Разучилась прощать

Глава 1

Лене сорок, и Лена не знает, что она хочет. Точнее, Лене некогда что-то хотеть. У нее есть муж, двое детей, один из которых — подросток со сложным характером, а вторая только выбралась из памперсов и благополучно ходит в детский сад. А еще полный боекомплект родителей в нормальном, дееспособном состоянии.

Казалось бы, очень стандартная семья, из тех, что мы видим каждый день.

Еще у Лены есть работа, не сказать, чтобы какая-то выдающаяся: она — один из бухгалтеров на заводе, но она приносит деньги, и, в принципе, Лене там комфортно. Платят вовремя, нет особых сложностей, и задерживаться тоже не нужно, ну разве если только годовой отчет подгорает. Так он у всех подгорает перед Новым годом.

Каждый ее день проходит примерно одинаково.

Утром она встает примерно около шести, готовит завтрак на всю семью, идет в душ, пока не занят. Будит младшую, расталкивает старшего — каждый день это тот еще квест, особенно если забудешь вырубить вай-фай на ночь. Попутно, на ходу и между делом, пьет свой горячий кофе; она не завтракает дома, времени не остается. Одевает мелкую и ведет ее в сад. Хорошо, что муж смотрит за тем, чтобы Валерка в школу не опоздал. Хотя то, чтобы договориться с мужем, что это теперь его обязанность, было тем еще квестом.

Лена доводит дочку, переодевает и сдает в садик. Первый этап дня пройден, мысленно ставится галочка в плане на день, который после выхода на работу был поделен на пункты для личного удобства.

Неприятно звонит телефон. — Да, Алексей, — строго говорит она.

— Валерка не может найти футболку, а у него сегодня физкультура, — раздается раздражительный голос мужа на той стороне.

— Она у него сложена на столе в его комнате, — спокойно говорит Лена, запрыгивая в маршрутку.

— Лен, я не могу его собирать каждое утро. Я опять опоздаю на работу, — раздраженно проговорил Алексей.

— Да, но ты опаздываешь на своей машине, а я опаздываю на автобусе, поэтому тебе опаздывать удобнее, не находишь? — ответила Лена. — Но мы можем поменяться. В конце концов, это твоя идея была продать мою машину.

— Все, хорош, — проговорил раздраженно Алексей и бросил трубку, а Лена мысленно увидела, как он закатывает глаза, когда разговор идет не так, как он планировал.

— Вот и хорошо, — подумала Лена и убрала телефон, но он вновь неприятно зазвонил.

— Леночка, доброе утро, — проговорила мама.

— Доброе, — нехотя ответила Лена: такие звонки утром не предполагали ничего хорошего.

— На выходных приезжает тетя Таня с Катюшей, они остановятся у вас, — безапелляционным голосом сказала мама.

— Нет, у меня на выходные были планы, — подумала Лена, но вслух проговорила: — А почему у нас?

— Гостиницы нынче дорогие, а у вас большая квартира, — сказала она спокойным голосом.

— И на сколько они? — проскулила она в трубку еле слышно.

— На недельку, сейчас в вузах дни открытых дверей проходят, так вот, Катюша будет поступать в нашем городе. Какая молодец девочка, идет на медаль, — сказала мама, как будто это не у племянницы медаль, а у нее лично.

— Мам, а они не могут у тебя остановиться? Понимаешь, мне некогда с ними заниматься, — попыталась оправдаться Лена.

— Лена, я не люблю посторонних людей дома, — сказала мать и бросила трубку.

Лена убрала телефон и тяжело выдохнула. Она не любит посторонних людей, а я эту тетю Таню вовсе не помню, она с ней общается, а жить эта тетя должна у меня дома.

И Лена мысленно представила все, что будет происходить дальше. Вечером будет скандал с мужем, потом эта тетя все-таки приедет, и мама практически обоснуется у них. А Лена будет их обслуживать и слушать в очередной раз про все свои недостатки. «Но отказать маме — это значит, что она с ней не будет разговаривать, но для начала устроит скандал, вызовет скорую, доведет отца, а у него сердце, и не так, как у мамы. Только-только после инфаркта стал восстанавливаться. Блин, у меня же еще квартальный нужно доделать. Как же все не вовремя!» — думала Лена, пока ехала в автобусе до работы.

— Доброе утро, Татьяна Петровна, — сказала Лена, забегая в кабинет наперевес с тарелкой сырников из столовой.

— Доброе, Елена, — сказала Татьяна Петровна, смотря на нее поверх очков. — У тебя что-то случилось?

К слову говоря, Татьяна Петровна работала их главбухом всего пару месяцев и была всего на пару лет старше Елены, но выглядела намного лучше: стильно одетая, с хорошей фигурой и ухоженным лицом, на котором читалось спокойствие, в отличие от Лениного, где только и видно было беспокойство. Татьяна Петровна также была замужем, и у нее было трое детей.

— Даже не знаю, как сказать, столько всего навалилось, и очень даже не вовремя! — проговорила Лена, вешая пальто в шкаф.

— Вы можете доделать отчет и взять несколько дней в счет отпуска, если нужно время для решения вопросов, — спокойным голосом проговорила Татьяна Петровна.

Лена села за стол и, взяв сырник, откусила. — Хорошо, это было бы очень кстати, — ответила, немного пораздумав, женщина.

— Так и договоримся, — сказала Татьяна Петровна и внимательно посмотрела на Лену еще раз, словно оценивая. — А может, вам взять отпуск? И уехать на пару недель в санаторий. У нас как раз пришли путевки по распределению.

Сырник так и завис у Лены в руке на подлете ко рту. — А путевка одна? — осторожно спросила Лена.

— Да, одна, выезд через два дня. Санаторий в Кисловодске, полечитесь, подышите целебным воздухом. Знаю, февраль — не сезон, но путевка полностью оплачена заводом, включая проезд.

— Здорово, — сказала Лена вслух, но недовольное лицо ее мужа и закатанные глаза вернули ее на землю, и она уже хотела отказаться.

— Не торопись, есть время подумать до завтрашнего утра, — только и сказала Татьяна Петровна.

— Спасибо.

Елена села за отчет, и до обеда он был готов. Этим она удивила не только себя, но и Тамару Петровну.

— Здорово. Можешь сегодня уйти пораньше, ты это заслужила. И подумай хорошо насчет путевки. Не мое, конечно, дело, но, по-моему, тебе нужно отдохнуть.

— Да, спасибо, я подумаю.

Лена вышла с работы. На улице светило февральское солнце — еще не такое жаркое, чтобы растопить сугробы, но достаточно теплое, чтобы почувствовать приближение скорой весны. Вобрав в легкие побольше воздуха, женщина решила немного прогуляться и обдумать, как лучше сказать Алеше про предстоящую поездку. И как рассказать маме, что она не сможет принять тетку, а той придется немного посидеть с внуками. В конце концов, она может рассчитывать на первый в жизни отпуск, в котором отдохнет.

Улыбнувшись солнышку и своим мыслям, женщина вошла в парк, взяв на входе стакан латте. Усевшись на лавочку, Лена наблюдала за людьми. Дедушка катил коляску и то и дело заглядывал внутрь, переживая, что ребенок проснется. Молодая пара влюбленных, таких счастливых, целовались на лавочке через аллею от нее. Елена скользнула по ним взглядом и уже повернулась в другую сторону, когда в голове пролетела мысль: «Куртка точь-в-точь как у ее Алексея. Стоп». Взгляд вновь вернулся к парочке, и Лена достала телефон и через камеру увеличила лица. Сомнений не было: это и был ее муж. Женщина, больше на автомате, чем с желанием запечатлеть момент измены, сделала несколько фото. И словно это она совершила преступление и была застукана с поличным, резко встала со своего места, выкинула недопитый кофе в урну и быстрым шагом отправилась к выходу из злополучного парка.

Автомат, на котором Лена вышла из парка и дошла до остановки, выключился в маршрутке. — Что это было? И почему я не подошла? — подумала Лена. И сама же себе ответила: — А что бы я сказала?

Вспомнив слова одной из знакомых: — Если уличаешь мужа в измене, у тебя должен быть готов план!

— А что есть у меня? Двое детей, муж, который мне изменяет. Родители. Квартира, в которой мы живем, Алешка получил в наследство от бабушки. И что теперь делать? — в очередной раз всплыл вопрос в голове.

— Я вот всю жизнь прожила с мужем-изменником, а он возьми еще и ребенка на стороне сделал. Надо было разводиться, когда была молодая и сил было много. А теперь уже что? А теперь ничего. Помер год назад. Теперь с меня его сынуля кровь пытается пить, но у него очень плохо выходит. Скорее этот гаденыш на адвокатах разорится, чем получит хоть метр в моей квартире, — вдруг она услышала рядом с собой голос. Повернулась: рядом сидела женщина на вид около шестидесяти лет в кремового цвета красивом пальто и в берете с брошкой.

— Простите.

— Все хорошо, все мы иногда разговариваем вслух. Елизавета Александровна, — представилась женщина.

— Елена, — кивнув, сказала я.

— Не мое, конечно, дело, но уходить надо. За годы практики я столько видела пар в период развода, и всегда все примерно одинаково, но еще ни одна не пожалела, что ушла. А я сама себя не развела. Вот уж действительно: сапожник без сапог, — сказала она и улыбнулась. Открыв кошелек, протянула визитку: — Я семейный юрист. Хоть и на пенсии сейчас, но иногда беру дела. Так, чтобы мозг, знаете, не ржавел. Возьму недорого, но сделаю все качественно. Не зря вы ко мне рядом в маршрутку сели.

Елена взяла визитку и поблагодарила: — Спасибо. Я действительно не знаю, с чего начать и как быть. Как-то все разом навалилось.

— У вас сейчас время есть? — вдруг спросила Елизавета Александровна.

— Да.

— Я на следующей выхожу, можем сейчас и обсудить все детали. Даже если вам не потребуются мои услуги. Хотя бы расскажу про ваши права. И что сейчас творится в общей практике. Так, для общего развития.

— Хорошо. Спасибо.

Лена встала и вышла вслед за Елизаветой Александровной. — Тут, во дворах, есть фонд помощи женщинам, я там тружусь на благотворительной основе. Женщины вошли в неприметное помещение с высокими потолками, прошли по узкому коридору, и Елизавета Александровна открыла одну из дверей своим ключом.

Спустя два часа Лена выходила из здания фонда уже совершенно в другом настроении. У нее было понимание, как действовать дальше. Елизавета мягко, без усилий сняла с ее плеч груз ответственности за весь мир, что Лена носила на себе. Первое, что она сделала, — это позвонила Татьяне Петровне.

— Добрый день, — услышала она в трубке голос своей начальницы.

— Татьяна Петровна, я поеду. Какие мои действия?

— Так, тебе нужно прибыть в аэропорт двадцать восьмого февраля. Вылет в двенадцать десять, ну, где-то к десяти ты должна быть уже там. Билеты сейчас скажу девочкам, на тебя переделают, и на почту тебе все отправлю. Заявление оставила — сейчас отпускные тогда начислю. Завтра собирай вещи, и там нужна еще санаторно-курортная карта: в нашей поликлинике девочки тебе быстро сделают, сейчас им позвоню, а ты тогда поезжай к ним сейчас.

— Хорошо, спасибо.

— Хорошего отпуска, рада, что тебе удалось договориться, — сказала Татьяна Петровна и положила трубку.

Домой пришла, как обычно: приготовила ужин, накормила, убралась на кухне. Делала все как всегда, только в этот раз не пыталась заговорить с мужем, когда он разлегся на диване. Не уговаривала его что-то сделать и как-то мне помочь. В этот момент меня грела единственная мысль о том, как в пятницу вечером ему придется разбираться с детьми и всем хозяйством самостоятельно. А я буду заселяться в санаторий.

Следующий день. Лена как обычно вышла из дома, отвела дочку в садик, и, когда Алексей с сыном, ругаясь и переругиваясь, все-таки загрузились в машину и уехали по делам, вернулась домой. До возвращения сына из школы женщина планировала собрать свои вещи в чемодан и убрать его на привычное место. На душе было волнительно. Голова кружилась от осознания, что скоро ее жизнь изменится. Да, у нее не было особых накоплений, и своя зарплата была более чем скромная, но одно женщина понимала точно: жить так, как она жила раньше, больше не хочет.

Из мыслей выдернул настойчивый звонок в дверь. Лена быстро покидала все в чемодан и, закрыв его, убрала в шкаф. Мельком посмотрев в зеркало и встряхнув головой, попыталась стереть улыбку с лица.

— Милый, но почему так долго не открываешь? — услышала она за дверью, как только рука легла на ручку двери и остановилась. Точно разряд молнии пробился через все ее тело.

— С кем ты там разговариваешь? — услышала она голос мужа. Что поделать: тонкие стены и тонкие двери — бич нашего мира.

А в голове пролетела мысль: неужели он встречался с ней в нашем доме и на нашей кровати? А я была такой дурой, что не замечала этого. Ключ в замке повернулся, а Лена так и продолжила стоять в прихожей. Дверь открывается — и все как в том самом анекдоте. Только на пороге муж с любовницей.

Глава 2

Женщина горько усмехнулась, сложила руки на груди и проговорила:

— Да вы не стесняйтесь, заходите, заходите, — сказала Елена, пропуская влюбленную пару внутрь. Алеша замер, он ничего не говорил, просто молчал.

— Вот хороший повод наконец-то поговорить нам всем вместе, как взрослым интеллигентным людям, — сказала, проходя внутрь, его спутница.

— Интеллигентные люди не спят с чужими мужьями, — съязвила Лена. — Но в чем-то твоя спутница права: нам действительно нужно поговорить. Хотя... мы разводимся. А вам — совет да любовь, — сказала она, развернулась и пошла к шкафу, достала чемодан, открыла и начала механически его заполнять.

— Вот и хорошо, а я сейчас помогу собрать вещи детей, — сказал Алексей и отправился в детскую.

— Нет, дети остаются с тобой, дорогой. Они всегда остаются с тем, у кого лучше условия и полная семья. У тебя есть квартира, работа с хорошим доходом, машина и спутница жизни. А у меня — один чемодан.

— Как? — так и замер Алексей в коридоре, переглянувшись со своей спутницей.

— Так, Алеша, так. По крайней мере до тех пор, пока я не найду себе приличное жилье, в котором смогут жить мои дети, или ты мне оставишь квартиру?

— Нет, она моя, — резко рявкнул Алексей. Его спутница скривилась, а глаза увеличились в размерах от удивления.

— Вот она — твоя, и дети — твои, и машина — твоя, а я теперь — своя. Как-то так. Можно, остаток вещей я чуть позже заберу? Вы их сложите в мешки, чтобы вам не мешалось, — сказала Лена, выкатывая в коридор небольшой чемодан и ставя поверх него свою сумочку.

— Ты сейчас шутишь? — рявкнул Алексей.

— Нет. Алису надо забрать из садика до шести вечера, Влад дойдет сам, но их обоих нужно покормить, но, думаю, вы со своей... — Лена осмотрела женщину, что стояла с ее уже почти бывшим мужем, и проговорила: — ...девушкой разберетесь. И да, на развод и раздел имущества я тоже подала.

— Какого имущества? — встрепенулся Алексей.

— У меня до брака была своя машина, в период брака мы ее продали, на это сделали ремонт в квартире, и часть пошла на первый взнос в твою новую машину, — говорила она спокойным голосом, надевая пальто. — Еще у нас есть совместный счет, все выписки я сделала еще вчера, так что не рекомендую с него переводить. Ну и если ты помнишь, когда мы сюда въехали, квартира была пустая. Желаю вам счастья, — сказала Лена и вышла из квартиры, оставив мужа осознать новую реальность его жизни.

— Ты же мать! — услышала она, остановилась, ожидая лифта. Дверки открылись, Лена зашла и, выглянув из лифта, сказала: — А ты, Алёшенька, — отец, и теперь у тебя на попечении подросток и маленькая дочь, но я буду брать их на выходные и алименты тоже платить буду. Всего вам хорошего, — и двери лифта закрылись.

Лена слышала, как орал ее бывший муж, как спутница пыталась его успокоить. А она спокойно вышла из подъезда. В руках у нее был чемодан, самолет только завтра утром, а впереди целых двадцать четыре часа, в которые она могла делать совершенно все, что ей хотелось. Ни мужу, ни детям, ни маме, а ей. Но для начала нужно было отсюда уйти.

— За пару домов отсюда была чудесная кофейня, — вспомнила Лена. — Столько раз хотела туда зайти, но вечно какие-то дела, — в кармане завибрировал телефон. На экране высветился звонок от мамы. — В ход пошла тяжелая артиллерия, — подумала она и остановилась на секунду, задумавшись: — Стоит брать трубку или нет? В любом случае всегда смогу положить.

— Доброе утро, мама, — сказала она.

— Доброе утро! Доброе утро! — раздался возмущенный голос родительницы. — Ты вообще понимаешь, что ты натворила? Быстро вернись домой к мужу, ты позоришь всю нашу семью… — Лена не стала слушать дальше, а просто повесила трубку и перевела телефон в беззвучный режим.

Разместившись за столиком и сделав заказ, Елена огляделась. Небольшая кофейня с уютным интерьером. Посетителей было немного. Девушка рядом нетерпеливо перебирала бумаги, то и дело смотрела то в ноутбук, то в бумаги, но, судя по ее виду, это для нее было хуже высшей математики. В то время как на экране виднелась обычная программка для заполнения декларации. Ее телефон то и дело мигал, оповещая о пропущенных вызовах — сначала от мамы и Алексея, а позже и от свекрови. Мессенджер оповещал о прибытии все новых и новых сообщений.

— Боженька, пошли мне, пожалуйста, бухгалтера. Адекватного. Я не хочу разбираться со всей этой ерундой, — взмолилась девушка за соседним столиком, когда, видимо, поняла, что самой ей точно не справиться.

— Почему бы нет? — сказала Лена вслух. — Видимо, Боженька сегодня и вправду на вашей стороне, — сказала она приветливо и протянула руку. — Елена, бухгалтер. Вроде бы даже очень адекватный и совершенно свободный на сегодня.

Девушка повернулась и, видимо, еще не до конца осознавая то, что ее просьба выполнилась так быстро, сказала: — Тамила. Очень рада и очень вовремя, — осмотрев Елену с ног до головы и остановившись взглядом на ее чемодане: — Вы ищете квартиру?

— Да, пока только на сегодня, так случилось, что завтра улетаю в отпуск, но по прибытии тоже нужно будет где-то жить. Так что там у вас?

— Вот здорово. А я занимаюсь арендой: и посуточной, и на долгий срок. Давайте вы мне поможете, а я вам на сегодня приличную квартиру организую, ну и по приезде что-нибудь приличное подберу.

— Договорились, — сказала Лена и пересела к девушке.

Через полтора часа с перерывом на завтрак и кофе декларация Лены была заполнена и отправлена. За это время Лена и Тоня разговорились, перешли на «ты» и даже успели немного подружиться.

— Теперь моя очередь быть для тебя на сегодня волшебницей, — сказала Тоня, потирая ручки. — Понимаю, что летишь ты не на Мальдивы…

— А всего лишь в Кисловодск, — договорила за нее Лена.

— Да, но и туда иногда мужиков приличных заносит. Ничего кардинального: ногти, бровки, стрижку обновить — и будешь как новенькая.

Лена внимательно посмотрела на Тоню. — Зачем тебе это?

— Ну, я тоже пару лет назад разводилась, а еще мы, девочки, должны друг другу помогать. Если не мы, то кто? К тому же ты помогла мне сегодня, хотя могла этого не делать: допить свой кофе и зарыться в своих проблемах. Поэтому, думаю, все справедливо.

— Спасибо.

— Да, курс психотерапии тебе вообще не повредит, — больше констатировала факт Тоня. — У меня есть телефончик хорошего специалиста, но сегодня — по старинке.

Спустя час она уже сидела в кресле одного из салонов города.

— Танечка, сегодня твоим клиентом будет Лена, а я буду вас развлекать, — сказала Тоня, входя в стильный интерьер салона.

— Здравствуй, очень неожиданно, но ладно. А что за повод? — спросила Татьяна, усаживая Лену в кресло.

— О-о-о, повод у нас самый что ни на есть замечательный! Эта героиня сегодня утром ушла от мужа, который пришел к ним домой с любовницей, думая, что она на работе. А еще она оставила ему двоих детей.

— Очень интересно, — сказала женщина в соседнем кресле. — За что я люблю женщин: они, как правило, объединяются, когда им плохо, а потом дружат всю жизнь. Вы не подумайте, когда муж изменяет — это, конечно, плохо, но вот момент, когда женщина понимает, что она не хочет терпеть, когда ей плохо, и она встает и уходит — это очень хорошо. Не видела еще ни одной, которая потом бы лила слезы по бывшему, — все с интересом замерли, слушая, что же еще скажет эта леди в возрасте. — Я, как можно видеть, отношусь к другому поколению, у нас принято было терпеть. Сейчас это как-то воспринимается проще, у всех по два, а то и три развода. Дети от браков перемешались. Бывшие мужья вполне хорошо общаются с нынешними их бывших жен и наоборот. По-моему, что-то в этом есть: желание всех соединить.

— Это помогает детям общаться с обоими родителями и вырасти без нервного тика, — задумчиво сказала парикмахер, что стригла эту женщину.

— Согласна, в нашей молодости, если ушел из семьи, то ты никто иной, как враг народа номер один.

Лена задумалась. Получается, в этой ситуации врагом номер один была именно она, так как именно она ушла из семьи и подала на развод. В причинах, как правило, разбираться никто не будет. «Ну изменил, подумаешь. Не пьет ведь и деньги в дом приносит. А что тебе еще надо?» — так и разносились эхом в ее голове слова, произносимые мамой. Сама она не любила отца. Терпела. Об этом знали абсолютно все. Отец периодически гулял, об этом тоже знали все, включая мать, и все молчали. Только между разговорами, чтобы уколоть, мать периодически вставляла этот факт. Очень осторожно. После чего отец кричал, хотел вновь развестись, собирал чемодан, но так и не уходил. Мать хваталась за сердце, приезжала скорая, и отец оставался: ведь он не совсем та скотина, которая ее бросит в самый неподходящий момент?

Женщины бурно обсуждали, я уже не слушала. Танюша, положив мою голову, делала легкий массаж.

— Пусть я лучше буду той самой скотиной, но я буду жить, — вдруг решила неожиданно для себя Лена.

Уже ближе к вечеру Тоня, как и обещала, привезла Лену к одной из престижных новостроек ее города, расположенной в самом центре. Это был элитный ЖК с закрытой парковочной зоной, детской площадкой во дворе, стеклянными дверьми, что сами открываются, и красивой общественной зоной, где стоял диванчик намного лучше, чем в Лениной гостиной. Квартира оказалась уютной, запах чистоты и свежести окутал ее. Тоня показала квартиру, и женщины распрощались.

За окном было уже совсем темно; с ее двенадцатого этажа город казался другим, чем она его видела всегда. Город переливался огнями и пробуждался для ночи — отдельного времени суток, когда те, кто спят днем, выходили из домов и жили другие жизни, отличные от тех, к которым она привыкла. Отличия для нее были огромными. Женщина заварила себе чай и села в кресло напротив панорамного окна, наблюдая за городом. Для стороннего человека ничего внешне необычного не происходило: просто женщина, просто пьет чай и смотрит на город. Но у Лены внутри перестраивался внутренний мир: все, что ей говорилось десятилетиями, медленно выгорало, словно тополиный пух, что летом подожгли, и огонь, медленно двигаясь по белоснежному облаку, все превращал в пепел. Так и Ленины знания о том, как правильно жить, по мнению ее окружения, сейчас горели.

Боковым зрением женщина увидела, что телефон, оставленный на столе, опять загорелся и погас. Лена с неохотой взяла его в руки. После того как она скинула звонок мамы и перевела телефон в бесшумный режим, стараясь в него не заглядывать, только телефон все это время собирал обратную связь совершенного утром поступка.

Несколько десятков голосовых от Алексея, больше сотни пропущенных от матери, три скромных от отца и смс от него же: «Дочка, я на твоей стороне! Не сворачивай. Поддержу». Это смс было лучшим напоминанием, что у нее не пустота за спиной. Голосовые сообщения мужа слушать не хотелось, но Елизавета Александровна сказала, что если будут угрозы, их нужно сохранить.

Лена сделала глубокий вдох и открыла первое.

«Лена, если ты сейчас уйдешь, я заберу у тебя детей насовсем, и ты более их не увидишь».

«Какая ты после этого мать, что вот так ушла? Кукушка, матери настоящие так не поступают. Говорила мне мама, что совершала ошибку, на тебе женившись: мало того что за душой ничего нет, так еще и детей оставила».

«Возьми наконец трубку, ты взрослый человек!»

«Все, я сейчас позвоню твоей матери, пусть она с тобой, с бракованной, сама разбирается, и с внуками тоже!»

«Ты вообще разумный человек? Кто так поступает? Я не смогу один с детьми».

И так далее: от сообщения к сообщению интонация Алексея менялась — он приказывал, унижал, умолял, просил прощения. Лена слушала и задавала себе лишь один вопрос: как она могла с ним жить столько лет? Ведь его такие речи она слушала регулярно — не раз в месяц, а практически ежедневно: и про плохую хозяйку, и про плохую мать, и что жена она тоже никудышная.

Женщина набрала сообщение; сначала ей хотелось отомстить, что-то доказать — мол, смотри, кого ты потерял. А потом просто стерла. Не хочу, я ему больше ничего доказывать и говорить с ним тоже больше не хочу.