Разломный охотник

Пролог.

Егор любил риск. Вернее, не сами рискованные ситуации, когда он ставил на кон свою жизнь, а то ощущение эйфории, которое он испытывал после. После таких переживаний его обычная жизнь казалась ему пресной. Единственное, что его останавливало от слишком частого повторения таких эпизодов, это пережитое чувство страха. Иначе он бы бегал от одного рискованного занятия к другому. Боятся все, и он тоже боялся, например, прыгать со скалы, привязавшись веревкой. Страх был сильный и часто он давал себе слово больше никогда не ввязываться в подобные опасные приключения, но со временем страх ослабевал, а желание снова испытать эйфорию нарастало.

Со временем Егор научился управлять своим страхом. Он понял, что страх вещь полезная, заставляющая его взять себя в руки, сосредоточиться. Не просто бросаться со скалы в воду, болтая руками и ногами и вопя, как делали большинство его сверстников, а собраться и войти в воду, пускай как полено, но ногами, а не спиной, грудью или боком, что часто спасало его от пускай незначительных, но очень болезненных травм.

К счастью, он быстро перерос подростковые желания показывать окружающим какой он крутой мужик всегда готовый на безбашенный поступок. Также постепенно его перестали привлекать и разовые акции, типа прокатится на крыше электрички или скатиться на велосипеде с горы. Уже будучи взрослым, он понял, что в юности к его чистому и звенящему чувству риска все время примешивалось детская обида на мать, которая, как он считал, недостаточно его любит. Мать воспитывала его одна. В раннем детстве на все вопросы об отце она отвечала уклончиво и постепенно Егор перестал интересоваться этим. Просто нет отца и все. Мать много работала и не раз пыталась устроить свою личную жизнь, поэтому времени на сына естественно не хватало.

Когда ему было 13 лет, мать привела в их дом отчима. Так-то мужик он был нормальным, но Егор принял его не сразу. С отчимом он наладил отношения постепенно и его любовь к риску сыграла здесь не последнюю роль. От матери Егор скрывал свои приключения, а от Ивана Петровича нет. Более того, сначала он их выпячивал, показывая какой он крутой и ему на все наплевать. Оказалось, отчим тоже понимает толк в мужских развлечениях. Первым их совместным проектом стало развешивание скворечников на верхушках самых высоких деревьев около их дома. Тогда Ивану Петровичу, а в дальнейшем просто Ивану, было далеко за сорок, но он был в отличной физической форме. Лазал по деревьям очень сноровисто. Конечно, Егор за счет своего более легкого веса мог забираться повыше, но зато отчим не стеснялся использовать разные приспособления и поэтому в их негласном соревновании по размещению скворечников в самых неожиданных местах счет был приблизительно равным. При этом просто разместить скворечник было недостаточно, надо было регулярно подкармливать поселившихся там птиц. Так что особо оригинальностью их размещения никто не увлекался. Зато необходимость регулярного посещения нового обиталища птиц было отличной тренировкой. Очень скоро Егор заметил, что, если первые разы подъем на деревья и другие места, где размещались скворечники, давались ему тяжело и занимали немало времени, то потом эти подъемы превратились в выполнение отработанных действий, которые он делал автоматически.

К сожалению, эта эпопея продолжилась недолго. Недоброжелатели донесли матери Егора, что ее сын и муж зачем-то лазают по деревьям и дело со скворечниками пришлось прекратить. Однако оно имело для Егора далекоидущие последствия. Во-первых, Иван взял вину на себя. Во-вторых, Егор убедился, что риск со смыслом, как говорил отчим, значительно интереснее чем без. Да и помимо эйфории он приносил удовлетворение от хорошо сделанной работы, а последнее чувство было не менее привлекательным и при этом более длительным.

Еще долгое время Егор, проходя мимо своих деревьев со скворечниками, испытывал чувство гордости и удовлетворение от проделанной работы. Поэтому в дальнейшем все свои рискованные мероприятия он старался наполнять каким-то смыслом и полезной задачей. Здесь он не всегда находил понимание у сверстников, которые были склонны к риску скорее от переполнявших их эмоций, и далеко не всегда Егору удавалась их увлечь какой-то долгоиграющей задачей, а тем более часто нудной подготовкой к ее выполнению.

Однако, не смотря на все усилия отчима склонить пасынка к созидательному труду и разумному отношению к своим увлечениям Егор продолжал влипать в различные неприятности, ища удовлетворения своей склонности к риску.

Перелом произошел, когда Иван привел его в секцию самбо. Не смотря на тяжелые и скучные, с точки зрения Егора, тренировки. Он влюбился в схватки на ковре. Даже тренировочные поединки приводили его в состояние воодушевления. Риск проиграть или просто получить травму заставлял его собираться, напрягаться, а если уж удавалось выиграть бой, то неизбежно приходила так любимая им эйфория. В секции самбо Егор прозанимался 3 года. Даже получил 1 юношеский разряд. Тренер прочил ему успешную спортивную карьеру, но Егор ушел из секции. Из его спортивных схваток ушло чувство риска. Несмотря на то, что его соперники становились все более квалифицированными, бои сложными, а его техника совершенней, чувство риска уходило. На его место становились стратегия и тактика боя. Это тоже было интересно, но чувство эйфории от победы уходило. Потом были карате, бокс и даже Бодзюцу (бой с шестом). В начале освоения каждого боевого вида спорта риск получить по физиономии сильно увеличивался соответственно и удовольствие от победы в поединке тоже.

В 18 лет ушел в армию и конечно же в самые опасные войска - ВДВ. Здесь, он, что называется, пришелся ко двору. Прыжки с парашютом стали его любимым делом и конечно же он служил в разведроте, впрочем, с его уровнем физической подготовки и спортивными навыками попасть туда ему было не сложно. Потом два года по контракту. Служба в горячих точках, куда он неизменно вызывался служить добровольцем. Выживать ему помогала, при всей его склонности к авантюрам, приобретенная с подачи отчима, привычка очень тщательно к ним готовиться. Несмотря на это, закончилась его служба ранением. Не смертельным, но достаточно серьезным. Лежа в госпитале, Егор вдруг понял, что ему хочется тишины и покоя, видно риска на своей службе он все-таки переел. Он закрыл военный контракт и по настоянию матери, впрочем, не особо сопротивляясь, поступил в институт.

Веселая студенческая жизнь его быстро увлекла. Несмотря на то, что он был старше и по возрасту, и по опыту большинства своих сокурсников, его открытый характер и неизжитая склонность к авантюрам, позволили ему легко вписаться в студенческую среду. Тем более он нашел достаточно много единомышленников по увлечению разными экстремальными видами спорта. Не менее быстро его увлекла и учеба. Специальность инженера конструктора ему была интересна. Хотя конечно сама учеба не была для него легкой. Поступил он по льготе, но почти пять лет перерыва после школы сказывался не лучшим образом. Так что на первых порах приходилось тяжело, но он, руководствуясь им же самим переделанной армейской поговоркой «не хочешь - научим, не умеешь - заставим», упорно вгрызался в «гранит» науки.

Волю к победе над этим «камнем», поддерживали новые друзья и новые увлечения: скалолазание, сплавы по бурным рекам, дальние автономные походы по труднопроходимым и пустынным весям Сибири. Вылет из института означал бы для него лишение возможностей пускаться с новыми друзьями во все эти приключения. Постепенно учеба наладилась. Интерес пришел, когда он определился со своей учебной специализацией «Материаловедение в машиностроении». Эта, по мнению многих его друзей, скучная специальность вызывала у него неподдельный энтузиазм. Его давняя привычка самому делать инвентарь для своих спортивных, как, например, альпинизм, или около спортивных занятий заиграла новыми красками. Каждый вид его увлечений требовал своего инвентаря. Где-то наиболее важными качествами были легкость и морозостойкость, где-то устойчивость к водной среде и т.д. Все это требовало специального снаряжения, для покупки которых у него не было денег, да и желания покупать. Он все делал сам. Раньше материал для таких изделий он подбирал буквально методом тыка. Теперь же он начал получать теоретическую и практическую базу для осознанного выбора материалов для своего снаряжения. Понимание их возможностей открывало новые перспективы и для усовершенствования старого инвентаря и для создания нового.

Постепенно это хобби превратилось в работу, а затем и в бизнес. Он не пытался конкурировать с известными мировыми брэндами. Его принципом был индивидуальный подход. Тем не менее его изделия постепенно приобретали все большую популярность не только среди экстремальщиков, но и простых любителей отдыха на природе. Правда простыми их можно было назвать только условно. В основном это были очень хорошо обеспеченные люди. Туристический инвентарь от Егора был не дешевым и позволял им чувствовать себя приобщенным к суровому миру экстремального туризма. У него в ассортименте изделий даже появилось холодное оружие, результат увлечения на последнем курсе института фехтованием шпагой, потом шашкой, а затем и другими видами колюще-режущего оружия.

К своим сорока годам Егор сам того не замечая, из авторитетного в определенных круга экстремальщика превратился во вполне успешного бизнесмена. Обладателя широких связей в самых разных слоях столичного общества от интеллектуалов и представителей артистической богемы до краповых беретов и полицейских начальников. В единственном в чем он не достиг успеха, по мнению его мамы, так это в личной жизни. Отсутствие жены и детей она считала его личной неудачей. Сам же он так не считал, тем более мама уже устала ждать от него внуков и сосредоточила свои матримониальные усилия на его брате и сестре, которые родились еще до времени его службы в армии, и уже входили в возраст женихов и невест.

Итоги жизни Егор подводил на скале. Подъем он совершал на своей сороковой день рождения. Хотел доказать себе, что сороковник это еще не повод для отказа от рискованных экспериментов. В честь этого события скала была выбрана высотой в сорок метров. До последней отметки он не дотянул совсем чуть-чуть.

Глава 1

Открыв глаза, Егор увидел перед собой пасмурное, закрытое сплошной пеленой облаков, небо. Оно буквально нависало над ним и казалось его можно достать рукой, но он не стал этого делать. Просто не хотел. Никаких чувств, эмоций и желаний не было. Он просто лежал и смотрел в небо. Иногда небо освещали сполохи света, похожие на северное сияние. Это вызвало его легкий интерес, но и только. Сколько он так пролежал неизвестно. Первым его ощущением стала боль в груди, и она нарастала. Потом пришло желание поесть. Очень быстро это желание превратилось в сосущее чувство голода. Оно заставило его двигаться. С трудом приподняв голову, Егор огляделся. Недалеко от него лежала туша то ли медведя, то ли лося. Во всяком случае его шерсть была очень похожа на медвежью, но при это на голове зверя торчали рога. Угол обзора не позволял толком его рассмотреть, да он и не особо пытался. Егор почувствовал запах крови и чувство голода стало нестерпимым. Он тут же забыл обо всем. Об низком небе со странным северным сиянием во время светового дня и о себе самом лежащим под ним. Он думал только о еде. После нескольких попыток он смог встать. Поначалу тело слушалось очень неохотно, но постепенно все лучше и лучше. Двигаясь как деревянное полено, Егор не сводил глаз с туши зверя. Оно было уже изрядно покромсано. Он видел проникающие раны, да и копье, которым, судя по всему, их наносили торчало в туше. Когда он подошел к ней в плотную, увидел вскрытую грудную клетку и нож валяющийся рядом. Егор схватил нож и рванул к туше. Опираясь на глубины подсознания, а скорее на остатки, привитых еще в армии рефлексов, он нашел в себе силы не резать сырое мясо и не бросать его куски себе в рот. Он погрузил руки в вскрытую грудину зверя и начал искать что-то из субпродуктов, что можно было бы безопасно съесть сырым. Он нашел и вырезал орган похожий на сердце и тут же стал рвать его зубами. Покончив с ним, Егор не почувствовал насыщение, но стало немного легче. Печень он искал уже более вдумчиво. Найдя, он также начал быстро его есть. Печень или что-то очень на нею похожее была очень большая и несмотря на то, что она была вся в крови, от нее исходило едва заметное свечение. От сердца оно тоже исходило, но тогда Егор был слишком голоден. Сейчас он это заметил, но есть печень не перестал. В какой-то момент он насытился. Выпустив из руки недоеденный кусок печени и, автоматически подхватив нож, он поплелся в сторону скалы, возле которой лежал. Собственно, идти туда было всего метров десять, но он чувствовал, как начинает терять сознание. Ему хватило сил только дойти до скалы и на последнем усилии заметить расщелину между ней и огромным камнем, лежащим рядом. Он буквально ввинтился туда и наконец отключился.

***

Очнулся Егор легко. Просто открыл глаза и увидел тонкую щель на каменном потолке, через который проникал мерцающий свет, как от постепенно затухающего диодного фонарика. «Меня наверное ищут» - подумал Егор и попробовал пошевелиться. Тело шевелилось, но не очень сильно, его вплотную подпирали каменные стены. «Наверное в расщелину упал» - сообразил Егор. Был у него такой неприятный опыт. Во время восхождения, практически в самом начале штурма вершины, оступился и скатился в расщелину. Шли без страховки, да и гора была так себе, ничего особенного, но в расщелину он вошел как клин в обух топора, даже ничего себе всерьез не повредив, не считая ободранных боков.

Егор, приподняв голову, попытался осмотреть себя на предмет травм. Света было мало, но его хватило, чтобы обнаружить отсутствие на теле привычной мембранной куртки, разгрузочного тактического жилета своей собственной конструкции и даже трекинговых ботинок. Вместо этого на нем была кожаная куртка из очень толстой кожи, штаны из какой-то дерюги и кожаные сапоги. Все это было густо заляпано кровью, которая уже пованивала. Егор вернул голову на каменный неровный пол и начал сосредоточенно вспоминать, как он здесь оказался и тем более в такой одежде. Попытки вспомнить принесли головую боль, но мужчина не сдавался. Все это было слишком странно, чтобы расслабляться. От его потуг головная боль только усиливалась. В результате он опять потерял сознание.

Очнулся Егор от того, что у него чесалось все тело. Казалось, зудело прямо под кожей. Он начал ерзать и тереться об стенки, но это мало помогало. К этому добавился неприятный запах, вернее вонь от протухшей крови. «Может кровь ядовита. Ее нужно срочно смыть», - подумал Егор и начал осматриваться в поисках выхода. Выход обнаружился прямо перед его ногами. Только развернуться лицом к нему он не мог, а встать даже на четвереньки не было сил. Пришлось выползать вперед ногами.

Когда он наконец то выполз из расселины и обессиленно повалился на землю, прижавшись спиной к камню, то смог осмотреть незнакомые ему окрестности. Незнакомая местность оказалась знакомой. Непонятно откуда, но Егор знал, что он находится в пустоши. Пустошь – это местность, где не селились люди, во всяком случае постоянно не жили. Туша мертвого медведя-лося, называлась «Беркит». Вернее, не туша, а сам зверь, которого убил он. А убил он его потому, что ему нужен был «Сурик», находящийся внутри зверя. Употребив этот сурик, точнее проглотив его, человек получал иммунитет от ветра разлома. А иммунитет ему нужен, для того чтобы стать охотником, а вернее Разломщиком, то есть человеком, который может охотиться в Разломе. Что это все такое, Егор пока не очень понимал. Эти знания всплывали в его голове сами по себе по мере того, как он переводил взгляд с одного предмета интерьера на другой. Вот он увидел свою котомку, котомка была не его, но он знал, что там есть фляга с водой, а пить очень хотелось. Егор тяжело встал и пошатываясь пошел к мешку валяющимся неподалеку. Там действительно была фляга с водой. Фляга была не флягой привычной Егору, а высушенным пузатым плодом, типа тыквы с горлом, заткнутым пробкой. Мужчина вынул пробку и с наслаждением начал пить воду. Вода была теплой и пахла этой тыквой или чем там был этот плод, но ему было все равно. Он жадно глотал воду. Слегка утолив жажду, Егор остановился. Опять старый рефлекс. В выходе или в походе воду надо было беречь.

Не сказать, чтобы Егор напился, но стало значительно лучше. Тело еще плохо слушалось. Он покрутил руками, головой, сделал несколько разминочных упражнений. У него было такое ощущение, что он стал значительно легче. Да и, пожалуй, выше, своего привычного роста. Он списал все это на травму головы. На самом деле ни шишек, ни рассечений он на ней не обнаружил, но как-то по-другому, кроме как сотрясением мозга, он свои обмороки, головные боли и раскоординацию движений объяснить не мог.

Ощупывая голову, Егор понял, что у него сильно отросли волосы. Обычно он по старой армейской привычек стригся очень коротко, а сейчас чувствовал, что они довольно длинные. Не до плеч, конечно, но свисали точно.

Наклоняя голову в поисках следов ушибов или рассечений, Егор остро почувствовал вонь, исходящую от его одежды. Его даже слегка замутило. «Надо срочно помыться и постирать одежду или хотя бы отмыть кровь. Иначе потом ходить будет не в чем», - подумал Егор и тут же вспомнил про довольно большой ручей протекающий неподалеку. Прежде чем направиться к нему мужчина подобрал котомку, нож и с сомнением посмотрел на копье, по-прежнему торчавшего в боку зверя. Потом еще немного подумал и выдернул копье из туши. Нести одновременно в руках котомку, копье и нож было неудобно, но он быстро обнаружил ножны для ножа. Они оказались в сапоге. Засунув туда нож и схватив копье, Егор направился к ручью. Идти туда оказалось не так уж и близко. Где-то минут пятнадцать как минимум. Кстати, ему очень не хватало часов. Из-за отсутствия на небе солнца было не понятно утро сейчас или день, а может и вообще скоро вечер и надо думать о ночлеге.

Пока он шел к ручью вспомнил о боли в груди. Сейчас она болела не так сильно. Скорее ныла, и эта ноющая боль в процессе ходьбы отдавалась то в одной ноге, то в другой, потом в руке или в плече. В целом было непонятно, что конкретно болит. «Надо будет при помывке внимательно осмотреть тело на предмет травм. В этих непонятных условиях любая из них может стать смертельно опасной», - решил Егор.

Если он очнулся на плоской площадке прямо перед горной грядой, завалиной камнями и с редкими, растущими на ней деревьями, то сейчас он шел вниз к лесу. Лес был смешанный и по виду обычный, но когда Егор зашел в него, то испытал тоже чувство как, когда смотрел на тушу зверя. Деревья были незнакомыми и в тоже время известными и привычными. Иногда два эти чувства соединялись, так он встретил дерево очень похожее на клен. Потом дуб. Правда у дуба листья были немного другой формы и желуди, валявшиеся на земле в раза четыре больше. «Рат» - всплыло у него в голове, когда он рассматривал подобранный великанский желудь. А «дуб» соответственно «Ратень» внезапно понял Егор. Рат был тяжелым, по ощущением потяжелее стандартной гальки, которую он много раз кидал в детстве. «Надо будет потом посмотреть, что это за рат-желудь такой» - решил Егор и, подобрав еще пару, засунул их в мешок.

Ручей оказался небольшим, пару метров шириной не больше, но довольно глубоким и конечно очень холодным. Перед тем как лезть в воду, Егор внимательно осмотрелся. Прошелся по окрестностям ручья. Ему совсем не хотелось с голыми м….. оказаться один на один с каким-нибудь, как его там, беркитом. По мере раздевания он внимательно осматривал свое тело и здесь его ждало неприятное открытие. Тело было не его. Он и в сорок лет был стройным, поджарым без капли жира, но довольно плотным, возраст все-таки сказывался. Теперь же он был жилистый, с развитой мускулатурой, но гораздо стройнее что ли. Да даже дело не в этом, он свое тело знал, как говориться, как свои пять пальцев. И это было точно не его. Егор так и застыл с одной приспущенной штаниной тупо рассматривая бедро, на котором должен быть шрам, полученный им в детстве в результате падения с крыши сарая на тяпку. Еще бы чуть ниже, разрубило бы артерию, и он бы сейчас не стоял тут и не тупил. Он окончательно запутался. Если тело не его, то в случае его смерти в детстве, оно вполне могло бы стоять здесь, без всяких проблем. А он? И вообще кто он и почему здесь стоит? Ноющая боль переместилась из груди в голову, резко усилилась и он упал, в очередной раз потеряв сознание.

«Надо завязывать с этими обмороками, прям как девица», - была первой мыслью Егора, когда очнулся. Посмотрел на спущенные штаны, под которыми не было трусов - «Не девица, но все равно, надо с этим заканчивать». Он поднялся, снял штаны. Мыться нужно было в любом случае. Еще раз осмотрел свое тело. «Ермил» - возникло у Егора в голове – «Восемнадцать зим». Так, оказывается этого парня зовут Ермил и ему восемнадцать лет, но Егор решил пока повременить с обдумыванием этой ситуации. Сначала нужно помыться, потом постирать одежду, затем разжечь костер, чтобы ее просушить и согреться самому. Вообще Егор был не склонен к рефлексии. В целом он был человеком действия, но это не значит, что он не умел думать, иначе он бы не достиг таких успехов в своем деле. Но в экстремальных ситуациях, а сейчас была именно такая, нужно действовать. Обдумывать ее будем потом, когда окажемся в безопасности.

Егор помылся, стирать пришлось только штаны и рубаху, куртку и сапоги просто помыл. Пришла очередь костра. Конечно, он мог запалить костер с помощью двух сухих палок, но этот процесс был долгим и трудоемким. Решил заглянуть в мешок, может быть там есть что-то для разведения костра. Его ожидания не обманулись. Там он нашел вполне стандартное, хотя и сделанное очень коряво, кресало, а также кусочек кремня и мох. В походах ему встречались любители разжигать огонь именно с помощью кресала, и у него была небольшая практика, как это делать.

Скоро костер горел, одежда сушилась на воткнутых в землю палках, а парень сидел с накинутой на плечи курткой и положив под задницу сапоги. Егор помимо кресала нашел в котомке каравай хлеба и большой кусок сыра, судя по вкусу козьего. Отрезав от того и другого по куску, он завтракал или обедал, а может и вообще ужинал. Со временем дня по-прежнему было не понятно.

Когда Егор доставал хлеб и сыр, он внезапно понял, что у него есть дом, а вернее кладовка или погреб, где он хранил свои запасы. Запасы были не очень велики и Ермил планировал их пополнить к зиме. Именно пополнение запасов и было одним из внешних поводов этого похода в окрестности пустоши. «Значит, сейчас осень» - понял Егор. Пополнение запасов было поводом, но не истинной причиной похода Ермила. Он хотел убить зверя, одного из тех, которые приходили в пустошь из разлома и добыть его сосредоточие или «сурик», как его называли местные. Оно располагалось под сердцем и с его помощью кровь и соответственно весь организм зверя не подвергался губительному влиянию излучения разлома или разломного ветра, как его называли местные, а также позволяло такому зверю овладеть магической способностью. Далеко не все обычные звери выживали в пустоши. Охотники довольно часто встречали трупы животных, которые не пережили излучения, но те, которые пережили, становились сильнее, крупнее, а некоторые наиболее везучие получали сурик и магические способности. Что это за магия такая Егор не понял. Вполне возможно, что за магию местные принимали, например, способность зверя к очень быстрому перемещению. Кстати, зверь, которого Ермил убил, относился именно к магическим, потому что они мутировали гораздо сильнее остальных животных, и наличие рогов на его голове как раз об этом и говорило.

Так вот Ермилу нужен был этот «сурик» для того, чтобы стать охотником. Это были его мечта и цель жизни. Когда ему исполнилось 16 лет, он ушел из дома и поселился у начала пустоши. Как понял Егор, родители Ермила не были бедняками. Его отец был горожанином, но кем конкретно - купцом, дворянином или ремесленником было пока непонятно. Именно так. Не работником офиса, таксистом или бизнесменом. Судя по всему, он поменял не только тело, но и эпоху. И даже не на капитализм XIX века, скорее на феодализм. Видно, для того, чтобы это узнать подробности социального положения Ермила, нужно будет найти какую-нибудь вещь, которая раньше принадлежала его отцу.

Несмотря на то, что он поступил вопреки воле родителей, которые не хотели его отпускать, они все-таки дали ему достаточно денег на съём жилья и на обучение у опытных охотников. В принципе обучали всех желающих, но официально стать разломным охотником мог только тот, кто сможет добыть «сурик». Его не обязательно было принимать внутрь. После его приема выживали не все. Погибал где-то один из трех. Если во время приема присутствовал целитель, то шансы успешного его усвоения сильно вырастали. Но услуги целителя стоили очень дорого и у Ермила таких денег не было. Как, впрочем, и у обычных охотников, а богатым людям это было незачем. Им не имело смысла становиться охотниками. Видимо Ермил решил рискнуть, приняв этот сурик и, судя по всему, проиграл, раз Егор оказался в его теле.

Как умер Ермил стало более-менее понятно, но вот как сам Егор, а вернее его сознание оказалось в этом теле было не ясно. Единственное более или менее достоверное объяснение всему этому бреду было то, что он все-таки сорвался с той скалы, на которую он планировал забраться, и теперь он лежит в палате реанимации в коме и ему все это снится. О подобном ему рассказывали знакомые экстремальщики, которым не посчастливилось оказаться в коме, но потом посчастливилось выйти из нее.

Эта мысль была наиболее обоснованной, но смущала излишняя реальность происходящего. Вкус хлеба и вонючего сыра, запах дыма, шершавая кожа сапогов, которую он ощущал своей задницей, никак не вписывались в виртуальный сон. Все было очень реально. С другой стороны, он же никогда раньше не был в коме, может в ней так все должно быть.

Отчасти определившись с вопросом о причине его нахождения здесь, Егор решил все-таки не расслабляться и быть максимально внимательным и осторожным, вдруг умерев в теле Ермила, он умрет и там в больнице. После всего происходящего здесь, он бы даже этому не удивился.

Когда он это решил для себя, сразу стало легче. Значит, пока живем в качестве Ермила, а потом надеюсь откачают, выйду из комы и все будет по-прежнему.

Так Егор и просидел у костра в тяжелых раздумьях о своем странном положении, пока одежда не высохла. Одев штаны и рубаху, которые теперь не воняли протухшей кровью, но зато стали сильно пахнуть дымом, он опять уселся у затухающего костра, так как нужно было решать, что делать дальше. Если ему не изменяет память Ермила, у него есть дом в поселении вблизи пустоши. Идти до этого поселения нужно почти полтора дня, значит не меньше 50 или 60 километров. Вряд ли он в своем теперешнем состоянии осилит такой путь. Вторая проблема - Егор почти ничего не помнит об этом поселении о людях, которые там живут. Наверняка у Ермила там есть друзья или как минимум знакомые, которые его хорошо знают и, что он им скажет – «Ермил умер, а теперь на его месте я – Егор». Как они себя поведут, если узнают об этом или заподозрят. Судя по одежде Ермила, его вооружению и инвентарю... Егор достал нож из голенища сапога и стал его внимательно рассматривать. Нож оказался довольно грубой ковки. Точно не фабричного производства. Так вот судя оружию и инвентарю общество, в котором живет Ермил, точно не далеко ушло от земного средневековья. В лучшем случае век семнадцатый, если опять-таки брать земные аналоги. Так, что может и не сожгут как колдуна, который завладел телом молодого парня, но точно в покое не оставят. Поэтому торопиться туда не стоит. Надо по максимуму вспомнить все об этом «Ратке», всплыло в памяти название поселения, и ее жителях. «Уже кое-что», - подумал Егор - «это получается «Дубовое» или «Дубки», если на русский перевести. Вот тоже вопрос, как я буду разговаривать с местными? Знаю ли я их язык? Вроде всплывает что-то в памяти, но хватит ли этого для полноценного разговора». Подводя итоги своим размышлениям, Егор решил пока в Ратки не возвращаться. Здесь оставаться тоже было опасно, вспомнился беркит, но со зверями он как-нибудь справиться, во всяком случае Ермил как-то справлялся. Опять пришло очередное воспоминание. В обычное время в предгорье и на окраинах пустоши по-настоящему опасных, а это в основном магических, зверей было немного. В большом количестве они здесь появлялись только во время выбросов, когда из разлома шла волна излучения и в этих местах его уровень тоже повышался. Не смертельно для обычных людей, но уже позволявший монстрам здесь находиться и охотиться. Когда уровень излучения снижался, часть из них возвращалась обратно. Собственно говоря, только в это время можно было здесь охотиться на магических зверей и рассчитывать на добычу сурика. Случаи таких «нашествий», именно так это явление обозначалось на местном языке, были не так часты и знающие люди умели вычислять время их начала.

В целом, как теперь уже понял Егор, здесь было не так уж и опасно, если быть осторожным и не нарываться на приключения. Решив остаться, Егор занялся осмотром вещей, которые были при нем. Он расчистил кусок земли и вывалил на него содержимое заплечного мешка Ермила. Остатки еды он предусмотрительно заранее достал из него. Перед ним лежало уже знакомое кресало. Моток веревки, который после проверки, оказался длинной метров десять. «18 локтей» - подсказала ему память Ермила. Кожаный мешочек с монетами. 3 серебряных и пяток медных, судя по их виду. Как понял Егор это были остатки былого богатства парня. Большой нож, типа мачете, утяжеленный на последней трети лезвия. Видно, приспособленный для рубки. Мешочек с солью. Какая-то вонючая мазь, завернутая в два куска чистой тряпки, похожие на бинты. Запасные штаны и рубаха. Фляга с водой. Зернистый кусок камня, похоже точило. Три кожаных мешка, похожих на конверты, с клапанами, которые прилипали и отлипали, как будто были на липучках. «Мешки для хранения добытых органов тварей» - опять всплыло в памяти. Также нашел большую «цыганскую» иглу, моток толстых ниток, кусок закаменевшей смолы и два кованых рыболовных крючка. В процессе разбора Егор вспомнил, что у него оказывается еще имущество есть. На поляне рядом с тушей беркита остался баул с войлоком под лежанку, котелок, мешочек крупы и стреломет, то есть что-то типа арбалета по-нашему. «Оказывается парень был неплохо упакован. Все необходимое для жизни в условиях дикого леса у него было» - похвалил юного охотника, то есть себя, Егор. Он собрал вещи, затушил костер и направился обратно, забирать оставленные вещи. Пока шел думал о том, где основать базу для ночевки, как минимум на несколько дней. Простой шалаш в лесу отпадал. Это не подмосковные леса и даже не сибирская тайга, где зверь боится человека, и в абсолютном большинстве случае обходит его стороной. Исходя из доступных для Егора воспоминаний Ермила, человек здесь явно не вершина пищевой цепочки. Во всяком случае не на самом верху. Да и воспоминания были очень неполные, возможно, что беркит здесь не самый страшный зверь. Ночевка на дереве тоже не внушала оптимизма по той же причине. Оставалось подниматься в горы и искать пещеру или что-то похожее на нее.

Можно было бы ночевать и в скальной щели, где Егор очнулся во второй раз. Там кстати Ермил и ночевал. Но соседство с постепенно протухающей тушей зверя не способствовало этому варианту. Оставалось подниматься наверх. Перед этим Егор обошел окрестности. Пещера могла найтись и здесь, но не нашлась.

Горы были старыми, заросшими кустарником, а кое-где и деревьями. Что-то похожее он видел в Крыму. Единственное в этом месте подъем шел ступеньками. Почти отвесная стена метров восемь-десять в высоту потом пологая часть, потом опять следующая ступенька. В целом для Егора ничего сложного, а вот для Ермила еще пока не понятно. Парень чувствовал себя уже достаточно хорошо. Ничего не болело и с координацией вроде все наладилось. Он нашел подходящий кусок горной стены. Приладил вещмешок за плечи, баул и стреломет пришлось спрятать, и аккуратно начал подъем. Все прошло нормально. Тело слушалось, альпинистские навыки никуда не делись. На пологом склоне Егор не задержался и двинулся к следующей ступеньке. Перед ней, как и перед первой лежали огромные куски горной породы иногда высотой до трех-четырех метров. «Видно когда-то здесь не хило трясло» - подумал Егор. Он решил обследовать эти завалы, но, видно, слегка переоценил свои силы. Стала наваливаться усталость и лезть дальше наверх уже не было сил. Да и темнело уже. Судя по всему, скоро наступит ночь. Через некоторое время он нашел щель наподобие той, в которой он отлеживался недавно, но пошире. Два больших куска скалы легли домиком, привалившись к склону горы, с узким входом и расширяющимся пространством внутри. Вход был высотой максимум в метр, Егору достаточно, он свободно пролезал. Не смотря на появившуюся слабость пришлось сходить и слазить за оставшимися вещами. Затем он залез в найденную расщелину, расстелил войлочную подстилку, завалил проход подходящими камнями и улегся спать.

Глава 2

Егор проснулся от боли, вызванной от резкого сокращения мышц бедра затем голени правой ноги. «Вроде не так уж и сильно я нагружал вчера ноги» - с недоумением подумал он, глядя на светлеющую щель в потолке, образованном из двух, сомкнувшихся на высоте пары метров, кусков скалы. Через минуту такая же волна боли прошла и по левой ноге. Потом поочередно по обеим рукам. Затем боль ушла, но появился зуд во всем теле, при этом это был не кожный зуд, а именно внутри. Егор понял, что уже не уснет. Отодвинул ногами камень, запиравший вход и вылез наружу. Здесь уже почти рассвело. Первым делом он отошел отлить, не забыв прихватить копье, потом умылся, поливая сам себе из фляги. Пока он двигался зуд не так сильно чувствовался, наоборот, чем активнее он двигался, тем быстрее ему становилось легче. После утренних процедур Егор понял, что ничего не будет делать, пока не попьет горячего чая. Мысль, что опять придется есть сыр с хлебом всухомятку, вызывала у него сильное отторжение. Тем более он вчера нашел в бауле, к которому крепилась войлочная подстилка, вместе с крупой мешочек с какой-то травой, которая местным и заменяла привычный ему чай. Но прежде, чем ее заваривать нужно найти воду, в фляге ее осталось совсем мало. Спускаться к знакомому ручью не хотелось, тем более он тек сверху и наверняка неподалеку должна быть его верхняя часть. На поиски верховьев ручья Егор отправился с неизменным копьем. Идти с ним было неудобно, всё-таки длинной оно было метра два точно, но это было единственное оружие, которое давало хоть какой-то шанс выжить при встрече с животным типа беркита. Поэтому с его неудобством приходилось мириться. Ручей нашелся довольно быстро, он был здесь даже ближе, чем на нижней стоянке. Вернувшись, быстро запалил костер и уже минут через двадцать пил чай, заедая его хлебом с сыром. Последнего оставалось совсем немного. Нужно было идти на охоту, иначе придется есть пустую кашу на воде. Когда он ходил за водой, то заметил довольно много птиц. В основном мелких, но заметил и довольно крупных похожих на глухарей. Эта добыча была самой оптимальной. Как понял Егор, самострел нужен был именно для охоты на птиц. Сам он был небольшой - метр длинной и каждая дуга лука сантиметров по 30-40. Лук был деревянный наборный и довольно упругий, но все равно, его упругая сила была слабовата, для того чтобы пробить шкуру того же беркита. Сам стреломет был сделан достаточно качественно. У него был механизм удержания стрелы и спуск, правда примитивные, но работающие исправно. Также в наличии был механизм натягивания тетивы. Что-то типа закрепленной стационарно «козьей ноги». С ее помощью Егор заряжал арбалет секунд за десять, но даже так он оставался оружием одного выстрела. Вряд ли птица или зверь дадут ему столько времени для повторного выстрела. Он проверил его на точность и в целом остался доволен. С метров 20 в глухаря должен попасть.

Сразу после завтрака Егор отправился на охоту. Копье пришлось оставить. Со стрелометом оно никак не сочеталось. Поначалу, отойдя немного от своей стоянки, он двигался очень осторожно. Зверей в лесу он не знал, как не знал и их повадки и вообще, чего от них ожидать. Но постепенно по мере продвижения по зарослям кустарника, а потом по участкам леса, росшего на плоской части горной ступени, у него в памяти сплывали все необходимые знания. Оказывается, Ермил был довольно опытным охотником, прошедшим обучение у еще более опытных коллег. У него в голове буквально раздавался голос Ставра, у которого Ермил брал уроки правильной охоты. Кстати, за довольно приличные деньги. Половину серебряного за десять дней обучения. Насколько большая эта сумма Егор не знал, но память этого тела подсказывала ему, что это немало. Из-за этих воспоминаний начало охоты было не очень удачным. Сложно сосредоточиться, когда у тебя в голове всплывают целые пласты воспоминаний. Егор каждый раз в этот момент надолго застывал на месте. Нужно было не только вспомнить, но и как-то освоить полученные знания. Названия увиденных птиц, растений полезных и ядовитых, следы зверей, которых он ранее не замечал, а тут начинал видеть. Вернее, следы он и раньше видел, но не понимал, чьи они. Все это сильно сбивало охотничий настрой. «Вот почему эти знания не пришли в его голову, когда он ходил к ручью», - с возмущением вопрошал Егор и сам же себе отвечал – «Потому что был не на охоте». Видно, внутренний настрой на нее и стал триггером, запустившим процесс соответствующих воспоминаний.

В конце концов он освоил полученные ранее знания и пристрелил глухаря, на которого был изначально нацелен. Глухаря по-местному звали совсем по-другому, но Егору на это было наплевать. Оказывается, эти птицы обладали очень чутким слухом и, когда они сидят на ветке, к ним было не подобраться. Для того, чтобы их подстрелить, нужно было их сначала спугнуть и бежать за ними, пока они с шумом перелетают на другое место, и, как только усядутся, тут же стрелять. Не с первого раза, но постепенно Егор приноровился, и итогом его успешных действий стала тушка птицы килограммов на пять с серо-зеленым оперением. Времени на охоту он потратил значительно больше, чем рассчитывал. День явно перевалил далеко за полдень. Солнца по-прежнему не было видно, но по ощущениям было именно так. Впрочем, об потраченном времени он не сожалел, зато вспомнил много такого, что ему очень поможет выжить в этой местности.

Третью часть глухаря он сварил, остальное запек. Котелок был небольшой где-то литра на три и больше этой части глухаря туда не влезало. Егор еле дождался, пока все приготовилось. Он съел весь котелок каши, приготовленной на бульоне из глухаря, приправленной небольшими его кусочками, и почти половину его запечённой части. Он бы съел и больше, но решил оставить часть еды на ужин. Егор понимал причину своего повышенного аппетита. Тело нуждалось в строительных материалах. Зуд внутри мышц намекал на активный процесс трансформации, что там конкретно происходило он не знал, но догадывался, что этот процесс связан с проглоченным Ермилом суриком. В своих блужданиях по лесу Егор насобирал охапку травы, некоторые виды растений слегка светились и, когда он их разглядывал, испытывал сильное желание съесть. Судя по воспоминаниям Ермила, они были неядовитыми, но все-таки есть их сырыми Егор не решился. Он ими заправил кашу и здесь они пошли на ура. Видно, в них было что-то очень полезное для его организма.

Следующие пять дней Егор провел охотясь, собирая травы и готовя себе пищу. Ел он много. Хорошо, что его охотничьи навыки быстро улучшались и ему обычно удавалось добыть двух-трех разных птиц за день. Один раз получилось убить зверя похожую на большую косулю. Нашел место водопоя и устроил там засаду. Зверя хватило на два дня пропитания. Один раз видел зверя из пустоши. Это была большая кошка. Она в это время охотилась на его «любимых» глухарей и, поэтому ему удалось уйти незамеченным. В дальнейшем он заметил, что участок леса затихает, когда в него заходят такие звери. Этому его научили птицы. Если они начинают прятаться, значит нужно срочно уходить. Так он и делал, поэтому ему удалось пока избегать встречи с крупными хищниками. К концу пятого дня его жор начал постепенно утихать.

Сегодня он даже не доел вечером, приготовленную заранее кашу. Просто понял, что все, достаточно. Зуд давно уже прошел. Чувствовал себя отлично. Мог бегать за глухарями хоть целый день. Настало время принимать решение, что делать дальше.

О своем будущем Егор размышлял сидя у костра и попивая чай из кружки. Заварка, найденная в котомке, уже закончилась и приходилось заваривать листочки с кустов, похожих на смородину как по форме, так и по запаху. За прошедшее время много чего удалось вспомнить из жизни Ермила, хотя конечно далеко не все. В основном о его учителе – пожилом охотнике Игоре и поселении, в котором они жили. Этот населенный пункт по своему назначению и порядкам, в нем царившим, был очень похож на пограничную казачью станицу, которые были в дореволюционной России в XIX веке. Основными его жителями были семьи потомственных охотников на разломных тварей, которые примерно сто лет тому назад были приняты на государственную службу и числились в специальном реестре. Для себя Егор решил так и называть их казаками. Казачьи поселения были размещены через каждые 60-70 километров вдоль границы с пустошью, но может быть больше или меньше. Местные названия измерений расстояния Егор вспомнил, но соотнести точно с привычными метрами и километрами не мог.

Основной задачей казаков было, за что им платили из казны, патрулировать границу и уничтожать зверей, приходящих из разлома. У каждого поселения был свой кусок границы, за который они отвечали. Помимо денег за службу, казаки имели целый ряд привилегий. Они не платили налоги, но были обязаны сдавать туши убитых зверей государству по твердым расценкам. Также у них было самоуправление, собственный суд, они подчинялись только своим воеводам, а те только специально назначенному начальнику, присылаемому из столицы. Казаки были особым сословием. Они имели право носить оружие не только на границе, но и на всей остальной территории государства.

Когда-то Ермил потратил много времени собирая информацию о разломных охотниках. Согласно всплываемых в сознании Егора воспоминаниям, разлом существовал всегда. Оттуда приходили твари, которые уничтожали все живое: людей, животных и даже растения. Раньше люди никогда не селились вблизи него. Тогда эти места и стали называть пустошью. Естественная граница, после которой уже хоть и с определенным риском жили люди, проходила в сотнях километрах от разлома, но постепенно они научились бороться с его порождениями.

Чаще всего границу с пустошью заселяли охотники, которые жили за счет продажи добытых туш зверей и их органов или растений, произраставших на дикой территории. На обжитой территории для простых людей и тогда, и сейчас охота запрещена. Ей могут заниматься только, живущие на своей земле, дворяне. Охотниками становились беглые крестьяне, разбойники, которым негде было больше скрыться и просто авантюристы, пребывающие в поисках приключений или желающих быстро разбогатеть. Так появились первые разломные охотники. Эти люди постепенно выбивали зверей на границе и им приходилось уходить вглубь все дальше и дальше, за ним уходил и обслуживающий их персонал: ремесленники, держатели трактиров, торговцы, скупщики органов зверей и т.д. Старые поселения оставлялись. Основывались новые уже на новой границе. Освободившиеся земли захватывались феодалами или теми, у кого было достаточно денег, чтобы освоить эти земли и защитить их от притязаний прочих претендентов. Так возникло немало новых дворянских династий.

На границе не действовали государственные законы, а вернее царские, потому что Ермил жил в государстве, в котором правил царь. Вообще изначально пустошь была ничейной неконтролируемой территорией, но постепенно в ней сформировались свои правила. Первое из них – отсутствие сословий. Здесь не имело значение, кто ты по происхождению. Имело значение только твоя сила и умения. Второе - никому не выдавать жителей границы. Если, например, какой то барон пытался насильно вернуть свои беглых крестьян, то против него выступали все жители приграничья. Среди них было тоже немало бежавших от своих бывших хозяев или от правосудия людей, и все они были кровно заинтересованы в том, чтобы не допускать случаев выдачи. После многих неудачных попыток, сопряженных обычно смертью пытавшихся, с этим правилом власти смирились. Эти два основных правила соблюдались до сих пор.

Постепенно люди, жившие на границе, сбивались в большие общины, которые жили каждая в своем поселении. По мере продвижения границы с пустошью все ближе к горам переносились и поселения. Со временем граница стабилизировалась. Ее линия прошла по местам, куда доставала большая волна магического излучения из разлома. Обычные люди на этой территории долго находиться не могли, да и магических зверей там было очень много и их количество постоянно пополнялось из-за гор.

Так постепенно граница пустошей стабилизировалась. Хотя люди, живущие на границе, не могли продвигаться дальше, статус этих земель как свободных сохранился. Если раньше этот статус был неофициальным, то теперь он утвердился царским указом по всему государству. Наверняка царь и раньше косвенно поддерживал людей фронтира, потому что они практически бесплатно освобождали для него новые территории. Теперь же они стали делать это официально. Вернее, теперь их основной задачей стала защита освоенных земель от набегов хищного зверья и, прежде всего, магического. В соответствии с этим указом население приграничья делилось на две группы. Охотники, которые вносились в реестр, и несли службу на границе. Их задачей было патрулировать ее окрестности, выбивать зверей из разлома и сдавать их органы по твердым расценкам в государственные скупки. Взамен они получали самоуправление, собственный суд и экстерриториальность. Они подчинялись непосредственно царю и его представителю на границе, который мог ставить им задачи, но решали, как их выполнить, сами реестровые охотники. Вторую группу составляли свободные охотники, ремесленники, торговцы и т.д., их называли посадскими людьми. Они не имели прав на самоуправление, обязаны были подчиняться законам, установленными реестровыми охотниками и их суду, но при этом не платили налогов, были свободны в своих действиях и выживали кто как может.

Третью категорию составляли жители поселений, созданных в глубине пустошей. Обычно их основывали свободные охотники. Основным занятием жителей этих поселений была добыча органов магических зверей, которые они сбывали в основном в коммерческих скупках. Правила внутри поселений они устанавливали сами. Жители некоторых таких поселений занимались не столько охотой, сколько грабежом свободных охотников либо вылазками на обжитую территорию. Правда, обычно поселения, расположенные в глубине пустоши, долго не существовали. Либо уничтожались зверьем, либо реестровыми охотниками в том случае, если находились подтверждения их разбойничьей деятельности.

Дубки были крепостью, основанными охотниками, которые стали реестровыми по царскому указу. Вторую половину населения Дубков, как и всюду в пустоши, составляли пришлые. Так их называли казаки, внесенные в реестр. Некоторые из пришлых жили в поселении уже не одно поколение. Эту половину можно было разделить еще на две половины. Меньшая жила охотой на зверей как на местных, так и на пришедших из разлома. Их называли свободными охотниками. Добычу они сдавали в частные или государственные приемные пункты. В частных цены были выше, но зато в государственных она регистрировалась на охотника, который, после определенного количества сданных туш животных, в перспективе и с согласия местного казачьего сообщества мог попасть в реестр и стать частью этого привилегированного сословия. Для каких-нибудь бывших крестьян это была весьма заманчивая перспектива. Игор, его учитель, был как раз из этой меньшей половины. Большая состояла из ремесленников, торговцев, всякого обслуживающего персонала и тех же крестьян, которые работали по найму в казачьих хозяйствах.

Свою задачу-минимум Ермил решил. Сурик добыл и усвоил. Что он получил помимо иммунитета на излучение разлома Егор не знал. Некоторые получали особые способности. По рассказам Игора отдельные разломные охотники могли поражать зверей на расстоянии, прятаться от них, защищаться от их ударов и т.д. У него не было усвоенного сурика, и он не мог рассказать Ермилу, как такой способностью можно овладеть. Обучение же у охотников с усвоенным суриком стоило очень дорого и ему было не по карману. Само усвоение было простым, глотаешь его, а дальше лотерея. У казаков был свой целитель и их дети усваивали сурик под его наблюдением и с использованием специальных зелий. Там риск тоже был, но минимальный. Услуги этого целителя для посторонних стоили уже совсем заоблачных денег. Ермилу повезло или не повезло раз в его теле оказался Егор. По идее он теперь мог свободно ходить в разлом, но пока такого желания у Егора не возникало. Он любил риск. Однако сейчас, когда рискованным был буквально каждый шаг, любовь к нему сильно поубавилась. Нет, он не испытывал сильного страха, тем более он привык с ним бороться. Страх был фоном многих его прошлых занятий. Просто на первый план вылезла его вторая ипостась – «расчетливая сволочь», как он сам ее называл, и эта «сволочь» не хотела зря рисковать.

За прошедшее время он немного изучил повадки зверей, которые жили на освоенной им территории. Вернее, что-то вспомнил, а то, что не знал Ермил, изучил. Местные хищники были крупнее привычных ему, хотя того же амурского тигра он не видел. Может быть, он и побольше местных кошачьих. В целом они его не сильно пугали. Пугали их способности. Та же магическая защита. Местные называли ее по-другому, но Егору так было понятнее. Он не был почитателем Гарри Поттера, только кино про него смотрел. Фильм его впечатлил. Магия там была понятная и, что с ней делать тоже. С местной же не очень. По рассказам Игора, разломные охотники умели за счет своих способностей, полученных от сурика, пробивать защиту магических зверей, но, как они это делали, он не знал. По идее, магия — это энергия, а как Егору помнилось еще из институтского курса по физике, энергия — это общая количественная мера движения и взаимодействия всех видов материи. Она не возникает из ничего и не исчезает, она может только переходить из одной формы в другую.

Так вот вопрос – из какой в какую переходит энергия в магии. Возможно, внешняя потенциальная энергия переходит в какую-то другую, а может быть и из внутренней энергии. Егор физику любил и в институте с удовольствием ей занимался, но все-таки он не физик, чтобы тут же начинать чертить формулы и делать расчеты. У него в памяти сохранились только базовые знания. Мысль, что магия есть переход одной энергии в другую, ему показалась перспективной. Тот же магический щит вполне можно создать за счет сокращения расстояния между молекулами воздуха, то есть их сжимания до такой плотности, что они перестают пропускать материальные предметы. Да будь он физиком, смог бы, наверное, даже рассчитать до какого расстояния между молекулами их надо сжать и сколько для этого потребуется энергии. Впрочем, и так понятно, что много. Вопрос – откуда ее брать? В принципе, ответ тут один – из того органа, который формируется путем поглощения сурика. Откуда берется энергия в самом этом органе тоже понятно. От поглощения энергии разлома. С теорией вроде разобрались, а вот как это делать на практике не понятно.

Единственная польза – энергия не может быть бесконечной, значит тот же магический щит можно будет истощить, потому что предмет, попадающий в него, раздвигает молекулы и значит тратится значительно больше энергии на их удержание. Получается, что, если магического зверя достаточно долго тыкать копьем, то, когда его энергия закончится, щит распадется. Вопрос только в том, будет ли Егор жив к тому времени. В общем было о чем подумать.

Охотиться Егору все-таки придется. Если он вернется в Дубки, то ему нужно будет на что-то жить, и пока единственный доход, который он мог получить, был от продажи органов добытых магических зверей. Он, конечно, мог вообще ничего не делать, может быть, очнется завтра в реанимации и все. Будет только потом рассказывать друзьям о своих приключениях во время комы. Однако, а если не проснется. Умирать здесь ему не хотелось. Он уже много раз думал об этом. Возможно, смерть здесь будем и его смертью дома. В общем, надо здесь как-то обживаться, а там посмотрим.

Утром следующего дня Егор проснулся с ощущением принятого решения. Нужно готовиться к охоте на магических зверей. Во время завтрака остатками вчерашней птицы с листами какого-то лопуха по вкусу похожего на листья салата, которые сорвал по рекомендации памяти Ермила, он размышлял над вариантами охоты. Самым безопасным был вариант с земляной ловушкой. Вырыть яму, наставить внутри колья, накрыть ветками и дерном, а сверху положить свеж убитого глухаря. Единственная проблема у него не было лопаты. Можно было бы копать большим ножом с расширением в верхней части, похожий на мачете, но это займет уйму времени. Еще был вариант с петлей. Веревка у него была, но удержит ли она зверя уверенности не было, поэтому Егор решил использовать яму.

Ее он копал целый день. Глубиной с его рост и шириной и длинной метра два. Можно было бы сделать ее и глубже и шире, но процесс копания ножом так его достал, что он решил остановиться на этом. Яма была выкопана на звериной тропе к водопою к ручью. Та же, виденная им кошка, вряд ли будет по ней ходить, но охотиться точно будет здесь. Егор покрыл яму ветками и бережно сохраненным дерном. Глухаря решил на ней не оставлять, сначала должен выветрится человеческий запах, который он здесь наверняка оставил. С чувством выполненного долга он ушел с тропы. Охотиться он сегодня никак не успевал, поэтому на ужин его ждала пустая каша. Ее он уже доедал, когда услышал громкий визг, доносящийся от того места, где он устроил ловушку. Парень подхватил копье и побежал туда.

В яме обнаружилась дикая свинья. Она насадилась на колья и еще дергалась в агонии. Егор ее добил. Для того, чтобы вытащить пришлось ее обвязывать веревками. Свинья была худая, но увесистая, килограммов 40 точно. С одной стороны, он был рад неожиданной добавке к ужину, с другой стороны, не уверен, что ловушку можно будет использовать второй раз. Слишком сильно она запачкалась свиной кровью, которую он конечно же убрал, но запах все равно оставался сильным. Был у этой ситуации и еще один плюс. Ловушка показала работоспособность. Выявился у нее и недостаток. Глубина в его рост была недостаточна. Колья впились в свинью, но не очень глубоко. Ей этого оказалось достаточно, но для более крупного зверя нет. Нужно углублять как минимум на метр, но этим он займется уже завтра.

Следующий день опять был целиком посвящен дальнейшему копанию ямы и ее усовершенствованию. Улучшение коснулось только кольев, некоторых из них он оставил с сучками, превратив их в подобие гарпунов. Прежние колья все выпали, когда свинья ворочалась в яме, а возможный урон нужно было довести до максимума. В результате ловушка, с учетом времени на выветривания запаха, была готова только через два дня. Свежедобытого глухаря Егор положил сверху ямы, когда уже вечерело, многие хищные животные охотились ночью, выходя из своих нор или лёжек как раз в это время. Сам он спрятался неподалеку и находился в напряжении, закономерно опасаясь из охотника превратиться в дичь. Ночью сидеть в засаде он не собирался, надеялся, что какой-нибудь хищный зверь попадет в ловушку до того, как стемнеет. «Только бы не опять свинья» - подумал Егор. Свининой он был обеспечен еще на несколько дней вперед.

Ждать пришлось долго. Уже почти стемнело, когда от места, где была ловушка, донеслись звуки треска дерева и болезненного рычания. Егор быстро побежал туда. В яму попала, судя по всему, та кошка, которую он уже видел. Она пыталась выпрыгнуть из ямы, но ей мешали колья, которые торчали из ее живота и бока. Егор, не раздумывая ткнул в нее копьем, но оно уперлось в магическую защиту и не нанесло кошке никакого ущерба. «А почему тогда эта защита от кольев ее не спасла?» - пронеслось у него в голове- «Да потому что она не ожидала, что в яму упадет и не успела включить защиту – пришел тут же ответ. Кошка, увидев охотника, несколько раз дернулась и резко прыгнув, зацепилась передними лапами за край ямы, выбралась наружу. Егор от неожиданности отпрыгнул назад. Хищник был не очень большой, но и не маленький, где-то ему по пояс. Кошка тяжело дышала, из бока торчал кол, из живота капала кровь, но умирать она не собиралась. В какой-то момент напряглась и бросилась на него. Она была очень быстрая, но раны все-таки сказались, и Егор успел отскочить. Кошка чуть отдышалась и снова попыталась меня достать. Он опять успел отпрыгнуть и попытался ткнуть ее в бок. Тоже неудачно, опять сработала защиты. Мы играли в эти догонялки минут пять. Егор надеялся, что кошка быстро устанет, но этого не происходило. Более того, если раньше из ее живота капала кровь, то сейчас прекратилась, и это говорило о том, что она себя лечила. Только кол, торчащий из ее бока, напоминал о ее недавнем нахождении в яме. Пока Егор прыгал, уворачиваясь от зверя, в его груди становилось разгорался огонь, во всяком случае именно так он это чувствовал. Он ощущал это и как огонь, и как энергию. В один момент ее стало так много, что он уже не мог ее удерживать и с криком «кийя…» как когда то на тренировке с шестом, выбросил вперед копье и вонзил его прямо кошке в грудь и пробил ее и в этот же момент древко копья разлетелось в щепки.

Егор остановился и ошарашено смотрел на свою правую руку, которая еще совсем недавно держала копье. Рука была пустая, но и зверь был мертв. Его грудь была разворочена так, как будто он не копьем его ткнул, а гранату бросил. В ту же секунду Егор почувствовал сильную слабость и сел там, где стоял. Тело было ватным, а в груди он чувствовал пустоту. «Ничего себе, - подумал Егор – вот значит, как убивают зверей разломные охотники. Они используют накопленную в своем источнике энергию. Хорошо хоть и спонтанно, но у меня получилось, иначе бы сдох здесь я, а не эта кошка». Посидев еще немного и набравшись сил, Егор, кряхтя, поднялся и направился за котомкой, в которой у него лежали упаковочные пакеты для добытых органов зверя. Сил не было, но было уже почти темно и если их не вырезать сейчас, то утром может уже ничего не остаться. После разделки туши зверя Егор с трудом добрался до своей пещеры и не раздеваясь завалился спать.

Глава 3

Утром после того, как помылся, отстирал одежду от крови добытого зверя и позавтракал уже надоевшей ему кабанятиной, Егор сидел у костра в ожидании, когда просохнут штаны и рубаха, и думал о ближайших планах. Нужно было возвращаться в поселок. Все запасы, взятые с собой Ермилом, уже закончились. Осталось только немного соли. Однако, идти туда не хотелось. Вряд ли ему удастся скрыть, что он не Ермил. Егор не знал его привычек, как он вел себя с окружающими людьми, да даже его походки.Единственное прикрытие это – поглощение сурика. По информации Ермила, которую он активно в свое время собирал, люди после его усвоения довольно сильно менялись. Новые способности повышал их социальный статус, но и требования к ним тоже росли. Игор рассказывал Ермилу немало забавных историй про молодых охотников, которые освоив сурик, начинали вести себя неадекватно, пытаясь доказать окружающим насколько они стали крутыми воинами. Таких старшие охотники очень быстро учили уму-разуму.

Конечно, можно было изобразить из себя такого ошалевшего от новых возможностей парня, но этот вариант ему не нравился. Потерять уважение окружающих легко, только восстанавливать потом его придется долго, а у него и так проблем хватает. В общем он решил никого не играть и действовать по ситуации, но прежде, чем идти в Дубки, ему нужно было сделать новое копье, от старого остался только слегка оплавленный наконечник. Этим он и занялся.

Следующим утром, сжимая в правой руке новое копье, Егор двинулся в путь. С двух ступенек предгорья он спустился легко. Эти места были ему хорошо знакомы. Набрав внизу в ручье воды в свою флягу-тыкву, Егор прошел два-три километра по заросшему кустами и редкими деревьями предгорью и вступил в лес. Тропинок в нем не было. Ему было непривычно двигаться по лесу к столь далекой цели без карт и компаса, но память Ермила подсказывала ему, что без всего этого вполне можно обойтись, и действительно он шел от одного ориентира к другому. Где-то это было причудливым образом сломанное дерево, где-то просто большой камень. Лес был не очень густой. Деревья стояли в некотором отдалении друг от друга, поэтому он хорошо просматривался. В лесу было много птиц, ему постоянно попадались следы разных зверей, но он проходил мимо. Сейчас он был не на охоте, и еды у него было достаточно на два дня пути. В конце первого дня Егор впервые увидел здесь солнце, а ночью звезды. Луны не было, но звезды были крупнее и светили ярче. Знакомых созвездий он не обнаружил и соответственно не знал, как по ним можно было бы сориентироваться. Оставалось надеяться, что он идет в правильном направлении. К ночевке он стал готовиться заранее. Просто расстелить войлочную подстилку под деревом и заснуть, подложив под голову кулак, явно был не самый безопасный вариант ночевки. Егор нашел поваленное дерево с вывороченными из земли корнями и своим универсальным ножом выкопал под ними яму, положил туда подстилку, а сверху завалил себя толстыми ветками и пожухлой травой. Сон был тревожным, но он более-менее выспался.

К поселку он подошел уже когда стемнело. Егор так и рассчитывал, чтобы лишний раз не встречаться с местным населением. Он надеялся, что, оказавшись в доме Ермила, побольше вспомнит об окружающих его людях и тогда ему будет проще с ними общаться. Правда была еще проблема с местным языком. Да, у него всплывали в памяти названия здешних растений и животных, но сможет ли он понимать других людей и тем более свободно говорить с ними, он не знал. Поэтому стоило пока тайком послушать местных и, если он не будет понимать их разговоры, то нужно будет собраться и следующей ночью уходить в лес, потому что потерю знания разговорного языка никак объяснить было невозможно.

Дом, в котором жил Ермил, стоял на высоком подклете, во всяком случае до окон, закрытых ставнями, он своей рукой не доставал. К входной двери, которая располагалась на высоте окон, вела лестница, сделанная из двух бревен с набитыми поверх них ступенями. Со стороны дом выглядел, как этакий деревяный средневековый донжон. Если войти внутрь и скинуть лестницу, то забраться снаружи в дом будет трудно. Впрочем, в поселке все дома были так построены. Это была защита от возможного нашествия зверья из разлома. По воспоминаниям Ермила такого уже давно не случалось, но традиция именно так строить дома в приграничье осталась.

Вход в дом был на замке. Об этом Егор вспомнил только тогда, когда поднялся по лестнице и увидел дверь. Тут же на автомате потянулся вниз к щели между бревнами, из которой достал ключ. Палочку, вырезанную из дерева, с выступами разной длины. Вставил ее в щель посередине двери, повернул, толкнул ее и, как ни странно, она открылась. Он попал в сени. Там было еще темнее, чем на улице. Пришлось идти наощупь. Пальцы уткнулись в еще одну дверь. Открыв ее, Егор вошел в дом. В доме также было темно. Пошарив рукой справа от двери, он обнаружил полку, на которой стоял глиняный светильник, во всяком случае Егор нащупал фитиль, пропитанный маслом. Пришлось доставать кресало. Вскоре огонек фитиля осветил внутренности дома. Собственно говоря, он состоял из двух комнат, а в центре стояла печь. «Пятистенок», - вспомнил он название такого деревенского дома. Лавки вдоль стен. Стол из горбыля, стесанными сторонами вверх полки на стенах, на которых стояла глиняная посуда. Также в углу обнаружился большой сундук с плоской крышкой и на ней свернутый матрас и подушка. Видно, Ермил спал на нем. Два маленьких окошка на боковых стенах были плотно закрыты деревяными ставнями. Осмотрев немудренную обстановку, Егор с облегчением опустился на ближайшую лавку. Напряжение его отпустило. Он не исключал, что, придя к этому дому, он обнаружит здесь новых жильцов. Все-таки Ермил никогда не уходил на охоту надолго. Обычно три-четыре дня, а тут он пропал почти на три недели, а если по-местному, то на две десятидневки. Его могли посчитать пропавшим, и хозяин дома мог сдать его в аренду кому-нибудь другому, но обошлось. Хорошо, что Ермил, перед уходом оплатил за четыре десятидневки вперед.

Двигаться совсем не хотелось, но горячей пищи и главное помыться горячей водой хотелось все-таки больше. Егор начал с печи. Растопив ее и найдя в сенях два деревянных ведра, пошел за водой к колодцу, который был невдалеке на улице. По-хорошему, вообще не стоило выходить на улицу, даже ночью, но Егор решил рискнуть. Через час он помытый, правда, вместо мыла пришлось использовать золу из печки, ел кашу с салом, кусок которого он нашел в сенях. Поев, не забыв запереть входную дверь, с блаженной улыбкой на лице он растянулся на тюфяке, уложенном на сундук. Ноги слегка свисали, но это не помешало ему мгновенно уснуть. Впервые за многие дни, проведенные в этом странном мире, он чувствовал себя в полной безопасности.

* * *

Егор проснулся от громкого стука в дверь и крика: «Ермил открывай! Я знаю, что ты дома! Открывая давай!».

«Это Семен», - вспомнил он голос. Семен – сын соседа, столяра. Его отец хотел, чтобы сын продолжил его профессиональную карьеру, но тот был против. Семен мечтал стать свободным охотником, на этом они и сошлись с Ермилом. Семен завидовал Ермилу, что того никто не контролирует и он сам определяет свою судьбу. Над Семеном же нависали обязательства перед отцом, матерью, дядьями и т.п. и т.д., но он всей душой рвался в лес.

Егор по-быстрому обмотал голову полотенцем и пошел открывать дверь. Как только он ее открыл, Семен ворвался в сени.

- Ты как? Добыл сурик? Уже проглотил или нет? – завалил Егора вопросами Семен.

- М..м.., - промычал он, прикладывая руку к щеке.

- А что это у тебя? – продолжал задавать вопросы Семен, протягивая руку к его щеке – зуб?

- М…м… - подтвердил он.

- У моей матушки была настойка, которой она моему дядьке зуб лечила. Я сейчас у нее спрошу – сказал Семен и убежал.

Пока Семен бегал за настойкой, Егор растопил печь. Хотелось с утра попить горячего чая. Друг Ермила прибежал, когда Егор уже заваривал чай.

- Вот, - ставя на стол пузырек из мутного стекла, сказал Семен – полоскай. Только надо теплой водой разбавить».

Хотя у Егора были другие планы, пришлось ему в кружку с кипятком наливать настойку. Пока жидкость в кружке остывала, Семен делился поселковыми новостями. О том, что вчера девки пошли в малинник за ягодами и прибежали оттуда с криками, что там медведь, а когда мужики, вооружившись пошли туда, то обнаружили там громко храпящего местного пьяницу. Звуки, которые он издавал, действительно были похожи на порыкивания медведя. Остальные новости были такого же рода. Единственное, он напрягся, когда услышал о том, что Мила, дочь другого их соседа – бондарщика, в очередной раз отказала в ухаживаниях Фролу, сыну кузнеца. Егор внезапно вспомнил, что у Ермила с этой Милой был можно сказать роман. Он за ней ухаживал, а она благосклонно принимала его ухаживания, но Егору сейчас вся эта канитель была совершенно не нужна. Что с этим делать пока было не понятно, но он точно не собирался продолжать эти отношения. Изображать из себя влюбленного подростка он не собирался.

После того, как Егор прополоскал рот, отложить разговор уже не получалось. Ставить в известность окружающих о поглощенном сурике он не хотел. Этот факт сделает Ермила известным на всё поселение, а Егор к этому был не готов. Пока ему нужно было постепенно обживаться здесь, а для этого нужно время.

- Ну как ты добыл сурик? – уже в который раз вопрошал Семен.

- Ага. – аккуратно проговаривая ответил Егор, делая вид, что ему по-прежнему мешает больной зуб, но к счастью, как только он сказал первое слово на местном языке, понял, что может свободно говорить.

- Да… - не веряще и в тоже время восхищенно, воскликнул друг Ермила – Ты его поглотил? Давай рассказывай! – продолжал напирать он.

- Не. Не поглотил. А если бы, что не так пошло. Там бы и помер. Нет, я его с собой взял. Буду регистрироваться как свободный охотник – ответил Егор.

- А я бы поглотил. И наплевать. Если бы все получилось, хрен бы меня отец заставил столяром быть. – Семен начал в очередной раз вещать, чтобы он сделал, если бы поглотил сурик. Эти мечты он рассказывал Ермилу уже много раз, и Егор, не вслушиваясь в его разглагольствования, поедал хлеб и запивал его чаем.

Наконец Семен выдохся.

- И что ты теперь будешь делать?

- Пойду в царскую скупку, сдам сурик и зарегистрируюсь как свободный охотник. – прожевывая хлеб, ответил Егор.

- Здорово! – но уже без прежнего энтузиазма среагировал Семен.

- Рано мне в разломе охотиться. Я и этого то зверя еле убил и чуть не помер при этом. Почти десять дней отлеживался в себя приходил. – правильно поняв снижение его запала, объяснил свое решение Егор.

- Ну да. – все еще не хотел расставаться со своей мечтой Семен. – А меня на охоту возьмешь? Ты обещал.

По правилам свободный охотник мог брать с собой на охоту помощников, не обладающих регистрацией, и друзья давно договорились, что, кто первый зарегистрируется, тот будет брать с собой второго.

- Возьму, раз обещал, – не стал отказываться Егор – но мы за один день не обернемся. Как минимум три дня нужно. Кто тебя отпустит на такой срок. Да и то не факт, что мы за эти три дня найдем зверя с суриком. Это мне в этот раз повезло, а что будет в следующий неизвестно. Если бы наши охотники каждый раз сурик приносили, они бы на серебряной посуде ели. А в разлом нас не пустят.

— Это да. - пригорюнился Семен. – Если я на первой охоте не добуду сурик, меня в доме запрут и уже точно потом никуда не пустят.

- Поэтому я пока буду ходить на охоту один. – стал излагать свой план Егор. – Похожу по пустоши, получше разузнаю что там и как. Найду лёжку зверя из разлома. Мы подготовимся как следует, пойдем и завалим его, и у тебя будет сурик. Говоря все это, он понимал, что у него появилась очередная головная боль. Теперь придется сдавать сурик так, чтобы Семен об этом не узнал. Конечно, можно было послать Семена в дальнее путешествие. Он друг Ермила, а не его, но, с другой стороны, у него здесь нет других хороших знакомых, на которых можно было бы положиться. Так что разрывать отношения с ним было пока не разумно. Будем оттягивать эту совместную охоту как можно дальше.

Ермил ты настоящий друг! – Семен полез обниматься, но они оба сидели за столом, поэтому толком сделать это у него не получилось – Мы станем самыми сильными разломными охотниками! Разбогатеем! Заживем! Ух!

Егор не стал разделять радость друга. Он уже устал от его бурных эмоций.

- Слушай, а ты изменился. Как будто старше стал. Дядька Годар так же на меня смотрит, когда я ему об будущей охоте рассказываю. – уже спокойно сказал Семен.

- Постареешь тут, – буркнул Егор – когда лежишь один в лесу и не знаешь проснешься ты утром или нет.Знаешь после такого, как-то по-другому начинаешь на свою жизнь смотреть.

— Это да, – согласился Семен – охота штука такая - опасная.

— Вот именно, – продолжил его мысль Егор – надо больше тренироваться.

- Мы и так с тобой сколько раз тренировались. – не согласился Семен.

- Я понял, что мало, – сказал Егор – если бы мы хорошо тренировались, я бы не лежал потом раненный. Да и тренировались мы неправильно.

- Тебя же Игор учил. – перебил его Семен.

- Он меня учил как взрослого мужика, – аргументировал свое заявление Егор – а нам до них еще далеко. Были бы мы как твой отец, тогда другое дело, могли бы спокойно с копьем на зверя идти, а нам так делать сейчас чистое самоубийство.

- Это да, – согласился с ним Семен, вспоминая тяжелую руку отца, - а что делать? Как мы охотиться будем, если с копьем, как ты говоришь, самоубийство?

- Думать надо – сказал Егор и допил чай – мне уже собираться надо, сурик идти сдавать, а потом еще регистрироваться. Так что вечером обсудим.

Семен тоже допил чай и, пожелав ему удачи, ушел.

Егор, в процессе уборки со стола и мытья посуды, решал, что сделать в первую очередь, идти сдавать добычу или встретиться с Игором. По уму надо сначала идти к Игору. У него было много вопросов, которые хотелось бы тому задать, прежде чем идти в скупку, но останавливал тот факт, что Игор хорошо знал Ермила, и, как он отреагирует на его преображение было не понятно. Изображать же что-то было бесполезно. Егор просто не знал, как себя вел Ермил, как говорил. Как играть роль, если не знаешь текста. Остается оправдывать изменения в Ермиле поглощением сурика.

* * *

Игор жил в таком же доме, как и Ермил, только постарее и позапущеннее. Егор постучал в калитку в воротах и ее открыл плотный пятидесятилетний мужчина с сединой на висках и отсутствием почти половины левого уха. Судя по воспоминаниям Ермила, это и был Игор.

- Добрый день дядька Игор! – поприветствовал его Егор, ему почему-то захотелось назвать его дядькой и по его реакции он понял, что не ошибся.

- О! Ермил! Я думал ты всё, пропал, – обрадованно встретил его объятьями Игор – а ты я смотрю жив, здоров. Заходи в дом, расскажешь, где пропадал.

Они поднялись по такой же лестнице, как и у Ермила, зашли в дом и уселись за стол. Егор сразу достал мешочек с листьями кустарника, похожего на смородиновый, но с другим вкусом. Он рос только в пустоши ближе к разлому, и местные жители использовали его вместо чая. Егор насобирал его с запасом и решил часть вручить старому охотнику.

- Это хорошо, что ты марышку принес, – с довольством в голосе произнес Игор – мне с моей ногой до нее теперь не дойти, а запас уже дно показал.Егор видел, как мужчина прихрамывал, но только сейчас вспомнил, что его на последней охоте здорово поранил зверь, откусив кусок бедра и, хотя рана зажила, ходить ему было пока трудно.

- Ты я смотрю вырос за эти две десятидневки, повзрослел, – проговорил Игор, заваривая чайник, – рассказывай, как все прошло.

Егор решил рассказать Игору все как было, за исключением конечно своего переноса в Ермила. Для того, чтобы в дальнейшем просить совета, надо, чтобы будущий советчик понимал контекст.

- Да не думал я, что ты окажешься таким прытким, – покачал головой Игор, прослушав рассказ о злоключениях Ермила – куда ты так торопился, принял бы сурик здесь в поселении, все бы риск был меньше, было бы кому за тобой присмотреть. Повезло тебе, что ты не помер там в пустоши.

- Дуракам везет. – согласился с ним Егор.

- Да уж, это точно, – ухмыльнулся Игор – а, что ты хочешь сейчас от меня? Я тебя научить пользоваться способностью, полученной от зверя, не смогу. У меня такой нет. Видел только как другие пользуются.

- Я, в принципе, уже научился. – ответил Егор. – Ну так более-менее. – заметив скептический взгляд старого охотника, продолжил он – Я хотел посоветоваться с тобой, стоит ли оно того, регистрироваться как разломный охотник.

- Как так, ты же мечтал об этом. – удивился Игор.

- Мечтал, – согласился Егор - а вот сейчас думаю может просто вольным охотником стать, все равно мне в разлом сейчас не попасть. Одного меня не пустят, а идти кому-то в группу заместо носильщика я не хочу.

- Ишь ты какой гордый, – с деланным возмущением отреагировал на его слова Игор – хочешь сразу полноценным охотником в разлом идти. Тебе еще учиться надо. Опыта набираться. Некоторые год в помощниках ходят, прежде чем членом охотничьей ватаги стать.

- Вот и я о том же, – кивнул Егор – рано мне в разлом идти.

- Хорошо, что ты это понимаешь, – одобрил его высказывание Игор – но все-таки лучше сразу регистрироваться разломным охотником. – и, предвосхищая вопрос Егора, продолжил – Вот я зарегистрированный вольный охотник, но охотник я только здесь в приграничье, а вот, например, в Кашине, кто я? Простой крестьянин. У меня в царской скупке ничего не примут. А если пойду не в царскую и поймают – 5 лет каторги. А разломному охотнику максимум штраф влепят. Разломный охотник поместному суду неподсуден, его только воеводский судить может. Правда, в случае нашествия тварей из разлома, он обязан принять первый удар, а вольный охотник может и сбежать. Но у разломщика опять-таки есть возможность охоты в разломе, где добыча гораздо дороже, чем в пустоши. «Так-то это так, но зато потом придется на амбразуру грудью бросаться.» – подумал Егор

- Разломный охотник простым дворянам не кланяется, – продолжил Игор перечислять преимущества этого звания – и с оружием может ходить по всему царству. Может свою ватагу создать официально. Да много чего может.

- А нашествия тварей разломных частно бывают? – задал важный в данном контексте вопрос Егор.

- Последнее большой нашествие лет пятнадцать тому назад было. Почти до Кашина дошли. После этого как раз царский указ о статусе разломных охотников вышел. Сразу желающих охотиться в разломе прибавилось. Сейчас говорят там сильно прореживают зверье. Не успевает собраться. Хотя иногда все равно вырываются сквозь заставы, но уже не так много.

- Это другое дело. – уже более позитивно отреагировал Егор.

- А я о чем, – согласился с ним Игор – повезло тебе с суриком. А вот мне в свое время нет. И ты еще думаешь.

- Почему тебе не повезло? – вопросительно посмотрел Егор - В пустоши довольно много разломных тварей.

- Немного есть, - согласился с ним Игор – но только ты его в одиночку добыл, а я по молодости лет в ватаге охотился. Чтобы добытый ватагой сурик употребить, нужно сначала его выкупить у остальных, но откуда у молодого охотника деньги такие. А когда деньги появились, было уже поздно. Его надо до восемнадцати лет употребить, потом риск помереть сильно возрастает. Мне, как и тебе, некому было помогать сурик покупать.

- Понятно, – задумчиво протянул Егор – значит советуешь регистрироваться как разломный охотник.

- Решать тебе – ответил Игор и замолчал.

Они еще посидели немного, попили чаю, каждый думая о своем. Егор встал, поклонился собеседнику: - Спасибо за науку дядька Игор.

- Иди уж. – махнул рукой старый охотник.

* * *

В нежелании привлекать к себе лишнее внимание были определенные резоны, но после информации, полученной от Игора, плюсы от превращения в разломного охотника перевесили. Егор решил все-таки регистрироваться именно в этом статусе, но сначала нужно было сдать добытые органы зверя. Он зашел домой и оттуда направился в царскую скупку.

Скупкой заведовал тощий длинный мужчина со скучным выражением лица. Он быстро рассортировал принесенную Егором добычу и озвучил стоимость: «За сурик – 7 золотых, за все остальное два золотых, тридцать серебряных и двадцать пять медных монет». Взглянув на сомневающееся лицо Егора, указал на висящую в рамке бумагу: «Все согласно прейскуранту». Егор подошел поближе к висевшей бумаге и понял, что может читать местные письменные тексты. Это действительно оказался прейскурант и цены, озвученные приемщиком, вроде были правильные.

- Хорошо. – согласился Егор - Пусть будет так.

Мужчина равнодушно отсчитал и выложил на прилавок монеты, а затем пододвинул их Егору:

- Это ваше.

- Благодарствуйте! – сказал Егор и спрятал монеты в кошель, а тот за пазуху – Не подскажете, где регистрируют охотников?

- Соседний дом. – вяло махнул рукой приемщик.

Егор изобразил легкий поклон и вышел на улицу. Соседний дом, впрочем, как и тот, у которого он стоял, радовал отсутствием вывески. Видимо местные чиновники руководствуются мыслью, что тем, кому нужно и так знают, а кто не знают, тем и не нужно.

В соседнем от скупки доме вместо прилавка был стол и за столом сидел внушительного вида мужик и курил трубку. Честно говоря, Егор думал, что здесь не курят, но он оказывается ошибался. Впрочем, ему было все равно, у него не было это пагубной привычки. Кроме трубки у мужчины были большие усы, прямо как у Буденного. Абсолютное большинство взрослых мужчин, по его наблюдениям, здесь носили бороды и в первый раз он видел только усы без бороды. Видно, Егор был не первым, кого так впечатлило данное украшение на лице.

Хозяин кабинета подкрутил ус и спросил хриплым басом: – Чего надо?

Егор прокашлялся и ответил: - Хочу зарегистрироваться разломным охотником.

Мужчина скептические его осмотрел и спросил: - Способность какая? Защитная или атакующая?

- Атакующая. – уже более уверенно ответил Егор.

- Пошли. – скомандовал мужчина, вставая из-за стола.

Он открыл дверь, находящуюся сзади и выжидающе уставился на Егора. Тот поспешил последовать команде. Они прошли по коридору с дверьми по его бокам и в итоге вышли на задний двор. В конце двора стояла высокая стена, сложенная из камня, и центре перед ней сиротливо стояло чучело из соломы. Проверяющий, как уже он понял его должность, взял стоящее около входа небольшое цельнометаллическое копье и передал Егору.

- Атакуй. – опять скомандовал мужчина и махнул в сторону чучела.

До цели было метров десять. Атаковать магией в лесу было значительно проще. Там была опасность и магический удар был естественной реакцией на нее. А здесь какое-то чучело и никакой опасности. Еще этот мужик с усами стоит рядом и попыхивает трубкой. Егор сжал копье, направил его наконечник на цель, закрыл глаза и сосредоточился. Вспомнил свое состояние тогда в лесу, когда перед ним стояла большая хищная кошка. В груди у него начал теплица огонек, все более разгораясь, и, когда стало совсем горячо, по плечу, а потом по руке пошел жар. Затем с наконечника сорвалось что-то наподобие молнии, и оно ударило в чучело. То мгновенно разлетелось, а остатки загорелись. Проверяющий подхватил деревяное ведро с водой, которое оказалось было рядом с ним, подошел к остаткам чучела и залил их водой. Вернулся, поставил ведро и, не глядя на Егора, отправился обратно в дом.

- Пойдем. – донеслось от него.

Он еще минут пятнадцать сидел на стуле напротив стола, за которым мужчина, с натугой водя пером по бумаге, заполнял какие-то документы. Закончив, он пододвинул на край стола раскрытый документ размером с амбарную книгу и сказал: «Подписывай. С тебя золотой за регистрацию». Егор подошел к столу расписался в книге и отдал золотой. «И здесь тоже. За знак». – ткнул мужчина толстым пальцев ниже, где Егор расписался – «С тебя еще золотой». Егор отдал еще одну золотую монету и получил железный значок типа вузовского, тоже ромбовидный только побольше и на кожаном ремешке.

Забрав амбарную книгу и засунув ее куда-то под стол, мужчина затянулся трубкой и махнул рукой: «Свободен». Егору захотелось развернуться через левое плечо и строевым шагом покинуть расположение этого учреждения до того знакомым ему военным духом повеяло, но он сделал над собой усилие и просто вышел на улицу. На выходе на пороге остановился вздохнул свежего воздуха после прокуренной комнаты и сказал себе: «Вот я и разломный охотник».

Глава 4

Теперь Егор мог повесить саблю на пояс и открыто ходить с ней по поселку. Вот только сабли у Ермила не было. Было только самодельное копье, большой нож типа мачете и плохонький самострел. Поэтому Егор продолжал ходить по Дубкам с небольшим ножом в чехле на коротком ремешке. Традиционном признаке свободного человека. Ходил он сегодня не просто так, а по оружейным лавкам в поиске подходящего оружия, которое теперь мог официально покупать как разломный охотник. Но только оставшихся у него трех золотых монет было явно недостаточно для приобретения чего-то приличного. Для использования его новой способности ему нужно было оружие из разломного металла в ином случае оно будет самоуничтожаться также, как деревянное древко его старого копья. Для того чтобы этого не случилось, ему нужно было купить или цельнометаллическое копье или с древком из дерева из разлома, которое может проводить магическую энергию. И то и другое стоило очень дорого.

В принципе оружие он мог сделать себе сам, соответствующие навыки у него были, но не было сырья, инструментов и кузни. Кузню он попытался арендовать, но замысел, возникший из его прошлого опыта в этой реальности, не прошел. На его вопрос об этом кузнецы смотрели как на сумасшедшего, типа, кто же в здравом уме будет свою кузню в чужие руки отдавать. Ко всему прочему, в одной из кузен он столкнулся с Фролом, сыном кузнеца, который был неравнодушен к Миле. Поначалу Егор даже не понял, о какой Миле он говорит, а когда вспомнил, чуть не сплюнул, ему только разборок из-за бабы не хватало.

Что говорить этому Фролу тоже было непонятно, как помнил Егор из памяти Ермила, у них с Милой были отношения, и многие об этом знали, поэтому отказаться от нее публично он не мог. В результате они с Фролом потолкались во дворе кузни и под смешки окружающих разошлись. Из-за всех этих проблем Егору очень сильно захотелось сбежать на охоту. В поселке он постоянно чувствовал себя шпионом на грани провала.

С тем оружием, которое у него сейчас есть, он вполне мог бы пойти в пустошь, но ему хотелось сходить в разлом. Он о нем уже столько слышал разных рассказов, что хотелось посмотреть своими глазами. Пройти через заставу он туда не мог. Через нее не пропускали одиночных охотников, только группами. К тому же за проход надо было платить деньги, а у него и так их было не много. Однако, он вполне мог решить эту проблему. Как-то ведь отдельные разломные твари перебираются через горы, а тем более он с его альпинисткой подготовкой неужели не переберется. Помимо того, чтобы посмотреть, что там происходит в разломе, Егор хотел набрать там сырья, то же железо, если повезет, дерево и ценные органы тварей конечно же, но опять-таки для охоты в разломе требуется соответствующее оружие. В результате своих походов по оружейным лавкам и кузням Егор решил купить наконечник копья из разломного железа, а древко к нему приделать из подходящего дерева уже в разломе, тем более лазить по горам с копьем будет не очень удобно. Еще ему был нужен более мощный арбалет с бронебойными болтами из разломного железа, может быть, удастся их тоже напитывать энергией и тогда будет шанс поранить магических зверей с первого выстрела. Как минимум, чем мощнее удар, тем быстрее должна истощаться их магическая защита. Металлические дуги из более-менее пружинистой стали обошлись ему дороже чем наконечники, но других вариантов не было. Также ему сделали десяток металлических клиньев, которые он планировал использовать при подъеме в горах и лезвие для саперной лопаты. Последнюю он обещал себе сделать, когда копал мачете ловчую яму. В итоге у него осталось с десяток серебряных монет и немного медной мелочи. Сложнее всего оказалось найти веревку, обычая ему не подходила, так как легко перетиралась. Пришлось купить сделанную из кожаных шнурков, она оказалась достаточно эластичной и крепкой, но и дорогой.

Еще день Егор просидел дома. Шил себе туристический рюкзак и спальник. Ткань и пух он купил заранее на рынке. Конечно, делать это вручную было очень утомительно, но идти на охоту с вещмешком Ермила, типа сидора, не было никакого желания. Он был неудобным и не особо вместительным. Спальный мешок пришлось делать на пуговицах, ведь застежку молнию здесь не купить. Итогом своей работы Егор был доволен. Хотя вещи получились на вид неказистые, но вполне функциональные и удобные в использовании.

К вечеру принесли заказанные у кузнеца изделия, в том числе и дуги для арбалета. Пришлось идти к Семену договариваться насчет столярного инструмента, чтобы переделать стреломет Ермила. Сначала выдержал его очередной вал вопросов – куда, зачем, для чего? Договорились на следующий день на вечер, когда его отец закончит свою работу в столярной мастерской. Условием предоставления мастерской стало участие Семена в замене дуг стреломета. Егор, конечно, предпочел бы избежать его участия в этой работе, но возможность использования того же верстака, перевесила.

На переделку арбалета они потратили три дня, помимо замены дуг, пришлось делать рычажную систему натяжения тетивы, которая опиралась на сквозной стальной штифт в ложе. Ложе тоже переделали, сделали нормальный плечевой упор и даже деревяную мушку. Егор несколько раз бегал к кузнецу, делая дополнительные заказы по разным деталям. В итоге Егор остался должным Семену, потому что свои деньги уже закончились, а кузнец в долг отказывался работать. Семен так увлекся, работая вместе с ним над новым устройством, что чуть ли не насильно заставил взять его деньги, чтобы завершить работу. Конечный результат стоил затраченных усилий. Арбалет на 150 шагах уверено и точно прошибал болтом толстую доску и позволял вести прицельную стрельбу, правда для этого пришлось делать металлическую подъемную мушку, которая давала возможность менять прицельное расстояние. Испытание готового арбалета было самой приятной частью работы. Настрелялись они вволю. Семену так понравилось стрелять из него, что он добился обещания Егора, сделать такой же арбалет и ему.

Радость от удачного завершения всех подготовительных к походу в лес работ была омрачена встречей с Милой, дочерью соседа-бондарщика. Она, видно, устала ждать, когда Ермил сам к ней придет и через Семена позвала его на встречу. Егор, конечно, не хотел никуда идти, но решил, что все равно эту проблему надо решать, то почему бы и не сейчас. Встречаться с Милой у нее дома он не согласился, мало ли, он не знал местных порядков, и поэтому не исключал возможность выйти из ее дома уже женатым, поэтому они разговаривали во дворе на лавочке. Егор, чтобы не растягивать неприятный для него разговор, сразу сказал Миле, что он, чуть не погибнув на охоте, переосмыслил свою жизнь и понял, что он не подходит для такой девушки как она. И вообще, так как в любой момент может погибнуть на охоте, решил не заводить ни с кем никаких отношений.

Потом он не стал слушать Милены уговоры, встал и ушел. Когда он покидал заплаканную Милу, чувствовал себя последним подонком. Но никак по-другому он поступить не мог. Не мог он воспринимать эту молодую девчонку ка свою подругу. Хотя Ермил был все лишь на год ее старше, для Егора она была еще совсем ребенком.

На следующее раннее утро Егор покидал Дубки с огромным облегчением. Он чуть ли не в припрыжку бежал в лес, так его утомило пребывание в поселке.

* * *

Собственно говоря, это был его первый выход на охоту. Егор чувствовал себя значительно более подготовленным, чем когда он возвращался с предыдущей охоты. Удобный рюкзак, арбалет в чехле на перевязи через плечо и тулом с болтами, рогатина, саперная лопатка на поясе и нож в специальном чехле в сапоге. Одев все это снаряжение, Егор по давней привычке даже попрыгал перед выходом из дома, но ничего не гремело и не мешало передвижению.

Был уже почти полдень, и он шел по натоптанной тропинке, почти дороге, которая вела от Дубков в сторону предгорий пустоши. По ней ходили большинство охотников, и он не видел смысла искать другую дорогу. Погода была хорошая, похожая на затянувшееся бабье лето. Идти было легко, и он наслаждался свободой, нежарким солнцем и предвкушал скорое занятие магией, которая была ему очень интересна. Если охота, походы, ночевки в лесу были ему привычны, и даже с учетом местной специфики не были чем-то необычным, то его новые способности удивляли и он не мог пока привыкнуть к тому, что обычный человек может это делать. К своему новому телу он привык, а вот к магии нет. По ходу движения Егор пытался наносить удары магической энергией без помощи копья. Пока получалось не очень, но все равно он испытывал почти детский восторг, и очень скучал по этому чувству, когда жил в Дубках.

Запах дыма, который он почувствовал, отвлек Егора от своих занятий. На всякий случай он остановился, взял арбалет, натянул тетиву и вложил болт. Арбалет он держал в правой руке, копье в левой и осторожно продолжил двигаться по тропе. Егор уже знал, что в лесу далеко не всегда охотник охотнику друг. Приблизившись к источнику дыма, он сошел с тропы, отойдя от нее метров пять и продолжил двигаться уже параллельно ей.

Картина, открывшаяся ему минут через пятнадцать, была очень странная. Посередине тропы горел костер, а вокруг него сидели три мужика, один из которых обжигал конец длинной прямой палки. Одеты они были в одинаковые потрепанные серые штаны, рубахи и потертые кожаные жилетки. На ногах что-то типа лаптей, на головах колпаки из той же ткани, что и одежда. Старший из них был вооружен копьем с железным наконечником, помладше палкой с насаженной на нее косой, а совсем молодой, как раз, по-видимому, тоже пытался сделать себе оружие. На охотников эти мужики совсем не походили, но очень были похожи на восставших крестьян Емельяна Пугачева из иллюстрации школьного учебника по истории России. Для него они были не опасны, так как, судя по тому, как они держали свои палки с наконечниками, оружием они владеть как следует не умели. Егор отполз из своего наблюдательного пункта, затем вернулся немного назад, вышел на тропу и двинулся по ней навстречу этим странным мужчинам.

Когда он вышел к костру, сидевшие вокруг него встрепенулись, вскочили и выстроились, оставив позади костер, шеренгой поперек тропы выставив свои копья на Егора. Он, остановившись в метрах трех от них и выставив открытую левую ладонь, спросил:

- Что это вы тут выстроились. Кого ждем мужики?

- Тебя ждем. – ответил ему старший мужчина с копьем – Снимай свой мешок и оружие тоже бросай. Бежать не вздумай, мое копье все равно тебя достанет.

- Вы же мирные люди. – кивнув в сторону косы, приделанную к палке, попытался решить дело миром, сказал Егор – За разбой ведь повесят.

- Не твое дело, – шагнул к нему седой мужик с копьем – снимай мешок, если жить хочешь.

Диспозиция была понятна, явно оголодавшие крестьяне, а то, что они питались в последнее время явно нерегулярно, было видно по отощавшим фигурам и осунувшимся бледным лицам. Теперь решили пограбить охотников и таким образом заработать себе на хлеб. Вот только откуда они взялись? Местные крестьяне точно бы не стали разбойничать. Убивать их Егору не хотелось, явно не от хорошей жизни они решили этим заняться. Он перехватил свое копье левой рукой, сделав его подобием шеста и, отведя его нижней частью оружие седого, незамысловато ударил того точно в солнечное сплетение. Мужик, удивленно хекнув, завалился вперед. Егор сделал шаг вбок в сторону мужика с косой, который удивленно застыл со своим оружием в руках, и также тычком пятки копья ударил его в живот. «Мертвые с косами, блин.» - не к месту вспомнил Егор. Третьего он пожалел. Молодой парень, совсем хлипкий. Его он вырубил, хуком с правой, перехватив свое копье левой рукой.

В результате все трое валялись у него под ногами. Не теряя времени, охотник связал неудавшимся разбойникам руки за спиной их же веревками, которыми были подвязаны штаны. Нужно было всё-таки узнать у них, кто они такие и, как здесь оказались. Проделав это, Егор уселся у костра, ожидая пока связанные придут в себя. Ждать пришлось не долго. Мужики оказались на удивление живучими. Проведя короткий допрос, выяснил, что они, как и предполагал, были крестьянами, бежавшими из какой-то Пежемской волости. Взятые с собой продукты закончились, а охотиться они не умеют, в том месте, в котором они жили, охота для крестьян была запрещена. По их словам, именно голод их близких, а они бежали всей большой семьей, и заставил их заняться разбоем. Может и врали, но не похоже. К тому же для настоящего охотника они не представляют опасности, а другие здесь не ходят.

В результате, Егор решил их отпустить и даже дал им кусок вяленного мяса, отсыпал немного крупы, соли и посоветовал идти в Дубки, заверив их, что там по местному закону их никто искать не будет. Раз дошли, значит могут здесь жить, а в поселении всегда работа найдется. Оставив пришибленных результатами разбоя мужиков на тропе, молодой охотник двинулся дальше.

Чем ближе Егор подходил к предгорью, тем больше было вокруг разломной энергии. Он чувствовал, как быстро заполняется то место в его теле, где он чувствовал теплоту и даже жар. Начинающий маг решил называть это место источником, потому что именно оттуда шла энергия по руке и копью, когда он наносил удар. Очень хотелось еще раз попробовать, но было жалко копье. Он по-прежнему пробовал нанести удар энергией без копья, но ничего не получалось. Пока он жил в Дубках, не один раз задумывался над этим. При ударе копье явно не было основным проводником энергии иначе оно бы не разрушалось. Тем не менее именно оно позволяло энергии конденсироваться и направляться в нужную ему точку. В итоге размышлений он пришел к выводу, что скорее всего канал, в котором концентрируется и направляется энергия создается в его голове посредством воображения, а копье служит просто удобным образом этого канала. Теперь, когда энергии было в избытке, а вокруг отсутствовали возможные свидетели его экспериментов, можно было пробовать разные варианты ее материализации.

Егор начал с того, что по ходу движения по тропе стал пытаться сбивать энергетическим выбросом листья с ближайших деревьев и кустов. Энергия расходовалась, но видимого эффекта не было. Он представлял себе пистолет, ружье и даже рогатку, последняя была самым неудобным образом, потому что мешало копье в левой руке. Но листья оставались неубиваемыми. Самым привычным оружием для него, исключая автомат Калашникова, был пистолет, поэтому он решил сосредоточиться именно на нем. Стрелять из пальца было смешно, но именно такое положение руки позволяло ему максимально сосредоточиться. Он представлял себе как в его источнике формируется пуля из энергии, как она идет по телу, потом по руке и затем вылетает из пальца. Представлять это на ходу не получалось, поэтому он регулярно застывал на тропе с вытянутой рукой и выставленным пальцем. Делал выстрел и шел дальше. «Хорошо, что это никто не видит, а то наверняка посчитали бы сумасшедшим» - время от времени представляя себя со стороны, думал Егор. Не смотря на смешную позу, в которой он представлял себя стрелком, что-то начало получаться. Во всяком случае некоторые листочки дергались, когда он в них стрелял. Это уже был прогресс.

Ночевать в лесу лежа на земле у костра Егор не решился. Нашел выворетень, вырыл яму под корнями упавшего дерева тем более, что лопатка у него теперь была. Внизу все уложил ветками ели, застелив его сверху простеганным одеялом из грубой шерсти, которое он купил на рынке в поселении. Сверху закрыл яму заранее притащенным свежесрубленным деревом и еще в щели между веток навтыкал сильно пахнущие еловые ветки, для того чтобы по максимуму отбить свой запах. Насколько знал Егор, ночью хищники ищут добычу больше полагаясь на нюх, чем на глаза.

Ночь прошла спокойно. Утром он запалил костер, сделал себе чаю, позавтракал и пошел дальше, рассчитывая к вечеру достичь предгорий. Пока шел он продолжал тренироваться. Утром ему пришла в голову мысль как можно повысить убойность «выстрела». Если продолжить аналогию с пистолетом, то скорость и проникающая способность пули зависит от ее начальной скорости, а эту скорость обеспечивает сила порохового заряда патрона, взрыв которого и дает необходимый толчок пуле. При дальнейшем размышлении от идеи взрыва пришлось отказаться. Так ведь можно и пальца лишиться, а то и всей руки. Единственная альтернатива огнестрелу пневматика. Этот вариант показался ему более безопасным. Оставался только вопрос, как это сделать в виде выстрела магического пневматического пистолета. Ведь у него нет баллона со сжатым воздухом. Да даже, если он у него и был, куда бы он его вставлял. Единственный вариант решения этой проблемы, до которого он додумался, это – увеличивать давление на магическую пулю и при этом не отпускать ее до тех пор, пока возможно.

Поначалу новый способ стрельбы не получался. На ходу это вообще невозможно было делать. Егор останавливался сосредотачивался, старался одновременно и удерживать сгусток магической энергии и увеличивать давление на него. Это требовало максимального напряжения и концентрации. Первые попытки были неудачными. Получалось сконцентрироваться только на чем-то одном, но Егор не отчаивался, уже сам по себе процесс был увлекательным. Так он и шел дальше. Останавливался, напрягался пытаясь сделать выстрел и после очередной неудачи шел дальше, отдыхая. Первые выстрелы у него стали получаться только во второй половине дня. Он догадался не просто давить с одной стороны и не пускать с другой, а как-бы сжимать с обеих сторон и потом убирать заслонку со стороны «ствола». Уже первые выстрелы показали, что это решение были удачными. Ему удалось сбить лист с ветки. Дальше он бил по деревьям, оставляя в них все более глубокие вмятины. Давление с двух сторон самым благоприятным образом сказывалось и на самой «пуле». Сгусток магии уплотнялся, становился меньше размером, но зато летел дальше и не развеивался, как это частенько случалось раньше. Егор стал брать больше энергии и старался уплотнить пулю максимально. Итогом этой непростой работы стало пробитое насквозь дерево на расстоянии шести шагов. Этот результат он посчитал вполне достойным. Единственное, что пока его не устраивало, так это время подготовки к выстрелу. По его ощущениям почти минута. Для боя слишком много, но он надеялся, что дальнейшие тренировки помогут ему сократить это время.

Как и планировал Егор, к вечеру он был уже в предгорьях. Сходу он не смог найти место своей первой ночевки в этих местах. Пришлось искать новое укрытие. Подходящее место нашлось в очередном нагромождении больших отколовшихся кусков скалы, которая метров на десять возвышалась над ним. Собственно говоря, это не было скалой в обычном понимании этого слова. Скорее это было похоже на каменную ступеньку, которая каким -то образом выросла из земли и тянулась на многие километры и в ту, и в другую сторону. Насколько далеко Егор не проверял, но во время своего первого пребывания тут, он исходил ближайшую округу и то, что длина этой ступеньки была не меньше десяти километров, он был уверен. Можно было бы на нее подняться и заночевать уже там, но начинало темнеть и решил не рисковать. Он нашел два осколка скалы, которые в результате падения сверху сложились этаким домиком, окруженным обломками поменьше. Чтобы попасть внутрь, пришлось поработать, так как он оказался завален. Потом сходил за дровами, разжег костер и сварил кашу с салом, которым запасся в поселке. Наконец-то первый раз за день полноценно поел и лег спать, завалив вход камнями, которые предусмотрительно не стал далеко уносить, когда его расчищал.

Проснулся он от стука камней. Кто-то активно оттаскивал камни, которыми он заложил вход. Хорошо, что камни лежали не в один слой. Перед тем как заложить вход большими камнями, Егор затащил в укрытие несколько десятков просто крупных камней и потом заложил им вход изнутри. Рассвета еще не было, но снаружи уже было достаточно светло и через щели в камнях было видно, как что-то черное цепляло лежащие у входа камни и отодвигало их сторону. Это не всегда получалось, но тварь упорно продолжала свою работу.

Домик из двух скальных обломков, в котором Егор провел ночь был не очень высоким, всего полтора метра, но в нем можно было встать, пригнувшись, и встретить нежданного гостя копьем. Пока он решил не спешить с этим и стал готовить магический выстрел, нагнетая максимальное давление. Как только в заграждении появилась щель достаточного размера он выстрелил. Магическая пуля ударила в тварь, которая в этот момент пыталась оттащить очередной камень, и столкнулась с ее магической защитой, озарив убежище вспышкой. Агрессор оказался огромным жуком. Во всяком случае Егор разглядел блестящий антрацитовый бок и лапы, которыми он держал камень. Пуля защиту не пробила, но набранная кинетическая энергия отбросила жука назад. Однако это его не остановило, он что-то недовольно прожужжав вернулся на свое рабочее место. Для того чтобы подготовить новый выстрел Егору нужно было двадцать секунд, тренировки в течении всего прошлого дня не прошли даром. Так он раз за разом с этим интервалом и стрелял в жука. Работа того сильно замедлилась. Наконец на шестом его выстреле защита жука схлопнулась, но это не сильно помогло Егору. Жук стал подставлять под его магические пули покрытый костяными наростами бок, который они не пробивали. Правда стоя боком ко входу, жук не мог оттаскивать камни, а повернувшись лицом к Егору рисковал получить пулю, и даже один раз получил, и она ему не понравилась. Оба оказались в патовой ситуации, но Егор считал, что его положение все-таки хуже. Жук мог сидеть у входа еще долго, а вот у него не было столько времени, и поэтому он решил рискнуть. Пока жук стоял боком ко входу он отодвинул в сторону несколько крупных камней, увеличивая дыру, которую уже сделал вторженец. Наконец, видно, устав ждать очередной выстрел, жук начал осторожно поворачиваться к Егору передом, а затем рывком попытался просунуть в дыру голову и вытянутые вперед жвала почти достали до Егора. Он тут же ударил в голову копьем, пустив по нему магическую энергию. Наконечник копья ткнулся прямо в лоб твари не пробив его, но магический импульс, по пути расщепив древко на мелкие кусочки, проделал в нем дыру размером с кулак Егора. Жук задергался, скребя лапами по камням и затих. Охотник на всякий случай подождал и запустил в голову твари магическую пулю, но гигантское насекомое даже не дернулось. «Сдох» - сказал вслух Егор и облегченно упал на лежанку, но лежал он не долго. Его убежище быстро наполняла вонь от прожаренных внутренностей жука. Пришлось вставать и оттаскивать камни, которые продолжали загораживать проход. Освободив его, Егор попытался отодвинуть насекомое от входа. С большим трудом это частично удалось, и он смог протиснуться между камнями и жуком и выбраться на свободу. Первым делом он посетил ближайшие кусты. Оказалось, что давно пора было опорожнить мочевой пузырь, но в пылу схватки забыл об этом. Сделав свои дела, Егор стал осматривать добычу. Жук был огромным, если, конечно, сравнивать с обычным насекомым. Даже когда он лежал на брюхе, высотой был где-то метра полтора, а длинной и все три. Осмотрев насекомое, Егор посчитал, что ему сильно повезло, совсем не факт, что у него получилось бы его убить в открытом бою. Он с трудом приподнял одно из надкрыльев, само оно было легкое, но как-то хитро цеплялось за тушку. «Если это насекомое реально могло летать, не смотря на свой вес, то конечно шансы победить его в бою на открытом пространстве у меня были бы минимальными» - подумал Егор. Эта тварь явно прибыла из разлома. Только там могла вырасти такая махина из обычного жука. А ведь он считал себя готовым пойти в разлом, но теперь понял, что нет. Не готов.

Надо было как-то вскрыть эту тушу и достать сурик. Потом непонятно, что может быть ценного в ней. Возиться во внутренностях жука, от которого по-прежнему сильно воняло, у Егора не было никакого желания, но ему нужны были деньги, поэтому немного передохнув, хотел перекусить, но решив не рисковать съеденным, приступил к его разделке. Сурик нашелся в верхней части груди и был он раза в три больше, чем у большой кошки. Кроме того, удалось оторвать оба надкрылка. Егор решил, что из них можно было бы сделать защиту. Они были легкими, легко держали его магические пули и оставалось только проверить их насчет физического урона. Также на всякий случай отделил и крылья. Удастся ли их продать было неизвестно, но они практически ничего не весили, поэтому их можно было взять с собой. Потом он вырезал внутри жука все что можно было вырезать целиком и убрал в заранее запасенные пакеты. Было это чем-то ценным или нет он не знал, но также на всякий случай решил взять. В процессе мучительных раздумий, что и как вырезать, он сделал себе заметку найти в поселке справочник по тварям разлома и по индегриентам, которые можно с них собрать. Все-таки желание как можно быстрее покинуть Дубки сыграло с ним плохую шутку. Он оказался совсем не готов к походу в разлом, который он планировать совершить в этот раз.

После разделки Егор собрал свои вещи и пошел в сторону ручья, который должен был быть в километрах двух от этого места. В процессе движения он пытался найти следы убитого им жука. Если он оказался здесь, то значит как-то перебрался через скалы. Хотя он мог просто забраться на верх с той стороны разлома, а затем просто спикировать или слететь вниз. Следов он так и не нашел, зато нашел труп еще одного жука. Он был зелёный и поменьше размером. Все внутренности его были уже кем-то выедены. Не исключено, что это сделала убитая им тварь. Во всяком случае об этом говорили специфические глубокие царапины на надкрыках зеленого жука. Они были очень похожи на царапины на камнях, которые оставил черный жук, пытаясь достать Егора. Судя по подпаленным внутренностям жертвы, причиной ее смерти стал заряд магической энергии, похожий на тот , который использовал сам Егор. У жука-агрессора были странно выглядящие для обычного жука, очень развитые усики, чуть загнутые внутрь, толстые и на концах небольшие шарики. Эти усики были очень похожи на приспособление для демонстрации вольтовой дуги. У них в институте на первом курсе показывали такие опыты. Правда, остается открытым вопрос почему этот свой навык не использовал черный жук при охоте за ним. Возможно, он включается, когда есть опасность для самого владельца, а удары Егора до последнего момента такой уж сильной угрозы для жука не представляли. Да и сам Егор поначалу мог использовать свою приобретенную способность только при непосредственной угрозе жизни. Не исключено, что свои магические способности твари разлома могут использовать тоже только для выживания в непосредственной схватке с врагом, а при обычной охоте они не работают. «Над этим надо будет еще подумать» - сделал для себя вывод Егор.

Зеленый жук был поменьше черного, но тоже метр в высоту и метра два в длину не меньше. Егор отсоединил его надкрылки и сами крылья. Больше брать было нечего. Во всяком случае он не знал, что может быть полезным. Добычу с двух жуков он перевязал веревкой на подобие вязанки хвороста и забросил на плечо. Нужно было возвращаться в Дубки. К походу в разлом нужно подготовиться более тщательно. Во-первых, нужно найти описание тварей, обитающих в разломе, их привычки, слабые места и что с них можно взять. Во-вторых, исходя из этого, надо еще раз подумать об оружии. Идеально было бы убивать разломных тварей на расстоянии, а не переть на них с криком «ура» с копьем в руках. Конечно, его магические пули уже кое-что, но еще совершенно недостаточно для победы над серьезными зверьми. Из этого возникает и, в-третьих. Нужно выяснить как вообще местные развивают свои магические навыки, полученные в результате поглощения сурика. Добыча у него уже была. Спасибо жукам. Полезную траву он наберет по дороге, а если не наберет, то и ничего страшного.

Глава 5

К поселению Егор подошел рано, было еще светло. Он решил подождать, ему по-прежнему не хотелось сообщать окружающим о своей добыче и прежде всего из-за Семёна, а если идти днем, то обязательно кто-то увидит. При желании, конечно, можно о размер его добычи узнать у скупщика, но для этого такое желание должно возникнуть, а пока он старался не выбиваться из образа простого провинциального парня. Таких с мечтой стать разломным охотником в поселение приходило достаточно много и большинство, насладившись охотничьей романтикой, обычно в отрицательном смысле, через несколько месяцев, максимум полгода, уезжали восвояси. Такие новички редко, как понял Егор, интегрировались в местную жизнь. Постоянные жители воспринимали таких молодых, а иногда и совсем не молодых людей в основном как источник дополнительных доходов. Примерно, как туристов в приморских городах. Однако, исходя из предупреждений Игора, которые получал Ермил в свое время, Егор понял, что в поселении были не только желающие что-нибудь продать подороже молодым охотникам, но и просто их ограбить в лесу. Такие грабители не могли вести своей криминальный бизнес без наводки из Дубков, где они скорее всего также и сбывали свою добычу. Поэтому он решил для себя по возможности не демонстрировать свои успехи на охоте. Чем меньше о них будут знать, тем меньше шансов встретиться с разбойниками.

В свой дом он зашел уже ночью. Скинул поклажу, умылся, разделся и лег спать. Поужинать и попить чай он успел перед заходом в поселок, пока ждал, когда стемнеет.

***

Свой первый визит, теперь уже, наверное, можно сказать традиционный, после охоты Егор совершил в дом Игора. Старый охотник ему нужен был для ответов на многие накопившееся вопросы. Мужик он был простой, не без крестьянской хитринки, конечно, но к Ермилу относился почти как к сыну, с явной симпатией, да и Егору он нравился. Так что, после того как с утра он переделал первоочередные хозяйственные дела и, зайдя по дороге в продуктовую лавку, где купил бутылку довольно дорогой по местным меркам настойки и круг, любимой Игором, чесночной колбасы, направился к нему. Настойка эта делалась на травах из разлома и считалась очень полезной, что-то типа швейцарского «Егермайстера», её можно было пить в чистом виде или в чай добавлять. Так то, судя по воспоминаниям Ермила, Игор крепкий алкоголь не пил, но настойку в маленьких порциях принимал с удовольствием. Может быть, и была она действительно полезная.

Когда Егор подошел к воротам Игорова подворья, его хозяин рубил дрова.

- Доброго утра дядька Игор! - поприветствовал он старого охотника.

- Кому утро, а кому уже и день. – ухнул Игор, разрубая чурбак – И тебе привет Ермил. Никак в гости решил зайти. – хитро улыбаясь и глядя на бутылку и колбасу в руках Егора, продолжил он.

- Да вот пришел еще раз сказать спасибо за вашу науку дядька Игор. Очень она мне помогает. – ответил на приветствие Егор.

- Ну что пойдем чайку попьем, раз пришел. – Игор воткнул топор в старый пень, на котором он колол чурбаки и приглашающе махнул рукой в сторону входа в дом. Егор пошел вслед за ним. В сенях Игор снял с полки большой чайник похожий на самовар по своей конструкции. Внутри чайника был полый цилиндр, после того как в него заливалась вода внутри цилиндра разжигали огонь из щепок, потом сверху одевалась труба и туда еще добавлялись мелко нарубленные ветки. Вода закипала довольно быстро.

- Давай кипяти воду, – сказал Игор, вручая чайник с трубой Егору – а я сейчас заварки и хлеба принесу. Егор с чайником и трубой под мышкой одной руки и с бутылкой и колбасой в другой вернулся во двор. Щепок после рубки дров было полно и вода, налитая из деревянного ведра, стоящего рядом с крыльцом, закипела действительно быстро. У Игора рядом с домом под деревянным навесом стоял стол с двумя лавками, где он в хорошую погоду завтракал, обедал и ужинал. Вообще, по воспоминаниям Ермила, Игор не любил сидеть в доме. Весь день он занимался разными делами или во дворе, или на огороде позади дома.

Потом уже, когда они сидели вместе под навесом, Егор рассказал подробности битвы с жуком, а вернее охоты жука на него. Игор в это время ел колбасу с хлебом и запивал чаем, куда перед этим плеснул изрядную долю настойки.

- Повезло тебе парень, – сделал вывод старый охотник – если бы этот жук напал на тебя в открытом поле, ты был бы покойник.

- Почему это? – обиделся Егор, за такую низкую оценку его охотничьих способностей.

- Потому что сразу звезданул бы по тебе молнией и все. Нет Ермила. – усмехнулся Игор – Молния – это основная способность черных жуков, и они могут бить ей шагов за десять. Ты ничего не успел бы сделать. Или у тебя тоже есть такая способность?

- На десять шагов нет. – ответил молодой охотник. Он не стал рассказывать о своей магической пуле, тем более она действительно не могла еще пока бить на таком расстоянии.

- Ну вот. Рано тебе на разломных тварей охотиться. - продолжал забивать гвозди в крышку гроба мечт Егора об самостоятельной охоте в разломе - Каждая из них имеет свою способность и часто не одну. Как думаешь почему охотники в разлом ватагами ходят?

Егор промолчал.

- А потому что у каждого из них своя способность. Кто-то силен в ближней атаке, как ты, например, кто-то в дальней. Некоторые в скрыт могут уходить и уже оттуда бить, а также видеть зверей охотящихся в скрыте. – продолжил поучать Игор – Так охотничьи команды и собирают, чтобы на каждую тварь свой охотник был. Никто в одиночку на охоту в разлом не ходит. – потом подумал – Кроме, может быть, отдельных везунчиков, которые смогли себе сразу несколько способностей заполучить.

- А что можно сразу несколько способностей получить? И как это можно сделать? – тут же засыпал вопросами собеседника Егор.

- Это просто. Глотай сурик и все. – ответил Игор и заметив сомнение на лице Егора продолжил – Только, если в первый раз приживание его происходит в большинстве случаев, хотя и со смертельным риском, то потом шансы получить способность уменьшаются, хотя и риска помереть уже почти нет.

- Но, если риска умереть нет, почему так мало охотников имеют несколько способностей- удивился Егор.

- Потому что сурик дорого стоит и, если его добывает ватага охотников, то ты должен выкупить доли всех участников охоты, а твоей доли от общей добычи на это может не хватить. Да обычно и не хватает, но, если даже хватит, на что ты будешь жить до следующей охоты. К тому же не с каждой охоты можно сурик добыть. – объяснил ситуацию своему молодому коллеге Игор – К тому же даже, если выкупишь ты этот сурик, съешь его и ничего не получишь, как это чаще всего бывает. И что? Получается деньги на ветер, а перед каждой охотой надо еще снаряжение докупать и на какие шиши. Так-то реестровые охотники, те кто побогаче, покупаю сурики своим сыновьям, пока те новые способности не получат...

- И сколько нужно суриков, чтобы эту способность получить? – тут же влез Егор в монолог старого охотника.

- А кто ж его знает. Они не говорят, но точно не один и не два и не три. Правда и зарабатывают такие охотники значительно больше обычных. Они же ходят на охоту обычно вдвоем, а некоторые вообще в одиночку. Им не надо делить добычу на пятерых, а то и шестерых.

- Тогда получается, что в итоге покупка суриков окупается все-таки.Имеет смысл их поглощать. – сделал вывод Егор.

- Смысл есть, – согласился Игор – где только столько денег взять.

- Это да. А почему ты мне раньше ничего об этом не рассказывал дядька Игор? - сделал Егор вид, что обижен.

- А зачем тебе это надо было раньше знать. Эта информация только для разломных охотников, кто сурик поглотил, а остальным и знать об этом не нужно. – ответил ему Игор.

Видя, что сегодня его собеседник охотно отвечает на все вопросы, Егор решил выяснить, какая способность у Игора.

– Дядька Игор, а у тебя какая способность?

- У меня такая же, как и у тебя. Она самая распространенная у охотников. Почему не знаю. - сразу открестился от новых вопросов старый охотник.

- А развивать ее как? Хочется, чтобы она подальше била. У меня сейчас вообще только на длину копья работает.

- Что ее развивать. Она сама развивается. Нужно только почаще в разлом ходить. Там источник быстро восстанавливается. Бей тварей всяких, вот и будет твоя способность увеличиваться.

В общем разговор получился очень полезным. Егор узнал много нового о разломной охоте, но самое печальное самостоятельная официальная охота в разломе ему не светила. Туда пускали только команды охотников и то не всех. Кроме того, за проход надо было платить, при том не мало – один золотой с человека. Реестровые охотники ходили туда бесплатно и в любом количестве, а вот обычные охотники, хотя и зарегистрированные только за деньги. Пройти в разлом в данной местности можно только через ущелье находящееся, как понял Егор, в километрах пяти от Дубков. Ущелье это перегораживала стена и на этой стене постоянно дежурили реестровые охотники. Их основной обязанностью было не пропускать разных тварей, которые время от времени пытаются по ущелью пробраться в обжитые людьми земли, а в остальное время контролировать перемещение охотников. Почему за выход в разлом брались деньги, Егору было не понятно, потому что по идее государству было бы выгодно, чтобы охотники уничтожали максимальное количество зверья. Ведь чем его меньше, тем меньше шансов у них прорваться через стену. Соответственно тем выше безопасность на границе с разломом, но, видно, местным властям важнее деньги, чем безопасность. Еще Игор подсказал ему, где он может купить описание разломных тварей. Оказывается, та царская приемка, куда Егор сдавал добычу, не главная в Дубках, во всяком случае для разломных охотников. Основная находилась внутри крепости и работала она, в отличии от посадской, исключительно только с ними. Там же были и самые большие лавки со снаряжением для охоты. Собственно говоря, их было две, но по словам Игора, ассортимент там был значительно шире и лучше, чем в посадских, правда и значительно дороже. Ермил много раз был внутри крепости, но у Егора пока ноги туда не дошли. Видно, пришло время сходить.

Не откладывая это дело в долгий ящик, после разговора со своим учителем Егор направился в крепость.

Крепость была деревянная, но довольно внушительная. Дома поселка не подходили вплотную к ней. Расстояние от последних домов до стены составляло метров сто. Стены стояли на подушке из камней высотой в полтора метра. Для чего было это сделано не очень понятно. Крепость строилась в свое время не для защиты от нападения людей. Егор из памяти Ермила знал, что она предназначена для защиты местных жителей от нашествия разломных тварей в том случае, если они прорвутся через стену в горной расщелине. Правда это касается только тех жителей поселка, которые уплачивают специальный налог на содержание крепости. Ермил этот налог не платил, потому что не был уверен, что у него получиться стать разломным охотником и остаться в поселении. Так что на данный момент при нашествии для Егора места в крепости не было.

Когда он подошел к воротам, то смог рассмотреть крепость поближе. Высотой стены были метров восемь, то есть как трех-четырехэтажный дом. В общем не сказать, чтобы высокие, но видно достаточные для тварей из разлома. Когда проходил ворота убедился, что стены довольно толстые. Метра три точно. Видно, ставился деревянный сруб, а его внутренности забивались землей. Вполне дешевый и надежный способ обеспечить непробиваемость стен. Все-таки некоторые твари могут и огнем ударить или еще какой-нибудь пробивающей способностью. Проход был свободным, но это днем. На ночь ворота закрывались. Здесь был свой гарнизон. Вернее, дежурная сотня реестровых охотников. Егору все время хотелось назвать их казаками. Они даже внешне были похожи на казаков. Широкие штаны, заправленные в сапоги. Одинаковые, покрашенные зеленой краской армяки, этакие куртки до колен, без пуговиц, запахивающиеся как банный халат и подвязанный кожаным ремнем, на котором висел узкий меч, похожий на широкую шпагу. На взгляд Егора казаки со шпагами смотрелись забавно. Он даже невольно улыбнулся, рассматривая стражника на воротах. На что тот нахмурился, положил руку на рукоять меча и уже хотел сказать что-то, по-видимому, неприятное и грубое, но Егор уже прошел мимо, а стражник остался у ворот. Молодой охотник же подумал, что такой меч ему бы тоже подошел, зря он смеялся, для его способности колющее оружие наиболее подходящий вариант. Обстановка внутри крепости не сильно отличалась от поселка. Дома, конечно, стояли потеснее и были окружены высокими заборами, что в поселении, где жил Егор не приветствовалось. Придомовая территория тоже была поменьше, но из сараев и хлевов доносилось птичье кудахтанье, хрюканье свиней и другие звуки, издаваемые домашней живностью. В центре крепости располагалась торговая площадь. Здесь стояло также высокое деревянное сооружение с шатровым куполом, судя по воспоминания Ермила это был местный храм. Сам Ермил не был особо набожным человеком, ходил в похожий храм вместе со своими родителями и младшим братом с сестрой, скорее по обязанности, чем по велению души. Единственное, что понял Егор из этих воспоминаний, это то, что народ в царстве исповедовал единобожие. Службы в храме проводились каждый десятый день, который у местных жителей считался выходным и который должен посвящаться своей душе и общению с богом. Егор для себя решил, что надо разобраться с местной религией и сходить в этот храм, когда там будет много народу, чтобы понять, как там себя нужно вести и в тоже время затеряться в толпе. Также на площади стояло единственное в крепости двухэтажное каменное здание, где располагалось выборное руководство реестровых охотников, а также представитель от царского воеводы. Воевода отвечал за оборону всей области, куда входила эта крепость. Собственно говоря, область эта и называлась воеводством, а само воеводство по названию его столицы. В случае с Дубками, в этом здании размещался представитель от Кашинского воеводства. По мнению Егора в нем же за каменными стенами размещался и местный арсенал. Базарной эта площадь называлась потому, что с утра раз в два дня, за исключением, как не странно выходного, здесь местные жители торговали своими изделиями и излишками продуктов. Хотя торговали это слишком сильно сказано, в основном обменивались. За деньги здесь покупали в основном приезжие, такие как Егор, у которых не было своего хозяйства и им нечего было обменивать. Иногда этот способ приобретения нужного товара превращался изощренную цепочку обменов. Ермил поначалу был в шоке от местных торговых порядков, потому что в его семье все покупалось за деньги, но видно местные не любили тратить заработанные деньги. К тому же, судя по наблюдениям Ермила, — это был такой местный вид спорта, в который с азартом играли жители крепости всех возрастов.

Сейчас была уже вторая половина дня и базара уже не было, зато работали лавки. Они представляли из себя двухэтажные деревянные дома, на первом этаже которых и располагались лавки. Было их немного, всего десять. Егора прежде всего заинтересовали оружейные. Первая лавка ему не понравилась. Вернее оружие, которое в нем находилось было вполне ничего и ассортимент хороший, но для двух продавцов, которые находились в торговом зале, это был просто бизнес. С таким же успехом они могли продавать и картошку, что для Егора, когда-то самостоятельно делавшего холодное оружие и получавшего удовольствие от самого процесса, было очень неприятно. Поэтому задав несколько вопросов и приценившись Егор ушел из лавки. Цены были действительно высокие. Понравившийся ему меч стоил 5 золотых и это из обычного железа. Из разломного металла в два раза больше.

Во второй лавке ассортимент был победнее, но зато ему сразу понравился парень, стоящий за прилавком. Возрастом примерно одинаковым с Ермилом, чуть пониже ростом, но шире в плечах и с заметными мозолями на руках. Явно кузнец или подмастерье. Здесь также ассортимент изделий делился на две части. На боевое и охотничье. Мечи относились к первой части. Попроще внешним видом по сравнению с первой лавкой, скованны они были крепко, не булат, конечно, но Егор заметил следы разных слоев металла, спаянных вместе. Взяв один такой меч в руку, он с имитировал несколько колющих ударов. Центр тяжести был расположен ближе к рукояти. Все-таки это больше шпага чем меч, оружие, предназначенное для уколов, а не для рубки. Егор удовлетворенно хмыкнул. В предыдущей лавке центр тяжести располагался где-то посередине клинка. Вроде, как и для рубки хорош и для уколов, но, по его мнению, получилось все наоборот и рубящие удары будут недостаточно сильные и эффективность уколов сильно падает. Сила шпажиста в большом диапазоне маневрирования клинком и возможности неожиданных ударов под самыми разными углами. С центром тяжести в середине клинка это делать сложнее. Когда-то Егор занимался фехтованием со шпагой, ходил на тренировки, но затем увлекся саблей, и шпага отошла на второй план, но навыки работы с ней остались. Цена шпаги-меча здесь была пониже, но тоже кусалась.

Оружие для охотников было представлено в основном различными видами копий, вернее их наконечников. Здесь были даже глефы и что-то наподобие алебард. Глефы Егора заинтересовали. Ими можно было и рубить, и колоть и даже прикрываться от ударов противника полотном наконечника. Единственно, возникает вопрос, что будет с ним после пропускания через него магического удара. Все-таки обычный наконечник не так жалко, как такую красоту, да и по цене глефа наверняка много дороже обычного копья.

Продавались в лавке и различные виды защиты. В основном в той ее части, где располагалось боевое оружие. Кольчуги, кольчуги с дополнительной защитой в виде прикрепленных к ней полос железа, предназначенных защищать определенные участки тела, поножи, наручи и тому подобное. Для охотников ничего подобного не делали. Это и понятно. Для них в схватке со зверем главное подвижность. От прямого удара магического зверя никакой доспех, даже полностью железный, не спасет. Для охотников делали кожаный доспех, иногда на кожу тоже крепились железные полосы, закрывающие живот, сердце или редко пах. На одном из таких кожаных доспехов Егор заметил, что вместо железных изготовитель усилил его костяными пластинами, похожими на хитин черного жука.

В общем эта лавка понравилась Егору значительно больше, чем первая, и он решил узнать у продавца побольше информации о заинтересовавших его предметах.

- Доброго дня уважаемый! - поприветствовал Егор продавца и обвел рукой помещение лавки – Это вы все сами производите?

- Нет. Только эти мечи и копья. – в свою очередь показал рукой на соответствующий товар продавец – Броню в Кашине делают. Кожаную здесь в Дубках. Мы только продаем. Понравилось что-то?

- Как вас зовут? – Егор пока не хотел показывать своей заинтересованности.

- Ирван, уважаемый. – ответил продавец – Кузней владеет мой отец, а мы с братьями ему помогаем. О наших изделиях я могу на ваши любые вопросы ответить. Некоторые из них делал своими руками. – и в качестве подтверждения своих слов, продемонстрировал ему свои мозолистые руки.

Егор кивнул, отошел в сторону разложенных мечей, взял один из них, который ему больше всех понравился. Взмахнул им несколько раз и вернулся к продавцу.

- А этот, кто ковал? – задал вопрос Егор.

- Я. - ответил Ирван, внимательно смотря имитации колющих и рубящих ударов потенциальным покупателем – Вас что-то не устраивает?

- Да нет в общем то. А вы специально сдвинули центр тяжести у этого меча ближе к эфесу? – остановил свои движения Егор, но продолжая покачивать меч в руке.

- Что простите? – поднял брови в недоумении продавец.

Вместо ответа Егор положил лезвие меча своей плоской стороной на палец и, подвигав его туда-сюда, отпустил. Меч остался лежать на пальце ровно. Сам палец находился где-то в 15 сантиметрах от эфеса.

- А баланс! – наконец то понял Ирван заданный вопрос – Я специально так сделал. Мне кажется, с таким балансом меч лучше управляется. Не всем он нужен для рубки с коня. А, если кому рубить больше нравиться или удобней, то лучше секиру взять или вон глефу.

- Согласен. – согласился с продавцом Егор – Таким гораздо удобнее фехтовать, - и опять, заметив непонимание в глазах собеседника, дополнил – удобнее таким орудовать в сече. Странно, что я только у в вашей лавке такой меч нашел, да и то только один, судя по всему.

- Мечи с балансом посередине клинка более универсальные. Ими и сильно рубить можно и в схватке управляться не так сложно. Поэтому в основном берут такие. Этот я так на пробу сделал. Да и то меня отец ругал, что только зря металл потратил. – на последних словах Ирван слегка смутился.

На тему расположения центра тяжести в мечах, шпагах и саблях Егор мог говорить долго. В свое время, когда он увлекся изготовлением холодного оружия, он потратил немало времени на поиски оптимального баланса для каждого вида оружия. Это была любимая тема бесед и споров с коллегами-кузнецами, реконструкторами и просто любителями исторического оружия. И не только бесед. Часто проводили между спорщиками учебные схватки, где они, можно сказать, с оружием в руках доказывали свою точку зрения. Поэтому Егор легко поддался искушению поговорить на любимую тему. Его собеседник также оказался увлекающимся человеком. Скоро они уже стояли друг напротив друга с мечами в руках, на практике показывая преимущества того или иного баланса. Хлопок входной двери застал их, когда Ирван наносил своим мечом удар по мечу Егора, подставленный плоской стороной.

- Это что такое, Ирван! – взревел входящий в лавку мужик – Ты совсем с ума спятил, со своей Верой - подскочил к Ирвану и выхватил из его руки меч.

- Отец, причем здесь Вера. – опешил Ирван от такого наезда – Тут Вера совсем не при чем. Мы о мечах говорили.

- Ага. Говорили они, – уже спокойнее продолжил мужчина, откладывая меч в сторону – а чего тогда драться начали.

- Да не дрались мы! – уже отчаявшись доказать что-либо отцу, Ирван умоляющее посмотрел на стоящего напротив своего коллегу по эксперименту.

- Гхм.. – прочистил горло Егор – Мы действительно выясняли на, – помявшись – на практике какой баланс лучше при ударе клинком сверху вниз.

- И что выяснили? – еще не до конца поверив, скептически выгнул бровь отец Ирвана.

- При такой длине клинка хорошего рубящего удара все равно не получиться, – кивнул Егор на отставленный в сторону мужчиной меч - для обеспечения хорошего удара его лезвие хотя бы на вершка два-три надо удлинить. Тогда баланс, как сейчас, на четыре вершка от острия будет работать эффективно.

- Ага и будет этот меч волочиться у тебя сзади, как платье у боярыни, – тут же влез со своей репликой Ирван – такие мечи только для конного воина подходят и крепят их прямо у седла.

- Для такого меча можно специальное крепление сделать на поясе, - продолжил Егор уже давно идущий спор – а не вешать его на веревочки, как эти.

- Да я вижу у вас серьезный спор. – окончательно успокоившись прервал их дискуссию мужчина, иронично оглядывая спорщиков – Такие мечи используют в пехоте, кто в первых рядах стоит, на прорыве, но здесь такие мечи никому не нужны. Так что пустой это спор. У нас здесь линию на линию никто в бой не ходит, потому и оружие делаем в основном для боя один на один.

- И я вот о том же. – поддержал его Егор – Это в строю стой себе и руби, все равно зажат с дух сторон своими же, а в бою один на один маневр нужен, скорость и возможность неожиданных ударов, а это может обеспечить только пониженный баланс клинка.

- А ты я смотрю в боевом строю стоял? – насмешливо посмотрел на него мужчина.

- Не стоял, – пришла очередь смущаться теперь уже Егору – рассказывали те, что стояли. В принципе у него была возможность порубиться в строю во время тусовок реконструкторов, но тогда ему было это неинтересно. Ему больше нравились индивидуальные схватки, но в беседах участников таких боев он присутствовал неоднократно.

- Ну хоть так. Все ребята давайте заканчивать этот ненужный спор. – подвел к концу мужчина обсуждение преимуществ разных видов мечей и уже обращаясь к Егору, протягивая ему руку – Меня зовут Богуслав. Ты хотел что-то купить?

- Ермил. – ответил Егор, пожимая руку - Мне понравился этот меч, - качнув, держащим в руке мечом и потом продолжил - хотя я предпочел бы саблю.

- Саблю? – не понял хозяин лавки – это что такое?

- Размером как этот меч, только заточка с одной стороны и лезвие слегка изогнуто – объяснил Егор.

- А палаш! Так бы и сказал, – все-таки понял его Богуслав – только они всегда длиннее. Ими тяжелую конницу вооружают. Для пехоты не делают. Он им ни к чему.

- Я и не говорил, что мне такой большой нужен, - отрицательно помотал головой Егор – и лезвие не должно быть таким толстым и длина его не больше вершков шестнадцати.

- И для чего тебе эта сабля нужна? – скептически посмотрел на собеседника Богуслав – Что ты будешь с ней делать. Ни колоть толком, ни рубить она не сможет.

- Почему не сможет? Сможет и колоть, и рубить. Это от формы клинка зависит. Конечно, ее лезвие нужно не как у палаша делать. Им же только рубить хорошо. – ответил Егор – Саблей же и колоть, и рубить и резать можно.

- Резать. – удивились и Инвар и его отец.

- Ну да. Вот так – Егор сделал несколько движений мечом, имитируя режущие движения саблей. Эти движения были не так просты, как может показаться. Режущие сабельные приемы требовали очень точного ощущения дистанции и работы мышц, которые в обычном фехтовании мало используются. Ему, правда, помогало быстро их освоить большой опыт работы с ножом, но все равно на отработку этих движений он потратил когда-то много времени. От внимания Богуслава не ушла отточенность режущих движений мечом.

- Кто тебя учил так работать этой саблей? Она у тебя есть с собой – Богуслава явно заинтересовал незнакомый прием, видно специалист не только в изготовлении оружия, но и в его использовании.

- Были люди. С собой сабли у меня нет. Не получилось, к сожалению, с собой взять – сухо ответил Егор. Беседа переходила в ту плоскость, где риск случайно выдать себя становился слишком высок. Поэтому он решил разговор этот завершать.

- Понятно. – задумчиво проговорил Богуслав – А, если я тебе такую саблю сделаю, покажешь эти приемы.

Егор тоже задумался. В принципе в самих приемах ничего такого криминального не было. Наверняка и саблю где-то делают. То, что здесь о ней не знают, это еще ничего не значит. Палаш же тут используют, а разница с саблей только в размере и в еще нескольких узкоспециальных, зависящих от ее конкретного использования, моментах.

- Покажу, – наконец решился Егор – только без моих знаний и указаний у вас не получится хорошую саблю сделать. Сабля — это не просто маленький палаш, это другой вид оружия.

- Указаний? – показательно удивился Богуслав, но глаза его оставались серьезными – Интересно какие указания сможешь мне давать ты. Мне - потомственному кузнецу от недоросля? Ковать меня будешь учить?

- Не знаю. – серьезно ответил ему Егор – Я же не видел, как вы куете, поэтому ничего сейчас сказать не могу. Но в любом случае я знаю как сабля должна быть устроена, чтобы сполна выполнять свои функции. Без этого она просто не будет работать как надо. Это будет просто пустая трата времени и материала.

- Функции. – фыркнул Богуслав – То, что ты знаешь много умных слов, я уже понял, - и с сомнением добавил - а вот, что ты умеешь руками, это надо будет еще выяснять. Все вы молодые на словах умные и умелые, а вот на деле… - и посмотрел на своего сына. Видно, у того уже был в прошлом какой-то косяк, потому что тот потупился и сделал вид, что вообще не участвует в разговоре.

- Сделаешь заказ, скую я тебе твою саблю и даже выслушаю твои указания – выделил кузнец интонацией последнее слово – Правда не обещаю, что послушаюсь. Пятнадцать золотых, предоплата - пять. Что скажешь?

Так. Старого кузнеца сабля явно заинтересовала. Пошла торговля. Егору тоже нужна была сабля. Он ей владел лучше, чем шпагой, а тем более мечом. Правда, для охоты она не очень годилась, все-таки у той же шпаги пробивная способность выше, но, с другой стороны, он же не шпагой или саблей будет убивать разломных тварей, а магическим импульсом, оружие здесь только проводник. А с саблей он все-таки чувствовал себя увереннее.

- Скажу, что пятнадцать золотых это вы мне должны заплатить. За то что научу вас сабли делать, да еще и покажу, как ей правильно владеть нужно, но это ладно так, бонусом.

- Бонусом? – закашлялся Богуслав, удивленный таким заявлением.

- Бесплатно, то есть, – простодушно пояснил Егор – чтобы у вас был дополнительный интерес саблю делать.

- Нет у меня никакого интереса. Это тебе сабля нужна, а не мне. – тут же пошел в отказ кузнец - Кто ее у меня купит, кроме тебя.

- Купят. – начал рекламную компанию Егор – Ею можно драться и конно, и пеше. Тот же всадник, когда у него коня убьют, что будет делать. С его палашом пешком много не навоюешь, а с саблей в боевой свалке, даже удобней, чем с мечом. Она короче и легче. Рубленный удар у нее с коня будет не хуже, чем у палаша, может быть даже лучше. Саблей можно резать по всем незащищенным частям тела. Раны оставляет глубокие и кровоточивые. Два - три пореза и враг в минуту кровью истечет. Защищаться от таких порезов очень сложно. Ей можно и колоть не хуже шпаги. Так что может быть и не сразу, но желающие купить точно появятся.

- Вот. Сам говоришь не сразу, – сделал вид, что поскучнел, кузнец - как я ее буду продавать. Через день по маленькому горшочку. Зачем мне тратить метал на такую ерунду. Я вон лучше лишний меч сделаю.

- Лишний меч и твой конкурент может сделать, – Егор кивнул в сторону соседней лавки – а сабли только у тебя будут и больше ни у кого. А как заинтересовать воинов их у тебя покупать я тебе потом расскажу. Поверь мне к тебе очередь выстроится.

- По-моему, ты больше купец, а не охотник, – с подозрением посмотрел Богуслав на Егора – но все равно бесплатно я тебе делать не буду.

В итоге после еще получаса торговли договорились о следующем: сабля пойдет по себестоимости и будет стоит не пятнадцать, а двенадцать золотых; расходы на изготовление делят пополам – по шесть золотых с каждого, но Егор платит деньгами, а кузнец материалом и работой; зато с каждой последующей проданной сабли Егор будет получать полтора золотого, взамен он должен обеспечить рекламную кампанию по продвижению нового оружия в воинскую массу. В целом Егор остался доволен. Он получит саблю, сделанную под его контролем, конечно не такую качественную как та, которая осталась дома, но лучше, чем ее мог сделать обычный местный кузнец. Богуслав тоже был доволен и не столько будущими коммерческими выгодами, сколько, по мнению Егора, новым интересным делом. Видно, надоело мужику ковать одни и те же мечи да копья. Егор оставил в лавке шесть золотых, из той суммы, которую он взял на приобретение нового оружия, взамен забрал, понравившийся ему меч. Взял на время, пока ему не сделают саблю. Обещал вернуть в целости и сохранности. Все-таки старый кузнец был в нем заинтересован, иначе никогда бы не отдал меч, пускай и на время, стоимостью в пятнадцать золотых в залог шести. В результате из лавки Егор выходил с новым мечем на поясе и голодный как дикий зверь. Он еле вырвался из лавки. Ирван все пытался его уговорить показать парочку режущих ударов. Явно хотел похвастаться среди знакомых парней, но он ему отказал. Сказал, что с мечом их учить бесполезно, и тот в конце концов от него отстал.

Когда он вышел из оружейной лавки Богуслава, его голодный нос сразу учуял аппетитные запахи из стоящего недалеко трактира и Егор решил ему подчиниться. Все равно местных трактиров он не знал и выбрать из них лучший не мог. Когда он подошел к трактиру, то увидел над входом большую деревянную кружку. В поселке трактиры обходились без опознавательных знаков и было их всего два. В крепости видно эти заведения были разрядом выше и имели специальные вывески. Насчет более высокого разряда Егор не ошибся. Столы были застелены скатертями, пусть и из серой льняной ткани, но чистыми. Егор уселся за столом и стал ждать подавальщицу. До меню тут еще вряд ли доросли. Народу в зале было не много. Обеденное время уже закончилось, а вечерние гулянки еще не начались. Так что подавальщица появилась быстро, также быстро озвучила наличие готовых блюд.

Егор заказал два куска запеченного поросенка с кашей, салат из местных овощей и ягодный пирог на десерт. Вместо пива, взял морс. Он решил сегодня шикануть. Все-таки он никак не рассчитывал, что ему удастся решить вопрос с саблей. Это была явная удача и это нужно было отметить. К тому же в поселении он не решился бы шиковать в трактире. Не хотел показывать, что у него есть лишние деньги, а в крепости его никто не знал. Ермил заходил сюда не больше двух раз и то давно. Минут через десять ему принесли заказ, и он с удовольствием приступил к трапезе.

Когда он уже доедал поросенка, в трактир вошли два, как их для себя теперь называл, казака. Один из них был повыше, шире в плечах и держался этак с претензией на местного альфа-самца. В прошлом, Егор сталкивался с такими не один раз и редко, когда они были по-настоящему опасными бойцами. Его товарищ или может быть просто коллега по работе вел себя гораздо скромнее, но перед своим сотрапезником не заискивал, видно, ему эта показуха была не интересна и к его потугам быть круче всех относился равнодушно. Высокий оказался тем, кто так остро отреагировал на улыбку Егора при входе в крепость. Этот казак тоже его заметил, но не подал виду. Они заняли стол и сделали заказ. Им сразу принесли пиво. Два реестровых охотника пили пиво и о чем-то переговаривались.

Все эти подробности Егор выяснил, наблюдая за этой парой не напрямую, ни к чему было провоцировать этого бугая лишний раз, а периферийным зрением, смотря как бы мимо них. К казакам принесли заказанные ими блюда и те довольно быстро стали их поглощать. «Видно обед у служивых» - подумал Егор и успокоился. Пообедают и уйдут, дальше службу нести. Однако Егор ошибся, пока он смаковал кусок ягодного пирога, запивая компотом из свежих ягод, высокий охотник допил уже вторую кружку пива, встал и направился к его столу.

Встав перед ним, он насмешливо спросил:

- И что тебя так рассмешило охотник?

- Когда? – сделал вид, что не понял вопроса Егор.

- Не делай из себя дурака. Ты и так на него похож. – громко рассмеялся охотник – На воротах, когда проходил мимо меня.

В принципе, Егор и дальше мог изображать из себя тупого деревенского парня, но надо ли ему это. Репутацию в крепости ему такое поведение точно не улучшит, а ведь он обещал кузнецу провести рекламную компанию сабли. Сделать ее он хотел, просто устраивая поединки со всеми желающими, где он с саблей, а противник с чем угодно, хоть с копьем. Чтобы привлечь как можно больше желающих, предполагал установить приз, в виде того же меча, кто его победит, тот приз и получит. Но пытаться заинтересовать поединками серьезных воинов, будучи с имиджем тупого деревенского парня вряд ли получиться. Поэтому этот вариант ему явно не подходит.

Стоящий перед ним охотник был высок, строен, с крепкими толстыми кистями рук, показывающими, что тренировками с мечом, а может и чем потяжелее, он не пренебрегает. Узкое лицо, брюнет, даже чуб у него был как у дореволюционного российского казака. Правда естественного происхождения, в прошлом казаки его часто завивали. Прямо красавец, при том явно хорошо тренированный. Чем не кандидат на спарринг-партнера. Прежде чем выходить против местных, нужно хотя бы выяснить их средний уровень владения мечом. Этот парень должен по идее им не плохо владеть.

Дылда продолжал развлекаться:

- Я смотрю ты себе меч купил. Молодец! А владеть то ты им умеешь. Не порежешься. А то вот так махнешь своим мечом, и нет руки. – тут он сделал драматическую пауза – У тебя или у твоего соседа – и опять громко захохотал.

- Да купил, – спокойно ответил Егор – ты присаживайся, – пододвинул ему стул – в ногах правды нет.

- Вежливый! Это хорошо! – продолжал веселиться казак и, усаживаясь на стул, сказал – Все-таки вы у себя в деревне не все мозги пропили. Понимаете, что с реестровыми охотниками вежливыми надо быть.

«А то, что?» - хотел спросить Егор в ответ на эту реплику, но сказал другое.

– Да мозги еще остались. – и задал неожиданный для собеседника вопрос – Поединок хочешь со мной устроить? Я готов. Только давай без всех этих прелюдий. - и он неопределенно махнул перед собой рукой.

Красавец сбился от неожиданного предложения от, как ему казалось полного неумехи в благородном искусстве боя на мечах, но быстро взял себя в руки.

- Уважаю. Вот это по-нашему. Купил меч и сразу в бой. – одобрил он Егора, но уважения в его словах не чувствовалось совсем – Ты не бойся. Я тебя не больно убью.

Услышать слова Горбатого из кинофильма «Место встречи изменить нельзя» из уст этого красавчика Егор никак не ожидал. Он даже поперхнулся компотом, который в этот момент пил, выгадывая удобный момент для окончательного разрешения этой ситуации. Тут он не выдержал и рассмеялся. Уж больно смешно это звучало в средневековом трактире. В этот момент он очередной раз подумал о коме. Откуда у этого охотника могла в голове появиться такая фраза. Может быть, сценарий этой сцены придуман им самим, но времени размышлять на эту тему не было. Пока он смеялся его оппонент наливался дурной кровью и уже был готов к решительным действиям.

Егор поднялся со стула, слегка наклонил голову в поклоне и сказал:

- Я принимаю ваш вызов сеньор. Как вызываемая сторона, предлагаю поединок до первой крови на мечах. Не соблаговолите, – на этом слове он запнулся, слово было сложным и ему опять захотелось рассмеяться, но он с собой справился – ли вы сообщить мне, где в этой крепости проводят поединки.

Высокий охотник испытал очередной шок, от неожиданного поворота в поведении простого деревенского парня и оказался не готов адекватно ответить на предложение Егора. Тут на выручку своему товарищу пришел его сотрапезник. Он уже и раньше выказывал намерение подойти к столу Егора, поэтому он к нему подошел и, положив руку на плечо товарища, обратился к Егору:

– Не волнуйтесь в крепости смертельные поединки запрещены. Можно провести тренировочный бой на нашей площадке. Она тут не далеко. И бой будут обязательно сопровождать наши мастера, которые и обучают там обращению с оружием.

- Я рад, что в крепости так хорошо налажено обучение молодых охотников боевым навыкам. – продолжал Егор отыгрывать роль записного дуэлянта, повторять еще раз слово «соблаговолите» он не решился и поэтому продолжил по-простому – Если вы закончили трапезу, то мы можем идти на вашу спортивную площадку. Слово «спортивную» он сказал по-русски, но кажется никто этого не заметил.

- Я уже заплатил – хлопнув по плечу товарища, ответил подошедший охотник.

- Тогда присаживайтесь, – предложил ему Егор – я думаю, я сделаю это быстро.

Он махнул рукой подавальщице, которая стояла поодаль, ожидая разрешения конфликта. Обед оказался недешевым. Целых полторы серебряных монеты. Егор отдал две и не дожидаясь сдачи, вышел вместе с двумя охотниками из трактира. Идти втроем в один ряд по улице было не очень удобно, но гуськом тоже им всем показалось не очень соответствующим моменту. Все-таки они шли по улице не просто так, а на дуэль, поэтому не смотря на постоянные попытки прохожих, шныряющих туда-сюда, разбить их строй. Будущие дуэлянты продолжали его держать. Егор решил, что надо хотя бы из вежливости узнать, как кого зовут.

- Ермил. – представился он и кивнул головой по очереди обоим охотникам.

- Бухи. – назвал свое имя товарищ длинного и протянул руку для пожатия – Бухинор. – уточнил он, пожимая, поданную Егором руку.

- Витольд. – представился сквозь зубы длинный, но руку подавать не стал. Путь до тренировочных площадок оказался коротким, они находились рядом с деревяной казармой, в которой должна была находиться дежурная сотня. Все ее реестровые охотники вместе с семьями жили в крепости, но на время дежурства они обязаны были перебираться в казарму. Между казармой и крепостной стеной оставалось пустое место шириной метров пятьдесят. На этом пространстве и проходили тренировки. Когда туда пришили новоявленные дуэлянты, там шли занятия. Несколько пар воинов отрабатывали различные приемы, двое работали мечами, еще двое тыкали друг в друга копьями, прикрываясь щитами, еще пара отрабатывали удары на деревянных манекенах. Как позднее узнал Егор, днем во время дежурства треть сотни бдела на стенах и у ворот, треть – тренировалась, а оставшиеся отдыхали и так на протяжение месяца. На лавках на краю поля сидели несколько пожилых воинов, которые время от времени давали ценные указания тренирующимся бойцам. Бухи, которого Егор про себя обозвал Бухенвальдом, хотя тот не был тощим, а наоборот весьма плотного телосложения, подошел к одному из сидевших на лавке тренеров и изложил ему просьбу о проведения боя между Егором и Витольдом. Тот что-то пробурчал, махнул своему соседу в сторону тренирующихся бойцов, видно, попросив присмотреть за ними, потом встал и махнул рукой уже будущим дуэлянтам. Егором и Вольтером тут же подошли к нему.

- Вы что ли собрались биться? – обращаясь почему-то к Егору спросил крепко сбитый мужчина, лет сорока, без мизинца и среднего пальца на левой руке.

- Мы. – ответил ему Витольд и добавил – До первой крови договорились на мечах. Егор обратил внимание, что в разговоре с этим мужиком у Витольда начисто пропал гонор, который он демонстрировал еще совсем недавно.

- А я тебя и не спрашиваю. – строго взглянув на высокого охотника оборвал того мужчина – То, что у тебя только драки в голове и так все знают. Я вот его спрашиваю. – и ткнул пальцем в сторону Егора – Кто таков? Я тебя не знаю.

- Ермил. Разломный охотник. Уважаемый. – вытянулся по стойке смирно Егор, подавив в себе желание отдать честь. Уж больно этот мужчина был похож на сержантов в вдвшной учебке, где их, совсем тогда молодых парней, готовили к службе в разведроте. Такие же крепкие, сухие и двужильные.

– Договорились с Витольдом провести тренировочный бой на мечах до первой крови. – закончил свой доклад Егор и продемонстрировал жетон из гильдии, достав его из кармана.

Мужчина посмотрел на жетон, потом с сомнением на Егора.

– Жетон нужно носить на видном месте, а не в кармане.

Бухи и особенно Витольд были неприятно поражены наличием у Егора жетона охотника.

- Виноват. Исправлюсь. – привычно ответил Егор.

- Служил? -заинтересованно спросил его местный тренер. Было видно, что поведение Егора ему понравилось.

- Сам нет, но мои учителя служили. Так что научили всему, что положено. Врать, что не служил не хотелось, но другого выхода не было. Сержант, как обозвал его для себя Егор, заминку его заметил, но продолжать расспросы не стал.

- Хорошо. Идем в четвертую часть. Сам прослежу. — сказал мужчина и направился в дальнюю часть спортивной площадки. Все остальные пошли за ним. Пока они шли, Егор размышлял, а не заигрался ли он. То изображает благородного дуэлянта, то прилежного служаку. Избежать разоблачения ему помогает только то, что никто здесь не знает реальную биографию Ермила. Что-то о нем знают только Игор и Семен, да и то немного, сам по себе Ермил никому не был особо интересен. «Все равно» - решил для себя Егор – «надо прекращать все эти приколы, это конечно смешно, но как бы потом плакать не пришлось».

Все части площадки оказались огорожены низкой где-то по колено оградой. Каждая часть одной из сторон выходила на внешний периметр. Там стояли лавки для отдыхающих после спаррингов бойцов и отдельно для контролирующих бои пожилых охотников. «Сержант» сел на лавку и махнул рукой в сторону огороженной площадки. Типа начинайте. Егор положил на землю заплечный мешок, на него свою куртку и шагнул за оградку, попутно совершая круги кистью руки, со взятом в нее мечом. Нужно было размять руки перед боем. Витольд уже стоял в центре площадки. Мешка у него не было, а куртку видно он решил не снимать. Он стоял ко мне в пол оборота, поставив ноги на ширине плеч и слегка согнув их в коленях. Меч держал в полусогнутой правой руке опустив острие вниз. Его стойка была похожа на итальянскую, да и хват рукояти меча всей рукой, предполагал преимущественно рубящие удары, а не колющие. Егор не был большим специалистом в стилях фехтования, но когда ты делаешь шпаги, сабли и мечи для людей, которые и заказывают их только потому, что увлечены историческим фехтованием, то поневоле начнешь в этом разбираться. Да и самому было интересно разобраться во всем этом. Хорошее оружие не сделать, если ты не понимаешь для чего оно предназначено, и, как должно работать на практике. Поэтому опыта в поединках на мечах и шпагах, а потом и на саблях, у него было достаточно.

Егор не стал выпендриваться и становиться в стойку любимой им испанской дестрезы с вытянутой вперед рукой с мечем. Он встал в пол оборота к противнику, но ноги, в отличие от него, расположил под углом в девяносто градусов. Руку с мечом также оставил полусогнутой. Однако его хват был другим. Большой палец лежал сверху рукояти, а основной хват осуществлялся тремя нижними пальцами. Конечно, меч — это не шпага и хват был не очень удобным для, пусть и короткого, но достаточно тяжелого меча. Однако пока он крутил его в руке, понял, что легко сможет удерживать меч таким хватом, все-таки молодец Ирван, что сделал этот меч с низким центром тяжести. Такой хват позволял не только наносить удары с задействованием плеча, предплечья и локтя, но и более свободно наносить удары кистью. Так как схватка до первой крови, то решающие удары именно кистью и надо будет наносить. Они обычно не оставляют глубоких ран. А, если рубить с плеча, то можно и руку отрубить, что совсем не входило в планы Егора.

В отличие от него Витольд не боялся зарубить противника. С самого начала он стал наносить удары сверху вниз, перемежая их горизонтальными. То, что Егор успел увидеть, пока они шли к своему месту схватки, местные бойцы не заморачивались с использованием учебного оружия, все бились боевым. Может быть здесь просто не было новичков, и они тренировались где-то в другом месте. Видно, местные правила предполагали, что, если носишь меч на поясе, значит априори умеешь им пользоваться, а, если нет, то сам дурак.

Егор дураком не был и с первых минут схватки понял несмотря на то, что сам свои фехтовальные умения оценивал на троечку или максимум на четверку с минусом, его соперник владел мечом значительно хуже. Пока Егор не атаковал. Он просто уходил с траектории движения меча своего соперника, а, если не получалось, уводил его в сторону встречая плоской стороной своего меча. Удары у Витольда были быстрыми и сильными, не зря Егор подумал про его итальянскую стойку. Его удары были похожи на этот стиль. Применял он и связки, но тоже очень простые и примитивные. Наверное, в реальном бою они вполне эффективны. Сам Егор понятное дело в реальных боях с использованием мечей не участвовал, поэтому там Витольд, вполне возможно, смог бы его уделать. А вот здесь в схватке один на один и на ровной площадке нет. Изучив манеру боя противника, Егор понял, что пора заканчивать. Поймав момент, когда Витольд попытался сделать укол, отвел его меч в сторону и, шагнув вперед и налево ткнул кончиком своего меча в левое плечо соперника. Делать укол в правое плечо Егор поостерегся все-таки его противник на боевом дежурстве, а вдруг выведет из строя. Кто его знает как на это местные посмотрят. Тут же, со стороны, где сидел наблюдающий, раздался крик: «Стоп! Победил Ермил». Оба бойца остановились. Витольд с возмущением повернулся в сторону подходящего мужчины:

– Это не честно. Крови нет. – и показал на место прокола на куртке.

- Снимай. - приказал тот. Вольтер снял куртку и стало видно, как на его плече на рубахе расплывалось пятно крови.

- Бой окончен. – подвел итог мужчина.

Витольд с сожалением смотрел на пятно крови на рубашке. Потом он посмотрел на Егора:

– Слушай, а давай еще один бой. Ты должен дать мне возможность отыграться.

Егор хотел на это ему сказать, что всем, кому я должен, я прощаю, но решил не портить окончательно с ним отношения.

- А что с этим? – показал Егор на пятно крови на его плече.

- Это ерунда. Сейчас залечим. – Витольд достал кармашка на поясе деревянную баночку, скинул рубаху и, открыв ее, замазал ее содержимым ранку на плече. Мазь была черной и пахла дегтем. Видно, что он был основным ее компонентом. Потом оделся и посмотрел на Егора и стоящего рядом «сержанта».

- Ну что еще один бой – обратился он сразу к обоим. Мужчина пожал плечами, мол ему все равно.

- Хорошо. Еще один бой. – согласился Егор.

Во втором поединке Витольд вел себя значительно осторожнее. Рубящих ударов почти не было. В основном уколы. При том с разных углов и ракурсов. Был даже один выпад в стиле французских мушкетеров. Егор еле успел уйти с линии удара, настолько он был для него неожиданным. Хотел воспользоваться открытым боком противника для контратаки, но не успел, слишком долго приходил в себя. В принципе, Витольд оказался интересным противником. Быстро приспосабливался к ведению боя соперника в лице Егора. Правда, ему нечего было особо противопоставить его технике, но он по ходу боя учился и пытался найти эффективные меры противодействия. В процессе второй схватки Егор уже успокоился, первоначальное напряжение ушло, и он понял, что ему здесь совсем не нужна слава непобедимого фехтовальщика. Поэтому дождавшись очередного выпада соперника, на обратном ходе его клинка он недостаточно развернул корпус и лезвие оставило на боку Егора длинный, но не глубокий разрез. Бой на этом закончился победой Витольда.

Счастливый победитель великодушно позволил побежденному воспользоваться его мазью, а «сержант», наблюдавший за их боями, принес несколько длинных кусков ткани, которыми и перевязали пораненный боек Егора. При этом сделал это мужчина вполне профессионально.

- Учил тебя явно благородный. Чувствуется хорошая школа, но для реального боя она не очень годится. – вынес он свое заключение по уровню подготовки Егора.

– Можешь приходить на наши тренировки, скажешь, Волк разрешил. Я думаю и тебе и нашим бойцам это полезно будет. – и пожав все троим руки удалился.

Витольд, находящийся в эйфории от своей победы, предложил Егору и Бухи отметить столь удачное окончание боев в трактире. Оказалось, что у них с Бухи дежурство закончилось после обеда, так как они стояли там с раннего утра и следующее дежурство будет там же, но уже следующим утром, так что сегодня они спокойно могли выпить, а завтра проспавшись пойти на службу. Егор был не против познакомиться с реестровыми охотниками поближе, поэтому согласился. Вышел только спор, кто платит. Витольд считал, что он как победитель, должен оплачивать стол, но Егор с ним не согласился, так как тот победил только один раз. В итоге решили, что стол они оплачивают пополам, правда Витольд не особо и сопротивлялся. Праздновать они пошли в тот же самый трактир, где они и познакомились. Уже был вечер и народу там было полно, но им столик нашли.

Только, когда принесли заказанные ими блюда, Егор почувствовал, насколько он проголодался, хотя со времени его обеда прошло не так много времени. Видно, у его сотрапезников ощущения были такие же, потому первое время они только ели и запивали еду пивом. Уже после насыщения начались разговоры, правда в основном говорил Витольд, вернее рассказывал, как почетно быть реестровым охотником, как все его уважают и какая у них интересная работа. Хотя это и была пьяная болтовня, но кое-какую интересную информацию в дополнении к тому, что рассказывал ему Игор, Егор получил. Например, реестровый охотник никому первым кланяться не обязан, за исключением своего начальства, высшей аристократии и естественно царю и его родственникам. Они отдельное сословие со своим судом, землей в личной собственности, правом свободного ношения оружия и свободного перемещения по всей территории царства, правда только в свободное от службы время.Кроме того, они не платили налоги в казну, вернее платили, но только с добытого в разломе, потому что находились они там за государственный счет. Правда, например, носить свободно оружие при себе могли и разломные охотники, но Витольд упомянул об этом, как о мелочи. Вообще, зарегистрированные разломные охотники по своему статусу были очень близки к реестровым, единственное им не платили деньги за службу, не обеспечивали оружием и снаряжением и не выделяли бесплатно землю в приграничье. Хотя землю на границе с разломом любой человек может спокойно купить за очень небольшие деньги. По уверению Бухи практически даром. Да привилегий от царя реестровые казаки получали много, но и обязанностей у них тоже было не мало. Фактически они были живым щитом царства, защищавшим его от набегов разломных тварей. Может быть, для какого-нибудь крестьянина перспектива стать членом сообщества реестровых охотников и вызвала бы энтузиазм, но не у Егора. Так что импровизированная рекламная компания устроенная Витольдом пропала втуне.

Постепенно он от собственных разглагольствований утомился и заснул прямо за столом. Бухи был крепче на выпивку и разговор, который с ним состоялся, был для Егора значительно интереснее. Бухинор в отличие от своего коллеги в реестровые охотники не рвался, просто его отец получил на охоте тяжелое ранение и, для того чтобы его семью не исключили из реестра, пришлось идти на службу ему. У него есть еще младший брат, который в отличие от него рвется стать охотником, но он сможет быть вписан в реестр только чрез два года, когда ему исполниться восемнадцать лет. Сам Бухи всегда мечтал стать алхимиком и не только мечтал, но и исполнял свою мечту, учась у местного алхимика, и по его словам успешно. Теперь же, жаловался он Егору, на учебу у него остается очень мало времени. Дежурство в крепости, дежурство на стене в горах и только один месяц свободного времени из трех, а еще нужно заниматься хозяйством, пахать, сеять, убирать урожай. Плюс для обучения алхимии нужны разные индегриенты, которые нужно самостоятельно добывать как в предгорьях, так в разломе. Покупать их для него было дорого. В общем у Бухи все было плохо. От службы его воротит, а на любимую учебу времени нет.

Слушая Бухи, его короткое имя почему-то не склонялось, а он на это во время их трапезы своему новому другу отдельно указал, Егор понимал, что они могут быть полезны друг другу. Как минимум он может Бухи таскать разные травы, а взамен получать полезные снадобья. Например, мазь которой лечились они с Витольдом, делал он. И судя по постоянному желанию почесать раненный бок, она активно действовала. Но такой обмен — это минимум. Кроме этого, он может получить информацию о травах, которые имеет смысл собирать в разломе, о их пользе и стоимости. Тоже самое и о индегриентах, добываемых из разломных зверей. Они ведь тоже, как пояснил Бухи, используются в алхимии. Эту идею Егора Бухи с радостью поддержал. Все-таки он тоже уже порядочно набрался, в отличии от Егора, который больше закусывал, чем пил. Также рассказал, где живет и заставил Егора дать обещание, что завтра до обеда обязательно к нему зайдет.

Под настойчивые просьбы Бухи проснулся Витольд и потребовал продолжения банкета. Егор стал отговариваться тем, что уже темно и его не выпустят через ворота обратно в поселок. Однако этот аргумент был Витольдом отвергнут, утверждая, что с ним его выпустят из крепости в любое время суток. Только упоминанием Бухи некого Арнольда, как понял их командира, заставило любителя выпить утихомириться. Они проводили Егора до ворот, через которые он прошел без проблем. В общем он расстался с Бухи и Витольдом как с давними друзьями.

Добираясь по темным улицам поселка до своего дома, Егор решил, что сегодняшний день прошел для него крайне удачно. Зря он прятался от людей. Он сегодня по глупости столько наделал ошибок во время общения с его новыми знакомыми, что его по идее должны были уже давно утащить в местную контрразведку. Однако он на свободе и, в принципе, никого особо не заинтересовал. Нет интерес был. И у кузнеца, и у Волка, но не слишком сильный. На уровне, что с этого парня можно поиметь полезного. За некоторым исключением все они нормальные адекватные люди. Егор слегка расслабился. Конечно, он не стал чувствовать себя здесь как дома, но и воспринимать этот поселок как враждебную территорию стал значительно меньше.

Глава 6

Ночь прошла беспокойно. Первый раз мне приснился сон. Как может сниться сон в коме непонятно, тем не менее так и было, но главное даже не это, а то, что проснулся. При чем проснулся не на скале, на которую зачем-то полез на свое сорокалетие, или под ней, а здесь в Дубках. Это трудно объяснить, но сейчас лежа на топчане в доме Ермила, я впервые почувствовала себя собой. До этого я смотрел на все как бы со стороны. Интересно, иногда страшно, иногда прикольно, но я играл роль. Все равно, что смотреть фильм про Робинзона Крузо, при этом чувствовать себя Робинзоном Крузом и делать все как он. Сейчас мне это кажется очень странным, а вчера нет. Необычным да, но я же в коме. Это как сон, а во сне всякое может быть. Так вот. Сегодня утром я осознал, что я здесь. В этих чертовых Дубках и не понятно радоваться этому или нет. Конечно, лучше было бы проснуться на своей кровати и в своей квартире. Ну как лучше – комфортнее. Сейчас бы сварил себе кофе, яичницу сделал или кашу. Включил бы телевизор и смотрел новости, допивая кофе. Обычная утренняя процедура. Здесь этого ничего нет. Но нет и привычной ежедневной круговерти. Офис, производство, иногда тренировки. Совсем иногда выезды в поле, как на эту треклятую скалу. Ощущение бега по кругу стало уже привычным. Я даже стал видеть в этом признак стабильности и взрослости. Не все же время искать приключения на свою задницу.Опять-таки родители довольны. Мать даже как-то сказала: «Наконец то ты повзрослел сынок». Ага дожив до сорока лет. Я всегда занимался только тем, что мне нравилось и всегда доводил начатое дело до конца. Любил начинать что-то новое. Начало в любом деле это самое интересное, когда твои фантазии или идеи начинают только-только воплощаться в реальность. Вот это самый смак. Дальше все больше появляется рутины. Она меня тоже никогда не пугала. Рутина это отлаживание производства, контроль. Если хочешь получить результат без этого никуда, но вот идеи реализованы, производство и контроль налажены, а что дальше? Вот я и оказался в состоянии «что дальше» и продолжал в нем пребывать, потому что идей, по поводу того, что делать дальше у меня не было. Как раньше было – детство, юность увлечение спортом, потом армия, где все наработанные навыки можно было применять в реальности и научиться новым не менее интересным, затем учеба в институте и экстремальные виды спорта. Из сплава этих двух занятий родилось новое увлечение - производство собственного снаряжения, тем более я еще в юности этим увлекался. Потом от снаряжения перешел на холодное оружие. И делал его с удовольствием, попутно осваивая навыки владения им. И вот эта счастливая череда самовозникающих увлекательных занятий закончилась. Эти занятия были не только увлекательными, они также были и вполне конкретными, во всяком случае сейчас у меня за плечами свой собственный немалый бизнес, недвижимость и все, что полагается иметь успешному человеку, но в сердце уже ничего не горит. Может быть, я и полез на ту скалу, чтобы почувствовать этот такой привычный ранее и почему-то исчезнувший жар.

Так вот, я лежу в комнатушке в доме Ермила, вдыхаю запах старого дерева и вчерашней каши, которую оставил вчера на ужин и так и не съел, и чувствую, что мне интересно. Интересно здесь жить. Некомфортно, временами очень опасно, но интересно. Очень хочется овладеть местной магией. А охота на разломных тварей. Это не охота на бедных зверюшек в специально отведенных местах, когда ты отстреливаешь их ради развлечения. Здешние звери реально смертельно опасны и их ни в коем случае нельзя допускать до обычных людей. Если сюда прорвутся из разлома несколько десятком черных жуков, то от Дубков мало что останется. Тут либо они, либо мы. Даже когда служил в армии, я не чувствовал себя защитником. Я служил, потому что служба в армии -это была интересная работа, во всяком случае для меня.

Здесь я нигде не служу, но ощущение, что защищаю людей, живущих в этом поселке, у меня есть. И не важно понимают они это или нет. Насекомые величиной с «Мини-купер» абсолютное зло. Нельзя допускать, чтобы это убивало обычных людей.

«Ладно защитник надо вставать». – сказал я вслух и поднялся со своего топчана. Надо будет сделать нормальную кровать. Для Ермила спать на этом убожестве было вполне привычно, а вот мне нет. Это наблюдение привело меня в легкий ступор. Привычно телу, но непривычно сознанию. Однако я же не сознанием на топчане лежу и к тому же раньше я не чувствовал дискомфорта. Получается, что тело Ермила и мое сознание соединилось и теперь уже последнее определяет, что комфортно, а что нет. Я почувствовал себя личинкой «Чужого» из одноименного фильма, прорастающего из другого человека. Это что получается я пророс и теперь окончательно завладел телом Ермила. Меня аж передернуло от такого наблюдения. Все-таки в отсутствии кино и телевидения есть и плюсы. Местным жителям наверняка такие мысли и в голову бы не пришли. Хотя не исключено, что где-нибудь в разломе и водятся твари наподобие этого «Чужого».

Чтобы отвлечься от неприятных мыслей, решил потренироваться. На дворе было еще темно, так что это можно было сделать на улице. Днем я опасался тренироваться. В доме места мало, поэтому только разминку и можно было делать, а во дворе опасался чужих глаз. Не хотелось потом объяснять соседям, где это Ермил научился такие штуки делать. Поэтому, пользуясь случаем, решил вспомнить приемы работы с ножом. Они когда-то были крепко вбиты в голову и тело сержантом-инструктором, но давно уже не использовались. Хорошая база ножевого боя мне, в свое время, очень пригодилась, когда я начал изучать приемы работы с саблей. Было много похожего и особенно при бое в близком контакте.

Прогон ката с ножом показал, что действительно тело стало слушаться значительно лучше. Может быть, на это повлияли мои вчерашние усилия вспомнить и применить выученные когда-то фехтовальные приемы мечом. Здесь трудно делать окончательные выводы, но за то время пока не стало светать я прогнал не по одному разу все, что смог вспомнить, а вспомнил я почти все. Все-таки есть разница между телом, пусть и тренированного, сорокалетнего мужчины и шестнадцатилетнего парня. Массы тела, конечно, не хватает, но скорость и реакция явно выше. Сейчас в спокойной обстановке и в процессе вдумчивой тренировки я в этом однозначно убедился.

После мытья и приготовления завтрака, а на это в местных условиях уходит много времени, я определился с сегодняшними планами. Почти все они были связанны с посещением крепости.

Первым делом я направился к скупщику. У поселкового я уже был, нужно было посмотреть на того, что в крепости. Надо сказать особого отличия я не заметил. Цены были те же, что понятно, и та и другая были царскими скупками, но даже скупщики были похожи. Хотя может они были братьями, это было вполне возможно. Деньги были нужны и поэтому пришлось продать сурик, взятый с убитого черного жука. Оценил его, кстати, скупщик неплохо. В целых 20 золотых, но это для меня, который завалил его в одиночку, а если вспомнить рассказ Игора, то будь я членом бригады охотников в пять человек, получил бы только четыре. За эти деньги я даже хорошее копье в оружейной лавке не купил бы. Так что все относительно, как говорил Эйнштейн.

Затем зашел в лавку к кузнецу. Находился там незнакомый мне продавец, который отправил к Богуславу в кузницу. Его кузница располагалась в дальнем углу крепости и была сложена из дикого камня, что, в принципе, правильно с точки зрения противопожарной безопасности. Богуслав встретил меня радушно и даже предложил попить квасу, пока он заканчивал ковку очередного, по его словам, меча. Квас каждый наливал себе сам. Кузнец вручил мне только пустую кружку. Бочка с квасом стояла при входе. Я наполнил кружку и, с довольствием прихлебывая довольно вкусный квас, рассматривал внутренности кузни. Конечно, ее оборудование было очень примитивным, если сравнивать с привычным мне. Горн, наковальня, бочки с водой и маслом, набор молотов и молотков, щипцов, зубил и заготовки, валяющиеся в углу. Всего не рассмотрел. В кузне было довольно темно, что понятно, термометра естественно не было и температуру нагрева заготовок определяли по их цвету, что в темноте делать было удобнее. Я тоже это мог, с опытом работы в кузне это знание приходит само, но с термометром, конечно, определять температуру было более удобно.

Когда Богуслав вместе со своими помощниками закончил работу с мечом, он присоединился ко мне со своей пустой кружкой. Вышли из кузни, присели на бревно, лежащее рядом, пили квас и обсуждали порядок работы с саблей. За образец я решил взять офицерскую пехотную саблю модели 1913 года. Она достаточно проста в производстве и именно на ней я тренировался, когда решил заняться производством исторического холодного оружия. Производить это оружие в каких-то значительных объемах не было особого смысла, потому что родных сабель этого периода в продаже было много и стоили они относительно не дорого, но для тренировки самое то. Единственное, исходя из недавнего опыта фехтования на мечах, решил сделать ее потяжелее, не сильно выгнутой и кончик лезвия более острым, потому что колющий удар, учитывая мою способность, был для меня наиболее важным.

Обсудив порядок работы и переодевшись, это я о себе, мы с Богуславом приступили к работе. Освободился только вечером. Я не собирался делиться рецептом дамасской стали, но все равно саблю надо было делать путем сварки прутов разных по наполнению углеродом видов железа, а это означало необходимость их последовательного складывания и проковки и все это ручными молотами. Прессов тут, к сожалению, еще не изобрели. До дома еле дошел. Сил не было даже раздеться. Заснул прямо так.

Следующие пять дней прошли в таком же режиме. С утра занимался своими делами, а после обеда и до позднего вечера работал в кузне. Поначалу Богуслав не подпускал меня к наковальне, считая, что мои знания чисто теоретические, но постепенно я смог завоевать его доверие. Махать молотом было тяжело. Тело Ермила не привыкло к такой тяжелой работе. Богуслава это удивляло, вроде я умею молотом работать, но при этом быстро выдыхаюсь, но ведь этот навык невозможно получить без постоянной работы им, так что выносливость сама возникает как сопутствующий атрибут. Тут же получается умение есть, а выносливости нет. Как так? Пришлось оправдываться тем, что давно уже не брал в руки молот, вот тело и отвыкло. Работать было тяжело, зато и польза была от такой нагрузки. Сила явно росла.

В процессе работы делился с Богуславом секретами производства сабель. Собственно говоря, секрет там был один. Богуслав, делая лезвия мечей, в центр помещал прут из мягкого железа, а затем сверху приваривал пруты из железа, насыщенного углеродом и чем ближе к кромке лезвия, тем более насыщенным. В результате меч получался достаточно гибким за счет сердцевины и в тоже время крепким и хорошо держащим заточку. С саблей такой способ не работал. Во-первых, она не могла быть такой толстой и тяжелой. Вернее, могла быть и были такие сабли. Тот же палаш, но все они были применимы только в конном бою. Пехотная сабля должна быть легче и значит тоньше, но при этом сохранять гибкость и прочность не хуже стандартного меча. Этого можно было достичь только путем последовательной сварки тех же прутков метала, что и в мече, но только послойно. Это как сравнивать французский хот-дог и американский биг-мак и в том и другом внутри мясо, но принцип приготовления разный. Так вот, мы с Богуславом делали биг-мак. В результате он сказал, что сабли нужно продавать не за пятнадцать золотых, а как минимум в два раза дороже, да и то это будет дешево, потому что работы по сравнению с изготовлением меча в три раза больше. На что я ему сказал, что в обычной сабле можно делать в два раза меньшее количество слоев, а эту я делаю для себя потому и так долго. Богуслав потом долго ругался, обзывая меня разными нехорошими словами, за то, что я оказывается бесплатно пользуюсь его добротой и умениями, для того чтобы решить свои задачи. В принципе он был прав, но в ответ получил мои уверения, что таким образом я показываю ему рецепт самой лучшей сабли, а хуже он всегда может сделать сам. Вроде успокоился.

За эти пять дней, пока работал вместе с Богуславом, меня два раза пытались завербовать. Хорошо хоть не в иностранную разведку. Первым был «воеводский» - представитель воеводы в крепости. Царские воеводы командовали войсками определенной области пограничья, куда обычно входили несколько крепостей реестровых охотников, расположенных непосредственно на границе. Этот представитель официально числился заместителем командира крепости, командовавшего четырьмя сотнями охотников и выполнявшего функции наподобие куренного атамана у казаков, но при этом напрямую ему не подчинялся и главной его функцией было доносить до реестровых охотников распоряжения вышестоящего командования. Как я узнал позднее, он имел право также как и командир крепости вносить охотников в государственный реестр.

В один из дней, когда я уже привычно шел к Богуславу, меня остановил дежуривший на воротах охотник:

- Ты Ермил?

- Я.

- Тебя воеводский вызывает. – сообщил мне дежурный и видя непонимание на моем лице пояснил – Заместитель командира крепости.

- А на кой я ему нужен, я же не реестровый казак. – выразил я свое недоумения.

- А я почем знаю, – ответил он мне тем же – приказал тебя к нему привести.

Раз приказал, пришлось идти. Меня сопроводили до двухэтажного каменного здания, где на втором этаже находился кабинет воеводского.

- Вызывали? – предварительно постучавшись я заглянул в кабинет.

- А ты кто? – задал мне встречный вопрос воеводский. Он сидел за столом хмуро читая что-то на листе бумаги. Бумагу здесь я видел не часто. Она была грубой выделки серого цвета, но та, которую держал в руках хозяин кабинета была белой. Видно, какой-то важный документ.

- Ермил. – ответил я.

- О! Ермил! Заходи. – лицо воеводского озарила благожелательная служебная улыбка. Он спрятал бумагу в стопке бумажных листов и придавил ее массивной чернильницей, сделанной из малахита. На нем был полукафтан из зеленного сукна, как и у всех реестровых охотников, когда они находятся на службе, но воротник и обшлага рукавов были украшены вышивкой из серебряной нити. Наверняка это говорило о высоком положение носителя этого полукафтана, но я в местной иерархии не разбирался.

Я зашел в кабинет, но мне было не очень понятно, как себя тут вести и поэтому задержался при входе и на всякий случай поклонился. Тут было так принято кланяться вышестоящим.

- Заходи Ермил. Садись. – воеводский указал рукой на лавку, стоящую напротив его стола – у нас у реестровых все по-простому.

- Но я же не реестровый. – намекнул я, что не очень понимаю, почему оказался в его кабинете.

- Это легко исправить. – еще шире улыбнулся хозяин кабинета – Меня зовут Терентий Боринович. Я товарищ командира крепости и веду царский реестр охотников. У нас тут освободилось место. Могу вписать и ты станешь реестровым охотником.

Предложение было неожиданным. Я знал, что Ермил мечтал стать реестровым охотником. Впрочем, как и многие другие свободные охотники. Это снимало с них массу проблем по обеспечению себя проживанием, питанием, одеждой и вооружением. Также реестровым охотникам платили зарплату на время дежурств. Небольшую, но на жизнь хватало. Плюс – гарантированная охота в разломе, где он бы обязательно зарекомендовал себя как великий охотник. Но это для Ермила, а для себя я не видел в службе реестровым охотником особых перспектив. В одиночку я больше заработаю или свою охотничью команду организую. К тому же в реестровой сотне большую часть времени я буду тратить на службу вроде того же дежурства на воротах, а мне бы хотелось сосредоточиться на развитии магических способностей, использование которых до сих пор приводило меня буквально в детский восторг. К тому же я плохо знаю жизненные реалии общества, в котором живу. Множество мелочей в моем поведении, которые для местных очевидны, а для меня нет, будут выдавать меня постоянно. Тем более в замкнутом воинском коллективе. Объяснять же всем, почему я себя так странно веду, будет очень сложно. Я замялся, пытаясь сообразить, как бы помягче отказаться от такого «шикарного» предложения.

- Называй меня господин товарищ. – неправильно понял мою заминку Терентий Боринович – Мне рассказали, что ты хорошо показал себя на площадке у Волка. Мечом владеешь. Воинскую дисциплину чтишь. Да и как охотник не плох – он кивнул на стопку бумаг – второй сурик сдаешь за этот месяц.

«Да вы батенька особист» - подумал я и желание становиться реестровым охотником стало еще меньше. Наверняка этот господин товарищ, а товарищ здесь, как и у нас в XIX веке, наверное, означает заместитель, преследует здесь свою выгоду. Как минимум поиметь своего агента среди реестровых охотников. Напрямую ему лучше не отказывать, поэтому надо придумать обстоятельства непреодолимой силы.

- Я бы очень хотел господин товарищ, но я обещал отцу, что вернусь домой через год, – я изобразил смущение и вздохнув добавил – иначе бы не отпустил на границу.

- Вот как, – удивился хозяин кабинета – но, если ты вернешься, то быстро потеряешь свои способности разломного охотника. Ты знаешь об этом?

- Знаю, – опять вздохнул я – просто надеюсь, когда я вернусь с трофеями и большими деньгами, уговорить его отпустить меня окончательно.

Из памяти Ермила я знал, что действительно отец полностью распоряжался жизнью своих детей до достижения ими восемнадцатилетнего возраста, да и потом в сильной мере, пока они не женились или не выходили замуж. Просто Ермилу повезло с отцом. Он любил своих детей и не рубил с плеча по их мечтам. К тому же у Ермила было еще два брата, так что продолжать семейное дело было кому.

- А, если не отпустит, так и будешь мукой торговать. – делано удивился воеводский – Ты, который уже разломным охотником стал.

Серьезно он подготовился. Справки обо мне навел. Ермил не скрывал, что его отец являлся купцом, который скупал у крестьян зерно, потом его молол и продавал уже муку. Также он скупал у них домотканое сукно, красил и тоже его продавал. В последнем случае, по моему представлению он организовал что-то типа рассеянной мануфактуры, когда по его заказу крестьянки ткали полотно, он его выкупал, на своей красильне красил, а потом продавал. В родном городе Ермила его отец считался пусть и не самым богатым купцом, но в десятку богатейших точно входил. Когда тот решил стать охотником, отец без труда дал ему достаточно денег, чтобы Ермил смог купить необходимое оружие и жить в Дубках почти полгода.

- Эх.. – я горестно вздохнул – если не отпустит, то женюсь и все равно уеду.

- Так в чем дело? Женись здесь. Милана справная девка, да и приданное ее отец хорошее даст. – нашел решение моей проблемы и продолжал меня уговаривать Терентий Боринович – Я с ее отцом поговорю. Такому охотнику как ты он не откажет. Тем более, когда я запишу тебя в реестр.

- Нет господин товарищ. Пока не могу в реестр записаться. – продолжал я горестно настаивать на своем – Я обещал вернуться. Не могу воле отца перечить.

- То, что воле отца покорен, это хорошо, – вынужден был со мной согласиться воеводский – для воина – и тут же поправился – реестрового охотника дисциплина первое дело, но жалко мне тебя, вижу, что ты одним из нас мечтаешь стать, поэтому помогу тебе. Пиши письмо отцу с просьбой разрешить верстаться, а я его отправлю с воеводской почтой. Так оно быстрее дойдет, а к твоему я свое письмецо приложу. Объясню твоему батьке все выгоды от службы в реестровых охотниках. – он посмотрел на меня и демонстративно вздохнул – сколько же хлопот с вами молодыми. Будешь мне должен, понял? – и хлопнул рукой по столу.

Вот и долг на пустом месте образовался. Опытный гад. Профессионально работает.

- Прямо сейчас. – вскинулся я в недоумении.

- Дома напишешь, – покровительственно ответил мне господин товарищ – и потом мне принесешь.

Я вынужден был кивнуть.

- Иди. – вальяжно махнул он мне рукой.

Я встал с лавки, поклонился и вышел. Идя в кузню, размышлял на тему, что этому воеводскому от меня надо. Явно же он не просто так собирал обо мне информацию и усиленно вербовал в реестровые охотники. В поселении при крепости есть и другие свободные разломные охотники, почему именно Ермил. Для того, чтобы делать какие-то выводы у меня было явно мало информации и прежде всего о раскладах в крепости и в среде реестровых охотников. В любом случае я не собирался принимать предложение господина товарища, но для этого нужно либо вообще уезжать из Дубков и перебираться в другую пограничную крепость, либо придумать что-то такое, что лишит воеводского желания втянуть Ермила в реестр. Сначала надо понять на чем оно основано. В общем подкинул Терентий Боринович мне проблем.

Вторая встреча, после которой мне захотелось, как можно быстрее отправиться в разлом, состоялась в трактире под оригинальном для этих мест названием «Охотник». Выйдя поздно вечером из кузни Богуслава, я вспомнил, что не успел с утра приготовить себе какой-нибудь еды на день, и решил зайти в трактир поужинать. Когда я уже во всю наслаждался самым здесь популярным блюдом, а именно кашей с мясом, ко мне подсел мужчина лет сорока в охотничьем снаряжении. Вообще-то, как я успел уже заметить, здесь в крепости не принято было садиться к кому-то за стол без разрешения, возможно это правило распространялось только на местных, а я к этой категории жителей не относился. Я решил не обращать на него внимания, продолжая поедать кашу. Мужчина спокойно сидел, попивая пиво из бокала, с которым в руке он и подошел ко мне. Когда каша закончилась и я потянулся рукой к кружке с морсом, он наконец прервал затянувшееся молчание:

- Ты Ермил? – и поставил свою кружку на мой стол.

Я молча кивнул.

- Меня зовут Тороп. Я атаман ватаги разломных охотников – вновь замолчал, видно ожидая то меня реакции.

Я продолжал молчать. Мне это имя ничего не говорило, хотя имена наиболее удачливых охотников Ермил знал. Он в свое время с жадностью слушал во время посиделок в трактире поселения рассказы местных завсегдатаев об их успехах. Однозначно Тороп в их число не входил. Мужчина принял солидный вид, выпрямил спину и положил руки на стол. Видно, принял мое молчание за оторопь от того, что такой серьезный охотник обратил на меня свое внимание.

- Ты молодой еще, не знаешь, – он снисходительно посмотрел на кружку с морсом в моих руках – у меня самая большая ватага в Дубках. Тебе повезло, мы сейчас набираем молодых и мне тебя рекомендовали. Вот решил посмотреть на тебя, – потом сделал многозначительную паузу – может и подойдешь.

Судя по всему, мне продолжает аукаться тренировочный бой с Витольдом. До этого момента Ермилом не интересовались разломные охотники. Естественно, намеки Торопа мне были не интересны, но и лишние конфликты с местными охотниками мне были не нужны.

- И кто же меня рекомендовал? – с показным удивлением уставился я на своего собеседника.

- Были люди, – неопределенно махнул Тороп рукой – говорят ты неплохо с мечом управляешься.

Так и есть. Спасибо Витольду.

- Так-то с мечом, – скривился я – меня бывший дружинник учил, который обозы моего отца сопровождал. Что толку от меча на охоте.

- От меча на охоте толку мало, – согласился со мной мужчина – но важны хорошая реакция и умение быстро соображать, а у тебя с этим похоже все в порядке.

Насчет меча я бы с ним поспорил. Во всяком случае в руках разломного охотника с такой способность, как у меня, он может принести немало пользы. Или он об этом не знает, или таким образом снижает мою стоимость как будущего члена его ватаги. Скорее второе. Надо заканчивать этот разговор, не нужны они мне. Игор рассказывал, что далеко не всем охотничьим ватагам можно доверять. Некоторые не брезгуют и грабежом, и последующим убийством своих коллег, а есть и такие, которые не прочь подставлять новичков в качестве приманки. При серьезном подозрении на подобное таким ватагам могут запретить вход в разлом, но для этого нужны основания, а как их добыть, если остальные члены охотничьей группы утверждают, что это случайность.

- Вот и Терентий Боринович мне это сказал. – согласился я с ним, пускай от воеводского будет хоть какая-нибудь польза – Предлагает в реестр записаться.

- Ну, если воеводский сказал, то значит так и есть, – сразу поскучнел Тороп, взял свою кружку с пивом и поднялся – ладно молодой что-то я тобой заговорился. Меня вон дружки ждут. Если, что надумаешь, найдешь. Меня тут все знают.

Тороп ушел к своему столу. Я допил морс и пошел на выход. Деньги за еду с меня взяли сразу, так что расчета дожидаться не надо было.

Пока по темноте шел до дома я раздумывал о том, что правильно делал, стараясь не привлекать к себе внимание. Нужно было делать так и дальше. С другой стороны, у меня будет сабля и с таким оружием мне в ближнем бою будут не страшны как местные охотники, которые пока не знают, что можно противопоставить такому оружию, так и многие твари. Надо будет только потренироваться магический импульс через нее пропускать, но это только в пустоши можно будет сделать. Удивительно, но ни Ермил, ни Егор не видели, чтобы разломные охотники, которые по своему статусу должны обладать магическими способностями, как-то их показывали в поселке или крепости. Понятно, что в трактирных драках их никто использовать не будет, но тренировать они их где-то должны. Не в своих же домах они это делают. Ни на пустырях в поселке, ни на тренировочной площадках внутри крепости ничего подобного ни я, ни Ермил не видел. Говорили, что у реестровых охотников есть свои наставники, которые обучают молодых правильно овладеть, полученными от разломных тварей, способностями, но как и где это происходит было не понятно. Может быть, конечно, эти наставники со своими подопечными для этого в лес уходят и там тренируется. Вполне возможно. Конечно, побеседовать с таким наставником было бы полезно, но он и сам справится, так даже интереснее. У меня даже руки зачесались запулить в чернеющее недалеко дерево фаерболом, но делать этого конечно не стал. Во- первых не умею я еще фаерболы запускать и, во-вторых, могут потом и из поселка выгнать за такое. В общем желание как можно скорее уйти в лес стало очень сильным. Завтра напишу письмо отцу Ермила, надо кстати будет найти образец его подчерка и потренироваться, а послезавтра заберу готовую саблю у Богуслава и в лес. Достали меня уже тут все. Чувствую уже себя, как Штирлиц в гестапо на грани провала.

Глава 7

Я шел по лесу и ощущал себя свободным и счастливым. Можно ли чувствовать себя счастливым в коме. Сейчас я был уверен, что да. Правда уверенности в том, что я именно в коме, становилось все меньше. А после того утра, когда я почувствовал себя проснувшимся или скорее очнувшимся, у меня ее и вовсе не осталось. Слишком все стало реальным. Конечно, совсем уж я эту гипотезу не отбрасывал, но почти уже не верил. Впрочем, было не важным кома это или что-то еще. Главное в лесу мне нравилось, предстоящая охота будоражила кровь, тело было отдохнувшим и радовалось нагрузкам. Правда, это не означало, что я шел по лесу, насвистывая веселые мелодии и размахивая руками. Наоборот, передвигался осторожно, прислушиваясь к шуму леса и внимательно следя за поведением птиц. Они всегда первыми предупреждают об его опасных обитателях.

Моя свежеизготовленная сабля находилась в ножнах, крепко пристегнутых сбоку к поясу. Как только зашел в лес, не утерпел и пару раз использовал саблю как проводник для магического удара. Все получилось. Во всяком случае деревья, стоящие от меня в метрах шести, повалились перебитые энергетическим всплеском, направленным мной через саблю. Больше экспериментировать не стал. Во-первых, я не знаю как на материал, из которого сделана сабля, повлияет магическая энергия. Не хотелось бы быстро лишиться такого хорошего и дорогого оружия. Во-вторых, опустел мой источник энергии и по ощущениям заполнялся очень медленно. Так что в любом случае нужно будет ждать до разлома.

Письмо к отцу Ермила я написал. Сообщил, что получил предложение стать реестровым охотником и хочу приехать к нему и обсудить это дело. Просить письменное разрешение не стал, а то вдруг разрешит, а мне этого не надо. Отдал письмо воеводскому в запечатанном виде, конечно при желании он его может легко вскрыть, поэтому писал его очень коротко. Типа все хорошо, жив здоров, чего и вам желаю. В конце сделал приписку по поводу предложения воеводского. Тот письмо мое принял и велел находится в ожидании, что меня вполне устроило. Во всяком случае пока я полностью свободен и могу посвятить себя охоте в разломе, а дальше посмотрим. Надеюсь, что в этот раз мне ничего не помешает.

***

До предгорий я добрался без происшествий. Уже знакомым путем поднялся на вторую ступень и стал готовиться к переходу через горы. Нужно сказать, что это были не совсем горы в привычном мне смысле – с пологими или крутыми спусками и подъемами. Если за ними находится разлом, то это явно не просто большая дыра в земле. Такое впечатление, что эту трещину раздвигали руками и поэтому по ее краям образовались складки, которые становились все выше и выше пока давление не прекратилось. Это было нагромождение горных пород высотой с двадцатиэтажный дом, да и то, только в самых проходимых местах. Без специальной подготовки и соответствующего снаряжения риск сорваться при восхождении, по моему мнению, был бы стопроцентный, но для меня с моим опытом, он был не очень большой. Целый день потратил на поиски подходящего места для подъема. Мне ведь не только нужно будет залезть самому, но и затащить свое имущество: рюкзак и притороченную к нему саблю, самострел, копья. К вечеру нашел. Там можно будет пройти зигзагом, оставляя на каждом отрезке костыли с веревками, опираясь на которые можно будет потом и добычу спустить. Надеюсь, что она будет.

Восхождение оказалось очень утомительным. Технически оно было не сложным, но тело Ермила было мало приспособлено для таких занятий. Нет, физически он был сильный парень и без лишнего веса, но мышцы нужные в альпинизме оказались не готовыми к такой нагрузке. Поэтому часто приходилось отдыхать и на вершину этого нагромождения горных пород и скал я поднялся совсем без сил. Время было уже обеденное, поэтому перекусил в сухомятку, попил чаю из уже нормальной медной фляги, а не долбленной тыквы, и, отдыхая, стал присматривать себе дальнейший путь. Здесь хотя бы можно было пройти пешком. Отдохнув, наметив ориентиры и взвалив на плечи свой немаленький груз, отправился в дальнейший путь.

Оказалось, что до следующего края плоской части вершины этой горной гряды было по прямой, во всяком случае по моим ощущениям, не больше двух-трех километров, но в реальности, я прошел раза в три больше. Приходилось постоянно обходить завалы крупных камней и обломки скал. Для того, чтобы обратно не искать дорогу, шел, постоянно помечая свой путь. Близость разлома уже чувствовалась. Прежде всего по концентрации энергии в воздухе. По ходу движения тренировал свою пулю, запуская ее в окружающие камни. Внутренний источник стал заполняться значительно быстрее, чем в предгорье, да и сила удара выросла. Правда, пока не понятно то ли это результат моих тренировок, то ли благодаря более высокой концентрации магического фона, но в любом случае это станет мне хорошим подспорьем в разломе. Стали появляться и животные, в основном змеи и ящерицы. Некоторые довольно крупные. Отгонял их пулями, заодно и тренировался стрелять по живым мишеням. Пока пресмыкающиеся выигрывали, скорость магической пули была еще не достаточной, чтобы успеть поразить их, но я работал над этим и постепенно усиливал толчок, который давал энергию для увеличения скорости пули. Использовал принцип пневматического ружья. Чем больше давление в баллоне, тем более сильное давление на пулю.

Здесь, правда, возникла другая проблема. В пневматическом ружье скорость движения пули обеспечивается не только за счет давления сжатого воздуха из баллона, но и стенками ствола, которые не позволяют давлению воздуха развеиваться в атмосфере. А у меня никакого ствола нет. Сделать его их железа можно, но скорее всего он быстро придет в негодность, потому что пуля в моем случае — это не кусок металла, а сжатая энергия, которая в процессе сильно разогревается. Обычное железо точно не выдержит, а делать жаропрочные стали здесь, я думаю, еще не научились. Можно попробовать сделать ствол из разломного металла, по словам Богуслава, он очень крепкий, но его надо сначала найти. Еще вариант ограничить движение пули стенками из той же магической энергии. Ведь разломные твари, тот же черный жук останавливал мою пулю своей защитой. Она ее не пропускала, значит может удержать, если из этой магической защиты сделать трубку диаметром сантиметров пять и пропускать пулю через нее. У меня такой способности нет, но можно попробовать добыть сурик с разломного зверя, который такой способностью обладает. Конечно, не факт, что даже в таком случае у меня все получиться, однако попробовать стоит, тем более такая способность мне все равно пригодиться.

Так тренируясь на ящерицах и змеях, попутно размышляя о путях совершенствования моей пули, я дошел до края вершины и внизу передо мной лежал разлом. Вернее, его преддверие, потому что самого разлома я не увидел, внизу лежал лес, подступая прямо к скалам. Я решил не торопиться спускаться вниз. Уже вечерело, что там внизу меня ждет было неизвестно, а здесь наверняка более безопасно. Нашел расщелину, в которую я смог влезть, поужинал, забрался в нее и аккуратно заложил вход камнями, не оставляя щелей. Мне не хотелось бы, чтобы в мое временное жилище заползла какая-нибудь змея.

***

Утром, позавтракав в очередной раз в сухомятку и решив для себя, что сегодня обязательно сварю на обед что-нибудь горячее, начал спуск. Спускался не спеша, забивая костыли и крепя веревку, которую взял с большим запасом. Подниматься придется по этому же пути и при том, я надеюсь, с добычей, поэтому готовил будущий подъем, как можно надежней. По мере того, как спускался, становилось все жарче. Сначала я думал -это результат физической нагрузки, но скоро более подробно разглядел внизу лес и понял, что растительность в нем значительно более густая и буйная, чем на нашей стороне гор. Не джунгли, но близко. Встав ногами на землю и осмотрев подступающие, почтим вплотную к горной стене, по которой спускался, лесные заросли, я понял, что со своим грузом здесь не пройду. Надо делать стоянку, оставлять там большую часть своего имущества, а уже потом идти на разведку. Делать стоянку в лесу было слишком опасно. Я его совсем не знал, а какие звери там обитают представлял только теоретически. Пришлось опять забираться наверх. Конечно, на самую вершину я не полез. Прошелся вдоль горы, пока не нашел на высоте в метров десять расщелину и выступ, где можно было бы разместиться. Место получилось действительно удобным. Уложив вещи, с собой взял только самострел, саблю и копье, над последним долго раздумывал. Перемещаться с ним в густом лесу будет не очень удобно, но возможная перспектива встретиться с крупным зверем, все-таки заставила взять. Также прихватил старый вещмешок с упаковкой для возможной добычи и компонентами будущего супа. Горячего очень хотелось.

В лесу, который действительно представлял из себя что-то среднее между тайгой и джунглями, было очень много мелкой живности. Птицы разных размеров, большие белки, животные похожие на хорьков, в кустарнике постоянно кто-то шуршал. Все это заставляло меня быть максимально осторожным. Где есть мелкие звери, значит будут и крупные, которые на них охотятся. Наличие в лесу более крупных тварей подтверждали и звериные тропинки, по которым я был вынужден идти. Продираться сквозь заросли, шумя на всю округу было еще опаснее.

По ходу движения внимательно присматривался к окружающим растениям. Коллега Витольда Бухи сделал мне заказ на определенные растения. Я пообещал ему помочь, а взамен на следующий день он дал мне очень ценную книгу с описанием полезных растений, которые можно добыть в пустоши и в разломе. Я ее дома изучил и теперь пытался применить новые знания на практике. Например, мутировавший подорожник, который обзавелся колючками, но был вполне узнаваем. Согласно книге из него делали заживляющие мази, и цена за него была вполне приличная.

Высматривая полезные растения, я не забывал оглядываться по сторонам и даже когда наклонялся, для того чтобы рассмотреть очередную травку, периферийным зрением продолжал контролировать округу. Так я заметил прогнувшуюся ветку на соседнем дереве. По листве и коре дерево было похоже на березу, но по габаритам на дуб. Ветви у него были узловатые и крепкие и вот одно из них прогнулось, но никто на ней не сидел. Во всяком случае я не видел. Я не стал рассматривать заинтересовавшее меня растение, выпрямился, привел самострел в готовность и пошел дальше. По мере моего движения слева от тропинки на деревьях продолжали гнуться ветки, при этом я так никого и не увидел. Меня явно преследует какой-то зверь и он обладает, судя по всему, способностью к невидимости. Конечно, можно было бы продолжать идти, но в этих условиях о собирании трав можно будет забыть. Явно зверь ждет, когда я нагнусь, увлеченный добычей, чтобы напасть на меня и, хотя я перестал ее собирать, он не отстает. Решил не дожидаться нападения и выстрелить первым. Подождал, когда очередная ветка прогнулась и выстрелил в это место. Раздался громкий визг и на ветке проявился зверь, похожий на росомаху только раза в два больше. В боку у него торчал болт. Видно, способность к скрыту не предполагает еще и наличие магической защиты. Зверь вместо того, чтобы сбежать, неожиданно прыгнул на меня. Я только и успел ткнуть в него копьем, он в полете смог увернуться, но при этом мешком свалился на землю. Пока он вставал на лапы, я бросил самострел и, ухватившись двумя руками за рогатину, направил ее на росомаху. Да это была она. Где-то метр в холке, мощные лапы с когтями как у того беркита, которого убил Ермил. Зверь рычал, но не приближался, обходя меня по кругу. Мне пришлось поворачиваться вслед за ним. С двухметровым копьем это делать неудобно, пришлось перехватить его ближе к середине. Зверь не нападал, а я копьем его достать не мог. Вспомнил о пулях и стал стрелять, но зверь оказался очень ловок и не смотря на рану в боку уворачивался от них. Можно конечно было подождать, когда зверь устанет, да и кровь у него хоть и не сильно, но капала из раны. Однако, зная эту породу, скорее у меня энергия в источнике закончиться, чем эта тварь устанет. Да и на шум, который мы тут создаем, может прийти зверь и поопасней росомахи. Придется рискнуть.

Я бросил рогатину в зверя, естественно он увернулся и тут же бросился на меня, с его точки зрения безоружного, но бросал я левой рукой, а правой в это время выхватывал саблю, запуская магический удар. Энергетический сгусток поймал росомаху на излете. Упала она к моим ногам с уже с развороченной грудиной. Несколько раз дернулась и испустила дух. Воняла она премерзко, хотя до этого я не чувствовал исходящего от росомахи запаха. Видно, ее способность не только обеспечивала невидимость, но и блокировала запахи. Снимать с нее шкуру и доставать внутренности не стал, вонь действительно была ужасная. Вынул только сурик, тем более что грудь у нее была уже вскрыта. Выдернул также из туши свой болт и решил возвращаться на стоянку. Для начала приключений достаточно, по дороге наберу дров, воды и сварю себе кашу уже там. Упаковал сурик и двинулся в обратный путь.

Добравшись до стоянки, я все-таки не удержался и проглотил сурик, добытый из росомахи. Конечно, в Дубках это сделать было бы безопаснее, но по рассказам Игора во во-второй и более раз сурик поглощается значительно легче, чем первый. Правда, сколько их может усвоить человек никто точно не знает. Кто-то сможет получить только одну магическую способность, а остальные сурики пропадают впустую. Кто-то две, а кто-то и больше сможет усвоить, но таких охотников, по его словам, в Дубках нет. Есть только несколько человек с двумя. Так что у меня шанс был. К тому же, если у меня получиться усвоить способность к невидимости, это сильно упростит и обезопасит путешествие по разлому. Моя первая разведка показала, что до разлома я могу и не дойти. Слишком много опасного зверья. Не зря туда охотники ходят группами. В одиночку, по-видимому, не пробиться.

Перед приемом сурика я сделал себе лежанку, сварил кашу и плотно поел, заварил полный котелок чаю. Сам процесс прошел не очень тяжело, по сравнению с первым. Сравнимо с тяжелым гриппом. Высокая температура, все кости ломит, озноб. Правда, к этому добавилась боль и жар в груди. Казалось, что туда забрался раскаленный ёж и постоянно там шевелился. Хотелось расцарапать себе грудь и достать его оттуда. Все это продолжалось почти три дня. Утром следующего дня проснулся с ощущением, что процесс усвоения сурика закончился. Ёж больше не ворочался в груди, температуры не было, осталась только слабость и очень хотелось пить. Вода закончилась вчера. Пришлось вставать, приводить себя в порядок и спускаться вниз.

Когда наконец-то напился, почувствовал себя здоровым человеком. Осталось только поесть, чтобы это состояние закрепить окончательно. На обратном пути от озера, которое я заметил с высоты своей стоянки еще в первый день, удалось подстрелить птицу, похожую на куропатку, но только раза в три больше. Так что сделаю себе бульон из этой птицы, что может быть лучше для выздоравливающего больного.

После обеда и короткого отдыха решил спуститься вниз и попробовать использовать вновь приобретённую способность, если она, конечно, прижилась. Сначала, представляя себя незаметным, пробовал подкрадываться с мелким животным и птицам, но неудачно. На определенном расстоянии они пугались и сбегали. Заметил, что у каждого животного или птицы свои пределы безопасности. Например, птица похожая на дятла, только с одуванчиком на голове с такими длинными волосками, собранными в пучок, уже на расстоянии пятнадцати метров до нее, начинала волноваться, коситься на меня одним глазом и, стоило еще чуть приблизиться, улетала. Встретил крупного филина с большими, сантиметров на десять, ушами на голове. Конечно, подкрадываться к нему было не спортивно, потому что сидел он с закрытыми глазами, но, когда я подобрался к нему на расстояние метров пяти-шести, он тоже меня заметил или может быть услышал, открыл глаза, заухал, сорвался с ветки и улетел. С местными грызунами было еще сложнее.

В результате всех этих неудачных попыток я решил пойти к озеру. Наверняка там есть места водопоев, куда регулярно приходят местные животные. Так и оказалось. Я без труда нашел тропу ведущую к водопою и спрятался недалеко от нее. Звуки шагов зверей я слышал до того, как они появлялись на тропе в пределах моей и соответственно их видимости. Сначала пришли несколько косуль с большими прямыми, как два кинжала, острыми на вид рогами. Меня они увидели и рванули в сторону. Заранее учуять они меня не могли, ветер дул от леса к озеру. Потом два кабана, но здесь я уже сам не стал рисковать и быстро ретировался с тропы.

Пока сидел в засаде, думал над тем, как звери активируют способности, полученные в разломе. Явно же не мысленным приказом. Разума, во всяком случае в человеческом понимании, у них же нет. Значит это происходит за счет эмоций или желаний. Например, очень хочется есть, а чтобы поесть нужно незаметно подкрасться к добыче. Получается голод плюс добыча включается невидимость. Вполне рабочая схема. Только я сейчас не голоден, что естественно после сытного обеда, поэтому со мной эта схема сейчас не сработает. Правда, есть еще один вариант. Опасность для жизни. Наверняка, пока была слабой и молодой, та же росомаха, пряталась от более сильных хищников и ее способность включалась, когда она чувствовала смертельную опасность. Однако мне рисковать не хотелось, сработает эта способность или нет еще неизвестно, а лишиться можно своей собственной головы. Лучше в следующий раз я приду сюда голодный.

После побега еще двух зверей, который я пытался подстеречь у водопоя, стало понятно, что в этих условиях мало шансов на успешную активизацию новой способности. Я решил просто поохотиться, а так как рогатину в этот раз я с собою не взял. Мне сложно было представлять себя невидимым с двухметровым копьем в руках, то делать это я мог только с самострелом. Здесь была проблема. Ужин мне был не нужен, потому что завтра утром мне надо быть очень голодным, поэтому охотиться на птиц или на тех же косуль не было смысла, а крупные звери мне с самострелом были не по зубам. В итоге до вечера собирал травы, плоды кустарников и другие полезные растения.

На следующий день пошел на озеро к водопою голодным. Вчера не ужинал и утром, естественно, не завтракал, только чай попил, поэтому есть хотелось зверски. Занял место недалеко от тропы и стал ждать. Видно, от голода время тянулось очень медленно и у меня начали в голове возникать картинки как я вижу антилопу убиваю, разделываю и жарю мясо на костре. Где-то через часа полтора я услышал шум от движения зверя, кто это был не видел, но мне уже было все равно, готов был стрелять в любого.Я напрягся, убеждая себя, что только невидимость позволит мне сегодня полакомиться жаренным мясом. Приготовил самострел и очень медленно стал вытягивать шею, чтобы увидеть цель. Внезапно на другой стороне тропы в кустах появился тигр. Огромная кошка стояла ко мне боком, прикрытая густыми ветками, и пристально смотрела в ту же сторону, куда хотел посмотреть и я. От открывшегося вида я мгновенно вспотел. Тигр стоял дальше от озера, чем я и не мог меня учуять, потому что место засады я выбирал в таком месте, чтобы ветер дул вдоль тропы от меня, то есть от озера в сторону леса. Хищник, по-видимому, тоже исходил из тех же соображений. Если он меня заметит, то мне каюк. Только с самострелом мне с ним не справиться, а копье я с собой не взял. Саблей и своей способность я его может и убью, но в близком контакте одного удара его лапы мне хватит, чтобы получить травмы несовместимые с жизнью.

Вот здесь я по-настоящему захотел стать невидимым. Это был единственный шанс выжить. Я почувствовал, как перед мной появилось марево, похожее на нагретый воздух, который естественным путем поднимается вверх. Картинка перед мной слегка помутнела, и тигр стал не так четко виден. Я продолжал находиться в полуприседе с вытянутой шеей и старался не смотреть на хищника, расфокусировав зрение. Двигаться боялся, неосторожное движение могло меня выдать. Тигр оказался не совсем тигром, скорее это была пантера с гладкой шерстью, но покрытая чередующимися темными и светлыми полосами. Вдруг хищное животное напряглось, присело и огромным прыжком устремилось навстречу своей жертве. Я чуть сильнее вытянул шею, выглянул из-за дерева и успел заметить, как большая кошка вцепилась клыками в шею животного похожего на лося. Тот был размерами побольше хищника, но уже ничего не мог сделать. Пантера повалила его на землю и прижав лапами рвала ему шею, из которой вверх высокой струей била кровь. Я, посмотрев на это действо, спрятался за деревом, а потом начал потихоньку отползать в сторону озера.

После активации способности ничего больше уже не делал. Благополучно удалившись от места пиршества псевдотигра, сил хватило только на то, чтобы подстрелись по дороге птицу и подняться на место стоянки. Птицу ел недожаренной, реально не хватило терпения дождаться пока она приготовиться до конца. Наверно, в засаде я так распалил себя фантазиями о жаренном мясе, что мой желудок выставил мне ультиматум. Потом пил чай и заедал его плодами, похожими на подвяленную грушу, слегка вяжущую, но сладкую. Я ее так и назвал – груша. Случайно нашел дерево с этими плодами, которыми охотно лакомились птицы. Птиц я разогнал и набрал груш целый мешок. То, что птицы едят, не может быть ядовитым, поэтому отравиться я не опасался. Вообще, бабушка говорила мне в свое время, что сухие груши крепят желудок и даже заставляла их есть при поносе, предварительно замочив в горячей воде. Поэтому поначалу я старался ими не злоупотреблять, но, съев их несколько раз, я не заметил такого воздействия на свой желудок, поэтому теперь часто использовал их в качестве десерта.

Следующие несколько дней посвятил тренировке своей невидимости. Она не оказалась ультимативной. В процессе ее применения выяснилось, что некоторые мелкие зверьки, замечали меня даже раньше, чем, когда я был без этой способности. Не исключено, что они обладали каким-то аналогом магического зрения и могли видеть истечение маны, которая тратилась на эту способность. На них было проще охотиться, вообще не используя магическую маскировку. Понять есть ли у зверя, на которого он охотился, способность видеть магическую энергию или нет, можно было только методом тыка, то есть пока не попробуешь не узнаешь. Второй проблемой стала сложность поддержания невидимости в движении. Надо было все время пока идешь концентрироваться на поддержании маскировочной занавеси, которая создавалась из магической энергии. Притом энергия эта должна исходить из всего тела, а не как раньше из руки. И третья проблема – занавесь ухудшала видимость. Не сильно, но прицельно стрелять было уже сложно. Не зря та пантера в полоску вышла из невидимости пред броском, видно, боялась промахнуться. Поэтому приходилось сначала подкрадываться к зверю под невидимостью, затем снимать ее, а потом уже стрелять из арбалета. Не сказать, что это сильно осложняло охоту, но заставляло быть осторожным с крупными магическими животными. Если выстрел не будет критическим для жертвы, то она сможет превратиться в охотника, а я в добычу. Некоторые звери, как та же пантера, если я покажусь им, могут настичь меня одним прыжком и здесь невидимость уже не поможет.

В общем, в процессе применения способности выяснилось много нюансов, которые на охоте надо было учитывать, но в целом она оказалась очень полезной. Если не тревожить лесных обитателей, то перемещаться по лесу стало значительно безопаснее. Вчера в качестве эксперимента я целый день шатался по лесу, и никто на меня не напал, правда, и я никого не подстрелил. Энергии в источнике в притык хватало на поддержание невидимости и то только потому, что концентрация энергии в пространстве была большая и источник быстро ее восстанавливал. Один раз запустил пулю и невидимость слетела. Мана кончилась, как сказали бы заядлые игроки в «Мортал Комбат», был грех, играл и я когда-то в эту игру.

Очень не хватало синей полоски с указанием уровня затрат маны. Я чувствовал, что я трачу энергию из источника, но в каком объеме очень приблизительно. Когда он становится пустым я это ощущаю очень четко, воздушный шарик внутри меня сдувается, но вот в процессе использования способностей – насколько он сдувается на треть или на половину было не понятно. Вот, например, вхожу я в лес с полным источником и включаю невидимость, хожу туда-сюда часа два и потом бью по дереву магической пулей. Все получается, а вот еще через час уже нет. Энергии на пулю уже не хватает. Значит, хоть и источник заполняется, но этого заполнения на поддержание невидимости не хватает, и она подъедает энергию из хранилища. Правда, до полного его истощения, невидимость держится долго - часов восемь. Вот и получается или дудочка или кувшинчик, как в том мультике. Если используешь магический удар, то теряешь невидимость, а ведь может быть так , что зверь будет не один и тогда второй меня точно сожрет. Ходить все время под невидимостью и не охотиться на магических зверей, тоже не вариант. Я ведь не биолог или фотоохотник, которым достаточно запечатлеть зверя и его описать. Мне нужен его сурик и другие потроха. Вот и получается зайти в лес теперь я могу далеко, но вот в самой охоте эта способность не сильно помогала. К тварям разлома не надо подкрадываться, они сами меня найдут и здесь уже кто кого, а если использовать невидимость и бегать от них, то зачем тогда вообще в лес ходить.

Пришлось много думать и разрабатывать разные тактики охоты. Все эти дни я действительно чувствовал себя биологом. Занимался только наблюдением, изучал повадки магических зверей и записывал себе в тетрадочку. Так провел в окрестностях своей стоянки неделю.

Крупа уже заканчивалась, да и мясная диета уже надоела. Поэтому решил закончить процесс освоения новой способности и использовать накопленные знания на практике. Охота прошла успешно. Удалось за два дня завалить мутировавших кабана и косулю. Кабан обладал крепкой магической защитой. Копьем не удалось ее пробить до конца и только второй магический удар через саблю смог его добить. Косулю удалось убить тоже не сразу, мне сильно повезло. Она оказалась очень быстрая и успела почти увернуться и удар копьем пришелся в заднюю ногу. Она упала, потом вскочила и попыталась ударить меня рогами. Хорошо, что я к тому времени уже бросил копье и достал саблю. Успел увернуться и режущим движением перерезал, пролетающей мимо меня косуле, горло. Рога у нее были как два кинжала, длинной сантиметров восемьдесят. Очень острые и крепкие, когда я их с большим трудом срубил и, взяв в руку один из них, ткнул им в дерево, он вошел в него как в масло. Явно магическая вещь. Теперь, с чувством исполненного долга я мог возвращаться в Дубки. Добычи было достаточно. У меня было два сурика, упакованные внутренности двух магических животных и это, не считая собранных трав и плодов.

Глава 8

Я пересек горную гряду, которая отделяла разлом от территории пустоши, без особых проблем. Очень помог грузовой блок, сделанный мной в кузне у Богуслава. Он был грубый и неказистый, но свою функцию выполнил, а поклажа у меня была весом не меньше тридцати килограмм. Поэтому шел я не спеша, отдыхая через каждые два-три часа ходьбы. Спустившись в предгорье, решил не снимать, вбитые костыли и повязанные веревки на них. Охотников я здесь ни разу не видел, а, если и будет кто проходить, то вряд ли их заметит. Переночевав в своей уже обустроенной расщелине, в которую уже не раз до того заселялся, с утра выдвинулся в сторону Дубков.

Шел по лесу пустоши и, как уже привык за последние дни, тренировал невидимость, а вернее свою чувствительность к заполненности вместилища источника. По эту сторону гор от разлома, он заполнялся значительно медленнее, но мне торопиться здесь было некуда. Включал невидимость и концентрировался на состоянии источника. Представлял себе как наполненный шарик внутри меня постепенно сдувается. Когда по ощущениям оставалась половина от первоначального объема, невидимость отключал. Потом ждал пока опять наполнится. Так и шел, то включал, то отключал.

Наблюдателя я заметил, когда моя способность еще работала. Увидел его, подойдя уже практически в плотную. Конечно, идя по лесу я контролировал обстановку, но на верхушки деревьев обычно не смотрел. Даже если бы там находился какой-то хищник, для меня он не представлял опасности, потому что внезапно напасть на меня сверху он не мог, ему бы мешали нижние ветки. Звери это прекрасно понимали и устраивали засады обычно на среднем уровне деревьев и даже ниже. Поэтому я не смотрел на верхушки деревьев и контролировал обычно только их нижний уровень.

Как только я увидел наблюдателя, устроившегося на верхушке дерева на специальном настиле, от неожиданности замер на месте. Тот продолжал всматриваться в даль на тропу. Здесь был небольшой взгорок и лес редел, что позволяло даже мне видеть тропу позади себя метров на пятьдесят, а ему наверняка на значительно большее расстояние. До Дубков оставалось меньше дневного перехода и здесь тропа, по которой я до этого шел, превращалась уже в почти дорогу, сливаясь с другими тропиками. Это был самый удобный и прямой путь до поселения.

Что там за человек сидит на дереве, я снизу не мог рассмотреть, но это точно был не охотник. Слишком близко от заселенных мест. Здесь более-менее ценного зверя уже перебили. Охотнику нет смысла тут сидеть в засаде, а вот разбойнику есть. По этой дороге и охотники возвращаются с промысла, и жители окрестных хуторов ездят, для того чтобы что-то продать или купить в Дубках.

Постояв и понаблюдав за человеком, сидящим на верхушке дерева, решил все-таки посмотреть, кто здесь устраивает засады. Разбойники должны быть где-то неподалеку, иначе наблюдатель не успеет предупредить своих подельников о подходе возможной жертвы. Стал осторожно ходить вокруг дерева, где он сидел, постепенно увеличивая радиус. Потенциальные разбойники нашлись в ста метрах, устроившись у костерка под корнями упавшего дерева. Сидели и вяло о чем-то разговаривали. Одного из сидящих я узнал. Это был свободный охотник из Дубков. Не разломный, но удачливый. Он часто отмечал свои успехи в охоте в посадском трактире, хвастая трофеями. Как его зовут я не знал и, возможно, те трофеи он добыл не на охоте.

С другой стороны, почему я решил, что они разбойники. Мало ли почему они решили отдохнуть в дороге. Может быть, решили собрать большую группу для охоты в разломе, но не хотят афишировать это мероприятие, как и я, например, и теперь ждут своих коллег. Понаблюдав за ними некоторое время, я вернулся на тропу и двинулся дальше, но решил взять на заметку того удачливого охотника и узнать о нем побольше.

***

После возвращения с охоты перед мной встал вопрос, что делать с добытыми суриками и ингредиентами. Сдавать их в царскую приемку я не хотел. Это сразу станет известно воеводскому, да и местным бандитам тоже. Принеся в третий раз подряд добычу из разломных зверей, уже не получиться отговориться удачей. Продавать ее местным коммерсантам, в связи с этим тоже не имело смысла, наверняка, они под негласным контролем. Может быть это и не так, но рисковать не хотелось. Поэтому придется ехать в Кашин. Это столица воеводства, на территории которого находятся Дубки. Ехать туда почти два дня, а, если пешком идти, то и все три. Обозы туда ходят часто. Не каждый день конечно, но два-три раза в неделю точно.

Все «сено» и плоды я отдал Буху, который взамен обещал приготовить мне заживляющие зелья и аналог боевых коктейлей, зелья, повышающие уровень бодрости и энергии. Ермил их никогда не использовал. Это было дорогое удовольствие, но я решил, что надо попробовать. Хотя бы для того, чтобы знать возможности этих эликсиров, если они окажутся действительно полезными, а также и последствия их использования. Тем более, что мне не придется за них платить.

Игор предлагал познакомить меня с торговцами, которые скупают добычу с разлома дороже, чем в царской приемке. Он уверял, что это надежные люди, но я решил пока не рисковать. Он, когда продавал им ингредиенты из разломных тварей, был в составе команды охотников, которые официально ходили на охоту в разлом, а у меня такого разрешения нет. Кто их знает этих торговцев. Это ведь нелегальная скупка. Продашь им что-то пару раз, а потом они же и будут тебя шантажировать угрозой донести куда следует. Пока я не разберусь досконально, как устроен рынок ингредиентов, добываемых из разломных зверей, гнаться за дополнительной прибылью не буду. Хотя рано или поздно, но неизбежно придется искать дополнительные точки сбыта. У меня же нет официального доступа в разлом. Конечно, в пустоши можно встретить всякого зверя, но не на каждой охоте. Поэтому, если я буду постоянно приносить в царскую скупку внутренности магических тварей и тем более сурики, ко мне неизбежно возникнут вопросы. Свободные охотники могут ходит в разлом через заставу за плату, но одиночек не пропускают, во всяком случае молодых и не имеющих авторитета. Меня точно не пустят, я уже спрашивал насчет этого у Волка, после тренировочного боя. В ответ на мой вопрос, он посоветовал походить в разлом сначала в составе бригады опытных охотников, а потом, когда-нибудь, может быть, меня и будут туда пускать в одиночку.

С Волком я встретился на следующий день после возвращения с охоты. Нужно было выполнять обещание Богуславу обеспечить рекламу саблям, как новому и эффективному виду холодного оружия. Конечно, можно было бы взять пример с Витольда и нарываться на поединки в трактире или на улицах крепости. Но он все-таки реестровый казак и свой, а я чужак, и все это может закончится для меня, как минимум, запретом на посещение крепости. Да и не нужна мне слава задиры и дуэлянта. Поэтому мне надо было уговорить Волка дать разрешение на тренировочные бои с его подопечными или любыми желающими. Бух мне сказал, что именно он контролирует эту сферу у реестровых охотников.

Встретил он меня приветливо. Крепко пожал руку. По-отечески пожурил, что давно меня не видел тренировочных площадках. Хорошему мечнику нужно постоянно тренироваться, а я, по его мнению, хороший мечник. Увидел мою саблю и сразу ей заинтересовался. Правда, она его не впечатлила. Взяв ее за рукоять, покачал в руке, приноравливаясь к весу и балансу. Затем выполнил несколько приемов работы с мечом, потом еще добавил рубящих ударов, видно, у него был опыт работы с палашом. В целом был разочарован:

- Для рубки слишком легкая, а для фехтования неудобная.

Он посмотрел на меня, потом на мою саблю и добавил:

- Да тебя с твоим перочинным ножиком первый же мечник пополам развалит. Ты своей саблей не сможешь даже удар отвести. Она просто сломается.

- Не сломается. Она особым способом куется. Моя сабля крепче любого вашего меча. Ее даже гнуть можно. – и я демонстративно согнул саблю руками.

- А ну дай-ка. – Волк забрал у меня саблю и тоже стал ее гнуть. – Однако, действительно крепкая. И вязкая. Такую не сломаешь.

- Все равно против меча ты не устоишь. Меч и рубит лучше, и колоть им удобнее. – остался при своем мнении пожилой мечник, возвращая мне саблю.

- Рубит и колет она не хуже, чем средний меч. Зато она еще и режет.

- Режет? – удивился Волк, и со скепсисом во взгляде уставился на меня. - И как ты будешь это делать?

- Увидите уважаемый. – я был уверен, что достаточно заинтересовал ветерана, и пора было переходить к делу. – Зачем говорить много слов. Давайте проведем учебный бой, и я вам все покажу на практике.

Волк высказал еще парочку сомнений, но в итоге поддержал мое предложение. Единственное, я попросил провести с ним бой без присутствия посторонних. Он согласился и был уверен, что моя просьба, вызвана моим страхом облажаться перед другими охотниками. На само деле я не хотел показывать себя слишком крутым фехтовальщиком. Мне не нужно, чтобы о победе над Волком узнала вся крепость. Мне достаточно проблем с Терентием Бориновичем и привлекать к себе еще больше интереса у меня нет желания. То, что я справлюсь с Волком, у меня сомнений не было. Он считался лучшим мечником в гарнизоне Дубков и действительно фехтовал неплохо, но это на фоне остальных сослуживцев. Настоящей школы у него не было и против сабли он никогда не работал, а я в свое время регулярно рубился и против мечников, и против шпажистов, последние, кстати, были самыми неудобными противниками.

Волк привел меня в пустующий сарай и сказал, что будет со мной аккуратен. И да, поначалу он меня щадил, но постепенно, после обозначения несколько уколов в жизненно важные места его тела и, особенно, после перерезания его горла, имитационного конечно же, сдерживаться он перестал. Сначала он пытался меня разрубить, уверенный, что я не смогу полноценно отбить его клинок, но мне это и не нужно было делать. Я либо просто уходил от удара, либо отводил его плоской частью своей сабли. Обычно последнее действие переходило в контратаку, и мой соперник получал очередную колотую или резанную «рану». В общем Волк не смог достать меня ни разу. В обороне ему приходилось еще хуже. У сабли в отличие от меча гораздо больше возможностей для атаки. Больше плоскостей, больше атакующих углов.

В итоге Волк сдался, но при этом не выглядел огорченным.

- Славный бой. – сказал он, тяжело дыша, - Тебя бою на этом оружии явно учил дворянин и при этом иностранец. У нас в царстве не воюют таким оружием.

Я не стал отвечать. Промолчал, изображая отдышку, хотя этот бой меня не сильно утомил.

- Твоя сабля коварное оружие. Меч честнее. – продолжил он высказывать свое мнение.

- Сабля тоже честное оружие. Просто у нее возможностей больше, – не согласился я со своим оппонентом – с мечом ей тоже можно успешно противостоять, но этому учиться надо. Тренироваться.

– Да. Надо уметь противостоять любому противнику. – согласился со мной Волк – Нашим охотникам будет полезно потренироваться с тобой. Пускай поработают не только руками, но и головой. Надо подумать, как тебя с твоим ножиком одолеть. – и он задумчиво посмотрел на мою саблю.

В этот момент я понял, что бизнес на саблях у нас с Богуславом не получиться. Если, кто их и купит, то только для коллекции. А таких людей, которые могут себе это позволить, в Дубках немного. В отличии от меча, сабля требует значительно больше времени для обучения даже на начальном уровне, но главное даже не это. Кто будет учить? Я, конечно, могу показать пару приемов, но обучать на постоянной основе, у меня нет желания. Мне больше нравиться на охоту ходить.

После этих мыслей, энтузиазм мой сильно упал, но обещания надо выполнять, поэтому мы договорились с Волком провести на следующий день тренировочные поединки с его подопечными.

Обедая в трактире в крепости, видел того охотника, что сидел в засаде. Был он не один, но никого из его сотрапезников я в той засаде не видел. Все они пили, ели и что-то активно обсуждали. Я как раз только зашел и сел недалеко от них, прислушался. Интересующий меня охотник хвалился удачной охотой. Звали его Тимофей. Сначала я подумал, что его собеседники и были теми, которых охотники ждали в лесу, но оказалось – нет. Они просто слушали его и выпивали за компанию. Все они были реестровыми охотниками, как, впрочем, и сам Тимофей. В общем эта встреча не дала мне ответа, что это там в лесу было – разбойничья засада или просто охотники отдохнуть решили.

После обеда пошел узнавать насчет поездки в Кашин. Узнать об уходящих туда обозах можно было у дежурного на воротах. Обозы охраняли реестровые казаки, называть их охотниками, как местные, у меня язык не поворачивался, потому что охотились они практически только во вне служебное время. На самом деле были обычным пограничным войском, с единственным отличием, что служили они не на границе с другим государством, а на границе с аномальной территорией полной очень опасным зверьем.

На обозы под их охраной никогда не нападали разбойники, потому что казаки отучили их от этого давным-давно, и сделали это очень просто. После нападения на обоз, объявляли всеобщий сбор и искали, и преследовали их до тех пор, пока не уничтожат. После нескольких таких случаев желающие перевелись. А для казаков такое сопровождение стало еще одним необременительным заработком, правда, могли заниматься этим только те, кто не состоял в это время на боевом дежурстве.

Мне повезло. Следующий обоз выдвигался в Кашин через день. Как раз мне хватит времени уладить здесь свои дела, да и тянуть с поездкой было нельзя. Добыча из разлома хоть и хранилась в специальной упаковке, но отдавать их на переработку нужно было не позже 15 дней после смерти зверя, а только у меня она уже лежит пять дней.

***

«Да это вам не междугородний автобус», - подумал я, слезая с телеги во время первой остановки. Она же и последняя. Обоз шел практически без остановок весь день. Остановки были только для того, чтобы напоить лошадей. Рано утром я заплатил 6 медных монет и меня посадили на лавку рядом с возничим. Хорошо хоть у этой лавки было спинка, но которую можно было опереться во время путешествия. Обоз двигался не быстро, чуть быстрее обычного пешехода. Привала на обед не было. Все перекусывали в дороге, тем, что взяли с собой. Уж через час пути моя задница стала подавать мне жалобные знаки, иногда трясло немилосердно. Приходилось каждые два часа спрыгивать с телеги и идти рядом. Все равно к концу дня чувствовал себя разбитым. В принципе, идти пешком до Кашина, может быть, было бы дольше по времени, но точно комфортнее.

Если в первый день пути проезжаемые окрестности были пустынными и практически не чем не отличались от покинутой нами местности вокруг Дубков, то к исходу второго дня на дороге увеличилось количество проезжаемого транспорта, потом появились вполне обычные деревни. Именно в такую мы заехали к концу второго дня пути с целью переночевать на местном постоялом дворе. В нем, как я понял, останавливались все обозы, идущие из Дубков. Деревня была маленькая, но это по моим меркам. Дворов двадцать, но каждый дом был большим. До окна, закрытого ставнями, Егор еле доставал рукой. Видно, первый этаж был хозяйственным, а уже на втором жили люди. Дом, двор и хозяйственные постройки были накрыты единой крышей и соединены стенами из половинок бревен, выставленных не ошкуренными боками наружу. Хотя эти места и считались не опасными, но местные жители, судя по всему, не пренебрегали обеспечением собственной безопасности от хищного зверья и лихих людей, а также и безопасности своих домашних животных.

Разломных тварей здесь уже не должно быть. К сожалению, для меня, энергия разлома здесь почти исчезла. Мой шарик внутри ей практически не наполнялся, а значит здесь звери из разлома практически уже теряли свои магические способности, что делало их уязвимыми и для обычного оружия.

Ночевать в постоялый двор не пошел. Его постояльцы спали вповалку по 10 человек в комнате. Я же расстелил свою походную войлочную подкладку во дворе под телегой и, забравшись в, собственноручно сшитый, спальный мешок, спокойно проспал всю ночь. С этим мешком меня достали еще на первой ночевке, все спрашивали, где я такой купил и сколько стоил. Говорить, что сделал его сам не стал. Замучили бы потом просьбами сделать им такой же. Мои попутчики сразу оценили его удобство. Отговорился тем, что покупал спальный мешок мне мой отец, а, где он его взял, я не знаю. Хотя, конечно, можно было бы заняться их производством, там ничего сложного не было, но заниматься этим мне было не интересно. Да и на охоте, я думаю, больше заработаю.

Если Дубки были пограничным поселением непосредственно на границе с пустошью и разломом, то город Кашино располагался на границе обжитых и безопасных земель. До него твари пустоши не доходили, потому что излучение разлома в этом месте сходило на нет, и магические звери окончательно теряли свои силы. Хотя по рассказам старожилов в случае особо сильных выбросов они доходили и до этого города.

Глава 9

По своему устройству Кашин не сильно отличался от Дубков. Деревянная крепость и посад вокруг нее, но только больше раз в десять. Внутрь крепости пускали всех, но туда ехали и шли в основном только местные жители, так как рынок с большинством лавок находился посаде, да и жилье там, по словам возничих, было значительно дешевле. Останавливаться в крепости могли себе позволить только достаточно богатые люди. К Кашину мы подъехали уже в второй половине дня. Базар, куда ехали большинство участников обоза, уже прекратил свою работу, да и торговые лавки тоже уже начали закрываться, зато в трактирах и кабаках, которые стояли тут же на рыночной площади, посетителей явно прибавилось. Часть телег отсоединилась от обоза, остальные продолжали двигаться к какому-то постоялому двору, где видно дубковцы постоянно останавливались. Я решил не отбиваться от коллектива и отправился вместе с всеми.

Постоялый двор находился за пределами крепости, но совсем рядом, и, к моей радости, там были отдельные номера и самое главное баня. Отдельная комната и баня мне обошлись в половину серебряной монеты. Дорого, но, что поделать – столица. Зато ложился в кровать, после поглощения неплохого ужина в местном же трактире, чистый и счастливый.

Подъем был ранним. Рынок начинал свою работу практически с рассветом. Основной задачей на сегодня было как можно подробнее ознакомиться с ассортиментом товаров, предлагаемых на рынке в Кашине, и это касалось не только оружия. Мне хотелось, раз у меня появилась такая возможность, оценить уровень экономического и промышленного развития этого мира, если к нему вообще могли быть применимы эти понятия. Как оказалось – вполне применимы. После обхода рынка стало понятно, что, если проводить аналогию с историей России, то уровень промышленного развития ближе к XVIII веку, но это, если говорить об вооружении. Во-первых, в одной лавке я обнаружил огнестрельное оружие. Оно было примитивным, типа фузеи с кремневым замком, но тем не менее там были экземпляры, как богато украшенные и качеством получше, так и простые, сделанные явно мануфактурным способом, то есть практически одинаковые и с взаимозаменяемыми деталями. Продавец мне сказал, что охотники такое оружие не покупают. Очень шумное и вонючее. В обычном лесу выстрел из него распугивает дичь, а в пустоши, наоборот может привлечь опасного зверя.

В принципе, я был с ним согласен. Не смотря на свою высокую убойную силу, такое оружие для разлома не очень годилось, если только не придумать что-нибудь для снижения шума от выстрела, но на такую фузею глушитель не поставишь. Кроме того, эти фузеи, даже самые простые, были дорогие. Цены начинались от 10 золотых, но это еще не все, если стрелы для арбалета, например, можно сделать и самому, то порох нужно было покупать, а он тоже стоил не дешево. Также скорострельность этих ружей, по моему ощущению, была ниже, чем у моего арбалета. Конечно, их можно было бы усовершенствовать, но вряд ли на столько, чтобы из них могло получиться приличное охотничье ружье.

Во-вторых, еще меня интересовали цены на рынке. Более-менее цены я уже знал, но только на продукты, домашнюю утварь и примитивные инструменты. На кашинском рынке было много тканей и изделий из них. Видно, не только отец Ермила додумался до идеи создания рассеянной мануфактуры. Может быть, существовали уже и полноценные ткацкие мануфактуры.

Здесь, конечно, количество товаров и их ассортимент были значительно шире, чем в Дубках, но за исключением тканей и дешевых пороховых ружей, все они были ремесленного производства. Сам, как бывший ремесленник, я это хорошо видел.

Разобрался наконец-то с местной денежной системой. Она была достаточно простой. Монеты были медными, серебряными и золотыми. За одну серебряную давали 24 медных, за одну золотую 12 серебряных. Обычные люди практически не использовали на рынке золотые монеты. Только медные и иногда серебряные. Гусь стоил одну медную монету. Курица половину медной. Это была просто разрубленная пополам медная монета. Золото нужно было только в лавках, да и то только за дорогой товар, например, за шелк или оружие. У меня было с собой 5 золотых монет, немного серебряных и медных. Кажется, большая сумма в местных условиях, но ощущение себя миллионером быстро прошло, когда я оказался в лавке для охотников.

Лавка состояла из двух частей. Когда заходишь, первое помещение содержит товары для обычных охотников: луки, самострелы, медвежьи и кабаньи рогатины и многое другое. Если пройти дальше, а я смог пройти во второе помещение только после предъявления своего жетона разломного охотника, то там были товары уже совсем другой ценовой категории. Тут тоже было обычное оружие, только более качественно сделанное, но самым интересным были оружие и доспехи, изготовленные из разломного метала и частей тварей. Здесь было цельнометаллическое копье за 20 золотых. Оно бы идеально подошло под мою способность, но дорого и пока тяжеловатое для моих теперешних габаритов. Доспехи их кожи магических зверей, защитные функции которых могли подпитываться от источника их хозяев. Если у покупателя не было источника, то такие доспехи могли питаться от магических камней, которые, как я с удивлением узнал, изготавливаются из сурика и выглядят как куски янтаря, разных форм и размеров. Камень небольшого размера назывался «сур» и стоил 15 золотых, при том, что сам я сдавал сурик, так сказать в сыром виде, такого же размера за цену в 4 золотых монеты. Такую высокую цену продавец объяснил просто. Сырье изготовители камней обязаны покупать только в государственных конторах, а там сурики стоят от 10 монет. Стало понятно, что доходы от оборота добытого сырья из разлома являются значимой частью местного государственного бюджета, как в России доходы от продажи нефти и газа.

Кстати, о государстве. Страна, в которой я оказался, называется Новоградским царством. Со столицей, соответственно, в городе Новограде. Соответствует ли данная столица российскому Новгороду было непонятно, потому что узнать, где эта столица находится не получилось, но я не исключаю, что нахожусь в мире альтернативной истории России и возможно мною же самим выдуманной. Царя звали Хольг V, собственно говоря, его имя было выбито на золотых монетах, но я раньше как-то не интересовался, кто этот человек и какого государства он царь. То, что я живу в сословном обществе, в общих чертах было известно из остатков памяти Ермила. Население царства делилось на три большие категории: аристократия, жители городов и крестьянство, которое в большей части было в крепостной зависимости. Сам Ермил был городским жителем, сыном купца и, соответственно, лично свободным. Второе и третье сословие платило налоги, было податным, правда, Ермил в настоящее время налогов не платил, потому что был официально зарегистрированным разломным охотником, которые налогов не платили.

Вообще, только в Кашине я по-настоящему оценил статус, который обеспечивал мне жетон разломного охотника. Во-первых, я мог ходить по городу с оружием, что дозволялось только аристократам. Во-вторых, моя профессия пользовалась настоящим уважением у населения, которые были готовы всегда помочь, если у меня возникала какая-то нужда. И в-третьих, хотя Ермил не входил в реестр и, соответственно, не получал денег и землю за службу, однако после регистрации в качестве разломного охотника имел все права этого особого реестрового сословия в царстве. У этого сословия было много прав, а обязанность одна – умереть, но не пропустить прорыва тварей разлома на мирную территорию. Теперь эти права и обязанности были и у Ермила, а значит и у меня. Правда, он, как свободный охотник, мог уехать с территории приграничья и жить в другом месте, но, если в государственную скупку в течение 90 дней от него не поступали охотничьи трофеи, то его регистрация аннулировалась. При этом сдавать он их должен в том воеводстве, где регистрировался. Также, в случае нашествия зверей из разлома, его могли мобилизовать и включить в реестровые сотни. Он обязан будет там служить до момента уничтожения прорвавшихся через пограничные заграждения тварей. Здесь надо сказать, что служить он будет не бесплатно. Ему будут платить ставку реестрового охотника, обеспечивать стандартным оружием и всем необходимым. Я надеюсь, что в ближайшее время этого не произойдет, но даже, если и случиться такое, меня такая служба не пугает, тем более она временная.

Особенно я был доволен тем, что разломные охотники выпадали из правил местного сословного этикета. Если крестьяне должны были кланяться горожанам, а те и другие - аристократам, то такие охотники никому кланяться не должны были, как, впрочем, и им, что я вполне могу пережить. Правда, по моим наблюдениям, на практике все со всеми уважительно раскланивались, во всяком случае представители двух первых сословий, но зато мне не грозили телесные наказания, если я первым не поклонюсь вышестоящему сословию. Если бы не мой статус, боюсь, я бы быстро их отведал.

К концу первого дня походов по рынку и городским лавкам я собрал столько информации, что у меня голова пошла кругом. Даже не пошел вечером в трактир, где планировал послушать местных жителей на предмет общей ситуации в городе. Вместо этого заказал себе ужин в комнату и сел записывать полученные знания на бумагу.

***

Второй день пребывания в Кашине я решил посвятить основному вопросу, ради которого он поехал в этот город – продать разломные ингредиенты. После недолгих раздумий я решил сделать это в царской скупке. Конечно, при желании тот же воеводский легко сможет узнать, что и сколько я здесь продал, но надеюсь Ермил еще не стал настолько важной фигурой, чтобы устраивать за мной такую плотную слежку. Продать свою добычу кому-то другому было бы предпочтительней, но я в Кашине никого не знаю, и вряд ли местные полулегальные скупщики будут работать с неизвестным им охотником. А те, которые будут, скорее всего плотно связаны с криминалом. Мне же проблемы с местными бандитами были не нужны.

Продажа прошла стандартно. Приемщик был похож на старорежимного бухгалтера. Худой, невысокого роста, с большой лысиной. У него даже были специальные чехлы, которые он надевал на рукава своего сюртука, видно, для того чтобы не запачкать их во время осмотра, принесенных мной, ингредиентов. В них он окончательно превращался в мелкого чиновника из старых советских фильмов.

В итоге я получил 13 золотых. Мог бы и больше, но один сурик я решил придержать. Хочу попытаться сделать из него магический камень.

Второй задачей на сегодня было - найти специалиста для создания цельнометаллического копья, но не типа того лома, который я видел вчера в оружейной лавке. Мне нужна железная труба сантиметра три диаметром и длинной метра два, а также съемный наконечник. Такое копье не очень удобно носить, зато его не нужно будет менять после каждого пропущенного через него магического удара. Да и понадежнее оно будет, чем деревянное. Идеально было бы сделать копье из руды, добываемой в разломе, но она была очень дорогая и делать из нее это все равно, что делать из золота. В основном, из такой руды делали наконечники копий, мечи, элементы доспехов, но целиком копье – это явный перебор. У меня просто нет и не будет столько денег.

Кузнецов, которые работали с металлом из разлома было пятеро. Они, как я понял, считались наиболее профессиональными в их среде. Я решил начать с них. Мой первый вопрос был - могут ли они сделать железную трубу длинною в пять локтей? Был тут такой способ измерений, один локоть - где-то сорок сантиметров. Один не согласился, сказал, что никогда этого не делал, а учиться не видит смысла. Другой согласился, но за эту в общем-то простую работу заломил такую цену, что я даже не стал с ним торговаться. Когда я шел к третьему кузнецу, начал понимать, что мой заказ не так прост, как мне казалось. Местным жителям железные трубы не нужны. У них нет водопровода. Купцам и промышленникам, если они есть, тоже. Здесь, возможно, никто и не знает, что такое железные трубы и зачем они нужны. В этот момент я понял, что это не кузнецы жадные, а я дурак. Здесь же нет металлопроката. Для того, чтобы сделать трубу, нужно расковать полосу железа длинной два метра вручную, нагревая ее кусками, а потом также ее свернуть и сварить. Это же уйма работы и к тому же вряд ли меня устроит итог такой кропотливой работы, потому что в результате неравномерного нагревания трубу однозначно поведет и сделать ее ровной и прямой будет очень сложно.

К третьему кузнецу шел уже на автомате, не поворачивать же назад. Когда зашел в кузницу, то стал невольным свидетелем спора кузнеца со своим помощником - подмастерьем. Последний убеждал своего начальника добавить в тигель при плавке металла какое-то вещество, которое по его утверждению в лучшую сторону изменит полученный в его результате сплав. Кузнец на все его предложения поэкспериментировать отвечал, что он не позволит совать в тигель всякое дерьмо, никто этого не делает и он тоже не будет. В конце концов кузнец наорал на подмастерья и выгнал его из кузни.

Мне понравился этот парень. Чуть постарше Ермила года на три-четыре, крепкий, с фигурой молотобойца. Он производил впечатление человека, увлеченного своим делом. Делом, которому я тоже посвятил немало времени, когда экспериментировал со сплавами для своего снаряжения. Так как с заказом трубы и так было уже все ясно, я не стал общаться c кузнецом, а вышел из его подворья вслед за выгнанным подмастерьем.

Этот район города считался зажиточным и на его улицах были деревянные тротуары, которые собрались из расколотых пополам бревен, уложенных вверх плоскими сторонами. Парень понуро плелся, запинаясь на не ровно уложенных досках, вдоль заборов, сделанных из такого же материала.

Я без труда его нагнал.

- Ей парень! Подожди! – окликнул я его.

Тот остановился и окинул меня равнодушным взглядом.

- Чего надо?

- Ты же кузнец? – ответил я вопросом на его вопрос.

- Не кузнец. Подмастерье. – с гордостью ответил мне молодой мужчина.

- О! То, что надо. – преувеличенно радостно воскликнул я. – Хочу посоветоваться с тобой по одному вопросу. С меня обед в кабаке.

После моих слов о бесплатном обеде, лицо парня из скептического приняло благожелательное выражение.

- Меня Ермил зовут. – представился я и протянул руку для пожатия. Здесь тоже мужчины пожимали руки при знакомстве.

- Ефрем. – назвал себя мой собеседник и пожал мою руку.

- Я к вам тут приехал совсем недавно. - продолжил я беседу. - Знаешь где-нибудь поблизости приличный трактир?

- А то. – довольно ухмыльнулся Ефрем. – Здесь в плане жратвы только один приличный трактир и есть. Дядюшки Сомысла.

- Твоего дядюшки? – удивился я.

- Нет. – рассмеялся Ефрем. – Хотя я бы от такого дяди точно не отказался бы.

Судя по всему, Ефрем был любителем вкусно поесть. Я с ним это увлечение полностью разделял. Так что мы быстро достигли согласия и направились в названное им заведение.

Находилось оно недалеко на пересечении двух улиц. Перекресток представлял собой рыночную площадь районного масштаба, где находилось несколько лавок и искомый трактир. Последний, когда мы в него вошли, сразу понравился мне чистотой и вкусными запахами с кухни. Время было уже послеобеденное, а до вечерних посиделок было еще далеко, поэтому в обеденном зале народу было немного. Меню с ценами нам естественно не предложили, до этого еще местный сервис не дорос, но то, что это место было недорогое, было понятно по немногочисленной публике, сидевшей в зале. Пара приказчиков, дама с ребенком, который уплетал, видимо, обещанный мамашей за хорошее поведение, пирог с вареньем. От вида, аппетитно жующего мальчика, у меня самого слюнки потекли и я к рубленному жаренному мясу заказал еще такой же пирог.

Когда половой – молодой парень в чистой льняной рубахе принял заказ и тут же принес две кружки свежего пива, мы смогли продолжить беседу.

- Неплохо здесь, – с удовольствием прихлебывая пиво, сказал я, – и пиво вкусное.

- А то! – таким видом будто он сам хозяин этого заведения, поддержал меня Ефрем, – здесь же едят в основном жители нашей кузнецкой слободы. Если Самысл будет плохо готовить или бурду всякую предлагать, к нему никто ходить не будет. Это на рынке, - махнул он рукой в сторону, – там все что угодно можно подавать. Приехал, уехал, а у нас не забалуешь. – и поднял указательный палец вверх, как доказательство своего серьезного подхода к качеству пищи.

Рубленное мясо с кашей и тушеными овощами действительно оказалось на высоте. Я не был особо голоден, но ел с удовольствием. Ефрем же уминал свое блюдо так, что треск за его ушами был слышан, наверное, и в соседнем районе. Утолив первый голод, это касалось в основном моего сотрапезника, которому я заказал еще одну порцию рубленного мяса, мы наконец-то смогли поговорить о деле. Я рассказал Ефрему о своей проблеме с трубой и соответственно с копьем на ее основе.

- А ты, что охотник. – удивился Ефрем.

- Обижаешь. – сказал я и предъявил ему своей жетон.

- Разломный охотник! – еще больше удивился он.

- А что такого. – теперь уже я удивился его реакции я.

- Да молод ты больно, – смутился мой собеседник, – и не из богатеев. Нашим парням трудно охотниками стать, – пояснил он, – а уж разломными и вообще. Дорого очень.

- Я сам сурик добыл, – поняв, о чем он, сказал я, – не стал его продавать. Решил испытать судьбу.

- А целитель? – продолжал удивляться Ефрем. – Они же большие деньги берут.

- Так. Без целителя. – ответил я. – Три дня лежал. Думал сдохну.

- Ну ты даешь. – с уважением посмотрел на меня Ефрем. – Рисковый ты парень.

- Да нет. Просто выбора другого не было. – объяснил я свою позицию. – Я с детства мечтал разломным охотником стать.

Говоря о желаниях Ермила, как о своих, я чувствовал себя неудобно. То, что я занимаю его тело, не вызывало у меня уже дискомфорта, а вот то, что я вынужден присваивать себе его желания, вызывало чувство, как будто я обворовываю Ермила. Чувствовать себя вором было не очень приятно.

Решив, что мой посмурневший вид вызван тяжелыми воспоминаниями о приеме сурика, Ефрем решил меня приободрить:

- Зато ты теперь разломный охотник. Знаешь сколько они зарабатывают. Во… - он широко развел руки, показывая сколько всего теперь я буду зарабатывать.

- Для того, чтобы хорошую добычу получать, нужно хорошее оружие иметь, – решил я отойти от обсуждения желаний Ермила и поговорить наконец-то о деле, – исходя из моей способности, мне железное копье нужно, а оно стоит дорого и весит в половину моего веса.

- Но на него и железа уходит много. – не согласился со мной Ефрем, – от этого и вес и цена.

- Это понятно. – отмахнулся я. – Поэтому решил в качестве древка железную трубу сделать, с дыркой внутри, – пояснил я, – чтобы вес копья снизить, а в итоге и его стоимость. Но никто не хочет этим заниматься или цену выставляют большую. Неужели в городе никто не может этого делать?

- А зачем она нам? – подтвердил мои недавние размышления по этому вопросу Ефрем. - На моей памяти ты первый такую вещь заказываешь. Взрослым охотникам эта труба не нужна. Они с цельнометаллическим копьем неплохо охотятся.

- С этим не поспоришь. – вынужден был согласиться – И что мне делать? Без рогатины на разломных тварей охотиться невозможно. Вернее можно, но не долго, быстро помрешь. – в завершении мрачно пошутил я.

Ефрем весело загоготал.

- Есть решение попроще. Можно сделать такую же трубу, только из дерева, – и видя мое недоумение, он продолжил, – а внутри нее проложить прут из разломного металла, от пятки до наконечника, и твой магический удар по этому пруту спокойно будет проходить.

Это было неожиданное предложение. Я о таком варианте даже не думал.

- А как с рукой контакт с железом обеспечивать?

- Ничего сложного, – ответил Ефрем, – выведем наружу кусок проволоки через него и будешь контактировать. – последнее слово, видно, до этого момента ему незнакомое он произнес по слогам.

Я не очень поверил в успешную реализацию этой идеи, но сама по себе она была интересная, и решала сразу несколько проблем. Вес такого копья станет лишь на немного больше, чем у стандартного. К тому же по внешнему виду оно будет выглядеть деревянным. Никто не будет заглядываться на дорогое железное копье, которым владеет практически подросток. Наконец, если оно действительно сможет пропускать через себя магический удар много раз, то и вообще будет хорошо.

Пока я все это обдумывал, Ефрем погрузился в технические детали изготовления будущего охотничьего копья. В какой-то момент он с напором стал убеждать меня, что для того, чтобы энергия, проходящая по железному пруту внутри копья, не разрушала древко, обязательно нужно заизолировать его кожей определенного магического зверя, которая не пропускает магию. Тогда дерево не будет разрушаться, а проходимость энергии улучшиться. Как будто я против, но, судя по всему, Ефрем уже совершил переход от стадии слегка выпивши к стадии не слегка. Во всяком случае кружка пива, которую он держал в руке была уже третьей. Я уже хотел сказать ему об этом, но тут он загрустил.

- Ничего у нас не получиться, – уныло вздохнул Ефрем и грустно уставился на почти пустую кружку, которую держал в руках, – у меня мастерская без инструмента, а работать самостоятельно в кузне не позволит хозяин.

- У тебя есть мастерская?

- Есть. – опять вздохнул Ефрем, – только она без инструмента.

- Почему? – возник у меня закономерный вопрос.

Мой собеседник залпом допил пиво, сморщился, хотя еще минуту назад оно его веселило. Беспомощно огляделся вокруг в поиске официанта. Потом махнул рукой и угрюмо уставился перед собой. Я уже хотел сам заказать ему еще одну кружку пива, но тут он заговорил:

- У меня родители заболели лихорадкой. Сначала мать, потом отец, а я, - помолчав, с горечью и обидой добавил, – представляешь нет. Не заболел, хотя постоянно при них был. Лекари дорого стоят. Сначала все сбережения потратили, затем я стал заготовки и запасы руды продавать, все равно работать не получалось, надо было за родителями смотреть. Потом уже и инструменты продал, - он замолчал и, обхватив голову руками, прошептал, - а они все равно умерли.

Я показал рукой половому, чтобы тот принес одну кружку пива, и, когда она появилась, пододвинул ее к затихшему Ефрему.

- Давай помянем твоих родителей. Они были хорошие люди, воспитавшие достойного сына. – и сделал глоток пива.

Ефрем ухватился за кружку, как утопающий за спасательный круг. Сделал один большой глоток и посмотрел на меня.

- Меня отец хорошо учил. Последнее время, – он опять сглотнул и отпил из кружки, – до смерти родителей, я сам все заказы делал, отец только поправлял. – вдруг улыбнулся и продолжил. - Ругался только, когда я пытался заказанные вещи усовершенствовать. Фантазиями их называл.

- А родственники как же? – задал я вопрос, чтобы Ефрем опять не окунулся в меланхолию.

- А нет у нас здесь родственников. – отрицательно махнул он головой. – Родители приехали сюда, когда я еще маленький был. Что-то в родном городе у отца не за задалось с работой, вот они сюда и перебрались. У меня еще старший брат есть, но он женился и уехал в другой город. Далеко от сюда. Я ему написал, но пока он не ответил.

- Да пока письмо доберётся. Они долго идут. – вставил я свою успокаивающую реплику.

- А что мне делать? Материала нет, инструмента тоже. – не заметил моих слов Ефрем. – Пришлось идти подмастерьем к Даниилу Петровичу. И то спасибо ему, а то бы сдох с голоду. - и, заметив недоеденный кусок мяса на кости, схватил ее и вгрызся в него зубами.

Тут мне в головупришла гениальная идея. Зачем продавать добытую в разломе руду, когда можно из этой руды делать изделия и продавать уже их. Доход будет в разы больше. Да те же сабли, здесь на них точно спрос будет. Город большой, богатых людей должно быть много. Даже деньги не главное, хотелось окунуться в работу с металлом. Сколько лет я проработал с ним, если вместе с институтом, то уже лет двадцать, и, когда из ремесленника превратился в бизнесмена, все равно продолжал что-то мастерить.

Я просто соскучился по такой работе. Конечно, в кузне у Богуслава отвел немного душу, но это не то, там я не хозяин, а так – помощник, спасибо, что он хотя бы прислушивался к моим советам. Но даже дело не в этом. Раньше, работая в кузне, я делал вещи для развлечения себя или других людей. Иногда эти развлечения были опасны для жизни и, используемый инвентарь требовал очень внимательной и сложной работы, но все равно все это было хобби, хотя я и не люблю это слово.

Здесь же кузнец, производит то, что нужно народу каждый день. Например, от оружия, которое он делает, зависит жизнь его владельцев. С моими то умениями и знаниями сколько пользы можно людям принести. Облегчить труд, сохранить жизнь. Это тебе не туристический инвентарь делать для богатых бездельников. В общем, перспектива получить мастерскую, пускай и не собственную, но, где я мог бы работать, не оглядываясь на постороннее мнение, меня сильно увлекла.

Пока Ефрем догрызал кость, я сформулировал ему предложение, от которого он не сможет отказаться.

- Раз у тебя есть мастерская, давай я куплю тебе сырье и инструменты, а ты мне сделаешь копье, как рассказывал.

- Не.. – сказал Ефрем, вытирая сальные пальцы о скатерть.

Надо сказать, что так делал не только он, но и другие посетители трактира.

- Цена за сырье и инструменты сильно больше, чем стоит изготовить такое копье. – и обвинительно ткнул в меня пальцем. – Сильно больше.

Он это говорил таким тоном, как будто я заставляю его работать бесплатно.

- Хорошо. – продолжал я уговаривать Ефрема. – Тогда давай так. Твоя мастерская и идея нового охотничьего копья, а я покупаю материал и инструмент, и мы делаем такие копья для разломных охотников. Хорошие же копья должны получиться? И не дорогие, по сравнению с цельно железными.

- Копья хорошие. – соглашается Ефрем и его пьяненький взгляд стал хитрым, – Вдруг я тебя обману. Инструменты возьму, а потом скажу, что я тебя знать не знаю, или заболею и умру. – и с уверенным видом припечатал. – Нет не возьму.

Мне захотелось ударить его по голове. Нет, это хорошо, что Ефрем парень честный. Не скрывает своих сомнений, но дело то верное, и я наконец хочу, чтобы у меня была мастерская.

- Это аргумент. – я демонстративно с уважением посмотрел на своего будущего компаньона. – Поэтому мы с тобой подпишем договор, где четко обозначим кто, что и сколько вкладывает и сколько будет получать прибыли. И даже, если ты помрешь, то я ничего не потеряю, ну кроме хорошего приятеля. – стукнул я своей кружкой о пивную кружку Ефрема.

Он повторил мой жест, и мы дружно выпили. Он довольно вытер губы рукавом своей рубахи.

- Так я согласен. Так будет правильно.

Мы допили пиво, и я решил, что на сегодня хватит. Мы достаточно набрались, а Ефрем так и даже очень. Я рассчитался за съеденное и выпитое, и мы вышли из трактира, обсуждая перспективы нашего совместного дела. Ефрем тут же предложил мне посмотреть на бывшую кузницу своего отца и я, подумав, согласился. В кузнечной слободе, где мы находились, жили не только кузнецы, но и многие другие ремесленники. Это был этакий промышленный район города. Мастерские и кузницы находились непосредственно на территории жилых подворий. Там, где жили, там же и работали. Шум от ударов молота о наковальню, пиления дерева и т.д и т.п., судя по всему, не мешал местным жителям. Сейчас уже поздним вечером рабочий шум постепенно стихал, местные жители работали в основном только при свете солнца, поэтому с его заходом работа мастерских и лавок прекращалась.

Дом Ефрема никак не выделялся среди других ремесленных подворий. Высокий забор из горбыля, за ним большой двор, деревянная изба, покрытая дранкой, и в стороне от нее сложенная из дикого камня кузница. По местным меркам кузница была большая – метров семь на восемь. Внутри была большая стальная наковальня и горн с кожаными мехами. Полки и железные крюки, вмурованные в каменную стену, и где должен был находиться инструменты, были пусты. Помещение мне понравилось. Широкие окна, внутри много места, продуманная вентиляция. Сразу видно, что кузню строил профессионал. Тут же на месте мы наскоро набросали список необходимого инструмента. Список получился не очень длинным, здесь кузнецы привыкли обходиться минимумом приспособлений. Прикинув его стоимость, я сразу выделил Ефрему три золотых на его приобретение. Хоть кузнечный инструмент был, на мой взгляд примитивным, но стоил дорого. Мой компаньон стал по привычке подозревать себя в желании обмануть доверчивого меня, но мне удалось настоять на своем. Не хотелось зря терять время, а с деньгами Ефрем мог завтра с утра закупить или заказать изготовление инструмента.

Глава 10

Возвращался я на постоялый двор уже практически ночью и очень довольный прошедшим днем. Пока было не понятно, как я буду в дальнейшем сочетать охоту с планируемой производственной деятельностью, но сама возможность вернуться к работе с металлом грела душу.

Следующий день решил начать с выяснения местных бюрократических процедур. Обратился за советом к хозяину постоялого двора и тот за несколько медяков ввел меня в курс местных политических и управленческих раскладов. Выяснилось, что городом и окрестными землями руководит воевода, главной задачей которого является защита мирного населения от зверей, прибывающих из разлома, разбойников и других потенциальных врагов. Для этого у него есть в подчинении войска, часть которых составляют гарнизон Кашина, а другие его части разбросаны по остальным городкам воеводства. Однако, помимо военной администрации, в городе есть еще и гражданская, которую возглавляет городской голова. Формально он подчиняется воеводе, но проходит по другому ведомству – приказу по казенным землям и у него есть свой руководитель в столице. Я сразу понял, что отношения между этими двумя местными начальниками наверняка непростые.

Городская администрация оформляет все сделки с недвижимостью и определяет объем налога, который должен платить владелец. Здесь не было налога на прибыль. Владелец каждой лавки, трактира или кузни платил фиксированный налог, зависимый от размера помещения и вида деятельности. Тут я с удивлением узнал, что охотник не мог быть полным владельцем кузни и работать кузнецом, как, впрочем, и, например, постоялого двора. Либо то, либо другое. Но никто не запрещает охотнику быть совладельцем любого такого коммерческого предприятия. Другим совладельцем такого предприятия обязательно должен быть житель Кашина, на которого и оформляется разрешение на работу кузнецом или владельцем постоялого двора. При этом никто не проверяет, имеет ли этот человек соответствующие профессиональные компетенции. Тут дело было в другом, человек получивший такое разрешение, получал также и определенный сословный статус, то есть он причислялся к сословию свободных городских жителей. Например, крепостной крестьянин не мог получить такое разрешение, будь он хоть трижды замечательный кузнец, правда, при этом ничто не мешало ему быть совладельцем такой кузни. Потому что статус совладельца, по местным законам, никак не влиял и не зависел от его сословного положения. Как мне кажется, эта законодательная придумка была введена не для того, чтобы облегчить жизнь крестьян, а для создания дополнительных возможностей для зарабатывания денег для местных дворян, которые, например, не могут напрямую заниматься торговлей. Для них это урон чести и снижение сословного уровня, а вот быть совладельцем торгового предприятия уже нет.

Тут я понял, почему крестьяне так стремились осесть в Дубках. В поселке никто не мешал им свободно заниматься любым ремеслом, никакие разрешения там были не нужны.

По мере получения этой информации у меня в голове окончательно сложился бизнес-план будущего предприятия. Мы с Ефремом регистрируем партнерство. Оказалось, что в сфере производства такая юридическая форма не была распространена, но активно использовалась в торговле, поэтому формальных причин для отказа, по уверениям моего консультанта, у городской администрации не должно быть. Потом оформляем на Ефрема разрешение, тем более он и так свободный городской житель и кузнец к тому же, и начинаем работу. В заключении нашей беседы хозяин постоялого двора передал мне координаты мелкого чиновника, который за небольшую плату может помочь мне успешно пройти местные бюрократические процедуры.

Не откладывая дело в долгий ящик, я отправился на поиски управы, которая занималась взиманием налогов с ремесленников и их регистрацией. Идти пришлось в город, находящийся за крепостной стеной. Днем в город пускали всех. Ночью крепостные ворота закрывались, что объяснялось ее пограничным статусом, но это было не очень строгим правилом, и, за небольшие деньги через ворота можно было пройти или проехать и ночью.

Поделившись медной монетой со стражником на воротах, я получил подробные пояснения, как добраться до нужной мне управы. Стражники были вооружены, виденными мною в лавке, дешёвыми фузеями, и, своим видом походили на стрельцов из картины «Утро стрелецкой казни». Уж больно печальные у них были морды, украшенные клочковатыми бородами, но, которые сразу разгладились, как только я передал деньги одному из них. Печаль их была понятна. За проход через ворота днем никто не платил, а ночное дежурство им видимо не светило.

Внутри крепостных стен все было застроено значительно плотнее, чем в Дубках. Были как деревянные дома, так и каменные и все в два этажа. Планировка города была простая. Основные радиальные улицы шли в сторону центра крепости. Они были довольно широкие и покрыты камнем. Все основные административные здания располагались в центре, куда я дошел минут за двадцать.

На центральной площади стояла каменная церковь. Построена она было в том же стиле, что и в Дубках, только из камня и раза в три больше. Наверху у нее был колокол. Видимо, именно его я слышал утром. В нашей крепости его не было. Из разговоров в трактирах в Дубках я слышал, что сборы на него проводились постоянно, но колокола здесь делали из бронзы и получались они очень дорогие, поэтому нужные средства до сих пор еще не собрали. Проходя мимо местной церкви, я в очередной раз дал себе обещание обязательно посетить ее.

Здание налоговой службы было обычным двухэтажным кирпичным домом с узкими окнами. Узкими они здесь были везде. Максимум сантиметров пятьдесят. Думаю, основной причиной этого было дорогое стекло. Чаще всего, как и у моего дома, в его качестве использовали слюду, поэтому окна пересекались поперечинами разных размеров, подстраиваемые под размеры ее кусков. Слюда свет пропускала, но посмотреть через нее, что происходит на улице было невозможно, впрочем, как и наоборот.

В доме, к которому я подходил, в окна были вставлены стекла, что говорило о высоком статусе данной службы, потому что в других зданиях вокруг в окнах была слюда. За исключением, конечно, резиденции главы города. Роскошное, по сравнению с остальными, трехэтажное здание с большими стеклянными окнами и с подобием колон на входе. Они поддерживали специальный красиво украшенный козырек, куда, судя по всему, могла заехать карета с начальством и в случае дождя оно могло войти в помещение, не замочив ноги.

Осмотревшись, я направился к охраннику, стоящему у входа, нужного мне здания.

- Уважаемый, мне нужен Никифор, не подскажите как мне его найти? – и сунул ему медную монету. Как я понял это была стандартная плата за любые мелкие действия местных стражников.

- Никифор здесь, - махнул он рукой свободной от ружья в сторону входа, – но тебе туда ходу нет.Я было полез за пазуху за очередной медной монетой, но часовой отрицательно махнул головой.

- Только по вызову или иди записывайся на прием. – он показал на закрытые ставнями окно рядом с входом. – Только там сейчас никого нет. Они только с утра записывают. Пустить тебя не могу, накажут.

- И что мне теперь его до вечера ждать, когда он домой пойдет? – удивился я.

- Можешь и до вечера, – флегматично ответил мне стражник, – а можешь и до обеда. Они все скоро обедать пойдут в трактир. Можешь его здесь или в трактире перехватить.

- Пожалуй, здесь подожду. – я отошел в сторону и сел на лавочку у стены здания. Хозяин постоялого двора описал Никифора, как низкорослого толстяка с рыжей бородой, так что пропустить столь заметного персонажа я не должен был. Здесь вообще редко встречаются толстые люди. Условия жизни здесь не способствуют толстоте. Если только ты не купец, важный чиновник или владелец поместья, но даже среди них это редкость.

Рыжеволосый толстяк вышел на площадь приблизительно через полчаса. Его сопровождал высокий худой парень, с которым они что-то активно обсуждали. Я тут же сорвался с места и подошел к ним.

- Почтенные, могу ли я вас побеспокоить? – они оба остановились и вопросительно посмотрели на меня. – Уважаемый хозяин постоялого двора «У аиста» рекомендовал мне обратиться к уважаемому Никифору. – сделал я паузу и посмотрел на рыжебородого.

- Это я. – признался он и внимательно ощупал меня глазами. Этот Никифор явно не простой парень.

- Меня зовут Ермил. – с достоинством поклонился и продолжил, – Я разломный охотник. – и показал свой жетон. – Очень рад познакомиться с вами и честь этого события хочу пригласить вас со спутником отобедать вместе.

Идя на встречу с чиновником, я переоделся в новую одежду. Яловые кожаные сапоги, пол золотого за пару, черные шаровары из хлопчатобумажного плиса, укороченный коричневый кафтан с серебряной вышивкой на воротнике и рукавах. Золотую могли носить только аристократы. Сабля на боку. В общем выглядел я не сильно хуже Терентия Бориновича в Дубках, а тот после командира крепости смотрелся там солидней всех.

Мой внешний облик, видно, соответствовал представлениям Никифора о солидных клиентах, и он согласился на мое предложение. Местных кабаков я не знал, поэтому предложил сделать выбор новым знакомым. Самым шикарным, во всяком случае по внешнему виду, был трактир недалеко от резиденции главы города, но мы направились в другую сторону. Свернули с площади в переулок и зашли в двухэтажный дом, вывески не было, но он оказался трактиром. На первом этаже был общий зал, но мы поднялись на второй этаж, где располагались отдельные кабинеты. Я был не против, у приглашенных мной чиновников явно был большой опыт переговоров с клиентами. Кабинет представлял собой отдельную комнату с открытым, ввиду летнего дня окном, стенами оббитыми разноцветными тканями и круглым столом посередине. Мы расселись и сразу сделали заказ сопровождавшему нас официанту. Вернее, определил перечь блюд Никифор, мы же с его коллегой с ним смиренно согласились.

— Это Силантий - мой племянник. – представил Никифор своего коллегу. - Что за дело у тебя ко мне? Ты же не наш, не кашинский. Я всех наших разломных охотников знаю, да и жетон, что у тебя не наш, не у нас выдавали.

То, что жетон оказывается был не единого образца и отличается от местности к местности, была интересная информация. Получается, по нему царские чиновники легко могли определить, откуда прибыл охотник.

Тут в наш кабинет зашел официант с тремя кружками пива в руках и большой тарелкой с закусками.

- Из Дубков, – признался я, отхлебывая пиво, – приехал к вам хорошее оружие купить. У нас того, что мне нужно не нашел. Вот после удачной охоты поехал к вам. Здесь познакомился с кузнецом Ерофеем.

Никифор посмотрел на Силантия.

- Есть такой. Он у кузнеца Данилы подмастерьем работает, после того как у него отец умер. – и, посмотрев на родственника, пояснил. – У него денег нет, чтобы налог заплатить.

Насчет налога я не знал, но подтверждающе кивнул.

- У меня есть. Хочу, чтобы кузня работала, а прибыли мы пополам делить будем.

- Налог на кузню десять золотых в год. – заметил Никифор. Я кивнул, подтверждая, что для меня это не проблема.

- Для городской казны это хорошо, но мы то тебе зачем? – запивая пивом, съеденный кусок перченного мяса, задал мне вопрос чиновник – Иди, плати налог и работайте, если тебе так хочется.

- Да. Это не проблема, – согласился я с ним, – но надо договор с Ерофеем составить. Как мне сказали, а потом зарегистрировать его у вас управе. Вот за этим и пришел. За помощью. Сам я во всем этом не разбираюсь.

Тут снова зашел официант, принес заказанные блюда. Беседа прервалась по уважительной причине. Печеный поросенок с кашей и овощами был очень хорош, да и все остальное тоже. Пока ели, мы только обменивались репликами по поводу того или иного блюда.

- С договором мы тебе поможем. Это не проблема, – вытирая красное, лоснившееся довольством, лицо, сказал толстяк – но что вы будете производить?

- Как что? – удивился я. – Тоже, что и остальные.

Про планы производить новое оружие я не собирался им рассказывать.

- И, наверное, дешевле. – хитро улыбнулся Никифор, – разломное железо ты и сам можешь приносить.

Я промолчал. Признаваться в будущих нарушениях не собирался. Сам я мог делать из, добытого мной в разломе материала, все что угодно, но продавать изделия из него другим людям не имел права.

- Да не в этом дело, – правильно понял чиновник мое молчание, – что ты там делаешь со своей разломной рудой никому не интересно.

И далее они на пару с Силантием просветили меня о ситуации на рынке кузнечных услуг. Гильдии кузнецов в Кашине не существовало. Их вообще здесь не было, потому что город казенный, а не вольный, но самоуправление у кашинских ремесленников было. Правда, в довольно оригинальной форме.

Если новый кузнец станет делать стандартный ассортимент для охотников: оружие, защитное снаряжение, то все это уже есть у других мастеров, которые уже имеют имя, репутацию и своих постоянных клиентов. Охотники не будут покупать у неизвестного кузнеца. Тоже самое касается и хозяйственных изделий, если только не опускаться до самых простых бытовых изделий типа тяпок, ножей, простых топоров и т.п.

Снижать же цену, для того чтобы привлечь покупателей нельзя, хотя мы с Ефремом могли бы, потому что разломный металл доставался бы нам почти даром. Силантий объяснил мне, что все кузнецы держат плюс-минус одинаковые цены на свои изделия, а с теми, кто существенно нарушает эти договоренности, начинают происходить всякие неприятности, вплоть до летального исхода. Налицо был картельный сговор, главной целью которого являлось не допускать конкурентов на свой рынок, и, видно, так было не только у кузнецов. Без клиентов невозможно было заработать достаточно денег, чтобы платить довольно высокий городской налог, а привлечь их у новых обычных кузнецов в этих условиях было нечем.

Уже одна эта информация, полученная от чиновников, окупала расходы на их обед. Для меня стало очевидно, что с самого начала работы кузни, ставку надо делать на новый ассортимент, который никто из местных кузнецов не производит, и, на который мы можем устанавливать цены самостоятельно, без оглядки на других. До этой встречи я думал не спешить с этим, работая с привычными Ерофею изделиями.

В завершении обеда, попивая чай со сладкими пирожками, мы договорились о том, что Силантий подготовит и зарегистрирует в управе договор о совместной компании. Он, кстати, оказывается не чиновник, а являлся при дяде этаким поверенным в делах, независимым специалистом по решению всяких административных проблем. В общем, у них был свой семейный бизнес. Я прям умилился, когда об этом узнал. Мир другой и время другое, а как все похоже.

В итоге мы расстались довольными друг другом. Я с новой полезной информацией, а Никифор с Силантием с моими деньгами в кармане, пришлось заплатить им аванс в десять серебряных монет.

Время было еще не позднее, и я решил сходить к Ефрему, посмотреть, как у него идут дела. Пока шел к его дому, а путь был не близкий, кузнечная слобода располагалась за пределами крепости в городском посаде, размышлял о будущем ассортименте изделий нашей будущей кузни. Желание ее заиметь не диктовалось стремлением заработать большие деньги, но и содержать ее за свой счет я был не готов. Да и Ефрема надо чем-то загрузить, когда он закончит изготовление моего нового охотничьего копья.

Вот шел и думал - что у меня есть, чего нет у других кузнецов. Сабля, но это на любителя и коллекционера. Для профессионалов, без надлежащего обучения, она будет не так полезна. Новый вид рогатины из разломного металла, но ее надо сначала сделать и испытать. К тому же, вряд ли охотники сразу кинуться покупать незнакомое оружие. Пока они не испытают его в десятках схваток и не убедятся в его эффективности, о каких-то регулярных продажах говорить не стоит. Что еще из того, что я делал раньше, может быть, востребованно местными военными и охотниками?

Может быть многозарядный арбалет. Принцип его работы я знал и в самом простом его варианте, там не было ничего суперсложного. Однако были и проблемы. Здесь кузнецы не делали арбалеты или самострелы. Причина этого была простая. Их делали из дерева, поэтому изготовлением этого оружия занимались специалисты, работающие с деревом. Это я узнал, когда пытался усовершенствовать аппарат Ермила. Там могли быть отдельные металлические детали, как, например, механизм натяжения тетивы, но все остальное было деревянным. Да и назвать эти изделия арбалетами у меня язык не поворачивался. По форме похожи, а по содержанию нет. Либо после появления огнестрельного оружия арбалеты перестали производить за ненадобностью, либо их с самого начала не было, а то, что делалось для охотников, за оружие кузнецы не считали.

Главное для того, чтобы превратить их в нормальное стрелковое оружие с хорошей пробивной силой и скорострельностью, нужно сделать металлическую дугу и механизм перезарядки. Дугу нужно делать небольшой по размеру, но при этом обеспечить достаточную силу натяжения, для того чтобы арбалетные болты могли гарантированно пронзать крепкие шкуры разломным зверей, которые даже без магической защиты очень трудно пробивать.

Я уже давно подумывал сделать себе такой многозарядный арбалет и даже прикидывал как, но не было времени, а без инструментов и мастерской, и физической возможности. Теперь же вполне можно попробовать.

К моменту подхода к подворью Ефрема у меня созрело решение, что мы с ним должны стать оружейниками, выпускающими уникальную продукцию. В условиях местного кузнечного рынка, о которых мне поведали Никифор с Силантием, у нас просто нет другого выхода. Осталось только обсудить это с моим будущим партнером.

Глава 11

Ефрем нашелся в кузне, где чинил старые кожаные меха, клея на них заплатку. Сегодняшний день он потратил явно не зря. На стене на металлических штырьках висели клещи разных размеров и видов, на полках лежали кузнечные молоты и молотки. Нашлись даже примитивные тиски, а в углу помещения куча металлических прутков. Видимо это было сырье для будущих изделий. Горн в кузне был открытый и без вытяжки. Вытяжку нужно было потом обязательно сделать. Во-первых, чтобы меньше дышать угарным газом, во-вторых, чтобы увеличить силу горения топлива, а значит и температуру плавления.

С моим приходом Ефрему пришлось прерваться, и мы пошли в его дом попить квасу. Правда квас пил только я, а он решил поесть сыра с хлебом, но это не мешало нам обменяться новостями. Его новости оказались простыми. Он сообщил о том, что купил инструменты, необходимые для начала работы, и даже вручил мне сдачу в виде одной серебряной монеты и нескольких медных. Мои же новости привели к оживленной дискуссии. Информация о системе контроля цен и конкуренции на кашинском рынке не стала новой для Ефрема, и проблемы он здесь не видел. Его отец и он сам имели своих постоянных клиентов, которых, по его мнению, вполне можно вернуть, и это не вызовет негативной реакции городских кузнецов.

Идею заняться изготовлением оружия Ефрем принял с восторгом. Единственное, он сильно сомневался, что самострел можно сделать многозарядным. Я, конечно, пытался, как говориться на пальцах, объяснить ему принцип его устройства, но он продолжал сомневаться. Арбалета с металлической дугой мой коллега никогда не видел и не слышал, чтобы его кто-то делал. По-видимому, причина этого в отсутствии технологии производства пружинной стали, из которой можно было сделать нормальную дугу. Я хорошо помнил состав пружинных сталей, но реально изготовить тут, наверно, можно только самую простую с добавления кремния. Марганец или ванадий здесь вряд ли найдется, а кремний в виде песка, кварца или тот же кремень наверняка.

Так мы и просидели с Ефремом до самого вечера, обсуждая свои наполеоновские планы по захвату кашинского рынка охотничьего оружия. Когда я собрался уже идти на постоялый двор, Ефрем мне предложил переехать к нему. В его доме были две большие комнаты, в одной из которых раньше жили родители, а в другой он сам. Так что одна комната была свободна, и он предложил мне ее занять. В принципе, я был не против и с благодарностью принял это предложение. В результате на постоялый двор мы пошли вместе. Пока я собрал вещи, потом шли обратно, в дом Ефрема мы вернулись довольно поздно и сразу легли спать.

Для того чтобы понять, насколько моя идея металлической дуги для арбалета реализуема при местном уровне развития металлургии, мне пришлось почти на три дня стать учеником Ефрема, который рассказывал и показывал мне, как местные кузнецы выплавляют сталь, какие можно делать сплавы и какое при этом используется сырье. По мере знакомства с современными производственными кузнечными процессами, у меня рождались идеи как их можно усовершенствовать, что мы тут же и начинали делать. Поэкспериментировали и с добавлением в стальной сплав кремния. Достать его никаких трудностей не составило, его активно использовали в огнивах и ударных кремнёвых замках местного огнестрельного оружия.

В результате мы получили полосу стали, которая гнулась и затем возвращалась в исходное состояние. Усилие натяжения у нее была, по моему мнению, так себе. Максимум килограммов 60, но зато ход тетивы составит не меньше 40 сантиметров. Второе было для меня очень важным. Это позволяло устранить два главных недостатка самострела Ермила, которым я продолжал пользоваться. Излишне большая деревянная дуга и ее малое натяжение. Хоть я его и усовершенствовал, но он все равно оставался слабым и долго заряжающимся оружием.

Мне нужна была стальная дуга с короткими плечами, потому что с большими в лесу охотиться очень неудобно. При этом дуга должна быть с сильным натяжением и с длинным ходом тетивы, для того чтобы можно было использовать «козью ногу», как способ ее натяжения. Это устройство представляло собой поворотный рычаг с двойной вилкой. Конец рычага упирался в поперечный железный штифт на ложе арбалета, тетива цеплялась вилкой и натягивалась рычагом до зацепного устройства. Правда, его тоже надо было усовершенствовать, так как я планировал сверху на ложе арбалета установить короб с болтами, которые должны были самоходом под воздействием силы тяжести попадать в его направляющий канал.

Как только мы завершили первый этап создания арбалета, отковав стальную дугу, сразу же начался второй. Создание механизма заряжания и взведения арбалета. Здесь было уже проще, как минимум с материалами. Вполне подходило обычное железо. К тому же все это я уже когда-то делал. Был у меня заказ от одного реконструкторского клуба. Правда, там пришлось снижать мощность выстрела, до разрешенного уголовным кодексом, но здесь с этим у нас проблем не было.

Мы так увлеклись работой, что не заметили, как пролетело время. Обоз, который привез меня в Кашин, давно ушел обратно в Дубки и мой возврат туда постоянно откладывался. Надо сказать, что жить в Кашине мне было значительно комфортнее. Здесь никто до моего приезда не знал Ермила. Все воспринимали меня как свободного опытного и удачливого охотника, способного добывать редких разломных зверей и металлы. На вопрос Ефрема, откуда я так много знаю про металлы и способы его обработки, мною был дан простой и полностью устроившего того ответ, что все эти знания Ермил получил от деда, который был потомственным кузнецом. Дед его учил, но тот мечтал стать охотником, поэтому вопреки его желанию так и не стал кузнецом. Здесь мне не надо было притворятся Ермилом, и я мог быть самим собой, правда, с учетом местных реалий.

Когда поселковый обоз возвращался в Дубки, я предупредил главу обоза, что задержусь в городе, объяснив это тем, что нашел выгодный заказ на очистку поместья местного феодала от хищного зверья. Время такой работы было ничем не ограниченно, и я мог спокойно вернуться домой и через неделю, и через месяц. Вот месяц моего пребывания в Кашине и подходил уже к концу. Можно было еще задержаться, но очень уж хотелось испытать на охоте новое копье и арбалет. Мы, конечно, вместе с Ефремом не раз выбирались за город и в лесу испытывали образцы, в основном, стреляя из арбалета, так как моего оставшегося резерва источника хватило только на два магических удара.

Копье показало себя превосходно, ничего не оплавилось, а пробивная сила магического удара, пропущенная через него, была вполне удовлетворительной. Во всяком случае дерево сантиметров сорок в диаметре разнесло в щепки. Дальность выстрела из арбалета составила двести шагов, правда, при этом шанс попасть по цели, не смотря на все мои усилия, был минимальным. Зато на расстояние до пятидесяти шагов он бил точно в цель. После нескольких тренировок я на этом расстоянии попадал в круг диаметром в двадцать сантиметров восемь раз из десяти. По мне так очень хороший результат. Если делать серию выстрелов, со скоростью перезаряжания в три секунды, то точность конечно снижалась, но не критично. В крупного зверя точно попаду. Так что я был очень доволен новым оружием.

После того как степень увлеченности работой с металлом в кузне снизилась, ко мне вернулась способность трезво мыслить. Кузнечное дело оказалось совсем не таким выгодным, как мне показалось в начале. В процессе работы с Ефремом мне пришлось много раз бывать в других мастерских, где мы заказывали детали, которые самим делать был невыгодно или долго. Поневоле узнал многие нюансы их работы. Так вот хорошие деньги можно было делать, как я и подозревал, только на оружии, но потенциальных его покупателей в Кашине было немного. Солдаты в полках получали его бесплатно из казенных запасов. Офицеры должны были иметь свое по утвержденному ранжиру, но те, которые служили в Кашине, оружие уже имели. Конечно, они могли приобрести для себя, если посчитают необходимым, еще отдельные экземпляры. Только это были не частыми случаями. Охотники приобретают оружие, но тоже не так часто и обычно берут то, что подешевле.

Безусловно, кузня не прогорит. Ефрем еще во время наших экспериментов, время от времени, выполнял уже заказы своих старых клиентов. Так что на хлеб с маслом он всегда заработает, но вот у меня после того, как уплатил налог на кузню, и заплатил за материалы на изготовление многозарядного арбалета и копья, кошелек показал дно. Я даже продал тот сурик, который оставлял.

Понятно, что этот бизнес-проект возник в моей голове не столько от желания заработать денег, сколько от ностальгии по творческой работе, когда ты что-то придумываешь и реализуешь задумку в реальном металле. Как оказалось я очень соскучился по такой работе. Поэтому решил для себя пусть эта кузня будет моим хобби, а деньги я могу заработать и на охоте.

Пора было возвращаться в Дубки и идти в разлом за добычей. Тем более, что после многодневного пребывания в мастерской, мне уже хотелось почувствовать запах леса, приправленный острым чувством риска и ожиданием предстоящей встречи с опасным хищником.

Ефрем был недоволен моим отъездом. За ужином, оставленном нам Иванкой - бойкой вдовой возрастом лет тридцати, которую мы наняли для уборки нашего дома и приготовления еды, он, не разделяя моего желания идти на охоту, в последний раз попробовал отговорить меня от возвращения в Дубки.

- Столько всего интересного можно было бы сделать, - бурчал он, поедая капусту со свининой, - а ты в свою деревню уезжаешь.

— Я не в деревню уезжаю, - в который уже раз объяснял я, – а на охоту. В разлом надо сходить, руды набрать, дерева. Сурик опять-таки нужен.

— Руда нужна, – вынужден был согласиться Ефрем – но, с другой стороны, давай лучше сделаем еще один арбалет и продадим. Такую вещь спокойно можно будет продать за двадцать золотых, и на эти деньги купить все, что нужно. Зачем тебе своей головой рисковать. Тем более в ней столько славных идей. – и он показал ложкой, с которой свисали тонко нарезанные листья капусты, на мою голову.

— Сделать то можно и даже нужно, – согласился я с ним, – но только, когда его купят неизвестно, тем более за такую цену, а деньги нужны сейчас. На еще одно охотничье копье, как у меня, денег уже не хватит, а нам нужен образец. Без него никто ничего заказывать не будет.

— Вот. Ты сам сказал, что нам нужны образцы. – воспрял духом Ефрем. – Оставайся и у нас будут образцы. Те, которые с собой забираешь. Да мы на них заработаем больше, чем ты на своей охоте.

— Не заработаем. – сбил я его энтузиазм. – Моя добыча - это чистая прибыль, – здесь я конечно же слукавил, – а из тех двадцати золотых надо вычесть затраты на сырье, оплату заказов деталей, которые мы делаем, и много чего еще.

Ефрем, как только я начинал говорить об экономических показателях нашего бизнеса, сразу скучнел. Нет, он прекрасно на житейском уровне знал, что такое прибыль, затраты и что из чего надо вычитать, но ему это было не интересно. Поторговаться за цену на деталь или какое-нибудь нужное ему зубило – это он делал с удовольствием и потом долго хвастался мне, сколько смог сэкономить. Только вот считать себестоимость своих изделий, стоимость затрат, прибыль и тому подобное не любил и всячески от этого отлынивал.

— Это да. – Ефрем вздохнул и стал усиленно заедать огорчение.

— К тому же я не навсегда уезжаю. – подбодрил я его. – Максимум дней на двадцать, и вернусь в Кашин уже с разломным сырьем и суриками.

***

Я не стал ждать обоза из Дубков, решил добраться самостоятельно. Это было конечно рискованно, но я был уверен в своих силах, если уж выжил в разломе, так неужели не смогу преодолеть опасности трехдневного пути в обычном лесу.

Поначалу в обжитых землях шел по дороге, но на второй день пути решил по возможности двигаться вдоль дороги по лесу. Деревни встречались все реже, а лес становился все гуще, и за последние полдня не встретил ни одной подводы или путника. Вторую ночь пришлось провести в лесу, ни деревни, ни постоялого двора я так и не встретил.

На следующий день моя предосторожность оказалась вполне оправдалась. Дорога шала вниз, а потом начался довольно крутой и длительный подъем. Поднимаясь на самый верх, я заметил человека, сидящего на верхушке дерева. Он сидел в гнезде, сделанном из веток и кусков дерева, и наблюдал за дорогой. Прямо де-жавю. Вспомнился такой же наблюдатель, которого я обнаружил, когда возвращался последний раз из разлома в Дубки. Видно, все местные разбойники используют один и тот же прием для обнаружения своих потенциальных жертв.

Если бы я шел по дороге, то вряд ли его заметил. Однако маскировка защищала наблюдателя только со стороны дороги, а я шел по лесу в метрах десяти от неё, и в этот раз еще больше углубился, для того чтобы обойти овраг, а, когда обошел и вышел на более открытое место, то его и заметил. Так-то его гнездо было укрыто ветками, но только со стороны дороги, а я смотрел сбоку, и с моей стороны он был, как на ладони. То, что этот наблюдатель от разбойников было понятно. Кто еще будет сидеть на дереве в лесу рядом с дорогой. Непонятно, что мне делать в этом случае. Можно спокойно его обойти и продолжить свой путь, но такое решение не получило в моей душе положительного отклика. На крупный торговый обоз они может и не нападут, но какой-нибудь одинокий путник, вроде меня, или несколько крестьянских телег, везущих на продажу в город результаты своего труда, наверняка пострадают.

Рассчитывать, что я способен в одиночку противостоять банде грабителей, было бы глупо, но у меня был многозарядный арбалет, почти как родной калаш, и опыт ликвидации диверсионных групп, полученный в армии. Должен был справиться. Во всяком случае, если их будет не больше пяти-шести человек. Жалко невидимости нет. Вернее есть, но совсем мало. Кой-какой запас успел накопить за второй день пути, все-таки разлом был все ближе, но этого хватит минут на пять-десять.

Однако, с другой стороны, надо реально оценивать свои силы. В результате было принято компромиссное решение. Сначала провести разведку и выяснить, что это за люди и сколько их, а уже потом принимать решение, что с ними делать. В итоге я спрятал ненужную в разведке поклажу, включая копье, взял новый арбалет с запасом стрел и двинулся в сторону наблюдателя.

Меня захватило давно забытое чувство боевого задания. Ощущения стали острее и объемнее. Лес ощущался всей своей кожей. Даже будучи на охоте в разломе, я не чувствовал настолько большую сосредоточенность. Там моими врагами были звери. Большие, опасные, но предсказуемые, влекомые инстинктами. Человек, своей непредсказуемостью и возможностями убивать, значительно опаснее зверя. Здесь нужно быть готовым ко всем возможным вариантам развития событий. Это правило работало и во время моего боевого прошлого и тем более здесь, когда ко всему прочему добавляется магия.

По мере приближения к дереву с наблюдателем, я включил незаметность. Энергии в моем источнике было немного, но зря рисковать не хотелось. Когда он подошел совсем близко, заметил еле хоженую тропинку, которая шла от дерева вглубь леса. Разбойники должны быть где-то недалеко, иначе наблюдатель просто не успеет предупредить их о приближении добычи. Я аккуратно двинулся вдоль тропинки, которая пошла вниз и привела меня к оврагу, внизу которого тёк ручей и находился временный лагерь разбойников. В месте моего наблюдения овраг был узкий, но дальше он расширялся и судя по всхрапыванию лошадей, которое доносилось из той части оврага, которая была скрыта откосом, дальше овраг расширялся и по нему можно было проехать на лошади. Разбойников было десять человек. Стоянка обустроенная. Кострище, обложенное камнями. Три крепких шалаша. Все сидели, судя по всему, в ожидании обеда вокруг костра, над которым был подвешен котел. Худой, высокий мужик в выцветших синих шароварах, потертом армяке и войлочной шапке, наподобие той, в которой я когда-то заходил в парную, мешал что-то в котле длинной деревянной ложкой. Остальные были одеты под стать кашевару. За исключением двух. На этих были надеты кольчуги, рядом лежали железные колпаки, видимо, шлемы, а на поясах висели, судя по широкому долу и слегка изогнутому клинку, палаши. Похоже, услышанные мной кони, принадлежат им. Интересно, что делают два профессиональных воина в компании этих оборванцев. Остальные были вооружены копьями, а двое их них луками. Копья были выставлены пирамидой рядом с костром.

Пожалуй, десять человек для меня многовато. Был бы у меня автомат, положил бы их одной очередью, максимум двумя, а арбалетом, с трёхсекундной перезарядкой очень рискованно. Вступать в схватку с этой компанией в таких условиях резона не было, поэтому я начал потихоньку отползать, тем более что действие отвода глаз уже должно скоро кончиться. Но тут из кустов неподалеку от костра раздался женский плач, один мужик встал, углубился в кусты, раздался звук удара и плач затих. В этот момент я понял, что отход отменяется. Никак не могу себе позволить оставить людей в беде, тем более женщину.

План ликвидации бандформирования сложился сразу. Первым наблюдателя, затем того, кто понесет положенную ему порцию каши, а затем двух профессионалов и двух лучников, как самых опасных, потом уже всех остальных.

Для того чтобы снять наблюдателя пришлось влезать на соседнее дерево. Все-таки арбалет — это не винтовка и уверенности, что удастся убить его, стреляя снизу вверх одним болтом не было. Благо, маскировка еще держалась. Пришлось забираться на соседнее дерево и стрелять с него. Все получилось. Наблюдатель остался сидеть в гнезде, свесив голову за его край. Затем вернулся к оврагу. Вовремя. Кашевар накладывал готовую еду в деревяную тарелку и, отдав ее самому молодому и плохо одетому бойцу, поставил котел посредине круга рассевшихся остальных членов банды. Посыльный стал карабкаться наверх, держа одной руке тарелку, а другой хватаясь за кусты. Я отполз от тропинки и двинулся вслед за разбойником. С ним обошелся просто. Когда он проходил мимо, ударил ножом в спину между лопатками.

Когда я вернулся на свой наблюдательный пункт, оставшиеся грабители сидели на чурбаках вокруг котла и по очереди опускали в него ложки. Такой момент нельзя было упускать. Единственное, что меня замедлило это выбор места поражения двух первых целей – воинов в доспехах. Когда мы с Ефремом испытывали арбалет, я не тестировал его на пробитие кольчуги или воинского доспеха. В условиях наличия огнестрельного оружия, войсках он был не нужен. Его предназначение определялось нами как охотничье оружие, но обычным охотникам он тоже был не нужен. На обычных зверей хватало и самострела. Фактически сфера его применения было довольно узкой — охота на разломных тварей. А вот у них шкура была в большинстве случаев была толстой. В некоторых случаях, как у меня с жуком, еще и покрытая хитином. Поэтому пробивной способности арбалетного болта, я посвятил много времени, подбирая оптимальную длину и форму наконечника. В принципе подбирать особенно было нечего. Все уже подобрали до нас. Еще в древнем Риме. Я только поэкспериментировал с разными видами наконечников, длинной болта и степенью расширения древка от наконечника к его пятке. В результате сделал два вида болтов. Первый вариант – останавливающего действия, второй – пробивного. Последний я даже протестировал на куске хитина жука, который остался у меня в запасе. Пятнадцатисантиметровый болт со стальным наконечником в виде иглы пробил его. Правда не на вылет, но тоже хорошо, сантиметров на десять вошел бы в жука точно.

Так вот, нужно было решить куда стрелять в голову или в корпус этим одоспешенным воинам. Решил первому в голову, а второму уже как получится.

Первый болт получил самый крупный из окальчуженных, с закрепленными на кольчуге железными пластинами. Второй - его коллега. Обе цели были поражены успешно. Видя падающих сотрапезников, разбойники частью попадали со своих чурбаков с испуга, часть вскочили на ноги. Следующие два выстрела поразили, заранее отмеченных мной лучников. В накопителе остался один болт, им я подстрелил бросившегося бежать мужика. Остальные застыли, очумело мотая головами, силясь понять откуда по ним стреляют. В это время я быстро вкладывал в накопитель новые болты. Пока оставшиеся разбойники пытались сообразить, что делать и куда бежать, я успел заполнить накопитель и подстрелить оставшихся на ногах разбойников. Далеко не всех наповал, но ранить успел всех.

Да, пятизарядный арбалет оказался весьма эффективным оружием. Я даже задумался стоит ли такое оружие запускать в массы. Ведь в итоге из такого оружия могут потом стрелять и по мне. Надо позднее подумать над этим.

Спустившись вниз оврага, мне пришлось вступить в схватку с кашеваром. Он, судя по всему, тоже был в кольчуге, но в отличии от двух воинов носил ее под армяком. Болт зашел ему в бок и, видно, не под прямым углом, поэтому только слегка ранил. Он успел схватить копье и наставил его на меня. Болты в накопителе арбалета уже закончились, поэтому пришлось доставать саблю. Опыт схватки с копейщиком у меня был. Это конечно были тренировочные бои с реконструкторами, но некоторые из них владели копьем очень качественно, и я многому научился благодаря им. Кашевару было до них далеко. Все что он делал это – тыкал в меня свои копьем не давая приблизиться к нему. Такая тактика мне была знакома. Дождался его белее-менее глубокого выпада. Ушел от него по диагонали вперед и влево, отбил копье плоскостью клинка и, шагнув навстречу противнику в длинном выпаде пробил ему горло. Все как по учебнику.

Потом пришлось добивать тяжелораненых. От излишних сантиментов меня отучили еще на боевых выходах на службе. Легко раненных не оказалось, вернее был, но только один. Нашел я и женщину, кричавшую перед атакой. Это оказалась связанная девушка, рядом с которой лежал в беспамятстве молодой парень. Теперь можно было пообщаться и с жертвами разбойников.

Глава 12

Когда я развязал девушку, она сразу кинулась к парню, который, как выяснилось позднее, был ее братом. Он был жив, но видимо его сильно приложили по голове. Девушка стала его трясти, но я запретил ей это делать. С травмой головы лучше человека не беспокоить. Потом дал ей воды и, выпив ее, девушка более-менее успокоилась. Телосложением она была крепкого, но не была приземистой, как большинство женщин в Дубках и в Кашине. Высокая, темноволосая, ростом почти с Ермила, статная, прямая осанка, крепкие запястья рук, на которые обратил внимание, когда давал ей кружку с водой. Ее фигуру рассмотреть под болохонистым платьем было сложно, но судя по тому, как она двигалась, обладала хорошо тренированным телом. Лицо было немного грубоватым, и в тоже время пропорциональным. Все было на месте. И большие карие глаза, и аккуратный нос, и пухлые губки.

- Как тебя зовут? – я решил начать разговор со знакомства.

- Анна – ответила она мне, уже успокоившись.

- Меня Ермил. Как вы здесь оказались?

- Мы с отцом и братом ехали по дороге к разлому, и они на нас напали… – тут она подскочила – Там в фургоне отец раненный лежит. - и побежала вниз по оврагу. Пришлось следовать за ней. Судя по всему, ее брату, который лежал без сознания связанным рядом с ней, смертельная опасность не угрожала

Спустившись вниз по расширяющемуся дну оврагу, я обнаружил фургон, наподобие тех, которые делали американские первопроходцы. Большую телегу со сделанными из досок высокими бортами и деревянными дугами, на которые был натянут тент из толстой ткани, и запряженную двумя лошадьми. Рядом были привязаны еще две лошади, видно принадлежавших дезертирам. В телеге обнаружился крупный мужчина лет пятидесяти с обломанной стрелой в боку, вокруг которого хлопотала Анна, не очень понимая, что делать. Пришлось лезть в фургон, выяснять жив ли он. Отодвинув девушку в сторону, нащупал сонную артерию. Медленно, но она билась. Значит жив.

— Живой он. – успокоил я Анну. – Надо стрелу вытащить и перевязать.

— У нас есть чем. – кинулась девушка в угол фургона и стала копаться там в узлах и берестяных коробках. Я же смотрел на стрелу, торчавшую из бока мужчины, и пытался сообразить, что делать. Было бы это пулевое ранение, то все было бы понятно. Раздеть, обработать рану и по возможности достать пулю. А здесь, из-за стрелы его даже не раздеть толком. Я достал нож и стал разрезать одежду вокруг раны. Стрела вошла глубоко, но чуть выше печени, что давала надежду на благополучный исход. Пока я разрезал одежду, ко мне подскочила девушка с чистыми тряпками и туеском какой-то мази.

— Возьми. – попыталась она всунуть мне все это в руки.

— У вас самогон есть? – я отодвинул ее в сторону и показал взглядом, куда надо положить ее ношу.

— А зачем? – ответила она мне вопросом на вопрос.

— Надо.

— У отца был где-то.

— Найди и побыстрее.

Анна опять метнулась в передок фургона и зарылась в вещах.

— Вот. – передала она мне глиняную бутылку, заткнутой пробкой из деревяшки, обмотанной тряпкой.

Я понюхал. Пахло сивухой. Надеюсь, это действительно самогон. С трудом открыл бутылку. Понюхал еще раз, пахло действительно самогоном и, что ни есть самым дрянным. Капнул на ладонь и лизнул. Крепкий. Пойдет. Смочил им тряпку и тщательно вытер ей руки. Затем намочил следующую тряпку и ей обработал края раны. Достал нож и на всякий случай тоже обработал его самогоном. Затем из следующей тряпки сделал тампон и полил его из бутылки. Теперь надо вытаскивать стрелу. Взялся за нее и стал потихонечку тянуть. Стрела выходила неохотно, но шла. Главное, чтобы не соскочил наконечник, потому что, как его потом доставать из раны, я не представлял. Повезло. Стрела вышла из тела целиком. Я сразу же залил в рану самогон из бутылки. Мужчина задергался и застонал, но в себя не пришел. Тут я подумал, что надо проверить рану не осталось ли там чего, а чем это сделать непонятно.

— Отрежь ветку – я повернулся к Анне, которая сидела рядом, и следила за тем, что я делаю, передавая ей нож, – толщиной с твой мизинец.

Девушка выскочила из фургона и через три секунды заскочила обратно, передавая мне кусок ветки. Я обмотал ее куском ткани, смоченной все тем же самогоном самогоном, и стал ковыряться им в ране. Хорошо, что мужчина был без сознания, а то травматический шок ему был бы гарантирован. Когда я вытащил из раны кусочек ветки с тряпкой, на ней были видны мелкие обрывки рубахи, которая была на мужчине. Пришлось эту процедуру повторять еще несколько раз, пока вынимаемая тряпочка не стала чистой от инородных предметов. Затем я наложил на рану ранее подготовленный тампон и примотал его к телу раненного. Больше я ничего сделать для него не мог.

Анна, увидев, что с ее отцом все более-менее в порядке, убежала. Я так понял к своему брату, который остался лежать на поляне. Воспользовавшись моментом, вылез из фургона и присел рядом с ним. Эта медицинская операция отняла у меня сил больше, чем бой с разбойниками. Кстати, с ними надо будет что-то делать, похоронить их. Вот только где найти лопату, чтобы вырыть общую могилу. Вряд ли она есть у погибших. Пришлось опять лезть в фургон на поиски лопаты. Лопата нашлась под лавкой. Естественно деревянная. Уже хорошо, что хотя бы кромка ее лезвия было оббита железом.

Взяв лопату, я вернулся на поляну с убитыми разбойниками. Анна поила своего брата водой из глиняной плошки. Тот, судя по расфокусированному взгляду все еще не отошел от удара, да и по моему опыту не скоро отойдет. Желания возиться с трупами не было никакого, но кроме меня этого сделать никто не мог, не девчонку же заставлять. Поэтому хочешь-не хочешь, надо. Решил облегчить себе работу и поискать отвесный склон оврага, который можно было бы обвалить, предварительно, положив под него трупы. Такой склон нашелся, но довольно далеко. Пришлось таскать их туда. Тут кстати пришёлся плащ одного из воинов. Его конечно было жалко, сделанный из крепкого полотна, выкрашенного в синий цвет, но пришлось. Стелил его на землю, клал по одному разбойнику и тащил. Пока всех перетащил, а еще пришлось вытаскивать наблюдателя и посыльного, уже начало вечереть. Анна, пока я работал гробовщиком, упаковывала, снятую мной, броню и одежду разбойников и уносила в фургон

Еще нашлись 8 мешков, типа сидоров, с лямками. Судя по всему, они тоже принадлежали разбойникам. Я не стал смотреть, что там, просто забросил все в фургон. Когда вернулся к костру, девушка возилась с парнем. В себя он уже пришел, но соображал еще плохо. Видно, получил сильный удар по голове. Я запретил ему вставать, сделал из двух копий и многострадального плаща волокушу, уложил его на нее, и вдвоем с девушкой оттащили ее вместе с ним к фургону. Загрузили его туда и положили рядом с отцом, который оставался в беспамятстве. Затем быстро собрал остатки оружия и забрал котел с остатками каши. Уложил все в фургон, привязал двух коней сзади него и , взяв передних коней за уздцы, повел их вместе с фургоном на выход из оврага. Нужно было как можно быстрее покинуть место боя. Мне были не нужны лишние свидетели расправы над разбойниками. Я не знаю, какие тут правила, регулирующие поведение жертв разбоя при нападении, но хорошо знаю по прежней жизни, что из жертвы разбоя можно легко стать жертвой правосудия, поэтому решил подстраховаться и как можно быстрее убраться отсюда. Анна не была против. Все ее внимание было сосредоточенно на больных родственниках. Выведя транспортное средство на дорогу, я сел на козлы и, понятное дело, неумело понукая лошадей, все-таки заставил их бодро припустить по ней.

Остановились мы, проехав километров десять-пятнадцать. Я заметил проплешину в лесу. Остановил фургон и сбегал на разведку. Сначала мне показалось, что это болото, но оказалось, что нет. Почва здесь была влажная, но проехать позволяла. Поначалу узкая проплешина затем расширялась и потом превращалась в возвышенность. Я провел фургон по ее края, заросшего кустами и редкими деревьями, и решил здесь остановиться. Неподалеку нашелся также ключ, который превращался в ручей, стекающий вниз в ту самую влажную проплешину.

С помощь девушки распряг лошадей, хотел напоить их из ручья, но она запретила. Набрала воду в большой котел, который остался от разбойников, разожгла костер, и поставила на котел с водой на него, чтобы она согрелась. Я оставил процесс водопоя на Анну и, собрав сухостой, разжег второй костер, набрал воды в свой котелок и повесил над ним кипятиться. Очень хотелось горячего чая, как, впрочем, и есть. Напоив коней, Анна начала в том же котле варить кашу.

Ужинали мы в темноте. Пока она кормила брата, я поел каши с мясом у костра и потом мы вместе с ней сидели и пили горячий чай из местных растений. Я кратко рассказал Анне, кто такой. Показал ей свой жетон разломного охотника, после этого девушка стала ко мне относиться значительно дружелюбнее.

Из ее рассказа я узнал, что они, вместе с ее братом и отцом, ехали на границу с разломом. Отец был воином в дружине удельного князя. Оказывается, в царстве были и такие. Когда по возрасту его уволили, а сына пристроить в дружину не удалось, ее отец не захотел становиться ремесленником или крестьянином. Это было резким понижением статуса. Он решил податься в охотники за разломным зверьем. Собственно говоря, они ехали в Дубки, пока не нарвались на разбойников. Еще девушка рассказала, что, как она поняла, те двое в кольчугах были дезертирами из царского войска и, собрав банду, тоже двигались в сторону границы с разломом, решив по дороге подзаработать разбоем

- Они сразу же ранили отца, а так мы бы могли отбиться. – пыталась оправдать Анна успех разбойников – мой отец – мастер мечник. Он бы этих крестьян за две минуты покрошил. – тут она задумалась – Кроме, может быть, этих дезертиров, а Мал с мечом не очень. Он же артефактор.

Я не мог скрыть своего удивления.

- Вернее он учился на артефактора. – приняв мое удивление за недоверие поправилась девушка – У нас в городе два мастера есть. Вот у одного из них -Виталия он учился. Очень это было дорого, но отец тогда хорошо зарабатывал. Он же десятником был в княжьей дружине. Они часто по его поручению торговые караваны охраняли. За это хорошо платили.

Видно, отец Анны занимал очень выгодное место и уволили его отнюдь не только из-за возраста. Но это не важно. Вот артефакты это что-то новенькое.

- А что такое артефакты?

- Ты что не знаешь? – теперь уже удивилась Анна.

- Нет. Здесь я их не разу не встречал. – ответил я.

- Хотя да. – согласилась со мной девушка – На этих задворках их и покупать то некому. Они очень дорогие. Виталий - один из самых богатых людей города. – в заключении похвасталась она.

- Так, что же это такое? – продолжал настаивать я.

Тут девушка задумалась.

- Честно говоря, я не очень в этом понимаю. – сказала она и тут же подпрыгнула – У меня же есть артефакт, который Мал сделал. Она достала из костра горящую ветку и убежала к фургону. Вернулась она уже без ветки, но с устройством в руке, которым освещала себе дорогу. Когда подошла к костру, выключила его, и отдала мне. Осветительный прибор представлял собой железный штырек, насаженный на деревянную рукоятку. Я повертел его в руках и ничего не понял.

- Этот рычажок надо передвинуть. – показала мне Анна на металлическую загогулину на верху деревянной ручки.

Я передвинул рычажок и железный стержень, длиной сантиметров десять, стал испускать свет не очень яркий, но достаточный, чтобы осветить все на два-три метра вокруг.

- Я про него совсем забыла. – сообщила Анна – Он очень удобный. Особенно в дороге. Светильник все время задувает, а он светит. Ему ветер нипочем.

- А почему он светит? – источник питания я не увидел.

- У него сур в ручке. – и показала мне двумя пальцами размер магического камня – Совсем маленький.

Я с сомнением продолжал крутить в руках выключенный светильник. То, что сур является источником питания можно было и догадаться, но вряд ли, чтобы прибор светил, нужно подбирать специальный сурик и уже из него делать камень. Что-то я сомневаюсь, что есть звери со способностью светиться в темноте. Если только те, которые живут в пещерах, но и там, подобная способность вряд ли будет помогать им выживать, скорее наоборот. Получается, суры содержат нейтральную энергию, которую артефакторы уже задействуют в своих целях.

- Я не знаю, как там все устроено. – заметив мой интерес, сразу отмела все мои потенциальные вопросы девушка – Это Мала надо спрашивать, что он там делал, чтобы эта штука светила.

- Что же вы из вашего города уехали, если твой брат может такие артефакты делать. – задал я резонный вопрос – Я так понял, что на этом, -показав Анне светильник - можно большие деньги зарабатывать.

- Во-первых, в нашем городе уже есть два артефактора. Они, правда, по словам брата, в основном по заказам работают, но все равно Мал по сравнению с ними, так – ученик. Тулонь, конечно, – большой город, все-таки столица нашего княжества, но все равно продавать свои изделия ему тяжело будет.

- А, что твой брат единственным учеником был в вашем городе? – в который раз удивился я.

- А ты думаешь они себе в ученики кого попало будут брать? – с нотой гордости за брата ответила мне Анна – Для того, чтобы артефактором стать способности нужны, и такие способности редко у кого есть. Мой брат с детства со всякими деревяшками и железками возился. Отец даже думал его в кузнецы отдать. С мечом он никогда не дружил. Отец пробовал много раз его обучить бою на мечах, все мечтал его потом на свое место в дружине поставить, но Мал ни в какую. Не мое говорит. Пока батя, возвратившись из похода, не принес однажды домой сур, сказал, что купец расплатился им за их работу, а брат выпросил у него этот камешек поиграть. Я еще помню, отец приказал мне за ним проследить, чтобы он этот камень не потерял где-нибудь. Мал еще маленький был, восемь лет ему тогда исполнилось. Так вот, братец вертел этот камень в руках, вертел, а потом он, как засветится. Еле забрала у него этот камень потом. После этого отец и отдал Мала в ученики к Виталию. Тот сначала не хотел его брать, но, когда увидел, как у него в руках сур светится, согласился.

- И часто такие способности у людей бывают?

- Нет. Я же говорила уже – редко. На моей памяти у них никогда не было учеников. Хотя купцы наши много раз пытались к ним своих сыновей пристроить, но те отказывались, говорили, что у парней способностей к этому ремеслу нет.

- А у девушек?

- Не знаю. – смутилась она и с горечью добавила – Не вместно девицам таким ремеслом заниматься. Я вот мечом управляюсь не хуже, чем парни из отцова десятка, но все равно меня никто в дружину не возьмет. Батя запретил даже думать об этом, — завершив свою историю, Анна совсем расстроилась. Видно, для нее это была болезненная тема. Пришлось отвлекать.

- Чего же вы тогда в другой город не поехали или вот в Кашине не остались. Большой город. В нем много богатых людей. – вернулся я к своему прежнему вопросу.

- Так Мал еще экзамен не сдал. – сожалеюще покачала головой девушка – Экзамен нужно в Новограде сдавать. В столице. Туда далеко ехать и дорого, и за экзамен тоже надо платить, а тут отца уволили из дружины. Денег на экзамен конечно хватило бы, но, а потом, что делать? – Анна стала загибать пальцы на руке. - Мастерскую надо снимать, инструменты покупать, рецепты, материалы…

- Рецепты? – зацепился я за не очень подходящий для данной профессии термин.

- Конечно. – удивленно посмотрела на меня Анна, – ведь для каждого артефакта свой рецепт нужен. Для светильника один, а для заживлялки, другой - и, видя мое непонимание, пояснила, – это артефакт такой, который раны заживляет. Мал говорил, что за обычные артефакты это не очень дорого, но тоже ведь платить надо.

Я согласно кивнул головой. Аргументы девушки были серьезными.

- Ну вот. – запнулась Анна. – Что я говорила? Да. Дорого все. Вот отец и решил сначала на границу разлома поехать. Там он хочет разломным охотником зарегистрироваться и сурик добывать, а Мал стал бы из них артефакты делать. Там же у вас разрешение не нужно. Даже, если мы их дешево будем продавать, все равно хорошо заработаем, а потом уже в Новоград поедем. Мал экзамен сдаст, тогда и решим куда дальше ехать. – девушка мечтательно закатила глаза – Может в столице и останемся. Батя сказал, что там легче работу найти.

Кобяк, так звали отца Анны, придумал хороший бизнес-план. В принципе, что-то похожее хотел сделать и я. Добытые в разломе ресурсы, для охотника почти бесплатны, если, конечно не считать, расходы на оружие. Но это разовые расходы, они будут окупаться не одним походом в разлом. Поэтому можно их не особо учитывать. Доход, полученный от добычи, даже если ее просто сдавать в скупку, очень быстро скомпенсирует все расходы. А, если из нее самим производить какую-нибудь востребованную продукцию, то прибыль вырастет как минимум в два раза. Как нам известно из экономической теории, чем больше в продаваемом товаре добавленной стоимости, тем выше прибыль.

Интересный у нас получился разговор. Получается, что пограничная территория дает простому человеку больше возможностей для реализации своих планов, чем в центральных частях страны. Здесь, конечно, опаснее, да и порядку, судя по всему, меньше, зато свободы в разы больше, поэтому сюда и стекаются предприимчивые люди со всего государства.

Была уже поздняя ночь. Я предложил Анне на выбор время дежурства либо сейчас, либо ближе к утру. Она выбрала вторую часть ночи и ушла в фургон спать. Разговор с девушкой взбодрил меня, было о чем подумать, поэтому, подбросив ветки в костер, и налив себе в кружку чая, продолжил обдумывать новую полученную информацию.

Глава 13

Утро началось с печальной новости. Умер Кобяк. Анна растерянная и с темными кругами под глазами растормошила меня со словами, что отец не дышит. Пришлось подниматься и лезть в фургон. Проверив пульс, я действительно убедился, что его сердце уже не работало. Мои слова о смерти отца ввели девушку в ступор. Она потерянно развернулась, дошла до потухшего костра и села на обрубок ствола дерева, уставившись пустым взглядом в покрытые пеплом угли. Хотелось как-то утешить Анну, но я не знал как. Мне пока не приходилось переживать потерю близких, за исключением бабушки и дедушки по материнской линии, но они умерли, когда я служил в армии. Ритуальные слова о соболезнованиях говорить в этот момент не хотелось. Решил, что поговорю с девушкой позже, когда она хотя бы чуть-чуть придет в себя. Приготовленная каша ждала меня в котелке у костра, но желания завтракать совсем не было.

Мал сидел, прислонившись спиной к стенке фургона, недалеко от лежащего на полу отца. Он тоже был подавлен горестной новостью. Выглядел он уже не плохо. Глаза не мутные, смотрел в одну точку в полу пустым, но сфокусированным взглядом. Видно, последствия удара по голове уже почти прошли.

- Как ты? – спросил я его.

- Я? – с трудом оторвал он свой взгляд от пола. – Я нормально. Голова только иногда кружится.

- Меня Ермил зовут. – на всякий случай представился я.

- Я знаю. – кивнул он мне головой. – Мне сестра сказала, как тебя зовут.

- Прими мои соболезнования Мал. – решил я все-таки выразить свое сочувствие. – Твой отец был мужественным человеком и погиб, защищая своих близких.

Кобяка решили похоронить здесь же. Недалеко нашли красивое место. Небольшая возвышенность с тремя деревьями на самом верху. Могилу рыли вместе с Малом. Я предлагал ему посидеть, но он отказался. Рыли по очереди, лопата была одна на двоих. Я не знал, как местные хоронят умерших, но все оказалось очень похоже. Кобяка завернули в рогожу и положили в вырытую могил. Туда же Мал положил, как я понял, принадлежащий покойнику нож и мешочек с солью. Сверху Анна накрыла его куском белой ткани расшитый узорами из красных нитей. Закопав яму, мы с Малом притащили камень и поставили сверху. Потом я ушел, а брат и сестра остались у могилы.

Когда они вернулись, Анна стала выставлять на импровизированный стол кушанья, которые она готовила, пока мы рыли могилу. Видно, тут тоже был обычай проводить поминки. Мал достал керамическую бутылку и разлил по кружкам самогонку, но значительно выше качеством, чем та, которой я обрабатывал раны Кобяка. Молча выпили и также молча стали закусывать. Я не знал можно ли тут говорить во время поминок, но все-таки решил поговорить о наших дальнейших планах.

- Что вы будете делать теперь? Поедете в Дубки или может быть вернетесь обратно в свой родной город?

- В Тулонь нам возвращаться смысла нет. – чуть помедлив ответил Мал, и его сестра согласно кивнула головой. – Нас там никто не ждет, – потом немного подумав, продолжил, – у нас там, конечно, есть родственники, но дом отец продал. Так что возвращаться нам некуда.

- Только деньги потратим на обратную дорогу, а на что мы будем в Тулоне жить? – добавила Анна. – Мал там работать не сможет, а от меня тоже толку мало, я только с мечом хорошо управляюсь.

- Так что мы едем в Дубки. – решительно сказала она. – Мал будет делать артефакты, а я продавать. Сырье у вас должно дешевле стоить, так что, я думаю, на его покупку для нескольких артефактов у нас денег хватит.

- Хорошо. – подвел итог беседе я. – Значит до Дубков едем вместе. Только у меня будет просьба никому не рассказывать про разбойников. Добычу разделим. Я думаю, вам лишние деньги не помешают.

— Это твои трофеи. – нахмурился Мал, – никто из нас ни одного разбойника не убил. Это не по обычаю.

- Хорошо. – согласился я с ним. – Раз добыча моя, значит я могу ей распоряжаться как я хочу, а я хочу разделить ее с вами. Так что все по закону.

Мал продолжал хмуриться, но вынужден был согласиться. Выпив еще по одной самогонки и доев закуску, мы стали собираться в дорогу. Впереди было еще пол дня и не было смысла терять его впустую.

***

Наш караван из фургона и привязанных сзади двух лошадей прибыл в Дубки днем. У меня было мысль притормозить и приехать, как я обычно это делал, возвращаясь с охоты, ближе к ночи, но потом я решил, что это не имеет смысла. Наш приезд все-равно никак не скрыть, да и смысла в этом не было. Брату и сестре я предложил остановиться у меня, во всяком случае, на первое время. В доме у меня две комнаты, так что мы вполне можем все в нем комфортно разместиться. Они не стали возражать. Сходу снять дом не получиться, а платить за комнату в трактире или на постоялом дворе, это зря выброшенные деньги, которых у них, судя по всему, осталось не много.

Фургон загнали во двор. Лошадей поставили под навес, где хранились дрова, но я еще не успел их купить, поэтому места под ним оказалось достаточно. Из вещей перенесли в дом только самое необходимое и ценное. Все хотелось поскорее помыться и нормально отдохнуть, чем мы и прозанимались до вечера.

На следующий день я пошел в поселковый трактир узнать новости. Рассказал там об якобы удачной охоте на территории дворянского поместья вблизи Кашина, а также о том, что пришлось задержаться в ожидании своего троюродного брата, который учился на артефактора и хочет поработать в Дубках. Я подумал, чем ждать, когда пойдут слухи о приехавших со мной Мале и Анне, самому поделиться с местными жителями информацией о целях их прибытия. Данную версию мы проговорили вчера за ужином и всех она устроила.

Местные новости оказались не очень хорошими. Участились пропажи охотников. Теперь они ходят в пустошь только большими группами не меньше пяти человек. Причину пропаж пока не выяснили. То ли сильный магический зверь пришел из разлома, то ли разбойники шалят. Для меня эта новость была плоха прежде всего тем, что я окончательно терял возможность сдавать добычу в Дубках. Если местные охотники ходят в лес и пустошь только группами, а я в никакую охотничью команду не вхожу и это все знают, то в случае сдачи мной в скупку добычи, сразу возникнут вопросы, как я это все добыл. Привлекать к себе внимание и делиться своими секретами с окружающими я не хочу. Поимел уже опыт после спаррингов в крепости. Придется еще более тщательно скрывать свои выходы на охоту.

Закончив хозяйственные дела, связанные с обустройством лошадей и новых «родственников», я на следующий день рано утром, еще до рассвета отправился на охоту. После новостей, услышанных в трактире, мне совсем не хотелось, чтобы меня кто-то видел уходящим в лес. Я даже невидимость применил сразу же, как вышел из дома.

В лесу было хорошо, дело шло к осени, но здесь, как я понял, переход от лета к осени занимал значительно больше времени, чем я привык. Поэтому можно было еще долго наслаждаться запахом, постепенно засыхающих листьев, вкусом лесных ягод и грибов. Я решил пройтись по округе в поисках причины пропаж охотников. Может быть, это действительно магический зверь и тогда удастся заработать, не отходя далеко от дома. О месте его возможного обитания я расспросил у охотников в трактире.

Я шел по тропе, когда сзади в плечо прилетел удар стрелы. Через секунду в живот ударил болт из самострела и впереди проявился его владелец. От смерти меня спас доспех с хитиновыми вставками, который я заказал в Кашине. Он был похож на слегка местами раздувшуюся кожаную куртку. Я привез с собой в город хитина, снятого мной с черного и зеленого жуков. Хитин этот каким-то образом размягчали, придавали нужную форму и собирали на кожаной основе доспех. Я же попросил разместить его не сверху, а изнутри. Вот и получилась этакая кожаная куртка. Я тут же выстрелил в возникшего передо мной человека, потом второй раз и только после третьего стрелок упал. Я взял с собой на охоту многозарядный арбалет, и вот он мне сразу пригодился, правда, не для охоты на зверя. Стреляя во второй и третий раз, уже уходил с тропы, прикрывая спину деревьями. Затем упал, закатился за дерево и сразу же применил невидимость. Где-то должен был быть первый стрелок. Пользуясь моментом, я дополнил накопитель арбалета еще тремя болтами, взамен потраченных. Противник явно тоже обладал скрытом и было непонятно, как его обнаружить. Я прикинул возможную траекторию полета вражеской стрелы. Был бы калаш, можно было бы пустить очередь в том направлении, но автомата у меня не было. То, что враг прячется где-то поблизости было очевидно, но я не слышал шума его передвижения. Скрыт позволял укрыться от взгляда, но шум скрыть не мог. Значит затаился. Пришлось действовать наудачу. Я выстрелил в сторону, где мог находиться противник. Тишина. Добавил болт. Еще выстрел по направлению чуть левее. Еще, теперь уже правее. Рядом со мной в дерево воткнулась стрела. Стрелок дернулся и стал виден. Выпустил в него подряд три болта. Есть, завалился. Я быстро бросился к разбойнику и ударил прикладом арбалета того по голове. Сделал это автоматически, как, если бы у меня был в руках автомат. Арбалета было жаль, но ничего более подходящего в этот момент под руками не было. Пленник мне был не нужен. Тащить его в поселок я не собирался, но раз так получилось, пришлось его допросить. Факт попытки моего убийства был налицо, поэтому я мог с ним не церемониться.

В результате допроса выяснилось, что это именно они нападали на маленькие группы или одиночных охотников. На их счету было минимум 10 человек, конечно разбойник не сразу в этом признался, хотя мне и так было понятно, что я должен был стать одной из таких жертв, а значит точно не первый на кого они напали. Потом он рассказали о схроне, где разбойники хранили награбленное добро. Вернее, сначала хотел откупиться, пообещав мне хорошо заплатить за свою свободу. Я не поверил. Мужчина стал яро доказывать, что у него есть деньги, спрятанные в секретном месте. Дальше, узнать, где находиться это место было уже просто. Разбойники жили в поселке под названием «Свободный», располагающемся в пустоши, практически в предгорьях. Уже исходя из названия было понятно, что в поселке жили люди, которые по разным причинам не хотели или не могли жить на территории, подконтрольной царской власти. Я слышал об этом поселении. Слухи о нем были очень разные. Кто-то называл его разбойничьим вертепом, кто-то раем для охотников, где можно было сдать добычу дороже, чем в любом другом месте и тут же с размахом потратить заработанные деньги. Я уже планировал там побывать, так что у меня появился еще один повод, но это все потом. Сначала охота. Раненного разбойника я добил. По моему мнению таким людям не должно быть пощады.

Вообще, здесь в приграничных с разломом территориях оказалось много различного преступного элемента, что в общем то понятно, здесь для них раздолье. Единственное, что может спасти эту местность от преступного беспредела – это его жесткое пресечение. Здесь тюрем нет, сажать некуда.

***

Когда я оказался непосредственно в разломе, то решил сходить поближе к проходу в него, который контролировали реестровые охотники. Я уже приблизительно прикинул возможное направление, собственно говоря, их было два, если стоять спиной к горной гряде, то идти можно только либо направо, либо налево, так как расщелина с заставой проходила как раз через нее. Так вот застава была справа. Единственное, я не знал точного расстояния от моей стоянки до этого места. Шел естественно вдоль горной гряды, которая отделяла разлом от остального мира. Помимо того, что она не позволяла мне заплутать, только в горах я мог найти убежище, где мог бы безопасно переночевать. По мере приближения к гипотетическому месту прохода количество хищных тварей возрастало. Приходилось постоянно применять маскировку и идти все более осторожно. Причину такого феномена я не очень понимал. Возможно, разломные звери принимали охотников за желанную добычу, что и привлекало их к месту, где люди часто бывали. Сам я не убивал встречающихся зверей, только наблюдал. Еды было достаточно, так как заранее основательно запасся провизией в виде сушеного и вяленного мяса, чтобы не нуждаться в охоте для добычи пропитания.

На второй день осторожного путешествия, я услышал визги, рычание зверей и людские возгласы. Подготовил оружие и стал подкрадываться к месту, откуда исходили эти звуки. На поляне трое охотников отбивались от стаи животных похожих на волков. Вернее двое, потому что третьего уже мертвого рвали на части несколько тварей, что помогало оставшимся охотникам отбиваться. Я уже сталкивался с этими хищниками. Пришлось несколько часов отсиживаться на дереве под маскировкой, пока те не ушли. Они меня не видели, но видно чуяли мое присутствие и, поэтому долго искали.

Пройти мимо и не помочь я не мог. Вскинул свой арбалет и подстрелил самого крупного зверя, который нападал на стоящих спиной к спине охотников. Волк отпрянул от охотников, но умирать не спешил. Пришлось потратить на него еще один выстрел. Потом вогнал болт в следующего волка. Всего их было семеро, но один уже был мертв, когда я принял участие в схватке. Звери меня не видели и видно сильный запах крови на месте охоты на людей не позволяли им учуять место моего нахождения. Тем временем я подстрелил еще одного зверя. Далее пришлось сделать паузу, чтобы пополнить боезапас. Из трех подстреленных мной зверей, только один был мертв, но и остальные выбыли из схватки, занятые попытками зубами вытащить засевшие в их боках болты. Увидев подмогу, охотники стали активнее отбиваться. Когда мой болт заставил биться в конвульсиях еще одного волка, оставшиеся звери начали терять интерес к добыче, а окончательно они его потеряли, когда один из охотников удачным выпадом копья проткнул пасть нападавшего на него волка. Оставшиеся, включая раненных, развернулись и скрылись в лесной чаще. Я снял невидимость и вышел на поляну.

Выжившие были реестровыми охотниками. В служебном обмундировании и каждый со стандартным вооружением – мечом и копьем. Правда, сами мужики, на фоне Ермила, казались богатырями. Под два метра ростом, с длинными сильными руками и оружие у них было соответствующее тяжелее и длиннее, чем у меня. Видно, это и спасло их от тяжелых ранений, благодаря длинным копьям, волкам было сложно до них добраться.

Оба сидели на траве и тяжело дышали. Судя по всему, их силы были уже на исходе, когда я вступил в схватку к ним на помощь. Один из них, тот кто был постарше с черной бородой с проседью, с трудом поднялся и сделал шаг мне на встречу.

- Спасибо тебе парень! – сказал он, пожимая мне руку. – Если бы не ты так мы бы здесь и легли. Вместо вот этих – и показал на лежащие вокруг трупы волков.

- Меня Иван зовут, – добавил он – А это мой брат Митрофан. Из второй сотни мы.

- Ермил. – представился я, – Охотник. – и сразу, чтобы снять вопрос, что я тут делаю один в разломе, пояснил. – Я от своей ватаги отбился, а тут смотрю вы на волков охотитесь, вот я и решил помочь.

— Это не мы, а они на нас охотились. – усмехнулся Иван, – Так что твоя помощь как раз к месту была. – и повернувшись к своему напарнику приказал, – Митроха давай вставай. Надо шкуры снимать и валить отсюда. – а уже мне добавил. – Крови здесь много. Скоро здесь может появиться кто-нибудь и пострашнее этих волков.

Прежде чем снимать шкуры, похоронили погибшего охотника, вернее то, что от него осталось. Потом я присоединился к процессу снятия шкур и выбивания клыков. По словам Ивана, это было единственное ценное, что можно взять с них. Пока работали было не до разговоров. Когда шкуры были сняты, мы сели передохнуть.

- Твои. – подвинул Иван ко мне большой сверток шкур. – Может с нами к заставе пойдешь. Одному здесь шнырять опасно очень.

- Мы, если, кто отстанет от ватаги, о месте встрече договорись. Я как раз туда шел, – отказался я, – здесь уже недалеко совсем, а там буду просто сидеть, ждать, пока остальные не подойдут. А шкуры мне не нужны. – и, с имитировав смущение, добавил. – Я за суриком на охоту пошел.

- Тогда ладно. – понимающе кивнул мне охотник.

Он решил, что я сын богатых родителей, который нанял группу охотников, чтобы самолично добыть сурик и потом поглотить его. По местным поверьям это сильно увеличивает шанс его благополучного усвоения. Собственно говоря, именно такое впечатление у охотников о себе я и хотел создать. Шкуры волков мне не нужны. Стоили они недорого и таскаться с ними в разломе смысла не было, да и к тому же опасно.

- Все хватит сидеть. Надо уходить отсюда. – встал Иван и, хлопнув меня по плечу, добавил. – Если что обращайся. Нас с братом во второй сотне всякий знает. Легко найдешь. Мы теперь твои должники.

Митрофан кивнул, подтверждая слова брата. За все время пока мы общались с Иваном, он не сказал ни слова. Они взвалили на плечи тюки со шкурами и пошли в лес. Я надел рюкзак, сделанный мною еще к первому походу в разлом, подхватил свое копье и пошел в противоположную сторону.

Глава 14

Поход вглубь разлома оказался очень полезным. Прежде всего в плане новых знаний. Я не охотился, только наблюдал. Правда, один раз подстрелил уже знакомую птицу, похожую на глухаря, чтобы порадовать себя горячим супом. Надоело уже питаться всухомятку. Как я понял в процессе наблюдений, хищные звери в разломе себя добычей не считали, наоборот с удовольствием охотились на людей. Иногда в качестве эксперимента, я снимал с себя маскировку и неизменно, пускай и не сразу, а спустя какое-то время, на мой след становился какой-нибудь хищник и не обязательно магический. Для того чтобы обрести магические способности зверю, по моим расчетам, нужно было прожить в разломе не менее трех лет, если, конечно, он доживал до этого возраста. Возможно такие способности передавались и по наследству, но пока молодых зверей с ними не встречал. Также я понял, почему опытные охотники ходят в разлом в основном тройками. Видимо, большее количество людей в разломе слишком сильно привлекало к себе хищных зверей.

У каждого их вида были свои способы поиска добычи. У кого-то был очень чувствительный нюх, у кого-то слух, у кошачьих почему-то острое зрение. Мне приходилось быть очень осторожным. Некоторые звери меня чувствовали даже под невидимостью, но не могли определить, где я нахожусь, и, поэтому долго ходили вблизи меня кругами, пытаясь найти. Все это время мне приходилось, затаившись сидеть на месте, и ждать, когда хищнику надоест искать. Постепенно я определил безопасное расстояние для каждого такого зверя и старался не пересекать эту невидимую черту. Добывать растения, насыщенные магической энергией, также оказалось не просто. Часто, это были многолетние растения и прежде всего ценились их плоды, но ценились они не только людьми, но и местными тварями тоже. Я не раз наблюдал как они буквально охраняли кусты и деревья с созревающими плодами. Хорошо хоть эти звери не могли сидеть около них круглосуточно и иногда отходили поохотиться. Один раз мне удалось улучить момент и, воспользовавшись отсутствием охранника, оборвать ярко светящиеся в магическом зрении плоды с похожего на калину куста. Уже отойдя довольно далеко, я услышал яростный рев зверя, который, по-видимому, обнаружил пропажу, охраняемых им ягод.

Магическим зрением я овладел, можно сказать, случайно. Для того, чтобы найти разломное железо, нужно довольно далеко зайти вглубь разлома. Место это было известно, но за световой день нельзя было дойти туда и обратно. Нужно было в нем ночевать и это меня пугало. Луна здесь не светила и ночью темнота хоть и не была полной, так как небо время от времени освещалось вспышками, похожими на северное сияние, но все равно возможность заранее заметить опасность снижалась очень сильно. Поэтому я решил на очередной стоянке в безопасном месте в горной расщелине попытаться как-то образовать у себя способность видеть в темноте. Единственный способ это сделать, который мне пришел в голову, направить магическую энергию в глаза. Естественно, я начал с очень маленьких порций и поначалу ничего не менялось, во всяком случае видеть лучше я не стал. Передохнув, я попробовал еще раз с тем же самым результатом, пока не посмотрел вниз, а моя стоянка располагалась в метрах пяти от земли, и заметил некий светящийся объект, двигающийся там. Добавив еще немного энергии в глаза, я увидел светящийся силуэт большой кошки, похожей на убитого мной псевдотигра. Так я понял, что я вижу не самого зверя, а энергию способности, которую он применяет, наверняка тот был под невидимостью.

В итоге ночное зрение я не получил, зато стал видеть разломную энергию. В принципе этого было достаточно, потому что именно магические звери представляли для меня наибольшую опасность, а их источник или применяемую способность я теперь мог заметить издалека. Также и нужные растения стало проще искать, потому что мне были нужны прежде всего те из них, которые наполнены разломной энергией.

По мере продвижению вглубь леса обычные звери встречались все реже, а магические все чаще, пока первые не исчезли совсем. Идти вперед становилось труднее, некоторые магические животные видимо обладали специальными способностями, которые позволяли им выслеживать добычу под маскировкой. Надежно она работала, только тогда, когда я не двигался. Один раз мне пришлось просидеть неподвижно часа четыре, еле потом смог встать.

Постепенно лес закончился. По мере того, как лес редел и постепенно переходил в кустарник, усыпанный колючками, повышалась и температура. Становилось все жарче и жарче. Местность постепенно понижалась и сквозь землю все чаще проступали скальные выступы, которые в свою очередь становились все выше и выше. Усиления магического излучения я не ощущал, но мой источник стал быстро разбухать от прилива энергии. Дошло до того, что я был вынужден время от времени сбрасывать энергию в пространство.

Фауна здесь тоже изменилась. Основными жителями этих мест были ящерицы, змеи и насекомые, сначала хоть и крупнее обычных, но не слишком. Потом с каждым пройденным километром они встречались все в большем и большем размере. Еще одной проблемой стало, то, что у многих из них основным способом выслеживания добычи была вибрация земли. Топот моих ног провоцировал агрессивное внимание окружающих тварей в радиусе как минимум десяти метров, при этом чем крупнее была тварь, тем на большем расстоянии она чувствовала вибрацию от моего движения. Опять приходилось надолго замирать, а то и забираться на ближайший камень, потому что змеи, например, помимо вибрации умели еще чувствовать запах, высовывая для этого длинный раздвоенный язык из своих пастей. У меня был порошок для нейтрализации запахов, который приобрел в лавке для охотников, но его оставалось не так много, а мне еще возвращаться назад, поэтому приходилось экономить.

Я старался идти максимально мягко, буквально стелясь по земле. Наконец дошел до места, ради которого я так далеко забрался в разлом. Появился первый обрыв. Это и был, собственно говоря, разлом. Он уходил вниз уступами. Его дна я не увидел. Далеко внизу клубилось марево разогретого воздуха и идти туда для выяснения, что же там находиться, не было никакого желания. Мне достаточно этого первого обрыва.

Когда подошел к его краю и посмотрел вниз, то мне показалось, что будто-то ковш экскаватора вынул огромный кусок скального грунта и увез его куда-то далеко. Во всяком случае нигде не видно было куч земли или камней, которые должны были образоваться ниже или рядом с этой выемкой. Ее глубина была метров пять-шесть, и она была не одна. Справа и слева были еще такие выемки, тянувшиеся в стороны довольно далеко.

Это место, похожее на огромный покусанный кусок маасдама, мне было нужно для того, чтобы собрать железную руду, фрагменты которой по рассказам охотников находят именно здесь. Из этой руды и выплавляют сталь, которая может пропускать через себя разломную энергию. Именно из нее делают специальное оружие для охотников. Я не очень хорошо разбирался в геологии, но опыт работы кузнецом предполагал знание об основных видах сырья. Конечно, я не плавил руду для того, чтобы добыть железо для своих изделий, но характеристики сталей помнил и из какой руды эти стали производились тоже знал. Этому нас еще в институте учили. Надеялся найти гематит. Его легко заметить по буро-красному ржавому окрасу, да и содержание железа в нем должно быть прилично, не менее 70%. Хорошо было бы также найти магнетит. Они иногда располагаются рядом и стали из последнего получаются более пригодными для изготовления оружия.

Когда спустился вниз с обрыва, понял, почему это место похоже на кусок погрызенного сыра. Эта часть спуска вниз к разлому состоял из известняковых пород, которые выветриваются и вымываются естественным путем, поэтому и приобретают такую замысловатую форму. Это вселило мне надежду на благополучный исход моего похода. Нужная руда, часто располагалась в известняковых породах. Так и произошло. Сначала я нашел ржавые куски гематита, а позднее и выход магнетитовой руды. В последнем случае пришлось поработать лопаткой и альпенштоком, но килограмм пятнадцать я набрал. В целом общий груз получился немаленький, где-то килограмм двадцать пять, но я надеялся донести руду до Дубков, все-таки много чего хотелось из нее сделать, а часто ходить сюда слишком опасно.

Обратный путь, естественно, был значительно тяжелее, чем поход в разлом. Все-таки дополнительные пятнадцать килограмм в рюкзаке имеют значение. Приноровился я к этому весу не сразу, что чуть не привело к печальным последствиям. Когда только поднялся из обрыва, и двинулся в обратный путь, на меня напала змея. Притом змея с большой буквы. Огромная. Ее бросок был очень быстрым, а открытая пасть, которой она попыталась меня заглотить была больше моего роста. Меня спало копье, которое я держал в левой руке. Оно стало распоркой, не позволяющей змее сжать челюсти. Было бы оно деревянным, то вряд ли выдержало давление, но железный штырь внутри него и древко из разломного дерева держались и не позволяли змее сомкнуть пасть. Сначала, с испуга я чуть не запустил энергетический удар по копью, но успел сообразить, что от такого удара в нёбе змеи могла образоваться дыра, через которую моя рогатина вылезла бы наружу, а пасть соответственно захлопнулась.

Следующая мысль было более правильная. Я выскочил наружу, оставив копье, и отбежал. Змея с открытой пастью извивалась среди камней. Копье постепенно гнулось и скорее всего скоро оно сломается и очень злая на меня змея, продолжит охоту. Убежать от нее я не смогу. Своим метровым в диаметре телом в судорожных попытках закрыть рот, она сдвигала камни, наверное, с полтонны весом и двигалась очень быстро. Надо ее убивать сейчас, пока она пытается проглотить мое копье, потом будет уже поздно. Я подобрался к ней поближе и начал запускать магические пули прямо в открытую пасть. Она стала дергаться еще сильнее, но умирать не собиралась. Близко подходить к ней было опасно, но мой магический удар эффективно действовал на расстоянии пяти-шести метров, через копье конечно дальше, но оно сейчас торчало во рту змеи. В какой-то момент она затихла и я, решившись, рванул к ней и, затормозив буквально в трех метрах от согнувшейся рогатины, запустил внутрь змеи максимально сильный магический удар.

Энергии оказалось так много, что, как мне показалось, прожег ее до самого хвоста. Змея продолжала дергаться, но с каждой секундой все более вяло. Наконец она замерла с почти закрытой пастью, видно, моя рогатина тоже не пережила такой сильный выплеск энергии. На меня тут же накатила слабость, а потом еще и затрясло от пережитого страха. Минут десять я сидел на земле, пил воду из фляжки и пытался успокоиться, рассматривая поверженную змею. Как я мог не заметить такую огромную тварь непонятно. Наверное, у нее была какая-то способность незаметно подкрадываться, к тому же змеи при движении шума почти не издают. Однако главная моя ошибка – не включил невидимость сразу же, как выбрался наверх. Если бы я сразу использовал эту способность, тварь скорее всего не напала бы.

Когда я все-таки успокоился, принялся осматривать добычу. Змея была местами толщиной метра полтора и длинной не меньше десяти метров, а еще у нее были рожки, между которыми проскакивали искры остаточного электричества. То есть змея была магическим пресмыкающимся. В руководстве по тварям разлома было описание змей и их ценных органов, но там не было змей таких размеров. Не факт, что смогу унести ингредиенты из нее вместе с рудой, но и бросать змею не выпотрошенной не дело. Кожа у нее оказалась очень толстой, разрезать ее было тяжело. Помог купленный мною справочник по тварям разлома. В нем была примитивная схема расположения органов змей, которая позволила мне сориентироваться. За некоторыми органами пришлось добираться через пасть. Смастерив деревянные подпорки, залез внутрь. Хоть я знал, что тварь мертва, все равно было страшно. Плюс пришлось залезать туда голым, отстирывать одежду от крови было негде. В результате часа тяжелой работы я достал сурик, сердце, почки, печень и далее по списку. Все это упаковал, засунул в рюкзак и быстро покинул место встречи со змеей.

До гор еле дошел. Нашел место, где на выступе скалы я останавливался перед походом вглубь разлома, и решил передохнуть как минимум сутки. Здесь же оставил половину руды. До поселка еще далеко, а с таким грузом как сейчас, буду идти в два раза дольше, потому что придется часто останавливаться и отдыхать. Да и от усталости внимание снижается, а это здесь чревато, и так считай по краю прошел. Отдохнул, переложил рюкзак, спустился вниз на землю и двинулся по направлению к налаженному мной переходу на ту сторону. На всем его протяжении пользовался скрытностью. Охотиться не было нужды и так загружен под завязку.

Надо сказать, за время этого пути по-настоящему оценил пользу практики охотников брать с собой помощников, которые выполняли роль грузчиков. Был бы у меня сейчас такой грузчик, мы смогли бы вдвое больше из разлома принести, и даже после оплаты его работы я остался бы с большой прибылью. Помощника можно было оставить на стоянке на скале и в разлом с собой не брать. Сходить несколько раз туда-обратно за рудой и ингредиентами, накопить их на стоянке и уже оттуда отправляться в поселок или на стоянку в предгорьях на той стороне. В общем было над чем подумать.

Определившись со своими ближайшими планами, решил двигаться не в Дубки, а сразу в Свободный. Все равно туда придётся идти сдавать добытые ингредиенты, так что лучше сразу это сделать. К тому же он ближе, чем Дубки, а сейчас, учитывая вес моей поклажи, каждый сэкономленный километр пути меня очень радовал.

***

Поселок Свободный был окружен деревянной стеной высотой как минимум в три моих роста. Вход оказался свободным. Хотя два охранника стояли на входе, и я приготовил свой жетон охотника для показа, но он не понадобился. Внутри были улицы из стандартных местных деревянных домов. Я прошел по нескольким из них. Сам поселок был небольшим. Жило в нем на мой взгляд около тысячи человек. Состав населения сильно отличался от Дубков. На улицах я встречал в основном мужчин, редко женщин. Детей вообще ни одного не увидел. Зато в наличии было четыре трактира и гостиница. Последняя вряд ли потянула бы даже на одну звезду. Я решил начать с нее. Надо было привести себя в порядок и отдохнуть. За один серебряный удалось снять маленькую комнатку, где разместился я один. Высокая цена, а в Кашине за такую стоимость я снял бы полноценный номер с кормежкой, оправдывалась хозяином гостиницы эксклюзивностью услуги. Он вообще не сдавал одноместные номера. В комнатах жили от шести до десяти постояльцев.

Помывшись в деревянной лохани, за дополнительный медяк мне принесли горячей воды, и отдохнув, я отправился на поиски скупки. Со мной были только ингредиенты от змея. Руду я оставил в лесу, как и остальную добычу в виде частей разломных тварей. Хочу испытать мастерство Мала. Может быть, в дальнейшем вообще не буду ничего продавать в скупках или буду, но только то, что ему будет не нужно для своих поделок. Царских скупок здесь, конечно, не было. Это ведь не совсем легальное поселение. Зато здесь было три неофициальных конторы, которые не скрываясь скупали добычу охотников. Цены в них были практически одинаковыми и при этом выше, чем в царских. Процентов на тридцать.

Выручил я за свою добычу со змея неожиданно много - сорок пять золотых. Только за его сурик почти половину от этой суммы. Уверен, что местные бандиты очень быстро узнают, об одиноком охотнике, который ходит по поселку с такими деньгами в кармане. Хотя при продаже я и сказал, что меня послали к скупщику члены моей охотничьей бригады, но очень уж он на меня смотрел подозрительно, скорее всего не поверил. Поэтому мне нужно будет покинуть Свободный как можно скорее. Однако перед уходом я решил зайти в трактир. Во-первых, чтобы пообедать. Во-вторых, побольше узнать о местных порядках.

Народ, сидевший за столами в трактире, был самый разный. Работники, мелкие торговцы, бандиты, охотники. Последние две категории хотя внешне не сильно отличались друг от друга, но по поведению сразу было понятно, кто есть кто. Бандиты вели себя развязнее, а охотники все время были настороже, и не потому, что им здесь угрожала опасность. Просто привычка, которая уже стала частью их натуры. Видно, те, кто не имел такой привычки, не выживали в разломе.

Пообедав, сидел, медленно тянув пиво из глиняной кружки. Поглядывал вокруг и думал, как познакомиться с местными старожилами и уговорить их поделиться информацией о поселке. Потом решил, что не стоит строить сложные планы, подошел к бармену и, кинув ему десять медяков, спросил, кто из опытных охотников может рассказать за отдельную плату молодому охотнику о порядках в данном поселении. Тот показал на внешне слегка опустившегося мужика, который сидел в углу и с завистью смотрел на соседскую компанию, сидевшую за заваленным едой столом, и отправил со мной официанта. Когда мы подошли к мужчине, тот что-то прошептал ему на ухо и ушел. Я присел за стол.

- Ты что ли молодой охотник? – хриплым, пропитым голосом спросил меня мужчина.

- Я. – не стал я отрицать очевидного.

- Один серебряный и пиво. – с ожиданием посмотрел на меня мужик.

- Начнем с пива, а дальше от тебя будет зависеть, - решил я слегка поумерить его аппетиты, – расскажешь что-то полезное, то и серебряный могу заплатить, – и махнул рукой парню, разносящего еду, показав ему два пальца.

- Ладно. – скорчил недовольную рожу охотник, но при этом жадно схватился за кружку с пивом, которую принес официант.

Пока он глотал пиво, рассматривал собеседника. Мужчина лет сорока, для местных это уже приличный возраст, когда-то крепкая, а сейчас уже оплывшая фигура, короткие седые волосы и толстые натренированные запястья рук, видно в свое время много занимался с мечом и копьем. Был очень похож на бывшего наемника. Видел подобных в Кашине, сменивших свою опасную профессию, на, по их мнению, менее опасную стезю охотника.

- Меня Клим зовут. – выпив разом больше половины кружки, настроение у мужчины явно улучшилось. – Чего хотел узнать то?

- Я первый раз в вашем поселке. – не стал я скрывать очевидного. – Местных порядков не знаю. Расскажи, кто тут рулит и за порядком следит, какие правила?

Не сразу, но постепенно по мере того, как все более пьянел Клим, а за первой кружкой пива пошла вторая и потом третья, и становился все более откровенным, я узнал много полезного про местные расклады. Поселением управляли три торговые компании, которые скупали добычу, продавали нужные охотникам товары и обеспечивали их досуг. Непосредственно контролировал порядок в поселении глава самой крупной ватаги охотников, а вернее бандитов, которые сами на охоту уже не ходили, во всяком случае регулярно. Попасть в эту банду можно только опытным охотникам, многие из которых имели разные способности, полученные в разломе. Большинство из них не регистрировались как разломные охотники. Попав в банду, они получали хорошие деньги, и могли не рисковать жизнью в разломе. Клим не попал в ее состав, как он позднее признался с обидой в голосе, из-за своего пристрастия к алкоголю. Сам он не видел в этом проблемы, но главный бандит требовал дисциплины во время дежурств, а Клим без ежедневного глотка пива жизнь свою уже не представлял.

Бандиты жили за счет отчислений, которые выделяли крупные торговцы и ватаги охотников, если они хотели базироваться в Свободном. Банда обеспечивала порядок в городе. Грабежи и смертоубийство жестко наказывались. Также все трое крупных торговцев имели свою охрану, численность которой в совокупности превышала количество членов в банде. В случае каких-либо серьезных конфликтов с врагами со стороны, эти охранники действовали заодно с местной бандой.

Приходящие охотники могли свободно проходить в город и жить в нем, им гарантировалась безопасность, а вот если захочешь организовать здесь свой бизнес, тогда придётся платить.

Руководство реестровых охотников, по словам Клима, знало о существовании этого поселения и взаимовыгодно сотрудничало с ним. Охотники, которые оплачивали доступ в разлом, могли это делать только потому, что продавали свою добычу в Свободном. К тому же, большинство из них не могли ее сдавать в царскую приемку, потому что не регистрировались как положено. Также закупочные цены в них не оправдывали дополнительных расходов по проходу в разлом через пограничную стену. В результате – все имели свою выгоду и свободные охотники, и торгаши, и руководство реестровых охотников. Единственная проблема – одиночные охотники в этой системе не выживали. Конечно, если ты охотишься в предгорье и время от времени что-то добываешь и продаешь в скупку, ты никому не интересен, но и заработать так можно только на еду, плохонькое снаряжение и такое же жилье. Хорошо заработать, по словам Клима, можно только в разломе в ватаге охотников как минимум из пяти человек. Но даже, если у тебя есть такая группа, то для того, чтобы тебя пропустили в разлом, нужна рекомендация от одного из трех торговцев. Рекомендацию такую можно получить только под обязательство продавать добычу этому торговцу. Правда цену они не снижают и дают вполне рыночную. У некоторых охотничьих ватаг имеются свои собственные связи у реестровых казаков, но таких не много. Просто дать взятку дежурным на разломной заставе не получиться. Реестровые воеводы строго следят за порядком пропуска. Если ты не реестровый охотник и тебя никто не знает, а ты начнешь регулярно сдавать добычу из разлома в местные скупки, торговцы тут же доложат руководству заставы, тебя отследят на проходе через заставу и накажут. Как и тех, кто пропустил. Накажут сначала материально, а потом могут и прикопать где-нибудь.

В результате разговора с пожилым охотником я понял, что у меня в дальнейшем два пути – либо становиться отшельником, только время от времени появляясь в людских поселениях, либо как-то вписываться в местные расклады. В жизни в предгорьях разлома в одиночестве были свои плюсы. Можно спокойно заниматься охотой и развивать свои магические способности, которые меня очень увлекали. Но были и минусы. Все-таки человек животное социальное. Боюсь меня на долго не хватит.

Мне было интересно работать с Ефремом. Очень любопытно узнать у Мала, как он делает свои артефакты. Да и процесс производства зелий Бухом тоже вызывали мой интерес. Очень уж все это было необычным и мне было интересно узнать, как это все работает.

В целом порядки, обрисованные Климом, мне были не внове. Сам начинал свой бизнес в конце девяностых годов, так что местными схемами зарабатывания денег меня было сложно удивить. Вполне себе понятная схема сращивания местных правоохранительных органов и коммерсантов. Но вот только встраиваться в нее у меня не было никакого желания. Я и в свое время не встраивался и шел своей дорогой, а уж тем более, не буду это делать здесь - в совершенно новым мире с его потрясающими возможностями. Это все равно, как находиться во сне, где ты можешь свободно летать, и при этом отказываться от этого, нет типа буду как все уныло ходить пешком. Тем более, что, может быть, я во сне и живу.

С мыслями об этом я покинул трактир, оставив довольного Клима с серебряной монетой и четвертой кружкой пива. Решил не оставаться здесь на ночь и, не смотря на реплики стражников на воротах о том, что, по их мнению, у меня с головой не в порядке раз я перед закатом иду в лес, покинул Свободный.

Устроившись на ночлег под корнями очередного рухнувшего от старости дерева, завернувшись в войлочное одеяло, я решил, что в одиночку я буду здесь только выживать, а это неинтересно. Надо создавать свою команду и свое дело. В принципе, я уже делал это когда-то, так что думаю справлюсь.

Конечно, я скучал по маме с папой, очень не хватало старых друзей, родных. Как они там? Но надеюсь, что у них все хорошо и я к ним еще вернусь, а пока надо пользоваться моментом и на всю катушку пожить в этом необычном мире.