Разлом миров. Санкт-Петербург. Выживание. Книга 2

Глава 1

Сгустки запекшейся крови, будто паутина, застыли на шершавой поверхности серого камня. Группа военных замерла над двумя обескровленными трупами, опознать которые было невозможно.

Нервно передернувшись, выставив перед собой уже бесполезное оружие, мужчины осторожно отсоединили скрытую камеру, спрятанную на рукаве разодранной рубашки незнакомца.

– Идиоты…

Один из военных был опытным солдатом, уже который час пытался связаться с командным центром, но Капитан не отвечал.

– Я бы сказал, что они лохи… Есть что?

– Есть, – тихо прошептал третий военный, внимательно рассматривая данные в деке, что крепилась на предплечье. – Антон Скворцов. Вор в третьем поколении. В розыске. Полгода назад сбежал из зоны… Задолжал крупную сумму, вернуть не смог, его и сдали.

– Видимо пытался отбить быстрее, или же мстил,– заметил капитан отряда, тяжко вздыхая, рассматривая оставшиеся от тела кости, обтянутые кожей. Зрелище похуже, чем в фильме ужасов уже хотя бы потому, что происходит не где-то на экране, а в реальном мире. – А этот?

– Не знаю, он голый. Почему он голый?

Вопрос остался без ответа. Находиться на месте преступления никто не хотел, особенно рассматривать окровавленные стены где-то в другом мире. Дышать с каждой минутой становилось сложнее, голова кружилась, военные паниковали.

Взяв образцы с тел убитых, людьми было принято верное решение – вернуться. К тому же больше в старом заброшенном замке никого не было – единственный сбежавший вампир действительно был последним, вот только…

Кое-что в нем изменилось.

Человеческая кровь.

Как Мьер и говорил ранее, вампиры действительно больше походили на ходячие трупы, своего рода тела, не способные окончательно умереть, созданные, чтобы истязать себя жаждой всю свою жалкую жизнь.

Последнему вампиру крупно повезло…

***

– Отпусти… ОТПУСТИ!

Женский голос дрожал, запястье больно сдавило. Страх, сковавший тело, не давал громко кричать, поэтому все, что ей осталось – тихо выть, осознавая, что сейчас произойдет что-то очень плохое.

– НЕ ТРОГАЙ!

Потные сильные руки с силой вдавили слабое женское тело в холодную каменную стену. Сорвавшийся с губ омерзительный возглас говорил о том, что убийца был голоден.

Сильно голоден…

Одутловатое лицо и толстое тело, запах пота и грязи. С каждым его приближением девушка чувствовала наимерзейший запах изо рта – запах гниющих зубов…

Она вырывалась как могла, но арка, ведущая в старый двор колодец, никем не просматривалась, а шум гуляющих рядом кампаний не совсем трезвых людей и вовсе заглушал всякую надежду на спасение.

Мужчина пытался снять с нее одежду, сорвать футболку, но она вырывалась. Вскоре страх был преодолен, голос сорвался с губ громким воплем о помощи…

Звук удара по голове…

Перед глазами все поплыло, силы покидали тело. Совсем молодая, юная девушка, захлебываясь слезами и ужасом того, что происходит, безвольно оседала на землю, сползая по стене.

– Закрой свой рот, стерва! – похоть в голосе насильника граничила с безумием. Звук расстегнутой ширинки… Смех… Частое дыхание, мерзкое ощущение чего-то теплого рядом, что-то брызнуло в лицо, как…

…Чавканье…

Довольное, полное наслаждения чавканье.

Запах крови, привкус железа на губах.

Огни ночного города то гасли, то возникали вновь яркими размытыми пятнами.

Из-за сильного удара девушка не могла разглядеть то, что происходило – перед глазами все плыло.

Жирное толстое тело напавшего на нее ублюдка лежало на земле, оно пыталось истошно орать, дергало руками, било ногами, пыталось сорвать с себя что-то или… Кого-то…

Последнее, что запомнила жертва – халат. Явно медицинский, испачканный в крови и грязи. А так же чудовище.

Чудовище, что с наслаждением глотало кровь, будто пило воду, высасывая все до последней капли.

Оно присосалось к шее жертвы, впилось острыми когтями в грудную клетку, не давая мужчине вырваться, и жадно иссушало.

Перед глазами все окончательно померкло, девушка потеряла сознание, замерев на холодном асфальте.

Закончив трапезу, вампир облегченно выдохнул, стер с лица кровь рукавом грязного халата и, облизываясь, медленно подошел к девушке.

Замерев над телом, он долго рассматривал то, как дрожали ее ресницы, как кровь бурлила в сосудах, как яростно стучало сердце.

Ни острых раалийских ушей, ни привычных пропорций тела и полное отсутствие мерзкого послевкусия после еды…

Подцепив острым когтем кончики волос, вампир принюхался, с удивлением отметив аромат еще не выветрившегося шампуня.

Тело человека было чистым, одежда странно выглядела, и пахло все в этом городе тоже странно.

Постепенно до него начинало доходить, что тут явно не Канзас, а те, кого он выпил, были явно не раалийцами.

Но тогда что это за существа, что это за город и что с ним произошло, пока тот был в отключке?

– Какая вкусная у вас кровь, – тихо заметил вампир, вновь вернулся к толстому мужику и впился в шею, высасывая последние капли.

Облегченно выдохнув, вампир отошел от жертвы, облизал губы и улыбнулся.

Он улыбался, глядя на то, как сквозь черные тучи ночного неба, совершенно лишенного звездного сияния, просматривается диск одинокой луны.

Мужчина часто дышал, ощущал всем телом, как клетки собственной крови наполняются жизнью, как сводит от боли желудок, как восстанавливаются постепенно кости.

Горло саднило, дышать было трудно, звуки города казались резкими и очень громкими. Зрение подводило – органы глаз повреждены, но после трапезы должны начать восстанавливаться. Стоило выползти из темной арки на широкую улицу, как вампир замер.

Постепенно зрение восстановилось, яркие пятна неоновых вывесок обрели четкие формы и очертания. Сумбурность цветов, невероятное количество раалийцеподобных существ, спокойно прогуливающихся ночью, крики молодежи, звуки каких–то огромных механизмов, внутри которых сидели существа – все это повергло вампира в ужас.

– Ни хрена себе, – прошептал тот, делая уверенный шаг назад в сторону арки. – Я вообще где?

Совсем рядом просматривалась часть разрушенной улицы. Судя по тому, что рядом стояли существа в черных формах с непонятными шлемами на головах – проход туда был закрыт…

Резкая головная боль заставила вампира вскрикнуть. Тот невольно сел на пол, стал часто дышать и мир перед глазами дрогнул…

Дварл… Разрушение… Вспышки света… Огонь…

Память крови…

С каждым новым приступом остатки памяти выпитого вампиром ученого меркли сильнее. Вскоре от них почти ничего не осталось.

– Люди… – шепот сорвался с губ вампира. Закутавшись в медицинский халат, мужчина не придумал ничего более умного, как забраться по стене. Выпустив когти, он вцепился в кирпичную кладку старинного здания и быстро добрался до крыши. В данном случае ночь ему помощник. – Лю…ди… Лью…Нет… Лю…ди… Чекри… Нет… Чьело…ве… Ай, да что б тебя…

Губы не слушались, язык толком не двигался, произносить незнакомые слова, полученные через воспоминания, было мягко говоря трудно.

– Так… жрать всех подряд нельзя. Нельзя же? Нельзя… Убьют… Тут не раалийский народ… Но мне надо есть… Надо пить… Надо… Надо стать похожим на лью…лю…дей…

Старая крыша стала вампиру пристанищем. Содрав с двери висевший на ней ржавый замок, он аккуратно приоткрыл ее, замер, долго всматривался в пустоту и не понимал, что видит.

– …Срань… – слово всплыло в памяти, значения его он пока не понимал, зато перед глазами отчетливо возникло чье-то лицо. Мужчина со шрамом доверия не вызвал, как и вся ситуация в целом. Отшатнувшись в сторону, вампир понял, что все это было видением, кусочком воспоминаний мертвого человека.

Крыша старинного здания не подходила – она выходила на какую-то ржавую старую лестницу, на которой кто-то сидел и что-то дымил. Боясь столкнуться с противником сильнее себя, проснувшийся в вампире разум подсказал искать другую крышу.

Прыг–скок…

Прыг–скок…

С одной крыши на другую и снова. Главное, что всем было плевать на безумного вампира, скачущего как кузнечик. Его не замечали. В мире, где много света, мало кто всматривался в беззвездное небо. Особенно с учетом последних событий.

Вскоре этот самый кузнечик запутался в проводах, его долбануло током, тело билось в конвульсиях, упало на крышу новостройки и потеряло сознание, обезумев от резкой боли.

Боль, а точнее ток и энергия, что была выпущена по всему телу, дала толчок к скорым метаморфозам, выпитая кровь придавала телу новые очертания, постепенно насыщая мышцы всем необходимым.

И когда взошло солнце, вместо того, чтобы орать от боли, вампир впервые смог ощутить тепло солнечных лучей и…

Расплакаться.

***

День сменялся ночью. Новый город вселял непонимание и страх – вампир, глядя на все вокруг, понимал, что за многие столетия его сна, все сильно изменилось.

– Я как будто… как будто… вообще в другом мире… – шептал мужчина, продолжая кутаться в грязный медицинский халат. В свои мысли он не верил, просто решил, что слишком долго спал. Так долго, что и не понимает, насколько.

– Они себе все уши отрезали, что ли? – спрыгнув с крыши, вампир приземлился на балконе заброшенной новостройки – застройщик обанкротился год назад, строительство заморозили и сейчас огромная территория пустовала, что опять же было на руку вампиру.

Наблюдать со стороны становилось сложнее – любопытство перевешивало, подступающее чувство голода бесило, на что способен враг непонятно, да и как теперь все устроено – тоже.

По ощущениям вампира весь мир был пропитан магией. Она пронизывала каждую крупицу мироздания, проникала в каждое живое существо, но почему-то не проявляла себя.

Люди в основном жили ночью, этот момент вампира смутил – было видно, что незнакомые существа в первую очередь “дети солнца”, но никак не “луны”. Рано утром, на рассвете, многие взрослые покидали улицы города, надевали при этом черные стекла на глаза, мучились головной болью и исчезали из мира как вампиры в его время.

– Не понимаю… Их кровь… Они не должны бояться солнца, иначе бы я тоже его боялся.

Мужчина не понимал, терзался сомнениями и хотел жрать. Именно жрать, потому что слово “есть” не подходило ни каким боком к тому чувству, что тот испытывал.

– Дети совсем… – заметил тот, наблюдая, как группа совсем еще юных подростков открывает кофейню.

Что такое “кофейня” вампир знал благодаря ученому и его крови, но вот сам вкус кофе…

Глубоко вдохнув аромат, вампир скривился. Горечь… Вот то, что осело в горле.

Дети все были серьезные. Ответственные… Это не вписывалось в модель мира, в котором уже давно нет войны.

– Так тварей победили? – разговаривать с самим собой помогало не рехнуться окончательно, поэтому со стороны бродивший по крыше туда–сюда мужик в грязном медицинском халате на голое тело выглядел как сбежавший из психушки маньяк. Иногда он спускался вниз и застывал на месте, как будто проваливался в глубокий сон, его тело не реагировало, а мимо проходящие люди старались обходить грязного лысого мужика с впалыми щеками и длинными отросшими ногтями покрытыми грязью стороной.

Вампир ошибался во многом, но это и понятно – ему даже в голову не могло прийти, что мир не просто изменился, а исчез.

– Надо пить…

Мысль о крови начинала путать разум. Клыки сами удлинились, горло саднило, адреналин бурлил, чувство насыщения отсутствовало напрочь. Нападать на подростков он не стал – они не трогали его, он не трогал их, хотя ожидал иной реакции.

– Бессмертные, что ли? – изумился как-то мужчина, проходя мимо той самой, недавно открывшейся кофейни. Совсем юная девушка раскрывала огромные зонты на улице, выставляла стулья и маленькие вазы с непонятными цветами. Смутившись, вампир не выдержал и прикоснулся к листьям, с ужасом осознав, что те не настоящие. – Из чего это? Что это?

– Пластик, – испуганно прошептала девушка, делая неуверенный шаг назад, – это пластик…

Молчание. Замерев у столика, вампир закутался в местами порванный халат, уставился на девушку и не понимал, почему та не бежит от него куда глаза глядят и не пытается его убить, как обычно это бывало.

– Пластик… – повторил вампир и вновь замолчал.

– Вы… Вы чего-то хотите? – голос юной особы дрогнул, она явно его боялась, крепче сжала папку с какими-то разноцветными листами и ждала, когда тот уйдет. Вампир прекрасно чувствовал ее эмоции, а так же видел, как пульсирует кровь в сонной артерии и слышал, как заманчиво бьется молодое сердце.

– Я хочу пить…

– Мы… Мы откроемся через десять минут. Вы можете… Подойти чуть позже?

– Конечно.

Говорил мужчина с трудом, но смысл многих слов вспоминал благодаря прошлым трем жертвам. Прекрасная способность, о которой он и не подозревал. Или просто забыл, с учетом долгой жизни в образе трупа.

Он отвернулся от девчонки, увидел свое отражение в зеркале и…

– Вот же срань…

Пресловутое слово, непонятно откуда взявшееся в памяти, врезалось в эту самую память.

– Вы остались на улице, да? – “догадалась” официантка, – после нападения того чудовища?

– Д-да…

Что за чудовище вампир не знал, но взгляд девушки изменился.

– Знаете… Подождите, я сейчас принесу вам…. Подождите… Присядьте!

–Хмм, – присев за стол, вампир смутился. На фоне остальных людей он выглядел как ходячий обглоданный труп, выброшенный на помойку. От истины не далеко, но все же он надеялся измениться в лучшую сторону хотя бы еще немного. – Удобные странные стулья… Странный легкий стол из… пластика… Цветы ненастоящие… Какая-то странная бумага в квадратиках… Картинки… О, какие красивые картинки! О! Как их много и все одинаковые! О! Да этот художник просто мастер своего дела! О! Какая… какая странная…. Бумага…

Глянец оказался вампиру в новинку.

И не вкусно. Салфетка тоже не вкусная, а вот севший рядом голубь… Казался очень даже ничего.

– Держите… – спустя пару минут перед вампиром был поставлен кофе со сливками и тарелка с двумя сэндвичами. – За счет заведения.

– Спасибо…

Девушка не знала, как вести себя в подобных ситуациях, потому что совсем недавно еще училась в кулинарном училище, не знала, что такое взрослая жизнь и не понимала, как это – платить по счетам.

Когда мир погряз во тьме, забрав с собой взрослое население, подросткам пришлось учиться жить по новым правилам.

И они им не особо нравились.

Работать Алина хотела, ощущение, что она уже взрослая придавало сил первые несколько недель, а потом чувство эйфории сменилось безнадегой – от реальности не убежишь, центр города так быстро не восстановишь, и от ощущения грядущей войны тоже не избавишься.

Мир страдал, трещал по швам, страна выла от неизвестно чего и чем это все закончится никто не знал.

Включив новости на большом телевизоре, Алина тяжко вздохнула, поправила каштановые, слегка выгоревшие волосы и ушла в сторону кухни. До открытия кафе еще десять минут, хотя вряд ли будут посетители.

Алистер, а именно так звали вампира, с большим сомнением пригубил кофе, мгновенно скривил лицо и тут же выплюнул напиток обратно в чашку.

– Мать честная, да это же отрава! – горечь не покидала язык, тело как будто шандарахнуло молнией, а вот стоило попробовать сэндвич… – Что. Это. За. Дрянь?

Он словно жевал кусок бумаги. Хлеб с виду хлеб, а на деле мусор. Мясо (колбаса) на деле непонятное нечто и даже красный кружочек помидорки на вкус был как будто… как будто… пластик!

– Они вот ЭТО едят? Кошмар… Отвратительно… Это же просто мерзко! Это же… Это же… Ни хрена себе!

Сквозь стекло было видно телевизор. Большой экран показывал новости последнего месяца. Дварл предстал перед вампиром во всей красе – выпотрошенный, изувеченный, выброшенный в каком-то поле. Вокруг дракона летали стервятники, вдалеке стояли люди в военной форме и рядом с ним…

– Ч… Что? – Алистер поперхнулся, – это же… Твою мать, это же МЬЕР!

Беловолосый раалиец, явно больной не только на всю голову, но и телом, с трудом держался на ногах. Для чего его туда поставили – загадка, но кадры развернувшейся военной техники, а Алистер уже понимал, что это именно военная техника, отчетливо демонстрировали временную победу и предотвращение вторжение в страну.

От переизбытка информации мозг распирало на части. От ощущения не понимания песца, в котором оказался вампир, становилось не по себе, но раз раалиец жив, значит прошло не так чтобы много лет, а значит…

Что это значит – вампир не понимал. Он знал лишь то, что нужно больше информации, нужно утолить голод и эта милая юная леди подходит для этого как нельзя кстати…

***

Смеркалось.

Взрослые еще не вышли на улицы города, молодые только собирались покидать рабочие места. Идеальное время для поиска жертвы.

Алистер замер в темной подворотне, наблюдая за тем, как Алина закрывает кофейню. Запах молодого тела манил, ее кровь должна быть очень вкусной, но все же что–то во всем этом вампиру не нравилось.

Стоило девушке двинуться вдоль улицы, как тот последовал за ней.

Забрался по стене дома на крышу…

Прыжок.

С крыши на крышу… и вновь…

Спрыгнул на землю, плавно следовал за жертвой, не в силах сдержать жажду.

Глаза Алистера наливаются тьмой, клыки невольно выдвинулись, как…

–Да катись ты к черту!

Громкий мужской вопль заставил вампира остановиться. Сделав несколько глубоких вдохов, он будто что-то понял, затем резко ушел в темноту и замер.

– Неугомонная с**а! – вновь мужской крик. Было в его голосе что–то странное. Алистер принюхался – старый добрый алкоголь… Чувство кровавого опьянения было ему знакомо, ощущение эйфории хотелось повторить.

Отстав от ничего не подозревающей Алины, он юркнул в сторону оживленной улицы – Думская была на грани нервного срыва. Огромное количество молодых людей творило не просто дичь, а какую-то непозволительную чушь. Смутившись внешним видом большинства молодежи, Алистер наблюдал, как пьяный в усмерть мужик с силой сжимает тонкое запястье такой же не совсем трезвой особы.

Судя по обиженному лицу – мужчине отказали.

– Бедный, – Алистер облизнулся, – и семя излить не дали, да еще и сожрут тебя этим утром. Совсем не повезло, а почему?

Алистер задал вопрос в никуда, тут же на него и ответив:

– Правильно, потому что надо меньше пить, свинья ты человеческая! – хмыкнув, вампир дождался окончания потасовки. Пьяный замахнулся на девушку, но та успела увернуться, слегка пошатнулась и… заблевала свои собственные ноги. – Еще одна нажранная свинья. Отвратительная улица, что за место разврата и блевотины? Портите свою кровь… Как мне вас кусать, а?

– Мужик, тебе чего? – незнакомец, глядя на то, что сделала девушка, послал ее таким матом, слов которого Алистер пока не понимал. Значит даже ученый не знал значения этих выражений, которые звучали, мягко говоря, обидно. Показав зачем–то средние пальцы, пьяница пошатался в сторону соседней улицы, достал из кармана ключи и замер возле припаркованного автомобиля. – Эй, ты, патла, куда смотришь, урод?

Но “урод” лишь хмыкнул, оголил кончики острых клыков и, облизнувшись, с невероятным отчаянием, смешанным с удовольствием, вгрызся в шею своей жертвы.

Страх… Ужас и боль… Отчаяние и непонимание происходящего – знакомые эмоции жертвы, к которым добавилось чувство насыщения, а так же знания… Много знаний…

– Благодарю, ушлепок…

Хмыкнув, Алистер сбросил тело в мусорный бак, вытер кровь окровавленным халатом, подобрал с земли ключи и, испытывая несвойственное ему ранее чувство эйфории, сел в машину.

– Д–да, хозяин тебя любил, – погладив бмв по рулю, Алистер был удивлен удобству, комфорту, а так же ощущению превосходства. С легкостью заведя машину, вампир уже знал, где проведет эту ночь.

Жертва была одинока, жила на окраине города, машину взяла в кредит, а судя по воспоминаниям, дом ему достался от родителей.

– Кровосос хренов, – хмыкнул вампир, имея ввиду совсем не себя.

Нажав на педаль, бэха рванула с места, глаза вампира налились кровью, сердце забилось со страшной силой и чувство жизни наполнило тело.

– АХРЕНЕЕЕЕЕТЬ!

Быстрее… Еще быстрее!

Стоило выбраться из города, как адреналин захватил сознание. Пустая дорога вела путника к новому дому, он не мог сдержать эмоций, орал во все горло и впервые в жизни ощутил себя…

Живым.

***

– Хм… Занятно…

Дом у жертвы и правда был. Маленький по ощущениям современного мира, но огромный для Алистера, что провел много лет своей жизни в камере, прикованный кандалами к стене.

– Ну ты и свинья, конечно…

Двор был загажен окурками, опилками, мусором, какими-то досками и прочим хламом. Внутри дома вампира встретил умопомрачительный аромат разложения, что шел не только из мусорного ведра, но и из холодильника.

Алистера почти стошнило, но так как при жизни вампир был чистюлей, оставить все как есть он не мог.

Засучив рукава, первым делом он начал сгребать мусор в огромные пакеты. Причем прям с порога начал. То, что не понимал и то, что не воняло – ставил в сторону, но всякий раз, сталкиваясь с неизвестным, замирал на месте, взывал к воспоминаниям и искал варианты в памяти крови своей жертвы.

Так он познакомился с роботом пылесосом.

– Ты ж моя прелесть, – шептал вампир, сидя на спинке стула как птичка на жердочке, – ты ж моя лапушка… Ты ж мой комочек древнего счастья! Да я за тебя полцарства своего отдам!

Полцарства он отдать не мог, потому что царства уже не существовало, но вампир об этом пока не знал.

Как истинный любитель чистоты и одиночества, Алистер в пылесос влюбился, но когда он повстречал посудомойку, то чуть не помер в экстазе.

В шкафу жертвы висело много грязной одежды. Тяжко вздохнув, вампир все выгреб с полок, снял так же свой халат, закинул все в стиралку и, плача от счастья и благодаря всех известных ему богов за это чудо изобретения, эстетично, смакуя момент, не сдерживая улыбки, тонким когтистым пальчиком плавно нажал на кнопу запуска.

Когда машинка начала стирать, вампир упал на колени и впервые в жизни произнес молитву, хотя в богов до этого момента никогда не верил.

Душ для него тоже стал открытием века, горячая вода в кране была по ощущениям чем–то магическим, все тело пищало от ощущения чистоты и спустя час в зеркале вампир увидел не ходячий грязный труп, а вполне себе худого, измученного жизнью почти что человека, со впалыми щеками, худыми руками и ногами–палками.

– Надо еще крови… Человеческая так хороша, что слов не хватит описать всю гамму чувств, что поражает мое трепещущее сердце… Кого б соржатеньки…

В принципе, вампиры так устроены, что есть они могут любую пищу, но вот без крови превратятся в нечто омерзительно гадостное, так что этот элемент из рациона убрать было совсем нельзя. Да и человеческая кровь показала, что вампирские возможности куда шире, что он думал.

“Надо же… Я знаю их язык…”– думал вампир, пытаясь повторить слова. Мозг воспринимал информацию правильно, но речевой аппарат к таким резким переменам готов не был, так что пришлось тренироваться. Раньше, когда он и его сородичи блуждали по практически уничтоженному тварями миру, на их пути редко когда попадался кто-то стоящий. Кровь животных не совсем подходила, хоть и продлевала жизнь, вот только разум путала, а отсюда и кажущееся безумие. Многие раалийцы думали, что вампиры –рехнувшиеся на всю голову твари. Они, конечно, были правы, но не до конца. Если вампир выл на луну, то это не от безысходности, а от иного восприятия мира, так сказать. Простыми словами – кому-то посчастливилось перекусить лесной зверушкой.

Из-за того, что мир заполонили твари, которые сами жрали все, что двигалось, из-за жесткой конкуренции вампирам ничего не осталось, многих с легкостью убили, кого-то поймали и убили, а кого-то послали за последними кровососами и посадили под замок ради интереса.

Вспомнив Мьера, Алистер передернулся. Лежа в мягкой постели, наслаждаясь теплыми свежими простынями, смакуя яичницу словно амброзию, вампир яростно вспоминал ту ночь, что оказалась последней.

Раалиец выполнял приказ даже не догадываясь, что будет с тем, кого он поймал. Ушастым плевать на вампиров и то понятно, последние не прочь закусить тварью кровотворящей, но слабость, жесткая принудительная диета и правильно подобранное время сыграло с вампиром злую шутку. Его не просто поймали, а истязали в камерах вместе с сородичами, ставили эксперименты и вели себя крайне отвратительно.

– Надо же, почему мне вдруг так хорошо? – Алистер потянулся, отметив прилив сил и легкое томление. Странное сочетание. – С остальными не так… А если выпить, допустим, птичку?

Идея тут же была исполнена, бедный голубь умер, вампир разочарован. С человеческой кровью даже не сравнить – совсем не то.

– Гадость… Курлы! Ой блииин….. Забыл… Курлы!

Курлыкал Алистер еще несколько часов, вечно дергал головой и ходил наподобие голубя, костеря себя за забывчивость. В голове, почему–то, был лишь туман.

Раалийская кровь не была столь насыщенной, крупицы магии раздражали желудок, но при этом были чем–то вроде наркотика – вампир уже не мог отказаться. Язык в их мире единый, так что узнать о способности к подобному обучению вампиры не могли, да и вряд ли бы смогли догадаться, было не до этого.

В итоге Алистер не выдержал, вновь забрался в кровать, сладко зевнул, клацнул зубами и провалился в прекрасный кровавый сон, стараясь не думать о будущем.

Глава 2

– М–м–м… Какой аромат!

Интернет Алистер освоил с легкостью. В отличие от попавших в другой мир Мьера и Леона, это существо адаптировалось с поразительной скоростью. Во многом это связано с особенностью тела, способом питания, а так же долгим нахождением на грани жизни и смерти. Человеческая кровь стала тем самым спасительным субстратом, отказаться от которой он теперь не мог.

–… Грудку стоит нарезать вот такими вот… – телевизор вызывал у вампира такой же экстаз, как и электрический чайник. – … Затем добавить дольки ананаса, залить соусом и поставить в духовку на…

– Сейчас схомячу прям вместе с духовкой… Шикарный… Шика–арный мир!

За несколько дней отдыха от кандалов вампир обрел себя. Помимо бухого хозяина дома он успел выпить всю банду, что пришла по душу несчастного парня выбивать деньги. Деньги выбить никто не смог, зато теперь на заднем дворе была свежевскопанная земля. Семь тел покорно легли в братскую могилу, изувеченные до неузнаваемости.

– Мир без вас явно станет чище… Как любопытно… Очень даже любопытно… А какая экспрессия! Какая идея!

Включив по телевизору фильм про супергероев, Алистер как обычно верещал от переизбытка чувств, затем осознал кое–что интересное:

– Так выходит, что я могу убивать… Хм… А ведь и правда могу… Людей много, – рассуждал тот, – не обязательно нападать на всех подряд… Что, если выходить на охоту вот за такими вот упырями, насильниками, бандитами и…

Внезапный приступ боли заставит дрогнуть. Все тело вампира выгнулось дугой, позвоночник хрустнул, мужчина запрокинул назад голову и резко взвыл.

Острый приступ боли был вызван…

Воспоминанием.

Подвал… Сырость… Крысы… Нет, не подвал… Что-то другое…

Кто-то плачет…

– Что за… – хрипел Алистер, схватив себя за голову. Пытаясь избавиться от наваждения, вампир ударил себя по голове, но вместо облегчения все стало лишь хуже.

Кровавые разводы на стенах… Ржавые трубы и… Чье-то тело.

Собаки… Собаки ищут. Кого–то ищут… Ловят запах, мельчайший аромат.

Ребенок.

– Вот тварь…

Стоило видению исчезнуть, как Алистер упал на колени, вновь схватил себя за голову и взвыл:

– Урод. Кусок дварлова дерьма! Что б ты повторно сдох! Что б по твою душу некроманты взялись!

Детей вампир не трогал. Это был его личный принцип. Во-первых, жалко, они еще и жизнь-то не пожили. Во-вторых, это будущая еда. Вырастут, подрастут мышцы, кровушка станет вкуснее…

На самом деле Алистер давно смирился со своей сущностью. Он прекрасно понимал, что из себя представляет и убиваться по этому поводу точно не был намерен. Таким его создал мир, значит для чего-то он в этом мире нужен. Он и подобные ему.

Тяжело вздохнув, глянув на себя в зеркало, мужчина-таки соизволил натянуть на себя чужие постиранные трусы, футболку, рваные джинсы и вышел из дома под проливной дождь, с наслаждением ощущая, как теплые капли впиваются в тонкую вампирскую кожу.

– Что ж… Поиграем.

Животрепещущий рев мотора, почти пустая дорога, все штрафы на имя хозяина машины – красота. Что такое “полиция” Алистер не знал, но чуял, что людей в форме стоит остерегаться. Чужая память поспособствовала такому решению.

Втопив педаль газа, вампир рванул вперед, он будто был рожден уже с рулем в руках.

– И никаких лошадей, мать честная, святые подковки! Никакого конского говнища, ни пресловутого сена, ни постоянной чистки этих животных! Красота! Сел в машину, попке тепло, моторчик завел, ни каких мух и слепней, никто тебя самого не кровососит, на педальку нажал и вуаля! Жизнь прекрасна! Что за чудесный, потрясающий мир! Я его люблю–ю–ю! Прям обожа–а–аю! А НУ СВАЛИЛ С ДОРОГИ, ГНИДА ДОРОЖНАЯ!

Чуть не сбив машину, что выехала на встречку, вампир свернул в сторону дамбы и сбавил скорость. В памяти всплыло название города – “Кронштадт”.

По всему телу пробежал непонятный импульс, как будто совсем рядом опасность. Поежившись на месте, он ехал вперед, понимая, что жертва той сволочи еще жива и находится рядом с городом.

Небо окрасилось первыми лучами закатного солнца… Значит, люди скоро выйдут из своих домов…

Забавно – убить стольких людей, но рвануть с места в незнакомый мир спасать ребенка. Да еще и на машине, которую скомуниздил у нерадивой жертвы.

– Может все дело в эмоциях моей жертвы? – размышлял вампир, рассматривая доки. Подобное поведение ему не свойственно. –Так… Хм… А где же все взрослые?

Причину отсутствия взрослого населения вампир пока не понял. Он слышал что–то про болезнь, но не осознавал, что все настолько плохо.

В основном днем жили подростки и дети, а так же те, кто по какой–то причине не поддался особым изменениям. Что за изменения Алистер тоже не знал.

– Интересненько, что ж тут за пипец произошел… хм… какое приятное звучание у этого слова…. Пипееец, прям воодушевляет! Надо еще покопаться в памяти, наверняка что-нибудь чужое вспомню.

Но чужое вспоминаться особо не хотело, а вот кадры какого–то подвала все чаще мелькали перед глазами. Хотя нет, это был не подвал… Что-то другое… Металл… Хм…

Резко свернув с дамбы в сторону города, вампир припарковал машину на стоянке, снес при этом забор, переехал пластиковое ограждение и затормозил прямиком в старенькую добрую ладу. Последней повезло – ее особо не помяло.

Резко хлопнув дверью, вампир вышел на волю.

– Ох, красота–а–а.

Поправив длинные черные волосы, слегка вьющиеся у вампира с рождения, мужчина довольно надел солнцезащитные очки, поправил воротничок спортивного поло, расправил затекшие плечи и с наслаждением отметил, что он становится самым настоящим секси. По его мнению, естественно.

– Я этому миру понравлюсь, – хмыкнул Алистер, – все бабы мои.

– Слышь ты, щегол! – старческий голос вывел вампира из состояния самолюбования, – ты б подстригся! Бабы там у него… В зеркало себя видел, смерд несчастный?

Старушка была явно не впечатлена “мачо”. Пригрозила вампиру кулаком, поправила темные очки на глазах и с такой силой оттолкнула несчастного в сторону, что тот чуть ласточкой не полетел в бездонные глубины финского залива.

– С дороги, – хрюкнула бабушка, – тут тебе не птичий рынок! Ищи себе куртизанок в другом месте! Нет, чтобы помочь! У нас ребенок пропал, а ты… Тьфу на тебя!

– Бабушка, так я это… как его… помочь пришел! – Алистер аж растерялся. Развел руки в стороны, как бы смирившись с участью сирого да убогого и не понял, с каких пор начал терпеть подобное к себе отношение.Более того, он не помнил, когда в последний раз с кем–то просто разговаривал, а не высасывал кровь.

– Ну так помогай! Чего встал! Вон видишь Юрка стоит? Ох, молодой еще совсем… в самом соку! У него и фото и все данные! Не стой столбом, мальчишка уже может того… и не вернется совсем…

“Молодой” Юрка оказался мужчиной под шестьдесят. И не так, чтобы в самом соку, кровь у него явно была не особо вкусной, да и голод в вампире пока не проснулся – такое есть себе дороже, уж больно много воспоминаний проснется в неподготовленном для этого сознании.

Окинув “молодость” презренным взглядом, Алистер проводил старуху удивленным взглядом, решив, что с такими связываться себе дороже, тем более при свете дня.

– А чего ты не дома? – это был первый вопрос, что задал вампир волонтеру.

– В смысле? – опешил Юрий Николаевич, уставший от поисков. Ребенка искали второй день, почти никто не спал, не ел и все дико устали.

– Один взрослый среди подростков… Почему не дома, в тени, вдали от солнца?

– Тебе чего надо? – старик нахмурил пышные брови, снял очки и Алистер увидел алые воспаленные глаза, наполненные инфекцией, гноем и слезами. Мужчина держался из последних сил, щурился из–за яркого света и испытывал невероятную боль. – Вы кто?

–… Искать пришел… К тому же скоро вечер, и если похититель от солнца зависим, то ребенок может и не доживет…

Ребенок и правда может не дожить, но дело не в убийце, который точно не придет, потому что сам помер, а в том, что банально умрет от жажды, холода и голода. Так что пора найти пресловутую жертву, чтобы больше не видеть этих мерзких кадров в своей голове.

Алистер хотел спать. Причем в кровати с ортопедическим матрасом в обнимку с пачкой чипсов, а не вот это вот все.

К тому же он понимал, что и так привлекает всеобщее внимание: длинные черные волосы не вписывались в эталоны моды этого мира, хотя… Смотря с какой стороны посмотреть.

К волонтерам он не присоединился – объяснить группе людей, с какого перепуга он знает дорогу было бы сложно. Вместо этого он замер в тени дома, прислушался и…

Пошел на зов.

Зов памяти умерших…

Дорога перед глазами будто растворилась. Четкие линии города расплывались огромными пятнами, шум машин, крики грузчиков вдалеке… Контейнерная зона… Зона погрузки…

– М–м–м, знакомый аромат страха и отчаяния… все как я люблю.

Облизнувшись, мужчина завязал волосы в тугую косу, тяжко вздохнул, приняв решение, что все же придется ее отрезать, а то не гоже, когда у мужчины волосы лучше, чем у большинства дам, смотрящих в его сторону с завистью. У них у всех проблемы со здоровьем? Куда косы пообрезали? – Главное, чтобы эти юные леди с меня скальп не сняли…

Мир людей и правда был иным. Во всех смыслах. Алистер хоть и не мог до конца осознать тот факт, что дом родной канул в лету, но так как то место не особо было ему приятно, то и горевал он не так чтобы долго. Да и вид мягкой кровати с матрасом грел душу.

Контейнеров в зоне хранения было много. Так много, что даже вампир запутался, а солнце уже садилось, да и город начинал просыпаться. Кто–то из взрослого населения уже спешил на работу, закидываясь мерзким горьким кофе, протирал глаза тряпочкой и закрывал уши огромными наушниками с какими–то тряпками (Алистер не знал, что у многих обострился слух).

Прошмыгнув мимо юного, мало на что способного спящего охранника, вампир с легкостью отбросил в сторону рванувшего к нему пса, почти свернул тому шею, но в последний момент передумал – собака настолько не ожидала встретить вампира в своей жизни, что ее глаза, наполненные священным ужасом, заставили Алистера задуматься над смыслом жизни.

– Живи, тварь, – шепнул тот, отпустив несчастную, – куда рвешься? Ты мне нужна!

И, крепко вцепившись в загривок, вампир поволок огромного алабая к нужному контейнеру.

– Синенький… Как я люблю… – вампир с собакой в руке замер у нужной ему двери, – слышь ты, мохнатый… Тебе надо тут тявкать, а не там. Понял?

Но собака не просто не поняла, она еще и тряслась от страха видя, как наливаются кровью глаза мужчины.

– Ну вот… Я ж не могу тебя к ребенку пустить, ты его сожрешь от страха… Сиди давай, я сказал!

Команда была воспринята как надо, пес тут же плюхнулся на задние лапы и смиренно ждал приказа.

Принюхавшись к контейнеру, Алистер окончательно убедился, что тот не пустой, а судя по тому, как слышалось редкое сердцебиение – дите еще живое.

– Голос!

И алабай залаял. И не просто залаял, как послушный пес, а взвыл аки тысяча чертей, привлекая внимание только что пришедшего на смену второго охранника.

– Громче, блин! Голос!

Алистер спрятался в тени между контейнеров, один из охранников подошел к собаке и…

– Вот идиота кусок…

Вместо того, чтобы открыть контейнер, тот позвал пса за собой, но пес не двигался с места. Пес понимал, что если не сделает все так, как надо, его просто съедят…

Лаял алабай долго, упорно, охранника не слушался, был на взводе и начал бросаться на дверь контейнера пока до старика с фонариком не дошло, что тут что–то не так…

Да и до самого пса тоже дошло, что кое–что не то.

– Ну наконец–то!

Процесс пошел, старик начал куда–то звонить, что–то спрашивать, указывал руками на контейнер и судя по всему запрашивал какие–то там списки. Открывать он его не собирался.

Алистер злился, алабай уже чуть ли не рыдал, посматривая в сторону притаившегося вампира, пока охранник выполнял свою работу.

Ребенок, что все еще заперт в контейнере, был жив. Пока что был жив.

– Да он же скоро сдохнет, – шептал вампир, прислушиваясь к тому, как бьется сердце. Он слышал, что мальчик уже давно без сознания. Сколько дней ребенок провел взаперти Алистер не понимал, да и память уже начинала подводить – ее крупицы стирались, исчезая в неизмеримом прошлом. – Какого, блин, хрена он тянет? На кой черт фонариком светишь, а? Вот же… урода кусок!

Как часто бывает – великий авось до добра не доводил.

Открывать чужой контейнер просто так никто не мог, полицию вызывать ответственный за склад не собирался – себе дороже, да и нарушения есть, но Алистер об этом не знал и понятия не имел, почему никто не может сложить дебет с кредитом…

Охранник оттащил алабая, вампир оскалился, желая сожрать старика, пес от страха заскулил, напрудил океан прям под ноги человеку и вновь бросился к контейнеру.

– Да что ж ты… Не наше это дело… Ну пшел от сюда! Как ты вообще вырвался?

“Как–как… – думал вампир, – цепь перекусил, ты его челюсти видел? Сейчас и тебя перекусит, мужик… Точнее я тебя перекушу! Как же ты меня бесишь!” – сделав глубокий вдох, вампир не выдержал. – ЭЙ! ТЫ!

Охранник матюгнулся, подскочил на месте, пес тут же взвыл и припал к земле.

– В…Вы… Как сюда попали?

– Детей я ищу! – рывкнул Алистер, с трудом сдерживая гнев. Глаза его при этом оставались красными как цвета кровавого заката. Охранник побледнел, сделал шаг назад и схватил дубинку, толку от которой даже меньше, чем от зубочистки. – Чего встал? Твой пес орет как резаный, с контейнером явно что–то не то! Мы уже весь город облазили! Ты же слышал, что пацан пропал! Открывай давай!

– Не могу я… Без документов–то… Без разрешения, да и без…

Договорить Алистер мужчине не дал. Его весь этот фарс достал. Какие к лешему документы, когда на кону чья–то жизнь? Да, он был вампиром и у многих эту жизнь отнимал просто потому, что мог. Но изначально он пил убийц, затем уже, когда раалийцев стало мало и мир заполонили твари, пробовал и их пить, но кровь была не столь питательной, да и не особо на кровь походила – хоть пей, хоть не пей, разницы особой не чувствовал. Уже потом, когда от голода слетела башня, а кукуха наматывала третий круг, пролетая над своим гнездом, Алистер рехнулся и жрал все, что попадалось на пути. И он не считал это чем–то плохим или ужасным – он вампир. И изменить сей факт он был не в силах.

– ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ! МАТЬ ЧЕСТНАЯ! О–о–о–о… Боже!

– Я не “боже”, – рыкнул вампир, отбрасывая в сторону смятую дверь от контейнера. Пробив ее кулаком, он дернул на себя кусок металла и вырвал его с мясом, проделав дыру размером с огромный проход.

Больно.

По руке текла кровь, острые металлические выступы разорвали тонкую кожу, проникли в глубокие слои, почти разорвав сосуды, но лицо Алистера при этом даже не дрогнуло.

– Дети… подростки… – шепнул тот, осознавая, что в контейнере спрятано пять тел. И не все из них живые. – Я ж говорил, открывай контейнер… Мрази…

Небо окрасилось в алый. Цвет крови насыщал облака, проникал в мир людей, забирал с собой тепло, будто бы высасывал чью–то жизнь. Вампир смотрел на то, как совсем юный мальчик с трудом дышит, как он мучается от полученных ран и побоев. Он видел сломанные ноги, перекушенные чем–то пальцы и осознавал, что в принципе не такая уже он и тварь.

На место преступления мигом приехала полиция и волонтеры.

Надо же… А так долго дверь не могли открыть…

Алистер стоял в тени огромного дерева, надел черные очки, чтобы люди не видели красных глаз и молча наблюдал за тем, как выносят тела.

Где-то от горя кричала женщина. Крик безумия, знакомый вампиру не понаслышке, нисколько не тронул его сердце, но сама жестокость, с которой издевались над еще живыми людьми его поразила.

– Этот мир не такой и прекрасный, – задумчиво прошептал мужчина, – чего смотришь?

Алабай замер у ног Алистера. Причем смотрел на него как на вожака.

– На кой черт ты мне нужен? – вопрос был задан в никуда, пес уходить не намеревался, лишь ближе пододвинулся к ногам вампира и явно мечтал сбежать из этого места как можно дальше. – Ты в принципе свободен, имей гордость, беги куда хочешь, а я никому не скажу… Что, такой план тебя не устраивает?

Такой план псу не нравился от слова совсем. Он преданно уставился на Алистера, но тот лишь скривил в ответ лицо, оттолкнулся от земли и, с легкостью вскарабкавшись на дерево, перепрыгнул на стену, затем на крышу пятиэтажки и двинулся в сторону дамбы, возле которой оставил машину.

– Ох, ортопедический матрасик, я иду к тебе!

Внезапные порывы ледяного ветра заставили замереть на месте. Мысли в голове метались в разные стороны, мужчина ощущал омерзение, жалость, а так же недоумение по поводу детей. Что–то с ними со всеми было не то… Ноги сломаны… Странно сломаны, это ж надо умудриться так тела вывернуть…

Как будто наизнанку, но не до конца…

Вампир не решился идти к дамбе, хоть и был уже близко. Он хмурился, что–то его не отпускало. Некая чуйка заставила думать, размышлять и сопоставлять факты.

– У одного тела как будто позвоночник перерубило и ребра выкрутило… Странно, с такими ранами не живут, но… Почему мне кажется, что они живые?

Густые черные брови тут же поползли наверх, показывая удивление. Таких существ, как оборотни, в мире Алистера не существовало, так что понять, что именно происходило в том контейнере он до конца не мог, но очень хотел.

Сев на крыше, он замер, сосредоточился, воззвал к остаткам чужой памяти и…

Провалился в видение.

Кровь… Много крови. Она везде – на стенах, потолке. Сочится сквозь деревянные полозья старого ветхого дома.

Скрип половиц… Чьи–то голоса и…

– О, так это голос выпитой мною жертвы! Хм… Так вот, прочему он накануне упился вусмерть! – воскликнул Алистер, слыша, как где–то вдалеке начинают выть собаки. – Не выдержал того зрелища… Так и что ж ты пришел–то в тот дом, а? И что вообще за дом?

Понять место вампир уже не мог – память ускользала как зыбучий песок. Но перед глазами мелькали кадры, наполненные болью и ужасом – взрослый мужчина видел, как его младшего брата выворачивало наизнанку, как рвалась на нем кожа, как легкие рвали грудную клетку.

– Да ты кричал… Орал… Сошел с ума… Именно это стало точкой невозврата… – шептал вампир, – как жаль, по ходу дела ты был неплохим человеком, просто не выдержал… Ну–у, принять решение напиться в баре… такое себе, между прочим. Не понимаю, что с людьми? Что с тем парнем? Да и не только с ним…

Люди в контейнере были подростками. Алистер этого не мог знать, но всем им недавно исполнилось шестнадцать.

Так же он ошибался в том, что все были мертвы – это не так, но и этого вампир тоже не мог знать. В его понимании вывернутые наизнанку легкие уже сами по себе конкретно так намекают на верную смерть.

– Но как ты с такими переломами умудрялся дышать? – Алистер взвыл, развел в сторону руки и…

Потерял дар речи.

На фоне ушедшего солнца показалась паучья лапа. Возвышаясь над дамбой, она вгрызлась в камень острым когтем, проламывая обшивку.

– Ни хрена себе гребанный пипец!

Додумать Алистер уже не успевал. Впервые на своей памяти он живьем встретил хаавала…

Глава 3

– Да чего ты привязался–то ко мне? – алабай не отставал. Громко лая, пес рванул вперед за новым вожаком, искренне надеясь на снисхождение еще пока что нехозяина. Вампир с легкостью перескакивал с ветки на ветку, будто заправская обезьяна и понимал, что если тварь пробьет дамбу, то его недавно обретенному домику придет конец. Да и не только его… К тому же откуда ему знать последствия, он просто боялся, что люди помрут, а раз помрут, значит инфекция, а если инфекция, значит и вампиру нечего есть! – И вот на кой леший оно все мне надо?

Вампир просто еще не знал, что людей на земле много.

Недоумение сменилось неприязнью. Хаавалы были твари те еще. Длинные мохнатые лапы держали на себе пушистое, упитанное мохнатое черное тельце с множеством пар глаз и жалом. Эта тварь распрыскивала вокруг себя кислоту, та въедалась в кожу, проникала в кровь и примерно через сутки обращала раалийца в мешок с расплавленными внутренностями. Что с людьми при этом случится вампир не знал и знать особо не хотел. Единственное, что его заботило – кровь! Кровь, что текла по венам людей, а эта мохнатая тварь посягает на святое!

– Что б я еще помнил, как тебя гро… Ого–го! Ох ни фига себе! – Пулеметная очередь сменилась человеческим воплем. Военные, а это были именно они, понятия не имели с чем столкнулись. – ЕГО КРОВЬ – КИСЛОТА!

Голос вампира прозвучал сбоку от военного отряда. Десять пар глаз мгновенно устремились в сторону Алистера и вместо “спасибо” наградили вампира несколькими выстрелами.

– ЭЙ! За ЧТО?

– Ты висишь на проводах, будто обожравшийся воробей! – рявкнули в ответ, – ты явно не из людей!

Вампир возмутился, перестал балансировать на проводах аки птичка на жердочке и спокойно выпрямился во весь рост. Что такое автомат он не знал, но понял, что дело дрянь, причем во всех смыслах:

– Ему нужно копье всадить в середину брюха и бежать. Потому что он внутри весь кислотный. Если капля его крови или яда из жала попадет на кожу – вы трупы. Это верная смерть. Ваши органы начнут таять, превращаясь в великолепную закуску для твари… Как погляжу, клинков у вас нет, так что… НИ ФИГА СЕБЕ!

Людям и не нужны клинки. Один из военных рванул вперед, выставил перед собой пистолет и сделал лишь один выстрел.

Один. Выстрел.

Пуля пробила брюхо огромного паука, хаавал взвыл, издал невероятной силы крик, похожий на рев безумного медведя и… Разозлился.

Военный успел уйти в сторону – кислота не попала на одежду, но задела при этом шлем. Поверхность начала дымиться, человек мигом сбросил его в сторону, делая шаг назад, в тыл отряда.

– Нужен Капитан!

– Не связаться с ним! – рявкнул военный.

– Тогда Михаил Владимирович!

– Тоже недоступен! Как и вся чертова база Сириуса! ПРИГНИСЬ!

С другой стороны дамбы подоспел второй отряд и техника. Огромные машины выглядели топорно, но внушительно. Глаза Алистера воссияли, душа затрепетала и зачесалось под ложечкой.

– Хочу… Хочу за руль, – шептал тот, все еще балансируя на своей “жердочке”. – Не знаю, чем вы его ранили, но вы просто ранили. А раненый хаавал – бешеный хаавал. Это хуже! Его нужно именно проткнуть! У него в центре брюха что–то вроде сердца, только оно не кровь качает, а кислоту. Если разорвать связи, его яд выльется в собственное тело и от хаавала ничего не останется. Но нужно много кислоты! Прям мно–о–ого, иначе бесполезно. Он к малым дозам собственной дряни привык, для него это даже не царапина.

– Ты вообще кто такой? Из Сириуса? – рявкнули военные.

– Ага… Из Сириуса… – шепнул Алистер и про себя добавил “они, правда, еще об этом не знают”.

Военные не поверили, но сделали вид, что наживку проглотили.

Протыкать тварь они ничем не собирались, а вот залить ее огнем из пулемета очень даже.

Алистер от одного вида происходящего словил экстаз, хохотал на всю улицу, хлопал в ладоши и улыбался так, словно окончательно рехнулся.

Вот только большая часть пуль застревала в толстой коже хаавала, не нанося особого вреда и разбрызгивая при этом ядовитую кровь.

Люди явно не готовы и не понимают, с чем имеют дело.

Мерзкая жижа не влияла на металл, камень тоже не трогала, но вот материал, из которого сделан шлем, слегка дымился. Понять причину уже смогут в лаборатории, когда соберут все необходимые материалы для исследований.

– Говорю же – брюхо его! Брю… Ох… Это плохо… это о–очень плохо!

Хаавал был не один. Из портала в воде, что образовался рядом с дамбой, вылезла еще одна такая же тварь.

И впилась в поверхность дамбы…

– Если дамба рухнет… – голос военного дрогнул.

– Нам всем кранты? – предположил вампир, но ответа не услышал. Умопомрачительный рев первого паука оглушил близлежащие дома, выбив стекла. Не в силах выдержать звук, люди припали к земле, закрыв уши руками и орали от боли из–за высокой звуковой восприимчивости.

Алистер тоже взбледнул, был крайне напуган и не хотел лишить себя нагретого матраса.

– Да что ж с вами делать–то будешь… Ножичка не найдется?

– Разве что перочинного в сердце, – рявкнул один из военных, пристально наблюдая за вампиром.

– Можно и так, но лучше бы тесачок… О, это сойдет!

Тесак и правда был. У тех же военных. Наточенный до такой степени, что рубил мясо прямо в ножнах. Перебросив оружие из одной руки в другую, вампир резко рванул в сторону и прямо на лету перерубил одно из сухожилий.

Хаавал такой наглости не стерпел, прыснул ядом, но был послан на кудыкину гору не самыми лицеприятными словами.

Пулеметная очередь возобновилась сразу, как только Алистер отпрыгнул в сторону, перерубая сухожилия уже другой твари. По сути он лишал их равновесия, заставлял остановиться и подумать о том, куда они лезут и стоит ли игра свеч. Но хаавалы были не особо умны, так что из портала полезла третья тварь.

– В СТОРОНУ УЙДИ! – рявкнул мужчина, что первым снял шлем и, выдернув чеку, бросил в портал всю связку разрывных.

Алистер не понял вообще ничего, смотрел только на то, как какие–то зеленые баночки летят в разрыв пространства, где уже столпилась очередь из желающих вырваться на свет пауков.

– ПРИГНИСЬ, ПРИДУРОК!

Военный рванул на себя вампира вовремя – взрыв прогремел что надо, ор с той стороны портала стоял знатный, а самое главное – обиженный. Пространство, что разрывало миры, пошло рябью, поток воды в него усилился, затем все задрожало и паук, что вылез первым, остался один.

Портал захлопнулся, оставив после себя в водке ошметки пауков.

– Живучая тварь, – военныевыпустили почти весь запас огнестрела, в конечном итоге паука они изрешетили.

– К крови не подходите!

Напомнив о кислоте, Алистер вместе с военными смотрел на то, как птица таяла на глазах. Чайка становилась мягкой, пружинистой, ее внутренние органы расплавлялись. Еще немного и пташка растечется лужей по асфальту.

Тоже самое происходило и в воде…

– Катастрофа, – отряд военных замер у края платформы, люди смотрели на то, что происходило с рыбой, птицами и одной бездомной собакой.

Алистер внутренне содрогнулся. То, что алабай ранен не был, почему–то его обрадовало.

– СТОЯТЬ! – уйти вампиру никто не дал. Как только Алистер сделал намек на шаг в сторону, на него тут же направили оружие. – Ты кто такой?

– Я это… ну… Из Сириуса, – невольно вскинув руки, вампир улыбнулся, оскалился, показав кончики острых клыков и, махнув на прощание ладошкой, рванул в сторону. Стрелять в него не стреляли, но запомнили.

– Записи с камер, – отдал приказ командир отряда, – достать Капитана. Доложить в штаб! Отследить его машину! Твою ж мать… Эта тварь на машине! Какого хрена он водит?

– Так может он не пришлый, а человек, – предположил один из солдат, – что, если из тех, кто меняться начал?

– Проследить, и если надо – уничтожить! – Командир был зол, звонил Капитану по выделенной линии, но ответа не получил ни от штаба, ни от Семенова, ни от кого–либо в Сириусе. – Да что за срань у них там происходит?

***

Оксана и Петрович

– Боже… Что же это все… это ведь…

Огромный ангар был переполнен не только раалийцами, что все еще находились без сознания, но и перевертышами.

Окровавленная волчья морда, что показалась в лабораторном отсеке, принадлежала Капитану. Осознать, что волк когда–то был человеком никто из собравшихся не мог, пока Надя не включила камеры на пульте управления. Такой отборной матерной речи не все военные знали, а с виду приличная женщина, хоть и с поехавшей крышей.

Дверь вначале не открывали – от греха подальше. Просто смотрели на то, как волк воет, как скребет лапой в дверь и истошно скулит от боли. Его тело было в движении, казалось, что не все кости скелета встали как надо.

Оксана ревела. Эмоции захватили девушку настолько, что она выла вместе с волком, обхватив себя руками.

Она видела сквозь стекло, что ему больно. Огромное существо выло, роняло слезы, страдало и казалось, готово было умереть.

– Он на грани…

– Даже не вздумай! – Петрович встал между дверным проемом и девушкой. – Ты с ума сошла? А если он рехнулся так же, как и Наденька?

– Я бы попросила…

– Да проси на здоровье! – рявкнул в ответ Петрович, возмущенный поведением учёной. – Оксана, мы даже не уверены в том, что этот оборотень наш Капитан! Это лишь предположение!

– Зато мы уверены в том, что я каким–то образом оживила крысу и мертвого эльфа…

– И мы при этом ни хрена не знаем!

– Петрович, но что, если…

– Ой, да хватит уже болтать! – Надежда с силой ударила по кнопке на пульте, двери мигом открылись и теперь их ничто от волка не защищало… – Все разговоры, да разговоры… Действуй! И так помирает, как и бОльшая часть его людей! Я вижу все по камерам, на нижних этажах месиво! И если мы можем помочь, надо помочь! Если нападет – прикончим! Если сами такими же не станем…

Открыв ящик стола, Надежда достала пистолет. В руке он у нее держался уверенно, как будто ученая пользуется им чуть ли не каждый день.

Оксана нервно сглотнула, слыша за спиной Петровича гортанное рычание, но волк так и не напал.

Он лишь пошатнулся на трясущихся лапах и упал на пол, задыхаясь от боли.

– Мать честная… – голос Геннадия дрожал, к горлу подступил ком. Слезы смочили уголки глаз, руки тряслись при этом и он сел рядом с другом. – Да как же это… Капитан…

Мужчина не мог собраться. Несмотря на весь прошлый опыт, к такому он готов не был.

Как и Оксана, что замерла возле волка и, ощущая, как покалывает кончики пальцев, будто что–то лезет изнутри, прикоснулась к окровавленной шерсти волка.

Импульс.

Еле ощутимая волна энергии мягко проникала в волчье тело. Девушка чувствовала, как ей самой при этом становилось легче, словно наступало долгожданное освобождение. Стало легче дышать, так же, как и Капитану.

Волк успокоился, задышал ровно, больше не дрожал. Стал смотреть более осмысленно и не двигался, лишь еле слышно подвывал, не умея скулить.

– Он горячий весь, – Оксана глотала слезы, смотря на огромное животное глазами полными ужаса. – Нужно снизить температуру.

– А как это сделать у оборотней?

– Не знаю, – ответила та Петровичу, – надо спросить у Мьера и Леона. Где они?

– Судя по камерам Мьера в здании нет… А вот Леон… Он что–то… О, какой умный мальчик!

– Что он там делает?

– Кости вправляет, – заметила Надежда, уже не боясь подходить близко к Петровичу. Все еще держа в руках пистолет, она с довольной улыбкой на лице подошла близко к врачу и… пожалела об этом. – ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ?

– Вытворяю! – рявкнул патологоанатом. Вырвав оружие, он легким движением заломил ей руку за спину, потом что–то сделал, вывихнув плечевой сустав. Острая боль заставила Надежду орать во все горло, рука ее не слушалась, ученая упала на пол и больше не улыбалась. – Если ты еще хотя бы раз решишь провести над нами свои чертовы опыты, я тебя выпотрошу. Поняла? ПОНЯЛА?

Но ответить ученая не успела. Волк дернулся, мягко подался мордой в сторону Оксаны и, после того, как последняя кость встала на место, замер.

Замер, потому что полностью обратился.

Сила и мощь, перемешанная с ужасом и слабостью. Осознание всего, что происходит отчетливо сияло в огромных глазах оборотня. Черная шерсть, грубая на ощупь, стояла дыбом.

Капитан скалился, втянул воздух носом, оголил клыки, запрокинул назад голову и взвыл.

Взвыл настолько громко, протяжно и страшно, что Оксана напрочь забыла, как дышать.

Зубы клацнули у самого ее носа, горячее волчье дыхание обожгло кожу. Волк схватил девушку за рукав футболки и потянул на себя…

Точнее рванул, не рассчитав силу.

Ткань мигом порвалась, тело Оксаны бросило в сторону, но Петрович ее удержал.

Волк сам не ожидал подобного, пригнулся, сделал шаг назад и издал нечто похожее на скулеж.

– Ты ведь Капитан? – Петрович помог Оксане встать.

Волк резко кивнул, затем развернулся в сторону выхода из лабораторного отсека и побежал прочь, явно требуя следовать за ним.

– Святые панталоны, – прошептал Петрович, – это я что, так же зверьем стану? Я не хочу… Это ж блохи…

– Тебя только блохи волнуют?

Оксана бежала следом за Капитаном, удивляясь его размерам. Морда оборотня была на уровне ее лица. Мощное, но пока что слабое тело и лапы, что заплетались – все это не укладывалось в ее привычную схему жизни. Даже с учетом того, в этой самой жизни появились эльфы с демонами.

– Меня волнует сам процесс, милая, – шептал врач, замирая рядом с волком, – не уверен, что переживу это… Эй, Капитан! А назад как?

Волк явно пытался пожать плечами, но вместо этого припал к земле и выпрямился вновь. Хвост его при этом вертелся из стороны в сторону, путался под лапами, и явно не нравился Капитану.

Капитан вел всех в ангар. Почему он пришел к Оксане с Петровичем и как понял, что именно они смогут помочь для всех оставалось загадкой, но об этом сейчас и не думали.

В ангаре, заполненным раалийцами, лежало много волчьих тел. Леон, весь измазанный в крови, был на грани. Мальчик злился, не понимал, как быть и что делать, потому что не справлялся с задачей.

Демон видел, что оборотням нужна помощь – они не могли изменить свои тела быстро, как изначально заложено природой. Костный скелет перестраивался медленно, передавливал внутренние органы, которые по логике вещей должны поспевать за телом, но все шло не так, как надо.

Простыми словами – как обычно через задницу.

– Оксана… – прошептал ребенок, придерживая шею волка. Было видно, как менялся его хребет, – я тут… я не понимаю, куда давить… Он сейчас умрет… Это Семенов… Вот тут… Словно узел… Будто если тут не изменить, то и дальше не пойдет.

Голос мальчика дрожал. По щекам лились горючие слезы, он был бледен, напуган и трясся, не справляясь с внутренним напряжением.

– Я тоже не знаю, – сквозь слезы девушка аккуратно положила ладони на тело волка. Семенов задыхался и, как и говорил Леон – умирал.

Та сила, что все еще пульсировала на кончиках пальцев, мягко проникла в тело волка. Она будто встраивалась в клетки, наполняла их, катализировала обращение и…

Хруст.

Шея встала на место, тело пришло в движение и уже примерно через минуту еще один оборотень охреневал от всего, что с ним произошло.

Семенов лежал, не в силах встать, выл, дергал лапами, не мог поймать равновесие, пытался встать как человек – на задние лапы, но лишь после того, как Капитан рыкнул на весь ангар так, что стены затряслись, военный замер на месте и просто лежал дальше, пытаясь прийти в себя.

– Леон, я не понимаю, как это делаю… – руки дрожали от слабости и боли. Оксана часто дышала, все ее тело ломило изнутри. – И мне кажется, что я так долго не смогу делать…

– Понял. Значит, пока есть возможность, я вправляю кости. Когда пойму, что не справляюсь – помогаешь ты. Оксана… – мальчик замер возле девушки, – а что ты делаешь?

– Сама не знаю… Это… Это… Это словно энергия… Как статическое электричество – оно заставляет дрожать, все тело чешется, внутри колит. Голова сильно болит, так же кончики пальцев будто разрывает внутри что–то… И то, что я делаю… Я не понимаю, как…

– Мы обязательно разберемся, – заметил мальчик, – Мьер должен знать. Он поймет. Он ведь очень умный… В коридоре семь волков. Они обратились и без сознания. Мария среди них. Она тоже без сознания, но дышит. Она белая волчица, ты ее сразу найдешь.

Мария оказалась единственной белой волчицей среди оборотней. Леон не трогал их, боялся навредить телам. Как и сказал мальчик – все они обратились, но все же он ошибся. Обращение не было полным. Они все дышали, выжили, но как будто есть еще что–то, что мешает окончательно завершить процесс.

Оксана прикоснулась к каждому волку, ощущая, как теряет последние драгоценные крупицы силы. При этом тела оборотней приходили в движение, волки открывали глаза и начинали протяжно выть, как бы оповещая, что они здесь, они живы.

Они смогли.

Мария лежала на полу среди разорванной одежды и тряслась. Огромная волчица не могла встать, терялась в пространстве, поэтому решила не двигаться и прийти в себя.

Постепенно работа в ангаре закончилась. Все, кого затронуло обращение, смогли обрасти шерстью и прийти в себя. После этого кампания двинулась дальше. И лишь Капитан шел рядом с Оксаной, принюхивался, искал тех, кому нужна помощь.

– Я больше не могу, – в конечном итоге тело Оксаны повело в сторону, девушка пошатнулась и упала прямо на Капитана – волк успел подставить спину.

– Значит, дальше я сам.

Леон больше не плакал, но с каждой минутой боялся все сильнее. Там, за пределами базы, нет Оксаны. Там нет его или Мьера – там просто люди. Люди, чьи тела тоже начнут меняться. И к чему все это приведет и кто выживет – не известно никому.

***

– Дыши…

Шептал Мьер у самого уха.

Прижимая к себе Алису, он смотрел на то, как Васю уводят военные, как двое солдат заводят машину и начинают задыхаться…

Он видел, как девочка рванула прочь из машины, как кричала, мчась со всех ног обратно к маме.

Алиса не просыпалась.

– Мама… МАМА!

Истошный вопль оборвался в объятьях Мьера. Мужчина перехватил девочку и крепко прижал к себе. Малышка обхватила его руками и ногами, плакала и дрожала, не в силах говорить.

Она икала, стучала зубами и боялась смотреть за спину.

А там было, что увидеть.

Люди менялись.

Точнее один из солдат. Мужчина запрокинул назад голову и взвыл от боли, затем резко оборвал голос и, с трудом открыв дверь машины, выпал из салона.

– ОТОЙДИ ОТ НЕГО! – голос Мьера стал своего рода спасением. Второй солдат так сильно испугался, что выставил перед собой пистолет, но вовремя опомнился. – Да что происходит… Вася… Вася, не кричи, пожалуйста… ВАСЯ!

Но Вася выла даже не осознавая этого.

Алиса лежала рядом на земле, от девушки исходили странные импульсы. Мягкая волна энергии была видима, имела сиреневый спектр света, искрила в лучах солнца и проникала в землю, насыщая ее жизнью.

Пулевого ранения в ее плече больше не было – лишь след на коже.

Мьер видел, как возле машины тело человека во всех смыслах выворачивает наизнанку, а рядом с Алисой пожухлая, сухая трава обретает вторую жизнь, наполняясь сочной зеленью. Природа будто оживала, но человек возле машины умирал.

Хруст костей… Все то, что происходило с телом заставляло Мьера с трудом сдерживать рвоту. Военный обращался, находясь при этом в сознании.

– Что… Что нам делать… ЧТО ДЕЛАТЬ?

Второй солдат поддался панике, пытался связаться по рации со штабом, но никто не отвечал.

– Не паниковать. Отойди от него. Не трогай и не мешай. Его тело меняется, нельзя вмешиваться в процесс.

– А если он изменится и нападет?

– Не нападет. После такого он даже дышать будет с трудом, не то, что стоять на ногах.

Мьер сидел на земле рядом с Алисой, обхватив ее руками. Рядом тряслась Вася, прижимаясь к маме всем телом, и все замерли, смотря на то, как меняется этот мир.

Внезапно оборотень замер. Его тело еще не обратилось полностью, но дышать он уже не мог. Обросший волчьей шерстью, с переломанными ребрами, он не мог двигаться – тело парализовало, в глазах читалась ярость и дикая, всепоглощающая боль.

– Его тело не готово, – шептал Мьер, крепче прижимая к себе Васю с ее мамой, – совершенно не готово к подобному…

Алиса слегка приоткрыла глаза.

Мьер видел это, смотрел в лицо девушки и понимал, что она все еще без сознания. Алиса не понимала, где реальность, а где игра воображения, смотрела на мир туманным взглядом и хмурилась, не в силах шевелиться.

– Алиса… Алиса, – голос раалийца дрожал, Вася же рядом плакала и держала маму за руку,– ты меня слышишь?

– Слышу… – шепот больше походил на дуновение ветра или шелест листвы – еле заметный, почти неразличимый. Глаза девушки были воспалены, в горле сильно пересохло и тело болело так, как никогда в жизни.

Она чувствовала привкус крови во рту, то, как ломит тело. Видела сквозь пелену тумана все то, что происходило с солдатом.

Весь мир будто исчез, стерся с лица земли, и лишь оборотень, не обратившийся до конца волк, стал единственным четким кадром во всем этом безумии.

Она не понимала, что делает, тело реагировало быстрее сознания. Прикоснувшись рукой к земле, энергия с кончиков пальцев мягко направилась в сторону волка. Еле заметная волна плавно настигла истерзанное тело, поглотила сверкающим темно–фиолетовым сиянием и, проникнув в клетки крови, дала толчок к трансформации.

Катализатор.

Тело волка будто пронзило молнией, кости затрещали, пришли в движение и уже через несколько секунд вместо человека на поляне перед главным корпусом ЧВК “Сириус” сидел огромный серый волк, непонимающий ни что с ним происходит, ни как теперь жить, ни то, что он вообще выжил.

После этого Алиса потеряла сознание, оборотень последовал ее примеру, Вася перестала рыдать, а Мьер с оставшимся солдатом молча смотрели на то, что происходит вокруг.

– Срань,– прошептали оба, не понимая, что делать дальше.

Глава 4

– Да не знаю я!

Голос Мьера сорвался. Мужчина ходил по залу из стороны в сторону. Те, кто не обратился, его не трогали, смиренно ждали, не понимая, что делать дальше.

– Вася спит, – в зал тихо вошел Леон. В руках он держал небольшую книгу, прижал ее к себе и нервно выдохнул, – пришлось дать успокоительное. Она не засыпала и все время плакала.

– Я ее понимаю…

Мьер замер возле Алисы, сел рядом с ней на кушетку и положил сверху руку, пытаясь унять внутреннюю дрожь. От эмоций его тошнило, говорить становилось сложно.

– Повторяю еще раз – в нашем мире подобного нет, – начал мужчина. Петрович при этом нервно хрюкнул, Надежда с интересом рассматривала белую волчицу, к которой ее не подпускали, и что-то записывала в блокнот.

Мария лежала на полу рядом с Капитаном, была без сознания, тяжело дышала и пугала местного ветеринара.

Так исторически сложилось, что у одного из сотрудников комплекса брат учился в ветвузе. Бонусом к первокурснику так же шло то, что у семьи был свой питомник, тетя разводила лаек, в далеком прошлом подобрала на воспитание волчат, вырвав их из лап смерти, одну лисицу и даже хорька. Последний вел себя непотребно, вечно все грыз, лез куда не следовало, вонял на весь дом и невольно стал кормом для подросшей лисицы. Судя по всему, рыжая просто не выдержала, задушив несчастного. Так что совсем юный будущий ветеринар оказался слишком востребованным специалистом, с учетом последних событий.

Юноша осматривал тела, с умным видом старался не демонстрировать панику, вот только часто дышал, бледнел и готов был сбежать куда глаза глядят.

Его руки дрожали, все тело покрылось испариной и со стороны казалось, что юноша сильно болен.

Оксана была в сознании, но из-за дикой усталости больше походила на Кощея Бессмертного – синяки под глазами цвета грязи, смешанной с синей и серой краской, говорили о том, что она на грани, как и все, кто собрался в зале.

– Тогда что это? – голос Оксаны дрожал, звучал тихо. Рядом с ней лежал Капитан – волк дергался, не в силах справиться с телом. Судя по всему, нервная система не успела полностью перестроиться, поэтому его, как и всех оборотней, будто бы било током.

– В вашей мифологии это есть, – Леон протянул Оксане планшет Капитана. Разбитый экран несколько раз мигнул, но показал картинку, – это детская книга о нечисти. Тут и русалки есть и морские девы. Лешие и оборотни, а еще вурдалаки, волкодлаки и волколаки. В чем разница так и не понял, но что интересно – есть еще Волчий Пастырь. Судя по записям, он…

– Это детская энциклопедия, основанная на сказках и мифах для детей! – Петрович взревел, схватился за бороду и чуть ли не выдернул себе клок. – Как мы можем думать, что все в ней – правда?

– А в ней и не всё правда, – шепнул Леон, – а может быть и всё. Это же ваш мир… Он развивался многие тысячелетия, менялся, умирал и возрождался снова. Все ваши легенды имеют начало…

– Алиса всегда думала, что великаны и гномы – это люди. Гигантизм и карликовость могли дать начало легендам. В нашем прошлом все, что отличалось от нормы – сжигали, казнили, изгоняли. То же относится и к ведьмам. – Тихо говорила Оксана, шатаясь на стуле. Она завязала грязные черные волосы в высокий хвост, обхватила себя руками и не выдерживала усталости. – Ведьма, значит ведает. А ведать – знать. Простыми словами: много знаешь, значит ведьма, значит опасна, значит тебя надо сжечь – именно так считали в средневековой Европе. Это если кратко.

– А что по поводу энергии жизни и смерти? – задумалась Надежда, кусая кончик простого карандаша. Ученая хмурила брови, обхватила себя руками и явно пыталась поймать сбежавшую от нее мысль.

– Не знаю… – все хором резко выдохнули и замолчали.

– Есть какие-то легенды, о которых стоит знать в первую очередь?

Мьер перешел сразу к делу, но был разочарован.

– Да их целое море, – Петрович сел на пол, – одно Лихо чего стоит… А все эти мары и навки… Я уже молчу про умертвий и вампиров! Да и как понять чей народный эпос имел под собой основу из жестокой реальности? Сказки братьев Гримм чего стоят – если читать тексты без цензуры, то там лютая жесть…

– Давайте без жести, – взмолилась Оксана, смотря на то, как дернулась рука Алисы. Подруга хмурилась во сне, словно испытывала боль. Что-то шептала губами и выглядела очень бледной. – Магия просыпается… Что заложено в генетическом коде – то и очнется. Надо понять, как найти маркеры, составить список, организовать защиту и самое главное – что делать с людьми? Петрович, есть хоть какие-то новости из внешнего мира? Хоть что-нибудь?

– Есть… – вздохнув, мужчина со скучным видом без всяких эмоций прочитал то, что высветилось на планшете: – несколько трупов на думской высосаны до капли… М–м–м, закос под вампира. Какая прелесть. Кронштадт атакован пауками переростками, военные подорвали портал в финском заливе, устроив экологическую катастрофу… Пафосно-то как звучит… Во всем почему-то военные виноваты… В контейнере обнаружены раскуроченные тела подростков с вывернутыми легкими. Дети оказались живы, сейчас в реанимации… Весь мир перекрыл с нами границы – наша страна окончательно под куполом. Единственная точка на карте, что пока не под занавесом – Калининград. И то лишь потому, что там не зафиксировано никаких аномалий. Пока что. За ним пристально наблюдают… И судя по новостям, боятся до дрожи. После новостей Европа сошла с ума – удержать в тайне некоторые вещи не удалось, так что чего только про нас не пишут теперь… А еще… еще… Вот же срань! Нет, нормально вообще? Смотри что пишут! Мир, мать его, с содроганием наблюдает за тем, как силы небесные обрушились на человечество! Что б им всем…Силы там у них небесные! Хотя что еще они могут написать, все это и правда как проклятье…

– Дайте мне, – Оксана забрала планшет из рук взбесившегося патологоанатома и стала читать дальше:– Тут пишут о том, что они даже своих до сих пор не пускают. Все, кто остался в России, не могут вернуться домой. Они же не думают, что дракон в Питере и порталы в заливе – инфекция?

– Скорее понимают, что люди меняются под неизвестным воздействием и готовятся сами к переменам. – Заметила Надежда, нервно вздыхая. Девушка растирала переносицу и не могла сдержать зевок, поправляя очки в толстой оправе, – связь с внешним миром никто не отменял. Тут и репортеры остались и нормальные люди, и продажные твари, блогеры, рекламщики, да и вообще интернет-то работает. Так что наши соседи прекрасно осведомлены о том, что с людьми что-то происходит. Они наблюдают, требуют предоставить данные, а так же материал для исследований, но так, чтобы вместе с лабораторией на нашей территории, а то вдруг мы им какую бяку занесем. Некоторые страны просят помочь предотвратить распространение заразы и объяснить, что произошло и как бороться с Дварлом, взамен они готовы предоставить свои лаборатории, оборудование для исследований и специалистов, направив их в один конец. Домой не вернут, пока не поймут как распространяется болезнь, да и болезнь ли это вообще. К тому же пока мы находились в нашем центре, многие семьи ломанулись к границе, пытались сбежать, сделать хоть что-то. Может кому-то удалось, среагировали власти не сразу. Была попытка нескольких гос переворотов, но всех подавили. Причем жестоко. Сразу дали понять – не простят. Знаете, вообще люди как-то быстро перестроились в новый режим…

– О чем ты? – не понимала Оксана, с трудом сохраняя трезвость ума. Она уже ничего не понимала.

– Почти все взрослые теперь живут в ночное время суток. Из-за яркого света они не могут видеть, испытывают дикую боль во всем теле. Вообще мы еще с ковида привыкли к переменам. Люди быстро адаптируются – многие институты перешли на вечернее время обучения. Быстро перестроились – все равно все преподы взрослые, да и дистанционка спасла. Круглосуточные магазины используют студентов, где-то работают школьники, потом их заменяют взрослые. Мед помощь теперь тоже в основном принимает ночью или же в вечернее время – все поликлиники перешли на новый режим. Стационары теперь в какой-то степени дежурят именно в утренние часы, а не в ночные. Жить все хотят, от паники и ужасов люди устали. Да и деваться некуда – вспышки в небе во всех регионах России – куда на карту не ткни, обязательно попадешь в зону аномалии. Кстати, многие стали получать лицензию на огнестрел, пневматика почти вся раскуплена – легально достать не вариант. На улицах очень опасно. Кто-то начал поклоняться новым богам…

– Новым богам? – удивилась Оксана.

– Ну да. – Надежда что-то быстро печатала в своем планшете. – Скрыть появление иномирных тварей невозможно, объяснить их появление карой божьей проще, чем поверить в порталы и множественность миров… Я отправила отчет о произошедшем по нашим каналам связи. Все базы Сириуса в курсе оборотничества. Дальше руководители сами решат, что делать с информацией… Капитан, вы нам очень нужны…

– Нам тут все нужны – база без защиты осталась! – взмолился Петрович. – Оксана, ложись спать. Ты уже даже не понимаешь, о чем мы говорим. Хватит бороться с собой, спи.

Эти слова были последними, что запомнила девушка. Она не смогла побороть усталость, свернулась калачиком на единственной свободной кушетке и уснула.

Все замолчали. Каждый смотрел перед собой огромными, полными ужаса глазами и не понимал, что делать дальше.

– Все плохо? – прошептал Мьер, глядя в сторону Надежды.

Ученая лишь пожала плечами:

– Думаю, да. Понимаешь, все эти аномалии только на нашей территории. И понять причину этого мы не можем. Почему? Да, наша страна огромная, но все же мы не есть весь мир. И почему только наши люди?

– В смысле? – уточнил раалиец, крепче сжимая руку Алисы.

– Я даже не знаю как правильно сказать, чтобы это не было дискриминацией… Славяне, – тихо заметив это, ученая снова пожала плечами, – все, в ком течет славянская кровь. Даже малая ее часть… Даже если это лишь ее крупица… Понимаешь, в нашей стране застряли и американцы и французы и многие другие представители Европы. С ними все в порядке: ни светобоязни, ни боли в ушах, ни каких изменений в крови. Естественно за такой короткий срок всех опросить невозможно и мои слова – гипотеза, не более того и проверить эти заключения трудно. Основой вывода является банальный опрос, родословная и сбор данных за очень короткий период.

– Может до них еще просто не дошло, – Петрович так же, как и Оксана был на грани. Его глаза слипались, казались воспаленными, он начал долго зевать, язык в момент речи заплетался и мужчина забывал слова, с трудом ведя борьбу со сном. – Это ведь у нас эпицентр, поэтому мы и страдаем. А европейская часть нашего мира может еще просто не познала все прелести котлет из драконьего мяска. Кстати, о драконах. Где Льдинка?

– В морозильной камере своей, – заметил Мьер, – повезло, дракон невредим.

Лицо Петровича резко скривилось, и Мьер понял, что состояние дракона его не так, чтобы сильно волновало, а вот то, что он может заморозить всю базу одним чихом…

– Все, я больше не могу. Что хотите делайте, а я спать. Еще немного и меня стошнит. Мьер… – Петрович обратился к раалийцу, – может Алису лучше к вам в палату? В любом случае с ней сражаться некому. Аппараты ей никакие не нужны, а ты единственный, кто ее сдержит.

– Сам предложить хотел.

И, щелкнув пальцами, Мьер с удивлением отметил, с какой легкостью энергия отозвалась на его зов. Ветряной поток мягко поднял тело девушки в воздух и плавно понес рядом с мужчиной, идущим в сторону заветной лестницы.

Он, как и все пережившие последние сутки, хотел спать так сильно, что готов был орать от усталости.

***

– Вроде щеки розовые, – шептал Мьер, смотря на то, как мирно спит Алиса в кровати.

В соседней комнате храпел Леон, судя по всему у мальчишки насморк. Вася спала как убитая – после пережитого стресса она вырубилась так быстро, что видела сны уже больше десяти часов, а для ребенка это было чем-то странным.

Алиса постепенно успокоилась, ее дыхание выровнялось, тело не било судорогой, на щеках появился румянец.

После пережитого ужаса ничего не оставалось, как оставить базу на военных – помочь с проблемами связи Мьер никак не мог, тем более разобраться в принципах оборотничества тоже. Мужчине нужна была передышка для того, чтобы мозг хоть как-то успокоился.

Мьер лежал рядом с Алисой, ловил себя на мысли, что не может отойти от нее и все время прислушивается к дыханию.

Страшно, что она перестанет дышать.

Страшно, что ей станет хуже.

Он боялся, что не сможет помочь, так же боялся ее силы:

Иногда Алиса хмурилась во сне, словно видела что-то неприятное. В такие моменты на кончиках пальцев возникали фиолетовые всполохи – они искрились, распространялись по комнате, но не причиняли боли, стоило к ним прикоснуться.

Наоборот.

Как только искра коснулась ладони Мьера, по всему телу прошла легкая волна, он почувствовал прилив сил, прошла головная боль и исчезла резь в глазах. Небольшие царапины на руках затянулись.

– Что у тебя за сила... Я даже не…

Договорить Мьер не успел.

Алиса внезапно повернулась, запрокинула на него сверху ногу, прижалась всем телом, вцепившись в него руками, и уткнулась носом в шею.

Мьер застыл.

Казалось, он забыл, как дышать. По ощущениям лицо налилось краской, он ощущал, как дрожали от волнения кончики его ушей, как сердце часто билось в грудной клетке, ускоряя свой темп с каждой секундой.

“А вот это совсем плохо…” – подумал он, осознавая неприятную для него мысль – сдерживать чувства будет сложно. Особенно в такие моменты.

Он чувствовал ее запах, ощущал легкий аромат кофе в волосах, чувствовал горячее дыхание на шее и крепкую хватку.

Она прижалась очень сильно, будто хотела сжать Мьера в тиски. Казалось, еще немного и она сделает ему очень больно.

– А… Алиса… – голос Мьера хрипел, он испытывал боль, но в тоже время прогонять девушку не хотел.

Она ослабила хватку, нахмурилась, а затем слегка приподнялась на локтях, придавливая Мьера к кровати, и приоткрыла глаза…

Фиолетовые всполохи будто капли воды застыли на дрожащих ресницах. Взгляд, переполненный силой, слегка приоткрытые губы, все еще испачканные запекшейся кровью – все это заставило Мьера невольно дрогнуть, испытывая незнакомые ему до этого чувства.

Он смотрел на то, как в девушке постепенно просыпалось сознание. Она словно дремала, все еще находясь во сне, но пыталась очнуться.

– Алиса… – его шепот заставил ее резко встрепенуться, она раскрыла глаза, зрачки все еще были наполнены глубоким фиолетовым цветом.

– Мне… мне снова плохо… – ее дыхание участилось, она шептала еле слышно, все еще не понимая, где находится и что происходит.

– Как в тот раз, у тренировочного зала? – Мьер не пытался ее оттолкнуть – он понимал, что Алиса вновь испытывает ярость, он видел гнев в ее глазах, то, как зарождались эти эмоции. Видел, как она медленно прикусила нижнюю губу, выдохнула, затем полностью легла на него сверху и прижала его руки над головой.

– А… Али…

Договорить он не смог.

Поцелуй оказался страстным и резким. Он был переполнен силой и магическими всполохами. Казалось, вся комната наполнилась искрами. Он чувствовал резкий прилив сил, ощущал, как магический резерв, все еще не восстановившийся после перехода в новый мир, полностью наполняется энергией.

Он ощущал, как ее язык касается кончика его языка, не мог сдержать стон, сорвавшийся с губ, и боялся того, что дети проснутся.

Таких поцелуев в его жизни не было.

Особенно Леон.

Его ухмыляющееся лицо промелькнуло перед глазами лишь на мгновение, затем все внимание вновь вернулось к Алисе.

– Алиса… Алиса, так нельзя, ты же… ты же потом будешь… Ой мамочки…

Она укусила его за шею. Не легко и нежно, а грубо и с силой. Будто жаждала раалийской крови больше всего на свете.

Мужчина сдержал голос, но разозлился. Пытался вырваться из объятий, но Алиса не давала.

Сила…

Не физическая, а магическая – она сковывала Мьера, не давала двигаться. Глаза девушки при этом наполнялись сиянием. Он видел, как в зрачках Алисы проступали символы – это точно магические печати. Они вспыхивали снова и снова, будто освобождались от долгого сна.

Алиса целовала Мьера в шею, впивалась зубами в кожу, переходила на губы, не давая мужчине говорить.

От переизбытка чувств он не мог двигаться, да и не хотел.

Он жаждал большего. Не просто поцелуев, особенно в те моменты, когда рука девушки устремлялась чуть ниже живота.

– Ты не ты сейчас, – вырвавшись из хватки, он перехватил ее руки и с силой прижал к себе, резко сев в кровати, продолжая поцелуй. В его мире такого не было. Такой страсти, переплетения тел. Они оба были в одежде, он не видел ее наготу, но желание горело так ярко, что разум отключался. И мысли в голове “будь что будет” не давали покоя. – Алиса… там дети за дверью.

Но девушка молчала. Она лишь продолжала впиваться в его губы, нервно стягивая последнюю белую футболку.

– Алиса… Ты потом пожалеешь, и меня не простишь…

– Неужели ты думаешь, что я буду делать это с тем, кто мне без… без…

Мир словно замер.

Лицо Алисы изменилось, румянец пропал со щек, фиолетовые искры погасли и почти полностью растворились в воздухе, оседая на пол тонким слоем пыли.

Девушку качнуло, и сознание в ней пробудилось:

– Мьер… Я… Я…

– Не в себе, вижу, – голос раалийца дрожал, в горле пересохло, он с силой сжал кулаки, но к Алисе не притронулся. Она все еще сидела на нем сверху, видела, как в его глазах горели эмоции, ощущала слабость, смешанную со стыдом и не понимала, как реагировать и тем более как себя вести.

– Мьер… Прости… Я… Я не понимаю, как… Почему мы вообще вдвоем?

Мужчина молчал. Он откровенно раздевал ее глазами, нервно скрипнул зубами и пытался выровнять дыхание.

“Чудовище” – промелькнула в его голове мысль, но Алису он так и не отпустил.

Она попыталась от него отодвинуться, но сделала только хуже.

– Не шевелись, – рыкнув, мужчина опустил голову, не в силах смотреть в большие, выразительные, полные непонимания глаза девушки, секунду назад творившей с ним всякие непотребства. – Знаешь, ты больно кусаешься.

Она молчала. Лишь покраснела сильнее помидора, что завело Мьера как по щелчку пальцев. Он смотрел на ее раскрасневшееся лицо, на распухшие от поцелуев губы, на то, как часто вздымалась ее грудь.

– Мьер, я так никогда себя не вела, я даже не понимала, что творила. Я…

Но он и слова сказать ей не дал. Лишь поцеловал так же грубо и страстно, как она его несколькими минутами назад. Он впился в ее губы, ощущал возбуждение всем телом, жаждал большего, но резко отодвинулся в сторону, выдохнул и прошептал:

– Это твоя плата за домогательства.

Алиса долго молчала, не отводила от Мьера взгляда, затем тихо прошептала:

– Ты же понимаешь, что я теперь буду часто это делать…

– Например, что?

Мьер вопросительно поднял брови, часто дышал, с большим трудом себя контролируя.

– Узнаешь, как начну…

Алиса медленно слезла с мужчины, пытаясь подавить стыд, смешанный с волнением. Легла с ним рядом и отвернулась, кусая губы. Кончики пальцев ног неприятно сводило, сердце бешено стучало в груди, и в горле пересохло.

Мьер прекрасно понимал, что прижмись он сейчас к ней, и они оба не смогут сдержать себя.

“И как мне теперь успокоиться?” – все тело Мьера дрожало от эмоций. Оно было переполнено не просто желанием, а силой. Каждый поцелуй, каждое прикосновение Алисы восполняло его резерв до предела.

Он лежал на кровати, раскинув в сторону руки, и смотрел в потолок. Вспоминать прошлое было трудно…

***

Много лет назад.

Мир Мьера.

– Мьёр! – голос молодой раалийки звучал сурово и надменно. Девушка сложила перед собой руки так, что пышная грудь расположилась сверху, маняще качнулась, привлекая всеобщее внимание.

Но мужчины ничем не выдали своего интереса. Госпожа Маора уже много лет принадлежала Верховному, желать ее внимания приравнивалось к измене.

– Да, моя госпожа, – Мьер даже не повернулся в ее сторону. Все его внимание было приковано к магическому кристаллу, что прислал его отряд.

– Нам нужно поговорить!

Интонации в голосе заставили мужчину оторваться от карты местности. Местные звания и статусы его не особо волновали. Он всегда говорил правду в лицо, не пытаясь обличить ее в красивую оболочку. Именно это качество и заметили в нем Мастера, приняв еще в детстве на обучение.

Совсем недавно одно из ближайших поселений было атаковано стаей хаавалов. Это заботило Мьера куда сильнее, чем интриги.

– Это касается недавней атаки?

–Да!

– Тогда я вас слушаю.

– Среди мирных была моя дочь…

– Мне жаль.

– МЬЁР! – женщина пришла в ярость. С силой ударив кулаком по столу, она уставилась в лицо мужчине, требуя уважения. – Не забывай, кто ты!

– Я помню. Моя госпожа. А еще я помню, что подчиняюсь Верховному. Вы, как его супруга, не имеете права отдавать мне приказы.

– Я отправлю тебя к демонам, раалиец, если ты не спасешь ее из этого кошмара!

Светлые толстые косы всколыхнулись вместе с пышной грудью. Но Мьера это нисколько не заботило. На голову выше раалийки, он смотрел на нее сверху вниз, не испытывая ни капли уважения к той, что много лет назад получила место возле Верховного путем давления и угроз: земли, что принадлежали ее отцу, плодородны. Брак был необходимым условием со стороны отца девушки для заключения договоренностей и, несмотря на мерзость всей ситуации, Верховный, в отличии от семьи его нынешней жены, соблюдал правила этого мира. Он исполнил желание владельца плодородных земель, взяв его дочь в жены. С учетом того, как именно создаются пары среди раалийской расы – это было потрясением для всех. Верховный обрек себя на жизнь в полном духовном одиночестве подле женщины, которая его не любит.

Эмоции и чувства для раалийцев очень важны. А так же чистоплотность, верность и честность.

И если брак заключали, то на всю жизнь. И лишь смерть одного из супругов позволяла иметь вторую попытку.

– Вы забылись, моя госпожа. Я сражаюсь с демонами бок о бок уже многие годы. Ваша ненависть к ним мне непонятна. После нападения хаавалов все погибли. Но если в донесении своего отряда я увижу хотя бы намек на то, что можно кого-то спасти, я отправлюсь туда незамедлительно.

Став женой Верховного, Маора рассчитывала на власть и силу, но в итоге получила пренебрежение среди раалийцев. По какой причине родной отец так поступил со своей дочерью никому не понятно. И если ее семья хотела внимания и власти, им крупно не повезло. Вскоре после заключения брака дочь уехала из родительского дома, который был разрушен через несколько дней хаавалами. Никто не выжил. Отряд раалийской стражи успел спасти лишь земли и нескольких слуг.

Большой дом, похожий на замок, вскоре был весь залит разложившимися телами.

– Тогда смотри не на меня, а в свой кристалл!

То, что ей не подчинялись, Маору бесило. Но то, что Мьер не выказывал ей должного уважения, демонстрируя безразличие – доводило до точки кипения. Она пожирала стража глазами, ее бесила его непокорность и безразличие.

Мьер перевел взгляд обратно на магический кристалл. Стоило сконцентрироваться на предмете, как информация возникла перед глазами. Буквы постепенно проявлялись в воздухе, объединялись, складываясь в слова, а те выстраивались в предложения.

Маора смотрела на то, как менялось лицо стража. Как он хмурил брови, как отмечал на разложенной перед ним карте точки и подзывал к себе подчиненных.

– Там есть выжившие. Группа раалийцев укрылась среди развалин и не может выйти из-за яда. Выдвигаемся немедленно.

Голос Мьера прозвучал тихо, в нем не было командного тона, но все подчинились безоговорочно.

– Ты должен спасти мою дочь! Аора наследница Верховного!

“Это не точно”, – подумал про себя Мьер, удивляясь тому, откуда в этой женщине столько спеси. Маора сильно выделялась на фоне остальных раалиек. Помимо яркой внешности она обладала безудержным желанием обладать и подавлять. Найдя общий язык с Руаром, бывшим мастером Мьера, она нисколько не внушала доверия и уж точно не выглядела той женщиной, кто будет хранить верность мужу.

А у Мьера с этим проблемы.

Он ненавидел предательство. Терпеть не мог обман. Как и большинство раалийцев ценил в себе и своих товарищах верность, отвагу и ум. Поэтому Маора его раздражала, и рисковать жизнью своих подчиненных ради ее дочери он не был намерен.

К тому же личного приказа о спасении от Верховного не поступило.

Ничего не ответив, Мьер вышел из небольшого зала, освещенного с помощью магических пульсаров, забрал с собой карту, клинок и восстанавливающие зелья.

Впереди его ждала жестокая битва…

И первая встреча с Аорой.

Глава 5

Глава 5

Мьер

– Что? – раалиец удивленно поднял брови, наливая себе чай с травами. Алиса в этот момент мирно спала в кровати, комната/палата вся была усыпана магической пылью.

Лицо Леона выражало легкое недоумение, смешанное с охренеть каким вопросом “какого черта ты творишь, смерд несчастный”.

– Я фсе слышал этой носью…

– Поздравляю.

–Мьхер… Это же Алифа…

– Леон, тебе нужны лекарства и давай ты сразу скажешь то, что хочешь. Не увиливай и не терзай меня. Хотя бы ты.

Мальчик не мог подобрать слов. Впервые его черные глаза стали выразительными настолько, что стало даже немного смешно.

Намотав сопли на кулак, ребенок засмущался, не мог подобрать слов и вообще не понимал, как реагировать на происходящее:

– Я фидел, что ты на нее фсе фремя смотлишь и… и стхранно себя федешь, но я думал это свясано с тем, что ты пережифаешь ушас от… от… ПЧХИ…. потери дома… точнее мира, а ты… ну… ты… у тебя… – Леон даже стал забывать слова, старался не говорить громко, но получалось с трудом – ребенок заболел, гнусавил, голос его охрип, а сопли лились рекой. Боль в горле не давала правильно произносить слова даже на родном языке. – Она тебе нравится? Мьер, ты же к ней… ну… не из–за того, что нужно дом найти?

Чашка, что раалиец держал в руках, разбилась на множество осколков. Мужчина так сильно сжал ее, что та не выдержала.

Он лишь смотрел на Леона, долго молчал, испытывал ярость, затем медленно выдохнул и тихо произнес:

– Раз уж мы говорим друг с другом откровенно, то знай. За всю свою жизнь я впервые обратил на кого-то внимание, ощутил желание все бросить и быть рядом, оставить сражения и защищать ее семью всеми возможными способами. Я не делал никаких шагов в ее сторону потому, что она человек, потому, что я понятия не имею, как она себя поведет и что испытывает ко мне на самом деле. Я даже мечтать не смел о том, что Алиса обратит на меня внимание именно как на мужчину. И сейчас я в полнейшем ужасе, потому что понятия не имею, что нужно делать и как себя вести. Если в итоге она скажет мне “нет”, я от боли с ума сойду и держать все эти эмоции при себе очень трудно.

Леон задумался, нахмурил брови и выдал:

– Как-то у вас взрослых все сложно. Если влюбился – признайся. А то с учетом особенности воспитания вашего вида ей до тебя домогаться долго придется. Она перегорит, разозлится, начнет гневаться и разнесет тут все к чертовой матери, а ты созреешь лишь после. А я жить хочу. Это что за пыль?

Стоило Леону прикоснуться к поверхности уже потухшей пыли, как мальчик чихнул, взревел из-за головной боли и, проклиная известных ему богов, направился в медотсек даже не надев обувь.

“Я все время забываю, что он давно уже повзрослел”, – подумал Мьер, глядя вслед шатающемуся на ходу ребенку.

Вася уже давно не спала, вилась возле Леона и злилась из–за того, что он говорил с Мьером на незнакомом ей языке. Она много раз подбегала к маме, молча смотрела на то, как та спит и возвращалась к мальчику. И так много раз, пока демон не забрал ее в соседнюю палату с медикаментами и приставленным к ним врачом.

– Надо найти парацетамол… И поесть…– шептал мальчишка, нарезая круги по комнате. – Вася, молю. Только не говори громко. Мне очень плохо. Пойдем за лекарствами и… спустимся вниз. Принесем всем чего-нибудь, если там хоть что-то есть.

– Конечно, – шепнула в ответ девочка, затем крепко обняла Леона и облегченно выдохнула, ощущая себя в безопасности.

– Вам не нужно никуда спускаться, – Мьер был против, – если оборотни с ума сойдут? Мы единственные в этом блоке, рядом с медотсеком холодильник для медперсонала. Поищите там еду. Вниз не спускайтесь.

Леон согласно кивнул, аккуратно взял Васю за руку, замер на мгновение перед выходом из палаты, жмурился, растирая виски, и медленно вышел в коридор, растворяясь в тишине пространства.

Только звуки голых пяток по полу и было слышно.

Мьер долго смотрел на Алису. На то, как девушка медленно просыпается, как потягивается в кровати, как оголяются ее плечи из-за широкой бесформенной футболки.

“Хочу ее снять”, – нервно сглотнув, мужчина отвернулся, стараясь сохранить ровное дыхание. – “о чем я вообще думаю… Она же совсем слабая… Человек… Ей плохо сейчас…”

Алиса проснулась. Мьер понял это по сбившемуся дыханию и легкой поступи за спиной.

Повернув к ней голову, он видел растрепанную, сонную девушку, с синяками под глазами, уставшую от всего, что с ней происходило и в тоже время настолько милую сердцу, что щемило в груди.

– Мьер… мне ведь это… не снилось, да?

Сознание путалось с подсознанием, память играла злую шутку, вспоминать события прошлой ночи было стыдно, поэтому Алиса встала Мьеру за спину и, словно школьница, опустила голову, сгорая от стыда.

– Не знаю, ты о чем? – сохранив лицо, Мьер повернулся к ней. Они замерли почти вплотную. – Тебе что-то снилось?

– Мьер… Я серьезно. Мне ведь это…

Внезапно он наклонился, замерев возле ее лица, и тихо прошептал у самого уха:

– Что именно тебе снилось?

Кончик языка еле заметно коснулся шеи. Девушка встрепенулась, резко повернула голову и уставилась Мьеру в глаза. Она молчала, совершенно запутавшись в воспоминаниях.

– Я же напала на вас… Я же там в зале… А потом…Выстрел… Господи… Вася так кричала и ночью, после всего, что было… Я к тебе…

– Вася в порядке. Она с Леоном. Твоя сила целиком и полностью восстановила мой резерв. Я уже давно не ощущал в себе так много силы и чувствую, что это не предел. Но помимо этого ты до меня домогалась и, как сказал Леон, который все слышал – у взрослых все слишком сложно. Так что не нужно сложностей. Ты не договорила фразу…

– К… Какую фразу?

Плакать Алиса не хотела, но эмоций было много.

–“Неужели ты думаешь, что я буду делать это с тем, кто мне без… различен”, – Мьер закончил фразу, затем не выдержал и, щелкнув пальцами, притянул Алису к себе.

Вся комната наполнилась тусклым светом. Магический барьер закрыл двери и единственное окно – никто теперь их не увидит и не услышит, если не сломать барьер. Леон не дурак – увидит магию и все поймет.

Мьер резко схватил девушку за волосы и впился в губы. Жаркий поцелуй сводил с ума, перед глазами все плыло. Он ждал тех моментов, когда кончики языков касались друг друга – в их мире таких поцелуев не было. В его жизни страсти такой тоже не было.

Алиса отвечала на каждый поцелуй, кусала его губы, и это мгновенно сводило с ума.

Подняв девушку, Мьер быстро повалил ее на кровать и замер, наблюдая за тем, как магические печати вновь появляются в ее зрачках.

– Что ты сейчас чувствуешь? – он смотрел на то, как символы насыщались темным глубоким цветом, как проступали они в радужке и вновь гасли, сменяясь новыми знаками. Алиса тяжело дышала, ее щеки налились краской, губы стали алыми из-за поцелуев.

– Что я хочу тебя раздеть, Мьер…

– У тебя в глазах магия светится…– заметил в ответ мужчина, с трудом отодвигаясь от девушки, – тебе нужно это увидеть. Мы же… Мы так и не знаем, почему ты стала нападать на всех.

– Я не чувствую боли или ярости. Только сильное желание вцепиться тебе зубами в шею и как минимум расцарапать спину… Если честно, такое со мной впервые…

Взяв с пола смартфон, Алиса включила камеру, перевела ее на себя и уставилась в экран.

Глаза… Глаза наливались фиолетовым цветом и чем сильнее были эмоции, тем ярче становились символы.

– Что со мной?

– Магия…

– Какая, к лешему, магия? – настроение упало ниже плинтуса, и даже то, что Мьер лег на Алису сверху, нежно прикасаясь ладонями к щекам, не помогло вернуть те искры, что пылали в сердцах.

– Ваша… Скорее всего, она дремала в ваших телах многие века, но теперь начала пробуждаться. Кстати, ты не знаешь, но Маша оборотень. Так же, как и Капитан, Семенов и большая часть военных Сириуса.

– Ч… ЧЕГО?

Алиса хотела встать, но не смогла. Мьер тяжелый, да он и не пускал.

– Я тебя не выпущу отсюда до тех пор, пока не буду уверен в том, что ты не разнесешь остатки корпуса. Ты помнишь, как дралась?

С этими словами Мьер поцеловал ее в шею, провел кончиком языка к мочке уха, заставляя Алису вздрагивать всякий раз, стоило его горячему дыханию обжечь кожу.

– Д… Да… – голос подвел, сел, стал звучать с хрипотцой.

– Почему ты напала?

Он продолжил целовать, слегка прикусывая кожу.

– Злилась. Очень сильно. И все тело будто в огне пылало. Я чувствовала невероятную боль, она затуманила разум. Я не понимала, что делала, словно я не я вовсе.

– Словно что-то искало выход?

– Да, именно так. Когда мы лежали на земле, я чувствовала, как энергия уходит. Все лишнее проникало в почву и телу становилось легче. Эмоции тоже переставали быть такими яркими, больше не хотелось сходить с ума… Мьер, это странный разговор, с учетом того, что ты не переставая меня це…це…целуешь…

Он вновь впился в губы, но на этот раз нежно. Совершенно не хотел останавливаться, запустил руки под футболку и аккуратно, нежно водил ладонью по телу, вызывая смешанные чувства.

– Я не могу не целовать, – он замер, тяжело дышал и смотрел на то, как магические печати в зрачках Алисы больше не менялись. Они горели фиолетовым светом, пульсировали, но не гасли, – это тот самый момент, когда ты внезапно осознаешь, что твои чувства взаимны. Начинает кружится голова от того разнообразия глупостей, которые хочется сделать. Но прежде волки…

– В…волки… Да… Ты прав. Волки… БОЖЕ! МАША ОБОРОТЕНЬ!

Судя по всему, до Алисы истинная насущная проблема дошла только сейчас. С легкостью сбросив с себя Мьера (при этом мужчина ласточкой полетел на пол, не ожидая такой силы от слабой, нежной и трепетной условно–лани), она мигом подскочила на ноги, стала метаться по комнате в поисках одежды, и смотрела при этом на то, как ушастый мужик смиренно ждет окончания ее паники, сидя на полу и печально вздыхая.

– ЧТО? – Алису трясло. Спокойствие Мьера ее пугало.

– Я ж сказал, что не выпущу.

– ПОЧЕМУ?

– Потому что.

– ЭТО НЕ ОТВЕТ!

– Потому что ты опасна – это раз. Барьер в комнате защитит от тебя Васю – это два. В коридорах оборотни – это три. Давай тут посидим, пожалуйста.

– Почему Леон так долго ходит с Васей?

“Он не идиот”, – подумал Мьер, а вслух сказал:– потому что нужны лекарства, а еще они голодные. И так как я охраняю базу от тебя, Леон взял на себя ответственность за наполнение желудка Васи. Нам нужно решить, что с ней делать. Тут стало очень опасно, даже рядом с тобой.

– А где сейчас безопасно? – голос дрожал, волнение за дочь затмило все остальные эмоции.

– Мне кажется, такого места уже нет… Посмотри, ты должна это увидеть сама.

В ящике стола лежал планшет, открыв записи, заранее подготовленные Надеждой, Мьер наблюдал за тем, как менялось лицо Алисы. Комната наполнялась энергией, с каждым эмоциональным выплеском ее глаза сияли, во все стороны от тела распространялась волна и, стоило ей коснуться Мьера, как мужчина тут же ощущал прилив сил.

Он понимал, что Алиса не только из касты целителей, но еще и способна усиливать магию. И это только начало. В их мире такой маг не имеет цены.

– Мьер… Это же Маша… – Вид подруги заставил девушку сесть на кровать. Она прислонила к губам ладонь, вытаращила глаза и наблюдала за тем, как меняются тела людей в коридоре. – А как обратно? Они нас понимают? Почему такие большие? Человеческое тело не может внезапно вырасти… Откуда ведь оно должно брать ресурс… Кости так не растут! И… И не ломаются…

– Ваши ученые решают этот вопрос, – прошептал раалиец, – энергия усиливает деление клеток, активирует спящие гены… или как вы это называете… Никто из оборотней не может ходить – их суставы не подготовлены, хрящевая ткань не позволяет стоять… Только Капитан каким–то чудом смог добраться до Оксаны с Петровичем и то теперь он лежит и почти не двигается. И я не уверен, что они смогут обратиться обратно. Не будут же кости выпадать из тел в момент обращения… Лишние кости… Тот же хвост, к примеру. Может их человеческая форма тоже изменится.

– Боже мой… – все тело Алисы дрожало, она обхватила себя руками, села на кровать, поджав под себя ноги, и уже никуда не хотела идти.

Мьер снял барьер простым щелчком пальцев, неотрывно наблюдал за девушкой и мягко обнял, пытаясь хоть как-то поддержать.

Примерно через пять минут вернулась Вася с Леоном. Девочка тихонько забралась к маме в кровать, похлопала ладошкой по подушке, подзывая Алису к себе, и мгновенно уснула, стоило ощутить материнские объятья.

***

– Она очень много спит, – нервничал Леон, слыша Васин храп. Девочка, как и демон, заболела.

– В самый раз для ребенка с температурой, – заметил Мьер, высыпая лекарство в чашку и заливая все теплой водой, – никогда не думал, что буду ТАК лечить людей.

– А что с магией?

– Я пустой. Все уходит на оборотней. Почему-то теперь моя сила на них действует. Когда Оксана перестает справляться, я ее заменяю. Но нас надолго не хватает. Их тела иссушают нас полностью. – Мьер печально вздохнул, затем передал Леону чашку с жаропонижающим. Мальчик недоуменно смотрел на мужчину, затем перевел взгляд на Васю и пожал плечами. – Это тебе, дурень. Они спят, не буди. Сам пей. Я оставил немного сил для нас, но это на крайний случай. Пока вас можно вылечить местной медициной – так и будем делать. Вася скоро проснется – я ей сделаю лекарство.

Больше мужчины не разговаривали.

В ЧВК “Сириус” продолжалась паника без паники. Это когда люди делали все возможное, чтобы не сойти с ума, взяли себя в руки и не справлялись.

Мьер очень боялся за свой народ, несмотря на то, что среди ученых обратившихся было мало, большая часть базы осталась без защиты. Техника выполняла свою роль целиком и полностью, но не могла заменить людей.

Многие боялись оранжевых сигналов. Это означало, что на связи военные из других компаний и им нужна помощь.

Кто теперь управлял всем Мьер не знал, но его и Леона пока не трогали.

– Ты меня пугаешь, – заметил демон, сидя за спиной Оксаны.

Девушка держала в руках лабораторную мышь и плакала. Белое существо сложило лапки и умерло минуту назад.

– Не… Не получается… – голос девушки дрожал, по щекам катились слезы.

– В тот раз в тебе сила долго копилась. Может поэтому? К тому же жизнь в живых волках ты поддерживать можешь.

– Да, но…

Оксана замолчала. В палате, где лежал недавно воскресший раалиец послышалась возня.

Леон напрягся, Оксана испугалась, а Петрович привычным движением зарядил пистолет:

– Если что, я его убью, а ты оживишь, – радостно сообщил патологоанатом.

– Я ж говорю, у меня сил на это больше нет. Ты если его убьешь, то с концами.

– Его проблемы, – рявкнул мужчина, но тут вмешалась Надежда. Злобно поправив очки в толстой оправе, она нахмурилась, смерила врача злобным взглядом и невольно закусила карандаш.

Ученая в последнее время сгрызала их как кролик морковку – ее стресс проявлялся именно такой особенностью. Вместо литра мартини или ведра с мороженным, политым успокоительным, она грызла вначале ногти, а потом уже все ручки и карандаши.

– Раалийца не трогать. Он еще не пришел в себя, но судя по всему, нам очень скоро понадобится Мьер. Кому, как ни ему, объяснять все то дерьмо, что происходит.

– Вот сама за ним и иди, – Петрович Надежду не простил. Что логично. Женщина во благо себе решила пожертвовать им, а такое не забывается. Его бы воля – пристрелил, причем руки давно чесались, но УК РФ не позволял такой вольности, чем Наденька и спаслась.

Раалиец и правда приходил в себя, но лишь на мгновение. Больше ему не нужен был аппарат ИВЛ, он спокойно дышал сам и с виду просто спал, аки младенец. Опасный, когтистый младенец, непонятно на что способный.

Леона к нему не пускали, мальчик смотрел за всем со стороны и наматывал на кулак сопли. Видя, в каком состоянии дети ходят по комплексу, ученые сделали довольно большой заказ лекарственных препаратов, понимая, что когда–нибудь раалийцы очнутся и начнется… ветрянка, диарея, долбанный ротовирус и прочая дрянь, с которой те еще не сталкивались.

– Леон…

Вася шла рядом с мальчиком на улицу. Тренировочная площадка помогала детям отвлечься, тем более на ней сейчас никого не было. Военные погрязли во внутренних разборках, а волки все еще не могли прийти в себя.

– Да, Вась, – голос демона хрипел, говорить становилось трудно, с таким ребенок тоже столкнулся впервые. Ларингит и фарингит ему совершенно не понравились.

– Ты же меня не бросишь?

Щеки мальчишки мгновенно стали алые. Все его тело будто обдало горячим паром и он невольно сжал ладонь девочки сильнее.

– По собственной воле – никогда. Почему ты спрашиваешь?

– Мама давно еще спросила меня, хотела бы я иметь брата или сестру, а я не хотела. Вот еще, это же моя мама… Я люблю ее, – Вася задумалась на мгновение, потом резко развернулась и крепко обняла Леона, – а потом вы с Мьером появились, и стало так хорошо… Плохо, но хорошо! Я хочу, чтобы ты всегда с нами жил! Всегда–всегда!

– Но я же… Я же не человек… И мы… мы ведь не семья…

Леон окончательно сдался. Даже его уши стали красными, а дыхание сбилось. Сердце защемило, а к горлу подступил ком.

– Мне все равно, кто ты.

Девочка вцепилась в футболку Леона еще сильнее, а он замер, боясь дышать.

Ребенок без семьи даже мечтать боялся о том, что когда-то обретет ее. Смотря на Алису с Васей, на то, как они общаются и заботятся друг о друге, он начал мечтать о том, что когда-нибудь тоже станет для кого-то важным. Даже Мьер… Он видел, как раалиец смотрит на Алису, как девушка украдкой поглядывает на ушастого, явно наслаждаясь общением с ним. Он видел, что они друг другу интересны и Мьер…

Мьер защищал. Леон понимал, что причина этой защиты не только в том, что человек дал кров, приютил и почему-то помог выжить.

Тут совсем другое…

– Не бойся, – прошептал в ответ демон, стараясь успокоить разбушевавшееся сердце, – я постараюсь стать тебе хотя бы другом.

Васю такой ответ не обрадовал.

Глава 6

Глава 6

Алиса

– Мамочки родные, – вид оборотней пугал до мозга костей. Огромные волки лежали прямо на полу, а рядом с ними совсем юный ветеринар, в глазах которого ничего кроме священного ужаса было не разглядеть. – Это Маша?

Единственная белая волчица. Почему? Почему они отличаются?

Я видела, как дрожало ее тело. Ее глаза закатились, сознание, судя по всему, ускользало.

– Я больше ничем помочь не могу, – язык врача заплетался, с лица парня во всех смыслах семь потов сходило. Бедный юноша сидел на полу, схватив себя за голову, и допивал третью банку энергетика.

– Ты с ума сошел! Так много пить эту дрянь нельзя! – выхватив последнюю банку, я осознала, что со студентом тоже происходит что-то странное. Стоило нашим пальцам соприкоснуться, как все тело мгновенно пронзило током. Юноша дернулся, отпрянул в сторону, вскинул голову и… замер. – Глаза… твои глаза… Мьер…

Раалиец молчал, просто смотрел на подростка, который уже давно достиг шестнадцатилетнего рубежа.

Глаза его не были волчьими. Тут что-то другое. Цвет радужки изменился – золотые вкрапления будто излучали свет, еле заметный отблеск, что периодически исчезал. Я видела тени магических символов, рассмотреть которые в данный момент времени было почти невозможно. Зрачок то сужался, то становился невероятно широким и… Птичьим…

Внезапно юношу передернуло, он резко выгнул спину и замотал головой, словно пытался отогнать от себя нехорошие мысли.

– А это кто? – Мьер кивнул в сторону мужчины. Черные волосы, воспаленные глаза и беруши в ушах – брата Марии я не сразу узнала.

– Саша! – уставший, с синяками под глазами, он смотрел в сторону белой волчицы с нескрываемым ужасом.

– Алиса… – он узнал меня не сразу, все же много лет прошло с последней встречи. Брат подруги кусал губы, снимая с них куски обветренной кожи. – Ты же Алиса, верно? Я вначале не верил, но теперь…

Мужчину повело в сторону, он сжал губы, пытаясь сдержать порыв рвоты, затем закрыл глаза и замолчал на какое-то время.

– Маша говорила, что тебе тоже плохо…

Он лишь кивнул, не в силах пока говорить.

Худой… Болезненно худой. Бледный, щеки впалые… Странно, раньше Александр довольно много весил, он хоть и не был толстячком, но его милые щеки придавали мужчине особый шарм. Сейчас же перед нами застыло подобие Кощея.

– Ты чувствуешь боль? – голос Мьера звучал холодно и отстраненно, он аккуратно положил ладонь на спину Александру и спустя несколько минут тошнота прошла.

– Тепло, – шептал в ответ брат подруги, – от твоей ладони по всему телу тепло… Меня забрали… Привезли несколько часов назад… Ничего не рассказывали – просто запихнули в машину. Я думал, меня убьют… Но это…

Внезапно его тело дрогнуло, лицо скривилось от резкой боли, и мужчина упал на колени.

– Начинается… – один из докторов тут же отправил сигнал с помощью деки. Мужчину положили на носилки и унесли за закрытые двери, откуда уже примерно час доносились отдаленные нечеловеческие вопли.

Стало тяжело дышать. Все понимали, что будет дальше.

– Это наследственное, – прошептала я вслух, – что-то в их крови дает начало изменениям. И не все из нас оборотни. Многие военные видели обращение, но при этом остались людьми.

– А кто-то сидит на полу будто птица и смотрит коршуном, – тихо заметил Мьер, наблюдая за ветеринаром. – Он явно не из стаи. Тут что-то иное. Думаю, скоро узнаем.

– Главное, чтобы весь мир не рехнулся разом, – тихий голос Оксаны заставил вздрогнуть. Подруга все больше напоминала мне Белоснежку – бледная, почти фарфоровая кожа, пронзительные темно-зеленые глаза и длинные, растрепанные черные волосы. Она не могла прекратить зевать, синяки под глазами казались огромными, а алые губы будто налились кровью. Ее руки дрожали, она прижала их к груди будто птица лапки, и немигаючи смотрела на волчицу. – Если обращение пойдет одновременно и повсеместно – нам конец. Видели новости?

– Ты про это? – Петрович тоже не мог сдержать зевки, показал мне на деку, где была открыта фотография с тошнотворным содержимым.

– Меня сейчас стошнит.

Не в силах смотреть, я отвернулась.

– Это пять тел вперемешку, помнишь про Кронштадт новость? – Петрович дождался моего кивка и продолжил:– кто-то запер подростков в контейнере. Опознать смогли только по камерам. Вначале решили, что их кто-то убил и расчленил… Но после того, как изувеченные тела начали выносить, увидели, что сердца бьются. Понимаешь? Они бьются…

Вновь тошнота. Голова закружилась:

– Они стали… стали такие потому, что их приковали цепями, да?

– Верно, – патологоанатом с удивлением замер, затем достал из бороды кусок печенья, тяжко вздохнул и закинул его в рот. Судя по скривившемуся лицу – вкус был не очень, – судя по всему, их родственники увидели изменения, может кто-то из жертв стал плохо себя вести. Мы навели справки – один из обратившихся был студентом архитектурного, стал жаловаться на боли в спине и кошмары. Судя по отчету, его брат решил, что в ребенка вселился демон. Мальчика выгибало от боли, он стал агрессивным... еще бы не стал… я б тоже от такой боли рехнулся…

– Но почему к врачу не пришли?

– Пришли на начальной стадии, – Петрович передал мне документы, что все это время лежали на прикроватной тумбе рядом с койкой. Мужчина снова зевал, да так громко и безнадежно, что становилось дурно. – Судя по медкарте – все анализы были в норме. Слегка повышен холестерин, да уровень сахара близок к верхней границе… А так в целом ничего особенного. Думаю, взрослые умные люди решили помочь. Они испугались того, что происходило, видели изменения тел… Возможно боялись того, что это инопланетная хрень после прихода Дварла и прочих тварей, о которых уже известно и показывают по телевизору. Контейнер зарегистрирован на Станислава Олеговича Сергиенко. Мужик ушлый, есть несколько административок… И невероятное количество штрафов за нарушение пдд в последние несколько недель, что странно… Но в целом не маньяк.

– Они приковали в контейнере пятерых подростков из-за того, что те странно себя вели? – уши Мьера покраснели от гнева, раалиец сжал кулаки, а в глазах появился недобрый блеск.

– Из-за того, что из этих подростков что-то лезло. – пояснил Петрович, – но так как в нашей стране про оборотничество особо ничего не известно, а фильм “Чужой” смотрели многие, они испугались и сделали первое, что пришло им в голову. Может, надеялись, что само пройдет или, например, поехали за помощью. Мы этого не выяснили. В итоге тела начали меняться, веревки и цепи не дали завершить процесс до конца и… мы получили пять псевдотрупов, с которыми понятия не имеем, что делать. Сердце бьются у троих. Двое умерли.

– Как это? Бьются у троих… – я не понимала. Смотрела на фотографию и не верила в то, что что-то в этой мясорубке могло еще остаться живым.

– Вот так. Понимаешь, там даже собирать нечего…

Петрович передернулся, растер руки из-за внезапно возникшего холода.

– Я пыталась помочь, – голос Оксаны казался загробным, – но не смогла. Я сама не понимаю, каким образом просыпается дар, и не понимаю даже, что делать с теми телами. Алис, там… понимаешь… там даже не объяснить словами…

– Отведите, – голос прозвучал настолько отрешенно, что всем стало не по себе. Я видела, как дернулся Мьер, как он хотел помешать, но в итоге не стал лезть. Он боялся, даже не пытался скрыть этого.

– Сознание не потеряешь? – спросил раалиец, видя смятение на лицах окружающих. Идея проводить в закрытый медотсек человека, недавно разрушившего часть здания, казалась не самой правильной.

– Мне нужно туда.

Я внимательно рассматривала изображение, видела нечто ужасное и осознавала, что шанс все еще есть. Что–то внутри подсказывало, что мне нужно к этим детям… Очень нужно.

– Идем, – скомандовал Петрович и все нервно выдохнули.

Идея никому не понравилась.

***

Белые стены нервировали, свет в одном из коридоров мигал и раздражал, давя на психику.

Алиса хотела казаться храброй, но пыталась сделать это чрезмерно сильно. Она сжала зубы до скрипа, руки ее дрожали, дыхание было тяжелым.

Мьер шел рядом, после всего произошедшего границы между людьми и раалийцем немного стерлись. Ему не то, что бы стали больше доверять, просто выбора не было.

– Готова? – неуверенно спросил Петрович, хмуря густые черные брови.

– Нет, – честно ответила девушка и в этот момент двери перед ней распахнулись.

Все белое. До отвращения.

Мьер поморщился – отсутствие цвета его до сих пор нервировало, к тому же он не совсем понимал, почему врачи носят именно белые халаты.

Они прошли внутрь небольшого зала, наполненного аппаратурой, чуть сбоку была стена с огромными смотровыми окнами, а за ними большие столы, на которых и поместили тела.

Месиво – это слово подходило лучше всего. Мьер тоже не выдержал зрелища – ему захотелось убить несчастных, избавив их от агонии.

– Не смотри на меня так, – Петрович тяжело дышал, – исследовательским центром частично заправляет Наденька. Это ее отдел. Моя бы воля – избавил несчастных от всего этого дерьма.

– Да тебе лишь бы кого-то от чего-то избавить…

Надежда и правда была рядом. Ученая следовала за ними тихо, будто дуновение ветра. Ее поступь становилась мягкой, еле различимой даже для раалийского уха.

Мьер начал бояться, что его преимущество как раалийца уже не является преимуществом. Вполне возможно люди скоро адаптируются и смогут защитить себя сами. А если учесть то, кем становятся военные – Дварла они порвут на куски еще на подходе.

– Ты можешь как-то повлиять на них? – и без того бледная Оксана казалась еще белее. Ее кожу будто раскрасили белилами. Она с трудом держала себя в руках, смотря на то, что осталось от все еще живых тел.

– А ты?

– Я пыталась, – кивнула девушка, поправляя слипшиеся от пота волосы, – но видимо в моем случае они должны сначала умереть…

Алиса нервно вздохнула, смотрела перед собой отрешенным взглядом и видела, как рука одного из недообращенных дернулась. Она видела лица, наполовину истерзанные, частично обросшие шерстью, где–то кусками отсутствовала кожа и была обнажена белая кость.

Она видела, как вздымалась грудь одного из подростков, с каким трудом ему давался каждый вдох, видела алые от слез глаза.

Шаг… Тихий, полный боли шаг.

Мьер взял ее за руку, нежно касаясь кончиков пальцев.

– Твои глаза обычные, – шепнул тот у самого уха.

Девушка лишь пожала плечами в ответ.

Раалиец смотрел на то, как она тянула руки к пострадавшим, как боялась коснуться их тел, как часто дышала, не в силах побороть эмоции.

– Выйдите все, – шепнул Мьер, даже не повернув головы.

– Нет.

Судя по голосу, именно этого момента жаждала Надежда. Ученая не могла справиться с жаждой знаний, ей будто жизненно необходимо было видеть все, что происходит.

– Вы не даете сосредоточиться, – так же тихо заметил Мьер, обращая внимание на то, как вспыхнули искры фиолетового света в глазах девушки. Они были слабые, еле заметные и мигом погасли.

Она боялась и не хотела, чтобы ее видели. Часто бросала взгляд в сторону камер наблюдения, тряслась от вида огромных затемненных окон и понимала, что объектом испытания может стать она сама и ее дочь.

Именно это сейчас и происходило – изучение.

“Кто за стеклом?” – мысленный вопрос Мьер так и не озвучил, лишь развернулся к Петровичу и спокойно попросил оставить его с Алисой:

– Пожалуйста, оставьте нас. Нужно успокоиться, иначе какой во всем этом смысл.

Военный пожал плечами, развел в сторону руки, как бы говоря о том, что “без проблем, но с Наденькой он их наедине не оставит”.Патологоанатом так же понимал, что эта женщина безумна, но, к сожалению, гениальна.

Надежда думала не долго, сделала вид, что недовольна, затем бросила еле заметный взгляд в сторону камер и холодно ответила:

– Ладно, мы выйдем. Но если что…

“Если что – ты уже не узнаешь”. – Что-то в этой женщине Мьеру не нравилось. Как и во всем, что происходило.

В итоге их оставили вдвоем с Алисой, только камеры наблюдения еле заметно дернулись.

“Смотрят”, – хмыкнул про себя мужчина, затем подошел к Алисе вплотную, и нагнулся к самому уху, как бы поправляя ей волосы: – закрой глаза и вспомни свою ярость.

– Ярость? Я лучше вспомню кое-что другое…

Мужчина хмыкнул:

– Кое-что другое тут не к месту, да и не сможешь. Как можно вспоминать поцелуи в таком месте? Не стыдно?

– Я и не его вспоминаю, – щеки вспыхнули, в глазах как будто заклубился туман. Фиолетовая известь проступала над основным цветом глаз, пространство вокруг как будто стало тяжелым.

– Ты покраснела. Как можно… в таком месте…

– Мьер. Я что, по-твоему похожа на идиотку и не понимаю, что ты делаешь? – Алиса злилась, причем сильно. – Я не вспоминаю то, о чем ты говоришь, не неси чепухи.

– Я и не несу чепуху… А что такое “чепуха”? – последнее слово действительно было ему незнакомо.

– Хватит, я не смогу разозлиться. Мне так страшно, что злости места просто нет.

– Прости… Но…

Внезапно Мьер щелкнул пальцами. Магический барьер в мгновение ока закрыл их от камер, не позволял людям, прячущимся за темными окнами, увидеть хоть что-то в зале.

– Эй… Ты чего?

– Ты должна понять, что выбора у тебя нет.

– Мьер…

– Нет его, Алиса. Ты либо делаешь, либо нет. Ты либо полезна, либо мешаешь. Из-за тебя центр пострадал, Вася от страха чуть сама за тобой не выпрыгнула в ту дыру в стене. Ты хоть понимаешь, что натворила? Ты чуть не убила собственную дочь, и теперь среди людей возник вполне логичный вопрос – так ли ты полезна? Если в состоянии ярости тебя даже собственный ребенок не удержит, то что говорить об остальных? Хочешь также как они? В камеру? Что бы изучали? Ваша Надя это устроит с большим удовольствием. Что смотришь? Я не шучу и говорю серьезно.

– Хватит…

– Не хватит. Это твой шанс помочь, и ты его упустила. Больше нет Капитана – он не защитит. На всех нас смотрят как на подопытных. Это лишь вопрос времени. Ты обязана овладеть силой, пробудить ее и обуздать, иначе Вася может умереть от твоей же руки.

– ХВАТИТ!

Мьер видел, как разрасталась ее ярость. Он видел эмоции в ее глазах, фиолетовые искры и всполохи, что засияли плотным потоком вокруг тела. Он видел сквозь защиту, как открылись двери в зал, как люди в ярости застыли возле барьера, боясь его коснуться.

Незнакомые люди…

И правильно, что боялись. Во всем центре Мьер мог доверять только Капитану и Семенову, что сделают остальные в их отсутствие – неизвестно.

Надежда злилась, она была в ярости. Смотря на магический купол, ученая жаждала знать все, что происходит. Не выдержав, женщина прикусила нижнюю губу, затем стала грызть карандаш, смотря на магию исподлобья.

– Они нас слышат? – ее голос нервировал намного хуже, чем слова Мьера. К сожалению, как бы он ни старался, вывести на полноценные эмоции Алису ему не удавалось – она понимала, что его слова являются правдой, но не осознавала их смысла до конца. Просто была не в силах из-за всего произошедшего. – Мьер…

Ученая рычала, грызла карандаш, и не замечала, с каким непониманием смотрит на нее Петрович. Военный встал за ее спиной, не сводил с нее взгляда и жестами просил Оксану выйти из помещения.

Костяшки его пальцев хрустнули. На лице отразилась злость.

– Она хотела отдать Оксану с Петровичем на растерзание оборотням. Думала, что если волки нападут, она успеет сбежать с командой,– шепнул Мьер, – я не выдумываю. Тебе не все рассказали.

Это было той самой нитью, что привела к нужному исходу.

Ярость.

Всепоглощающая ненависть вырвалась потоком. Тело дрожало, всполохи фиолетового света волной распространялись от Алисы под магическим барьером. Они насыщались светом, становились ярче, как и магические печати в ее глазах.

Девушка на мгновение закрыла глаза, скрипнула от злости зубами и выдохнула.

Она стояла рядом с телами, сложив перед собой руки на груди, ее губы дрожали, но дыхание выровнялось.

Она видела цель…

В тот самый момент, как магические волны коснулись тел подростков, Мьер замер, поражаясь тому, как действует магия этого мира.

Искры клубились роем, превращаясь в подобие туманной завесы. Они обволакивали тела, становились гуще, проникали в мягкие ткани, постепенно теряя свою прозрачность и…

Все исчезло.

Мир на мгновение замер.

Магические печати в глазах девушки стали четкими, образовав рисунок вокруг зрачка. Мьер видел, как они вспыхнули, как с губ Алисы при дыхании вырвалась морозная струйка воздуха, как купол барьера изнутри стал покрываться подобием ледяной корки, а затем раалиец щелкнул пальцами.

Стоило барьеру пасть, стоило людям рвануть к ним, как все мигом застыли на своих местах.

Магия.

Энергия проникала в структуру помещения, искры вспыхивали под потолком, затем гасли, теряя цвет и оседали на пол будто пепел, покрывая кафельный пол сероватым слоем.

Алиса так и стояла на месте с сомкнутыми на груди руками и смотрела…

Смотрела не мигая на то, как тела троих подростков пришли в движение.

Все видели, как обращались волки, как прорывалась сквозь кожу шерсть, как ломало человеческие кости, как образовывалась новая кожа.

В мгновение ока… Намного быстрее, чем раньше. Обращение этой троицы заняло меньше тридцати секунд… Вот только сознание не вернуло.

– В… в медотсек их… – шептала Надежда, выронив карандаш, – их надо…

– Если ты тронешь мою семью, я тебя убью.

Алиса смотрела ученой в глаза. Лицо ее было спокойным. Каменная маска, не выражающая никаких эмоций кроме ярости. И глаза… Яркие фиолетовые печати так и не погасли.

Надежду передернуло.

Впервые в своей жизни она испытала наслаждение от охватившего ее ужаса и страх от своих собственных мыслей.

– Идем, – ученая лишь кивнула Алисе, – там Капитан. Твоя ярость все еще может им пригодиться.

И она была совершенно права.

***

– СРААААААНЬ! – воодушевленно проорал Капитан, сидя голым на кафельном полу. Мужчина чесался, ерзал на месте как собака, теребя полупопия, будто бы в них засели глисты. Разодрал до крови когтями себе спину и стучал зубами то ли от боли, то ли от холода.

Стоило ему переметнуться обратно, как мужчина с наслаждением развел руки в стороны и проорал первое, что пришло ему в голову.

– Я скучал по этому слову, – хмыкнул Мьер, отмечая, как сильно изменился Капитан, – а ты подрос… Во всех местах. Боги, да ты огромный!

Стоило мужчине попытаться встать, как все мигом охнули.

Капитан не просто вырос – он стал крупнее. Мощнее. Сильнее. Нет, у него не было точеной перекаченной фигуры, напичканной анаболиками – нет, все совсем не так. Его тело и без этой чрезмерной рельефности выглядело невероятно сильным.

Как и у всех остальных, вот только…

– Срань…. СРАНЬ? – орал Семенов, рассматривая когти на руках, – СРАНЬ? ДА ЭТО ПОЛНЫЙ МАТЬ ЕГО ГРЕБАННЫЙ ПИЗ…

– …ДЕЦ! – подхватила Мария, смотря на себя в зеркало, – ни чего себе… Божечки мои… Это же… это же… Мьер, я что, я теперь… Я КТО ТЕПЕРЬ?

– Ты человек-оборотень с волчьими ушами на голове, – раалиец был явно смущен всем, что происходило в отдельном ангаре. Вид множества обнаженных тел вогнал его в краску и первое, что он сделал – бросил Марии аккуратно сложенную на полке белую простынь.

– Уши… Алиса… У меня на голове волчьи уши!!! Ты недоизменила меня полностью! Господи… Что с моими руками? Где мое любимое пузико? Куда жирок делся? И это… это… Это что, грудь?

– Волосатая грудь, – заметил Семенов, рыдая и выплевывая клоки шерсти, – фу… прям между зубов… тьфу… о, клыки как у вампира! Я теперь вампир! Смотри! Только не убираются никуда… Не удобно разговаривать… А как я есть буду?АЙ!

Забыв, что ногтевые пластины не вернулись, а остались когти, люди, вновь сменившие ипостась, знатно себя травмировали. Семенов решил почесать горло, да чуть его себе не вспорол – вовремя опомнился.

– Волосатая… грудь… Алиса, я ж сдохну это все скоблить!

– Это шерсть, это не волосы. Тут брить надо или триминговать, – со знанием дела заметил Капитан, рассматривая девушку, – машинкой жжух, а потом воском попробуй. Вы же себе ноги дерете, придется и тут…

– Сдохни, – Маша закуталась в простыню полностью, – ты хоть знаешь, как это больно?

– Нет.

Судя по тому, как оскалилась девушка – Капитан скоро все-все узнает…

– Ты свои полупопия тоже сбривать будешь? Или мы их жжух–жжухнем?

Причина, по которой Капитан чуть не разодрал бедра – шерсть. Волчья шерсть, идущая еще и по внутренней части бедра, где довольно нежная кожа.

– Интересно, на базе Сириус косметолог есть? – обреченно поинтересовалась Оксана, обнимая подругу, – вот он охренеет драть волчьи жопки и груди.

– Статью напишет, в мировом сообществе что-нибудь научное создаст, потом что-нибудь защитит и прославится, – Алиса махнула рукой и тут же задумалась. Мьер видел, как алчно заблестели ее глаза, – чур мне голые жопки.

– Тогда мне груди! – “застолбила” Оксана.

– А мне что остается? – прошептала Мария, затем уставилась на военного, плачущего над своим телом. Судя по всему, в его случае шерсть осталась прям в са–амом интимном месте. – ну нет, я колбаски жжужжухать не стану, фу, пусть сами себе все там делают…. А хотя….

Мужики как по команде замерли, напряглись и молча уставились на Марию.

Слух, судя по всему, у них стал отменный.

Смена ипостаси проходила намного быстрее, чем в первый раз. Энергия, что исходила от Алисы, словно встраивалась в человеческие тела, срабатывала катализатором, облегчая страдания, но в отличие от Оксаны – не возвращала к жизни.

– Было больно, но терпимо, – заметил Капитан так же, как и Маша кутаясь в простынку, – чего ревем? Петрович, ты чего?

Патологоанатом не выдержал и крепко обнял старого друга, по его щекам текли слезы, голос дрожал, но мужчина не замечал этого:

– Я думал, что ты уже не вернешься. Знаешь, у меня ж дача есть, взял бы тебя к себе, охранял бы мне дом…

– Я б тебе там все обоссикал чисто из принципа, друг! – Капитан даже смутился от такого предложения, – и на луну бы выл даже без луны от дикой обиды. Ты где видел волка на привязи?

– Расскажи! – глаза Мьера блестели не добро, раалиец был сильно рад возвращению Капитана, так же видел, сколь безумно смотрела на всех Надежда. – Мы хотим знать все.

– А может мы и раалийцев вернем к жизни? – заметил Семенов, все еще сплевывая шерсть.

– Не сейчас, – Мьер был против, – их нельзя будить всех разом, вы только вернулись, неизвестно, что будет дальше. Не думаю, что ситуация в мире станет лучше, но нужно, чтобы база вновь стала безопасной и была готовой. Интересно, на что вы теперь способны…

Капитан оскалился, оголяя кончики острых клыков, затем не выдержал:

– Черт… как же чешется… Ну где там ваши жжухжжухи? Я уже на все готов, только чтобы задница не чесалась!

Алиса нервно вздохнула, Оксана потерла руки, Петрович пожелал всем удачи, а девушки уже мечтали о премии в научном обществе.

Мир сошел с ума. Дальше только хуже.

Глава 7

ГЛАВА 7

– БООООЛЬНО! – волчья шерсть оказалась на редкость вредная. Твердая и прочная она с трудом сбривалась, а уж выдиралась подавно. Но воск свое дело сделал, а горячие нежные мужские попки больше походили на расплавленную сковороду – горели знатно. – Зато сидеть мо… а нет… не могу…

Капитан рыдал за дверью. Мария ждала своей участи, Оксана хохотала аки дьявол, вылезший испод земли и выдергивала остатки шерсти после консультации у ветеринара. Получалось у нее просто отлично, девушка радовалась такой смене обстановки и решила, что в принципе смена профессии не такая и плохая идея.

– Ну а что, сейчас это многим надо будет – откроем салон “Жоподральник”. Так и назовем!

– Боже, с кем я живу, – Мьер рыдал с остальными чисто за компанию, прекрасно понимая, как всем больно. Идея открыть салон его воодушевила настолько, что раалиец решил поэкспериментировать, – Семенов! Иди сюда…

– Н–нет, – военный прятал ноги, – отойди.

– Иди сюда…

Ушастый подходил к несчастному, вызывая в своей ладони белое пламя.

У оборотня нервно дернулся глаз – нервный тик вообще в последнее время стал чем-то обычным. Уже никто не удивлялся.

– Н-не…. Я как-нибудь… Сам….

Белое пламя теплилось в ладонях раалийца, на лице сиял оскал, в глазах горело любопытство, да и желание пользоваться магией возрастало с каждым мужским криком.

Алиса сложила перед собой руки и тихо пробурчала:

– Девочки, у нас конкурент!

– Да не, – махнула рукой Оксана, – сейчас Мьер из Семенова шашлык сделает и никакой конкуренции…

Но шашлык из военного не вышел, а вот гладкая кожа освободилась от шерстяного покрова.

Белое пламя не обжигало, оно лишь грело, но шерсть палила знатно. Семенов взвыл вначале, затем замер за ширмой и с воплем облегчения полез к Мьеру обниматься.

– ТЫ ГОЛЫЙ!

– Мне все равно! Жги, друг! Жги меня больше! – Семенов чуть ли не рыдал, причем в обнимку уже с Капитаном, которому повезло намного меньше. – Жоподральник отменяем! Да прибудет с нами великая раалийская сила, освободившая наши жопы от боли и позора!

– Мамочка, а что такое жоподральник?

Невинный детский голос заставил всех замолчать. Вася стояла рядом с Леоном в стороне и с огромными глазами смотрела на то, как от одной ширмы до другой с воплем орангутанга бегают военные, пытаясь спастись от Оксаниного энтузиазма. Кто б мог знать, что ей так зайдет делать кому-то больно.

– Милая, а как ты сюда попала? – голос Алисы стал низким, переполненным ужаса и стыда. Щеки у девушки мигом покраснели.

– Я пустил, – мальчишка стоял рядом с девочкой и явно испытывал новые чувства. Судя по позе, он хотел оповестить о своем прибытии, но замер с открытым ртом, не понимая, как реагировать на обнаженные тела, пылающие белым огнем. Рука Леона так и застыла в воздухе.

Глаз демона подозрительно дернулся.

– Что происходит? Мьер, если ты хочешь всех сжечь, я могу помочь…

– НЕТ! – завопило голое мужское сообщество, – он нам жизнь спасает! А то эти женщины в душе садисты!

Капитан в подтверждение слов сослуживцев печально взвыл, с трудом натягивая трусы. Мужчина сгорбился и уже даже не стыдился своего положения.

– Зря отказываетесь… – заметил мальчик, – белое пламя не сжигает луковицы… У вас шерсть же снова прорастет… Если вообще сидеть уже сейчас сможете. Мьер вам только то, что на поверхности убирает, а Оксана с Алисой дерут прям из кожи подчистую… А я тоже хочу попробовать… Что это за жижа с блестками? Розовенькая… пахнет приятно…

– Клубничная! – гордо ответила Оксана, скалясь улыбкой маньяка, – слушай, а черное пламя волосы вместе с телом сожжет?

– Не знаю, я могу попробовать его направить по шерсти, но риск есть, что сгорит жопка целиком.

– Оставьте наши полупопия в покое! – тут уже Михаил не выдержал. Мужчина с трудом стоял на ногах, выглядел не очень, и постоянно за что-то держался из-за сильного головокружения.

Михаилу повезло – у него шерсть осталась только в подмышках.

Точнее это он так думал, пока Оксана не подозвала его к себе, указывая на кушетку.

– А может лучше Мьер? А то я и так…

Договорить Михаил не успел. Его перебил Семенов, осознав, что огонь действительно убрал не все, и теперь кожа не просто чесалась, а начала покрываться пятнами от раздражения. Военный страдал, Капитан радовался справедливости, натягивая штаны.

– А у меня все гладенько! – хвастался последний.

– А у меня все гаденько! – рыдал в ответ товарищ.

– Ну извините, – хмыкнул Мьер и усилил белое пламя, направляя на кожу Семенова.

Бегал военный по всему залу, верещал, молился непонятно кому, но в итоге выжил, разрыдался и лег на пол…

Внезапно меняя ипостась…

– Ох ё… – неловкое молчание прервалось изумлением Алисы, – обратился быстро и без кровавого месива… Почти…

Тело быстро перестроилось, как будто все то, что происходило недавно с телами, поставили на суперскоростной режим. Кровь хоть и стекала с лап огромного волка, но точно не в таких объемах как до этого.

– А обратно? – предложил Леон, наблюдая за тем, как Семенов остервенело бьет хвостом по полу, рычит на весь зал и явно материт весь белый свет. – Видимо пока не может. Интересно, а он так же заново обрастет волчьей шерстью в тех местах или нет?

– Никто не знает, – прошептала Мария, дергая себя за волчьи уши, – но я не против вернуть себе человеческий облик. Знаете, я слышу, как бьются ваши сердца… И как кровь течет по венам… И что Леон волнуется сильно и о чем-то переживает, а еще Мьер так странно пахнет, когда на Алису смотрит, словно он ее прям жаж…

– Дальше можешь не озвучивать, – тихо перебил девушку раалиец, прекрасно осознавая, почему меняется запах его тела и что именно он хочет сделать с девушкой. Мария хмыкнула в ответ, дернула ушами, махнула рукой и вышла из зала, бросив напоследок:

– Я спать. Сил нет. Главное не перепутать кровать с ковриком…

– Брат в столовой, – шепнул Леон, – он тебя давно ждет. У него остался хвост.

– Да ла–адно, – обреченно взревела Мария, опустила голову и замерла…

– В чем дело? – Леон напрягся, невольно взял Васю за руку и встал чуть впереди.

Мария молчала. Девушка хмурилась, ее волчьи уши будто локаторы повернулись в сторону и замерли.

Волчица напряглась так сильно, что атмосфера вокруг нее стала гуще. Все военные, кто находился в зале, больше не шутили. Их тела напряглись, мышцы заметно проступили под тканью белых футболок, а затем…

– МАША!

Девушка оскалилась, с ее губ сорвалось волчье рычание. Она резко припала к полу на одно колено и как будто по команде рванула прочь из помещения.

Алиса бежала следом, как и все остальные.

– Вася! – крикнула девушка.

– Не пойду я в комнату! – возмущение ребенка было прервано Михаилом. Военный безоговорочно забрал малышку и на правах неспособного сражаться увел ее в сторону жилого крыла. Как бы Вася не сопротивлялась, как бы не вырывалась – все было бесполезно.

Никто так и не смог решить, что делать с ребенком, с учетом вселенской катастрофы.

– Маша, – Леон с Мьером спокойно догнали девушку, отметив ее скорость.

Мария бежала намного быстрее обычного человека, как и все военные вместе с ней. Единственное, что раздражало людей – это боль от выдранной шерсти. Было видно по их лицам, что все хотели выть от нетерпения, но держались как могли.

– Маша! – повторила Алиса, заметно уступающая в беге, – погоди! Я не успеваю!

Недолго думая, Мьер щелкнул пальцами.

Высвободив поток энергии, раалиец с легкостью создал воздушный купол, наслаждаясь тем, что больше не испытывает дефицита в магии, не ощущает преград в теле для ее использования. Он чувствовал, что стал сильнее, и источником этой силы стала Алиса.

Девушку подняло в воздух с такой легкостью, словно она ничего не весила.

От неожиданности она упала на самое дно магической защиты, уставилась огромными глазами и не понимала, почему Мьер так радостно улыбается.

Раалиец ликовал. Управляя магией руками, он с легкостью приблизил Алису к себе, затем подпрыгнул, высвободив еще один поток и замер рядом с девушкой, наслаждаясь полетом.

– Ты чего? – голос Алисы дрогнул, – ты говорил, что каждая крупица магии на вес золота…

– Восстановился, – уклончиво ответил мужчина, пролетел вместе с Алисой через проход и направил вихревой поток вслед за Марией.

Волчица резко затормозила в ангаре, где лежали раалийцы, затем припала к полу, оттолкнулась и взлетела на перила второго этажа с такой легкостью, как будто запрыгнула на детский стульчик.

Мужчины охнули, оскалились и…

С радостью повторили.

Глаза их при этом стали звериные. На лицах застыл оскал, клыки удлинились, а когти с легкостью впивались в стены, оставляя глубокие следы.

Вот тебе и смена ипостаси…

Алиса уже поняла, куда ведет их Мария. Мьер тоже понял дорогу, как и обалдевший от всего происходящего Петрович.

Военный не поспевал, пришлось и его поднять в воздух.

Патологоанатом взвизгнул, сжался комочком и выглядел несчастным.

– Хочу к маме, – шептал он, – дочь обнять… Жену поцеловать… А не вот это вот все!

– Скоро твоя семья приедет, – рыкнув, Капитан замер возле Марии, что резко остановилась и начала прислушиваться.

Где-то за спинами запыхалась Надежда, но ее не так что бы сильно хотели брать с собой.

– Чего это она приедет? Они же в деревню к теще рванули! У нее дом на отшибе!

– Вот именно, – Капитан даже не запыхался, – на отшибе оказалось много плотоядных богомолов и…

– Что “И”? – паниковал Петрович, – сказал “И”, давай и “Ы”! Что это за молча…

– Потом! Тихо…

Капитана передернуло. Рядом с ним замер Семенов в облике волка. Он казался огромным, заполнял собой большую часть пространства и молчал, замерев возле двери, что вела в морг.

– Зомби? – обреченно пискнул Петрович.

– Нет… Второй корпус... – Маша прислушивалась, – сердце странно бьется. Боль… Там что-то… Что-то не то, словно…

– ТАМ РААЛИЕЦ! – Надежда догнала, запыхалась, стерла с лица пот и долго не могла выдавить из себя хотя бы слово, – тот самый, мы ж… мы ж… там недавно… недавно были! Там тот самый, который… ожил… и почти помер… Но не до конца!

Мьер сорвался с места первым. Вбежав в лаборатории, он ринулся к палатам, где и держали раалийца.

Раньше мужчина с помутневшими зрачками был без сознания, сейчас же сидел на краю кушетки и громко дышал, пытаясь прийти в себя.

Длинные черные волосы почти касались щиколоток, на фоне бледной кожи губы казались алыми. Черные густые брови оказались расцарапаны до самого острого уха – раалиец полоснул себя по лицу, так как когти отрасли, он не был к этому готов.

Из рваной раны на лице текла кровь, дыхание свистящее, мужчина прижал кулак к груди и пытался выровнять дыхание, но ничего у него не выходило.

– Маар, – шептал Мьер, подходя к проснувшемуся собрату, – маар, утва де оул… Де оул… (прим. автора:“Успокойся(маар), дыши глубже (утва де оул. Где “Де” выступает как усиление. Например: Де оул – глубже. Де вирэл – тише. При этом Оу – глубина/темнота, а Вирэ – тишина/покой/спокойствие. При усилении эмоций/действий в конце ставится “–Л” – раалийский)”.

Незнакомец открыл глаза, медленно поворачивая голову в сторону Мьера.

Серые… Словно он слепой… Радужка будто пленкой закрыта, раалиец часто моргал, щурился, не мог сфокусироваться, а затем замер.

Медленно повернул голову в сторону Леона.

Демон напрягся, но виду не подал. Незнакомца он не знал, но почувствовал охоту.

Некое чувство, щемящее в груди, старательно забытое за последние месяцы, вспыхнуло с новой силой.

Мальчик успел отскочить в сторону в тот самый момент, когда раалиец метнулся к нему. Мьер не позволил коснуться Леона – он сковал силой мужчину, поток воздуха придавил того к полу, не позволяя встать.

Острые когти прошли мимо ребенка, мужчина упал, начал задыхаться, путался в отросших волосах и рычал будто зверь, не в силах противостоять магии Мьера.

– Мь… Мье…Мьёр! – голос тихий, охрипший. Переполненный страхом и отчаянием.

– Мьёр? – невольно удивилась Алиса, но лезть не стала. То, что раалиец, переживший смерть и оживление первым делом набросился на Леона ее, мягко говоря, беспокоило. Она смотрела на то, как спокойно отнесся к этому ребенок, будто ничего необычного не произошло. – Почему он напал на Леона? Он еле дышит…

Звучание чужого языка повергло раалийца в священный ужас. Он окончательно замер на месте, затем сжался и начал выть от страха, округлив глаза и хватаясь руками за голову.

Как бы Мьер ни пытался до него достучаться – все напрасно. Раалиец возможно впервые в жизни ощутил на себе паническую атаку, хватался за сердце, шептал на незнакомом языке и впивался в грудь когтями.

– Я тебя не для самоистязания спасала! – рыкнув, Оксана повысила голос, – ХВАТИТ!

Раалиец повернул к ней голову и дышал. С трудом, долго, не в силах унять дрожь. Он впивался клыками в губы, прокусывая их до крови, серые, будто туманные, зрачки расширились и, стоило ему зацепить взглядом Оксану, он замер, прошептав одними губами:

– Муор… Вас фа муор...(прим. автора: Муор – смерть. Вас фа – аромат/запах именно в магическом смысле. На раалийском повседневном слово Запах/аромат (приятный)– Омэ. Вонь – Увэ).

– Что он говорит? – Оксана застыла на месте, не сводила с раалийца взгляда и четко осознавала, что проблем от него будет много. – Мьер, почему у него глаза странные? Он слепой?

Мьер тяжко вздохнул, тихо выдохнул и сел рядом с раалийцем, взяв того за руку.

Магия проникала под кожу, энергетические потоки хоть и не были видны, но на этот раз Капитан ощутил то, как меняется пространство вокруг мужчины. Невидимые нити как будто вплетались в рваную рану, стягивая края и останавливая кровотечение.

Незнакомец не двигался, прикрыл глаза и плакал.

– Он не слепой, – прошептал Мьер, подозвав к себе Леона.

Демон не горел желанием приближаться к раалийцу, и, несмотря на грозный взгляд Мьера, остался стоять на месте.

– Леон… Подойди. – Интонация в голосе Мьера изменилась. Нет, он не приказывал, но продавливал. Незнакомец сильно удивился, когда мальчик против собственной воли подошел к Мьеру и молча протянул руку.

– Я и так вижу, кто он, – прошептал незнакомец на раалийском, – почему он здесь, на свободе? Он должен быть в башне… Ты ведь знаешь, почему… Видишь его… Ты же видишь?

– Я не знаю до сих пор, – Мьер пожал плечами. – И не вижу ничего ужасного в Леоне. Как твое имя?

– Лорд, – раалиец шептал одними губами. Было видно, что в горле у него пересохло – он говорил с трудом, в уголках рта появилась белесая полоска, и он постоянно пытался проглотить отсутствующую слюну.

– Имя то как звучит, – прошептала Оксана после пояснений Мьера, – держи. Она чистая…

Чашка с водой из “живого раалийского источника” стала спасением. Все же феи были им необходимы и Лорд тому подтверждение. Он жадно выпил воду, захлебнулся, пытался откашляться, но в итоге лег обратно на кушетку из-за головокружения.

– Я еще никогда не чувствовал столь сильное черное пламя, – шептал Лорд, медленно теряя сознание, – где я? Что это за… место… Воздух… Все иное, все такое…

– Там что, снотворное? – догадался Мьер.

– Нет, обычная вода, – пожав плечами, Оксана забрала чашку, – ну что ж. Я думаю, Лорда ждет череда невероятных событий, под названием “Хвост и полная задница”. Нам всем следует подготовиться. Особенно тебе, Семенов. Ты когда обратно ипостась сменишь? Один твой вид будоражит во мне дикое желание скрутить волка в баранку и облить воском по самые реснички…

Семенов в ответ обреченно взвыл, поджал хвост и дал деру.

– Мьер, он ведь не видит… Или видит? – Леон задал вопрос на родном языке, потом спохватился и повторил на русском.

– Он видит не так, как мы привыкли. Лорд – очень редкий боевой маг. Он видит потоками, не картинками. Хотя может частично и так и так – нужно выяснить, когда он очнется. К тому же этот тип магии мне не известен, я не сталкивался с ним лично.

– Настолько редкий?

– Да, именно поэтому раалийцы подобные ему держат свои способности в секрете.

– Но зачем им это делать? – Капитан сильно хотел есть – в его животе, казалось, пробудился вулкан. – Если в вашем мире шла война с тварями, почему они не раскрывали способности? Знай ваши капитаны наперед, на что способны некоторые боевые маги, возможно, выиграли бы во многих битвах. Это не просто не логично, это противоречит здравому смыслу.

– В моем отряде не было подобных Лорду. Информация была лишь у тех, в чей отряд попали подобные ему. Почему это все скрывалось – для меня тоже непонятно.

– Значит, у нас очнулся потенциальный враг, – обреченно прошептал Капитан, прикрыл глаза и резко развернулся:– я хочу есть. Точнее не так – я хочу поглощать, уничтожать запасы еды… Купаться в борще и заедать все куском хлеба, облизывая шмат сала. Дека работает?

Капитан приказал перевести Лорда из общего этажа. Его новая палата была копией той, в которой держали постэор, а значит в случае беды – его просто сожгут.

Мьер встретился взглядом с Капитаном и лезть не стал. Пока не стал. И оба понимали, что это невмешательство временное.

Отношения никто портить не хотел, но и идти на уступки тоже.

– Ты должен быть с ним рядом, когда тот очнется, – заметил военный перед выходом из палаты. Лорда не стали привязывать, убрали все острые предметы, оставили на столе на всякий случай пластиковый стакан с водой и одноразовую тарелку с хлебом. – Петрович! У меня к тебе серьезный разговор. По поводу твоей семьи… Ты должен все сам увидеть. Я не успел тебе сказать – волком стал, уж прости.

Последняя фраза прозвучала так, что Геннадий побледнел. Он уже понимал, что ничего хорошего Капитан ему не скажет.

– Они… Они… Их…

– Идем. – Похлопав друга по плечу, военный повел его прочь от палаты.

Мужчина нервно теребил бороду, смотрел перед собой потухшим взглядом и уже по ответу Капитана понимал, что случилось что-то очень плохое.

Глава 8

Глава 8

Ира и Настя. Жена и дочь Геннадия Петровича.

За несколько часов до обращения оборотней в ЧВК “Сириус”

– Мамочка, а куда… мы… едем?

Молчание затянулось. Женщина за рулем с трудом сдерживала панику, глаза ее были красными от слез, губы искусаны.

Поправив черные очки, она сделала несколько глубоких вдохов и ответила:

– На дачу, милая, заберем бабушку и поедем к папе. Сейчас у него безопасно.

– Но ведь сказали же, что нельзя… А как же папина мама? Мы же ее… Мы ведь ее оставили… Я не понимаю…

Ира промолчала, с трудом сдерживая слезы.

–Ма-ам…

– Она приедет чуть позже.

Врать не хорошо…

После появления чудовища в центре Питера мир, казалось, сошел с ума.

Вначале Ира не верила тому, что показывали по телевизору. Приняв картинку за очередной выдуманный фильм, она спокойно разбирала школьный портфель своей дочери, мысленно умоляя мироздание заставить мужа позвонить.

Иногда его работа выводила ее из себя, заставляла нервничать и думать о том, что пора в жизни что-то менять.

В семье было много разговоров, просьб, страхов за будущее. В итоге Петрович сдался, оставив военную карьеру, и перевелся сначала в военный госпиталь, ну а потом уже и в обычный стационар.

Вот только медицина – это не так радужно, как казалось вначале. Точно так же она съедала время и силы, Геннадий пропадал на работе, отдавая ей свою душу и все так же редко проводил время с семьей.

“И ничего с этим не сделать” – часто думала Ира, смотря на часы. Муж всегда очень сильно опаздывал к ужину. Поэтому готовить их она перестала.

Как и перестала думать о том, что сможет его изменить.

Не сможет.

Но ведь за трудолюбие она его и полюбила.

– Мама… Почему мы сбежали? Ты же… ты там увидела что-то… – дочь не понимала, что происходит. Сидя на заднем сидении внедорожника, она прижимала к себе плюшевого медведя – подарок папы на рождение. Настя давно оставила игрушку, но после последних событий почти не выпускала из рук, завязывая на лапках разноцветные резиночки.

На шее ребенка остались следы от ногтей. Они болели. Сильно болели.

– Потому что так надо, милая. – Голос Иры дрогнул, к горлу подступил ком. Ужасные кадры вновь всплыли перед глазами, сердце забилось с бешеной скоростью, давление резко подскочило и голова пошла кругом.

– МАМА!

Опомнившись в последний момент, Ира успела вернуть машину на свою полосу. Повезло, что встречка пустая.

– Я… Я сейчас… Таблетки…

– Они в моей сумке. Я перед выходом взяла твою косметичку…

Остановив машину на обочине, Ира взяла баночку с лекарствами и попыталась открыть крышку…

– Мама… Мамочка! МАМА, ЧТО С ТОБОЙ?

Но Ира не могла ответить. Мир перед глазами шел кругом, сердце сильно болело, дыхание сбилось и постепенно сознание меркло…

Эта тварь что-то сделала…

Мир расплывался пятнами, голос дочери становился приглушенным, прикосновения ребенка почти незаметными.

Последнее, что видела Ира перед глазами – слезы на щеках Анастасии.

За несколько часов до этого.

– Мам… Ну когда папа уже приедет? – Настя лежала на старом скрипучем диване и запрокинула назад ноги. В позе скрюченного зародыша она смотрела фильм по одному из центральных каналов.

– Настя, ну я же просила сидеть ровно! Почему ты вечно скрюченная как чудовище!?

– Ответь на вопрос, мам. Ну где наш папа?

– На работе.

– Арррррр!

Рычание ребенка нервировало, выводило из себя и рушило все утренние аффермации. Ира хоть и не верила во все эти бредни, но в связи с последними событиями ее невера пошатнулась.

Вдох…

Выдох…

Руки невольно стали сильнее замешивать тесто для пирогов. Такого остервенения от себя даже Ира не ожидала.

– Ирочка, ты успокойся, милая… Успокойся…

Бабушка Агафья была уже в глубоком преклонном возрасте, но двигалась так, словно ей все восемнадцать. К Ире она относилась по–доброму, внучку любила, сына ругала за работу, хоть и понимала, что призвание выбрал сердцем.

Геннадий звонил раз в сутки. И каждый раз лишь на пару минут. После того, как с Ирой поздоровался Капитан, она уже даже не задавала вопросов – раз они снова в команде, значит, происходит что-то ужасное.

Ничего не объясняя, Геннадий больше месяца назад просто собрал их вещи, молча погрузил в машину и, бледнея от бесконечных вопросов ребенка, отвез в деревню к своей маме.

– Бабушке нужен уход! – рявкнул отец, злясь на дочь за вопросы и не понимая, как объяснить им то, что сам не понимает.

– Сынок, – грозный голос свекрови даже Иру заставил дрогнуть, – ты б объяснил, какого черта происходит. На тебе лица нет. Если что, у меня дедовское ружье заряжено…

– Ну я же просил! – взмолился отец семейства, – если заряжено, значит когда-нибудь выстрелит! Мама!

– Не мамкай мне! Я пошутила…

Все давно привыкли, что вопросы о работе задавать смысла не было. И так понятно, что это связано с военной тайной, а никак не с его работой в морге.

Новости старались не смотреть. Слухи по деревне расползлись самые разные, Геннадий отвечал лишь, что в город сейчас нельзя, ну а когда сгорела больница, где он работал, вся семья чуть не поседела от ужаса.

– Мам… а что это по телевизору, а?

Появление Дварла повергло в шок.

Ира смотрела в экран телевизора с широко открытыми глазами и не понимала, что делать дальше. Многие слухи обретали истину, а слова мужа о чудовищах больше не вызывали подозрений и желаний сводить его к психиатру.

В тот день сердце Питера почти полностью было разрушено…

– Хорошо, что мы в деревне, да?

Настя смотрела на то, как паника захватывала города, как закрывались границы, как люди сходили с ума от ужаса.

Новости… Новости… Новости…

Бесконечные новости!

Ружье теперь и правда было заряжено, а соседи стали держаться вместе.

Кто-то уехал из деревни, кто-то, кому некуда было идти, остался и объединился в союзы. Совместная закупка продуктов, патронов и огнестрела – повезло, что сосед охотник.

Все, кто остался в деревне – готовился к войне как мог.

Была семья, которая вернулась. Они вместе с дочкой спаслись после столкновения с Дварлом, но больше малышка не разговаривала. От ужаса она пряталась в доме и почти не выходила на улицу. Лишь тихо выла по ночам, заставляя бояться всего происходящего еще сильнее.

Ее мама не знала, что делать.

Были попытки грабежа, но они пресекались. Машины загоняли в гаражи, дежурили по очереди и паниковали, пытаясь сохранить холодность рассудка.

Не всегда получалось.

Ситуация в мире ухудшалась с каждым часом. Из страны никого не принимали – даже своих. Полный занавес. И ни статус, ни деньги – ни что не могло помочь тем, кого оставили в России.

– Мам, смотри, там магазины грабят!

Видео в одном из пабликов напоминало кадры из фильмов о конце света.

В тот день Ира слышала, как дрожал голос мужа.

– У вас все хорошо?

– Да, милый…

– Ир…

– М?

– Не подходи к детям… Если они странно себя ведут – не подходи и не впускай и… Если Настя станет себя странно вести – беги. Поняла меня?

– Ты с ума со…

– ПОНЯЛА МЕНЯ?

В ту ночь Ира ревела в подушку. Услышав рассказ мужа, она заперлась в комнате и не понимала, что делать. Впервые Гена рассказал о том, что произошло в секретном комплексе.

– Мам, ты сейчас тесто уничтожишь, – хмыкнула дочь, открывая книгу. Лето почти закончилось, школьная программа сама себя не прочитает. – А бабушка где?

– К соседке пошла, отнести муку. Сказала, что той…

Хлопок.

Молчание.

По спине пробежал холод. Он проникал до костей, пробирался внутрь и заставлял замереть на месте, не до конца осознавая, что происходит.

– Мам… это…

– Сиди здесь.

– Но ма-ам!

– Тут сиди! И не открывай никому!

Телефон молчал. Никто из соседей не брал трубку.

“Тихо как-то” – подумала Ира, –“Обычно в это время сосед пса выгуливает… Кстати, а почему Каспер молчит?”

Молчал не только боксер Каспер, но и в целом в деревне стало тихо.

Ни пения птиц… Ни скрежета мышиных лап под полом…

Лишь легкие дуновения ветра и шелест листвы говорили о том, что мир не замер как на стоп–кадре.

Взяв охотничье ружье, Ира вставила недостающие патроны, полностью заполнив магазин, сняла его с предохранителя, взяла поясную сумку с боеприпасами, зеркалом, перочинным ножом, и тихо вышла из дома, поставив телефон на беззвучный режим.

–Ма-ам…

– Будь готова бежать. Ключи от машины знаешь где. Что делать и как завести – я тебя научила. Документы в сумке.

– МА-АМ!

Настя вжала плечи, хмурила брови и прикусила обе губы, не в силах унять дрожь. Как завести машину она уже знала, вот только до педалей с трудом дотягивалась. Схватив собранную заранее сумку, она замерла возле окна, спрятавшись за занавеской.

Вот только занавеска ей точно не поможет…

Шаг… Дыхание ровное, свободное.

Ира огляделась по сторонам – никого.

Дома вокруг пустовали, лишь два участка остались жилыми. Обычно, проходя мимо, собаки лаяли…

“Почему Каспер молчит?” – сердце забилось чаще, кончики пальцев немели. – “Может просто уехать? Но бабушка…”

Глаза женщины округлились от ужаса, ладони вспотели, вес ружья стал ощущаться сильнее.

Подойдя к соседскому дому, Ира заглянула в щель в заборе – тишина. В окнах темно…

Соседи жаловались на головную боль и резь в глазах, они в основном теперь жили ночью. Как объяснил Гена – это нормально. Его больше смутило, что сама Ира не испытывает подобных изменений.

Второй соседский дом – тот самый, куда отправилась бабушка…

Калитка открыта…

Ира хотела войти, но что-то ее остановило. Она замерла у входа, нахмурилась, затем слегка повернула голову и заметила странные следы на заборе – что-то склизкое. Как будто след от слизняка размером с кота. Запах гнили и… железа…

Стоило вдохнуть воздух ртом, как слизистую начало неприятно щипать. Ира сделала шаг назад, в сторону широкой дороги, но выйти из-за забора не успела.

Мука.

На сухой грунтовой дороге лежал разорванный пакет.

Стволы деревьев, листья и даже часть забора были измазаны в белом порошке…

Кровь…

Темные капли застыли на яркой зеленой листве…

И тишина.

Осторожно, не производя ни звука, Ира медленно запустила ладонь в не до конца закрытую сумку.

Достав маленькое детское зеркальце, она осторожно отвела его в сторону, стараясь рассмотреть то, что происходило на дороге…

Она сидела на старой пожилой женщине и медленно всасывала длинный кишечник…

Тошнота.

Тело прострелило болью. Голова пошла кругом и к горлу подступила рвота.

Тело бабушки разорвано на части. Дорога залита кровью. Живот вспорот, глазницы пустые…

Соседская дочка сидела сверху, запуская в тело длинный тонкий палец, и медленно слизывала кровь.

Внезапно ее зрачки резко посмотрели в сторону забора, где замерла Ира, но зеркала не увидели. Женщина не могла пошевелиться из-за сковавшего ее страха, не производила шума, но вот…

Девочка улыбнулась.

Ира видела в зеркало оскал, видела острые заточенные зубы, длинные, словно змеиный язык с шипом на конце и когти, что резко удлинились.

– БЕГИ! – раздался голос из соседнего дома. – ИРА! БЕГИ!

Тихий выстрел. Сосед сидел на крыше.

Глушитель.

Твари это не понравилось.

Охотник попал ей в сердце, существо резко взвыло, но даже не думало падать. Запрокинув назад голову, она качнулась из стороны в сторону и резко, как по щелчку пальцев, сорвалась с места одновременно с Ирой.

Боль в ноге… Женщина оступилась и почти упала.

Ира неслась в дом, она слышала за спиной череду хлопков.

Пробегая мимо соседского дома, она заметила в кустах тело соседки – мамы той самой девочки.

Окровавленная рука с большим сапфиром на безымянном пальце – она так радовалась подарку мужа…

– НАСТЯ! – схватив дочь за шкирку, разъяренная от ужаса мать рванула ее на себя, – НИ ЗВУКА! МОЛЧИ! НЕ СМЕЙ ПИКНУТЬ!

– Но ма…

Ира зажала ей рот ладонью и с силой надавила на лицо, впиваясь отросшими ногтями в кожу.

Приблизилась вплотную и зашептала у самого уха:

– Хоть звук… Пикнешь хотя бы чертов звук… И мы сдохнем обе. Ты поняла?

Настя лишь кивнула. Дочь вжала плечи, казалось, забыла, как дышать.

Ира потянула ту за дверь, но дочь не послушалась:

– МА…!

Взяв дочь за шею, Ира выволокла ее на улицу и кинула в раскрытую машину, тихо закрывая дверь.

Девочка не могла отдышаться, зато молчала, проглотив все звуки.

Стоило обернуться, как Ира успела заметить сидевшую на крыше тварь и соседа, выпустившего в нее всю обойму.

Он не кричал.

Повис безвольной куклой, проткнутый длинным языком, затем резко исчез вместе с тварью.

Сорвавшись с места, Ира рванула прочь к оживленной улице – рядом шла трасса. Она неслась так быстро, что не видела мира вокруг.

Сердце болело, правая нога тоже.

Глянув на щиколотку, Ира увидела порез – откуда?

Остервенело вырулив на главную дорогу, женщина пыталась связаться с мужем, но без результата. Она звонила снова и снова, впервые на памяти дочери материлась так, что большую часть слов Настя и в помине не знала.

– КАПИТАН! – вспомнив номер сослуживца, Ира закричала в трубку, стоило мужчине принять вызов. – ПОМОГИ! ПОМОГИ НАМ!

– Что случилось.

– По… помоги… Господи, помоги нам!

Голос сорвался в истерику, Ира прибавила скорость – дорога пустая, колеса почти угодили в колею – машина подпрыгнула, но не уехала в сторону, женщина справилась с управлением, но говорить нормально не могла, только выла в трубку.

– Ира… ИРА! Что случилось? Ира, где ты? Настя с тобой? ИРА!

Женщина выдохнула, затем медленно, дрожащим от волнения голосом рассказала то, что произошло, упустив момент с бабушкой. Она не стала произносить ее имя вслух, но Капитан все понял сразу.

– Ты на машине Гены?

– Д-да…

– В бардачке дека. Включи ее и введи код, – Капитан продиктовал цифры и буквы, – я вышлю на нее координаты. Запомни. Через три минуты дека вырубится – это временный доступ. На машине маячок. Вас встретят.

– Я… Я маму… маму заберу…

– В ЦЕНТР Я СКАЗАЛ!

– Я ЗАБЕРУ МАМУ!

Капитан скрипнул зубами, тяжело дышал, затем выдохнул и ответил:

– Хорошо, мы заберем твою мать. Езжай сразу в центр, эта тварь может тебя преследовать. Если ты приведешь ее к своей родне – все умрут. То, что ты описала – это постэоры. Подменыши. Они принимают облик ребенка. В центре мы их уничтожим, в деревне тоже, но перед этим она сожрет людей. Ты меня поняла?

– П… Поняла… Где мой муж?

– В лаборатории, там нет связи. Я все ему расскажу. Он вас встретит. Ира, тебе нужно успокоиться. Я понимаю, что это невозможно, но ты за рулем. Тебе необходимо твердо держать руль и не гнать машину. Сбавь скорость, дыши, в машине еда/вода есть?

– Да, мы закупились семьями. Я собрала сумки с сухпайками, две канистры воды, газовые баллоны, походная плитка, спички, зажигалка… Палатка есть, мешки спальные, пистолет с патронами, с собой охотничье ружье, веревка, страховка, несколько карабинов запасных.

– Девичий набор… – шепнул Капитан.

– Мой муж военный, – нервно хмыкнула женщина, отвлекаясь на голос друга семьи, – что еще остается? Петарды есть даже и фейерверк с прошлого года. Не знаю, зачем… Капитан…

– Я тебя слышу. Смотри на дорогу, думай о дочери и езжай в центр… Я отключаюсь – меня вызывают. ЕЗЖАЙ В ЦЕНТР!

“Постэоры” – думала Ира, сжимая зубы, –“постэоры… Эта тварь располосовала старушку и всасывала ее как спагетти! Как родители могли не заметить, что их дочь стала исчадьем ада?!”

–Ма-ам… – голос Насти дрожал, – Мамочка, а к… куда мы… едем?

– На дачу, милая, заберем бабушку и поедем к папе. Сейчас у него безопасно.

– Но ведь сказали же, что нельзя… А как же папина мама? Мы же ее… Мы ведь ее оставили… Я не понимаю…

Ира промолчала, с трудом сдерживая слезы.

–Ма-ам…

– Она приедет чуть позже.

Врать не хорошо…

Настя вжалась в сиденье. Девятилетний ребенок понимал, что бабушка Агафья уже никогда не вернется.

С силой сжав плюшевого медведя, девочка молча плакала, спрятав лицо руками. Паника подбиралась постепенно, захватывая тело в свои тиски.

Время тянулось медленно. Ира смотрела на дорогу, старалась взять себя в руки и не думать о боли. Она свернула с трассы, ехала мимо частного сектора, срезая путь.

Нога ныла… Причем сильно.

Стоило остановиться на обочине, как перед глазами все потемнело.

Мир расплывался пятнами, голос дочери становился приглушенным, прикосновения ребенка почти незаметными.

Последнее, что видела Ира – слезы на щеках Анастасии.

Дождь барабанил по лобовому стеклу, словно крупный град. Настя трясла маму за плечи, но та бредила, так и не придя в сознание.

Не помогали ни крики, ни плачь, ни удары по лицу – Ира не приходила в себя, бледнела на глазах и с уголка глаза потекла тонкая струйка темной, почти что черной крови.

– Мама…

Крик перешел на шепот, горло саднило, сердце в груди отзывалось болью.

Девочка выбежала из машины под проливной дождь, но орать не могла.

Страх имеет над человеком огромную власть. Он сковывает тело, пленит сознание и не позволяет идти вперед.

Вначале шепот – еле заметный, беззвучный.

Затем громче…

Вой…

Голос Анастасии обретал силу, и лишь с пятой попытки она смогла прокричать хоть что-то.

– ПОМОГИТЕ! – девочка, что было сил, неслась в сторону частных домов, хватала ртом воздух, утопала босыми ногами в грязи, падала в лужи и кричала.

Но никто так и не вышел.

Настя барабанила в двери, пыталась сорвать замки с калиток, пугалась на собак на участках и звала на помощь снова и снова.

Черное небо разрезало яркой белой молнией.

Гром разнесся по миру, словно где-то рядом выстрелила гром-пушка.

Он наблюдал за ней.

Ухмылялся.

Медленно облизывал губы, ощущая привкус свежей крови.

– Оппа, ужин сам пришел. – Голос раздался со спины. Низкий, с хрипотцой. – Чего орешь, мелочь?

– Помогите! Я прошу вас! Помогите! Моя мама! Мамочка!

– Эй, эй! Не хватай меня, мелюзга!

Настя схватила незнакомого мужчину за рукава, оступилась, с силой потянув ткань пиджака. Треск ниток был слышен даже через стрелы проливного дождя. Хотя возможно, ткань и до этого уже была порвана.

– Помогите, моя мама в машине! Ей плохо, ей очень плохо! Пожалуйста!

– Пошла прочь! Мне какое дело до твоей мамы? – брезгливо заметил мужчина, чьи черные длинные волосы облепили бледное лицо.

– Она умирает, – прошептала Настя, сев от бессилия на корточки. Она больше не могла сдерживаться. Стон перешел в дикий вой, полный боли и страха. Девочка раскачивалась из стороны в сторону и плакала так громко, что мужчине казалось, у него заложит уши.

Он всегда питал некую слабость к детям. Несвойственная его виду жалость просыпалась в нем снова и снова. Мысленно он понимал, что все это не правильно, но ничего не мог с собой поделать. Видя искаженное болью лицо ребенка, в нем просыпалась давно забытая ярость, источник которой он так и не нашел.

– Хватит реветь, бесишь! Где там твоя мать?

Запрокинув назад голову, мужчина смотрел на ребенка. Запах смерти, что преследовал ее, ощущался даже во время проливного дождя.

Он снял с себя порванный пиджак, когда-то белая рубашка пропиталась влагой, облепив тело, тяжело вздохнул, стер с лица кровь, которую не заметил ребенок и выбросил элемент одежды в канаву.

– Все равно ты его порвала, мелочь. Чего орешь? Я сам должен твою мать искать? В чем дело?

Жажда… Он чувствовал ее на кончике языка. Запах свежей крови будоражил сознание, но взгляд ребенка останавливал от непоправимого.

– Что… Что с вашими глазами?

Внезапно Настя замерла, перестав плакать.

– А что с ними не так?

Ухмылка на лице.

– Они… Они красные…

Черные тучи сгущались, раскат грома заставил вздрогнуть ребенка, не смевшего отвести взгляд от незнакомца. Буря резко усилилась, склоняя деревья. Тонкие ветки стелились по земле, теряя листья.

Настя видела, как вспыхнула за спиной мужчины молния, как осветила его бледное лицо и острые, будто вампирские клыки.

– Конечно красные! – хмыкнул мужчина. – Так где твоя мать?

Молчание.

Следы крови на рукаве белой рубашки…

На лице оскал.

Настя на полусогнутых пятилась назад, смотря на то, как насыщаются темным красным цветом глаза мужчины. Словно капля краски медленно пропитывала белки, постепенно подбираясь к зрачкам.

Мужчина снова ухмыльнулся.

– Девочка, если твоя мама сдохла, я ее сожру. Не переживай, ее кровь не пропадет. А смерть послужит кому-то во благо. Мне хотя бы не придется охотиться.

Настя пятилась назад и не понимала, что делать.

Пустота в голове. От страха голова закружилась и к горлу подступила тошнота.

– Ну блин… Опять кого-то рвет на мою обувь… Да что ж за день такой… То хаавалы чуть не грохнули, что… Эй! А ну стоять, кому сказал! Морда волосатая! Куда прешь, псина? Вот же… Алабай чертов… Привязался на мою голову! Кость верни! Что ты там опять спер?

Из кустов вышел огромный, мокрый и сильно грязный пес с костью в зубах.

Он недолго смотрел на девочку, затем рванул в сторону трассы.

– Какой ответственный, – заметил мужчина, – не то, что я. Вставай… Ну чего в луже сидишь? Ты говорила, что твоя мать подыхает! Так веди!

И, схватив Настю за шкирку, мужчина с легкостью поднял девочку, оторвав ее от земли.

Он нес ее будто нашкодившего котенка, спокойно следовал за алабаем и прекрасно ощущал запах смерти.

“Прекрасный ужин”, – думал мужчина, чувствуя, как с каждым ударом сердце человека в машине бьется все тише, –“на неделю хватит, а там посмотрим. Надеюсь, ее воспоминания не сильно яркие”.

Какого же было его удивление увидеть молодую, все еще живую женщину, с признаками отравления…

– Твою мать, – ругательство нашего мира Алистеру очень нравилось. Помимо робота-пылесоса он восхищался виртуозностью мата и его вариациями. – Это ж постэоры… Подменыши… Они что, тут тоже есть? Что случилось?

– Я… Я не видела… Я не знаю… Что с мамой?

Голос ребенка вновь сорвался, слезы градом текли по лицу, а руки и ноги дрожали.

Отпустив Настю, Алистер внимательно осмотрел женщину, отсоединил ремень безопасности, рванул Иру на себя и выволок из машины.

Дождь закончился почти сразу.

Тело женщины приземлилось прямо в грязь, немного утопая в жиже.

Алабай сидел рядом с хозяином и ждал команды.

– Нога… Ее ранило… Когда ее ранили? – Алистера передернуло. Подменышей он ненавидел. Эти твари не просто жестоки, они и есть эта самая жестокость.

– Я не знаю… Я не видела… Я не…

– Все с тобой ясно. Не мешай!

Клыки резко выдвинулись, и прежде чем Настя заорала, набросившись на Алистера с кулаками, мужчина успел укусить ее маму.

– Вот же дрянь… Да не ты, дура! А кровь! Кровь твоей матери отравлена. Подменыш ее задел…М–м–м… недавно совсем… М–м–м… фу, пожилая женщина… Прям кишечки всасывает… И даже не давится… Что за Агафья? Мне ее даже жаль немного… Я убиваю иначе… О, а вот и боль в ноге… Повезло, что нога…

– Вы … Вы знаете, что с ней?

– Знаю.

– Ее можно спасти?

– Нет. Яд той твари проникает во все органы. Времени хоть и мало прошло, но… Чего смотришь?

– Вы… вы что, вампир?

– Ну да.

– Вы… вам… вам кровь нужна?

– Ну да, к чему ты клонишь? – Алистер нахмурил брови.

– Возьмите себе мою… Только маму спасите.

Глаза вампира на лоб полезли. Ох уж эта детская самопожертвенность. Она всегда восхищала вампира и печалила. Он смотрел на то, как бледнела Настя, как дрожали ее губы. Видел, как кровь мчалась по сосудам, как пульсировала под тонкой кожей…

– Дура. Ни один нормальный родитель не позволил бы своему ребенку занять его место. Ладно… Я попробую… Но не смей орать! Я ненавижу детские вопли и истерики! Сожру обеих, все поняла?

Настя лишь кивнула, обреченно выдохнула и отползла в сторону, смотря на то, как вампир с легкостью закидывает ее маму себе на плечо.

Мужчина молча кивнул в сторону, зевнул, затем возмутился, что слабость пора уже как-то побороть, и двинулся в темноту леса, направляясь к дому.

– Да куда ты лезешь?

Алые глаза вампира Настю пугали, но не настолько сильно, как возможная смерть ее мамы. Она даже не осознавала, что они обе теперь находятся в логове чудовища, и умереть могут в любой момент.

– Что вы делаете? – схватив Алистера за запястье, Анастасия расплакалась, но беззвучно. Мужчина хмыкнул, отмечая тщетные попытки девочки его не злить.

– Мать твою спасаю. Пытаюсь. Но учти, могу и не помочь. Все не от меня зависит. Главное – не мешай. Ненавижу этот яд… Опять тошнить будет…

Взяв Иру за ногу, Алистер впился зубами в немного затянувшеюся рану и начал отсасывать кровь. Яд вампира не мог нейтрализовать яд подменыша полностью, но он частично разрушал вещество. Укусив женщину за шею, он отравил ее через магистральный сосуд, отмечая, насколько невкусной стала ее кровь.

– Мерзость какая…

– Вы же вампир… – Настя была на грани. Еще немного и девочка упадет.

– Ну да, только кровь отравленная.

– Что вы делаете с мамой?

– Травлю ее своим ядом, чтобы тот нейтрализовал первый яд. От моего она просто уснет, а от другого умрет. Лучше здоровый сон, чем смерть. Верно?

Настя не ответила.

Мама не подавала признаков жизни.

Тело женщины лежало на полу безвольной куклой, становилось холодным и не подавало признаков жизни. Лишь еле заметное, приглушенное сердцебиение оставляло слепую надежду на чудо.

Алистер высасывал яд, став свидетелем недавних событий. Он видел разорванное тело Агафьи, ощущал страх жертвы всем телом, цепенел, не в силах побороть человеческие эмоции, которые действовали на вампира куда сильнее раалийских и смотрел на то, с каким ужасом ребенок уставился на маму.

Настю трясло так, словно по телу пустили ток, она не могла остановиться, глотала слезы, не замечая того, что воет.

Алабай сидел с ней рядом и смиренно наблюдал за тем, что происходило.

– Если… если мама выживет… Она теперь станет вампиром?

– Какая у тебя фантазия, однако. – отравленную кровь Алистер выплевывал – яд подменышей был ядом даже для вампира, только с тем отличием, что он туманил разум, вызывал рвоту и дикую боль в желудке. – ты что, фильмов пересмотрела?

– Но ведь… Но ты же…

– Чего глаза вылупила? Девочка – ты еда для меня. Как и твоя мама. Тебе повезло, что ребенок, а ей повезло, что отравлена. Даже после ее смерти не смогу кровь высосать. А ты знаешь, что… М–м–м…

“Постэоры преследуют детей” – мысль свою Алистер озвучивать не стал, размышляя о том, что подменыш проник в поселок уже под чей-то личиной. Люди с этим дерьмом не сталкивались, понять, что с их ребенком настолько все плохо, они пока не в состоянии, но постэора точно нашла себе еще жертву, и судя по воспоминаниям Ирины – ее дочь последний ребенок, что жил в том месте.

– Срань… – прошептал вампир, так и не избавившись от этого слова. Кровь ученог-–таки оставила свой след.

– В чем дело? – Настя вскликнула, – мама умерла?

– Да не… Жива пока… Ты телефон помнишь? Сможешь позвонить родне?

– Он в машине остался, я сейчас…

– Сидеть! – рявкнул вампир, рванув Настю на себя. Девочка резко метнулась к выходу из дома. – Ты не выйдешь из дома. Там опасно. Со мной тоже не комильфо, но там хуже. Тебе нужно… Ну вот же… Срань!

Внезапно Настю повело в сторону. Холод, мокрая до нитки одежда, паника и страх – детская нервная система не выдержала.

Девочка потеряла сознание, даже не подозревая, что произойдет в ближайшее время.

Алистер держал ребенка на руках.

Внезапно в его памяти что-то промелькнуло.

Замок. Высокие шпили башен с черными знаменами. Зеленая, увитая толстыми лианами с огромными широкими листьями стена…

Шипы, что источали яд…

И…

Белое платье.

Глава 9

Глава 9

Капитан, Петрович и Леон.

– Это… это же…

– Мне жаль, – голос военного дрогнул. Фотографии с места происшествия прислал военный отряд. После звонка Ирины Капитан выслал людей на встречу, но ни единой живой души в деревне не осталось.

Маячок почему-то не работал.

Тело Агафьи было закрыто, Геннадий не видел, во что превратилось тело его мамы. Огромный мужчина плакал, взвыл от боли и схватился за сердце.

– А…э…. Где…

– Мы ищем Настю с Ирой. И я думаю, тебе стоит присоединиться. Ты знаешь их лучше, к тому же точно не останешься в стороне.

Безрассудством Петрович страдал в молодости, затем стал спокойным и рассудительным, но Капитан прекрасно знал своего друга и понимал, что если не возьмет его с собой – тот поедет сам и возможно не вернется.

– Постэоры там больше нет, – тихий шепот Леона звучал ровно, но мальчик чувствовал, как слезы военного задевают его душу. Ему и хотелось, и не хотелось помочь одновременно. – Они преследуют жертву. Сколько Насте лет?

–Девять… Почти десять…

– Значит, эта тварь идет за ними. Они могут выслеживать цель неделями. Нужно найти вашу семью. И поодиночке они не ходят.

– Мы проследили за ними, но камер на участке дороги, где пропала машина, нет. Они сломаны почти месяц. Дорожная служба в курсе, но таких случаев много, они не успели починить этот участок. И судя по отчету это не в первый раз. Кто-то специально их ломает.

Капитан ждал, когда пройдет истерика. Он смотрел на друга и чувствовал, как в нем закипает ярость, как она выделяется с потом. Мужчина чуял новый запах тела, видел, как наливаются кровью мышцы, как злость зарождается в глазах.

– Петрович, наши люди прочесывают лес. Они проследили за машиной, на одной из записей увидели вот это:

Леон удивленно поднял глаза, не понимая, для чего Капитан показывает все это своему другу.

От увиденного стало не по себе даже демону:

Подменыш в теле ребенка изменился. Кожа уже мертвой девочки растянулась, местами лопнула. Лицо изменилось – стало вытянутым, овальной формы. Нос был на месте рта, губы же разорвались и ушли на подбородок. Сквозь человеческую кожу местами проглядывалась истинная личина твари.

Существо замерло посреди трассы на четвереньках, ходить прямо оно уже не могло, ноги изгибались в суставах – у людей подобное невозможно, а из подобия пасти вылезал длинный толстый язык с шипом на самом конце.

– По его перемещениям мы смогли найти машину твоей жены, – тихо заметил Капитан, – ты должен как можно быстрее собраться. У тебя пять минут до выезда. Все понял?

Петрович лишь кивнул, сжал до хруста кулаки и направился в свою комнату.

– Что в машине? – шепнул Леон, стоило Геннадию скрыться за дверью.

– Тел не нашли, – также тихо ответил Капитан, – но много крови. Рядом нашли несколько разорванных трупов собак, а еще детские следы. Там кто-то был. Кто-то достал их из машины… Из машины, в которой остались все вещи – телефон, планшет, техника, по которой можно связаться. Машина брошена уже несколько дней… Есть мысли на этот счет?

– Мьера лучше с собой возьмите. Он управляет огнем… Ты же помнишь, что эту тварь нужно сжечь…

– Твой огонь помощнее будет, – рыкнул Капитан, смотря демону в глаза, – ты едешь с нами. И судя по твоему блеску в глазах, сражаться ты любишь.

***

– Останови здесь, – всю дорогу военные обсуждали план действий. Тихо, рассудительно и спокойно. Мужчины и до обращения в волков казались Леону крепкими, но после смены ипостаси в них проснулась звериная сущность, которой управлять они еще не умели.

Причем повлияла она и на характер – те, с кем Леон уже был знаком раньше, не отличались сдержанностью, сейчас же их словно подменили.

Глаза Капитана, как и у многих обращенных, стали другими. Волчий зрачок давал отблеск в темноте и пугал демона до усрачки – именно это слово подходило больше всего.

Он ощущал себя слабее.

Мальчик следил за движениями людей, за тем, как у некоторых заострились клыки, и ногтевая пластина на руках медленно менялась – она так же заострялась, становилась более прочной, насыщаясь черным цветом.

– Вам не больно? – Леон тихо вклинился в разговор, когда Капитан отдал приказ проверить боеприпасы.

– Ты о чем? – застегнув поясную сумку, военный нахмурил густые черные брови.

– Ваши руки изменились…

Мальчик кивнул Капитану, указывая на ладони, и мужчины замерли в машине, удивленно рассматривая изменения.

Ногти стали когтями, убираться как по волшебству никуда не желали и начинали нервировать.

– Если вы обратитесь во время боя?

– Именно поэтому среди нас есть военные, что не поддались изменениям, – Капитан отдал приказ по рации второй машине. Водитель тут же остановил джип, выпуская отряд на волю. – Представляю охреневшее лицо врага, если весь мой отряд облохатится…

Леону нравилось то, что он видел – слаженность, команда, подчинение сильнейшему. Ему нравился Капитан и более того, он ловил себя на мысли, что в скором времени этот человек станет невероятно сильным и мир людей пошатнется вновь.

Пошатнется не из-за Капитана, а из-за пробудившейся крови.

Начнется бой за власть…

– Интересно, кто еще в вашем мире существует… – прошептал мальчик, невольно проводя кончиком языка по острым клыкам.

– Главное, чтобы мы кикимору болотную не встретили, – прошептал один из военных, а затем добавил:– и Бабу Ягу. Я на тот свет не хочу… И Кощей мне тоже не нравится. Да и вообще… Неизвестность нервирует.

– Может Баба Яга Костяная нога, и не ела милых путников, не варила в котле и не поджаривала их мягкие аппетитные попки в печи, – предположил Капитан, кивая в сторону проселочной дороги.

– Ага, – заметил Петрович, – может она их живьем сжирала, косточки выплевывала, а мозг через трубочку высасывала. Тут история умалчивает. Давайте без этого всего… Но вообще, если наш местный фольклор выйдет на свет божий и вступится за территорию – я мешать не стану. Пусть кикиморы постэор едят да богомолами заедают… Капитан, твои глаза…

Петрович волновался, это было видно по его рукам – они дрожали. Мужчина часто дышал, не мог справиться с волнением, но шел вперед, подчиняясь Капитану.

– Здесь частный сектор, постройка однотипная, участки по 20 соток. Домов мало, многие еще не достроены – нужно прочесать весь район.

– Вы все это и так знаете, но я повторю: постеоры не любят прямых солнечных лучей, – напомнил Леон, – эта тварь будет сидеть в тени – она понимает, что внешний вид ее выдаст. Чаще подкрадывается со спины или прыгает на голову. Ее язык что-то вроде вашего удава. Он сдавливает жертву, выбраться сложно, но шанс есть, если эта тварь не успела отравить вас ядом. Если успела – то я вам не помогу.

– Я помогу, – хриплый голос Мьера выражал недовольство. Раалиец ехал во второй машине, выглядел обеспокоенным, но при этом полным сил, – так что нам нужно сделать так, чтобы меня не ранили первым.

“Ты опять во что–то ввязался!” – Мьер взглядом буравил Леона, навис над ним сверху и шептал эти слова одними губами, не произнося ни единого звука.

– Это его судьба, – хмыкнул Капитан, читая по губам.

Мьер с Леоном искренне удивились.

Военный хмыкнул, прислонил к губам указательный палец и молча указал на дорогу.

Домов и правда было мало. Высокие заборы, густой лес вокруг и незаконченное строительство. Вдалеке виднелась рабочая техника, там же, судя по мусору, совсем недавно валили деревья.

– Тот, кто вытащил их из машины, пошел в эту сторону, – заметил Капитан, – видишь что-нибудь странное?

– Нет, – тихо заметили Леон с Мьером, отвечая хором.

Отряд двигался поразительно тихо. Капитан и раньше удивлял Мьера, но теперь пугал новыми талантами – раалиец не чувствовал движение его тела, как будто военный мягко плыл по воздушному потоку, не касаясь земли.

– Ты стал другим, – еле слышно шепнул Мьер.

– Сам вижу, – так же тихо ответил Капитан, дав понять, что все обращенные слышат шепот так, будто Мьер говорил во всю силу своего голоса.

Оборотни.

– Слушай, – внезапно Мьера посетила мысль, и он замер.

– Слушаю…

Капитан нахмурился, застыл рядом с раалийцем и смиренно ждал, когда озарение мысленное перейдет в озарение озвученное.

– Ты ж теперь собака… – заметил ушастый, округляя глаза.

– Волк… Если точнее. Не сравнивай с собакой, почему-то мне от этого обидно, – Капитан нахмурился еще сильнее. – В чем дело?

– Так ты ж можешь его семью по запаху найти. Машину обнюхайте…

Повисло напряженное молчание. Мужчины смутились, Леон молча вернулся к машине, открыл багажник и что-то достал из сумки.

– Это мои трусы, придурок! – рявкнул Петрович, забирая семейный “парус”.

– Но тут сердечки…

– Жена подарила! Мои любимые! Мягкие к телу, хлопок, ничего не жмет, везде все дышит! Ирочка их обожала! А я… А я… А я ее найти не могу!

И, прижав к себе семейные паруса, Петрович оказался на грани срыва.

– А это тоже твое? – с сомнением поинтересовался Леон, вручая Капитану белую футболку.

– Нет, это точно Иры, – ответил военный, прислонил ткань к носу и резко вдохнул, округляя глаза.

Молчание и тишина нарушались пением птиц и шуршанием листвы. Капитан чувствовал себя психом, военные жаждали получить новые знания, Петрович уже даже не скрывал слез, смотря на друга с надеждой:

– Ну как? – не унимался патологоанатом.

– Никак, – заметил военный в ответ.

– Нюхни еще раз! – предложил друг.

– Да как-то странно мне, духами воняет… Точнее дезодорантом. Он ее запах перебивает… Или это кондиционер химозный… Гадость какая-то, аж тошнит…

– Вот запомни этот химозный запах и иди по нему, – Петрович обрадовался, но радость его была не долгой.

– Это чистая футболка, пропитанная химическим компонентом – на ней нет запаха твоей жены. Дайте что-то еще, может что-то грязное, личное… Перчатка там… или платок…

– Я думаю это…

Договорить Леон не успел. Со стороны дороги послышалась несусветная мужская брань, какой–то непонятный свист и громкий девичий крик, не похожий на человеческий.

– НАСТЯ! – отец мгновенно узнал голос дочери.

Военные сорвались с места, держали позиции. Мьер создал защитный барьер вокруг групп – это поможет в случае внезапной атаки подменыша. Сам магический барьер дался раалийцу невероятно легко, на вид казался прочнее привычного и у самого Мьера вызывал много вопросов.

Леон заметил, как промелькнуло удивление на лице мужчины, но промолчал, отмечая, что сила Мьера возросла.

Что тоже его пугало.

Дорога привела мужчин прямо к окраине частной постройки.

Из нескольких недостроенных домов валили клубы дыма или тумана, словно кто-то мешал песок или известь, а на деле сражался, применяя все возможное против врага.

Рядом с единственным достроенным на окраине домом была выломана часть забора, сломано дерево, одна из припаркованных машин перевернута и среди всего этого бардака шел молчаливый бой.

Тихий, невероятно быстрый, смертельный бой непонятной твари с куда более непонятной тварью.

– Твою мать…

Вырвалось с губ Мьера. И все поняли, что дело дрянь.

– Это что за черт? – Капитан пригнулся, прячась в кустах вместе с небольшим отрядом.

Именно в этот момент длинный язык постеоры почти проткнул грудь незнакомцу.

– Скорее Аполлон, сошедший со страниц плейбоя, – заметил один из военных. – Тоже оборотень?

– Понятия не имею, – сознался Мьер, смотря на то, как незнакомец оголил клыки, успел поймать длинный язык и рвануть на себя. – Но точно не раалиец и не демон. Я не знаю, кто это…

То, во что превратилась постеора, больше напоминало искорёженную куклу из кунсткамеры. Тварь рвала на части все вокруг себя, она вспарывала стволы деревьев, взрывала землю под скрюченными ногами, наносила удары снова и снова, всякий раз почти задевая мужчину.

– Не человек, – хором прошептали все, включая даже Петровича, руки которого крепко сжимали автомат.

– Иришку видишь? И дочку? – врач страдал, кусал губы, но был зол при этом как тысяча чертей, прекрасно понимая, куда метит постеора.

– Она в дом рвется, – заметил Капитан, – там кто-то есть. Целься в голову.

Один из военных принял приказ и выстрелил разрывными.

Его не смутила ни скорость передвижения врага, ни интенсивность боя.

То, что осталось от черепной коробки твари разлетелось на куски, попав на одежду и тело незнакомца.

И никакой магии.

Повисла тишина. Кровавые ошметки медленно стекали с лица мужчины, которого, казалось, сейчас стошнит, вот только…

– НУ ВОТ ОПЯТЬ! – взревел тот, устремил взор на многострадальные кусты и… – СЗАДИ!

Военные среагировали мгновенно.

Постеора была не одна. Еще две твари крались настолько тихо, что даже нечеловеческий слух не смог уловить движение.

Покинув укрытие, военные вступили в бой, тем самым не приближаясь к незнакомцу.

– КТО В ДОМЕ? – орал Петрович, пытаясь подобраться к входу, но твари как специально отрезали путь.

– Так я тебе и сказал! – и, увернувшись от постеоры, незнакомец напал на военных…

Скорость.

Скорость и сила.

Петрович не успевал увернуться, видел движение мужчины, среагировал, но в силу своей человечности был попросту обречен.

Мьер успел вовремя. Огненный поток коснулся не только подменыша, спрыгнувшего с верхушки березы, но и незнакомца.

– ДА НУ ЕТИТЬ КОЛОТИТЬ! – рявкнул мужчина, снимая с себя и без того рваную рубашку, – последняя! Последняя чистая рубашка! Опять воровать! Ну сколько ж можно уже? Да отстань от меня, тварь! И вот чего присосалась?

Перехватив язык постеоры, мужчина рванул ее на себя и кулаком запустил в небо, не отпуская сам язык и не позволяя себя поцарапать острым шипом.

Спустя секунду на поляне вновь воцарилось замысловатое молчание.

Мужчина, чей внешний вид заставлял военных чувствовать укол ревности, стоял полуобнаженным посреди битвы и играл врагом в йойошку. Не отпуская язык твари, он набивал очки снова и снова, прям как Капитан колотушкой в детстве.

– Опять без обеда остался! – рявкнул мужчина, – и снова мне дом ломают! Опять по мою душу! И что вам всем не сидится на месте? Медом намазано? Че уставился?

– Ты кто вообще? – Мьер с ужасом смотрел на то, как неизвестный ему нечеловек вырывает твари язык прямо с корнем. Вторая постеора сдохла еще до того, как ее тело упало на землю.

– Сожги эту тварь нахрен, Мьер, у меня от нее несварение, – хмыкнули в ответ, прищурились и рванули в сторону.

Мьер…Он знает имя…

Но не тут-то было.

Леон хоть и тихий мальчик, но это такое редкое явление…

Пока группа военных поймала третью постеору, демон успел оттолкнуться от земли и упасть прямо на незнакомца сверху, придавливая того к земле.

– Не сегодня, – тихо заметил ребенок, глаза которого окрасились черным.

Несколько выстрелов в голову и еще одна постеора умерла, объятая черным пламенем демона. Ошметки внутренностей разлетелись по всему двору. Запах стоял омерзительный.

Леон лишь щелкнул пальцем, сидя на спине мужчины.

– Демон, – прошептал тот и оттолкнулся от земли, с легкостью сбрасывая мальчишку. – Слабак! Мама в детстве вообще не кормила?

Леон такого не ожидал, извернулся прямо в воздухе еще до того, как коснулся земли и, с помощью воздушного потока Мьера, влетел со всей силы в незнакомца, перехватывая его за горло.

Крепкие руки мальчишки держали нечисть с такой силой, что уже давно бы переломили шею, но не в этот раз.

Оголив клыки, мужчина вновь сбросил с себя ребенка, оттолкнулся от земли и рванул уже к людям, посчитав их слабым звеном.

– Не в мою смену, – Капитан выставил руку вперед так, что незнакомец согнулся пополам, получив удар в солнечное сплетение, – ты что за тварь?

– Да просто мимо проходил, – откашлявшись, мужчина сплюнул кровь. Красную, между прочим, что тут же заметили остальные, – а ты что за… Ох ни хрена ж себе… Ты кто такой? Я тебя где-то видел…

Капитан изменился. Он оскалился, его тело как будто напиталось силой и рубашка цвета хаки начала трещать по швам, что не укрылось от остальных.

Все военные, что обратились до этого, стали меняться, но не полностью – частично.

Пальцы рук огрубели, когти заострились еще сильнее, в момент оскала все видели острые клыки и все это ничто в сравнении со взглядом – глаза мужчин отдавали янтарной желтизной, смешанной с золотом. У кого–то цвет был более мягкий и теплый, у Капитана же напротив – глаза как будто светились, отражая внутреннюю силу.

– От тебя Ирой пахнет, – прошептал Капитан и больше никто не разговаривал.

Ни военные, ни незнакомец.

Мужчины сорвались с места.

– Не лезь, – шепнул Мьер Леону, – пока это не наш бой.

“Хочет увидеть на что способны”, – догадался ребенок и встал рядом с раалийцем, присев потом на корточки. Со стороны ребенок выглядел безумно – черные растрепанные волосы, бледное лицо и тонкая линия губ. Синяки под глазами так и не прошли, а взгляд выражал дикое желание просчитать врага на много шагов вперед и вырвать ему какую-нибудь часть тела. Демон следил за каждым движением, отмечая, насколько возросла сила людей. Как бы это странно ни звучало, но она стала нечеловеческой.

Капитан перехватывал каждый удар незнакомца, не уступающего ни в силе, ни в ловкости.

– Кто это?

– Не знаю, – ответил Мьер на раалийском, не отрывая от битвы взгляда, – я впервые таких вижу.

Капитан ушел от прямого удара, перехватил незнакомца и со всей дури впечатал в землю. Тело мужчины ушло вглубь, песок вокруг взметнулся пылью, мешая четкому обзору. Через мгновение нечисть оттолкнула от себя оборотня и сорвалась с места, молча нанося удары снова и снова.

– С постеорой он сдерживался, – рыкнул Мьер.

– Нас заметил, силы не тратил. От него не пахнет человеком, – заметил Леон, – он как будто с нашей стороны… У него клыки и глаза странные. Тоже когти на руках… Взгляд и реакция тела – он явно закален в битвах. И знает твое имя.

– Но я не встречал его. Он не демон и не раалиец, тогда… кто?

Незнакомец явно слышал разговор и ухмыльнулся прямо во время битвы, что оказалось зря. Капитан обманным маневром почти выбил врагу зубы, и, судя по хрусту костей – сломал тому челюсть.

Уйдя от прямого удара Капитана, сумев отклониться назад и почти коснуться спиной земли, мужчина извернулся и рванул в сторону еще одного военного, не сумевшего уклониться.

Ему и правда сломали челюсть, что вызвало бурю негодования, ярости, а так же осознания, что возможно Капитан ему не по зубам.

Острые клыки впились в сонную артерию, пуская кровь и…

– Не может быть…

Глаза незнакомца налились алым.

Военный рычал, схватил нападавшего и, несмотря на зубы в шее, впился пальцами ему в горло, проткнув сбоку насквозь.

Незнакомец подобной прыти до этого времени не встречал, от происходящего охренел, дернуться не мог – иначе бы просто сдох, но клыки свои от шеи военного убрал.

– Может… это… мирно разойдемся, а?

– Вампир…– голос Мьера заставил всех дрогнуть, – ты же… вампир…

– Ну да… – хмыкнули в ответ и тут же взвыли, – БОЛЬНО! Ты что такое вообще? У тебя кровь как у псины! ФУ! Такая мерзотная гадость! Прям проплеваться хочется! От тебя воняет! Но хоть челюсть теперь не сломана… Эй… это что еще за чертовщина??? ПОЧЕМУ У ТЕБЯ УКУСЫ ЗАЖИВАЮТ? Это читерство! О, а у меня теперь тоже… Блин… жрать хочу… И выть… Почему я хочу выть? Подмышки чешутся… У МЕНЯ РАСТЕТ ШЕРСТЬ!

– А не слишком ли он хорошо языком владеет? – с сомнением заметил Капитан, направляя ствол в голову вампиру, – дернешься и присоединишься к постеоре. Твои мозги по всему двору разлетятся.

Судя по ухмылке на лице вампира – тот в этом сильно сомневался.

– Ты откуда меня знаешь? – Мьер навис сверху, щелкнул пальцами и вампир больше не мог шевелиться. Все его тело сковало магией – единственное, на что он был способен, это разговор. И вот это уже заставило его испугаться.

– А раньше так не мог?

– Мог промазать, – заметил в ответ раалиец. – Тебе бы это точно не понравилось, Капитан. Так откуда мы знакомы, кровосос? Ты… Ты как стал таким?

– Да так…Все вам расскажи! Эй… мужик, а вообще мне кажется я вас знаю… Там это…

– ПАПА!

Дверь за спиной скрипнула, и из дома выбежал ребенок.

Настя пряталась все это время в доме, плакала, не в силах сдержать страх и обнимала маму, что до сих пор находилась без сознания.

– Вам в дом надо, там ее мать почти что померла, ей недолго осталось. ЭЙ! ТЫ ЧТО СО МНОЙ ДЕЛАЕШЬ?

– Беру с собой.

Петрович мгновенно взял дочь на руки, прижал к себе и плакал вместе с ребенком. Он бежал в сторону дома, даже не думая о том, что это может быть ловушка. Мьер подумал об этом в тот самый момент, когда нога Геннадия переступила порог дома, затем все услышали громкий выдох, а так же мельтешение.

– Ее в ногу шипом ранило, – шептал вампир, вися в воздухе, – ты когда так сковывать научился?

Мьер молчал, вампир смотрел на то, что рядом с раалийцем шел демон, глаза которого налились черным и замер на полуслове, оторопев от осознания невозможности такого союза.

– Это же… Это же тот мальчик из башни… – если бы вампир мог шевелить бровями, он бы их обязательно грозно сдвинул, но единственное, что у него шевелилось – это речевой аппарат и глазные яблоки. – Охренеть, Мьер. Что тут делает это исчадье вселенского уничтожения? Его ж кто только не пытался убить – всех на части рвал еще с пеленок!

– Захлопни пасть! – раалиец сказал это тихо, но столь проникновенно, что вампир замолчал. Он с удивлением смотрел на то, как Мьер неосознанно прикрывает демона, не пропуская того вперед и не понимал, что происходит, а вот военные знаниями Алистера ой как заинтересовались. Что естественно не скрылось от самого Леона.

– Черт… Он ж меня прикончит… Эй, Капитан! Меня твой демон по ветру пустит потому, что я его узнал! А я, вообще-то, ребенка спас и его жену… пытался… Может отпустишь?

Молчание послужило ответом.

Леон замер прямо рядом с Алистером, смотрел на него черными глазами, и на лице мальчишки не промелькнуло никаких эмоций:

– Можешь рассказать, они и так почти все знают.

– И почему ж ты тогда все еще живой? Я, конечно, не трогаю детей, но из тебя ребенок как из меня Мать Тереза!

– Что за мать? – не поняли Мьер с Леоном, но ответить не дали, потому что увидели Иру.

Искусана. Вся искусана. Следы вампирских клыков вокруг раны на ноге нагнаивались, ярость, охватившая Петровича зашкаливала, но крик дочери о том, что вампир их спас отрезвлял.

– НЕ УБИВАЙ ЕГО! – Настя заслонила руками вампира, – он хороший!

– Вообще не про меня, – буркнул Алистер, чем смутил девочку.

– Ты меня спас! Ты вытащил маму из машины и отгонял этих тварей несколько дней! Папа, он вытягивал яд из нее и сам чуть не умер.

– Не правда, – буркнул Алистер, заставляя задуматься в своей разумности, – ничего я не умер. Мой яд нейтрализует их яд, но блевал я потом радугой как не в себя. Эй, ваш человек спит почти что мертвым сном. Она отравлена и мной и постеорой, и как ее вылечить я не знаю. Что мог, то и сделал. Из машины я ее достал уже без сознания.

– И почему не выпил?

– Ее кровь на вкус теперь как дерьмо, Мьер.

– Я про Настю.

– Так она ж ребенок совсем… – тут вампир смутился, что вызвало у всех полное непонимание того, что творится в его голове. Леон покосился на вампира, затем задал вполне разумный вопрос:

– Тебя как зовут?

– А вот не скажу.

Демон поднял ладонь, и на кончике указательного пальца появилось черное пламя. Стоило лишь одной искре упасть радом с вампиром, как тот начал громко и часто дышать, даже не пытаясь скрыть своего страха.

– Алистер я… Убери от меня свой огонь!

– Орешь так, словно не понимаешь, что он блефует, – заметил один из военных.

– Так он не блефует, – прошептал вампир, смотря на то, как черное пламя исчезает с руки ребенка. – Как вы вообще с ним договорились? К нему никто не совался… Да его даже твари порой стороной обходили!

Все замерли, осознав, что страх Алистера не напускной.

– Не верь всему, что слышишь, – заметил ребенок, присел рядом с Ирой и молча уставился на Мьера, – есть шанс?

Раалиец молчал. Значит дело совсем плохо.

Мьер прислонился ладонями к телу Иры и начал исцелять девушку. По всему ее телу пробежала еле заметная волна энергии, Капитан внимательно следил за тем, что делал раалиец и на этот раз мог наблюдать еле заметное сияние, что исходило от рук целителя.

Он будто отщипывал куски пораженной плоти, выводил отравленную кровь, пытался вычистить внутренности. Снова и снова Капитан видел, как магические импульсы проникают в тело, как прилипают они к сосудам, как из оставленных вампиром ран вытекает темная, неестественно красная кровь.

– Густая, – прошептал Петрович, прикусив губы, – она очень густая.

– Алистер, – Настя продолжала обнимать папу, – ты ведь можешь сделать ее такой, как ты?

– В смысле? – не понял вампир.

– Вампиром… Если она умрет, ты же сделаешь ее вампиром? – Глаза ребенка казались спокойными и теперь все поняли, почему. Она решила, что есть шанс. Сомнительный, но шанс. – Да, она будет пить кровь, но ведь есть же банк крови! Да и мы с отцом поделимся! Я уже спрашивала, но ты мне не ответил!

– Девочка, я вампир, а не всесильный бог. Я не могу сделать кого–то вампиром, – Алистер даже немного смутился, что было видно по движению его тела – Мьер немного ослабил хватку, когда начал лечить Иру, но все равно не отпускал его, что последнего сильно удивило. Исцеление требовало много сил, поддерживать связь с двумя телами – это невероятно сложно.

– Но как же… Как же… Ты же не ответил тогда… Я думала…– Настя начала паниковать. Надежда, что все еще держала ребенка в сознании, трещала по швам, глаза малышки налились слезами, лицо исказилось гримасой боли. Она сильнее сжала руки отца, впиваясь в кожу почти до крови. Петрович этой боли даже не заметил. Он лишь смотрел на то, как Мьер гоняет кровь по сосудам, с каждым импульсом вытягивая кровавые сгустки. – Ты же вампир!

– А она человек! Настя, я таким родился! Я не стал вампиром, а родился им. Я не могу сделать кого-то собой, это невозможно! Мой яд позволяет лишь усыпить жертву, но не убивает и уж тем более не делает кровососом вроде меня.

– Но ведь… Но ведь в фильмах…

– Мне жаль тебя разочаровывать, но вы все для меня не более чем еда. Разумная еда, сильная, в какой-то степени интересная, но еда.

– Но ты же нас спас! Ты не можешь быть злым!

На это Алистер ничего не ответил, смутился, что было видно, и явно намеревался сбежать.

– Ты либо очень сильный, либо тупой, – заметил один из военных, слушая разговор, – говорить, что мы все – еда, когда сам в плену.

– Я не у вас в плену, а у него, – хмыкнул вампир, косясь на раалийца, – знаешь, а я вот прекрасно помню, как ты меня поймал.

Мьер даже не дернулся, но слушал каждое вампирское слово. Ира в этот момент пошевелилась, но в себя не пришла. Она стала откашливать кровь, сипло дышать и казалось, уходила насовсем.

– Замок на окраине Пустоши. Ты сожрал деревню неподалеку. И что-то не припомню, чтобы делил нас на детей и взрослых.

– Так мы без крови с ума сходим. Нам чтобы сохранить здравый ум – нужна кровь. Но вы об этом не знали, потому что не спрашивали, а сразу рубили.

– Вы все выглядели восставшими с того света трупами и не разговаривали, – тут уже Леон подключился к разговору, – то, что ты сейчас так сильно похож на человека вполне может оказаться результатом смены твоего рациона.

– Ой, нет, я таким в молодости всегда был, пока твари не появились и не лишили нас самого главного. Ну, так что, выживет?

– Тебе-то что? – прошептал Петрович, сидя радом с женой. Алистер видел боль в его глазах, отчаяние и страх и…

Не понимал этих эмоций. Страдать из-за кого-то… Рисковать жизнью ради кого-то… Он никогда не понимал этого, будто был лишен возможности чувствовать.

– Да так. Просто интересно знать, справится ли целитель с этой непосильной задачей. Яд подменыша внутренние органы поражает, надо же как-то содрать кожу с тела жертвы – так проще.

Геннадий с силой сжал кулаки, резко выдохнул, но вампира трогать не стал. При взгляде на Алистера не сложно было понять, что человеческие эмоции ему чужды – на лице вампира не было ни капли сочувствия или же злости или голода. Он просто смотрел, изучал, как будто был рад плену и возможности посмотреть, на что теперь способен тот, кто когда-то его поймал.

Леон следил за вампиром, глаза его были черные:

– А огонь яд может разрушить? – тихо спросил ребенок, бросая черную искру на вытянутый Мьером сгусток. Тот не вспыхнул, но как будто разложился.

– Не знаю, с черным пламенем мало кто экспериментировал, – шепнул Мьер, – я не знаю, что мне делать, если огонь охватит все ее тело, или внутри сожжет органы. Сейчас не время для испытаний.

– А по мне так самое время, – Петрович не выдержал и снова заплакал. – Я же вижу. Вы забыли, кто я? Я же врач… Она умирает… То, что ее тело еще функционирует только вопрос времени и… и…

– И если ее спасти, неизвестно, что останется от Иры и кем она вернется, – продолжил вампир, облизывая клыки, – я ее, вообще-то, оставил умирать, потому что понял, что все эти несколько суток результата не дали, а лишь продлили агонию.

– Алистер! – закричала Настя, обхватив себя руками, – ты же говорил!

– Я говорил, что попробую ее спасти, но я не обещал тебе того, что она точно выживет. Да и как? Смотри сама – часть ее внутренних органов, включая сердце, поражены. Мой яд замедлил смерть, но я не уверен, что поступил правильно. Если уж говорить о человеческом сострадании, то на вашем месте я бы избавил ее от агонии, а не продлял дикую боль, что испытывает ваша женщина. – Петрович почти сорвался, но потом резко выдохнул, сжал зубы, и пытался найти в себе последние силы, чтобы не размазать вампира по стене. Капитан как бы невзначай направил в голову Алистера дуло пистолета, “тонко” намекая, что сбежать тому не получится. – Ну и что ты злишься? Ты же врач – сам говорил. Подумай, кем она вернется, если вернется? Калекой на всю жизнь. Говорю же – яд постеоры поражает внутренние органы, он быстро разрушает клетки, наподобие этой… как ее… омары… нет… моллюски… нет… а, раковой опухоли, вот.

– Не неси чушь, – прохрипел один из военных, – это несравнимые вещи!

– Возможно, – согласился вампир, – но итог один. Мьер сейчас из открытых ран выкачивает сгустки крови, яда, так же ошметки от внутренних органов. Он хоть и очищает ее кровоток, но создавать внутренности пока не научился. Он может помочь телу регенерировать, но оторванную руку не вырастит. Тоже и внутри ваших тел – если какая-то часть мозга померла, он ее не восстановит, потому что мозг многогранная, многофункциональная и безумно сложная структура. Вы понимаете, что я имею в виду?

– Ты слишком много обо мне знаешь, – рыкнул Мьер, не отрывая рук от тела женщины.

- Живу дольше, - пожал плечами вампир.

Настя выла, она часто дышала, захлебываясь слезами и была на последнем издыхании. Еще немного и ребенок потеряет сознание. Она крепко держала папину руку, прокусила нижнюю губу до крови, не замечая того, как сильно ее трясло от душевной боли.

Мама уходила у нее на глазах.

– Возможно, ты говоришь правильные вещи, – заметил Капитан, – и возможно в итоге окажешься прав. Но если ты ошибаешься? Жить полноценно можно и без оторванной руки. Внутренние органы можно заменить, кости вправить, да и еще есть… кое-кто.

За окнами дома мелькнули фары внедорожника. Третья машина припарковалась у самого входа и из нее вышли Оксана с Алисой вместе с Семеновым и еще одним военным. Взволнованные, они спешили в дом, с ужасом оглядываясь по сторонам.

– Вот же срань… – удивленно заметил Капитан, переводя взгляд на Мьера.

– Ты обещал их не втягивать, – раалиец сильно разозлился, смотрел на Капитана, но руки от Иры не убрал.

– Обещал, – согласился Капитан, – но я и не их звал… Оксана, какого черта?

– Если Ира умрет, я попробую ее вернуть, – серьезно заметила девушка, входя в комнату настолько плавно, словно она плыла по земле, а не шагала уверенной походкой. Лицо Алистера при этом вытянулось, он уставился на гостью, зрачки его расширились, и почему-то он словно скукожился, пытаясь побороть магию Мьера и втянуть голову в плечи. – А это кто?

– Вампир! – рыкнули военные, смотря на ту, что шла позади всех.

– Надежда. – Капитан, судя по всему, сомневался в правильности решения не выгонять ученую. – Я сказал тебе принести препарат и много раз повторил не брать с собой Алису с компанией. Ты ослушалась приказа. Моего приказа!

– Капитан, меня заставили, – лицо ученой исказилось гримасой отвращения. Она покосилась в сторону Оксаны, будто смерть с косой увидела и дрогнула при взгляде на то, что происходило с Ирой, – Алиса и… Оксана… – Надежда замерла, уставившись на объект изучения. На смерть человека ей было плевать, она даже не скрывала, а вот Алистер, следы укусов по всему телу женщины и то, как действует яд подменыша, ее очень волновали. – … Они ослушались приказа и…

– Мы угрожали, но она не сопротивлялась, – Алиса пожала плечами, затем мгновенно подошла к Мьеру, положила ладони ему на плечи и все увидели нечто особенное.

Вспышка. Еле заметная пульсация плавной волной окутала тело раалийца, проникла внутрь и спустя мгновение его сила возросла. Это было видно не только по тому, как именно он воздействовал на тело раненой, но и по его движениям – руки больше не дрожали, тело не покрывалось холодным потом, в глазах появился не то, чтобы азарт – скорее удивление.

– Геннадий Петрович и его семья нам близки, – заметила Оксана, – во мне сил осталось мало, и ни я, ни Алиса толком не понимаем, что делать, но…

– Обнимашки с кишочками тебе в помощь, – проблеял Алистер, пытаясь не просто втянуть голову в плечи, но и отползти в сторону. К сожалению, после прикосновения Алисы он вновь потерял способность к более активному движению. Мьер возобновил контроль, но все же оставил возможность хоть как–то двигать телом.

– В смысле? – вампир Оксану не пугал. После пережитого она в принципе перестала испытывать яркие эмоции. Осознание опасности в голове сидело, но страх при этом не появился. Она окинула пленного безразличным взглядом и прошептала:– вы же говорили, что вампиры похожи на умертвий. И почему он так хорошо разговаривает?

– Мы скоро все узнаем, – голос ученой прозвучал настолько тихо и сладострастно, что даже Капитану это не понравилось. Надежда впилась в Алистера глазами, вампир скривил мосю, стал просчитывать план побега и был уверен, что у него все получится. Мьер Мьером, но сражаться на полную в присутствии дам они точно не станут – это Алистер понимал и видел.

– Да черта лысого ты даже не узнаешь. – Попытался хмыкнуть Алистер, переводя взгляд на Оксану. Дыхание его сбилось. Взгляд девушки, переполненный неконтролируемой энергией, его пугал. Это чувство пронизывало до костей, проникало в мозг и не позволяло двигаться. И если Мьер поймал Алистера магией, то Оксана заставила испытывать истинный неподконтрольный страх за свою собственную шкуру.

Воздействие Алисы на Иру ни к чему не привело. Почему-то усилить или как-то повлиять она могла на Мьера и всех, кто обратился. Даже царапины на теле Алистера начали исчезать с тела, будто растворялись невидимым раствором. Вампир не понимал, что происходит, чувствовал зуд в теле, но при этом не мог пошевелиться и как-то расчесать места, что дико его раздражало.

– Она много крови потеряла, – Геннадий помогал Надежде и Семенову. Он поставил катетер, подключил датчики к мобильной системе и смотрел, как по прозрачным трубкам медленно бежит то, что создали в лаборатории.

– Мы исследовали тела постэор после того случая на базе, – заметила Надежда, – к тому же до их сожжения брали анализы, пока те приходили в себя после перехода в наш мир… До сих пор не могу понять каким образом можно натянуть на себя чью–то кожу и сделать ее своей во всех смыслах… Это лишь экспериментальная формула, но иной у нас просто нет. Действие их яда схоже с ветряной оспой, действие которой как бы усилено многократно. Но мне теперь кажется, что я поняла, чего нам так не хватало…

– Чего же? – прошептала Оксана, смотря на то, как Ира начинает часто дышать и невольно сжимать кулаки – женщина была на грани. От смерти ее отделяла воля случая.

– Его яда, – Надежда указала на Алистера и тут вампир понял, что попал по полной. То, чего он так боялся, начинает сбываться.

Алистер следил за всеми, кто находился в комнате и, несмотря на то, что пугала больше всех его Оксана, Надежда же казалась безумной. А те, кто безумен, способны на многое, с легкостью переступая грани дозволенного. Он видел таких на своем веку много раз. Безумцы, плевать хотевшие на боль и страдания своей жертвы. Они готовы разобрать “материал” по кусочкам, лишь бы получить результат. И даже смерть испытуемого тоже результат.

Капитан видел взгляд вампира, направленный на ученую, и понимал, что Надежда так просто его не оставит. Он думал о том, что несмотря на невероятный ум и сообразительность, эта женщина стала опасна. Как будто после появления раалийцев на нашей земле она изменилась точно так же, как и Алиса с ее компанией, просто в ином ключе. Надежда и раньше была склонна к рискованным действиям, но сейчас ей словно овладели жажда крови, боли и полное отсутствие границ дозволенного.

– Я тоже живой, – еле заметно, почти неслышно шепнул Алистер, наблюдая за тем, с каким интересом человек рассматривает тело умирающей.

– Я это знаю, – так же тихо, незаметно для человеческого слуха прошептал Капитан, все еще держа вампира на мушке.

– Тогда отпусти… Она меня сожрет.

Вместо ответа Капитан развернул деку к вампиру, молча показывая кадры борьбы неизвестного объекта с хаавалами. Лица Алистера видно не было, на кадрах, которые военный молча перелистывал, лежало окровавленное бездыханное тело, сплющенное до неузнаваемости.

– Мусор прессуют вначале, – заметил Капитан, наблюдая за тем, как меняется лицо вампира. Алистер был удивлен, он явно не ожидал лицезреть вместо человеческого трупа размозжённую лепешку с внутренностями. – Его кинули в контейнер, который потом забрала машина. В ней тело и сжали. Мы бы нашли все это раньше, но в связи с некоторыми проблемами, связанными с тварями из другого мира, не сразу увидели доклад военного корпуса относительно Кронштадта, да и эти кадры тоже не сразу связали. Забавно, что в теле почти не было крови.

– Ну и что, что это случилось с его телом. Он уже был мертв. – Алистер все так же говорил тихо, Надежда видела, как шевелятся губы и злилась из-за того, что ничего не слышит. – К тому же он запер детей в контейнере и оставил их умирать.

– Они выжили.

Услышав о произошедшем, Алистер ощутил, как у него будто камень с плеч упал.

– Странная реакция, – заметил Семенов, – я вижу облегчение, а теперь смятение. Ты убийца, с чего такие переживания?

– А вы видели, что было в контейнере? – больше вампир не мог говорить тихо. Его голос стал раздраженным и переполненным презрения. – Когда я не погряз в безумии из-за голода и не стал той тварью, о которой известно Мьеру и всему нашему миру, я не убивал. Жертва засыпала, теряла немного крови, но просыпалась и жила дальше. Мне для жизни много не надо. На кой черт мне убивать носителей, если это потом мне же проблемы создаст? О вампирах мало кто знал, мы всегда находились в тени и не лезли, пока те твари с неба не упали…

– Твари? – Леон сильно удивился, – с неба? Что ты видел?

– Вообще-то много чего… Но я запутался. И я сейчас это говорю не для того, чтобы вас всех разозлить. Я очень стар, вообще-то… И жил еще до этих ваших постэор и Дварлов…

– Потом расскажешь, – рыкнув, Капитан резко подошел к Петровичу и, схватив друга за руку, рванул его на себя. Врач даже осознать не успел, как военный выдворил их с Настей из помещения, не позволяя девочке смотреть на то, как ее мама захлебывается кровью.

Изо рта потекла кровь. Темные, почти что черные сгустки испачкали лицо, в уголках глаз проступили слезы и тело женщины охватила судорога. Будто при эпилепсии, ее терзало изнутри. Мьер не разжал пальцы, продолжая бороться за ее жизнь, Семенов держал голову, не позволяя откусить язык и захлебнуться в кровавой рвоте.

Геннадий Петрович все понял мгновенно. За тонкой хлипкой дверью в истерике кричала его дочь, а он пытался ее успокоить, с трудом сдерживая собственное горе.

– Она умирает, – еле слышно прошептал Леон, – то, что вы ей вкололи не работает.

– А это и не волшебное зелье из мультика! – рявкнула Надежда, добавляя новый раствор в бутыль с лекарством. – Тут вам не больница! И довести до нее мы Иру не успеем! Мы либо справимся, либо она умрет! Держи руки!

Тело человека, объятое болезнью, находящееся в беспамятстве, становится очень сильным. Ира вырывалась, Семенов не мог ее сдержать и боялся сломать ей руки, не контролируя тело после смены ипостаси.

Алиса ничем не могла помочь, кроме как поддерживать Мьера, усиливая его дар.

Оксана ждала.

Девушка стояла чуть в стороне, никто, кроме Алистера, не обращал на нее внимания, а зря.

Вампир видел, как изменилась атмосфера вокруг девушки, как наэлектризовались ее волосы, как энергия сгущалась вокруг тела.

Он видел ее глаза, как темные фиолетовые всполохи замерцали вокруг радужки, как еле заметно дернулась рука, как втянула она воздух полной грудью, как будто впитывала аромат смерти или засасывала только что покинувшую тело душу.

Сердце Иры остановилось. Тело обмякло. Из полуприкрытых век сочилась кровь.

Алиса дрогнула, Мьер с силой сжал губы, стараясь держать себя в руках.

Алистер видел лицо Надежды – ученая была уверена, что лекарство сработает. Она смотрела на колбу с раствором, переводила взгляд на Иру и обратно, искренне не понимая, почему не вышло.

Капитан встал возле двери, где все еще вырывалась Настя. Он побледнел, понимал, что не позволит ребенку увидеть родную маму в таком состоянии.

Кровь впитывалась в деревянный пол…

Потом пропиликал сигнал, и робот пылесос выехал со станции, оповещая всех о начале уборки.

Писк заставил вздрогнуть, один из военных оскалился, но среагировать не успел:

– Не ломай его! – взревел Алистер, – это же просто пылесос! Чего он тебе сделал?Вон… Пни его, пусть в другую сторону едет, а то все кровью заляпает…

– Кровью… заляпает… – тихо проговорил Капитан, удивленно поднимая брови, – тебя только это волнует.

Он не спрашивал, а констатировал факт того, что Алистеру действительно плевать на чью-то смерть.

– Слушай, пылесос в ее смерти не виноват, а я еще раз напоминаю, что человеческие эмоции мне чужды, и приписывать их мне не надо. Хотя… Я понимаю, что сейчас мне лучше помолчать.

Случись эта история до обращения военных в волков, кто-то бы точно сорвался и напал на вампира, но сейчас военные просто смотрели на то, как Алистер искренне беспокоится за технику.

– Чувствуешь? – молчание нарушила Алиса. Она смотрела на то, как мягко подруга прикоснулась к мертвому телу.

– Да… Будто что-то течет по сосудам, медленно впитываясь в мертвую плоть… Проникает под кожу… – Оксана говорила еле слышно, практически не шевеля губами. Она держала Иру за запястье, затем мягко перехватила ее за руку и прикрыла глаза, не понимая до конца, что происходит.

Ее тело словно пронзало множество игл, хотелось содрать с себя кожу, вырвать из нее все лишнее, освободиться от зуда. Потом Оксана поняла, что эти ощущения связаны с потоком энергии, что течет внутри ее тела.

Капитан и все остальные видели, как фиолетовые всполохи мягко, аккуратно, будто боясь навредить, облепили мертвую женщину, как проникали под кожу.

– Что ты делаешь? – Надежда боялась даже дышать, но не могла не спросить. – Почему крови стало больше?

– Яд выходит из тела, – принюхался Семенов, вдыхая громко запах. – Я чую его… гниль с бензином… как-то так. В ее крови…

Зрачки военного изменились. Из человеческих, они стали звериными – мужчина оскалился, водил головой из стороны в сторону и снова и снова вдыхал запах.

Мьер следил за всем, что делала Оксана, затем взял ее руки и стал медленно водить по телу жертвы, приближая их к сердцу.

– Когда почувствуешь на кончиках пальцев жжение, прикоснись вот тут… – он показал на область сердца, – нужно направить импульс и запустить. Ты оживишь – я поддерживаю. Алиса…

– Поняла, я не уберу руки.

Мьер черпал силы от Алисы, но при этом не мог ничего взять от Оксаны. Более того, девушка сама высасывала из него энергию, явно восполняя внутренний резерв. Сама Оксана это тоже почувствовала.

Стоило девушке ощутить жжение на кончиках пальцев, нестерпимую боль и судороги, как она резко прикоснулась к груди Иры.

Энергетический импульс вырубил все электрические приборы в доме, заставил вздрогнуть. Даже Капитан напрягся, невольно ожидая нападения, но все обошлось.

Губы Иры дрогнули, женщина повела рукой в сторону и задышала.

Глава 10

– Как она?

Путь до базы занял чуть больше часа. Ехали все молча, Мьер обливался потом, Оксана теряла сознание, Алиса поддерживала всех как могла. Леон сидел рядом с Алистером и не спускал с него глаз, демонстрируя черные глаза, которых вампир боялся сильнее собственной смерти.

– Живая, – прошептал вампир, чуя, как по ее сосудам бежит кровь. Даже несмотря на то, что Ира с семьей и военными оказалась в другой машине, вампир прекрасно ощущал ее слабое тело.

– Я слышу в твоем голосе печаль, – голос Капитана не дрогнул. Лицо военного выражало неясную скорбь, в сияющих золотом глазах вампир видел смущение, а так же понимание того, что ничем хорошим эта история не закончится. – Здесь нет Анастасии.

– Что такое “Анастасия”?

– Имя, Алистер. Полное имя Насти.

– А-а-а, – протянул мужчина, невольно клацнув зубами, – печаль слышишь… Конечно, ты ее слышишь. И видишь. А как иначе? Мьер тоже все прекрасно понимает. Да, раалиец? Слушай, так как так вышло, что мы все здесь оказались?

Мьер ехал с закрытыми глазами и часто дышал. Он ощущал себя слабым и беспомощным, но ошибался. Вампир прекрасно знал, как много сил требует целительство, понимал, насколько тяжелым было состояние человека, и не верил тому, что в итоге ее удалось оживить. Да, при помощи людей, но без Мьера они бы не смогли достичь результата.

– Ты стал сильнее с нашей последней встречи, – тихо заметил Алистер, ощущая, как магические путы постепенно спадают. Это видел и Капитан, не убирая дуло пистолета. – Стрелять прям в машине в меня будешь? Разрывные тут все уничтожат.

– Не уничтожат, – оскал на лице военного подтвердил серьезность слов, а так же то, что тот не блефует. – Так что с печалью в голосе?

Алистер вздохнул, пожал плечами, бросил в сторону раалийца странный, все еще грустный взгляд и тихо ответил:

– Яд добрался до мозга. Я ж поэтому и перестал пытаться. Я тут, кстати, посмотрел несколько сезонов “Доктора Хауса”, обалдел от того, на что способны люди, но также знаю, что голову ей не пересадить. Верно? Вы можете заметить внутренние органы, но вся система организма поддалась воздействию - ее нужно лечить магически, по-человечески, как там у вас… это… С этой… А, с божьей помощью тоже надо! Хотя я так и не понял, что у вас за боги… Кстати, у нас в мире перестали в богов верить после разлома. Невольно начинаешь осознавать, что вселенная устроена несколько сложнее, чем ты привык о ней думать.

– Ты ведь сбежал из того подвала в Эрмитаже, да? – заметил Леон, нахмурив брови. Ребенок следил за эмоциями Алистера и не понимал в них ничего. Он ожидал увидеть гнев, голод, агрессию и жажду убийства – все это он испытывал на себе с самого детства, но здесь… Вампир вел себя очень странно. – Почему ты так хорошо говоришь на местном языке?

– О, я еще и французский знаю! Правда… временно…– если бы вампир мог хлопнуть в ладоши, он бы это сделал, – мне ж пить надо, ну я и глотнул немного от женщины в переулке, а она профессором в университете оказалась… Да не убил я ее! Просто укусил! Чуть-чуть! И заговорил черт знает, как! Меня никто не понял!

– Память крови, – шепнул Мьер, – наблюдая за вампирами мы предполагали, что с кровью они перенимают на себя поведенческие особенности, но не думали, что все настолько… настолько опасно. Ты идиот, Алистер.

– С чего вдруг? – изумился вампир, – вообще-то, в отличие от вас всех, я полон сил. И твои путы меня уже давно не держат, хотя ты их специально снял, чтобы проверить. Я ж не идиот. Пули хоть и разрывные, но меня они не заденут и даже ваш ребенок-демон не станет рисковать этими дамами, потому что они важны. Я могу сбежать в любой момент, только толку от этого? Один против всего мира… Я ведь… ИДИОТ! Я ПОЛНЫЙ КРЕТИН!

И, осознав одну ему известную истину, Алистер округлил глаза, стал часто дышать и резко рванул к двери, со всей дури долбанул по замку и та на полной скорости открылась нараспашку. Выпучив свои глаза, вампир почти что сиганул на свободу, но Капитан перехватил его за шкирку как какого-то нашкодившего кота, рванул обратно в автомобиль, придавил ногой к полу и направил пистолет тому в голову.

Никто из присутствующих даже не шелохнулся. Даже Алиса лишь тихонько вздохнула, смотря перед собой в одну точку.

– Ты ж говорил, что один, – заметил оборотень, скалясь.

– Он помрет с голодухи! – Алистер лежал на полу, смотрел на пистолет и искренне материл судьбу за то, что позволил себя поймать.

– Твой пес давно бежит за нами, – заметил Капитан, – я его чую от самого дома.

– Ну так останови машину и дай ему влезть! Что, для собаки места мало? Слезь с меня, волчара!

Но волчара лишь оскалился, придавил вампира ногой к полу сильнее и явно не намеревался идти на поводу у кровососа.

Алистер разозлился.

Глаза вампира налились кровью, резко рванув руками, он почти задел Капитана, оставив еще один шрам на лице, но обошлось. Оборотень заметил движение, слегка уклонился, но именно в этот момент машина наехала на преграду на дороге. Кочка это была или еще что-то, но всех подбросило на сиденье. Капитан не успел среагировать, а вот Леон, вместо того, чтобы не лезть, лишь усугубил ситуацию.

- Идиот! - Семенов дал сигнал. Внедорожник резко затормозил. Связавшись со вторым водителем, он отдал приказ ехать дальше как можно скорее. Эта перепалка к Ирине не имела никакого отношения, но вот Алиса с Оксаной могли помочь в лаборатории и понимание того, что из-за вампира и демона они могут упустить шанс на спасение – злила волка до глубины души. – Леон!

Стоило вампиру снова выбить двери военного внедорожника, как Леон мгновенно соскочил с места и, подброшенный в воздух из-за дорожного препятствия, выскользнул на улицу вслед за пленным. Мальчик вылетел наружу скользя по полу как герой из фильма, глаза его почернели, на лице при этом даже мускул не дрогнул.

- Этот ребенок меня убьет, - Мьер прикрыл глаза, стараясь не злиться.

- Он ребенок, - Алиса пожала плечами, взяв раалийца за руку, - пойдешь останавливать?

- Пойду задницу надеру…

- Вампиру или Леону? – уточнила девушка, нервно хмыкнув, глядя на то, как рычит при этом Капитан. Кажется, оборотень кому-то молился, сжимал кулаки и сквозь открытые двери наблюдал за тем, что вытворяли вампир с демоном посреди трассы.

- Обоим. - Раалиец медленно встал со своего места, еще раз тяжело вздохнул и спокойно вышел из машины. – Но вначале пусть Леон насладится дракой. С людьми он всегда сдерживался. Ему нужно кому-то пустить кровь…

- Или кишки по ветру, - заметил Капитан, нервно закуривая сигарету, - чудовище. И я сейчас не про вампира… Ну собаку-то за что? Блин… еще этот алабай… Куда нам этот пес? Чего он вообще за вампиром бежал? Ну не надо пса трогать! ХВОСТ! Берегите его хвост! Леон, не выбей им зубы! А хотя вампиру можешь…

- НЕ МОЖЕТ! – рявкнул вампир, уходя от атаки демона. – ДА ОТВАЛИ ТЫ УЖЕ ОТ МЕНЯ! ПРИСОСАЛСЯ НА МОЮ ШЕЮ!

Леон вошел во вкус. Ребенок с легкостью парировал удары, уходил от атак вампира, который дрался на очень высокой скорости. Военные высунули головы из машины и присвистнули. Явно вспоминая сцену в тренировочном зале, они хотели повторить, скалясь от ощущения хорошей драки.

Демон не использовал огонь. Мьер стоял в стороне будто наставник, что следил за своим учеником и щурился всякий раз, когда мальчик слишком быстро менял позицию и, не щадя своего тела, царапал колени до крови, один вид которых вызывал у вампира омерзение.

Алистер вспотел. Затем не уследил за ребенком и спустя мгновение Леон вновь вцепился в шею вампиру, не сдерживая радостной улыбки на лице.

- Если он его укусит, то я начну бояться твоего демоненка, - прошептал Капитан, обращаясь к Алисе, - плохой пример для Василисы.

- А Вася тут причем? – Алиса удивилась словам Капитана, но также заметила, как изменилось лицо Леона, восседавшего на спине вампира. И как бы Алистер не бранился на весь свет белый, демон цепко впился когтями тому в шею, намереваясь выплеснуть накопившуюся злость и ярость. Алабай при этом лаял так, как будто готов был за хозяина жизнь отдать. Он рвался к Алистеру, нападал на Леона и скулил будто щенок, стоило мальчишке показать черные глаза.

Несмотря на страх и ужас, пес все равно нападал, хоть и боялся до дрожи.

- Ты чего, мать? – удивился Капитан, замерев с сигаретой, - твоя дочь еще, конечно же, мала, но она уже в твоем демоне души не чает. Она ж виснет на нем круглые сутки, постоянно рядом, смотрит на него как на божество, что в будущем станет ее мужем и не дай боги они нарожают кучу мелких полукровок, от которых мир содрогнется вновь… Ты меня прости, но братской любовью тут не пахнет…

Алиса побледнела.

Мьер вжал плечи.

Леон застыл верхом на вампире и покраснел так, что от стыда готов был сгореть в своем собственном огне.

Алиса медленно повернула голову, смотря на Леона тяжелым, убийственным взглядом, мальчик же растерялся, но даже так вампир не воспользовался ситуацией. Он своими нижними девяноста осознал, что скоро кто-то всех начнет нещадно бить.

Темно-фиолетовые всполохи окружили пространство вокруг машины и мягко оседали на пустую проезжую часть.

- Алиса… - Мьер первым подал голос, - не злись. Они еще дети. Капитан пошутил. Да, Капитан?

Военный поперхнулся, выронил недокуренную сигарету и активно закивал головой, явно не ожидая подобной реакции от девушки. Он хотел было что-то сказать, но Мьер жестом его остановил, тонко намекая, что лучше не лезть.

- Не пошутил, - гробовой ледяной потусторонний голос Алисы вызвал лишь дрожь в телах тех, кто его услышал. – Леон…

- Д-да…

Мальчик даже слез с вампира, встал с ним рядом и вжал голову в плечи, пряча за спиной окровавленные пальцы, что от него никто не ожидал.

- Беги, - шепнул Алистер, обнимая собаку. Алабай встал на задние лапы и положил вампиру на плечо голову, прижимаясь к тому от страха всем телом. Они так и застыли вдвоем, не двигались и смотрели на то, как сгущаются магические искры вокруг их незапланированной стоянки.

- Ответь мне, Леон, - голос Алисы даже у Оксаны вызвал нервный тик. Вот, что значит родительская ревность, - что ты думаешь о моей дочери?

Леон стал бледный, будто снежное полотно.

- Да расслабься, - хмыкнула Алиса, - я ж тебя не выгоню.

Вот это “я ж тебя не выгоню” прозвучало как “будешь моим рабом всю оставшуюся жизнь”.

- Алиса… Я не смогу ответить. Я понятия не имею, что значит кого-то любить. – голос Леона не просто дрогнул. Нет. Он стал тихим и тонким, дрожал, что совсем не походило на тот образ, созданный вокруг демона. Даже Мьер пришел в замешательство. Не говоря уже об Алистере, что считал ребенка исчадьем вселенского зла. – Но я понимаю, что не оставлю Василису, пока она сама того не захочет и… Не прогоняй меня…

- Не прогоню… - девушка резко выдохнула, попыталась прийти в себя, затем посмотрела на вампира: - И долго нам вас ждать? Быстро в машину! Иначе вам кишки по ветру пустят, чисто по приколу, что бы время не терять! Устроили цирк с конями! С вампирами… и с полукровками, чтоб вас!

Вампир лишь кивнул в ответ, уставился на Алису и, неся на руках огромного алабая, раньше всех юркнул в машину.

- Что за мир… Что ни ведьма, так ходячий писец вселенского масштаба… Ты эту энергию почуял, да? – задав вопрос раалийцу, вампир уставился на него в упор. И судя по лицу Мьера, тот тоже слегка испугался.

Алиса часто дышала, выглядела злой и старалась не смотреть на Леона.

Когда машина наконец приехала в ЧВК “Сириус”, Алистера сковали магией и все вышли на улицу, Василиса уже стояла на входе в главный корпус, сдерживала свое беспокойство как могла и, заметив своих, рванула к ним со всех ног.

- Мамочка! – кричал ребенок, размахивая руками. – Я так тебя люблю!

И, пробегая мимо Алисы, Вася самозабвенно запрыгнула на Леона, обнимая того так, будто центром ее вселенной стал именно он.

Молчание сменилось паникой, Леон осознал, что дело дрянь, Вася же, поцеловав маму в щеки, вновь вернулась к демону и искренне не понимала, почему все так странно себя ведут.

- Дыши, - шепнул Мьер, показывая Леону, что тому пора бежать, - прости. Пойми и отпусти.

Алиса на это ничего не ответила.

***

- Я. Хочу. Пить.

Алистер мучился в камере. Вампир попал в руки исследовательской группы, где всем руководила… Оксана. Надежда наблюдала со стороны, жаждала добраться до вампира, но Капитан в качестве наказания отстранил ее от всего, что связанно с вампиром. Временно.

Оксана такой “щедрости” в плане статуса явно не ожидала, принимать не хотела, но видя, как жаждала ученая порвать клыкастого на множество кусков, решила встать на защиту вампира.

- Уже пил, - прошептала девушка, внося в доклад изменения. – Старение наступает на вторые сутки. Алистер. У тебя морщины.

- А еще свисток упал, - рыкнул тот в ответ и, видя непонимание на лице девушки, гаденько хмыкнул, - что краснеешь будто девственница?

- Так, кровь из пятого пакета принадлежала парню с довольно… довольно отвратительным и пошлым чувством юмора. Ты себя сдерживаешь, что ли?

Пролистав бумаги в папке, Оксана заметила, что помимо уходящей молодости, вампир менялся немного и в манере общения. Не сильно, но все же.

Семь пакетов первой положительной почти закончились, и после каждого приема кровавой пищи с Алистером происходили изменения: то он становился очень молчаливым, затем мог начать говорить на немецком, потом после третьего пакета начал рыдать и биться головой об стену, при этом прекрасно понимая, что так делать нельзя, но заставить себя остановиться он не мог.

- Знаешь, тебе не нужно пить маньяков и насильников, - заключила Оксана, все еще внимательно наблюдая за тем, как меняется кожа рук вампира. Она становилась дряблой и сухой. – Боюсь, что если привыкнуть, ты сам станешь и маньяком, и насильником. И твой внутренний барьер относительно детей перестанет существовать.

- Ты не думаешь, что маньячество не передается через кровь? – скептически заметил Алистер, непривычно коверкая слово. Самому вампиру это не особо понравилось, но опять же – сопротивляться он не мог.

- Зато через кровь передаются знания и воспоминания, а так же эмоции – в их случае это агрессия, жажда…

- Неа, агрессии нет, - заметил вампир, прерывая Оксану, - голоса один из тех, что в пакете, точно слышал, это я из воспоминаний узнал. Второй в детстве мамой травмирован. Хотя его мать тоже… того… и совсем не слегка...они кого-то ели и… вот же… чтоб тебя… Оксана, они кого-то в кастрюле варили! Что ты мне подсунула? Это же отвратительно! В общем, цыпа моя, что делать будем? Я жрать хочу! И это… как его…. Какой же у этого парня скудный словарный запас… просто фу!... Вопщэм дай нормальной крови, а? Я себе там лучше чего-нибудь благородного насосу, а не вот это вот все!

- Насосет он…Насосёл,блин, - буркнула Оксана, раздувая от напряжения ноздри, - на, соси! Обсосись уже…

- А кто тут?

- Образец номер шесть, - рыкнула в ответ девушка и пометила в отчете все необходимые данные. – Слушай, вампир. А ты себя настоящего вообще помнишь?

Алистер замер в камере комфорт класса, растянулся на мягкой кровати, удивленно поднял густые брови и, всасываясь в пакет с кровью, ответил:

- Я – это я. Всегда. Сколько бы пиздабо…. Да епрст! Сколько бы придо… ОКСАНА! Ну когда это закончится?

- Вот и узнаем, я же не просто так тут сижу, смотрю и слежу? Я тоже хочу, чтобы Алистер перестал материться в потолок и слышать голоса в своей голове. Так что там с твоим “Я”, я не поняла?

- Моя… Я… - вампир взвыл, сжал челюсти, высосал полностью пакет и показал рукой жест, чтобы Оксана немного подождала. Девушка никуда не торопилась, но вот есть уже сама хотела. И пить.

Вампир замер, сел в кровати, свесил ноги. Белая больничная футболка оказалась ему не по размеру – велика. Растянутый воротник оголил плечо, демонстрируя поразительно накаченное, здоровое и сильное тело. Длинные отросшие волосы хоть и казались грязными, но назло девушкам были шелковистые, слегка вьющиеся и что важно – густые. Да за такие и убить можно.

- Смотришь так, словно скальп снимешь, - хмыкнул вампир, голос которого изменился и стал более тихим, серьезным и проникновенным. – по поводу моей личности – если бы я пил кровь не пакетами после голодовки, а растягивал объем на неделю, то единственное, что перенял бы от источника – память. И знания. Но никак не эмоции, голоса в голове и прочие откровенно мерзкие желания. Так. Пакет номер 6 тебя знает и уже давно мечтает перес…

- Алистер! – голос Оксаны стал низкий, в глазах появились темные всполохи, а лицо резко побледнело. – Я прекрасно знаю, чью кровь ты сосешь. Так что не нужно…

- Так во-от что он хотел с тобой сделать… - голова вампира легла на бок, на лице появилась легкая улыбка, - пойми меня правильно, но я и не знал, что люди получают такое разнообразие в утехах… Как интересно, что вы при этом чувствуете?

Вампир невольно облизнулся и, в отличие от источника крови, сдерживать желание не умел. Пока не умел.

Мужчина замер у прозрачного пуленепробиваемого стекла, смотрел на то, как злилась Оксана, на то, как пряди черных волос обворожительно ниспадали с плеч девушки и… Не мог успокоить собственное сердцебиение. Зрачки его расширились, тело бросило в жар, хотелось не просто обладать ей, хотелось вкусить крови прямо от источника.

- Так… - Оксана сделала уверенный шаг назад, затем резко обернулась в сторону ничего не понимающего военного, что на всякий случай был приставлен к ней для охраны. – Семенов! Ты охренел!

- Не понял… - мужчина аж хрюкнул, - ты чего?

- В этом пакете твоя кровь! Ты что… ты меня….

- Святые панталоны! Да не в этой жизни! Я кровь сдавал еще до обращения, у нас же свой банк! Мы с тобой тогда вообще знакомы не были!

- Так во-от чья эта кровушка, - поведение Алистера мгновенно изменилось. Больше мужчина не играл, не показывал похоть и уж тем более не демонстрировал никакого желания к женщине. Вампирам это в принципе не свойственно. – Да ты у нас тот еще извра…

Лицо Оксаны тоже резко изменилось. Губы скривились в незатейливой улыбке и до мужчин дошло:

- Обманула… - хмыкнул Семенов, но в список доноров глянул, - а вот не до конца… Эй… это ж…

- Алистер, скажи-ка мне пожалуйста в подробностях, что донор этой крови хотел со мной сделать?

- Ну вот… Я тебе чего? Бесплатный насосел?

- Ну да… именно так, - Оксана повела плечом, мысленно похохотала от слова, - если надо, будешь еще пару пакетов сосать…

- Я тогда от хотения и вожделения сдохну… Не нужно. Мне это не нравится. Я же вампир, я с этим псевдожеланием ничего не смогу сделать.

- Это почему это? Вы же как-то размножаетесь…

Но вместо ответа на последний вопрос Алистер начал в красках описывать все то, что хотел сделать хозяин крови.

Там даже Семенов побелел…

- Слушай, - после “признания” Алистера оставили в покое, ученая вышла из комнаты с камерами и вместе с Семеновым шла по коридору, пытаясь переварить услышанное, - а он вам очень нужен?

- Ты про источник крови? Вообще да… Он один из лучших стратегов. Но… Оксан… Тут такое дело… - Семенов запнулся, вздохнул и выдал следующее: - мужик просто хочет. Ну… С учетом того, что ему на войне в плену отрезали мужское достоинство, не удивлен его желаниям. Он не может это получить, а ты ему… Понравилась… Он хоть как-то давал о себе знать?

- Я его лишь раз видела, а судя по тому, что говорит вампир, он за мной следит почти каждый день. Он может сам уже ничего и не может, но это как раз не гарантирует мою безопасность… Иногда те, кто физически не способен, сами по себе куда более опасны…

Испугалась ли Оксана? Не то слово. По всему ее телу мороз прошел, охватила паника и непонимание того, что с этим делать. Оставить как есть? А если этому мужчине вообще крышу снесет? Да и странно… Гормоны же при отсутствии половых органов тоже иначе выра…

- Слушай, – додумать мысль Оксана не успела, – а он обратился в волка? Кровь же в банке до всего была.

- Обратился, – заметил Семенов, и тут до него тоже дошло, – ни хрена себе так у него чего все обратно отросло? А такое возможно?

- А я знаю?

Набрав на деке Капитана Семенов объяснил ситуацию и вместо вразумительного ответа услышал лишь обреченный вопль отчаявшегося человека, уставшего не только от жизни в целом, но и от того песца, что со всеми происходит:

- Я же военный… Семенов, ну за что мне это?

- А что ты там делаешь?

- Решаю вопрос относительно школы! У нас же тут дети в жилом корпусе… А они должны учиться. Та же Вася в первый класс должна пойти, а как мы ее отпустим в город? Уйдет она – уйдет Алиса, а за ней сбежит Леон и Мьер, а эти двое нам нужны! А я в этом вообще ничего не понимаю! Тут оказалось, что к нам переселились несколько учителей… Но как тебе сказать… Хотя, чего говорить. Понял. Проверить сотрудника на наличие яиц. Жесть вообще… А Наденька не может это сделать? Просто от нее просьба спустить штаны будет выглядеть логично – она ненормальная, ей можно.

- Точно… Наденька!

И, хлопнув все в ладоши, они пошли выполнять теорию в практику.

***

- Представляешь… Оказывается, как бывает! – Оксана прошла мимо Нади и тихо вела беседу с Семеновым, пока ученая проверяла данные в отчетах спящих раалийцев. Естественно, она подслушивала. – Прям большие! Мясистые! Прям мужик!

- Какой ужас, фу, - Оксана скривила нос, - ты ж говорил, что ему все оторвало в прошлом…

- Ну так да, а как оборотнем стал, так обратно выросло! Надо его вызвать, проверить.

- Семенов! Ну это как-то… А хотя… Он же этим гордиться будет, значит с удовольствием продемонстрирует, верно?

Оставив папку на столе, Оксана перешла в соседнее лабораторное помещение и продолжила беседу с военным, поселив идею в голову ученой. Надя не могла остановиться – жажда знаний губила ее саму. Девушка настолько хотела узнать правду, что даже не задумалась о том, что этот разговор мог быть подставным – на это и был расчет. Оксана понимала, что если ученая и заподозрит неладное, проверить догадку она все равно захочет. Поэтому спустя тридцать минут внутренних терзаний и принятия того, что она не делает ничего противоестественного, Надежда самозабвенно набросилась на подозреваемого мужчину в столовой. Схватив несчастного за штаны, она с силой дернула их вниз.

- РЕХНУЛАСЬ? – мужчина опешил, замер над Надей, демонстрируя вновь обретенную догадку Семенова.

- И правда… есть… - прошептала Наденька, - их же не было!

Мужчина рыкнул, оголил клыки и смотрел на Надю так, что готов был ее порвать прямо на месте. Он часто дышал, его большая грудь тяжело вздымалась, а лицо демонстрировало неприкрытую злость и ярость.

Военный вернул штаны на место, затем перевел взгляд на вышедшую из-за угла Оксану и … покраснел.

Его бледное лицо стало пунцовым, щеки пылали, дыхание сбилось и к собственному удивлению, пальцы на руках стали немного длиннее и когти заострились.

- Андрей, ты чего? – сослуживцы не понимали, что происходит, смотрели на товарища и видели его реакцию на Оксану, - эй, Андрей… Не злись. Это ученая с тебя штаны спустила, а не ведьма…

Наступила тишина. Воздух в помещении быстро стал плотным, дышать становилось сложнее и те, кто недавно обратился, первым осознали, что опасность близко. Все взгляды мгновенно обратились к Оксане.

Глаза ее налились яростью, а фиолетовые всполохи, возникшие вокруг тела, всех заставили умолкнуть.

Тишина, что поразила столовую – пугала. Все смотрели на застывшую у входа Оксану, переводили взгляд на Андрея Михайловича – одного из лучших стратегов ЧВК “Сириус” и чуяли начало конца.

- Ниимма, - ледяной, будоражащий сознание шепот прозвучал за спиной девушки. От неожиданности она дернулась, резко повернув голову в сторону источника. Даже Семенов передернулся и это с учетом его волчьей натуры. Оборотень гортанно рыкнул, невольно напрягая руки для удара.

Лорд замер посреди коридора. Раалиец стоял рядом с Мьером и смотрел куда-то сквозь пространство – его белые, будто слепые глаза, не выражали совершенно никаких эмоций.

- Ниимма, - тихо повторил мужчина, мягко поднимая руку перед собой и указывая на Оксану. Он говорил что-то еще на незнакомом никому языке и медленно переводил ладонь в сторону военного.

- Он говорит, чтобы ты не злилась, - пояснил Мьер, стоя рядом с Лордом, - “Ниимма”– означает “не стоит злиться”. Еще он говорит, что тебе не нужно бояться. Потому что ты сильнее.

- Ч… Что?

Оксана застыла с открытым ртом. Она уставилась на Лорда только сейчас осознав, что раалиец минимум на голову выше ее. Его взгляд не просто пугал, он видел ее насквозь, как будто копался в самой душе и читал при этом мысли.

- Лорд пришел в себя, долго меня слушал и не поверил. Ни в первый раз, ни во второй, ни в третий… Пока не увидел все своими глазами. Он все еще в ужасе. И все еще не принял тот факт, что мы в другом мире. И почему-то дико тебя боится, Оксан.

- Асфэр де мора, - прошептал Лорд, не отрывая от Оксаны взгляд.

- Что он сказал? – девушка напряглась, Мьер же казался спокойным:

- Что ему сейчас сложно.

Мьер соврал.

“Асфэр де мора” – в ней сама смерть.

Лорд не просто видел Оксану насквозь, он видел ее силу и потенциал. И испугался. Испугался настолько, что захотел уйти из столовой как можно быстрее.

Глава 11

Очнувшись в больничной палате, Лорд тихо сел в кровати и начал дышать.

Он волновался.

И еще ему было страшно.

Во сне он снова и снова видел лицо девушки, не похожей и в тоже время похожей на раалийку. Ее бледное лицо и алые губы – проникновенный взгляд, энергия, что проникала в тело, охватывая его полностью, насыщала клетки крови и полностью меняла девушку, наполняя ее тело невероятной силой.

Мужчина передернулся.

Он не помнил ее имени, но осознавал, что даже знать его не хочет – он видел в человеке конец всего сущего, ощущал, как она черпает энергию извне из всего живого, как не понимает этого и совершенно не умеет пользоваться силой.

Он ощущал на себе ее прикосновение. Понимал, что жив благодаря ей.

Еще никогда за всю свою жизнь Лорд не встречал кого-то подобного.

Ступни мягко опустились на холодный пол. Осмотрев себя, он понял, что одет в странную одежду из непривычной, но мягкой ткани.

- Все такое белое, - прошептал он, осторожно встав на ноги.

Голова кружилась, мир перед глазами расплывался пятнами. Непонятные огни в маленьком помещении пугали и нервировали, а так же звук, что производили устройства – сильно действовали на слух.

Мужчина прикрыл уши руками, сел на корточки и, рассердившись, просто щелкнул пальцами.

Камеры наблюдения внутри помещения резко отключились, звук перестал быть столь раздражающим, но полностью не исчез.

“Тут везде что-то…” – думал Лорд, пытаясь сфокусировать зрение. – “Мигает… пульсирует… пищит…и… воняет… Что за запах мерзкий?”

Оборотни пахли. Человеческий нос ощущал лишь легкий оттенок запаха псины, раалийцы же: что Мьер, что Лорд и даже Леон, ощущали все на несколько ином уровне.

Хотелось засунуть в нос турунды, пропитанные травами.

Глаза мужчины слезились и сильно болели, как будто в них попал песок. Он аккуратно сдирал застывшие гнойные корки с ресниц и нервничал, не понимая, где находится и что ему делать.

Мьер… Он помнил Мьера.

Мягкая поступь довольно сильного, высокого мужчины была почти незаметна. Прикоснувшись ладонью к поверхности странного непонятного прибора, он просто пустил энергетический импульс и дверь камеры отъехала в сторону, выпуская пленного на волю.

Он не сдержался и хмыкнул. Прислушиваясь к звукам вокруг, он вышел в коридор и замер напротив окна – ночь. Глубокая, темная и совершенно беззвездная ночь вызвала лишь панику.

“Где я?”

Все тело трясло, усталость ощущалась даже ресницами, что все еще частично были склеены гноем.

Он просто шел вперед по коридору, прислушивался к дыханию непонятных ему существ, так похожих на раалийцев, что мирно спали за закрытыми дверьми.

“Слабые”, - облегченно заметил Лорд, но проходя мимо палаты оборотней заметил: - “Тут сильные. Не понимаю их способности… С ними что-то не то”. Мужчина хмурился, но продолжал идти вперед, мечтая о глотке воды.

В горле сильно пересохло, голова кружилась и глаза с каждым мгновением болели все больше.

Застыв в коридоре напротив кулера с бутылкой воды раалиец долго не мог понять, что это такое и опасно ли оно. Мужчину смущало все – начиная с цвета, заканчивая самим материалом. Долго думая, он все же прикоснулся к бутылке, но ничего не произошло. Потом потрогал ее, немного пошатал, для приличия пнул и нажал случайно пальцем на кнопку, которая мгновенно пиликнула и через секунду облила порцией воды штаны воскресшего с того света раалийца.

Пришелец рыдал. Молча. Вначале он решил, что это кислота и он умирает. Потом подумал, что это просто яд и он точно умирает, потом осознал, что это вода и вновь прикоснувшись к непонятной кнопке попытался налить воды в ладонь, но лишь вновь облился и снова осознал, что умирает, вот только не от жажды, а от безнадеги и ужаса.

Понять, что стаканчики на аппарате – это стаканчики и вообще элемент посуды он не мог – в их мире такого не было, но логика есть логика, а Лорд был не в том состоянии, чтобы мыслить здраво.

В итоге воды он так и не смог напиться, хоть и заметил следы водяных фей внутри бутылки.

- Из источника вода… но откуда? – раалиец чуть ли не рыдал, присмотрелся, осознал, что феи совершенно не страдают, а объелись и даже двигаться толком не могут, затем вздохнул, облизал мокрые пальцы и просто проткнул когтем пластик.

Водяной фонтан наконец утолил жажду, но разозлил Капитана:

- Ну конечно, портить имущество – это мы можем! Это только дайте! - Голос Капитана заставил Лорда встрепенуться. Он пошатнулся назад, облокотился о стену и поскользнулся на пролитой им же воде, ни слова не поняв из того, что ему сказали. – Во-от так надо! Чего лежишь на полу? Твои волосы даже промокли. Вставай, исчадье моей нервной системы! Берем вот это! Потом вот это и вот так! Все понял?

Лорд обреченно кивнул, смотрел на чудо техники и готов был разрыдаться из-за боли в глазах, что нарастала с новой силой. Капитана он не понял, но вода их объединила.

- Ты не лопнешь? – с сомнением заметил военный и поманил за собой раалийца. – Дурачье. Думал, что смог сбежать?

Лорд будто понял, о чем говорил Капитан и нервно поджал губы. Он осознал, что скорее всего за ним следили в камере и все прекрасно видели. И то, что этот военный оказался так близко в пустом коридоре явное тому подтверждение.

Лорд не понимал, кто стоит перед ним. Он не знал о существовании оборотней, удивлялся силе Капитана и не мог понять, к какому виду он принадлежит.

Он видел его силу.

Вожак…

Смотря на Капитана, он четко видел лидера, невольно вспоминая Мьера.

- Мьер, - прошептал Лорд, чей голос заставил военного на мгновение замереть. Будто сама тьма разлилась по пустому коридору… Тихий, как будто загробный – он пронизывал все тело до костей и пугал ощущением чего-то потустороннего.

- Мьер, - повторил Капитан и кивнул в сторону коридора, подумав:

“Если они там всякими непотребствами занимаются, то их Лорд не хило так охренеет, хотя… Те двое те еще тормоза… Наверняка мужик в подушку рыдает, а Алиса насилует свой мозг праведностью…”

Капитан ошибся во всем. Никто никого не насиловал, к его сожалению. Военный даже приуныл, стоило двери комнаты среагировать на прикосновение и вместо привычного уже непроницаемого барьера увидеть сонную взъерошенную Алису в домашней одежде с чашкой чая в руках и книгой под боком. Девушка зевала, застыла посреди небольшой комнаты и уставилась на Лорда.

- А где разврат, я не понял? – прошептал Капитан.

- Сама задаюсь этим вопросом, - обижено буркнула девушка, косясь в сторону спящего раалийца.

- Ну ты б хоть поприставала для приличия… Может он вообще девственник! – И, не долго думая, Капитан взял с кровати подушку и со всей дури запустил ее в Мьера, попав прям по заднице. – А то как в кроватке спать, так он к тебе идет, а как долг супружеский отдавать, так это мы нежные феи! Вставай, фея волосатая! По твою душу Лорд пришел! Вон, у него глаз коньюктивитный дергается и душа готова тело покинуть! Это он еще не в курсе про будущую краснуху и ветрянку… Предупредите, что возможно он скоро помрет…

- Сгинь… - рыкнул Мьер, толком не проснувшись, - изыди, демон!

- Вставай! – Капитан хмыкнул, глядя на торчащую голую пятку раалийца и не сдержался, почесав ее когтем. Мьер мгновенно подскочил, спрятался под одеяло и только после этого до него дошло, что все это реальность и бледное лицо Лорда ему не снится.

- Лорд… - ошарашено прошептал Мьер, пытаясь окончательно проснуться.

- Неожиданно… - тихо ответил Лорд, - я всегда представлял вас… холодным, бесчувственным, собранным и… Но… Как же…

Мужчина немного сжался. Он думал, что увидит перед собой жестокого уверенного в себе воина, а вместо этого видел сильного мужчину, с совершенно другим характером, нежели его описывали ему раалийцы из отряда, кто был знаком с Мьером лично.

- Мы в другом мире, Лорд. Это меняет.

Капитан хоть и злился, что ни слова не понимает, но молча принял из рук Алисы свежезаваренный чай:

- Он твой. Нужно объяснить, что к чему, так что собирайся. Я передал в медотдел, что он болен, но без тебя не подпущу никого к нему. Идем. Иначе твой Лорд станет чумным посыльным, сменив статус.

- Мы с вами!

Из соседней комнаты показались две заспанные взъерошенные головы. Василиса еще не проснулась, поэтому еле стояла на ногах и смотрела на всех прищуром, Леон же жаждал знаний, смотрел на Лорда как на подопытного и от его черных глаз уже никто не пошатнулся, кроме случайно воскресшего с того света раалийца.

- Вы… Вы все вместе, - ошарашено прошептал Лорд и после звучания его голоса встрепенулись все. Даже Леон. Мальчик удивленно поднял брови, Василиса проснулась и передумала идти куда-либо.

- Вместе, - заметил ребенок, - и если ты хоть пальцем их тронешь, я твою душу высосу.

Лорд невольно сделал шаг назад, что естественно заметили все. Капитан тяжко вздохнул, покосился на ребенка и прошептал:

- Даже я понял, что ты пригрозил надрать ему зад.

- Нет, он обещал из него душу высосать, - заметил Мьер, - Леон, ты так не умеешь. Не пугай Лорда. Он же с того света вернулся.

- Значит его можно снова убить и вновь вернуть. Верно? – шутил Леон или нет – никто не понял. Но мальчик произнес слова на двух языках, так что все задумались. – Оксана нам поможет.

Звучание женского имени напугало Лорда куда больше, чем угроза остаться без души.

Это тоже все заметили.

Задумались.

- Слушай, - пока Мьер собирался на ночную прогулку под удивленные взгляды Лорда, а Алиса ушла чистить зубы, Капитан не выдержал: - они хоть не блаженные?

- Ты о чем? – не понял Леон, с трудом сдерживая зевоту.

- Ну… Они хоть раз поцеловались?

- С чего вдруг Капитан интересуется у меня такими подробностями? – Леон был искренне удивлен, а так же видел нездоровый блеск в глазах военного. После смены ипостаси и обретения волчьей сущности в нем поменялась не только внутренняя сила, но и характер частично тоже. Капитан не мог сдержать своего любопытства.

- Ты живешь с ними и у тебя отменный слух. Это же такая история… Миры соприкоснулись, она спасла его от неминуемой гибели…

- …Мы спасли их от гибели…

- Ага, - хмыкнул в ответ мужчина, - и засвинячили квартиру всем чем только можно. Начиная от крови, заканчивая результатами ротовирусной инфекции. Не буду говорить, что вы именно засрали квартиру, причем не фигурально а…

- Я ПОНЯЛ! – не выдержал мальчик, чуть ли не хрюкнув от возмущения. За их общением следил Лорд. Он искренне не понимал, как ребенок, демон с такой силой и историей, может так спокойно разговаривать с неизвестным ему существом. Почему Леона вообще подпускают к ребенку, не держат в клетке и общаются с ним так словно… словно он стал частью семьи. – Откуда я знаю такие подробности? Они возводят звуконепроницаемый барьер и мне ничего не слышно!

- Ага, значит пытался подслушать, - хмыкнул военный, подначивая парня.

- Пытался! Мьер же ничего ей не объясняет! Раалийцы, вообще-то, имеют отличия в строении… половой системы… - Уши Леона покраснели, он насупился, опустил голову и сжал губы. Такая реакция Лорда удивила еще сильнее. Леон – демон с непростой историей, что еще в колыбели наводил ужас на свою семью. Жестокое воспитание, отсутствие полноценной жизни и издевательства со стороны отца. Неконтролируемая сила, кровь и сражения… Он опасен… Он очень опасен. Лорд не понимал, почему ребенок с такой силой на свободе, почему он вообще никем не контролируется и почему незнакомая ему девушка так невзначай, как будто уже привыкла, треплет ребенка по голове, просто проходя мимо и исчезая где-то в другой комнате.

- Что за отличия? – шепнул Капитан, - ты откуда знаешь? Что, в интернете уже все посмотрел, да? Не стыдно? Это ж 18+! А ты ребенок! Какой кошмар, Леон! Тебе ж еще рано!

Капитан навис над мальчиком как хозяин над нашкодившим котенком. Отчитывал его, а в душе почему-то ликовал. Видел смущение, смеялся, но по-доброму. Понимал, что Леон волнуется и хочет понять свое место в их семье. А для этого их нужно этой самой семьей сделать.

- АТЛАС! Анатомический атлас у Алисы в комнате листал! – демон рычал, покраснел аки вареный рак и вжал плечи, - я ж не знал, что там это тоже есть! Ничего я нигде не искал! И вообще, чего ты у меня такое спрашиваешь? Я же ребенок!

- Ты такой же ребенок, как я нежная фиалка, - хмыкнул Капитан, - а что за отличия?

- КАПИТАН!

- Оставь его в покое, о чем вы шепчетесь? – Мьер дико сожалел, что после обретения силы, голос Капитана стал для него чем-то неуловимым. – Что за атлас?

- Анатомический, - подсказала Алиса из комнаты, читая Васе сказку, - они про всякие непотребства разговаривали. Хотели знать, было у нас с тобой что-нибудь или мы блаженные! Капитан… Я хорошо тебя слышу.

- Меня бесит, что я его не слышу! – Мьер даже ответить ничего не дал, разозлился, глядя на этих двоих, что стенку плечами подпирали.

- А меня бесит, что у вас там какие-то анатомические отличия! – Алиса тоже явно разозлилась, - что за отличия?

- Тебе прям сейчас рассказать? – “милые бранятся – только тешатся” – именно так подумал Капитан, пока взгляд Лорда не вывел его в истерику. Бедный раалиец ничего не понимал и смотрел на всех огромными пронзительными глазами, заполненными белизной.

- Мне тоже интересно, - заметил Капитан, - хотя в мед отчетах ничего такого не указано. Так что за отличия?

- Скоро вернусь, - рыкнул Мьер, кивая Алисе на прощание. – Вы что устроили? Вы же Капитан!

- Ну мне же любопытно, - военный не оправдывался, просто шел рядом, сдерживал улыбку, а затем сказал: - Алиса девушка красивая и интересная. Будешь тянуть – останешься один. И я сейчас серьезно говорю. Не знаю, что там и как у раалийцев, но когда человек влюблен – он хочет тепла, ласки, объятий и не только поцелуев. Но это уже детали. Пора ввести Лорда в курс дела… И выяснить, что он за тварь такая белоглазая, что своим голосом пугает меня для чертиков.

- Что с Ирой? – Мьер выглядел сонным, уставшим, но шел вперед уверенной походкой, крепко схватив Лорда за руку. Раалиец немного опешил, был смущен, его трясло и он понимал, что ему просто не позволят сбежать или потерять сознание – Мьер отсчитывал пульс.

- Все еще без сознания, - голос Капитана дрогнул, - ее тело очистили от яда, но теперь мы не знаем, что делать дальше. Час назад ее с трудом вытянули с того света. Она снова и снова уходит… Алиса с трудом помогла, причем сама не поняла каким образом. Знаешь, в тот момент, когда Ира была на грани, и вот-вот умерла, Алиса прикоснулась и все показатели на мониторе зашкалили. Не могу это объяснить. Никто не может. Ира не очнулась, но не умерла хотя бы. Петрович не выдержал – у него нервный срыв. Настя его испугалась… Молчит все время. Знаешь… все ее внутренние органы поражены. Все. Теперь я понимаю слова Алистера иначе…

Мьер замолчал. Лорд хоть и не понимал ни единого слова, но видел, как изменилась атмосфера, как тела стали излучать особую, видимую только ему энергию грусти и печали. Он смотрел на то, как трепещет душа в каждом из них, как боль концентрируется в области сердца, посылая импульсы по всему телу.

Мьер медленно вздохнул, тихонько выдохнул и наконец-то начал свой рассказ.

И с каждым словом Лорд понимал, что история повторяется.

***

Холодный взгляд пронизывал тело насквозь, будто тонкая игла, проникал безболезненно под кожу, мягко касаясь плоти. Оксана рассматривала Лорда со стороны и мужчина чувствовал ее невероятный потенциал. Она скользила по его телу взглядом, запоминала мельчайшие особенности, отмечая для себя, что за последние дни раалиец сбросил вес и стал таким же бледным, как в момент воскрешения.

Он боялся.

Боялся не только девушки, а вообще всего, что рассказал ему Мьер.

“Мой мир пал”, - думал раалиец, замерев в зале рядом с Капитаном. Этот военный вызывал не просто опасения – после того, как Лорд узнал про людей и их трансформацию, он занервничал, хоть и не подал вида.

- Мьер, - шептал Лорд, наблюдая за перебранкой в столовой, - их мир еще даже не начал меняться. Это только начало – дальше хуже.

- Они это знают.

- Они не понимают… Ты тоже.

Мьер вопросительно поднял брови:

- Нам говорили, что в некоторых боевых отрядах есть подобные тебе, но никто из нас не знает о вашей силе. Так на что ты способен? Твои глаза полностью белые, ты словно слепой, но я прекрасно понимаю, что это не так. Дар каким-то образом связан со зрением?

- Я слышал о твоей холодности и жестокости, - мягко заметив это, Лорд ощутил знакомые покалывания в области позвоночника. Как будто тонкие иглы медленно проникли под кожу. – Поверь. Мой дар нужно держать в се… сек…

Договорить Лорд не успел.

Знакомая ему с рождения боль охватила тело полностью. Его будто пронзило током, тело повело в сторону и, не удержав равновесие, он схватился за успевшего среагировать Мьера.

Лорд задыхался, глаза его окончательно побелели – ни единого намека на радужку не осталось – чистая белизна, а затем…

- Они близко… Близко… образовали группу… Скоро откроется… Портал скоро откроется… Откроется… Карта… Дай карту… Мьер…. Покажи мне…

Спор в столовой резко прекратился. Оксана больше не смотрела на военного, что вызывал отвращение после истории с кровью и полностью переключилась на Лорда. Раалиец задыхался, хватал ртом воздух и водил когтем перед собой, будто вырисовывал буквы. Черные волосы спутались, облепили руки. На бледной коже они напоминали мазутные пятна.

- Просит дать карту, - объяснил Мьер Капитану и тот мгновенно подставил Лорду деку. Небольшой экран не смутил раалийца, он лишь отрицательно кивал головой, испытывая боль, схватился за голову и резко взвыл. Загробный голос стал звучать еще гортанней, что невольно наводило панику и ужас. Даже Оксана не была готова к таким вибрациям.

- Да води рукой по карте! Черт, - Капитан перелистывал территории России, пока Лорд внезапно не закричал и со всей силы не показал на небольшой клочок земли. Он будто пытался пронзить его когтем, не мог выдавить из себя даже слово и спустя мгновение с уголков глаз раалийца потекла кровь.

- Что это значит?

Капитан, как и все военные, злился. Мьер же не понимал, что происходит.

- Разлом… Разлом… Формируется брешь в пространстве! Придут… Они уже близко… Третий уровень… Третий… уровень…

- Капитан, - тут уже даже Мьер побледнел, - идет кто-то хуже Дварла. Совсем близко от залива… Это ведь залив, да?

Но Капитан не ответил.

Военный дал сигнал и вся база окрасилась в алый.

***

- Что происходит? – Маша неслась по коридору, застегивая на ходу куртку. Военные группы, словно роботы, несколькими волнами садились в большие военные бронированные автомобили, делая это поразительно синхронно.

Алиса неслась рядом, искала глазами учителя и, заметив знакомую фигуру, махнула женщине рукой. Та, что осматривала Мьера и ставила уколы – военный медик, оказалась прекрасным учителем, отлично зная всю программу начальной школы. С учетом ее характера – на ее уроках не то чтобы не бегали, даже не пискнул никто. Она поняла все без вопросов, перехватила Васю, внесла ее в список и отправила еще нескольких подчиненных на поиски детей.

- Ты уверена, что нужна там?

Лора (уточнить имя!!!!) смотрела на девушек и явно сомневалась в правильности решения.

- Не уверена, но Капитан сказал идти с ним, - Алиса бросила Маше деку. Двое мужчин, что стояли рядом оскалились, не в силах сдержать внутреннего зверя, Лора же шикнула на них. Эта женщина не обратилась, в первые дни радовалась этому, но теперь задумалась о равновесии сил и оно явно было не в пользу простых смертных.

- Девочки, - голос Лоры стал низким, приняв в свои ряды еще одного подростка, она указала девочке на большие белые двери, за которыми ее ждал коридор, а следом за ним автомобиль. Именно на нем их всех увезут в убежище подальше от залива. Лорд четко и ясно обозначил радиус поражения и база Сириуса была на границе. – Вы не военные. Вы не понимаете, какой обладаете силой. Да вас там убьют! Куда вы лезете?

- Мы не лезем, - запротестовала Маша, завязывая волосы в хвост, - мы в тылу. Мы в битву не вступаем, но когда все закончится, мы можем помочь. Я смогу носить раненых, вытаскивать тела с поля боя. Алиса может помочь с исцелением. Или сообщить другим подразделениям, что мы проиграли. Мьер сказал, что третий уровень связан со стихией земли и ветра и как это все будет происходить – понятия не имеет.

Волчица так и не смогла убрать частичную трансформацию. На ее голове все еще красовались большие волчьи уши, и клыки при улыбке всегда сильно выделялись. К такому внешнему виду подруги Алиса привыкла быстро, более того, она мысленно восхищалась тем, насколько органично Мария выглядела после изменений.

- Мать, - заметила врач, - ты ж мать! Что будет с Васей, если тебя заденет?

- Я много раз об этом думала, - шептала в ответ Алиса, - и поняла, что мой дар, хоть и не управляемый, может спасти жизнь кому-то очень важному. И что мир сейчас на грани, и что в ближайшем будущем все станет только хуже. И что нужно уже сейчас не просто осознавать, а принимать тот факт, что прежней жизни у меня больше не будет. И Василиса теперь тоже часть этого мира. Мы втянуты в эту историю с самого ее начала, Вася тоже изменится – это уже все понимают. Пройдя шестнадцатилетний рубеж она станет другой и моя задача помочь ей в будущем, подготовить и сделать сильнее. Не будет беззаботного детства, не будет мирных прогулок по центру города с чашечкой кофе в замерзших руках. Наша страна сейчас изолирована, мы под куполом – кризис и разрушение, вот что впереди. И для того, чтобы выжить, мы обязаны стать сильнее. Я не лезу в пекло, и тем более не полезу в эпицентр, но даже если в этой битве люди проиграют – мы вовремя уйдем, собрав информацию.

- А если не уйдете? Что будет, если эта тварь так же, как и Дварл, возведет барьер, но намного сильнее? А если таких защит станет несколько? Мы не умеем сражаться… Не знаем, как. Лишь Мьер с Леоном понимают и оценивают противника. Ты не видела смертей на поле битвы, не теряла друзей в сражении. Ты не видела, как тела рвет на части и…

- Видела, - заметила Алиса, - не забывайте, что я врач. Я, конечно, стоматолог, но несколько лет отработала в морге, еще в институте, и по распределению попала военный госпиталь. И хоть все эти вещи я давно не практиковала и в душе надеялась, что не придется, но видеть то, что происходит с человеком на войне – видела. Этот опыт не сравнится с тем, что видели вы, но он поможет не сбежать, и принять все то, что ждет. Лора… Базу заденет. Сейчас с обозначенной Лордом территории всех эвакуируют. Люди в панике, а там, где паника – разбой и сумасшествие. Я боюсь не только монстров из другого мира, но и людей, что могут делать вещи куда более жестокие, чем мгновенная смерть в пасти твари. Военные в городе с трудом сдерживают панику, а сколько было митингов за это время? В нашем мире полно идиотов и шизофреников, не способных мыслить здраво, полно эгоистов и тех, кто пойдет по головам ради наживы. Полно тех, кто жаждет уничтожить все то, что отличается от нормы, причем понятие нормы у каждого свое. Разбой, разгром и убийства – это наше будущее, если мы не покажем, что можем противостоять новому миру.

- Мне кажется, ты жаждешь сражений, - заметила Лора, внося последнюю фамилию в список, - это опасное желание. Ты жаждешь жить свободно, руководствуясь своими понятиями о свободе. И, несмотря на то, что любишь дочь всем сердцем, хочешь оставить ее на военных, потому что считаешь, что можешь как-то повлиять на ход истории… Возможно, ты права. Вот только Вася сейчас рыдает в машине среди чужих людей, хочет быть с тобой рядом и прекрасно понимает, что ее мама может не вернуться. Ты думаешь, она такого будущего хочет вашей семье? Алиса, одумайся. Езжай с нами. Ты слабая, беззащитная, ничего не умеющая девушка с непонятным, недавно пробудившимся даром. Ты рискуешь своей семьей.

- Лора, - голос Капитана раздался неожиданно. Все вздрогнули, не заметив его шагов. Военный стоял в полной боевой готовности – форма, защита, оружие – все при нем. За спиной полуавтомат, за голенищем лезвия. Он смотрел исподлобья, казался спокойным, но взгляд при этом выражал лишь ярость. – Я по-твоему рехнулся? Ты думаешь, я пущу Алису с Марией в эпицентр? Они будут сидеть в опорном пункте, на самой дальней точке, собирать информацию об объекте и при первых же намеках на вселенский писец уедут. Если бы не дар Алисы, ноги бы ее там не было! Тварь, что появится из разлома – не остановим ее и она направится в город. И под удар попадут все – и Вася в том числе. И ничего уже Алиса не сделает, потому что не сможет убежать от огненной волны, магического купола, молний в небе и прочего говна, что преподнесет нам неведомая срань. Ты видела битву с дварлом – военная мощь и сила бесполезны, мы бы не смогли спасти город без Мьера и Леона. И ты видела, что сотворила Алиса – без ее дара я бы сдох. И большая часть Сириуса тоже. Хватит разговоров – выезжаем!

“Обычно в таких битвах все происходит не так, как хотелось бы” – подумала про себя Лора, резко закрывая блокнот – с учетом последнего сбоя, многие вещи она стала дополнительно фиксировать на бумаге, не только в деке.

Боль потери мгновенно отозвалась в сердце.