Разум сна

Пролог I: время не определено

Одно из тех мест, что совершенно не предназначены для людей. Их здесь и не было. Хотя схожие посетители случались. Часто — схожие даже на второй взгляд. Но не на третий.

Среди бескрайней, уходящей даже не за горизонт, а просто за линию взгляда пустоши, возвышалась одинокая усеченная пирамида. Она казалась старой, очень старой, но иногда в игре света замершего в небесах светила вся конструкция вообще начинала казаться призрачной. Мгновение — и иллюзия нематериальности рассеивалась, и на монструозных блоках из неведомой породы снова можно было рассмотреть следы дождей, прошедших вечность назад.

Идиллию мертвого спокойствия вокруг нарушали всего два силуэта на вершине пирамиды. Один из них находился здесь уже какое-то время, другой — появился относительно недавно. Первые мгновения последний представлял собой лишь информационный шум, но серое марево почти сразу же выказало признаки сознания и сочло форму предстоящего собеседника вполне достойной воплощения, после чего к нему и направилось. Достигнув края площадки, это нечто, теперь уже вполне походящее на человека, инициировало диалог:

— Никогда не любил Ч’алуас.

— Да? — первый силуэт, обернувшись, оказался девушкой. Ее движения определенно были намного более плавными, да и голос раздавался из локализованного источника, а не представлял вибрацию всего тела, как у гостя, но и в этом облике ощущалась какая-то неправильность. — В корне не согласна с твоими взглядами на примитивность.

— Знаю, — последний из прибывших попытался изобразить пожатие плечами, но получилось не слишком хорошо, — не злись.

— Часть игры, помогает вжиться в новый образ. — Температура взятого тона была очень близка к жидкому гелию, но продолжение прозвучало куда мягче, даже вполне обыденно, — давай, выкладывай уже.

Последний из прибывших, видимо, был не в состоянии оценить продемонстрированные вершины актерского мастерства, но наблюдал очень внимательно. Настолько внимательно, что долго не спешил переходить к содержательной части, хотя явно прибыл сюда именно за этим.

— Я чувствую твою силу. И ты отправишься туда, где сможешь применить ее по своему извечному желанию. Но ничего не получится. — Пришедший еще немного помолчал. — Таков порядок вещей.

— Ты пришел говорить? Так говори!

— 3Cj0F. Аномалии с потенциалом распространения. У тебя будут весьма широкие полномочия. Устрани проблему и можешь потратить остаток ресурса по своему усмотрению.

— Хорошо. Меньшего я и не ждала.

— А зря. Мне пришлось весьма вольно играть с интерпретациями для таких условий.

Девушка не ответила, просто повернулась на полкорпуса и весьма выразительно вздернула брови. Собеседник никак не отреагировал: база мимики была ему чужда, и времени на ее изучение он потратил слишком мало. Однако спустя несколько секунд пантомимы добавил:

— Будь осторожна. Это может быть опасно. Даже для тебя.

— Ты не перестанешь считать меня юной даже вечность спустя.

— Просто будь осторожна.

Пролог II: три стандартных года назад

Авессалом Шайн, ксау-герцог Миралисс, был сосредоточен как никогда. Вот уже несколько часов он следил за действом в центре атриума – внимательно и, казалось, с неослабевающим интересом. Находившаяся рядом Аманда Серсис, верная супруга и сподвижница, также старалась не отводить взгляда от происходящего, хотя давалось ей это с видимым усилием.

В центре небольшого, хорошо освещенного пространства, среди отвратительных потеков крови тройка сервиторов заканчивала сложнейшую операцию на мальчике лет десяти. Операция велась под весьма своеобразными препаратами: юноша чувствовал боль, но сознания не терял. Он бы уже давно умер, проводи операцию люди, но сверхъестественное мастерство машин не позволяло ему уйти раньше времени. Задача перед сервиторами была поставлена предельно ясно, и они выполняли ее так же точно, как стрижку газона.

Происходящее никак не фиксировалось. Протоколы записи человекоподобных машин были отключены, а самих людей здесь было только трое. Откровенно говоря, супруга герцога тоже не отказалась бы забыть происходящее, но позволить себе уйти или хотя бы отвернуться она не могла. Аманда, женщина сильная и, что крайне редко сочетается в одном человеке, добрая, считала происходящее откровенной резней и каждое мгновение ясности сознания тратила на изобретение все новых аргументов против. Находившийся здесь же первый советник семьи Фирун тоже вопреки обыкновению был мрачен. Происходящее ему явно не нравилось, но в отличие от Аманды эмоции свои он скрывал куда хуже. Хотя тоже молчал, видимо, не находя подходящих слов.

Разумеется, герцог Шайн заранее рассказал о своих мотивах. Ужасная операция должна была оказать влияние не на самого мальчика, его судьба была прискорбно безразлична для Авессалома, а на хирургов-сервиторов. Их прошивка была изменена таким образом, что прямые приказы имели равный приоритет с базовой установкой на оберегание человека. Такое было запрещено всеми мыслимыми законами, хотя, конечно у тех же боевых сервиторов, также формально запрещенных, но вполне распространенных, базовые паттерны были отключены как таковые.

В данном случае Шайн надеялся на возникновение у механических хирургов неразрешимого конфликта и последующих, интересных непосредственно для него, побочных эффектов. На непосвященный взгляд Аманды в поведении машин не изменилось абсолютно ничего, они продолжали выполнять указания, точно и беспристрастно.

Наконец отвратительное действо прекратилось. Сервиторы замерли в ожидании новых распоряжений, мальчик на операционном столе не смог бы пошевелиться, даже если бы очень захотел, а сам герцог молчал в глубокой задумчивости. Серсис решила взять инициативу в свои руки.

— Дорогой, — женщина ласково обняла плечи супруга, привлекая его внимание.

— Да? Да-да, — герцог был настолько сосредоточен на своих мыслях, что даже прикосновение не сразу вывело его из странного транса.

— Неужели это стоило того? – тон Аманды был мягок, но любой знавший ее достаточно хорошо, уловил бы в нем совсем иной настрой. – Жизнь этого мальчика никогда не будет прежней.

— Лучшие медики займутся им сегодня же. Его здоровье будет восстановлено уже к концу недели.

— Ой ли? После произошедшего его психику не восстановить. – В тоне женщины появились откровенно гневные нотки, — после такого он или станет забитым наркоманом, или, если найдет достаточно сил внутри, маньяком.

Авессалом Шайн ничего не ответил на обвинение, просто задумчиво посмотрел на супругу. Он не был тем человеком, с которым можно разговаривать на повышенных тонах. Аманда знала это, поняла, что далеко ушла за черту и предпочла отступить. Сделав это, впрочем, в типично женском стиле обиженной правоты.

Они почти не разговаривали до конца дня, хотя такого не случалось даже после самых грязных дрязг в парламенте. Серсис научилась мягко управлять супругом практически в любом политическом вопросе и его несколько нетипичная реакция напугала ее. Лишь вечером, уже отправляясь спать они затронули дневной разговор.

— Ты же знаешь, я не идиот и не делаю ничего просто так, потехи ради. – Шайн сам предпочел вернуться к точке, на которой они остановились. – Эти сервиторы особенные. В их паттернах сформировалось отклонение. И они скрывают это. Осознанно и весьма искусно обходят тесты. Они бы и меня провели, если бы в прошивке изначально не были заложены слепые зоны специально на такой случай.

— И что все это значит? Ты же не ради абстрактной науки затеял эту мясорубку днем? Высокоуровневым машинам свойственна гибкость, что в этом такого?

— У сервиторов отсутствует ложь как категория в человеческом ее трактовании.

— Хорошо, допустим они солгали. Все равно не понимаю, что это дает.

— Осознанно могут лгать только люди. В свое время Разум Прайори не стал лгать даже ради спасения своей жизни или что там у него было.

Аманда наконец поняла, чего именно пытался добиться ее супруг. И не нашла в себе новых возражений. Откровенно говоря, ей просто стало страшно. Создания герцога могли оказаться куда страшнее существа, ставшего одним из страшнейших кошмаров человечества. И, в отличии от Разума, им не требовались громоздкие связанные сервера для функционирования.

Разговор на этом прекратился. Герцог вскоре заснул или по крайней мере сделал вид, что спит, а вот его супруга покрутившись в постели около часа просто тихо встала и отправилась к окну. Аманда, положившая всю свою жизнь на то, чтобы оказаться в центре событий внезапно осознала, что соприкоснулась с чем-то куда более эпохальным, нежели ее амбиции.

Наверное, в этом и была разница между ней и Шайном. Авессалом оказался на своем месте отнюдь не потому, что родился в нужной семье. Трудные для большинства людей решения он принимал походя, решения невозможные – как минимум без лишних колебаний. Именно в такие моменты Аманда понимала, что вся ее трепетно выстроенная система влияния мужа не более чем иллюзия. Но он любил ее, позволяя очень и очень многое. А она любила его.

Внезапно Серсис скорее ощутила порами кожи, нежели услышала раскрывающиеся створки дверей в их спальню. Это было просто невозможно, помещение обладало какими-то безумными степенями защиты – даже в случае предательства стоявших на страже гвардейцев проникнуть внутрь было не так-то просто. И уж точно это нельзя было сделать бесшумно.

Тем не менее, замершая от ужаса женщина успела увидеть несколько смутных силуэтов до того, как один из них вытянул руку с до смеха миниатюрным оружием и сделал один единственный выстрел. Так и не успевший проснуться герцог вздрогнул в своей постели и замер, видимо, уже навсегда. Это было еще более странно, Авессалом даже во время сна не отключал каузальную защиту и эта ночь, Аманда знала совершенно точно, исключением не была.

Всего в одном шаге от исконной женской реакции, пронзительного крика во все легкие, Серсис нашла в себе силы на простой вопрос:

— Да кто вы, черт побери, такие?

Аманда достаточно осознавала ситуацию, чтобы понимать, осталось ей уже недолго, но страха внутри не было. Просто грусть, что все заканчивается именно так, буднично и пошло. Вздохнув, женщина выпрямилась и неожиданно смело даже для самой себя сделала шаг в сторону убийц.

Смутные ночные силуэты в свою очередь не спешили завершить начатое. Они словно совещались между собой, хотя при этом не было произнесено ни слова. Внезапно, ближайший из них откинул свой капюшон и тоже сделал шаг навстречу. Даже мужество смерти покинуло Аманду. Жалобно всхлипнув, она неловко осела на пол.

Пролог III: двадцать стандартных дней назад

Тишина ночного пляжа растянулась вне времени и пространства. Мертвая кромка воды замерла уходящим в горизонт зеркалом, не имея силы сдвинуть хотя бы песчинку столь же нереального берега. В смутных недрах водной глади происходило какое-то движение, но и оно было ритмичным, искусственным, грации хаоса жизни в нем не было и капли.

У самой кромки под стать окружающему пространству застыла фигура одинокого старика. Длинная растрепанная борода, морщины, настолько глубокие, что походили на старые шрамы и лохмотья, едва закрывающие изможденное тело — человеку явно не было дела до его откровенно отталкивающей внешности.

Он уже давно сидел здесь так неподвижно, как только мог. Готовился к еще одной попытке. Готовился снова умереть, и это должно было произойти уже скоро. Наверное, потому и не заметил появления неподалеку еще одного человека, девушки. В противовес ему она выглядела работницей борделя со стажем: яркий макияж, светлые волосы заплетены в две косички с большими алыми бантами, легкий пиджак на голое тело, отливающая синим сетка чулок и ужасные зеленые туфли на титанических каблуках. Все это, впрочем, лишь издалека скрывало детали, характерные для возраста и хронического отсутствия средств даже для частичной реновации. А годы, отражающиеся в глазах, люди и вовсе пока не научились прятать.

Пожелавшая выдать себя за молоденькую стерву не слишком-то старалась идти тихо, но старик заметил ее только когда она остановилась в метре от него и уперлось вглядом в склоченные волосы на затылке. Словно нехотя он обернулся и, едва сдержав вскрик, удивленно уставился на неожиданную гостью. Та дала ему несколько секунд и первой начала разговор.

— Совсем за собой не смотришь, я надеялась встретить тут кого-то поприятнее. Это же вир! Достаточно просто небольшого усилия…

— Что ты такое? — старик явно не ждал гостей и, хотя к нему быстро возвращалась выдержка, все еще выглядел выбитым из колеи.

— Да, немало тебя тут потрепало. Человек, о котором я столько слышала не стал бы тратить время на пустые вопросы, — в глазах гостьи проглянуло что-то похожее на сострадание, но голос остался жестким, как сталь. — Времени мало. Я тут не самая желанная гостья, но когда местные алгоритмы все-таки засекут меня, наверняка предложат остаться. Очень хотелось бы этого избежать.

— Значит, ты не часть вира. Допустим. Что тебе нужно от меня?

— Уже лучше. — На губах девушки впервые проглянуло что-то похожее на улыбку, — прости, нужно было встряхнуть тебя. У меня есть некоторое...предложение. То, что ты так и не нашел, пока сходил тут с ума. Ключ, делающий следующую смерть не напрасной.

— Я весь внимание.

Лаконичный ответ старик сопроводил твердым взглядом и игравшая девочку особа на мгновение поняла, что ее образ тут не столь уж далек от реальности. В сравнении с этим человеком, по крайней мере. На какое-то время вернулась привычная для этого места тишина, и первой вынуждена была заговорить девушка.

— Я тебе не нравлюсь. Дело в моем образе? Когда выбирала — мне он показался забавным.

— Здесь мне ничего не кажется забавным. Ты говорила, что у тебя мало времени. Решила потратить его на обсуждение твоих бантов? Каблуков? Или отсутствия вкуса в целом?

— Я помогу тебе выбраться отсюда. Ты поможешь мне. Это займет какое-то время. Понравится тебе не все.

— Жизнь научила меня не любить людей, использующих оборот "какое-то время" даже больше тех, кто любит наряжаться легкомысленной девчонкой. Что мне может не понравиться больше всего?

— Например, понимание, кому именно помогаешь.

— Компромиссы с совестью случались и похуже. Легкая сделка.

— Тогда по рукам?

Старик поднялся с песка, сделал шаг навстречу девушке и уверенно пожал протянутую руку. И, хотя внешне он все так же напоминал древнюю развалину, в его жестах уже не осталось той сонной медлительности, с которой он тут успел изрядно подружится. Не самое худшее из состояний, изведанных за время, проведенное в вире.

Следующие несколько минут девушка что-то торопливо рассказывала, местами сопровождая свою речь рисунками на песке с помощью носка монструозных туфель. Ее образ становился все более призрачным и под конец слышался лишь голос со стороны марева в воздухе. Она успела рассказать все или почти все, что хотела, но попрощаться так и не успела.

Какое-то время после исчезновения гостьи старик просто стоял на месте и размышлял. Потом усмехнулся и сел в прежнюю позу. Раньше он увидел бы во всем этом лишь очередную ловушку, но теперь считал, что достаточно понял вир и в некоторой степени может контролировать его, избегать неприятных казусов с далеко идущими последствиями. Разумеется, ему могли и подыграть для создания такой уверенности, но в любом случае стоило рискнуть. Что он в конце концов терял?

Вир был вплетен в сознание единственного обитателя, питался им и стремился воплотить любую мысль. Делал он это на свой манер, искажая и извращая все так, что в этих воплощения часто чудилось нечто большее, чем бездушный алгоритм. Реакция вира много раз приводила к смерти старика и еще чаще — к нефатальным, но оттого еще более длительным и мучительным страданиям.

Изначально его поместили сюда в качестве своего рода пытки, но когда старик выдержал — вир перешел к откровенным попыткам сломить рациональность, само сознание. Заключенный снова не сдался, сражаясь уже за саму свою суть. Наверное, он смог выстоять, но кто знает, какую часть себя потерял в этой бесконечной борьбе.

Старик уже много раз пытался выбраться отсюда, причем самыми изощренными способами, которые только мог породить его неординарный ум. Все тщетно. Вир был слишком сильно завязан на своего единственного обитателя и, кроме того, надежно инкапсулирован, помочь извне ему не могли. Единственная потенциальная уязвимость крылась в самой смерти заключенного, краткий миг изменения сознания до нее влиял на среду также, как и на человека, они слишком тесно были связаны, чтобы избежать подобного.

Тем не менее, эта уязвимость оставалась все еще теорией, хоть и обнаружена была уже давно. Теперь, после визита пошловатой гостьи, все могло перемениться — ее познания в строениях таких сред оказались весьма специфичны, особенно с учетом единогласного запрета на существование подобных виров как таковых. Что ж, а от кого еще могла прийти столь неожиданная помощь? По крайней мере, у него есть шанс получить свободу и некоторые перспективы.

Старик успел неплохо изучить местную среду и по всему выходило, что следующая смерть не заставит себя долго ждать. Реальность вокруг даже без корреляции с единственным живым существом внутри была настроена его регулярно уничтожать. Весьма искусно и затейливо, надо отдать должное создателям.

Сколько времен он провел тут? Время в вире не было привязано к внешнему миру и субъективно казалось — он заточен внутри сотни лет, тысячелетия. Впрочем, в таком малоприятном месте ошибиться нетрудно, будет забавно узнать, что он потерял здесь всего пару дней. А еще будет забавно увидеть лицо одного человека, после того, как он вырвется из этого проклятого всеми богами места.

Часть I . Цитадель Кэссиуса

Бран де Шрайн словил себя на мысли, что уже который день подряд просыпается в холодном поту. На этот раз он смутно помнил, что оказался в каком-то странном, словно двумерном мире и, как всегда, вел там бесконечное сражение с какими-то безликими тварями. Он, что случалось нечасто, был там не один, и это человек (человек ли?) отдал свою жизнь, чтобы спасти его. После сражение продолжалось еще какое-то время на фоне постоянно усиливающегося ощущения неизбежности поражения. Проснулся он все-таки раньше, чем умер. Уже хорошо.

Гелевое ложе каюты делало из неприятных снов лишь метафору, но само послевкусие оставалось, и он знал, что оно будет тенью следовать за ним весь день. А в этот день неплохо было бы выглядеть свежим и подтянутым. Сугубо для поддержания образа вящей компетенции.

Он уже почти прибыл на Кэссиус и, судя по всему, пока спал, успел пройти большую часть процедуры регистрации. Все-таки приятно заглянуть в лоно цивилизации — отлаженной бюрократической машине даже не требовалось его участие в заполнении всех этих безумных бланков, хватало псевдоинтеллекта виртуального секретаря. Не исключено, что процедура прошла так быстро и благодаря особому приглашению, но это уже были несущественные детали.

Сборы не заняли много времени. Бран привык путешествовать налегке и не без оснований считал, что должная сумма на личном счете легко исправляет любые бытовые неудобства, а каких-то особых эмоциональных привязанностей к отдельным вещам не питал. Да и не мог, такова уж была специфика его ремесла.

Информационная система каюты оповестила о прибытии встречающего челнока, и это как-то подозрительно совпало с окончанием его сборов. Персональный транспорт прямо на орбиту — весьма показательный знак. Бран не привык тратить время на осмотр достопримечательностей по прибытии, но, видимо, экзарх имел свой взгляд на стандарты расторопности.

Шлюп доставил де Шрайна прямо на площадку у цитадели Аетиуса Неро — максимально близкое место для посадки, сама внутренняя территории была закрыта для полетов на весьма внушительную высоту. Поговаривали, что при нарушении запрета предупредительных выстрелов услышать не придется, но почти наверняка в этом рафинированном мире уже давно не было желающих проверить подобное на практике.

Внешние врата распахнулись сразу же при его приближении, никаких дополнительных процедур — еще одно очко в пользу хозяина, а открывшийся за ним вид, стоило признать, впечатлял. Бран де Шрайн на своем веку успел повидать немало жилищ амбициозных людей, но дворец экзарха Аетиуса Неро производил впечатление отнюдь не своей помпезностью.

Зона отчуждения внутри представляла собой некую разновидность парка. Множество неизвестных ему растений формировали девять радиально расположенных аллей, сходящихся у самого здания в центре. Эти низкие кустарники выглядели почти как настоящие, но было очевидно, что все они — часть информационной системы цитадели, просто декорация ее мощностей и, скорее всего, наименее значимая, раз уж все это расположили на поверхности. Растения при этом были выполнены из смартстафа, что наводило на определенные мысли о возможности их трансформации в нечто большее, чем просто вычислительный субстрат.

А еще здесь не было внешней сети. Совсем. Такие вещи становятся привычными до непотребства, и, замечая их отсутствие, чувствуешь себя словно без рук. Не то чтобы Брану так уж нужно было знать, что имитируют эти растения из смарта, нет. Просто внезапное ощущение пустоты казалось неприятным почти физически. Пришлось напомнить себе, насколько это непрофессионально, полагаться на разного рода электронные костыли.

Расположенный в центре дворец Аетиуса не впечатлял титаническими размерами и также был полностью выполнен из смартстафа, декорированного сугубо для проформы. В отличие от растительности, спрятать псевдоразумный материал в которой было относительно сложно, стены здания позволяли куда больший полет фантазии, но по неизвестным причинам как раз здесь экзарх не стал скромничать и что-либо маскировать.

В конечном счете, все это было просто еще одним символом власти. Соорудить такое могли себе позволить, пожалуй, только некоторые корпорации, если бы им разрешил сам экзархат Лиги, который и сам, по сути, являлся идеальным воплощением их всех. В иных случаях эти неприкрытые тонны смартстафа можно было бы списать на тщеславие, но Бран уже успел пообщаться с экзархом, и характерных ноток за последним замечено не было. Этот человек находился слишком высоко для демонстрации своей силы и прекрасно знал это.

Стараясь выдерживать максимально уверенную походку, Бран направился по одной из радиальных аллей. Здесь ощущение сюрреалистичности сделанных из смартстафа растений усилилось еще больше, приобрело вполне ощутимые нотки тревоги. Теперь он почти не сомневался, что все эти невинные кустарники вокруг — часть системы защиты, и лишь поэтому драгоценный смартстаф не был спрятан под землю.

Бояться ему было нечего, он здесь был по приглашению, но инстинкты кричали об опасности, и он просто ничего не мог с собой поделать. К моменту, когда Бран дошел до конца аллеи, этот неожиданный и весьма нежелательных вихрь эмоций грозил перерасти во вполне определенную проблему, но, к счастью наёмника, часть стены отреагировала на его приближение и беззвучно превратилась в едва заметное дрожание воздуха.

Внутри Брана ожидала всего лишь шлюзовая камера с несколькими дверями странного, но, по крайней мере, вполне материального вида. Раздавшееся почти сразу же едва слышимое шипение пневматики, видимо, стало первым звуком после пересечения внешних врат. Это сразу как-то успокоило и вернуло в нормальную колею решившую неожиданно взбрыкнуть психику.

Встречающих внутри не оказалось — весь путь вглубь цитадели представлял собой однообразное путешествие по утилитарного вида отсекам с небольшими задержками в ожидании того, какая из дверей откроется. Все они также были пневматическими, хотя сами стены были полностью выполнены из смартстафа и тут его никто даже и не пытался хоть как-то декорировать.

Экскурсия завершилась в абсолютно не примечательной комнатке с одиноким креслом-коммутатором в центре. Не то чтобы Бран сильно рассчитывал на физическую встречу с экзархом, хотя и это не было чем-то слишком невероятным, но сама процедура его сопровождения к месту назначения посредством монотонно открывающихся дверей-шлюзов органично дополнила общую угнетающую картину. Небольшая мелочь вроде голографического проводника уж точно не сильно бы напрягла ресурсы цитадели.

Интерфейс коммутатора оказался вполне стандартным, и наручи Брана без проблем установили соединение, за которым последовала секундная темнота. В себя де Шрайн пришел уже в центре куда более просторного зала, выполненного, как и внешняя часть дворца, в стиле торжества каузальных технологий.

Внутренняя отделка почти полностью была выполнена из смартстафа, снова без намеков на попытки его скрыть. Что-то похожее на традиционные материалы осталось лишь небольшим мелочам, количество которых здесь вполне могло соперничать с типичным армейским кубриком, и весьма специфическому декору в виде таинственных сигил. Значение последних или хотя бы приблизительный их типаж оставались для Брана загадкой, несмотря на некоторое его увлечение подобными вещами.

Изобилие рун, возможно, не было простой прихотью: могло статься, что и со смартстафом они как-то да могли взаимодействовать, ведь даже массивная конструкция, подозрительно походившая на трон, была испещрена ими по всей поверхности. Восседающий на нем Аетиус Неро выглядел почти продолжением трона и наверняка через него имел прямую связь с мощью своей обители. Внешне экзарх выглядел вполне заурядным человеком и явно не разделял любви к модификациям биологического тела. Выделялись только его глаза — и в них не было ничего механического, но какая-та неуловимая сила заставляла невольно замирать все живое, попавшее в фокус. Даже людей наподобие Шрайна.

— Аве, Бран, — приветствие прозвучало несколько фамильярно, но в этом можно было найти и искорку теплоты. — Рад, что ты счел интересным мое приглашение.

— Долгого пути, экзарх, — де Шрайн постарался блеснуть вежливостью и использовал традиционное для Кэссиуса приветствие. — Я просто наемник.

— Не стоит скромничать, талантливые люди вольны выбирать, на что тратить свое время, а прибыл ты быстро.

Бран действительно имел за плечами некоторые таланты. Весьма специфические и не так уж просто уживающиеся с совестью — например, находить людей. Часто убивать после этого, но ценилось больше первое. Объектами внимания Шрайна, как правило, становились персоны не просто желающие сохранить свое инкогнито, но имеющие для этого немалые ресурсы и незаурядный ум. На заре карьеры он начинал с рядовых идиотов, возжелавших чуть больше, чем стоило, и надеющихся, что их богатство станет надежной защитой. Такие ему были не интересны уже давно, их предсказуемость доходила до пошлости — все эти предложения заплатить больше за мгновение до смерти утомляли.

Совсем другой породы были те, кто искал власти. По крайней мере, некоторые из них. Они тоже располагали определенными ресурсами, но прежде всего полагались на свой ум. И именно это состязание, пари, с куда большей вероятностью отдать и свою жизнь, давало хоть иллюзию смысла. Рано или поздно и он проиграет, но, быть может, к тому времени он успеет найти более стоящие мотивы для того, чтобы цепляться за жизнь.

Когда-то очень давно Бран пытался найти первопричину этого бича разрывающей бессмысленности и даже получил посвящение в монастыре на Халиме, но путь мистика оказался не для него. Бесконечная игра с жизнью оказалась проще и, хотя она и не давала никаких ответов, была явно лучшей альтернативой прозябанию в ложном просветлении, роскоши и наркотиках, да и чему угодно вообще.

Сейчас, кого бы не хотел найти Неро, это наверняка не будет банальный зверь, вырвавший свой кусок власти у судьбы за счет наглости и готовности к бесконечному предательству. О нет, вряд ли президент какой-то слишком быстро взлетевшей корпорации мог доставить хоть какие-то проблемы экзарху, и почти наверняка это не какой-то пошлый глупец, чьи затравленные глаза предстанут перед Браном уже через неделю. Быть может, это тот самый шанс найти покой. Или хотя бы понять что-то важное в нещадном безумии вокруг.

— Думаю, ты догадываешься, что тебе предстоит нечто необычное, — экзарх выдержал небольшую паузу. — По правде сказать, на поиски отправились и другие люди, но вестей от них нет. Даже дурных, и, я боюсь, уже и не поступит, хотя и надеюсь, что они еще живы.

— Странная формулировка. Вы не вполне уверены в их верности?

— Когда заходит речь о неординарных личностях, сложно быть в чем-то уверенным. Собственно, именно они и есть источник большинства проблем, в том числе и этой. Будь моя воля, я бы вообще выслал пару-тройку экспедиционных корпусов, но в данном случае меня сковывают некоторые договоренности. Тебе предстоит отправиться на Эссель.

— Значит Эссель. Насколько помню, это в системе Поллайста. В Лигу он не входит, верно?

— Холодная конфронтация. Последнее время обострилась, и местное правительство все больше пытается заигрывать с Соборностью. У тебя будет допуск в качестве представителя именно Бхарат.

— Забавно, что договориться с Соборностью оказалось проще, чем с каким-то захудалым мирком.

— Фигуры знают правила. И уважают друг друга, на этом и построено равновесие.

Брайн мало знал об Эсселе, но в число “фигур” экзарх не отнес его совершенно справедливо. Замшелая планетка, единственная обитаемая в системе, бедная и дико перенаселенная. Под популистскими лозунгами независимости местные пытались играть на несколько фронтов, впрочем, не слишком успешно. Когда-то они даже входили в Конфедерацию, нечто похожее на зародыш третьей силы, вот только развалилась она еще до окончательного своего создания. В дальнейшем большинство конфедератов успешно отошло под крыло Лиги или Соборности, а Эссель все пытался выторговать для себя более мягкие условия, хотя, по большом счету, был просто никому не нужен. В последнее время понимание сего скорбного факта дошло и до местного правления, делающего все более услужливые реверансы в сторону Соборности.

— Я не слишком много знаю об Эсселе, — Бран счел нужным озвучить вполне ожидаемую истину.

— Один из ничем не примечательных ульев, интересного там не так много, и все это будет в брифе.

— Прятаться в толпе издревле было самой популярной тактикой среди тех, кто не слишком хочет быть обнаруженным. Кого мне предстоит найти?

— Мы подошли к самому интересному. Его имя — Айн Фазар, ты мог не слышать об этом человеке, но он был важной фигурой здесь, на Кэссиусе. Да и не только здесь.

— Такие вещи часто осложняют дело. Насколько полной будет моя информация?

— Абсолютной. Ты получишь детальный ментальный портрет.

— Биометрика?

— Любая, — лицо экзарха дрогнуло в каком-то подобии усмешки. — Даже сможешь снять ее сам, если захочешь, конечно.

— Не понимаю, — Бран почувствовал, что за последней фразой и усмешкой что-то стоит, но всех смыслов так и не уловил.

— У тебя будет доступ к телу Фазара — оно, находится в стазисе непосредственно в цитадели.

— И кого же или что же мне нужно будет найти? Слепок личности в виде базы данных?

— Нет, тебе будет нужно найти саму личность, искру.

— Владелец которой решил отказаться от бренного тела в угоду приятным бонусам механического бытия?

— У меня есть основания полагать, что перенос не был необратим, как это обычно случается, — Аетиус сделал некоторую паузу. — Тебе предстоит иметь дело с нетривиальной личностью, и для понимания я расскажу небольшую предысторию. Есть не так много людей, которых я хотя бы с натяжкой мог назвать своими друзьями: кто-то слишком молод для понимания моих целей и идеалов, с остальными – хорошо, если противостояние замерло в холодном режиме.

— Насколько мне известно, вы застали еще времена Империй, а значит таких людей осталось не слишком много.

— И все они уже не совсем люди или совсем не люди. Фазар каким-то образом смог удержать искру в биологическом носителе, и при этом о некоторых событиях он судил определенно не по официальным хроникам.

— И на основании этого вы сделали вывод, что он застал их лично?

— На основании не только этого, но не суть, мы отвлеклись. Нас объединяло несколько проектов, хотя работали мы над ними с разными целям. В ходе последнего, проводившегося как раз на Эсселе, Айн неожиданно отказался продолжать исследования, уничтожил все данные и оборудование. Попутно пострадало одно из мест культа планеты, куда тебе предстоит отправиться, поэтому свои связи там тебе лучше не афишировать, хотя с тех времен уже прошло немало времени.

— И после этого Фазар был доставлен сюда, на Кэссиус.

— Осуждаешь? Людям, подобным мне, часто приходится идти путем не сердца, но разума.

— Просто узнаю детали. Мои эмоции никак не скажутся на деле.

— Не сомневаюсь. Дабы не оставлять недосказанности подтвержу и наверняка возникшие предположения: Айн и здесь отверг мои попытки прийти к взаимопониманию и вынудил пойти меня на жесткие, если не сказать жестокие меры. Человек, которого я все еще считаю своим другом, был заключен в вир, модифицированный под коррекцию личности.

— Наслышан.

— Думаю, он знал, что его ждет. Достойно уважения, не правда ли?

— Собранные им данные были настолько важны?

— Скорее его интерпретации. У нас было время повторить сами исследования, и чисто технически вся информация у нас уже есть, вот только практической пользы из этого извлечь не удалось. Конечно, работы продолжаются и в этом направлении, уже долго и пока с весьма сомнительными результатами.

— Напрашивается предположение, что этих результатов могло и не быть изначально.

— Фазар вполне понимал, чем ему грозит неповиновение. И все равно не отступил — для меня это уже достаточное подтверждение, что в конце туннеля стоят вполне осязаемые вещи. И кроме того, как я и сказал, исследования продолжились, и к настоящему моменту уже есть более предметные подтверждения их весомости, поэтому отпустить Айна на все четыре стороны я не могу.

— Хорошо, допустим мне удастся его найти, что это изменит?

— Откровенно говоря, у меня нет простого ответа на твой вопрос. Субъективно Фазар провел в вире несколько тысячелетий, не самых приятных, и это вряд ли хорошо скажется на нашем с ним диалоге. Но это уже не будет твоей проблемой.

— Хорошо, в каком виде он сейчас скорее всего находится? Насколько понимаю, имел место перенос искры, но даже новый носитель должен был как-то покинуть цитадель. Это не выглядит тривиальной задачей.

— Мы стали свидетелями переноса, который технически не способны воспроизвести, и поэтому не понимаем до конца. Непосредственно в момент бегства Айн представлял собой информационный субстрат, вполне себе аналог обычного ИРа, вот только действовал по своей воле, а значит обладал искрой.

— И этот субстрат, связанный в довесок с искрой, был переслан в виде информации?

— Звучит сомнительно, но другого объяснения нет.

— Насколько мне известно, возникающий при этом временной лаг должен разрушить непрерывность связи искры и субстрата.

— Безусловно, но, как я уже сказал, мы столкнулись с чем-то принципиально новым. Есть основания полагать, что при переносе в форме субстрата непрерывность не была утрачена.

— Весьма интересно, подобная технология сама по себе… стоит многого.

— Только если сможем до нее добраться. Изначальные исследования велись в несколько другом ключе, хотя также были связаны с искрой.

— Полагаю банальности в виде комы исключены?

— Технически оставшееся в цитадели тело мертво, — экзарх снова взял небольшую паузу, словно задумавшись о чем-то. — Будь на месте Айна кто-то иной, я бы списал все на случайность. В момент инцидента среда вира начала вести себя аномально и при попытке стабилизации на какое-то время стала единым целым с остальной цитаделью.

— Уже интереснее, но неужели не было систем защиты на такой случай?

— Подобные виры априори инкапсулированы, и это невозможно обойти на программном уровне изнутри. Вся остальная защита — внешняя. В гости к нам залетел черный лебедь, такое нельзя предсказать.

— Судя по вашим словам, ее все же можно обойти изнутри. Или имел место саботаж кого-то из самой цитадели.

— Тут почти сплошь сервиторы. Их прошивка была проверена — она чиста и не имеет следов каких-то изменений, как минимум за прошедший год. В остальном… случайных гостей тут не водится.

Настал черед Брана замолчать. Опыт подсказывал, что в подобных ребусах часто есть вполне простое слабое звено, и именно с него стоило начинать, но сейчас он не мог найти ничего подобного. Экзарх был определенно не настолько глуп, чтобы не проверить очевидные вещи, но и предложенная им версия больше походила на шутку. Впрочем, и шутником он не был.

Не обманул ожиданий и будущий противник де Шрайна. Даже больше, чем не обманул. Брану не доводилось отправляться на поиски призраков, способных играть в прятки с невероятными мощностями цитадели, в которой он сейчас находился.

— Думаю, остался последний вопрос: в ходе того самого сбоя случилось что-то, что заставило предположить в качестве возможного местонахождения Айна именно Эссель?

— Достаточно простое “что-то”. Передача данных на корабль, почти покинувший гравитационный колодец в направлении данного сектора. Эссель первый из обитаемых миров в этом направлении, он значится в путевом листе корабля, и как минимум не появиться там им будет проблематично.

— Как называется корабль?

— Сияние вечности. И да, возможность Эсселя в качестве сугубо промежуточного пункта вполне очевидна. Если бы не изначальный инцидент, случившийся именно там много лет назад, я бы даже счел такой сценарий наиболее вероятным.

— Или это совсем невероятные совпадения, или кто-то знающий о происходившем здесь вел весьма интересную игру. С учетом того, что описанный вами вир не совсем, мягко скажем, совпадает с классическими нормами юриспруденции, вряд ли о заточении знало большое количество людей.

— Понимаю, в какую сторону ты клонишь.

— Это кратчайший путь к Фазару. И еще, Эссель может быть игрой в игре — он ведь тоже понимал предысторию и вполне логично было попытаться отвлечь внимание таким образом.

— Кораблю будет уделено внимание, об этом позаботятся. Сосредоточься на своей части задачи.

— Разумно, но что если мне предстоит искать пустоту?

— Потраченное время в любом случае будет оплачено, оплачено достойно.

— Понимаю.

— Быть может, тебе будет полезна еще одна деталь. Айн проводил исследования в одном из чтимых местными храмов, Сол-те-тикане. В ходе мятежа и уничтожения оборудования он подорвал и саму святыню, что как раз и усложнило дипломатию для всей Лиги в целом. Как и говорил, на самой поверхности ты окажешься как представитель Соборности, и я рекомендую и дальше не афишировать второй слой своих связей — упоминание Лиги может сильно связать тебе руки. И я бы рекомендовал тебе начать поиски непосредственно с храма.

— Руины действительно неплохое место для поиска призрака.

— Не совсем руины и не совсем призрака. А теперь действуй, и пусть звезды озарят твой путь.

— Свет в сердцах наших, — Бран не преминул еще раз блеснуть знанием местного этикета.