Разве так можно?

Глава 1. Тяжёлый этап в жизни.

Я никогда не ждала от жизни чего‑то необычного. Я была обычной девочкой из среднестатистической семьи: ходила на танцы (занималась двумя направлениями), играла в волейбол и волонтёрила, но обо всем по порядку.

Всё изменилось 20 апреля. Мы активно готовились к выступлению на праздник 9 Мая. В сценке мне досталась роль девушки, встречающей солдата в 1945 году, а ещё я должна была петь на вечернем концерте.К семи вечера я завершила первое выступление, переоделась и отправилась гулять с друзьями. На часах было около половины девятого, мы сидели на детской площадке и ели сладости, чтобы поднять настроение. Мне тогда было 12 лет, и я по‑настоящему чувствовала себя ребёнком.Но я даже не представляла, насколько резко перевернётся моя жизнь в этот праздничный день.

На площадку подошли две мои сводные тёти и тревожно позвали домой. До моего следующего выступления оставалось полтора часа, и я согласилась сходить, хотя что‑то не давало мне покоя. Обычно меня забирали отец или старший брат, а телефон был включён — но никто не звонил и не писал.Когда я подошла к дому, увидела мачеху в слезах. Сердце сжалось, и я вырвалось:

— Где мой отец?

Меня отвели к тёте, живущей в том же дворе. В квартире сидели три мои родные тёти — все в слезах. Я в тревоге спросила:

— Что происходит?

Их ответ заставил меня пожалеть, что я не пришла раньше. Одна тётя протянула мне платок, вторая попыталась успокоить, а третья произнесла:

— Твоего отца больше нет.

Мир словно рухнул. Единственный смысл моей жизни ушёл — так внезапно, так несправедливо. Я расплакалась, но, к своему удивлению, смогла довольно быстро взять себя в руки. Тётя Азель спросила:

— Виолетта, ты сегодня останешься дома с мамой или пойдёшь ко мне ночевать?Я молча выбрала тётину квартиру — знала, что иначе не смогу успокоиться.Вернувшись домой за вещами, я ощутила леденящий холод. Казалось, сам воздух пропитался пустотой. Но я собрала волю в кулак и быстро упаковала необходимое.Вместе с тётей мы зашли за моими двоюродными сёстрами, а потом отправились в центр — на вечерний концерт и салют. Я попросила разрешения погулять, дав при этом множество обещаний, что не сделаю ничего плохого.Когда я пришла к своим друзьям, вся в слезах, то рассказала о случившемся. Дальше всё словно размылось — помню лишь, что провела тот вечер в рыданиях. Ночью я почти не спала: задремала только к пяти утра.Проспав пару часов, я встала, поела и вернулась домой. Тот день был невыносимо тяжёлым — мне пришлось побывать в местах, куда я никогда не хотела бы приходить.Похороны состоялись 12 мая. Почти две недели я не ходила в школу. Почти месяц каждую ночь видела отца во сне.

После смерти отца меня взяла под опеку мачеха. Наши отношения никогда не были тёплыми, но для органов опеки мы изображали идеальную семью. В тот сложный период я начала курить — привычка закрепилась на долгие годы.Мы прожили вместе полгода. Не всегда находили общий язык, но я старалась терпеть её выходки. Когда подошла к концу временная опека, а мне исполнилось 13 лет, между нами вспыхнул серьёзный конфликт. Мачеха выпила и подняла на меня руку.

«Когда же это закончится?!» — пронеслось у меня в голове.

Она пила нечасто, даже посещала курсы для опекунов и изучала детскую психологию. Но это не мешало ей бить меня и ругать за малейшие проступки.В конце концов моё терпение иссякло. Я написала отказ от опеки и легла в больницу. Там я познакомилась с Викой — девочкой, которая не представляла жизни без родителей.

Глава 2. Справлюсь ли я?

Наш с Викой больничный месяц стал неожиданным островком света в череде тяжёлых событий. Казалось бы — больничная палата, строгие правила, ограничения. Но мы с подругой превратили это время в череду маленьких приключений.Мы рисовали яркие картины на листах из блокнота, сочиняли смешные истории, устраивали импровизированные спектакли для соседей по этажу.А перед отъездом придумали настоящую авантюру: собрали всю туалетную бумагу, намочили её и играли, словно это был мяч. Медсёстры сначала ругались, а потом смеялись вместе с нами.Каждый день у моего окна появлялись друзья. Из‑за карантина мы не могли встретиться лично, но они приносили угощения, передавали их через персонал, а потом долго стояли у окна. Мы разговаривали обо всём на свете — о школе, мечтах, планах на будущее. Эти встречи стали для меня глотком свежего воздуха. Когда пришло время расставаться, мы с Викой собирали вещи со слезами на глазах. Нас обеих ждала новая глава — приют в соседнем селе. Мы прибыли туда 2 ноября 2021 года.

Я знала, что моё пребывание здесь будет недолгим — брат уже оформлял документы на опеку. Но эти недели оказались по‑своему ценными.В комнате я быстро нашла общий язык с соседками. Особенно яркой стала встреча с Риной — моей сестрой. С ней каждый день превращался в праздник. Мы придумывали смешные розыгрыши, делились сокровенными мыслями, мечтали о будущем. Условия в приюте приятно удивили вкусное и разнообразное питание, насыщенная программа мероприятий, доброжелательный персонал.

Дважды в неделю я посещала психолога. Эти встречи помогали постепенно проживать горе, учиться принимать реальность,находить внутренние опоры.Поступление в школу при приюте стало новым этапом. Поначалу было непросто — незнакомая обстановка, новые люди. Но постепенно я втянулась. Учителя оказались чуткими, а одноклассники — дружелюбными. В какой‑то момент мне даже начало казаться, что это самое светлое время в моей жизни.

Одним из самых ярких событий стал день самоуправления. Мне доверили роль воспитателя, и я подошла к задаче с огромным энтузиазмом.Вместе с другими ребятами мы подготовили юмористические сценки для персонала, музыкальные номера и творческие сюрпризы.Реакция была потрясающей: воспитатели смеялись до слёз, аплодировали, некоторые даже прослезились от умиления.Кульминацией стал неожиданный анонс дискотеки вечером. Для нас, обитателей приюта, это было настоящим событием — подобные развлечения случались крайне редко. Музыка, танцы, смех — всё слилось в один большой праздник.На следующий день мне вручили грамоту благодарности за организацию вечеринки. Это было приятно, но в то же время грустно — ведь приближался день моего отъезда.

В день отъезда шёл снег. Белые хлопья за окном словно подчёркивали меланхоличность момента. Рина и другие девочки не могли сдержать слёз. Я тоже плакала, хотя провела здесь чуть меньше трёх недель.

Меня забирал брат. На тот момент ему было 28 лет, он был женат на 22‑летней девушке. Мы переехали в посёлок городского типа. Я искренне верила, что на этом мои испытания закончатся и начнётся спокойная жизнь.Увы, мои мечты рассыпались уже через месяц.В новой школе я завела подругу. Мы гуляли после уроков, ходили друг к другу в гости, ночевали вместе. Но её романтические отношения постепенно отдалили нас друг от друга. Сначала встречи стали реже, потом мы и вовсе перестали общаться — без обид, просто каждый пошёл своей дорогой.

Затем в моей жизни появился Даниил. Первые два месяца казались идиллией, но потом я узнала об измене. Несмотря на боль, я нашла в себе силы простить его. К сожалению, это только развязало ему руки — за год и два месяца отношений он изменял мне 11 раз.Наконец, моё терпение иссякло. Разрыв был болезненным, но необходимым. Постепенно я начала проводить больше времени с другими подругами и смогла отпустить прошлое.

Дома ситуация тоже не улучшалась. Отношения с братом и его женой становились всё напряжённее. Конфликты возникали на пустом месте, и я чувствовала себя чужой в этом доме. Последствия были ощутимы... Моя учёба пошла под откос, мотивация совсем исчезла, а мои жизненные цели размылись. В этот непростой период я подружилась с соседкой Линой. Мы учились в одной школе и быстро стали лучшими подругами. Она стала для меня надёжным плечом, единственным источником поддержки, проводником в мир новых возможностей.

С Линой я снова начала чувствовать, что жизнь — это не только боль и разочарования, но и радость, дружба, маленькие счастливые моменты.Я пыталась жить дальше, находить удовольствие в мелочах. Но внутри оставалась тревога. Я старалась не думать о будущем, просто плыла по течению. Пока однажды всё не изменилось...

Брат начал серьёзно конфликтовать с женой. Их ссоры становились громче, атмосфера в доме накалялась. Я понимала: впереди меня ждут новые испытания.

Глава 3. Ссоры в семье, друзья в помощь...

Ссоры начались с почти абсурдной, смешной на первый взгляд ситуации. Жена моего брата засыпала лимон сахаром — казалось бы, пустяк. Но к утру от лимона почти ничего не осталось, и она закатила настоящую истерику: хотела выпить чаю с лимоном, а его не было. В тот вечер супруги ругались так яростно, что стены, казалось, дрожали. Я сидела в своей комнате и чувствовала себя виноватой — будто это я каким‑то образом спровоцировала весь этот хаос.

Эти перепалки стали ежедневным ритуалом. Полгода я наблюдала, как рушится семья, как из отношений уходят тепло и доверие, оставляя лишь острые осколки обид. Весной 2023 года они наконец разошлись. Я пыталась поддержать брата — осторожно, с протянутой рукой, — но он словно не замечал моих усилий. Наши разговоры неизменно превращались в споры, и в какой‑то момент я поняла: жить с ними было ошибкой. Постепенно я научилась прятать эмоции за маской равнодушия. Дом превратился в безжизненное пространство, где я существовала, но не жила.

Но даже в этой серой реальности у меня были островки света — мои друзья. Марк… С ним я могла быть собой без масок. Мы болтали часами о пустяках, смеялись до боли в животе, а потом вдруг погружались в разговоры о самом сокровенном. Он умел слушать так, что каждая моя мысль обретала вес и значение. Я знала: даже если я позвоню ему в семь утра с безумной идеей пойти гулять, он ответит: «Да, конечно!» И в этом «конечно» было столько тепла, что оно растапливало любой лёд на душе.

А ещё была Лина — моя солнечная подруга. Она словно знала, когда мне нужен был просто молчаливый объятие или громкий смех, чтобы разогнать тучи. Её улыбка пробивалась сквозь самые тяжёлые дни, как луч солнца сквозь грозовые облака. Мы ссорились, конечно — кто не ссорится? — но даже в гневе я чувствовала: эта дружба стоит любых бурь.

Лето, когда я познакомилась с Марком, стало поворотным. Он и Лина учились в одном классе, и между ними вспыхнули чувства. Я наблюдала за их романом со смешанными эмоциями: сердце то сжималось от тихой боли, то радовалось за них. Они были моими самыми близкими людьми, и я искренне желала им счастья. Постепенно я научилась отпускать свои чувства к Марку, убеждая себя, что дружба важнее мимолетной влюблённости.

Но однажды Лина приехала ко мне с растерянным взглядом и дрожащим голосом призналась: она запуталась в своих чувствах к Марку. Попросила меня поговорить с ним. В тот день Марк тоже был у меня на работе. Мы сели за стол, и между нами повисло тяжёлое молчание, которое он наконец нарушил:

— Виолетта, что мне делать? Я не знаю, что со мной… Я вроде люблю её, а вроде и нет…

В груди что‑то сжалось. Я понимала: любой мой совет может ранить одного из них, а значит, и меня. Собрав всю деликатность, на которую была способна, я ответила:

— Марк, я думаю, вам двоим стоит об этом поговорить и решить всё вместе!

Их расставание стало тихим взрывом, разлетевшимся осколками по нашим отношениям. Я металась между ними, пытаясь склеить то, что уже нельзя было починить. С Марком мы начали ссориться по пустякам — каждое слово звучало резче, чем следовало, каждая пауза наполнялась невысказанными обидами. Я чувствовала, как внутри растёт пропасть: с одной стороны — дружба, с другой — непрошеные чувства, которые я не могла ни признать, ни заглушить.

Лина видела мою боль. Иногда она просто садилась рядом, брала меня за руку и молчала. В этих молчаливых моментах было больше поддержки, чем в любых словах. А мои чувства к Марку… Они не угасали. С каждым днём, проведённым рядом с ним, они лишь крепли, словно сорняк, который, несмотря на все попытки его вырвать, упрямо тянулся к солнцу. Я понимала: это путь в никуда, но сердце отказывалось подчиняться разуму.