Разрушение Мира. Том 1

Глава 1

Первое, что я почувствовал — странное спокойствие. Оно окутало меня мягким туманом, словно невесомое одеяло, защищающее от внешнего мира. Но, к сожалению, это ощущение быстро улетучилось, сменившись тянущей болью в области затылка. Боль была тупой, пульсирующей, словно кто-то методично вбивал гвоздь в основание черепа. Собственно, из-за этого я и открыл глаза. Вернее, постарался это сделать. Веки оказались настолько тяжёлыми, словно налитыми свинцом, что никак не хотели меня слушаться. Так что увидеть мир я смог лишь спустя пару минут упорной борьбы с собственным телом.

— Где я? — прохрипел я, глядя на крону дерева над собой.

Голос прозвучал чужим, охрипшим, будто не использовался несколько дней. На ветках висели редкие яблоки, налитые соком и отливающие на солнце красноватыми бокоми. Листья мерно дрожали под лёгким летним ветерком, создавая приятный шелест, который в другой ситуации успокоил бы меня.

Увы, никто на мой вопрос так и не ответил. Лишь ветер продолжал своё дело, равнодушный к моему замешательству. Поэтому, кряхтя и сжимая зубы, я поднял своё тело. Попутно вновь ощутил острую боль в области затылка — она прошлась по голове раскалённой иглой, а перед глазами несколько раз потемнело, словно кто-то резко выкручивал яркость мира. Даже испугался ненадолго, что потеряю сознание, но, к счастью, обошлось.

Несколько раз моргнув, я осмотрелся, пытаясь собрать картину воедино. Я сидел под старой яблоней на небольшом холме вблизи леса. Дерево было массивным, с толстым, искривлённым стволом, покрытым глубокими бороздами коры. Недалеко, метрах в пятистах, виднелся частокол и множество изб. Некоторые были из камня — добротные, серые, с маленькими окнами. Некоторые — из мощных брёвен, потемневших от времени и непогоды. Были и те, на которые без слёз не взглянешь: покосившиеся, с провалившимися крышами, больше похожие на развалины, чем на жильё. Но одно было понятно — я не у себя дома.

Последнее воспоминание было связано с тем, как я почувствовал запах гари и, подумав, что мой сосед по общаге вновь не уследил за яйцами, уснул. Видимо, это были не яйца…

Огорчён ли я? Нет. Скорее в смятении от сложившейся ситуации. Реинкарнация и перерождение мне всегда казались полным бредом. Но сейчас этот самый бред настиг меня самого, превратив мою реальность в нечто невероятное.

Я дотронулся до окровавленного камня, что лежал за моей спиной. Он был холодным и шершавым, а на поверхности виднелись тёмные пятна засохшей крови. В этот же момент затылок кольнула острая боль, и всплыли воспоминания. Они, словно картины в калейдоскопе, пронеслись перед глазами, открывая истину о произошедшем.

Парень, почувствовав голод, решил полакомиться яблоком. Он забрался на дерево, но ему не хватило ловкости, чтобы устоять на ветке, и он сорвался, ударившись затылком об этот самый камень. Но пока что я не мог понять, почему он оказался именно здесь, под деревом, вдали от поселения. Всё-таки одежда была сносной, чистой — простая льняная рубаха и штаны без заплаток и дыр. Да и кожа намекала на то, что все нужные витамины он получал, не голодал и не бедствовал.

Аккуратно дотронулся до затылка и зажмурился. Боль вновь прошлась по телу волной, отрезвляя разум. И вновь в голове всплыли разные воспоминания парня, но уже не такие ясные, как прежде — размытые, словно увиденные сквозь мутное стекло. Но это сейчас меня интересовало не так сильно, как…

|Анализ последних воспоминаний|

…появившиеся из ниоткуда символы. Странные, неизвестные, светящиеся слабым голубоватым светом прямо перед глазами, но почему-то читаемые, словно я знал их всю жизнь.

|Анализ завершён. Последние воспоминания — голод, желание, ужас|

|Идёт процесс сборки…|

Забыв про боль и близость леса, от которого поселение было огорожено частоколом, я вновь и вновь перечитывал эти странные символы. Осознание происходящего никак не укладывалось в моей голове. Что вообще происходит? Это не опасно? Может, это галлюцинация от удара?

|Сборка завершена. Награда: Система Пожиратель|

|Получить / Отказаться / Пересобрать (1 попытка)|

Система… Хм… Интересно. А главное — можно от неё отказаться! А ещё пересобрать. Но, разумеется, делать этого я не буду, так как не знаю последствий таких действий.

«Получить» — единственное верное решение. Если я откажусь, рискую умереть. Кто знает, вдруг система дана мне вместе со второй жизнью, как какой-то стартовый бонус. Да и рана на затылке всё ещё беспокоит, пульсирует, напоминая о себе с каждым движением головы. «Пересобрать» — идти в кромешную тьму неизвестности. И это даже хорошо, ведь именно во тьме скрывается что-то интересное. Но я не думаю, что мне повезёт настолько, чтобы получить что-то лучше.

Так что, тяжело вздохнув, я мысленно выбрал «Получить», после чего передо мной появилось новое сообщение, написанное теми же светящимися символами.

|Система Пожиратель позволяет владельцу получать свойства поглощённых вещей (варьируется)|

|Нынешнее состояние: Общая усталость, голод, гематома в области затылка|

Немного подумав, я улыбнулся. Получать свойства поглощённых вещей — очень хорошая способность. Но смущает лишь то, как именно это работает. Не хотелось бы, поглотив дерево, стать деревянным или пустить корни. Эх…

Я встал на ноги, чувствуя лёгкое головокружение, и потёр лицо, чтобы взбодриться. После подошёл к лежащему на земле яблоку — тому самому, из-за которого всё и началось. Раз есть система, надо её испытать.

Стоило мне поднять яблоко и зафиксировать на нём свой взгляд, как появилось уведомление.

|Яблоко. Румяное и свежее. Пахнет яблоком|

Описание мне показалось немного странным и слишком буквальным, но я решил оставить этот вопрос на потом. Сейчас меня больше интересовало то, что будет, когда я поглощу этот фрукт.

Мысленно выбрав «Поглотить», я обратился к своей характеристике.

|Нынешнее состояние (1): Общая усталость, голод, гематома в области затылка. Пахнет яблоком|

— Ну, чего-то такого я и ожидал, — прошептал я, вчитываясь в символы.

Увы, но свежесть и румяность мне не передались. А глубоко в душе я надеялся, что смогу таким образом хоть как-то облегчить своё ранение или восстановить силы. Ну да ладно.

Не теряя времени, прошёлся по системе и заметил новое окно. Открыв его, увидел то самое яблоко — свежее и румяное, словно только что сорванное. И самое радостное было в том, что я мог достать его в любой момент, просто пожелав этого.

Что же это получается? Система Пожиратель — это усовершенствованный инвентарь, как в компьютерных играх? И мне всего-то и надо, что добавить туда что-то крутое и мощное, чтобы стать сильнее? Надеюсь, так оно и есть.

Немного подумав, закрыл окно системы и медленным шагом направился в сторону частокола. Пора бы вернуться в поселение. Лес мне не кажется дружелюбным — он стоит тёмной стеной, полной шорохов и неизвестных звуков. А запах крови может привлечь какую-либо тварь.

Пока шёл, оглядывал новый для себя мир, в частности людей, что гуляли по поселению. Но стоило оказаться ниже по холму, как всё скрылось за частоколом. Поэтому мой взгляд перекинулся на заросшие поля, которые, по видимости, не обрабатывались уже несколько лет. Бурьян рос выше пояса, а кое-где виднелись остатки покосившихся изгородей.

Вдруг мне стало очень любопытно, чем занимается это поселение. Из воспоминаний парня я знал, что есть охотники, алхимик, который являлся бывшим авантюристом, и ремесленники. Но чем занималась остальная масса, было закрыто туманом.

С этими мыслями я и дошёл до ворот частокола, которые сейчас были настежь открыты. Справа и слева от них располагались наблюдательные вышки, сколоченные из грубых брёвен. Но на них никого не было, и за входом следил лишь одинокий молодой охранник.

Увидев меня, он слегка приободрился и, оставив своё копьё рядом со стеной, подошёл ближе.

— Рент, что с тобой? — обеспокоенно спросил он и обошёл меня, разглядывая. — Упал, что ли?

— Как видишь, да, — с некоторой неловкостью ответил я.

Даже не знаю почему — может, непривычно было носить чужое имя и отвечать за чужого человека.

— А что ты тут один?

— А кому тут ещё быть? Сам же знаешь, что староста и охотники в город уехали. А Пьер… он сказал, чтобы я стоял один, — последнее парень произнёс как-то грустно, опустив взгляд. И это было очевидно, ведь Пьер — сын главы охотников. Его слово вместе с кулаком значат куда больше, чем слово простого охранника. — Но ты обязательно сходи к алхимику. Он точно может помочь с этой раной.

— Хорошо, — я кивнул и хотел было уйти, чтобы не привлекать лишнего внимания.

Всё же Пьер с его шайкой могут и избить просто для развлечения. Они старше, сильнее и подготовленнее. Каждый являлся начинающим охотником и, соответственно, сил в них было много. Но внезапно охранник окликнул меня:

— У тебя есть яблоки? Есть хочется, но уйти отсюда не могу.

— Нет, прости, всё съел, — когда извинялся, старался сдержать вырывающийся смех.

Кто же знал, что поглощённое мною яблоко окажет такой специфический эффект.

Он тяжело вздохнул и, ещё раз посоветовав мне сходить к алхимику, встал на пост, опираясь на копьё. Оставалось лишь надеяться, что никакая опасность к нам не заявится, потому как он один ворота закрыть не сможет — они были массивными, явно рассчитанными на нескольких человек.

Оставив эти грустные мысли на потом, побрёл дальше по поселению. Из воспоминаний Рента я знал, где он живёт. А голод всё сильнее подгонял поскорее добраться до дома, урча в животе и напоминая о себе. Главное, чтобы там была еда!

Пока шёл, повстречал несколько знакомых лиц. Чьи-то имена всплыли в голове сразу же — Марта-ткачиха, старик Григор, мальчишка Тим. А некоторые так и остались безымянными, хоть и узнаваемыми. Надеялся лишь на то, что эта каша в голове в скором времени прояснится.

Дом Рента находился чуть подальше от главной улицы, прямо за домом бывшего старосты. Добротный сруб с соломенной крышей, маленькими окнами и небольшим огородом, который закрывал такой же небольшой забор из жердей. Вполне приемлемое жильё, если сравнивать с тем, что находится на окраинах — там некоторые избы больше напоминали норы. Но оно всё же уступало домам тех же охотников и ремесленников с их крепкими стенами и просторными комнатами. Староста же и вовсе здесь был практически царём, живя в двухэтажном каменном доме.

Я подошёл к двери и легонько её толкнул. Она скрипнула протяжно и лениво, будто делая мне одолжение, приоткрылась, открывая вид на моё жильё. Справа в углу стояла деревянная кровать с тонким, сбитым матрасом и серым одеялом. А сразу же за ней имелся большой сундук, окованный железными полосами. В центре единственной комнаты располагался небольшой стол — немного старый и грязный, с въевшимися пятнами и царапинами, но вполне сносный. Ну и слева имелась печь. Старая, покрытая глубокими трещинами и большими пятнами копоти, она напоминала старуху, готовую вот-вот навсегда уйти из этой жизни. Да уж, Рент точно не был работягой.

— Чёрт, — выругался я, дотронувшись рукой до затылка, который хотел от досады почесать.

Боль тут же напомнила о себе. Тяжело вздохнул я подошёл к столу, рядом с которым проглядывалась дверь в подпол, представляющая собой потемневшие доски. Открыв её с надеждой, посмотрел вниз и тут же улыбнулся. Хлеб, много картошки и какой-то непонятный мне корнеплод, похожий на репу. Учитывая количество, этого хватит на несколько месяцев скромной жизни. А так как я жил один, мне не придётся беспокоиться о ком-либо.

Аккуратно закрыв дверь подпола, я прошёлся по дому и уселся на кровать. Она скрипнула под моим весом, но выдержала. Немного подумав, достал из своего инвентаря яблоко, в которое тут же вгрызся зубами. Сладкий сок потёк по губам, и я ощутил, как голод немного отступает. А после задумался о будущем.

Первое и самое главное — накопить приличную сумму денег. Второе — заполнить инвентарь чем-нибудь полезным как для дела, так и для меня в целом. Ну и последнее — отправиться в город. Сидеть в этой дыре в ожидании какого-либо чуда мне совершенно не хочется.

Когда яблоко закончилось, я перешёл к самой интересной части дома. Сундук! Из воспоминаний Рента точно знаю, что там есть что-то ценное. Однако воспоминания ни о чём другом мне не говорили — словно специально скрывали подробности. Так что когда открывал сундук, чувствовал себя первооткрывателем. Сердце ускорило свой ход, а на лице заиграла улыбка. Появился азарт!

— Ничего себе! — вырвалось у меня, когда я увидел ножны и меч.

Они были не абы какими, а добротными. Ножны из тёмной кожи, украшенные простым, но аккуратным тиснением. Меч с потемневшей рукоятью и крестовиной из потускневшего металла. И только сейчас в голове сложился пазл. Меч принадлежал отцу Рента, который умер от полученных на войне ран. Мать сильно грустила, что сказалось на её здоровье, и вскоре так же ушла за отцом парня. Рент же… надеялся на чудо. Думал, что всё наладится само собой, и особо ни к чему не стремился, храня меч как память.

Закрыв сундук, я уселся на кровать и начал разглядывать ножны. Немного подумав, выдернул меч. Он оказался слегка тяжёлым и неудобным в моей неумелой руке. Но тем не менее что-то внутри меня буквально ликовало от радости.

— Так, что тут у нас…

|Меч солдата (обыч.) Выкован из хорошей стали. Острый и надёжный. Атака: +4|

Описание этого оружия внушало оптимизм. А последняя строчка про атаку так и вовсе заставила улыбнуться. Вот он, шанс получить силу, стать сильнее, защитить себя!

Недолго думая, поглотил меч и вызвал окно своей характеристики, с волнением ожидая изменений.

|Нынешнее состояние (1): Общая усталость, голод, гематома в области затылка, острый взгляд|

— Ну, хотя бы не яблоками пахну, — попытался я себя утешить, но вышло не очень.

Хоть острый взгляд тоже неплохо, но меня больше интересовала атака. То, что не даст мне умереть в этом опасном мире.

Но грустить мне не дало новое сообщение от системы, которое полностью выбило меня из колеи.

|Переборка системы|

— Да вы, блин, издеваетесь! — вскрикнул я, не в силах терпеть происходящее.

Надпись, сколько бы я ни смотрел, не изменилась. Она просто висела перед глазами, словно дразня меня. Поэтому, отмахнувшись от неё, я встал и вышел из дома. Пора навестить алхимика! Надеюсь, там мне удастся найти что-то ценное. Да и от этой гематомы надо поскорее избавиться, пока она не стала причиной чего-то худшего.

Дом алхимика располагался на главной улице. Он выглядел вполне обычно, почти так же, как и мой. Единственным отличием был дым зеленовато-фиолетового цвета, что постоянно исходил из второго дымохода, поднимаясь в небо причудливыми завитками. В воспоминаниях Рента этот дым выходил с момента, как алхимик поселился в их деревне. Но он, как и многие другие, не знал, в чём причина. Лишь слышал сплетни, в которых предполагали самое разное — от колдовства до простых экспериментов.

Я аккуратно подошёл к двери и, постучав, толкнул её. Та поддалась очень легко, пропуская меня внутрь. В нос ударил едкий запах травяного отвара и дыма, который, к слову, был довольно приятным — сладковатым, с нотками каких-то неизвестных мне трав.

В комнате, где я оказался, не было ни щелей, ни окон, так что пришлось немного подождать, пока глаза привыкнут к этой тьме. Как раз к этому времени из дверей показался однорукий, ещё не старый, но уже близкий к этому мужчина. Он опирался на трость, что ещё больше старило его, придавая сутулость. А вот глаза всё ещё были наполнены юношеским азартом — живые, горящие интересом. Или так показалось мне, человеку, который не прожил и трёх десятков лет и бесславно сгорел в своём общежитии.

— Здравствуйте, — еле выдавил я из себя, только сейчас понимая, что этот едкий запах как-то повлиял на мои голосовые связки.

— Привет, Рент, — хриплым, но дружелюбным голосом поздоровался алхимик и махнул тростью в сторону задней комнаты. — Заходи и рассказывай, что на этот раз. У меня дел ещё много, так что прости за спешку.

— Кхм… ничего страшного, — в этот раз что-то произнести оказалось куда легче.

Поэтому, больше не беспокоясь об этом травяном отваре и дыме, я последовал за алхимиком в небольшую комнату, заставленную полками со склянками.

— Я тоже ненадолго.

— Чем-то занят?

— Хочу наведаться к кузнецу и купить меч, — твёрдо произнёс я, от чего удивился и сам.

— Хочешь охотником стать? — оторвавшись от склянок, что стояли на полке, алхимик повернулся ко мне. При этом выглядел искренне удивлённым, приподняв бровь.

— Ага, — кивнул я. Не говорить же, что хочу поглотить меч.

— Дело хорошее, — протянул он, вернувшись к своим склянкам. — Но… я не думаю, что тебе стоит идти в охотники. Живи спокойной жизнью, найди себе жену. Иначе останешься один, как я.

Алхимик помахал мне остатком отсечённой руки — культёй, обтянутой старыми шрамами, — и тяжело вздохнул. Его здоровая рука всё перебирала разные склянки, пока он не выбрал одну из них — небольшую, с мутной жидкостью внутри — и не вернулся ко мне.

— Садись, сейчас посмотрим, что можно сделать.

Я сел на табуретку и зажмурился, почувствовав, как до затылка дотронулась рука. Боль не заставила себя долго ждать. Она была тянущей и отдавалась не только в затылке, но и в спине, словно расползаясь по позвоночнику. Чувство было такое, словно в меня впились тысяча иголок, каждая из которых медленно проворачивалась.

— Рент, да ты везунчик, — в голосе алхимика прозвучало удивление и лёгкое волнение. — Кость сломана, но ты жив. Как тебя так угораздило?

— Хотел достать яблоко с яблони, что на холме, и вот, — скрывать произошедшее не было смысла, поэтому я сказал полную правду. К тому же на том злосчастном камне осталась моя кровь, и любой может это проверить.

Алхимик промолчал и всё водил своим пальцем по моему затылку, осторожно ощупывая повреждённое место. Я сжимал зубы, пытаясь хоть как-то противостоять этой боли, но с каждой секундой это давалось всё сложнее. Но вдруг появилось странное тепло — приятное, разливающееся по голове. Боль отступила, а где-то за спиной появился тусклый зелёный свет, мягко освещающий комнату.

Глава 2

— Как ты? — спросил алхимик, как только тусклый свет погас, оставив после себя лишь слабое послесвечение.

— Болит гораздо меньше, — с удивлением произнёс я и аккуратно дотронулся до затылка.

Рана была затянута — под пальцами ощущалась лишь небольшая шишка вместо рваной раны, а боль и вовсе стала практически неощутимой, будто её и не было.

— Что вы сделали?

— Примитивная магия лечения, которую должны знать все авантюристы, обладающие магией, — небрежно отмахнулся он, положив склянку на своё место среди десятков других пузырьков. — Большую роль здесь сыграл этот чудесный отвар. Без него пришлось бы куда дольше возиться.

Я посмотрел на стройные ряды склянок с разными жидкостями. Они переливались в полумраке комнаты — янтарные, изумрудные, рубиновые, некоторые светились собственным светом. И если сначала они мне казались лишь причудливыми украшениями, то сейчас в каждом из них я видел объект, который хочется поглотить. Представлял, какие свойства они могут дать. Жаль, что сделать это я не могу — слишком дорого, да и подозрительно будет, если что-то неожиданно исчезнет.

— С тебя три медяка, Рент, — не оборачиваясь, произнёс алхимик и подошёл к котлу, в котором бурлила какая-то жидкость, испуская пузыри и лёгкий пар.

Я сначала растерялся, так как пришёл сюда, не подумав о деньгах. Но деньги нашлись, стоило поискать в карманах. Ровно три медяка — потемневшие от времени монеты с выбитым на них профилем какого-то правителя. Это не могло не радовать. Хотя была и грусть, ведь я планировал накопить их, а не тратить в первый же день.

— Большое спасибо, — искренне поблагодарил я, положив монеты на стол, который был завален разными травами, камушками и глиняной посудой.

Сушёные корни, пучки трав с резким запахом, какие-то перетёртые порошки в мисках — всё это создавало ощущение хаоса, но алхимик, судя по всему, прекрасно знал, где что лежит.

— Надеюсь, ты придёшь ко мне ещё не скоро, — отстранившись от котла, он подошёл ко мне, сгрёб деньги своей единственной рукой и улыбнулся, обнажив пожелтевшие зубы. — Но если ты и вправду решил стать охотником, то, видит Бог, я ошибаюсь.

Я лишь пожал плечами, так как и сам не знал, чем закончится моя авантюра. Да и это поселение, скорее всего, таит куда больше опасностей, чем кажется на первый взгляд. Заброшенные поля, пустые наблюдательные вышки, частокол, явно защищающий от чего-то серьёзного — всё это намекало на непростую жизнь.

Попрощавшись с ним, я выбрался из дома и глубоко вздохнул. Свежий воздух показался настоящим спасением после едких запахов алхимической лаборатории. Затем обратился к своей характеристике.

|Нынешнее состояние (1): Общая усталость, голод, острый взгляд|

|Пересборка системы|

Хм… Стоило мне поглотить меч, как началась пересборка. Возможно, есть какая-то взаимосвязь, но это пока лишь предположения. Самое паршивое в том, что неизвестно, когда эта самая пересборка закончится. А значит, пока стоит подождать, прежде чем что-то поглощать. Хотя меч я всё же куплю для эксперимента. Интересно, что произойдёт, если поглотить второй меч? Усилится ли эффект?

Я направился в сторону своего дома, чтобы взять деньги. И пока шёл, старался примечать детали, которые могли мне пригодиться в будущем. К примеру, хлев с лошадьми — крепкое строение из брёвен с большими воротами. Внутри слышалось фырканье и стук копыт. На лошадях я, к сожалению, ездить не умею. Но научиться надо! Всё же попал в средневековье, и единственный транспорт для передвижения — это лошадь. По крайней мере, пока не научусь магии. И кто его знает, удастся ли мне это вообще…

Алхимик использовал какое-то простое заклинание, но оно сработало. Значит, магия существует и, возможно, доступна не только избранным. Это вселяло надежду.

Всё-таки этот мир для меня всё ещё является загадкой. Я не знаю его истории, географии, законов, по которым он живёт. Не знаю, какие опасности таятся в том лесу за частоколом и почему поселение так тщательно огорожено. И я даже не могу представить, что ждёт меня в ближайшем будущем. Но одно я знаю точно — сидеть сложа руки я не буду.

Пройдя в дом, я быстро нашёл заначку парня. Она была спрятана под половицей возле кровати — такое очевидное место, что даже удивительно, как её ещё не украли. Денег там оставалось совсем немного — всего три серебряных монеты. Они были крупнее медяков, тяжелее, с более чётким рисунком. Даже не знаю, хватит ли этого на один качественный меч. Но если нет — куплю что-то попроще. Нож, к примеру. Главное — качество предмета! Не хотелось бы после поглощения плохого ножа получить кривую руку или что-то ещё хуже.

Когда выходил из дома, услышал голоса. Они доносились с главной улицы — громкие, грубые, перебивающие друг друга. Тут же кольнуло в затылке, и вместе с этим пришли воспоминания и образы. Один из голосов принадлежал Пьеру — низкий, самоуверенный, привыкший командовать. Стало быть, он куда-то идёт вместе со своей шайкой. И будь я на главной улице, мы бы обязательно пересеклись.

Догадаться, куда они идут, не составило труда. Тени от частокола уже начали закрывать собой дома поселенцев, растягиваясь длинными пальцами по земле, так что пора закрывать врата. Воспоминания Рента также подсказывали, что двое охотников всегда наблюдали с наблюдательных вышек на протяжении всей ночи, сменяя друг друга. Но, видимо, сегодня наблюдатель будет лишь один. Да и тот, скорее всего, уснёт…

Нахмурившись, я направился в сторону кузнеца. Наверное, по иерархии он шёл сразу же за охотниками и старостой. К такому выводу я пришёл из-за его специфической работы. Железо нужно всем, а работает с ним лишь он. Воспоминания Рента молчали, поэтому я надеялся лишь на то, что он будет нормальным мужиком, а не задирой вроде Пьера.

Чем ближе я подходил к кузнице, тем отчётливее слышались удары молота о наковальню. Они звучали через определённый промежуток времени — мерно, ритмично, словно удары сердца, — и каждый последующий ничем не отличался от предыдущего. Это вселяло оптимизм, так как такие выверенные удары способен делать не каждый. Хотя не мне, человеку ни разу не видевшему работу кузнеца вживую, судить о его мастерстве.

Кузница была каменной, но совсем небольшой. Серый камень, скреплённый глиной, небольшие окна, из которых вырывался жар. На фоне дома кузнеца — добротного двухэтажного сруба из толстых брёвен с резными ставнями — она выглядела ещё меньше, словно каменный сарай.

Я подошёл к двери, которая практически соприкасалась с потолком, и, постучавшись, вошёл внутрь. Жара обрушилась на меня сразу — тяжёлая, влажная, пропитанная запахом раскалённого металла и угля. Сразу же заметил кузнеца, что стоял напротив наковальни. Его мощная рука, покрытая шрамами и ожогами, сжимала такой же мощный молот, который сейчас опустился на железную заготовку с глухим звоном. Вся его одежда была пропитана потом и грязью, а кожаный фартук почернел от копоти. Лицо было обветренным, жёстким, с густой бородой, в которой виднелись искры. А где-то слева, вокруг печи, крутился молодой парень примерно моего возраста. Он подбрасывал уголь, поддерживая жар, и время от времени бросал взгляд на работу мастера, явно учась.

— Чего надо, малец? — пробасил кузнец, опуская молот и упирая в меня свой тяжёлый взгляд.

Голос был низким, грубым, как скрежет камня о камень. Сразу стало очевидно, что здесь мне не рады. Воздух словно сгустился, наполнившись напряжением.

— Здравствуйте, — уважительно поздоровался я, стараясь не зацикливаться на его тоне.

Сейчас, в теле юноши, мне лучше быть осторожнее и не произносить лишних слов. Один неверный шаг — и меня могут просто выкинуть отсюда.

— Я хотел купить меч…

Договорить мне не дал резкий восклик старика. Он прозвучал так громко, что молодой помощник аж подпрыгнул у печи.

— Ты?! Купить меч?! — в его голосе было как удивление, так и неприкрытое презрение.

Будто я только что задел его за что-то не успевшее зажить — старую рану, которую он скрывал под грубостью. Лицо кузнеца налилось куда большей краской, а на шее вздулись синие вены.

— Проваливай, щенок! Надо было думать об этом раньше! А не сейчас, когда нет ни отца, ни матери!

Кузнец с угрозой сделал пару шагов в мою сторону, сотрясая пол могучими ногами. Каждый его шаг отдавался в груди глухим ударом. Его голова практически упиралась в этот, хоть и невысокий, потолок. Тень от его массивной фигуры накрыла меня целиком, словно я стоял перед движущейся горой.

Молодой парень неожиданно исчез, скрывшись за печью или выскользнув наружу. От этого стало ещё хуже, так как остаться с этой горой мышц один на один для меня было смерти подобно. Ведь именно сейчас решалась моя дальнейшая судьба в этом мире! А в добавок ко всему в затылке снова кольнуло, и начали всплывать воспоминания Рента.

Вот он хоронит мать — серый день, моросящий дождь, несколько односельчан с понурыми лицами. А рядом с ним стоит этот самый кузнец, предлагая ему свою помощь. Говорит об обещании, что дал его отцу перед смертью, и о том, что поможет ему стать воином. Не охотником, а именно воином, что куда ценнее и почётнее. Голос кузнеца звучит искренне, в глазах читается забота. Но парень отмахивается от его слов, будто от дерьма, говорит, что справится сам.

Из-за нахлынувших образов перед глазами слегка потемнело, и я неосознанно сделал несколько шагов назад. Спина упёрлась в стену — отступать больше некуда. Кузнец, видимо, подумав, что я испугался, хмыкнул с мрачным удовлетворением и, подойдя вплотную, пригнулся. Его борода — седая, жёсткая, пахнущая дымом и металлом — была в нескольких сантиметрах от моего лица.

— Проваливай, щенок! — сквозь сжатые зубы прорычал он, брызжа слюной. — А не то на себе узнаешь, что значит рука кузнеца.

Он выпрямился, но никуда не двинулся, ожидая моих действий. Массивные руки скрестились на груди, пальцы постукивали по бицепсам. Но сдаваться я был не намерен. Стоит мне сейчас уйти — и он в следующий раз даже разговаривать со мной не станет. А ведь дружба с ним в долгосрочной перспективе мне куда важнее денег! Ту же броню он может выковать своими руками! Своим умом и мастерством!

— Нет, — твёрдо произнёс я, стараясь не отвести взгляд от его пылающих яростью глаз.

Сердце колотилось как бешеное, ладони вспотели, но я продолжал смотреть ему в лицо. Нельзя показывать слабость. Не сейчас.

Дыхание кузнеца участилось, стоило ему услышать мой ответ, а на его шее и лбу вздулись новые синие вены, пульсирующие в такт разъярённому сердцу. Ноздри раздулись, кулаки сжались так, что побелели костяшки пальцев. Но прежде чем он успел что-то сказать или сделать, я продолжил.

— Я никуда не уйду, господин Нил, — мой голос был таким же твёрдым, хотя всё нутро буквально кричало о надвигающейся опасности.

Каждая клетка тела требовала бежать, скрыться, но я стоял на месте, вцепившись взглядом в лицо кузнеца.

Кузнец абсолютно прав — мне неизвестно, что такое рука кузнеца. И я был бы рад и дальше оставаться в неведении, не испытывать на себе его силу. Но сейчас попросту не было другого выбора, кроме как рискнуть. Это был мой единственный шанс.

— И не буду просить простить меня. Но я понял свою ошибку! Понял, что оскорбил не только вас, но и… отца, и мать. И сейчас я хочу исправить эту ошибку. Поэтому, пожалуйста, продайте мне меч! — я старался говорить так, чтобы затронуть чувства кузнеца, но при этом не выглядеть отчаявшейся тряпкой.

Нужно было звучать убедительно — так, словно я нашёл то, к чему хочу стремиться, цель, ради которой готов измениться.

Кузнец Нил всё продолжал буравить меня недобрым взглядом. Глаза его сузились до щелей, из которых сверлили два острых луча ярости. Его тень также грозно нависала надо мной, не давая понять его настоящих эмоций. Только гнев был очевиден — всё остальное скрывалось за этой стеной мускулов и ярости. Атмосфера была очень напряжённой, словно натянутая тетива, готовая в любой момент выстрелить.

Но внезапно Нил тяжело вздохнул — долго, протяжно, будто выпуская из себя весь накопившийся гнев. И, ничего не сказав, развернулся. Тяжёлыми шагами он направился в сторону массивного сундука, что стоял рядом со стеной. Сундук был окован железом, покрыт царапинами и вмятинами — явно старый, видевший немало. Открыв его, кузнец пару долгих, тянущихся словно смола, секунд рылся в нём, перебирая что-то внутри. Слышался звон металла о металл. Наконец он достал меч.

Но он был не таким, который я поглотил совсем недавно. Этот выглядел новым, более качественным и куда более острым. Лезвие отражало свет от печи, переливаясь холодным блеском. Рукоять была обмотана тёмной кожей, крестовина украшена простым, но изящным узором. Даже одного взгляда хватило, чтобы понять, насколько сильно старался тот, кто ковал это… сокровище. Это была работа мастера, вложившего в неё душу.

— Твой отец попросил меня выковать его специально для тебя. Для будущего воина. По крайней мере, он на это надеялся, — с тяжёлым вздохом Нил передал меч мне.

Оружие было увесистым, но идеально сбалансированным. Я почувствовал, как оно будто легло в руку, словно создано именно для меня.

— А сейчас это будет у тебя, смертника. Проваливай! И забудь сюда дорогу. А иначе я не посмотрю на былую дружбу с твоим отцом и раздавлю тебя!

Голос Нила был тихим, но в каждом слове была нескрываемая враждебность. Слова падали как удары молота — тяжёлые, безапелляционные. И было очевидно — он не шутит. Это не пустая угроза.

Я, порывшись в карманах, достал деньги и протянул ему. Серебряные монеты тускло блеснули в полумраке кузницы. Но тот, даже не удостоив меня взглядом, направился назад к наковальне. Широкие плечи были ссутулены, шаги казались тяжелее, чем прежде. И почему-то показалось, что сейчас он выглядел куда старше прежнего — словно эта встреча отняла у него несколько лет жизни, напомнив о чём-то болезненном и невосполнимом.

Я вышел из кузницы вместе с мечом и деньгами, сжатыми в кулаке. Серебро впивалось в ладонь, напоминая о своём присутствии. Мне показалось, что если бы я оставил хотя бы одну монету, то запятнал бы его память об отце. Странное чувство, которое было довольно неприятным — смесь вины, уважения и какой-то тяжести на душе. Как и этот короткий разговор, оставивший горький осадок.

Жаль, конечно, что я не смогу больше ничего у него купить — мосты сожжены, и кузнец дал ясно понять, что больше не хочет меня видеть. Но зато теперь у меня есть это сокровище…

|Меч (ред.). Выкован опытным кузнецом. Прошёл многократную закалку. Сталь высшей пробы держит заточку даже после десятков сражений. Хорошо сбалансирован. Атака: +6|

Немного подумав, решил его поглотить. Вот только вместо ожидаемого исчезновения я получил уведомление от системы.

|Идёт процесс пересборки|

Нахмурившись, я попытался ещё раз, сосредоточившись на мече и мысленно отдавая команду. Но ничего не поменялось — меч так и остался в моих руках, тяжёлый и материальный. Затем решил достать уже поглощённый меч из инвентаря, однако результат был таким же. Система словно замерла, не реагируя ни на какие команды. Видимо, пока эта «пересборка» не закончится, я не смогу пользоваться всеми благами системы. Чёрт!

Тяжело вздохнув, я побрёл по главной улице в сторону своего дома. На небе уже проглядывались звёзды — первые, самые яркие, пробивающиеся сквозь сумерки. А кое-где зажигались факелы, отбрасывая дрожащие оранжевые блики на стены домов. Скорее всего, это ремесленники, которые не закончили свою работу и трудились до глубокой ночи.

Изредка по поселению проносилось приглушённое коровье мычание из стойл и игривый смех детворы, ещё не загнанной спать родителями. Где-то лаяла собака, где-то скрипнула дверь. Обычные звуки деревенской жизни, успокаивающие и размеренные. Но всё внезапно перекрывалось резким, шумным голосом Пьера, который вместе со своей шайкой шагал в мою сторону. Они вразвалочку шли обратно со стороны ворот частокола, явно довольные собой.

Пьер был высоким парнем с широкими плечами, копной тёмных волос и надменным выражением лица. Его окружали трое таких же здоровяков — все в кожаных жилетах, с ножами на поясах. Начинающие охотники, считающие себя хозяевами этого поселения.

Глава 3

Наши с Пьером взгляды пересеклись. И если я замер, не зная, что делать дальше, то он улыбнулся. Хищно, будто увидел перед собой добычу — беззащитную, растерянную, готовую к поражению.

— Рент! — воскликнул он, направившись в мою сторону.

Походка была уверенная, расслабленная, каждый шаг показывал превосходство.

— Руди нам сказал, что ты сильно поранился. Но, видимо, он ошибся.

С алчным блеском в глазах он уставился на сжатый в моих руках меч. Взгляд был жадным, оценивающим — словно смотрел не на оружие, а на лакомый кусок, который вот-вот заберёт себе. Его рука легла на навершие меча, что был прикреплён к его поясу, пальцы обхватили рукоять привычным, отработанным движением. После чего он продолжил:

— Неужто… неужто ты тоже решил стать охотником?

В его голосе звучала насмешка, смешанная с любопытством и долей презрения.

Говорить что-либо в подобной ситуации было словно подкинуть дров в разгорающееся пламя. Поэтому я молчал, стараясь выглядеть как можно более уверенно. Спина выпрямлена, подбородок приподнят, взгляд твёрдый. Но внутри всё бушевало. Мало того что я не смог поглотить меч, так теперь могу и вовсе его потерять. Это сокровище! Единственное, что осталось от отца Рента!

— Наверное, надо потренировать его, — отозвался другой парень.

Щуплый, но жилистый, с острым лицом и колючими глазами. Каждая его мышца угрожающе бугрилась, намекая на немалые тренировки. Руки были покрыты старыми царапинами и шрамами. Даже боюсь представить, что будет, если мне придётся с ним сражаться.

— Да! Ты прав, Гаус! Мы не можем допустить, чтобы кто-то отправился на охоту без должной подготовки, — Пьер резким, выверенным движением достал свой меч.

Металл звякнул, выходя из ножен. Он выглядел не таким красивым и острым, как мой. Лезвие было потускневшим, рукоять потёртой. Но на нём были видны следы прошедших тренировок и, возможно, битв — зазубрины, царапины, места, где металл был отполирован до блеска от постоянного использования. Это было оружие бойца, а не украшение.

— Нападай! Если будешь так и стоять, я сам начну атаку!

Сжав от злости зубы, я схватил поудобнее меч и попытался скопировать стойку Пьера. Ноги на ширине плеч, вес тела смещён вперёд, меч перед собой. Делать нечего — придётся сражаться.

Атаковать первым я не собирался по очень простой причине. Пьер с лёгкостью прочтёт мои неумелые движения и провернёт контратаку, которая тут же завершит этот бой. У меня нет ни опыта, ни подготовки. Поэтому защита — наиболее надёжный вариант, где у меня есть хоть какие-то шансы продержаться.

Пьер, не дождавшись моих действий, разочарованно хмыкнул и выпрямился. Меч опустился, плечи расслабились. Я сначала не понял, в чём дело, и слегка успокоился, подумав, что он передумал. Что это была лишь угроза, способ запугать. Но в следующее мгновение его силуэт подобно тени неожиданно сместился. С куда большей скоростью, чем я ожидал, Пьер приблизился ко мне с занесённым мечом. Его движение было молниеносным и отточенным.

Я инстинктивно выставил вверх свой меч, принимая тяжёлый удар. Металл ударился о металл с оглушительным звоном. Это было всё, на что меня хватило. Руки тут же онемели от вибрации, пальцы словно перестали слушаться, и меч безвольно опустился к земле. Как раз в этот момент в грудь врезалось его колено, которое, выбивая весь воздух из лёгких, отшвырнуло меня на несколько метров.

Я упал на спину, ударившись затылком о твёрдую землю. Боль взорвалась в груди и голове одновременно. Небо над головой закружилось, перед глазами поплыли тёмные пятна. В ушах звенело.

Попытался встать, но всё было без толку. Тело не слушалось, будто меня сковало железными цепями. Руки и ноги словно налились свинцом, мышцы отказывались повиноваться. Но я слышал всё, что происходит вокруг. В особенности смех Пьера, который был всё ближе и ближе. Громкий, торжествующий, полный злорадства.

Неожиданно почувствовал, как в моей руке дёрнулся меч. Кто-то пытался выдернуть его из моей хватки. Всё внутри сжалось от осознания того, что прямо сейчас я могу потерять это сокровище. То, что должно было мне помочь выжить в этом мире! Единственное преимущество, которое у меня было!

Я сильнее сжал рукоять клинка, игнорируя всю боль, и мне тут же прилетел удар в бок. Острый, жгучий, заставивший согнуться ещё сильнее.

— Отпусти меч, щенок! — насмешливо и с презрением произнёс Пьер, после чего меч вновь дёрнулся.

Он тянул его на себя, пытаясь вырвать из ослабевших пальцев.

Но я лишь сильнее сжал ладонь, несмотря на возможные последствия. И не только из-за ценности предмета, а ещё из-за памяти Рента об отце, который желал ему всего наилучшего. Это был последний подарок, последняя связь с родителями.

Вскоре последовал ещё один удар, куда сильнее предыдущего. Он попал в голову, размывая и без того неясный мир. Боль взорвалась в черепе, перед глазами вспыхнули яркие искры. Сознание дрогнуло, поплыло, но голос Пьера был всё таким же ясным.

— Отпусти меч. Или сейчас мы вышвырнем тебя за ворота частокола и поглядим, каким ты охотником являешься, — каждое его слово отдавалось эхом, не давая сосредоточиться.

Они звучали в голове снова и снова, накладываясь друг на друга. Вместе с этим глубоко в душе зародился страх. Не тот, который я чувствовал ранее перед кузнецом, а совсем другой — первобытный, животный, парализующий. Страх смерти.

Попытавшись вздохнуть, я вновь получил пинок. Тело непроизвольно дёрнулось, сворачиваясь из-за приступа боли. Воздух не шёл в лёгкие, горло сдавило спазмом. А в голове то и дело раздавалось неумолкающее эхо. «Отпусти меч…» «Отпусти меч…» «Отпусти меч…»

На секунду я даже хотел прислушаться и убрать руку с рукояти. Просто отпустить, перестать сопротивляться, позволить боли закончиться. Даже ладонь расслабилась, пальцы начали разжиматься. Но почти в ту же секунду я отдёрнул себя от этой мысли. Что я буду делать без этого меча? Как выживу в этом мире? Права на ошибку я не имею!

— Что вы тут устроили? — сухой, старческий голос звучал спокойно, но с непререкаемой властностью.

И стоило ему раздаться, как затихли все смешки. Воздух словно сгустился, напряжение сменилось тишиной.

— Пьер, объясни!

— Старик, тебе делать нечего? — в голосе Пьера прозвучала показная бравада, но уже без прежней уверенности.

— Давно ты по шее не получал, Пьер, — голос старика стал грозным, но от этого спокойнее не стало.

Что он может противопоставить здоровому, как кабан, Пьеру?

— Вон отсюда!

Последовала пауза. Тяжёлая, натянутая, словно перед грозой.

— Мы же просто хотели потренировать его, — раздался неожиданно неуверенный голос Пьера.

Будто он испугался… Но почему? Почему здоровый парень, только что избивавший меня, вдруг испугался какого-то старика? А что важнее — кто этот старик? Почему даже Пьер, сын главы охотников, боится его?

Я напряг мышцы и попытался приподняться, чтобы узнать, кто этот человек. Только вот у судьбы на меня были совсем другие планы. Мир неожиданно размылся ещё сильнее, словно кто-то размазал краски на картине. А в затылке, где, видимо, раскрылась прошлая рана, кольнуло. Боль захлестнула каждую клеточку, сотрясая моё сознание волнами агонии, и всё потемнело… Последнее, что я услышал — приглушённые голоса, спорящие о чём-то надо мной.

Открыв глаза, я увидел деревянный потолок. Он был закопчённым, с толстыми балками, от которых тянулись паутины. Потолок был мне незнаком, как и здешние запахи — травяной отвар, старое дерево, дым от очага. Но страха не было, лишь странное спокойствие. Возможно, это связано со звенящей тишиной, которая прерывалась лишь треском сгорающих в печи дров и присутствием девушки, что нависла надо мной, разглядывая меня странным взглядом. Глаза у неё были тёмные, любопытные, с лёгкой озабоченностью.

— Дедушка, он проснулся, — повернувшись в сторону, произнесла она.

А я рассмотрел её с другого ракурса. И, признаться, она была очень красива. Светлые волосы, заплетённые в косу, падали на плечо. Лицо — правильные черты, слегка курносый нос, полные губы. Простое льняное платье не скрывало стройную фигуру.

— А, что? Проснулся, говоришь, — сонно отозвался знакомый старческий голос, после чего послышались шаги и стук трости по деревянному полу.

Вскоре показалось его лицо, и я почувствовал, как в голове разрушился некий барьер. Словно плотину прорвало. Перед глазами начали проплывать обрывочные воспоминания Рента об этом человеке. Бывший староста, которого все уважали и по сей день. Мудрый, справедливый, но старый. Однако многое так и осталось за завесой тайны. Например, то, почему он так бесстрашно защитил меня. Ведь, захотев, Пьер мог одним ударом оборвать его жизнь и выкинуть тело за частокол. Но старик не дрогнул, не отступил.

— Как чувствуешь себя, Рент?

Лицо у него было изборождено морщинами, глаза глубоко посажены, но в них читалась острота ума. Редкая седая борода свисала до груди.

— Уже лучше, — прохрипел я, чувствуя боль по всему телу.

Каждое движение отдавалось ноющей болью в рёбрах, голова раскалывалась.

— Большое спасибо, что спасли меня.

Но Вирден, так звали старика, лишь тяжело вздохнул. Он придвинул стул ближе к скамейке, на которой я лежал, и сел. Стул скрипнул под его весом, а трость он прислонил к стене.

— Алхимика не было дома, так что завтра сам сходишь к нему.

Вирден погладил свою редкую бороду узловатыми пальцами и тяжело вздохнул. Выглядел он уставшим — плечи ссутулились, глаза прикрылись.

— Зря ты решил стать охотником, мальчик, — как-то обречённо произнёс он и покачал головой. — Пьер теперь не оставит тебя в покое. Да и все здешние отстранятся от тебя. Не захотят связываться с тем, кто навлёк на себя гнев сына главного охотника.

— Я знаю, — кое-как приподнялся и уселся.

Мышцы протестовали, голова закружилась, но я удержался. Однако старик, услышав мой ответ, вновь вздохнул и неопределённо махнул рукой.

— Не мне тебя учить, Рент. Но знай, что в следующий раз помогать я тебе не буду. Прогнать Пьера — это одно, а ссориться с главным охотником поселения — совсем другое. А они уже скоро вернутся из города. Да ещё неизвестно с какими новостями…

В его голосе звучала тревога, которую он пытался скрыть за показным равнодушием.

Я кивнул, так как старик был абсолютно прав. Одно дело — напугать избалованного сынка, пока его отца нет рядом. Совсем другое — открыто противостоять главе охотников, человеку с властью и влиянием. Вирден рисковал, защищая меня, и больше он этого делать не будет. Я остался один.

Тем не менее я не чувствовал никакой тревоги по этому поводу. День-два — и меня в этом поселении уже не будет. А до этого Пьер вряд ли успеет что-то сделать. К тому же я буду начеку, буду стараться избегать главной улицы и мест, где может быть его шайка.

Единственное, что омрачает ситуацию — деньги. Их у меня немного, всего три серебряка, и, видимо, времени, чтобы что-то заработать, мне не предоставится…

— Я, наверное, пойду, — проговорил я, стоило боли отступить, а мыслям проясниться.

Встал на ноги и тут же пошатнулся, но устоял, уцепившись за край скамьи. Никак не ожидал, что окажусь в таком плачевном состоянии почти сразу же после чудесного исцеления. Тело было разбитым, каждое движение давалось с трудом. Даже интересно, что мне скажет алхимик и сколько придётся заплатить на этот раз.

— Стой, — окликнул меня старик, когда я уже подошёл к двери. — Меч свой забери. Мне он ни к чему.

Точно! Меч! Совсем вылетело из головы.

— Спасибо, — вновь поблагодарил я старика Вирдена, который поднёс мне меч.

Но он лишь неопределённо покачал головой, не принимая благодарности. А стоило мне взять меч в руки, как старик махнул рукой, намекая на то, чтобы я поскорее ушёл. Девушка стояла в стороне, молча наблюдая за происходящим с непроницаемым выражением лица.

Обижаться на него было глупо, так как он, спасая меня, подверг опасности не только себя, но и внучку. Поэтому, не сказав больше ни слова, я вышел из дома и направился в сторону своего жилья. Вернее, попытался побежать — получилось скорее быстрым шагом с покачиванием. Как раз в это время появилось системное уведомление.

|Пересборка завершена|

Я выругался сквозь зубы, потому что из-за этого у меня и появились большие проблемы. Не мог поглотить меч вовремя, не мог спрятать его в инвентарь. Но моя злость быстро сменилась любопытством. Меч, лежавший в моих руках, тут же переместился в инвентарь, исчезнув в воздухе, и я вгляделся в окно нынешнего состояния.

|Нынешнее состояние (2): Общая усталость, голод, множественные гематомы и ссадины, острый взгляд, сильный удар.|

Но интересно то, что появилось ещё несколько системных окошек. Одно из них — «Характеристики», а другое — «Биография». Они светились тусклым голубым светом, ожидая, когда я их открою. Вот только времени, чтобы отвлекаться на них, у меня не было, так как хотелось поскорее добраться домой. Желательно без происшествий и без встречи с Пьером. Поэтому пришлось побороть своё любопытство и идти дальше, чувствуя голод, боль и лёгкое головокружение. Каждый шаг давался с усилием, тело требовало отдыха.

Как только добрался в своё временное пристанище, смог облегчённо вздохнуть и почти сразу же завалился на постель. Матрас показался мягче облака. Сил не было вообще ни на что. Но пришлось побороть желание просто уснуть, ведь есть дела и поважнее. В частности, изменения системы. Нужно понять, что именно изменилось и как это можно использовать для выживания.

В первую очередь пробежался взглядом по… всему и обнаружил ещё несколько новых окошек. Они светились перед глазами, ожидая изучения. Но мне всё равно придётся их все изучить, так что я начал по порядку.

|Характеристики|

Сила: 2 (+6 Меч (ред.))

Ловкость: 2

Выносливость: 2

Интеллект: 5

Восприятие: 2 (+2 Меч солдата (обыч.))

|Особые свойства|

Острый взгляд

Сильный удар

|Поглощено предметов: 2|

Меч солдата (обыч.)

Меч (ред.)

|Система Пожиратель|

Особенность системы: При поглощении предметов одного типа их свойства могут складываться (вариативно) или эволюционировать.

Внимание: Качество предмета влияет на получаемые характеристики. Редкие предметы дают больше бонусов.

|Биография|

Рент — юноша из небольшого поселения на окраине Королевства Арквиния. Родители умерли, когда он был подростком — отец погиб от ран, полученных на войне, мать вскоре последовала за ним от горя.

Отец, будучи солдатом, с ранних лет обучал сына обращению с мечом. Рент немного научился замечать слабые места противника, развив острый взгляд.

Незадолго до смерти отец заказал для сына особый меч у местного кузнеца. Тренируясь с этим клинком, Рент смог стать гораздо сильнее…

Первое, что бросилось мне в глаза — это мои характеристики. В особенности сила, которая подскочила аж на шесть единиц. Ну и восприятие тоже выросло, что не может не радовать. А ещё особые свойства! Раз им отведено отдельное место в моих характеристиках, это должно что-то да значить. Возможно, в будущем они будут давать некий бонус или открывать новые возможности.

Но тем, что ввело меня в смятение и полностью рассеяло подступающий сон, была биография! Я перечитал её несколько раз, не веря своим глазам. В воспоминаниях Рента не было ничего о том, как его тренировал отец. Парень был ленивым, ни к чему не стремился, избегал любого труда. Да и заказанный у кузнеца меч я забрал только сейчас! Что вообще происходит?

— Ну хотя бы знаю, в какой стране живу, — прошептал я, пытаясь себя утешить.

Королевство Арквиния. Это название мне ничего не говорило, но теперь я знаю больше, чем просто ничего.

Но вдруг меня посетила идея. Надо просто достать из инвентаря меч и посмотреть на изменения. Сравнить биографии. И, возможно, я смогу что-то да понять, раскрыть закономерность.

Сосредоточившись, я мысленно извлёк редкий меч из инвентаря. Он материализовался в руке, и я тут же обратился к биографии.

|Биография|

Юноша из небольшого поселения на окраине Королевства Арквиния. Родители умерли, когда он был подростком — отец погиб от ран, полученных на войне, мать вскоре последовала за ним от горя.

Отец, будучи солдатом, с ранних лет обучал сына обращению с мечом. Рент немного научился замечать слабые места противника, развив острый взгляд.

— Вот оно! — воскликнул я и тут же пожалел об этом.

Боль, про которую я уже позабыл из-за увлечённости системой, вновь дала о себе знать. Голова начала раскалываться, а рёбра заныли, напоминая о недавней встрече с Пьером.

Но я лишь улыбнулся. Теперь всё встало на свои места. При поглощении предметов меняются не только мои характеристики, но и биография! Видимо, целые куски истории появляются и исчезают в зависимости от того, что находится в инвентаре. Вот почему это «Пожиратель» — он не просто забирает свойства вещей, он пожирает их историю и делает её своей! Встраивает в прошлое так, будто они всегда там были.

Но остаётся один вопрос. Изменяется ли при этом память людей, что причастны к этим событиям? Помнит ли кузнец Нил о тренировках, которых никогда не было? Или для него реальность тоже переписалась? Чёрт! Теперь я точно не смогу уснуть! Голова гудела от мыслей, а система открывала всё новые возможности и вопросы.

Глава 4

Я всё же кое-как уснул. А когда проснулся, вновь ощутил последствия вчерашнего избиения. Каждая мышца ныла, суставы будто заржавели за ночь. Даже показалось, что боль стала куда сильнее — тело затекло в неудобной позе, а синяки успели проявиться во всей красе. Вместе с этим пришёл невероятный голод. Желудок буквально скрутило, во рту пересохло. И это несмотря на то, что вчера, перед сном, я перекусил чёрствым хлебом!

Тяжело вздохнув, я встал с постели и подошёл к столу, на котором вчера оставил всю еду. Сил, чтобы убрать её, у меня тогда не осталось. Но зато теперь не придётся лезть в подпол — всё под рукой.

Сев за стол, я потянулся к хлебу, который стал ещё черствее. Корка была твёрдой, как камень, мякиш внутри высох. Затем поднял тот странный корнеплод, обнаруженный мною в подполе. Он был сине-фиолетового цвета, размером с крупную свёклу, с мягковатой сердцевиной. Кожица была шершавой, местами покрытой узловатыми наростами. Особенно меня удивил его кисло-сладкий насыщенный вкус — нечто среднее между сливой и грушей.

Не теряя времени, я жадно вгрызся зубами в хлеб. Жёсткая корочка неприятно кольнула нёбо, царапнув его, но меня это не сильно волновало. Беспокоил лишь голод, который хотелось поскорее заглушить. Челюсти работали механически, едва справляясь с жёсткой коркой.

Сразу за хлебом откусил большой кусок от нири. Именно так назывался этот странный корнеплод в окошке системы — простое название для простой еды. Сок вместе с мякотью перемешался с пережёванным хлебом, образуя приятный вкус, после чего я сразу же всё проглотил. Блаженство… И пока наслаждался примитивной, но тем не менее вкусной едой, думал о том, что буду делать дальше.

Мне определённо стоит сходить к алхимику, как мне и посоветовал старик Вирден. Хоть раны и не такие серьёзные — не смертельные, не требующие немедленного вмешательства, — меня они всё же беспокоят. Особенно тот удар затылком о землю.

После надо бы проверить, меняются ли воспоминания людей и их прошлое после изменения моей биографии. Если да, то мне откроются новые возможности — можно будет создавать себе любое прошлое, любые навыки и связи. В противном случае… даже не знаю. Наверное, об этом буду думать уже после. Одна проблема за раз.

Ну и под конец покинуть это поселение. Желательно верхом на коне, что, к сожалению, маловероятно — денег на покупку нет, а красть я не умею. Но перед этим мне надо узнать про город, куда уехали староста и охотники. Как он называется, как далеко, что там можно найти. И пополнить свой инвентарь чем-нибудь полезным тоже не помешает. Оружие, инструменты, припасы — в дороге пригодится всё.

Закончив трапезничать, я убрался и выбрался из дома. Остатки еды отправились обратно в подпол, крошки смёл рукой со стола. Снаружи сразу же прислушался к окружающим звукам, напряг слух до предела. Но ничего, кроме далёких смехов детворы и мычания коров, не услышал. Где-то лаяла собака, где-то скрипнула дверь — обычные утренние звуки. Это внушало оптимизм, ведь пересечься с Пьером и его шайкой вновь мне не хотелось. Одного избиения вполне достаточно.

Я осторожно обошёл свой дом и начал идти к дому алхимика. Никуда не спешил, всё время прислушиваясь к окружающим звукам. Каждый шаг делал с осторожностью, цепляясь взглядом за фигуры вдали. Параноя? Возможно. Но лучше параноя, чем очередная встреча с кулаками Пьера.

Так и дошёл до дома алхимика, из второго дымохода которого неизменно выходил зеленовато-фиолетовый дым, поднимаясь причудливыми завитками в утреннее небо. Но когда я хотел постучаться и поскорее войти, дверь неожиданно открылась сама. В дверном проёме показалась молодая женщина лет двадцати пяти. Она держала за руку девочку, чьё лицо было нездорово бледным, почти восковым. Но в глазах горел огонёк любопытства — живой, яркий, не соответствующий болезненному виду.

Наши с ней взгляды пересеклись, после чего девочка улыбнулась — искренне, по-детски широко — и потянула женщину за руку.

— Мама, мама! — весело воскликнула она, отвлекая женщину от разговора с алхимиком.

— Что такое, Виа? — спросила та, обратив на неё свой взгляд, полный любви и заботы.

Глаза женщины смягчились, губы тронула нежная улыбка.

Девочка указала на меня маленьким пальчиком.

— Он тоже пришёл за вкусняшками, да?

Женщина, стоило ей повернуться в мою сторону, сразу же нахмурилась. Улыбка мгновенно исчезла, уступив место настороженности. Она поближе притянула девочку к себе, обнимая её за плечи защитным жестом, и, поблагодарив алхимика коротким кивком, быстро ушла. Её шаги удалялись торопливо, словно она спешила увести ребёнка подальше от меня. Это нисколько не озадачило меня, ведь вчерашний бой с Пьером, скорее всего, видел не только старик Вирден. Просто помочь решил лишь он. Остальные предпочли не вмешиваться.

Не теряя времени, я прошёл внутрь, где меня уже встречал алхимик. Он был слегка хмурым и расстроенным, что меня напрягло. Морщины на его лбу углубились, взгляд был тяжёлым. Глубоко в душе я почувствовал подступающую тревогу. Что если он не станет мне помогать? Что если решит, что я не стою риска?

— Слишком рано ты вернулся сюда, Рент, — он покачал головой и тяжело вздохнул. — Боюсь даже представить, что будет в будущем. И будет ли оно у тебя вообще…

В его голосе звучало искреннее беспокойство, смешанное с разочарованием.

— Так вы уже знаете, — печально выдавил я, ведь глубоко в душе надеялся, что ему о произошедшем ещё неизвестно.

— Ты о том, как Пьер тебя избил, или о том, как старик Вирден заступился за тебя? — безэмоционально спросил он и, не дожидаясь ответа, направился внутрь. — Чего застыл, проходи.

Ничего не сказав, я прошёл следом за ним и сел на табуретку. Алхимик, тяжело опираясь на трость, подошёл к полкам со склянками и, выбрав одну — небольшой пузырёк с мутноватой жидкостью, тот самый, что и в прошлый раз, — переместился мне за спину. А спустя несколько секунд после ведения пальцем по затылку вспыхнул тусклый зелёный свет, который принёс странное тепло. Оно растекалось по коже, проникая глубже, снимая боль волна за волной.

— Я не специализировался на магии, так что вылечить полностью твою рану никак не смогу, — отстранившись от меня и положив склянку на место, начал алхимик. — Поэтому постарайся больше не влезать в драки. Иначе в следующий раз мне уже не удастся затянуть твою рану на затылке.

— Большое спасибо, — поблагодарил я, хоть его слова мне и показались довольно странными и слегка надуманными.

Почему он так уверен, что не сможет помочь в следующий раз? Неужели это какое-то ограничение магии?

— Посиди, я сейчас вернусь.

Алхимик скрылся за дверью, оставив меня одного в полутёмной комнате, заставленной склянками.

Время тянулось медленно, оттого мне быстро наскучило ожидание. Секунды словно застыли в воздухе, наполненном запахом трав и дыма. Поэтому, чтобы хоть как-то отвлечься, я подошёл к полкам, чтобы поближе рассмотреть содержимое склянок.

Система услужливо показывала их названия и свойства, так что было довольно интересно. Окошки всплывали одно за другим, едва я задерживал взгляд на очередном пузырьке. Тут тебе и отвары от всяких болезней — от простой лихорадки до чахотки, зелья для исцеления ран и экстракты разных целебных трав. Жидкости переливались разными цветами — янтарными, изумрудными, мутно-белыми.

Самыми интересными были те, что система обозначала как редкие. Например, то же зелье исцеления с розовой жидкостью внутри, которое алхимик мне не дал, хоть и мог. Видимо, моя рана была не настолько серьёзной…

— Или я бедный, — заключил я, положив склянку с розовой жидкостью на место.

Мой взгляд гулял между полками и склянками ещё пару минут, пока глаз не зацепился за, казалось бы, обычный стеклянный сосуд с рубиновой жидкостью. Он стоял в самом дальнем углу, почти скрытый за другими склянками. И я бы даже не обратил на него внимания, если бы не система.

|Густая тёмно-алая кровь низшего демона (прев.). Пульсирует тьмой, источая эманации Бездны|

Всё внутри сжалось от осознания того, что находится прямо передо мной. Демоническая кровь. Здесь, в доме алхимика, в обычном поселении. Рука сама потянулась к стеклянному сосуду, словно движимая чужой волей. Чем ближе мои пальцы подбирались к нему, тем отчётливее чувствовалось странное тепло, исходящее от этой крови. Оно было неестественным, почти горячим, но не обжигающим. А стоило мне сжать ладонь вокруг склянки, как та замерцала тусклым красным светом, словно отзываясь на прикосновение.

Вдруг послышался звук стука трости о деревянный пол. Размеренный, приближающийся. Сам того не понимая, я неожиданно даже для себя поглотил эту склянку и переместился на табурет. Движение было инстинктивным, паническим. Сердце колотилось, словно хотело выпрыгнуть и убежать. Ладони вспотели, дыхание участилось. А мысли в голове так и вовсе запутались. Что я наделал? Что будет, если он заметит пропажу?

— Авантюристов редко кто обучает, Рент, — начал алхимик, медленно подходя ко мне

Его единственная рука опиралась на трость, шаги были размеренными, усталыми.

— Да и они сами не особо этого желают, потому как большая часть выходцы из простолюдин. По крайней мере, я практически не не встречал тех, кто желал обучаться.

— А как тогда они выполняют задания? — не мог не спросить я.

Всё-таки он мне это рассказывает не с проста, да и разговор мне поможет успокоиться. Нужно вести себя естественно, не выдавать волнения.

— Всё просто, — развёл он единственной рукой. — Объединяясь в группы, они делятся опытом. Так и накапливаются знания. Но это неэффективно, потому авантюристы часто гибнут. Собственно, я потерял руку как раз из-за этого. Не хватило знаний, не хватило опыта.

Он тяжело вздохнул, и на мгновение в его глазах промелькнула старая боль — воспоминание о чём-то ужасном. Отложив трость в сторону, он выхватил из-под зажатой культи книгу. Она была потрёпанной, в кожаном переплёте, со страницами, пожелтевшими от времени.

— Но если бы прочитал эту книгу, как мне когда-то посоветовал старый друг, мне бы удалось спасти свою руку, — он перелистнул несколько страниц, словно ища что-то конкретное, а спустя пару секунд резко закрыл книгу и протянул мне. — Поэтому возьми её и обязательно прочитай. Ты, конечно, авантюристом вряд ли станешь, чему я определённо рад. И был бы рад, если бы ты одумался становиться охотником. Но, видимо, пути назад уже нет. Так что надеюсь, мой подарок тебе поможет на пути охотника.

В его голосе звучала смесь заботы и обречённости, словно он провожал меня на войну.

Я аккуратно взял книгу и, не веря своей удаче, улыбнулся. Под пальцами чувствовался тёплый переплёт, страницы пахли старой бумагой и чем-то травяным. Но вместе с этим пришло противное чувство стыда за то, что я украл ту склянку. Оно неприятно обожгло грудь, развеивая всю радость, словно ледяная вода, вылитая на костёр.

— Спасибо, — кивнул я ему, так и не подняв взгляда с книги.

Возможно, просто боялся раскрыть себя. А может, не хотелось смотреть в глаза тому, кто желал мне только хорошего…

— А теперь уходи и не мешай мне работать, — подобрав трость, алхимик несколько раз махнул культёй в сторону двери.

Жест был резким, нетерпеливым, но не злым.

Я вновь кивнул и начал рыться в карманах, чтобы расплатиться за лечение. Монеты звякнули, когда я нащупал их. Однако прежде чем успел достать монетки, в плечо врезалась трость. Удар был не сильным, но ощутимым.

— Я разве сказал тебе заплатить? — хмуро спросил алхимик, но, не дожидаясь моего ответа, продолжил: — Уходи. И прежде чем вновь вступать в драку, постарайся прочитать хотя бы часть книги.

Ничего не сказав, я встал и направился прочь. Задерживаться более не было смысла, и алхимик дал это ясно понять. Однако, несмотря на его холодное отношение, я испытывал к нему лишь благодарность. Ведь он второй в этом мире, кто хоть как-то мне помог по своей воле, не ожидая ничего взамен.

Выходил из дома я со смешанными чувствами. Была как радость от полученной книги — тяжёлой, ценной, полной знаний, — так и внутреннее угрызение совести из-за кражи. Плюс ко всему примешивалась непривычная строгость алхимика. В воспоминаниях Рента был только раз, когда бывший авантюрист общался с ним сходным образом — так же отстранённо, так же сурово. Но с чем это связано, я так и не вспомнил. Образы были размытыми, неясными, словно просматривались сквозь мутное стекло. Наверное, из-за этого такая странная тревога… Чёрт!

Я сжал книгу крепче, чувствуя, как под пальцами хрустнул старый переплёт. Нужно отвлечься от этих мыслей и сосредоточиться на главном — выжить, стать сильнее, покинуть это проклятое поселение, пока не случилось что-нибудь нехорошее. А ещё проверить свои характеристики и предположения касательно изменения воспоминаний.

На секунду задержав взгляд на книге, я её поглотил и направился дальше, в сторону своего дома. И хоть мне и хотелось узнать, что произошло со мной после поглощения, рассматривать это посреди улицы было глупо. Слишком открыто, слишком рискованно. Поэтому, как и прежде, прислушиваясь ко всему, что происходит вокруг, я прибавил шагу. Времени категорически не хватало, так что тратить его попусту мне не стоило!

Я свернул с главной улицы на соседнюю, более мелкую, чтобы избежать проблем. Здесь было тише, меньше людей, меньше глаз. Хотя проблемы меня точно настигнут, учитывая то, что мне придётся навестить кузнеца. Надо же будет как-то узнать про изменения воспоминаний — действительно ли система переписывает память и историю других людей. И я бы рад проверить это иначе, но другого такого же эффективного варианта у меня, увы, нет.

Взгляд невольно зацепился за хлев, который сейчас был закрыт. Прямоугольное здание с низким потолком, потемневшими от времени брёвнами, которое примыкало к неплохому на вид дому — вдвое больше моего. Но мне что-то показалось странным. Каким-то не таким, что кажется на первый взгляд. Словно что-то было не так, хотя внешне всё выглядело обычно. Весьма странное чувство, которому захотелось подчиниться.

Долго думать не пришлось, так как мне всё равно нужно туда наведаться. Поэтому я решил сделать это сейчас, чтобы не откладывать на потом. Как раз узнаю, смогу ли купить лошадь или попросить меня довезти до ближайшего города. И головой я понимал, что вероятность успеха очень мала — кто станет продавать лошадь бедняку или тратить время на поездку, — но попытаться всё же стоит.

Я подошёл к хлеву и в нерешительности замер. Рука зависла над деревянной дверью. В голове всё ещё отчётливы воспоминания, как кузнец чуть ли не набросился на меня. Потому пришлось по-быстрому прокрутить воспоминания Рента, чтобы хоть как-то себя успокоить.

К моему счастью, парень, по видимости, редко пересекался с хозяином хлева. Даже лицо его было размытым в памяти — безликий силуэт, не более. Это внушало оптимизм, но в душе всё равно было что-то не так. Тревога не отпускала, шевелилась где-то под рёбрами.

Так и не решившись постучать, я подошёл поближе и заглянул в щель между дверными досками. Внутри царил полумрак, пахло сеном, навозом и лошадьми. Увидел утоптанный земляной пол, кое-где прикрытый соломой и сеном. Сбоку было несколько стойл — крепкие деревянные перегородки с потёртыми перекладинами. Они, кроме одного, сейчас пустовали. Единственная лошадь — гнедая, с белой отметиной на морде — лениво жевала сено. Хозяина видно не было.

Тяжело вздохнув, я вновь оглядел помещение и… сердце пропустило удар. За деревянной изгородью внутри, которая отделяла навоз и сено от основного пространства, показалась рука. Спустя секунду выглянула и голова с растрёпанными волосами — тёмными, спутанными, падающими на испуганное лицо. Девушка. Но в тот же миг кто-то затащил её обратно. Рука — крупная, мужская — схватила за плечо и дёрнула вниз. Послышался приглушённый всхлип.

Глава 5

Секунда! Ровно столько мне понадобилось, чтобы оглянуться и принять решение. Резким рывком, вкладывая всю силу, я потянул дверь на себя. Послышался железный скрежет петель, вслед за которым дверь отворилась, впуская внутрь полоску дневного света.

Не медля ни секунды, я решительно направился в сторону изгороди. Чем ближе подбирался, тем отчётливее слышались женские всхлипы — тихие, задавленные, полные страха и отчаяния. А когда осталось всего каких-то пара метров, выскочил уже знакомый мне парень со слегка приспущенными штанами. Гаус!

— Рент! Какого хрена ты здесь делаешь? — он поправил штаны и, игнорируя всхлипы девушки, потянулся к вилам, что стояли неподалёку, прислонённые к стене.

Его мышцы опасно вздулись под кожей, а в глазах не предвещалось ничего хорошего — в них читалась ярость и готовность убить.

— Подойди ко мне! Живо!

Свет постепенно всё тускнел и тускнел, пока дверь за спиной не захлопнулась с глухим стуком. Мы остались в полутьме, окружённые запахом сена и навоза. Но почему-то это меня нисколько не волновало. Был лишь я и он, а всё остальное стало каким-то незначительным, словно размылось на заднем плане.

Я сжал кулаки и сделал шаг в сторону Гауса. Решительно, твёрдо, что удивило даже меня самого. Костяшки побелели от напряжения. И уже не было того страха, что я испытал при встрече с шайкой Пьера. Лишь холодная ярость и странное спокойствие.

Гаус не стал ждать, пока я подойду слишком близко, и встал в стойку. Зажатые в его руке вилы послушно оказались за его спиной, приготовленные к удару, а в следующее мгновение он рванул в мою сторону. Расстояние между нами сократилось молниеносно.

Будто мечом, Гаус сделал широкий взмах. Вилы, не встречая никакого сопротивления, начали приближаться ко мне на невероятной скорости, рассекая воздух с металлическим свистом. Но не более того. Примитивный удар, который можно с лёгкостью парировать или уклониться от него. Однако я поступил иначе.

Не сдвинувшись ни на шаг, я, сам того не понимая, с лёгкостью схватил древко вил. Пальцы сомкнулись вокруг дерева, остановив удар. При этом не почувствовал ни малейшей боли и отдачи, словно поймал не тяжёлый инструмент, разогнанный до опасной скорости, а перо. Это меня сильно удивило, как и всё, что только что произошло. Будто я — это не я, а кто-то другой! Кто-то, кто точно знает, что делать.

Гаус замер, а его взгляд был полон непонимания. Глаза расширились, рот приоткрылся. Этим я и воспользовался, резко дёрнув вилы на себя. Но парень оказался не настолько глуп, чтобы ослабить хватку, из-за чего проку от моих действий оказалось совсем немного. Вилы остались в его руках, лишь немного сместившись. Тем не менее я не чувствовал никакой паники. В голове тут же появилась новая тактика, словно кто-то подсказал мне следующий шаг.

Я сделал шаг вперёд и попытался ударить Гауса кулаком в лицо, но тот, как и ожидалось, прикрылся рукой, закрывая себе обзор. В этот момент я вновь дёрнул древко вил, выводя его из равновесия, и хлёстким ударом ноги в основание колена повалил парня. Он рухнул с тяжёлым стуком, вскрикнув от неожиданности. А после, пока тот не пришёл в себя, начал добивать. Удар… два… пять… Костяшки разбились в кровь, но я не останавливался. Прекратил лишь тогда, когда лицо уже было не узнать — превратилось в кровавое месиво из сломанных костей и раздробленных зубов. В принципе, как и мой кулак — окровавленный, с содранной кожей.

Отстранившись от потерявшего сознание парня, я хрипло вздохнул, ощущая, как бешено бьётся сердце. Взгляд скользил по неподвижному телу Гауса, и только сейчас до меня начало доходить, что произошло.

Но пришлось отвлечься от размышлений, так как прямо сейчас на меня смотрели испуганные, покрасневшие глаза. Полные слёз, распухшие от плача. Девушку я узнал сразу же, стоило поближе её рассмотреть. Внучка старика Вирдена.

— Как ты? — сухо спросил я, вытирая кулаки об одежду Гауса.

Кровь размазывалась по ткани, оставляя тёмные пятна. Это сопровождалось жгучей болью — острой, пульсирующей, — но вместе с этим она отрезвляла разум, возвращала к реальности.

Девушка, чьё имя я пока что не знал из-за туманности воспоминаний, ожидаемо промолчала. Лишь неотрывно следила за всеми моими движениями, словно чего-то остерегаясь. Взгляд был настороженным, почти звериным — как у загнанного в угол животного. Но оставить её здесь я не мог, поэтому сделал маленький, осторожный шаг в её сторону.

Однако девушке легче от этого не стало. Она скрылась за деревянным ограждением, прижавшись спиной к доскам, видимо, надеясь спрятаться от подступающей опасности. Или же попросту не хотела, чтобы кто-то видел её такой — растрёпанной, испуганной, практически обесчетенной.

— Всё будет хорошо, — шёпотом произнёс я, оказавшись за преградой, где и сидела девушка. — Я не трону тебя. Просто помогу добраться до дома.

Я медленно протянул ей кровоточащую руку и в ожидании замер. Кровь медленно стекала с костяшек, капая на солому. Во взгляде девушки мелькало множество различных эмоций — страх, недоверие, надежда, отчаяние, — и было очевидно, что она растеряна, не знает, как поступить. А может, и знала, но боялась. Боялась довериться, боялась ошибиться.

— Всё будет хорошо. Всё в прошлом, — вновь прошептал я, подгоняя её к выбору.

И это помогло. Девушка неуверенно протянула дрожащую руку навстречу моей. Пальцы тряслись, движение было медленным, нерешительным. Я сразу воспользовался этим, рывком схватив её, прежде чем она успела передумать.

— Быстрее, идём отсюда, — так же шёпотом произнёс я, проходя мимо стонущего Гауса. — Всё будет хорошо.

Он лежал неподвижно, лишь изредка издавая хриплые звуки. Кровь растекалась вокруг его головы тёмной лужей.

Мы добрались до ворот хлева, но прежде чем выбраться, я незаметно оглядел девушку. К счастью, одежда на ней была цела — платье измято, испачкано, но не порвано, — поэтому, больше не медля ни секунды, я толкнул дверь, на которой висела сломанная железная щеколда. Та с лёгкостью отворилась, и, на секунду ослепнув от дневного света, мы поспешили прочь.

Я старался идти быстро, но естественно, прислушиваясь к звукам куда сильнее прежнего. Каждый шорох, каждый голос мог означать опасность. Девушка следовала за мной, и, к счастью, мне не приходилось держать её за руку. Она шла сама, хоть и неуверенно, спотыкаясь. Иначе всё стало бы куда сложнее. Да и проблем возникло бы больше — люди задавались бы вопросами, смотрели бы с подозрением. А сейчас все видят лишь двух молодых людей, идущих рядом. По крайней мере, я надеюсь на это…

Но внутри всё сжималось от тревоги. Что, если кто-то видел, как мы выходили из хлева? Что, если Гаус очнётся и расскажет всем? Что, если я только что подписал себе смертный приговор?

Так как шли мы не по главной улице, встреченных нами людей было не столь много. Да и те немногие прохожие, с которыми пришлось пересечься, спешили по своим делам, не обращая на нас особого внимания. Хотя мои окровавленные, всё ещё кровоточащие кулаки всё же привлекли несколько любопытных и настороженных взглядов.

Когда до дома старика Вирдена оставалось всего с десяток метров, девушка внезапно ускорила шаг и, обогнав меня, буквально вбежала внутрь. Я же остановился за низкой деревянной оградой, ожидая хозяина дома. В том, что он выйдет, я нисколько не сомневался.

Вскоре в дверях показался старик Вирден. Выглядел он хмурым и заметно постаревшим, будто за последние дни прожил целые годы. Было видно, как тяжело ему давался каждый шаг. Рука, сжимающая трость, слегка подрагивала, губы то и дело кривились в гримасе боли, а сам он качался из стороны в сторону, едва удерживая равновесие.

Чем ближе он подходил, тем сильнее я чувствовал подступающее волнение. Оно всё сильнее давило на грудь, не давая смотреть старику прямо в глаза. Тяжесть вины сковывала меня, заставляя опускать взгляд.

Старик всё же дошёл до меня и, окинув таким же тяжёлым, как и его походка, взглядом, неожиданно протянул руку.

— Спасибо, что защитил мою внучку, — произнёс он искренне, и в его голосе слышалась неподдельная благодарность.

Я нерешительно поднял взгляд и посмотрел на старика. В его глаза, которые сейчас смотрели прямо на меня. Но не так, как тогда, когда мы с ним разговаривали в прошлый раз, а совсем иначе.

Удивлённый такой перемене и тому, что он не стал меня обвинять, я крепко пожал ему руку. Сердце кольнуло острое чувство вины и стыда. Такое омерзительное и давящее…

— Простите меня. Если бы не я, возможно, вашей внучке не пришлось бы…

— Хватит, Рент, — резко оборвал он и сильнее сжал мою ладонь своей сухой, морщинистой рукой. — Ты не виноват в том, что прогнили их души. Не случись это сегодня, произошло бы завтра. Так что не вини себя, Рент. Твой отец гордился бы тем, каким храбрым и сильным он тебя воспитал.

Я замер. Слова старика неожиданно обрели совсем другой смысл, прозвучав как гром среди ясного неба. Неужто… неужто это и есть изменения воспоминаний? Изменение прошлого? Разве отец воспитал Рента храбрым и сильным?

В этот момент все мои эмоции и мысли перемешались в голове, вызывая резкий, пронзительный приступ головной боли. Словно кто-то вбивал раскалённый железный гвоздь прямо в основание черепа! Я покрепче сжал зубы, стараясь не показать своего состояния, и, кое-как попрощавшись со стариком, поспешил к себе домой.

Дом встретил меня звенящей тишиной, которая действовала успокаивающе. Ни скрипа половиц, ни шороха за стенами — лишь тяжёлое дыхание и стук собственного сердца. Головная боль слегка отступила, давая мне возможность сосредоточиться на мыслях. Я сразу же уселся на постель и, не медля ни секунды, обратился к своей биографии.

|Биография|

Рент - юноша-полукровка из небольшого поселения на окраине Королевства Арквиния. Его мать когда-то была соблазнена демоном, принявшим человеческий облик. Она скрыла правду от своего мужа, и тот всю жизнь считал Рента своим сыном. Отец умер от ран, полученных на войне, мать вскоре последовала за ним.

Отец, будучи солдатом, тренировал Рента, который удивительно быстро осваивал боевые навыки — его демоническая кровь делала его рефлексы острее, а удары сильнее, хотя он сам этого не понимал. Он научился замечать слабые места противника, словно инстинктивно чувствуя, где жизненная сила течёт слабее всего.

Незадолго до смерти отец заказал для сына особый меч у местного кузнеца. Клинок странным образом идеально лёг в руку Рента, словно был создан специально для него.

После смерти родителей Рент часто заглядывал к местному алхимику, с которым у него сформировались дружеские отношения. Тот в свою очередь видел в мальчике молодого себя и чтобы предостеречь его от опасностей, научил всему, что должен знать начинающий авантюрист.

Тренируясь с этим клинком и применяя знания полученные от алхимика, Рент смог стать гораздо сильнее, готовясь когда-нибудь покинуть деревню и стать настоящим авантюристом.

Прочитанное повергло меня в шок, так как изменения были куда значительнее моих ожиданий. Строки переписывали прошлое, создавая совершенно другого человека. И чем больше я перечитывал свою биографию, тем сильнее чувствовал некое возбуждение — смесь восторга и ужаса от осознания возможностей. Сердце ускорило свой ход, а мысли вновь начали путаться, наплывая одна на другую.

Но я взял себя в руки и, собравшись с силами, пробежался взглядом по остальным окошкам системы.

|Характеристики|

Сила: 2 (+6 Меч (Ред.), +3 кровь демона (прев.))

Ловкость: 2 (+3 кровь демона (прев.))

Выносливость: 2 (+3 кровь демона (прев.))

Интеллект: 5 (+4 путеводитель (обыч.))

Восприятие: 2 (+2 Меч солдата (обыч.), +2 кровь демона (прев.))

|Особые свойства|

Острый взгляд

Сильный удар

Полукровка демона

Чувство Бездны

Знания начинающего авантюриста

|Поглощено предметов: 4|

Меч солдата (обыч.)

Меч отца (ред.)

Густая кровь низшего демона (прев.)

Путеводитель для начинающего авантюриста (обыч.)

Всё тут же встало на свои места. В том числе и то, как мне удалось одолеть в бою Гауса. Демоническая кровь, книга знаний, мечи — всё это дало мне силу, навыки, уверенность. Но почему-то легче от этого не стало. Вся та сила, что я сейчас имел, целиком и полностью зависела от поглощённых предметов. Что я буду делать, если произойдёт нечто такое, из-за чего все они попросту исчезнут? Если система даст сбой? Если кто-то узнает о ней и найдёт способ лишить меня всего?

Тяжело вздохнув, я оглядел свой дом. Скромные стены, покосившийся стол, потрескавшаяся печь. Уже на днях мне придётся его покинуть. И хоть прожил здесь я совсем немного — всего два дня в новой жизни, — что-то внутри не хотело отсюда уходить. Возможно, так на меня влияли размытые, но всё ещё живые воспоминания Рента. А может, я сам проникся чем-то к этому месту — единственному убежищу в чужом мире…

Посидев в тишине около пяти минут, головная боль ушла. Я так и не понял, с чем она была связана — с перегрузкой от изменения биографии или с чем-то ещё, — но вспоминать о ней мне не хотелось от слова совсем. А вот руки начали напоминать о себе куда сильнее. Каждое движение отдавалось колющей, жгучей болью, которая распространялась по всему телу волнами. Радовало то, что кровь уже засохла, превратившись в тёмную корку. Осталось лишь дождаться, когда всё затянется новой кожей.

Немного подумав, я обратился к последнему системному окну, а именно к нынешнему состоянию.

|Нынешнее состояние (4): Общая усталость, множественные гематомы и ссадины, значительные повреждения тыльной стороны ладони, усиленная регенирация, острый взгляд, сильный удар.|

— Неудивительно, — пробурчал я, глядя в пустоту.

Не зря кровь, хоть и низшего, но демона является предметом превосходного класса. Она одна даёт столько преимуществ, сколько я не получил сразу от трёх других предметов вместе взятых. А в перспективе её ещё можно развить…

В этот момент меня посетила странная мысль. Если я поглощу кровь высшего демона или же их повелителя, то как изменится моя биография? Стану ли я полудемоном? Или вообще демоном в человеческом обличье? Насколько далеко может зайти эта система в переписывании реальности?

Мысль была одновременно пугающей и соблазнительной. С одной стороны — невероятная сила. С другой — что останется от меня, от моей человечности, если я буду поглощать всё подряд?

Я помотал головой и отбросил ненужные мысли. У меня нет времени на бессмысленные в данный момент размышления, так что надо поспешить. Завершить все дела, прежде чем уйти из этого места. Времени в обрез, а дел ещё целая гора.

Сосредоточившись на своих мыслях, я начал перебирать воспоминания. Делал это с единственной целью, а именно — поглубже погрузиться в знания, полученные из поглощённой книги. Не прошло и минуты, как перед глазами начали мелькать страницы той книги — словно я листал её в реальности, видя каждую строчку, каждую иллюстрацию. Разные классификации растений, виды монстров, способы убийства тварей и… карта! Как раз то, что и было нужно! Хотя я бы больше обрадовался, будь здесь не только та страна, в которой я жил, но и соседние королевства, континенты, весь мир.

Королевство Арквиния было богато лесами и равнинами. Бескрайние поля перемежались с густыми лесными массивами, полными дичи и опасностей. Лишь на юге страны высились горы, образуя естественную преграду и границу. Острые пики терялись в облаках, перевалы были труднопроходимыми. На севере же имелся выход к морю, или же океану, что тоже немаловажно. Порты, торговля, связь с другими землями.

Столицей королевства являлся город Артелойя. Это и неудивительно, потому как сам город лежал на одной из крупнейших рек королевства. Наверное, он так же являлся центром торговли — узлом, через который проходили все основные маршруты.

Были и другие города, но они моё внимание привлекли не так сильно, как указанные подземелья. Их было всего пять, и каждое располагалось на значительном расстоянии друг от друга — словно специально разбросанные по территории королевства. Оставалось лишь гадать, где нахожусь я сам. Судя по окружению — где-то на окраине, далеко от крупных городов.

Перестав думать о карте, я поднялся с постели и подошёл к двери. Нужно сходить к кузнецу! Возможно, его отношение ко мне поменялось после поглощения меча, и я смогу купить что-то полезное для намечающегося путешествия. Если же ничего не изменилось, то придётся искать другой способ заполнить свой инвентарь.

Я распахнул дверь и вышел наружу, сразу же прислушиваясь к звукам поселения. День клонился к вечеру, солнце опускалось всё ниже и ниже, окрашивая небо в оранжевые тона. Нужно поспешить, ведь я ещё собирался выйти за пределы частокола, чтобы в полной мере опробовать свои силы.

Глава 6

Кузница встретила меня всё тем же размеренным стуком молота, чем-то схожим с биением сердца, и вырывающимся из маленьких окон жаром. Уже ближе в лицо ударила волна, пахнущего углем, горячего воздуха. Но в отличие от предыдущего раза к сердцу начал подступать страх. И головой я понимал, что сейчас я уже не тот слабак, что был тогда. Демоническая кровь, книга знаний, мечи — всё это сделало меня сильнее. Да и ситуация в корне отличалась. Однако какое-то странное чувство всё же не давало покоя. Словно предчувствие чего-то плохого, тяжёлый груз на душе, который невозможно сбросить.

Собравшись с мыслями и переборов волнение, я подошёл к двери и неуверенно постучал. Звук получился глухим, словно я сомневался в собственных действиях. Моя рука потянулась к ручке двери, но прежде чем я успел коснуться её, та резко открылась с протяжным скрипом. На пороге стоял тот самый молодой парень, видимо подмастерье кузнеца. Его лицо, как и вся одежда, было покрыто сажей — чёрными полосами и пятнами, словно он провёл весь день в самом пекле. А в руках он сжимал ведро, из которого выплёскивалась грязная вода, оставляя мокрые следы на пороге.

Парень застыл, стоило его глазам зафиксироваться на мне. Рот приоткрылся, глаза расширились от удивления.

— Кто там?! — грозно пробасил кузнец, от чьего пронзительного взгляда не скрылось замешательство парня.

— Тут… тут Рент пришёл, — ответил он, глядя прямо в мои глаза.

В его взгляде читалось удивление и что-то ещё. А спустя секунду резким движением он обошёл меня и убежал в сторону главной улицы, расплескивая воду по дороге и оставляя за собой мокрую дорожку.

Кузнец недобро посмотрел на меня своим тяжёлым, пронизывающим взглядом. Брови сошлись на переносице, образуя глубокую складку, челюсть сжалась. Его могучая грудь несколько раз угрожающе приподнялась, словно он сдерживал рвущийся наружу гнев. Но, к моему удивлению, он ничего не сказал. Лишь обернулся назад, к наковальне, и принялся бить молотом по заготовке. Удары были резкими, злыми, словно он вымещал на металле свою ярость. Каждый удар отдавался в воздухе, заставляя меня невольно вздрагивать.

— Здравствуйте, господин Нил, — поздоровался я, ощущая, как бешено бьётся моё сердце.

Пульс стучал в висках, ладони вспотели, а горло пересохло.

Кузнец промолчал, а может, даже не услышал из-за шума. Гадать было бессмысленно. Наверное, мне бы стало куда легче, скажи он мне что-нибудь — даже оскорбление было бы лучше этого давящего игнорирования, которое словно стирало меня из реальности, — но увы. Поэтому пришлось и дальше пытаться разузнать о том, изменилось ли прошлое.

— Я хотел купить копьё… — меня прервал неожиданно резкий и более сильный удар молота.

Звук был оглушительным, металл звякнул, искры полетели во все стороны, освещая полумрак кузницы. Я даже подпрвгнул от неожиданности и сделал пару шагов назад, инстинктивно отступая от источника опасности.

Кузнец тяжело вздохнул, грудь его с трудом опустилась, и он отложил молот в сторону. Другой рукой он откинул заготовку, которая, по-видимому, была уже непригодна — покорёженная, с трещиной посередине, словно сломанная игрушка. А после повернулся ко мне. Лицо было красным от жара, пот стекал по вискам, борода блестела от влаги, и в глазах горел нездоровый огонь.

— Я же говорил тебе, чтобы ты тут не появлялся, — обречённо проговорил он, из-за чего по спине пробежали мурашки. — Предупреждал, что раздавлю! Так какого хрена ты пришёл сюда?!

В голосе звучала не ярость, а какая-то усталая злость, смешанная с разочарованием и едва сдерживаемым отчаянием.

— Я хотел купить копьё, — вновь произнёс я, кое-как утихомирив бушующие эмоции.

Голос прозвучал ровнее, чем ожидал, хотя внутри всё дрожало. Нужно было держаться, не показывать слабость, не дать ему увидеть страх.

Но кузнецу мой ответ не понравился. Его ноздри расширились, грудь приподнялась, мышцы напряглись под закопчённой рубахой, и в следующую секунду на меня нёсся кулак. Огромный, покрытый шрамами и мозолями, как кузнечный молот. Я даже не успел понять как, но мне удалось уклониться. Тело само среагировало, отклонившись в сторону, словно повинуясь неведомому инстинкту. Всё здание задрожало от удара, пыль посыпалась с потолка, а стена в месте контакта покрылась сетью маленьких трещин, расползающихся во все стороны, словно паутина.

— Возвращайся к однорукому и не смей больше подходить к моему дому ближе, чем на пятьдесят метров, ты меня понял! Не смей! Понял?! — всё ещё держа кулак на стене, проревел он мне в лицо.

Брызги слюны летели на меня, запах пота и металла был удушающим, почти невыносимым.

— Д-да, — выдавил я, стараясь игнорировать страх, огорчение и злость.

Все три эмоции боролись внутри, не давая сосредоточиться, путая мысли.

Кузнец Нил выпрямился, но никуда не ушёл, продолжая буравить меня недобрым, тяжёлым взглядом. Я посмотрел на него исподлобья и, вздохнув, направился прочь.

Уже на улице я увидел того самого парня, который возвращался назад с полным ведром чистой воды. Он то и дело бросал на меня косые взгляды, полные любопытства и чего-то ещё, пока не скрылся всё в той же кузне. А я, простояв здесь ещё минуту в размышлении о произошедшем, направился в сторону ворот частокола.

Из головы не уходили слова, сказанные Нилом. В смысле, иди к однорукому? Это он про то, что в биографии говорится, как алхимик учил меня? Ведь другого нормального ответа на этот вопрос не было. А если так, то причиной такого поведения кузнеца является бывший авантюрист… Но почему? Что между ними произошло?

Вопросов, как всегда, было больше, чем ответов. И ломать над этим и так немало пострадавшую за эти дни голову я не собирался. Раз так сложилось, пусть оно таким же и остаётся. Нет, анализ, конечно, тоже нужно провести. Так как в будущем, когда инвентарь наполнится самыми разными вещами, прошлое будет меняться куда более непонятно и… опасно. Но сейчас есть более важные дела.

У ворот частокола меня встретил тот самый молодой парень, Руди. Он стоял, опираясь на копьё, то и дело качаясь из стороны в сторону, словно начиная засыпать на ходу. Веки опускались, голова клонилась вперёд, подбородок почти касался груди. Но, оступившись на шаг, Руди снова выпрямлялся и крепче хватался за копьё, пытаясь сохранить равновесие. Наблюдательные вышки были по-прежнему пусты.

— Куда ты идёшь? — удивлённо спросил он, как только увидел меня.

— К яблоне, что на холме, — обманул я, не придумав отговорки более правдоподобной, чем эта.

— Темнеет, — глядя на солнце, которое уже касалось горизонта, проговорил он и, зевнув, продолжил: — Иди завтра, сегодня уже поздно. А то упадёшь снова или гоблины вдруг выскочат из леса.

В затылке неожиданно кольнуло, а вместе с этим начали проясняться последние воспоминания Рента. Образы заполнили сознание — зелёные уродливые существа с кривыми ножами и жёлтыми глазами. Гоблины… Именно они виноваты в том, что поля вблизи частокола заросли бурьяном. Охотники не могут справиться с ними, вернее, с их количеством. Вот староста и едет с охотниками в город, чтобы нанять авантюристов, которые сократят популяцию этих тварей!

— Гоблины, говоришь… Не думаю, что они появятся, — скептически произнёс я, хотя внутри всё бурлило от волнения. — К тому же я ненадолго. Туда и сразу обратно.

— Тебе что, яблонь здесь не хватает? — возмутился Руди, водя копьём по земле. — Почему именно туда?

— Так те яблоки вкуснее!

Улыбнувшись парню, я побежал в сторону холма. За спиной услышал лишь тяжёлый вздох и крик, чтобы успел до того, как Пьер с остальными придут закрывать ворота. Ну и просьбу нарвать яблок и ему.

Я старался бежать максимально быстро, вкладывая в каждый шаг всю имеющуюся силу. И результат меня сильно удивил, ведь так быстро я ещё никогда не бегал. Ноги словно сами несли меня вперёд, земля мелькала под ногами размытым пятном. Ветер гулял в моих волосах, будто кто-то трепал меня по голове невидимой рукой. Странное, но в то же время приятное ощущение лёгкости и свободы.

До холма я добежал быстро, но вместе с этим сильно выдохся. От непривычки не смог правильно рассчитать нагрузку, и теперь приходилось захлёбываться от недостатка воздуха. Лёгкие горели, словно их наполнили огнём, сердце колотилось как бешеное, готовое выпрыгнуть из груди. К счастью, это быстро прошло, оставив в мышцах лишь приятную усталость.

— Начнём!

Я вытащил из инвентаря обычный меч и встал в стойку за деревом. Рукоять легла в руки так, будто ей там самое место. Это внушало оптимизм и уверенность.

В первую очередь сделал пару простых взмахов, чтобы лучше понять клинок и своё тело. Лезвие рассекало воздух с лёгким свистом, словно живое. Затем слегка усложнил удары — добавил выпады, развороты, блоки. Да и сам начал двигаться куда активнее, словно уворачиваясь от атак невидимого противника. Попутно старался следить за солнцем и поселением. Нельзя было задержаться допоздна.

Чем больше тренировался, тем лучше понимал возможности своего тела. Усталость в ногах из-за постоянных движений всё накапливалась, и вскоре начало казаться, что они налились свинцом. Мышцы ныли, дыхание участилось. Но я упорно продолжал махать мечом, чувствуя, как разгоняется кровь по всему телу, как тепло растекается по мышцам, наполняя их силой. Однако это всё же не сравнимо с теми ощущениями, что довелось испытать в бою с Гаусом. Там была ярость, адреналин — здесь лишь монотонная работа и сосредоточенность.

В самом конце своих тренировок я наконец решился проверить силу удара. Противником для себя выбрал ствол яблони. Толщиной он был гораздо больше моей талии — массивный, узловатый, покрытый грубой корой с глубокими трещинами, — так что за дерево особо не переживал. А вот испортить меч было жалко, но выбора не было. Должен же я знать, на что способен.

Сконцентрировавшись, я сделал глубокий вдох и выдох. Мысли постепенно успокоились, сердце забилось ровно, размеренно, словно отсчитывая время. Перед глазами прояснился образ базовой стойки из книги, которую я тут же скопировал. Ноги на ширине плеч, вес смещён вперёд. Меч, сжатый в руке, я отвёл за спину, готовясь к удару.

В ушах раздавался шелест листьев, что трепал ветер. Солнце освещало ствол, нежно грея всё моё вспотевшее тело. Где-то вдалеке щебетали птички, заливаясь в предвечерней песне…

Я напрягся. Все мышцы разом налились теплом, наполняя тело невероятной силой и быстрее разгоняя кровь. Она буквально вскипела в венах, бурлила, рвалась наружу. Туловище сместилось, и рука с зажатым мечом прочертила линию — резкую, молниеносную, почти невидимую глазу.

Удар был таким сильным, что онемела рука. До самого плеча прошла волна вибрации, словно я ударил по металлу. Вспомнился удар Пьера, который я принял в тот злополучный день. Но он, по сравнению с тем, что мне пришлось испытать сейчас, казался слабее. Намного слабее.

Взгляд скосился на меч, сжатый в опущенной руке. Целый и невредимый, он отражал солнечные блики, словно радуясь тому, что может кому-то послужить. Странная мысль, но от неё стало как-то теплее на душе.

После я посмотрел на ствол яблони. Перпендикулярно ему имелась борозда глубиной около четырёх сантиметров. Древесина была рассечена, щепки торчали по краям, обнажая светлую сердцевину, ещё влажную от сока. Сильно удивившись этому, я посмотрел на меч и снова на ствол. Сердце, секунду назад выдававшее размеренный ритм, неожиданно забилось сильно и громко, словно барабан, а дыхание и вовсе сбилось.

Я подошёл на ватных ногах к камню с чёрным пятном и сел рядом. Меч всё ещё был зажат в моей онемевшей руке. А в голове кружилось множество разных мыслей. В том числе и про сильный удар, упомянутый в системе. Вот оно что значит — особое свойство!

Немного подумав, я поглотил меч и начал глубоко дышать, чтобы успокоиться. Ослабевшее тело постепенно возвращало силы, а разум прояснился, туман рассеялся. Мышцы перестали дрожать, сердцебиение успокоилось. Но солнце продолжало свой ход, опускаясь всё ближе к горизонту, окрашивая небо в оранжевые и багровые тона, так что мне пришлось поспешить.

Поднявшись, я направился в сторону частокола. Каждый шаг давался мне с большим трудом. Ноги подкашивались, тело казалось чужим, неповинующимся, словно я управлял марионеткой. Тот удар буквально выкачал из меня все силы, оставив лишь пустоту. И это хорошо, что я испытал свои возможности сейчас, в безопасной обстановке, ведь в худшем случае всё могло закончиться смертью. Моей смертью! Представил, как использую этот удар в бою, а потом остаюсь беспомощным перед противником — и по спине пробежал холодок, заставивший вздрогнуть.

Рука всё ещё подрагивала, напоминая о произошедшем, но я старался не думать об этом. Меня больше беспокоило, успею ли я дойти до того, как ворота закроются, или же нет. При этом старался шагать максимально быстро, однако солнце, будто бы назло, опускалось ещё быстрее. Тени вытягивались, становились длиннее, темнее, поглощая окружающий мир.

Пока шёл, то и дело оборачивался за спину, в сторону леса. Тот сейчас казался ещё темнее и опаснее — тёмная стена, из которой могло выскочить что угодно. Попутно поглядывал на заросшие бурьяном поля, опасаясь, что какая-нибудь тварь может выпрыгнуть прямо на меня из высокой травы и бурьяна. Каждый шорох, каждое движение травы заставляло напрягаться, хвататься за пустоту, где должен быть меч.

Чем ближе подходил к воротам, тем отчётливее становилось лицо Руди. Он был взволнован — брови сдвинуты, взгляд мечется между мной и горизонтом, где садилось солнце.

— Я уж начал волноваться, что тебя и вправду утащили гоблины, — с облегчением произнёс он и, слегка понизив голос, продолжил: — Что ты там вообще делал? Уж точно не яблоки собирал.

Моя радость от того, что я успел дойти до ворот вовремя, улетучилась, стоило услышать его слова. Чёрт! Из-за всего произошедшего совсем забыл про яблоки! И ведь теперь он не поверит, даже если скажу правду. Слишком много времени было потрачено на тренировки.

В голове тут же забегали разные мысли, но все они были тут же отброшены. Руди в них точно не поверит, да ещё перестанет мне доверять. И хоть я и планирую покинуть это место, иметь хорошего знакомого не помешает. К тому же была общая проблема — Пьер был врагом для обоих.

— Я… тренировался, — с лёгким смущением и неуверенностью ответил я, понимая все возможные риски.

Голос прозвучал тише, чем хотелось. Руди несколько секунд молча глядел на меня, словно оценивая, насколько я правдив, пока не закивал. В его глазах появилось одобрение и понимание. Он положил руку мне на плечо и, вздохнув, посмотрел в сторону леса, который уже почти слился с темнеющим небом.

— Хочешь отомстить Пьеру? — вдруг спросил он, но, не дождавшись ответа, продолжил: — Лучше не стоит. Да и его отец может в случае чего заступиться. Поэтому… не стоит, Рент. Поверь, я уже пытался когда-то. И пожалел.

В последних словах звучала старая боль, воспоминание о чём-то неприятном, о ране, которая так и не зажила.

Я нахмурился, так как не ожидал услышать от Руди такие подробности. Воспоминания Рента предательски молчали, не давая никакой информации об этом. Однако пропускать эти слова мимо ушей я не стал и тут же кивнул, показывая, что понял предупреждение.

В этот момент послышались приближающиеся голоса, среди которых один различался отчётливее остальных. Громкий, самоуверенный.

Пьер.

Руди тут же напрягся, его рука соскользнула с моего плеча. Пальцы крепче сжали копьё, костяшки побелели от напряжения.

Глава 7

Подскочил к наблюдательной вышке прежде, чем успел что-либо понять. И уже взбираясь наверх, сквозь щели в брёвнах увидел появившихся из-за избы молодых охотников во главе с Пьером. А промедли я хоть на секунду — меня бы непременно заметили.

Чем выше поднимался по лестнице, тем сильнее сбавлялась моя скорость. С каждой секундой Пьер с его шайкой были всё ближе и ближе, и вероятность того, что они услышат меня, увеличивалась. Дыхание старался сдерживать, каждый шаг делал максимально осторожно. Поэтому наверху я оказался как раз к тому времени, как внизу начался разговор между Руди и Пьером.

— Кто-нибудь выходил? — сухо спросил Пьер, глядя вдаль, куда уходила протоптанная дорога.

Я напрягся, потому как Руди мог запросто сдать меня. Предать моё доверие ради своей выгоды. Слова застряли в горле, сердце забилось чаще.

— Нет, — ответил Руди, чем сильно меня обрадовал.

— Видишь, Гаус. Никуда он не сбежал, — голос Пьера звучал возбуждённо, будто он выслеживал добычу.

От этого мне стало не по себе, но и поделать я ничего не мог. Лишь злиться на него и свою слабость. Кулаки сжались, костяшки побелели.

— Спрятался, наверное, где-нибудь… — отозвался другой, незнакомый мне парень и посмотрел на Гауса, который стоял сбоку и молча смотрел вниз, не отпуская рукоять меча.

Лицо Гауса было изуродовано — распухшее, покрытое засохшей кровью. Нос искривлён, губа рассечена. Я невольно вспомнил свои кулаки, обрушивающиеся на него снова и снова.

Вскоре все они начали толкать створки ворот, представляющие собой скреплённые потемневшие брёвна. До меня доходил скрип петель, и я невольно задумался о весе этих самых створок. А ещё о том, от кого они защищали… Гоблины? Или что-то похуже?

Когда створки ворот были закрыты, они отошли к засову, что висел на железных скобах дальше по стене. Массивная балка, почерневшая от времени и непогоды. Под усилием молодых охотников тот быстро сдвинулся и уже скоро зафиксировал ворота, на которых так же имелись мощные скобы. Металл лязгнул, эхо разнеслось по пустым улицам.

Ничего не сказав, Пьер развернулся и направился прочь вместе со своей шайкой. Спустя какое-то время вновь раздался гомон молодых людей, а потом всё стихло. Только после этого Руди расслабился. Его плечи опустились, а голова повернулась в мою сторону.

Спустившись вниз, я с облегчением вздохнул. Но, видимо, зря, потому что почти сразу же ко мне подошёл удивлённый Руди.

— Ты видел лицо Гауса? — шёпотом спросил он и почти сразу же продолжил: — Его, видимо, кто-то избил. Всё лицо было в засохшей крови, а нос вообще кривой.

Руди смотрел на меня выжидающе, словно пытаясь понять, знаю ли я что-то об этом. Я постарался сохранить нейтральное выражение лица, хотя внутри всё сжалось.

— Это я его избил, — не стал скрывать я, потому как не видел смысла. Об этом всё равно узнают, так что лучше быть искренним. К тому же он доказал, что доверять ему можно.

— Так они тебя искали? — ещё сильнее удивился он и посмотрел на меня другим взглядом.

В глазах мелькнуло уважение, смешанное с тревогой.

— Но зачем ты избил Гауса?! Они же теперь убьют тебя! И меня…

— Не преувеличивай, — я покачал головой и с опаской оглядел находящиеся неподалёку избы. — Даже они вряд ли посмеют так поступить. По крайней мере, с тобой. А я к этому времени что-нибудь придумаю.

Или сбегу, что вероятнее всего.

Кое-как попрощавшись с неунимающимся Руди, который хотел узнать обстоятельства избиения Гауса, я направился к себе домой. Шёл не по главной улице, поэтому и прислушиваться было особо не к чему. Меня больше беспокоило, насколько будет безопасно в моём пристанище. Пьер точно знает, где я живу, так что они могут меня там поджидать. В засаде, с кулаками наготове.

Когда до дома оставалось совсем немного, я замедлился. Из-за опустившегося солнца было трудно что-либо разглядеть — сумерки окутали поселение, превращая знакомые очертания в расплывчатые тени, — поэтому пришлось потратить ещё немного времени, чтобы проверить, нет ли засады. К счастью, всё обошлось, однако и поводов для радости не было…

Зайдя в дом, я обнаружил полный разгром. Сломано было всё, что только можно. Стол перевёрнут, ножки отломаны. Кровать разворочена, матрас распорот. Сундук распахнут, содержимое разбросано. Даже печь пострадала — в ней разворошили угли, рассыпав их по полу.

Но сильно грустить по этому поводу я не стал. Да и зачем, если вскоре меня здесь уже не будет. Скорее всего, завтра к вечеру, ведь затягивать лучше не стоит. Даже несмотря на то, что не смог сделать всё, чего хотел. Всё-таки с каждым днём шанс появления отца Пьера в поселении всё выше и выше. А встречаться с главой охотников мне совершенно не хочется.

— Жизнь дороже, — прошептал я, подходя к подполу.

Перед сном хотелось хорошенько подкрепиться, чем я, собственно, и занялся, достав хлеб и нири. Картофель пока не трогал. Во-первых, на его готовку тратилось много времени и сил. А во-вторых, меня и так всё устраивало — хлеб и нири быстро утоляли голод. Но вот для путешествия придётся взять все продукты по максимуму. Оставался лишь вопрос — куда их разместить. Засовывать в инвентарь и получить специфический эффект вроде «овощ» или «клубень» не особо хотелось. Хотя, с другой стороны, а что если попробовать?

— Это я его избил, — не стал скрывать я, потому как не видел смысла. Об этом всё равно узнают, так что лучше быть искренним. К тому же он доказал, что доверять ему можно.

— Так они тебя искали? — ещё сильнее удивился он и посмотрел на меня другим взглядом.

В глазах мелькнуло уважение, смешанное с тревогой.

— Но зачем ты избил Гауса?! Они же теперь убьют тебя! И меня…

— Не преувеличивай, — я покачал головой и с опаской оглядел находящиеся неподалёку избы. — Даже они вряд ли посмеют так поступить. По крайней мере, с тобой. А я к этому времени что-нибудь придумаю.

Или сбегу, что вероятнее всего.

Кое-как попрощавшись с неунимающимся Руди, который хотел узнать обстоятельства избиения Гауса, я направился к себе домой. Шёл не по главной улице, поэтому и прислушиваться было особо не к чему. Меня больше беспокоило, насколько будет безопасно в моём пристанище. Пьер точно знает, где я живу, так что они могут меня там поджидать. В засаде, с кулаками наготове.

Когда до дома оставалось совсем немного, я замедлился. Из-за опустившегося солнца было трудно что-либо разглядеть — сумерки окутали поселение, превращая знакомые очертания в расплывчатые тени, — поэтому пришлось потратить ещё немного времени, чтобы проверить, нет ли засады. К счастью, всё обошлось, однако и поводов для радости не было…

Зайдя в дом, я обнаружил полный разгром. Сломано было всё, что только можно. Стол перевёрнут, ножки отломаны. Кровать разворочена, матрас распорот. Сундук распахнут, содержимое разбросано. Даже печь пострадала — в ней разворошили угли, рассыпав их по полу.

Но сильно грустить по этому поводу я не стал. Да и зачем, если вскоре меня здесь уже не будет. Скорее всего, завтра к вечеру, ведь затягивать лучше не стоит. Даже несмотря на то, что не смог сделать всё, чего хотел. Всё-таки с каждым днём шанс появления отца Пьера в поселении всё выше и выше. А встречаться с главой охотников мне совершенно не хочется.

— Жизнь дороже, — прошептал я, подходя к подполу.

Перед сном хотелось хорошенько подкрепиться, чем я, собственно, и занялся, достав хлеб и нири. Картофель пока не трогал. Во-первых, на его готовку тратилось много времени и сил. А во-вторых, меня и так всё устраивало — хлеб и нири быстро утоляли голод. Но вот для путешествия придётся взять все продукты по максимуму. Оставался лишь вопрос — куда их разместить. Засовывать в инвентарь и получить специфический эффект вроде «овощ» или «клубень» не особо хотелось. Хотя, с другой стороны, а что если попробовать?

Немного подумав, я вытащил меч солдата и нахмурился. Скорее всего, подчинить попытались не только меня, и, возможно, кто-то уже является марионеткой. Поэтому надо быть осторожнее. Только вот у меня не укладывалось в голове, зачем кому-то всё это понадобилось. Какая цель? Какой смысл?

Глубоко вздохнув, я подошёл к двери и вновь выглянул, прислушиваясь ко всем звукам. Никаких изменений не услышал — тот же ветер, тот же шелест, — поэтому тихими шагами вышел на улицу. Оставаться дома совершенно не хотелось. Всё внутри буквально кричало, что вскоре случится нечто… ужасное. Предчувствие было настолько сильным, что игнорировать его было невозможно.

Покрепче сжав рукоять меча, начал обходить свой дом. Надеялся увидеть какую-либо странность, чтобы хоть немного успокоиться, не быть в неведении. Но, увы, всё вокруг было совершенно нормальным. Темнота, тишина, безлюдные улицы.

Я выругался сквозь сжатые зубы и пошёл дальше, чувствуя, как возвращается отступившая тревога. Она постепенно сковывала мои мысли и движения, словно постепенно запутывая в невидимую паутину. Странное, но вместе с этим пугающее ощущение, которому я противостоял, как мог. Сжимал меч, глубоко дышал, старался сосредоточиться.

Спустя пару минут дошёл до ворот частокола. Руди видно не было ни внизу, ни у краёв наблюдательных вышек, но где-то сверху слышался беспечный храп. Было нетрудно догадаться, чем он сейчас занимается. Поэтому, недолго думая, я взобрался наверх.

Руди сидел, прислонившись к деревянной стенке, и спал, сжимая в руках своё копьё. Голова склонилась набок, рот приоткрыт. Глядя на это, я лишь покачал головой, после чего подошёл к краю вышки. Отсюда открывался просто потрясающий вид на всё поселение. Огорчало лишь отсутствие дневного света, из-за чего дома выглядели довольно размыто — серые силуэты в лунном свете. Зато факелы выглядели как ярчайшие звёзды. Они мерно светились, двигаясь в одном направлении, а именно… в нашу сторону.

Я тут же нахмурился и вновь оглядел все светящиеся точки. Один, два, три… семь, восемь… больше десятка. Они, хоть и не столь быстро, но продолжали двигаться именно к нам. Что вообще происходит? Кто это? Зачем они идут к воротам глубокой ночью?

— Руди, просыпайся, — я несколько раз толкнул парня в бок, но тот этого даже не заметил. — Просыпайся!

Последнее я прокричал ему прямо в ухо, практически оглушая его.

Руди дёрнулся, глаза распахнулись, копьё едва не выпало из рук. Он растерянно огляделся, пытаясь понять, что происходит.

Руди вздрогнул и, подпрыгнув, начал оглядываться, выставив перед собой копьё. Движения были резкими, паническими. Пришлось немного отстраниться в сторону, чтобы он из-за неожиданного пробуждения не напал на меня.

— Что ты тут делаешь?! — зло спросил он, как только немного пришёл в себя.

— Так каждый день происходит? — проигнорировав его вопрос, я указал в сторону приближающихся огоньков.

Он нехотя посмотрел в указанном мною направлении и замер. После начал протирать глаза, видимо не веря в происходящее. Рот приоткрылся, дыхание участилось.

— Нет! Зачем они идут сюда? — Руди недоумевающе посмотрел на меня, указывая на огоньки. — Это всё из-за тебя?!

— Нет, — я покачал головой и покрепче сжал меч. — Я и сам не знаю, что происходит.

— А что ты тут делаешь? — он нахмурился и, резко перехватив копьё, встал в стойку. — Это из-за того, что ты избил Гауса? Ты хочешь прикрыться мной, да?!

Я покрепче сжал рукоять меча, но глубоко в душе надеялся на его благоразумие. Хотя винить его трудно — умирать не хочет никто. Только вот объяснить ему странности я тоже не мог, попросту не понимая, что происходит на самом деле.

— Стой, — я выставил перед собой руку и сделал шаг назад. — Я правда не знаю, что происходит. А пришёл сюда потому, что не мог уснуть. Какая-то тревога…

Руди молча глядел на меня, то и дело перехватывая копьё. Было видно, что он волнуется — руки дрожат, взгляд мечется. Однако довериться мне парень тоже не мог. На это я лишь вздохнул, так как понял, что передо мной был не молодой охотник, а загнанный в угол зверь. Тот, кто уже давно перестал надеяться на что-то большее, чем просто подчинение Пьеру. Сломленный, запуганный, потерявший веру.

— И поэтому решил прийти сюда? Не ври мне, Рент! — делая учащённые вдохи, прокричал Руди. — Просто уйди отсюда! Не втягивай меня в это!

Не сказав ни слова, я сделал ещё пару шагов назад и начал спускаться. Сердце кольнуло неприятное чувство предательства. И хоть я понимал, что во мне говорит обида, неприятный осадок остался. Горький привкус разочарования.

Уже внизу в глаза бросились с десяток силуэтов с факелами. Они приближались всё ближе и ближе, заставляя напрячься всё моё существо. Каждый шаг отдавался в груди тревожным ударом. Я поудобнее перехватил меч и вздохнул. Руку отвёл за спину и тут же встал в стойку, готовясь к наихудшему.

Силуэты становились отчётливее и вскоре я смог рассмотреть их лица.

Я невольно сделал пару шагов назад и округлил глаза. Каждый увиденный мною человек был схож с предыдущим. У всех были пустые глаза, в которых не было той искры, что присуща живому человеку. Белки покрыты красными прожилками, зрачки расширены до предела, взгляд направлен в никуда. Тем не менее они шли. Ровным строем, механически, словно куклы на невидимых нитях. Но, что странно, на меня внимание никто не обратил.

Немного подумав, я поборол свой страх и подошёл к одному из шагающих марионеток. Меч предусмотрительно убрал в ножны и повесил на пояс, чтобы не провоцировать реакцию.

Даже в метре от меня марионетка ничего не предприняла. Она шагала всё дальше и дальше в сторону ворот…

— Чёрт! — я рванул в сторону ближайшей марионетки, осознав, что они хотели сделать.

Моя рука потянулась к факелу. К огню, при помощи которого хотели спалить весь частокол.

— Руди! — взревел я, отобрав первый факел и отбросив его в сторону. — Они хотят поджечь ворота!

Вслед за моим криком все остальные марионетки неожиданно бросились вперёд. Каждый двигался странно, но быстро, словно скользя по земле, не сгибая колени. И в этот момент я понял, что если парень сейчас же не спустится, то ворота будут сожжены. А без защиты частокола поселение обречено.

Достав меч, я, не задумываясь, кинул его в ближайшую марионетку, вкладывая всю свою силу и решимость. Он практически мгновенно достиг цели, застревая в спине по самую рукоять. Тело дёрнулось, но не упало — продолжало двигаться вперёд, словно не чувствуя боли. При этом я уже вовсю нёсся к другой марионетке. Но никак не ожидал, что та сама побежит в мою сторону. И пока я осознавал происходящее, марионетка занесла надо мной факел.

Уклониться я никак не успевал, так как был в слишком неудобной позе — инерция несла меня вперёд. Поэтому, вытянув руку, постарался схватить несущийся на меня факел.

Мгновение — и руку обжигает горячее пламя. Кожа вспыхивает болью, словно тысяча игл впиваются одновременно. Яркие искры летят во все стороны, ослепляя и без того мало что видящие глаза. В этот же момент я резко перехватил древко, чтобы хоть как-то отстраниться от пламени. А после вслепую сделал удар ногой, откидывая тело в сторону. Марионетка полетела назад, факел выпал из рук.

Сразу же побежал дальше, отбрасывая в сторону второй факел — он упал на землю, пламя затухло. Попутно выхватил меч из бездыханного тела. Клинок вышел с противным чавкающим звуком, покрытый тёмной кровью. Но к этому времени первая марионетка уже достигла ворот. Она приставила факел к бревну, и дерево тут же начало тлеть, выпуская тонкую струйку дыма. Повернувшись назад, марионетка рванула ко мне — пустые глаза уставились прямо на меня.