Разорвать Оковы I

Часть 1. Глава 1. Живи ради него.

Тьма. Густая, вязкая, безграничная. Она не имела ни формы, ни направления, ни даже намёка на свет. Здесь не существовало верха и низа, пространства, в которое мог бы уцепиться взгляд, - всё растворялось в абсолютной, удушающей черноте.

В этой тьме был кто-то. Молодой парень. Или тень человека. Он падал. Или парил. Или висел в пустоте, как насекомое в капле смолы. Здесь любое движение было иллюзией. Оно происходило... но не значило ничего.

Тишина давила сильнее, чем любой звук. Это было не просто отсутствие шорохов - это была глухота, из которой не было выхода. Мысли не шептали - они кричали, как будто бились в стенки черепа, отражаясь от чего-то невидимого, плотного. И только они, слишком чёткие и чужие, напоминали: ты ещё жив. Или думаешь, что жив.

Вокруг скользили тени. Их было слишком много. Бесформенные, будто изломанные силуэты, мерцали в темноте, дрожали, тряслись, расплывались, словно разлагаясь. Они не видели друг друга, не замечали - просто были. Как призраки мыслей, застрявших в вечном кошмаре.

Их лица исчезли, растворившись в чернильной жиже. Черты размазались, глазницы зияли пустотой. Они ползали, неторопливо, без цели, как марионетки, забывшие, что когда-то были живыми. И одна за другой исчезали. Беззвучно. Без сопротивления.

Но перед этим их окутывали вспышки. Вспышки воспоминаний. Воспоминаний, которых никто не просил. Перед глазами вырывались образы - грязные, чужие, горькие. Протянутые руки, изуродованные и сжатые в последнем прощании. Детский смех, выжженный тишиной, как пепел. Вскрик. Боль. Распоротые тела. Последняя надежда, захлёбывающаяся в крови….

Всё это длилось доли секунды, но ощущалось как вечность. Затем - мрак. И тень исчезала. Поглощённая. Стертая.

Он видел это снова и снова. Без конца. Как одна за другой души угасали, оставляя после себя не пустоту - хуже: тишину, в которой они даже не существовали. Здесь не было страха. Не было боли. Здесь не было ничего. Только понимание: никто не остаётся. Никто не выбирается. Никто не нужен.

Он не знал, сколько времени провёл здесь. Год? Век? Он больше не был уверен, что время вообще существует. Оно текло здесь как сгнившая вода - без звука, без формы.

Но одно он знал точно. Пока он помнит своё имя - он ещё не исчез. Пока долг пульсирует в его груди, как чужеродный паразит, он не растворится. Не отдастся этому месту.

Пока он помнит - он существует.

Но воспоминания уже начинали шептать ему знакомыми голосами, знаменуя скорый конец… и тогда… он открыл глаза.

Меридиас стоял в просторном, залитом золотистым светом кабинете своего короля. Высокие своды, массивные резные колонны и тяжёлые бархатные портьеры придавали помещению величественный, но мрачный вид, будто время здесь текло иначе - неторопливо, сдержанно, подчиняясь лишь воле того, кто владел этим троном.

Он был молод, крепко сложен, а его ярко-рыжие волосы выделялись на фоне тёмных стен, как пламя в ночи. Его спина оставалась выпрямленной, а взгляд - сосредоточенным, хотя глаза то и дело скользили в сторону открытого балкона, где стоял его повелитель.

Король демонов был неподвижен, словно статуя, высеченная из белого мрамора. Светлые густые волосы развевались в потоках вечернего ветра, а взгляд, задумчивый и печальный, был устремлён куда-то вдаль, туда, где горизонт сливался с кроваво-алым закатом. Казалось, он видел что-то за гранью этого мира - что-то, что оставалось сокрытым для остальных.

Меридиас шагнул вперёд, собираясь заговорить, но в тот же миг резкая боль вспыхнула в его груди. Острый, обжигающий, режущий огонь прошёлся по телу, пронзая изнутри. Он вздрогнул, захрипел, его пальцы судорожно сжались. Опустив взгляд, он замер, не веря собственным глазам.

Из груди торчал клинок.

Меридиас судорожно вдохнул, в его голове хаотично метались мысли. Кто? Когда? Как он не заметил удара? Воздух стал вязким, движения - медленными, словно он проваливался в глубокую трясину. Он хотел поднять руку, коснуться лезвия, но пальцы не слушались.

В глазах застыл ужас, но губы успели прошептать последнее:

- Мой король…!

Затем всё оборвалось. Тьма накрыла его, обрушившись, как волна ледяного моря.

Тьма вновь сомкнулась вокруг него, поглотив остатки осознания, но внезапно её прорезала яркая вспышка, ослепляющая, резкая, проникающая прямо в сознание. В этом свете, пробивающемся сквозь бездну небытия, раздался голос - знакомый, глубокий, исполненный неумолимой силы.

- Ты должен жить ради него.

Слова эхом отозвались в пустоте, в самой сути его истерзанного сознания. Мысли, спутанные, разрозненные, вцепились в этот приказ, как утопающий хватается за последний кусок дрейфующего обломка.

"Я должен жить…" - эхом прошептал он в собственной голове.

"Я должен жить!" — с новой настойчивостью.

"Я должен…"

В это мгновение Меридиас ощутил, как его лёгкие судорожно сжались, отказываясь впускать воздух. Вместо него внутрь хлынула ледяная вода, обжигая изнутри, заставляя грудную клетку сводить судорогой. Паника захлестнула его, разум метался в поисках выхода, но тело не подчинялось.

Густая, вязкая тьма вокруг сменилась мутной глубиной. Его ноги коснулись мягкого, илистого дна, которое тут же начало засасывать, словно не желая отпускать. Над головой колыхался слабый, дрожащий свет, преломляясь на рябящей поверхности воды, холодный и отстранённый, как лунное сияние в беззвёздную ночь.

Не думая больше ни о чём, Меридиас собрал оставшиеся силы, оттолкнулся и устремился вверх. Лёгкие горели, сердце бешено колотилось в груди, гулким эхом отдаваясь в ушах. Он вырвался из глубины, разрывая водную гладь, и жадно вдохнул. Воздух обжёг горло, но он не замечал боли — только кашлял, захлёбываясь, судорожно выталкивая из себя ледяную воду.

Меридиас, не теряя ни мгновения, рванулся вперёд, изо всех сил работая руками и ногами. Вода цеплялась за него, тянула вниз, словно невидимые руки пытались утянуть обратно в пучину, но он упорно грёб к берегу.

Каждое движение отзывалось болью в груди - лёгкие всё ещё горели, и с каждым новым вдохом он снова заходился в мучительном кашле, выплёвывая горько-солёную воду. Холод пробирал до костей, но он не позволял себе останавливаться.

Наконец его пальцы коснулись чего-то твёрдого - скользкие, покрытые илом камни у самого края воды. Собрав остатки сил, он подтянулся, колени врезались в мелководье, и он с трудом поднялся, шатаясь. Земля под ногами казалась зыбкой, ненадёжной, но, по крайней мере, это была твёрдая поверхность.

Он сделал несколько шагов, согнувшись пополам, и наконец позволил себе свободно закашляться, выплёвывая последние остатки воды. Каждое дыхание давалось с трудом, но в его голове звучала единственная мысль: “Я жив…”.

Меридиас вдруг ощутил тяжесть на своей спине — знакомую, надёжную. Его клеймор. Он замер на мгновение, а затем с трудом стянул его, ощущая, как мышцы ноют от напряжения. Лезвие с глухим звуком опустилось на землю, и парень с облегчением выдохнул. Оружие было при нём.

Он провёл рукой по рукояти, проверяя, не повредилось ли что-то, и только после этого позволил себе расслабиться. Этот меч был для него не просто клинком — он был другом, верным спутником, который прошёл с ним сквозь бури сражений и долгие скитания. Потерять его означало бы потерять часть самого себя.

Опустив взгляд на своё тело, он заметил рваную одежду в области груди, прикрывающую старый шрам. Ему это не приснилось. Его, действительно, проткнули насквозь.

Меридиас поднялся, ноги подкашивались от усталости, но он, собравшись с силами, дополз до ближайшего дерева и опустился под его шершавый ствол, привалившись спиной к коре. Сердце постепенно замедляло бешеный ритм, дыхание выравнивалось, а перед глазами раскинулась чарующая картина.

Ночной лес.

Луна, пробиваясь сквозь густые кроны, отливала серебром на влажных листьях. В воздухе витал терпкий аромат мха и ночных цветов. Где-то вдалеке раздавался глухой крик ночной птицы, эхом отражаясь среди деревьев. Ветер шептал в кронах что-то древнее, таинственное, убаюкивающее.

Меридиас закрыл глаза лишь на мгновение, позволяя себе почувствовать тишину этого места. Он был жив. Он выбрался. Но где он оказался? И что ждёт его дальше?

Меридиас вздрогнул. В его голове, словно вспышка молнии, вновь прозвучали слова:

"Ты должен жить ради него."

Ради кого?

Мысль обожгла его разум, заставив лихорадочно перебирать варианты. Ради своего короля? Да, наверное... Он должен найти его. Должен убедиться, что с ним всё в порядке. Ведь если король жив, значит, не всё потеряно.

Но почему эти слова звучали так, будто были произнесены кем-то другим? Будто исходили из самой глубины его сознания, оттуда, куда он не мог добраться.

Меридиас стиснул зубы и сжал кулаки, стараясь уцепиться за эту мысль, но в этот момент его внимание привлёк приглушённый звук.

Тихий стук колёс по каменистой дороге.

Он напрягся. Повозка.

Шум становился всё отчётливее, приближаясь с каждым мгновением. Лошадиное фырканье, скрип дерева, ритмичный грохот колёс по неровному грунту. Кто-то ехал по лесной дороге, не подозревая, что в тени деревьев, под их древним кровом, сидит промокший, едва выживший воин, цепляющийся за смутные обрывки памяти.

Повозка, что неумолимо приближалась, была старой, почти разваливающейся. Колёса, обшарпанные временем, скрипели на каждом повороте, а сама телега как-то неуверенно покачивалась, как будто готова была вот-вот развалиться на части. Кожаные бока, местами потрескавшиеся и облезлые, давно потеряли свой прежний блеск, а в некоторых местах из-за длительных путешествий даже выступали клочки льняной ткани, кое-как зашитые для поддержания хотя бы какого-то внешнего вида.

На её бортах висели разнообразные железные детали, старые куски ткани, грязные верёвки, да и сам кузов местами выглядел потрёпанным и утёртым, как будто повозка видела не одно поколение странников. Впрочем, не так важен был её вид, как то, что она везла: побрякушки, амулеты, магические артефакты, — все эти предметы сверкали в свете тусклой луны, привлекая взгляд странным блеском.

Мелкие магические фокусы ловко заключённые в стеклянных пузырях, старые амулеты, их руны едва заметны, но всё ещё сохраняют силу. Древние кулоны с запечатанными духами, их тени как бы вздрагивали при малейшем движении. В коробках, приоткрытых ящиках, лежали зеркала, которые когда-то могли видеть будущее, и ослепительно красивые кристаллы, хранящие в себе силу давно забытых заклинаний.

Но среди всего этого блеска и магического великолепия стоял он - старик в длинном, грязном плаще, который с трудом двигался, опираясь на трость, изогнутую и потрескавшуюся. Его лицо было покрыто морщинами, глаза слегка тусклыми, а темные брови часто вздрагивали от недосыпа. Его руки, тонкие и иссохшие, на удивление уверенно и крепко держали в руках возжи.

Меридиас шагнул на дорогу, его фигура замерла посреди узкой тропы, перегородив путь повозке. Его взгляд оставался хмурым и пустым, он не шевелился, не производил ни звука. Лишь луна тускло отражалась в его глазах, словно смотрела прямо сквозь него.

Повозка замедлила ход, а старик, заметив стоящего на пути человека, мгновенно в ужасе вцепился в поводья. Он вытащил из-под плаща старый нож, но его руки так сильно дрожали, что нож соскользнул и с глухим звоном упал на землю. Старик закашлялся, пытаясь восстановить равновесие, и в отчаянии вскрикнул:

- Что за чучело болотное?! Ты кто такой?!

В его глазах застыла паника, он отступил в сторону, а сердце его бешено колотилось. Он принял Меридиаса за разбойника.

- Слушай, у меня ничего нет, нечем тебя порадовать! Я старый, бедный торговец, у меня нет ни золота, ни драгоценностей! Только вот эти амулеты да камушки….

- Что? - с недоумением отозвался Меридиас, немного озадаченно разглядывая старика. - Нет-нет! Добрый человек, я не собираюсь Вас грабить. Я хотел попросить о помощи. Мне нужно в столицу….

Торговец, с опаской следивший за каждым движением незнакомца, затянул дыхание и сжался, как если бы от страха сам воздух сжимал его грудь. Он, очевидно, не верил словам Меридиаса, и его взгляд метался в поисках выхода из этой встречи.

- Чем расплатишься? - пронзительно спросил старик, его голос всё ещё дрожал от волнения.

Меридиас поспешно начал шарить по карманам, сжав пальцы на несколько золотых монетах. Он извлек их и протянул торговцу.

- Вот! — сказал он, надеясь, что золото с гербом королевской семьи убедит старика в его добрых намерениях.

Монеты, блеснувшие на лунном свете, заставили торговца замереть. Он прищурил глаза и внимательно рассмотрел каждую, на долю секунды забыв об осторожности.

Однако после мгновения замешательства старик снова оторвался от монет и взглянул на Меридиаса.

- Не надо мне, - отрезал он, делая шаг назад. - Телом заплатишь.

- Что?! - Меридиас не мог поверить своим ушам. Его глаза расширились от изумления, и он сделал шаг назад.

Торговец, в свою очередь, не испытывал ни малейшего стыда. Он протянул руку, указывая на грузы в повозке.

- Поможешь разгрузить товар, - буркнул он, как бы не обращая внимания на недоумение паренька. - Тогда и отправишься в столицу. Работа, парень, работа.

Меридиас вздохнул с облегчением. Работа….

- А монеты ты эти выбрось, - прошипел старик, скосив на Меридиаса настороженный взгляд. - Головы за их хранение лишиться можешь.

- Что? Почему это? - с недоумением отозвался парень, не понимая, о чём идет речь.

- Запрещены они уже давно. Лет семьдесят как, - буркнул торговец, отводя глаза.

- Семьдесят лет?! Почему?! - удивленно воскликнул Меридиас, не веря своим ушам. Он начинал думать, что старик с ним не в себе.

Старик посмотрел на него с неподдельным удивлением и даже скривил губы в нечто вроде улыбки, которую, по всей видимости, давно не использовал. Его взгляд был полон недоумения, как если бы он увидел перед собой не просто человека, а полную нелепицу.

- Ты вообще знать о них не должен даже. Ещё до твоего рождения их изъяли из обихода и уничтожили - переплавили на монеты нового образца, с новым гербом нового короля.

Семьдесят лет. Меридиас осознал, что он был мертв около семидесяти лет, не меньше. За это время могло произойти всё, что угодно, и его сердце сжалось от тревоги. Если власть сменилась, где теперь искать тех, кого он клялся защищать? Где искать своего короля и его родных? Ответов не было.

- А ты не знаешь, что случилось с королевской семьёй демонов, что правили раньше? - спросил он старика, надеясь хотя бы на малую крупицу информации.

Старик скривил лицо, как от ненависти, и покачал головой.

- Погубили их всех давно, - ответил он, голос его звучал жестко. - И короля, и королеву, и детей их всех погубили. Даже младенца не пощадили. Оно и к лучшему, поделом этим тварям.

Меридиас почувствовал, как в груди у него что-то сжалось. Слова старика ударили, как нож в сердце. Всё, что он знал, всё, чему верил - исчезло в один момент. Тогда кто тот, ради кого он должен жить…?

- Ты идёшь или нет? Если нет - свали с дороги, я хочу успеть в столицу до утра, - грубо рявкнул старик.

- Да... Да, иду, - ответил Меридиас, не совсем понимая, зачем ему вообще двигаться в эту столицу. Но в какой-то момент он понял, что это всё равно лучше, чем оставаться на дороге посреди этого мрачного, дремучего леса, где неизвестность и опасность поджидали на каждом шагу.

Он запрыгнул в повозку, стараясь не зацепить ничем старый, потрёпанный кузов. Внутри было тесно, но Меридиас устроился поудобнее, прислонившись к борту и уставившись в туманную темноту. Всё казалось странным и неестественным. Кто он теперь? Зачем он здесь?

От усталости Меридиас уснул быстро. Его тело, измотанное, словно провалилось в темный, бессознательный мир, где не было ни времени, ни тревог. Сон был глубоким и безмятежным, а мир за пределами повозки стал для него лишь неясным пятном. Тяжелый воздух ночи, тихий скрежет колес, и качка повозки стали фоном для его беспокойного сна.

***

Меридиас проснулся от резкого толчка в плечо. Он открыл глаза и на мгновение не мог понять, где находится. Вокруг была суета — какие-то голоса, металлический скрежет. Он заметил, как несколько вооружённых стражников обыскивают повозку и проверяют пассажиров. Один из них подошел к нему, окинул взглядом его измождённое лицо.

- Что у тебя с одеждой? - спросил стражник, подозрительно поглядывая на его пропахшую грязью и кровью одежду.

- Оружие при тебе, зачем оно? - добавил второй, скептически глядя на ножны, которые Меридиас привычно держал при себе.

Меридиас мгновенно пришёл в себя, быстро оценив ситуацию. Он поднялся, несмотря на усталость, и, выпрямившись, взглянул на стражников с полной уверенностью и абсолютным спокойствием.

- Я работаю ловцом сбежавших преступников, - произнёс он спокойно, без малейшего намёка на сомнение в голосе. - Выполняю мелкие поручения для местных властей. Это оружие - часть моего дела.

Стражник замедлил движение, изучая его взгляд и слова. Меридиас не отвёл глаз, оставаясь невозмутимым. Он знал, что вряд ли его истории будет достаточно, чтобы сразу отпустили, но уверенность и спокойствие могли сыграть свою роль.

Вопреки внутренним переживаниям, Меридиаса, этого оказалось достаточно. Стражи переглянулись, и, видя уверенность в его глазах, начали медленно кивать. Один из них, казалось, немного сомневался, но, заметив отсутствие паники или странных реакций у парня, принял решение.

- Ладно, пропускаем. Но помни, если что - проверим, - стражник кивнул и дал сигнал остальным. Они вернулись к своим обязанностям, и Меридиас, почувствовав облегчение, заскользил взглядом на другие детали вокруг.

Торговая улица столицы была настоящим муравейником, наполненным шумом и движением. Под ногами трещала каменная мостовая, а над головой возвышались башни и крыши домов, затмевающие небо. Улица была полна людей - мужчин и женщин разных возрастов, их лица выражали решимость и усталость, а также радость от удачных сделок. Продавцы перекрикивали друг друга, пытаясь привлечь внимание покупателей. Их голоса сливались в неистовую какофонию, наполняя воздух звуками, которые невозможно было игнорировать.

Торговцы яркими голосами рекламировали свои товары: от блестящих амулетов и драгоценностей до тканей, едва ли не распадающихся от множества слоев, что оставляли за собой громкие, жужжащие шаги покупателей. Повсюду висели ковры, ткани и меха, а из лавок доносился запах специй и ароматов жареного мяса. Люди проталкивались через толпу, не обращая внимания на других. В воздухе витал смешанный запах кожи, свежих фруктов и пряностей. Кареты двигались медленно, пробираясь через непрекращающийся поток пешеходов.

Возле каждого киоска и прилавка было собрано немало любопытных, пытающихся уличными переговорами сбить цену на товары. Громкие выкрики торговцев переросли в настоящие торги, где цена на амулет с изображением дракона или на сандалии из редкой кожи могла варьироваться буквально через секунду. Уличные музыканты играли на лютнях и скрипках, их мелодии добавляли еще больше хаоса в эту суматошную атмосферу.

Меридиас чувствовал себя частью этого бешеного потока, но одновременно он был чуждым этому миру. Его взгляд скользил по лицам прохожих, пытаясь выудить хоть какую-то зацепку, хотя он понимал, что его путь всё еще не ясен.

Повозка остановилась около одного из свободных торговых мест, и старик, с кряхтением, откинул плащ, наказывая Меридиасу разгружать товар прямо здесь. Парень, не теряя времени, принялся за дело, поднимая мешки и коробки, выкладывая их аккуратно рядом с повозкой. Он был поглощён работой, но как только закончил, его взгляд невольно скользнул по улице и зацепился за странную картину.

Перед ним двигалась сцена, которая не укладывалась в его понимание. Молодой демон - едва ли подросток - тащил за собой тяжёлую повозку, забитую до краёв фруктами и мешками с крупой. Его ободранные одежды висели на нём, словно ткань не принадлежала его телу. На руках и ногах у него были кандалы, из которых торчали острые, ржавые края, а на шее туго прилегал ошейник, из которого невозможно было вырваться. Он двигался медленно, с тяжким дыханием, как животное, истощённое от бесконечной работы.

В повозке сидел крепкий мужчина, с явным видом владельца. Он погонял мальчишку плетью, яростно взмахивая ей и обрушивая удары по спине подростка. Каждый раз, когда плеть срывалась в воздухе, из её кончика вырывался треск, а мальчишка вздрагивал от боли, его тело сотрясалось от ударов. Меридиас мог разглядеть, как его плечи и шея напрягались от страха перед следующим ударом.

Что поразило Меридиаса ещё больше, так это то, как люди вокруг будто бы не замечали происходящего. Торговцы, покупатели, даже стражи, шедшие по улице, лишь мельком бросали взгляды на сцену, и тут же продолжали свои дела, как если бы такое обращение с демонами было нормой. Этот мальчишка - гордое и величественное создание, которым когда-то восхищались, был теперь ничем не лучше, чем животное на цепи, запряжённое вместо мула. Он с покорностью выполнял свою роль, словно был рожден для этого.

Меридиас чувствовал, как в его груди что-то сжалось. У него не было ни слов, ни сил, чтобы понять, как такое могло произойти. Как мог кто-то так унизить существо, которое по праву было сильным и достойным уважения? И, что более всего поражало, демон сам позволял себе так обращаться с собой. Где гордость, где сопротивление? В глазах подростка не было ни огня, ни желания бороться. Он был пуст и сломлен. Меридиас чувствовал, как его сердце сжимается от этого безжалостного зрелища.

Старик, заметив недоумение на лице Меридиаса, подошел к нему и тихо произнес:

- Это раб, парень. В столице таких много. Подростки, старики, женщины... все трудятся, как могут, а некоторые - вот так, в цепях. Ты, видимо, издалека, да? Здесь всё по-другому. Не стоит на это обращать внимания, - старик хмыкнул, подмигнув. - Это нормально. И никто не будет тебя спрашивать, если ты решишь закрыть на это глаза. Так и живём.

Он протянул Меридиасу несколько монеток, потрясённо покачав головой.

- Вот, держи. На первые два дня хватит.

Парень взял монеты, но не мог полностью отбросить чувство тревоги и недоумения. Он кивнул в знак благодарности, но в его взгляде оставалось что-то, что не могло оставить его равнодушным. Однако, не зная, что ещё можно было бы сделать, он встал и направился по улице, продолжая следить за судьбой мальчишки-демона, который, как и многие другие, оказался в рабстве.

Несмотря на все попытки скрыть свои мысли, Меридиас не мог избавиться от ощущения, что в этом городе что-то не так, и все эти сцены - лишь часть куда более страшной картины, скрытой под поверхностью.

Меридиас шагал позади, но его мысли были далеко. Каждое движение мальчика-раба, его изможденное тело, глаза, полные боли, вскрики оставляли тяжёлый след в сердце. Он снова и снова мысленно прокручивал то, что только что увидел. Это не могло быть правдой, он не мог поверить, что в таком мире возможно такое страдание. Как это возможно, что кто-то может так относиться к живым существам? Неужели всё, что он знал, было разрушено?

Он не мог отделаться от мыслей о том, что жизнь, какой бы ни была она, не должна приносить такую боль. Дети, особенно дети, не должны страдать. Не в этом мире. Как они могли позволить себе так жестоко обращаться с этим мальчиком?

Меридиас знал, что рабство - это зло, что такая эксплуатация людей, существ, не имеет оправдания. Но эта правда была не просто жестокой, она была по-настоящему разрушительной. Он не мог понять, почему это могло быть нормой в этом городе, как будто это было частью их повседневной жизни. И всего за семьдесят лет! Он не мог понять, как можно мириться с тем, что дитя, не способное защитить себя, встречается с таким презрением и насилием.

Он пытался представить себе, что чувствует этот мальчик. Тот, кто должен был бы быть свободным, живым и полным надежд, вместо этого страдал, подчиняясь жестокому господину и миру, который закрывал глаза на всё это. Меридиас чувствовал, как его душу сжимает ярость. Но что он мог сделать? Он был один, почти без силы, без каких-либо средств для борьбы с этим чудовищным устройством мира.

В его голове роились вопросы, и ответы на них не приходили. Внутренний протест против этого зла переполнял его. «Это неправильно», - повторял он себе в голове, словно пытаясь убедить самого себя, что всё это можно изменить. Но как?

Он взглянул на мальчика-демона снова, и в этот момент понял - это не просто чужая боль. Это его боль, которую испытывает каждый, кто оказался с ним одной лодке. Так же, как и этот ребенок, сейчас мучаются тысячи, а то и десятки тысяч других таких же рабов. Это надо остановить.

Повозка скрипнула и замерла у массивных ворот, что обрамляли роскошный особняк. Тяжёлые кованые створки открылись беззвучно, будто заранее почувствовали приближение хозяина. За ними раскинулась ухоженная территория - аккуратный сад, мощёная дорожка, и сам дом, высокий, темный, с резными балконами и мраморными колоннами. Место выглядело богато, но в его тишине чувствовалась какая-то застывшая жестокость.

К повозке тут же вышли четверо: демон средних лет с потухшим взглядом, два эльфа, худых и молчаливых, и оборотень - его звериные черты едва угадывались за измождённым лицом. Все они были одеты в одинаковую простую одежду и носили ошейники с выгравированными рунами. Меридиас в тот момент окончательно понял: в рабстве здесь не одни только демоны. Этот мир сковал цепями всех, кто не был человеком.

Мальчик-демон, который тащил повозку, на последнем издыхании добрался до ворот, и, стоило повозке остановиться, тут же рухнул на землю. Его руки дрожали, грудная клетка тяжело вздымалась, а кожа была покрыта потом и грязью. Он едва дышал, но никто не подошёл, чтобы помочь.

Хозяин, крупный мужчина с надменно-самодовольным лицом, спрыгнул с повозки и медленно направился к нему. Несколько мгновений он просто смотрел на рухнувшего раба сверху вниз, потом со злостью в голосе бросил:

- Жалкое существо… Ты бесполезен.

И прежде чем Меридиас успел что-либо сказать или сделать, мужчина с размаху пнул мальчишку ногой в бок. Тот не закричал - только тихо застонал и свернулся в комок, прикрывая голову руками. Хозяин шагнул в сторону и взял в руки плеть.

Он поднял руку - тяжёлый ремень с металлическими шипами предательски заскрипел в воздухе. Взгляд мужчины был жесток и холоден. В тот миг, пока плеть была ещё в воздухе, мир будто замер. Меридиас сжал кулаки. Всё внутри него кипело. В последнее мгновение он ринулся вперед.

- Остановись! - выкрикнул он.

Меридиас схватил мужчину за руку, крепко сжимая его запястье. Он знал, что это может привести к не самым благоприятным последствиям, но в такие моменты лучше попытаться что-то сделать, чем потом жалеть об этом. К тому же, он рыцарь демонической короны… он давал присягу на верность демоническом роду.

- Он и так без сил! Умрёт же!

Мужчина застыл на месте - плеть так и не обрушилась на тело мальчика. Он медленно повернулся к Меридиасу, глядя на него с удивлением и гневом, будто не верил, что кто-то осмелился вмешаться.

- Ты совсем с ума сошёл? - прорычал он, вырывая руку, но ощутил, как сильно тот сжимает его запястье. - Кто ты вообще такой, чтобы приказывать мне?!

Меридиас не сразу ответил. В его глазах бушевало то, что не требовало слов - ярость, боль, сострадание. Он посмотрел на мальчика, который всё ещё лежал на земле, дрожа от страха, и повторил, уже тише, но твёрже:

- Он ребёнок. Не скотина.

- Он раб! - рявкнул мужчина. - И будет делать, что прикажут, пока дышит. А если не может - значит, пора его заменить!

Он снова замахнулся плетью, но Меридиас поймал её на лету. Крепко. Без усилия. Его взгляд остался таким же спокойным, но внутри что-то надломилось. Этот мир стал чужим и страшным. Он не знал, сколько ещё сможет видеть такое и оставаться в стороне.

- Если ты ударишь его… - тихо сказал он, не повышая голос, но каждое слово звучало, как раскат грома. - Я сделаю так, что ты больше никогда не поднимешь руку ни на одного живого. И поверь, рука моя не дрогнет, - сказав это, Меридиас потянулся рукой за спину, прямо к рукояти своего клеймора.

Мужчина побледнел. Его взгляд метался от парня к плети, к остальным рабам, которые с затаённым страхом, но уже с интересом наблюдали за сценой. Молчание повисло над двором.

- Ты с ума сошёл… - повторил он, отступая на шаг. - Катись к чёрту! Забери своё жалкое геройство и исчезни! Прочь с моей земли!

Меридиас проводил его сердитым взглядом, пока мужчина перешагнул на территорию своего дома. Ворвись он сейчас туда и убей его - проблем не оберется. Он понимал это.

Эльф ловко расстегнул упряжь, освобождая мальчика. Два других раба - эльф и оборотень - безмолвно взялись за повозку, затаскивая её за ворота, словно ничего необычного не произошло. Всё вернулось к обыденному ритму.

Меридиас подошёл ближе, опускаясь на одно колено, протянул руку, чтобы помочь подростку подняться.

- Ты в порядке? - спросил он тихо, стараясь говорить мягко, как с младшим братом. - Я просто… не мог смотреть, как он…, - но не успел договорить.

Мальчик резко отдёрнул руку, взглянул на него снизу вверх с дикой смесью недоверия и боли в глазах. Потом, молча, сжав зубы, поднялся сам и, прихрамывая, пошёл к входу во двор, не проронив ни слова.

Меридиас остолбенел. Что-то в этом взгляде… В этом бунтующем молчании… Но не это зацепило его окончательно.

Когда мальчик прошёл мимо, солнечный отблеск скользнул по его запястью, обнажив тёмную метку - клеймо, выжженное родовой магией.… Этот символ он не мог спутать ни с чем другим.

- "Не может быть… Это он."

Сердце сжалось. Мир на миг перестал шуметь. Всё исчезло - и крики на рынке, и звон монет, и запах жареного мяса из лавки у ворот. Остался только он и эта мысль.

Он хотел броситься вперёд, позвать его, остановить. Но в этот момент массивные ворота особняка захлопнулись с глухим стуком, будто ставя точку. Замки щёлкнули, и мальчик исчез за высокой оградой, оставив Меридиаса снаружи - одного, растерянного и взволнованного.

Рыцарь медленно отходил от ворот, снова и снова прокручивая в голове увиденное. Метка… Он не ошибся. Такой знак был только у членов королевской семьи демонов - живых воплощений власти, чья кровь наделялась магией порядка, не подвластной ни одной другой расе.

- "Если это действительно он… Если он наследник…"

Мысли вихрем носились в голове. Нельзя было действовать сгоряча. Сейчас тот мальчик - лишь тень того, кем должен был быть. Он спасет его, но не сейчас. Разумнее будет сделать это под покровом ночи.

Он шел, не замечая, как сменяется улица. Толпа редела, дневной гул становился всё тише. Наконец, его шаги привели его к небольшой, но уютной таверне с покосившейся вывеской «Горящий Котёл». Изнутри слышались смех, разговоры, звон кружек и музыка. Запах тушёного мяса и свежеиспечённого хлеба манил.

- "Ночь всё расставит по местам."

Он вошёл, выбрав столик у стены, чтобы видеть весь зал. Подозвал трактирщика, заказал еду, кружку тёплого эля и комнату на ночь. Пока ждал, снял клеймор, прислонив его к стене, и вытер лоб рукой. Тело наконец начало ощущать усталость - события последнего дня, пробуждение, столица, рабство… всё наложилось разом.

- "Если он действительно наследник… и я смогу научить его…", - Меридиас почувствовал, что его возвращение в этот мир было, действительно, не случайным. Возможно, это и есть та цель, ради которой он должен жить. Тот самый “он”, ради которого он должен жить дальше. Так повелел ему король.

Он задумчиво уставился в пламя свечи на столе. После нескольких часов сна он вернётся к особняку. С этого начнётся путь.

Часть 1. Глава 2. Дерзкий побег

Эль шагнул на территорию особняка, и ворота за ним захлопнулись, отделяя демона от остального мира. Человек, которому он служил, был крайне богатой и влиятельной личностью среди аристократии. Сопротивляться ему - всё равно, что идти против короля.

Эль прошел к небольшому строению на задней части двора. Здесь был вход в подвал, в котором в отведенное время спали рабы. Спертый воздух был пропитан сыростью и нечистотами, местами отдавало металлическими нотками свежей крови.

Юноша пристроился в углу, облокотившись спиной о холодную каменную стену подвала, и прикрыл глаза. Боль в теле давала о себе знать - свежие рубцы от хлыста резали кожу, а кости безжалостно ломились и ныли, напоминая о сегодняшнем дне.

- Эль! Ты вернулся!

Услышав знакомый голос, демон открыл глаза и посмотрел в сторону звонкого голоска маленькой девочки. Это был эльфийка с чудесными тёмно-каштановыми волосами. Совсем недавно ей исполнилось шесть лет.

- Я припасла для тебя немного еды. Держи!

Девочка вытащила из кармашка старого изношенного платья, которое по наследству передавалось от рабыне к рабыне, кусок зачерствевшего хлеба и протянула другу.

- Спасибо, - ласково улыбнулся ребёнку Эль. - Ты, как всегда, спасаешь меня от голодной смерти. Сама хоть поела?

- Да, не переживай за меня. Да и у меня работа не такая тяжелая, как твоя. Хозяин снова избил тебя?...

- Не без этого. Ты же знаешь, повода ему не нужно.

- Жаль, что никто не может надавать ему, как следует!

- Тихо! - чуть с опаской заткнул её демон. - Не смей говорить о таких вещах вслух. Тебя могут лишить языка - и это в лучшем случае.

- Ладно, братик…. Просто мне обидно за тебя.

Эль обнял девочку за плечи и откусил от хлеба, ставшего сухим, как камень. Крови общей между ними не было, но общая беда, как кузнечный молот, спаяла всех, кто был закован в цепи. Здесь семья рождалась не от плоти, а от боли. Они держались друг за друга - не по долгу, а по необходимости - и в этой заботе, пусть скромной и робкой, рождались братство и сестринство, выстраданные, но настоящие.

- На самом деле, сегодня случилось кое-что интересное…, - начал Эль, но остановился, дабы создать интригу.

- Что же? Что? Расскажи! - тут же оживилась малышка. - Пожалуйста, расскажи, братик!

Эль выдержал недолгую паузу, после чего сделал глубокий вдох и тихо прошептал:

- Сегодня за меня заступился человек.

- Что..?

- Представляешь? Никогда не думал, что такое вообще возможно, но да. Правда, попытка его была настолько глупой, что я боюсь, как бы мне не распороли спину из-за этого. Люди никогда не думают о последствии своих поступков, тем более для таких, как мы.

- Майли! Майли, ты здесь?! - внезапно ещё один знакомый голос прервал их диалог.

- Я тут! - отозвалась эльфийка.

- Майли, - к ним подошел взрослый оборотень. - Юная госпожа зовет тебя.

- Я не хочу… она опять будет рвать мне волосы! - чуть прижалась к демону девочка. - Эль, спаси меня.

Юноша вздохнул и чуть провел руками по её голове.

- Если бы я мог что-то сделать, я бы сделал. Постарайся вести себя послушно, и тогда, возможно, она не будет наказывать тебя.

- В прошлый раз она побила меня просто так! Я была хорошей, а она….

- Майли, - поцеловал её в макушку Эль. - Иди. Может быть хуже, если ты продолжишь прятаться.

- Эль прав. Если ты не будешь слушаться, тогда точно получишь наказание. Есть такое слово: “Надо”. Иди….

Эльфийка надула губки и ушла.

- Бедный ребенок. Чем она заслужила это? - подождав, пока та выйдет, прошептал оборотень.

- А я чем? А ты? А кто либо другой? Я уже не могу так. Я столько лет гну спину на это семейство, и каждое новое поколение всё хуже и хуже. Боюсь, что будет, когда я стану взрослым….

- Иди, помоги нам в саду. Работы не початый край.

- Иду….

***

Труд под палящим солнцем всегда считался одним из самых изнурительных. Эль не понаслышке знал об этом. Частенько в детстве его запрягали подобной работой, рук не всегда хватало, а дети чаще всего были посвободнее взрослых рабов. Поэтому для юного демона такая работа была вполне привычна.

Эль орудовал граблями, собирая остатки остриженных кустов в кучу, чтобы потом избавиться от них. Он остановился, облокотившись о длинную палку орудия и вытер пот со лба, оставив грязную полосу пыли.

Солнце клонилось к горизонту, и с каждым мгновением работы оставалось всё меньше - редкое и почти запретное чувство облегчения тронуло плечи Эля. Он уже представлял, как растянется на полу, вытянет уставшую спину и позволить сну унести себя прочь - туда, где нет ни кандалов, ни крика хозяина.

Но покой оборвался резким воплем:

- Малолетняя дрянь! Жалкая, никчёмная девчонка! - хищный крик разнёсся сверху, будто сорвался с горла зверя.

Эль вздрогнул. Он узнал голос сразу - юная госпожа, дочь хозяина. Не раз он слышал, как за её истериками следовали слёзы и синяки на чьей-то коже. Не раз - но всё равно каждый раз - сердце сжималось.

Он сорвался с места и бросился на звук, лёгкие горели, земля под ногами дрожала. Но прежде чем он добежал, воздух пронзил другой звук - короткий, высокий и страшный в своей внезапной тишине. Вопль - и гробовая пауза.

Эль застыл. Ноги словно перестали быть его. Он споткнулся, рухнул на колени - и увидел….

Тело лежало, вывернутое, как тряпичная кукла, брошенная в ярости. Маленькая головка ударилась о камень, и из рассечённого виска медленно сочилась тёмная кровь, впитываясь в пыль. Кости под кожей образовали нелепые изгибы, будто детское тело не было настоящим.

Она сбросила её с балкона - просто, бесстрастно, будто стряхнула со скатерти крошку. Так легко была отнята жизнь, которая не не должна была ей принадлежать… но по чьей-то бездушной воле - принадлежала.

Вокруг изломанного тела девочки уже собрались рабы, оказавшиеся поблизости. Они стояли молча, как камни, - ни слов, ни слёз, одни взгляды. Эль остался в стороне. Несколько секунд он просто смотрел, не моргая, не дыша. Потом медленно поднял голову.

Боль и ненависть жили в его взгляде. Они вспыхнули в глубине бездонных глаз и потянулись вверх - к балкону, где всё ещё, быть может, стояла она. Та, что смеялась над жизнью, как над пустышкой. Он уже сделал шаг. Внутри него всё кипело. Он был готов ворваться в её покои, вцепиться в нежную шею и разорвать её когтями, до последнего вдоха…

Но кто-то остановил его. Тяжёлая ладонь легла на плечо, одновременно властная и сопереживающая:

- Иди в казармы. Дальше мы разберёмся, - сказал мужской голос, хриплый и усталый, как будто он уже не верил в справедливость, а просто исполнял роль.

Эль не ответил. Он не чувствовал себя - только неясную тяжесть внутри. Словно сердце стало камнем, а кости - пеплом. Покачиваясь, он двинулся прочь, вниз по ступеням, в их яму, где спали, ели и молчали те, у кого отняли всё, кроме терпения.

***

Под покровом ночи, когда тишина, будто густой туман, окутывала рабские казармы, а уставшие тела погружались в беспокойный сон, Меридиас бесшумно перемахнул через забор и растворился в тенях поместья.

План был прост, почти дерзок в своей прямоте: заткнуть демону рот, набросить мешок на голову и унести его, не потревожив ни одного лишнего взгляда. Быстро. Бесшумно. Как вор или как охотник, привыкший брать добычу живьём.

Клеймор он оставил за воротами, тщательно укрыв его от посторонних глаз. В эту ночь сталь не должна была звенеть. Только тьма, шаги и холодное намерение.

Оказавшись на месте, Меридиас затаился - и в следующее мгновение осознал весь масштаб происходящего. Здесь, прямо перед ним, десятки, а может, и сотни изломанных жизней сгибались под тяжестью кандалов, молча принимая судьбу, в которой давно отказались мечтать о свободе.

Он сжал кулаки. Помочь всем он не мог. Не сейчас. Не один. Но если его догадки верны, если этот юный демон действительно тот, кем Меридиас его считает, тогда, спасая его, он зажжет искру, способную превратиться в пламя. Искру, что может сжечь саму систему. Саму идею. Рабство.

Полумрак казармы дышал гниловатым теплом: плотно сбитые тела, сырость, запах пота и крови. Где-то хрипло кашляли, кто-то тихо всхлипывал - здесь боль не затихала даже в забвении.

Он нашёл его у дальней стены - свернувшегося в комок, с поджатыми коленями, будто хотел исчезнуть из мира, свернуться в точку и перестать существовать. Демон дышал едва слышно. Его плечи еле заметно подрагивали - от холода, от сдерживаемых рыданий, или, может, от чего-то ещё, что уже не имело значения.

Меридиас не колебался. Он опустился на корточки, молнией вытащил из-за пояса туго скрученную ткань и быстро, чётко засунул её Элю в рот. Тот вскинулся, но не издал ни звука. Только на миг открыл глаза.

И не стал сопротивляться. Он даже не взглянул ему в лицо. Впрочем, в этой тьме вряд ли удалось бы разглядеть хоть что-то. Наверное, он решил, что это чья-то очередная забава. Что пришли господские отпрыски поиграть в пытку и расправу.

“Пусть” - промелькнула мысль в голове Меридиаса. Он накинул на демона мешок, быстро, без промедления поднял его на плечо и рванул к выходу.

Казалось, самое трудное позади. Казармы остались позади, ворота вскоре будут пройдены, и Меридиас уже чувствовал ночной воздух на коже, когда вдруг…

- Тревога! Побег! - раздался крик, пронзительный, будто удар плети. За ним - звон сигнального колокола, срывающийся в лихорадочную какофонию.

На балконе верхнего яруса вспыхнул факел - и силуэт: молодой господин, один из сыновей хозяина, стоял с искажённым лицом, уже зовя стражу.

В тот же миг Эль, до сих пор безучастный, будто выдутый изнутри, зашевелился. Он начал брыкаться, издавая глухие звуки сквозь тряпку во рту. До него, наконец, дошло - это не очередная забава господских детей. Его действительно крадут. И он не знает зачем.

Меридиас резко изменил шаг на стремительный бег. На спине у него метался демон, пытаясь вырваться, но было поздно: разогнавшись, Меридиас прыгнул - перелетел через забор, перекатился в траву, схватил спрятанный клеймор и, не оглядываясь, рванул прочь.

Позади раздавались вопли, всполохи факелов срывались на крышах, и во мраке поднималась тревога, разрастаясь, как пожар. А впереди - каменные жилы ночного города и одна цель: исчезнуть, пока не сомкнулся капкан.

***

Оказавшись в пределах городских улиц, Меридиас изрядно устал от бойкого сопротивления у себя на плечах и решил передохнуть в подворотне и объясниться перед заложником. Он прошел к темному тупику и положил демона на землю, после чего сорвал мешок с головы.

Узнав лицо человека, который не так давно вступился за него, Эль в недоумении застыл. Несколько мгновений понадобилось ему, чтобы прийти в себя и осознать, где он сейчас находится. Демон сверлил похитителя взглядом, задавая немой вопрос: “Зачем?”.

Рыцарь жестом попросил демона молчать, после чего стянул лоскут ткани с его рта.

- Прошу, не задавай лишних вопросов. Я должен спасти тебя.

- Ты хоть представляешь, что ты наделал? Когда нас поймают, тебя запрут в тюрьме за воровство, а меня изобьют и сошлют на каторгу!

- Тише! - парень прикрыл рот демона рукой. - Для этого нас с тобой должны поймать. Верно?

Юноша слегка поморщился от недовольства, а затем кивнул, соглашаясь.

- В таком случае я не позволю нас поймать. Только прошу, не усложняй мне работу.

- Зачем ты это делаешь? - получив вновь возможность говорить, демон тут же задал вопрос.

- Потому что ты нужен мне. Ты нужен всем.

- Для чего?...

Меридиас крепко сжал запястье Эля, рывком повернул его ладонью вверх и указал на выжженный на коже знак.

- Ты знаешь, что это? - спросил он с торжествующей ухмылкой.

- Клеймо. Рабское клеймо, - спокойно ответил демон, даже не пытаясь выдернуть руку.

На лице Меридиаса на мгновение застыла тень.

- То есть…?

- Ты хочешь, чтобы я рассказал тебе, что такое рабское клеймо?

Меридиас напрягся.

- Подожди… ты хочешь сказать, ты не единственный, кто носит такую метку?

Эль устало посмотрел ему в глаза, а затем, чуть замявшись, произнёс:

- Ты искал кого-то определённого, да?...

И в этот миг всё встало с ног на голову.

Сомнение вцепилось в грудь Меридиаса, как ржавый крюк. Если эта метка - больше не знак королевской крови, а просто инструмент для клеймения любого, кто оказался ниже порога власти, то…

Он ошибся?

Может, спас не наследника - а простого юнца, случайно схожего с давно потерянной тенью его прошлого? Если так… жив ли тогда хоть кто-нибудь из королевской семьи? Или их всех пустили под нож, оставив от гордой династии лишь искаженные карикатуры на коже рабов?

Он посмотрел на демона. Нет. Те же черты, что носил его павший король. Те же глаза. Это не мог быть обычный демон, никак не связанный с его господином. Определенно не мог!

А даже если и так, обратного пути нет. Если это ошибка - он проживёт с нею. Но если не ошибка… он держит в руках последнюю надежду всего королевства на спасение.

- Нет, - слегка улыбнулся он. - Я искал - тебя.

Меридиас слегка вздохнул, переведя дыхание после волнительной авантюры. Он сел рядом с демоном и облокотился о стену, извлек из-за пазухи свежую булочку и немного много сыра и протянул мальчишке.

- Вот, поешь. Я пока тебя нёс, чувствовал только вес кандалов. Тебе явно стоит поднабрать массы.

Эль возражать не стал. Молча взял предложенную пищу и стал жадно есть её, запихивая поскорее в рот, чтобы не отобрали.

- Да, над манерами стоит поработать, - вслух подметил рыцарь. - А то какой из тебя принц?

Демон чуть отвлёкся и посмотрел на него с ещё бóльшим недоумением в глазах.

- Скажу прямо, без прикрас, - заговорил Меридиас, глядя Элю в глаза. - Я... дух прошлого. Пожалуй, так будет вернее всего. Я пришёл из иного времени - из той эпохи, когда рабства не было, когда демоны и люди жили в относительном мире и порядке. Ну… были, конечно, недовольные. Но скажи честно, где их не бывает?

Он выдохнул, словно проговоренное требовало от него усилий.

- Ты очень похож на моего короля. До боли. Я убеждён: ты - выживший наследник древнего рода. И эта метка - подтверждение моих слов.

- То есть... я - принц? - переспросил Эль с приподнятой бровью.

- Да, - кивнул Меридиас. - Я считаю, что да.

Мальчишка едва не расхохотался. Принц! Дух из прошлого явился, чтобы спасти его! Слишком нелепо, чтобы быть правдой.

Если бы не сегодняшние обстоятельства, он бы давно махнул этому чудаку рукой и скрылся в переулке. Но сейчас у него не было ни пути назад, ни пути вперёд. Его мир рухнул и выбора не осталось. Так почему бы не сыграть в игру?

Пусть верит, что спас королевскую кровь. Пусть тешится своей великой миссией. А даже если это просто попытка оставить при себе раба, какая, в конце концов, разница, кому служить, кому принадлежать? А здесь... здесь хотя бы был шанс выжить. Там, в том доме, его ждала только смерть. А тут его уже накормили свежей едой.

***

Не сумев поймать раба и его похитителя ночью, с утра пораньше рассерженный владелец явился к патрульным, что защищали порядок на улицах города и доложил о случившемся. Он не сумел описать вора, но высказал предположение о рыжеволосом вооруженном мужчине, который, по случайному совпадению, вторгся не в своё дело за несколько часов до пропажи раба.

Стражники внимательно выслушали аристократа, записывая себе даже мельчайшие зацепки, после чего дали обещание разобраться и вернуть раба хозяину в кратчайшие сроки. Только было уже поздно….

Беглецы покинули столицу еще ночью.

***

Солнце лилось сквозь высокие кроны деревьев мягкими золотыми лучами, рассыпаясь пятнами света по узкой лесной тропинке. Листья, напитанные утренней росой, дрожали от лёгкого ветерка, шелестя в такт птичьему пению. Над цветущими кустами лениво кружили пчёлы, а где-то в гуще леса перекликались невидимые стрекозы. Воздух был наполнен ароматом сосновой хвои и тёплой земли, дышалось легко - почти волшебно.

Эль шагал молча, опустив плечи, лицо его потускнело от усталости. Тропа казалась бесконечной, и каждая новая неровность под ногами отзывалась болью в сбитых ступнях. Меридиас, шедший чуть впереди, тоже замедлил шаг, бросив короткий взгляд через плечо. Он давно уже подумывал устроить короткий привал: лес располагал к отдыху, к тишине… Но за деревьями, где холмы слегка разошлись, вдалеке появились очертания каменных врат - высоких, резных, с гербом, едва различимым на фоне неба.

Город был близко.

- Потерпим ещё немного, - тихо сказал он, не оборачиваясь.

Эль не ответил. Просто кивнул, сжав зубы, и продолжил идти.

- Может расскажешь что-нибудь интересное из прошлого? А то мне мало что известно о тех далёких временах. Рабов не очень то посвящают в подробности.

- Да, было бы неплохо ознакомить тебя с историей. Я предполагаю, что ты был совсем маленьким, когда это произошло. И я, кажется, знаю твоё истинное имя….

Эль чуть ускорился, сравнявшись с Меридиасом, и тот начал свой рассказ:

- Как я уже говорил, прежде не было рабства. Люди, и не только люди, жили в относительном равенстве: каждый трудился на своём месте, создавал семьи, строил дома, мечтал о будущем. Казалось, жизнь текла спокойно, почти счастливо. Да, существовали ремёсла и занятия, подвластные лишь отдельным расам, и, быть может, именно в этом коренился первый раскол. Разные — но не враги. До поры….

Эль двигался вперед, не смотря под ноги. Взгляд его был направлен строго на лицо говорящего.

- В те времена верховенствовали демоны - раса долгожителей, чьё существование измерялось веками. Первое столетие они посвящали обучению: постигали науку, искусство, политику и магию. Остальную же вечность - правлению. Благодаря долголетию, врождённой силе и острому уму, демоны естественным образом возвышались над прочими расами. В их руках сосредоточилась власть, и это никого не удивляло - напротив, казалось закономерным. К тому же, немалое их число владело магией, что лишь усиливало их влияние.

- Демоны были на вершине социальной пирамиды?

- Да, это так. У каждого народа были свои укоренившиеся пути. Эльфы, например, чаще всего вели размеренную жизнь среди лесов: собирали дары природы, выращивали редкие культуры, предавались музыке, живописи, литературе. Их души тянулись к прекрасному. Оборотни же славились как прирождённые охотники и рыболовы, а ещё как надёжные стражи: никто не чувствовал угрозу так остро, как они.

- А люди? Что делали люди?

- А люди… Люди чаще оказывались в услужении. Не потому, что были слабы - просто все достойные места обычно уже занимали другие. Мир расставлял фигуры на доске сам. Не сказать, чтобы человеку невозможно было пробиться. Я вот стал личным рыцарем короля. Но для этого требовалась не только сила и ум, но также решительность и упорство.

- Как интересно… - задумчиво произнёс Эль. - Получается, люди были самой угнетаемой расой?

- Возможно, кто-то и чувствовал себя так, - тихо отозвался Меридиас. - Но до рабства дело не доходило. Каждый имел право обратиться за защитой к королю - и мой господин никому не отказывал, будь то демон, человек или кто иной. Он не терпел несправедливости. Любая подлость, любое притеснение наказывались строго, без пощады. Перед троном короля все были равны.

Эль опустил взгляд на землю, пытаясь напрячь воображение, чтобы представить мир, о котором говорит собеседник.

- Это был лишь основной состав населения крупных городов. Но существовали и иные народы - менее известные, более таинственные. Где-то в глубинах вод обитали подводные расы. Я не знаю, появляются ли они ещё на поверхности, чтобы вступить с кем-нибудь в контакт, учитывая обстоятельства, но раньше они сопровождали наши корабли, гарантируя безопасность мореплавателей. Это был скрытный и молчаливый народ, и я мало что могу о нём рассказать - их тайны хранились под толщей воды, как драгоценности в морской пучине. Ещё высоко в горах жили гномы - суровый, трудолюбивый народ, чья жизнь была неразрывно связана с камнем. Они добывали уголь, редкие металлы и драгоценные камни, поставляя их королевству в обмен на мир и защиту.

- Гномы ещё ладно, я видел за свою жизнь парочку, а вот подводные обитатели, звучит, как какая-то сказка для детишек.

- Хочешь услышать сказку, юный принц? Легенда, передаваемая из уст в уста, слогала о том, что далеко в океане, за горизонтом, сокрыт остров, населенный драконами - древними существами, обладающими необъятной магической силой. Королевство, как гласила традиция, раз в десять лет отправляло дань в “никуда”, поддерживая хрупкое равновесие и страх перед тем, что может случиться, если драконы однажды не получат своего. Но, похоже, за все эти годы никто не приходил за платой, значит, скорее всего, это и правда была лишь легенда и драконов не существует.

- Здорово…, - типо прошептал Эль себе под нос.

- В те времена миром правил мудрый и справедливый король - Малфас Д’Аборд. Рядом с ним всегда была его супруга, Равенар, благородная и сильная духом женщина. Вместе они растили четверых детей: троих сыновей и одну дочь. Первенцем был Валарис Д’Аборд, за ним следовала Виоланта - единственная дочь королевской четы. Затем - Элориан, третий ребенок. А замыкал череду наследников самый младший - Эльксандор Д’Аборд.

- “Эльксандор…” - мысленно повторил он. Это имя будто резануло внутри. Оно отозвалось, как забытая мелодия - знакомая, но неузнаваемая до конца.

- Кстати! С этими волнениями я совсем забыл представиться. Моё имя Меридиас Шерн. Будем знакомы.

- А я Эль…, - мальчишка чуть прочистил горло, набираясь смелости, после чего гордо постановил: - Эльксандор Д’Аборд.

- Да, я тоже думаю, что ты четвертый ребенок короля Малфаса. Прямой наследник крови.

Эль опустил взгляд. Его пальцы сжались в кулаки. Он ничего не помнил - ничего! Ни замков, ни матери, ни братьев, ни сестры. Всё, что у него было - это цепи, голод и смерть вокруг. Как может раб быть принцем?

Но… внутри, глубоко под слоями сомнений и боли, вспыхнула искра. Тёплая. Слишком опасная. Надежда.

Он вскинул на Меридиаса взгляд.

- А если ты ошибаешься?

- Тогда ты поможешь мне отыскать истинного наследника, если таковой есть. Но уверяю, ты внешне копия отца. Сомнений быть не может.

- И я должен буду свергнуть нынешнюю власть, спасти свой народ, восстановить справедливость и принять на себя бразды правления?

- Да. Но для начала тебе предстоит многому обучиться. Не так уж и просто быть королем, знаешь ли.

Эль едва заметно улыбнулся, но внезапно его глаза затуманились, и он, пошатнувшись, рухнул прямо на сухую землю, подняв вокруг себя лёгкое облачко пыли. Меридиас на миг замер, напрягшись, будто ожидая худшего, но быстро сообразил: демон попросту обессилен. Слишком долгий путь, изнуряющая жара и отсутствие пищи сделали своё дело.

- Ладно, - пробормотал он, подходя ближе. - Похоже, без меня ты дальше не дойдёшь.

Он опустился на одно колено и, повернувшись спиной, предложил Элю опереться. Тот, не раздумывая, воспользовался возможностью и забрался на плечи человека, обессиленно привалившись к его спине. Меридиас крепко подхватил его под колени и выпрямился.

Едва устроившись поудобнее, Эль задремал. Тихо, мирно, словно на миг забыл обо всех горестях. Его дыхание стало ровным, лицо расслабилось, и в этом неожиданном покое он выглядел почти счастливым.

Часть 1. Глава 3. Дом, милый дом.

Перед ними возвышались массивные каменные ворота - величественные и грозные. Гладкие, отшлифованные временем плиты серого камня тянулись вверх, сливаясь с зубчатой стеной, что обнимала город по периметру. Ворота были высоки, словно стремились дотянуться до неба, и достаточно широки, чтобы пропустить сразу целую процессию с повозками.

- Здесь мы попробуем найти комнатку, чтобы набраться сил и продолжить дальнейший путь, - постановил Меридиас, опуская Эля на ноги. - Как ты себя чувствуешь?

- Всё в порядке, - прошептал демон и поднял глаза.

На вершине стены показались стражники и, не теряя времени, нацелили на путников свои луки - обычная мера предосторожности. Эль инстинктивно отступил за спину Меридиаса, испугавшись холодного взгляда вооружённых мужчин и натянутых тетив.

- Не беспокойся, - натянул улыбку Меридиас. - Подыграй мне.

- Как…?

- Здравствуйте! - весело окликнул Меридиас, замахав руками, стараясь привлечь к себе внимание. - Мы не враги, прошу вас! Лишь путники, ищущие кров на ночь и немного провизии! Я - авантюрист, а это мой раб. Уберите, пожалуйста, оружие - мы не причиняем зла!

- Дурак…, - тихо прошептал Эль, утопив пальцы в залипших волосах.

Неожиданно для демона, ворота, ведущие в город, распахнулись. К ним вышло трое мужчин - двое из них были вооружены. Меридиас сделал несколько шагов вперед, не стирая с лица доброжелательной улыбки.

- Добрый день, уважаемые!

- Досмотр, - холодно заявил стражник.

- Да, да, конечно.

Меридиас снял с плеч тяжелый клеймор и аккуратно прислонил его к ближайшему камню, после чего выпрямился и раскинул руки в стороны, слегка раздвинув ноги - давая понять, что готов к досмотру.

- Раба тоже, - произнес один из стражников строго.

- Естественно. Эль!

Демон вздрогнул от резкого оклика, словно очнувшись от дремоты, и поспешно приблизился, опустив голову и изо всех сил стараясь выглядеть покорным.

- Да… - прошептал он едва слышно, не осмеливаясь поднять глаз.

Судьба его висела на волоске. Если слухи о побеге раба уже дошли до этого города, и стража хоть что-то заподозрит - им не избежать беды.

Он послушно развёл руки в стороны, позволяя обыскать себя.

Стражники тщательно ощупали обоих, проверяя, не таят ли они опасности. Наконец, один из них хрипло произнёс:

- Чисты.

- Доставить их к капитану, - скомандовал мужчина, явно старший в отряде.

- Есть! - хором отозвались стражники и, не теряя времени, повели гостей к главному зданию - именно там капитан обычно проводил свои рабочие часы.

В просторном, но суровом кабинете, за массивным столом, скрытым под ворохом бумаг, сидел молодой мужчина. Он был подтянут, ловок, но не выделялся ростом. Даже в стенах управления, среди сослуживцев и подчинённых, капитан никогда не снимал шлема - будто бы между ним и остальным миром всегда должна оставаться броня. Сейчас он склонился над очередным отчётом, углублённо вчитываясь в сухие строчки, в которых тускло отражалась будничная рутина и тревожные сигналы с прошлой смены.

В кабинет постучали, и внутрь вошли четверо.

- Капитан! Смею доложить, что нам было велено доставить этих двоих к вам для более детального осмотра! Один из них вооружен, но заверяет, что не опасен для города!

- Путники?

- Да! Так точно! Прибыли из другого города.

По едва заметному движению шлема было понятно - капитан окинул гостей внимательным взглядом, будто стараясь разглядеть их насквозь. Затем он лениво поднял руку, указывая стражникам на выход.

- Дальше я сам. Возвращайтесь к своим постам.

- Есть! - прозвучал короткий ответ, и оба стражника без промедления покинули кабинет, оставив гостей наедине с капитаном.

Капитан медленно поднялся из-за стола и, не торопясь, направился к незнакомцам. Его шаги глухо отдавались в просторном кабинете, будто подчеркивая каждое движение тяжестью власти.

- Мы не представляем абсолютно никакой угрозы, - поспешно заговорил Меридиас, едва мужчина приблизился. - Ищем лишь кров и работу… на первое время.

Эль, словно пойманный зверёк, с тревогой метнулся за спину «хозяина», прячась от невидимой, но ощутимой угрозы. Его глаза метались по комнате, цепляясь за детали в поисках спасения, дыхание сбивалось, а ноги предательски подгибались под тяжестью страха. И наконец, не выдержав, он опустился на колени - будто земля была надёжнее воздуха.

- Располагайтесь на диване. Я скоро вернусь, - произнёс мужчина в доспехах, и в его голосе звучала безапелляционная власть. Не удостоив их больше ни словом, он повернулся и вышел из кабинета, оставив за собой сухой металлический отголосок шагов.

Эль и Меридиас остались наедине.

- Эй, ты чего? - Меридиас тут же подскочил к спутнику и аккуратно подхватил его под локоть, помогая подняться. - Всё в порядке?

- Нас поймают… - прошептал Эль, голос его дрожал. - Меридиас, это была ужасно глупая затея. Тебя бросят в темницу… а меня… - он сжал когтистые ладони на своей шее, словно заранее ощущая удавку, и сглотнул. - А меня - казнят.

- Не говори глупостей. Пока всё идёт нормально.

- Пока…

- Будем действовать по ситуации. Твоя тревога слишком явна, ты сам навлекаешь на нас подозрения. Давай, соберись, ладно? - Меридиас попытался приободрить юного демона, мягко похлопав его по плечу. - Я тебя защищу. Я смогу. В этот раз - точно смогу.

Эль бросил короткий взгляд в сторону напарника, и в этом взгляде читалось всё: страх, сомнение, благодарность.

В этот момент дверь распахнулась, и в комнату вместе с лёгким сквозняком ворвался тёплый, чарующий аромат свежей выпечки. В кабинет вошёл капитан - всё тот же, молчаливый и грозный - неся в руках тарелку, доверху наполненную румяными булочками.

- Вы выглядите голодными. Угощайтесь, - он поставил тарелку на низкий столик и сел в кресло.

- О, благодарю, сэр! Ваше гостеприимство действительно не будет лишним. Особенно для моего… слуги. Я всё переживаю, как бы он не умер с голода, и мне не пришлось бы тащить все наши пожитки в одиночку, — с натянутой улыбкой произнёс Меридиас. — Так ведь, Эль?

- Да, — тяжело вздохнул демон, охотно подыгрывая ему. — Вы, действительно, так щедры, хозяин…

Меридиас взял в руки только что испечённую булочку, ощутив её тепло, и протянул её Элю. Парнишка, словно голодная зверушка, схватил её с неимоверной жадностью и тут же откусил. В то время как рыцарь взял ещё одну булочку для себя.

- Прошу прощения, — вдруг произнёс командир, не отводя заинтересованного взгляда от раба. — Этот демон… он…

- Он не продаётся, — резко прервал его Меридиас. — Вы не первый, кто интересуется возможностью его приобрести. И, признаюсь, не удивительно! Он, действительно, симпатичен. Но дело в том, что он служит мне с самого моего рождения, и для меня он имеет особое значение.

Эль едва не подавился, услышав, что его назвали «симпатичным». Ну уж от кого, от кого, но точно не от человека мужчины он ожидал таких слов.

- Вы неправильно истолковали мои намерения, уважаемый…

- Меридиас, — прервал его рыцарь.

- Меридиас, — повторил они и продолжил: — Дело в том, что я заметил нечто любопытное на его руке. Не могли бы вы разрешить взглянуть поближе?

- Любопытное? — рыцарь перевёл взгляд на подростка, а затем опустил глаза на его руку. — И что с его рукой?

- Клеймо. Оно показалось мне… довольно необычным.

Парень быстро взглянул в глаза демона, затем тихо прошептал:

- Эль?

Демон, ещё находившийся в лёгком ступоре, внезапно пришёл в себя и повернулся к хозяину.

- А? Да, конечно…

Раб поднялся, отложив недоеденную булочку в сторону, подошёл и медленно опустился перед капитаном на колени, протягивая руку.

Несколько минут мужчина внимательно осматривал её, после чего кашлянул, прочищая горло, и спросил:

- Вам нужно жильё?

- Да, — ответил Меридиас с преувеличенно дружелюбной интонацией.

- В таком случае могу предложить вам хижину на окраине, вдали от шумных торговых улиц. Она небольшая, но платы я за неё не возьму.

- Правда? — Меридиас приподнял брови. — А в чём подвох?

- На территории есть небольшой сарай, — мужчина сделал паузу. — Во время дождей крыша подтекает. Если почините, можете остаться там столько, сколько потребуется.

- И это всё? Это было бы замечательно! Правда, Эль?

Демон кивнул в ответ.

- В таком случае, — продолжил мужчина, — я приглашаю вас подождать в комнате отдыха, пока я заканчиваю смену. Отдохните после дороги, перекусите, а потом я проведу вас к хижине. Подходит?

- Вы ещё спрашиваете! Конечно, подходит. Дарёному коню в зубы не смотрят, как говорится. А такие условия — это всё равно что даром. Эль, идём, не будем отвлекать этого доброго господина.

Меридиас встал, пожал мужчине руку и направился к выходу. Эль взял тарелку с выпечкой, низко поклонился в знак уважения и благодарности, а затем поспешил за спутником.

Оказавшись наедине, Эль резко закрыл за собой дверь и, не раздумывая, шагнул к Меридиасу. Его тонкие, холодные пальцы вцепились в ткань рубашки, притягивая спутника ближе, почти вплотную.

— Ты зачем согласился на это жильё? — прошипел он, словно змея. В его голосе дрожала злость, сдерживаемая лишь усилием воли. — Ты хоть понимаешь, что мы теперь под постоянным присмотром? Командир стражи видит и слышит всё, что происходит в этих стенах. А ты напросился к нему домой! Мы в ловушке, Меридиас!

Тот, казалось, ничуть не смутился. Улыбнулся спокойно, почти снисходительно, как человек, заранее знающий, что всё пойдёт по его плану.

— Не волнуйся ты так, глупышка, — сказал он мягко, погладив Эля по плечу, будто успокаивая испуганного зверя. — Это временно. Я подыщу другое место, без посторонних глаз. А пока... сойдёт и это. Нам нужно зацепиться хоть за что-то.

— Ты идиот, — выдохнул Эль, голосом севшим от напряжения. — Полный идиот…

— У тебя есть альтернатива? — голос Меридиаса стал твёрже, стряхнув с себя шелуху мягкости.

Эль замолчал. Его губы дрогнули, будто он хотел что-то сказать, но в голове царила пустота. Мысли разбегались, и ни одна не выглядела хоть сколько-нибудь реальной.

— Вот именно, — с нажимом произнёс Меридиас и чуть отстранился. — Будем действовать по обстоятельствам. Сейчас — играем свои роли. До конца.

- Ладно! — недовольно выпалил юноша.

***

Прошло совсем немного времени, прежде чем дверь в комнату ожидания вновь скрипнула и отворилась. На пороге появился капитан стражи. Эль моментально вскочил с кресла и поспешно поклонился, прикрывая этим жестом рот, в котором ещё жевалась булочка. Саму булочку он торопливо спрятал за спину.

Меридиас неспешно поднялся следом, расправляя складки на одежде.

— И снова здравствуйте! — бодро бросил он, как старому знакомому.

Капитан без лишних слов кивнул:

— На сегодня моя смена завершена. Прошу следовать за мной.

Он повернулся и направился к выходу уверенным шагом, не оглядываясь, как будто был уверен, что его гости послушно пойдут следом.

И не ошибся.

Меридиас быстро догнал его, потянув за собой Эля. Тот едва поспевал, запинаясь, и то и дело озирался — взгляд его метался по стенам, теням, лицам мимо проходящих стражников. В каждом он видел возможную угрозу. Его пальцы нервно сжались на руке Меридиаса, и демон чуть слышно прошептал:

— Нам здесь не рады. Я это чувствую.

— Ну и прекрасно, — усмехнулся тот, не сбавляя шага. — Значит нам просто необходимо поскорее попасть в наш новый дом.

Они покинули здание и молча двинулись в сторону конюшен. Вечернее небо нависло серой пеленой, и тени вокруг становились гуще с каждой минутой.

— Мне необходимо забрать своего коня. Подождите здесь, — сухо бросил капитан и, не оборачиваясь, скрылся за дверями каменного стойла.

Как только его шаги стихли, Эль сразу же прижался ближе к Меридиасу, цепко вцепившись в его рукав.

— А если это ловушка? — прошептал он так тихо, будто боялся, что само пространство может услышать и предать их.

Меридиас посмотрел на него в упор. Его взгляд был спокойным, решительным — и оттого ещё более пугающим.

— Если это ловушка, я сражаюсь, — ответил он. — А ты бежишь. Как можно дальше. Не оборачивайся. Не медли.

Эль опустил глаза, но Меридиас продолжил, чуть тише, с нажимом:

— Я приму удар на себя. А ты... ты должен выжить. Это наша единственная цель, понял? Ради неё мы начали всё это. Ради неё мы продолжаем.

В груди Эля сжалось что-то тяжёлое и горячее. Он кивнул, но руки его не разжались. Он не хотел отпускать.

— Но если ты…

— Тсс. Никаких "если", — прервал Меридиас, чуть наклонившись к его уху. — Сейчас не время бояться. Сейчас — время верить в лучшее, мой принц.

Из конюшни вышел мужчина, ведя под уздцы массивного вороного скакуна. Черная, как смоль, шерсть переливалась под лучами солнца, словно натянутый шёлк, а в его поступи чувствовалась сила, выучка и непоколебимая уверенность. Животное выглядело не просто средством передвижения — скорее, живым воплощением власти и контроля.

— Так, ладно, я готов. Можем идти, — бросил капитан, мельком глянув на спутников. — Предлагаю пройтись по торговой улице. Нужно купить кое-что к ужину. Гостей я не ждал, а потому не уверен, что хватит еды, чтобы накормить вас.

— Не стоит беспокоиться. Мы…

— К тому же, — перебил он, не останавливаясь, — не уверен, что и мне еды хватит, — и направился вперёд, ведя коня слева от себя.

Меридиас приподнял бровь и медленно повернулся к Элю. Тот только пожал плечами.

***

Торговая улица жила шумной, пёстрой жизнью — казалось, весь город собрался здесь в один бесконечный поток запахов, голосов и движения. Каменная мостовая была неровной, потёртой, испещрённой следами повозок и тысяч ног, что прошли по ней до них. Над прилавками развевались яркие ткани — как флаги праздника — защищая продавцов от солнца. В воздухе стоял густой аромат жареного, сладкого, кислого и терпкого: всё смешалось в одном опьяняющем дыхании города.

Эль, непривычный к подобной многолюдности, то и дело прижимался к Меридиасу, вцепляясь в его одежду, как ребёнок в родителя. Он чувствовал себя потерянным в этом грохочущем водовороте тел и звуков. Незнакомцы задевали его плечом, мелькали лица, чужие руки вытягивались за товарами, словно могли зацепить его случайно и увлечь за собой. Меридиас не отпускал его руки ни на мгновение, пробираясь сквозь поток с упрямой сосредоточенностью.

Вдоль улицы тянулись бесчисленные лавки. В одних на железных сковородах шкворчали колбаски, раздаваясь масляным запахом чеснока и специй. Рядом пекарь снимал с лопаты круглые лепёшки с расплавленным сыром, а мясник выкладывал на прилавок жареные куриные ножки, сверкающие румяной корочкой. От одного только вида этих блюд у прохожих урчало в животе. Ближе к перекрёстку продавалась уличная сладость: медовые орешки, карамельные яблоки, пирожные с корицей и засахаренные фрукты, тонко нарезанные и выложенные веером.

Сырые продукты лежали чуть поодаль — на тенистых участках. В деревянных ящиках возвышались горки свежих овощей: баклажаны, морковь, редька и пучки зелени, пахнущие только что вспаханной землёй. Рыбаки привезли свой улов: чешуя серебрилась, жабры были алыми. Дальше стояли глиняные кувшины с молоком и сливками, банки с мёдом, в которые вонзались ложки. Сыры — твёрдые, мягкие, с плесенью и без — были разложены слоями, отрезки которых отдавали резким, зрелым ароматом.

Одежда и ткани занимали целую линию улицы. Пёстрые отрезы висели на верёвках, как флаги: небесно-голубой шёлк, тёплая бордовая шерсть, серебристая парча с вышивкой. Продавцы тут же суетились, перемеряя покупателей глазами и без стеснения хватая за рукава, предлагая то плащи, то пояса, то лёгкие рубашки с узорчатым воротом — от простых рабочих курток до богато украшенных камзолов.

Среди лавок мелькали и прилавки с бытовыми мелочами. На одних продавали связки свечей и масла для ламп, на других — щётки, ножи, глиняную и деревянную посуду, гребни, зеркала, шкатулки, пуговицы, иглы. Всё было разложено в кажущемся хаосе, но каждая вещь находила своего покупателя.

Толпа всё двигалась и двигалась, и сквозь неё, как по течению реки, пробирались трое: капитан уверенно, зная путь; Меридиас — осторожно, сдержанно; и Эль — тревожно озираясь, как чужак в бурлящем, шумном мире, где каждый взгляд казался лишним.

Капитан тем временем уверенно скупал всё необходимое: в его сумку перекочевали куски свежего мяса с тонкой мраморной прожилкой, пучки зелени, плотные корнеплоды, грибы с округлыми шляпками, еще пахнущие лесной сыростью, и несколько круглых хлебов с хрустящей коркой. Всё выглядело просто, но ужин обещал быть на удивление сытным и, возможно, даже вкусным.

Эль не питал особых надежд. Он слишком часто видел пищу, предназначенную не ему, чтобы позволить себе воображать лишнее. Несколько раз он заглядывал на кухню, когда рабыни готовили рагу для господской семьи, и каждый раз в ноздри врезался терпкий, согревающий аромат тушёного мяса со специями. Он замирал на пороге, дышал чуть глубже, стараясь представить, каков этот вкус — насыщенный, горячий, такой, от которого кружится голова. Но каждый раз его уводили раньше, чем он успевал сделать хотя бы шаг вперёд.

Меридиас, напротив, едва взглянув на свежее мясо, едва заметно поёжился. Сухо сглотнув, он отвёл взгляд в сторону, будто ему было неловко находиться рядом с чем-то таким живым и одновременно мёртвым. Возможно, дело было в воспоминаниях. Возможно — в том, что он видел, как выглядят эти куски до прилавка. Он не прокомментировал покупку, но в его лице мелькнула тень — быстрая, едва уловимая.

После всех закупок капитан не стал задерживаться — он молча свернул с торговой улицы и двинулся в сторону отдалённых окраин. Гул рынка постепенно стихал позади, и чем дальше они уходили, тем тише становился город. Каменные улицы сменила утоптанная тропинка, петлявшая между редкими кустами и заборчиками. На смену шуму и толкотне пришла неожиданная тишина, нарушаемая лишь скрипом тележных колёс да криком ворон где-то вдали.

Домики встречались всё реже — приземистые, с потемневшими крышами и выбеленными стенами, местами покосившиеся. Их сменило небольшое поле, за которым виднелось ещё несколько хижин, раскиданных редкой цепью, словно они и сами старались держаться подальше от мира. Пейзаж казался почти мирным, если бы не ощущение зыбкой настороженности, которое повисло в воздухе.

Эль всё понял почти сразу — капитан вёл их к тому самому дому, что стоял отдельно от всех. Уединённость места казалась одновременно благом и угрозой. С одной стороны, в случае опасности легче будет отбиться — никто не встанет под удар, никто не окажется случайной жертвой. С другой — слишком уж удобно это место для засады. Тихо, безлюдно, глухо. Если здесь и произойдёт что-то... вряд ли кто-нибудь услышит крик.

Он зябко поёжился, вглядываясь в линию горизонта. В голове мелькали мрачные картины — мешки на головы, нож в спину, засада за кустами. Всё было возможно. Он шагал молча, чуть прижимаясь к Меридиасу, словно ища у него укрытия.

Меридиас же шёл ровно, с той самой холодной собранностью, что делала его незаметным в толпе, но опасным в деле. Казалось, он спокоен, почти отрешён, но глаза его скользили по окружению — по изгибам тропинки, по кустам и деревьям, по каждому повороту. В голове он прокручивал возможные сценарии — все, от внезапного нападения до ловушки в самом доме. Он точно знал: если что-то случится, времени на раздумья не будет. Он должен будет действовать мгновенно. Рисков слишком много. И все они — слишком высоки.

Когда они подошли к одному из домов на самом краю поселения, капитан остановился и коротким кивком указал на стоящий рядом покосившийся сарай. Постройка выглядела убого: деревянные стены местами посерели от времени, крыша перекошена, дверь держалась на честном слове. Однако внутри, вероятно, всё же можно было укрыться от солнца и немного передохнуть.

— Здесь можете пока расположиться, — сказал капитан, сдержанно, без лишней теплоты. — Я позову вас, когда ужин будет готов.

— Благодарю за гостеприимство! — бодро откликнулся Меридиас, будто не заметил ни подозрительности в тоне хозяина, ни состояния самого укрытия. — Нам нужно буквально немного времени. Дорога вымотала, а ночи были бессонными.

— Конечно, — ответил капитан. — Располагайтесь. Чувствуйте себя как дома.

Он отпустил поводья, позволяя коню свободно шагать по двору и щипать траву. Сам же неспешно направился ко входу в дом, не оборачиваясь, не бросив ни слова лишнего — словно уже решил, что сделал достаточно.

Эль смотрел ему вслед с лёгкой тревогой. Место казалось слишком тихим. Даже птицы здесь не пели.

Меридиас мягко коснулся его локтя и повёл к сараю.

— Идём, тебе просто необходим хороший отдых.

Оставшись наедине, демон будто сбросил с плеч невидимый груз. В воздухе повисла плотная, но тёплая тишина. Меридиас без слов соединил несколько тюков сена, набросал поверх плотную ткань — чтобы острые соломинки не жалили кожу, — и жестом пригласил:

— Ложись. Может, хоть немного поспишь.

— Да… Спасибо, — тихо ответил Эль.

Он опустился на импровизированную постель и вдруг ощутил странное, почти неуместное для его положения чувство — нечто, похожее на счастье. За всю свою короткую, но насыщенную лишениями жизнь, он никогда не спал так много, как за последние сутки. Даже сейчас, когда мысли его жужжали от тревожных предчувствий, он позволил себе насладиться этим редким моментом покоя.

— Я всё ещё не понимаю, как мне снова стать принцем… — пробормотал он, глядя в потолок.

— Оставь это судьбе, — отозвался Меридиас, усаживаясь неподалёку. — Твоя задача — готовиться к коронации и правлению. А судьба сама выберет момент. Ну а я… я ей помогу. Подтолкну, если потребуется.

Уголки его губ дрогнули в усмешке.

— Тогда… выбери этот момент поскорее?

— А ты уверен, что готов?

— Сидеть на троне, есть до отвала и спать до обеда? Думаю, справлюсь, — лениво хмыкнул Эль.

— Король не может так жить, — ответ был мягким, но уверенным. — Он несёт страшный груз. Ответственность. За страну, за народ, за судьбы тысяч подданных. Он должен понимать, как устроен этот мир — политику, экономику, социологию, военное дело, географию, историю, языки, этикет, даже теологию.

Эль застонал, перевернувшись на спину:

— Но этому же учатся всю жизнь!

— Ничего страшного. Ты — демон. Времени у тебя предостаточно. А сейчас — не думай. Отдыхай.

— Ладно…

Он повернулся на бок, подложив под щеку руку. На мгновение воцарилась тишина, но вдруг тихий, почти неуверенный голос снова нарушил её:

— Меридиас?

— Да?

— Спасибо тебе…

Меридиас мягко улыбнулся, склонился ближе и провёл ладонью по изгибу спины демона — жест был утешительным, почти отеческим.

— Рад служить, Ваше Высочество.

***

Уже ближе к ночи Меридиас услышал зов:

— Ужин готов!

Голос был женским — звонким, лёгким, будто его принесла прохлада вечера. Возможно, у капитана есть жена. Или дочь? Забавно, ведь сам он так и не показал лица. Меридиас приподнялся, стряхивая с плеч дремоту, и осторожно тронул спутника за плечо:

— Подъём, принц. Нас приглашают на ужин. И, похоже, в доме женщина, так что веди себя вежливо.

Эль тихо застонал, с трудом разлепляя глаза. Он приподнялся, поёжился от прохлады и потянулся, лениво зевая.

— Не думаю, что мне стоит туда идти.

— Почему?

— Меридиас, я раб. Рабы не сидят за столом. Мы едим то, что осталось, или то, что давно испортилось. Никто не станет звать меня к ужину. Меня там никто не ждёт.

— Глупости, — Меридиас отмахнулся. — Он же угостил тебя булочками — на равных. И прямо сказал, что ждёт нас за ужином. Нас, Эль. Если вдруг что — я сам попрошу для тебя еду и принесу её обратно сюда. Но сначала пойдём и узнаем. Вдруг ты ошибаешься?

Принц вздохнул, покачал головой и нехотя поднялся.

— Ладно... Но если меня побьют — знай, это будет на твоей совести.

Меридиас усмехнулся и хлопнул его по спине.

— Не волнуйся. Ты под моей защитой, принц. Даже если ты этого не просил.

Оба они поднялись и направились к дому. Снаружи он выглядел куда солиднее, чем прежний сарай: ухоженные стены без трещин, крепкая черепичная крыша, ступени из добротного дерева. По периметру аккуратной клумбой цвели яркие полевые цветы, как будто кто-то с любовью ухаживал за этим местом. Из открытого окна доносился густой, тёплый аромат тушёного мяса, картофеля и пряных корнеплодов — запах домашнего уюта, почти забытый.

Меридиас поднялся по ступенькам и постучал.

— Открыто! — раздался тот же женский голос изнутри. — Заходите!

Он обернулся к Элю, затем осторожно толкнул дверь. Та поддалась с лёгким скрипом.

— Добрый вечер! Не пугайтесь, мы гости Вашего… супруга? Или отца? — Меридиас попытался улыбнуться, заглядывая внутрь.

Из-за перегородки, отделяющей кухню от коридора, выглянула девушка — и в ту же секунду он замер. Её черты были юны и чисты, как у цветов в утренней росе, но внимание Меридиаса сразу привлекли заострённые ушки, скромно выглядывающие из густых волос. Рабыня?

— Ой… простите… — он покраснел. — Я хотел сказать — хозяина. Вашего хозяина…

Девушка засмеялась — мягко, звонко, по-доброму.

— Никакого хозяина у меня нет. А вы — мои гости. Проходите к столу, пока всё не остыло.

— Подождите, но… — Меридиас в замешательстве оглянулся на Эля, делая ему знак следовать за ним. — Нас пригласил…

— Высокий, статный, в доспехах? — перебила она, на этот раз голос её звучал знакомо, как у самого капитана. И улыбнулась.

Теперь уже замер Эль. Он остановился, вглядываясь в лицо девушки. Недоумение, тревога и лёгкая дрожь прошли по его плечам. Она… Это невозможно.

Девушка в ответ чуть наклонила голову и снова сделала приглашающий жест, напоминая, что еда остывает.

Молча, словно во сне, они прошли на кухню и сели за стол.

Кухня встретила их теплым светом лампад и запахом свежевыпеченного хлеба. Стены были выложены грубым камнем, но между ними чувствовалось тепло — не только от печи, но и от жизни, которую вела эта хижина. Прямо напротив двери стоял массивный дубовый стол, застеленный полотняной скатертью с вышивкой по краям. Рядом — добротные деревянные скамьи, отполированные годами использования. Вдоль стены тянулась полка с глиняной и деревянной посудой: крынки, миски, блюдца, всё начищено до блеска. Над печью висели пучки сушёных трав — душица, чабрец, лаванда, наполнявшие воздух пряной свежестью.

Печь занимала почти целый угол — широкая, белёная, с плитой и открытым огнём, в котором потрескивали поленья. Рядом — столешница, вырезанная из цельного куска дерева, и старый, но крепкий нож висел на стене рядом с пучками чеснока. Окно с расшитыми занавесками впускало в комнату мягкий свет, придавая всему чуть сказочную, домашнюю атмосферу. Здесь всё дышало спокойствием и заботой, как будто сама кухня защищала своих обитателей от тревог внешнего мира.

В воздухе витала особая полнота — смесь насыщенности и тепла, вызывавшая ощущение давно утраченного, но до боли близкого. Тепло от очага мягко растекалось по стенам, будто согревая не только тело, но и воспоминания. На большом деревянном столе по краям стояли три глиняные тарелки, в центре — тяжёлый казан, из которого щедро выпирало рагу, до краёв наполненное мясом, корнеплодами и ароматной подливкой. Рядом лежала плетёная корзина, в ней — толстые, только что нарезанные ломти мягкого хлеба, от которых ещё поднимался пар и доносился тёплый аромат печи.

Сама кухня была просторной, но скромной. Большое окно впускало золотой свет заката, ложащийся полосами на пол и оживляющий каждый угол. Вдоль стены стояла массивная лавка, возле неё — небольшой столик с разделочными досками, ступками, пучками сушёных трав и двумя увесистыми глиняными кувшинами. Здесь всё дышало простотой, надёжностью и каким-то забытым, но родным покоем.

— Прошу, не стесняйтесь, дорогие гости, — с доброй улыбкой произнесла эльфийка. — Всё, что есть на этом столе, предназначено для вас.

Эль метнул быстрый взгляд на стол, затем — на девушку, словно не веря услышанному.

— Не волнуйтесь, Ваше Высочество, — мягко добавила она. — Кушайте.

Демон застыл, будто его окатили холодной водой. Он не смог вымолвить ни слова, а Меридиас едва не поперхнулся от такого обращения.

— Откуда… Вы знаете? — выдавил он.

— Я заметила метку на руке юного принца, — спокойно объяснила девушка. — Сначала подумала, что мне показалось. Но подслушав несколько ваших разговоров, убедилась, что не ошиблась. Прошу, оставайтесь здесь столько, сколько потребуется. Я дам вам кров, деньги и пищу — всё, что в моих силах. Поверьте, я тоже хочу видеть истинного наследника на троне.

— Вот как… — Меридиас смущённо почесал затылок, не зная, что сказать. — Признаться честно, это крайне неожиданно. Мы будем очень признательны за помощь.

— И, разумеется, я не могла бы оставить принца ночевать в сарае, — лукаво улыбнулась эльфийка. — Это был мой маленький хитрый план, чтобы завлечь вас сюда и убедиться в своих догадках. Для юного господина уже приготовлена комната на втором этаже. Там мягкая кровать, пусть и сама спальня невелика, но она тёплая, уютная. Там можно будет уединиться — для сна, размышлений или уроков.

— Своя комната?! — Эль моргнул и с трудом поверил собственным ушам. — Прямо своя? И ничья больше?!

— Конечно, — кивнула девушка.

— Мы не хотим доставлять неудобства, — вмешался Меридиас. — Это единственная спальня? Может, лучше оставить её себе?

— Мне будет комфортно на кухне, на скамейке, — улыбнулась она. — А для Вас есть широкая скамья в коридоре — если постелить покрывало и положить подушку, она почти как кровать, пусть и с жёстким матрасом.

— Как-то… не по-мужски это — занимать спальню девушки, — заметил Меридиас.

— Мне действительно несложно, — мягко возразила эльфийка. — Да и не по-царски это — спать на старой лавке или в сарае. Не отказывайте мне, пожалуйста. А теперь прошу, садитесь. Ужин стынет.

Эля не пришлось упрашивать. Он тут же наложил себе щедрую порцию рагу, прихватил толстый ломоть хлеба и с жадностью набросился на еду, не стесняясь ни капли. Щёки его быстро раздулись, глаза засветились от восторга, а на лице проступила такая искренняя радость, что смотреть на него было почти трогательно.

— Это невероятно! Божественно вкусно! — пробормотал он с набитым ртом, почти не разжёвывая.

— Рада, что Вам нравится, Ваше Высочество, — с тёплой улыбкой отозвалась девушка.

Глядя на то, как юный демон буквально тает от счастья над тарелкой, хозяйка не смогла сдержать лёгкого смущённого смеха — её распирало тихое, тёплое удовлетворение. В её жизни было мало радости, но сейчас, глядя на этого неуклюжего, уставшего принца, который ест с таким восторгом, как ребёнок впервые пробующий пирог, она чувствовала, что всё сделанное ею — не зря.

Однако взгляд её вскоре скользнул к другому гостю — Меридиасу. Он неспешно жевал хлеб, не притронувшись к рагу, и будто бы старательно избегал смотреть в его сторону.

— А Вы почему не едите? — мягко поинтересовалась она.

— Я... не ем мясо. Простите, если обидел, — чуть смущённо проговорил он, отводя глаза.

— Ах вот как! Да что ж Вы сразу не сказали?! — всплеснула руками хозяйка и тут же, без лишних слов, подскочила к столу, ловко начав нарезать свежие овощи.

— Надеюсь, от салата Вы не откажетесь? Если бы я знала заранее, сварила бы картошку отдельно, без мяса.

— Прошу, не беспокойтесь, — начал было он, но его живот в этот момент громко и предательски заурчал, перечеркнув все попытки выглядеть скромно.

— Вот именно! Никаких возражений! Сами виноваты, — строго, но с лёгкой насмешкой произнесла она.

Меридиас вздохнул, сдался и молча наблюдал, как нож под её руками ловко скользит по овощам. Пока Эль с удовольствием уплетал добавку, девушка вновь нарушила повисшую тишину — на этот раз с осторожным интересом:

— А почему Вы не едите мясо? Это по вере? Или, может, моральный выбор?

Меридиас замер, на мгновение задержав дыхание. Его пальцы сжались, а взгляд невольно опустился на пустую глиняную тарелку.

— Простите… — тут же спохватилась эльфийка, виновато склонив голову. — Мне не стоило спрашивать. Это, должно быть, слишком личное…

— Нет, всё в порядке, — тихо ответил он. — Просто…

Оба повернули головы в сторону рыцаря, молча подталкивая его к продолжению рассказа.

— Просто… в детстве меня отправили пожить к тётке, — начал Меридиас с тихим вздохом, будто вырывая слова из глубин памяти. — И как назло, как только я туда приехал, на ту местность обрушилась засуха. Солнце будто сошло с ума — палило так, что земля трескалась, а посевы выгорали до серой пыли. Скотина то и дело подыхала — не от жажды даже, а от какой-то гнили, что въедалась в плоть... Страшное было время. И вот в самый разгар этой нищеты тётка умудрилась где-то достать мясо. Зажарила его, потом ещё суп сварила — я тогда ел, не вдаваясь в подробности. Был рад, что вообще есть что-то тёплое в тарелке. Но позже… совершенно случайно я узнал, откуда было то мясо.

Эль, уже облокотившись на стол, подпёр подбородок ладонью и уставился на Меридиаса с явным любопытством — даже уши навострил, как зверёк, уловивший запах тайны.

— В той деревне жила одна… не в себе, — продолжил рыцарь, опустив взгляд. — Бедовая женщина, восемь дочек родила, и ещё сына. С кем — не скажу. Да там никто не знал. Парень её был то ли старшим, то ли почти, но повадился на страшное: убивал своих сестёр и… продавал их мясо. Люди ничего не замечали, покупали, ели, лишь бы насытиться в то голодное лето… — он помолчал, словно с усилием сдерживая рвущийся наружу рвотный спазм. — С тех пор… я мясо даже видеть не могу.

— Какой… ужас, — прошептала эльфийка, побледнев и опуская взгляд в миску с остывающим рагу.

— Грустная история, конечно, — наигранно протянул Эль, с нескрываемым цинизмом. — Но мне, выходит, больше достанется! — и с хищным довольством потянулся за добавкой, будто уж точно знал: его в ту деревню не заносило.

Меридиас метнул в сторону демона короткий, исполненный неодобрения взгляд. Презрение вспыхнуло в его глазах, но так же быстро угасло. Он глубоко вздохнул — всё же, Эль вырос в ужасающих условиях, и, вероятно, видел такие ужасы, о которых простые люди и помыслить не смели. Осуждать его за лёгкость суждений — всё равно что винить ребёнка за невежество.

В этот момент к столу вернулась эльфийка. Она как раз закончила нарезать салат и аккуратно поставила миску перед рыцарем.

— Прости, — тихо произнесла она, чуть склонив голову. — Я не знала, что причина настолько страшная. Просто… я даже не представляю, как поступить. Принцу нужно мясо — для сил, для тела, а ты не можешь на него смотреть…

— Нет-нет, не переживай, — Меридиас поспешно поднял ладони, отводя от неё ответственность. — Мои личные причуды не должны отражаться на остальных. Абсолютно нормально, что вы едите мясо. Просто, если не трудно, пусть у меня будет что-нибудь другое. Спасибо за салат. И извини, что доставил лишние хлопоты.

— Надеюсь, он тебе понравится, — с тёплой улыбкой сказала она. — В следующий раз приготовлю что-нибудь поинтереснее. А теперь — ужин заканчиваем и по кроватям. Поздно уже.

Она сама села за стол и наложила себе чуть-чуть рагу — буквально пару ложек.

— Остальное, я так понимаю, для Вас, Ваше Высочество, — подмигнула она Элю.

— Потрясающе! — довольно воскликнул тот и с удвоенным аппетитом набросился на остатки угощения.

— Над этикетом мы с тобой ещё поработаем, Ваше Высочество, — с усмешкой процедил Меридиас, начиная неспешно есть свой салат. Он перевёл взгляд на девушку и, смягчив интонацию, спросил: — Прошу прощения, но я так и не узнал твоего имени.

— Лейла, — ответила она с лёгкой, но искренней улыбкой.

— Лейла… Прекрасное имя. Скажи, как так вышло, что ты живёшь здесь одна, без хозяина? Да ещё и, судя по всему, построила карьеру?

— Ох, история у меня… необыкновенная, — Лейла усмехнулась, опустив взгляд в тарелку. — Думаю, мне по-настоящему повезло. Ещё совсем малышкой меня продали в публичный дом.

Эль замер с куском хлеба в руке, а Меридиас напрягся, машинально выпрямив спину. Лейла говорила спокойно, почти отстранённо, но глаза её светились воспоминаниями.

— Пока я ждала… нужного возраста, — она чуть помедлила, — меня гоняли по дому — стирка, уборка, кухня. Ну, и готовили к будущей роли… послушной девочки-подстилки. И вот, однажды, когда я драила лестницу у входа, в дом заглянул военный. Он искал себе "развлечения", — её голос стал чуть резче. — И, увидев меня, сказал, что возьмёт по двойной цене. Всё потому, что я была рабыней… и ребёнком.

Меридиас резко сжал пальцы в кулак, едва не сдавив вилку. Он не отводил взгляда от Лейлы, будто пытался прочитать на её лице хоть малейший намёк на ложь. Но она говорила с поразительной откровенностью — и в этом была её сила.

— Хозяйке было всё равно. Она тут же назначила цену, меня помыли, переодели и привели к нему. Я помню, как ужасно испугалась… расплакалась прямо при нём. Но он... он просто обнял меня. Сказал, что не причинит вреда, и что хочет забрать меня к себе. Просто так. Представляете?

Меридиас молчал, нахмурившись. Эль слабо кивнул.

— Я тогда подумала, что это ловушка, — продолжила Лейла с тихой улыбкой. — Что добрых людей не существует, а значит, меня просто повезут подальше, чтобы убить или изувечить. Но этого не случилось. Мы приехали… и он сдержал слово. История долгая, но если коротко — он стал мне как отец. Почти удочерил. Я помогала по дому, а он учил меня читать, писать… потом — охотиться, защищаться. Я, к слову, стреляю из лука почти без промаха.

— Вот это неожиданно, — протянул Эль, наконец обретая дар речи. — Не знал, что в таких домах вообще бывают счастливые концовки…

— Когда я подросла, он построил мне этот дом. А потом устроил на службу, выдав за своего племянника, — добавила она, гордо выпрямившись. — Он был не последним человеком в гарнизоне, и в его словах никто не сомневался.

— А тебя… как, приняли? — спросил Меридиас, прищурившись. — Ты что, всё время ходила в шлеме?

— Да, — хихикнула Лейла. — Он сказал, что у меня на лице врождённые дефекты, и я из-за комплексов не снимаю шлем. Сначала меня узнавали по условному паролю, потом — по походке, голосу… И в итоге перестали задаваться вопросами. Просто приняли как есть.

— Хитро… — Меридиас слегка усмехнулся, качнув головой.

— Это был его способ защитить меня. И с тех пор я здесь. В этом доме. В этом шлеме. Зато с работой и деньгами.

— А отец? — неуверенно пробормотал Эль, доедая последние ложки ароматного рагу из казана.

— Ушёл… уже два года как, — тихо отозвалась девушка, не поднимая взгляда.

Она выпрямилась, будто стряхнув с себя нарастающую тяжесть воспоминаний, и хлопнула в ладони:

— Так, хватит на сегодня разговоров. Пора спать. Пойдемте, я провожу вас в комнату, где будет располагаться принц.

Эль подорвался и, не скрывая восторга, выскочил в коридор, предвкушая встречу с собственным уголком. За его спиной тут же раздался громогласный окрик Меридиаса:

— А посуду кто будет мыть?!

— Ну, это уж точно не работа для наследника престола, — фыркнула девушка и, не дожидаясь ответа, ловко собрала со стола всю грязную посуду. — Я сама всё сделаю, успокойся.

— Но это ведь невежливо… Ты и так слишком много для нас сделала. Надо хоть чем-то помочь.

— Нет, вы мои гости. Ни с чем помогать не нужно. Правда, мне не трудно. К тому же, не мужское это дело — посуду мыть, — добавила она с лёгкой усмешкой, явно поддразнивая.

— Но…

— Никаких “но”, Меридиас. Никаких, — твёрдо перебила она. — Лучше идём наверх. Посмотри, как он мечется, не в силах дождаться.

Она одарила демона мягкой улыбкой и, повернувшись, пошла следом за Элем.

Гости поднялись на второй этаж. У стены стоял аккуратный шкаф для одежды, а напротив — дверь с простой, но ухоженной резьбой. Девушка открыла её и чуть отступила в сторону:

— Прошу!

Комната оказалась маленькой, но светлой и удивительно уютной. Сквозь широкое окно, занавешенное тонкой тканью, лился тёплый свет. Под подоконником располагался письменный стол, на котором стояло блюдо со свежими фруктами, и деревянный стул с высокой спинкой — место для чтения или занятий. У противоположной стены стояла кровать с мягким матрасом, заправленная свежим, пахнущим цветами бельём. Всё выглядело так, будто кого-то здесь давно ждали.

Эль с радостным визгом подбежал к кровати и с разбегу шлёпнулся на неё, раскинув руки, будто хотел обнять всё это новое, тёплое, только его пространство. Он зарылся лицом в мягкое одеяло, захохотал и перевернулся на спину, глядя в деревянный потолок.

— Это всё мне? — прошептал он, будто боялся спугнуть сон или чудо.

Меридиас и Лейла, молча наблюдавшие за этим, обменялись взглядами. Улыбка на их лицах была теплая, почти печальная. Они тихо прикрыли дверь, оставив Эля наедине с его неожиданным счастьем.

— Спасибо тебе за всё, — Мелидиас слегка поклонился. Голос его звучал глухо, но искренне. — Ты даже не представляешь, как это важно для нас сейчас.

— Мы все служим одному королю, Меридиас, — мягко ответила Лейла. — Это мой долг, как и твой. А теперь, давай я постелю тебе внизу. Пойдём.

Она повернулась, и шаги её по скрипучим половицам прозвучали почти как приглашение.

Часть 1. Глава 4. Чудные новости дают веру в лучшее.

На следующее утро Лейла уже вовсю хлопотала на кухне. Запах жарящегося хлеба и лёгкий звон посуды наполнили дом, пробуждая в нём жизнь. Эти звуки разбудили Меридиаса — он нехотя открыл глаза, потянулся, и, хрустнув спиной, лениво направился на кухню, потирая правый глаз.

— Доброе утро, — пробормотал он с хрипотцой в голосе. — Что ты здесь так рано делаешь?

— Доброе! — улыбнулась Лейла, не оборачиваясь. — Готовлю нам завтрак. Если проголодался — возьми пока фрукты, на столе.

Меридиас огляделся, зевнул и взял яблоко.

— Может, тебе помочь? — спросил он, неуверенно глядя на кипящие кастрюли.

— Нет уж, спасибо, — усмехнулась она. — Кухня — не место для мужских подвигов.

— Но мне правда не сложно…

— Верю, — перебила она мягко. — Но помощь мне понадобится в другом.

Он приподнял бровь и сел на старенький деревянный стул в углу кухни. Дерево под ним тихо скрипнуло.

— Чем смогу — помогу. Если ты про сарай, я сегодня же этим займусь.

— Нет, — сказала Лейла, на секунду замолчав. — Дело не в сарае. Это… касается Эля.

Меридиас сразу посерьёзнел. Яблоко в руке замерло на полпути ко рту. Он внимательно посмотрел на Лейлу, уловив в её голосе едва заметную тревогу.

— Принц вернулся, — начала Лейла, не отрывая взгляда от кастрюли. — А это значит, мы должны бросить все силы, деньги и время на то, чтобы помочь ему восстановиться. В первую очередь — здоровье. После стольких лет голода и изнурительного труда ему жизненно необходимо хорошо спать и много есть. Этим я займусь сама, полностью.

Меридиас кивнул, внимательно слушая.

— Следующим шагом будет его образование. Нужна бумага, чернила, книги, письменные принадлежности... Всё это стоит денег. Я готова взять на себя и это, но хочу попросить тебя тоже принять участие — хотя бы в финансировании материалов.

— Даже не думай! — перебил он с неожиданной твёрдостью. — Это даже не обсуждается. Я как раз хотел попросить тебя помочь мне найти работу. Или хотя бы подсказать, где в городе можно поискать вакансии. Как только что-то найду — верну всё, что ты на нас потратила.

— Я не об этом, — Лейла обернулась к нему, и в её голосе прозвучала мягкая, но устойчивая решимость. — Мне ничего не нужно возвращать. Ты меня не понял. Я говорю о будущем. Принцу понадобится новая одежда, обувь… тренировочное оружие. Всё необходимое для нормального обучения и жизни.

— Да, конечно… — Меридиас вздохнул, почесав затылок. — Само собой.

— Поэтому я попрошу тебя сегодня сходить на рынок и купить всё, что может ему понадобиться на первое время. Деньги я оставила на столе при входе — должно хватить. Если не хватит, — добавила она, словно между делом, — завтра просто сходишь ещё раз. Хорошо?

— Да, конечно. С этим никаких проблем.

— Спасибо за понимание, — сказала Лейла, чуть улыбнувшись. — Работу, как ты и сам понимаешь, придётся искать в городе. Иногда на улицах развешивают объявления, можно начать с них. Ну и поспрашивай на рынке — может, кому-то как раз нужен работник.

— Так и сделаю, — кивнул Меридиас.

Он взял со стола ещё пару яблок, мешочек с деньгами, затянул шнурок и сунул в карман.

— Скоро вернусь! — бросил через плечо, направляясь к двери.

Лейла молча кивнула, провожая его взглядом.

Парень покинул дом с первыми лучами солнца — воздух был ещё свежим, улицы не до конца проснулись. Меридиас шёл уверенно, шаг за шагом, почти не глядя по сторонам. Он помнил дорогу до торговой улицы с их вчерашней прогулки, поэтому не беспокоился о том, что заблудится.

Рынок встретил его шумом и пестротой. Здесь всегда витал особый дух — смесь пряностей, пота, жареной еды и грубых голосов. Но сегодня Меридиас не задерживался у прилавков с украшениями, не смотрел на тканевые ряды и даже не повернул головы в сторону оружейников. В прочем, к последним он собирался заглянуть позднее. У него была задача — чёткая и конкретная: купить Элю всё необходимое для учёбы.

Он направился к лавкам, торгующим письменно-учебными принадлежностями. В глаза бросились перья, подвешенные на нитях, связки чернильниц, рулоны бумаги — от грубой до почти прозрачной, дорогой. Всё это, казалось, дышало знаниями. Меридиас прикинул в уме, сколько всего потребуется: бумагу — с запасом, перьев тоже не менее десятка, чернила разных цветов. Демон ведь только начинает, а значит, будет лить, мазать, капать и проливать, как когда-то это делал он сам.

На миг парень замер, коснувшись пальцами гладкой поверхности чернильницы. Перед глазами всплыло воспоминание: он сам, ещё мальчишка, сидит с высунутым от усердия языком и пытается аккуратно вывести первую букву, а в итоге — чёрное пятно и испорченный лист. Он усмехнулся про себя.

Теперь это предстоит кому-то другому. И почему-то мысль об этом показалась ему не обременительной, а… трогательной.

«Пусть портит. Пусть учится», — подумал он и взял две связки бумаги, большой флакон чернил и несколько перьев — от простых до изящных, с тонким резным узором.

Он знал: впереди у Эля будет множество ошибок. Но теперь рядом будет тот, кто умеет терпеливо смотреть на них — и не торопиться исправлять. А быть может удастся найти для него настоящего учителя….

Меридиас отогнал мысли прочь и двинулся дальше. Физическая подготовка юному принцу важна не менее сильно, чем книги и учителя. Он остановился у длинного, затенённого прилавка, где аккуратными рядами были разложены образцы тренировочного оружия. Воздух здесь пах деревом, льняным маслом и железной стружкой. Над прилавком, словно над арсеналом настоящего воина, колыхались таблички с ценами.

Меридиас провёл рукой по гладкой рукояти деревянного меча, затем потянулся к лёгкому луку — элегантному, с выгнутыми рогами, украшенному резьбой. Внимание его ненадолго привлекли миниатюрные копья с мягкими наконечниками, сделанными так, чтобы не поранить даже самого неумелого ученика. Он усмехнулся. В его детстве таких не было — тренировки были грубыми, простыми, зачастую болезненными. Тогда оружие передавалось из рук в руки, одно на всех, с трещинами, следами сражений и затупленными временем краями.

Теперь же всё сияло свежестью и изобилием. Мальчики толпились у лавки, прикидывая себе доспехи из кожи и пробуя на вес деревянные мечи. Один из них, лет девяти, стоял чуть поодаль. В руках у него был щит, слишком большой для его роста, и меч, который он с трудом удерживал обеими руками. Его лоб блестел от пота, тёмные волосы прилипли к вискам, а взгляд был сосредоточенным и упрямым.

Меридиас смотрел на него с лёгкой улыбкой. Что-то в этом мальчике напоминало ему себя. Не внешне — скорее, по духу. Такой же напряжённый подбородок, такая же решимость в глазах. И в тот миг, словно почувствовав его взгляд, мальчик поднял голову. Их глаза встретились. Взгляд у него был взрослый — чересчур взрослый для ребёнка. Без страха, без желания произвести впечатление — просто прямой, ясный.

Меридиас кивнул ему одобрительно.

— Этот подойдёт, — сказал он, наконец, торговцу, выбирая простой, добротно сделанный деревянный меч. — Надёжный. Без излишеств.

— Верный выбор, — пробормотал старик, обвязывая покупку бечёвкой. — Таким и королей учат.

Меридиас лишь усмехнулся и, перехватив покупку, бросил последний взгляд на мальчика с мечом. Рыцарь взял меч, аккуратно обернул его в плотную ткань и двинулся дальше. Путь его лежал к лавке с одеждой — Элю потребуется смена рубах, удобная обувь, тёплая накидка на зиму. Ближе к холодам стоить она будет, наверное, слишком дорого для них, а сейчас можно будет и на скидку сторговаться.

Пока он пробирался сквозь толпу, краем уха ловил голоса торговцев, крики детей, звон меди и шагов. Город жил своей обычной, пёстрой жизнью — и в этом было что-то успокаивающее.

Задержавшись у лотка со свежей выпечкой, он купил два пышных хлеба с изюмом и завёрнутый в бумагу пирог с мясом. Один из хлебов был для Эля. Он хотел побаловать его чем-то сладким. И в этот момент сердце Меридиаса потеплело.

Путь домой проходил через таверну. В таких местах обычно вывешивают объявления о поиске работников — на дверях, на стенах, возле барной стойки. В мире, где большая часть населения — рабы, само существование вакансий казалось странным парадоксом. Но всё становилось понятнее, если задуматься: рабы редко отдаются своему делу с душой, работая за еду и страх. А вот свободные люди, даже если их меньшинство, могли принести куда больше пользы — особенно в ремёслах. Ремесленники были готовы щедро платить за надёжные руки, и Меридиас надеялся найти среди них нового нанимателя.

Он толкнул дверь, и та заскрипела, пропуская его в прохладу полумрака. Здесь было на удивление тихо и спокойно. За крайним столиком кто-то неторопливо хлебал похлёбку, не отрывая взгляда от своей деревянной миски. В углу двое мужчин вполголоса спорили, один из них то и дело бросал многозначительные взгляды на молоденькую официантку, носившую поднос с неуверенной грацией. За дальним столом кто-то только просыпался, сонно заказывая завтрак прямо в комнату. В воздухе стоял запах жареного лука, хлеба и дешёвого табака.

Трактирщик, мужчина с достаточно добрыми, но уставшими глазами, стоял за стойкой, методично протирая её чистой тряпкой, будто в этом действии заключалось его утро.

Таверна выглядела ухоженной: ни пылинки, ни пятнышка на полу или стенах. То ли здание было совсем новым, то ли здесь действительно следили за порядком. Везде чувствовалась рука хозяина.

— Хей, трактирщик! Утро доброе! — позвал Меридиас, подходя ближе.

— Доброе утро, уважаемый гость, — мужчина приветливо улыбнулся, отложив тряпку. — Чего изволите?

— Хочу задать вопрос. Я совсем недавно переехал в этот город… с женой и сыном, — соврал Меридиас, стараясь говорить искренне, даже с лёгкой ноткой заботливой усталости. Пусть подумают, что он человек семейный — так чаще идут навстречу, помогают. — Однако ж не имею работы. Семью кормить надо, а я даже не представляю, куда податься. Нет ли здесь доски с объявлениями вакансий или чего-то подобного?

Трактирщик задумался, уставившись в сторону окна, словно ища ответ где-то за стеклом.

— Вообще, есть у нас доска, — задумчиво протянул трактирщик, отложив тряпку и облокотившись на стойку. — Только чаще туда вешают портреты разыскиваемых преступников, объявления о пропаже собак и детей… а не о работе. Впрочем, если интересно, кузнец, что работает через две улицы отсюда, вроде бы искал себе помощника. Да и я сам, признаться, не отказался бы от пары крепких рабочих рук. Ты, случаем, рукастый? Чем в жизни занимался?

— Ну… вообще-то я воин, — слегка замявшись, ответил Меридиас. — Мы с семьёй родом издалека. Я охранял наше поселение от набегов, от дикарей. Всякого повидал.

— А сюда чего переехали? — трактирщик посмотрел внимательнее, с интересом, но без осуждения.

— Общество другое. Возможности другие. Хочу дать сыну будущее получше, чем моё было, — ответил Меридиас твёрдо, глядя мужчине в глаза.

Тот кивнул, немного поскреб подбородок.

— Цель благородная… Тогда вот что: загляни к кузнецу, может, срастётся. А если нет — приходи ко мне. Мне нужен повар-заготовцик. Работа не из лёгких, но стабильная.

— Так-так-так… — Меридиас аккуратно опустил покупки на пол и уселся на ближайший табурет, закинув одну ногу на другую. — А теперь давай с этого момента поподробнее. Что по графику и по оплате?

— Ну, слушай, заготовки мне нужны в определённом объёме каждое утро. Работаешь с рассветом — или, если можешь, до него. Подготавливаешь всё, как я скажу, и свободен хоть весь день. Без привязки к часам — сделал дело, получил пятнадцать-двадцать медяков, и пошёл по своим делам. Платим сразу после смены. Этого должно хватить — и на еду, и на самые нужные расходы. Но не более….

Он немного помедлил, словно собираясь добавить «но», но не успел.

— Согласен! — с жаром перебил его Меридиас.

— Так быстро? — усмехнулся трактирщик, приподняв бровь.

— Я правильно понимаю: если я приду ещё до рассвета, всё сделаю к утру, то сразу получу плату, а день будет свободен?

— Именно так.

— Прекрасно. Тогда сейчас сбегаю к кузнецу, узнаю, что он предлагает. Если повезёт, смогу и у него подработать. Ты, случайно, не знаешь, какие там у него условия?

Трактирщик покачал головой.

— Не особо. Только скажу: внешне он — будто медведь на цепи, хмурый и страшный. Но это только с виду. На деле — человек нормальный, просто сдержанный. Так что не пугайся.

Меридиас усмехнулся, поднимаясь на ноги:

— Отлично! - он поднял свои покупки. — Я в течение дня заскочу ещё с ответом. Но, если что, жди меня завтра!

— Договорились.

Мужчины пожали друг другу руки и рыцарь двинулся дальше, довольный собой.

Пройдя указанные две улицы, Меридиас вскоре оказался перед небольшой, но ухоженной кузней. У входа висела табличка с выцветшими от времени буквами и гербом, выбитым в железе — будто молотом вбито: это место знало своё ремесло. От открытых дверей тянуло жаром и металлическим духом — смесь угля, гари и раскалённого железа, от которой слегка першило в горле.

Внутри царил тусклый полумрак, оживляемый всполохами пламени из горна. Стук молота отдавался гулко, с глухим эхом в груди. Мужчина лет сорока пяти, с крепкими руками и густыми чёрными бровями, стоял у наковальни. Он сосредоточенно выравнивал раскалённую заготовку, ловко управляя молотом, словно это было продолжение его руки. Каждое движение было точным и тяжёлым — без лишней суеты, с мастерством, которое невозможно подделать.

Меридиас, не желая отвлекать, почтительно выждал, пока тот завершит серию ударов, и только потом сделал шаг вперёд:

— Здравствуйте.

Кузнец оторвался от работы, повернулся и посмотрел на него с суровым, выжидающим выражением лица. Но в знак приветствия кивнул.

— Мне сказали, Вы ищете подмастерье, — начал Меридиас. — Хотел бы предложить свою кандидатуру.

Кузнец смерил его взглядом — от плеч до сапог, — оценивая не столько внешность, сколько крепость и решимость.

— Кажешься сильным, — хрипло произнёс он. — Но выдержишь ли? От меня уже четвёртый сбежал. Работы — море, отдыхать некогда.

— Значит, я буду первым, кто остался, — с лёгкой улыбкой ответил Меридиас. — Мне очень нужна работа. Семью кормить надо. Я не из тех, кто сдается. С выдержкой проблем не будет.

Кузнец коротко хмыкнул, разглядывая его внимательнее.

— Работа начинается рано. До моего прихода ты должен подготовить кузню: разжечь жаровни, проверить и почистить горн, подготовить уголь, разложить заготовки, залить масло в охладительные кувшины, протереть наковальню и подготовить молоты. Всё должно быть готово к моему первому удару. Опыт у тебя есть?

— Нет…

Кузнец бросил взгляд на его свёрток с тренировочным оружием, как будто сразу понял, откуда тот пришёл и кто у него дома. Вздохнул.

— Ну что ж. Пока ты малой совсем, буду платить полторы тысячи медяков в месяц. Учёба, так сказать. Схватываешь быстро, не опаздываешь, не ленишься — подниму до двух с половиной. Кузня у меня известная, заказов много. Пахать придётся — иногда и до самой ночи. Подумай, справишься ли.

Меридиас слушал молча, сосредоточенно, но взгляд не отводил. Внутри он быстро перебирал в уме цифры и возможные сценарии. Полторы тысячи в месяц — неплохо. Если добавить к этому заработок в трактире, выйдет уже около двух тысяч. Этого хватит, чтобы стабильно кормить Эля и закупать нужные вещи для учёбы и не только. А если ускориться и показать себя… Три тысячи. Почти роскошь.

Навыки кузнеца — тоже не последнее дело. В их затее пригодится всё.

— Я согласен, — твёрдо сказал он.

Кузнец уже хотел продолжить, но Меридиас вдруг поднял руку:

— Только одно одолжение. Я также договорился с трактирщиком. Хотел бы начать у Вас послезавтра — завтра попробую работу поваром-заготовщиком, чтобы понять, сколько времени она занимает. Хочу точно знать, когда смогу быть у вас.

Кузнец чуть приподнял бровь — с лёгким удивлением и ноткой непонимания.

— Думаешь, не загнёшься с таким графиком?

— Мне… нужно, — без лишних слов ответил Меридиас.

Повисла пауза. Кузнец почесал шею, потом, словно взвесив всё, кивнул:

— Ладно. Приходи завтра с рассветом. Покажу, как открывать кузню и что тебе предстоит. Потом отпущу — пойдёшь в таверну. Когда там закончишь, возвращайся обратно. И во все последующие дни тоже. Подготовишь кузню, иди туда, потом снова ко мне. Это не будет отражаться на оплате. Всё понял?

— Да! Спасибо Вам огромное! — с благодарностью в голосе отозвался Меридиас, вскинув подбородок.

Он подобрал свои покупки и почти на бегу вышел из кузни, наполненный новым приливом решимости.

Кузнец же хмыкнул ему вслед:

— Вот уж молодой папаша… Себя бы сначала на ноги поставить, а потом уж семью поднимать… Не женщина же, чтоб помоложе замуж выскочить. Куда молодёжь торопится так?

Меридиас решил вернуться в таверну сразу после этого разговора. Он коротко попрощался, договорившись о встрече на завтра, и двинулся в сторону дома, неся в руках покупки и — как оказалось — сразу две работы. Сумка давила на плечо, скрипела кожей, пахла свежеиспечённым хлебом. Однако, несмотря на усталость, он не забывал о намеченном: починить крышу сарая всё ещё значилось в его планах. Тучи на горизонте темнели всё быстрее, ветер усиливался, подхватывая подол его плаща. Он ускорил шаг, прикидывая по пути, успеет ли закончить до дождя.

Когда Меридиас вернулся домой, на кухонном столе уже стоял накрытый завтрак — простая еда, но с заботой приготовленная. Лейлы нигде не было видно, и в доме царила редкая для утра тишина. Сняв сапоги, рыцарь осторожно поднялся по скрипучим ступеням наверх и приоткрыл дверь в комнату принца. Эль спал, сладко обняв подушку, уткнувшись в неё всем лицом. Его дыхание было ровным, а длинные тёмные ресницы едва подрагивали — видно, видел сон. Меридиас невольно улыбнулся. Разбудить его сейчас было бы преступлением.

Он бесшумно прикрыл дверь и подошел к столу, где разложил покупки — аккуратно, одну за другой. Он представил, как загорятся глаза Эля, когда тот увидит всё это. По крайней мере, Меридиас очень на это надеялся. Еде уж точно обрадуется!

Когда всё было разложено, рыцарь с досадой хлопнул себя по лбу — он напрочь забыл про одежду. Но, увы, в кармане звенела только мелочь. Значит, о покупке новой одежды придётся пока забыть — до первой получки. С этими мыслями он покинул комнату, стараясь ступать тише, но половицы, как нарочно, жалобно скрипнули. Меридиас на мгновение замер, прислушиваясь, а затем прикрыл за собой дверь с лёгким щелчком, оставляя принца досыпать утро в уютной тишине.

Он совсем немного перекусил — лишь наскоро расправился с ломтем хлеба и кусочком сыра, запив всё холодной водой из кувшина. Мысль о крыше не выходила из головы, поэтому Меридиас не стал терять времени.

Он вытер руки о грубое льняное полотенце, встал из-за стола и направился к кладовке в поисках инструментов. Хотелось закончить всё до начала дождя, пока принц мирно спал. Где-то в дальнем углу под грудами старья он нашёл молоток, горсть ржавых, но ещё крепких гвоздей и короткую пилу. Этого должно было хватить. Меридиас вздохнул, разминая плечи, и направился к заднему двору, где ждала старая, протекающая крыша сарая.

Эль проспал до самого обеда. Разбудил его гром, пронзивший тяжёлые тучи, словно кто-то разорвал небо пополам. Демон резко подскочил на постели, ещё не до конца вынырнув из сна. Сердце его учащённо заколотилось — привычка просыпаться в страхе перед криком надсмотрщика и плетью, что не знала пощады, жила в нём глубже, чем дыхание. Но, осознав, что теперь никто не заставит его строиться впроголодь с рассвета, Эль выдохнул — тяжело, с хрипотцой — и снова упал в подушки. Он больше не жил по расписанию кнута.

В потолке лениво бродили тени, и Эль перевёл взгляд к окну. За стеклом шёл дождь — вязкий, тёплый. Мысли понесли его далеко: к тем, кто остался там, в аду. Рабы. Девочка, что разбилась насмерть у него на глазах, совсем накануне побега…

Он резко отвернулся и уставился в другую сторону комнаты. Там, на столе, лежали меч, аккуратно сложенная кипа бумаг, острые, как иглы, перья и баночка с чернилами. Простые предметы, а казались в этот момент куда весомее цепей. Он смотрел на них — и будто видел своё будущее. Оно было пугающе реальным. Внезапно весь груз ответственности навалился на плечи — тягучий, непривычный. Больше нельзя прятаться.

Эль опустил взгляд на свою ладонь. На коже — клеймо, выжженное как проклятье. По крайней мере, он так думал. На деле это оказалась метка — родимое пятно его семьи. Столько лет он ненавидел его, а теперь вдруг понял — именно оно стало ориентиром, молчаливым свидетелем и напоминанием, о том, что он выжил, он свободен, он принц.

Сжав кулак до побелевших костяшек, демон медленно сел. В его груди копилась решимость, точно гроза за окнами. Он встал. Выпрямился. Он сделает всё, чтобы больше ни один раб не пострадал от рук рабовладельцев. Он положит конец этой жестокой шутке судьбы — и не остановится ни перед чем.

В этот, полный решимости, момент взгляд Эля вдруг упал на булочку, небрежно оставленную на краю стола. Она выглядела совершенно обыденно — чуть приплюснутая, с трещинкой по золотистой корочке.

Где-то внутри щёлкнуло. Как будто маленькая, незначительная деталь — оставленная булочка — вдруг сказала больше, чем любые слова. Эль вздохнул, и в этот самый миг до него дошло, как голоден он на самом деле. Прежде он упрямо подавлял это чувство, боясь наказания. Но сейчас…

Он подошёл к столу, протянул руку, взял булочку, понюхал — и тут же, не выдержав, вгрызся в неё с жадностью, которую сам от себя не ожидал.

Мягкое тесто с тёплой сладостью расползлось по небу. Эль невольно зажмурился от удовольствия. Щёки надуло — он действительно стал похож на хомяка, набившего рот до отказа. Пару крошек скатилось по подбородку, но ему было всё равно.

Он ел и улыбался.

Вдруг снизу громко хлопнула дверь, и с первого этажа донёсся знакомый голос:

— Эль! Просыпайся! Иди кушать, а то еда испортится, дожидаясь тебя!

Обрадованный, демон моментально доел булочку, почти не жуя, и выскочил из комнаты. Он легко спрыгнул через две ступени и вихрем оказался внизу, где его уже ждал Меридиас — насквозь промокший, словно вытащенный из реки.

— Ты выглядишь как вымокшая крыса… — фыркнул Эль, не сдержав улыбки.

— Зато сарай теперь не рухнет на голову, если мы решим пересилить тебя туда за плохое поведение, — буркнул Меридиас, отряхивая волосы. — Идём за стол.

— А где Лейла?

— Не знаю, может, ушла на работу. В любом случае, еда на столе, а мне — срочно горячего чаю. Простужусь, чувствую.

Эль уселся и с аппетитом набросился на еду, а Меридиас подошёл к печи, пытаясь разжечь огонь. Дрова были сырыми, пламя не спешило загораться.

— Приятного аппетита, принц, — заметил он, не оборачиваясь.

— Ой, спасибо! У этой Лейлы руки — просто золото. Напомни мне взять её в королевские повара, когда я, наконец, взойду на трон.

— Чтобы стать королём, придётся потрудиться, — отозвался Меридиас, подложив еще щепок. — Ты видел, что я принёс тебе в комнату?

— Видел. Я готов идти до конца, если это поставит этих жалких людишек на место!

Меридиас резко обернулся. В его взгляде сверкнуло.

— Эль. Я бы попросил. Я ведь тоже человек. Ты же понимаешь, что не все люди — чудовища? Кто-то ведь не поддерживает эту систему. Таких не может не быть.

— Пока таких не встречал.

Меридиас хмуро сузил глаза.

— Ну… кроме тебя, конечно, — тут же поправился Эль и принялся обгладывать кость острыми зубами, отводя взгляд. — Ты весь день возился с этим сараем?

— Не только. Ходил за покупками, кое-что нашёл… Но об этом позже. Когда Лейла вернётся. Хочется, чтобы она тоже услышала хорошие новости.

— О! Хорошие новости весьма мне по вкусу! — оживился Эль, но тут же нахмурился. — Однако у меня всё же вопрос: кто будет учить меня всему, что ты там притащил?

— Новости — это шаг к тому, чтобы позволить себе учителей, — сдержанно ответил Меридиас. — Фехтовать тебя обучу я сам, за это можешь не волноваться. Писать... ну, с этим тоже как-нибудь справимся. А вот для серьёзных наук — наймём кого-то подходящего.

Эль прыснул со смеху, чуть не поперхнувшись мясом, и хлопнул ладонью по столу:

— Очень смешно! Человека, говоришь!

— Что я такого сказал, Эль? — нахмурился рыцарь. — Веди себя прилично.

— Посмотри на меня. Да открой ты наконец глаза, Меридиас! — Эль резко встал, сжав косточку в руке. — Какой человек в здравом уме станет учить раба господским премудростям? Узнают — и всё. Конец. Нас просто сдадут и на этом всё закончится!

Он тяжело дышал, не отводя взгляда от рыцаря, будто бросая вызов. Но тот остался спокоен — скрестил руки на груди и окинул его строгим, но уверенным взглядом.

— Прости, — буркнул Эль, чуть отводя глаза.

— Я понимаю, что ты боишься, — сказал Меридиас и шагнул ближе. Его ладонь легла парню на плечо. — Но клятвой верного слуги твоего отца, я не допущу ошибки. Обещаю найти тебе учителя — надёжного, достойного и… молчаливого, если потребуется.

Но договорить он не успел — дверь распахнулась с грохотом.

На пороге стояла эльфийка, закутанная в плащ.

— Нашла! — воскликнула она и, улыбнувшись, шагнула внутрь.

— Лейла! Мы как раз тебя ждали! У меня потрясающие новости! — воскликнул Меридиас, едва увидев эльфийку.

— У меня тоже! — подхватила она, воодушевлённо присаживаясь за стол. — Но давай ты первый!

— Ладно. Теперь тебе не придётся тащить нас с Элем на себе. Я нашёл работу. Даже не одну — сразу две! — торжественно объявил он. — Я устроился подмастерьем к известному кузнецу и дополнительно взял смену повара-заготовщика в трактире. Первое время будем выходить примерно на две тысячи в месяц, а чуть позже, если всё пойдёт по плану — на три. Мы наконец сможем позволить себе нормальное образование для Эля!

— Да ты просто герой дня! — Лейла радостно схватила его за руки. — Вместе с моим жалованьем это уже серьёзная сумма. Ты действительно молодец, Меридиас!

Эль, сидя за столом, молча жевал хлеб, наблюдая за их оживлением с видом некоторого недоумения. В его голове уже крутился вполне резонный вопрос: а когда, собственно, они его обучать собрались, если все работают с утра до ночи?

— А ещё, — продолжал Меридиас, не скрывая гордости, — если дойдёт до создания войска, мои кузнечные навыки позволят не только обеспечивать оружием, но и разбивать кандалы с рук восставших рабов. Представляешь?

Он взглянул на Лейлу, и в его глазах светилась решимость.

— Это действительно отличная перспектива! — с воодушевлением ответила она.

— А ещё я успел закончить с крышей сарая. Никогда себя таким продуктивным не чувствовал.

— Это радует, — тепло улыбнулась она. — А как прошёл день у Вас, Ваше Высочество?

— Эм... ну... я спал, — пробормотал Эль и почесал затылок. — В общем, всё.

— Сон — это тоже важно. Особенно после того, что Вы пережили. Восстановление — часть пути.

— Ну... наверное, да. — Он взглянул на неё чуть смущённо. — А у тебя что за новости? Ты будто светишься.

— Ах да! — радостно хлопнула она в ладоши. — Я нашла учителя для Эля!

Повисла короткая, но насыщенная тишина. Меридиас и Эль переглянулись, после чего синхронно повернулись к Лейле.

— Учителя? — переспросил рыцарь, и его голос тут же стал серьёзнее. — Ты уверена, что ему можно доверять?

— Более чем, — кивнула она. — Он был моим наставником. Человек умный, внимательный и, главное, умеет держать язык за зубами. Завтра он придёт, чтобы познакомиться с Элем, посмотреть, с чего лучше начать и на что ориентироваться. Потом составит для него расписание на семестр и займётся полноценным обучением. Он мастер своего дела. Лучше кандидата мы точно не найдём — это я вам гарантирую.

Эль сидел в шоке. Меридиас не верил в услышанное. День выдался на удивление удачным — настолько, что это начинало казаться подозрительным. Слишком уж всё складывалось гладко, слишком легко открывались нужные двери, словно судьба вдруг решила сменить гнев на милость. Но, может быть, иногда так и бывает — мир просто позволяет тебе шагнуть вперёд без ловушек и последствий.

— Но он совсем не умеет обращаться с оружием, а значит, не сможет и обучить этому своего ученика, — заметила девушка, пожимая плечами и сцепив пальцы.

— Не беда! — с воодушевлением воскликнул рыцарь. — Я обучу его фехтованию, а ты — стрельбе из лука. Всё у нас получится! Слепим из него не только достойного дворянина, но и настоящего короля!

— Да!

В этот самый момент демону стало по-настоящему страшно. Он не имел ни малейшего представления, что ждёт его впереди, но отчётливо понимал: легко точно не будет….

— Но вообще, пока есть время, я покажу тебе комплекс упражнений, которые ты будешь делать, пока меня не будет. Я же с утра ухожу на работу, так что, чтобы ты времени зря не терял — идём в сарай. Дам тебе задание на каждый день.

— Но я не доел… — пробурчал демон с набитым ртом.

— Потом доешь, — отрезал Меридиас, настойчиво поднимая его со стула.

Он решительно повёл демона в недавно отремонтированное строение, но, сделав пару шагов, внезапно остановился, как будто что-то вспомнил.

— Меч, — пробормотал он, развернулся и поспешил обратно в дом. Поднявшись по лестнице в комнату принца, он достал оружие и направился обратно к ученику.

— Сначала разминка. Никогда не хватаешься сразу за оружие — сначала тело, потом сталь. Запомни это, если не хочешь однажды потянуть что-нибудь очень нужное.

— Не хочу, — буркнул демон.

— Становись. Начнём с суставов. Наклоняешь шею, осторожно, без резких движений. Потом — плечи, локти, запястья. Круговые, по десять в каждую сторону. Дальше — таз, колени, ступни. Всё должно быть плавно, как будто ты танцуешь под музыку. Повторяй.

Эль, закатив глаза, что-то пробормотал себе под нос, но всё-таки начал разминаться, старательно копируя движения Меридиаса. Выглядело это, мягко говоря, неуклюже.

— Теперь растянемся. Ноги на ширину плеч. Тянись к полу — не сгибай колени. Не хлюпай, держи десять счётов. Дальше — к правой ноге, к левой.

Демон крехтел, но старался.

— Отлично. А теперь садись на корточки, колени в стороны, ладонями упрись в бёдра — почувствуй, как раскрывается таз. Это потом пригодится, особенно когда придётся уворачиваться, а не только махать руками.

Эль тяжело выдохнул, но подчинился. Лицо его всё больше напоминало кривую маску страдания.

— Выпад вперёд. Одна нога — согнута, другая — вытянута назад. Спина прямая, ты не мешок картошки. Повтори на другую ногу.

Он дождался, пока демон, бурча под нос проклятия всем растяжкам мира, кое-как выполнит задание, и кивнул, будто бы одобрительно.

— А теперь — силовая база. Двадцать приседаний. Пятнадцать отжиманий. Потом — десять с узкой постановкой рук. Если не получится сразу — не беда. Делай сколько выйдет, но запомни: каждый день — хотя бы на одно повторение больше. Без исключений.

— Это же пытка! — простонал Эль и с глухим стоном завалился лицом в землю. — Зачем так жестоко?!

Как раз в этот момент из-за угла появилась Лейла. Она прислонилась к косяку и с лёгкой усмешкой наблюдала за происходящим.

— С телом закончили — переходим к мечу, — отрезал Меридиас.

Он швырнул тренировочное оружие к ногам Эля, а сам взял простую деревянную палку и встал в боевую стойку. Резко, чётко, будто вбивая в землю невидимую ось.

— Смотри внимательно, — голос его стал сухим и собранным. — Боевая стойка: ноги чуть шире плеч, ведущая вперёд, задняя — под углом. Пятка оторвана. Колени полусогнуты. Спина прямая. Меч держи обеими руками, немного перед собой, под углом. Не тряси, это не веник. Это — продолжение твоего тела.

Эль поднялся, отряхнул с одежды песок, подобрал меч и, хмуро глядя на наставника, встал в позу. Меридиас молча подошёл, слегка поправил плечи, поставил руки правильнее, ногой развёл ступни.

— Так лучше, — сказал он, отходя. — Теперь удары. Начнём с основ. Вверх — вниз. Потом по диагонали, слева, справа. Десять раз на каждую траекторию. Запомни: это не сенокос. Каждый удар точный, с контролем. Ты не дерёшься с воздухом. Ты учишься владеть собой.

Эль кивнул и начал. Меч свистел в воздухе, пока тот повторял за учителем.

— Теперь защита, — продолжил Меридиас. — Горизонтально — блок сверху. Под углом — блок сбоку. Не прижимай руки к телу, но и не тянись. Центр тяжести держи. Устойчивость важнее позы.

— Понял я, понял… Никакой красоты, — буркнул демон.

— Ты меня не понял, — резко бросил Меридиас. — Красота в бою — это точность и устойчивость. А не позёрство.

Он замолчал на миг, потом перешёл к следующему.

— И наконец — ноги. С шагом вперёд идёт атака. Назад — уход от удара. В стороны — уклонение. Двигайся тихо, почти не отрывая пяток от земли. Мягко, будто идёшь по льду.

Он опустил “меч”, сложив руки на палке, и посмотрел на ученика серьёзно:

— Каждый день — три раза. Утром, днём и вечером. Сначала разогрев тела, потом техника. За лень — получаешь мешки с камнями на спину и бегаешь кругами. Всё ясно?

— Ну, с мешками на спине я уже бегал, если помнишь… — пробормотал Эль, искоса глядя.

— Не паясничай, — отрезал Меридиас. — Вперёд. До сна ещё много времени. Хочешь спать с мечом в руках — учись его чувствовать.

Эль тяжело вздохнул, смахнул со лба пот и вновь занял стойку. Руки гудели от усталости, спина начинала ныть всё сильнее, но останавливаться он не смел. Каждое его движение — под взглядом Меридиаса, как под лупой: промахнись — услышишь сухое замечание, расслабься — получишь тычок в плечо или палкой по руке.

Лезвие с шорохом рассекало воздух. Взмах. Ещё один. Шаг вперёд, поворот корпуса, снова удар — и всё по кругу, словно в вечном танце без музыки. Иногда тренер поправлял его: «Локоть выше», «Меч идёт слишком поздно», «Смотри на цель, а не себе под ноги».

Тени на стене удлинялись, заливали двор золотистым светом закатного солнца. Где-то из кухни тянуло жареным луком. Живот протестующе заворчал, но Эль лишь стиснул зубы и продолжил — до самого ужина, до последней капли терпения и сил.

Часть 1. Глава 5. Первый день самый ответственный

Рано утром, ещё до первых лучей солнца, Лейла тихо выбралась из постели, стараясь не разбудить двух спящих мужчин в доме. В воздухе стояла тишина, лишь редкие посвисты ветра пробирались сквозь щели в окне. Девушка натянула на плечи теплый платок, стала над столешницей и принялась готовить.

Сначала — суп. Она взяла жестяную банку с плотной крышкой, налила в неё горячий, ароматный овощной бульон без мяса, но с обилием зелени. Рядом, в небольшую миску, уложила пшённую кашу, положила сверху щедрый кусочек сливочного масла, чтобы растаяло и придало блюду мягкий вкус. В отдельную глиняную посудину насыпала пару ложек свежего салата — мелко нашинкованная капуста, спелые помидоры, сочный огурец, немного редиса и тонко нарезанный лук. Всё пахло так, как пахнет только по утрам — свежо, просто и по-домашнему.

Круглый, чуть поджаристый хлеб она аккуратно завернула в чистое полотенце, помыла два яблока — зелёное и красное, положила сверху. Затем взяла бурдюк и вышла во двор. Вода в колодце была ледяной, чистой. Она набрала его почти до краёв, крепко затянула крышку и вернулась в дом, всё аккуратно сложив в небольшую наплечную сумку из плотной ткани.

Подойдя к лавке, где в клубке одеял мирно спал Меридиас, Лейла чуть наклонилась и аккуратно потрясла его за плечо:

— Меридиас…

— А?! — вздрогнув, он рывком сел на постели, громко выдохнув. — Что?!

— Да тихо ты! — шикнула Лейла и, не удержавшись, прикрыла ему рот ладонью. — Вставай и одевайся, а не то опоздаешь. Я тебе еды собрала, так что... так что марш.

— И тебе с добрым утром, — пробормотал он уже мягче, всё ещё не до конца проснувшись, и чуть смущённо улыбнулся. — Спасибо. Ты такая заботливая.

— Молись, чтобы ты не разбудил Эля, — фыркнула она с хитрой ухмылкой.

— Не бойся, после вчерашней тренировки он будет спать, как младенец. Ему, кажется, даже сны не снились — настолько он вымотался.

— Не сомневаюсь... Это было так забавно со стороны, — Лейла прыснула в кулак от смеха, вспоминая, как Эль вяло махал мечом, еле стоя на ногах.

— Ты всё видела?

— Ну... не всё. Только самое смешное, — подмигнула она, и уголки её губ опять дрогнули от сдерживаемого веселья.

Меридиас хмыкнул, почесал затылок и тоже усмехнулся.

— Научится ещё, — она посмотрела на лестницу в сторону спальни демона. — Терпение и труд… Ну, ты знаешь.

— Знаю. Ты сегодня дома?

— Нет, ухожу на работу. Принц остаётся один. Я немного переживаю, ведь у него сегодня первая встреча с учителем…. Так, всё! Не заговаривай мне зубы. Оделся, сумку в зубы и на выход! Работать!

— Есть, мисс! — с деланным поклоном ответил Меридиас, схватил сумку и направился к двери, всё ещё натягивая сапоги.

Лейла проводила его взглядом, вздохнула и украдкой посмотрела в сторону закрытой комнаты, где всё ещё спал Эль. Сегодня его ждёт нечто особенное.

***

Меридиас бежал на новую работу, едва сдерживая волнение. Сердце билось в груди как молот по наковальне — быстро и гулко. Он влетел в кузню, распахнув дверь с такой силой, будто входил в бой, а не в мастерскую.

Однако внутри его встретила совсем не та картина, что была накануне. Кузня казалась вымершей. Холод пробирался сквозь толстые каменные стены, в воздухе стояла терпкая сырость железа и копоти, а вместо привычного жара и грохота молота — лишь тишина. Огни в горне ещё не были разожжены, угли мертво чернели, инструменты лежали на своих местах, как в музее: молоты, клещи, зубила — всё нетронутое, холодное, будто никто и не прикасался к ним много дней.

В углу, скрестив руки на груди и потирая свою крепкую шею, стоял сам кузнец. Его массивная фигура была силуэтом из тени, но глаза сверкали живым светом, внимательно наблюдая за новоиспечённым подмастерьем.

— Готов? — глухо спросил он, не сдвинувшись с места.

— Всегда готов! — с улыбкой кивнул Меридиас и, аккуратно сняв сумку, положил её на старый, потёртый стул у стены. Шагнул вперёд, точно в круг боя, расправив плечи. — С чего же мы начнём?

Кузнец молча кивнул в сторону горна.

— С порядка. Пока здесь не зашипит жара, не застонет металл, не забьёт в грудь ритм молота — работы нет.

С этого и начался день. Меридиас, закатав рукава, подметал пол, сгребая древесную стружку и угольную пыль в большие холщовые мешки. Он вытирал пыль с верстака, натирал маслом молоты и щипцы, проверял тисочки и меха. С каждым движением кузня словно оживала: запах стали становился насыщеннее, а инструменты уже не казались забытыми.

Кузнец сам проверил крепления мехов, подтянул ослабшие ремни, заложил сухие щепки и древесный уголь, после чего жестом подозвал Меридиаса:

— А теперь — зажигай. Но не спеши. У огня свой нрав: его не подчиняют — с ним договариваются.

Меридиас чуть растерялся, но быстро взял себя в руки, слушая указания наставника. Он аккуратно сложил трут, поднёс огонь, дал ему время на вдох — и вскоре горн затрещал, издав первый живой звук дня. Тепло разлилось по мастерской.

Когда же пламя набрало силу, кузнец, наконец, кивнул:

— Теперь мы можем работать.

— Здорово! Я справился? — с сияющей улыбкой спросил Меридиас, вытирая пот со лба рукавом.

— Более чем, — с довольным кивком отозвался кузнец. — Молодец. Теперь можешь мчать в свою таверну, молодой папаша.

Он по-приятельски хлопнул парня по плечу — не сильно, но с такой силой, что тот чуть не потерял равновесие. В этом простом жесте было больше теплоты, чем в словах.

— Спасибо! — выдохнул Меридиас, глаза его сверкали от нетерпения. — Как только закончу, сразу вернусь. Обещаю, я всё доделаю!

Он схватил сумку, одним рывком распахнул дверь и вылетел из мастерской, будто за ним гнались — только ветер и пыль остались позади него. Его шаги гулко отдавались по мостовой, пока он не свернул за угол. Таверна находилась всего в двух улицах, и сердце Меридиаса колотилось быстрее не от бега, а от предвкушения.

***

Спустя немного времени после того, как Меридиас покинул дом, Лейла тоже начала собираться. Она неторопливо положила в сумку кусок хлеба, немного вяленого мяса и яблоко — на обед. Несколько минут постояла в тишине, проверяя, всё ли взяла, затем накинула на плечи легкий серый платок и бесшумно поднялась по скрипучим деревянным ступенькам на второй этаж.

У двери в комнату демона она ненадолго замерла, прислушиваясь. За тонкими стенами было слышно лишь ровное дыхание. Осторожно приоткрыв дверь, Лейла вошла внутрь. Комната всё ещё утопала в полумраке — плотные шторы не пропускали утренний свет. Внутри веяло сном, теплым деревом и немного… дождливой сыростью. Она подошла к кровати, на которой лежал, закутавшись в одеяло, Эль.

Он спал беспокойно, морщась во сне, будто видел что-то тревожное. Лейла тихо присела на край кровати, слегка наклонилась к нему и нежно коснулась его плеча.

— Принц… проснитесь ненадолго, принц…

Эль пошевелился, приоткрыл глаза и зевнул, потянувшись.

— Лейла?.. Что тебе?.. — голос у него был всё ещё сонным, сиплым.

— Я иду на работу. Меридиас тоже уже ушёл. — Она говорила мягко, почти шепотом, чтобы не тревожить его больше, чем нужно. — Сегодня утром к Вам придёт учитель. Встретьте его без страха и недоверия. Он будет знать, кто Вы. И будет искать именно Вас.

— Хорошо… — сонно кивнул Эль, укутываясь обратно.

— Еда, мой принц, на столе на кухне. Там должно хватить на целый день. Но если вдруг проголодаетесь — в погребе есть фрукты и овощи. Только не забудьте их помыть, ладно?

— Понял… — пробормотал он.

— Всё. Я пошла… а Вы отдыхайте, Ваше Высочество.

Она заботливо поправила ему одеяло, поднялась, улыбнулась, хотя он этого уже не видел, и, чуть наклонившись в почтительном поклоне, тихо вышла, прикрыв за собой дверь.

В доме снова повисла тишина, наполненная только дыханием спящего юноши и лёгким скрипом деревянных балок.

***

Меридиас вбежал в таверну, запыхавшись. За окнами начинался рассвет, первые лучи солнца пробивались сквозь мутное стекло, оставляя на полу длинные полосы света. В помещении пахло вчерашним вином, мокрой тряпкой и хлебной коркой.

— Доброе утро! Я не опоздал? — выпалил он, подскакивая к стойке и хлопнув по ней ладонью.

Трактирщик, не поднимая глаз от полированной кружки, чуть приветливо улыбнулся и ответил:

— Не сильно. Переодевайся и пойдем на кухню. Я покажу тебе, что нужно делать.

Он молча протянул рыцарю свёрток со сменной одеждой и направился вглубь здания. Меридиас поспешно сунул сумку под стойку и начал переодеваться прямо на месте, раздражённо запутавшись в рукавах. Пальцы дрожали — то ли от волнения, то ли от нехватки сна.

Когда он, наконец, натянул простую льняную рубаху, пахнущую жареным луком, и шагнул вслед за трактирщиком в кухню, дверь с глухим скрипом открылась… и остановилась, как будто сама не хотела впускать его туда.

Меридиас застыл на пороге.

Перед ним раскинулась чистая, буквально отполированная кухня. Воздух был чуть пропитан каким-то металлическим запахом — свежая кровь. На массивном деревянном столе стояли пустые миски, рядом громоздились мешки с картофелем, морковью и луком.

А у дальней стены, подвешенная на крюке, безмолвно раскачивалась тушка молодого барашка — свежая, с отполированной кожей и хрупкими копытцами, как будто животное только вчера бегало по полям.

Меридиас побледнел. Желудок болезненно сжался, и он резко отвёл взгляд, уперев его в пол.

— Сегодня мне нужны картофель, морковь и мясо, — ровным голосом произнёс трактирщик, не замечая его замешательства. — Мясо постарайся максимально срезать с костей. Мы из них потом сварим суп, а само мясо добавим в основное блюдо. Как закончишь, можешь быть свободен.

Юноша кивнул, не поднимая головы. Горло пересохло.

— Да… хорошо.

— Где твой боевой настрой?

— А? — он резко моргнул. — Нет-нет, всё в порядке. Я просто задумался.

— Хорошей смены тебе, — подмигнул трактирщик, уходя обратно в зал.

Дверь за ним захлопнулась. Оставшись наедине с кухней, Меридиас глубоко вдохнул через нос, пытаясь успокоиться. Он сам согласился на эту работу. Сам пообещал Лейле приносить деньги каждый месяц. Значит, теперь надо быть мужчиной и отвечать за свои решения.

Он подошёл к столу, взял нож и принялся за дело, сжав зубы, стараясь подавить свою брезгливость.

Ножи были заточены до хрустального блеска — острые, как мысли, которые Меридиас изо всех сил пытался заглушить. Лезвие без усилий входило в плоть, и нежное мясо плавно срезалось с тушки, отзываясь влажным звуком, словно дыханием чего-то живого. Каждый кусок с глухим стуком падал в чистую миску. Он не смотрел это. Не смел. Не мог. Вместо этого сосредоточил взгляд на движении руки, на блеске стали — будто это была тренировка с мечом.

Меридиас старался не думать о том, что происходит. Мысли звенели, как тревожный колокол. Он твердил себе, снова и снова, пока голос в голове не стал звучать чужим:

«Это не человек. Это просто животное. Люди едят животных. Это — нормально.»

Он прикусил щеку изнутри, чувствуя, как под языком скапливается металлический привкус крови. Рвотные позывы затихли где-то глубоко, как волна, отступившая от берега, но в теле остался холодок — едва уловимый, но липкий, как пыль от пепла, прилипшая к коже. Пальцы дрожали, но он продолжал. Срезал, клал, срезал, клал. Ритм был почти медитативным. Если не думать — всё получится. Если не смотреть — всё переживется.

«Это просто туша. Просто мясо. Просто пища», — шептал он, как заклинание. Словно если повторит ещё раз — реальность изменится.

К тому моменту, когда остался только голый каркас, покрытый пятнами крови и тенью вины, Меридиас откинулся назад и вытер лоб запачканным рукавом. Он был весь в поту. И не только от тяжёлой работы, но и от пережитых им в этот момент ощущений и эмоций.

С тушкой было покончено.

Как только Меридиас осознал это, он выдохнул с облегчением, словно сбросив с себя невидимый груз. Барашек был разделан, кровь смыта, и он наконец-то мог заняться чем-то более приятным — овощами. Он откинул волосы назад, закатал рукава повыше и с головой погрузился в привычную работу. Его движения были точны и быстры, нож скользил по овощам будто по маслу, превращая морковь, лук и картофель в аккуратные кусочки. Рука двигалась, будто по памяти, не сбиваясь ни на миг, а губы неосознанно напевали старую мелодию из детства.

Ощущая, как постепенно уходит напряжение, Меридиас не сразу заметил, что к нему кто-то подошёл. Лёгкий запах фруктовых духов, тонкий смех — и вот рядом, почти прижавшись, стояла молодая официантка. Та самая, к которой накануне приставали двое пьяных посетителей. Теперь же она улыбалась лукаво, прищурив светло-зелёные глаза, и, склонив голову, заглядывала через его плечо.

— Ну надо же, — протянула она, будто в изумлении. — Ты не просто красивый, ты ещё и готовишь как настоящий шеф.

Она присвистнула.

— А у тебя, между прочим, отличные руки… и мышцы тоже ничего, — добавила, давая себе вольность провести пальцами по его плечу, затем по груди, а после — чуть ниже, к животу.

Меридиас вздрогнул. Вся лёгкость и умиротворённость, едва возвращённая, тут же испарились. Он отшатнулся от неё резко, как от раскалённого металла, чуть не уронив нож.

— Не надо, — коротко бросил он, не глядя ей в глаза.

Девушка замерла на секунду, то ли удивлённая, то ли притворяясь таковой, а потом хихикнула и, пожав плечами, пошла прочь, покачивая бёдрами.

- Ну, не надо, так не надо. Много теряешь, - она остановилась в дверном проёме и повернула голову. - Ты ведь женатик? Уверена, жена тебе не сделает того, что могла бы сделать я.

Девушка подмигнула и скрылась за дверью.

Меридиас остался один. Пребывая в полнейшем негодовании, он снова повернулся к разделочной доске и принялся за работу, но прежней уверенности в руках уже не было. От прикосновения её пальцев по коже всё ещё бегал холодок — не страха, но чего-то гораздо глубже. Отвращения? Стыда? Внутреннего протеста? Он и сам не знал. Только одно было ясно: на её провокации он не поведётся. Если здесь все думают, что он счастливый муж и отец, пусть так продолжается и дальше.

Когда Меридиас наконец закончил работу, он тщательно вытер ножи, сложил их обратно в кожаный футляр и выпрямился, потирая затёкшую шею. Руки ныли от усталости, а одежда пропахла мясом, дымом и специями. Трактирщик отложил бочонок с квасом и отсчитал ровно двадцать медяков — не больше, не меньше.

— Добро потрудился, парень. — В голосе читалось одобрение. — Жду тебя завтра, как и договаривались.

Меридиас почтительно поклонился, принял оплату и быстро спрятал монеты в карман сумки.

— Спасибо. Я обязательно приду.

Он вышел на улицу, и на плечи сразу опустился тёплый, пыльный воздух послеполуденного города. Улица гудела жизнью: торговцы выкрикивали цены, дети гоняли мяч из тряпья, где-то вдалеке лаяли собаки. Таверна за его спиной медленно скрывалась в шуме и запахах площади.

Сумку он перекинул через плечо, сжал ремень, словно напоминая себе о цели, и уверенно зашагал по булыжной мостовой в сторону кузни.

***

Эль тем временем уже проснулся. После того как Лейла растормошила его сладкая дремота улетучилась, как пар над чашкой чая. Он повалялся ещё немного, уставившись в потолок, лениво почесал затылок, а затем всё же поднялся.

Спустившись по скрипучей деревянной лестнице, он оказался на кухне. В доме стояла тишина — та самая, уютная, в которой слышен каждый скрип пола и шелест занавесок, колышущихся от лёгкого сквозняка. Он зевнул и потянулся, машинально потирая глаза.

Оглядевшись, Эль понял, что в доме царит тишина — он остался один. Это было непривычно, даже немного тревожно, словно он пропустил что-то важное. Но никого поблизости не было — только покой и пустота. Любопытство постепенно взяло верх, и он решил использовать возможность, чтобы как следует осмотреть дом.

Он неспешно обошёл кухню, заглянул в открытый шкаф, изучая ряды идеально выстроенных баночек с травами и специями: лаванда, тмин, сеноцвет, какие-то ему вовсе незнакомые. Всё стояло аккуратно, с подписью. Далее он открыл буфет — аккуратно сложенные скатерти, полотенца, пара кружек с трещинами, которые почему-то не выкинули. Словно каждая вещь тут имела душу и историю.

Он сунул нос в кладовку. Там тоже — ничего подозрительного. Ни древних артефактов, ни таинственных символов на стенах. Только мешки с мукой, веники, консервы и керамическая банка с надписью «варенье из смородины».

— Варенье из смородины… Хочу, — пробормотал демон, беря баночку в руки и заранее предвкушая приторную, тягучую сладость. — Здесь всё какое-то... слишком обыкновенное. Даже подозрительно.

Но правда была в том, что это был самый обычный дом. Ухоженный, чистый, тёплый и уютный. Здесь всё дышало покоем и заботой. Женская рука чувствовалась в каждом уголке: вышитые салфетки на столе, аккуратно подрезанные цветы в вазе, даже хлеб на подносе — свежий, с хрустящей корочкой, словно испечён с любовью.

В конце концов, Элю наскучило играть в сыщика. Он уселся за стол, взял деревянную ложку и начал накладывать себе в тарелку ячменную кашу с тушёными грибами — её Лейла, похоже, оставила для него с самого утра. Кашу сопровождал ломтик хлеба и стакан яблочного сока. Он усмехнулся.

— Спасибо, мамочка Лейла, — пробормотал он себе под нос и принялся за еду, втайне радуясь, что в этом доме нет ничего страшного. Только тепло. Только забота.

Как только первая ложка каши оказалась во рту, по двери разнесся стук. Он был не просто громким — уверенным, размеренным, почти властным. Будто человек за порогом точно знал, куда пришёл и кто откроет.

Эль замер, держа ложку на весу. Он вспомнил: сегодня должен прийти его учитель. Осторожно отложив деревянную посуду, он встал, выпрямил спину и направился к двери. По пути натянул рубашку, поправил волосы и, немного помедлив, склонился к замочной скважине.

В узкой щели виднелись морщинистые мужские руки, сложенные на рукояти трости. Пальцы — длинные, тонкие, в перстне с тусклым камнем. Запястье облегал рукав дорогой ткани.

Ни лица, ни силуэта видно не было — только руки, но в этом было что-то безошибочно внушающее уважение.

Эль сдержал невольный вздох, потянулся к замку и осторожно приоткрыл дверь. Деревянные петли скрипнули.

— Доброе утро. Я ищу юношу по имени Эль, — произнёс голос — низкий, спокойный, как у человека, привыкшего, чтобы его слушали.

Эль нерешительно приоткрыл дверь шире, поднимая взгляд.

— Здравствуйте... Да, это я.

— Позволите пройти внутрь?

— Да, конечно, проходите, — Эль отступил в сторону, впуская мужчину в дом. — Простите, я… как раз завтракал…

— Прекрасно. Я бы тоже не отказался от кружки чая.

— Эм… да, хорошо.

Эль проводил гостя на кухню и поспешно поставил воду кипятиться.

— Моё имя — Август. Можете называть меня учителем, наставником или просто господином Августом, — представился он, откинув плащ на спину и усаживаясь за стол. — Лейла очень просила, чтобы я взял Вас под свою опеку и как можно скорее обучил всему, что подобает знать дворянину. Но прежде чем составлять программу, я хотел бы понять, с чем имею дело. Ну и… познакомиться поближе с Вашим Высочеством.

Эль кашлянул, неловко отведя взгляд.

— Вы… знаете, кто я?

— Разумеется. Лейла рассказала мне, с кем именно я буду работать. Не беспокойтесь, принц ЭльД’Аборд, Ваша тайна останется между нами.

— Но... почему Вы согласились?

— Потому что моя семья веками служила Вашей. Я — прямой потомок наставников истинных королей, и считаю за честь продолжить это дело.

Он достал из сумки свёрток с какими-то бумагами и аккуратно развернул их на столе.

— Итак… что Вы умеете?

— Ничего… — пробормотал Эль, понизив голос.

— Не верю, — отозвался Август с лёгкой усмешкой. — Поэтому я и принёс небольшой тест. Читать и писать Вы, полагаю, не умеете?

— Нет…

Август наливая себе чай, улыбнулся и посмотрел на Эля:

— Хорошо, Ваше Высочество. Раз письма Вы не знаете, проверим кое-что иное. Этот тест я называю «Испытанием словом». Отвечайте честно и быстро — как подскажет сердце и разум. Не думайте слишком долго.

Эль кивнул, чувствуя лёгкое волнение, но и любопытство.

— Начнём с простого. Скажите, что Вы видели по дороге к столу? Назовите пять предметов, которые запомнили.

Эль прикусил губу, морща лоб, затем начал:

— Банка с вареньем, ложка, деревянный стол, миска… и… скамейка.

Август кивнул, улыбаясь:

— Хорошо. Теперь слово за слово. Я говорю — Вы отвечаете, что первое приходит в голову. Готовы?

— Готов.

— Книга.

— Истории.

— Тишина.

— Спокойствие.

— Огонь.

— Тепло.

— Замок.

— Защита.

— Птица.

— Свобода.

— Прекрасно. Теперь немного подумайте: если утром Вы выходите из дома и видите, что трава мокрая — что это значит?

Эль задумался, затем ответил:

— Был дождь или роса.

Август улыбнулся и чуть наклонился вперёд:

— А если бы Вы увидели голодного ребёнка и последний кусок хлеба — что бы сделали?

Эль почувствовал, как внутри поднимается тяжесть, но ответил честно:

— Отдал бы ему хлеб. Голод — худшее наказание.

— Хорошо. А что важнее: правда, которая может навредить, или ложь, которая защитит?

Демон взял паузу, склонил голову и тихо произнёс:

— Защита.

Август покачал головой, но с уважением:

— Порой ложь — это лишь маска правды. Последний вопрос: кто сильнее — фермер, который кормит деревню, или солдат, который её защищает?

Эль задумался дольше, чем прежде, но всё же ответил:

— Фермер. Без еды даже самый сильный солдат ничто.

Август громко рассмеялся:

— Вот и хорошо. А теперь — небольшое упражнение для ума. Придумайте короткую историю, всего три предложения, про кого-то, кто потерялся и нашёл что-то важное.

Эль какое-то время обдумывал ответ, затем начал:

— Однажды мальчик заблудился в лесу. Он нашёл старую карту, которая привела его домой. Там его ждали родители, которые очень волновались.

Август подвинул чашку, посмотрел на юношу с уважением:

— Видите, Ваше Высочество, не умеющий читать — не значит не умеющий думать. Из Вас, пожалуй, может выйти толк. Мы можем подняться в Вашу комнату, чтобы начать занятия?

— Да, конечно.

Эль не до конца понял, чего именно от него ждали, но не стал задавать лишних вопросов. Раз уж справился — значит, так и должно быть. Безмолвный демон поднялся с места и, не глядя на мужчину, направился вглубь дома. Шаги его были тихи, но в них сквозила неуверенность. Он на мгновение оглянулся, проверяя, следует ли за ним учитель, и открыл дверь в свою комнату.

— Мне… садиться за стол? — спросил он, не решаясь переступить порог первым.

— Да, присаживайтесь, — спокойно кивнул мужчина и вошёл следом. — Сейчас обсудим с Вами программу обучения, которую я хочу предложить. По моему опыту, она весьма эффективна — особенно для тех, кто начинает с нуля во взрослом возрасте. Но вам придётся потрудиться. Легко не будет.

Он опустился на стул напротив, достал из внутреннего кармана аккуратно свернутый лист плотной бумаги, чернильницу и тонкое перо. Всё это он выложил на стол с почти церемониальной аккуратностью. Потом окунул перо в чернила и медленно, с выверенной грацией, вывел на верхней строке чётким каллиграфическим почерком:

“Учебный план на два года: 3/9/9/3”

Чернила чуть поблёскивали на свету, когда он поднял голову и встретился взглядом с Элем.

— Что это? — тихо спросил юноша, наклоняясь ближе, чтобы разглядеть написанное.

— Это не просто числа. Это — ритм. Структура. Твоя будущая система, — пояснил учитель с лёгкой улыбкой. — Три месяца на самую основу, фундамент образования. Девять — на базовые науки. Ещё девять — на завершение основного обучения и внедрение специализации. И последние три — то, в чем должен разбираться настоящий король.

Он положил перо на край стола и сцепил руки перед собой.

— Но прежде чем мы начнём… скажите честно. Готовы ли Вы отдать этому всё своё время и силы? Без слабости, без помощи. Только Вы и Ваш ум.

Эль опустил глаза к столу. Он не знал, сколько именно у него этого "ума", но знал точно — отступать некуда.

— Готов, — просто ответил он.

— В таком случае я начну, — учитель расправил пергамент перед собой и слегка наклонился вперёд. — Первый этап будет довольно скромным по объёму, но крайне важным. Мы сосредоточимся на базовых дисциплинах, необходимых для формирования фундамента образованного существа. В Ваш курс войдут: чтение, письмо, грамматика, основы этикета, риторика, музыкальная теория, пение, танцы, актёрское мастерство, живопись, а также физическая подготовка — фехтование, стрельба из лука, верховая езда и растяжка. В вопросах спорта Лейла пообещала взять всё на себя.

Эль кивнул, прислушиваясь.

— Я понял. Это звучит очень интересно, и я даже могу догадаться, зачем мне большинство из этих вещей. Но... — он немного замялся. — Простите, не хочу показаться грубым, но разве живопись, танцы, музыка и актёрское мастерство действительно необходимы? Разве нет чего-то более... важного?

Учитель посмотрел на него пристально, но сдержанно, как будто уже предвидел такой вопрос.

— Танцы, юноша, — начал он, медленно, будто давая вес каждому слову, — это Ваша визитная карточка на балах. В высшем свете неумение танцевать может перечеркнуть всё остальное. Музыка и живопись сделают Вас не просто образованным, а всесторонне развитым — собеседником, с которым приятно находиться рядом. Актёрское мастерство — ключ к тому, чтобы войти в нужное общество и остаться там, играя ту роль, что будет Вам выгодна.

Он отложил перо и скрестил руки.

— Более серьёзные и профильные предметы я введу чуть позже — через три месяца. До тех пор настоятельно рекомендую Вам найти наставника по магии. Без этой составляющей Ваше образование будет, боюсь, неполным.

— Я понял….

— Сегодняшний день у нас насыщенный, — произнёс учитель, перебирая в руках список занятий. — Начнём с чтения, письма и грамматики. Затем перейдём к этикету, танцам и основам музыкальной теории. Что касается спорта — предлагаю остановиться на растяжке и фехтовании. Но этим займёмся уже после возвращения Лейлы.

Первый день Эля начался с тихого шелеста страниц и неспешного стука чернильницы по дереву. Курс по чтению и письму оказался куда увлекательнее, чем он ожидал. Он с жадностью вчитывался в строки, словно стараясь наверстать всё, чего был лишён до этого. Учитель терпеливо направлял его руку, когда буквы кренились в сторону, и каждый раз, когда Эль выводил особенно удачную фразу, сердце у него радостно вздрагивало. Он и не знал, что почерк может быть чем-то личным — почти как голос на бумаге.

Затем наступило время грамматики. Здесь уже не хватало одного только желания. Правила, как стражи, охраняли порядок речи: склонения, спряжения, подлежащие и сказуемые — всё было важно, и всё имело смысл. Эль путался, оговаривался, злился на предлоги, которые, казалось, меняли своё значение просто из упрямства. Но когда он начал улавливать закономерности, словно узор в ковре, в нем пробудилось почти детское восхищение — речь действительно имела структуру, и она была красивой.

Этикет оказался вовсе не сухим набором правил, как представлялось раньше, а сложной партией, где каждое движение — жест, взгляд, наклон головы — говорило не меньше слов. Эль ловил себя на мысли, что эта игра нравов требует не меньшего искусства, чем магия, о которой он мечтал. Игра, где победу одерживает тот, кто умеет улыбаться, даже если его сердце сжато в кулак. На этом уроке Эль узнал о том, что этикет бывает абсолютно разным - светским, дипломатическим, дворцовым, столовым, церемониальным, гигиеническим… и всё это он должен изучить досконально. Это пугало и воодушевляло одновременно.

Скоро зазвучали первые аккорды. Музыкальная теория погрузила его в мир, где всё, как и в языке, подчинено строгому порядку, но этот порядок был почти волшебным. Интервалы, гаммы, ритм. Учитель объяснял, как эмоции заключаются в звуках, как можно сказать больше, просто сыграв три ноты. Эль слушал, затаив дыхание. Он не знал, сумеет ли когда-нибудь сыграть хоть что-то, но уже чувствовал, как сердце замирает при звуке даже одной правильно построенной фразы.

А потом пришло время танцев. Сначала было неловко — ноги путались, спина забывала держать осанку, а руки не слушались вовсе. Танцы были не про движения, понял он, а про память тела, про умение отдаться ритму и партнёру, не теряя себя. Учитель пообещал, что в следующий раз приведет в качестве партнерши рабыню из своего дома, чтобы принц смог почувствовать, каково это — танцевать в паре.

Так проходил первый день — не как череда утомительных занятий, а как раскрытие дверей в целый новый мир, где каждый навык был не обязанностью, а частью пути. Пускай трудного, порой неловкого, но удивительно важного.

***

Ближе к вечеру кузница наполнилась тихим звоном собираемых инструментов, запахом угля и металла, сдобренным каплями пота, трудом и удовлетворением. Меридиас вытирал ладонью шею, смахивая копоть, и бережно складывал молотки, щипцы, напильники в кожаную сумку. Пальцы были уставшими, но легкими — он успел закончить всё вовремя.

В дверном проеме двери появилась фигура в доспехах. Кузнец в замасленной рубахе поднял голову, кивнул капитану в знак приветствия:

— Мы на сегодня всё. Новых заказов не берем.

— Я не за этим явился. Я жду друга, - пояснил тот.

— Моего подмастерье, что ли?

Тот кивнул.

— Парень Ваш там, — кузнец указал в сторону Меридиаса, — добротно потрудился.

Меридиас обернулся и, заметив того, кто пришёл за ним, схватил сумку и довольно зашагал навстречу.

— Уже всё! — обернулся он к кузнецу. — Спасибо за день. Было... здорово.

— Иди, — коротко ответил кузнец. — Завтра с рассветом. И не опаздывай!

— Будет исполнено! - с улыбкой отозвался тот и покинул рабочее место.

Улицы ещё не погрузились в сумерки, но тени уже начали удлиняться. Пахло хлебом, дымом, и чуть-чуть гарью. Лейла шла молча, но в шаге от него — как будто просто рядом, не впереди, не позади.

— Я сегодня много чего делал, — начал Меридиас, оживленно оглядываясь. — В кузнице, потом в таверне. Там, правда, у меня чуть внутренности наружу не полезли, но ничего, я справился. Мне даже сказали, что я толковый.

Он усмехнулся, и ветер растрепал его волосы, слегка подсушенные жаром горна.

— Я выковал свой первый меч, — с воодушевлением начал Меридиас, шагая рядом с Лейлой. — Правда, мастер немного его подправил, но всё равно... надеюсь, хозяин останется доволен. А ещё в таверне работает одна официантка — странная, если честно. Мне кажется, она… намекала на близость.

Лейла неожиданно остановилась. Рыцарь чуть не налетел на неё, но она не обернулась, только глухо спросила:

— И что ты?

— Отказался, конечно, — пожал плечами он, словно в этом и не могло быть иного выбора. — Не привлекает меня мысль проводить время с кем-то, с кем и будущего-то нет.

— Вот как… — медленно произнесла Лейла и, помедлив лишь миг, вновь двинулась вперёд. Казалось, её устроил этот ответ.

Меридиас на ходу поправил перевязь на плече, улыбнулся и добавил:

— Кстати, мне ещё дали двадцать медяков. Может, что-нибудь купить домой? На ужин, например?

— Если задуматься… можем пройтись через торговую улицу, — кивнула она. — Вдруг ещё что-то осталось к вечеру.

— Пойдём, — оживлённо сказал он.

Улицы уже начинали дремать в мягком вечернем свете, но торговцы у прилавков всё ещё зазывали прохожих, торопливо избавляясь от остатков товара. Они медленно шли между лотков, перебирая в ладонях фрукты, слушая пьянящие разговоры соседей и аромат пряностей, витающий в воздухе. Купили немного сладких персиков и, не торопясь, направились домой, где их ждал тихий вечер и ощущение простого, но уютного бытия.

Дом встретил их запахом чайных трав и теплым светом из открытого окна. Дверь скрипнула, пропуская внутрь вечернюю прохладу и двух усталых работников. Лейла сняла шлем и устало провела рукой по лбу, стряхивая с себя дневную пыль. Меридиас скинул сумку с плеча и поставил её у стены, потирая плечо.

На кухне горела лампа, отбрасывая мягкие тени на стены. За столом сидел пожилой мужчина — высокий, с благородной осанкой и внимательным, чуть усталым взглядом. Он держал в руках чашку, но не пил — всё внимание было сосредоточено на юном демоне, который с жаром делился впечатлением о своем дне, размахивая руками.

Заметив движение у двери, Эль оборвал рассказ и резко повернулся. Его глаза вспыхнули радостью, и в следующее мгновение он уже слетал со скамейки. Обежав стол, он бросился навстречу Меридиасу, обняв его с такой силой, словно не видел его неделю. Затем сделал то же самое с Лейлой.

— Вы вернулись! Как прошёл ваш день? Я вот по вам совсем не скучал! Мы столько всего интересного делали! Я даже писал свои первые буквы! Сейчас покажу! — он исчез так же быстро, как появился, метнувшись на второй этаж.

Лейла устало улыбнулась и перевела взгляд на мужчину за столом.

— Добрый вечер, Август. Меридиас, это и есть тот преподаватель, что обучает нашего принца. Судя по его настроению, всё прошло замечательно?

— Более чем, — кивнул учитель. — Эль одарён, и этот дар обязательно нужно развивать. Я уже составил для него расписание на ближайшие три месяца. Если он продолжит заниматься с таким же рвением, через два года мы добьёмся поразительных результатов.

— Я так рад это слышать, — облегчённо вздохнул Меридиас. — Боялся, что он начнёт сопротивляться и…

— Уже несу! — раздался сверху звонкий голос Эля.

Меридиас и Лейла обернулись. Эль, перескакивая через ступеньки, сбегал вниз с охапкой исписанных бумаг. Вбежав на кухню, он кинул свои «труды» на стол.

— Вот! Это я! Сам! Своими руками! — он сиял от гордости. — Ну же, взгляните!

Меридиас взял верхние листы и начал вчитываться в строки, где ещё неуверенно выводились буквы. Почерк был далёк от утончённой каллиграфии благородного дворянина, но для Эля это был огромный шаг — и Меридиасу было это дороже любых изысков.

— Я учился этикету, музыке и танцам! — продолжал Эль, закружившись, стараясь повторить выученные па. — Всё было как в волшебном сне!

— Только не растеряй свой запал, — заметил Меридиас, возвращая его с небес на землю. — Дальше будет труднее. Придётся проявить выдержку.

— Ой, не бурчи, как старый дед! — фыркнул Эль. — Мы с учителем уже всё обсудили. Я всё понимаю!

Учитель мягко улыбнулся, наблюдая за тем, как Эль, сверкая глазами, перескакивал с темы на тему, всё ещё не уняв нахлынувший восторг.

— Он действительно старался, — подтвердил преподаватель.

Лейла с мягкой улыбкой посмотрела на Меридиаса, который всё ещё держал в руках бумагу с кривыми буквами.

— Ты только посмотри на него… — прошептала она. — Такой живой. А ведь совсем недавно боялся всего и был крайне враждебно настроен ко всему миру.

Меридиас ничего не ответил. Он медленно опустил лист на стол, прижал его ладонью — будто хотел сохранить в памяти не чернила, а тот момент, когда Эль по-настоящему был счастлив. Потом перевёл взгляд на демона, который, не обращая внимания на них, уже вовсю выплясывал по всему дому.

— Вот это энергии в нем, конечно, - заметил рыцарь.

Лейла посмотрела на него.

— Тебе ещё сегодня заниматься с ним фехтованием, — заметила девушка между делом.

— Сегодня? Обязательно сегодня?

— Обязательно, — ответил уже учитель, доставая из сумки сложенный лист. — Позвольте ознакомить вас с расписанием Эля. Всё распределено по дням недели.

Он развернул бумагу, аккуратно прогладил край и начал читать:

— Понедельник: чтение, письмо, грамматика, этикет, фехтование, растяжка, музыкальная теория и танцы.

Вторник: чтение, письмо, грамматика, этикет, верховая езда, стрельба из лука, пение, актёрское мастерство и риторика.

Среда: чтение, письмо, грамматика, этикет, фехтование, растяжка, музыкальная теория, пение и танцы.

Четверг: чтение, письмо, грамматика, этикет, верховая езда, стрельба из лука, риторика, актёрское мастерство и живопись.

Пятница: чтение, письмо, грамматика, этикет, фехтование, растяжка, музыкальная теория и танцы.

Суббота: чтение, письмо, грамматика, этикет, верховая езда, стрельба из лука и пение.

И, наконец, воскресенье: чтение, письмо, грамматика, риторика, актёрское мастерство и живопись.

У Меридиаса голова пошла кругом.

— Не слишком ли… много?

Учитель поднял взгляд поверх очков.

— Если кто-то здесь намерен ставить под сомнение мои методы, я могу….

— Нет-нет! — поспешно отмахнулся Меридиас. — Замечательная программа. Превосходная. Так что остаётся на нас?

— Фехтование, стрельба из лука, верховая езда и растяжка. Важно поддерживать принца в хорошей физической форме, вы ведь понимаете. И ещё: настоятельно рекомендую в течение этих трёх месяцев найти ему наставника по магии. Это не пожелание. Это жизненно важно в его случае.

— Понял…

— Что ж, на этом я оставлю вас на сегодня. Не забудьте провести с ним полноценную тренировку.

— Уже идём. Эль, за мной! У нас по расписанию растяжка и фехтование. Повторим вчерашний комплекс упражнений!

На кухне вновь повисла тишина. За домом слышались отдалённые шаги Эля, с энтузиазмом бегущего к сараю, где лежал его деревянный меч.

Меридиас задержался у двери чуть дольше, чем нужно. Он смотрел вслед демону, словно убеждаясь, что тот действительно полон сил, что его не сломила усталость. Затем перевёл взгляд на учителя.

— Благодарю за труд и потраченное время. Мы очень ценим это, — склонил голову Меридиас с той почтительностью, которую уже нечасто встретишь среди молодых людей.

Старик кивнул, но не ответил — только проводил его взглядом. Лишь когда дверь мягко прикрылась, он позволил себе тяжёлый выдох.

— Ну, разве они не милашки, — сказала эльфийка. Её голос был мягким, как перо.

Старик усмехнулся и закатил глаза, будто хотел что-то саркастичное сказать, но передумал.

Часть 1. Глава 6. Доброе дело за чужой счёт.

Утро выдалось слишком ярким. Солнечные лучи, как назло, пробивались сквозь тонкий тюль, разрезая полумрак комнаты на золотые полосы. Эль сонно зажмурился, зарываясь лицом в подушку, надеясь хоть на минуту продлить сладкую дрему. Но солнце оказалось упрямее его. Оно не собиралось уступать и, словно насмешливо, лилось прямо ему на глаза.

— Тьфу ты, — пробормотал он и нехотя перевернулся на спину.

Демон еще пару мгновений боролся с собой, но потом смирился: сны на сегодня отложены. Потянувшись, он лениво поднялся, с усилием оделся — совсем не заботясь о том, насколько аккуратно застегнуты пуговицы, — и поплелся вниз по лестнице.

Первый этаж встретил его тишиной. Ни шагов, ни голосов, даже учитель, всегда с утра строгий и собранный, сегодня куда-то исчез, отменив занятия. Дом сиял чистотой и уютом, как будто из него вымели все следы вчерашней суеты. Эль машинально отметил, что к этому он точно не приложил руку. Всем бытом занималась девушка, что приютила их под своей крышей, и делала это так, будто ей доставляло удовольствие.

На кухне пахло свежим хлебом и травяным настоем. На столе уже ждал завтрак: горячие лепешки, румяные, чуть подпаленные по краям, мед, фрукты и миска густой каши с орехами. Всё выглядело так, будто готовилось специально для него, с заботой, с нежностью.

Эль сел за стол, отломил кусок лепешки, обмакнул в мед и лениво жевал, украдкой наслаждаясь этим моментом тишины и тепла. Он ел медленно, с рассеянной благодарностью, глядя в окно.

Покончив с завтраком, он откинулся на спинку стула и задумался: чем бы заняться? Наверное, правильнее было бы достать книги, повторить вчерашние уроки. Но одна мысль об этом показалась слишком утомительной.

— Один день ничего не решит, — пробормотал он себе под нос, словно оправдываясь перед невидимым наставником.

Ему так хотелось дать себе передышку. Никаких заученных формул, никаких скучных правил, только свобода. Легкая прогулка по городу казалась идеальным выходом. Подставить лицо утреннему ветру, смешаться с толпой, слушать уличных музыкантов и наблюдать за торговцами, выкладывающими свой товар.

Эль улыбнулся, думая об этом, и эта улыбка вышла ленивой, почти детской.

Эль поднялся обратно в свою комнату, стараясь ступать как можно тише, словно боялся, что сама тишина дома может его выдать. У окна, где лучи солнца резали комнату на полосы, он опустился на колени и потянул за скрипнувшую доску пола. Под ней был спрятан его маленький тайник — несколько медных и серебряных монет, что Лейла отдала ему на личные расходы.

Он взял их в ладонь, сжал, чувствуя холодный вес металла, и усмехнулся.

— Когда ещё может понадобиться, как не сейчас? — шепнул он сам себе.

Монеты отправились в карман, а сам он стал торопливо собираться. На плечи лег потёртый и явно великоватый плащ, когда-то принадлежавший отцу Лейлы, но давно потерявший свой цвет и форму. Ткань была плотная, скрывала фигуру, но вот рога предательски торчали, ломая весь замысел. Эль нахмурился, перебрал несколько вариантов, но ни один не казался удачным.

В итоге, после недолгих раздумий, он схватил бинты и туго обмотал ими нижнюю часть лица — так, чтобы скрыть черты, оставив только глаза. В волосы же демон с раздражением втёр сажу из печи. Пепельные пряди окрасились в глухой чёрный, тяжёлый и грязный, и теперь казались чужими даже ему самому.

— Отлично… почти не демон в розыске, — усмехнулся он, взглянув в зеркало.

Отражение смотрело на него с вызовом: глаза сверкали слишком ярко, слишком живо. Они выдавали его куда сильнее, чем рога, которые, впрочем, не так и выделялись — многие рабы имели такие же. А вот в глаза рабам редко кто смотрел, и даже бывший хозяин вряд ли бы признал в нём своего беглого раба, увидев их.

Эль глубоко вдохнул, поправил плащ и шагнул к двери. Скрип петель отозвался в пустом доме неожиданно громко, и на миг ему показалось, что кто-то сейчас крикнет, остановит, схватит за руку. Но тишина осталась тишиной.

Он перешагнул порог и оказался на улице. Мир сразу обрушился на него всеми красками и звуками: щебетание птиц, душистый аромат цветов, шелест листвы деревьев и теплый ветерок. Солнце било в глаза ярче, чем в комнате, и воздух был полон безмятежности….

Эль шагал по улице, растворяясь в шуме города, но мысли его неотвязно возвращались к дому, откуда он только что вышел. Чем дольше он шёл, тем яснее понимал: идеальнее места им не найти. Тихий уголок вдали от рыночной сутолоки и жилых кварталов, где каждый шаг может привлечь ненужное внимание, а чужой взгляд — пробить защиту его маски. Там, где они сейчас жили, он мог хотя бы дышать свободнее. Не было этого липкого страха, что кто-то заметит его, догадается, кто он такой, и сдаст стражникам. Одной жалобы было бы достаточно, и тогда всё рухнуло бы, как карточный домик.

Эль поёжился и поправил бинты на лице.

— Хорошо, что всё сложилось именно так… — пробормотал он почти беззвучно.

Это было чудо. Настоящее чудо, что они встретили на своём пути Лейлу. Добрую, мягкую, но вместе с тем сильную девушку, которая приняла их, не задавая лишних вопросов, не требуя платы за каждый кусок хлеба. Она просто дала им дом. И только сейчас Эль осознал: именно дом.

А если бы он тогда не сбежал вместе с Меридиасом? Какой была бы его жизнь? Вернее — был бы он жив вообще?

Мысли уходили всё дальше и дальше, словно затягивали его в воронку прошлого. Он вспоминал своё рабское существование: грязные каменные полы, цепи, крики надсмотрщиков и пустые взгляды тех, кто давно смирился со своей участью. Он слишком хорошо помнил маленькую девочку, свою подружку, с которой делил последние крохи надежды. Её смерть… нет, её казнь… — была как обухом по голове. Картинка вставала перед глазами слишком ясно: бледное лицо, тонкие руки, и кровь, которой залили холодные плиты ступеней.

Если бы Меридиас не вытащил его тогда… что бы стало с ним? Он задавал себе этот вопрос снова и снова. Наложил бы он на себя руки, не выдержав? Или просто умер бы голодной смертью, лишённый даже куска хлеба? Может быть, его забили бы до смерти плетьми за малейшую провинность? Или продали бы новому хозяину, ещё жестче прежнего?

Будучи рабом, он никогда не думал о завтрашнем дне. Зачем, если завтра могло не наступить? Там жизнь обрывалась внезапно, словно нить, перерезанная одним рывком ножа.

А теперь всё изменилось.

Эль замедлил шаг, поднял взгляд на яркое утреннее солнце, что золотило крыши домов. В этот момент позволил себе ощутить, насколько сильно изменилась его судьба.

Меридиас подарил ему свободу. Лейла — кров и заботу, которых он никогда прежде не знал. И даже учитель… строгий, не терпящий оправданий, но удивительно терпеливый и щедрый на знания. Человек, который отдает своё время ради их общей цели, не требуя ничего взамен.

Эль сжал кулаки в карманах и тихо усмехнулся. Разве он когда-то мог представить себе подобное? Что у него будет дом, наставник, шанс учиться, пусть и под личиной? Что его жизнь окажется чем-то большим, чем просто ожидание кнута или цепей?

Сердце кольнула боль — от воспоминаний, от страха, что всё это может быть слишком хрупким. Но поверх боли родилась решимость.

Теперь у него была цель. И он не позволит никому лишить его этого.

Эль вдохнул поглубже и ускорил шаг, направляясь к торговой улице. Там, среди прилавков и гомона, он хотел найти что-то полезное. Может быть, даже книги или материалы для учёбы. Пусть мир по-прежнему полон опасностей, но теперь он был готов встретить их лицом к лицу.

Размышления уводили его всё дальше от реальности. Эль шел, утонув в мыслях о прошлом и о том, как странно изменилась его жизнь, и не заметил, как оказался на одной из людных улиц. Шум вокруг нарастал — выкрики торговцев, звон колокольчиков на дверях лавок, смех детей, носившихся между ногами прохожих. Воздух был густ с запахами: где-то жарили мясо, рядом тянуло пряностями, а от кожевенных мастерских шёл тяжёлый дух дубильных растворов.

Именно этот гул и запахи отвлекали его, пока внезапный рывок реальности не врезался в него буквально. Мужчина, шедший навстречу, даже не подумал обойти. Просто выставил локоть и с силой оттолкнул Эля в сторону, как пустое место.

Демон не удержался на ногах и упал в пыль. Земля хрустнула под ним мелкими камешками, а воздух мгновенно наполнился смешанным ароматом пыли и грязи. Он поднял глаза, желая возмутиться, но слова застряли в горле.

Он уже отвык от этого. В доме Лейлы к нему относились с заботой — там с него словно сдували пылинки, и каждый день становился напоминанием, что он тоже имеет право на жизнь. Здесь же — улица жестоко напоминала о его прошлом, о его месте.

— Смотри, куда прёшь! — бросил мужчина через плечо, даже не снизив шага, и растворился в толпе, будто его и не было.

Эль сжал кулаки, но тут же осёк себя. Здесь не было ни Меридиаса, ни Лейлы, ни даже учителя, который мог бы вступиться. Здесь его никто не защитит. Любое проявление характера, любая вспышка — и он рисковал навлечь на себя не просто грубость, но и кнут, и цепь.

Молча, сжав зубы, он поднялся, стряхнул пыль с плаща и опустил голову. Взгляд теперь был прикован к земле — безопаснее так, меньше риск встретиться глазами с кем-то, кто сочтёт это вызовом.

Он двинулся дальше, стараясь идти тише, плавнее, уступая дорогу каждому, кто попадался навстречу. Теперь он понимал: нужно быть внимательнее. Не причинять неудобств прохожим, не привлекать внимания стражи, не выдавать себя. Здесь он был всего лишь ещё одним рабом, и никто не позволит ему забыть об этом.

И всё же где-то глубоко внутри в нём горела тихая, упрямая искра: он не хотел больше быть пустым местом. Но для этого надо учиться.

Эль бродил по улице, не торопясь, словно растворяясь в разноцветной толпе. По обе стороны ряды торговцев ломились от товаров: кувшины и глиняная посуда, ткани, ярко пестрящие на солнце, корзины с фруктами и овощами, пахнущими свежестью и сладостью. Люди переговаривались, спорили, торговались, кто-то вёл детей за руку, кто-то громко выкрикивал свои цены. Но всё, на что падал взгляд демона, казалось ему либо лишним, либо вовсе бесполезным. Он уже хотел было свернуть в другую улицу, как вдруг его внимание привлёк властный мужской голос.

— Подходите! — гулко разнеслось над площадью. — Продаётся раб! Сильный, крепкий, здоровый громила! Сами полюбуйтесь!

Эль невольно остановился. Сердце будто ухнуло в пустоту, а затем забилось быстрее.

Он шагнул ближе к кругу зевак, расталкивая плечами толпу, и поднял голову. Перед ним стоял высокий демон — настоящий исполин. Широкие плечи, спина, словно выточенная из камня, вся фигура казалась созданной для тяжёлого труда или боя. Одежда мешковатая, скрывающая тело, а на плечах плащ с капюшоном. Руки утяжеляли массивные кандалы, не дававшие выпрямиться в полный рост.

Из-под плаща лениво извивался длинный хвост, напоминавший ящеричный, мощный, тяжёлый. Лицо частично скрывал тонкий тюль, но сквозь неё ярко светились зелёные глаза — живые, полные силы и… чего-то дикого. На коже, там, где ткань не доставала, проступали наросты, похожие на мелкую чешую, поблёскивающую на солнце. Рога — крупные, загнутые вниз, придавали облику угрожающий вид.

Эль никогда не видел никого похожего.

— Назовите цену, — вырвалось у него прежде, чем он успел подумать.

Толпа обернулась. На нём тут же скрестились взгляды — равнодушные, презрительные, насмешливые. Продавец смерил его взглядом, губы скривились в усмешке.

— Кыш отсюда, раб! — процедил он с явным раздражением.

Эль опустил голову, но не отступил. Внутри что-то разгорелось — то ли упрямство, то ли воспоминание о том, как когда-то именно он стоял в кандалах, униженный и безмолвный.

— Назовите цену, — повторил он настойчивее, и в голосе зазвучала сталь. — Мой хозяин лишился ног. Ему нужен носильщик. Он отправил меня на поиски сильного раба, кто мог бы взять на себя эту ношу.

Он говорил убедительно, почти дерзко, и даже сам не понял, откуда у него взялась эта смелость. Толпа на миг стихла. Продавец нахмурился, затем перевёл взгляд на связанного громилу. Глаза раба чуть прищурились, и Элю показалось, будто между ними проскочила искра — еле уловимая, но живая.

Тишину прервал хриплый смешок торговца.

— Шесть сотен золотых! — громогласно объявил он.

В толпе зашумели: кто-то присвистнул, кто-то загудел возмущённо. Несколько покупателей сразу отвернулись и отошли в сторону — цена была слишком высокой даже для самого крепкого раба.

Но Эль стоял неподвижно, глядя прямо в ярко-зелёные глаза, и не моргал. Внутри зрела странная решимость. Он вспомнил Меридиаса, вспомнил, как тот протянул ему руку, вырвал из ада, и понял — сейчас он сам хотел сделать то же самое. Может быть, обрести друга. Может, спасти чужую жизнь. Может, самому стать опорой для кого-то.

— Хорошо, — уверенно произнёс он. — Дай мне время до обеда, и я вернусь с деньгами.

И, не дожидаясь ответа, развернулся и почти бегом бросился прочь, растворяясь в толпе. Торговец остался стоять в лёгком замешательстве, недоуменно почесав затылок. Толпа загудела ещё громче.

***

Демон ворвался домой так стремительно, что дверь с грохотом ударилась о стену. Он задыхался, грудь вздымалась, в ушах ещё стучала кровь от бега. Эль не стал даже отдыхать — сразу, дрожащими руками, начал рыться в каждом углу. Ему нужно было золото. Много золота.

Он перекопал половину дома: сдвигал сундуки, выдвигал ящики, шарил под кроватями и за шкафами. Всё казалось бесполезным, пока, наконец, в кладовой его пальцы не наткнулись на тяжёлый сундук, которого он раньше почти не замечал. Замок поддался, крышка с тихим скрипом открылась… и глаза Эля расширились.

Там лежали деньги — аккуратные связки серебра и золота, несколько мешочков с монетами. Он понял: это те самые сбережения, что Лейла годами откладывала с жалованья и часть, что осталась с продажи её отцовского имения.

На секунду Эль замер. Его сердце болезненно кольнуло чувство вины. Эти деньги принадлежали ей. Это был её труд, её память о семье. Но время подгоняло, а в голове звучала только мысль: сейчас или никогда. Лейла поймет. Это же чужая жизнь, судьба.

Он схватил небольшой мешок и жадно начал сгребать туда монеты, не считая, просто наполняя его до предела. Металл звякал, мешок становился всё тяжелее, но Эль только сильнее сжимал зубы. Хватит ли? Он не знал. Не умел столько считать. Но надеялся. По реакции людей на рынке он понял: шесть сотен золотых — это огромная сумма, неподъёмная для обычного человека.

Он завязал мешок, сунул его под плащ и прижал к боку, словно защищал самое ценное, что у него есть. В прочем, так оно и было. Сердце колотилось всё сильнее — теперь страх был другим. Если кто-то заметит вес и звон этого мешка… если кто-то заподозрит… его ждёт беда куда страшнее, чем насмешки или удары.

Эль глубоко вдохнул, поправил бинты на лице и накинул капюшон поглубже. Ему предстояло снова идти на торговую улицу. На этот раз — не как зевака, а как покупатель.

Я вернусь за тобой, — подумал он, представляя зелёные глаза пленного демона. И, крепче сжав мешок под плащом, шагнул за дверь.

Добравшись до места, Эль едва не выдохнул с облегчением. Толпа всё ещё шумела, а на помосте — тот же раб в кандалах и продавец рядом с ним. Но сердце сразу ухнуло вниз: перед торговцем стоял другой — мужчина в дорогой одежде, с перстнями на руках и самодовольной ухмылкой. Он явно уже вёл торг, и ещё немного — и чужая судьба будет решена без Эля.

Не раздумывая, демон рванул вперёд. Толпа возмущённо загудела, кто-то обернулся на его резкие шаги, но он не обращал внимания. Подбежав, Эль бросил к ногам продавца увесистый мешок, который с глухим звоном ударился о доски.

— Вот деньги. Давай сюда товар, — сказал он, и голос его прозвучал удивительно твёрдо.

Мужчина в богатом камзоле недовольно поморщился, но, увидев, сколько золота вывалилось из мешка, прикусил язык. Торговец же присел и начал пересчитывать монеты, перебирая их пальцами так жадно, будто боялся, что они испарятся.

Толпа переговаривалась. Кто-то шептал: «Мальчишка с таким мешком золота?», кто-то хмыкал и покачивал головой. Эль чувствовал на себе десятки любопытных и завистливых взглядов, но только сильнее сжал кулак в рукаве плаща.

— Шестьсот… семьсот… — бормотал торговец так, чтобы демон его не слышал, потому что золота уже было больше, пальцы его дрожали, губы блестели от жадной слюны. — “Восемьсот сорок шесть!” — подумал он про себя.

Его глаза загорелись. Он потер руки, откинул мешок к себе за спину, словно боялся, что кто-то отнимет.

— Как раз нужная сумма, малой, — сказал он с фальшивой любезностью. — Можешь забирать раба.

Он протянул цепь, тянувшуюся от шеи связанного демона. Звено лязгнуло, когда Эль взял её в руки. В этот момент до него дошло: он совсем не подумал о том, что будет дальше. Такой громила, стоит им остаться наедине, одним ударом может прибить его и сбежать.

Но раб не двинулся. Он опустил голову и молча пошёл за Элем, словно принял эту цепь как нечто неизбежное.

Эль, прислушиваясь к каждому его шагу, замедлил ход. Толпа осталась позади, и когда шум базара стих, он слегка потянул цепь на себя, останавливая пленника. Тот послушно опустился на колени.

Эль наклонился ближе, понизил голос почти до шёпота:

— Я приведу тебя туда, где будет безопасно. Хорошо?

Его собственные слова отозвались внутри тяжёлым эхом. Безопасно — то, чего у них обоих никогда не было. Эль надеялся, что это как-то сгладит потенциальную ситуацию, которую он себе уже нарисовал.

Он отстранился и снова пошёл вперёд. Раб поднялся и шагал следом, послушно, без единой попытки сопротивления.

Когда они отошли достаточно далеко от шумного города, Эль перевёл дыхание, указал пальцем вперед и заговорил уже спокойнее:

— Там я живу со своими друзьями. Сейчас накормлю тебя и покажу, где можно помыться. Лейла готовит вкусно… правда, еда, наверное, уже остыла. А потом подумаем, как снять с тебя эти цепи. Меридиас учится кузнечеству, может, найдёт способ.

Эль остановился, развернулся к нему и убедился, что вокруг никого нет. Он протянул рабу цепь — ту самую, за которую вёл его всю дорогу. Тот нахмурился, не сразу понимая. Но Эль вложил тяжёлое железо прямо ему в ладонь и, задержав взгляд на звеньях, тихо сказал:

— Ты можешь уйти в любой момент, если тебе не понравится у нас. Но там тебя никто не будет бить. Никто не станет унижать или ломать. Идём?

Он отступил на шаг, глядя в глаза рабу. Тот молчал. Лишь пальцы его крепче сжали цепь. Несколько томительных мгновений — и он сделал шаг вперёд, остановился рядом с Элем и пошёл дальше.

Эль улыбнулся, хоть и несмело. Для него это было согласием. Он провёл своего нового друга к порогу и, немного смущённо спросил:

— Как твоё имя?

Раб, опустив голову, тихо ответил хриплым голосом:

— Мама называла меня Шикатом.

— Шикат… — повторил Эль, будто пробуя имя на вкус. — Хорошо, я запомню! Меня зовут Эль. Здесь, как я говорил, мой дом. Ну… на самом деле, дом Лейлы, но мы с Меридиасом живём у неё. Лейла — эльфийка, а Меридиас — человек, но ты его не бойся, он вроде безобидный. Заходи!

Он толкнул дверь, приглашая гиганта внутрь. Сам Эль бодро шагнул через порог, указывая, где какая комната. Но за его спиной раздался грохот.

Обернувшись, он увидел, что Шикат, едва переступив порог, сразу оказался в ловушке тесноты. Его широкие плечи задели стену, хвост смахнул ведро с табурета, а когда тот попытался повернуться боком, тот тяжёлый хвост ударил по скамейке, на которой обычно спал Меридиас. Скамья со скрипом поехала в сторону.

Шикат замер, вытянувшись и виновато опустив голову. Его зелёные глаза на мгновение встретились с глазами Эля — и в них застыл немой вопрос: я всё испортил?

Но Эль лишь усмехнулся, подбежал и взял его за руку, ведя на кухню.

— Ничего страшного, я сейчас всё поправлю, — бодро сказал он. — Ты присядь. Ты, наверное, очень голоден.

Шикат тихо пробормотал:

— Извините…

Но Эль только махнул рукой. Он прекрасно помнил то чувство, когда голод выжигал изнутри после рабства, и хотел избавить своего нового знакомого от него.

Он быстро навалил на две тарелки горы еды — кашу, хлеб, остатки тушёных овощей — и уселся напротив.

— Кушай, не стесняйся!

Эль сам налетел на еду, как будто в последний раз ел неделю назад: ложка за ложкой, жуя и почти не дыша. Казалось, его маленькое тело просто не имело дна.

Шикат же, напротив, ел медленно и аккуратно. Каждое движение — сдержанное, словно он боялся показать слабость или жадность. Он взял всего несколько ложек каши, два ломтика хлеба, и, положив ложку, сухо сказал:

— Благодарю. Я наелся.

Эль едва не поперхнулся.

— Как?! Ты же такой большой! И почти ничего не съел!

— Не сказал бы, что я ем много… — спокойно ответил Шикат. — Мне этого достаточно. Благодарю.

— Точно? — Эль с подозрением всмотрелся в него, словно проверяя, не врёт ли тот.

Шикат кивнул — коротко и уверенно.

Эль, недолго думая, подтянул к себе его тарелку и продолжил есть так, будто в доме поселился голодный дракон.

Долгое время Эль рассказывал о себе — о тяжёлом детстве, о том, сколько хозяев пришлось сменить, какую работу выполнять. Он изливал душу, жаловался так, как умел, и в его словах слышалась искренняя горечь прожитых лет.

Когда же речь дошла до момента освобождения и до признания, что он является принцем, Шикат вдруг застыл. Его взгляд упёрся в метку на руке Эля. Он не отрывал глаз, пока, наконец, не спросил хрипло:

— Она… правда настоящая?

— Я не помню, чтобы это клеймо хоть раз обновляли или меняли, — пожал плечами Эль. — Так что да, думаю, настоящая.

— Невероятно…

— А-то! Лейла тоже удивилась! Так вот, когда мы уехали из города…

Внезапно дверь щёлкнула, в прихожей послышались шаги, а затем раздался громкий голос:

— Я дома!

Эль сразу оживился:

— Меридиас! Сейчас я вас познакомлю. Я на кухне, иди сюда!

— Я и не сомневался, — донёсся голос в ответ. — Где же тебя ещё искать? Ты всегда либо в кровати, либо на… — Меридиас вошёл и резко осёкся, увидев в кухне незнакомца. — …кухне. Привет? — Он перевёл настороженный взгляд на Эля.

— Шикат, это Меридиас. Меридиас — Шикат.

— Приятно познакомиться… — протянул Меридиас, после чего прищурился. — Где ты его украл, Эль? У нас не будет проблем?

— Не украл, а купил, — поправил его Эль. — У работорговца, прямо на рынке. Так что, по сути, он принадлежит нам. Никто его не хватится.

— Купил?.. — Меридиас нахмурился. — И на какие шиши ты это сделал?

Эль отвёл глаза:

— Ну… на самом деле, я одолжил у Лейлы.

— Ты что, взял деньги у Лейлы?! — Меридиас повысил голос. — И даже не спросил разрешения?!

Шикат неловко опустил голову, словно принимая вину на себя за эту ссору.

— Успокойся, — вмешался Эль, подаваясь вперёд. — Я сделал доброе дело! Ты хоть понимаешь, у кого он мог оказаться? В чьих руках? А так — я спас его. Разве это не повод для гордости?

— Эль, я не спорю, ты молодец… но ты потратил чужие деньги, — Меридиас устало провёл рукой по лицу. — Ладно, я всё отработаю и верну Лейле. Сколько ты взял?

— Шесть сотен.

— Хм, не так уж и много… С первой получки отдам.

— …золотых.

— Шесть сотен золотых?! — Меридиас вытаращил глаза. — Эль, ты вообще в своём уме?!

— А что мне было делать?! — вспыхнул демон. — Не я цены назначал!

— Шикат, прости, — Меридиас скосил взгляд на нового жильца. — Не принимай на свой счёт мои слова. — Он снова взглянул на Эля. — Но ты мог хотя бы посоветоваться, можем ли мы позволить себе такую трату!

— Не смей повышать на меня голос! — Эль резко встал. — Я твой принц!

— Сейчас ты раб, — холодно отрезал Меридиас. — Принцем тебя ещё никто не сделал.

— Ты!..

Ссора нарастала, как гроза, но вдруг дверь снова скрипнула и в проёме появилась Лейла.

— Что за шум вы тут устроили? — раздался строгий голос с порога.

— Лейла! — всплеснул руками Меридиас. — Вот, сама посмотри, что этот мелкий натворил! Взял без разрешения шесть сотен золотых и… купил себе раба! Шесть сотен, понимаешь?! Лейла, только прошу, не убей его прямо сейчас. Я всё верну, рано или поздно, но…

— Я хотел спасти его! — воскликнул Эль.

— Замолчи! — отрезал Меридиас.

— Тихо, — спокойно, но твёрдо сказала Лейла. Она сделала глубокий вдох, чтобы взять себя в руки. — Всё в порядке. Шесть сотен… это мелочи. Принц старался совершить доброе дело, и ругать его за это не стоит, Меридиас. Лучше поддержи его попытки.

Эльфийка говорила ровно, но взгляд её на мгновение потяжелел. Сумма больно резанула сердце, однако она умела держать лицо.

И тут неожиданно подал голос Шикат:

— На самом деле золота было больше…

Эль медленно повернул к нему голову.

— Что?

— Когда торговец пересчитывал деньги, я считал вместе с ним, — объяснил раб. — В мешке было чуть больше восьмисот сорока.

— Почему ты не сказал?! — Эль прошептал это почти с отчаянием.

— Я подумал, что это богатство какого-то очередного рабовладельца, — Шикат опустил глаза. — И решил не придавать этому значения. Тогда меня это не касалось… Прошу прощения. Думаю, вы вправе продать меня, чтобы вернуть деньги обратно.

— Исключено! — выкрикнул Эль, сжимая кулаки.

— Эль… — начал было Меридиас, но осёкся. Сумма была чудовищной, вина перед Лейлой жгла изнутри, а Шикат явно не заслуживал подобной участи.

— Никто никого продавать не будет, — уверенно произнесла Лейла. — Я не поддерживаю рабство и вам не советую. Деньги — это лишь пыль, созданная для того, чтобы тратить. И если принц решил использовать их так, я принимаю его решение. Пусть распоряжается моими накоплениями, как сочтёт нужным. Теперь это его деньги. Единственное, прошу использовать их разумно.

Эль молча кивнул, сжав губы в благодарственной улыбке.

— А ты, Меридиас, — Лейла перевела взгляд на него. — Оставь это. Не нужно возвращать мне золото. Мне приятно, что тебя это заботит, но оно того не стоит. Принц не спустил их на выпивку, в игорном доме или на женщин. Он спас живую душу. Разве это не дороже любой суммы?

Меридиас тяжело выдохнул, но спорить уже не стал. В конце концов, он разделял её взгляды в этом вопросе. Его смутило воровство Эля.

Лейла мягко кивнула и подошла к Шикату. Она коснулась его руки, подняла его взгляд к своему и, глядя прямо в глаза, тихо произнесла:

— Добро пожаловать в семью.

Часть 1. Глава 7. Учитель магии.

С раннего утра, когда Лейла и Меридиас уже ушли на работу, Шикат вышел во двор и устроился прямо у стены, присев на землю. Жить в доме ему было неудобно — слишком тесно, — поэтому решили поселить его в сарае. Меридиас сколотил для него большую лежанку из сена, а Лейла заботливо накидала поверх мягкие одеяла и подушки. Шикат ничего подобного не просил, но и отказываться не стал — ему было приятно это внимание, пусть он и не показывал вида.

Недалеко от двери валялась метла. Бросив на неё взгляд, демон решил, что не должен оставаться пустым нахлебником. Пусть хоть немного, но он сумеет отблагодарить за кров и еду. Взяв метлу, он неторопливо начал подметать крыльцо. Двигался осторожно, стараясь не натворить лишнего, словно каждая мелочь в этом месте имела значение. Его широкие движения выглядели размеренными, почти медитативными. Он словно растворялся в самом процессе: вдох — выдох, метла скользит влево, потом вправо…

Так продолжалось до тех пор, пока его внимание не привлёк старик, уверенно приближавшийся к дому.

Никто не сказал Шикату, что сюда регулярно заглядывает наставник Эля: проведёт урок — и уйдёт. То ли забыли предупредить, то ли не придали значения. Но когда незнакомец свернул прямо к их крыльцу, Шикат поставил метлу в сторону и шагнул вперёд, перегородив ему дорогу.

— Стойте, — произнёс он спокойно, но низкий голос прозвучал куда более угрожающе, чем он рассчитывал. — Я вас не знаю. Кто вы?

Старик внимательно оглядел исполина, слегка прищурился и кивнул.

— Преподаватель Эльд’Аборда. Пришёл дать ему урок.

— Меня не предупреждали о чужих, — всё так же спокойно заметил Шикат.

В этот момент дверь заскрипела, и на пороге показался Эль.

— Что тут происходит…? А, доброе утро, Шикат. Учитель! — принц распахнул дверь шире и улыбнулся.

— Так он не чужой? — уточнил демон.

— Нет, конечно, — Эль удивлённо поднял бровь. — Это мой учитель.

— Прошу прощения… — Шикат виновато опустил голову.

— Новый друг? — переспросил старик с лёгкой усмешкой. — Мы, кажется, уже нашли общий язык. Ну что ж, готовы к занятиям?

— Да, учитель, — оживился Эль. — Я всё подготовил. Проходите в мою комнату.

Он отступил в сторону, пропуская наставника, и, прежде чем закрыть дверь, ещё раз взглянул на Шиката.

— Ну что, как спалось? Снилось что-нибудь хорошее?

— Нет, — честно ответил демон. — Но было мягко.

— Это главное, — кивнул Эль. — Решил навести порядок во дворе?

— Да. Хочу быть полезным.

— Только не переусердствуй. Ты у нас недавно. Если устанешь — отдохни. Еда стоит на кухне, не забудь поесть. А если вдруг что-то случится… кричи прямо в окно, — он махнул рукой наверх. — Я там буду.

Сказав это, Эль скрылся в доме вместе с учителем.

Шикат же остался во дворе. Вновь взял метлу и продолжил подметать. Его движения были всё такими же плавными и неторопливыми, а через пару минут губы сами собой зашевелились, выводя тихую мелодию. В тишине утра свист казался особенно лёгким и мирным.

***

Время шло. На письменном столе в комнате Эля царил привычный порядок: стопка книг, чернильница, аккуратно сложенные листы. Учитель сидел за столом, держа в руках пергамент с тестом, и что-то негромко бормотал себе под нос, ставя пометки. За окном тянулся свежий полдень — солнце мягко заливало комнату, а лёгкий ветерок шевелил занавеску.

Эль, однако, не находил себе места. Он стоял, опершись на перила балкона, и смотрел вниз, где Шикат уже который час возился во дворе. Сначала демон подметал крыльцо, потом двор.

— Неплохо, — наконец проговорил учитель, отложив лист. — Даже очень неплохо, Эльд’Аборд. Ты справился с заданием лучше, чем я ожидал. Если так пойдёт дальше, экзамены тебя не испугают.

Эль тихо вздохнул, не оборачиваясь.

— Спасибо, учитель…

— Но? — в голосе старика прозвучала мягкая догадка.

Принц сжал пальцами край перил.

— До конца срока осталось меньше трёх месяцев… можно сказать, уже два, — глухо произнёс он. — А я всё ещё без учителя магии. Как я его найду, если сам постоянно занят учебой? Лейла и Меридиас на работах… Да и кто вообще согласится меня учить? Раба — принца, который ещё и в кандалах? Всё это звучит как шутка, не как судьба…

Несколько секунд в комнате стояла тишина. Лишь скрип пера да лёгкий шум ветра за окном. Потом учитель поднялся, прошёл к балкону и встал рядом.

— Знаешь, — сказал он спокойно, глядя в тот же двор, что и Эль. — Не всё решается твоими усилиями. Делай то, что должен, продолжай идти своим путём… и судьба сама откроет перед тобой двери. Когда приходит время, ответы находятся сами.

Они молчали, вдвоём наблюдая за Шикатом. Демон продолжал махать метлой, теперь уже выметая травинки из каменной кладки. Казалось, ему просто невыносимо сидеть без дела.

Вдруг он неловко наступил на крошечный цветок, едва пробившийся сквозь землю. Стебелёк жалобно переломился. Шикат замер, растерянно огляделся — будто боялся, что его за это накажут. Потом медленно присел на корточки.

— Что он делает? — шёпотом спросил Эль.

Учитель молчал, тоже вглядываясь вниз.

Шикат осторожно протянул руку к сломанному цветку. Его ладонь дрогнула, пальцы чуть разжались — и вдруг в воздухе вспыхнуло мягкое свечение. Лёгкое, нежное, почти неяркое… и стебель медленно поднялся, выпрямился, ожил, словно ничего и не случилось.

Эль расширил глаза и резко повернулся к учителю, перехватив его взгляд.

— Вы это видели?!

Старик едва заметно улыбнулся, и в этой улыбке таилось нечто большее, чем простое одобрение. Он перевёл взгляд вниз, туда, где Шикат всё ещё осторожно гладил цветок, и, сложив руки за спиной, тихо произнёс:

— Вижу. Двери уже начинают открываться.

— Шикат! — Эль ворвался обратно в комнату, едва не задевая плечом дверной косяк. Его лицо пылало от возбуждения, глаза блестели. — Он… он заставил цветок ожить! Учитель, Вы видели? Это же магия! Настоящая магия! Может, он ещё что-то знает? Может, у него был учитель, и он расскажет?!

Принц не находил себе места: он метался из угла в угол, руками будто рассекал воздух, а слова вырывались так быстро, что он сам за ними едва поспевал.

Учитель, напротив, сидел неподвижно, как каменная статуя, лишь слегка покачивая головой, будто успокаивая не юного ученика, а порывистый ветер.

— Сдается мне, юный друг, он застал времена правления Вашего отца, — произнёс старик медленно, растягивая каждое слово, словно оно весило больше, чем казалось. — Возможно, ещё подростком.

Эль резко остановился, замер на середине комнаты.

— С чего вы взяли? — голос его сорвался на высокий тон. — Ну, может, он и был ребёнком, но не думаю, что он настолько взрослый.

Учитель чуть прищурился, в уголках глаз пролегли морщинки.

— А Вы вообще спрашивали его о возрасте?

Принц застыл, словно его ударили по лбу.

— Ну… — пробормотал он, — я подумал, что ему около ста лет. Может, чуть больше…

Старик негромко усмехнулся, звук был сухим, почти скрипучим.

— Мне кажется, у Вас с ним немного разное летоисчисление.

Эль нахмурился, нахмуренные брови почти слились на переносице.

— Вы хотите сказать… он не демон?

— Думаю, что да, — спокойно ответил учитель.

— Но… кто же тогда? — голос Эля стал тише, в нём зазвучала неуверенность.

Старик поднялся, и его шаги по деревянному полу прозвучали особенно тяжело в тишине комнаты. Он подошёл к старому шкафу, вытащил с верхней полки потёртую кожаную тетрадь, стянутую грубой нитью. Пальцы его нежно провели по обложке, словно это была не книга, а живая реликвия.

— У меня сохранились записи одного моего родственника, — сказал он негромко, почти шёпотом, — великого знатока древних рас. Как раз читаю его по случайному стечению обстоятельств. По ним я могу предположить, что Вы подобрали вовсе не демона.

Эль шумно сглотнул, в груди всё сжалось.

— Тогда… кто он?

Учитель задержал на нём взгляд. Взгляд был долгим, испытующим, будто он сам решал — открывать ли истину или приберечь её ещё на время. И наконец его глаза блеснули.

— Дракон.

— Дракон?! — Эль отпрянул назад, ударившись ногой о стол, словно это слово ударило его током. — Но… но как?! У него же рога, как у демона!

— Это правда, — кивнул старик, не отводя взгляда. — Но рост… хвост… чешуйки на коже… Никогда не встречал подобных описаний среди демонов. А вот драконы… — он сделал паузу и понизил голос, так что последние слова прозвучали почти торжественно, — особо сильные драконы умели поднимать к жизни то, что казалось потерянным.

Эль бессильно опустился на край стола, тяжело потер виски. Впервые за долгое время он не знал, что сказать.

— Дракон… если это правда… — Эль выдохнул, чувствуя, как горло перехватывает от волнения. — То это же… замечательно! Я купил раба, который не только стремится быть полезным, но и способен обучить меня магии!

Учитель задумчиво почесал подбородок, глядя куда-то мимо.

— Я бы посоветовал для начала выяснить, на каком уровне его знания. И ещё… почему он вообще не сопротивлялся работорговцам, если он действительно дракон? — голос его был тих, но в нём звучал весомый оттенок сомнения.

Эль чуть сник, плечи его опустились.

— Да, вы правы… я и не подумал об этом.

— Я не хотел Вас огорчить, принц, — мягко сказал старик. — Просто всегда полезно смотреть на вещи трезво. С холодным умом перед Вами открывается истина. И только так.

— Давайте спустимся и спросим его напрямую, — предложил Эль.

Учитель молча кивнул. Они вышли из комнаты и спустились по лестнице. На улице Шикат всё ещё скрупулёзно мёл двор, и делал это с таким усердием, что дорога уже сияла чистотой. Даже маленькие камешки исчезали из-под метлы.

— Шикат, — позвал Эль, приближаясь. — Подойди, нам нужно поговорить.

Ящер аккуратно отложил метлу, словно боялся её сломать, и подошёл, слегка виновато опустив голову.

— Я слушаю.

— Я видел, как ты оживил цветок, — начал принц, но Шикат сразу же перебил его, замахав руками.

— Я не специально! Клянусь! Я даже не заметил, что наступил! Я не хотел…

— Тише, — Эль поднял ладонь. — Я не ругать тебя пришёл. Напротив — восхищён твоим умением. И хочу попросить тебя об одном одолжении.

Шикат склонил голову набок, заинтересованно, но с тенью смущения.

— Слушаю.

— Дело в том, что… — Эль запнулся, потом вдруг решил начать издалека. — Скажи, сколько тебе лет?

— Около двухсот сорока, — спокойно ответил тот.

Эль чуть не поперхнулся воздухом.

— Двести сорок?! Ого… ты выглядишь слишком молодо для такого возраста. Для демона, по крайней мере…

— Так я и не демон, — смущённо признался Шикат. — Точнее, не совсем. Моя мать была демоном, но отец… он был очень могущественным драконом. От него мне досталось… в общем, почти всё. Простите, если удивил Вас. Мне казалось очевидным, что я не демон.

Эль замер, а потом с трудом сглотнул.

— Скажи… правда ли, что драконы обладают особенными знаниями и навыками в сфере магии?

— Да, — кивнул Шикат. — В детстве меня учили премудростям магии. Отец многого ждал от меня… Но потом я стал рабом. И теперь верх моих умений — мести полы. — Он слегка усмехнулся, но в его голосе прозвучала горечь. — А почему Вы интересуетесь?

Эль замялся, но старик шагнул вперёд и взял слово:

— Дело в том, что принцу необходим наставник по магии, артефактам и всему, что связано с древними знаниями. Я не сведущ в этих вещах. Но для будущего короля владение магией — жизненно важный навык.

— Будущего… короля? — переспросил Шикат, приподняв бровь.

— Именно так, — спокойно подтвердил учитель. — Мы готовим его вернуть трон и даровать своему народу свободу.

Эль сделал шаг ближе.

— Я очень надеюсь, что ты согласишься. Сейчас я не могу предложить тебе ничего, кроме крова и пищи… и то они даже не мои. Но если у нас всё получится — я никогда не забуду твоей помощи.

Шикат молчал. Его глаза затуманились воспоминаниями, и через мгновение он тяжело выдохнул.

— Мой отец был верным слугой короля. Меня он учил тому же. Когда Вашу семью вели на казнь… я видел это. Но ничего не сделал. Это моя самая большая вина. Я хотел вмешаться, правда хотел… но словно что-то сковало меня, я не смог пошевелиться. Возможно, именно ради этого момента… — он опустился на колени перед Элем. — Если Вы действительно мой принц — мне ничего не нужно. Я сделаю всё, что в моих силах. Но…

Эль настороженно склонил голову.

— Но?

— Есть несколько проблем. Первая — кандалы. Пока они на мне, магия сдерживается, и я не смогу использовать её в полную силу. Для основ этого достаточно, но если речь пойдёт о серьёзных вещах — их нужно будет снять.

Принц кивнул, сжав губы.

— Второе, — продолжил Шикат. — Я провёл в рабстве больше трети своей жизни. Мне нужны книги. Я многое помню, но какие-то детали могли ускользнуть. То, что для меня очевидно, для Вас может быть опасно. Без книг я могу упустить важное.

Эль резко повернулся к учителю.

— Учитель!

— Книги я возьму на себя, — кивнул старик. — За два месяца сможешь составить для него учебный план?

— Да, — ответил Шикат. — Если будут книги, времени хватит.

Эль кивнул с явным облегчением.

— Я достану тебе всё, что смогу.

— Это было бы замечательно, — Шикат чуть улыбнулся. — И, наконец, третье… хоть я и дракон, но мои знания и умения не так обширны, как могли бы быть. Возможно, однажды мне придётся отправиться на родину, чтобы углубить свои познания. Но это — потом. Сейчас главное: книги для базы, затем снять кандалы, и только тогда мы сможем перейти к настоящей практике.

Эль, словно ожив, расправил плечи и в порыве радости схватил Шиката за руку, крепко сжимая её в своих ладонях и заставляя того подняться с колен.

— Это… это замечательно! — голос его дрожал от восторга. — Ты даже представить себе не можешь, насколько я рад это слышать! Я обещаю, я не подведу тебя! А… — он порывисто вскинул голову, глаза блестели. — Ты можешь показать хотя бы пару приёмов? Хоть немного!

Лицо Шиката мгновенно изменилось: мягкая улыбка исчезла, взгляд стал серьёзным, твёрдым, почти холодным. Он медленно освободил руку из пальцев Эля.

— Я уже сказал, что мне необходимо для начала, — его голос прозвучал глубоко и непререкаемо. — Это вопрос Вашей безопасности, принц.

Эль смутился, обжёгшись о жёсткость в его тоне.

— Но я лишь…

— Не обсуждается, — резко оборвал его Шикат, и в этом тоне чувствовалась не грубость, а скорее защита. — Преждевременные попытки могут стоить Вам слишком дорого.

На мгновение воцарилась тишина. Даже ветер, казалось, стих. Эль смотрел на дракона, пытаясь прочитать в его глазах — то ли скрытую заботу, то ли суровую необходимость.

Учитель, наблюдавший за сценой, чуть улыбнулся краешком губ и тихо произнёс:

— Вот он, настоящий наставник.

***

Лейла вернулась со смены немного раньше обычного. Сняв с себя тяжёлые доспехи, она привычным движением протёрла их от пыли и аккуратно сложила в гардероб, как всегда — в идеальном порядке, будто это был не рабочий инвентарь, а часть её самой. С облегчением выдохнув, потянулась, размяла плечи, зажатые металлом целый день и направилась в комнату принца.

— Эль, я скоро приготовлю еду, — сообщила она, приоткрыв дверь, и, получив в ответ приглушённое «хорошо!», направилась вниз, на кухню.

По пути Лейла заметила у стены почти пустую корзину для дров. Хмуро приподняла бровь — на долго этого точно не хватит. Она выглянула в окно и позвала:

— Шикат, у нас дров почти не осталось. Не мог бы ты нарубить немного? — в голосе её не было командных ноток, лишь вежливая просьба.

Дракон обернулся от крыльца, где сидел с метлой, и без единого слова кивнул. Его движение было спокойным, неторопливым — будто он и сам только ждал, чем бы ещё быть полезным.

Лейла же, закатав рукава, занялась готовкой. Она достала из корзины свежие овощи, уложила их на деревянную доску. Нож мягко стучал по дереву: ритмичный «тук-тук-тук», ровный и быстрый. Лук выпустил резкий запах, отчего у неё слегка защипало в глазах, но она только усмехнулась и продолжила, привычно приговаривая себе под нос, чтобы не отвлекаться. На сковороде зашипело масло, загорелся аппетитный аромат жареного мяса с травами. В котле уже закипал бульон, и Лейла подсыпала в него специи, каждую щепотку с лёгкой осторожностью, словно колдовала над зельем.

Снаружи же раздавался глухой стук топора. Шикат работал размеренно, почти медитативно: поднимал тяжёлый полено, ставил его на чурбак, и широким, чётким движением раскалывал. Щепки разлетались в стороны, он же терпеливо собирал их, не оставляя ни одной. Движения его были точны, словно вся сила тела, скрытая под чешуёй, теперь находила выход в простом и нужном деле. Иногда он ненадолго останавливался, выпрямляясь и переводя дыхание, и вновь брался за работу.

Наконец, всё было готово. На столе красовалась тарелка тушёного мяса с золотистой корочкой, миска свежих овощей, дымящийся суп и свежеиспечённый хлеб, ещё тёплый и мягкий. Лейла, поправив волосы и довольно оглянувшись на результат, позвала:

— Эль! Шикат! Идите кушать!

Она сняла фартук, села за стол и на мгновение прикрыла глаза — усталость дня будто растворялась в этом уютном запахе еды и тихом домашнем шуме.

Сначала в кухню вошёл Шикат. Нарубив дров, он задержался во дворе: увлёкся жучками, что копошились в траве у крыльца, и долго наблюдал, как блестящие крылья переливаются на солнце. Когда же, наконец, решился зайти в дом, то сразу столкнулся с неожиданной проблемой: его широкие плечи и хвост никак не хотели помещаться в узком проходе. Снова. Он задел вешалку, потом опрокинул небольшой табурет, а хвостом сбил корзину с яблоками.

— Ой-ой… — пробормотал дракон виновато, торопясь поднять всё обратно.

Лейла, засмеявшись, махнула рукой и сама подоспела на помощь. Она поднимала упавшие вещи и отодвигала со стола лишнее, чтобы облегчить ему дорогу.

— Ничего страшного, — мягко сказала она, когда он, наконец, уселся на лавку, опустив голову. — Ты же нарубил дров, подмёл двор — молодец. А яблоки… яблоки мыть всё равно собиралась.

Шикат с благодарностью кивнул, тихо пробормотав извинения.

В этот момент на лестнице раздались тяжёлые шаги. Спустился Эль — усталый, с чернильными кляксами на лице и руках, волосы всклокочены, глаза чуть покраснели от напряжения. Он только что закончил объёмное задание от учителя, и теперь от него исходило одно сплошное желание: поесть.

— Наконец-то! — выдохнул он и без церемоний уселся за стол. Схватил тарелку супа и стал хлебать большими, шумными глотками.

— Приятного аппетита, — улыбнулась Лейла, разливая остальным еду.

— Спасибо, — тихо сказал Шикат и тоже пожелал всем приятного.

За столом повисло тепло: потрескивал очаг, пахло свежим хлебом и тушёным мясом.

Лейла первой нарушила тишину:

— Кстати, а куда это так рано ушёл учитель?

Эль, оторвавшись от супа, утер рукавом рот и оживлённо заговорил:

— О! Ты не поверишь! Учитель сказал, что Шикат — вовсе не демон. Он… дракон! Настоящий дракон! И он будет учить меня магии! Учитель пошёл искать книги, чтобы мы начали занятия.

Лейла замерла с ложкой в руке. Её глаза широко раскрылись, она переводила взгляд то на Эля, то на Шиката.

— Дракон…? — тихо переспросила она, почти шёпотом. — Но… я думала, это сказки для детей.

Шикат слегка кивнул, не поднимая взгляда от тарелки. Его плечи чуть ссутулились, будто признание было для него неловким.

— Это правда, — спокойно произнёс он. — Полукровка, но всё же… дракон.

Лейла долго смотрела на него, будто пытаясь убедиться, что это не шутка. Потом выдохнула и тихо рассмеялась — от облегчения и удивления одновременно:

— Вот уж никогда бы не подумала, что однажды буду сидеть за одним столом с драконом… и ещё просить его дрова нарубить.

Шикат смущённо улыбнулся.

Эль, отодвинув в сторону пустую тарелку и лениво потянувшись, вдруг оживился:

— Лейла, давай проведём занятие по стрельбе из лука. Хочу, чтобы ты проверила технику, а то у меня уже вся внутренняя сторона левой руки в чёрных синяках.

Лейла отставила кружку с травяным отваром и тепло улыбнулась:

— Да, конечно. Я только рада буду. А после можно и верхом покататься, что скажете?

Эль кивнул с одобрением, глаза его засияли.

— Отличная идея. Шикат, — он повернулся к дракону, — покормишь коня, пока я занимаюсь?

— Хорошо, — довольно кивнул тот, доедая последний кусок хлеба на тарелке.

Он встал из-за стола, осторожно поднявшись с лавки, и направился к выходу, стараясь прижать к себе хвост, чтобы не задеть лишнего. Но всё же… глухо звякнуло: хвост зацепил ножку стула, и тот чуть не рухнул на пол.

Шикат резко обернулся, виновато замерев.

— Простите…

— Иди, иди! Я уберу! — прокричала ему вслед Лейла.

Дракон неловко кивнул и почти боком протиснулся в дверной проём, стараясь быть как можно меньше, что, впрочем, выглядело ещё более комично для его огромной фигуры.

Лейла ловко собрала со стола посуду, отнесла её в раковину и, вытерев руки, кивнула Элю. Они вышли во двор, где вечерний воздух уже пах влажной землёй и свежими щепками.

— Вот, держите, — девушка протянула принцу лук. — Для начала просто растягивайте его, разомнём нужные мышцы.

Пока Эль выполнял её указания, она вбила деревянный кол и закрепила на нём мишень, простую соломенную плетёнку с нарисованным углём кругом.

Когда всё было готово, Лейла подошла к нему.

— Заряжайте стрелу. Сейчас посмотрим на Вашу стойку.

Эль вставил стрелу, поднял лук и натянул тетиву. Он прицелился, отпустил пальцы — и тут же взвыл сквозь зубы. Стрела лишь чиркнула край мишени, а на внутренней стороне локтя проступили новые ссадины поверх старого синяка.

Лейла тут же схватила его за руку.

— Вот, я так и думала… — нахмурилась она. — Вы выкручиваете локоть. Его нужно держать ровно, чтобы тетива не цепляла кожу.

Она осторожно подняла его руку и развернула её, словно поправляя сустав.

— Смотрите: локоть уходит чуть наружу, чтобы не был на линии тетивы. Чувствуете разницу? Теперь при выстреле Вас не заденет.

Эль послушно кивнул, стараясь уловить положение.

— Запомните, — продолжила Лейла твёрдо, но и мягко одновременно. — Никогда не отпускайте тетиву, пока не удостоверитесь, что рука в этом положении. Если хотите, можем примотать ткань для защиты, но тогда стрелы будут лететь менее ровно. Лучше научитесь правильно держать руку.

Эль вздохнул, вставил стрелу заново.

— Теперь вторая рука, — Лейла обошла его сбоку, легко поправляя. — Локоть должен уходить назад, не вбок. Пальцы держите чуть шире, не касайтесь ими стрелы. Второй глаз откройте — так проще прицелиться. И главное — натягивайте не рукой, а мышцами спины. Вот так…

Она слегка коснулась его плеча, направляя движение.

— Стреляйте.

Принц выдохнул и отпустил тетиву. Стрела со свистом рассекла воздух и вонзилась ровно в центр мишени.

Эль застыл, не веря своим глазам. Его сердце затрепетало, словно готово было выскочить наружу.

— Я… попал? — он обернулся к Лейле, в глазах горел восторг.

— Вы попали, и очень чисто, — с улыбкой прощебетала она. — Я горжусь Вами, мой господин. А теперь ещё раз…

Пока Эль с азартом выпускал стрелу за стрелой, Шикат отправился выполнять поручение — накормить коня и заодно подготовить его к верховой езде.

Сначала он подождал, пока животное спокойно поест и напьётся воды. Конь довольно фыркнул, мотнув головой, и Шикат, убедившись, что тот сыт и спокоен, приступил к делу.

Он взял в руки лошадиную щётку и с особым усердием принялся вычёсывать шерсть, двигаясь ровно и размеренно, будто в этом было что-то медитативное. Каждое движение снимало с коня пыль и мелкие частички грязи, а сам зверь при этом прикрывал глаза, наслаждаясь заботой. После дракон аккуратно распутал гриву и хвост, придавая им ухоженный вид.

Затем настала очередь копыт. Шикат неторопливо приподнимал каждую ногу, фиксируя её своей сильной рукой, и скребком тщательно вычищал застрявшие комья земли и камешки. Работал он внимательно и бережно, будто понимал: от здоровья копыт зависит многое.

Сделав всё необходимое, Шикат задумался — вряд ли принцу понадобится заниматься упряжкой самому. Поэтому он решил подготовить коня полностью.

Подойдя с недоуздком и чомбуром, он мягко надел их, вывел коня из стойла и привязал к балке, чтобы тот не вздумал уйти. Когда животное переступило пару раз ногами и успокоилось, Шикат снял недоуздок и надел уздечку, осторожно вставив трензель в рот и поправив оголовье за ушами. Ремни лёгким щелчком застегнулись на своих местах.

Теперь очередь спины. Он набросил чистый вальтрап, тщательно разгладил складки и только потом водрузил сверху седло. Проверив, что оно встало ровно, застегнул подпругу — сперва легко, давая коню привыкнуть к весу, затем уже подтянул окончательно. К седлу он прикрепил путлища со стременами, оставив их неурегулированными, ведь это предстояло подогнать уже под самого Эля.

Завершающим штрихом стали ногавки: Шикат аккуратно закрепил их на ногах коня, чтобы защитить суставы во время будущей тренировки.

Когда всё было готово, дракон отошёл в сторону, присел на стог сена и с удовлетворением оглядел свою работу. Конь выглядел ухоженным, готовым и, кажется, даже гордым. Шикат позволил себе редкую, тихую улыбку.

Как только Эль переступил порог и заметил коня, он тут же подбежал, глаза его засветились восторгом.

— Шикат, ты уже всё сделал? Собрал его?

— Ага, — дракон расправил плечи и довольно улыбнулся, явно гордый собой.

— Лейла, смотри! — радостно обернулся Эль. — Даже делать ничего не пришлось! Ну что, идём?

— Ох, Шикат… — Лейла тяжело вздохнула, и в её голосе прозвучала лёгкая укоризна. — Я ведь хотела, чтобы он сам это сделал.

Шикат тут же смутился, опустил брови и неловко потёр затылок.

— Но… я просто подумал… Король ведь никогда не готовит лошадь самостоятельно, и…

— Да, — перебила его Лейла мягко, но строго, — но пока Эль не король, он должен уметь сам. Жизнь может сложиться так, что у него не будет рядом никого, кто подготовит коня. Ты молодец, что помог, я ценю это… но в следующий раз позови его с собой. Пусть сначала посмотрит, как это делается, а потом попробует сам. Сейчас у него не слишком много занятий, так что время для практики есть. Ладно?

— Хорошо… — тихо согласился Шикат, виновато отведя взгляд.

— А Вы, — Лейла строго посмотрела на Эля, — обязательно проследите за этим. Никакой спешки. Всё должно быть аккуратно и правильно. Если сделаете что-то неверно, пострадает не только конь, но и Вы.

— Я понял, Лейла.

Эль стоял рядом, чуть нервно поглядывая на седло и стремена, будто те сами сейчас собирались его испытать. Лейла, напротив, была спокойна и сосредоточена. Она уже привычно провела рукой по подпруге, проверяя, не ослабла ли, а затем присела сбоку, оценивая положение стремян.

— Смотрите, — сказала она, подзывая Эля поближе. — Нужно стать рядом с седлом, взять ремень от стремени у пряжки и приложить его к подмышке, вытянув руку вниз. Стремя должно оказаться примерно на уровне кончиков Ваших пальцев. Если оно ниже — укоротить ремень, если выше — удлинить. Сначала сделайте с одной стороны, потом точно так же с другой, чтобы обе стороны были одинаковыми. После этого можно садиться в седло и чуть подкорректировать длину для удобства.

Она показала на собственном примере, а затем проследила, чтобы Эль сделал всё правильно для себя. Как только он закончил, девушка кивнула.

— Теперь лучше. Когда сядете, нога должна быть слегка согнута в колене, но не слишком. Никаких «поджиманий» под себя. Должно быть естественно, свободно.

Эль кивнул, стараясь запомнить каждое слово. Лейла поправила второе стремя, проверила, чтобы длина совпадала, и довольна хлопнула ладонью по седлу.

— Ну что ж, мой господин, попробуем. Взбирайтесь.

Принц ухватился за седло, неловко сунул ногу в стремя, оттолкнулся и, не без усилий, оказался в седле. Конь недовольно мотнул головой, но Лейла быстро успокоила его, погладив по шее.

— Сядьте глубже. Спина прямая, плечи расслаблены. Локти прижмите, повод держите, как я показывала. Отлично.

Она взяла в руки длинную корду, закреплённую на трензеле, и, выведя коня, отступила назад, вставая в центр воображаемого круга.

— Сейчас мы начнём с шага. Вы просто сидите, чувствуя движение коня. Не нужно подгонять его ногами. Шаг — это ритм. Раз-два, раз-два… постарайтесь расслабиться и двигаться вместе с ним.

Лёгкий щелчок хлыста по воздуху — и конь послушно пошёл по кругу. Эль чуть качнулся, сжав поводья, но быстро поймал равновесие. Его движения ещё были угловатыми, но глаза засветились азартом.

— Молодец, — мягко сказала Лейла. — А теперь слушайте внимательно. Мы попробуем перейти в рысь. Здесь главное — не паниковать. Когда конь ускоряется, нужно подстраиваться под его ритм. Почувствуете, как корпус начнёт подпрыгивать. В этот момент Вы должны вставать и садиться в такт. Раз — встали, два — сели. Только не тяните себя руками за повод! Всё делайте ногами и телом.

Эль нервно кивнул. Лейла чуть взмахнула хлыстом, и конь перешёл в рысь. Принца тут же начало подбрасывать в седле, он зажал зубы и, забыв советы, судорожно вцепился в поводья.

— Не руками! — строго крикнула Лейла. — Поводья только для связи, а не для равновесия. Ногами держите! Дышите ровнее. Раз-два, раз-два… попробуйте!

Эль сжал колени, попытался поймать ритм. Первые несколько шагов он подпрыгивал неуклюже, будто деревянная кукла, но затем вдруг попал в такт — и движение стало чуть мягче. Он сам удивлённо рассмеялся.

— Получается!

— Так и есть! — Лейла не скрывала довольной улыбки. — Вот теперь это похоже на рысь. Спокойно, держите дыхание. Почувствуйте, что вы не пассажир, а часть движения.

Круг за кругом конь рысью шёл вокруг Лейлы. Она наблюдала за каждым движением Эля: как он держит корпус, как ставит ноги, не заваливается ли вбок. Иногда поправляла его голосом: «Не сутультесь!», «Локти мягче!», «Носок вниз!». Эль старательно подчинялся, и с каждой минутой его посадка становилась всё увереннее.

Наконец, Лейла подняла руку, давая сигнал. Конь постепенно замедлился и перешёл на шаг. Эль тяжело выдохнул, но на лице его светилась довольная улыбка.

— Я… я справился? — спросил он, всё ещё переводя дыхание.

— Более чем, — ответила Лейла, похлопав коня по шее. — Для первого раза это очень хорошо. У Вас есть чувство ритма, просто нужно привыкнуть к телу лошади. С каждым занятием будет легче.

Эль выпрямился в седле, глядя на неё почти сияющими глазами.

— Спасибо, Лейла. Я никогда не думал, что это так… захватывающе!

Она улыбнулась, убирая корду в сторону.

— На сегодня достаточно…..

***

Август шагнул по вымощенным камнем дорожкам к старой библиотеке, утопающей в тени вековых деревьев. Дверь со скрипом распахнулась под его рукой, впуская внутрь знакомый аромат пыли, старых страниц и воска. Печать времени висела здесь повсюду: массивные дубовые полки скрипели под тяжестью книг, свет редких окон пробивался сквозь пыльные занавеси, рассыпая на пол мягкие пятна солнечного света.

Внутри царила особая тишина — даже скрип половинчатых лестниц звучал словно громкий шёпот. Август сделал несколько шагов по коридору, всматриваясь в ряды книг: кожаные переплёты с золотым тиснением, тома с потрёпанными краями, заметки на полях, оставленные давно умершими читателями. Он тихо провёл рукой по одному из переплётов, ощущая шероховатость кожи и лёгкую вибрацию страниц — как будто книга сама дышала историей.

— Посмотрим, — пробормотал он себе под нос, направляясь в отдел редких и древних манускриптов.

Полки здесь тянулись до самого потолка, и Август поднимал глаза, следя за их высотой. Чтобы дотянуться до верхних рядов, он поставил под ноги небольшую приставную лестницу и осторожно дотянулся до нескольких старинных свитков. Одни были сшиты вручную, с текстом, написанным мелким, почти нечитаемым почерком. Другие — тома с аккуратными иллюстрациями, где магические символы словно оживали на страницах.

Он перелистывал том за томом: книги о философии магии, её историческом развитии, законах энергии и влиянии на природу, о магических практиках эльфов, драконов и иных рас. Многие тексты были сложны, требовали внимательного прочтения, но именно этого Август и искал. Его пальцы задержались на нескольких книгах, где были не только описаны ритуалы, но и приведены практические основы: упражнения для развития силы, схемы для концентрации, указания на взаимодействие магических элементов.

— Вот оно… — тихо выдохнул он, сдерживая улыбку. — То, что нужно.

С чувством лёгкого триумфа Август аккуратно положил несколько томов на тележку, взвесив их одной рукой, а другой поглаживая переплёты. Он уже представлял, как изучение этих манускриптов поможет Элю в его обучении.

Направившись к прилавку, Август заметил, как из-за стойки выглянула библиотекарь. Женщина была строгой, с суровым взглядом.

— Добрый день, — начал Август, слегка кланяясь. — Я хотел бы зарегистрировать несколько книг…

Библиотекарь окинула его взглядом сверху вниз, морщась:

— Магия? История магии? Зачем Вам эти глупости, Август? Неужели Вы решили пустить себя на пустые занятия?

Старик улыбнулся, не обижаясь на тон, и произнёс спокойно, почти дружелюбно:

— Нет, Вы меня неправильно поняли. Я решил увлечься историей магии других рас. Меня интересует теория и практика, как использовали её существа, которых ныне мы держим за рабов. Эти книги помогут мне систематизировать знания.

Библиотекарь хмуро посмотрела на него, но, видимо, решила не спорить. Август аккуратно забрал книги с тележки, благодарно кивнул, прощаясь:

— Благодарю Вас. Всего доброго.

Он вышел из библиотеки, чувствуя лёгкость в груди. Каждая книга, каждая страница была для него окном в мир знаний, который он собирался открыть и тщательно изучить. А за спиной осталась библиотекарь, всё ещё недоумевающая и слегка озадаченная его спокойной решимостью.

Август медленно шёл обратно по каменной дорожке, держа книги при себе, будто в каждой скрыт был ключ к тайнам, которые вскоре должны были стать доступными для того, кто готов слушать и учиться.

Часть 1. Глава 8. Огненные лепёшки

Уставший после тяжелого дня, Эль, как обычно, набил живот стряпнёй Лейлы, поднялся на второй этаж и вошёл в комнату. Скинув с себя всю лишнюю одежду, он почти без сил завалился на постель. Тонкая ткань приятно холодила кожу — эльфийка успела сменить бельё на свежее, выглаженное и накрахмаленное. Эль уловил лёгкий аромат чистоты и почувствовал странное, непривычное тепло: никто прежде не заботился о нём с такой внимательностью. В груди шевельнулась благодарность, которую он не знал, как выразить, и юный принц позволил себе просто расслабиться и насладиться этой заботой.

Сон обрушился стремительно. Тревоги и усталость растворились в небытии, и вскоре Эль ощутил, как проваливается в бездонную тьму. Его тело стало невесомым, за спиной, будто из чистой магии, выросли крылья, и он начал парить в пустоте. Ни неба, ни земли — только бескрайний мрак, в котором он зависал, словно искра света.

И вдруг пространство разрезала ослепительная вспышка. Она не жгла глаза, напротив — манила своей чистотой. Вслед за ней разнёсся голос — торжественный, но полный мягкости, от которой в груди защемило:

— ЭльД’Аборд… сын мой…

Эль оцепенел. Из сияния вынырнула фигура, силуэт которой постепенно складывался из туманных очертаний. Лицо оставалось смутным, будто скрытым за прозрачной вуалью, но рога, длинные и изящные, были до боли знакомы. Такие же были и у него самого.

Принц невольно сделал шаг назад, чувствуя, как дыхание сбивается.

— Кто… ты? — прошептал он, но в сердце уже теплилось догадкой: он смотрел на того, кого никогда не знал, но чьё присутствие чувствовал в крови с рождения.

Внезапно, вместе с появлением силуэта, откуда-то из глубины тьмы раздалась песня — нежная, тянущаяся колыбельная. Голос женщины был мягок, словно бархат, и звучал так близко, будто касался самого сердца. В легкой дымке показалась она сама — темноволосая, с рогами, закрученными по бокам в спираль. На руках она держала младенца, прижимала к груди и, плавно покачиваясь, убаюкивала его, будто защищая от любого зла.

Эль замер, словно пронзённый невидимой стрелой. Он не узнавал её лица, оно было чужим, но голос… Этот голос тронул самую глубину его памяти. Он слышал эту песню раньше, когда-то давно. И пусть он не понимал, откуда, сердце отозвалось острой болью.

— Сын мой… — вновь прогремел властный мужской голос, и фигура перед ним стала яснее.

Эля бросило в жар изнутри, а по коже побежал холодный озноб. Мысли его спутались, сердце колотилось всё быстрее.

Неожиданно мимо пронеслись два демона - мальчик и девочка. Их рога были закручены так же, как у женщины.. Следом, с важной и уверенной походкой, прошёл подросток. Его рога были прямые, вытянутые назад, такие же, как у того, кто назвал Эля сыном. В его взгляде горела гордость и дерзость, как у наследника, привыкшего идти вперёд и брать от жизни всё.

Эль почувствовал, что в груди его сжалась пустота. Знакомые образы, чужие и родные одновременно, мелькали перед ним, как отголоски прошлого. Он не понимал — это было видение, воспоминание или пророчество?

Он хотел закричать, спросить, кто они, но губы не слушались. Мир вокруг снова начал колебаться, как зыбкая поверхность воды, и голоса смешались в хор, где женская колыбельная переплеталась с мужским повелительным тоном, заглушая друг друга.

Все образы, только что живые и зримые, вдруг закружились вокруг него в неистовом вихре. Женщина с младенцем, строгий силуэт, подросток, дети — всё смешалось в сплошной поток света и теней. Лики и фигуры теряли очертания, пока окончательно не рассыпались в ничто.

Эль ощутил, как его крылья разлетелись в клочья, будто сделанные из хрупкого стекла. Рывком он сорвался вниз. Здесь не существовало ни дна, ни верха, но тело отчётливо знало: его тянет куда-то в бездну. Падение было сначала мягким, почти парящим, но с каждой секундой тяжесть усиливалась, словно невидимые цепи не давали вырваться обратно в свет. Он ускорялся всё больше, и мрак поглощал его.

И тут, среди пустоты, вспыхнуло новое сияние. Высоко над ним появилось нечто — очертание пяти огромных рук, раскинувшихся над бездной, словно свод небес. На каждой поблёскивали золотые звёзды, складывающиеся в символы, и Эль с ужасом и благоговением узнал знакомый рисунок. Это была та самая метка, что он носил на своей руке.

Сердце бешено забилось. Желая убедиться, он опустил взгляд на собственную ладонь — и замер. Вокруг его руки бурлила магическая энергия, плотная, словно жидкий свет, и она всё стремительнее вырывалась наружу. Сила нарастала, не слушаясь хозяина, готовая вот-вот разорвать его изнутри.

Эль отчаянно пытался удержать её, собрать, запереть в себе, но пальцы дрожали, дыхание сбивалось. Сила не подчинялась.

И тогда всё вокруг озарила новая, ослепительная вспышка. Она не оставила ни теней, ни пустоты — лишь белое сияние, которое полностью поглотило его.

Эль с криком подорвался на кровати, весь в холодном поту. Сердце бешено колотилось, дыхание никак не приходило в норму. Он метнул растерянный взгляд к окну, где в ночи спокойно мерцали звёзды. Их свет казался чужим, равнодушным к его страху. Принц обнял колени и уткнулся в них лицом, стараясь спрятаться от гнетущих образов сна.

Тишину прорезал резкий топот. Кто-то стремительно поднимался по лестнице, и уже через несколько мгновений дверь распахнулась. В комнату ворвались Лейла и Меридиас с оружием в руках, настороженные, готовые к бою.

— Что произошло?! — с тревогой воскликнула эльфийка, переводя взгляд по комнате.

— Эль, ты в порядке? — добавил Меридиас.

Демон закусил губу и только крепче уткнулся лицом в колени, не в силах говорить.

— Ничего… — пробормотал он глухо. — Кошмар приснился.

Лейла и Меридиас переглянулись. Опустив оружие, они подошли ближе. Эльфийка присела на край кровати, осторожно положив ладонь ему на голову, а Меридиас устроился на полу, прислонившись к изножью.

— И что же тебе снилось? — тихо спросил он.

Эль поднял голову. Взгляд его был затуманен, на щеке блеснула в лунном свете прозрачная капля. Он машинально посмотрел на узор на своей руке, где слабо пульсировала магическая метка.

— Я… не знаю, — выдохнул он.

— Ох, мой принц… — Лейла придвинулась ближе и обняла его. Её голос дрожал от участия. — Это всего лишь сон. Не бойтесь, мы рядом…

— Мне никогда не снилось ничего подобного, — упрямо возразил Эль.

— Вы просто переживаете за миссию, — попыталась успокоить его эльфийка. — Не стоит тревожиться раньше времени.

Он резко поднял голову и посмотрел ей в глаза.

— Ты не понимаешь!

Лейла смолкла и только нежно гладила его по волосам.

— Кажется, мне снилась моя семья… — прошептал Эль.

Эти слова повисли тяжёлым грузом в воздухе. Лейла невольно метнула встревоженный взгляд на Меридиаса. Тот молча вздохнул, тяжело, будто подтверждая её опасения, и лишь кивнул, не находя слов.

***

Утро застало Эля сонным и разбитым. Он проснулся как раз к приходу учителя. Вечером после кошмара сон долго не шёл, и только когда Лейла мягко настояла, он, измученный, позволил себе сомкнуть глаза. Меридиас ушёл первым, а девушка осталась с ним до самого рассвета, не давая одиночеству поглотить принца. Когда же его дыхание стало ровным, она тихо встала, поправила на нём одеяло и отправилась на работу — усталая, но спокойная за него. Завтрака, вопреки обычному, она приготовить не успела.

Эль спустился на первый этаж, лениво потягиваясь, разминая затёкшую спину. Он тут же направился на кухню, в надежде найти что-нибудь готовое. Но его ждал сюрприз: на столе не было ни булочек, ни фруктов, ни даже тарелки каши. Он растерянно заглянул в шкафчики, порылся в ящиках и кастрюлях — всё пусто. Вчерашний ужин, съеденный до последней крошки, окончательно лишил его сегодняшнего завтрака.

— Вот дела… — пробормотал он, почесав затылок. — Придётся на рынок идти.

Но шаг он сделать не успел. С улицы донёсся приглушённый разговор. Эль насторожился, подошёл к окну и выглянул наружу.

Во дворе стоял учитель Август. Его фигура чуть наклонялась вперёд, руки медленно и приказно жестикулировали, будто он объяснял что-то важное. Рядом с ним — Шикат, и в его руках Эль заметил книгу. Не обычную, а ту самую, что учитель, похоже, только что раздобыл. Шикат держал её крепко и вместе с тем бережно, как редчайшую драгоценность. Лицо его было сосредоточенным, взгляд — уважительным.

Демон распахнул дверь и бодро произнёс:

— Доброе утро всем!

— Доброе утро, — сухо кивнул Август.

— Доброе, господин, — уважительно откликнулся Шикат.

Эль с любопытством взглянул на них:

— Что делаете? Что это у вас тут?

Шикат, сияя, прижал книгу к груди, хвост его возбуждённо метался из стороны в сторону.

— Ваш будущий учебник, господин. Не беспокойтесь, я прочту его быстро и всё запомню, чтобы потом не совершить ошибок с Вами.

Эль хмыкнул, но уголки губ дрогнули в улыбке.

— Это хорошо…

— Идите в комнату, — велел Август. — Я сейчас подойду, будем проверять домашнее задание.

— Вообще-то… — протянул Эль, почесав живот. — Шикат, ты можешь сходить на рынок и купить нам что-то покушать? Лейла ушла и ничего не оставила, Меридиас тоже на работе.

— Хорошо, схожу. Только что купить? — дракон расправил плечи и с готовностью поднял взгляд.

— Что-то, что не придётся готовить. Времени у меня на это совсем нет. Но… тебе нужно распоряжение, чтобы все понимали: тебя хозяин послал, и что всё в порядке… Учитель? — демон обернулся к Августу, глядя почти умоляюще.

Тот тяжело вздохнул и кивнул.

— Хорошо, напишу. Но Вы, принц, сейчас же отправитесь за работу, — голос его прозвучал с нажимом, словно не допуская возражений.

Август вошел в дом, сел за стол и взялся выписывать список для Шиката. Сквозь приоткрытое окно лился тусклый утренний свет, заставляя чернила блестеть на кончике пера. Учитель терпеливо выводил ровные буквы, будто даже список простых вещей был для него делом серьёзным.

— Хлеб… сыр… яблоки… вяленое мясо… орехи, — пробормотал он, вслух перечитывая, после чего поставил свою подпись.

Сложив листок, он протянул его Шикату.

— Принеси всё это с рынка. Без суеты.

Шикат молча взял записку, слегка поклонился и вышел.

***

Улицы уже наполнялись шумом: дети визжали и носились по пыльным закоулкам, женщины болтали у колодца, перекрикивая друг друга, редкие прохожие спешили по своим делам. Но по мере того как он приближался к рынку, гул усиливался, становился многоголосым, будто сам воздух дрожал от перекатов голосов. Со всех сторон тянулись зазывные крики: «Свежие пироги!», «Пряности заморские!», «Мясо, мясо, налетай!» Запахи копчёного и жареного мяса, свежей выпечки и густых травяных отваров сливались в плотный ароматный туман, мешавшийся с пылью и потом толпы.

Народу на рынке оказалось столько, что шагнуть свободно было трудно: бедняки в поношенных плащах и босоногие мальчишки толкались бок о бок с женщинами в расшитых платках и гордыми торговцами в ярких жилетах. Но стоило Шикату шагнуть под ряды навесов, как взгляды тут же обратились к нему. Сначала скользкие, недоверчивые, потом — откровенно враждебные. Он был слишком крупным, чтобы его можно было не заметить. Слишком явственно бросались в глаза кандалы раба, слишком чуждо его молчаливое достоинство в этом шумном месиве.

Первым он остановился у лавки с хлебом. На прилавке, прикрытом грубой тканью, лежали золотистые батоны, от которых ещё шёл тёплый аромат печи.

— Свежий хлеб, пожалуйста, — сказал Шикат, протягивая монету.

Торговка, дородная женщина в платке, смерила его долгим оценивающим взглядом, фыркнула и скривилась.

— Свежий, значит? А тебе не слишком жирно? Рабу и сухой корки хватит.

Она небрежно бросила батон на край прилавка, и хлеб едва не скатился в грязь. Но Шикат безмолвно поймал его, убрал в сумку и так же спокойно произнёс:

— Спасибо. Это не для меня, а для моего хозяина. У меня есть записка.

Он показал сложенный лист с печатью. Торговка прищурилась, шевельнула губами, пробегая глазами по строкам, и только после этого фыркнула громче:

— А что сразу не сказал? Дурень. Верни тот хлеб, я дам другой.

— Этот я тоже возьму, — ровно ответил он.

Деньги звякнули о доску, и Шикат, получив второй батон, двинулся дальше.

У сырной лавки его встретил старик с хитрыми глазами. На деревянных полках рядами лежали белые и жёлтые головки сыра, некоторые треснувшие, с серой коркой.

— Кусок сыра. Вот этот, — произнёс Шикат.

— Раб сыр покупает? — старик презрительно оскалился. — Для тебя и крошек много.

Деньги исчезли из руки Шиката прежде, чем он успел моргнуть. Старик нарочито медленно отрезал маленький кусок, самый урезанный, и демонстративно бросил его на доску.

Сыр был потрескавшийся, с толстой горькой коркой, но Шикат молча поднял его и убрал в сумку.

Возле прилавка с яблоками смеялись мальчишки. Как только они заметили Шиката, послышался насмешливый крик:

— Смотри, раб яблоки покупает!

— Да у него и зубов, наверное, нет! — добавил другой.--- Мой папа рабам зубы с вырывает, чтоб не скалились!

Продавец, молодой парень с самодовольной ухмылкой, протянул ему три мелкие, побитые яблока.

— Вот твои. На большее не рассчитывай.

Шикат развернул записку вновь.

— Я не буду кормить хозяина отбросами. Дайте больше и посвежее.

Парень скривился, но, увидев печать на бумаге, быстро кинул ещё несколько яблок в холщовый мешок.

— Держи и убирайся. Покупателей мне распугаешь.

— Спасибо, — ответил Шикат сдержанной улыбкой и пошёл дальше.

У мясного прилавка его встретил мясник — грубый, краснолицый, с руками по локоть в крови. Над досками висели связки вяленого мяса, пахнущие солью и дымом.

— Что надо? — рявкнул он.

— Вяленого мяса, — спокойно произнёс Шикат.

— Хозяин тебя решил побаловать? — мясник усмехнулся и уже замахнулся прогнать. Но раб протянул записку.

— Хозяин хочет побаловать себя, — твёрдо повторил Шикат.

Мясник оторвал тяжёлый кусок и со злостью бросил его на доску. Тот глухо стукнулся, но Шикат лишь поднял его и убрал в сумку.

Последней остановкой стала лавка с орехами. За прилавком стояла молодая девушка с ясными глазами. Она чуть дольше, чем следовало, смотрела на него, но в её взгляде не было злобы.

— Орехи? — переспросила она мягко. — Да, конечно. Но они дорогие, тебе хватит денег? Сколько положить?

— Вот этих, пожалуйста. Одну горсть.

— Они сладкие, — сказала она, улыбнувшись, и аккуратно отсыпала орехи в маленький пакет.

— Сладкие…? Тогда две.

Шикат заплатил, поблагодарил и, чувствуя лёгкое облегчение от её простых слов, пошёл обратно домой. Последняя покупка смыла горечь унижения — словно короткий глоток чистой воды в пыльный день.

Толпа постепенно редела, и шум позади стихал, когда Шикат свернул на улицу, ведущую к дому. Он шёл уверенно, с сумкой через плечо, и старался не думать о косых взглядах. Но мысль всё же закралась в голову — мысль неожиданная, почти детская — а что если приготовить для Эля и остальных то, что ел его народ?

Он замедлил шаг и остановился у стены, задумчиво всматриваясь в серый камень. Воспоминания всплыли ясно и ярко: большой плоский камень у костра, дым, пряный запах мяса и расплавленного сыра. Старшие драконы всегда говорили, что такие лепёшки «согревают сердце и делают друзей ближе». Шикат давно не ел их сам, но вкус помнил до мелочей.

Он перебрал в уме необходимые продукты. Ничего редкого: мука, немного сыра и вяленое или копчёное мясо, которые уже имелись, лук, чеснок и щепоть острых пряностей, если удастся найти.

Этого вполне хватит, чтобы сделать простые «Огненные лепёшки». Он посмотрел в сумку, пересчитал оставшиеся монеты и понял, что средств хватит.

Снова вернувшись к рядам, он прошёл к лавке с мукой. Мельник смерил его тяжёлым взглядом, но молча отвесил мешочек зернистой белой муки. Лук достался ему от молодой девушки, торговавшей овощами.

Последним он отыскал прилавок со специями. Старик-продавец долго крутил в руках монету, вздыхал и кряхтел, но в конце концов отсыпал маленькую ёмкость молотого красного перца и сушёных трав.

Монеты закончились, но мешок наполнился до краёв. Шикат ощутил странное чувство — будто вместе с покупками он нёс домой частицу своей родины, которой хотел поделиться с новыми друзьями.

Он поправил ремень сумки и зашагал обратно.

***

Учитель Август сидел в высоком кресле, положив перед собой раскрытый том с пожелтевшими страницами. В воздухе висел лёгкий аромат чернил и старой бумаги, а из окна пробивался золотой свет позднего утра. Эль сидел напротив него на низком стуле, ёрзал, то скрещивая ноги, то выпрямляясь, и в который раз пытался заставить себя сосредоточиться. Но в животе у него предательски урчало, и он то и дело косился на окно, ожидая возвращение Шиката..

— Итак, — начал Август с привычной серьёзностью, поправляя очки на переносице, — прежде всего Вы должны усвоить главное правило: в присутствии знатных особ Вы никогда не садитесь за стол по своему предпочтению. Ваше место определяется старшинством, титулом и близостью к королевскому двору. Да, Вы принц, будущий король, но, пока власть ещё не попала в Ваши руки, придется притворяться кем-нибудь пониже…. Например, сыном графа.

— А для чего?...

— Для того, чтобы Вы сумели влиться в свет и, возможно, найти союзников на стороне врага. Но до этого ещё далеко. Мы позднее это обсудим. Пока слушайте внимательно.

Эль послушно кивнул, но его взгляд вскоре начал блуждать: он представил себе длинный стол, увешанный фруктами, блинами с мёдом, жареными птицами…

— Вы слушаете? — голос учителя слегка повысился.

— Да-да, — поспешил отозваться Эль, но в животе снова громко заурчало.

Август нахмурился, но проигнорировал звук.

— Запомните: если это королевский бал, то во главе стола всегда сидит сам монарх. Справа от него — гость, которому оказана особая честь, чаще всего глава посольства или наследник дружественного престола. Слева — лицо, близкое к дому короля, к примеру, принц или королева. Затем гости рассаживаются по убыванию важности: чем дальше от центра, тем скромнее титул.

Эль представил себе, как он сидит где-то в самом конце, рядом с усталыми слугами, и ему перепадает лишь миска с холодной похлёбкой. Он вздохнул, чуть не пробормотав вслух: «Лучше уж в середине с гусём…»

Август отложил книгу и посмотрел на него поверх очков:

— Что Вы там бормочете?

— Н-ничего, — Эль быстро выпрямился, сложив руки на коленях. — Просто… представлял, как это всё выглядит.

— Тогда представьте правильно, — сухо заметил учитель. — Допустим, — начал он, постукивая пером по полям книги, — бал проходит в доме молодого герцога де Вильмон. Хозяин бала — хозяин стола, он занимает центральное место. Однако, если бы присутствовал сам монарх, герцог уступил бы это место. Но короля нет, а из королевской четы прибыл только принц Арно. Он не наследник престола, но, как представитель крови королевской, он по праву занимает почётное место справа от хозяина. Слева же от герцога — старейший из гостей, виконт д’Эстен, известный своей службой при дворе.

Эль нахмурился и чуть подался вперёд, уже чуя подвох.

— А графы? — спросил он.

Август кивнул.

— Терпение. Сначала я перечислю состав гостей. Итак: кроме принца Арно и виконта д’Эстена, на бал прибыло два графа: граф Ла Тур и граф де Брюн. Три графини: графиня д’Орсэ, молодая вдова, графиня де Валуа и пожилая графиня Мерсье. Также присутствует барон Леруа с супругой и двое молодых рыцарей, получивших приглашение в знак признательности за службу.

Эль с любопытством уставился на учителя.

— И где я? — шёпотом спросил он, будто боясь услышать ответ.

— Вы — четырнадцатилетний граф, — строго произнёс Август. — Титул у Вас есть, но возраст и неопытность снижают Ваш вес при рассадке.

Эль надувал щёки.

— Но я ведь граф! Разве титул не главный?

Август едва заметно улыбнулся.

— Титул — главный, но не единственный. Учитываются возраст, заслуги, близость к двору, даже семейные связи. Например, граф Ла Тур — старый соратник отца короля. Он сядет ближе к центру, напротив принца. Граф де Брюн — младший, но уже проявивший себя в военных походах, поэтому окажется рядом с графиней д’Орсэ.

Эль нахмурился ещё больше.

— То есть я сижу чуть ли не с рыцарями?

— Именно, — подтвердил Август. — И запомните: это не унижение. Это порядок. С течением времени, с первыми заслугами и признанием, Ваше место за столом будет приближаться к центру.

— Может тогда я лучше буду притворяться герцогом?

— Это будет проблемой, потому что чаще всего герцогов король знает в лицо. Если Вы объявите себя им в присутствии короля, могут возникнуть проблемы.

Эль почесал затылок.

— То есть… я буду сидеть… ближе к холодным блюдам?

— Не думайте о еде! — резко оборвал учитель, хотя угол его губ дрогнул. — Думайте о чести и достоинстве! Ваше место будет скромным, но достойным твоего титула.

Эль тихо вздохнул.

— А если вдруг графини начнут спорить, кто из них важнее?

— Тогда всё решает хозяин, — ответил Август. — Герцог распределяет места так, чтобы избежать скандала. Но даже если графиня будет недовольна, она обязана хранить лицо и не показывать раздражения. Вы же должны помнить: Ваша задача — сидеть с прямой спиной, не шуметь, не тянуться первым за блюдами и говорить только тогда, когда к Вам обращаются.

— Как раб?

— Нет…, - вздохнул Август. — К этому мы ещё вернёмся. Давайте продолжим.

Эль уныло уставился на нарисованный стол, где его место оказалось где-то ближе к краю.

Август, заметив его рассеянный взгляд, вздохнул и строго добавил:

— Когда Вы войдёте в настоящий зал, помните: за этим столом проверяют не Ваш аппетит, а Ваше воспитание. И если Вы сумеете вести себя достойно — даже король обратит на Вас своё внимание и признает.

Эль поёрзал и кивнул, хотя желудок его снова громко подал голос.

— Всё понял, — пробормотал он. — Но надеюсь, практическое занятие всё-таки будет с настоящей едой.

***

Во двор Шикат вошёл тихо, стараясь никого не тревожить. Сумку с покупками он сразу отнёс к заднему дворику, где было немного пространства и стоял грубо сложенный очаг из камней. Дома ему было тесно — потолки низкие, стены слишком близко, и любое движение грозило случайно что-то сломать. Здесь, под открытым небом, он чувствовал себя свободнее.

Он постелил чистую ткань и разложил на ней продукты: мука в полотняном мешке, сыр — белый и упругий, лук с землистым запахом, вяленое мясо и маленький кулёк пряностей. Всё это выглядело скромно, но для него имело особый смысл.

Сначала он развёл огонь. Умело сложил дрова в очаге, искрой зажёг пламя и дождался, пока языки огня начали лизать камни. Воспоминания нахлынули: на острове всегда использовали плоские базальтовые плиты, раскалённые до красна; здесь пришлось взять толстую железную сковороду, которую он нашел на кухне и достал через открытое окно.

Шикат насыпал муку в глиняную миску, добавил немного воды и соли, начал месить тесто. Его сильные руки, уже привыкшие к цепям, сейчас работали мягко и терпеливо. Когда тесто стало упругим, он разделил его на несколько комков и прикрыл тканью.

Пока оно отдыхало, он занялся начинкой. Острым ножом нарезал мясо тонкими полосками, порубил лук, натёр сыр. Всё это смешал, приправив щепоткой пряностей. Запах сразу ударил в нос — острый, тёплый, такой знакомый, что сердце болезненно сжалось.

Затем Шикат раскатал первый тонкий круг теста, положил в середину горсть начинки и ловко завернул, защипывая края. Получилась круглая лепёшка, чуть пухлая посередине. Он бережно уложил её на сковороду, которую уже раскалил над огнём.

Тесто зашипело, запах пряностей и сыра поплыл над двором. Шикат перевернул лепёшку, и та зазолотилась с другой стороны. Он снял её и положил на деревянную доску, сразу же занявшись следующей.

Одна за другой лепёшки накапливались стопкой, и весь двор наполнился густым, тягучим ароматом, в котором смешивалось мясо, дым и специи. Шикат время от времени пробовал уголок, чтобы убедиться, что вкус получился «правильный».

Когда стопка стала высокой, он остановился, провёл ладонью по лбу и посмотрел на результат. Сердце билось немного быстрее, чем обычно. Это была не просто еда. Это было воспоминание, принесённое в чужой мир.

***

Август придвинул к демону чернильницу, перо и чистый лист пергамента, на который Эль уже приготовился корябать неровными буквами. Учитель устроился удобнее и сказал размеренным голосом:

— Хорошо, перейдём к основам. Вы обязаны знать порядок знатных титулов, чтобы понимать, кто в обществе стоит выше, а кто ниже. Записывайте. Я буду диктовать медленно.

Эль взял перо так, словно оно было неуклюжей палкой, и приготовился к долгой работе.

— Самый высший титул, — начал Август, — это король. Пиши.

Перо с трудом скребнуло по пергаменту: «К…а…р…о…л…ь».

— “Король” через “о”. Далее идёт королева. Потом наследник престола, то есть принц-коронованный. Потом — прочие принцы и принцессы королевского дома.

Эль скривился: перо всё время цеплялось, буквы выходили кривыми, а капли чернил ставили жирные пятна.

— Следующие титулы, — продолжал Август, неторопливо, — герцог и герцогиня. Потом — маркиз и маркиза. Записали?

— Почти… — буркнул Эль, выводя «м» так, будто она состояла из трёх гор.

— Затем идут графы и графини, — продолжил учитель. — Потом — виконт и виконтесса. После них — барон и баронесса. И наконец, дворяне без титулов, которые, тем не менее, тоже могут оказаться за одним столом с высшими особами, если удостоены чести.

Эль наконец откинулся и протянул руку:

— Готово. Хотя у меня половина букв на чудовище похожа.

Август сухо усмехнулся:

— Главное, что Вы понимаете порядок. Теперь закрепим.

Он взял другой лист, на котором быстро набросал воображаемый список гостей.

— Представьте, что бал проходит в доме маркиза. Важнейший гость — королева. Кроме неё, на празднике присутствуют один принц, герцог с супругой, два графа, графиня, виконт и барон с женой. Ваша задача: составить порядок рассадки. Кто где будет сидеть, начиная от хозяина дома.

Эль замер, глядя на список. Лист с его корявыми титулами лежал рядом, но букв было столько, что в глазах рябило. Он медленно водил пальцем по строчкам:

— Э-э… королева первая… потом, кажется, принц… потом герцог… или маркиз, раз его дом?..

Август наклонился вперёд.

— Верно рассуждаете, но давайте внимательнее. Хозяин дома уступает место королеве, хотя сам — маркиз. Принц сидит рядом с ней. Герцог и его супруга идут следом, потом графы и графиня. Виконт и барон окажутся ближе к концу. Всё это Вы должны выстроить по порядку.

Эль судорожно пытался записывать, но мысли упрямо ускользали. Вдруг из окна потянуло сладким ароматом: на кухне, видно, доставали из печи свежие булочки. Живот предательски заурчал, громко и протяжно, так что тишина комнаты нарушилась.

— Эль, — с нажимом произнёс Август, — сосредоточься.

— Я стараюсь, — вздохнул юноша, но взгляд его всё равно метнулся к окну. В носу щекотал запах горячего теста с пряностями. Он представил, как булочки лежат рядами, и чья-то рука разламывает мягкую корочку…

Август, заметив это, покачал головой и закрыл книгу.

— Достаточно. На сегодня — конец занятия.

Эль оживился, словно освободился от цепей.

— Но Вы не подумайте, что работа закончена, — добавил учитель сурово. — Это будет Вашим домашним заданием, принц. До следующего урока Вы обязаны расписать порядок рассадки гостей по чинам, как мы только что разбирали. И помните: твой титул — не оправдание для лени.

Эль слетел по лестнице почти бегом, перескакивая через две ступеньки. Его сердце радостно колотилось, а в голове крутилась одна-единственная мысль: «Сейчас на кухне обязательно будет что-то вкусное! Я же чувствовал запах! Наверняка свежие булочки или жаркое!»

Он распахнул дверь кухни — и замер. Комната встретила его тишиной и пустотой. Ни кастрюль на плите, ни вымытых фруктов, ни даже хлеба на доске. Чисто прибранная кухня будто издевалась над его ожиданием. Эль медленно втянул носом воздух и нахмурился: аромат был всё тот же, тёплый, аппетитный, но доносился он явно не отсюда.

Эль подошёл к окну и выглянул наружу. Во дворе стоял Шикат. Огромная фигура склонилась над покрывалом, а в руках он ловко орудовал полотенцем. Эль моргнул, пытаясь понять, что тот делает. И вдруг увидел: Шикат сворачивал в ткань несколько румяных, круглых, чуть подгорелых по краям лепёшек, от которых вился тонкий дымок.

— Что это? — не удержался Эль, распахнув настежь окно.

Шикат обернулся. Его смуглое лицо озарила редкая улыбка.

— Огненные лепёшки, — ответил он спокойным, чуть хрипловатым голосом. — Блюдо моего народа. Приготовил для вас.

Эль, облизнувшись, уставился на дымящиеся круги в полотенце.

Шикат показал пальцем на связку.

— Эти две я отложу для Лейлы и Меридиаса. Одна останется мне, одна — для Вашего учителя. Всё остальное — для Вас, принц. Выходите, попробуйте!

Глаза Эля загорелись, словно у ребёнка, которому подарили целую корзину сладостей. Он оттолкнул окно, сбежал ещё вниз и выбежал во двор.

— Я голодный, как волк! — воскликнул он, едва подбежав к Шикату. — Давай скорее!

Шикат рассмеялся и протянул ему одну из горячих лепёшек.

— Осторожно, принц. Они обжигают, не зря зовутся огненными.

Эль уже жадно вдыхал запах, чувствуя, как от одного аромата урчание в животе стало громче, чем когда-либо.

Эль едва получил лепёшку в руки, как тут же вцепился в неё зубами. Горячее тесто обожгло язык, а тонкая хрустящая корочка посыпала его рубашку мелкими золотистыми крошками. Внутри лепёшка оказалась мягкой, чуть тянущейся, с тонкими прожилками пряностей. Пряный аромат смешивался с лёгким дымком от печи, и у мальчика закружилась голова от удовольствия.

— М-м-м! — протянул он, едва успевая дышать. — Это… невероятно вкусно!

Он торопливо дожевал и протянул руку за второй лепёшкой.

Шикат сидел рядом на грубой земле.

— У нас на родине, — начал он низким голосом, будто произносил священные слова, — огненные лепёшки — символ дома. Их пекут на праздники, когда собирается вся семья. Каждый кусок означает тепло очага, что связывает драконов воедино…

Эль в этот момент с хрустом откусил второй кусок. Щёки его раздулись, крошки посыпались на колени, и, похоже, он вовсе не слушал. Лишь изредка он кивал — скорее от радости еды, чем от понимания.

Шикат продолжал:

— Их дают в дорогу воинам и путникам. Считается, что огненная лепёшка хранит силу предков. Её запах напоминает о близких, которые ждут тебя в далёком доме…

Но Эль уже тянулся к третьей, жадно сглатывая и едва успевая вытирать ладонью губы. Его глаза сияли, как у ребёнка, получившего долгожданную игрушку, и каждое новое «мм!» или довольный вздох звучали громче, чем слова Шиката.

Раб чуть опустил взгляд. В груди неприятно заныло: будто его рассказы улетели в пустоту. Всё, что значило так много для его народа, для этого мальчишки свелось к простому «вкусно». И всё же, глядя, как Эль с таким восторгом поглощает приготовленное, Шикат почувствовал странное тепло. Пусть не понял — зато оценил.

В это время дверь скрипнула, и во двор вышел Август. На плече у него висела тяжёлая сумка, а в руке — трость. Учитель выглядел собранным и строгим, но, заметив происходящее, приподнял бровь.

— Что тут у вас за пир горой?

Шикат молча протянул ему лепёшку. Тёплый кругляш легко поместился в ладони учителя. Август откусил маленький кусок, сморщился — слишком горячо, — но потом угол его рта дрогнул.

— Хм. Неплохо, — признал он сдержанно. — Спасибо.

Эль в это время уже лопал четвёртую, не обращая внимания ни на кого. Счастливо прищурившись, он жевал с таким видом, будто перед ним стоял пир на весь королевский двор.

Шикат покачал головой. Его взгляд задержался на мальчике ещё миг, но потом он отвёл глаза. Из-за пазухи он достал книгу с потёртой кожаной обложкой — «Основы магии», тот самый том, что с утра вручил ему Август. Толстые страницы шуршали, когда он раскрыл её на коленях и приступил к внимательному чтению. Он медленно водил пальцем по строкам, стараясь вслушиваться в собственное дыхание, чтобы не потерять нить. Вокруг слышалось довольное чавканье Эля и отдаляющиеся шаги учителя.

***

Лейла и Меридиас вернулись домой. Их встретил Эль, словно торнадо в маленьком обличье. Он так и сиял от нетерпения, в руках прижимая к груди полотняный сверток с лепёшками.

— Вы обязаны это попробовать! — воскликнул он, почти подпрыгивая. — Они горячие, ароматные и невероятно вкусные!

Лейла с улыбкой склонилась, принимая сверток, а Меридиас осторожно развязал ткань и достал первую лепёшку. Она была румяной, с лёгкой золотистой корочкой, и от неё исходил едва уловимый дымок.

— Ммм… — Лейла откусила кусочек. — Ох… действительно вкусно!

Меридиас последовал её примеру. Его глаза загорелись:

— Это потрясающе. Кто же приготовил такое?

— Шикат! — ответил Эль с гордостью. — Он сделал эти лепёшки специально для нас.

Лейла и Меридиас переглянулись и одновременно сказали:

— Надо обязательно его похвалить!

В этот момент за спинами друзей появился сам Шикат. Он скромно поклонился, словно не привык к восхищению, но улыбка не могла скрыть радости. Дракон, стоявший рядом, задорно завилял хвостом, выражая своё удовольствие громким «фррр» и едва сдерживаемым восторгом.

— Ты действительно умеешь готовить, Шикат, — восхищённо сказала Лейла, откусив ещё кусочек. — Эти лепёшки… словно маленькое чудо!

— Абсолютно! — подхватил Меридиас. — Невероятный вкус, идеальная текстура, и аромат… просто божественно!

Эль, едва видя восторг друзей, начал размахивать руками и прыгать с места на место, едва сдерживая возбуждение:

— Вы не представляете, что эти лепёшки значат для народа Шиката! — он заговорил почти не переводя дыхания. — Их пекут на праздники, когда собирается вся семья! Каждый кусочек — символ тепла очага, который связывает всех вместе! И их дают путникам, чтобы они не теряли силы в дороге! А запах… запах напоминает о доме, о родных, которые ждут тебя, даже если они далеко!

Шикат на мгновение замер. Он не ожидал, что Эль так внимательно слушал и запомнил всё, что он рассказывал. Но он не выдал своего удивления — лишь мягко улыбнулся, слегка прикрыв глаза.

— Вы… ты действительно слушали меня? — тихо спросил он, скорее себе, чем кому-то другому.

Эль, запыхавшись, кивнул:

— Слушал!

Лейла с Меридиасом стояли, затаив дыхание, внимательно слушая, как демон рассказывает о символике лепёшек, оживляя каждую деталь своими жестами и голосом. А Шикат тихо сидел рядом, тронутый и гордый, наблюдая за тем, как его маленький труд вызвал столько восторга и понимания.

Когда Эль наконец замолчал, запыхавшийся, глаза у него горели огнём радости.

— Ну что, — сказал Шикат, мягко хлопнув его по плечу, — кажется, мои лепёшки нашли своих ценителей.

— Абсолютно! — согласился Меридиас. — И не только ценителей, но и настоящего знатока!

— Да! — подхватила Лейла, смеясь. — А я ещё и получила урок по культуре драконов, даже не подозревая об этом.

Шикат, чуть улыбнувшись, откинулся назад, наслаждаясь этим необычным моментом — моментом, когда труд, любовь к еде и рассказы о родине нашли живой отклик в окружающих.

Часть 1. Глава 9. Экзамен

Несколько недель пролетели незаметно.

На втором этаже, в комнате принца, Август сидел за большим столом. Перо мягко скользило по бумаге, оставляя за собой аккуратные строчки. Учитель что-то сосредоточенно записывал, то и дело замирая, погружаясь в собственные мысли. В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь скрипом пера и лёгким постукиванием пальцев Августа по столешнице, когда он обдумывал очередное предложение.

На первом этаже, у лестницы, Эль сидел на краю скамьи, подпирая подбородок рукой. Он нервно перебирал пальцами подол рубашки и то и дело бросал взгляд наверх. Сегодняшний день казался ему особенно длинным и тяжёлым. Его ждал тест — не простой, а тот самый, итоговый, который должен был показать, насколько хорошо он освоил чтение, письмо и грамматику. Всё остальное можно было доучить потом, а вот этот экзамен станет решающим шагом вперёд.

— Хватит сидеть и мяться, — раздался позади бодрый голос Меридиаса. — Идём. Разомнёмся, чтобы руки и голова не затекли.

Эль поднял глаза и увидел, как Меридиас уже стоит босиком на ковре, потягиваясь и вращая плечами. Чуть в стороне Лейла, переодетая в простую тренировочную одежду, с интересом наблюдала за ними.

— Но… — Эль хотел было возразить, что ему сейчас не до спорта.

— Никаких «но», — перебил Меридиас, легко улыбнувшись. — Если будешь сидеть и накручивать себя, точно всё забудешь. А если размнешься — кровь пойдёт быстрее, голова прояснится.

Лейла кивнула и добавила мягче:

— Поверь, это поможет. Мы просто немного потянемся, ничего сложного.

Эль вздохнул, но всё же поднялся. Волнение не отпускало, но рядом с друзьями становилось чуть легче. Меридиас положил ладонь ему на плечо и повёл на улицу.

Солнечные лучи только начинали мягко освещать двор, когда Лейла тихо открыла дверь сарая. Внутри пахло сухим сеном, старыми досками и бумагой. Шикат, устроившись прямо на полу, сидел, согнув колени, и держал в руках книгу с пожелтевшими страницами. Это была уже третья – он с увлечением штудировал всё, что касалось магии, иногда шевеля губами, будто повторяя про себя строки.

— Доброе утро, — мягко произнесла Лейла, заглянув внутрь.

Шикат поднял глаза, мигнув длинными ресницами, словно только что вынырнул из другого мира.

— Доброе, — отозвался он и с любопытством склонил голову. — Ты по делу?

— Мы идем на утреннюю растяжку, — улыбнулась Лейла. — Хотим немного отвлечь и поддержать Эля. Сегодня у него экзамен, а он переживает. Не пойдёшь с нами?

— Растяжка? — переспросил Шикат, потупив голову.

— Да, — Лейла рассмеялась. — Весело будет.

Шикат задумался всего на мгновение. Потом осторожно закрыл книгу, провёл ладонью по её обложке и аккуратно отложил в сторону.

— Хорошо, — кивнул он и улыбнулся. — Пойдём.

Они вышли на улицу, где уже ждал Меридиас с Элем. Трава была влажной от росы, а воздух свежим и прохладным.

— Отлично, вы пришли! — обрадовался Меридиас, приветственно махнув рукой. — Вставайте рядом.

Шикат и Лейла встали в линию вместе с Элем. Первое упражнение — потянуться к небу. Все подняли руки вверх, пытаясь достать кончиками пальцев до утреннего солнца. Шикат повторял движения с серьёзным выражением лица, будто это было не простое упражнение, а важный ритуал. Его длинные движения казались почти грациозными, и Лейла не удержалась от улыбки.

— Теперь вниз! — скомандовал Меридиас и наклонился, касаясь ладонями земли.

Шикат наклонился так стремительно, что слегка задел Эля хвостом. Тот ойкнул, но тут же прыснул от смеха. Лейла тоже рассмеялась, и напряжённость в воздухе начала заметно таять.

Следующее упражнение больше напоминало странный танец: шаг в сторону, руки вверх, разворот, снова шаг. Сначала у Эля ничего не выходило, он путался, но, видя, как Шикат серьёзно старается и при этом выходит что-то совершенно нелепое, мальчик не выдержал и рассмеялся в полный голос.

— Вот! — радостно воскликнул Меридиас. — Именно так. Это не экзамен, это игра.

И правда, вскоре растяжка перестала быть похожей на тренировку. Они двигались вразнобой, кто-то сбивался, кто-то слишком широко шагал, и всё это напоминало весёлый утренний танец. Смех Эля становился всё более свободным, напряжение исчезало, словно утренний туман.

Шикат, уловив настроение, неожиданно сделал широкий выпад вперёд, словно собирался исполнить что-то торжественное, и все тут же последовали его примеру, превратив упражнение в пародию на боевой танец.

— Отличная форма! — не удержался Меридиас, хлопнув Эля по плечу. — Видишь? Ты совсем не дрожишь.

Эль, запыхавшийся от смеха, покрасневший, но уже совершенно спокойный, улыбнулся и кивнул. Волнение, которое ещё недавно жгло его грудь, исчезло без следа.

И когда сверху, с лестницы, послышался спокойный голос Августа: “Эль, пора. Начинаем работу”, мальчик глубоко вдохнул и шагнул вперёд. Он шёл к учителю уже не с дрожащими руками, а с лёгким сердцем. Улыбка всё ещё не сходила с его лица, и это было самым главным результатом утренней «тренировки».

Эль сел за стол и положил руки на колени, чтобы хоть немного скрыть волнение. Перед ним лежал чистый лист бумаги, рядом — чернильница и аккуратно заточенное перо. Август некоторое время молча смотрел на него, будто давая привыкнуть к тишине, а затем выпрямился и произнёс торжественно, но без излишней напыщенности, с той самой спокойной теплотой, которая всегда успокаивала:

— Сегодня особенный день, ЭльД’Аборд. Вы прошли первый этап обучения, который длился три месяца. Каждый день Вы изучали буквы, учились складывать слова, разбирать предложения, подбирать правильные окончания. Это был долгий и трудный путь, но Вы справились, и я горжусь Вашим упорством. Дальше станет сложнее — тексты будут больше, правила сложнее, и от Вас потребуется ещё больше терпения. Но уже сейчас Вы доказали, что способны идти вперёд.

Он положил ладонь на лист с заданиями и подвёл итог:

— Желаю удачи, принц. А теперь — приступим.

Эль кивнул, его сердце перестало метаться, и он потянулся к листу. Первое задание оказалось простым: прочитать вслух короткий рассказ о мальчике, который посадил яблоню и ждал, когда она принесёт плоды. Голос Эля поначалу дрожал, но вскоре стал увереннее. Он справился, не споткнувшись ни на одном слове, и сумел объяснить, что рассказ учит терпению и труду.

Дальше шли вопросы по пониманию текста. Ему дали письмо:

“Дорогой друг,

Я пишу тебе из деревни, куда приехал ненадолго. Здесь очень красиво и спокойно. Утро начинается с пения петухов и запаха свежего хлеба, который пекут в печи. С первыми лучами солнца на улицах уже появляются люди — кто-то несёт воду из колодца, кто-то ведёт корову на пастбище. Всё это кажется совсем другим, не таким, как в городе.

Вечером вся семья собирается за одним столом. Мы ужинаем вместе, разговариваем и смеёмся, а потом долго сидим, слушая истории старших. Ночи здесь тихие, только слышно, как поют сверчки и шумит ветер в кронах деревьев.

Я вернусь через неделю, и тогда смогу рассказать тебе обо всём ещё больше.

С уважением, твой брат”.

Эль должен был ответить: кто пишет письмо? где он находится? когда вернётся? Он уверенно написал: «Письмо от брата, он в деревне, вернётся через неделю».

Следующее задание было сложнее — написать самому. Учитель предложил составить небольшое письмо другу: поздравить с праздником и рассказать о своём дне. Эль немного задумался, а потом аккуратно вывел:

«Здравствуй, друг!

Поздравляю тебя с праздником! Я надеюсь, что у тебя сегодня будет весёлый и радостный день.

Утром я занимался учёбой — писал буквы, читал вслух и отвечал на вопросы учителя. Это было немного трудно, но я постарался и думаю, что у меня получилось хорошо.

После занятий мы вышли во двор. Там было свежо и солнечно, и трава блестела от росы. Мы играли в догонялки и смеялись, пока не устали. Мне было очень весело, и я хотел бы, чтобы ты был рядом со мной.

Желаю тебе радости, вкусных угощений и много смеха в этот праздник. Надеюсь, скоро мы увидимся и сможем поиграть вместе.

Твой Эль».

После письма Август перелистнул лист и указал на блок грамматики. Здесь нужно было исправить ошибки. Эль увидел предложения: «Мальчик играли в саду и слышал песней птиц» и «Сестра пошёл домой вчера». Он должен был найти неверные формы. Немного подумав, он аккуратно исправил: «Мальчик играл в саду и слышал песни птиц» и «Сестра пошла домой вчера».

Затем учитель предложил продолжить ряды слов: «я читаю — мы…»; «он пишет — они…»; «я был — мы…»; «ты идёшь — вы…». Эль сосредоточенно вписал: «читаем, пишут, были, идёте».

Не менее важным было задание со словами. Нужно было объяснить, что означают «солнце», «дружба», «честь», «страх», «знание». Эль написал:

«Солнце — это источник света и тепла, который оживляет всё вокруг и задаёт ритм дня. Его лучи согревают землю и помогают расти растениям.

Дружба — это глубокая связь между людьми, основанная на доверии, взаимопомощи и поддержке. Настоящий друг знает тебя и остаётся рядом в трудные моменты.

Честь — это чувство личной ответственности за свои слова и поступки. Человек с честью действует справедливо и держит обещания, даже когда это сложно.

Страх — это сигнал опасности, который заставляет сердце биться быстрее и собирает силы. Страх помогает предвидеть трудности, но его нужно преодолевать, чтобы расти.

Знание — это понимание мира и умение применять информацию на практике. Получая новые знания, человек расширяет свои возможности и видит вещи в новом свете».

Дальше шли более хитрые задания. Нужно было вставить пропущенные буквы: «_ода» (вода), «с__нце» (солнце), «др_г» (друг), «уч_ба» (учёба).

Потом — составить короткий рассказ из трёх–четырёх предложений, используя слова «друзья», «игра», «лето». Эль подумал, закусил губу и вывел: «Летом мы с друзьями гуляли в саду. Мы играли в прятки. Это был весёлый день».

Последним был небольшой диктант. Август медленно прочитал:

«С самого детства принц Адриан знал: быть наследником трона — значит не только жить в роскоши, но и нести тяжесть ответственности за свой народ. Он наблюдал за людьми, за их радостью и заботами, слышал их тихие просьбы и смелые мечты, и постепенно усваивал: долг правителя — защищать, поддерживать и помогать, даже когда сердце просит отдыха.

Однажды над королевством разразилась буря. Реки хлынули через берега, мосты рухнули, дома оказались в воде, а улицы превратились в поток. Не дожидаясь приказов старших, Адриан собрал стражу, жителей деревни и слуг и направился к тем, кто нуждался в помощи. Он разносил еду и воду, указывал, кого куда вести, сам поднимал тяжести, поддерживал словом и делом. Люди чувствовали его присутствие, и их сердца наполнялись надеждой.

Когда буря утихла, принц стоял среди разрушенных домов и улиц, ощущая в душе тяжесть и одновременно свет ответственности. Долг оказался не словом на бумаге, а действиями, которые делают жизнь других лучше. Адриан поклялся, что всегда будет выполнять свой долг, каким бы трудным он ни был, ведь только через служение людям приходит истинное уважение и любовь.

С того дня юный принц стал примером для всех: выполнять долг — значит заботиться о других, оставаться сильным, когда трудно, и не бояться идти навстречу испытаниям».

Последним заданием было написать сочинение: “Три вещи, которые заставляют меня гордиться собой”.

Эль старательно писал, иногда замирая и перепроверяя буквы. Чернила чуть расплывались, но почерк оставался разборчивым.

“Я часто размышляю о том, за что могу быть по‑настоящему гордым. Каждый человек ищет моменты, когда он ощущает свою силу, свою ценность и своё место в мире. Для меня таких моментов три, и все они делают меня увереннее и придают силы двигаться вперёд.

Прежде всего, я горжусь тем, что у меня есть друзья. Они поддерживают меня в трудные минуты, помогают разобраться в том, чего я ещё не понимаю, и никогда не оставляют в беде. Их дружба — это опора, которая позволяет мне смелее шагать вперёд, преодолевать препятствия и верить, что вместе мы можем многое.

Во‑вторых, я горжусь тем, что усердно работаю. Каждый день я учусь тому, о чём раньше даже не думал, пробую новое и сталкиваюсь с трудностями. Иногда это даётся нелегко, но я понимаю: только через труд, настойчивость и терпение можно достигнуть того, что раньше казалось невозможным. Каждый новый урок делает меня сильнее и мудрее.

И, наконец, я горжусь своей целью. Моё сердце полнится решимостью спасти свой народ от рабства и разорвать оковы, которые держат его в плену. Эта цель даёт мне силы и определяет путь, по которому я иду. Ради неё я учусь быть смелым, терпеливым и решительным каждый день, и именно она делает мою жизнь осмысленной.

Гордость для меня — это не просто чувство. Это понимание своих достижений, ценность дружбы и сила целей, которые мы ставим перед собой. Я горжусь собой, потому что знаю: стараюсь, действую и стремлюсь к лучшему. И значит, я могу изменить жизнь вокруг меня к свету и добру”.

Когда он отложил перо, его плечи слегка поникли от усталости, но лицо сияло: он сделал всё. Август взял листы, пролистал их и, не комментируя вслух, лишь кивнул с удовлетворением.

— Молодцы, — сказал он наконец. — Можете пока быть свободны, я пока проверю Вашу работу.

Эль кивнул и довольно покинул комнату.

***

Отправив юного демона на экзамен, Шикат вернулся к своему томику, устроившись в тени, а Меридиас и Лейла, впервые за долгое время оказавшись без дел, остались наедине. Ветерок тихо трепал листву, воздух был наполнен запахом свежести, и Меридиас, задумчиво оглянувшись, предложил:

— Может, прогуляемся? Вдвоём. Я знаю одно красивое место неподалёку.

Лейла на миг опустила глаза, будто смущаясь неожиданной идее, но затем кивнула, и в её взгляде мелькнула тёплая искорка.

— Хорошо. Но... подожди здесь. В дом пока не входи.

Меридиас приподнял бровь, но спорить не стал. Девушка, едва слышно ступая, скрылась за дверью.

Лейла прошла вглубь дома, в гардеробную, где солнце пробивалось сквозь узкое окошко и ложилось золотыми полосами на ряды аккуратно сложенных вещей. Она остановилась у вешалки, провела пальцами по ткани, и взгляд её задержался на лёгком платье нежного оттенка — словно утренняя дымка, переливающаяся в лучах света. Тонкая материя мягко струилась вниз, образуя свободный силуэт, подчёркивающий изящество её фигуры. На лифе платье было скромное, но вышитое узорами в виде веточек, а тонкий поясок из серебристой нити подчеркивал талию. Для ног она выбрала простые туфельки: невысокие, удобные, светлые, с едва заметным блеском, благодаря чему весь её образ оставался лёгким и естественным.

Лейла сняла заколки, и её волосы рассыпались по плечам мягкой волной. Тёмные пряди отливали в свете окна, и в этот момент она сама себе показалась свободнее и живее, чем обычно. Вдохнув поглубже, словно набравшись решимости, она открыла дверь и вышла наружу.

Тем временем Меридиас ходил кругами возле крыльца. Сначала он просто прислушивался к каждому шороху, потом стал смотреть на дверь с явным нетерпением. Минуты тянулись мучительно медленно, и он начал сомневаться, стоит ли было вообще предлагать прогулку. Но вдруг послышался мягкий скрип петель.

Когда дверь открылась, время словно замерло. На пороге стояла Лейла — лёгкая, как дыхание весны. Её платье колыхалось от ветра, волосы блестели в солнечных лучах, а глаза сияли какой-то особой мягкостью.

Меридиас невольно застыл, не в силах отвести взгляд. Сердце его заколотилось так сильно, что каждый удар отдавался в ушах громче, чем стук его шагов на утренней пробежке. Казалось, воздух вокруг стал теплее, а мир — ярче.

Лейла, заметив его замешательство, чуть улыбнулась, и эта улыбка была тёплой и искренней. Она сделала шаг навстречу, затем ещё и ещё, пока не оказалась рядом с ним.

Меридиас вдруг увидел в Лейле не просто девушку, а чарующую фею, словно сошедшую с древних легенд. В тот миг она казалась существом из иного мира — лёгкой, свободной, околдовывающей. И мелькнула мысль: разве такой она не могла бы быть всегда? Не будь рабыней, вынужденной скрываться в тяжёлой броне или в лохмотьях, сшитых из разных кусочков ткани… Сейчас перед ним стояла та Лейла, какой ей и полагалось быть по праву: нежной, светлой и невесомой, как утренний луч.

Рука Меридиаса сама собой потянулась к её ладони. Он сделал комплимент — искренний, но вырвавшийся слишком горячо, и, заметив это, тут же смутился, поспешно отводя взгляд, будто боялся показать лишнего. Лейла не упрекнула его. Она лишь мягко улыбнулась, с лёгкой снисходительностью, как женщина, прощающая юношеское смятение. Затем шагнула ближе, крепко обняла его сильную руку и повела прочь от дома

— Ну что ж, — сказала она с лёгкой игривостью в голосе, — покажи мне это красивое место скорее.

Меридиас неловко почесал затылок, смущённо заметив:

— Ты, наверное, и сама там бывала… ведь ты прожила здесь всю свою жизнь.

Лейла ничего не ответила. Она лишь крепче прижалась к нему, словно не желала отпускать. Тёплые пряди её волос упали ему на плечо. Они были мягкими, шелковистыми и источали тонкий аромат цветов, будто Лейла несла с собой дыхание лугов.

В этот момент для Меридиаса не существовало ни дома за спиной, ни дороги впереди, ни самого времени. Было только это хрупкое ощущение близости, которое хотелось беречь, словно драгоценность.

Они шли молча, но это молчание звучало громче любых слов. В нем было и лёгкое волнение, и скрытая нежность, и нечто такое, что связывало их сильнее, чем самые пылкие признания.

Дорога вывела их к небольшому прудику, укрытому от посторонних глаз свисающей листвой старой ивы. Ветви образовывали зелёный шатёр, и казалось, что они оказались в ином мире — тихом и уединённом, где нет ни домов, ни людей, ни чужих взглядов. Лишь гладкая вода, шелест листьев и лёгкий плеск, нарушающий тишину.

Меридиас, окинув взглядом это место, легко сбросил с плеч накидку, разложил её на траве и с едва заметной неловкостью пригласил Лейлу присесть. Она, слегка смущённо кивнув, опустилась на мягкую ткань, и в тот же миг он устроился рядом, стараясь держаться непринуждённо.

— Тихо… — почти шёпотом заметил он, вслушиваясь в покой.

— И довольно романтично, — с лёгкой улыбкой откликнулась Лейла и, не задумываясь, вновь положила голову ему на плечо.

Ветер тронул листву ивы, и их словно накрыло шёпотом природы. Меридиас почувствовал её близость так остро, что сердце заколотилось сильнее. А Лейла, прикрыв глаза, будто растворилась в этом мгновении, доверяя ему без остатка.

Молчание постепенно становилось тягостным. Чтобы разрядить обстановку, Меридиас неловко кашлянул и вымолвил первое, что пришло в голову:

— Я на рынке видел раствор из трав для стирки. Запах у него был такой… свежий. После следующей смены куплю, наверное.

— Что? — Лейла удивлённо подняла бровь, чуть склонив голову.

— То есть… — рыцарь запутался в словах, поспешно замахал руками. — Нет-нет, я вовсе не это имел в виду! Ты прекрасно стираешь. Просто аромат был такой приятный, что… я сразу подумал о тебе. Ну… то есть о цветах. Наверное, так легче стирать, когда воздух вокруг напоён таким запахом?

Лейла прищурилась и чуть склонила голову, глядя на него с притворным серьёзным видом.

— Ох, что же я несу… — пробормотал Меридиас, поспешно отвернувшись и смутившись до красноты ушей.

Но девушка лишь мягко улыбнулась, положила палец к губам и задумчиво посмотрела на гладь воды.

— А ведь это действительно хорошая мысль. Я бы порадовалась такому подарку. Ты заботливый, — произнесла она тепло и прижалась к нему крепче.

Некоторое время они сидели молча, наслаждаясь близостью. Потом Лейла тихо сказала:

— Когда я была маленькой, отец часто приводил меня сюда на рыбалку. Мы ловили рыбку и отпускали обратно. Тогда здесь было больше воды… теперь пруд почти обмелел.

— Я тоже любил рыбачить, — откликнулся Меридиас, взгляд его затуманился воспоминаниями. — Приносил домой улов и гордился, будто уже кормлю семью. А потом всё сменилось — служба, золото вместо рыбы… — он вздохнул. — Никогда и подумать не мог, что окажусь здесь, таким, каким я стал.

— Я в детстве мечтала о другом, — призналась Лейла. — Маленький домик в лесу, семья, дети. Казалось недостижимым. Но, может, когда-нибудь всё это всё же произойдёт. Я стану женой, матерью… и хозяйкой своего лесного дома. — Она протянула руку к воде и коснулась кончиками пальцев её прохладной поверхности.

— Я бы хотел подарить тебе эту возможность… — вырвалось у Меридиаса. Он лишь потом понял, что сказал это вслух. Лицо его вспыхнуло, он поспешил отвернуться.

Лейла слегка наклонила голову, её глаза блеснули.

— Мне и правда хорошо рядом с тобой. Ты добрый, надёжный, заботливый… настоящий мужчина. Любая девушка была бы счастлива рядом с тобой, — произнесла она, словно нарочно оставляя намёки.

Она достала из воды кувшинку, встряхнула с лепестков капли и, улыбнувшись, украсила ею свои волосы.

Меридиас невольно задержал дыхание, сердце его сжалось.

— Что будет с нами, если мы проиграем войну? — тихо вырвалось у него.

— Мне не нравится, как звучит этот вопрос, — мягко возразила Лейла. — Давай лучше думать о том, что мы сделаем первым делом? Я вот выйду замуж за одного очень доброго, хоть и немного… нерасторопного молодого человека. — Она хитро взглянула на него и, заметив его смятение, звонко рассмеялась.

— Ты не боишься будущего? — спросил он чуть дрожащим голосом.

— Рядом с тобой оно будет спокойным, — ответила она, вернувшись в его объятия.

Оба замолкли. В тишине слышалось только дыхание и тихое журчание воды. Меридиас повернулся к Лейле, и та, почувствовав его взгляд, тоже встретила его глаза. Время словно замедлилось. Он наклонился вперёд, и их губы соединились в долгом, жарком поцелуе.

***

После того как экзамен остался позади, Эль, преисполненный гордости, неторопливо спустился по ступеням на первый этаж и вышел во двор. На скамье у стены, удобно устроившись с книгой, сидел Шикат. Толстый учебник лежал у него на коленях, а рядом — разрозненные листы, исписанные его крупным почерком. Дракон склонился над страницей, время от времени делая пометки и что-то аккуратно переписывая.

— Чем занят? — с любопытством спросил Эль.

Шикат поднял взгляд от книги, слегка прищурился от солнечного света и ответил спокойным, уверенным тоном:

— Составляю для Вас программу обучения. Здесь собрано много интересной теории, и прежде чем мы перейдём к практике, нужно основательно пройтись по основам.

Он перелистнул страницу, легко коснувшись когтем на полях, и добавил:

— Кстати, благодаря этим книгам я и сам нашёл кое-что любопытное. Вот, смотрите…

Шикат поднял один из исписанных листов, поверх которого лежала раскрытая книга, и, пробежав глазами по заметкам, начал зачитывать выделенные строки.

“Магия — это не просто набор заклинаний, а целый мир, в котором всё взаимосвязано. В первую очередь нужно понимать её природу: магическая энергия течёт сквозь мир, словно река, и у неё есть свои источники. Одни из них скрыты в самом человеке, другие приходят извне — из земли, воды, воздуха, огня. Маг становится проводником этой силы, и от его воли, сосредоточенности и внутреннего равновесия зависит, сможет ли он управлять ею. Но стоит помнить: если брать больше, чем способен выдержать, перегрузка разрушит тело и разум.

Заклинание — это всегда определённая структура. Оно может состоять из слов, жестов или рунических символов, иногда же достаточно одной мысли, если мастерство мага достаточно велико. Существуют разные школы: элементальная магия управляет стихиями, целительная лечит раны и болезни, иллюзорная прячет и обманывает, защитная возводит барьеры. Есть и запретные искусства, такие как некромантия, о которых каждый обязан знать хотя бы для того, чтобы понимать, почему они опасны.

Помощь магу могут оказывать особые предметы: кристаллы, амулеты, посохи — они усиливают силу или помогают направить её в нужное русло. Но даже самый дорогой артефакт не заменит умения правильно чувствовать потоки. Магия тесно связана с природой: любое вмешательство отражается на живом. Заклинания могут иссушить землю или, наоборот, сделать её плодородной, вызвать бурю или очистить воздух. Потому каждый маг несёт ответственность за баланс.

Важно помнить и об ограничениях. Существуют вещи, которые магия не может совершить: она не даёт бессмертия и не изменяет естественных законов. У всего есть цена, и чем сильнее воздействие, тем больше плата. Поэтому в основе любого обучения лежит не только сила, но и этика. Есть практики, которые считаются запретными, и маг обязан знать, где проходит грань между пользой и разрушением.

История хранит множество примеров. Великие маги прошлого открывали новые школы и сводили на нет войны, но бывали и те, кто, забыв о долге, приносил страдания целым народам. Потому изучение прошлого помогает понять настоящее.

Новичок начинает всегда с малого. Сначала он учится владеть дыханием и сосредоточенностью, укрепляет ум и тело. Потом пробует безопасные упражнения: призвать слабый огонёк для освещения, поднять лёгкий ветерок, согреть ладони. Эти простые шаги становятся основой, на которой вырастает настоящее мастерство.

Так постепенно ученик понимает: магия — это не игра и не украшение, а ответственность и умение правильно пользоваться тем, что дано миру”.

— Можете считать это вводной информацией к нашим занятиям, — сказал Шикат, положив книгу на колени и откинувшись на скамью, чтобы лучше видеть Эля.

— Это так здорово! — воскликнул демон, глаза его горели интересом, а щеки слегка румянились от возбуждения.

— Я также разработал на основе этой информации несколько упражнений, которыми займемся в первую очередь, — продолжил дракон. — Новичку в магии важно начинать с простого и постепенно учиться чувствовать и управлять энергией. Сначала стоит освоить контроль дыхания и концентрацию.

— Ну, это понятно, — кивнул Эль, прислушиваясь к словам, уже мысленно представляя себе, как энергия течет внутри него.

— Я расписал упражнение здесь. Вы садитесь удобно, закрываете глаза и медленно вдыхаете, задерживаете дыхание, потом выдыхаете, представляя, как энергия входит в Вас с каждым вдохом и покидает с выдохом. — Шикат слегка помедлил, чтобы Эль мог уловить каждое движение его когтя по страницам книги. — Это помогает почувствовать внутреннюю силу и научиться сосредотачиваться.

— Наверное работает, как медитация. Успокаиваться буду, — пробормотал Эль, представляя мягкое свечение внутри себя, которое растекалось теплом по всему телу.

— Так оно и есть, — подтвердил Шикат, внимательно наблюдая за реакцией ученика. — Затем можно перейти к первой практике с энергией в руках — маленькой искре. Нужно сосредоточить внимание на кончиках пальцев и попытаться вызвать слабое тепло или едва заметную вспышку света. Для начала удобно использовать безопасные предметы, например, свечу или кусочек бумаги, чтобы видеть результат.

— Но это я, кажется, умею делать… — начал Эль, но Шикат мягко прервал его:

— Оно то может и так, да, но здесь стоит думать не о том, чтобы призвать огонь, а о том, как правильно сконцентрироваться на цели. Следующий шаг — подсветка предмета. Берёте небольшой камешек или перо, представляете, что окружаете его мягким светом или теплом, и стараетесь направить энергию так, чтобы предмет слегка изменил температуру или стал чуть ярче. Это упражнение помогает понять, как воздействовать на внешние объекты.

Шикат сделал паузу, его взгляд скользнул по лицу ученика: Эль слушал, глотая каждое слово, сжимая кулаки, полные решимости. Он понимал, что без магии у него не было бы шанса победить короля, поэтому намеревался отдаваться этим тренировкам без остатка.

— После этого можно попробовать манипулировать потоками элементарной энергии: направлять лёгкое движение воздуха рукой или мысленно, шевелить листок бумаги без физического контакта, ощущать стихию и её отклик, — продолжил Шикат, слегка улыбнувшись, видя, как глаза Эля расширяются от ожидания.

— Когда базовые навыки начнут получаться, полезно потренировать простейшую иллюзию — сосредоточиться на небольшом визуальном изменении, например, лёгком мерцании света или отражении на воде, и удерживать его несколько секунд. Это развивает внимание и точность управления магией. Ещё одно важное упражнение — энергетическая защита. Представьте невидимую оболочку вокруг себя, ощутите барьер, который защищает от внешнего воздействия, и научитесь удерживать его. Это помогает чувствовать личную энергию и контролировать её.

— Это уже что-то из боевой магии? — спросил Эль, наклонившись вперёд, словно пытаясь заглянуть в суть слов.

— Почти, — кивнул дракон. — И, конечно, новичку рекомендуется вести дневник ощущений. После каждой тренировки записывайте впечатления, трудности и успехи, замечайте, как меняется концентрация и взаимодействие с энергией. Анализ этих заметок помогает понять свои сильные стороны, осознать ошибки и видеть прогресс. Так, шаг за шагом, маленькими упражнениями формируется уверенность и умение управлять магией, и каждый новый день занятий приносит всё больше понимания и контроля.

Эль прижался к книге глазами, чувствуя, как внутри растёт воодушевление, а каждая строчка, произнесённая Шикатом, будто подталкивала его к новым открытиям.

— За первые девять месяцев мы пройдемся по потокам энергии, научимся самоконтролю, воздействию на предметы, сосредоточимся на магии стихийных элементов, а также начнем упражняться в защитной и атакующей магии, — Шикат говорил уверенно, перечисляя пункты так, будто раскладывал на столе карты будущих сражений. Его голос звучал ровно, но в нём чувствовалась твёрдость. — Если Вы легко и быстро освоите эту программу, я попробую найти что-то по смене облика. Так Вы сможете перевоплощаться в представителей других рас и растворяться в толпе. Учитель Август попросил уделить этому особое внимание.

Эль сидел, раскрыв рот, и жадно ловил каждое слово, пока не услышал продолжение:

— Мне сказали, чтобы я упражнялся с Вами каждый день, а это более двухсот семидесяти тренировок за следующие девять месяцев. И длиться каждая будет по два или три часа.

— Сколько?! — голос демона скакнул на тон выше, он даже привстал, будто хотел убедиться, что услышал правильно.

Шикат чуть наклонил голову, его глаза блеснули жёстким светом, а хвост нервно ударил по каменному полу.

— Это моё личное требование, — сказал он, не оставляя пространства для возражений.

Эль сглотнул, сердце забилось чаще. Взгляд Шиката ясно говорил: поблажек не будет.

Внезапно раздался звонкий смех, лёгкий, как журчание ручья. Меридиас и Лейла уже возвращались. Но стоило эльфийке заметить взгляд Эля и Шиката, как она тут же смолкла, смущённо поправила выбившуюся прядь за острое ушко, и по её щекам разлился лёгкий румянец.

— Как прошёл экзамен? — спросил Меридиас, подойдя ближе.

— Нормально, — пожал плечами Эль. — Сейчас учитель проверяет тест. А вы где пропадали? Вид у вас такой, будто вами тропинки прокатывали.

— Мы гуляли… и с холма упали, — с беззаботной улыбкой ответил Меридиас.

Эль метнул многозначительный взгляд на Лейлу.

— Слишком довольные вы для тех, кто с холма грохнулся, — протянул он, прищурившись. — Лейла, расчесаться не забудь, а то у тебя в волосах от счастья травинки застряли.

— Эль! — голос Меридиаса прозвучал чуть резче, чем он хотел. — Лучше расскажи, что за задания были.

— Ну… — Эль задумался на секунду. — Упражнения на понимание текста, чтение вслух, диктант, сочинение… Ничего особенного. Думаю, справился.

— Давно закончил? — продолжил расспрашивать Меридиас.

— Не сказал бы, — протянул Эль. — Но мы с Шикатом уже успели кое-что обсудить по магии. Наверное, учитель близок к тому, чтобы закончить проверку.

— В честь успешно сданного экзамена приготовлю пирог. Хотите? — весело предложила Лейла, поправляя волосы назад и с улыбкой глядя на друзей.

— Лейла, — Меридиас закатил глаза, но уголки губ его предательски дрогнули, — ты могла бы и не спрашивать. Этот проглот теперь нескончаемо будет ждать появления твоего пирога.

— Эй! — возмущенно воскликнул Эль. — Ты кого проглотом назвал?!

— Тогда сейчас же приступлю! — оживилась эльфийка и уже хотела войти в дом.

Но за спиной раздались размеренные шаги, и знакомый, слегка сиплый голос остановил её:

— Не торопитесь, леди.

Все обернулись. На пороге стоял Август, опираясь на резную трость, взгляд его был серьёзен, но в уголках глаз пряталась теплая улыбка.

— Сперва я оглашу результаты, — продолжил он.

— Я же сдал? — Эль, не выдержав, вскочил с места и шагнул ближе, сердце его громко колотилось.

— Есть совсем незначительные ошибки, — неторопливо ответил старик, протягивая ему лист с аккуратными отметками. — Советую в свободное время ещё раз пройтись по этим темам. Но в целом тест пройден. Особенно мне понравилось, как вы излагали мысль в сочинении. Работа получилась достойная, пусть и не идеальная. Поздравляю.

Эль схватил лист с дрожащими руками, взгляд его сразу засиял. И не в силах сдержаться, он бросился к друзьям: обнял Лейлу, потом Шиката, а затем и Меридиаса.

***

Вечером в доме царило тихое, уютное оживление. На столе дымились чашки с ароматным чаем, сладковато пахло корицей и свежей выпечкой. В центре стоял румяный пирог Лейлы — с хрустящей золотистой корочкой и мягкой, сочной начинкой.

— Ну что, виновник торжества, первым к столу! — с улыбкой произнесла Лейла, нарезая пирог ровными кусочками.

Эль, смутившись, но не удержавшись от широкой улыбки, сел ближе всех и протянул тарелку. Меридиас хлопнул его по плечу, отчего чай в чашке слегка плеснулся.

— Молодец, Высочество. Сегодня ты сделал первый шаг, а дальше будет ещё сложнее. Но и интереснее, — сказал он, подмигнув.

Шикат, аккуратно помешивая ложкой чай, добавил:

— Я рад, что могу быть рядом на этом пути. Впереди у нас много работы, но сегодня мы имеем право просто радоваться и отдыхать. Не так ли?

Эль покраснел, но счастливо закивал. Он чувствовал, как в груди разливается тепло — не от чая и даже не от пирога, а от того, что все они были здесь, рядом с ним.

Август, который до этого молчал, сделал небольшой глоток и с лёгкой улыбкой заметил:

— Самая ценная магия — это когда ты не один. Когда друзья, союзники и верные подчинённые рядом — вот истинная сила монарха. Запомни это, Эль.

Слова старика прозвучали особенно значимо в тишине, и каждый невольно замолчал, прислушиваясь к ним. Затем Лейла весело разрезала ещё один кусок пирога и поставила перед Элем.

— А теперь — никаких разговоров. Пусть экзаменатор отдыхает, — поддразнила она.

Все засмеялись. Смех был лёгким, искренним, будто смывал усталость прошедшего дня. В этот вечер дом наполнился таким теплом и единством, что казалось — это уже не просто компания людей, собравшихся за столом, а настоящая семья.