицо, спросил Ампер.

-Сейчас всплакнуть настроились, а вместо передачи «Жди меня» интервью журналистов газеты «Завтра» с Людовиком XV

Они даже не спросили его, как спектакль. На следующий день, вспоминая свои приключения, Ампер затеял в лаборатории большие перемены – перемещения, сам принял в этом участие. Перетаскивал мебель, стремительно, но аккуратно складывал пробирки, звонил, выбивал новое оборудование.

На лекции студенты увидели профессора с другой стороны. Его энергичная, агрессивная манера излагать материал окрыляла. Он был полон вдохновения, и это вдохновение передавалось им. За цифрами и формулами открывались космологические законы бытия, бесконечность энергетических потоков, их взаимодействие.

Назревали внутренние революционные события. Организм Ампера не выдержал, он заболел. Простыл.

Как только в его воображении появлялась пухленькая в комбинезоне девушка, насморк проходил. Дышалось легко и естественно. Ампер вспоминал её с благодарностью, но думать о ней постоянно считал для себя неприемлимым. Головная боль наваливалась с новой силой. Закрывал глаза. Голова, бледный треугольник, на фоне подушки.

Когда отпускало, включал визор. Безголосые певцы нахваливали друг друга. От их песен тошнило. Всё направлено на то, чтобы убить всё живое. При этом сами исполнители молодели из года в год. Ничего мудрёного здесь не было, они поглощали зрительское внимание, как вид энергии, взамен показывая дулю. Общество с этим соглашалось. Нет ничего более постыдного, чем быть застенчивым, закомплексованным, не отвечать правилам этических норм и требований.

Канал мод демонстрировал прелести манекенщиц. Колено при дефиле должно подниматься до уровня пупка. Взгляд надменен и пуст. В некоторых случаях игривость: завидуйте мне. Чаще всего эстетизированная агрессивность. Вот почему студенты так живо реагировали на его последние лекции. Мода.

Мода. Ампер выздоровел. Его отношения с женой не изменились. Администрация грозила отнять у него лабораторию. Технички со своей стороны подливали масло в огонь. Известное дело: технический персонал в любом учреждении важнее директора! Самые опасные кляузы - это кляузы техничек. С ними надо дружить. Ампер заискивал перед ними.

Нужно искать новый источник энергии. Внимание - разве это не источник энергии?

24. Коллеги

Хорошие мысли, правильные, на грани банального озарения мелькнут, а затем будут обязательно придавлены повседневной суетой и унижениями.

Амперу сделали выговор за перестановку в лаборатории, за то, что он без соответствующего приказа администрации посмел проявить инициативу. Произвести перестановку, передвинуть мебель. - При этом было разбито две пробирки. Кроме того, технический персонал (технички, вахтёр и сторожа) жаловались, что он работает до поздна в лаборатории,создаёт им значительные неудобства. Охрана выдвинула гипотезу: именно Ампер спёр унитаз из туалета на третьем этаже. Честно говоря, этот Ампер личность крайне неприятная, его треугольная физиономия давно просит административного кирпича.

На очередной симпозиум в Лион его не отпустили. Якобы нет средств, да и весь этот симпозиум поднимает лженаучные темы.

Подперев подбородок руками, Ампер предавался переживаниям. Сейчас уже все собрались в зале института, прошла пресс - конференция. Обед. Как давно он не видел Луллия Раймонда, Пастера, Тимма, Пьер де Шардена. Им есть о чём поговорить и что обсудить, показать результаты своих трудов.

Там он чувствовал себя человеком, а здесь, как в доме Облонских, всё смешалось.

-А твой что, лучше? – сакраментальное открытие дворничихи, сказанное жене Анри Ампера. Дворничиха прошлым вечером была избита мужем.

«Всё относительно в этом мире. - Думал физик. - Дело известное, но должен кто-то подвести аргументацию. Она меня видит совершенно иначе, чем я себя. Её виденье, коль оно не болезненно, говорит ей о том, что я такой же буян и пьяница. Высказыванием своим она активно втягивает меня и мою жену в плоскость своего видения. Как обрести свободу творчества? - один из мучительнейших вопросов для профессора.

На симпозиуме рассматриваются интереснейшие вопросы. Грусть заполнила Ампера. Раймонд Луллий будет вести речь о переплавке всех наших ощущений в божественное вдохновение, хотя, казалось бы, это более вопрос физиологии и психологии. Пастер делает доклад о чистоте внутренних миров. « Говорящие камни» - вечная тема Шардена. Ещё немного и они у него запоют. Давид Микеланджеловский поведает о формах борьбы с врагами. Микеланджеловский Брут выскажет свои замечания по этому поводу. Близнецы – братья.

Пир мысли, пир идей. Это хорошо было бы, если бы чиновники жили в одном мире, учёные в другом, очень простой народ в третьем? И не соприкасались? Кастовое общество? Каков будет результат?

Мысли рассеянно бродили в голове Анри Марии Ампера. Унылые, они толкали друг друга, вяло махали руками, слонялись из угла в угол. Ни одна из них не хотела сегодня по извилинам и далее неизвестными, неведомыми дорожками отправиться в далёкое путешествие. А где край мира? И откуда можно вывалиться в звёздное пространство? Наладить связь с чувствами, с алхимическими процессами желудка. А что, пожалуй, это идея!

Ампер прекрасно осознавал взаимосвязь погоды с происходящими на земле событиями. Там, сейчас, в Лионе, пир мысли, а вечером в городе пройдёт большой карнавал. Оттого, что все свои мысли посылал в Лион, он был грустен. Он им приказывал, моделировал происходящие события. Мысли не знали, как выполнить его приказ. Каково им было чувствовать свою беспомощность?

Ампер вышел из лаборатории, даже дверь не закрыл за собой. Серый, бесцветный день.

Вечером ему позвонили с работы и отчитали за расхлябанность. Внутри он начал себя оправдывать: это рассеянность. Талантливые люди, ещё в школе говорили об этом, рассеянны и чудаковаты. «Я тоже всем кажусь чудилой и расхлябанным».

Подумаешь, дверь не закрыл. Теперь полгода будут клевать меня этой дверью». С улицы доносится густой мат. Прекратился. Возобновился. Доносится. Веселятся. Сбросить бы им на голову несколько томов энциклопедии! Высокий дух профессора уязвлён. « Я не рассеянный, это мне внушили, что я должен быть рассеянным и беззащитным. Кто внушил? Книги, фильмы, образование, общество». В общем, в голову лезли, казалось Амперу, дурные мысли, он не понимал, что они хотели ему сказать. Душа чего-то жаждала. Открыл холодильник. Эврика! Пиво!

С таким удовольствием, ужиная, Ампер не пил пиво лет десять. Горьковатое,искристое, утоляющее жажду ижелания, легло замечательно. Ик! Ик! Амперу икалось, о нем говорили. Где? Конечно же, в Лионе. Его помнят, любят, ценят, о нём говорят. И пусть это не телепатическая связь, но мосты налажены. Его дух с друзьями. Так хорошо ему давно не было. Мысли в голове успокоились, начался алхимический процесс в желудке. «Раймунд Луллий, я разгадаю твои тайны

-Что у вас новенького? – не выдержал, позвонил в Лион Ампер.

На том конце связи слышится весёлый гомон. Сквозь смех Курт Шумахер, верный социал – демократ, выговаривает:

-Герман Вейль выбросил новую шутку. Он математически доказывает, что комик Гитлер и социал - националист Чаплин одно и то же лицо! Он нас развеселил. Когда мы тебя увидим?

-Весной. Счастливых идей.

-Пока, Анри. Жаль, что тебя нет

-Буду.

На душе полегчало и повеселело.

Маленькие огорчения пришли на следующий день. Никто из студентов не пришёл на лекцию. Потом он вспомнил, что десять лет жена его не подпускает к себе. Каждый день он подвергается унижениям и оскорблениям. Ради мира и спокойствия в семье он это терпит. Лучше худой мир, чем добрая война. Эмоции его пришли в упадок, опять одрябло тело. Он себя чувствовал невероятно несчастным. Дома никого не было. Подогрел обед. Ест.

Ест суп и плачет. Он такой несчастный. Слёзы капают в миску. Ест курицу, слёзы капают в тарелку, бегут по щёкам и с острого подбородка, капают в тарелку. Он такой несчастный. Запивает обед компотом. Компот он любит с заварным пирожным. Слёзы душат Ампера. Никто не любит Ампера. Несчастных не любят. Умных не любят. Никто никого не любят. Отправив последний кусочёк пирожного в рот, едва проглотив его, Ампер разрыдался. Его не любила мама, его не любил папа, его не любит наука, его не любят студенты, его не любит жена, его не уважают дочери. Как можно жить среди этого кошмара? Склонив треугольную голову над столом, он плакал. Положил треугольную голову на стол. Плачет. Слёзы ручьями стекают со стала на пол. Как много слёз в этом мире! Невидимых миру слёз. Жена Ампера плачет в подушку, студенты Ампера проливают слёзы, вспоминая о зачётах у этого профессора!

Чем так жить, лучше, чтобы кто-нибудь помер.

25. Похороны

Умер отец Лёшки Дикого. Отец был в командировке, Лёше приснился сон: могучий лев окружён облаком комаров и москитов. Рёв царя зверей, могучие взмахи лапой не приносили никакого вреда этим насекомым. От них нельзя было спрятаться и убежать, они истерзали льва. Лев умирал героически. Пытался кататься по земле, прыгать в воду, зарываться в песок, бежать. Напрасно. Миллион маленьких враждебных сил был направлен против него. Он до невероятности измучен. У него в глазах человеческое выражение. Это глаза отца.

-Папа, папа, я люблю тебя! - закричал во сне Алексей. Он многое, хоть это и сон был, почувствовал и понял. Он любит, он очень любит отца, не смотря на весь сор, гору мусора человеческих эмоций, закрывающих главное чувство. Алексей почувствовал себя другим человеком.

Тело отца привезли в ящике из - под устриц.

Лёшку давно собирались в школе оттырить, завидуя его очкам. Смерть родных наших защищает нас от мира сего, ставя какую-то невидимую преграду для других. Нельзя вторгаться в мир родственников умершего. Это наказуемо. Дух Людовика Дикого вовсю наслаждался свободой. Лучшие силы собираются в Солнце, и они же даруют Земле тепло и свет. Другое солнце светит, но не греет - люцеферово солнце. Невидимых источников холода, света и тепла вокруг Земли множество. Весёлые и неожиданные открытия предстояли Людовику Дикому, но долг обязывал вернуться в дом.

Крышка гроба у дверей. Что-то мрачное и дурное. Лёшку покоробило. Мама плачет, страдает и одновременно деятельна. Приехали родственники, пришли соседи, шамкающие старухи. В доме гнилостный запах. Отец в гробу, гроб на табуретках. Тошнотворный запах перемешивается с запахом с кухни. Во всём неряшливость, как будто все не мылись месяц. В ощущениях неряшливость. Брат ушёл к соседям. Тётя Лена как только вошла, сразу заголосила:

-А куда ж ты ушёл! На кого нас покину-у-ул! Сиротинушками нас оста-а-авил! Как же мы без тебя, кормиле-е-ец ты на-а-аш?!

И сразу без перехода ровным и деловым голосом спросила:

-Фирма его говенная похороны оплачивает?

-Оплачивает.

-Как же мы без тебя ро-о-о-дненький ты наш! Мы ж тебя как лю-у-убили!

Новые ручьи покатились из глаз мамы, губы задрожали. Покойник скалился не естественной улыбкой.

Непонятно откуда взявшиеся бомжеватого вида мужики крутились у дверей. За ними глаз да глаз нужен. Тётка Лена стихла. В наступившей тишине что-то под потолком треснуло. Все молча подняли вверх головы. С тупым видом посмотрели.

Алексей не знал, куда себя деть. Ушёл к себе в комнату. Ваза, стоявшая на подоконнике, вдруг, ни с того ни с сего, раскололась ровно на две части. Отец давал себя знать.

Устав от рыданий и причитаний, старушки начали свой разговор, время от времени вспоминая о покойнике и охая.

Алексей вошёл в свою комнату. Постоял у окна, сел на стул. Вздрогнул от неожиданного хлопка под потолком. Какая-то мысль мелькнула в голове: а, это отец даёт о себе знать. Людовик Дикий хотел сказать сыну: не огорчайся, и здесь жить можно. О, сколько нам открытий чудных! Столько, сколько - мы не ожидали, не ожидаем и не подозреваем. Дух Людовика Дикого не мог удержаться от смеха, глядя на испуганные лица бабок. Ему хотелось выбросить какое-нибудь коленце, но силы нужно было беречь. Предстояло не близкое путешествие. Итак, логика жизни, логика поступков, логичный финиш.

-Логичный? – спрашивали его

-Логичный – отвечал он.

-Накопленное сверхнеобходимое можешь оставить здесь.

-Каким образом?

-Дождь, землетрясение, подарить кому-нибудь вдохновение.

Дух Людовика Дикого размышлял: отыграться на обманщиках? Или не стоит свеч? Дух Людовика Дикого размышлял. Вынос из дома. Надрывный плач. Хоть бы детей пожалели. Здесь же и злые старушки ловят свой кайф

-По грехам каждому из нас воздастся. Приходитев церковь.

Прощание на кладбище. Надрывнейший плач:

-На кого ты нас оставил!

Возвращение, слава Богу.

-А в могилу монетки бросили?

-Бросили

-Много?

-Много

-Землю надо запечатать, чтобы дух покойника не являлся.

Лёшку тошнит, и особенно, от непонятного «землю запечатать». У мамы перепуганные глаза. А знатоки похорон и загробной жизни летают на крыльях. Это дни их торжества. На всю жизнь Алексей Дикий возненавидит понятия и слова: гроб, кладбище, покойник, могила, поминки. Подвыпившие постные физиономии, попытка увязать всю эту мерзость с чем-то высшим.

Когда все разошлись, он помогал убирать посуду, расставлял по местам стулья. Страшно устал. Отец приснился под утро.

-Всё будет хорошо, сынок.

26. Что Лешка увидел

Многое в жизни Лёшки поменялось с тех пор, как у него появились очки, а вот сейчас и отца не стало. Очки назвали «драконьими» власть и пресса. Появление их в государстве было невыгодно властям. У людей пробуждалось воображение, они начали чувствовать. Они начали называть вещи своими именами, поэтому и назвали эти очки недоброжелатели «драконьими».

Плазменная основа стёкол преображала мир, оставляя его неизменным. Алексея, когда он впервые одел очки, ошарашила красочность мира. Даже в пасмурный день расходились облака, синело небо, улыбалось солнце. Лёша снимал очки и видел, как опять небо затягивается серым.

Открытие ждало на каждом шагу, и чем спокойнее было внутреннее состояние Алексея, тем более он приближался к созерцанию сокровенных смыслов. Да нет, скорее всего- это никакие не смыслы, а просто игра воображения. Листва на деревьях была треугольной формы и падали треугольные листья с металлическим звоном. Трава синего цвета спиралеобразной формы. В воздухе постоянно кружатся фотонные шары. Иногда он забредал в совершенно иное пространство, где люди в странной тяжёлой одежде бегали по магазинам, покупали подарки. Особенно почему-то любили покупать тюльпаны, розы и мимозы.

Очки много преображали. Внутри людей находился разный свет: лиловый, синий, оранжевый в крапинку, зелёный в горошек. Иногда людей сопровождали какие-то волнистые линии. Однажды в метро он увидел человека, вокруг головы которого было золотое сияние. Мужчина не шёл, а плыл, благожелательно всем улыбаясь.

Самое интересное было посмотреть на мир глазами кошки. Даже тело у Лёшки становилось таким же тягучим и пластичным, когда он наблюдал за ней. Потом он представил себе, как видят город птицы. Ошеломляющие события ждали его почти на каждом ходу. Он и не подозревал, сколько, оказывается, брехливых людей живёт на свете. Брёхуны надувались, как мыльные пузыри, потом лопались, забрызгивая окружающих грязной пеной. Потом опять надувались и опять лопались. Вруны сами себе казались артистами.

Не только глазами птиц и кошек можно посмотреть на мир. Оказывается, каждый человек видит окружающий мир в своих пропорциях и цвете. И то, что кажется одному красивым, другому может представиться безобразным.

Однажды трое мальчишек пристали к нему:

-Копейки есть? Попрыгай!

-И очки давай!

Завязалась драка. Лёшка чётко, логически просчитывал движения противников. Словно в замедленном фильме он видел, куда движутся их руки и ноги. Его ответные опережающие удары были точны и красивы. Мальчишки с позором убежали.

-Мы тебе ещё покажем! – грозились они.

На Алексея обрушился такой объём истины, что он часто давал себе отдохнуть, не надевал очки.

27. Мода

Анри Мария Ампер осознал, что его обманывают. Он не может быть собой, пока не заживёт своей жизнью. Он полностью зависим, нет свободы духа – значит и материально зависим.

Этот день как наваждение. Девушки и женщины надели всё полупрозрачное, лёгкое. При ходьбе грудь элегантно колышется, соски резко обозначаются, в глазах изображаемая невинность. Полупрозрачные брючки входят в ложбинку. Некоторые предпочитают без трусиков. Походка легка и грациозна. Мужчинам, по общепринятым нормам, неприлично пялиться на соски и трусики. Мы же не какие-нибудь варвары, мы цивилизованные люди. Тот, кто, не дай Бог, недоумённым или жадным взглядом проводит девушку, - это же маразматик, невоспитанный человек, сексуально озабоченный. А быть сексуально озабоченным - верх неприличия.

Анри Мария Ампер был сексуально озабоченным человеком. У него ломило в паху. Дыхание приостанавливалось, ночью одолевали суккубы. Бледный, утомлённый вид. Никакие прогулки по свежему воздуху не могли помочь. Не могло помочь усиленное питание и физические упражнения. Несчастные глаза на треугольном лице выдавали в нём Пьеро. Наука не могла спасти его от унижений. Женщины издевались не только над ним, а над многими, многими мужчинами самым утончённым образом. Они были легки и, вероятно, доступны, но в виртуальной действительности. За привлекательной формой скрывалась самая банальная вульгарность. Женщины обещали неземные радости, этакие явленные гурии, но, как правило, динамили. Они ведут игру по своим правилам и безбожно обкрадывают мужчин. Доказывают мужчинам самыми иезуитскими способами, что они не мужчины. Извращения подобного рода получили самое широкое распространение среди женщин. Хихикая и бросая язвительные словечки, они рассказывали друг другу, передавая опыт, как околпачить очередную особь. Секс надо называть любовью, любовь нужно выдавать за секс. Любовь можно вообще не упоминать, секс называть сексом. Подросткам надо объяснить технику онанизма и на ком они должны сосредоточить своё внимание. Конечно же, на кумирах, на плакатных гёрлах, на обаятельных ведущих - всё в нормах цивилизации.

Кто больше получит кайфа, кто больше обещает кайфа? Жесты, движения, пухлые губки, томные глазки. И говорить нужно не то, что ты чувствуешь, а общепринятые выражения:

-Мне было хорошо с тобой, и т. д.

Сегодня Амперу встретилась супружеская пара. Жена вела за руку ребёнка, выглядела нормально, , а муж весь почернел. Одни глаза остались, несколько сумасшедшие «Десять лет без оргазма, - мелькнуло в голове Анри Ампера, - или он наркоман». В парковой зоне мимо него прошли девушки, сняв свои лёгкие маечки. Прелести на виду.

Анри Ампера озарило. С этого момента началась его активная деятельность. Он изменился. Такой откровенности надо противопоставить мужское достоинство.

Открыл магазинчик с небольшим подиумом. Что мужские трусики с вырезом сзади? Эрекция, возбуждённое мужское достоинство - вот что нужно сделать последним писком моды. Реклама, широкая реклама.

Реклама пошла! Деньги в долг, дело не прогорит. Кредиты, кредиты, кредиты. Пояса с фаллосом преувеличенных размеров эффектно смотрятся в брюках. Они этого хотели , пусть они это получат!

Анри Мария Ампер изобретателен и неутомим. Раскрутил попсовую группу «Янг», рекламирующую его продукт. Никто не слышал, что они поют, все им смотрели ниже пояса, где находились гипсовые штучки на поясах и без поясов. Подростки с восторгом подхватили эту моду. Изобретение запатентовано. Анри Мария Ампер деньги гребёт лопатой. У жены проснулись чувства, но сейчас ему было не до неё. Дело нужно было расширять и утончать.

Изображения на ширинке. Выглядывающий из ширинки. Выглядывающий в эрегиррованном состоянии. В презервативе. Презервативы разных цветов. Брюки в пятнах семени, признак его обилия. Специализированные глянцевые журналы, ну и телевидение, как же без него? «Фал ньюс, ис ньюс»

Вслед молодым мускулистым мужчинам, которые носили модели от Ампера, неслись шипения и оскорбления. Появлялись клубы Анри Марии Ампера.

Счета в банках росли, Амперу деньги не нужны, главное - идея. Гений проявит себя в любых обстоятельствах. Дух живёт где хочет. В момент популярности, человек не думает, чьим духом наполне?

Мужчины, придерживающиеся этой моды, должны иметь тоже загадочно - агрессивный вид. Мода приобретает психологическое оправдание и философию. Мода обязывает.

В конце концов были разработаны безвредные стимуляторы. Начала отпадать необходимость в пластиковых и прочих имитаторах. Дети должны это видеть. Религиозные и женские организации ужаснулись. Движение геев по сравнению с этим просто пустяк. Мужчины - бесстыжи. Они явно поголовные извращенцы.

Анри Мария Ампер нанял телохранителей. Уж лучше бы он выиграл в лотерею или ему достойно платили на работе, чтобы он не занимался подобного рода изобретениями.

В стране назревала смута.

28. «Ты»

Группа «Ты» имела неимоверное количество поклонников среди молодёжи. Солист группы ещё в детстве привлёк своим солнечным голосом огромное внимание публики. Его голос зажигал подростков и взрослых, люди танцевали, чувствовали себя счастливыми. Начало такое же, как у Майкла Джексона. Ошеломляющий успех.

Студийные записи. Вся соль заключалась в необычности, эпатажности, скандальности, связанных с группой. Не было увлечения наркотиками, не было сексуальных подвигов, не было попоек. Почти ничего не было, они пели и вели себя прилично. Не было провокационных демонстраций зада или переда, подкатывания глаз, высовывания языка, демонстрации своей сексуальной мощи и вечной молодости. Слушатели начинали чувствовать себя людьми. Сознание людей отталкивалось от текстов и разворачивалось в другую сторону. «Пойдём, завоюем все страны». «Быть богатым хорошо, хорошо». И все иронически подхватывали: «Быть богатым хорошо, хорошо. Тётя, дайте нам лимон, нам лимон». Тётя, которая жалела лимон, уже давно стала министром культуры, и пела уже другие песни.

Полный восторг вызывала песня: «Смотрим телевизор, денег нам не надо». Все так отчаянно танцевали под эту песню, что власть и деньги имущие могли быть уверены: этому народу денег не надо.

Хит сезона: «Заберу твою свободу, оккупирую страну».

Группа владела многими языками, и когда они переходили с японского на древне - шумерский, это вызывало особое вдохновение, потому, что всем был понятен (это как озарение) и смысл, и смена ритма, и закономерность смены ритма.

И опять о деньгах: «Завидуй мне. Я цивильный и кроткий».

Они пели всё это с серьёзным видом. Им подпевали с серьёзным видом, что очень удручало власти.

«Люби своих кумиров, люби учителей» - пела группа и народ всё больше и больше любит и уделяет внимание тем, кто даёт вместо хлеба им жвачку, вместо чистой родниковой воды машинное масло. Они начинали искренне любить этих несчастных и больных людей. Начинали понимать их болезни. Тем более, что болячки всех этих людей были выставлены на витрину, для всеобщего обозрения и любования.

«Обещай мне секс, а любви не надо» - пелось под занавес. Тихая, грустная песня наполняла души неведомым лирическим состоянием.

Закон шоу - изображать, а не жить чувством или мыслью. Даже эмоции требуются изображать, чтобы стоять, быть над ними. Легче надо быть, легче надо жить. Побольше эгоизма, побольше нервной жадности, желательно оргия. Группа «Ты» изображала чувства, демонстрировала самовлюблённость, превозносила эгоизм, а на лицо реальный негатив. Всё было не так. Нарушение правил. Инженеры человеческих душ обеспокоены.

29. Отдых

Отправив статью о группах «Янг» и «Ты» во «Франкфурт цайтунг», Модус почувствовал необходимость в отдыхе. Задача №1 - выжить. Сменить отель? Снять квартиру?

Вспомнил княжну Тараканову. Сегодня он вспомнил её без улыбки, без кивания головой: надо же, купился, повёлся. Ладно.

Этот бассейн был как раз то, что сегодня необходимо. Стоя под душем, он чувствовал, как его отпускает усталость. Упругие струи расслабляют тело. Модус долго стоял под душем, уставившись в одну точку. Почувствовал, что к нему вернулось его дыхание. Вздохнул. Теперь можно в бассейн.

Вода с подсветом, блёстки на потолке. Один. Тёплая вода нежит тело. Тонко подобранные запахи. Вдоль бордюра - никогда не виданные им цветы. Ощущение совершенно иной жизни. Не имитация тихоокеанского острова, а ощущение жизни какой-то очень далёкой фантастической планеты. « Тянет же нас, - подумал он, - всё дальше от своей реальности».

После нескольких заплывов почувствовал в себе весеннее дыхание. Вышел из воды. На столике в праздничных пиалах розово - фиолетовый напиток, плитка шоколада. Модус пьёт, отламывает плитку. Здорово. Он именно этого хотел. Жёлтые птахи выпорхнули из ниши. Райское, воистину райское пение. И словно отвечая его желаниям, звучит индийская музыка. Пространство заполняется солнечно - сосновым коктейлем. Модус вдыхает в себя этот воздух. Лёгкий туман стелется над водой. Хорошо. Ещё раз искупаться. Плотность воды стала иной. Переворачивается на спину. Мускулам возвращается упругость и сила, дыханию глубина и точность. Тело работает, как точнейший часовой механизм.

Массажистка, открывшая дверь, увидела стройное мускулистое тело. Оставив восторги внутри, прошла к кушетке. Что касается массажа, ничего сверхъестественного не было. Был массаж, и можно сказать, обычный массаж. Клиент, кажется, заснул. Любовным жестом, проведя по спине и вздохнув, она уходит. Модус вернулся из дрёмы через полчаса.

С трёхметровой вышки прыгнул в бассейн. Как обжёгся - вода была ледяная. Новое дыхание. Другое.

Снова стоит под душем. Осоловелый взгляд. Отдыхает под пальмой. Кажется, опять вздремнул. Да, вздремнул. Привиделась высокая колоннада. Здания похожие на дворцы. Необычное эхо в одном из залов.

Сегодня всё из-под иголочки, совершенно новое. Помогают одеться. Застёгивают пуговицы, замок на брюках. Зашнуровывают ботинки.

-Вы сегодня не играли в бильярд.

-Да, спасибо, в следующий раз.

Ему сегодня даже не говорят «до свидания», обслуживающий персонал бережно относится к ощущению истомы. Распахивают дверь. Модус выходит в оранжерею. Проходит мимо всякой – всяческой, разной зелени и цветов. Направляется в кафе. Его столик свободен. Чистая скатерть. Салфетки. Полумрак. Полусвет. Отрешённость. Музыка. Через два столика две тридцатипятилетние женщины беседуют.

Обслуживают здесь с таким великосветским видом, что... В этом городе приключений женщины - всё сплошь великосветские дамы. Полусветские. Модус почувствовал, что он хочет пива. Холодненького, горьковатого. Принесли. В запотевшем стакане. Два глотка. О-о-о. Именно пиво, хотелось именно пива. Хорошо легло, блаженство.

Женщины как-то растерялись и сникли. Не они объект домогательств, а пиво. Пространство вокруг заискрилось. Сделал заказ и попросил принести ещё пива. Первый стакан допил одним махом. Как хорошо дышится, можно жить на свете. Довольство Модуса было полным, настолько полным и притягательным, что женщины не могли наслаждаться уже беседой. Модус неспешным взглядом рассмотрел их фигуры, остановился на попке сидящей к нему спиной. Смотрел долго и бесстрастно, слушая музыку. Принесли горшочек с картошкой и мясом (воспоминание разведчика о родине). Ах, как хорошо, да здесь и грибочк! Славно, славно. Что ещё нужно для счастья? Модус задумался. Пива. Ещё немного пива. Отпил. Чудеснейшее пиво.

-Официант!

Рассчитался. На столе чисто. Нарциссы в вазочке.

-Вам что-нибудь сыграть? - флейта и скрипка в вежливом поклоне.

-Сыграйте моё настроение и что- нибудь для них, - показал Модус в сторону женщин.

Это была песня! Молодцы ребята, почувствовали его настроение. Живой звук проникал и томил. Живой звук проникал и томил до слёз. Здесь быливоспоминания: он на лыжах, камыш до плеч. Потерянная любовь? И это музыканты уловили. «Похоть всё это, а не любовь. Пустыня и долгий путь чёрт знает куда»- шепчет дьявол. А всё-таки была любовь. Робкая. Несмелая. Красивая. «Я захмелел» - констатирует Модус. Музыканты перешли к столику женщин. Те сбросили гримаски брезгливости, хотя ещё были очень обижены в себе. «Ах, я - романтичный герой» - подумал, выходя из кафе, Модус. Женщинам послал корзину цветов. «Пусть ра…». Город искрился, как и его внутреннее состояние. Город, казалось, спрашивал: Чего изволите? Город готов лечь у его ног. «А я пойду к гостинице тихими улочками». Проходя мимо ряда, где бабушки продают всякую мелочь, он услышал песню. Во даёт народ! Соскучился в ожидании случайного покупателя и запел. Не всё потеряно в этом городе. «Что я в нём ищу?» И сам себе ответил: «Жизнь».

У светофора хмельной мужичок гладит собаку:

-Волчок, ты меня узнал? Ты меня узнал, Волчок.

Голос мужичка захлёбывается от восторга. Пёс, став на задние лапы, лизнул мужика прямо в губы и по носу.

-Волчок, ты меня узнал! - всхлипывает мужик. Есть душа, которая любит его. - Волчок, ты узнал меня.

Мужик ведёт собаку к магазину. Покупает ливерку и кровянку. Спасение души мужика, воскрешение. Завтра он будет трезв и у него есть друг!

Модус умеет не думать о проблемах. Падает снег. Ложится на ветви деревьев. Тёплый снег, уютный. В детстве с друзьями катались с горки до самозабвения. Одежда ободрана, ботинки стоптаны. Разве это не счастье, родиться опять в тот же день, в тот же год, как это было, у тех же родителей? Кататься с горки, играть в хоккей. Вечер такой долгий и уютный. В каждом доме уютно, и твоя жизнь может свободно пересечься с любой из этих семей. Вернуться домой, а там отец смотрит телевизор. Там всё немножко лучше, чем было. Главное, что все дома, и как это может быть, чтобы их не было дома?

А ведь скоро Новый год. Модус медленно возвращается из воспоминаний. На Новый год раскрашивали акварельной краской маски, рисовали узоры на стекле. «С добрым утром, с добрым утром» - удивительные позывные. «Да о чём ты, старичок? Кого-то точно так волнует: Джаги, джаги».

Мишура это всё.

Наверное.

30. Странные явления

Необъяснимые, странные явления происходят в городе Стерлядь. Модус информирует читателей своей газеты и, кроме того, он получил приглашение от журнала «Шпигель». Предложение было не только выгодным, но и престижным.

Что же касается необычных явлений, то о них стало известно всему миру.

Альберт Эйнштейн не ходит в школу, а летает. Он никому не говорит, но все знают, что это от того, что он целовался с Лорочкой Мозех. Когда он узнал, что она целуется с другими, он упал и сломал себе руку.

Летающий шар с гомункулом внутри никого не удивляет. Его видят в общественных местах.

Шар постоянно меняет свой цвет: то розовый, то синий, то фиолетовый, то золотистый, то серебристый. Говорят, что это не гомункул внутри. Многие люди видят то девушку, то мужчину, то молодого человека, то ребёнка. Летает себе шар и летает. С ним ничего нельзя сделать. Дети стреляли в него из рогатки, взрослые и бандиты из огнестрельного оружия. Для детей эта стрельба заканчивалась синяками, а для взрослых и бандитов имела очень печальные последствия.

Свет, свет, свет, лучше не трогать.

Огромная каменная плита зависла над площадью. Сначала её приняли за НЛО. Потом пришло осознание, что это просто плита. Просто. Какого рода химический состав металла - нельзя было узнать. Не удавалось соскоблить, невозможно было взять на пробу даже пылинки. Плита угрожающе висела на площади, внушая некоторым нервным особам ужас.

Затем она двинулась, поплыла, медленно поплыла в воздухе. Двигалась она странно. Начали высчитывать траекторию движения. Напрасно. Всё оказалось совершенно не так, как подсказывали математические решения. В один из вечеров, плита немыслимым манёвром переместилась в деловой центр города и упёрлась в стену крупнейшего банка. Плита с революционными намерениями или финансовыми интересами. Железобетонная стена начала давать трещины, охрана выбежала из здания. Собравшаяся толпа ликовала. Место происшествия окружили милиция с собаками, конная милиция, пожарные машины, скорая помощь, пресса. Эвакуировались люди из ближайших помещений. События транслировались на весь мир. К утру здание банка наклонилось, как Пизанская башня, и рухнуло!

Толпа была удовлетворена. Крики «ура» и «вива» огласили весь мир. Директору банка прислали свои соболезнования руководители дружеских стран. Антиглобалисты выражали своё восхищение «чугунной плите», так её прозвали в народе.

31. Хаос

Неизвестно откуда стали появляться в городе агрессивные мустанги, быки и коровы. Людей они не трогали, не нападали на людей, а вот машинам, витринам, офисам доставалось. Разъяренные животные врывались в помещения, где находилась хрупкая оргтехника, и начинался погром. От компьютеров, ксероксов, принтеров, сканеров оставались рожки и ножки. Переворачивали машины на парковках, громили витрины. Ощущение гражданской войны. Вскоре к ним присоединились змеи, собаки, обезьяны и коты. Визг и писк стоял невероятный. Барышни обнаруживали змей в шуфлятках, шкафах, выдвижных секциях. Кошки устраивали засады на не приглянувшиеся им личности. Собаки сбивались в стаи и требовали к себе человеческого отношения. Они напоминали: вы, люди, наши младшие братья.

Животные так же внезапно исчезли, как и появились.

Казалось, кошмар закончился, но тут пришли какие-то русские, белорусы, украинцы и прочие непонятные народы и стало страшно.

Они расположились на Центральной Площади. Вели себя, кстати, цивилизованно и тихо.Оказались вполне приличными людьми. Совсем не такими, как о них писали в газетах, показывали в новостях или в блокбастерах. Образованные. Даже очень образованные, разносторонние, спокойные люди.Водку не пьют, вёдрами. Матом не ругаются. В свободной стране никому не запрещается сидеть на Центральной площади. Они и сидели, пели песни: «Чёрный ворон», «Ой мороз - моро-о-оз, не морозь меня!». Общались с желающими. Интеллегентнейшие люди. Мужчины - красавцы. Умные благородные богатыри. Женщины - благородные красавицы.

«Чугунная плита» тем временем передвинулась к зданию ещё одного крупного банка. Ни волки, ни лошади, ни быки, ни прочая живность, когда неожиданно появлялись вновь, не подходили к Центральной площади, где расположились братья - славяне. Странно. Почему?

Правительство, не справившись с нахлынувшими проблемами, подало в отставку.

Русские ушли. Так же тихо, как и пришли. Чувство ужаса нависло над городом.Озверели средства массовой информации. Нет более гнусного и отвратительного народа, чем русские, гляньте на их физиономии: питекантропы, существа, не знающие, что такое цивилизация. Бандит - их идеал. Они жадны, скаредны и скоро поубивают друг друга. Туда им и дорога. Мы заселим их просторы нашими трудолюбивыми гражданами.

32. Стыд

Жители города Стерлядь стали дичать на глазах . Люди не стеснялись мочиться в общественных местах. Благим ором декларировали: «Что естественно,…» естественность перешла все границы. Особенным шиком стало совокупляться в общественных местах.

33. И Совесть

Модус почувствовал, что контроль со стороны властей за ним ослаблен. Перед политиками и органами стоят другие задачи. Первоочередная: справиться с нарастающим хаосом и смутой. Подпольное телевидение транслировало все заседания правительства. Ничто не могло оставаться тайным. Где бы ни происходил разговор: в закрытом кабинете, в бункере, в самолёте: всё передавалось на экран. Говорили о телепатическом проникновении. Это касалось и зарубежных государств. Бюллетень «О чём думают, что говорят и что предпринимают политики» с обескураживающей информацией выходил ежедневно. Листовки с информацией появлялись из воздуха. Их цвет соответствовал дню недели. Листовки вторникабыли красного цвета, листовки среды - чёрного, листовки четверга - зелёного, листовки пятницы - белого, листовки субботы - жёлтого, листовки воскресенья- тёмно-жёлтого, листовки понедельника - жёлто-оранжевого. Оформлены и написаны они были с юмором, и поэтому народ с удовольствием их разбирал вместо газет.

Стало понятным, что себя демонстрирует необъявленная партия магов.

Модус несколько раз подвергался нападению. Не со стороны людей или зверей, а со стороны природных явлений. В ясную погоду на него обрушивался ледяной ветер. Казалось бы, накануне ничто не обещало изменений в погоде. Неожиданный дождь, град, ветер били целенаправленно в Модуса. Спасался аспирином и чаем. Купил головной убор, крепкий зонтик, водоветронепроницаемую куртку.

Совершенно неожиданным был солнечный удар. Отдыхал в парке, просматривал пятничный бюллетень: «О чём думают, что говорят и что предпринимают политики» Вдруг бац! Небо посветлело, перед внутренним взором появилась поляна с цветами, медовый запах трав, бабочки… Очнулся через три секунды. В эти бессознательные три секунды он механически переворачивал для просмотра страницы бюллетеня. Самое удивительное, что работали два уровня сознания: тот, который находился на лугу, и тот, который просматривал бюллетень, успел прочесть и запомнить несколько страниц. Не очень-то приятно, когда тебя бьют по голове без твоего согласия.

Модус задался вопросом: а разве я не мог вызвать этот удар своими непроизвольными действиями и мыслями? Вполне. А твои произвольные действия и мысли, мечтания: землетрясения, наводнения, войны? То-то же!

Неожиданные головокружения были следствием солнечного удара. При этом срабатывал удивительный эффект: Модус молодел. Головокружения были безболезненного, но опасного характера. Однажды оно было таким сильным, что он упал прямо на улице. Что удивительно: нездоровых последствий не было. Тем не менее, с этим надо было заканчивать. Он сказал себе: «Нет - головокружением. Я этого не хочу!» - и они отступили.

Что же могло вызвать причину их появления и причину нападения на Модуса? Что ещё? Предупреждение? В его репортажах было предположение о возможных действиях магов, а также интегральный прогноз событий.

Ошибка заключалась в том, что он не подготовил себя к возможному ответному удару.

В стране люди неожиданно теряли интерес к жизни. Глаза наполнялись ужасом, белки желтели. Было видно, в каком кошмаре своего воображения живут эти люди.

Модус предположил, что происходит элементарное похищение солнечного начала и сброс дурного воображения на людей, приправленного, как правило, какими-то гнусными эротическими фантазиями.

Можно было отследить интереснейшую тенденцию. В соседних государствах эти фантазии имели, так называемый, свободный и законный характер. Соседние государства жили относительно цивилизованной жизнью. Всё это было в рамках принятой цивилизации. Здесь же эти фантазии отражались невероятным образом. Искривленными представлениями о мире и любви. Почему?

Возросло количество душевнобольных. Модус в один из моментов подумал: а не от того ли, что здесь живут совестливые люди? Совесть свою они загоняют в тюрьму, ранят её, пытаются забыть, забывают о ней, но она живёт в них. Оттого и мучаются. От того, Слава Богу, и страдают. От того у них всё вкривь и вкось. Не хотят они её признавать. Не хотят осознать, что являются стихийными похитителями жизни друг у друга. На дурном воображении можно хорошо заработать. Чем эфемернее вещь, тем больше денег можно заработать.

34. Луна в заточении

Пьер Тейар де Шарден позвонил Амперу.

-Я продолжаю свои исследования. Связь социальных явлений с природными катаклизмами не требует доказательств

-Что ожидается?

-Землетрясение и остановка времени

-Разрушение времени?

-Нет, это невозможно в наших условиях. Уникальность нашей планеты заключается в существовании данного вида времени

-Интересно, интересно… Время как один из признаков энергии.

-Тебе же не до этого сейчас, - рассмеялся Шарден.

Вскоре Анри Амперу стало не до Агентства. Он давно осознал тупиковость и пошлость своего пути. Начавшиеся землетрясения покончили с его протестами и фантазиями в моде. В крупных городах разрушены многие здания, пострадали торговые центры и военные объекты. Самые серьезные потрясения произошли на окраинах. В появившихся расщелинах исчезали целые озёра. Активизировались вулканы. Северная гряда гор рассыпалась на глазах. Провальные образования в пустыне. Песок ссыпался внутрь Земли, как в воронку. В океанах образовались новые островки.

Юань стремительно теряет платёжеспособность. Новый образ жизни Анри Марии Ампера распался. Тусовочность, кража и перевирание его идей остались позади. Некоторое время он мучился. Страдал, как пьяница на утро. Как наркоман во время ломки. Его по инерции ещё навещали, брали интервью, советовались, но всё это с оттенком некоего превосходства, чувствования большого ума за собой, фамильярного похлопывания по плечу: маэстро, ваши золотые дни позади.

Ампер роптал на судьбу. Уединялся. Думал. Мир, где он разбрасывался идеями, поддерживал начинающих модельеров, отверг его. Там, где он был бескорыстен, там, где он сражался против женской лютости, его начали игнорировать. Социальные и природные катаклизмы - катаклизмами, а человеческий фактор заключался в том, что воровали самое ценное, что было у него, идеи и мысли. Без указания первоисточника. С невинным дружественным видом.

В том мире, где он вращался отношения нужно строить по жёсткой схеме: ты мне, я тебе. Всё необозначенное этой схемой просто сжиралось вместе с твоими потрохами и умом.

Обидно, общество благородных друзей он оставил. Когда же всё наладится? Неужели государство не позаботится о людях? Теперь он пожалел, что, когда у него были деньги, он не съездил отдохнуть куда-нибудь на север.

Горькая резь в глазах. Семья после взлёта вынуждена питаться чёрным хлебом. А ведь как учёный он должен был всё предвидеть и построить свою жизнь иначе.

Пирво время чумы продолжался. Сотня избранных мелькала на экране, говорила о себе, о своих радостях и проблемах, яростно убеждая, что их жизнь, жизнь избранных и есть жизнь общества. Ещё недавно Ампер недолгое время утверждал то же самое. Психоз окружения.

Округлившаяся было физиономия Ампера опять обрела черты трёугольного лица.

Дребезжали стёкла в окнах. Люди выбегали на улицу в ожидании подземных толчков. С полок падали книги, звенела и билась посуда.

Ампер лежал на кровати и смотрел в потолок - пусть обвалится.

В городе мародёрство. Самолёты не могли ни взлетать, ни приземляться. Образовавшиеся трещины были невероятно глубоки.

В душах людей возникало озлобление: ну и пусть. Давай! Круши!

«Явиноват в том, что произошло и происходит, - думал Ампер. Осознание происшедшего медленно приходило к нему. Он принял участие не в своей игре.

- И на старуху бывает проруха. Каюсь.

35. Ошибочный путь

«Такова жизнь! Пошёл не тем путём. - размышления Ампера приняли мрачный характер. - Хотел отыграться. А здесь такие дела!»

Безрадостно уставился в ящик. Визор не работает. На экране Черешня. Девочку раскручивают. Исполняет модную китайскую песенку. Хороша в талии. Колышется не китайских размеров грудь. Звёздочка. Звездище. Теперь о ней все узнают всё. Должны знать. Заставят узнать. Что она думает по тому или иному поводу, и без повода. Не похоже, чтобы она умела думать, но это неважно. Чем больше вздора, тем легче жить. Внушается: так должно быть.

В китайской песенке она ничего не понимает. Это скорее продюсерское понимание Китая и китайского образа жизни. Все хотят быть китайцами. Сейчас модно быть китайцем. Богатая могущественная страна.

Черешня явно фальшивит, зато грудь крупным планом. Смеётся базарным смехом - это называется раскомплексованностью. Скоро она представит зрителю все свои прелести, и газеты сообщат, сколько на этом она заработала и какую часть тела застраховала. Зрители таких прелестей не видели! В компьютерной обёртке. Обязательно надо посмотреть и завидовать, что ведь не вы обладатель этих прелестей. Затем будут сообщения, с кем она развелась, кого бросила, за кого вышла замуж. Кого любила и почему страдала. Ах, какие это были красивые страдания. Будет снят фильм. Вам такие страдания и не снились. Так страдает только изящная, сверхчувственная, великосветская Черешня. Потом она окажется очень доброй женщиной (приём испытанный), раздаёт сироткам леденцы и сухарики. Закрытый костюм, сострадательная улыбка.

Смуты нет, нет страшных явлений и катаклизмов, всё приходит в норму, всё становится на свои места. Черешня будет мурлыкать, подмигивать, постанывать, плотоядно облизываться, манить пальчиком с экрана. Зритель, размазав сопли, с идиотским выражением должен смотреть и внимать. Веселее! Купаем в аплодисментах Черешню. Танцуем. Прихлопываем. Три прихлопа, три притопа. Весело.

То фальшивое состояние, в котором она живёт, навязывается зрителю. Ампер это понимает: «Я должен быть не настоящим. Я искусственный. Я - ящик».

Ампер не выходил из комнаты, когда никого дома не было. Чувствовал себя тяжело, угрюмо. Сутками лежал в постели. Пробовал читать. Звонил на кафедру. Может, удастся вернуться? Хоть бы какую-нибудь работу. Силы на исходе. Спать, спать, спать. Чтоб оно всё грохнуло! Спать. Тяжёлая дрёма. Грёзы Ампера.

-Многоуважаемые судьи, я требую всего лишь возвращения моей энергии.

-Вы можете сказать, кто похитил её у вас?

-Достопочтенный, уважаемый суд, всё, что происходит на земле, вам известно. Вам более, чем кому-либо, известно, в чём обманулся я, кто сознательно обманул меня, а кто непроизвольно нанёс мне ущерб. По всем космическим законам я имею право потребовать возвращения своих сил. Сделавшие это с умыслом должны понести наказание и вернуть мне с существенными процентами похищенную у меня энергию, имеющую различные формы проявления, как-то: артистизм, талант, просто физическое здоровье и т. д.

-Были ли случаи с вашей стороны похищения чьих-то сил?

-Если и были, то непроизвольные и бессознательные, прошу вычесть это из меня. Сознательного похищения с моей стороны никогда не было. В любом случае, прошу проверить, и не моё - вычесть.

-Что вам даст возвращение ваших сил?

-Интеллектуальную энергию. Ясность и энергию действий. Я должен проявить свой талант. Взрастить его. Шулерство недопустимо. Когда я приходил в этот мир, всё было обусловлено честной игрой. Нарушители правил должны понести ответ. Иначе, после ухода в мир иной, я имею полное право нанести ответный удар. Противники мои должны быть предупреждены. Ярость моя беспредельна. Ущерб для всех сторон будет велик.

Требую возвращения всех моих сил!

36. Да

Ампер тяжело выходил из кризиса. Тяжело жить не своей судьбой, даже, если она празднична по виду. Душа сжимается.

Сидит перед экраном телевизора, переключает каналы. Жена пилит… Как будто бес в неё вселился. Пилит и пилит. Изливает любовь и нежность на дочек, попугайчика, кошку и ещё чёрт знает на что. Бес в неё вселился. Стоит ему слово сказать - всё не так. Глупость. Конечно, глупость. Что он может кроме глупости сказать или сделать. Дочки взяли привычку смотреть на него, как на придурка. А то, что они живут тем, что он заработал своим агентством - это не в счёт. Мир сходит с ум -, это не в счёт. Это в порядке вещей, а вот папа - дурак. Всё прошляпил.

«Да она же, жена, нервнобольная!» - сделал открытие Ампер. «Она живёт только своими нервами и только собой». За время совместной долгой жизни он научился рявкать на неё. Вовремя. Главное делать это вовремя и к месту. Проколешься, оглупеешь ещё больше. Самая несчастная женщина, это жена Ампера. Самая несчастная. Ей всё приходится делать одной. И дочек, наверное, она одна зачала. Ей неоткуда ждать помощи. Муж ни на что не способен. Стоит Амперу открыть рот, не только дочери смотрят на него слегка презрительным взглядом, а в последнее время - откровенно презрительным взглядом, а главное жена увеличивает громкость и на корню давит его, чтобы он не смел почувствовать себя собой ни на минуту. Нервы свои она развинтила до такой степени, что с её появлением в комнате начинал барахлить визор, зависал компьютер, произвольно включался и выключался свет.

-Я скоро умру, - требовала к себе жалости.

«Да уж скорее бы!» - мелькало у Ампера

-У меня половина головы онемела, - продолжала свою песню она.

«Похоже». - Соглашался про себя Ампер

Она считала оправданной свою ярость против мужа. Ампера она видела тряпкой, о которуюпыталась вытереть ноги. Иногда бывала хорошей, когда бес улетал по своим делам. Жизнь заставляла держаться их вместе.

-Мы не пара, - заявляла она.

-Да, - соглашался Ампер про себя.

37. Дома

-Ну как там, в миру?

Они сидели у костра. Пасмурный ветреный день. Синяя рябь озера. Андрей вздохнул. Три дня назад его отозвали из Стерляндии. В глазах появилась грусть. Не задумчивость, а грусть. Здесь было хорошо, здесь никто не кривит душой. Коля терпеливо ждал. Захочет – расскажет, не захочет – не надо.

-Люди там, - выдохнул Андрей, - лгут себе…и другим. Не верят в добро. Любят только себя. Тяжело им.

Помолчали. Подбросили ветки в костёр. Андрей посмотрел в небо, опрокинулся на спину. Боже, это ужас, когда каждый твой шаг, каждое твоё слово изолгут. Земля сыроватая, а внутри, в душе тепло и уютно.

Оставив костёр, прошли к лесу. Коля искал грибы, Андрей просто прогуливался. Набежала тучка, моросит дождь. Андрей выдыхает усталость. Душа распрямляется. Тело набирается сил.

-Смотри, что я нашёл! - Коля зовёт к себе. Целая поляна грибов. Набрали две корзины с верхом, да ещё в целлофановые пакеты.

Выкурив по сигарете, возвращаются домой. Андрей с книгой забрался на лежанку, отогревает косточки. Коля ушёл к Федьке, соседу, поиграть в шахматы.

Андрей заснул так, как давно не спал: крепким безмятежным сном, без сновидений.

Проснулся с солнышком. Умывается во дворе. Вода хрустальная. Воздух чистый, напоённый яблочным ароматом.

-С возвращением, Андрей Андреевич.

-Александр Михайлович, здравствуйте.

-Надолго?

-И сам не знаю, а вы как здесь?

-Без изменений. Вот только я … растолстел.

-Солидность обрели. По штату положено.

-Ладно тебе. Чем займёшься?

-А что предложите?

-Хочешь – председательствуй, хочешь – учительствуй. Можешь в лесу поработать.

-А если я возьму этюдничек: художника из себя поизображаю.

-Твоё право. А вот ещё могу предложить: у Козьих скал карту местности нужно составить.

-Загадочное место.

-В том-то и дело. К Евсеичу в помощники пойдёшь? – Василевский улыбается в усы. Хитёр. Разговор как построил! Заинтриговал. А уж с чудаком Евсеичем не каждому выпадает честь быть рядом. Говорят, он даже медведей приручает. От предложения отказываться не стоит.

-Вот сейчас позавтракаю и решу вопрос положительно.

38. Приобщение

Торговый квартал кипит праздничной жизнью. Михаил любуется и впитывает в себя этот праздник. Ему, провинциальному мальчишке спешить незачем и некуда. Когда он ещё увидит столько людей, столько интересных и живых лиц. Актёр должен уловить внутреннюю жизнь человека, его чувства, богатство неповторимость. В людном месте Михаил может часами наблюдать, брать себе на заметку. Это также увлекательно как хорошая книга.

Кроме всего остального, сегодня он может себе позволить покупку. Он внимательно рассматривает витрины, заходит в бутики, магазинчики, маркеты и супермаркеты. Он не торопится. Некуда, незачем. Столько радостей, столько удовольствий в этом квартале, да и вне его! Нужно присмотреться к ценам. Выбирает себе яркую рубашку. Это удача. Его размер. Одна такая.

Выехав из торгового квартала, с пересадками добрался до Художественного музея. Если ты хочешь быть актёром, а ни актёришкой, ты должен знать, а главное чувствовать и музыку, и литературу, и философию, и психологию, культуру народов, историю, живопись. Так написано в очень хороших, умных книгах.

Михаил идёт по залам. Очаровывает живопись XIX века. Это он в школе проходил, рассказывали на уроках и сам читал. Узнавание. Подлинники. Великое рядом. И он тоже будет великим. Он чувствует красоту, а значит, сможет её воссоздать на сцене и передать зрителю.

Станиславский, Немирович-Данченко, Вахтангов, Мейерхольд окрылили его душу. Занавес, запах театра, яркая дружба ярких красивых людей. Театр позволит прожить сто жизней. Нет, не сто. Больше. Вчера он зашёл в холл Театрального института. Необыкновенное счастье охватило его при мысли, что здесь он будет учиться.

Площадь перед институтом, окольцовывающие площадь здания, одетые в гранит, имели не просто праздничные, а фестивальный вид.

Через несколько месяцев он подаст заявление. Конечно же, в институте оценят его любовь к театру и умение слушать дождь. Правда, Михаил ещё не знает, что такое актёрское дыхание, амплуа, фактура. Он многого не знает.

39. Прогулка

-Дядя Андрей собирается к Евсеевичу, – первое, что он услышал, когда вернулся домой.

В доме пахнет пирогами. Банка огурцов на подоконнике. Сёстры перебирают грибы.

-Что, ахтёр неумытый, посмотрел столицу?

-Посмотрел, -Мишка широко улыбается, - подарки вам привёз.

За окном вперемешку с дождём снег и какая-то особая тишина. Вот бы с дядей Андреем пойти. Михаил наполнен тишиной и любовью. Обувает сапоги, надо пройтись в лесок - подумать, поразмышлять. Он очень любит после дождя сырой запах ельника. Тихо . выходит на берег широкой Аратки. Даль неохватная за рекой. Остаться ли дома, пить эту тишину, погружаться в её глубину или уехать учиться? Мир большой, свой край не изучил, стремишься в другие. В комнате у него карта тихоокеанских островов. Тянет его туда. Может, судьба? А что такое судьба? Это когда человек безмерно счастлив. Михаил счастливый человек. В душе у него звучит музыка. Он и не думает о том, что родные не только его любят, но и очень тактичны к его внутреннему миру.

Замёрз. Открыл дверцу грубки. Долго смотрит на огонь.

-Иди в баню уже, отец вытопил.

Баня у отца в идеальном порядке. Сосновые доски пахнут смолой, в предбаннике травами. Мишка взбирается на полок. Млеет. Берёзовым веником яростно хлещет себя. Выбегает в предбанник - какой изумительный, сладкий воздух!

Дома его ждёт чай, и пироги уже на столе. Белые волосы у Миши распрямились, падают на плечи, густые. В детстве – херувим, сейчас- ангел. Мама смотрит на него. Вот как есть ангел. Радостное Мишино настроение искрится.

Михаил в теле чувствует лёгкость. Утром колет дрова. Отец любуется им. В движениях сына не только лёгкость, но и ловкость, и точность. Некий артистизм. Ахтёр не умытый. Ладно, ему решать. Михаил работает с наслаждением, без устали до вечера.

-Мишка, - дразнятся у забора одноклассницы, - говорят, ты красивую в городе рубашку купил, приходи на вечорки.

-Будет вам, опять засмеёте.

-А ты не поддавайся, ты же артист.

-Может, я в моряки пойду.

Сердце у него сильно бьётся в груди, Лена стоит среди девчонок и не смотрит в его сторону, красивая. Ой, какая она красивая! Можно всю жизнь любоваться. Ресницы опустила вниз

-Приходи, и Лена сегодня будет, - засмеялись девчонки.

40. Вступительные экзамены

Михаил после выпускных экзаменов уехал в столицу. Подал документы. На вступительных экзаменах его спросили:

-Что вы нам прочтёте?

-Разве надо что-то читать? Мне никто про это не говорил.

Члены комиссии переглянулись. Председательствующий спросил:

-В самодеятельности участие принимали?

-Нет.

-Почему?

-Я и так могу, без самодеятельности.

Его ответ вызвал смех.

-Вы хотите стать артистом?

-Да.

-Может быть, вы петь умеете?

-Могу.

-Спойте.

Дурацкая ситуация. В лесу пел, дома со взрослыми пел. Понятное дело, в кино петь, а здесь пять человек перед тобой сидит и пой им. «Что-то я упустил».- не столько осознавал сколько чувствовал Михаил.

Он запел песню, какую пел в лесу, когда оставался один. Чтобы почувствовать себя свободней, закрыл глаза, и на удивление, песня полилась легко и чисто. Открыл глаза, комиссия смотрела на него одобряюще и доброжелательно. С председателем разговаривал худой долговязый мужчина. Наверное, недавно появился. Женщина, которая сидит с краю наклонилась к соседке и что-то ей сказала. Та кивнула головой. Встала, поднялась на сцену к Михаилу.

-Сейчас мы попробуем танец.

Михаил покраснел. Женщина была красива утончённой красотой, в глазах словно какой-то вопрос. Протянула ему руку. Подивился, какие у неё тонкие, длинные и сильные пальцы. Зазвучала совершенно незнакомая для него музыка, но этонисколько его не смутило.

-Смелее, Михаил Александрович!

Она его повела, а вскоре он почувствовал ритм и начал выдавать крутеля, замысловатые повороты, приседания. Михаил чувствовал, что это не он сам, а она помогала и вдохновляла его. Софья Гиацинтова станет любимейшим его преподавателем. Вот как можно выручить человека, передавая ему реально, физически талант. Михаил запомнит это на всю жизнь, и будет всегда поступать также благородно.

Когда обсуждали его кандидатуру, заслуженно народный артист Алексей Дикий басом озвучил общую мысль:

-Душа чистая. Трепещет. Остальному научим.

-Что он в литературе любит и кого?

-Говорил, что Есенина. Литературу он знает. Образное мышление есть.

-Тогда принимаем. – Подвёл итог Алексей Денисович Дикий.

Алесей Денисович вспомнил, как ему в детстве незнакомый человек, подаривший драконьи очки, советовал согласовать свои ритмы с ритмами неведомого Чехова.

Что значит, согласовать ритмы? Буду передавать опыт, буду учить. Возьму к себе в группу.

41. Кино

Любит ли кто кино так, как его любит Михаил? Михаилу казалось, что он любит кино больше, чем другие. Правильнее было бы сказать, кино он любит иначе, чем другие. Кино его не только просвещало, но и открывало другие области жизни. Он ясно представлял, как можно сделать психологически более достоверной ту или иную сцену. Чувствовал, в чём заключается ошибка режиссёра, и формулировал её для себя. Искусство как отражение жизни, её глубинные понимание - вот в чём соль и предназначения искусства. Миша чувствовал высокую радость от одной мысли, от одного представления, что он посвятит себя, свою жизнь искусству кино.

Приятно, отстояв в очереди, взять билет. Ох, и нетерпение охватывает: скорей бы, скорее взять заветный билет. Стоишь в очереди – рассматриваешь афиши, читаешь фамилии актёров, постановщиков, операторов. В выходные дни кинотеатры полнолюдны. Народ празднично одет. Столько красивых девушек!

В буфете и лимонад, и мороженое. В холле фотографии артистов, различные выставки Михаил любит рассматривать зрителей, и публика рассматривает друг друга. Пришли люди посмотреть, себя показать и удовольствие от фильма получить. Михаил занимает своё место. Рядом с ним садятся две девушки старше его. Обе пышноволосые, в одинаковых кофточках. Михаил чувствует себя чуть взволнованным. Может, они и на него посмотрят. Медленно гаснет свет. Шуршат конфетные обёртки и от шоколадок фольга. Вот невоспитанные! Свет гаснет медленно и душу охватывает радость. После обязательного журнала – фильм. Фильм начинается с титров, музыки. Коллективная сила восприятия усиливает переживания. И даже твоё индивидуальное несогласие становится четче, аргументированнее.

. Зритель чувствует наполненность, а Михаил анализирует.

Большущие, хрустальные сосульки свисают с крыш домов, скрипит снег под ногами, печной дым из труб. В центре города звенят трамваи, бегут троллейбусы, ярко освещены витрины магазинов, а в частном секторе не только тише, но и холоднее. Думается спокойнее. Этот вечер он живёт, завороженный ритмом фильма.

Как-то дядя его, Андрей Андреевич, прочитал ему и не помнит сам, откуда выписал, кто автор: «Мудрость нельзя получить в готовом виде, её открываешь сам, пройдя такой путь, который никто не может пройти за тебя, от которого никто не может избавить, ибо мудрость – это свой взгляд на жизнь».

Миша тоже записал эту мысль себе в блокнот. Не то, что он собирался быть мудрым, просто она ему понравилась.

42. Муся

Падал осенний снег. Подсвеченная жёлтым фонарём перед глазами кружилась вселенная и ложилась на землю.

Михаил забежал в булочную, потом перёшёл дорогу, мимо музыкальной школы направился в общежитие. На остановке под навесом - одинокая сиамская кошечка. Сизая, с чёрными ушками. Она даже не смотрела на снег, погружённая в свои переживания. Лапки поджала под себя, хранит тепло в себе. Михаил просто остановился, посмотрел на неё, но этого было достаточно, чтобы она подняла глаза и побежала за ним, мяукая, обегая лужи.

Мы должны быть ответственны и за то, на что обращаем внимание? Что ж, оставлять в такой холод? Миша сунул её за пазуху, кошка замурлыкала, а через некоторое время стала умываться.

Удачно пронёс мимо вахты, для кошки пришлось пожертвовать блюдечком. Наевшись, она безошибочно выбрала Мишину постель и, по хозяйски, расположилась. Началось умывание, чмоканье, громкое мурлыканье. Когда Костя вошёл в комнату, одна нога её была поднята выше уха, язычок высунут, и своими красивыми глазами она рассматривала продолговатого.

-Ого! У нас жилица! – пробасил Костя, - Как зовут?

-Муся, - не задумываясь, предложил Михаил.

-Красивая.

Мусе Костя понравился, даже больше чем Миша, но, прежде всего, всю свою признательность нужно выразить Мише. Она продолжила умывание. Затем резко свернулась в клубочек и ужё сквозь дрёму услышала:

- Наташа оставила визитку, можно моделью подработать. Пойдём, Костя?

«Идите,мальчики, - подумала Муся, - Муся, так Муся, мне какая разница? Я рыбу люблю». И заснула.

43. Артист

Михаил очень точно чувствует энергетику места. Он попал на свою стезю, занятия в театральном наполняют энергией, а здесь в модельном агентстве хороший заработок для студента и продолжение учёбы.

На нём именно та рубашка, которую он купил в столице.

Чувствует одежду, одежда задаёт ритм, темп движения. Интересно попробовать себя в этой роли.

Длинноногие девушки, чуть не задевая его, проходят мимо, а Михаил, проявляя нетерпение, подходит к Наташе

-Я готов.

Манжеты и рубашка расстёгнуты. Он готов к переодеванию - одеванию. Чувствует кураж.

-Хорошо, - улыбнулась Наташа, - давай!

Затем провела его в соседнее помещение. Там располагался не подиум, а ступенчатые площадки.

-Пройдись.

Музыка звучала в душе Михаила. Он пошёл, делая боком изящные броски. Наташа рассмеялась.

Спрыгнул

Девушка дружески открыла ему объятия.

44. Где вы просто счастливы

Ждали Анастасию Волочкову. Ждать- то ждали, а сцену не приготовили.

Она вошла в зал, Михаил почувствовал волнение. Балерину заняли разговором. Михаил выбежал на сцену. Все обратили на него внимание. Сделал поклон, затем оборот на 360 градусов, и все увидели другого человека: слегка растерявшегося, неуклюжего, похоже под хмельком. Комичные движения. Наводит порядок на сцене. Этюд оказался настолько забавным, что все перестали говорить и начали помогать ему своим вниманием. В одном удачном месте, когда он выталкивал рояль за сцену, раздался смех Волочковой.

Волочкова смеётся особым смехом. Оставив свою работу, типаж Михаила прошёлся по краю сцены, как будто он услышал что-то из другого пространства. Это вызвало новый приступ смеха Анастасии Волочковой и всего зала. Актёр замахал руками, как бы отгоняя всё постороннее, желая понять и слышать только её смех. Зал ответил пониманием и сдерживал себя, как только мог. Смех Анастасии Волочковой уже бился под потолком. Смех хрипловатый, смех, который нельзя назвать невинным, смех обольстительный.

На лице Михаила выразилось умиление, почти детская восторженность. Зрители не выдержали и разразились аплодисментами. С буффонадной поспешностью Михаил убрал всё со сцены, оставив только покрывало (вчера репетировали). Разулся. Обувь отнёс к заднику. Чья-то хищно высунувшаяся снизу рука схватила ботинки, словно украла их, похитила. Этого Михаил не видел. Его герой жил другими ощущениями. Внимательно вслушивался, искал голос Анастасии Волочковой, её смех. Укладывался спать с надеждой, что встретит её, хотя бы во сне. Закутался в покрывало. Ворочается. Спит. Конечно же, Волочкова поддержала эту игру. Она направилась к сцене, сопровождаемая аплодисментами. Когда вышла к завёрнутому в покрывало человечку, включили сценическую подсветку, зазвучала музыка. Танцевальная импровизация из «Антифантазий любви». Она красива. Несколько её божественных грациознейших поворотов. Ножкой потрогала комочек тела. Он повернулся на спину, раскинув руки. Блаженно - глупая улыбка играет на лице. Героиня слегка касается его лица руками, открывает ему глаза. Для него это продолжение сна, его движения неуклюжи. Скользит руками вдоль её дивных ног. Прикасается щекой к кончику её платья. Она танцует и помогает ему чувствовать лёгкость движения. Его герой, с годами забывающий радость движения, ощущает себя подростком! Ему просто хочется бегать, прыгать, баловаться. Его возрождающейся энергии нет границ. Она превращает его в юношу. И снова Михаил почувствовал неимоверный поток благодарности: Волочкова помогала ему, как когда-то Софья Гиацинтова. Тело его обрело пластику, гибкость. Мастер- класс Анастасия Волочковой реально отражался в нём. Михаил не владел танцевальным мастерством, но в силу своих актёрских способностей поддерживал танец, дополнял неожиданными деталями и даже восклицаниями, чем смешил публику.

Благодаря Мишиной находчивости, его группа получила возможность побеседовать с Настей.

Михаил вслушивался в смех Волочковой. Надо же! Этот её смех! О-о-о-о! Её смех! Её смех! Михаил осознал, что его огонь может быть поддержан только такой женщиной. Он вспомнил её дыхание на сцене, её прерывистое дыхание возле уха. Гортанный, неожиданный, вожделенный, чувственный смех. Её смех прекрасен, откровенен. Анастасия, смейся своим смехом! Но есть тонкая грань, граница, которую не должен переходить человек, иначе изменит публика твою фамилию одной только буквой. Анастасия, будьте Волочковой, а не…Время идёт.

Нахлынувшее счастье требовало выхода, его можно подарить городу.

Он сел в автобус. Куда покатит, там и будет хорошо. Город можно изучать годами, заглядывая во дворики, вглядываясь в лица прохожих. На проспектах, в закоулочках, в автобусе он раскрашивает город своим счастьем, своей надеждой и мечтой. В автобусе, на сиденье через проход -мужчина, которого Михаил окрестил про себя «Очарованным странником». Очарованный странник с каким-то восторгом всматривался в улицы, проплывающие мимо церкви, в окна домов, где видны только обои и лампа в плетеном абажуре. Смотрит на пьяненьких мужчин, спускающихся по лестнице. Деревянные постройки прошлого века. Умиление на лице этого человека взволновало Михаила. Человек всматривался в прохожих, стоящих на остановке, выходящих из парка. Всё было для него родное и незнакомое. Сохранившийся частный сектор также вызывал у него интерес. В какие-то дома он всматривался, сопровождал взглядом, оглядывался по ходу автобуса.

Михаил подсел к нему.

-Вам нравится?

Мужчина вздохнул, слёзы выступили у него на глазах. Он не стеснялся их. Он не боялся быть непонятым.

- Есть место, где вы просто счастливы. Просто счастлив, – сказал Очарованный странник.

45. В далёком городке

-В плане общественной нагрузки - подчеркнула Софья Владимировна. Михаил и не возражал. Ему самому было интересно, более того, заманчиво, поехать в глубину на смотр самодеятельных театральных коллективов. Его назначили председателем жюри. Студент ещё, молод ещё, но ведь надо.

Неуютная гостиница, номер - семь кроватей, он один. Разложил аккуратно вещи, в тумбочке порядок: зубная паста, зубная щётка, мыло в перламутровой мыльнице. Открыл томик Достоевского.

Стекло в морозных узорах. В городке метель. Миша забрался под одеяло. С тех пор, как он начал чтение «Преступления и Наказания» он чувствовал себя заболевшим. Что-то вроде простуды, разбитость в теле. Как бы не получить осложнение. Замёрз пока ехал в поезде. В вагоне хоть волков гоняй. Унылый вокзальчик. Пешком добирался до гостиницы. Зимний холодно-яичный закат. Церквушка в снегу.

Дочитывать осталось немного. Под одеялом согрелся. Странное ощущение от романа. Физиологическое. Другие романы Достоевского, кроме «Подростка», читаются быстро и увлекательно. Будоражат мысль. Озарение переносятся в твою жизнь. Михаил любит фильмы по Достоевскому. Конечно же, в первую очередь Пырьева. Телевизионная экранизация «Подростка» замечательна. А вот «Преступление и Наказание» холодный роман. Как сосулька. Холодная петербургская ночь. Пронизывающий ледяной ветер, и деться некуда.

Три страницы, две страницы, последняя. Закрывает книгу, кладёт её на тумбочку. Прислушивается. Завывание ветра за окном. Выключает свет.

Проснувшись, Михаил удивился ощущению: он выздоровел. Он чувствовал себя совершенно здоровым.

Одевшись, вышел из номера. Справился у дежурной, где можно позавтракать. В студенческой столовой педучилища. Хорошо.

К десяти он был в Доме Культуры. Его познакомили с другими членами жюри. Началась работа.

И фойе Дома Культуры не театральное, и зал, и сцена, и акустика. Михаила предупредили, что в этом крае аплодируют даже скверным спектаклям и скверной драматургии. Онпочувствовал, как маска непроницаемости одела его лицо. Работал ум, чувств не было. Сосед подсказывал:

- Преподаватель из педучилища, смотрите.Слышали бы вы, как он на баяне играет! Талант.

Преподаватель и на сцене был не плох. Драматургия ходульная. Автор знаменит в этом крае. Можно сказать, корифей. Только в сторону столичной драматургии посматривает. А вот юноша подобран удачно. Его характер соответствует характеру сценического героя. Штампованная мелодрама.

Затем был коллектив с громким названием «Истина»

Зрительный зал полузаполнен.

Народный театр из соседнего районного городка. Благородное лицо юноши. Опять - таки, характер юноши совпал с характером героя. Молодая женщина наигрывает. Сосед нашептывает:

-Я её знаю. С пятого класса занимается в студии. Талантли-ва-я!

Оживление в зале и улыбку на лице Михаила вызвала пьеса, поставленная сельским театриком. Стихийный артистизм захватил всех. Всё как в жизни. Молодцы! Вот им бы режиссура в некоторых местах - и всё было бы отлично. Здесь не зрелище нужно, а понимание души народа.

Обедать повели членов жюри в местный ресторанчик. Потирая руки, директор ДК заговорщицки намекнул:

-Вечером, по окончании просмотра, ужин будет другой. По - нашенскому!

После обеда был продолжен просмотр. Театр, с неплохими костюмами, демонстрировал своё знание Хармса. Жан Эффель и Даниил Хармс переплелись в каких-то смысловых понятиях. Хорош был актёр в роли Адама. Спектакль можно довести до ума. Надо сказать свои размышления руководителю. А может быть и не стоит? Ты же не знаешь нравов и характеров в этом крае. Не зная броду, не лезь с советом.

Подсчитаны баллы, подведены итоги, объявлены результаты. Михаил засобирался на вокзал. В глазах комиссии удивление и холодок, неудовольствие:

-Куда вы, а ужин?

-Не успеваю, у меня завтра пробы.

Поблагодарили за работу, но остались очень недовольны молодым человеком. Заносчив. Пренебрегает. Михаил шёл к вокзалу. Думал о «Преступлении и Наказании».

46. Разговор

Утром пошёл снег. Андрей Андреевич зачехлил ружьё, стал укладывать рюкзак, посматривает в окно. Не по времени снег. Рановато. Добираться на моторке по реке и от берега идти километров двадцать. А если похолодает сейчас, льдом выше по течению реку схватило? Придётся на лыжах идти.

Белая красивая метель за окном. Через два часа успокоилась. Дома, заборы, лес, поля, как с Новогодней открытки.

-Дядя Андрей, - словно в ожидании приключений Миша взволнован, ему лодку вести. Обратно плыть одному.

- Дядя Андрей, поедем?

-Сядем на дорожку.

-Вы надолго к Евсеичу?

-Посмотрим. Так, - ударил себя ладонями по коленам. - Вроде бы всё взял. А зачем ещё доски везём?

-Евсеич избу обшивает

-Так далеко же таскать!

-Вот вам и придется, дядя Андрей, таскать.

-Сначала найду его, а доски в другие дни перетащу.

-Конечно.

-А ты поступать будешь?

-Ага, … «Ахтёром неумытым» меня прозвали. Где-то вычитали.

-В кино сниматься хочешь?

-Я как прочёл Станиславского «Моя жизнь в искусстве», так у меня внутри всё и горит. А потом Вахтангов… Читал о Мейерхольде. Так хочется вдохнуть запах кулис. Закрываю глаза и вижу роли, которые могу сыграть. Это значит, я могу прожить тысячу жизней, побывать в других временах. Что вы думаете по этому поводу, дядя Андрей?

Тиканье ходиков слышно. В рамке за стеклом пожелтевшие фотографии. Герань на подоконнике.

-Что я думаю? Да ничего особенно и не думаюпо этому поводу. Свою бы жизнь прожить как песня, что там тысяча жизней! А в иных временах побывать не задача. Всё это рядом. Машина времени не требуется.

-Конечно, вы многое видели.

-Лучше и не видеть.

-Это интересно, это познание мира.

-Не думаю.

-Что же тогда познание мира?

-Не знаю. Знаю, что дома хорошо. У нас дома хорошо. Душа иногда чувствует трепетное счастье в других местах. Значит, попал домой.

Мише нечего сказать Андрею Андреевичу. Молчит.

-Всё, пошли.

47. Евсеич

Сказочные белые берега. Лодка посредине реки.

Выгрузились.

-Ну, давай, Миша. Будь внимателен на обратном пути.

-Не беспокойтесь, дядя Андрей. Счастливо вам.

-Счастливо тебе.

Далее, чтобы не сбиться, идти строго по компасу. Есть внутренняя уверенность: найду. Евсеич такой человек, что невозможно не придти к нему. Невозможно сбиться с пути, что-то подсказывает, как идти. Вот ручей, полянка, дальше говорили, боярышник. Да, точно, роскошные ягоды. Крупные, красные на фоне белого снега.

Дом, изба. Скорее в дом. Сердце радостно забилось. Дым из трубы. Ждёт.

Постучал в дверь.

-Да входи – входи, не закрыто.

Евсеич, кряжистый как дуб, здоровый как медведь стоит посреди избы

-Проходи, Андрюша, проходи. Дай-ка, погляжу на тебя. Эк тебя замотали странствия. Зазнобу нашёл свою?

-Грехи нашёл свои.

Евсеич засмеялся гулким смехом.

-Это знакомо нам, братец. Доски привёз?

-Там, на берегу.

-Хорошо. Раздевайся. Давай за стол.

За дверью скулит Мальчик, верный помощник Евсеича. На печи Муся, трехмастная кошка с котятами.

-Откуда у неё котята?

Евсеич разводит руками.

-Не знаю. Тайна великая сиё есть.

-Дела, не в деревню же она бегала.

-Да нет, никуда она не бегала. Ну, садись, садись за стол.

Двойной перегонки, настоянный на кедровых орешках самогон. Хлопнули по рюмашке за встречу. Чай на травах. Евсеич для своих гостей – отец родной.

-Андрюша, ты недельку поспи, а потом за работу примешься.

Андреев, Андрей Андреевич лёг отдыхать на широкую лавку. В этот вечер они не о чём не разговаривали. Впереди много времени Андрей Андреевич заснул сном праведника, сном ребёнка. И так сладко и легко у него было в груди.

Ветер по-морскому гудел в верхушках древ. Котята возились на печи, кошка мурлыкала. Евсеич читал книгу, делая какие-то записи в свою тетрадочку.

Андрей Андреевич спал, сном ребёнка, глубоким сном. Таким сном, когда ничто мелкое и суетливое тебя не касается. И ты не касаешься мелкого, суетливого, фальшивого, злого.

48. Болезнь

Андрей Андреевич выспался. Сходил за водой. Полюбовался соснами и падающим снегом. Евсеич с утра ушёл к Лосиной полянке. За ним увязался Мальчик, весёлый пёс. Муся, прижав лапкой, умывала котят. Андрей Андреевич вытопил печку, приготовил обед и почувствовал, что вроде бы ломит тело. Неужели заболел? Евсеич вернулся к вечеру.

-Что-то ты, Андреевич, бледный какой-то?

-Похоже, что простыл.

Андрей Андреевич знал, такие вещи нельзя говорить. Простуда сразу реальной стала. Евсеич покачал головой.

-А тебе ведь идти надо, завтра утром.

Андрей Андреевич не спросил: куда и зачем? Евсеич сам скажет, а раз говорит идти надо, значит надо идти.

-Необходимое я тебе соберу, а ты до утра постарайся выздороветь.

-Постараюсь

-Тебе, друг-мил, тигра подстрелить надо.

-Подстрелить?

-Это я так, для лёгкости сказал. Глупость, конечно. Убить тебе надо тигра.

-Я же не охотник.

-В том-то и дело,… что надо, и завтра выходить. И вот что, Андрей Андреевич, либо ты его, либо он тебя. Без тигра тебе и возвращаться не следует.

Евсеич напоил чаем на травах. Велел спать, а сам занялся приготовлениями.

Утром Андрей Андреевич лучше себя не почувствовал. Та же ломота в костях, голова как бы в тумане, в теле слабость.

-Всё нужное в рюкзаке. Санки возьмёшь. Я тебе что-то вроде карты нарисовал. Пойдёшь вверх по реке, а вот здесь излучина, на северо-запад возьмёшь, к Козьим горам. Не доходя до них, будь внимателен. В путь.

Андреев двигался словно робот. Мысли и чувства мешались. Пот выступил на спине. «Я же тут умру. Вперёд. Вперёд!! Евсеич знает, Евсеич знает, что мне сейчас надо. Вот так-то, господин Модус. Лучше тебе умереть здесь, чем там». Ветер бил в лицо. Спрятавшись за деревьями, перекусил. Идти надо до темна. Санки цеплялись за кусты. Где Евсеич нашёл такие? Явно пятидесятых годов прошлого века.

Когда потемнело, развёл костёр. Прислонился спиной к дереву. С одной стороны хоть какое-то тепло, с другой холод. От холода не спрятаться. Пронизывает всего. Преодолевая себя и деревянность в теле, Андреев подбрасывает хворост в костёр. Мучительно хочется спать. Он и не думает о своей безопасности. Просто не может думать. Тело приносит страдания. Ветер и холод приносят телу страдания. Скрипит зубами. Бросает нарубленные ветви в костёр. Забирается в спальник. Поспать. Хоть пятнадцать минут поспать. Поспать! Если это возможно.

Холодный ледяной рассвет. Лучше идти, чем мучиться здесь. Дойти до излучины. Надо просто идти, двигаться вперёд. Энергии на раздумья не оставалось. Совершенно ясно было, что не этого он ожидал, отправляясь к Евсеичу. Андреев знал, что ожидания, и реальность в разных плоскостях находятся. Там, где он был, им потеряна жизненно необходимое, многое. Его вернули на время домой. А будет ли уточнено задание после отпуска? Какое там задание! Сейчас бы здесь живым остаться.

Вот она, излучина. Теперь на северо-запад. Надо очки носить, зрение садится. Что-то инстинктивное заставило Андрея подойти к кустам бесшумно. Оставив лыжные палки у дерева, он начал осторожно выглядывать из-за дерева. Косуля его не учуяла. Это была удача. Взвёл курки. Пальцы неживые, замёрзли. Дыхание порывистое. Нельзя промахнуться. Выстрелил. Косуля сделала несколько судорожных прыжков и упала. Силы хлынули в Андреева. Попал. Попал! Надо всё сделать красиво - подсказывало ему нутро. Взяв нож и держа его острием вверх, подошёл с головы. Провёл ножом по горлу.

Разделывая косулю, подумал: «Волки появятся».

Мясо, приготовленное на костре, придало ему сил. И хотя эта ночь была не лучше, но прошла быстрее.

Лыжные палки за спиной, санки привязаны, скользят вслед. Длина верёвки такова, что не бьют по пяткам, но часто переворачиваются. Приходится тратить силы, чтобы поставить на салазки.

След. Следы тигра, никакого сомнения. Пробудившийся инстинкт охотника оживил тело. Дыхание притаилось. Тигра можно ждать отовсюду. Чувства и внимание обострились. Раздвигая ветви елей, шёл по тигриному следу.

Хозяин тайги и не прятался от него. Маленький замерзший ручей, обрывистый берег. Шагов двадцать до него. Тигр смотрел на Андреева. Взгляд из другого мира. Тигр упруго направился к нему. Теперь нужно рассчитать каждое движение. Всё. Или тигр или человек. Это был совершенно понятный момент, когда тигр шёл в лобовую. Нельзя дать промах. Выстрел может быть только один. Тигр усиливает разбег. В эти секунды где – то в другом пространстве остались болезнь и слабость Андреева. Стрелял прямо под голову, контролируя нажатие на курок, когда тигр был уже в прыжке. Андрей, оттолкнувшись, откатывается от того места, где находился. Что – то цепляется за сучья. Дальше, резкие движения, дальше. Конвульсивным движением тигр может нанести смертельную рану.

Выхватил нож. Тигр лежал, выбросив лапы впереди себя. Всё закончено.

Андреев тяжело дышит. Лыжи сломаны. В руках дрожь. Нелепо, но…жив.

«Я буду жить».

Успокоиться надо. Костёр. Опять костёр. Огонь – источник жизни. Последние силы уходят на его разжигание.

Странная, быстрая, да нет, такая же, как жизнь, схватка с тигром. Схватка? Андрей Андреевич отдавал себе отчёт, что он уж точно не охотник. Это разрешение на жизнь. Как – то всё нелепо и случайно. Андреев должен был погибнуть. И всё – таки, в этих он должен отдать себя чувствам победителя. Нельзя не отдать себя этим чувствам. Погибнешь.

Шкура тигра взвалена на санки. Лучше идти день и ночь. «Ночёвки я уже не выдержу».

Андрей Андреевич шёл чисто автоматически. Каждый шаг давался с огромным трудом. К утру вышел к реке. Теперь идти вниз по течению. Не заблудишься. Только не спать. Оставшимся спиртом растёр ноги. Поднялся с трудом…

Идти!

То место, где он выгружал с Мишкой доски, было совсем рядом. Он его узнавал, но отсюда он не сможет дойти до Евсеича. Нет сил.

Фигура, появившаяся из сумерек, кинулась, кинулась ему навстречу.

- Я тебя здесь уже вторые сутки жду.

Андреев закрыл глаза и рухнул на снег.

Всё,

дошёл.

2004 год.