Разговоры на заднем сиденье

Глава 1. Все только начиналось - или уже кончилось?

Алекс не мог и вспомнить, когда он относился к утру по-другому. У него утро сначала связывалось с детским садом, затем со школой и могло бы связываться с университетом, если бы Алекс не передумал в последний момент.

Мать с трудом за лето устроила его в прокат авто и Алекса раздражала эта одержимая вовлеченность матери в его жизнь, отчего работа здесь казалась поначалу Алексу адом.

Потом, когда морозы уже стали стабильными и даже от реки внизу несло уже не водой, а холодом, Алекс как-то свыкся с тем, что особого выбора у него нет. Сил придавало одно — через год эту работу можно будет покинуть навсегда, а, быть может, и раньше на месяц-другой, если Алекс надавит на то, что для продуктивной учебы нужно время подготовиться и освежить материал.

Алекс был толком и не уверен, стал бы ли он на самом деле усиленно готовиться следующим летом, хотя на самом деле-то стоило бы, ведь Алекс так и не решил наверняка, куда ему следует поступить.

Мама, после множественных тщетных попыток убедить Алекса пойти то на медицинский, то на экономический, сдалась окончательно и говорила о проблеме выбора вуза только в том случае, если Алекс вдруг спрашивал у нее совета. Теперь мать говорила ему одно и то же каждый раз — поступай туда, куда тебе интересно.

Вот только осознание этой свободы ничуть не помогало Алексу, а, возможно, даже усложняло задачу. Сколько бы Алекс не думал, сколько бы он не мучил себя бесполезными размышлениями, прокручивающими вероятный исход каждого вероятного выбора, но никак не мог найти то, чем ему было бы приятно заниматься следующие пять лет, не говоря уж там о последующей работе.

Иногда Алексу и казалось, что ему так и суждено всю жизнь проработать здесь, продавая старые машины как новые и оттирая задние сидения от крови, грязи и спермы.

По утрам, Алекс, проницаемый холодом, независимо оттого, сколько курток было на нем надето, часто обижался то ли на себя, то ли на окружающий мир, оттого, что, если бы не эта работа, Алекс мог бы вполне получать удовольствие от каждого утра В какой-то день он понял, что ничто не мешает ему делать это сейчас.

Тем не менее, утро, институт и все прочее в последнее время волновали Алекса все меньше, ведь на горизонте чаще появлялись фрагменты из детства, темные, непонятные и неприятные.

Да еще и эти видения, которые он не то что объяснить, а толком и увидеть не мог. Болтающиеся между сном и галлюцинацией, они всегда заканчивались чем-то ужасным, вот только не ясно было кто это и с кем. Как лазером по туману, образы оказывались даже слишком яркими, но все равно Алекс почти всегда не мог их вербализовать, пускай даже и для самого себя.

Пускай ворота проката уже были открыты, настоящих посетителей можно было и не ожидать часов до одиннадцати-двенадцати. Все те создания, что случайно или от скуки забредали на территорию, не собирались ничего покупать, а, зачастую, просто-напросто были неспособны.

Заблуждение о том, что продавцы были обязаны обращать внимание на каждого, кто пересекает линию ворот, существовало только в мозгу посетителей.

А весь персонал и Алекс в том числе прекрасно были научены определять по внешнему виду покупательную способность человека.

Если сразу же было понятно, что человек ничего и никогда у тебя не приобретет, то ни Алекс, ни Марко не гнушались взашей прогонять подобных.

Наконец, Марко закончил омывать машины, но никакой очевидной причины на то не имелось — Марко мог закончить это раньше или позже. После первых пары секунд под струей машины не становились не грязнее, не чище и даже не мокрее.

Поливания эти делались скорее для собственного развлечения, чем для конкретной пользы — чувствуя холодные капли, отскакивающие от кузова на лицо, можно было вспомнить время, когда в детстве стреляли в друг друга из водяных пистолетов.

Марко перекрыл воду и небрежно закинул шланг в угол. Приблизился к Алексу на то расстояние, где обращение уже не казалось слишком странным и сказал:

- Курить будешь? - И достал сигарету.Марко и не нужен был ответ на этот вопрос — он прекрасно знал, что Алекс не курил и даже не собирался начинать. Марко спрашивал это, чтобы хоть как-то начать разговор, и как он не пытался скрыть свои проблемы в общении, ничего у него не получалось и, оттого, по негласной договоренности Алекса и Марко, первый работал с клиентами, когда как второй занимался всем остальным.

И не было у них при том никакой к друг другу ни зависти, ни обиды, ведь, в работе здесь была только одна проблема — время.

Моментов безделья у здешних работников было настолько много, что всех потихоньку одолевала скука и апатия и все под конец дня только и мечтали, чтобы поскорее оказаться дома. Но, оказавшись дома, все зачастую чувствовали себя чуть ли не хуже, а все оттого, что отдохнуть так, как они привыкли отдыхать, они уже успели на работе, а что делать после — никто не знал.

Марко снова начал пить и шляться в таком виде по вечерам, отчего его УДО каждый будний день висело на волоске. Но, каким бы Марко не был отвязным, на работе он приобретал лик чуть ли не святого, испытывая неосознаваемую благодарность Лизе.

Лиза вела себя по меньшей мере необычно — не проходило и пары дней, чтобы она не меняла собственное поведение из крайности в крайность. В один день Алекс мог ни разу ее не увидеть, когда как в другой Лиза не выходила из его поля зрения даже на мгновение.

Формально она сидела за кассой, продавая никому не нужные журналы и всем нужные вредные напитки. На деле же, Алекс был ангелом-хранителем кассы, ведь Лиза постоянно куда-то уходила.

Если было очень нужно, то Лизу, можно было найти у реки или на заднем дворе, куда никакому другому человеку не было ни единого повода заходить.

В этот день Алексу очень хотелось поговорить с Елизаветой.

Но, сегодня, Лизы точно не было нигде на территории проката — сегодня ей накладывали гипс на руку после вчерашней поездки.

А вот Алекс все не мог прекратить думать о той поездке и не просто так. Ему отчетливо казалось, что вечером, перед отъездом Лизы, Алексу случилось прикоснуться к автомобилю, что, согласно правилам самой Лизы, было крайне нежелательно, ведь ладони у всякого человека такие потные и жирные, а машину, при том любую машину нужно обязательно держать в чистоте и при товарном виде.

И вот тогда, не в тот самый момент, а до, или же скорее после, Алекс увидел что-то, в правдивости чего-то он сейчас был в высшей степени уверен.

И не видение в той полной мере, что в обществе, что так богато любовью ко всякому непонятному и сверхъестественному, да и даже не чувство, а нечто иное. Некое знание, что при всей своей неразборчивости, туманности и скрытности от себя самого, все же давало Алексу больше, чем мог иметь любой другой на его месте и в его положении.

Оттого Алекс и знал, что вчера Лиза врезалась в столб и отделалась переломом руки. Пускай, Алекс даже сам о том не вспомнил бы, если Лиза не позвонила бы ему утром сообщить, что на работе ее не будет неизвестно до скольки и, за кассой придется следить либо ему, либо Марко.

А, при выборе из двух, всегда работа приходилась на Марко. Конечно, от такого неравенства в нагрузках и разница в доходах была соответствующей, пускай ни Марко, ни Алекса почти что не волновали деньги, хоть и по разным, диаметрально противоположным причинам.

Алекс, не до конца в свои почти что двадцать лет выползший из под маминого крыла, еще и не понимал толком, куда, кроме дешевого пива и ненужной одежды их тратить. Марко же, к своим почти что сорока, уже успел потерять всех, до кого ему было хоть сколько либо дела. За свой, пускай и не долгий срок от Марко убежали все, кто его хоть мало-мальски знал. А те, кто остался, уже не подходили самому Марко и даже пребывание рядом с подобными личностями угрожало бы его УДО.

Смотря на Марко, который бог знает ради какого высшего блага делал всю грязную работу, не требуя за то ничего сверх, Алекс не понимал, зачем Марко все продолжает и продолжает пытаться что-то создать, когда запас того, что можно было построить, давно закончился, а то, что и было с ним когда-то, разрушилось без малейшей надежды на восстановление. Но Алекс, в своих неловких разговорах с Марко, старался не поднимать эту, равно как и другие подобные темы, ведь Марко, вполне вероятно, в своей жизни понимал не лучше Алекса, а значит все то, что с ним происходит, имеет глубоко в голове Марко некий сакральный смысл, который стоит только немного оголить снаружи, снять, казалось бы, лишнюю кожу и мозг Марко, как и без того старый фрукт, вдоволь обветрится внешним миром и, наконец, сгниет.

Стоило отметить, что даже Марко, при всей своей пропащности и обреченности, даже он имел чуть больше веры в светлое будущее, чем Алекс. Возможно, то было от возраста?

Но, переложив ответственность на возраст, Алексу становилось внутри только хуже — ведь, получается, Алекс так и вынужден страдать от страха и неопределенности, которые ни за что не уйдут до тех пор, пока Алекс не станет своеобразным Марко, что, значит, все тревоги выбора прекратятся только тогда, когда и выбора как такового почти уже и не будет.

Сквозь ворота проката прошла фигура. Быстро, даже суетливо, особенно для сегодняшнего утра, такого тихого и ленивого. Марко, почему-то решив, что Алекс то ли слепой то ли глупый настолько, что не может понять даже такой вещи, что пришел покупатель, сказал:

- Идет кто-то, смотри.Алекс и отвечать не стал, просто поднялся с холодного бетона и, отряхнувшись, зашагал в сторону покупателя, зашагал неумело, чувствуя, что и спереди и сзади за ним сейчас, возможно, очень пристально наблюдают.

Когда Алекс приблизился к покупателю, тот уже нарушал самое главное правило проката — не трогать машины. Мужчина во всю гладил крышу бледно-фиолетового мустанга.

Алекс не понимал этого правила, запрещающего прикасаться и, вероятно, даже Лиза понимала, что прикоснувшись к чему-то, вероятность того, что человек это что-то купит только повысится, но, кажется, Лизе до этого не было никакого дела.

Тем не менее, какими бы жесткими ни были правила и какими яркими ни были запрещающие знаки, Алекс далеко не всегда мог и остановить человека словом. Алекс-то касательно своих границ практически ничего не мог поделать, так неужели его волнения стоят чужие правила и запреты?

Вот Алекс и думал, что не стоят. Но, все же, наблюдать за тем, как другие безнаказанно нарушают то, что он сам нарушить не мог, Алексу было невыносимо.

- Здравствуйте, я Алекс, могу ли я чем-нибудь вам помочь? - Протянул Алекс, не отрывая взгляда от руки клиента на машине.Человек, к удивлению Алекса, обратил на это стандартное высказывание куда больше внимания, чем ожидалось. Он поднял руку с машины и, повернувшись сначала головой, потом целым телом к Алексу. Повернулся, приоткрыл рот, словно собираясь что-то сказать, но, так ничего не сказал. Только смотрел в Алекса, пристально, так, что Алекс физически чувствовал, как этот взгляд продавливает лицо.

- Вам что-нибудь подсказать? - Повторил Алекс, начиная нервничать, снова, после только прошедшего мимолетного успокоения.

Человек все так же смотрел на Алекса, дав тому полное право, да что уж там, прямое наказание делать то же в ответ.

Зрелость теперь отчетливо выявилась в лице незнакомца, та черта, что не сразу и приметишь, пока не всмотришься достаточно или же не подберешься совсем близко. Та внешняя черта, не заметив которую, легко можно спутать взрослого человека с учеником старшей школы. Эти морщины, которые и морщинами-то называть как-то неуместно, так они подчеркивают полноту картины того человеческого лица, на котором проявляются.

Вот и человек перед Алексом весь был исполнен этих морщин, которых, из-за запыленного лица, казалось было вовсе несчитанное количество.

На волосы, казалось, пыль эта никакого воздействия не возымела, хотя, нельзя сказать наверняка, был ли этот желтовато-русый оттенок естественным или приобретенным.

Как не стремился Алекс посмотреть человеку в глаза, то и дело что-то мешало. Когда Алекс понимал, что все возможные причины на то исчерпаны и, наконец, был готов, человек отвернулся от Алекса, открыл дверь машины, завел ее собственным ключом и уехал. Скрылся из виду, проехал, судя по звуку, еще метров десять и разбился.

То, что незнакомец разбился, Алекс не сомневался, пускай ничего и не видел.

- Вечера работать собираешься? - Послышался голос Марко над головой. - Чего? - Спросил Алекс. - Говорю, ты так до вечера работать собираешься?Алекс хотел было спросить, как именно, вот только обнаружил, что не стоит возле желтого жука, а лежит в окружении мешков с жухлой листвой. Несмотря на свое шаткое положение, Алекс решительно выбрал ничего не менять, хотя бы пока что, и невозмутимо обратился к Марко:

- Слушай, Марко, а где у нас фиолетовый мустанг стоит?

- Какой мустанг еще? Нет у нас такой машины.

- И, говоришь, не было никогда?

- Да не было, вроде, а тебе зачем?

- Да так, - Алекс задумчиво посмотрел, как пакет под ним от непогоды и сырости начал прорываться и сквозь полиэтилен показывалась коричневая лиственная масса, неприятная равно как на вид, так и на запах, если к ней лежать лицом к лицу, - Заснул в таком месте, так нет бы чему нормальному присниться.

- Так ты работай больше, может что-нибудь путное в голову и придет.

- Да, Марко, ты прям тот человек, которому и стоит давать другим советы что и как делать, у тебя ведь это так классно получается!

- Да иди ты... - Марко развернулся и начал уходить, как вдруг вернулся и выхватил мусорный мешок из под головы Алекса, аргументируя, - давно вынести надо было.

Коснувшись лицом сырого асфальта, Алекс взбодрился куда быстрее, чем ожидал. Когда пришла мысль сказать что-то Марко вслед тот уже пропал из виду.

Алекс ушел в уборную, желая хоть как-то привести себя в порядок, попутно думая, что все же зря он стал укорять Марко его же прошлым. Тем не менее, вины самого Марко то не умоляло, ведь следы его хулиганства так и застряли на толстовке Алекса и в его кудрявых волосах.

Планировка рабочего помещения, как казалось Алексу, по меньшей мере была странной. Туалет с ванной, как хлебный отдел в супермаркетах, находился в самой крайней комнате, так что, чтобы оказаться в самом нужном месте в автосалоне, нужно было пройти основной зал с кассой, невкусными закусками и отвратительным кофе, гардеробную для сотрудников, комнату отдыха, что по размеру не сильно отличалась от той же гардеробной, затем комната начальника в лице Елизаветы Ивановны, что была единственной комнатой, которую как-никак можно было запереть.

Так, каждое место здесь было полнейшим проходным двором, находиться в котором из-за маленьких размеров и так было трудно, а отдыхать, когда перед глазами постоянно кто-то маячит, вовсе было невозможно.

Возвращаясь, Алекс обратил внимание на фотографию, что висела над жалким креслом Елизаветы Ивановны. Алекс мог бы удивиться этому наблюдению, если бы такие необычайные вещи с ним, равно как и с каждым им опрошенным по данному вопросу, не случались по три раза в день. Так что Алекс не видел ничего экстраординарного в том, чтобы замечать что-то, чего раньше как-то не замечал.

С фотографии, так же, как и при той встрече, на Алекса смотрел мужчина, а за спиной его остановилась песчаная буря.

Этот мужчина - бывший муж Елизаветы, которого Алекс, пускай лично и не встречал, но истории про него Елизавета Ивановна рассказывала постоянно. Все машины, которыми сейчас владела Елизавета когда-то принадлежали Дерилу. Дерил — Алекс даже смог вспомнить это имя, так часто Лиза так или иначе упоминала мужа.

У Лизы была какая-то проблема, которая непосредственно касалась ее мужа, но Алексу на то было настолько все равно, что, когда был шанс, Алекс все бессовестно прослушал и остался без малейшего права переспросить, ведь, любое поползновение в ту сторону сразу выдаст в Алексе невнимательного слушателя, которому, по большому счету вовсе нет дела ни до чего, кроме себя. Да и к себе Алекс зачастую относился опосредованно, не желая заботиться даже о собственных проблемах.

Когда Алекс вернулся в реальный мир из отголосков прошлого, в главном зале Марко уже пробивал клиентку на кассе. Та попутно сообщала Марко, что машина ей нужна только на день проведать бабушку в ста километрах отсюда и Марко, хоть и знал, что нужно делать, лишь злобно посмотрел на Алекса

Алексу не нужно было знать весь вопрос до мелочей, чтобы встрять со своим замечанием:

- Девушка, но как же можно взять только на один день? - А что, разве нельзя? Ваш коллега сказал, что можно. - Ну, можно оно-то можно, в нашем мире много что можно. Но, не все что можно, то нужно. Ведь всякое может произойти, вдруг вы захотите остаться у бабушки подольше или же с бабушкой вашей, не дай бог, произойдет что-нибудь из ряда вон выходящее и... - Все, готово, - радостно произнес Марко и выдал девушке форму, - подпишите здесь и здесь. Затем Марко протянул девушке ключи и произнес:

- Спасибо, что пользуетесь нашими услугами. А это, - взглядом указал на Алекса, - это стажер, не обращайте на него внимания. Сомневаюсь, что он даже испытательный срок пройдет, с такими-то манерами.Девушка поблагодарила Марко и, когда выходила за дверь, бросила один последний неодобрительный взгляд в сторону Алекса.

Теперь Алекс понял, что Марко обиделся на ту сонную грубость куда больше, чем можно было ожидать. Хотя, Алекс с не меньшей вероятностью мог себе все это надумать, но, перед тем, как решить в своей голове что-то однозначно, Алексу ясность помог внести сам Марко:

- Если хочешь, чтобы касса работала по твоим правилам, изволь сидеть за ней сам.В отличие от Дэрила с фотографии, лицо Марко нельзя было назвать ни привлекательным, ни располагающим. Худой, жилистый, такой морщинистый, что, казалось, костей в его голове было куда больше, чем у любого нормального человека. На пол бледного лица вытатуировано что-то несуразное, следы чего Марко, по виду, старался стереть не один раз, отчего лицо его стало выглядеть только более угрожающим и пугающим инстинктивно.

Так почему же, та девушка, для которой Алекс, неизвестный ей до того человек, стал так ярко и недвусмысленно неприятен? Он, Алекс, тот милый мальчик, фигура которого еще полностью не преобразилась, а на лице все еще осталась те приятные, для одних неразличимые, но для иных очень притязательные черты лица человека, у которого, безусловно, все еще впереди.

И вот этот Марко, чье лицо прекрасно отражало его прошлое, пускай тот уже давно от всего прошлого отрекся, но как знать о том может какая-то женщина, которая видела их двух в первых из возможно двух раз?

А потом до Алекса дошло, почему все сложилось именно так, стоило ему только посмотреть на дело шире. Алекс вспомнил как в тех же сказках умилительно и искренне выглядит даже самое ужасное чудовище, стоит ему только раскаяться и предпринять неловкие, первые попытки к изменению себя. А тем, чей внешний вид так и притягивает ничего не подозревающие взгляды их же красоту обращают против них. И выглядеть они в глазах человека знающего начинают совсем по-другому. Все в них, как бы прекрасны они не были, выглядит как-то слишком, так, что и поверить в такое нельзя, будто со сном разговаривать. А кто же поверит сну, зная изначально, что это сон?

Стоило Марко уйти, Алекс заметил еще одну странность этого дня перед другими. До этого высокая и узкая голова Марко закрывала циферблат, а теперь можно было разглядеть:

- Десять тридцать один, - тихо про себя произнес Алекс, - Кому нужна машина в десять тридцать утра?Потом, сам понял — тому, кто хочет вернуть ее до вечера или еще кому-нибудь, Алекс же не знал, что и как у других людей творится в голове, хотя, часто бывало так, что очень того хотелось.

В зале, для комфорта клиентов, отопление уже работало, так что Алекс, пробыв здесь чуть дольше, чем ожидал, назад возвращаться уже не хотел. Тем более, за кассой кто-то сидеть был обязан — на случай, если кто-нибудь захочет купить газировки с трехкратной наценкой или, что было более вероятно, украсть что-то под шумок.

Камер в зале не было, все ресурсы были перенесены для наилучшей сохранности автомобилей, а на зал денег не хватило. Елизавете и на парковку не хватило-то, если смотреть по бумагам. Официально ей принадлежало только участок асфальта пять в длину на три в ширину, а забором было ограничено ни больше ни меньше, как десять на пять. А лишние метры взялись с соседнего участка, чей асфальт был незаконно захвачен.

Но, преступлением с большой буквы это называть было бы жестоко. В лучшем случае, то было преступление, написанное курсивом. Разве можно считать преступлением захват того, чем уже бог знает сколько лет никто не пользовался. Об этом лучше сказать двумя словам — приобретательная давность.

Алекс, задумываясь о подобном, часто, придача задумывался вот о чем — а думал бы он обо всем этом, если бы нашел себе достойное занятие, которым заниматься ему будет на самом деле интересно и не придется искать любой, даже самый нелепый способ убить время? Думал, прекрасно понимая, что на собственный вопрос он вряд ли когда-нибудь даст однозначный ответ, ведь, либо он никогда не выйдет из подобного ждущего состояния, либо же, выйдет и, только выйдя, сразу же забудет, как, что и о чем он там думал. Как забывает о том, как хорошо быть здоровый и как, напротив, о том ни на секунду не забывает больной.

Алекс не сильно верил, что из сегодняшнего рабочего дня выйдет хоть что-нибудь путное. Денег с той девушки вышло совсем немного, да и чего ожидать от проката на один день. Если считать среднюю плату за день, то первый день, что и неудивительно, оказывался самым дорогим. Некая позиция, которая включает в себя и услуги по ремонту, плату за шины, аренду места и зарплата таким как Марко и Алекс.

Если бы Алекс имел возможность управлять людскими потоками одним движением мысли, то он, безусловно, заставлял бы каждого брать машину один день и меняться, меняться без устали. Так бы фирма получила бы наибольшую прибыль, вот только Алексу было плевать на прибыль, он думал обо всем этом с точки зрения то ли управленческого, то ли спортивного интереса.

Но, то что девушка та взяла машину на день, было, быть может, и хорошо, но совершенно несущественно. Вот если бы за ней пришел еще кто-нибудь и взял бы машину также на сутки, то было бы другое дело. Но и Лиза и Марко и Алекс и, вероятно, даже этот серебристый СААБ 9000 знал, что ни завтра, ни послезавтра за ним, скорее всего, никто не придет.

Да и машина была из таких, которые даже Елизавета разрешала трогать как угодно и какими угодно местами, ведь этот автомобиль не был частью коллекции мужа, а взялся не пойми откуда и не пойми зачем. Редко, но случалось, что Лизе местные жители продавали свои машины, которые уже не были им нужны или наоборот, было очень даже нужны, но, быстрые деньги все же оказывались куда нужнее.

Такие машины принято называть шпионскими и не потому, что на ней ездят только шпионы (хотя, всякое может быть), а потому, что если стоять на дороге и считать машины, перед тобой из ста проедет сто одна такая, а ты и не заметишь.

Алексу автомобили часто напоминали гробы на колесах, пускай и не по форме, а скорее по назначению. Эти же, обывательские транспортные средства пробуждали в Алексе почти незаметное мрачное предсмертное настроение.

Не зная чем себя занять, кроме поворачивания железных банок лицом к возможному покупателю, Алекс промаялся до позднего вечера. А часы только перешли на второй час дня.

Пришла Елизавета Ивановна. Не одна, а с красивым гипсом на правой руке, держащимся на ткани, что очень походила на сумку, из которой вырвали все остальное, что делало ее сумкой, оставив только толстую лямку и дно и две стороны.

Она улыбнулась, как-то загадочно и радостно улыбнулась, встряхнув куртку, что подобно гусарскому мундиру, держалась у нее на плечах. Но длилось это так недолго, что Алекс толком и заметить ничего не успел.

Обменялись приветствиями, и Лиза, словно насквозь, прошла в свой кабинет через Алекса.

Оставшись один, Алекс так и застыл за кассой, а в воздухе все еще оставался аромат, который принесла с собой Лиза. Некий неуловимый запах свежести, которого было и не найти за дверью, но все же он присутствовал в данный момент в главном зале, слева от чипсов и справа от газировки.

Все это вернуло Алекса к тем мыслям, что так мучили его утром, несмотря на то, что нового ничего не произошло. То, что Лиза сломала руку, Алекс знал еще вчера, но, отчего то, обязательно потребовалось визуальное подтверждение.

Алексу оставалось немного — встать, дойти до кабинета Лизы, открыть дверь сказать все, что требовалось, но, пока Алекс собирался с силами, Лиза распахнула дверь и громко, но все равно еле заметно, выскочила на улицу.

И зачем она кинула куртку и ушла на улицу в одном джемпере, что, несмотря на все старания Лизы, все равно из-за только одной рабочей руки надет был кривовато. Алекс был почти что уверен, что у Лизы была на то очень веская причина, которую, вполне вероятно Лиза и сама не смогла бы выразить словами.

А, может, и не было никакой причины, которая стоила отдельного объяснения и Лизе нравилось чувствовать это общее ощущение холода, отчего только лучше чувствовалось тепло.

В эти моменты, когда Алекс о Елизавете Ивановне думал именно так, никакая она была не Лизавета Ивановна, в голове Алекса его начальница звучала никак иначе — Лиза. Просто Лиза, теплота которой, несмотря на всю ее внешнюю холодность так и пронизывала Алекса, стоило ему только оказаться рядом. Методы же, еретические ее методы управления бизнесом, которые заставляли думать, что Лизе нет никакого дела не до бизнеса не до чего другого.

Но не Алексу было думать об эффективности. Не ему, не Марко и не Лизе.

Та ситуация, в которую они трое сами себя и загнали, напоминала одну историю из книги сказок, что читал ему отец на ночь.

Как на деревню, никогда доселе не видавшую никаких опасностей сильнее легкого ветра, однажды обрушился ужасный ураган. Сильный настолько, что поднимал в свой круговорот людей, коров и дома. И взялся-то он ниоткуда, ни пришел не с моря, не со степей и не с гор. Взялся в самом центре города и так и стал расширяться во все стороны, поглощая все на своем пути.

Эпицентр его пришелся на дом губернатора, которому посчастливилось в тот день выехать в соседний город на встречу. И можно было относиться к этому по-разному, но больше, чем за любого жителя, губернатор переживал за трех своих лучших гончих.

А ураган и не думал останавливаться и крутил весь город вокруг себя. И с каждой минутой, с каждым часом, у губернатора на душе становилось спокойнее, да так, что следующую неделю он провел в ближайшем постоялом дворе, напиваясь не столько от горя, сколько от скуки.

И так он увлекся всем этим, что даже тогда, когда гонец сообщил, что ураган ушел, только на второй день губернатор решил вернуться в свои владения.

И, вернувшись, губернатор сразу и не понял, как так вышло. Да он никогда так и не понял. Все дома, кроме его собственного, были разрушены. Подгнивающие, разорванные и раздавленные тела лежали под деревянными обломками.

Дом губернатора был цел, разве что чуть-чуть отлетела черепица. Губернатор и не знал, имеет ли он право радоваться или нет. Вспомнив о собаках, которых он мысленно уже давно похоронил, губернатор заспешил сквозь доски домой.

Но то, что он там обнаружил, нисколько не обрадовало губернатора. Собаки на самом деле все также были закрыты в псарне. Ураган их не тронул, да на то и не было нужды. Уже к концу первой недели последняя из них умерла от жажды.

Вот так.

Алекс уже и не помнил, так ли на самом деле кончалась сказка или же отец придумал все это сам и это было не так уж важно.

Но именно так Алекс сейчас все и представлял.

Алекс завидовал, вот только не мог адресовать эту зависть кому-то конкретному. В его представлении, любому человеку снаружи парковки подобная жизнь Алекса и компании казалась бы очень атмосферной и романтичной как красивый узор паутине в углу двери, вот только стоит попасть в эту паутину лицом, как и романтичность и вся приятная атмосферность тут же улетучатся, оставив лишь жуткое, тянущее ощущение на лице.

И надо было Алексу выйти на задний двор и найти там свою ненаглядную Лизу, ведь дни, даже такие долгие и нудные, имеют обыкновение заканчиваться и, зачастую, делать это неожиданно и в тот самый момент, когда уже и не хочется, чтобы день этот заканчивался так быстро, когда появляются важные и неотложные дела, которые обязательно нужно сделать сегодня.

В значительной степени общение Алекса с Лизой усложнял тот факт, что в своеобразном сознании Алекса, где-то глубоко, их отношения с Лизой выходили за пределы деловых. И плевать было на то, что их разница в возрасте была около лет десяти — Лиза все же была красива, пускай и не соответствовала идеалу, созданному Алексом, но именно это ее свойство, именно это отклонение от совершенства предавало Лизе такую особую привлекательность, ведь Алекс, никогда ранее не состоящий в длительных или хотя бы значимых отношениях, не верил, что такой как он достоин своей мечты.

Оттого Лиза, при всех ее видимых и еще скрытых изъянах стала идеалом, будучи настолько далеко от идеала, насколько далек от дома путешественник, не пройдя и половины пути.

Глава 2. Поездка

У местных уродливых дешевых дверей был одно неоспоримое преимущество — они никогда не скрипели, открываясь и закрываясь абсолютно бесшумно.

Это позволяло Алексу, пускай и на один взгляд, но посмотреть на то, чем занимаются ничем не подозревающие люди снаружи.

Что-то мелькнуло в голове Алекса, отчего он так и рванулся на задний двор. Мысль о том, что Лиза не сможет закурить, используя только одну руку.

И как такая глупость только могла прийти ему в голову. В тот момент, когда Алекс почувствовал первый порыв свежего ветра промышленного района, Лиза сама того не осознавая, доказывала неправоту мысленного утверждения Алекса, взяв в здоровую руку пачку, зубами достав оттуда сигарету и, положив пачку обратно в карман, достав зажигалку, подождав мимолетного успокоения ветра, зажгла сигарету и, наконец, положив зажигалку на место, обратилась к Алексу:

- Представляешь, никогда раньше ничего не ломала.Алекс, кости которого всегда были целы, все же ответил:

- Ничего себе. А ведь, знаешь, в том, чтобы сломать правую руку в школьные годы, плюсов, возможно, куда больше, чем минусов.Зачем Лиза говорила это, Алекс прекрасно понимал. Он и сам, в некоторой степени был таким. Мог часами говорить обо всяком, что ни к его чувствам, ни к его мыслям ни имеет никакого отношения. Алекс подозревал, что собеседники его прекрасно видят всю эту отчужденность и неискренность, которую он сейчас видит в Лизе, но, для него, говорить о том, что его на самом деле волнует, было куда тяжелее, нежели казаться двуличным лицемером в глазах других.

Так что Алекс, внутри себя, не мог не презирать за подобное поведение Лизу, ведь в этом смысле она так была похожа на него. К тому же, оттого, что сам Алекс обособлял Лизу по отношению к другим, он, даже не осознавая этого в полной мере, рассчитывал на такое же отношение в ответ.

Алекс все смотрел на Лизу, но, с таким же успехом, мог и не смотреть. Лицо ее куда лучше, чем свое собственное. Да и кто вообще в точности помнит свое лицо.

Да и Лизино лицо Алекс не так уж и помнил. Он скорее знал, как оно выглядит и легко мог найти лучшие и самые точные сравнения.

В представлении Алекса, Лиза выглядела как что-то среднее между его учительницей по Английскому языку, чьи длинные темные волосы почти что исчезали, стоило ли им только попасть на темный джемпер, что был темнее всего на пару оттенков. Это было одно из конкретных сравнений. Из более абстрактного, Лиза одновременно походила на ведьму и на ту, что на ведьм охотится. Алекс сам удивлялся этому сравнению, но оно оказывалось достаточно точным.

На деле же, Лиза не походила ни на первое, ни на второе, но, так Алексу было куда проще.

Алекс редко, но задумывался — был ли он также сильно влюблен в ту учительницу, как влюблен в Лизавету Ивановну сейчас. Или же, все было наоборот. А может он ни в кого на самом деле не был влюблен, а Лиза просто оказалась не в том месте не в то время.

Круг общения Алекса был куда более узким, чем у среднестатистического жителя маленьких городков, но, нельзя было сказать, что Алекс придавал тому большое значение. Большинство своих связей, даже самых близких и дружеских, Алекс оборвал исключительно по собственной воле, придумав или раскопав очень-очень вескую на то причину, значимость которой, он, все же, потом не раз ставил под вопрос.

Он часто понимал для себя, что, если бы появился хотя бы маленький шанс вернуть старые связи, Алекс бы почти не раздумывая это бы сделал, не осознавая то, что он бы восстановил все это, чтобы вновь и теперь уж наверняка, разрушить. А если бы он и не стал бы ничего разрушить, как он пытался себя убедить, то такая неловкая дружба шагом назад рано или поздно бы упала или запуталась бы в собственных ногах.

Алекс не понимал четкой грани между любовью и дружбой, вполне возможно оттого, что ни одного, ни другого он, в их первородной форме, не имел. И с каждым годом, пусках их у него еще ожидалось много, шансы найти что-то подобное у Алекса только уменьшались. Единственное, на что можно было рассчитывать почти что наверняка, так это на то, чтобы открыть для себя такого же потерянного человека и вместе попытаться собрать нечто стоящее. Но, вряд ли можно было собрать что-то достойное, ведь каждому из них не хватало одного и того же, а то, чего было в избытке, не нужно было даже им самим.

Как казалось Алексу, Лиза посматривала на него боковым зрением нисколько не была расстроена тем, что он стоит перед ней и молчит. Ей даже не нужно было нервничать оттого, что она находится под его пристальным наблюдением. Алекс, пусть и смотрел на нее, но вряд ли он видел что-то, кроме своих разбушевавшихся мыслей и Лизе в том представлении в лучшем случае оставалась роль неподвижного черного фона.

- Я вот что хотел сказать, - Очнулся Алекс. Лиза молчала. Да и зачем говорить что-то, если собеседник толком еще ничего и не сказал? - Касательно твоей аварии. - Со мной все хорошо, можешь не переживать, - наотмашь сказала Лиза. - Да я не про то, - замялся Алекс. Лиза могла бы подшутить над тем, что Алексу все равно на ее состоянии, но можно ли его судить, если саму Лизу это не волновало? - Мне кажется, что я знал, что это произойдет. Вот только не говори, что ты веришь во всякую мистику, вещие сны, гадания и прочее, - Тема беседы заставила Лизу повернутся в легком негодовании, - верить в подобное, конечно, право твое, но меня прошу в это не втягивать. - А что если подобное на самом деле существует? - Алекс стремительно подошел к Лизе и остановился, когда расстояние между ними оказалось чуть меньше вытянутой руки. - Меня-то почему ты об этом спрашиваешь? - Лиза в задумчивом недовольстве потушила и выбросила только начатую сигарету, - Черт!Лиза дернула руку, словно обожглась.

- Разве не ясно, - Алекс очень хотел поймать взгляд Лизы, но она назло смотрела в сторону реки, пытаясь зажечь новую сигарету и, казалось, вообще забыла о существовании Алекса рядом, - потому что это касается тебя. Вчера, я будто увидел как ты врезаешься в столб и тем же вечером так все и произошло.В своей речи Алекс немного соврал, ведь он наверняка не мог сказать, кто именно в его видении врезался в столб, но, посчитал, что смело можно сказать, что случилось это с Лизой.

- Ну так я вчера тебе специально позвонила и сказала об этом. И про аварию и про перелом и про столб, - что-то вдруг стукнуло Лизу внутри и она осеклась на слове «столб», - стой, а про столб я, кажется, тебе ничего не говорила. - Вот именно! - почти что радостно воскликнул Алекс. - А может и говорила, я так и не упомню. Да и вообще, столб это не такая уж и редкая причина дорожной аварии, знаешь ли. Алекс погрустнел больше прежнего. Такое ленивое возражение для него было куда хуже ожесточенного спора, ведь он знал, что подобной беседе суждено тихо и незаметно для самих собеседников сойти на нет.

И Лиза почувствовала эту резкую перемену в настроении Алекса и, решив, что оставлять все так как есть, будет неправильно, добавила:

- Я не хочу быть тем человеком из фильмов, что будет отрицать существование мистики даже тогда, когда мистика эта будет перед глазами у него танцевать, но, Алекс, пойми, что я просто не могу так взять и поверить чьим-то словам, разве это не ясно? - Я бы поверил. - Ну и что с того, милый ты мой, что ты бы поверил? Мы с тобой даже не похожи, как минимум не похожи настолько, чтобы ты мог по себе равнять меня или наоборот, разве нет? - Мне кажется, что мы очень даже похожи, - Алекс пожалел о сказанном раньше, чем договорил фразу. Неужели? И в чем же именно? - Лиза полностью повернулась к Алексу и сказала это слово таким голосом, что Алекс почувствовал что его, как маленького ребенка издевательски отчитывают. Елизавета Ивановна в эту секунду показалась Алексу такой огромной и пугающей на фоне его, Алекса, такого жалкого и маленького настолько, что, ему приходилось задирать голову, чтобы посмотреть Елизавете Ивановне в глаза. - Да пошло оно все, - про себя пробурчал Алекс и громче, так, чтобы Елизавета Ивановна услышала, добавил, - я пожалуй пойду, кажется, Марко зовет. - Иди, - безразлично отпустила его Елизавета Ивановна. - Уже ухожу, - неизвестно для кого и зачем добавил Алекс, перед тем, как закрыть за собой заднюю дверь.Лиза на то ничего не ответила, а если и ответила, то Алекс этого никак уже не мог услышать.

Мысли Алекса, снова сидевшего за кассой, разделились на три противоборствующих лагеря: первая часть яростно негодовала тем, что Лиза даже не дала ему шанса высказать то, о чем он хотел рассказать с самого утра; вторая часть была в тихой ярости о том, что Лиза, оказывается, не считала его за равного и относилась к Алексу скорее как к большому ребенку, способному совершать примитивную работу, не требующую особых на то знаний и потому злость на Лизу была такая вязкая, оттого, что в общем и целом Лиза была абсолютно права; третья группа мыслей, занимавшая Алекса из всех единственная была хоть немного созидательна, да и то не в полной мере, оттого, что созидать Алекс хотел назло Лизе, желая доказать не сколько собственную правоту, сколько неправоту оппонента. А назвать подобное полноценным созиданием было никак нельзя.

Так Алекс и пребывал в мыслительном ступоре и даже рассчитал одного покупателя, пока в чувство Алекса не привел сочный хлопок по плечу. Алекс в непонимании обернулся и перед ним предстал не менее непонимающий происходящее Марко:

- Я тебя минут пятнадцать назад звал, чего ты тут сидишь? - Что? Правда? - Алекс и не слышал ничего подобного. - Иди на парковку, там клиент хочет прокатиться, - Марко всунул в маленькую ладошку Алекса ключи, - Синий Триумф, иди скорее и так меня дураком выставил. - Тебя не я дураком сделал, а гены, - злорадно произнес Алекс, но произнес это уже закрывая дверь, так что Марко, вероятно, решил просто пропустить все мимо ушей, убедив себя, что это ему послышалось, ведь любая другая реакция только усугубила бы и так не лучшую ситуацию.Вот они и начинались. Первые за сегодня. Эти разговоры с заднего сиденья.

Мужчина, который истребовал пробную поездку, поначалу не выглядел разговорчивым, но как же он ошибался, если хотя бы осмелился предположить, что он смог бы прокатиться с Алексом в полном молчании. Нет, не для этого делались эти поездки и не для этого Марко каждый раз чуть ли не умолял Алекса провести тест-драйв.

В Алексе, при всей его внешней детской наивности или невинности, что в сущности было не так уж и важно было куда больше, чем можно было заметить с первого взгляда. Люди, видя с водительского сидения отражение этого милого кудрявого тощего создания со смешными длинными руками, сами того не подозревая, открывались в своей безоружности перед продающими чарами Алекса.

И все те деньги, которые Алексу удавалось получить сверх стандартной суммы, Алекс, как наивно считал Марко, делились с ним поровну. На самом же деле, зачастую Алекс оставлял Марко лишь половину от половины. Ведь то, что Алексу были не нужны деньги и то, что ему было наплевать на свою мизерную зарплату, по сути, не значило ничего. Именно потому, что Алекс не испытывал особой нужды в деньгах, парадоксально, но деньги для него были очень востребованы и очень им любимы. Часто происходило так, что Алекс нешуточно злился на себя, когда был не способен даже приблизительно вспомнить, куда и как именно он их промотал.

Тот суровый мужчина, чьи красивые и серьезные глаза смотрели на Алекса через зеркало заднего вида, при всем старании не были способны встряхнуть ни одной дольки души Алекса, который прекрасно знал, чьи именно глаза могли одним взглядом превратить его жалкого смерда, который перед своей госпожой и дышать-то права не имеет. Вот только кроме Лизаветы Ивановны, был еще один человек, что заставлял Алекса чувствовать себя также, если ни куда хуже, правда на значительно меньшее время. Человеком этим был Марко, от которого Алекс уже не первый раз за свой острый язык получал в грудь. В те моменты, когда Алекс не мог даже вдохнуть, ощущения были куда хуже, чем от любой, даже самой ужасной беседы с Елизаветой Ивановной

Алекс силился понять какими качествами на самом деле обладает любовь или, в его случае, влюбленность. Случается ли это с человеком в тот момент, когда жизнь его находится на пике и не для того ли, чтобы человека с этого своеобразного Олимпа опустить, вернуть в ту бездну сомнения, неуверенности и страданий, из которой он так старательно выбирался? Или же напротив, любовь, а именно любовь настоящая застает человека в тот период его существования, когда все настолько плохо, что, кажется, что хуже уже и быть не может. И, быть может, в этом случае, только одна любовь и способна поднять человека из такой бездны, из которой и выбора, казалось и нет.

Алекс все не мог решить для себя, не мог окончательно разобраться, лучший ли это период в его жизни или все же худший. Решал-решал, а наверняка сказать не мог. Тот вариант, что он находится сейчас на середине, Алекс не признавал ни в какую, ведь разве стал бы человек так часто чувствовать и ангельский прилив сил и желания жить и, в то же время, полнейший душевный расстрой и разлад.

Мысль о том, что сейчас проходят его лучшие времена, пугала даже больше, чем мысль обратная. Вернее, обе они пугали по-своему. Если подобные времена проходят в его жизни сейчас, то жизнь эта, по мнению Алекса, ни на что не годится. Но, в то же время мысль о том, что сейчас в его жизни происходит что-то страшное, но Алекс, получается, закрылся в себе настолько, что весьма вероятно и никогда не заметит этого, до той самой поры, пока не станет совсем уже поздно. А, быть может, все уже давно случилось, а Алекс, глупый и слепой даже по отношению к себе так ничего и не заметил.

Мужчина же, тот пугающе серьезный мужчина, преобразился, стоило ему только выехать из парковочного кармана на полосу. Изменился настолько, что с неуместной, как показалось Алексу, улыбкой, повернулся на заднее сидение и пожал вялую, ничего не ожидающую руку Алекса:

- Стас. Я тут у вас ненадолго, вот, решил машину взять покрасивше-помодней. Молодость вспомнить, как говорится. Вам то, молодой человек меня не понимать. - Алекс, очень приятно - неловко произнес Алекс, еще не отойдя от того, что та старая и холодная консервная банка, которую он методично планировал вскрывать, вдруг взяла и разорвалась прямо у него перед лицом. - Очень-очень взаимно! Так вот, я, почему тут оказался, вы спрашивали, да?Ничего Алекс не спрашивал.

- Жена моя, женщина-то, конечно, прекрасная во всех смыслах, но если поругаемся, то никакого выбора нет, остается только неделю другую прождать и все стихнет. Так что, на следующие пару недель я, можно сказать, ваш сосед. Вот, машину взять решил, не на своих же двоих кататься. - А куда кататься вы собрались? - зачем-то спросил Алекс. - Как куда? Ну так, по городу. Вон, сейчас объедем, а вы, Алекс, я очень надеюсь, если вас, конечно, не затруднит, все расскажите да покажите, вам ведь не трудно? - Да, это моя работа, - Сказал Алекс, хотя это была никакая ни его работа. Выехав с окраины, где не было ничего, достойного внимания подобного господина, двое поехали в центр, если у подобных городов вовсе можно выделить какой-то конкретный центральный район.

Проехали бар подешевле, затем бар подороже, стрип-бар, у которого и вывески-то не было, но все равно о существовании которого знал каждый житель мужского пола и некоторые женского. Проехали клинику, полицейский участок. Пару районов, в которых Алекс побоялся бы машину останавливать, не то, что пешком пройтись. Всякую мелочь по типу лавок и магазинов Алекс и не упоминал, такого добра в округе было по десять штук на каждой улице. Показал бассейн, местное футбольное поле, заехали даже к полю для гольфа, посетителей которого Алекс за всю свою жизнь здесь так и не увидел ни разу. Проехали множество кафе, два парка, центральный, что около ратуши и окраинный, что поменьше. Проехали местную градообразующую фабрику на повышенной скорости и, наконец, вернулись в исходную точку.

За всю дорогу мужчина все говорил и говорил, не останавливаясь, расхваливал и город и машину и лично Алекса, у которого от каждого последующего комплимента на заданную тему на душе становилось все неспокойнее.

Выйдя из машины и, отряхнув свой деловой коричневатый костюм, мужчина предстал перед Алексом во всей своей разговорчивой красе. Алекс было сказал, что сейчас принесет бумаги, как мужчина резко остановил его строгим и серьезным:

- Не стоит!Алекс стоял в полном недоумении, хотя, что-то подобное он и ожидал, но все же никак не хотел убеждаться в своих худших предположениях.

Мужчине же не требовалось никаких фраз от Алекса и он непоколебимо, с той же раздражающей ноткой веселости в голосе, продолжил:

- Стыдно признаться, - начал мужчина так, что и глухому понятно было бы, что нисколько ему не стыдно, - но я вас немножечко обманул. Да-да, не удивляйтесь так, студенческий театральный кружок все же даром не прошел. Конечно же, не все мною сказанное было такой уж неправдой. Я на самом деле остаюсь у вас тут на пару недель, вот только машина мне совсем не нужна. Ну, вернее нужна, - мужчина многозначительно почесал затылок, - но прав я еще в том году лишился, так что водить мне нельзя. Вот.Повисла неловка пауза. Мужчина уже готовился уйти, как Алекс сделал неопределенный жест, который все же остановил мужчину на мгновение.

Ах, да. Как-то неправильно с моей стороны. Всякий труд должен быть оплачен.Мужчина вытащил из кармана купюру в десять рублей и всунул в окаменевшую ладонь Алекса.

- Спасибо, мальчик, купи себе мороженого, жвачки или еще чего.Произнеся свою эмоциональную речь, мужчина развернулся и ушел, так и оставив Алекса, недоуменного и с десятью рублями в кулачке.

Стоило только Стасу уйти, как Марко, улыбаясь, подошел к Алексу:

- Ну как сегодня?Неспособный выместить свой смешной гнев на клиента, Алекс был только рад, что Марко подвернулся как раз кстати и Алекс, резко, даже немного пугающе развернулся и всунул Марко в ладонь смятую купюру:

- На, бери все! - Сказал Алекс и пошел к реке, не желая ни с кем и ни о чем говорить. - Нет, я не понял, что за дела? - Марко смотрел вслед Алексу и, пускай, Марко и сказал, что ничего не понял, все он на самом деле понял. Ситуации с клиентами случались и хуже, так что, в сущности, расстраиваться было нечему. Те десять рублей все равно фактически шли Алексу сверх зарплаты, к тому же, за те десять рублей Алекс мог не испытывать никакой вины, ведь их он заработал честно.А Стас этот намеренно то или нет, но все же развлекал Алекса на протяжении прошлого часа и даже подкинул пару идей, как можно провести свободное время.

Уже скоро, всего через пару месяцев река эта замерзнет, покроется снегом и человеку незнающему могло бы даже показаться, что здесь расположилась широкая лесная тропа.

Алексу нравилось бывать у реки, пускай и получалось у него это не так уж и часто. Спуск к реке был слишком резким, чтобы быстро по нему перемещаться, а все же, при всей комичности и расхлябанности своей работы, Алекс не имел права пропадать из виду.

Шум реки, такой сильный, что даже самый громкий крик с парковки дошел бы до берега только еле слышным хлопком по ушам.

А волны все подрывались, слева направо, пенились, ударяясь о камни и огибая полупропавший в мягкой илистой почве кузов Мазды RX-7. Когда это произошло, Алекс еще здесь не работал, но и Лиза и Марко рассказывали о случившимся так полно и так ярко, что Алекс представлял это событие куда лучше, чем большинство реальных воспоминаний из его детства.

А произошло — да ничего необычайного толком и не произошло. Одну из машин, что парковалась прямо у обрыва то ли специально то ли случайно оставили с не заблокированными шинами и автомобиль, недолго раздумывая, скатилась с обрыва и так и похоронила себя, незначительно сузив поток реки. В этой истории, в контраст с общей канвой повествования, Алекса больше волновало, почему машину так и не вытащили из реки. Единственное, что было сделано, так это металлическая ограда вокруг перед каждым из парковочных мест, которая, пусть и не смогла бы выдержать прямого намеренного удара, но случайное столкновение уже останавливала не раз.

Алекс как-то раньше и не понимал, насколько значимое влияние на него оказывает Лиза. Даже не ее скепсис, а лишь нежелание обсуждать подобные мистические теории. Но даже этого хватило, чтобы в Алекса забралось сомнение в действительности того, что ему тогда показалось.

Вспоминать то, что произошло с Лизой, по мнению Алекса, уже не имело смысла, а вот поездка со Стасом все еще была свежа в памяти. Ведь Алекс также касался машины, хотя бы даже ручки задней двери, но ничего не приходило в голову. Если бы Алекс знал бы, что этот Стас так с ним поступит, точно такое бы не забылось. Но забывать было нечего, потому что не имел сейчас Алекс такого ощущения, будто все то, что с ним успело произойти, когда-либо уже происходило.

Хотелось бы Алексу посоветоваться с кем-то, да не было никого.

«Не у Марко же спрашивать, в самом деле?» - думалось Алексу, - «Хотя, именно такие, как Марко, с одинаковым рвением могут слушать и про удивительное рядом и про государственный долг США, главное было найти нужный повод».

Глава 3. Выход в люди

Постепенно, день подошел к концу. Лиза уехала еще пару часов назад, ворота уже были прикрыты, чтобы ни дай бог кто-нибудь из покупателей зашел и восхитился бы продажными способностями Марко. Хоть Алекс и мог уйти сразу же за Лизой, зная, что Марко наверняка бы его не выдал, но Алекса остановила вовремя пришедшая в голову мысль.

Вечер пятницы, вторую половину зарплаты дали всего пару дней назад и еще практически не было темно. Да и с Марко отношения последнее время не заладились, а, независимо от собственного желания, Алексу по контракту придется проработать здесь до начала этого лета.

Именно из-за этого контракта Алекса и взяли и мама не раз попрекала сына тем, что усилия, которые она приложила, чтобы его устроить, нисколько не оправдывали ожиданий. Для того и нужен был контракт, ведь у Лизы текучка кадров была просто чудовищной, ведь каждый, даже самый опустившийся человек, работая здесь, рано или поздно понимал, что находясь здесь ему не будет ни выгоды ни пользы.

Не одному Алексу казалось, что время здесь текло совсем по-другому, дольше. Алекс часто вспоминал об этом, когда утром ему казалось, будто ему уже далеко за тридцать.

Те слова, с которыми Алекс неловко подошел к Марко и пригласил его выпить в баре, оказались абсолютно бессмысленными. Марко все понял и без слов и тут же согласился, лишь попросив Алекса постоять на улице и подождать.

Марко вернулся через пару минут. Поверх его длинной, не заправленной рубашки, теперь была надета тонкая непромокаемая куртка с капюшоном и цветными полосами, проходящими по бокам от плеч до самого пояса. На шее висели старые, со слезшей краской боксерские перчатки.

Для Алекса это было настолько необычно, что и слов никаких было не нужно — Марко, поняв все по лицу, сказал:

- Сам увидишь.

Решить, в какой именно бар пойти, Алекс с Марком не успели. Но, о том и не было нужды думать, пока не доберешься до центра. На окраинах не было места приличнее, чем пивнуха в комнатушке объемом не большим десяти метров со стоячими местами. Подобные места никак не подходили для вечерней примирительной встречи.

Путь был неблизкий, а значит, любому, даже самому неразговорчивом у человеку, рано или поздно все же захочется что-нибудь высказать.

Неожиданно начал Марко:

- Слушай, а что там у тебя с мужиком в костюме случилось?

- Да так, ничего особенного. Решил нахаляву город посмотреть, а с меня еще экскурсию выудил.

На этом конструктивной диалог, начатый Марко, закончился, не успев начаться, но такая неловкая попытка начать разговор все же побудила Алекса заговорить хоть о чем-то.

- Всегда хотел спросить, а зачем ты каждый раз просишь меня общаться с клиентами. Сам не можешь или не хочешь? - Спросил Алекс, пусть, ответ на этот вопрос и так ему, вероятно, был ясен.

Марко же, выцепив из фразы одну пару слов, начал:

- Смешная эта фраза, не хочешь, не хочешь.

- Чем? - Спросил Алекс прежде, чем Марко смог бы произнести «не хочешь» в третий раз.

- Да просто историю вспоминаю. После одной истории, каждый раз, слыша это самое «не хочешь», вспоминаю и смешно так. Когда я еще на зоне был, то устроили меня по профессии, что написана в деле была, токарем, на токарный станок. Не слишком я того хотел, я и в колледже учился так, для проформы, но выбора особого не было. Все равно, на деле все не так уж и трудно оказалось — все то, что я успел по профессии забыть, мне напомнили местные настенные плакаты. Работали мы там посменно, неким Сережей. Это я только потом понял, что из нас двоих именно я был супер-пупер спецом. Так я это к чему — угораздило его однажды на вал намотаться — еще повезло, пару пальцев сломал да лицо поободрал. Когда выяснять начали, то оказалось, что Серега даже рукава не закатывал, вот один раз и случилось. А когда его другие рабочие спрашивали того Серегу, мол, зачем ты так? Тот, как мне кажется, просто не знал, что ответить и говорил — не хочу. Вот теперь все такие нехочушники у меня с тем Сергеем и связываются.

- Так ответ-то какой?

- Ответ? - Марко пришел в себя, - Ответ — не могу. Разве это не и так не понятно? Мне даже сигареты бывает не купить нормально — все кажется кому-то будто я их ограбить собираюсь. А неужели тебе на самом деле нужен был ответ на тот вопрос?

- Не особо.

- Так зачем спрашивал?

- Надо ведь о чем-нибудь говорить, не так ли?

- И то верно, - с неясной разочарованностью в голосе ответил Марко, внезапно ускорил шаг и, изображая боксера, попрыгал с ноги на ногу и совершил несколько легких ударов по воздуху.

Нельзя было сказать, что Марко с Алексом искали что-то конкретное, но первое попавшееся место они, не сговариваясь, пропустили, но, пройдя чуть больше и осознав, что все заведения на этой улице находятся на примерно равном уровне и в подобном случае искать что-то особенное казалось бессмысленным.

Бар, а точнее диско-бар, перед которым в раздумье застыли двое, назывался «Золотая Лилия», знание это основывалось только на смелом предположении Алекса, ведь буквы «З» и «Т» погасли неизвестно насколько давно и даже не держались толком на своем толстой и агрессивной вывеске.

Сквозь три низких, отчего кажущихся почти квадратными, окна, безо всяких штор и занавесок, можно было увидеть всю полноту жизни Золотой Лилии за стеклом. Низковатые квадратные столы, покрытые клетчатой клеенкой, каждый на своей толстой металлической ноге, у столов по два-три громоздких стула, исходя из надписей, вероятно любезно предоставленных одноименной пивной компанией.

На столах — маленькая вазочка с искусственным цветком, а рядом треугольник салфеток. За столами, смурные люди, что, не раздеваясь, так и сидели за столами, уткнувшись грязными шапками в стол.

Сзади виднелся сам бар с кранами разливного пива и насколько стоячих мест у стены. Тем не менее, ни Алекса, ни Марко подобное заведение нисколько не испугало.

После пары бокалов пива за столом у окна, Алекс все же понял, что слишком поспешно судил об этом заведении. Стоило только вечеру стать совсем серьезным, как яркий, раздражающий желтый свет резко сменился на куда более мягкий, бархатный синий, чем-то напоминающий свечение от новогодних гирлянд, в те их мгновения, когда те перестают мигать.

Заглушенная музыка вдали выдала, что в Золотой Лилии имеется и второй зал, о существовании которого ни Марко ни Алекс не догадывались. Хотя, Алекс смотря на всю эту простоту, открытость и прямолинейность Марко, Алекс не мог до конца убедить себя, что за всем этим ничего не стоит.

Маргинальные личности из тех, кто все еще мог перемещаться в пространстве, постепенно утекали через главную дверь, то и дело сталкиваясь с новоприбывшими, уже куда более приличными посетителями. Молодые и не слишком парни и девушки, торопливо скидывали верхнюю одежду и, бросив ее на вешалки, спешили на танцпол.

Пока Алекс думал, а быть может ему, пусть и не танцующему, взять и хотя бы глянуть на то, что происходит там, в соседнем зале, Марко уже поставил Алекса перед фактом:

- Я пойду, это, развеюсь, а ты пиво охраняй.

Алексу ничего и не оставалось, как молча согласиться и наблюдать, как Марко в своей ветровке пробирается сквозь нестройную толпу и пропадает где-то в приглушенной музыке и ярком, мигающем свете.

А ведь Алекс очень рассчитывал поговорить с Марко о мистике, а на деле оказалось, что самой большой мистикой в жизни Марко сегодня оказалось четыре пива по цене двух.

В этом одиноком сидении у окна и невольном наблюдении за чужой жизнью, Алекс невольно растворился. И не испытывал он грусти в тот момент, равно как и не испытывал радости. Глотки горького, тянущего рот пива были единственным, что хотя бы ненадолго возвращали его в реальность. Перед мутным взглядом, среди реального и нереального, Алекс вспоминал и о сегодняшней Елизавете Ивановне, о сегодняшнем Марко и о Стасе. Иногда Алексу даже казалось, будто у барной стойки сидит кто-то знакомый.

А охранять то, как завещал Марко, особо и нечего было. Того остатка, что болтался на дне его бокала, не хватало даже на то, чтобы создать насыщенный желтый цвет.

С каждой последующей минутой, Алексу все больше хотелось уткнуться, как и те, в ту липкую клеенку на столе и так и лежать, ожидая, когда Марко соблаговолит вернуться.

Листья за окном появлялись откуда-то сверху и то и дело падали прямо вниз. А люди, проходящие за окном, не падали, но осторожно, по стене, спускались. Находились и те, кто, напротив, решался подняться вверх, но, подобных оказывалось куда меньше.

То, что Марко вернулся, Алекс понял только тогда, когда почувствовал тяжелое прикосновение к своему плечу.

Даже подняв голову со стола, Алекс не сразу смог прийти в себя и никак не мог разобраться, зачем Марко опять прыгает перед ним, изображая при том тяжелое дыхание.

- Просыпайся, у нас гости, - успокоившись произнес Марко Алексу на ухо и тут же пропал из виду. Тут же вернулся, держа в каждой руке по стулу.

- Познакомьтесь - Алекс, - Обратился Марко к двум девушкам позади, о существовании которых Алекс до этого и не подозревал, Алекс, познакомься, это Галя, - Марко указал на черноволосую и низковатую, - А это...

- Аня, - прервала Марко блондинка и протянула руку Алексу, но, не получив никакой реакции в ответ, спокойно уселась за стол вслед за подругой.

- Вы, девочки, пока поговорите, а я сейчас, - Марко торопливо удалился в сторону барной стойки.

Не став дожидаться Марко, девушки принялись закидывать Алекса вопросами:

- А правда Марко не проиграл ни одного боя?

- Правда ли он чемпион Европы в тяжелом весе?

И многое, многое другое обрушилось бы на голову Алекса, если бы Марко вовремя не вернулся.

- Девочки, не забрасывайте моего сына такими вопросами, он в спорте совсем ничего не понимает. А, если между нами, то он вовсе ни в чем сильно не соображает.

На слове сын, примененного в его адрес, Алекса невольно передернуло. Но, Алекс все же не мог возразить Марко, боясь навредить его планам. Тем более, планы Марко для Алекса были сейчас уже предельно ясны.

- Да, папа мне толком ничего мне и не рассказывает, да папа? – Сделав акцент на слове папа, Алекс выжидающе посмотрел на так называемого отца.

- Да и зачем тебе что-то рассказывать, если ты ничего не поймешь и так и эдак? Ты вон, все время свое свободное картинки какие-то рисуешь, до нормальных дел тебе интересу нет. А как пожаловаться, так это всегда пожалуйста. Вырастил на свою голову… - Марко задумался и, видимо осознав, что заигрался, решил поспешно тему сменить.

- Девочки, а помните, я вам показывал, чем хук от джеба отличается? Сможете повторить?

Галя, только услышав подобное, сразу засмеялась и недвусмысленно затрясла руками в отказе, а вот Аня, казалось, была совсем не против и даже встала в около подобающую позу.

- Вот как-то так, - тоже смеясь, закрутив руку крюком, Аня осторожно коснулась своим кулачком виска Марко, чему Марко очень обрадовавшись, воскликнул:

- Правильно! А джеб?

Аня напряглась, явно что-то вспоминая и, когда на ее лице появились очертания удовлетворения, ударила ничего не подозревающего Марко кулаком по носу:

- Ой! – лицо ее тут же приняло испуганный и сожалеющий вид, но Марко, закрывший нос ладонью, этого видеть не мог.

- Ух, сильно, хорош, - Опустив наконец руку, Марко, увидев, что крови нет, тут же забыл обо всякой боли и героически сказал, - так выпьем же за это!

И все выпили, затем выпили еще и еще. В перерывах все четверо задавали друг другу вопросы, даже не надеясь получить на них ответа. Никто и не вспомнил, как они все оказались на улице и начали свои тщетные попытки поймать попутку до дому. Аня и Галя, как Алекс узнал из разговора, жили вместе, что для Марко, безусловно, казалось огромным плюсом, а вот Алексу до этого было как-то все равно. Также он не мог понять, зачем полчаса стоять и ловить машину, когда точка назначения всего в паре кварталов отсюда, но, сколько Алекс не пытался быть голосом разума, кто-то из тройки тут же затыкал его.

Все же, каким-то чудом машина все же нашлась и, с помощью еще большего чуда, водитель даже согласился довезти две пьянющие пары.

И, доехав, водитель было заикнулся о плате, но стоило Марко тряхнуть своими перчатками на шее, все вопросы тут же отпали.

Жили Галя на четвертом этаже из шести возможных. Квартира их однокомнатная, и так не слишком большая, разделена мысленно разделена на две части, при чем одна часть почти ничем не отличалась от другой, разве что одежда раскидана была чуть разная, но, как признались сами девушки, одежду они то и дело брали друг у друга поносить.

Обе они работали на местной ткацкой фабрике и, пускай работа им не сильно-то и нравилась, но, как понял Алекс, никаких других развлечений, кроме тусовок и пьянок у тех не было. Алекс, стоило ему только это узнать, сильно опустил их в своих глазах, но вспомнив, что сам-то толком ничего не делает, немного подуспокоился.

Гостям было предложено чаю, от которого Марко торжественно отказался, а Алекс нет. Алекс, хоть и не собирался мешать планам Марко, почему-то не торопился в спальню Гали и сидел на узкой кухне, будто бы за тем же самым клееночным столом и потихоньку трезвел от полусладкого чая.

Отчасти Алекс и не любил пить, потому что не любил трезветь. Ведь, если уж он рисковал так многим, принимая весь этот яд внутрь, Алекс хотел, чтобы яд этот не уходил из него хотя бы пару дней. А пиво это, не успело пройти и часов четырех, как не оставило Алексу ничего, кроме тяжелого ощущения в своей голове.

Чуть менее через час, Марко поступью завоевателя оказался на кухне, облаченный в смешной и пафосно на нем выглядящий женский халат с цветочками и многозначительно спросил, наклонившись своим тяжелым дыханием над головою Алекса:

- Ты идешь?

Алекс и поворачиваться не стал и ответил, лишь для того, чтобы Марко поскорее отстал:

- Не, плохо мне чего-то.

Чувствовалось, что Марко совершенно не было никакого дела степени сексуальной удовлетворенности Алекса и он, найдя причину, тут же высказал свое предложение:

- Значит, придется мне тебя заменить.

Медленно и грузно удаляясь, Марко напевал:

- Пожелай мне уда-а-а-а-чи! Пожелай мне-е-е-е у-да-чи!

Девушки разрешили Марко и Алексу остаться до утра. Марко ушел спать к Гале, а Алекс, не раздеваясь, лег с Аней.

Алекс немного недоумевал, если даже не злился на собственное поведение отношение к происходящему. Вспоминалась Лиза, к сожалению. Если бы не эта пресловутая влюбленность, которой у Алекса, казалось, были забиты все поры, то Алекс не раздумывая прыгнул бы в койку с любой из сегодняшних новых знакомых, но сейчас, к большой его обиде, ничего подобного ему не хотелось.

Как бы неприятно не было Алексу это признавать, но с каждым последующим днем работы в автосалоне, Алекс понимал, что ему даже нравится, когда с ним общаются, как с ничтожеством и не это даже было самым страшным. Алекс боялся, что даже если ему и удастся, когда-нибудь, в какой-то вселенной, создать даже если не любовные, но хотя бы романтическо-доверительные отношения с Лизой, ничего в конечном итоге между ними и не сложится, кроме того, что мечты эти мечты навсегда потеряют свою актуальность.

Забавно было, наблюдая себя со стороны, Алексу думать, что настоящей мечтой была не мечта, как бы глупо это не звучало, а именно недостижимость этой мечты, отчего ей придавалась и та знакомая горечь и та притязательная сладость.

Спать Алексу не хотелось и не потому, что рядом лежала на все готовая, с натяжкой симпатичная работница ткацкой фабрики. А оттого – хотя Алекс и не знал, отчего именно. Быть может, все было потому, что мозг и так спал целый день на работе.

От непрекращающейся скуки лежания в маленькой и темной комнате, Алекс все же решился заговорить с соседкой по кровати:

- Ань, - Алексу как-то неловко было обращаться по имени к почти что незнакомому человеку, - а вот ты веришь в мистику, в чудеса, там?

Аня и не ответила сразу, заставив Алекса подумать, что зря он все это начал и что она давно уже спит:

- Не знаю. – Услышать это пресловутое не знаю для Алекса было куда хуже, чем самое уверенное «не верю», ведь только из подобной бездны безразличия собеседника как ни старайся, но не выудить.

Но, Аня не собиралась заканчивать на «не знаю» и, с долгой, полусонной паузой, добавила:

- Верю, наверное, а тебе зачем?

А ведь и правда, а зачем Алексу было это знать? Тот и не сразу вспомнил, тоже, видимо, все же, постепенно, засыпая:

- Да другу, - черт знает зачем назвав Лизу другом, - как привиделось мне, опасность угрожала, а она, - запнулся Алекс, но решил оставить все как есть, - когда это с ним все же случилось, мне не поверил.

- Я бы поверила, - произнесла Аня.

«Ну и что с того, что ты бы поверила, не про тебя же разговор» - подумал про себя Алекс, но тут же понял, что Аня не могла бы высказать ничего другого, кроме своего отношения к данному вопросу.

- Да я сказал немного не так, как есть. Он не то, чтобы мне не поверил, а, скорее просто слушать не стал.

- Значит, к этому у друга твоего отношения какое-то, особое, раз уж так в штыки все воспринял.

А ведь и правда, не имея особой причины, Лиза не стала бы так резко обрывать благородные порывы Алекса, а, значит, в такой ситуации Алексу Лизу получается скорее жалеть полагалось, нежели укорять.

Мысль эта, хоть и принесла мимолетную надежду на что-то лучшее, тут же, стоило только Алексу все обработать, всю ситуацию только усугубило. Ведь теперь это как получалось – мало того, что Алексу придется со своими проблемами разбираться, то и Лизиными так или иначе заняться придется. Да и так еще, чтобы Лиза не закрылась еще больше в себе и не отбросила этого Алекса куда подальше со всеми его проблемами и заморочками.

Глава 4. Колосс

Алекс заснул так незаметно, что даже и не понял, что проснулся. В комнате без окон ничто не могло выдать наступление утра, только Марко шумел где-то в ванной. Ани рядом не было, да Алексу и дела не было до этой Ани или Гали, Алекс даже не мог сказать наверняка.

Одного Алекс боялся – утренний звонок от Лизы, которая непременно спросит, почему тот все еще не на работе в одиннадцать утра? Потом Алекс вспомнил, что сегодня суббота и повалялся в постели еще минут пятнадцать, прежде чем выйти в свет.

Все три стула на кухни давно были заняты, чему Алекс был скорее рад. Не пришлось бы, подобно Марко, трапезничать с незнакомыми людьми, изображая давнюю дружбу или еще что похуже.

Алекс сходил в туалет, помыл руки, ополоснул лицо несколько раз ледяной водой, чтобы хоть как-то вернуться к реальности, затем вернулся на кухню и смело заявил:

- Всем спасибо, я пойду, пожалуй.

Марко даже и не думал удивляться подобному заявлению:

- Да, увидимся дома, сын.

Девочки тоже холодно попрощались.

Алекс не мог не посмеиваться про себя над легендой Марко – не знал Алекс такого отца, который так часто обращался словом «сын» к сыну, звучало это также глупо, как к жене обращаться «жена» или к мужу «муж». Хотя, Алекс и своего отца-то толком не знал, что уж судить тут о чужих?

Алекс проверил мобильный и вдруг почувствовал себя взрослым, если даже не старым. От матери не было ни звонка, ни даже сообщения? Думать о том, что мать уважала его самостоятельность было приятнее, нежели считать, что матери было все равно.

Дома никого не оказалось, чему Алекс, при всей своей боязливости и подозрительности, удивляться не мог. Мама, с подозрительной стабильностью уходила по своим, никому, кроме ее самой неизвестным, делам и делала это именно в выходные. В будни, когда Алексу случалось уходить с работы пораньше или вовсе оставаться дома с утра, Алекс без особого труда мог заметить особенность, при всей своей видимой занятости, мама могла провести целый день за телевизором или качаясь на качелях на заднем дворе.

У Алекса были на то свои предположения, пускай и не имеющие ни одного прямого доказательства. Вся эта мамина странность имела отчетливое начало – в тот момент, когда Алекс отказался поступать в ВУЗ. Алексу все это представлялось так: раз уж он отказался вступать во взрослую жизнь путем студенческой жизни, пусть хоть почувствует все так, путем социального отчуждения от самого близкого родственника.

Алекс даже в мыслях или же именно в мыслях не мог назвать мать самым близким себе человеком. Да даже тот Марко, которого Алекс считал недалеким громилой и тот относился к Алексу куда более искренно и открыто, нежели чем собственная мать. Что уж говорить о Лизе?

И это было самое страшное, понимать, что большую часть тех вещей, из-за которых у Алекса с матерью были проблемы, мать, очевидно, делала совсем не умышленно, а, значить, исправить это было почти невозможно.

Пока не кончатся эти выходные, Алекс очень хотел решить, чем же ему все-таки заняться. Самым обычным и самым выгодным времяпрепровождением было вернуться на парковку и отработать выходной день по двойной ставке. Таким образом Алекс провел не один выходной, хоть и жалел о подобном каждый раз, как об упущенной, неизвестно какой возможности, о чем-то конкретном Алекс никогда не думал.

Автосалон же, оттого, что у Алекса был выходной и не думал прекращать свою работу. В выходные, работу Алекса и Марко делала одна Лиза и только поначалу Алекс имел наглость думать, что Лиза не выполняет своих собственных правил. Стоило Алексу выйти на работу в субботу, как он увидел, как яростно и щепетильно Лиза относится к мелочам, которые Алексу казались совершенной глупостью. Все эти прикосновения к машинам, вода из шланга. Единственное, чем Лиза не занималась, так это поездки с клиентами. То и понятно было, ведь, если бы Лиза уехала бы с парковки, за машинами вовсе никто не присматривал бы.

Алекс, скорее из приличия, нежели из искренней заботы, оставил записку маме на столе, мол, сегодня до вечера работаю и ушел, не пробыв и получаса дома. Даже одежду переодевать не стал.

Позднее утро субботнего дня мало чем отличалось от утра в любой будний день. Людей на улицах все также было незначительно мало, а машин не было и подавно. В такие моменты Алекс и задумывался, а кому вообще нужен прокат машин, когда тут и ездить некуда и незачем?

Мысль о том, что это только Алексу было некуда, а остальным ой куда было, слегка успокаивала. Да и до местных Алексу было мало заботы, подавляющим большинством клиентов проката были туристы зарубежные или же туристы отечественные, где и первые и вторые приехали только ради одной цели – посмотреть на достопримечательность, что была всего в километрах пятидесяти отсюда – так называемый Колосс, как рекламировали его туристам, а для всех местных ничто иное, как просто переоцененный кусок скалы, отдаленно похожий на человека.

Алекс видел и даже трогал этого Колосса раз так с пять – знакомство с подобным провинциальным чудом природы началось еще со школы, каждый новый классный руководитель считал своим долгом просветить детей касательно гордостей родного города и организовывал добровольно-принудительную экскурсию к Колоссу.

Хорошо это почти никогда не заканчивалось. Всегда находился смельчак, который оставлял на Колоссе свою подпись, отчего потом страдал весь класс.

Колосса этого, несмотря на турпоток, все же искренне никто не любил, а находились и те, кто чуть ли не целью своей жизни сделали желание повалить этого Колосса на землю. Им это таки удалось и, по слухам, однажды Колосс все же упал и разрушился почти полностью, а дело это, естественно замяли. Так, под шумок восстановили кое-как, на основе железных балок и бетона, а туристы так ничего и не заметили.

Правда это была или просто злые языки постарались, Алекса нисколько не волновало, не волновало настолько, что Алекс вспомнил, как забыл даже упомянуть этого Колосса, когда катался с тем Стасом. Но, вышло так, что любую недосказанность или ошибку в итоге можно было считать намеренной пакостью, что хоть и обжигало, но оттого все же и грело душу Алексу.

И, вскоре, Алекс оказался на парковке. Найти Лизу, хоть та, спустившись к реке, вероятно и не слишком хотела быть найденной, Алексу не составило труда. Но, хоть Алекс и нашел Лизу, окликать ее он не торопился и тихо смотрел со стороны, желая оттянуть этот момент так долго, пока сам не почувствует, что пора.

Из-за тяжелого взгляда Алекса, Лиза, как хотелось думать Алексу, все же почувствовала, что за ней наблюдают и обернулась, вынужденно и со слезами на глазах.

На самом деле, никаких слез Лиза не источала и все это было только постыдным желанием Алекса, что, увидев Лизу плачущей однажды, хотел видеть ее такой снова и снова. Ему казалось, что в подобном, подбитом состоянии Алексу будет с ней проще и Лиза снизойдет до него и между ними что-то да выйдет. Еще страннее было Алексу думать о подобном оттого, что тот никогда бы не пожелал бы Лизе какого-то вреда, но откуда тогда взяться слезам горя, если и горя-то не было?

Или все же было? Чем чаще Алекс думал о своем своеобразном даре, тем больше ему хотелось уметь что-то противоположное, как, например, видеть прошлое?

Какой толк от этого будущего, когда его никто не знает, кроме тебя самого? А стоит только рассказать кому-либо, так в итоге только хуже все и выйдет.

- А Марко вот не пришел, - и без того унылую фразу Лиза произнесла так безразлично, что Алекс просто был вынужден спросить:

- Куда? - И, тут же, спохватившись, Алекс замолк и отвел взгляд от Лизы так демонстративно в сторону, все же не переставая на Лизу смотреть, что та, казалось, даже еле заметно улыбнулась. А уже улыбка эта, заставила Лизу, наконец, вылезти из канавы.

Вот только как Лиза собирается это провернуть со сломанной рукой, Алекс никак понять не мог. Даже с двумя руками Алекс в половине случаев терял равновесие и падал в грязь, а с одной аккуратно выбраться не было шансов.

Алекс стоял и очень жалел о том, что вовсе встретил Лизу именно здесь и именно сейчас, ведь не мог решить помогать ли ей выбраться или же оставить все как есть? Алекс не мог даже предположить, что разгневает Лизу больше, оттого и стоял по-идиотски у обрыва, делая вид, что его вовсе нет рядом.

Лиза, все же, сжалилась над Алексом и сама подсказала тому правильное решение:

- Помоги выбраться, пожалуйста. - А уж вдвоем, у Лизы не было и шанса упасть и, вскоре, она уже оказалась на ровном асфальте.

Ветра нигде не было, Алекс сам прекрасно чувствовал, что погода сейчас необыкновенная — почти что штиль. Тем не менее, Лиза, слегка приподняв руки, словно на самом деле, наконец, сдавалась Алексу, произнесла:

- Достань сигареты, пожалуйста. Они в правом кармане, - И осторожно указала взглядом на тот карман.

Алекс, стоял завороженный, словно Лиза приказала тому сделать либо что-то ужасное, либо неприличное, либо же ужасно неприличное.

- Или ладно, я могу сама достать, - безо всякого недовольства, лишь с ноткой непонимания заявила Лиза и уже было потянулась в сторону кармана, но Алекс, одумавшись, опередил ее и стремительно окунул руку во внутреннее пространство кармана и так и застыл ненадолго, не по прихоти, а искренне пытаясь найти пачку.

- Неужели я дома ее забыла? - нисколько не взволнованно, скорее чуток разочарованно произнесла Лиза, наблюдая, как Алекс своими движениями неловкими безрезультатно роется в кармане.

Алекс же, чем больше искал те сигареты, тем все больше думал о том материале из которого было сшито пальто и часть которого упорно царапала его запястье.

Алекс плохо разбирался в отличиях шерсти разных животных, но в том, что это была именно шерсть, Алекс был уверен, что это именно шерсть. К материалу этому у Алекса было двойственное отношение — он мог его и ненавидеть, за его кусачесть и раздражительность, а мог и любить, по таким причинам, которые он не мог до конца и понять, но понимать подобное и нужды не было, как казалось Алексу, главное то было чувствовать.

А теперь, с шерстью Алекса будет связать еще одно приятное воспоминание.

Вот он уже и не заметил, как курил вместе с Лизой, пускай и не курил никогда так, чтобы даже за компанию. А сейчас вот раз и курил. Да и не было в том совершенно ничего удивительного — даже в том случае, если бы Лиза сказала Алексу прыгнуть с этого самого обрыва, в половине случаев Алекс бы прыгнул бы не задумываясь, а в другой спросил бы — зачем?

Спросил бы, но только для того, чтобы все равно прыгать, что бы Лиза ему не ответила. Прыгнуть, даже если та бы не ответила вовсе, даже если бы засмеялась ему в лицо. Даже если бы толкнула его в тот самый обрыв, Алекс, пролетая эти несколько метров, не испытывал бы ничего, кроме пронзительной радости. И то понятно было почему.

Сколько человека не учи самоуважению, сколько не рассказывай ему как постоять за себя — все это в конце-концов окажется почти что бессмысленно, ведь, задав заученные вопросы тот же Алекс все равно унизится и все равно сдастся, ведь он только и хочет, чтобы быть униженным и оскорбленным, ведь только так, ему кажется, он хоть как-то окажется достоин Лизаветы Ивановны.

Даже если бы у Алекса появился бы шанс увидеть все так, как это выглядит на самом деле, вряд ли бы это заинтересовало Алекса. И Алекс все это прекрасно понимал, каждый раз обжигаясь о Лизавету Ивановну и принимая те ожоги за нежные прикосновения.

Алекс сам все это прекрасно понимал, оттого, отчасти, и не думал ничего прекращать, ведь мысли его о Лизавете Ивановне, вполне вероятно, с реальной Лизаветой Ивановной и общего-то ничего не имели, а все его, как казалось, значимые умозаключения, были ни чем иным, как домыслами маленького и забитого человека.

А Лизавета Ивановна, казалось, что-то ему говорила, но Алекс, настолько погруженный в себя, даже не был уверен, так ли это на самом деле или ему только показалось. О том, чтобы переспросить, не было и мысли. Но то и не потребовалось вовсе.

Лиза, видимо снисходительно относясь к состояниям ступора, как хорошо ей самой знакомым, легко коснулась плеча Алекса и повторила все уже сказанное, не меняя ни интонаций, ни тона. Алекс, только услышав ее голос, ожидал услышать что-то такое великое и важное, но Лиза лишь сказала:

- Я думаю закончить сегодня пораньше, где-нибудь в пять.

А может быть именно эта, та самая фраза, которая за всей своей, казалось бы обыденностью и унылостью, в глубине за собой таит что-то большее, о чем Алекс так хотел знать? А если все так, то сколько уже важного успел пропустить мимо своих ушей Алекс, за свою малую жизнь, считая эти глубинные переживания за рутину?

А ведь действительно, Лиза раньше никогда не закрывалась раньше десяти и на то, вероятно, были свои причины. Даже в выходные, когда работала в одиночестве, Лиза все равно приходила пока еще было темно и уходила, когда темнота уже настала.

А что теперь? Заканчивать на пять часов раньше положенного, разве эта не самая большая тревога и не самая страшная странность, которой, за все их знакомство, Лиза поделилась с Алексом? Разве не об этом он так мечтал?

Не об этом, но все же, подобное было куда лучше, чем ничего. Тем не менее, сказать Лизе такое простое слово как «почему», Алекс почему-то не мог.

Вот не мог и все тут, боясь спугнуть даже этот намек на доверие Лизы к его персоне. А если все так и Алекс застопорился уже в самом начале, что же он собирается делать дальше, да и даст ли ему кто-нибудь вовсе в это дальше продвинуться?

Собравшись с мыслями, Алекс все же решил:

- А почему?

Лиза, как и в худших ожиданиях Алекса, посмотрела на него ошарашенно и сначала даже смотрела на него молча и, казалось, глубоко возмущенно:

- Ну, ну... - Лиза к огромному удивлению Алекса, сама замялась и почувствовала себя не на месте, - последнее время мне тяжело всем этим заниматься.

Хоть Алекс и был прекрасно уверен, что потом ему за это будет в лучшем случае неловко, все же испытывал особую садистскую страсть взять вот сейчас и додавить Лизу, в такой редкий момент ее слабости:

- Так продай ты все это к чертям и все, - безразлично произнес Алекс, все также смотря на реку. Стыдно ему за сказанное стало почти что сразу.

Лиза нервно затянулась куда сильнее, чем привыкла, отчего закашлялась и от кашля на глазах у нее проступили слезы. Так, как Алекс и хотел.

Неужели не ясно, что я не могу? Вот зачем ты так со мной? - голос ее нестройный то и дело надрывался.Алекс теперь понимал, что поступил жестоко, пускай и не знал, что именно он сказал не то. Но, интуитивно он чего-то подобного изначально и ожидал.

- Лизавета Ивановна, вы так говорите, будто я обо вас все знаю, а на самом деле мы друг другу люди совершенно незнакомые, - Алекс и понять толком не мог, отчего в нем вдруг проснулась такая гадость и подлость. Винить он мог только те бесчисленные надуманные или не очень обиды, которые ему причинила Лиза. Но вот сейчас, в момент его не слишком гордого возмездия, Алекс, хоть и не мог остановиться, но все же ни радости, ни торжествования справедливости внутри себя не ощущал.

Лиза, которая раньше казалась Алексу неприступной крепостью, на деле оказалась бумажной моделькой, что сложилась, стоило только на нее немного надавить. Осознав это, Алекс чувствовал себя как никогда хуже, но все же понимал, что остановись он сейчас, на полпути, все обернется только хуже.

Лизе срочно понадобилось куда-то сесть и рядом не нашлось места лучше, чем та ограда, защищающая от обрыва:

- Понимаешь, Алекс, все не так уж и просто, как может показаться, но... - что-то остановило ее, - черт! Да почему я вообще перед тобою должна оправдываться, да кто ты вообще такой?! - разгорячившись так, что потеряла равновесие и быть может быть упала, если бы Алекс не протянул бы ей руку.

Это раззадорило Лизу еще больше и она вскочив, воскликнула:

- Не нужна мне твоя помощь, ничего мне не нужно, сигареты твои мне не нужны. - И выкинула сигарету с обрыва.

Видимо вспомнив, что это была ее собственная сигарета, Лиза в отчаянии развела руками и скрылась за углом, каким-то чудом по дороге не уронив болтавшийся на ней плащ.

Алекс, еще не зная зачем, но хотел погнаться за Лизой вслед, но его окликнули с парковки. Оказалось, та девушка, что брала машину на сутки, ждала все то время, пока Алекс ругался с Лизой, о чем бы Алекс даже бы не подумав, если бы первой фразой девушки, стоило только Алексу подойти, не была бы:

- Решила не мешать вашим семейным ссорам, - сказала девушка так, чтобы дать Алексу понять, что она все видела, а, быть может, что-то даже и слышала. И, хотя слово семейные в том контексте могло значить абсолютно все что угодно, от значений прямых, до ироничных и саркастичных, но Алекс, в силу обстоятельств, сразу же подумал о семье в плане мужа и жены. Да и разобрать толком нельзя было, тем более издалека, сколько именно лет Лизе и та легко могла сойти Алексу за ровесницу.

- И правильно, нечего в чужие дела лезть - почему-то сказал Алекс, хоть на самом деле планировал выдать одну из заученных фраз извинений. Дух хамства, проснувшись в нем там, у обрыва, все никак не хотел уходить на покой. И как часто бывает, чем наглее собеседник, тем меньше желание ему перечить и девушка проглотила подобное с полным смирением, продолжив неукоснительно следовать собственному плану разговора, несмотря на то, что в объективной реальности он уже был полностью испорчен:

- Я приехала ключи вернуть и, должна признать, что тогда вы оказались правы.

Алекс, слушая это, все не мог вспомнить, в чем это он оказался правым и зачем ему о том сейчас говорить, когда предельно ясно, что ему сейчас не до светских разговоров.

Поняв, что Алекс и понятия не имеет, о чем вообще речь, девушка все объяснила сама:

- Помните, вы советовали мне взять машину на два дня, вместо одного.

- Помню, - сказал Алекс, ничего подобного не помня, лишь для того, чтобы сдвинуть эту неопределенного назначения беседу с мертвой точки.

- Так вы оказались правы. Когда я приехала к бабушке, оказалось, что ей плохо, куда хуже, чем в самом моих худших фантазиях.

- Слабая у вас фантазия, видимо.

Девушка продолжила все также невозмутимо:

- Дела обстояли настолько плохо, что врач местный сказал, что она вот-вот уже. А мне все же пришлось уехать тем же утром, так и оставив бабушку умирать одну.

- А кто вам мешал остаться и потом штраф заплатить?

- Не знаю, я от потрясения и думать толком не могла, сделала то, что казалось правильно.

- Хорошо, все с вами понятно. Дайте ключи и можете быть свободны.

- Хорошо, до свидания, - девушка робко отдала ключи возбужденному Алексу и ушла, по пути к выходу то и дело испуганно оглядываясь. И с каждым таким испуганным взглядом, Алекс все больше понимал, что эта девушка больше сюда не вернется — ни за что и никогда. Да на то Алексу всегда, а особенно сейчас, было плевать.

То, под его необычное такое состояние подвернулась эта бедная девушка, Алекс был отчасти даже рад. Теперь, немного придя в себя, Алекс мог спокойно войти в главный зал, взять себе газировки за счет заведения, сесть за кассу, закинуть ноги на стойку и так и сидеть, ожидая, что никто к нему никогда не зайдет.

Так Алекс и сделал — только ноги на стол не ставил, просто оттого, что их в таком положении слишком неудобно было держать.

Сидя за кассой, можно было прекрасно наблюдать все выходы и входы и Лиза, даже если бы хотела прокрасться мимо Алекса незаметно, то ей бы это не удалось — ее кабинет находился прямо напротив кассы.

Алекс раньше не мог вспомнить, когда Лиза последний раз проводила так много времени взаперти и, чем больше времени проходило, тем сильнее, сначала из самой глубины, поднималось волнение внутри Алекса и как назло, не было ничего, что могло бы хоть ненадолго отвлечь — будь то клиент, наводнение или начало атомной войны.

К пяти часам Алекс смеялся над прошлым собой, который наивно думал, что это вчерашний день был плохой. Лиза так и не вышла из кабинета — было заперто изнутри. Алекс может и не ушел бы, в страхе оттого, что Лиза там, за дверью, могла покончить с собой, но, сколько бы он не подходил к двери, он то и дело слышал тихие всхилпывания, что придавали Алексу отвратительное чувство спокойствия.