Разлом: Пробуждение

От автора

Идея этой истории появилась у меня с одного вопроса: что, если место, которое должно защищать человека от внешнего мира, на самом деле скрывает от него саму правду?

Так появился Элмфорд, Академия, ставшая для одних домом, а для других – границей между известным и неизвестным. Вместе с этим миром появилась и Юми, которой предстоит однажды усомниться в том, что она считала истиной.

Эта история родилась из образов, вопросов и мыслей, которые постепенно складывались в единый мир. Мне хотелось рассказать о том, как легко принять навязанную правду за собственную и как трудно решиться посмотреть за пределы того, что тебе разрешили видеть.

Теперь эта история принадлежит уже не только мне. Надеюсь, Элмфорд откроется для вас так же, как когда-то начал открываться для меня.

Жизнь Элмфорда не заканчивается на этих страницах! Если вам интересно увидеть визуализацию героев, посмотреть иллюстрации и узнать больше о мире книги, заглядывайте в мою группу ВКонтакте: elmford_library

Пролог

Он всё ещё помнил тёплые доски под босыми ногами, солнечный свет и что-то знакомое – почти родное. Мальчик попытался удержать это ощущение, но воспоминание рассыпалось прежде, чем он успел за него ухватиться.

Вместо тепла осталось ощущение холода. Сейчас его окружал незнакомый двор – камень под ногами, высокие стены, деревья и окна, за которыми не было ничего знакомого.

Почему он здесь?

Среди играющих детей на поляне вдруг заметил девочку, с которой познакомился вчера.

Кажется, её звали Лора.

Она была единственным знакомым человеком в этом чужом месте.

Сразу направился к ней, но, не успев подойти, услышал, как кто-то окликнул её:

– Шарлотта!

Она обернулась и так легко отозвалась на это имя, словно всегда была Шарлоттой.

На секунду их взгляды встретились, и он едва узнал её. Вчера она плакала, кричала и ни за что не хотела заходить в ту самую комнату, а сейчас в её глазах светилось беззаботное счастье.

Он отступил на несколько шагов, не сводя с неё глаз, и зацепился пяткой за край дорожки, чуть не потеряв равновесие. Чья-то рука тут же придержала его за плечо.

Мальчик обернулся и увидел рядом с собой незнакомую женщину.

– Ты в порядке? – сказала она и, убедившись, что он стоит ровно, сразу присела рядом. – Как тебя зовут?

– …зовут? – переспросил он.

Женщина немного помолчала, а потом мягче спросила:

– Имя. Меня зовут Лисана. А тебя как?

– Имя…

Он посмотрел на неё, но ответить не смог. Хотел что-то сказать, но замолчал и отвёл взгляд, пытаясь вспомнить. Он снова посмотрел на Лисану. Она по-прежнему ждала ответа, и мальчик почувствовал, как внутри всё сжалось.

Лисана аккуратно положила руку ему на плечо, но мальчик тут же отстранился и опустил глаза. Её рука на мгновение застыла в воздухе, после чего она убрала её и посмотрела на него, явно не понимая, что происходит.

– Почему ты стоишь здесь, а не играешь вместе со всеми?

Он робко поднял на неё глаза.

– Со мной что-то не так? – тихо спросил он.

Она обернулась на детей, потом снова на мальчика, не зная, что сказать.

В этот момент к ним прикатился мяч. Лисана подняла его и протянула мальчику.

– Ты можешь присоединиться к ним, если хочешь.

Он взял мяч и пошёл к поляне, хотя совсем не хотел играть с этими детьми. Но Лисана сказала, что он может, и он послушался.

Когда ему бросили мяч, он машинально отбил его. Он знал эту игру – много раз играл в неё у себя во дворе, поэтому постепенно начал делать всё так же, как остальные, уже не задумываясь.

Мяч снова оказался у Лоры. Она поймала его, посмотрела на мальчика и бросила ему с улыбкой. Он на секунду замер, потом улыбнулся ей в ответ и побежал следом.

Лисана проводила его взглядом, а потом снова перевела внимание на играющих детей.

– Всё в порядке? – раздался рядом мужской голос.

К ней подошёл один из сотрудников в строгом тёмном костюме. Он остановился рядом и тоже посмотрел на детей.

– Да, – Лисана слегка повернула к нему голову. – Что-то должно быть не так?

– Как проходит адаптация новой группы? Никаких отклонений?

Лисана на мгновение замялась. Перед глазами снова возник испуганный взгляд мальчика.

– Нет, всё как обычно, – спокойно ответила она. – Дети играют, солнце светит. А в Элмфорде, как всегда, всё под контролем.

Мужчина медленно перевёл на неё взгляд и коротко кивнул.

– Хорошо.

Он развернулся и так же бесшумно ушёл в сторону главного корпуса.

Лисана посмотрела ему вслед. Её всё ещё не отпускало то, как ребёнок отреагировал на прикосновение и как пытался вспомнить собственное имя.

Она видела уже не одну группу детей, которых привозили в Академию. Кто-то осваивался быстрее, кто-то дольше, но такого ребёнка она встретила впервые.

Её взгляд медленно переключился на двор Академии. Золотые кроны деревьев мягко обрамляли внутренний двор, утреннее солнце скользило по серому камню аркад, а длинные тени ложились на дорожки ровными полосами.

Осень в Элмфорде сегодня выглядела превосходно.

Ни одного опавшего листа не лежало под ногами. После холодной ночи на плитке не блестела влага. Газоны оставались густыми и зелёными, словно октябрь ещё не успел до них добраться.

Прежде здесь пахло осенью.

Теперь не пахло ничем.

Всё было на месте, всё выглядело правильным до раздражения.

Лисана глубоко вздохнула, но это не помогло избавиться от странного ощущения, которое появилось внутри. Ей давно хотелось покинуть Элмфорд, но что-то по-прежнему удерживало её здесь.

Детский смех вернул её в реальность. Лисана снова повернула голову к поляне.

Мальчик уже ничем не отличался от остальных детей.

Совсем недавно он стоял один и не знал, что происходит. Теперь вокруг него звучал смех, над двором стояло ясное осеннее утро, а Элмфорд оставался всё таким же безупречным.

Глава 1

Курсор метался перед глазами уже целую вечность.

Два дня. Она потратила два выходных на человека, который не знал, что такое барьерная магия, и, судя по курсовой, учиться не собирался.

Юми́ Мирэль лежала на животе посреди смятых подушек, не сводя взгляда с открытого ноутбука перед собой.

С улицы доносились голоса студентов, а где-то в коридоре хлопали двери. Выходные в академии шли своим чередом. Все отдыхали, и только она второй день подряд была заперта один на один с чужой курсовой. Чем меньше оставалось до конца, тем тяжелее становилось смотреть на экран. Спина ныла, символы на экране расплывались, а формулы путались между собой, будто кто-то специально перемешал их у неё в голове.

За окном всё ещё светило солнце, равнодушное к тому, что она не видела его уже двое суток.

Хотя чему удивляться. Академия всегда жила своим ритмом – равнодушным и отлаженным. Лекции, практики, отбой. Иногда ей хотелось сделать хоть что-нибудь не по правилам – просто чтобы убедиться, что она ещё живая.

Она не успела додумать, как музыка просочилась сквозь стену раньше. Пальцы замерли над клавиатурой сами собой. Где-то за стеной дрожал бас – тихо, приглушённо, но этого хватило, чтобы напряжение внутри дало трещину.

Юми подняла глаза от экрана. Несколько секунд она просто лежала неподвижно, прислушиваясь, пока музыка медленно заполняла тишину комнаты. Попыталась снова сосредоточиться на тексте, но взгляд скользил мимо строчек, а буквы никак не складывались в смысл.

Она нащупала кружку не глядя. Пустая. Чай закончился ещё ночью. Чтобы сходить за новым, пришлось бы вставать, а сил не осталось даже на это.

Юми перевернулась на спину и закрыла глаза, просто на секунду дать им отдохнуть.

Вместо темноты всплыл коридор жилого крыла. Длинный. Тихий. С одинаковыми дверями по обе стороны. Она тогда просто шла к себе после лекций, уставшая настолько, что едва переставляла ноги. Возле одной из дверей стояли несколько студентов. Из комнаты за их спинами лилась музыка. Проходя мимо, шаг сам собой замедлился, потом исчез вовсе. Встав посреди коридора, несколько секунд просто слушала, боясь даже пошевелиться, будто эти звуки могли оборваться от любого движения.

– Чья это музыка?

Парни переглянулись.

– Ну допустим моя, – отозвался один из них.

Юми посмотрела на него внимательнее. Кажется, третий курс. Он стоял чуть впереди остальных, явно чувствуя себя здесь хозяином положения.

– Дай послушать.

В компании кто-то тихо хмыкнул.

Парень лениво скользнул по ней взглядом, не отвечая сразу. Будто специально тянул время.

– И что мне за это?

Юми замялась всего на секунду.

– А что ты хочешь?

Уголок его рта дёрнулся в усмешке. Он коротко переглянулся с друзьями – довольный тем, что разговор явно начал его развлекать.

– Мне через два дня нужно сдать курсовую.

– Которую ты даже ни разу не открыл, – вставил кто-то рядом.

Компания негромко засмеялась.

Парень только усмехнулся и снова посмотрел на неё уже внимательнее, будто прикидывая, откажется она сейчас или нет.

– Напишешь за меня?

Вот тут ей стоило бы уйти. Просто развернуться и пойти дальше по коридору. Вместо этого она услышала собственный голос:

– Договорились.

На пару секунд возле комнаты стало тихо. Этого хватило, чтобы внутри всё провалилось вниз.

Какого чёрта она только что сказала?

Теперь уже он смотрел на неё внимательнее. Будто пытался понять, серьёзно она сейчас или нет.

– Справишься с барьерной магией третьего курса?

Юми сжала пальцы сильнее.

– Да.

Несколько секунд он ещё молчал, потом кивнул в сторону комнаты.

– Принесёшь курсовую – получишь записи.

Она кивнула.

– Идёт.

Парень коротко усмехнулся, толкнул дверь в комнату и вместе с друзьями зашёл внутрь.

Ещё мгновение стояла в коридоре, сжимая пальцы, и только потом дошло, на что она подписалась.

Два дня рабства за монитором.

Музыка в этом мире была единственным глотком чего-то настоящего. Желание обладать ей стало почти осязаемым – она сильнее зажмурилась, будто пытаясь удержать этот звук. За эти диски сегодня она готова была на всё – если не убить, то точно продать душу.

Ну или курсовую написать на крайний случай.

За стеной музыку сделали громче.

Юми вздрогнула и открыла глаза.

Коридор исчез.

Теперь вокруг была её комната: знакомые подушки и музыка, которая больше не доносилась издалека, а словно лилась прямо сюда.

Глаза снова закрылись сами собой. Некоторое время она просто слушала.

Когда последние звуки растворились в тишине, комната вдруг показалась непривычно пустой. Перевернувшись на живот, Юми неохотно подтянула ноутбук и опустила пальцы на клавиши.

Ради этих двух дисков она совершила невозможное для себя – отказала Лии. Подруга звала её провести выходные в компании друзей, но Юми отрезала, не отрывая взгляда от экрана.

– Нет, у меня важная миссия.

Она добровольно заперла себя в четырёх стенах, потому что на кону стояла «сделка всей жизни» – так ей казалось в ту минуту.

И теперь, потратив драгоценные выходные на чужую нудятину, чувствовала только раздражение. Пальцы всё сильнее вдавливали клавиши. Ещё немного и она начнёт ненавидеть барьерную магию вместе с её владельцем.

Последний абзац.

Проверить формулы.

Ещё раз пробежаться глазами по тексту и всё.

Юми поставила последнюю точку.

Наконец-то закончила.

Внезапно ноутбук издал предсмертный хрип. Картинка дрогнула, покрываясь «рябью».

Заранее, на чистом рефлексе, выработанном годами учёбы, сохранила работу на флешке за секунду до того, как экран залило мертвенным синим светом.

Система сдохла.

Слишком резкое слово для Академии, где «сбой» предпочитали называть «перенастройкой». Магия здесь не давала трещин – она плавно «адаптировалась к нагрузке». И всё же, глядя в мёртвый синий экран, Юми впервые подумала не о технике. Она подумала о том, сколько всего здесь держится на незримом контроле, который не терпит перегрева – ни в машинах, ни в людях.

Это стало последней каплей. Пальцы замерли над клавиатурой, не нажимая ни одной клавиши, будто тело на секунду вышло из цепи. Экран всё ещё светился, но она уже не смотрела в него.

– Два дня. И всё ради этого.

Юми резко захлопнула крышку ноутбука. Глухой звук удара прозвучал в тишине комнаты как выстрел. На мгновение она бессильно растянулась на кровати, раскинув руки, глядя в потолок. Расслабиться не получалось. Адреналин и злость гнали её прочь из этого уюта, ставшего клеткой.

Она рывком поднялась и подошла к окну.

В отражении стекла на неё взглянула восемнадцатилетняя девушка с растрёпанными русыми волосами, которую она сама знала лишь наполовину.

Её память начиналась резко с пяти лет. Словно до этого момента её и не существовало вовсе. Никакой связи, никакой истории до «начала времён», только сухие данные.

Она прижала лоб к холодному стеклу, глядя за пределы Академии. У неё было тысяча вопросов, на которые она не находила ответов в книгах. Например, откуда на самом деле берутся новые технологии, которые выглядят сложными даже для магии? И откуда берутся продукты, которые они едят каждый день? Те же яблоки в столовой были всегда сочными и свежими, хотя в садах Академии росли лишь декоративные цветы.

Когда она однажды рискнула спросить об этом, Мастер улыбнулся так, как улыбаются детям, которые задают неудобные вопросы: «Юми, ты в Академии магии. Здесь возможно всё, чего пожелает воля Совета. Не ищи земного там, где царит высший порядок».

Однозначного ответа ей так и не дали, и это «все возможно» с каждым годом пахло для неё всё более приторной и опасной ложью.

Она открыла дверь и вышла на балкон, где её встретил неожиданно тёплый для осени воздух.

Двор Элмфорда жил своей жизнью, и Юми, не отрываясь, следила за этим движением, но иногда в нём возникали зазоры. Смех начинался на долю мгновения позже, чем должен был. Птицы взмывали вверх, словно кто-то слегка задерживал их. Иногда она ловила себя на ощущении, что шаг делает раньше, чем пол под ногами решает его принять.

Солнце только начало клониться к горизонту, лениво облизывая шпили башен. Юми положила руки на перила. Внизу, в маленьком дворе, собрались студенты. Они смеялись, толкались, ловили последнее тепло уходящего дня. Она смотрела на них с тупым раздражением человека, который провёл взаперти два дня, променяв живое солнце на мёртвый свет монитора.

Юми подняла глаза. С этой высоты Элмфорд напоминал звезду – не декоративную, а будто созданную для того, чтобы всё в ней сходилось к центру. Главный корпус занимал его сердце, а от него расходились остальные здания, дворы и улицы. За ними, насколько хватало взгляда, тянулись высокие деревья и каменная стена, замыкавшая Академию в собственном мире.

С балкона Академия казалась очень большой для одного учебного заведения: скорее небольшим закрытым городом, чем местом, где просто учились. Но всё здесь было подчинено одному порядку. Уже много веков в Элмфорде существовало пять факультетов – пять разных направлений магии, каждое со своей историей и традициями.

Взгляд Юми остановился на ближайшем из них.

Корпус Хроноса было трудно спутать с другими. Огромные часы, встроенные прямо в его фасад, были видны даже отсюда. Это был её факультет. Из его дверей то и дело выбегали хроносы – вечно куда-то спешили, сверяли время, переговаривались на ходу.

Юми часто задавалась одним и тем же вопросом: зачем им вообще всё это? Зачем учиться управлять магией, разбираться в её природе, годами осваивать то, что, казалось, давно потеряло своё предназначение.

Чуть правее среди деревьев стоял Мнемос. Его корпус казался тише остальных – почти безлюдным даже в разгар дня. Там работали с памятью, сознанием и разумом, и мнемосы, попадавшиеся во дворе, часто выглядели так, будто продолжали что-то обдумывать даже во время разговора.

Слева виднелся Бастион. С виду – обычный корпус, такой же, как остальные. Только внутри всё было иначе: там бастионы учились защищать, отражать чужую магию и отвечать силой на силу. Наверное, поэтому рядом с Бастионом никто особенно долго не задерживался.

Два других корпуса почти скрывались за главным зданием – издалека были видны только их макушки.

Слева располагался Эйдолон. Здесь изучали иллюзии и восприятие, учились менять то, что человек видит и слышит, создавать образы, которых на самом деле не существует.

Эйдолы всегда казались Юми самыми энергичными. Она и сама когда-то надеялась попасть туда – это направление нравилось ей больше остальных. Но её почему-то распределили на Хронос.

Параллельно Эйдолону стоял Велум. На этом факультете изучали пространство, расстояние и переходы между измерениями. Туда попадали только избранные, и велумы никогда не упускали случая напомнить об этом одним своим видом – слишком спокойным и уверенным, будто принадлежность к Велуму уже делала их немного выше остальных.

Главный корпус словно удерживал на себе всю Академию, не позволяя ничему существовать отдельно от системы, выстроенной много веков назад.

Иногда от этого порядка становилось тяжело дышать.

Но Юми понимала, зачем это нужно. Академия спасла всех, кого успела спасти. Снаружи не осталось ничего живого. Лишь здесь было будущее, и она это знала.

Именно это каждый раз заставляло её проглатывать это ощущение и жить дальше, как от неё ждали.

Сжимая в кулаке флешку с готовой работой, уже знала: больше она здесь не проведёт ни минуты.

Юми быстро переоделась и вышла.

Она почти бежала по коридору жилого блока, пока не остановилась у нужной двери.

Изнутри доносился глухой, вибрирующий ритм – музыка у Ронана гремела так вызывающе громко, будто он специально злил стражу. Юми настойчиво постучала, но за стеной ничего не изменилось. Ударила по двери кулаком ещё раз – никакой реакции.

Терпение, и без того истощённое за выходные, лопнуло. Юми решительно толкнула дверь, которая оказалась не заперта.

Когда дверь открылась, она просто замерла в проёме, глядя на него холодным, не терпящим возражений взглядом.

Ронан обернулся и подошёл к двери. Он облокотился о косяк и медленно скользнул взглядом по Юми, явно решив, что её визит – начало куда более приятного вечера, чем он ожидал. Уголок его губ тут же дёрнулся вверх.

– О, явилась. А я уже...

Юми вытянула флешку.

– Диски.

Ронан на мгновение замялся, его заигрывающая улыбка быстро сползла, сменившись растерянностью. Он молча выложил награду ей на ладонь. И как только заветные пластиковые кругляши оказались у неё в кармане, Юми почувствовала, как по телу разливается запоздалое торжество.

Она отдала флешку и, не дожидаясь ни слова в ответ, резко развернулась.

Пока шла по коридору, широкая, сияющая улыбка сама собой расплылась на её лице, и Юми даже не пыталась её скрыть. Она чувствовала себя по-настоящему счастливой – так, как не была уже очень давно.

Цена в два убитых выходных теперь казалась ничтожной по сравнению с этим коротким моментом триумфа.

Музыка была у неё. Юми прижала диски к груди и, не выдержав, коротко крутанулась на пятках прямо посреди пустого коридора.

Она подняла взгляд. Сквозь огромные панорамные окна Академии пробивались густые, медовые лучи уходящего солнца.

Глава 2

Юми подошла к окну, и её взгляд остановился на здании Архивов.

В последнее время её всё чаще тянуло туда. Она сама не понимала почему, но с каждым разом это желание становилось сильнее.

Юми ещё немного постояла у окна, а потом сама не заметила, как направилась к лестнице, на ходу убирая диски в карман.

После двух дней заточения было приятно снова оказаться на улице.

– Юми! Ты куда пропала?

На лавке сидели несколько студентов.

Она быстро улыбнулась им и пошла дальше.

У входа в архивы Юми замедлила шаг, но всё-таки вошла.

Архивы встретили её тишиной. Свет ламп загорался мягко и предупредительно.

Стеллажи тянулись ровными рядами так далеко, что в полумраке проходы начинали сливаться друг с другом. Здесь всё как всегда лежало на своих местах. Даже шагать между рядами хотелось тише обычного.

Юми ориентировалась здесь по памяти. Знала, где ступени выше, а где пол холоднее.

Она быстро прошла мимо стеллажей.

Говорили, что Архивы охраняются. Но на деле они просто находились под присмотром.

Хранитель всегда был здесь. Юми заметила его фигуру в самом конце прохода. Он стоял в полумраке, почти сливаясь со стеллажами. Просто зафиксировала этот факт, кожей ощущая его присутствие. Не замедляя шаг, старалась не выдать своего волнения ни Хранителю, ни тишине Архива; сжала пальцы и пошла быстрее.

Он наблюдал за ней спокойно, не вмешиваясь. Его взгляд был внимательным, но не испытующим.

Она остановилась у одного из дальних стеллажей. Там лежала, ничем не примечательная с виду, старая книга, с потёртым переплётом. Почему-то именно она каждый раз первой притягивала её взгляд. Юми уже не в первый раз открывала её.

Прежде книга всегда отвечала ей лишь равнодушной, мёртвой тишиной, оставаясь просто куском пустой старой бумаги.

Она уже тянулась открыть её по памяти. Но сегодня, когда её пальцы коснулись обложки, она замерла. Что-то изменилось.

Стеллажи вокруг будто отодвинулись дальше. Воздух стал тяжёлым, и Юми не сразу поняла, почему перестала дышать.

Ей вдруг показался еле заметный толчок – короткая пульсация, будто что-то дрогнуло у неё под кожей. Она резко убрала руку от книги и шагнула назад, едва не задев соседний стеллаж.

В глубине зала что-то едва заметно сместилось.

Не в свете, не в звуке – в самом ощущении пространства.

Она помедлила и всё-таки открыла книгу. На миг из глубины бумаги проступило что-то тёмное – не буквы, не рисунок, а словно след чужого текста, который исчез раньше, чем взгляд успел его удержать.

Юми вздрогнула и резко отдёрнула руку.

Сердце ударило так сильно, что в ушах зашумело.

Она быстро пролистала книгу.

Пусто.

Ни строк, ни символов – только гладкие страницы и едва заметная пульсация под пальцами.

– Нет… я точно видела, – выдохнула она.

Закрыла книгу, но оставить её на полке уже не смогла. Быстро сунула под футболку, за пояс, и только потом оглянулась.

Хранитель уже смотрел на неё из-за полок – спокойно, прямо, не отводя взгляда. И от этого ей стало не по себе, будто он видел гораздо больше, чем должен был.

Она посмотрела на него дольше, чем следовало. В груди стало тесно, но отвернуться сразу не получилось, словно от этого зависело внутреннее равновесие. Потом медленно отвела глаза и пошла дальше, не меняя шага.

– Нашла сегодня что-нибудь интересное?

Юми остановилась не сразу, только через шаг, и обернулась.

– Я просто ищу ответы, – сказала она, удерживая голос ровным. – Для курсовой. Материалы собираю. Ничего особенного.

Она на секунду отвела взгляд в сторону, затем вернула его обратно. Он смотрел на неё, не задавая больше вопросов.

– Ответы редко лежат там, где их ищут, – произнёс он. – Но иногда… они сами находят того, кто готов их услышать.

Юми ничего не ответила и лишь ускорила шаг, чувствуя, как под одеждой упрямо пульсирует книга.

– Будь осторожна, дитя, – сказал он ей вслед.

Он не сдвинулся с места и несколько секунд смотрел ей вслед, прежде чем отвернуться.

К вечеру пространство стало мягче. Комната Юми принимала темноту постепенно, без резких переходов, словно знала, в каком ритме ей сейчас легче дышать. Здесь не требовалось усилий, чтобы оставаться в одном моменте.

Приглушила свет и, не выпуская книгу из рук, опустилась на пол возле кровати.

Положив её перед собой, Юми долго сидела неподвижно. Она смотрела на потёртую обложку так, будто та могла заговорить первой. Пальцы несколько раз тянулись открыть книгу, но каждый раз замирали на полпути.

Книга оставалась неподвижной, безмолвной, такой же обычной, как и всегда. Это должно было успокаивать. Но почему-то не успокаивало.

Юми наконец включила тот самый долгожданный диск.

Закрыв глаза, попыталась сосредоточиться на музыке. Несколько секунд просто сидела, слушая тяжёлые удары басов. Потом раздражённо выдохнула и открыла глаза. Взгляд сам собой скользнул по обложке, и только тогда она поняла, что всё время думает только о книге, почти не замечая, что играет на фоне.

Книга оставалась неподвижной, словно нарочно отказывалась откликаться, и это молчание действовало сильнее любого шума. Юми ловила себя на желании сделать хоть что-нибудь – перевернуть страницу, коснуться её снова, нарушить это равновесие, но каждый такой импульс гас сам собой.

Она снова потянулась к обложке и замерла.

– Да что с тобой… – тихо выдохнула она самой себе.

Внутри нарастало чувство несоразмерности, будто она подошла слишком близко к двери, для которой у неё пока не было ключа.

Музыка текла фоном, но напряжение между ней и книгой никуда не исчезало.

Глава 3

Проснувшись утром, Юми резко села на кровати.

Сердце колотилось быстрее обычного.

– Снова...

Сон уже распадался на обрывки. Она не могла вспомнить ни лиц, ни слов. Только ощущение чьего-то присутствия и чувство потери, от которого каждый раз становилось не по себе.

Юми ещё некоторое время сидела неподвижно. За стенами Академия постепенно просыпалась.

Обычно эти звуки мгновенно вытаскивали её из сонного оцепенения, но сегодня она просто слушала их, не спеша вылезать с кровати.

Дотянувшись до плеера, она вставила один из заветных дисков, откинулась на подушки и впервые за последние дни почувствовала себя человеком, который всё-таки получил своё.

Как только первые удары басов заполнили комнату, шум коридора и странный сон сразу ушли куда-то дальше. Юми медленно закрыла глаза, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает.

Наконец она встала и начала собираться. Из приоткрытого окна тянуло запахом трав из садов Академии и прохладным утренним воздухом. На секунду задержала дыхание, будто пытаясь впитать в себя привычное утро Академии перед новым днём. И уже после оделась и подошла к зеркалу.

В отражении взгляд невольно зацепился за тумбу за её спиной. Книга всё так же лежала на месте. Юми спешно поправила волосы и вышла в коридор, залитый мягким утренним светом.

Задумчиво сжав ручку сумки, вдруг остановилась. Несколько секунд она просто стояла посреди коридора, потом развернулась и быстро вернулась в комнату. Сунула книгу в сумку и сразу вышла обратно, будто не хотела оставлять себе время передумать.

Не спеша спустилась по ступеням и вышла во внутренний двор Элмфорда.

Кампус уже жил привычной утренней жизнью.

Юми, как обычно, свернула на дорожку, ведущую к учебному корпусу. Мимо спешили студенты, на ходу обсуждая предстоящие занятия, листая конспекты. До неё долетали обрывки разговоров, но она их почти не слышала. Все мысли снова и снова возвращались к книге.

Впереди уже виднелись высокие арки учебного корпуса.

– Юми! – донёсся звонкий голос.

Она обернулась.

Её лучшая подруга Лия с факультета Эйдалон – всегда энергичная и с виду такая беззаботная.

Лия уверенным шагом уже догоняла её, придерживая край своего пальто. Медные пряди выбились из причёски и вспыхивали на солнце.

– Опять опаздываешь! – с притворной строгостью сказала она, поравнявшись с Юми.

Она улыбнулась, и в этот момент её глаза весело блеснули.

– Я исследую время, – ответила Юми. – Но оно ведь не должно мной управлять, верно?

Лия засмеялась:

– Попробуй сказать это Мастеру Эверену. Он превратит твоё "время" в вечность наказаний!

Юми скользнула взглядом по подруге и едва заметно улыбнулась.

– Тебе, похоже, сегодня опять сделают замечание.

Лия удивлённо посмотрела на себя.

– За что?

– За форму. Она... слишком красивая для правил Академии.

Лия звонко рассмеялась.

– Да брось. Сегодня я вообще в образе монашки.

– Очень нарядная монашка.

Лия расправила полы пальто и с довольной улыбкой покрутилась на месте.

– Вот именно! Думаю, преподаватели даже прослезятся от моей скромности.

Юми тихо хмыкнула.

– Только не говори, что ты снова её переделала.

– Совсем чуть-чуть.

Лия провела ладонью по рукаву.

– Решила испытать новое заклинание, которому нас вчера учили.

– И как?

– По-моему, вышло идеально.

Она выдержала короткую паузу и заговорщицки улыбнулась.

– Осталось только понять, как вернуть всё обратно.

– Не получается?

– Нет. То ли этот момент я благополучно прослушала... то ли мы его ещё не проходили...

Юми покачала головой и отвела взгляд.

– Отлично. Вот это и скажешь преподавателю, когда получишь очередное предупреждение.

– Обязательно. Только сначала покажу ему свой шедевр. Может, оценит работу.

Юми тихо улыбнулась, но улыбка быстро погасла.

Они вошли в главный корпус. Навстречу потянулся поток студентов. Лия привычно лавировала между ними, а Юми шла рядом, почти не замечая происходящего. Мысли снова вернулись к утреннему сну.

– Слушай... – неожиданно сказала Юми. – Мне сегодня приснился странный сон.

– Опять? – усмехнулась Лия. – И что на этот раз? Тайный принц? Романтическое свидание?

Она тихо засмеялась, но Юми даже не улыбнулась.

– Нет. Я серьёзно.

Лия бросила на неё заинтересованный взгляд.

– И что в нём было?

– Не знаю. Почти ничего не помню. Только наша академия. Но она выглядела иначе. И люди... Их лица словно стёрлись из памяти, но чувство осталось. Словно когда-то я действительно была среди них.

Несколько секунд Юми молчала, собираясь с мыслями.

– Ты помнишь, что было до Академии? – голос Юми дрогнул. – Ну… до того, как нас нашли.

Лия резко замолчала и опустила глаза. Улыбка медленно сошла с её лица.

– Нет. Но иногда… когда я закрываю глаза перед сном, мне кажется, что я слышу чей-то голос. Но это просто эхо магии. Фантом. Мастера говорят, что искать ответы в мёртвой пустоте – значит обречь себя на безумие. И если мы будем об этом думать…

Лия наконец подняла взгляд.

– … сердце просто разорвётся. Нам повезло, что у нас есть Академия.

Лия на мгновение замолчала, поправляя воротник блузки, словно ей внезапно стало нечем дышать. Бросила короткий взгляд на массивные часы, висевшие на стене главного холла, и произнесла:

– Идём скорее. Мы уже опаздываем.

Она резко зашагала прочь, быстрее, чем обычно, словно пытаясь убежать от собственных мыслей.

Глава 4

Юми осталась стоять в коридоре. Она видела, как Лии больно. Видела, что подруга не просто верит Академии, она цепляется за неё как за спасательный круг.

Юми ещё некоторое время молча смотрела ей вслед. Та уже почти скрылась за поворотом длинного коридора. Лишь тогда Юми ускорила шаг, быстро догнала подругу и, привычно делая вид, будто ничего не случилось, осторожно обняла её за плечи.

Лия замерла лишь на секунду, потом снова легко и беззаботно улыбнулась. Она что-то весело зашептала о предстоящем уроке, и в этом её притворстве было столько отчаянной жажды покоя, что Юми невольно кивнула в ответ, принимая правила этой игры.

Когда девушки подошли, двери плавно раскрылись перед ними.

Это была самая красивая аудитория во всей Академии.

Юми привычно подняла взгляд на кварцевые стены. В глубине полупрозрачного камня медленно кружились золотые песчинки, будто время здесь текло прямо внутри стен.

Лия, не раздумывая, уверенно направилась к самому центру. Ей нравилось чувствовать ритм Академии, быть в гуще событий и видеть всё своими глазами с лучшего ракурса.

Юми невольно замедлила шаг. Садиться на первых рядах ей никогда не нравилось, но Лия уже уверенно пробиралась между сидящими. Юми тихо вздохнула и пошла следом. Спорить с подругой было бесполезно.

Юми коснулась края стола и едва заметно нахмурилась. Тепло дерева пришло с короткой задержкой, будто рука коснулась поверхности на секунду раньше, чем должна была. Она машинально убрала ладонь, но странное ощущение так и не исчезло.

Затем медленно села и осмотрелась.

По залу постепенно растекался привычный шум перед занятием: шелест страниц, тихие разговоры.

Мастер Эверен ещё не появился, и это отсутствие ощущалось почти физически, как пауза, затянувшаяся дольше обычного.

Прозвенел звонок, и разговоры в зале начали стихать сами собой.

Мастер вошёл без спешки.

Эверен был главой академии, хотя иногда сам проводил у них лекции. Юми всегда было трудно понять, сколько ему лет. Рядом с другими преподавателями он казался почти неподвижным – не из-за возраста, а из-за этого странного спокойствия, от которого даже шумный зал быстро приходил в порядок.

Тёмная мантия тяжело свисала с его плеч. Эверен поднялся к кафедре, раскрыл гримуар и только тогда посмотрел на аудиторию.

В зале стало тихо.

Часы за его спиной снова двигались в обратную сторону. Она замечала это на каждом занятии и всё равно каждый раз невольно цеплялась за них взглядом.

Было что-то неправильное в том, как медленно смещались стрелки. Ощущение, что отсчитывали не день, не время суток, а что-то другое, существующее отдельно от всего остального.

– Время – не путь, а круг.

Он произнёс это твёрдым голосом, словно вёл не лекцию, а напоминал правило, существовавшее задолго до каждого, кто сидел в зале.

– Оно не движется – оно просто есть. Лишь мы скользим по его поверхности, как свет по воде.

Юми слушала… и не слышала. Ручка двигалась по странице почти машинально, но взгляд то и дело возвращался к сумке.

Эверен что-то чертил в воздухе. Тонкие светящиеся линии вспыхивали над кафедрой и медленно гасли, а она поймала себя на том, что уже несколько минут вообще не понимает, о чём идёт лекция.

После занятий коридоры постепенно заполнились студентами. Повсюду звучали голоса, смех и обрывки разговоров о магических формулах. Всё это казалось привычным и удивительно нормальным.

И среди этого шума Юми шла слишком тихо. Лия догнала её только у поворота.

– Ты всё ещё в этих мыслях, да? – голос Лии был осторожным.

Она прикоснулась к руке Юми, будто пытаясь заземлить её.

– Ты смотришь сквозь стены, Юми. Как будто ищешь выход в месте, где его нет.

Юми чуть вздрогнула от этого прикосновения. Хотела бы улыбнуться, чтобы успокоить подругу, но губы не слушались.

– Я просто… не могу перестать думать, – ответила она честно.

– Слушай, на лекциях нам говорили: если мысль становится невыносимо тяжёлой, она начинает искажать свет вокруг тебя. Ты сейчас вся как искажённое отражение.

Её взгляд на мгновение изменился. Лия словно смотрела уже не на Юми, а сквозь неё. На факультете иллюзий её учили замечать подобные искажения, но сейчас похоже даже она не могла понять, было ли это настоящим проявлением или лишь игрой собственного восприятия.

Она посмотрела на Юми, словно собиралась что-то сказать, но в этот момент над холлом вспыхнул сигнал оповещения. Звук прошёл по камню и стеклу, заставив разговоры оборваться на полуслове.

– Студенты пятого курса, – голос из динамиков не имел веса, он просто заполнял пространство, как газ. – В рамках программы мониторинга благополучия просим вас пройти плановую сверку показателей в секторе С. Процедура обязательна. Благодарим за дисциплину.

Слово «просим» повисло в воздухе, после чего поток разговоров не возобновился, а изменил тон – стал ниже, плотнее, с металлической нотой раздражения.

– Ну конечно, – пробормотал кто-то позади. – Мой любимый праздник месяца.

То, что Лия не закатила глаза и не фыркнула, уже было тревожным признаком.

Юми остановилась на полшага, словно рассчитывая, можно ли свернуть в сторону, раствориться среди четвёртого курса, но поток уже сдвинулся в сторону сектора С и втянул её в общее движение.

– В прошлый раз у меня три дня дрожали руки, – сказала негромко Лия. – Это, наверное, тот самый показатель благополучия.

– Если ты ещё помнишь, что у тебя дрожали руки, значит, всё прошло успешно, – отозвался впереди высокий парень с привычной ухмылкой человека, который шутит быстрее, чем думает. – Я после сверки два часа пытался вспомнить, почему ненавижу ранние подъёмы. Решил, что, может, я их люблю.

Кто-то хмыкнул. Смех вышел коротким и сразу погас.

Юми шла молча, ощущая, как внутри медленно стягивается холодная нить ожидания. Она знала порядок наизусть: регистрация, кабины, лёгкая тошнота после сверки и неизменные объяснения преподавателей о «магической перегрузке», которую нужно держать под контролем.

Сектор С встретил их белизной, от которой сразу заболели глаза. Стены были гладкими, без трещин, без следов времени.

Очередь двигалась вдоль стены медленно и почти без разговоров. Чем ближе студенты подходили к кабинам, тем прямее становились спины и тише голоса, будто здесь все автоматически вспоминали правила поведения, которые никто давно не проговаривал вслух.

– Юми Мирэль, – произнёс сотрудник, даже не поднимая взгляда. – Кабина четыре.

Лия сжала её запястье.

– Если я выйду и не узнаю тебя, представься заново, – сказала она весело. – Я люблю знакомиться при странных обстоятельствах.

Юми кивнула, не находя подходящей реплики, и шагнула за перегородку. Внутри было слишком светло, но свет не грел – он существовал сам по себе, не имея источника. В центре стоял узкий стол с вмонтированной панелью, напоминающей одновременно медицинский сканер и алтарь без символов.

– Предплечье на поверхность. Дыхание ровное, – прозвучал из динамика женский холодный голос.

Никто не прикасался к ней. Не было ни врачей, ни взгляда через стекло. Только голос и белый свет.

От этого становилось ещё хуже.

Юми положила руку на холодную плоскость, и в тот же миг по коже разошлось ощущение тонкой вибрации. В голове появилась неприятная лёгкость, знакомая после каждой сверки.

Вибрация прекратилась резко.

– Завершено. Благодарим за участие в программе, – сообщил тот же нейтральный голос.

Юми убрала руку. Кожа выглядела обычной, без следов проколов, но внутри осталось странное ощущение.

Она поднялась, одёрнула рукав и молча вышла. В коридоре сразу заметила Лию и направилась к ней.

Та стояла у окна, облокотившись о стену, и смотрела на противоположную дверь так, словно та могла дать подсказку.

– Я хотела тебе что-то сказать… – начала она и замолчала, морщась. – Что-то важное. Я прокручивала это в голове всю очередь, пока ждала тебя.

Она потёрла висок и поморщилась.

– После этих сверок у меня каждый раз ощущение, будто голова набита ватой.

Поток студентов уже направлялся обратно к лестницам, обсуждая расписание, зачёты, ужин, словно ничего не произошло. Система работала без скрипа, без угроз, оставляя после себя лишь лёгкость, которую можно было принять за усталость.

Они дошли до лестницы. Голова действительно кружилась, но терпимо.

– Пойдём в столовую, – сказала Лия. – Я собираюсь заесть это чем-нибудь вредным.

Они спустились вниз вместе с остальными. В столовой было тепло и шумно. Запах свежего хлеба возвращал ощущение нормальности быстрее любых объяснений. Они ели молча первые несколько минут, словно проверяя, вернулось ли равновесие.

– Если это «нормальная реакция», мне бы хотелось узнать, какая тогда ненормальная, – сказала Лия.

– Наверное, когда тебе выдают памятку на выходе.

Они рассмеялись.

Разговор о родителях больше не поднимался. Он словно растворился между объявлением и белыми стенами сектора С.

Когда они вышли на улицу, вечер уже сгущался.

Лия остановилась у поворота в свой корпус.

– Я сегодня слишком устала, – сказала она.

Юми кивнула.

Она подошла ближе и осторожно обняла Лию за плечи. Та казалась напряжённой и уставшей, будто держалась собранной только по привычке. Юми невольно сжала её чуть крепче, пытаясь хоть ненадолго вытеснить эту усталость.

– Спокойной ночи.

Лия лишь слабо кивнула в ответ и побрела к себе. Но что-то её заставило оглянуться. Не резко. Почти рассеянно. Но её взгляд задержался на Юми, словно она пыталась вспомнить что-то важное и никак не могла ухватить мысль до конца.

– Спокойной ночи, подруга, – сказала она тихо.

Лия уже растворялась в вечерних улицах кампуса, а ощущение тревоги так и осталось. Юми стояла ещё несколько секунд, прежде чем заставила себя сделать шаг вперёд.

Книга напоминала о себе едва заметным теплом. Она поймала себя на том, что всё время возвращается к одному и тому же ощущению: будто ей давно не договаривают.

Вечерний Элмфорд жил привычно спокойно. Свет фонарей ровными полосами ложился на камень, во дворе смеялись студенты, кто-то сидел прямо на ступенях у фонтана.

Юми шла медленно, не осознавая, куда именно ведут её ноги. Она остановилась только тогда, когда впереди выросла старая башня.

Яркий закат цеплялся за тёмный камень, окрашивая верх густым красным светом. Отсюда лучше всего были видны внешние стены Академии и туман за ними. Здесь всегда было тише, чем в остальных частях Элмфорда.

Даже ветер звучал иначе – тише и спокойнее.

Глава 5

Юми поднималась по винтовой лестнице башни медленно, считая шаги. Сюда редко поднимались без причины. Башня будто существовала отдельно от остальной Академии – не запретная, но и не совсем живая.

С каждым витком звуки Элмфорда постепенно растворялись где-то внизу, пока не остался только ветер между каменными пролётами и её собственные шаги.

Наверху лестница закончилась узкой площадкой. Каменные стены здесь были темнее, будто свет доходил сюда неохотно. Юми толкнула тяжёлую дверь и вышла на открытую часть башни.

Сделав несколько шагов, она остановилась. Тонкий каблук отозвался глухим звуком по холодному камню, напоминая о себе после долгого подъёма. В другое время она бы давно сняла эти туфли – здесь, наверху, никто не требовал от неё безупречного вида и правильной осанки. Если бы только не холодный пол.

Это было единственное место в академии, где она могла позволить себе не следовать правилам.

Снизу доносились голоса. Жизнь в Академии текла привычно и спокойно. И от этого становилось не по себе.

Она подошла к краю и посмотрела за стены. Туман лежал плотным кольцом, неподвижным, как застывшая волна. Он начинался сразу за внешним периметром – без перехода, без намёка на то, что за ним могло скрываться что-то ещё.

«За ним – Хаос», – повторяли учителя.

А если нет?

А если за ним не конец, а что-то, чего им просто никогда не позволяли увидеть?

Юми вытащила книгу из сумки и некоторое время просто смотрела на обложку.

Она провела пальцами по потёртому переплёту и на мгновение задержала ладонь. Совсем недавно это был всего лишь странный старый том, случайно найденный среди забытых полок архива. Тогда книга казалась обычной находкой. Теперь одного взгляда на неё хватало, чтобы внутри появилось странное напряжение.

Юми открыла книгу и перелистнула несколько страниц. Белые листы. Без единой строчки, словно их никогда не касались ни перо, ни чернила.

Она тихо усмехнулась.

– И чего я вообще от тебя жду...

Пальцы скользнули по краю переплёта.

– Я безнадёжна.

Юми уже собиралась убрать её в сумку, когда слух вдруг зацепился за тихий звук, едва различимый в шуме ветра.

– Ари...

Рука замерла на полпути к сумке.

Юми подняла голову, пытаясь понять, откуда донёсся голос.

Она резко обернулась.

Башня была по-прежнему пуста. Ни шагов. Ни движения. Только ветер лениво перебирал её волосы.

Юми медленно вдохнула.

Показалось, – отметила она про себя. – Похоже, я окончательно сошла с ума. Хотя, если честно, это объяснило бы многое.

Но тишину снова нарушил тот же голос.

– Ты слышишь меня?

Юми вздрогнула так резко, что книга едва не выскользнула из рук. Она отшатнулась на шаг и замерла, вглядываясь в пустую, залитую красным закатом башню. Сердце бешено билось.

– Кто ты? – вырвалось прежде, чем она успела подумать.

Ответа не последовало.

На этот раз тишина продлилась дольше. Юми уже успела почувствовать неловкость из-за собственного вопроса.

А потом тот же спокойный голос произнёс:

– Хочется верить... что всё ещё человек.

Юми нахмурилась. Ответ прозвучал так, словно был обращён не к ней, а к каким-то собственным мыслям.

– Если... это чья-то дурацкая шутка... – серьёзно сказала она, цепляясь за единственное разумное объяснение. – … то она совсем не смешная.

Она замерла, не решаясь даже пошевелиться. Пальцы сами собой сильнее сжали книгу.

– Ты ещё здесь? Ответь.

Когда он заговорил, его голос стал заметно тише. Будто звучал из далека и каждое слово давалось ему всё труднее.

– Твой голос... Именно таким я его и запомнил.

Юми растерянно нахмурилась. Она была готова поклясться, что слышит его впервые. Она снова и снова перебирала воспоминания, пытаясь найти хоть что-нибудь знакомое.

Тогда почему он говорил так, словно обращался к старой знакомой?

– Ты меня с кем-то перепутал. Ты сказал Ари… Кто она такая?

Вместо ответа вокруг снова остался только ветер.

Юми уже открыла рот, однако новый ответ заставил её замереть.

– Она...

Он оборвал себя.

– Как тебя зовут?

– Юми.

– Юми…

После этого имени повисла пауза.

– Значит… Они стёрли даже имя.

В горле неприятно сжалось, и она сглотнула.

– Стёрли? – Юми с трудом перевела дыхание. – Что это значит?

Ответа не было.

Сначала она решила, что он просто снова замолчал. Но потом услышала, как его дыхание сбилось. Голос вернулся – тише, слабее, чем прежде. Юми уже с трудом разбирала его слова.

– Послушай меня.

В его голосе впервые появилась жесткость.

– Что бы ни случилось… не…

Юми не решалась произнести ни слова. Казалось, стоит нарушить эту тишину и голос уже не вернётся.

– Слышишь…?

Последнее слово прозвучало с помехой. Затем голос исчез.

– Что?

Она не понимала, что именно с ней происходит. Сердце билось быстрее обычного, но уже не от паники. Скорее от того, что в ней одновременно сталкивались настороженность и странное чувство узнавания. Как если бы этот голос был чужим и в то же время удивительно близким.

– Нет... постой. Ты знаешь меня... Скажи хоть что-нибудь.

Она ещё ждала ответа, цепляясь за ускользающий голос, но вместо слов до неё донёсся только свист ветра, метавшегося между башнями.

Лишь тогда Юми заметила, что книга лежит у её ног, а её страницы беспорядочно перелистываются под порывами ветра.

Она подняла её и снова посмотрела на чистые листы.

Ничего.

Только пустые страницы. Юми медленно закрыла книгу. Пальцы дрожали едва заметно, не от ужаса, а от понимания, которое ещё не оформилось, но уже пустило корни.

Она ещё не знала, какой шаг сделает дальше. Но знала точно одно. Вернуться в прежнее состояние покоя у неё больше не получится.

Хуже всего было не то, что голос ответил. А то, что где-то глубоко внутри это не показалось невозможным. Будто какая-то часть её ждала этого разговора раньше, чем он начался. Эта мысль пришла тихо и именно поэтому оказалась невыносимой.

Башня, минуту назад казавшаяся убежищем, теперь удерживала её внутри чужой тишины.

Юми сбежала с башни, не оглядывалась – не из страха увидеть преследователя, а боясь, что её настигнет собственная мысль.

Лестница уводила вниз резкими витками, и с каждой ступенью холод камня всё сильнее пробирался сквозь подошвы. Юми спускалась, стараясь не сбиваться с шага, но вскоре дыхание стало тяжелее, а бесконечная череда одинаковых ступеней начала сливаться перед глазами в одну монотонную полосу. И именно в этой монотонности вдруг проступила пустота.

Это ощущение напугало её больше, чем сама паника, и она ускорилась, словно могла убежать от него так же, как от шума шагов за спиной, которого на самом деле не было.

Комната встретила её тишиной. Юми захлопнула за собой дверь, прислонилась к ней спиной и только тогда позволила себе выдохнуть. Но облегчение так и не пришло. Стены не защищали. Они лишь подчёркивали, что теперь она осталась с произошедшим один на один.

Она устало опустилась на край кровати. Ноги после долгого дня сильно ныли. Юми сбросила туфли и с облегчением натянула старые любимые кеды.

Неуверенно достав книгу из сумки, она уже хотела убрать её в ящик стола.

Но что-то заставило её замереть.

Воздух в комнате стал тяжелее.

Она поднялась и огляделась. Всё оставалось на своих местах. Но впервые собственная комната казалась ей чужой.

Она застыла. Очертания предметов начали расплываться, а сама реальность постепенно теряла плотность.

Обложка быстро нагревалась, словно под кожей книги билось живое сердце. Она попыталась отбросить книгу на кровать, но не смогла разжать руку.

И от этого становилось только страшнее.

– Не сошла... – прошептала она, больше убеждая себя. – Я не сошла с ума.

В этот миг книга ответила.

Это был рывок.

Юми не двигалась, но пространство за её спиной вдруг дрогнуло. Стены пошли мелкой рябью.

Свет исказился.

Книга снова обожгла ладони. Юми дёрнулась и попыталась её отпустить, но пальцы не разжались. Жар вспыхнул так резко, что перехватило дыхание. В следующее мгновение он исчез. Вместо него всё тело пронзил ледяной импульс.

Пропали звук, вес собственного тела и ощущение пола под ногами.

Её разум просто отказался объяснять происходящее.

Белая пустота поглотила всё вокруг.

А затем Элмфорд резко исчез.

Глава 6

Юми пришла в себя не сразу.

Сознание вернулось не целиком – кусками, как осколки, которые никак не складываются в одну картину. Сначала был холод. Потом свет, белый и плотный. Он давил, вгрызался в глаза сквозь сомкнутые веки. Юми выгнулась. Холодный камень впивался в ладони. Воздух пах золой и металлом; от первого вдоха её тут же вывернуло на серую крошку под ногами.

Академии не было. Коридоров, голосов, запаха библиотеки – ничего. Только выжженное серое плато, склон горы, вычеркнутый из времени, и туман – плотный, неподвижный, такой белый, что казался твёрдым.

Юми попыталась подняться, но пальцы соскользнули по ледяной крошке, колено глухо ударилось о камень.

Она всё равно заставила себя встать.

– С возвращением в реальность, – голос прозвучал спокойно. – Хотя «реальность» – это, пожалуй, громкое слово для этого места.

Юми резко обернулась.

В нескольких шагах от неё на обломке скалы сидел парень. Его облик удерживался на грани. Он не был прозрачным, но казался собранным из плотной световой пыли – форма, существующая лишь по его воле.

Лицо было пугающе симметричным. В чертах не читалось ни сочувствия, ни угрозы – отсутствие этих сигналов лишало Юми опоры. Она не могла отвести взгляд. В его глазах не было живой глубины; в них застыло время.

Юми поняла, что задержала дыхание.

Она смотрела на него и не могла понять, почему ощущение опасности смешивается с чем-то до боли знакомым.

– Кто ты, – голос вышел с хрипом, словно она собирала его по кускам. – Кто ты такой?

– Для начала давай убедимся, что ты не рассыплешься, – сказал он спокойнее.

Он окинул её взглядом с головы до ног, словно проверяя, всё ли на месте, и одобрительно кивнул.

– Судя по всему, ты в порядке. Переход пережила легче, чем я ожидал. Новые вещи принимаешь быстро… хотя ты ещё почти ничего не видела.

В его голосе мелькнула едва заметная ирония.

– Честно говоря, я рассчитывал на большее количество криков. Но, похоже, ты решила обойтись без драм.

Он подошёл на шаг. Юми хотела отпрянуть, закричать, но тело вдруг предало её. Плечи опустились сами собой, дыхание выровнялось. Книга в руках пульсировала ровно и спокойно, словно узнавая старого друга.

Этот внутренний покой на фоне внешнего кошмара бесил её.

Она машинально вскинула руку, пытаясь вызвать «Мерцающий щит» – самое базовое, чему их учили на первом курсе и что у неё вечно выходило криво. Она сосредоточилась, шепча формулу, ожидая привычного тепла в ладони.

Ничего.

Воздух даже не шелохнулся. Пальцы просто дрожали в пустоте.

Он склонил голову набок, наблюдая за её попытками.

– О, – он едва заметно приподнял бровь. – Ты серьёзно? Ты сейчас пыталась меня... что? Ослепить? Напугать?

– Я... защищаюсь! – выдохнула Юми, чувствуя, как лицо заливает краска стыда. Быть худшей на курсе в Академии – это одно, но облажаться вот так, перед незнакомцем в конце света – это было почти физически больно.

Он медленно подошёл к ней. Его присутствие обдало Юми холодом.

– Твоя магия сладко спит, Юми, – он наклонился почти вплотную, так что слова коснулись её виска.

Юми резко отстранилась от него и сделала два шага назад.

– Стой. Там. Ближе не подходи.

Он сразу замер, слегка наклонил голову и на мгновение в его взгляде мелькнуло что-то, что Юми не успела уловить: не раздражение, не насмешка – другое.

– Как скажешь, – произнёс он ровно, но тут же оборвал себя. – Слушай, если ты планируешь победить меня размахивая пустыми руками, то у меня для тебя плохие новости. Учебники Академии явно писали оптимисты.

– Ты не ответил, кто ты. – Юми чуть помедлила, не сводя с него взгляда. – Ты часть этого места?

Он задержал на ней взгляд. Она заметила янтарный цвет его глаз и на мгновение сбилась.

– Мы уже… – она замолчала, вспоминая голос, который слышала раньше. – Это ты говорил со мной в башне?

– Я, – подтвердил он. – Меня зовут Каэль.

Имя прозвучало как факт, без веса и без требования доверия. Он сделал шаг вперёд, не более, позволяя ей самой решить, как близко она готова подпустить его сейчас.

– Отвечая на твой вопрос, я не часть этого места.

Юми опустила взгляд, будто проверяя реальность под ногами, затем снова посмотрела на него. Её собственный голос прозвучал непривычно.

– Что это за место?

– Это не место. Это – между. – продолжил он. – Здесь время остановилось. Оно просто… застыло. И ты оказалась здесь. раньше, чем должна была.

– Раньше, чем должна была? Что это значит?

– Раньше, чем нужно, – сказал Каэль, не глядя на неё. В его голосе не было раздражения, только усталое признание факта. – Сейчас ты не готова. Ни морально, ни физически.

Он замолчал, будто взвешивая собственные слова, и на мгновение отвёл взгляд в сторону, словно там, в тумане, искал ответ, который не хотел произносить вслух.

– Ты даже не знаешь, как правильно управляться со своей магией.

– Но у меня нет магии, – перебила она и смущённо улыбнулась, словно сама чувствовала себя здесь случайной гостьей. – Ты, кажется, ошибся адресом. Тебе явно кто-то другой нужен, не я.

– Есть, – спокойно ответил Каэль. – Просто ещё не проснулась.

Юми резко подняла на него взгляд. В груди неприятно сжалось.

– Откуда ты знаешь? Откуда ты вообще про меня что-то знаешь? – слова вырвались быстрее, чем она успела их обдумать.

– В одном ты права, я спутал тебя с другим человеком.

Юми несколько секунд просто смотрела на него, не моргая.

– И что теперь? Ты отправишь меня обратно?

Она сделала шаг к нему.

– На башне ты сказал, что они стёрли моё имя. Кто они?

Он развернулся и пошёл прочь.

– Да постой же ты! Ты можешь мне хоть что-нибудь объяснить? – твёрдо спросила она, уже не скрывая раздражения.

– Не сейчас, – ровно ответил он. – С ответами ты не вернёшься незамеченной.

Он помолчал, обернулся и добавил:

– Никто не должен знать, что ты была здесь.

Она недоверчиво усмехнулась.

– Ты притащил меня сюда… и даже не собираешься ничего объяснять?

Он чуть наклонил голову.

– Притащил… – тихо хмыкнул он. – Я сказал достаточно. Остальное позже.

Она уставилась на него с возмущением.

В его взгляде снова мелькнуло то неуловимое, что она не могла назвать. Он смотрел на неё дольше, чем требовал разговор, и в этом взгляде было что-то, не имевшее отношения к ней. Как будто он видел сквозь неё что-то другое или кого-то другого, и усилием удерживал это при себе.

– Я не скрываю от тебя правду, – добавил он. – Я просто не даю ей убить тебя раньше времени.

Слова прозвучали спокойно, без угрозы, но от этого стали только холоднее.

Каэль не надолго задержал взгляд на её лице.

– Междумирье скоро почувствует тебя. Нам нужно идти.

Он повернулся к туману, давая ей время на решение.

Юми стояла и злилась на него, на это место, на книгу, которая всё ещё тихо пульсировала в её руках. Она не понимала, почему не кричит, не разворачивается, не делает что угодно, лишь бы не идти за этим человеком в туман. Это было глупо. И это пугало сильнее самой опасности.

– Я ещё не решила, идти ли с тобой, – сказала она.

Каэль кивнул. Он прислонился плечом к камню, глядя куда-то вдаль. В его позе сквозило ленивое безразличие.

– Можешь остаться. Я не настаиваю.

Он перевел взгляд ей за плечо.

– Только не сдавай назад, пока думаешь. – добавил он ровно.

Юми не сразу поняла смысл. Его тон был слишком мягким для предупреждения. Она инстинктивно оглянулась.

Обрыв был в сантиметре от её пятки. Серый камень обрывался резко, уходя в бездонное «ничто». Потеряв равновесие, Юми качнулась, и подошва скользнула по ледяной крошке. Она сделала резкий шаг к нему.

Каэль стоял на месте, наблюдая.

– Самоконтроль... лучше, чем я ожидал, – тихо сказал он.

Он посмотрел на туман проверяя всё ли спокойно.

– Видишь? Лучше не спешить. Держись рядом. Учитывая твою подготовку, ты здесь и пяти минут одна не протянешь.

Он развернулся и пошел, не дожидаясь ответа.

Юми смотрела ему в спину и чувствовала, как внутри что-то тянется следом прежде, чем она успела принять решение. Не страх. Не доверие. Что-то без названия, глубже, чем она сама, что-то, чего она не понимала.

Через секунду Юми поняла, что уже идёт следом.

Глава 7

Туман изменился раньше, чем она успела это понять. Воздух сгустился, будто кто-то невидимый сжал пространство с двух сторон, и каждый следующий вдох пришлось брать усилием. Юми почувствовала это раньше, чем успела понять: внутри что-то коротко сбилось, и она уже оглядывалась, ещё не зная зачем.

Каэль выпрямился резко. Его ладонь легла на рукоять меча, который возник из воздуха.

– Не двигайся, – сказал он тихо.

В его голосе не было места вопросам. Юми не двинулась.

Туман впереди начал смещаться, будто внутри него что-то жило и нащупывало выход. Сначала просто пятно, потом форма. Почти человеческая. Юми не успела разглядеть его: черты поплыли, растянулись, рот раскрылся слишком широко, и то, что было лицом, стало маской.

В следующую секунду оно уже рванулось вперёд. Перескакивало из точки в точку, оставляя за собой разорванные клочья тумана.

Юми не закричала. Она просто перестала дышать – тело застыло, будто отрезанное от воли, и реальность сузилась до стремительно приближающегося силуэта, до белого шума в ушах, до собственных пальцев, намертво сжавших книгу.

Каэль оказался между ними прежде, чем она осознала, что он двинулся.

Юми резко втянула воздух и только тогда поняла, что всё это время стояла не подвижно.

Его глаза вспыхнули янтарным – холодным светом, совсем не похожим на тепло. Удар был коротким и точным: меч прошёл сквозь существо, не встретив сопротивления, и сгусток рассыпался, превращаясь в пепел.

Они проступали из серебристой травы, из самого воздуха – не выходя из укрытия, а словно просачиваясь сквозь ткань пространства.

Она стояла у камня, спиной к холодному граниту, и заставляла себя не зажмуриваться. Ногти впились в обложку книги. Дыхание шло рывками и она считала их просто чтобы не потерять нить, не дать панике взять то, на чём она ещё держалась.

Одна из сущностей прорвалась ближе остальных.

Когда она открыла глаза, осколок рассыпался. Каэль стоял между ней и пустотой, дыша чуть тяжелее, чем раньше. На кончике меча медленно таяли серые остатки.

Последний силуэт дрогнул и распался сам без удара.

Туман снова стал неподвижным. Он не убрал меч сразу – стоял, оглядывая пространство, ровно и внимательно, и в этой паузе было что-то, от чего становилось яснее: это не было случайностью. Это было первым предупреждением.

Юми медленно выдохнула. Руки незаметно дрожали, и она не сразу поняла, что уже идёт к нему.

Не думая.

Просто идёт.

Она коснулась его руки сзади неловко, по-детски, пальцы легли на его запястье раньше, чем она успела решить, стоит ли это делать вообще.

Каэль замер.

Не обернулся – просто перестал двигаться полностью, как останавливается механизм, в который попало что-то незапланированное. Это длилось меньше удара сердца. Потом он слегка повернул голову и Юми заметила, что янтарный свет в его глазах уже угас. Остались лишь усталость и привычная сосредоточенность.

– Кажется, ты хотела держать дистанцию, – сказал он тихо.

Голос был ровным, но Юми видела, как побелели его костяшки на рукояти меча. Он не приказывал ей отойти. Он просил об этом самого себя.

Юми не ответила. Она просто стояла, всё ещё держа его за запястье, и молчала. Страх никуда не делся. Он по-прежнему жил в груди холодным комком, не давал мыслям сложиться во что-то связное.

Всё вокруг оставалось чужим и опасным.

Но рядом с ним дышалось легче, и именно это злило её.

Они стояли молча, в тишине этого мёртвого места, где даже туман, казалось, застыл. Каэль отвёл взгляд чуть быстрее, чем должен был. Потом он аккуратно взял её руку и убрал без резкости, без слов и опустился на камень.

– Здесь нельзя слушать тех, кто зовёт, – сказал он.

– Кто они?

– Это Осколки памяти. Они питаются энергией и памятью живых. Они голодны, и ради этого пойдут на всё.

– Если ты уйдёшь, я наверняка не выживу, – сказала она ровно.

Каэль посмотрел на неё. Не сразу – сначала чуть в сторону, как смотрят, когда взвешивают что-то, о чём не собираются говорить вслух. Потом на неё.

– Тогда мне придётся проследить, чтобы ты не делала глупостей, – произнёс он спокойно.

Юми услышала шорох раньше, чем успела понять, откуда он идёт.

Она резко обернулась, вскинула руку – пальцы сжались, губы уже складывались в формулу, но потом остановилась на полуслове.

– Интересное место ты выбрала для первой практики, – ровно произнёс Каэль.

Юми не обернулась. Она стояла, вытянув дрожащую руку перед собой, и её пальцы судорожно сводило. Она пыталась нащупать в пустоте ту самую нить. Воздух между её ладонями оставался мёртвым, ни искры, ни дрожи щита.

– Это не первая практика, – выдохнула она, едва шевеля губами.

Сказала тихо, почти себе под нос, словно убеждала в этом не его, а саму реальность, которая отказывалась ей подчиняться.

– Неужели вторая? – в его голосе проступил сухой, колючий интерес.

Юми медленно опустила руку. Пальцы болели от напряжения, в груди жгло от бессилия. Она повернула голову и посмотрела на него исподлобья – тяжёлым, потемневшим взглядом, в котором ярости было больше, чем страха.

Он сидел позади неё и этот взгляд она бросила через плечо, не разворачиваясь полностью. Его лицо оставалось маской скучающего превосходства.

– Не трать силы, – сказал ей в спину тем же ровным голосом.

Юми не ответила. Сердце всё ещё билось слишком быстро после встречи с Осколками, и тишина вокруг казалась подозрительной, как будто опасность просто отошла на несколько шагов и теперь наблюдала из тумана.

Она заставила себя сделать медленный вдох.

Пальцы всё ещё дрожали на обложке книги, когда в серебристой траве впереди что-то шевельнулось.

Тёмное, с шерстью, которая казалась провалом в пространстве. Существо не нападало – просто смотрело, наклонив голову.

– Каэль, – выдохнула она, не сводя глаз со зверя. Пальцы онемели, в горле застрял сухой ком. – Скажи мне, что это не очередной «голодный». Потому что если оно сейчас прыгнет, я просто…

– И что ты сделаешь? – он чуть приподнял бровь. В голосе проступил ровный, почти ленивый сарказм. – Протестируешь на нём свою магию?

Его взгляд прошёл по её руке и вернулся к существу.

– На него магия не действует, – добавил он уже тише, возвращая голосу прежнюю бесцветность. – Тем более твоя.

Юми застыла, не сводя взгляда с серебристой травы, из которой медленно выходило существо. Подойдя почти вплотную, зверёк остановился напротив неё и посмотрел долгим, изучающим взглядом.

Существо едва заметно наклонило голову.

Она свела руки у груди, сжала их так, что побелели пальцы. Стояла не двигаясь. Только дыхание сбилось и тут же стало тише, как будто она попыталась спрятать даже его.

Юми моргнула против воли, а когда снова открыла глаза, зверёк уже не смотрел на неё – будто за это короткое мгновение успел что-то решить и теперь спокойно двинулся к Каэлю.

Она ждала рывка. Ждала, что существо прыгнет, разорвёт дистанцию, раскроет пасть – что угодно, что соответствовало бы всему происходящему вокруг. Но оно просто подошло к нему. Спокойно. Будто знало его.

Юми не сразу поняла, что может двигать глазами. Взгляд остался приклеен к тому месту, где оно стояло секунду назад, будто там что-то ещё оставалось. Лишь через мгновение она заставила себя проследить за ним.

Когда оно остановилось рядом с Каэлем, то тихо пискнуло и вцепилось в его ногу своими маленькими когтистыми лапками.

– Я же говорил тебе, не лезть под ноги, – пробормотал он устало.

Юми медленно перевела взгляд с существа на него.

Она следила за ним, за тем, как он двигается, как говорит с этим существом, будто в происходящем нет ничего опасного.

Он был спокоен и это сбивало сильнее, чем всё остальное.

Пальцы на книге ослабли сами собой. Но тело всё равно не сдвинулось с места, словно помнило лучше неё, где она находится.

Мысль пришла не сразу: перед ней сейчас был не тот парень, кого она увидела, очнувшись. Будто она просто пропустила момент, где одно сменилось другим.

Юми задержала взгляд, всматриваясь в его спокойствие, ожидая, что оно даст трещину.

Не дало.

Страх остался – холодный, настороженный, но больше не давил со всех сторон.

Она выдохнула глубже и на этом выдохе её повело назад – едва заметно, но достаточно, чтобы понять, насколько сильно она была сжата всё это время.

– Это кто… – Юми запнулась, не отрывая взгляда от зверька. – Твой…

– Друг, – перебил Каэль спокойно. – Напарник.

Существо тихо булькнуло.

– Он не опасен?

– Для тебя – нет.

Юми медленно опустилась на корточки. Осторожно потянулась, почти не дыша.

Зверёк дёрнулся и сразу спрятался за Каэля.

Она вздрогнула вместе с ним, резко втянула воздух и замерла.

– Он тебя боится больше, чем ты его, – сказал Каэль.

Юми выдохнула, опуская руку.

– Не уверена…

Она выпрямилась. Взгляд оставался прикован к пушистому и она не позволяла себе даже моргнуть.

– Он не один из тех, которых ты… кромсал?

– Нет. Это не осколок.

Юми кивнула, всё ещё настороженно.

– А имя у него есть?

– Есть. Булька.

Юми замерла.

– Почему… Булька?

– Я не стал долго думать. Первое, что пришло в голову. – совершенно серьёзно ответил Каэль.

Юми задумалась. Потом снова посмотрела на существо. Оно выглянуло из-за его ноги и смотрело на неё снизу вверх, слегка наклонив голову. В этом взгляде было что-то тёплое и доверчивое.

Она внимательно на него посмотрела.

– Айло, – тихо сказала она, будто пробуя имя на нём.

Существо замерло, глядя прямо на неё.

– Айло? Мне кажется, ему нравится это имя больше.

Айло коротко булькнул и подпрыгнул, будто имя ему понравилось куда больше прежнего.

Каэль посмотрел на них обоих и тихо хмыкнул.

– Ладно, – сказал он. – Пусть будет Айло. Но для меня он всё равно останется Булька.

Пушистый задержался рядом ещё на мгновение – переступил лапами, будто примеряя новое имя, тихо булькнул и вдруг сорвался с места.

Серебристая трава сомкнулась за ним сразу, бесшумно, будто его там и не было.

Каэль долго смотрел в ту сторону молча.

– Он что-то услышал, – сказал он тише. – Пойдём.

Перед ними раскинулся горизонт, изломанный, как разбитое зеркало. Там, где сходились линии холодного света и абсолютной тьмы, мерцал город.

Башни поднимались неровными силуэтами, застывшие на задержке чужого дыхания, выстроенные не руками, а памятью о руках.

Они шагнули вперёд. За их спинами туман снова пришёл в движение, складываясь в тени, и где-то вдалеке зажглись первые глаза.

Это место не пустовало. Оно просто смотрело, не моргая.

Глава 8

Туман начал редеть только тогда, когда Юми и Каэль подошли к окраине города. Он отступал неохотно, и из его молочной пелены постепенно проступали очертания Вильсайна. Город выглядел так, будто его сложили из разбитых зеркал. Дома стояли под странными углами, словно само время пыталось согнуть их и не смогло закончить начатое. Пролёты мостов зависли в воздухе, оборвавшись на полпути, а по каменным плитам бежали узоры, похожие на трещины, но светящиеся изнутри.

Юми всматривалась в линии, в углы, в странную неподвижность форм, и чем дольше задерживался взгляд, тем сильнее не сходилось увиденное с тем, как обычно выглядит разрушение. Ничего не было сломано до конца, ничего не обрывалось резко – всё просто остановилось в движении, как будто городу не дали договорить себя до конца.

Она задержала дыхание, сама не заметив этого, но город не отзывался, только продолжал смотреть на неё своей неподвижностью. Улицы, дома и площади были собраны из воспоминаний тех, кто когда-то жил здесь. Город помнил себя таким, каким его запомнили. Поэтому он был неровным, обрывочным, лишённым целостности, словно каждая улица принадлежала другому времени.

Холод здесь не касался кожи. Он проникал глубже, в дыхание, в мысли. Воздух казался пустым, лишённым времени, и каждое движение отзывалось тихим эхом, словно город прислушивался к ним.

Юми остановилась и прижала книгу к груди, будто это был единственный знакомый предмет в этом чужом месте.

– Он… живой? – тихо спросила она, не отрывая взгляда от искривлённых домов.

Каэль прошёл вперёд, даже не оборачиваясь, его шаги звучали слишком чётко в пустоте площади.

– Он помнит. Не путай одно с другим.

Он говорил спокойно, почти холодно, и в его голосе не осталось привычной ленивой насмешки. Здесь он двигался иначе. Увереннее.

Юми скосила на него взгляд, пытаясь вернуть в разговор хоть каплю обычной жизни.

– Ты всегда такой приятный собеседник? – спросила она с лёгкой усмешкой, но голос её прозвучал тише, чем обычно.

– У меня обычно нет собеседников, – невозмутимо ответил он, даже не замедлив шага.

– Наверное, они сбегают в первые пять минут, – она приподняла бровь, стараясь выглядеть уверенно.

– В первые две, – сухо уточнил он.

Юми промолчала, сильнее сжав книгу. Ей хотелось съязвить, но горло сдавило сухостью. Город вокруг не просто молчал – он впитывал каждое лишнее слово.

Они вышли на широкую площадь.

Юми замолчала, и в этот момент за их спинами прозвучал третий звук шагов.

Она обернулась. На краю площади стояла высокая тонкая фигура. Лицо скрывал дымчатый капюшон, из-под которого струился тусклый свет, словно под тканью было не лицо, а треснувшее стекло.

Фигура сделала шаг вперёд. Её голос прорвался наружу, словно трещина, прошедшая по стеклу.

– Хранитель… вернулся… – протянула она, и в этих словах было больше тоски, чем угрозы.

Это существо не было похоже на Осколков. В нём было что-то от стража этого мёртвого города – неподвижное, древнее и пугающе чужое.

Каэль заслонил Юми собой, его плечи напряглись, словно он уже знал, чем всё закончится.

– Не двигайся, – тихо приказал он, не сводя глаз с фигуры.

Но фигура уже смотрела на Юми.

Она почувствовала, как напряглось тело Каэля. В нём не осталось ни капли прежней иронии. В его глазах мелькнула настоящая тревога. Он шагнул вперёд раньше, чем фигура успела сделать ещё одно движение, и Юми впервые увидела в нём не раздражение и не усталость, а готовность к тому, что сейчас придётся сражаться.

– Хранитель, – произнесла фигура спокойно. – Ты всё так же не можешь смириться со своей судьбой.

В её голосе не было угрозы. Только усталое знание.

Он скривил губы, и в этом движении не было ни тени уважения.

– А ты всё ещё сторожишь чужие цепи. Не надоело?

– Тебе было дано место, как и нам, – мягко продолжила она. – Мы стоим на одной стороне. Мы охраняем одно и то же.

– Говори за себя, – резко ответил Каэль. – Я здесь не по своей воле.

Фигура слегка наклонила голову.

– Прошёл век, а ты всё ещё называешь это заточением.

Между ними повисла тишина, старая и тяжёлая, как спор, который длится уже много лет.

– Порядок должен быть сохранён, – ответила фигура мягко, почти участливо. – И ты знаешь его цену

– Порядок, построенный на клетке, – жёстко бросил Каэль.

Юми ничего не понимала из их разговора, но впервые услышала в голосе Каэля не раздражение, а злость.

– Ты всегда был слишком упрям, чтобы видеть дальше собственных чувств, – склонила голову, будто взвешивая его слова.

Фигура медленно подняла руку. По каменным плитам побежали бледные линии. Сначала тонкие, почти незаметные, затем всё ярче и шире. Они расползались по площади, как холод по воде, пока вся поверхность не покрылась сетью светящихся трещин. Из них начала подниматься прозрачная, вязкая субстанция, похожая на расплавленное стекло. Она вытягивалась вверх, истончалась, превращаясь в длинные хрупкие нити.

Сначала их было несколько. Затем десятки. Они подрагивали в воздухе, и в какой-то момент все одновременно повернулись в сторону Юми. Фигура едва заметно повернула ладонь и нити рванулись к ней.

Воздух в его руке дрогнул. Через секунду в его ладони уже лежал меч.

Первая нить ударила почти сразу. Каэль встретил её на шаге – клинок прошёл сквозь прозрачное стекло, и нить рассыпалась серебристой пылью. Но новые уже поднимались из трещин под ногами, и их было слишком много.

Он коротко выдохнул, оценив их количество, и крепче сжал рукоять меча. Медлить не стал – схватил Юми за запястье и резко потянул её за собой. В его хватке чувствовалась спешка, которой раньше в нём не было.

– Беги. Сейчас, – сказал он резко.

Они сорвались с места.

Туман начал редеть только тогда, когда Юми и Каэль подошли к окраине города. Он отступал неохотно, и из его молочной пелены постепенно проступали очертания Вильсайна. Город выглядел так, будто его сложили из разбитых зеркал. Дома стояли под странными углами, словно само время пыталось согнуть их и не смогло закончить начатое. Пролёты мостов зависли в воздухе, оборвавшись на полпути, а по каменным плитам бежали узоры, похожие на трещины, но светящиеся изнутри.

Юми всматривалась в линии, в углы, в странную неподвижность форм, и чем дольше задерживался взгляд, тем сильнее не сходилось увиденное с тем, как обычно выглядит разрушение. Ничего не было сломано до конца, ничего не обрывалось резко – всё просто остановилось в движении, как будто городу не дали договорить себя до конца.

Она задержала дыхание, сама не заметив этого, но город не отзывался, только продолжал смотреть на неё своей неподвижностью. Улицы, дома и площади были собраны из воспоминаний тех, кто когда-то жил здесь. Город помнил себя таким, каким его запомнили. Поэтому он был неровным, обрывочным, лишённым целостности, словно каждая улица принадлежала другому времени.

Холод здесь не касался кожи. Он проникал глубже, в дыхание, в мысли. Воздух казался пустым, лишённым времени, и каждое движение отзывалось тихим эхом, словно город прислушивался к ним.

Юми остановилась и прижала книгу к груди, будто это был единственный знакомый предмет в этом чужом месте.

– Он… живой? – тихо спросила она, не отрывая взгляда от искривлённых домов.

Каэль прошёл вперёд, даже не оборачиваясь, его шаги звучали слишком чётко в пустоте площади.

– Он помнит. Не путай одно с другим.

Он говорил спокойно, почти холодно, и в его голосе не осталось привычной ленивой насмешки. Здесь он двигался иначе. Увереннее.

Юми скосила на него взгляд, пытаясь вернуть в разговор хоть каплю обычной жизни.

– Ты всегда такой приятный собеседник? – спросила она с лёгкой усмешкой, но голос её прозвучал тише, чем обычно.

– У меня обычно нет собеседников, – невозмутимо ответил он, даже не замедлив шага.

– Наверное, они сбегают в первые пять минут, – она приподняла бровь, стараясь выглядеть уверенно.

– В первые две, – сухо уточнил он.

Юми промолчала, сильнее сжав книгу. Ей хотелось съязвить, но горло сдавило сухостью. Город вокруг не просто молчал – он впитывал каждое лишнее слово.

Они вышли на широкую площадь.

Юми замолчала, и в этот момент за их спинами прозвучал третий звук шагов.

Она обернулась. На краю площади стояла высокая тонкая фигура. Лицо скрывал дымчатый капюшон, из-под которого струился тусклый свет, словно под тканью было не лицо, а треснувшее стекло.

Фигура сделала шаг вперёд. Её голос прорвался наружу, словно трещина, прошедшая по стеклу.

– Хранитель… вернулся… – протянула она, и в этих словах было больше тоски, чем угрозы.

Это существо не было похоже на Осколков. В нём было что-то от стража этого мёртвого города – неподвижное, древнее и пугающе чужое.

Каэль заслонил Юми собой, его плечи напряглись, словно он уже знал, чем всё закончится.

– Не двигайся, – тихо приказал он, не сводя глаз с фигуры.

Но фигура уже смотрела на Юми.

Она почувствовала, как напряглось тело Каэля. В нём не осталось ни капли прежней иронии. В его глазах мелькнула настоящая тревога. Он шагнул вперёд раньше, чем фигура успела сделать ещё одно движение, и Юми впервые увидела в нём не раздражение и не усталость, а готовность к тому, что сейчас придётся сражаться.

– Хранитель, – произнесла фигура спокойно. – Ты всё так же не можешь смириться со своей судьбой.

В её голосе не было угрозы. Только усталое знание.

Он скривил губы, и в этом движении не было ни тени уважения.

– А ты всё ещё сторожишь чужие цепи. Не надоело?

– Тебе было дано место, как и нам, – мягко продолжила она. – Мы стоим на одной стороне. Мы охраняем одно и то же.

– Говори за себя, – резко ответил Каэль. – Я здесь не по своей воле.

Фигура слегка наклонила голову.

– Прошёл век, а ты всё ещё называешь это заточением.

Между ними повисла тишина, старая и тяжёлая, как спор, который длится уже много лет.

– Порядок должен быть сохранён, – ответила фигура мягко, почти участливо. – И ты знаешь его цену

– Порядок, построенный на клетке, – жёстко бросил Каэль.

Юми ничего не понимала из их разговора, но впервые услышала в голосе Каэля не раздражение, а злость.

– Ты всегда был слишком упрям, чтобы видеть дальше собственных чувств, – склонила голову, будто взвешивая его слова.

Фигура медленно подняла руку. По каменным плитам побежали бледные линии. Сначала тонкие, почти незаметные, затем всё ярче и шире. Они расползались по площади, как холод по воде, пока вся поверхность не покрылась сетью светящихся трещин. Из них начала подниматься прозрачная, вязкая субстанция, похожая на расплавленное стекло. Она вытягивалась вверх, истончалась, превращаясь в длинные хрупкие нити.

Сначала их было несколько. Затем десятки. Они подрагивали в воздухе, и в какой-то момент все одновременно повернулись в сторону Юми. Фигура едва заметно повернула ладонь и нити рванулись к ней.

Воздух в его руке дрогнул. Через секунду в его ладони уже лежал меч.

Первая нить ударила почти сразу. Каэль встретил её на шаге – клинок прошёл сквозь прозрачное стекло, и нить рассыпалась серебристой пылью. Но новые уже поднимались из трещин под ногами, и их было слишком много.

Он коротко выдохнул, оценив их количество, и крепче сжал рукоять меча. Медлить не стал – схватил Юми за запястье и резко потянул её за собой. В его хватке чувствовалась спешка, которой раньше в нём не было.

– Беги. Сейчас, – сказал он резко.

Они сорвались с места.

Город мгновенно отозвался на погоню. Лестницы вытягивались, стены сдвигались, камни под ногами становились скользкими.

Юми задыхалась, чувствуя, как сердце колотится в груди. Позади раздался сухой треск, и, оглянувшись на бегу, она увидела, что фигура не бежит, а скользит, словно пространство само сокращалось перед ней. За ней тянулись нити, которые постепенно затягивали всё вокруг, как паутина.

– Их слишком много!

– Я вижу! – резко ответил он. – Поэтому и говорю беги!

Одна из нитей резко ударила по стене рядом с Юми, и камень треснул, словно тонкое стекло.

Лестница под ногами внезапно оборвалась, и Юми сорвалась вниз. Каэль успел схватить её за запястье, притянул к себе и они вместе скользнули вдоль наклонённой стены. Камни под ними двигались, меняя угол, будто город сам направлял их.

Город мгновенно отозвался на погоню. Лестницы вытягивались, стены сдвигались, камни под ногами становились скользкими.

Юми задыхалась, чувствуя, как сердце колотится в груди. Позади раздался сухой треск, и, оглянувшись на бегу, она увидела, что фигура не бежит, а скользит, словно пространство само сокращалось перед ней. За ней тянулись нити, которые постепенно затягивали всё вокруг, как паутина.

– Их слишком много!

– Я вижу! – резко ответил он. – Поэтому и говорю беги!

Одна из нитей резко ударила по стене рядом с Юми, и камень треснул, словно тонкое стекло.

Лестница под ногами внезапно оборвалась, и Юми сорвалась вниз. Каэль успел схватить её за запястье, притянул к себе и они вместе скользнули вдоль наклонённой стены. Камни под ними двигались, меняя угол, будто город сам направлял их.

Глава 9

Они вылетели на широкую площадку и остановились у самого края.

Она упёрлась руками в колени, пытаясь восстановить дыхание. Сердце всё ещё билось слишком быстро, а пальцы не отпускали книгу.

Каэль стоял у края площадки и смотрел вниз. Смотрел так, будто увидел что-то, чего боялся увидеть.

Позади, на вершине лестницы, фигура склонила голову, словно наблюдала.

Юми вдруг поняла, что они всё время спускаются ниже, как будто город заранее решил, куда их приведёт.

Под ними раскинулся новый участок города – тёмный, искажённый и непонятный.

– Что это? – прошептала Юми.

Он посмотрел вниз, нахмурившись.

– Это центр. Сердце. В нём удерживается то, что осталось от памяти живущих в этом мире.

Юми снова посмотрела вниз.

– Постой, и нам что... нужно туда? – дрожащим голосом спросила она.

Он вздохнул устало.

– К сожалению, да.

Юми сглотнула.

– Это худшая экскурсия в моей жизни. – пробормотала она.

Его взгляд задержался на ней чуть дольше обычного – на сбившемся дыхании, на пальцах, всё ещё сжимающих книгу.

– Тогда держись рядом. Я не лучший экскурсовод, но живыми довожу почти всех.

– Почти?!

Под ними лежало сердце города. Огромное, бесформенное, полупрозрачное. Оно дышало медленно и тяжело, и внутри него вспыхивали обрывки лиц, улиц, голосов. Казалось, вся память людей о Вильсайне была сжата в этом существе. Каждый его вдох отдавался дрожью в воздухе. Оно дышало не так, как живые. Его вдох был всасыванием. Его выдох – переработкой. Это было не просто хранилище памяти. Это был механизм, который слишком долго работал без остановки.

Юми почувствовала, как внутри неё что-то откликается. Тёплая нить света поднялась из сердца и потянулась к ней. В глазах защипало, хотя она даже не понимала почему. Это было не её воспоминание, не её боль, но сердце будто делилось с ней последними остатками своей жизни.

– Оно страдает… – прошептала она, и голос её прозвучал почти виновато, словно она оказалась свидетелем чужой гибели.

Сердце дрогнуло, и свет внутри него стал ярче.

Юми сделала шаг вперёд.

– Оно зовёт меня… – прошептала она, уже не думая о Каэле, о городе, о страхе.

Она сделала ещё один шаг.

Каэль резко схватил её за плечо. Его пальцы впились сильнее, чем обычно.

– Стой.

– Каэль… оно же умирает… – голос Юми дрогнул.

Она попыталась вырваться, сделать шаг навстречу этому зову, но Каэль дёрнул её назад с такой силой, что она едва устояла на ногах. Его рука железным обручем перехватила её за плечи. Он прижал её спиной к своей груди так сильно, что Юми кожей ощутила его тепло. Она замерла, боясь шевельнуться; её затылок коснулся его челюсти.

Каэль наклонился к самому её уху.

– Остановись. С меня хватит смертей, Юми, – сказал он тихо.

Хватка стала жёстче.

– Я не для того тебя здесь ждал, чтобы ты сейчас исчезла.

Юми замерла.

Сердце города продолжало пульсировать, но хватка Каэля удерживала её в реальности лучше любого страха.

Она больше не пыталась вырваться.

Он меня ждал?

– Смотри внимательно, – его голос стал тише, но не потерял хрипоты. – Оно не злое. Оно просто умирает. И всё живое для него это источник силы. Оно возьмёт всё, что в тебе есть, и даже не поймёт, что убивает тебя.

Световые нити вытянулись почти вплотную к ним. Юми почувствовала, как из груди медленно уходит тепло. Вместе с теплом ушёл один образ – деталь, слишком незначительная, чтобы она сразу заметила потерю. Летний запах яблок. Она не могла вспомнить, откуда он. И именно это испугало её сильнее всего.

– Чувствуешь? – тихо спросил Каэль.

Она кивнула, сжав губы.

– Это только край. Если ты подойдёшь ближе, оно вытянет из тебя всё. Память. Силу. Твоё имя. Ты даже не успеешь понять, что исчезаешь.

Юми всё ещё смотрела на сердце.

– Но если я смогу его удержать…

– Не сможешь, – сказал он спокойно, без злости, но с холодной уверенностью. – Пока ты действуешь так, как сейчас, ты не спасёшь ни одно сердце. Ты просто добавишь к нему ещё одно. Своё.

Сердце снова дрогнуло, и его свет потянулся к Юми, словно прощание.

– Оно хочет показать тебе свой мир, – сказал Каэль. – Но ты не выдержишь его.

Он сделал шаг назад, утягивая её за собой.

– Мы возвращаемся. Ты ещё не готова.

Сердце дрогнуло в последний раз. Его свет вытянулся к ней, будто запоминая.

Он не дал ей ни секунды, чтобы возразить. Одной рукой он прижал её к себе, удерживая так крепко, будто боялся, что она вырвется и бросится обратно к сердцу, другой резко поднял ладонь. Свет сорвался с его пальцев, прорезал воздух и развернулся в сияющую трещину. Пространство согнулось, как ткань под ударом ветра, и Юми снова почувствовала знакомое ощущение падения за грань времени.

Мир резко оборвался.

Она открыла глаза и поняла, что лежит на холодных каменных плитах Академии. Первым, что она ощутила, был осенний холод – глубокий, плотный, будто пропитавший воздух до последней молекулы.

Юми резко приподнялась и оглянулась.

– Каэль?..

Но его уже не было. Пространство рядом с ней пустовало, словно он растворился в воздухе сразу после того, как выполнил свою задачу.

Юми медленно выдохнула. Она попыталась встать, но пальцы дрожали, будто всё ещё помнили его ладонь.

Она чувствовала себя иначе. Живой – но так, будто за эту жизнь только что пришлось бороться.

Юми застыла, глядя на свои грязные ладони. Юбка была в пыли, волосы растрёпаны ветром. В голове было пусто – там, где ещё минуту назад было воспоминание о чём-то сладком и летнем, теперь зияла серая дыра. Она резко вздохнула, пытаясь нащупать этот запах, поймать его за хвост, но в ноздри забивался только запах пыли и старого камня Академии. Она машинально одёрнула подол юбки, но пальцы продолжали дрожать. Ей хотелось закричать от этой внезапной пустоты внутри, но за спиной уже раздались шаги. Пришлось выпрямить спину.

– Юми Мирэль? – раздался за спиной строгий, глубокий голос.

Она резко обернулась.

Мастер Эверен.

Его глаза, словно высеченные из стекла, были полны не просто строгости, а холодного, сосредоточенного подозрения. Рядом с ним стоял высокий мужчина – Мастер Дариан, препод с Факультета Мнемос.

– Вы нарушили границы, дитя, – сказал Эверен. Его голос звучал тихо, но тяжело.

Юми сглотнула и попыталась улыбнуться, хотя губы её дрогнули.

– Я… я просто гуляла, Мастер.

– Вы просто гуляли? – Дариан сделал шаг вперёд. Его взгляд не задерживался на её лице, он будто смотрел сквозь неё, проверяя что-то глубже. – Наш главный хронограф зафиксировал нарушение течения времени. Не во всём мире, а локально. И все следы ведут именно к вам.

Эверен подошёл ближе.

– От вас пахнет другим временем. Нечто, что мы не можем контролировать.

Юми отступила на шаг.

– Я просто… была в Архивах.

– Архивы не пахнут пеплом и мёртвым светом, – холодно заметил Дариан.

Эверен выпрямился.

– Ступайте в свою комнату. С сегодняшнего дня вы будете под наблюдением. Мы должны понять, что именно вы сделали с границами Академии. И что нам принесла ваша… прогулка.

Юми сжала кулаки, чувствуя, как упрямство не даёт ей сломаться под их взглядами. Она прошла мимо мастеров, стараясь держать спину прямо и не показывать, как сильно дрожат её пальцы. В этот момент шнурок на одном кеде предательски развязался. Носок зацепился за него, и Юми едва не споткнулась, но вовремя удержала равновесие, лишь на миг сбившись с шага.

Каменные арки тянулись одна за другой, и шаги эхом отражались от сводов, будто кто-то шёл следом, соблюдая ту же дистанцию.

На её пути стоял мужчина. Первое что бросилось в глаза – его потертая рыжая куртка. Он не двигался. Его присутствие не нарушало порядок пространства – наоборот, будто подчиняло его себе.

Он смотрел на её лицо так пристально, что Юми невольно почувствовала себя неуютно и отвела взгляд.

Он не спросил ни слова.

Юми прошла мимо, не поднимая глаз, и на мгновение их плечи почти коснулись. От неё не пахло ни дымом, ни пеплом – только холодом, тем странным, вязким холодом, который не оседает на коже.

Она ускорила шаг. Чувствовала на себе взгляд, но не обернулась. Здесь не было причин для страха.

Юми поднялась по лестнице, и каждый шаг отдавался в груди тихим эхом. Академия снова казалась тёплой и безопасной, но теперь в этом тепле чувствовалась едва уловимая тяжесть, будто стены знали о ней больше, чем говорили вслух.

Глава 10

Юми закрыла дверь своей комнаты и прислонилась к ней спиной. Дерево было тёплым, почти живым. Академия всегда казалась ей именно такой – живой, заботливой, надёжной. Местом, где всё устроено правильно.

На внутренней стороне двери тускло вспыхнула тонкая руна допуска – знак временного ограничения передвижения. Она сразу погасла, но Юми успела заметить, как линия на мгновение стала красной.

Она устало прошла к окну. За стеклом лежал внутренний двор, освещённый мягким вечерним светом. На дорожках уже зажигались огни, и кристаллы в фонарях переливались, словно капли жидкого золота. Где-то внизу раздался смех. Несколько студентов пробежали по двору, переговариваясь на ходу.

Юми замерла, прислушиваясь.

– Если мы не успеем сегодня отработать связку, наставник нас сотрёт в пыль, – сказал чей-то голос.

– Да ладно тебе, до турнира ещё два дня.

– Именно. Два дня... это уже почти ничего.

Шаги стихли, смех растворился в воздухе, и двор снова опустел. Но слова остались.

Турнир.

Юми сжала пальцы, будто это слово могло обжечь.

Она совсем забыла. Или, точнее, выпала из времени так надолго, что сама мысль о соревнованиях казалась чужой и нелепой. Там, за стенами, в том странном месте, где не было ни дня, ни ночи, ни звуков, ни запахов, всё казалось бесконечным. Там не существовало расписаний, экзаменов, турниров.

Юми опустилась на край кровати. Матрас мягко принял её вес, как будто тоже пытался утешить. Она провела ладонью по покрывалу, ощущая знакомую ткань. Всё вокруг было прежним.

Комната не изменилась.

Изменилась она сама.

На столе лежала аккуратно сложенная стопка учебников.

Юми открыла верхнюю книгу. Страницы шелестнули, и знакомые схемы заклинаний показались чужими. Словно это была не её жизнь, а чья-то чужая.

Она пролистала несколько страниц и закрыла книгу.

– Турнир уже через два дня, а я ничего не знаю.

Юми тихо рассмеялась, но в этом смехе не было ни радости, ни иронии. Только усталость.

Она даже не помнила, когда в последний раз тренировалась всерьёз. Пока все готовились, оттачивали связки, спорили о стратегиях, она… просто жила. Плыла по течению. Слушала лекции, выполняла задания, но без настоящего рвения.

За дверью снова послышались шаги. Теперь они были громче. Несколько голосов, взволнованных, быстрых.

– Ты видел составы команд?

– Да, их вывесили у центрального зала.

– Говорят, в этом году наставники будут наблюдать лично.

– Конечно будут. Это же главный турнир.

Юми подошла к двери, но не открыла её. Просто стояла, прижавшись лбом к прохладному дереву.

Главный турнир.

Она слышала, как кто-то за стеной возбуждённо спорит о составах команд, как хлопнула дверь дальше по коридору, как быстрые шаги понеслись вниз по лестнице. Академия жила турниром – шумно, нервно, радостно. И впервые за долгое время Юми почувствовала себя не опоздавшей, а лишней.

Она сидела взаперти, и было совершенно очевидно, что к соревнованиям её просто не допустят.

Юми тихо выдохнула. Может, так даже лучше. Она всё равно не была готова.

Два дня.

Слишком мало, чтобы наверстать.

Слишком мало, чтобы снова стать частью этого мира.

Она вернулась к кровати и медленно опустилась на неё. Потолок над головой был знаком до последней трещинки в краске. Юми знала его наизусть. Когда она не могла уснуть, она считала эти линии, будто они были картой какого-то тихого, безопасного мира.

Сегодня потолок казался чужим.

Раньше этих стен ей хватало, чтобы чувствовать себя в безопасности.

Теперь – нет.

Юми повернула голову к окну. Вечер окончательно опустился на двор. Всё ещё ходили туда-сюда, обсуждая тренировки, споря, смеясь.

Жизнь продолжалась.

Без неё.

Она закрыла глаза, позволяя тишине комнаты медленно укрыть её, как тяжёлое одеяло. И где-то глубоко внутри снова тлел тот странный свет, который откликнулся на неё там, за пределами мира.

Но пока Юми пыталась понять, что изменилось в ней, другие уже решали, что делать с тем, что изменилось вокруг неё.

Коридоры верхнего крыла были пусты и холодны, как всегда перед большими событиями. В этот вечер Совет Академии собирался накануне турнира: нужно было утвердить поощрения для победителей, наказания для проигравших и окончательный список участников.

Здесь не звучали голоса учеников, не горели цветные огни факультетов, и даже магия ощущалась иначе – сухо, строго, будто её вымеряли линейкой и складывали в аккуратные ячейки.

Лисана Веридиэль шла без сопровождения. Её шаги почти не слышались на гладком камне, но стражи у дверей Совета всё равно распахнули створки ещё до того, как она подняла руку.

Лисана вошла в зал без спешки, как будто переступала порог собственного кабинета. Только пальцы на мгновение сильнее сжали папку с документами, прежде чем она отпустила напряжение.

В её осанке не было ни вызова, ни покорности – только спокойная, уверенная грация.

Она не остановилась у обозначенной для посетителей границы, лишь слегка кивнула и прошла дальше. Ненадолго задержалась у высокого окна с видом на горы, затем повернулась к Совету.

Над круглым столом висела тяжёлая люстра, усыпанная сотнями мелких кристаллов, и в их мерцании лица членов совета казались довольно чёткими – будто свет не освещал их, а вынимал наружу то, что обычно оставалось скрытым.

Ей давно предлагали место в Совете, но Лисана каждый раз отказывалась. Она предпочитала оставаться рядом с учениками, а не над ними. И всё же здесь, в этом зале, она держалась так, словно имела полное право стоять среди них.

– Это не первый турнир, – продолжила Лисана. – И вы прекрасно знаете, что он значит для учеников. Для них это доказательство того, что правила едины для всех.

Один из членов Совета, не отрывая взгляда от документа, лишь слегка повернул голову.

– Юми Мирэль нарушила границу, – прозвучал ровный голос. – Наказание назначено.

– Наказание не отменяется, – спокойно ответила Лисана. – Но сейчас оно создаёт лишний шум. Вся Академия знает, что её заперли. Если накануне турнира ученица просто исчезает из списков, то это будет выглядит как сбой в системе.

– Система не нуждается в одобрении учеников, – холодно произнёс другой голос.

– Зато она нуждается в предсказуемости, – сказала Лисана. – Турнир проходит каждый год. И каждый год на арену выходят все назначенные участники. Если в этот раз всё пойдёт иначе, это заметят.

– Ученица не готова к выступлению, – произнесла женщина, сидящая за столом. – Её показатели ниже нормы.

– Именно поэтому запасной статус решает проблему, – ответила Лисана. – Она будет под наблюдением, но без права основного выхода. Если с основным составом ничего не случится, она даже не выйдет на арену.

Никто не ответил.

Свет в зале оставался ровным, без колебаний, но ощущение стало другим – словно в комнате появился кто-то ещё.

У книжного шкафа стоял мужчина, увлечённо перебирая страницы. Он не вмешивался в разговор, и это тихое движение только сильнее размывало его присутствие, так что казалось, будто его там нет – пока из той стороны не прозвучал голос.

– Достаточно.

Голос был тихим, но в нём чувствовалась сила, от которой воздух будто стал плотнее.

Несколько членов Совета одновременно замолчали, и тишина после одного этого слова стала плотнее прежнего.

Лисана узнала его раньше, чем успела повернуть голову.

Николас.

Она не видела его в Академии много лет. Только слышала имя – редко, осторожно, как нечто, о чём не говорят вслух.

Он не должен был быть здесь.

Её взгляд скользнул к дальней стене и на долю секунды она позволила себе не наставническое спокойствие, а чистое, незащищённое удивление.

Несколько членов Совета слегка повернули головы в его сторону.

– Юми Мирэль будет разрешено участие в соревнованиях, – произнёс он, будто просто констатировал факт. – В статусе запасной.

Никто не возразил.

– Наблюдение сохраняется, – добавил он. – Любое отклонение – немедленное отстранение.

Кто-то из Совета коротко кивнул.

– После окончания турнира наказание возобновляется в полном объёме.

Он больше ничего не сказал. Лишь его взгляд задержался на Лисане немного дольше, чем требовал протокол.

Ни малейшего колебания.

Решение было принято.

Пальцы сжали папку сильнее, и она на секунду потеряла контроль.

Она кивнула один раз, без благодарности, и направилась к выходу. Двери закрылись за её спиной мягко и бесшумно, но напряжение не осталось в зале. Оно вышло следом. Лисана шла по верхнему крылу спокойно, удерживая привычный ритм шага, хотя внутри всё ещё звучал его голос – ровный, холодный, слишком уверенный в праве решать судьбы других.