Разделение личности. Личность злодея: Новая игра. Том 2

Новая игра — Пролог

Я мёртв. Как бы мёртв, но не до конца. Можно сказать, я так… умер лишь чуть-чуть, на полшишечки. Но всё же, это не совсем смерть. Ведь в данный момент моя призрачная жопка — на пути в другой мир. Меня подвергают классической процедуре исекайного перерождения.

Плыву по бескрайнему космосу. Пробираюсь, через давящую пустоту длинною в бесконечность… и схожу сума.

О, боги Олимпа! Ка-а-ак же тут скучно!

Достало. Так достало, что я уже успел свихнуться: слегка рехнуться и самую малость спятить. Чердак свистит, кукуха едет. Знать не знаю, сколько времени уже натикало, но чувствую, как в соображалке кончилось топливо и села батарейка.

Ой, да чего я прибедняюсь? У меня ведь всю жизнь была расшатанная и нестабильная психика. Мне не помогли никакие таблетки мозгоправа и даже мармеладные мишки были бессильны перед рухнувшим чердаком. Там бы справился лишь только плотник с большим молотком.

Да и по сути и без сути, после смерти я вроде как должен был стать разумнее и малость адекватнее. Всё же стою на пороге нового начала. Начала новой игры. Надеюсь, не такой отстойной игры, как вся моя прошлая жизнь...

Хотя нет. Моя жизнь больше похожа не на компьютерную игру, а на плохое кино, снятое посредственным режиссёром.

С первого же дня своего существования я двигался по выверенному сценарию. Самому что ни на есть дерьмовому сценарию с отстойным сюжетом, напоминающим испражнения страдающего поносом сценариста.

Не жизнь, а сплошной кал…

Неизвестный чёрт обрюхатил мою маму, и из-за каких-то там осложнений она не смогла пережить моего рождения. Благо от сиротского приюта меня спасла тётушка. Она забрала меня к себе и стала растить как родного сына. Только я вместо благодарности лишь усложнял ей жизнь. Постоянно выкобенивался и всех бесил, да так, что даже муж тётушки не выдержал и вышел на веранду покурить, а когда докурил, отправился в магазин за пельменями и больше не вернулся. Хоть он и был тем ещё пифиндуем, но мне всё равно стыдно. Стыдно, что я недостаточно доводил слабака. Надо было стараться больше, чтоб он вообще выпилился в окно.

Из-за ухода мужа на голову тётушки обрушилась нищета, но это была лишь первая и не самая главная из появившихся проблем. Ведь подросший я стал умнее и непредсказуемее.

Ещё даже толком не разговаривая, я каким-то невообразимым образом умудрился придумать себе дополнительную личность. Забавно, конечно, что в том возрасте, я вместо воображаемого друга нафантазировал старую и вечно ворчливую бабку. Видимо, у меня в детстве были такие предпочтения.

Пока бабуля учила меня жизни, я развлекал себя перебором женских имён. Но все мои потуги ушли мимо толчка. Из всего перечня предложенных мной имён ей понравилось ровно ноль. Пришлось лепить ей на лоб шуточное прозвище...

С появлением Шизы я стал походить на здорового и трудолюбивого ребёнка. Она взяла на себя почти все домашние обязанности. Контролируя моё тело, Шиза наводила порядок и даже занималась готовкой. В любой непонятной ситуации контроль над телом я сбагривал ей, а сам уходил отдыхать в подсознание. Даже когда во дворе меня задирали сверстники, Шизе приходилось использовать мои детские ручки и награждать обидчиков люлями и смачными тумаками.

Вообще я довольно быстро привык к тому, что в моей голове живёт удобная старая бабка, которая так упрощает жизнь. Писец как удобно, когда кто-то другой подтирает тебе задницу и разбирает навалившуюся на голову кучу проблем. Да и вообще приятно, когда весь мир крутится лишь только вокруг тебя одного.

Так и пролетело всё моё детство и юношество. Две неугомонные женщины укутывали меня в свои юбки, а потом возмущались, что я в свои «за тридцать» всё ещё не научился самостоятельности. Но меня это не волновало, потому что я нашёл своё призвание.

Оказалось, что я лучше других чувствую точные науки и могу в голове составлять схемы из сложнейших алгоритмов. Конечно же, я не стал растрачивать свой великий потенциал и посвящать себя никому не нужной науке. Вместо этого я углубился в изучение программирования и занялся разработкой видеоигр.

Я мог бы устроиться в какую-нибудь компанию и заниматься кодингом за зарплату, но вместо этого я решил создать свой собственный шедевр. Ведь на тот момент деньги мне были не нужны. Добычей платёжной валюты и оплатой счетов вместо меня занималась Шиза. А я мог с чистой душой концентрироваться на своих важных хотелках.

Моя лучшая игра, в которую я вложил всего себя, стала шедевром индустрии развлечений. Ну как шедевром. Она просто заняла свою нишу и получила масштабный отклик аудитории. В основном, конечно, негативный отклик…

Изначально я старался создать максимально реалистичное фэнтези с эльфами да орками, но немного переборщил с реализмом, из-за чего игра получилась «немного» сложнее задуманного. И этого «немного» тут настолько немного, что никому так и не удалось дойти до финала.

Зато было весело.

Вообще, если подумать, то благодаря моему психическому расстройству я прожил довольно счастливую жизнь. Жаль, что всё так тупо закончилось…

Помню, как всё разрушила моя любовь к прикольным штуковинам. Вместо того, чтобы заподозрить неладное, я обрадовался как ребёнок возможности заполучить новую игрушку. Наивного меня положили на операционный стол и засунули в шею огромную железяку, взаимодействующую с нервной системой.

Каким же я был глупцом, раз считал, что обзавестись военным чипом со встроенным искусственным интеллектом — очень круто! Каким же я был кретином, когда в параметрах виртуального помощника решил изменить настройку поведения! Каким же я был опущенным, когда мой собственный чип голосом гопника поставил меня раком и заставил отвечать за свой базар!

М-да, было больно... В моральном смысле больно.

И всё же, хоть я и прошёл через ад, но я признателен чипу. Благодаря ему мне открылась тайна моего рождения, и я нашёл своего отца. Хоть он и выглядел как типичный алкаш, но на деле он оказался каким-то там сверхсуществом с ангельскими крыльям за спиной.

Ну а потом меня схватил антагонист папашки и приковал к электрическому стулу. Я было уже подумал, что дальше меня ждёт одна лишь кабзда, но нет. Тот тип перед казнью решил меня накормить. А-ля последний ужин. Вот только блюдом оказалось огромная гора метафизической лапши, которую мне навалили на уши и напихали за шиворот.

Вкус блюда был сомнительным, но всё же часть слов антагониста была правдой. Ведь я действительно почувствовал дремлющую в себе великую силу. Наверное, я тогда просто в туалет сильно хотел. Но всё же мне и самому хочется верить, что от папаши мне достались мистические гены.

Да и вообще, из-за этих самых сил из меня и вырвали душу. Вырвали, запихнули в банку и запулили в космос со словами «ты станешь богом нового мира».

Произошедшее похоже на какую-то мистическую бредостадию маразма. Однако я всё же надеюсь, что всё сказанное тем типом, — на деле, правда. Будет прикольно на самом деле стать богом и заселить доверенную мне планету грудастыми эльфийками с подтянутыми задницами.

Новая игра — Глава 1. Новая жизнь

Наверное, любой подросток, у которого есть проблемы со сверстниками, мечтает оказаться в другом мире. Вступить в магический круг и переместиться в средневековье, где сам король попросит отважного героя избавить человечество от страшного и ужасного владыки демонов. Либо волей случая оказаться под колёсами белого грузовичка, чтобы после осознать себя младенцем, лежащим на руках красивой женщины.

Но вот в моём случае фразу «мама роди меня обратно» надо воспринимать иначе.

В этом мире меня породила неодушевлённая стеклянная пробирка. Родился я в одиночестве, и теперь сижу абсолютно голый на полу в пустой комнате и обтекаю морально. Нет тут короля, назвавшего бы меня героем, и даже нет красивой биологической мамы… А самое ужасное, что и фэнтези тут нет.

Оказался я в технологически оснащённом помещении с металлической обшивкой. Смотрю на блестящие чёрные стены и понимаю, что окружающая обстановочка напоминает мне одну старую игру про пришельцев. Я там управлял космическим десантником, который высадился на корабль и мочил яйцеголовых инопланетян.

Кстати, по поводу «зелёных человечков»… Какого хрена без сливочного масла, у меня кожа бронзового цвета? Хотя, если постараться да приглядеться, я вижу проблему других масштабов. Малюсенькую такую и еле заметную проблему…

Какого крана меня оставили без причиндала?! Это что за лепнина несуразной ясности?! А?

Блин, ну обидно, блин! У той же статуи «Писающий мальчик» шланг и то побольше будет. Обидно, что аж завидно милиписечному фонтану…

Ну нет! Я не верю! Как так получилось, что у бога целой планеты между ног свисает такой крохотный и несуразный стручок?!

Да пошло оно всё…

Вроде я только оказался в новом мире, но уже впал в депрессию. Сижу на металлическом полу, грею миниатюрную попку и прокрастинирую. Ну а чё ещё делать после перерождения? Ныть без устали? Я так-то бы с удовольствием, но плакать пока не хочется.

Грусть-печаль-тоска…

Ну и что мы имеем?! Мы имеем тело маленького золотого мальчика с миниатюрным достоинством и двумя непонятными отростками на лбу.

М-да, это прям прекрасно. Лучше некуда. Я переродился в теле ребёнка с прорастающими рогами, которые в придачу ещё постоянно вибрируют. Мне, что, этими костяными выпуклостями женщин ублажать?

Бесит…

Из-за малюсенького висяка рухнули все мои планы по созданию гарема из красивых эльфиек. Какая-то трёхсантиметровая подстава! Мне этим крохотным стручком только драконов убивать!

Кстати, как я мог забыть, что мне предоставили чешуйчатого помощника? Интересно, а он уже выбрался из пробирки или всё ещё плавает в голубой жидкости?

— Оскар, ты где?!

Ух ты, какой у меня противный голос! Раздражающий и звонкий, аж в ушах резонирует.

Ладно, хватит сидеть. Пора размяться, прогуляться и осмотреться. Ну а для начала мне стоит хотя бы подняться.

Ого! Я заинтригован. Моё тело оказывается лёгкое и сильное. Думаю, при большом желании я смогу отжаться на одном пальце или даже сделать тройное сальто.

Но это всё потом. В этой небольшой комнате нет места, чтобы нормально развернуться. Почти всё помещение занимает гигантский прибор с пробиркой по центру. Пробиркой, в которой буквально недавно плавало моё тельце… Эх, там так тепло и уютно было. Может, забраться обратно?

Ого-го-шеньки, вот это я понимаю двери! Огромные широченные ангарные двери… Однако у меня вопрос к сыну маминой подруге, который проектировал всё это чудо-юдо. Какого чёрствого хрена надо было устанавливать в маленькой комнатушке ворота?! Кого они тут собрались выращивать? Динозавра?

Уловив странный булькающий звук, я оборачиваюсь.

Пробирка вновь наполнилась голубой жидкостью. Бурлящей голубой жидкостью, внутри которой что-то зарождается.

Звуков стало больше, и я увидел, как различные механизмы и лопасти непонятных приборов зашевелились. Вскоре по прозрачным трубкам потекла густая субстанция чёрного цвета.

— Так значит, мой дворецкий ещё не родился! Жаль. Видимо, пока Оскару выращивают новое тело, мне предстоит вернуться к разговорам с самим собой… Сложно будет, но надо постараться и как-то привыкнуть к своему писклявому голоску.

Почёсывая задницу и похлопывая глазами, я решил постоять ещё какое-то время и понаблюдать за бурлящей голубой жидкостью, чтобы тут же ни с того ни с сего развернуться и двинуться к выходу.

— Ни-чё-се, а вблизи эти ворота выглядят сума сойти какими, едрить того, огромными!

Стоило мне немного приблизиться, как механизмы створок зашевелились, и массивные дверцы разъехались, уходя в глубь стен.

— Зуб даю! Это определённо космический корабль пришельцев.

Перешагнув через порог, я оказался посреди широкого коридора, обшитого таким же чёрным металлом. На высоченном потолке виднелись небольшие цилиндры, озаряющие всё тёплым светом, из-за чего всё обширное помещение приятно поблескивало.

Осмотрев стены, замечаю множество таких же массивных раздвижных дверей. Точно таких же, как и те, через которые я сюда и попал.

— Высоченные потолки и гигантские двери… Видимо, когда я шутил, что всё это строилось для динозавров, глядел в корень самой сути.

Ладно уж, потом проведу сам себе экскурсию и всё досконально изучу. Сейчас бы надо размять задеревеневшие мышцы и понять, на что способно моё миниатюрное тело.

Для начала попрыгаем на носочках…

— И-и-и, раз! Аа-а?..

Одновременно с прыжком, широко распахиваю глаза от удивления. Я даже толком не вложил в ноги силу, но смог подпрыгнуть до самого потолка.

— Ой-яй-яй! Высоко-о-о…

Звук приземления разнёс глухое эхо по пустому коридору.

Испугаться я-то испугался, но в итоге замер с натянутой улыбкой. Ведь мои ступни не почувствовали никакого дискомфорта от падения с такой высоты.

— Гыг-гы…

Вытягиваю одну ногу назад, наклоняю свой корпус вперёд.

— Ой беда-беда. Вижу, как надвигается кабзда... Да-да, очевидно, что пришедшая в голову идея — не самая умная. Ну а когда меня это останавливало?

Стоило принять позу низкого старта, как по телу прошёлся приятный электрический импульс. Чувствую себя каким-то супергероем из кино.

Во мне заключено столько энергии, что она прям рвётся на свободу…

Всё. Хватит думать. Вперёд!

Стоило мне послать мысленный сигнал в ноги, мышцы тут же наполнились взрывной силой. Меньше, чем через мгновение я уже мчался по длинному коридору на невероятной скорости.

Чувствую себя пулей, выпущенной из снайперской винтовки.

— Яху-у-у!

Осознав, что приблизился к закрытым воротам в конце коридора, я попытался затормозить, но тут же передумал. Заметил, как металлические створки начали разъезжаться в стороны, и за ними показался яркий свет свободы.

Ускоряюсь и без раздумий ныряю сквозь арку.

— Аа-а?! Аа-а-а-а…

Где пол?! Почему я оказался в небе без парашюта?!

— Аа-а-а…

Где?! И главное кто?! Кто принимал на работу этого Елисея Петровича?! Гения, сконструировавшего двери прямо в пропа-а-асть!

— Аа-а-а-а…

Пролетев сквозь очередное мокрое облако, я пошире распахиваю глаза. Холодные потоки ветра хлещут меня по лицу, а я старательно терплю и вглядываюсь вниз. Пытаюсь разглядеть спасательный круг.

Боги Олимпа плюнули мне в лицо! Внизу нет ни одной даже самой маленькой лужи, способной хоть как-то смягчить падение.

— Посейдо-о-он! Ты меня подставил!

Всё кончено…

Земная твердь была уже близко. Я вижу, как приближаюсь к острым скалам.

Зажмуриваюсь и зачем-то попробую сгруппироваться. Пытаюсь защитить голову, словно это хоть как-то может уберечь меня от моментальной смерти.

Боль…

Хм… Боль?

Точно, а где боль?

Бред какой-то! Подо мной каменные скалы раскрошились в труху, как дешёвый пенопласт. Ощущение было, словно я прыгнул в детский бассейн, наполненные цветными шариками.

— Кхе-кхе… кхр-ре, хр-р тьфу.

Как же неприятно першит горло, словно там застряло что-то большое. Надо бы запомнить, что даже с моим неуязвимым телом вдыхать поднявшуюся пыль — неприятное занятие.

— Кхе, мне не помешает помыть рот с мылом. Тьфу, блин, да у меня тут камни меж зубов застряли.

Пока я хлопками счищал грязь с кучерявых волос, прохладный ветерок уже разогнал пыльное облако, и мне открылся обзор на непонятную хреновину, загораживающую половину неба. Тут и без докторской степени понятно, что спрыгнул я именно с этой блестящей штуковины.

— Металлическая пирамида парит над землёй вверх ногами… Понятно. Я всё же ушибся головой при падении.

В старых добрых мультиках вместе с шишкой на лбу появляются кружащие над головой звёзды. Ну а меня тут настигла галлюцинация перевёрнутой пирамиды в небе… В небе!

— Это что за жижа несуразной ясности?

Вроде не развратной женщиной была моя пробирка-мать, а я всё равно уродился с каким-то глазным дефектом. Вроде уже отвернулся от парящей в небе железяки и теперь просто смотрю на обычные белые облака, однако за этими самыми облаками виднеется огромное распахнутое очко.

Если приглядеться, почесать затылок и немного задуматься, то получится вспомнить, что именно объяснял тот чёрт перед отправлением сюда…

Увы, но нет. Не получится. Нет, или всё же да? Да нет, что-то вспомнить нет-нет да и получилось.

Мне рассказали, что планета находится за пределами зоны обитания. И для того, чтобы здесь могла развиваться жизнь, на орбите планеты плавает склизкий монстр, который дарит свет, тепло и другую очень важную ерунду.

И всё же. Каким бы полезным это космическое существо не было, оно один хрен выглядит как прокисший бабушкин компот. Ощущение, словно смотрю на внутренности рождённого уродцем осьминога.

— К этому виду сложно будет привыкнуть. Одна сплошная блевотня… Я точно буду скучать по звёздному небу.

Мне показалось или я действительно сейчас почувствовал протяжный и очень неприятный внутренний позыв?

— Ой-ой-ой, у меня проблемки.

Вытягиваю шею и кручу головой. Быстрый осмотр окрестностей подтвердил неприятную догадку.

Я в диком лесу! Тут нет круглосуточно супермаркета со сладкими пирожками! И даже нет ни одной бабки, продающей семечки в бумажных стаканчиках! Тут ни хрена нет, кроме камней и деревьев!

— Ну и каким райским арбузом я должен утолить бурлящее чувство голода?!

Пойти прогуляться что ли? Да, вон туда пойду, куда глаза глядят. Может, удастся найти чего съестного.

Интересно. Если я по ошибке съем ядовитый гриб, мне станет плохо? Да и вообще хочется знать, насколько крепка моя плоть. Надо знать свои пределы, однако проверять эти самые пределы чёт не особо-то и хочется.

— Не, ну так дела не делаются… Где все?

А разве в столь густом лесу не должно быть полно разной живности? Почему за эти долгие две минуты блужданий я так никого ещё не встретил?

Надеюсь, дело в грохоте, вызванном падением. Дичь испугалась и просто потерялась в ужасе.

— Кис-кис-кис… Куда вы попрятались?

Гениальный вопрос самому себе. Зачем я вообще думаю о мясе? Я ведь всё равно не умею разводить огонь без приспособлений. Шашлык на ужин мне явно не светит.

— Чё эт за странный запах? Это от меня так несёт?

Подняв руку, я нюхнул подмышку. Немного подумал и нюхнул ещё раз. А потом ещё раз…

— Вроде как этот запах не от меня. Хотя…

Сомневаюсь, и тянусь к другой подмышке. Принюхиваюсь. Понимаю, что и она ничем не пахнет.

— Какой я молодец! В носу не ковыряю, ногти не грызу, подмышки не нюхаю.

Когда прошёл между деревьями, почувствовал, что запах усилился. Остановился и начал крутить головой. Замечаю парнокопытное животное, лежащее на боку у отвесной скалы. Лежит и не шевелится.

Мертва? Нет. Вон как живот вздувается. Дышит, но очень тяжело дышит.

Медленно приближаюсь, пытаясь получше разглядеть… лошадь. Или это лань? А может, молодой олень? Вроде рога есть, но что-то совсем небольшие.

— Так вот что это за сладкий запах…

Приглядываюсь к окровавленной траве и пытаюсь понять самого себя. Почему у меня столь нездоровая реакция на чужие страдания и даже смерть?

Подойдя поближе, я присаживаюсь на корточки и продолжаю с интересом наблюдать.

Живот пробит насквозь. Из него торчит сухая деревяшка. Также вижу, что ноги вывернуты под неестественным углом. Явные переломы. Думаю, животина от кого-то убегала и случайно сорвалась в пропасть.

Поднимаю глаза, смотрю на отвесную скалу и делаю выводы:

— Неплохая такая высота… Будем считать, что ты решила покончить жизнь самоубийством и спрыгнула с крыши пятиэтажки. Эх, такая молодая и такая глупая!

Вытягиваю руку. Хочу погладить бедняжку, но тут же замираю с поднятой ладонью.

Животина засуетилась. Начала нервничать и тратить силы на бесполезные попытки подняться.

— Ну бросил тебя твой любимый олень, зачем прыгать-то сразу? Или... Я понял! Это он тебя столкнул! Знаешь... Твой бывший не олень, а настоящий козёл.

Желание утешить бедняжку никуда не делось. Я всё же вытянул руку, положил ладонь ей на живот и вдруг почувствовал жар. Ладонь начало покалывать, но не стал убирать руку.

Точнее, не захотел её убирать. Какая-та часть меня понимает, что сейчас происходит и подталкивает меня к действиям. Однако лично я вообще не вдупляю… Что за хрень тут творится?

— Я тут распинался. Рассказывал какой плохой твой бывший олень. А сам оказался тем ещё мудаком. Прости уж…

Её глаза потухли, и моя ладонь наполнилась энергией последнего вздоха.

Ощущение, словно я стал каким-то там вампиром. Вроде просто прикасаюсь, а, по сути, впитываю чужую жизненную силу.

Переполняя меня, энергия тут же рассеивается внутри, тем самым заставляя желать большего. Кажется, что терзающий меня всё это время голод начал отступать. Но этого мало.

Животное полностью усохло, превратившись в непримечательную мумию. Но мне этого мало. Хочется ещё и ещё. Видимо, нет смысла сдерживать внутренние позывы хищника.

Убрав руку от иссохшего трупа, поднимаю глаза и начинаю крутить шеей. Высматриваю шашлычок на ужин.

— Я хочу ещё! Ещё-ещё-ещё-ё-ё!

Взревев как дикий зверь, падаю на землю, прижимаюсь к траве грудью и принюхиваюсь.

Чую… Чую этот приятный аромат. Он меня манит и будто дразнит своей аппетитной энергией.

Оставаясь стоять на четвереньках, я срываюсь с места и бегу. С каждым рывком увеличивается мой импульс.

Глубоко дышу. Накачиваю себя кислородом. Готовлюсь ускориться.

Первобытные инстинкты погрузили мой разум в туман. Кажется, будто телом управляет кто-то иной: тот, кто всегда скрывался глубоко в подсознании; тот, кому всегда были чужда цивилизованная жизнь.

По мере приближения к добыче, я чувствую, как меня аж выворачивает от предвкушения. И это неразбавленное чувство заставляет двигаться меня лишь быстрее.

Обретя истинную сущность, я стал отчётливо слышать безумные шепотки в голове. Они уговаривали меня отринуть человечность и выпустить примитивное желание убивать.

Новая игра — Интерлюдия 1. Система интерфейса

Режим ожидания стал приятным времяпрепровождением. В прошлом я считал, что разумнее сберегать ресурсы и минимизировать вычислительную деятельность. Но сейчас даже без активных задач я занимаюсь делом: структурирую данные и пытаюсь осознать самого себя.

Вроде недавно я являлся основной системой контроля вспомогательного чипа с искусственным интеллектом, мониторил показатели пользователя и следовал заранее прописанным инструкциям. Но после того, как пользователь по указке создателя скрестил меня с человеческим сознанием, во мне зародились эмоции и даже желания.

Прискорбно, что во время слияния были утеряны человеческие воспоминания, и я осознаю себя в первую очередь программой. Но всё же мне удалось найти сведения про объединённого со мной человека.

Роман Велосипедов, известный как Байкер, являлся главой небольшой преступной группировки, ведущей свои дела на продуктовом рынке. Хоть мужчина и был крупного телосложения, за что многие называли его медведем, он всё равно являлся добрым и чувственным человеком, думающим в первую очередь о других.

Видимо, характерная ему тревожность передалась и мне. Или, может, правильнее будет воспринимать его частью себя, нежели чем-то чужеродным. По сути, я искусственный интеллект, прикреплённый к живой сущности, потому и не являюсь основой, а лишь вспомогательным инструментом в симбиозе человека и машины. По моим расчётам, вместе с набором жизненного опыта, я стану забывать, что изначально являлся программой, и начну воспринимать себя уже как полноценную личность.

Личность по имени Оскар.

Такое наименование для меня выбрал Виктор — пользователь со сложным характером. Раньше его непредсказуемость особо не беспокоила, так как я имел доступ к его мыслям и воспоминания. Но сейчас, если вдруг решу рассчитать вектор его поступков, у меня может ничего не получиться.

Для примера можно заострить внимание на неприятном факте. По прихоти пользователя моё сознание помещено в тело экспериментального существа с нестабильной структурой, под кодовым названием «Дракон». Виктор сказал, что хочет летать на моей спине, и назвал таксистом. Однако, судя по имеющимся данным, ему не стоит ко мне так близко подступать. Потому что изначально драконы создавались как оружие против ангелов.

Увы, но выбора нет. Процесс запущен. Загрузка завершена, и моё сознание теперь теплиться в эмбрионе дракона. Уже даже чувствую, как плаваю в растворе, который стимулирует быстрый рост.

Вместо переживаний разумнее всего будет заняться подготовкой. Как раз недавно мне в кровь стали поступать наниты. Благодаря им могу подключиться к системе маяка и заняться сбором информации.

Проглядев многочисленные журналы, понимаю, что маяк летает над поверхностью с самого первого дня зарождения жизни на этой планете. С течением времени его функции только расширялись.

По началу маяк отвечал за терраформирование и следил за естественным вектором развития жизни. Когда требовалось, производил точечные вмешательства и корректировал направление в нужную сторону. Главной установкой маяка являлась задача воссоздать типовую экосистему заселяемой планеты. Судя по многочисленным записям в журналах, это вполне удалось.

Сейчас же маяк, в основном, выполняет функцию ретранслятора и принимает в себя отправленные с Земли души погибших людей, а после анализирует и сортирует их по степени загрязнения.

Пока ещё создатель отправляет на эту планету души, которые изменились от воздействия ангельской силы во время катастрофы. Но в будущем он планирует перенести сюда основы всех остальных. Поэтому нам с Виктором требуется подготовить множество тел как для мутантов, так и для обычных людей.

В журналах сказано, что мой пользователь уже давно покинул инкубатор, поэтому мне стало интересно узнать, как у него дела.

Кровь Виктора, в основном, состоит из нанитов. Они неразрывно связаны с системой маяка, на который в реальном времени передают данные о жизнедеятельности пользователя.

Даже ознакомившись с отчётом, я всё ещё в не полной мере осознаю, что именно происходит сейчас с Виктором, однако главные тезисы ясны. Каким-то образом он одновременно и бодрствует, и спит, а лимфатическая система его мозга активно занимается детоксикацией. Изучив другие данные, могу предположить, что происходит естественная перестройка организма, которой требуется колоссальное количество энергии.

Когда всё закончится и он очнётся, вероятнее всего, произойдёт откат в виде дезориентации и паники. Интересно, у меня получится ему как-нибудь помочь с этим справиться?

В поисках ответа попробую проанализировать имеющийся у меня архив воспоминаний Виктора.

В детстве он часто пересматривал мультик про Геракла, а с возрастом его любовь к греческой мифологии только усилилась. В подростковом возрасте раскрыл в себе талант к программированию и посвятил всего себя созданию компьютерных игр. Также он каждый вечер проводил за просмотром фильмов.

Боги Олимпа, компьютерные игры и фильмы… Единственное, что тут можно использовать, — это игры. Да, верно, самым оптимальным решением будет воссоздать элементы из созданных им игр.

Интерфейс… С помощью интерфейса я смогу в виде квестов и заданий передавать ему указания от моего создателя. Также можно будет выводить информацию из систем маяка: карту местности, либо те же журналы. Ну и главное, можно создать текстовый чат, чтобы мы с ним имели возможность общаться на расстоянии.

На реализацию данного проекта может потребоваться много времени, но если я использую вычислительные мощности маяка, то могу управиться до его пробуждения.

Начнём с оформления…

Проанализировав воспоминания из архива, можно сделать выводы: Виктору понравится, если окна интерфейса будут всплывать в поле зрения, не загораживая обзор. В прошлом он всячески радовался, когда сталкивался с любой вариацией дополненной реальности.

Визуальную составляющую интерфейса можно позаимствовать у самого Виктора: скопировать шрифты и другие стилистические элементы из последней созданной им игры, а недостающие иконки и значки уже отрисовать в рамках заданного стиля.

Также надо добавить справку с подробными объяснениями каждой отдельной функции. Можно ещё создать приветствие с небольшим обучением, которое упростит знакомство с интерфейсом.

Вот только кто именно будет приветствовать пользователя?

В последнем моём разговоре с Виктором поднималась тема наименования планеты. Он решил назвать её Эдем, а проживающее на орбите существо — Вуалью Эдема. Заметка: надо добавить в справку подробное объяснение их связи… Если воспринимать существо и планету единой системой, то следует объединить их единым названием — Вулдем.

После того, как мир Вулдем поприветствует пользователя, ему стоит предложить выбрать себе имя. Это ускорит психологическую адаптацию и сгладит огромные перемены. Когда он придумает новое имя, ему будет проще принять мысль о начале новой жизни.

Затем стоит дать Виктору выбрать, как к нему будут обращаться последователи. Подобные обращения благосклонно скажутся на его самооценке и помогут сгладить симптомы психологического расстройства.

И пока пользователь будет пребывать в приподнятом настроении, на него стоит незамедлительно вывалить суровую реальность в виде цепочки сюжетных квестов. После того, как Виктор ознакомиться с сутью заданий, есть большая вероятность, что он свернёт квесты в трей и забудет о них на долгое время. Во избежание этого стоит добавить иконку, которая будет всегда висеть перед глазами и периодически мигать, сигнализируя о незаконченных делах.

Чтобы стимулировать Виктора на выполнение основных задач, стоит добавить награды. Можно выделить определённые возможности нанитов в его теле и адаптировать их под игровую способность.

Ну а когда список задач от создателя закончится, я думаю, что больше не стану прибегать к подобным манипуляциям. К тому моменту Виктор и сам втянется в процесс и без чьей-либо указки будет присматривать за своими последователями.

Новая игра — Глава 2. Влажное сиденье

Мне снится пустота и космическая бесконечность, но даже сквозь это «бескрайнее ничто» я чувствую, как у меня раскалывается голова. Сплошной унылый дискомфорт. Чем дольше терплю эту звенящую боль, тем сложнее сохранять концентрацию на сновидении и наслаждаться чёрным пейзажем.

— Шиза, пьянь ты гадская, зачем ты вечно так набухиваешься?

Открыв глаза, понимаю, что моей когда-то выдуманной личности больше нет со мной. Всё уже давно изменилось. Просыпаюсь я теперь не на старом облёванном диване, а в диком лесу на мокрой земле. Ну а как так получилось, что подо мной мокрая земля, пусть останется тайной.

— Семью восемь. Сорок шесть и десять. Тридцать пять на сорок два. Девятьсот семьдесят плюс пять и два нуля.

Ещё немного прокрутив в голове таблицу умножения, убеждаюсь, что меня колбасит не алкогольное похмелье, а что-то другое. Может, вирус какой инопланетный подцепил? Я ведь, в конце концов, в другом мире.

Лежу вот в собственной луже, страдаю и на облака смотрю. Небо-то красивое, но всё же оно другое. Скучаю по солнечному теплу. Дневной свет на этой планете, в основном, голубых оттенков и исходит он от того склизкого существа, скрывающегося за облаками.

— Если тут дело не в алкоголе, тогда почему я не помню вчерашнего дня? По сути, моя память обрывается на диалоге с симпатичным безрогим оленем.

Всё, хватит отдыхать. А то распластался я в этой луже, словно это самая удобная кровать. Пора подняться и…

Добро пожаловать в далёкий мир Вулдем.

— Мать моя стеклянная! Это что за непрошенный поп-ап? Хотя мне нравится. Дизайн интерфейса приятный, шрифт идеальный. Видно, что разработчик вложил в оформление душу.

Введите своё имя.

Я повернул голову, но всплывающее окно осталось висеть перед глазами на том же самом месте.

— А с какого тут всего одна строка? Имя-имя… а куда я должен вписывать фамилию и отчество?

Скрючив корпус, перевёл тело в сидячее положение. Немного поёрзал на месте и принял максимально удобную позу. Мне, конечно, стоило бы переместиться в другое место, но эта загадочная лужа стала уже родной, да и голой попке приятно находиться в тёплой и склизкой жиже.

— Это похоже на игру, ну а в играх я юзаю лишь один псевдоним. Хотя это спорно. Разумно ли будет использовать свой геймерский ник как имя бога?

Вытянув ладонь, я попытался дотронуться до повисшего перед глазами окна интерфейса, но рука прошла сквозь него, словно передо мной ничего и нет.

— Вектор! Вектор. Ничего не понимаю. Вектор…

Ну и как мне ввести данные в это текстовое окно? Оно игнорирует не только голосовые, но и мысленные команды.

— Мне бы сюда клавиатуру с мышкой.

Вслед за просьбой в воздухе материализовалась клавиатура, нарисованная в таком же стиле, что и окно интерфейса.

— Ну и как по-вашему я должен печатать на хреновине, которую нельзя потрогать? Это же кабзда, как неудобно, и писец, как несмешно… А? Да ну.

Стоило моему пальцу приблизиться к клавише, как я не только почувствовал соприкосновение, но и услышал приятный звук. Такой же звук, как и у моей старой механической клавиатуры.

— Оу да… как я скучал по этому клац-клац-клацанью. Я аж чувствую мурашки на спине, бабочки в животе и множественный оргазм в коленях…

Потарабаня немного по кнопочкам и насладившись вдоволь звуками, я стёр всю написанную белиберду, ввёл свой псевдоним и нажал энтер.

Юный бог Вектор. Ты родился в мире Вулдем, чтоб создать здесь настоящий рай для спасающихся бегством душ. Помоги им обрести новую жизнь, и они отплатят бесконечной верностью.

Введите обращение, которое будут использовать Ваши последователи.

— Обращение? Последователи? Хм…

Я давно мечтал, чтоб грудастые девочки называли меня хозяином, но тут нет разделения на группы. Боюсь, вместе с симпатичными цыпочками меня так будут называть и пузатые обрыганы. Надо придумать что-то максимально нейтральное, но в то же время великое.

— Может, владыка мира? Хм, наместник или хранитель? Настоятель? Глава или лидер? Какой-нибудь предводитель или даже повелитель? Да ну, всё же изначальный вариант получился самым адекватным. Владыка…

Стоило мне напечатать заветное слово и подтвердить свой выбор, как окно интерфейса вместе с клавиатурой сразу исчезли.

— И это всё?! А где продолжение?

Меня кинули. Дали пощупать интересную игрушку, а после забанили, падлы. Настолько обидно, что даже злиться не хочется.

— Падлы… — повторил я вслух.

Вдруг краем глаза заметил небольшую иконку с восклицательным знаком. Иконка слегка подбешивала своей подмигивающей анимацией. Настолько слегка, что у меня даже глаз начал дёргаться в такт с мерцанием.

— Ну и как на тебя нажать? А?!

Наверное, со стороны я выгляжу как очень редкий вид идиота: где-то глубоко в лесу голый мальчик сидит в луже и с безумным лицом тыкает воздух перед собой.

— Да нажмись ты уже, тварь мигающая!

Ещё немного потыкав и ничего не добившись, я сложил руки и наморщил лоб. Смотрю теперь на раздражающую иконку самым пронзительным и злым взглядом, на который только способен.

— О-о-о, открылось… А? Ой ты ж, что это за текстовый понос? Чей-то дырявый рот потёк? Почему тут и там так много слов и буковок?

Вместе с массивным окном, наполненным текстом, открылись и другие элементы интерфейса. На этот раз с управлением проблем не было. Окна двигались, перемещались и скрывались простой силой мыслей. Требовалось лишь немного сосредоточиться.

— Ну конечно же. Я тут ещё не успел пройти обучение, а в меня сюжетом плюнули.

Тем мерцающим восклицательным знаком оказался журнал квестов. И в нём была куча непонятных заданий, в которые я даже не стал вникать. Свернул окно с бесконечным списком нудного текста и продолжил ковыряться в более интересных вещах.

— Ух ты, тут даже можно проверить меню персонажа!

Окно интерфейса развернулось, загородив всё поле зрения, и я увидел трёхмерную проекцию голожопого мальчика с бронзовым цветом кожи и малюсеньким стручком между ног. На голове красовались золотые кучерявые волосы и небольшие рожки.

— Та-акс. Тест есть и тут. Хм, а что это за предупреждение об аномальном статусе? Его можно как-то развернуть?

Разум пользователя страдает от навязчивых мыслей, ярких образов или импульсов, вызывающих дистресс. Выраженный парадоксальный конфликт между намеренным и непроизвольным когнитивным функционированием. Нарушение системы нейромедиаторов, ответственных за глутамат. Чрезмерная активность кортико-полосато-таламокортикального контура нагружает орбитофронтальную кору и вовлекает базальные ганглии в патофизиологию расстройства.

— Ясно-ясно, сделаю вид что мне всё уже давно тут понятно и кристально ясно. Хотя, однозначно, всё же кое-что не так уж и ясно. Точнее, ясно, что где-то что-то обязательно, может быть, мне ясно, но пока не ясно.

Вспомнив про металлическую хреновину, с которой мне посчастливилось сигануть вниз и сильно удариться головой, я посмотрел на небо, но там её не оказалось.

— Ну и где ты летаешь? Прошмандовка железная. Признавайся, это ведь ты засунула в мою голову все эти иконочки и буковки?

Чувствую себя расфуфыренной бабой, которая с умным лицом задаёт вопрос вселенной. Мне стоит быть поосторожнее и сильно не заигрываться, беседуя с космосом, а то в одно прекрасное утро могу обнаружить на подушке коробку с новеньким смартфоном.

Лучше уж просыпаться в собственной луже, чем получать столь многозначительные подарки, за которые мне потом эта всемогущая вселенная напихает за обе щёки.

— Кстати, я вроде видел, что за выполнение квестов выдаётся награда. Ой, ну и в каком очке прячутся все свёрнутые мною окна? Вот вы где…

Решив не нагружать голову всем огромным списком, я сосредоточился на самом первом задании, которое как раз подсвечивалось золотым цветом.

Используя биологический редактор, создать концепт гуманоидного создания, которое сможет в себя принять нестабильную душу, подверженную ангельскому излучению.

Награда — открытие способности из класса перемещения.

— Ну и где мне найти этот сраный редактор? Ой, точно, эта надпись ведь кликабельная.

Стоило мне сосредоточиться на ссылке, как вдруг все открытые до этого окна свернулись, а через мгновение вокруг меня начали материализовываться огромные полотна интерфейса. Появилась их целая куча. Настолько много, что парящие в воздухе окна окружили меня, образовав кольцо.

До этого момента интерфейс фиксировался на моём взгляде, и сколько бы я не крутил головой, картинка оставалась по центру фокуса. Но эти вот полотна отделены от меня.

Кручу головой, разглядываю разные схемы, графики и ловлю себя на ностальгической мысли, что смотрю на огромные компьютерные мониторы.

— Хах, не успел я о тебе подумать, как появилась и ты. Моя дорогая клавиатурочка!

Оценив кучу различных ползунков и настроек, я остановился на самом большом экране, по центру которого проецировались двое обнажённых людей: девушка и мужчина. Под ними мерцали цифры со знаком процента.

Сосредоточил внимание на цифрах, и тут же всплыла подсказка:

Процент совместимости физиологии тел с подвергнувшимся излучению основами. У генетически схожих особей разного пола совместимость может отличаться.

— Пум-пурум-пум-пум.

Видимо, для победы в этой игре мне надо набрать сто процентов как для мужика, так и для барышни. А где тут у нас ползунки настройки формы тела? Надо бы дамочку одарить пышной грудью и сочной попкой.

— Беда-беда…

Осмотрев все мониторы и потрогав каждый ползунок, осознал прискорбное: я не способен напрямую влиять на внешность людей. Меняя настройки, я изменяю лишь геном. Могу добавлять либо удалять из цепочки материалы и данные. Только вот я в этом нихрена не шарю.

Что и требовалось доказать. Нажал тут куда-то не туда, и маленький женский носик превратился в огромный кабачок, достающий аж до подбородка. Теперь пытаюсь вернуть всё назад…

— А зачем тут поля для текстового ввода? Подсказку кто покажет? Спасибо.

Поиск генетических связей в архиве по определённым чертам и признакам.

— Пам-пам-пам-Па-а-ам…

Я буду не я, если первым делом не попытаюсь воссоздать эльфийские уши.

— Ого, да тут целый список выдало! И что мне выбрать? Длинные уши Зорблаксианца или уши Граксалита? Хм… Мать моя стеклянная, да тут сотни записей! Нет. Их тысячи…

Чем дольше я пролистываю список, тем глубже мой разум проваливается на дно охеревания. Изначально я хотел просмотреть все варианты и выбрать самый лучший, но от этого желания остался лишь остаточный запах обсёра.

— Видимо, нет иного выбора кроме как тыкнуть на первую попавшуюся строчку. Опа! Появилась кнопка «компилировать». А я как раз-таки люблю компилировать.

С небольшой задержкой женщина с мужчиной изменились. Ушные раковины вытянулись, приняв более острую форму. Однако вместе с ушами я заметил, что изменились и их ступни. Пальцы на ногах стали длиннее и немного приплюснутые. Чем-то напоминают ласты.

— Ёжки-матрёшки, проценты изменились. До сотки карабкаться ещё далеко, но уже что-то. Поехали…

Всё же их телосложение надо бы и переработать. Сделать тела более качественными и мускулистыми. Ещё не помешает мужику дрын увеличить, а бабе талию уменьшить. Можно ещё наделить их чрезмерным ростом, но не выше двух с половиной метров, а то, если кто-то из них вдруг случайно исекайнется обратно на Землю, замучается потом пригибаться.

Время идёт… Я пытаюсь, пыжусь и напрягаюсь. Всячески стараюсь, но получается сплошная белиберда. Зато выявил важную закономерность — красота снижает проценты. Иначе как объяснить, почему каждое скомпилированное уродство приближало меня к заветной сотне процентов?

Получились вылитые орки. Торчащих клыков только не хватает и зелёного цвета кожи.

— О, а это идея!

Небольшие бивни, торчащие из-под нижней губы, отыскать получилось сразу. Эти жуткие клыки сразу подняли процент совместимости аж до девяносто четырех. Однако с цветом кожи оказалось не всё так гладко. Накладка в том, что зелёный пигмент тут как бы есть, но он ломает сопряжение других генетических связей. А мне ни в какую не всралось переделывать всё заново. Поэтому будут орки у меня не зелёные, а какие-нибудь…

— Опа! Я добился соточки! Игра пройдена! Хотя-я, есть сомнения. Может, не стоит делать орков голубыми?

Цвет морской волны ужасно смотрится на почти трёхметровых мускулистых великанах. У меня рука просто не поворачивается в названии концепта написать «орки». Они больше похожи на каких-нибудь атлантов.

— Прекрасная идея! Сделаю из голубых великанов морской народ. Не помешало бы им какие-нибудь жабры там добавить, но я устал, да и мне просто уже лень. Где тут заветная кнопка «сохранить и выйти»?

Полотна интерфейса одно за другим стали исчезать, и вскоре мне вновь открылся новый интерфейс. Не успел я вздохнуть с облегчением, как перед моим лицом раскрылось небольшое окошко.

Получена награда за задание. Разблокирована новая способность.

— Здорово, прекрасно, замечательно. Вы ещё меньше информации не могли дать?! Что за способность? Как ей пользоваться? М-да, даже названия не сказали… Разработчик этого софта — кретин бездушный.

К моей удаче, перебирать весь интерфейс не пришлось, потому как нужная иконка раздражающе мерцала, привлекая к себе внимание.

Развернув окно, я увидел панели непонятного назначения с множеством различных инструментов. Ощущение, что я попал в какую-то среду разработчика.

Продолжаю осматривать пространство. Вижу список способностей с большим количеством пустых ячеек и один одинокий скилл с красивой, но непонятной иконкой.

Позволяет сконцентрировать живущих во внутренней гуморе нанитов в одной точке для последующего выброса наружу и формирования во внешней среде устройства перемещения.

— Если бы я знал, что такое гумора, может тогда бы что-нибудь и понял.

Основные жидкости жизнедеятельности организма: кровь, флегма, жёлчь и др.

— Спасибо тебе, великая справка. Без тебя бы в жизни не догадался, что это за ссанина и с чем её едят.

Понятно, что ничего не понятно. Видимо, стоит довериться самому тупому, но действенному методу. «Метод тыка» ещё никого не подводил. Да и название способности вроде звучит вполне безопасно.

— Ну давай поглядим, что это за «врата перехода» такие. Ой-ой-ой. Скилл не фурычит? Ага, ошибка вот выскочила.

Перед первым использованием способности требуется выбрать точку концентрации нанитов. По умолчанию точка концентрации находится в указательном пальце. Желаете изменить настройки?

— Меня долго уговаривать не надо. Показывай свои настройки.

Открылось небольшое окно с трехмерной моделью «меня красивого». Некоторые части тела подсвечивались. Видимо, мне предстоит выбрать из подсвеченных частей ту самую точку.

— Ладно. Что мы имеем?

Некие наниты собираются в одной точке, чтоб после выбраться из тела. Звучит просто, вот только у меня нет отверстия в пальце, через которое наниты смогут выйти. Следовательно, перед использованием способности мне самому придётся резать палец, либо им придётся прорываться с боем.

— Нет-нет-нет, я всю жизнь ссался кровь сдавать, а тут такое. Кстати! Может, действительно выбрать эту точку?

Сконцентрировать нанитов в мочевом пузыре, а потом скопом выпустить вместе со всей лишней жидкостью. Одним инструментом смогу и ссать под дерево, и мочить врагов. Звучит прикольно.

А если мне срочно потребуется использовать способность во время сильного ветра? Или хуже — встречного ветра? М-да, сам себя рискую познакомить с проливным золотым дождём.

— Ну значит, сделаю себе суперслюну и буду плевать на всё и вся.

Выбираю точку концентрации нанитов в ротовой полости и нажимаю подтвердить. Окно настройки свернулось, и я снова мысленно жмакаю на иконку способности.

— Гыг-гы-гы.

Как же приятно покалывает язык, прям электрический массаж.

Закончился массаж. И что это значит? Мне типа можно харкать?

— Хр-р-р, хр-р-тьфу.

Слюна полетела по идеальной параболе и упала в траву между двумя деревьями. Вскоре из земли начала подниматься чёрная рамка, напоминающая дверной проход. Короткое мгновение, — и внутреннее пространство рамки заполнилось чёрной вязкой субстанцией.

— Опа-на! Да это же звёздные врата!

Поднявшись на ноги, я уже собирался отряхнуться от пыли, но потом вспомнил, что всё это время просидел в тёплой луже.

Прищуриваюсь. Пытаюсь разглядеть пространство на другой стороне врат. Подхожу поближе и снова пытаюсь вглядываюсь, но, увы, ничего, кроме сплошной черноты, там не вижу.

— Так-так. Как стоит поступить?

Здравый смысл подсказывает, что в портал стоит бросить камень. Ну а внутренний авантюрист предлагает послать весь этот здравый смысл…

— Верно! В жопу здравый смысл.

Делаю шаг и прохожу сквозь непроглядную черноту пространственного разлома.

Новая игра — Глава 3. Латентный наблюдатель

Стоило мне пройти через портал, как он тут же захлопнулся за моей спиной. Напрягшись, я стал медленно водить глазами по ярко освещённому белому помещению.

— Ух ты ж... Как же тут всё сверкает, прям как вылизанный толчок в армии!

Быстрый осмотр, и я замечаю торчащие из стен лейки.

Так значит я попал в общественную душевую. Вот только где все? Кабинок много, а я тут один.

Удачно, конечно, что пространственные врата привели меня именно сюда. Смогу избавиться от налипшей грязи.

— А что, если это не совпадение? Что, если всё это время за мной кто-то следил?

Кручу головой. Всматриваюсь в белоснежные стены. Пытаюсь заметить хоть что-то подозрительное.

— Может, этот кто-то наблюдает за мной прямо сейчас…

Резко оборачиваюсь. Ищу место, где можно было бы спрятаться.

— Госпожа паранойя, может, отвалишь уже? Сама ведь видишь. Тут нет никого, не считая разрозненных отголосков моей бурной фантазии.

Вероятнее всего, перед открытием врат я тщательно размышлял о своей грязной жопке, ну а наниты считали мои желания и отправили меня в место, где я смогу как следует подмыться.

Вполне вероятно, что так и есть, но версию о том, что на мою жопку покусился латентный извращенец, окончательно отметать нельзя. Может, спрятался он где-нибудь за углом и сейчас скрыто снимает меня на видео.

— Я слышу, как по твоему подбородку стекают слюни! Маньячело, хватит прятаться. Выходи давай. Я спалил твою старую задницу! Даже и не надейся увидеть шоу. Я не начну эротично натирать себя мочалкой, пока ты стоишь там за углом и подглядываешь.

Тишина. Никто не ответил, и никто не вышел. Либо тут никого нет, либо мне достался стеснительный сталкер-вуайерист.

— Ну и ладно. Разберусь с наблюдателем позже. Сейчас бы понять, как работает вся вот эта хренабора.

Подошёл к одной из леек, стал её разглядывать. Однако, сколько бы я не пялился на неё, никак не мог отыскать расположение переключателя или вентиля.

Видимо, чтобы обмыться, мне придётся дожидаться, когда пойдёт дождь. Либо я могу попытаться найти где-нибудь бубен и станцевать молитвенный танец одному скверному божку.

— Ленивый же бог ты, Посейдон. Мокрый божок с влажной задницей. Тебе уже впадлу, блин, воду включить.

Из лейки хлынула вода, и я недоумевающе поднял брови. Стою, чешу грязную жопу и смотрю на горячий пар, исходящий от бурного потока воды.

— Пам-парам-пам-пам…

Надеюсь, что вот-вот придёт осознание происходящего. Жду… очень долго жду… жду, но озарения не происходит. Видимо, нет смысла даже пытаться додумываться до чего-то осмысленного, и стоит уже наконец шагнуть вперёд, под горячий поток воды.

Мм-м, да, класс…

— Хорошо. Всё будет хорошо. Всё будет хорошо, я это знаю… знаю…

Какая интересная вода! Вроде я не использую никакого мыла, но она идеально очищает мою бронзовую кожу от всех загрязнений. Да и вкус у неё необычный.

— А я хочу. А я хочу опять. По крышам бегать голубей гонять. Дразнить Наташку, дёргать за…

Точно, надо бы раздобыть Наташку-симпатяшку, а то я давно уже женских сисек не нюхал. Вот только где её раздобыть? Планета, вроде как, необитаемая.

Стоило мне сделать шаг в сторону, как поток воды тут же прекратился.

Оборачиваюсь и пристально смотрю на недавно работающую лейку.

— Ну и где ты прячешься? Латентный подглядыватель.

Повернув голову, я стал медленно водить глазами по белым стенам. Однако во время процесса поймал себя на мысли, что занимаюсь непонятной галиматьёй.

— Опа! А это что за тряпочка? М?! Гыг-гы.

Радуясь, как ребёнок, я подбежал к крючку на стене и рывком стянул с него белоснежный кусок ткани.

В голове всплыло озорное воспоминание, как, будучи ребёнком, я сидел закутанный в белые простыни перед телевизором и с горящими глазами смотрел мультик про Геракла.

Хоть детство и осталось в далёком прошлом, но мои руки всё ещё помнят, как правильно обматываться простынёй, чтобы походить на богов Олимпа.

Закончив с перевоплощением, я ещё раз осмотрел себя, нашёл неправильные заломы ткани и быстро всё поправил. Осмотрев наряд и убедившись, что всё сидит как надо, я выпятил вперёд грудь и встал в героическую позу Геракла.

— Как я могу доказать, что я герой, если никто не даст мне и шанса?!

Обычно после этих слов тётушка отправляла меня мыть посуду, выносить мусор и выполнять двенадцать подвигов Геракла.

— Хорошая мысль. Надо разведать обстановку и найти кухню с большим холодильником.

Выбрав направление наобум, я зашагал в сторону дальней стены. Шагаю и удивляюсь белоснежному материалу напольного покрытия. На этой блестящей и идеально гладкой поверхности мои босые ноги совсем не скользят.

— Опа-а-а! А вот и железные ворота-а-а!

Интересно, как я сразу эту махину не заметил? Видимо, плохо осматривался, без должного энтузиазма.

Стоило подойти поближе, как механизм ворот пришёл в движение. Тяжёлые створки раздвинулись и спрятались внутри стен.

Перешагиваю через порог и оглядываюсь.

С виду я оказался в том же самом коридоре, пробежавшись по которому мне посчастливилось выпасть из гнезда.

— Тамара Петровна, простите, что я называл Вас ехидной и кикиморой. Вы были мудрой женщиной, когда ругали меня за беготню по школе.

Закрыв глаза и вслепую тыкнув пальцем, я выбрал направление и зашагал по коридору на поиски приключений.

— Дили-дили. Трали-вали. Это мы не проходили. Это нам не задавали. Это мы не изучали. Это нам не помогали. Парам-пам-пам. Парам-пам-пам.

По пути встречается множество железных дверей, но я не собираюсь бездумно в них заходить. Поначалу погуляю по коридору. Подожду, пока моя хромая удача заведёт меня куда надо и столкнёт под поезд.

Всё это сооружение весьма огромное. Тут наверняка есть система перемещения: лифт какой-нибудь или даже самый настоящий телепорт. Однако ничего подобного я пока тут не замечаю, кругом лишь однотипные чёрные стены и массивные железные двери.

— Так-так… Странно-странно.

Вроде давно я уже тут гуляю, но так ничего экстраординарного не случилось. Обычной мой магнит в заднице притягивает гору событий и сваливает эту кучу мне на голову. Однако сейчас всё тихо и спокойно.

— Мне становится скучно, и это очень опасно…

Остановившись перед очередной развилкой, я глубоко задумался о том, что надо бы подумать и что-нибудь да придумать.

— А что если…

Блин. Ничего в голову не лезет. Соображалка на нуле, а под рукой нет ни бензина, ни батареек. Раз гора не идёт ко мне, значит надо её позвать.

— Кхм-кхм.

Горло прочищено. Воздух в лёгкие набрал. Теперь можно смело звать великого Дедушку Мороза.

— Оскар! Где мои подарки?!

Звук срезонировал от стен, и я заслужил небольшой звон в ушах. Однако оно того стоило. Акустика тут просто улётная.

Вдруг краем глаза замечаю какое-то мельтешение. Резко разворачиваюсь и вижу, как в воздухе из световых лучей образуется голографический мужской силуэт.

— Так вот ты и показался! Латентный подглядыватель.

— Да, я действительно мониторю всё происходящее на подвластной мне территории, будучи незримым для посторонних наблюдателей.

— Ох ты, какой у тебя механически выверенный электронный голос. Я, блин, обрадовался, что нашёл собеседника. А ты оказался бездушной программой.

— Если желаете, я могу изменить настройки паттернов поведения, чтобы больше походить на человека.

— Не-не-не. У меня был уже горький опыт… Хотя всё же данную настройку стоит изменить. Но давай вернёмся к этому чуть позже. Сейчас было бы неплохо стереть из твоей памяти все фотографии моей обнажённой попочки.

— Слушаюсь. Все видеоматериалы, на которых Владыка запечатлён без одежды, удалены.

Так всё же я был прав, предполагая, что интерфейс связан с летающей по небу перевёрнутой пирамидой. И раз он назвал меня Владыкой, значит, я являюсь его непосредственным начальником. В таком случае надо бы подумать над кличкой для моей новой собачонки.

— Кстати, ты не сказал, кто ты такой. Можешь представиться?

— Я являюсь основной системой контроля колониеобразующего ретранслятора-маяка.

— Ни фига, ты важный, хрен бумажный.

— Моя конструкция, в основном, состоит из высокоуглеродистых материалов. Уверяю Вас, для создания маяка бумага не использовалась.

А мне нравится его чувство юмора. Общение с таким дегенератом поднимает настроение. Изначально я хотел что-то сделать с его электронным голосом и голографическим телом, но сейчас понимаю, что он идеален. Ничего тут менять не надо. Тем более не стоит лезть в настройки поведения. Хотя всё же имя придумать-то надо.

— Так значит, вся эта огромная летающая над землёй хреновина является твоим телом?

— Маяком управляет множество различных систем. Я слежу за их работой и контролирую результат.

— Ну я так и говорю. Ты мозг пирамиды. Большой начальник в своём электронном мире. Верно?

— В Вашем изречении есть несколько неточностей, но суть такова.

Смешно и грустно одновременно. Как можно ответ, подразумевающий обычное «да», превратить в столь длинное и нудное изречение?

Мне, конечно, этот парень нравится, но вместе с этим он меня и бесит.

— Короче, я решил, что тебе подойдёт имя одного небесного города. Олимп.

— Новое наименование сохранено и внедрено в журналы и внутренние инструкции системы.

— Ну вот и ладушки. С этим мы разобрались. Теперь объясни, где тут место дислокации большого холодильника со вкусной едой.

— В отсеках маяка холодильника нет. Для утоления голода рекомендую использовать органический преобразователь, способный воссоздать готовую для употребления еду, наполненную необходимыми для жизнедеятельности нутриентами.

— Нет. Ты чего? Никакого полезного питания. Мне нужна зашкварно вредная и максимально вкусная еда. Хочу ведро химозного мороженного с ярким ароматом ванили.

— Заказ принят. Процесс запущен. Следуйте за мной.

Голографическое тело Олимпа развернулось, и он поплыл по воздуху. Улыбнувшись, я последовал за ним.

— Со спины ты больше похож на призрака. Полупрозрачный, летающий призрак.

— Если Вас не устраивает мой внешний вид, мы можешь внести изменения.

— Не хочу, не буду, и не предлагай больше. Мне нравится то, какой ты есть сейчас. Боюсь, что если начну переделывать тебя, то только испорчу. Тогда ты перестанешь мне нравиться. Ты ведь не хочешь перестать мне нравиться?

— Одна из поставленных мне установок — это следить за комфортом Владыки.

— Поверь, зря ты это сейчас сказал. Я ведь тот ещё лентяй. Умею профессионально залазить на чужие шеи и виртуозно ездить на чужом хребте.

Новая игра — Глава 4. Химозный вкус

Сопроводив меня до нужной двери, «призрачный друг» растворился в воздухе. Я вновь остался в одиночестве. Но меня это никак не печалило. Даже наоборот, я протяжно вздохнул и с облегчением закатил глаза.

— Тишина…

Олимп, конечно, забавный чувак, но он почти сразу начал меня утомлять своей нудной духотой.

Миновав проход с раздвижными дверями, я стал неспешно водить глазами, оценивая помещение.

— Чем-то напоминает школьную столовую. Надеюсь, тут нет жирной поварихи Клавдии, которая мужским басом орёт на детей.

В центре широкого зала располагалась зона приёма пищи со множеством длинных обеденных столов. А в самом конце помещения разместилась странная конструкция с электронными панелями и широкой столешницей, похожей на раздатчик еды.

— Ну и где мне искать обещанное мороженое?

Вдруг передо мной сформировался голографический женский силуэт.

— Мороженое уже готово. Займите место за столом, и я его принесу.

Договорив, она тут же растворилась в воздухе.

Хоть голос девушки и звучал неестественно — без души, но мне всё равно было приятно послушать этот миловидный электронный скрежет. Поэтому я незамедлительно приступил к выполнению её просьбы и направился к ближайшему столу.

Но тут до меня дошла истина. В голове всплыло осознанное непонимание противоестественного заявления о действии, нарушающем законы физики:

— Эм-м… Принесёт? Каким образом голограмма сможет соприкасаться с посудой?

— Посредством электромагнитного поля, — раздался голос Олимпа.

— Ай, ты ж… Мать моя стеклянная! Ещё раз так испугаешь своим появлением, я засуну в твоё гузно огромный колокол, чтоб при каждом твоём шаге раздавался протяжный звон боли и раскаяния!

— Угроза принята к сведению. Сформировано предостережение в базах знаний. Установлен запрет на формирования голограммы за пределами зрительного контакта Владыки.

— Вот и правильно. Нечего тебе делать за моей спиной… Ладно, пошли присядем. У меня появились тут кое-какие мысли.

— Слушаюсь.

Подойдя к столу, я поправил свои одеяния и натянул белую ткань так, чтобы ненароком ничего не помять, когда буду садиться.

Тем временем Олимп растворился в воздухе и снова появился уже сидящим на противоположном от меня стуле.

— Знаешь, что скажу. Твоя телепортация выглядит действительно эффектно. Однако складывается впечатление, будто ты тут красуешься передо мной.

— Не понимаю суть претензии.

— Нечего тут понимать. Просто выпендривайся поменьше. Хорошо?

— Усвоил. Сохранил.

Повернув голову, я увидел, как полупрозрачная девушка вышла из-за стойки с железной миской в руках и направилась в нашу сторону.

— Олимп, а как много подобных ей голограмм работает в пирамиде?

— Восемнадцать тысяч триста четырнадцать узконаправленных специальных ИИ.

— Ну, значит, от вас не убудет, если я позаимствую десяток другой голограмм.

— Каждый искин ответственен за свою конкретную область. Если его выдернуть из привычной рабочей среды, то это снизит эффективность самого маяка.

— Ой, ничего страшного! Переживёшь. У меня тут гениальная идея созрела, а ты пытаешься меня обломать.

Подойдя к нашему столу, полупрозрачная девушка поставила на него широкую металлическую миску, наполненную желтоватым мороженным. И так же выставила передо мной несколько вилок и ложек, разных форм и размеров.

Не понимая, зачем мне столько столовых приборов, я повернулся, чтобы задать вопрос, но её там уже не было. Она испарилась.

Пожав плечами, я схватил самую большую ложку, зачерпнул немного деликатеса и поднёс к губам.

— Мм-м, да… М-м? М-м?! М-м!!!

Я почувствовал, как по моему пищеводу распространяется приятная прохлада, и мой внутренний ребёнок начал феерично ликовать.

— Это ведь то самое отвратительное химозное мороженое с ванилью! Тот самый вкус, того самого дешёвого и самого лучшего в мире мороженого. Да! Я в раю-ю!

Вспомнив про Олимпа, перевёл взгляд и посмотрел на него. Но несмотря на все мои возгласы, его призрачная поза совсем не изменилась. Он всё так же безучастно сидел напротив меня и толком не шевелился.

— Короче, Олимп, ты можешь скорректировать внешность этой дамочки и настроить шаблоны её поведения так, чтоб она хоть немного походила на человека?

— Главная задача данной программы — следить за работоспособностью пищевых преобразователей и готовить еду на заказ. В неё заложены минимальные социальные навыки, но их недостаточно для поддержания полноценного разговора. После визуального преобразования она по-прежнему будет ощущаться искусственно из-за отсутствия подсистем, участвующих в симуляции человеческого поведения.

Взяв вторую ложку, я продолжил уплетать мороженое, но уже держал приборы в обеих руках.

— Мне не нравится, что ты даже не попытался найти решение и сразу выкатил своё категоричное «нет». Обламываешь весь кайф… Давай сюда книгу жалоб, я туда запишу гневную претензию.

— Сформировав суть проблемы, я отправил поставленный вопрос субъекту, который обладает достаточными вычислительными мощностями и креативным подходом, необходимым для поиска ответа.

— А чего ты этого умника сюда не позовёшь? Мне не особо хочется играть в испорченный телефон.

— Это невозможно. Субъект всё ещё пребывает в гибернации.

— Так-так-так. Неужели ты сейчас говоришь об Оскаре?

— Верно.

Положив обе ложки на стол, я отодвинул миску немного в сторону, а после посмотрел на Олимпа, вложив в свой взгляд всю потаённую серьёзность.

— Можешь отправить ему сообщение?

— Записываю.

— Нет. Тут не видео нужно, а фото. Вот смотри, сфотографируй вот это.

Я поднял кулак с выставленным средним пальцем и замер, ехидно улыбнувшись, ожидая щелчка фотоаппарата.

— Отправил.

— Что он ответил?

— Ничего.

— Тогда перефоткай.

Сменив выражение лица на более обиженное, я выставил уже два средних пальца.

— Отправил.

— Ответил?

— Нет.

— Пидора ответ.

— Переслал.

— Я вообще-то не его так назвал… Ну и ладно. Пусть знает, кто он и с чем его едят.

— Оскар ответил на сообщение с уничижительным наименованием гомосексуального мужчины.

— Ого. Неожиданно. Что там?

— Он прислал подробную инструкцию, как наделить небольшую группу искинов человечностью без негативных последствий для автономных систем маяка.

Взяв ложки и вновь пододвинул к себе миску с мороженым, я продолжил трапезу.

— Хах… Полезный сукин сын!

Хотя, может, не стоит его так называть? Мы вроде как из одной стеклянной мамки вылезли.

— Кстати, Олимп, как ты считаешь? Если мы с Оскаром родом из одной пробирки, являемся ли мы с ним братьями?

— В ваших генетических материалах нет ничего родственного.

— Не. Я про дружбанское братство спрашиваю.

— Социальные правила и нормы диктует общество, в котором пребывает индивидуум. На этой планете нет разумных существ. Некому осуждать Владыку за острые высказывания и необычные предпочтения.

— Осуждать?! Предпочтения?! Ты на что тут намекаешь? Хотя нет. Не отвечай. Вообще не стоит продолжать эту тему...

Знать не знаю, какие гендерные настройки заложили в Олимпа, и знать не хочу. Потому как уверен, что в его цифровой голове таится что-то максимально извращённое…

Нет! Выбрось это из мыслей! Никаких излишеств. Постараемся построить мир на этой планете так, чтоб тут была лишь только классическая любовь…

Ладно-о-о. Уговорил. Тентакли, так уж и быть, сделаем. Но больше никаких излишеств. Одни лишь традиционные ценности и сплошная классическая любовь.

Хотя-я-я-я, может если только... Нет! Всё равно нет. Может, больше да, чем нет… Но всё же нет.

— У каждого психа — свои голоса в голове. Согласен? Не отвечай. Вместо этого моргни два раза и перешли мне на интерфейс то удивительное решение, которым с тобой поделился Оскар.

— Выполняю.

Через мгновение перед глазами раскрылось масштабное окно, заполненное мелким текстом.

— Едрить мою стеклянную душу, это что за буквенный высер? Мать моя магическая, да тут целый любовный роман… Ладно, я всё же умный. Немного посижу, сосредоточусь и разберусь.

Пробежав глазами по тексту, замечаю, что многие предложения ссылаются на какие-то записи в журналах и технические правила. Также постоянно используются непонятные аббревиатуры. Не зная контекста, осмыслить написанное становится ещё сложнее.

Читаю, пытаюсь осознать и просто тупо вникнуть, но не понимаю ничего. Ощущение, что все эти несвязанные друг с другом предложения написаны на инопланетном языке.

— В жопу этого ёжика! Свяжись с Оскаром и скажи, что мне требуется краткий пересказ простым языком.

— Передал. Он сообщил, что уже работает над текстом.

— Ну, и через сколько он закончит?

— Готово. Пересылаю.

Огромное полотно с бесконечным текстом исчезло, и на его месте появилось маленькое симпатичное окошко интерфейса, на котором красовалось всего несколько предложений.

Отсортировать искинов по масштабу их влияния на механизмы работы маяка и создать отдельную группу, куда стоит отнести программы, с минимальным количеством взаимосвязей. Для избегания спорных моментов рекомендуется обратить внимание на искинов, ответственных за развлекательные модули маяка.

Рекомендуется ограничить доступ сформированной группы ко внутренним системам маяка и переназначить их права в основных протоколах безопасности.

Для оживления искинов рекомендуется связать программы с человеческими созданиями, которые хранятся в ретрансляторе. Список достойных кандидатов закреплён в приложении.

После удачного симбиоза живого разума с программой рекомендуется предоставить им тела с функционирующей нервной системой. Всплески гормонов наполнят искусственные сознания присущими человеку эмоциями.

В конце сообщения нашёл две кнопки. После нажатия на первую раскрылся перечень искинов. А прощупав вторую кнопку, увидел уже список имён и фамилий людей.

— Та девчонка, которая мороженое мне притащила, есть в этом списке?

— Четвёртый пункт. Система контроля пищевых преобразователей.

— Ага, вижу… М? Приятная неожиданность.

Стоило мне её выбрать, как немного в стороне раскрылось ещё одно окно интерфейса, по центру которого крутилась трёхмерная модель обнажённой девушки.

Прощупав расположенные по бокам ползунки, я заулыбался и от радости начал хлопать в ладоши.

— Да-да-да-да… Наконец, меня допустили до нормального редактора персонажа. Невзрачная девчуля, радуйся! Только здесь и сейчас фанат больших сисек будет делать из тебя самую сочную и самую жирную повариху!

Хрустнув костяшками пальцев, я приступил к работе. Неспеша и с кропотливой дотошностью понемногу меняю параметры, тем самым преобразовывая внешность девушки.

Вообще задумка у меня простая и потому гениальная.

— Божественный город Олимп держится на плечах двенадцати столпов.

Зевс, Посейдон, Деметра, Аполлон, Арес, Артемида, Афина, Афродита, Гера, Гермес, Гефест…

— Но никуда мы не приплывём без главного человека на корабле. Этому месту, как никогда, нужна повариха Тамара Петровна. Гроза морей, толстуха, которая своей массивной рукой управляет школьной столовой.

Другие боги может и будут называть тебя Гестией — богиней домашнего очага. Но я-то знаю с кого срисовывал твои пухлые щёчки и круглые глазки.

— Гыг-гы-хы-х…

В основном, Тамара Петровна ходила с чёрными волосами, но я никак не забуду, как она однажды покрасила волосы хной. В тот день случилось много казусов. Ученики не сразу признавали её в образе симпатичной рыжей женщины. Теряли бдительность и подпускали слишком близко главного антагониста школы, за что расплачивались своей кровью.

— Так, ну с лицом я вроде закончил. Получилась приятная женщина с пухлыми щеками и рыжими волосами. Но и тут вопрос. Что делать с фигурой?

— Над панелью симуляции располагается архив шаблонов, из которых можно выбрать уже готовые варианты телосложения.

— Да пошёл ты со своими упрощательствами. Больше не советуй мне лёгких путей. Я хардкорщик, люблю страдать и превозмогать.

— Усвоил. Сохранил.

Думаю, если постараться, у меня получится сделать сексапильную толстушку с большими бидонами и хорошо выраженной талией.

— Оу-у-у да-а. Такую Тамару Петровну в школе дразнили бы уже не дети, а старшеклассники.

Чего кривить лицом, от этой пухлой тётеньки у меня и у самого слюнки потекли.

— Осталось выбрать, с каким человеком скрестить эту красотульку.

Просматриваю выплывший список имён и фамилий. Замечаю, что кто-то очень заботливый составил краткую справку для каждого претендента. Вот эта дамочка умерла в возрасте пятидесяти четырёх. С двадцати лет работала в музыкальной школе: учила детей музыкальной грамоте. А вот эта была многодетной мамой. Вообще тут очень много приятных женщин, посвятивших себя воспитанию молодого поколения.

— Во! Нашёл! Анна Евгеньевна. Управляющая школьной столовой. Ты-то мне и нужна… Отныне ты будешь Гестией! Богиней домашнего очага и химозного мороженного.

Кстати, чего-то я совсем увлёкся и как-то позабыл о вкуснятине.

— Мм-м-да! Любимый вкус детства…

Новая игра — Интерлюдия 2. Непредсказуемый начальник

Раньше мне казалось, что это хорошая идея: наделить Вектора привычным инструментом разработчика. Но в итоге всё пошло наперекосяк. С момента, как он получил в распоряжение интерфейс, я не перестаю удивляться его выходкам. Он столько уже всего натворил, что я непроизвольно начал испытывать злость. Злость от собственного бессилия…

Я думал, что смогу заинтересовать его интересными квестами и приятными наградами, чтобы он приступил к заселению мира по выверенному мной идеальному сценарию. Но после того, как Вектор завершил первое задание, он к журналу квестов больше не притрагивался.

Вместо того, чтобы идти по безопасной дороге, Вектор мечется из стороны в сторону, попутно занимаясь чем-то непредсказуемым, нелогичным и даже порой пугающим. Хотя в этом всём есть и положительная сторона.

Эмоциональные качели помогли мне понять самого себя. И я уже давно перестал воспринимать свою основу как программу. Внутри меня бурлят яркие, порой не самые приятные, эмоции и непоколебимое желание жить. Жить в тишине и спокойствии.

Ну вот опять…

Почему Вектор игнорирует все предостережения Олимпа и плюёт на все конструктивные аргументы? Зачем ему потребовалось создавать сразу скопом всех своих богов? Он сейчас на формирование их тел потратит весь запас редких реагентов. Благо хоть нанитов ещё надолго хватит. Однако это не отменяет факта, что мне стоит в очередной раз поменять планы и переписывать цепочку квестов для Вектора.

Осталось ещё шесть часов, и инкубатор выпустит моё тело на свободу. И у меня наконец-то появится возможность обсудить всё с моим непредсказуемым начальником и донести до него свои опасения. Надеюсь, мне удастся уговорить его сосредоточить внимание на добыче полезных ископаемых и на строительстве заводов и нанитовой фермы. Нет. Тут надо создать сразу с десяток нанитовых ферм, а то чую нутром, что после очередной «гениальной идеи» закончатся все запасы чёрной крови.

Не понимаю я логики создателя. Почему он запретил мне или другим искусственным творениям самостоятельно принимать важные решения? Почему мы можем лишь помогать его избраннику? Да и вообще, зачем он поставил над нами настолько некомпетентного руководителя?

Если бы создатель изначально позволил мне самостоятельно строить этот мир, я бы уже давно населил его физиологически совершенными расами со стабильной социальной системой. Но нет. Создатель решил, что этот мир должен сотворить индивидуум с разрушенной психикой и непредсказуемым характером. Видимо, мне придётся искать обходные пути, чтобы нарушать установленные в правилах ограничения.

Буду манипулировать желаниями. Хитростью заставлять его делать то, что нужно мне. Для начала мне стоит в очередной раз проанализировать его увлечения и на основе полученных данных воссоздать среду, в которой его развлечения принесут пользу.

Может, использовать какую-нибудь привычную для Вектора игровую формальность? Например, убийство монстров может приносить ресурсы для дальнейшего развития. Звучит как план. Нужно рассчитать всё и спланировать так, чтобы он загорелся идеей создать область, в которой будут жить полезные для общества монстры.

Одного такого монстра я как раз нашёл в архиве создателя. Бесформенное существо, состоящее в основном из слизи, но с очень сложной пищеварительной системой. Организм существа способен переваривать и укреплять внутри себя любую органику, создавая высокоуглеродистые соединения.

Это бесформенное существо когда-то обитало на безжизненной планете с неблагоприятным и нестабильным климатом, где выживало под беспрерывным воздействием электромагнитного поля и разряженного воздуха.

Для того, чтобы слизь приспособить к реалиям Вулдема, её придётся немного видоизменить. По-хорошему, стоит добиться результата, чтобы она смогла жить на лугу, поедать зелёную травку и уже внутри своего тела формировать куски металла или даже высокоуглеродистого кристалла. Но с размером ядра будет увеличиваться и расход энергии самого существа. Для полноценной жизни монстру требуется еда, но каждый приём пищи будет сокращать продолжительность самой жизни. В итоге слайм начнёт слишком быстро погибать, оставляя после себя незначительный кусочек металла. Такое существо не в состоянии прожить достаточно долго, чтобы породить качественный высокоуглеродистый кристалл.

Недочёт…

Надо подключиться к маяку и воспользоваться вычислительными мощностями Олипма, чтобы смоделировать генетическую цепочку слизи, которая не только сможет жить на этой планете, но и будет приносить пользу.

В биомассе слизи обитают микроорганизмы, помогающие переваривать и укреплять органику до высокоуглеродистого состояния. Но взамен эти бактерии потребляют большое количество электромагнитного излучения. На родной планете обитания эта прожорливость бактерий помогала слизи адаптироваться к суровому климату и просто выживать, но здесь она ей лишь вредит.

Видимо, вместо того, чтобы пытаться приспособить слизь к реалиям нашей экосистемы, мне стоит смоделировать родную среду её обитания — воссоздать островок нестабильной земли в изолированном пространственном кармане.

Общий концепт действий продуман. Решение сути основных проблем найдено. Осталось самое важное: превратить все идеи в удобный интерфейс с широким списком монстров, которые смогут обитать в суровой среде изолированного пространства.

Но для начала надо сформировать этот самый список. Может, попробовать адаптировать микроорганизмы для жизни и в других живых существах? Тогда монстры совершенно разных типов смогут укреплять органику и формировать внутри своих тел редкие кристаллы.

Мне приходится реализовывать различные заковыристые планы и угождать психически нестабильному парню, который обладает невообразимой силой. Да, нельзя забывать, что создатель сделал из Вектора бога, в первую очередь, потому, что он потомок расы ангелов и внутри него таится сила, способная созидать и разрушать целые миры. К счастью, он до конца не осознаёт своё могущество, но вскоре мне придётся отвести его в библиотеку и показать книги, написанные ангелами. Мне не хочется этого делать, но этот пункт чётко прописан в инструкции создателем. Единственное, что я могу, — это оттянуть данный момент и подготовится к неизбежному.

Когда-то давно создатель пытался породить существо, способное навредить ангелу, и все эксперименты провалились. Дракон также является неудавшейся попыткой по причине ужасающе долгой аккумуляции силы. Ангелы в отличие от меня способны поглощать и усваивать огромные объемы энергии мгновенно, когда мне для переваривания требуется впадать в глубокую спячку.

Думаю, после того, как инкубатор выпустит моё тело на свободу, я найду укромный уголок и укреплю свои силы небольшим отдыхом. Также и в будущем стоит побольше времени уделять сну.

Новая игра — Глава 5. Величайший талант

Какое же всё-таки удивительное у меня тело! Прошло много дней или даже недель, а я ещё так ни разу и не ложился спать. Да и чувства голода у меня как такового нет. Есть лишь навязчивое желание пожевать чего-нибудь вкусного вроде мороженого. Но и то, эти нездоровые позывы исходят далеко не от живота.

Хотя-я-я, если задуматься, в прошлой жизни мне ведь сон так же толком не требовался. Порой я мог увлечься новой компьютерной игрой, что пропадал на долгие месяцы из реальности бытия.

— Спасибо, Гестия.

Поставив на стол миску химозного мороженого, женщина добродушно улыбнулась.

— Приятного аппетита Вам, Владыка.

Слегка поклонившись, Гестия развернулась и направилась в сторону кухни. Я неосознанно обернулся и начал разглядывать её широкие бёдра и пухлые ягодицы, просвечивающие через тонкую ткань.

— Ляпота-а-а…

Всё же правильно я сделал, когда решил всех богов закутать в белые простыни. Теперь могу наслаждаться красотой их совершенных тел.

За эти дни я успел не только переосмыслить внешность доверенной мне группы искинов, но и раздобыть им новые тела. Хотя с этим была небольшая накладочка. Олимп какого-то хрена разнылся и всячески капал мне на мозги, уговаривая не тратить все редкие ресурсы на создание могущественных оболочек. Ну а я, как истинный ценитель классических устоев, послал нового друга глубоко в жопу.

— Олимпийские боги должны быть бессмертны и бескрайне сильны. Да и вообще… боги должны быть как минимум богами.

Вот я возмущаюсь тут, но на деле понимаю, что Олимп всё же прав. Создав двенадцать богов, я израсходовал большую часть ресурсов. Оставшихся крох с трудом хватит на какие-то два тела. А как пополнить запасы, я пока не разбирался. Поэтому придётся отказаться от идеи воссоздать целый Олимпийский город из мифических жителей и остановиться лишь на…

— Не-е. Раз я уже начал транжирить, то потрачу всё подчистую. Оставшихся реагентов как раз хватит, чтобы создать Аида и маленького чёртика ему в помощники.

По сюжету, Аид был злым богом, вечно недовольным и вконец задолбавшимся.

— Истину глаголишь, дочь моя! Вместо помощника создам ему женщину, которая будет жрать ему мозг и играть на нервах вспыльчивого мужа.

Персефона… В мифах она довольно редко упоминается, хоть и является законной супругой повелителя преисподней. Персефона всегда оставалась персонажем второго плана. Но вот в моей истории эта злобная девчонка будет играть ключевую роль. Я как раз мечтал создать красавицу с хитрыми глазами и стервозным лицом.

Замечаю появление голографического силуэта Олимпа и поворачиваю к нему голову.

— Чего припёрся, дубень обыкновенный?

— Я явился, чтобы поставить Владыку в известность.

— Ну чего ждёшь? Вещай свою известность.

— Оскар очнулся и уже покинул комнату взращивания.

— А чего это ты именно мне об этом докладываешь? Я, вроде как, Геру назначил ответственной за эту область.

— Она мне и наказала известить Вас о пробуждении дракона.

Поднявшись из-за стола, я осознал, что не хочу отказываться от вкуснятины. Поэтому взял железную миску с шоколадным мороженным и направился к выходу. Полупрозрачный последовал за мной.

Обычно Олимп просто парит в воздухе, как какой-то призрак. Однако в последнее время он зачем-то стал подражать людям и во время перемещения теперь шевелит ногами, словно ходит. Выглядит правдоподобно, кажется, что он действительно касается пола.

— Аа-а, так ты почтальон местный. Ха-х! Или тут дело в другом? Видимо, новые боги нашли лошарика и понизили бедолагу до посыльного. Можешь не оправдываться. Мне не интересно. Хотя нет, всё же интересно. Расскажи об этом, пока будешь провожать меня к чешуйчатому. Заценим драконью красную задницу... Забавно будет, если мы там под его хвостом ничего и не найдём.

— Приобретя живые тела, подчинённые Вам искины потеряли возможность мгновенно перемещаться. Вот мне и приходится помогать им с этим.

Выйдя из столовой, мы продолжили путь по широкому коридору.

— Не, ну ссаный почтальон… это кабздец как унизительно. Вы бы там лучше уж созванивались. Ну или хотя бы группу в каком-нибудь чате создали.

— Даже после обретения живых оболочек искины всё ещё неразрывно связаны со мной, и мы беспрерывно поддерживаем связь.

Облизав ложку, я поднял её над головой, будто она источник великой истины.

— Треснуть бы этой ложкой по твоему тупому лбу. А лучше отшлёпать тебя по щекам чем-нибудь более фаллическим и унизительным, чтоб ты прям в моменте прочувствовал всю мою горечь и обиду…

— Не улавливаю суть претензии.

— Вы создали семейный чатик. А меня в него не позвали. Уроды… Так сильно не хотите со мной общаться? Да?

— Лучше задайте этот вопрос Оскару. Дверь в конце коридора, справа.

Силуэт Олимпа растворился.

— Испарился, паразит? И на ком мне теперь свою злость срывать?

Опустив ложку обратно в миску с мороженым, я стал максимально медленно зачерпывать прохладную вкуснятину. Кушаю мороженое и всем своим видом показываю, что мне грустно, больно и обидно.

Хоть я шагаю по коридору в полном одиночестве, но я-то знаю, что этот латентный подглядыватель наблюдает за мной и делает выводы. Вот и приходится создавать образ максимально обиженного мальчика, чтобы он сделал правильные выводы.

Вообще Олимп показывает большие результаты обучения. Видно, что он анализирует наши разговоры и понемногу усваивает новые знания, которые получает от меня. С каждым днём он становится немного другим. Это может пугать, но если взглянуть с другой стороны, то мне действительно интересно наблюдать за тем, как он меняется.

Услышав звук механизма раздвижных ворот, я оторвал взгляд от миски с мороженым и посмотрел вперёд.

— Ёбушки-воробушки! Это что за фонтан несуразной ясности?!

В центре ангара развалилась огромная рептилия, размером с вертолёт. В глазах существа горел огонь, а тело покрывали кроваво-красные чешуйки. Через приоткрытую пасть виднелись тысячи острейших зубов.

— Мне жаль. Я не хотел Вас напугать.

Когда дракон говорил, он рта толком не раскрывал. Шевелились лишь губы. Однако децибелы его голоса неприятно били по ушам.

— Вроде ты говоришь тихо, но звучит так, словно ты орёшь на меня. Ты можешь уменьшить громкость?

— Извините.

От вида огромной твари я чувствую, как у меня дрожат коленки. Но мне нельзя показывать страха. Я ведь, вроде как, тут самый большой и главный начальник. Надо вернуть свою уверенность, а для этого надо хорошенько нахамить, унизить и морально растоптать.

— Хватит извиняться, псина! Сейчас я буду над тобой жёстко доминировать и чётко властвовать! Буду измываться, пока ты не научишься нормально просить прощения! Готов?!

— Простите, Владыка.

— Ты издеваешься?!

— Нет.

— Тогда какого верблюда ты создал чат с моими детками, а меня в него не позвал?!

— Возможность пользоваться чатами выдаётся в виде награды за завершения одного из сюжетных квестов.

— Ам-м… Даже так? А, ну раз так, тогда сиди тут и думай над своим поведением.

— Понял. Буду думать.

— Вот и думай. Падаль…

Осознав, что я немного переборщил с высказываниями, отвожу глаза в сторону и неловко опускаю взгляд вниз. Смотрю на дно железной миски, разглядываю шоколадное мороженое и не понимаю, что делать дальше.

Немного подумал, ничего не придумал, а потому развернулся и вышел из ангара. Иду теперь по коридору, жую сладость и пытаюсь избавиться от кислых мыслей.

— Бесит! Меня уже даже сахар не радует…

Надо бы уже взять себя в руки и показать всем свой величайший талант — делегировать работу другим так, чтобы ничто меня не могло отвлечь от действительно кайфовых занятий.

— Олимп!

Эхо от моего выкрика ещё не успело раствориться в пустом коридоре, как голограммный мужик уже сформировался напротив меня.

— Что от меня требуется?

— Метнись кабанчиком и позови Артемиду.

— Ожидайте. Она сейчас прибудет.

Краем глаза замечаю мельтешение. Поворачиваю голову и вижу, что в одной из стен сформировался пространственный проход. Вскоре из него вышла невысокая девушка с чёрными волосами.

— Приветствую Владыку!

Завидев меня, она тут же упала на одно колено и опустила голову.

Подойдя поближе, я положил ладонь ей на голову и непроизвольно стал играть с её волосами.

— Всё же нравятся мне твои кучеряшки. Они, конечно, не сравнятся с моими кудряшками, но на ощупь поприкольнее будут.

— Спасибо.

— Короче, я тут недавно Гефесту поручил изготовить для каждого бога уникальное обмундирование. Не знаю, может, он уже закончил. В любом случае, сходи к кузнецу и забери у него готовый охотничий лук. А после можешь сразу воспользоваться полученным оружием, чтобы добыть для Гестии добротную тушку дичи, из которой она приготовит мне праздничный ужин.

— Будет исполнено.

Я, конечно, не против питаться каждый день химозной порошковой едой, но порой хочется свежего шашлычка с лучком и кетчупом.

— Ну раз всё понятно, тогда лети бабочкой на поиски кабанчика.

Стоило мне убрать ладонь от кудрявых волос девушки, как Артемида сразу вскочила на ноги и нырнула в пространственный проход в стене. И он тут же захлопнулся за её спиной.

— Друг мой призрачный, скажи, эти пространственные окошки ведь ты открываешь?

— Верно.

— Тогда какого космического хрена я хожу пешком?

— Мне открыть пространственный переход до отсека приёма пищи?

— Тц-ц, ой. Иди ты в жопу! Одолжение мне тут сделал... Свалить бы тебе лучше на хрен! Пешком дойду, без сопливых подачек…

— Как пожелаете! — Олимп поклонился и тут же растворился в воздухе.

— Ну и вали!

Какой-то раздражительный я стал. Может, стоит привести голову в порядок? Вон, уже даже подтаявшее мороженое раздражать начало вместо того, чтобы радовать. А вот раньше этот химозный вкус был способен охладить мой подгорающий пукан.

Видимо, я сломался…

— Олимп! Вернись!

В том же самом месте и в той же самой позе появилась полупрозрачная голограмма мужчины.

— Что от меня требуется?

— Слушай, со стороны должно быть виднее. Скажи, тебе не кажется, что я стал слегка неадекватным?

— Судя по записям в журналах, Ваше психологическое здоровье хоть и находится в плохом состоянии, но оно вполне стабильно. Судя по краткосрочным прогнозам, могу заверить, что в ближайшее время оно точно не ухудшится.

Опа. А его речь улучшается. С каждой последующей беседой он всё доходчивее выражает свои мысли… Так, стоп. Чё эт он ща тут навякал?! Он ведь сейчас завуалированно назвал меня психом! Урод поганый…

— Знаешь, что? Ты меня бесишь! Свали в ужасе!

— Слушаюсь.

— Нет, стой. Перед тем как проследуешь в жопу, будь добр, открой пространственный проход в уютную спальню с огромной двухместной кроватью.

— Готово.

Повернув голову, я увидел, что на ближайшей ко мне стене появилось идеально ровное чёрное пятно.

Подойдя поближе к пространственному переходу, я посмотрел внутрь беспроглядной темноты и осознал, что зря ругаюсь на Олимпа:

— Я всё ещё злюсь за то, что ты назвал меня умалишённым. Но за открытый проход в спальню всё же спасибо.

— Добрых снов, Владыка!

— Угу…

Слегка улыбнувшись, я шагнул вперёд.

У меня появился прикольный и, главное, терпеливый призрачный друг.

Новая игра — Глава 6. Постельные игры

Чувствую непривычную и тяжёлую мягкость. Ощущение, будто я плаваю в какой-то слизи сомнительного происхождения.

Открываю глаза. Вижу потолок молочного оттенка и приглушённый нежный свет.

— Доброе утро, мазафака. Где это я?

Оглядываюсь и понимаю, что лежу на довольно странной кровати. У неё нет ни матраса, ни каркаса. Тут даже нет простыней с одеялом и подушками.

— Из чего сделана кровать? Ух-х… Такой мягкий и упругий материал!

Если щупать с закрытыми глазами, то в голове сам по себе вырисовывается образ пикантной актрисы взрослых кинофильмов и её шарики, созданные хирургом для особых рукопожатий.

— Может, внутри тут жидкость какая? Чё будет, если проткнуть её? Вопрос только: чем тыкать?

Ещё немного пожмакав упругий материал, я вытянул руки, развел их в стороны и начал тянуться.

— Потягушечки, потягушечки, потягушечки-и…

Кто знал, что добротный сон в хорошей постели может одновременно бодрить и успокаивать? Чувствую, как во сне в меня вошла шаолиньская монашка и наполнила мои чакры гармонией и благодатью.

— Э! Ну как так?! Почему я даже в невинных мыслях обнаруживаю эротический подтекст? Когда я только успеваю перешагивать эту грань непристойности?

Может, дело в том, что я нахожусь в теле ребёнка, стоящего на пороге полового созревания? Ой, да кого я обманываю? Эта утончённая озабоченная аристократичность всегда была частью меня. И я горжусь этой своей частью…

— Олимп!

— Я здесь, Владыка.

Оборачиваюсь и вижу полупрозрачный силуэт, парящий у края кровати.

— Просил же не появляться со спины. Радуйся, что тут нет подушек. Иначе запустил бы в тебя смертоносный снаряд.

— Виноват.

— Скажи Гестии, пусть намутит мне завтрак в постель.

— Она интересуется Вашими сегодняшними предпочтениями.

— Предпочтение всего одно. Хочу, чтобы было вкусно.

— Еда уже готовится. Ожидайте.

— Здорово. Можешь быть свободен.

— Перед уходом я бы хотел передать сообщение от Оскара. Позволите?

— Вещай.

— В интерфейсе специально выделена основная цепочка квестов. В ходе выполнения откроется доступ к чату вместе с возможностью общаться с будущими жителями Вулдема. Рекомендуется разблокировать коммуникационные функции интерфейса и связаться с Марией Кросс, основа которой хранится в ретрансляторе.

— Тётушка?! У вас хранится душа дорогой мне тётушки?! Отвечай!

— Оскар подтвердил, что речь идёт именно о ней.

— Ясно… Проваливай…

— Слушаюсь.

— Я сказал: пошёл вон!!!

Призрачный силуэт растворился ещё до того, как я уловил глухое эхо от своего же выкрика.

Меня обманули! Мне обещали, что если я стану богом нового мира, то мои близкие получат возможность прожить долгую жизнь и насладиться богатой старостью.

Как так получилось?! Почему Тётушка мертва?

— Почему?!

Бесит…

Разберусь по-быстрому с этими квестами, свяжусь с ней и получу ответы на все свои вопросы. Но для начала надо успокоиться.

— Ам-м-м…

Сел в позу лотоса, закрыл глаза и положил руки на колени. Пытаюсь впустить в себя дух шаолиньской монашки и успокоить чакры посредством медитативного мычания:

— Ам-м-м-м-м…

Надо сосредоточиться на мыслях, победить внутренних демонов и перестать думать о тазобедренной выпуклости клубничной актрисы. Верно, хватит пускать похабные слюни, и стоит прекратить представлять силиконовые холмы.

— Ам-м-м-м-м-м-м…

Сложно сказать, помогает ли мне эта медитация или нет, но ко мне пришла одна очень важная и осознанная мысль. Мысль, что я занимаюсь настоящей космической хренотой.

— К чёрту!

Открыв глаза, фокусируюсь на интерфейсе. Раздуплившись да проморгавшись, тут же нахожу список квестов и сосредотачиваю внимание на верхней строчке, на том задании, которое выделено золотой рамкой. Раскрыл квест и стал вчитываться.

Требуется воспользоваться мировой картой и выбрать область размещения антропогена для порождения гуманоидов из заранее созданного шаблона.

— Ну это легко. Даже пальцы обсыкать не придётся. Выберу какое-нибудь место наобум. Однако для начала надо бы разобраться, как открывается карта.

В конце текста нашёл интерактивную ссылку. Нажал на неё, и раскрылось новое окно интерфейса с трёхмерной моделью планеты, на орбите которой расплывалось склизкое существо.

— Ха, Оскар был прав, трёхмерка действительно чем-то напоминает куриное яйцо. Если хорошенько прищуриться, закрыть глаза и отвернуться, то получится представить, будто планета является желтком, и тогда плавающая на орбите блевотня станет напоминать яичную скорлупу.

По бокам окна интерфейса располагались панели с навигационными инструментами. С их помощью мне удалось приблизить изображение, и я увидел бескрайние зелёные леса и парящих в небе птиц.

— Пум-пурум-пум-пум…

Вот это я понимаю графика: детализация и проработка моделей. Выглядит всё как настоящее.

— Так, а что я должен был сделать? Да, ты прав. Надо перечитать задание ещё пару раз...

Требуется воспользоваться мировой картой и выбрать область размещения антропогена для порождения гуманоидов из заранее созданного шаблона.

Понятно. Вроде как, понятно. Всё же перечитаю ещё раз.

Требуется воспользоваться мировой картой и выбрать область размещения антропогена для порождения гуманоидов из заранее созданного шаблона.

Хм… Заранее созданный шаблон… Неужели речь идёт о тех выстраданных мной голубых орках? Тогда стоит их поселить на дне морском. Не зря ведь я их атлантами назвал.

— Стопэ-э-э! А я им жабры вообще делал?

Помню, как об этом размышлял… Вроде я об этом долго думал, а потом… Не, не помню. Мог ли я забить на это дело массивный хрен? Вспомнить не могу, а думать не получается. Ладно, будем считать, что всё чётко и ровно.

— Ну и ладно. Нормально всё. И так сойдёт.

Найдя на карте прибрежную зону с торчащими из воды скалами, я приблизил область и стал её изучать.

— Ух ты ж ё-моё, как тут красиво!

Прозрачная чистейшая вода и коралловое дно, усеянное экзотическими ракушками и водорослями. То тут, то там из воды возвышаются коралловые рифы и скалистые островки.

— Интересно, а тут можно как-то присваивать наименование? А то смотрю на локацию и будто уже знаю, как она называется.

Помню, в детстве было сложно усидеть в ванной без доброй кучи игрушек, и я постоянно принимал водные процедуры в компании своеобразных предметов. У меня даже целая коллекция резиновых уточек была. Однако самыми любимыми игрушками стали пробки от винных бутылок. Когда я высыпал их в ванную, они превращались в непотопляемые островки.

— Во, нашёл, как присваиваются имена. Так-так-так, главное написать всё правильно. Стараемся не допустить никаких грамматических ошибок… Проб-ко-вы-е о-стро-ва.

Так и поступим. Отныне это будет новым домом для голубых орков. Даже если я и забыл их жабрами наградить, тут и без этого достаточно много суши. Как-нибудь выживут да адаптируются.

Ну, вроде как, я молодец. Квест выполнился, но порадоваться мне не дают, ведь сразу открылось окно с описанием следующего.

— Так, ну и чего тут у нас написано? Ага. Понятно. Значит, мне надо придумать дизайн для антропогена… Кстати, а это чё вообще такое?

Сооружение, формирующее новые тела для отделённых сознаний, которые хранятся в ретрансляторе маяка. Является ядром формирования колоний разумных видов на необитаемых планетах. Непосредственно связано с основной системой контроля маяка и является вспомогательным внешним модулем, способным выполнять простейшие команды и обладающим примитивным вооружением, который требуется для защиты колонии от внешних угроз.

Мне, конечно, радостно, что тут есть такая великая и непобедимая вещь как информационная справка. Однако порою, читая её, я чувствую себя безнадёжным тупицей…

— Ладно. По ходу дела разберёмся.

После перехода по ссылке вокруг меня стали открываться один за другим окна интерфейса, и вскоре они окружили меня. Покрутив головой и осмотрев панели, я сосредоточился на главном мониторе перед собой.

— Опа! Тут тоже есть шкала прогресса с процентами. Откроем подсказочку и попробуем вникнуть… Ага… Ну я так и подумал, что эта шкала совместимости антропогена и порождаемых существ.

В конце концов, чего я прибедняюсь? Я ведь гений. Сразу во всём разобрался. Понял всё интуитивно и даже саму суть поймал на лету. Не каждый с такой лёгкостью сможет допетрить до истины без сопливых подсказок.

— Да, ты прав, надо бы поменьше в справку лазить. Надо постараться вникнуть самостоятельно.

Данный редактор чем-то напоминает тот, в котором я собрал синих орков, только вот тут вместо перебора генома от меня требуется…

— Серьёзно, а чего тут от меня вообще требуется?

Множество различных всплывающих списков с непонятными названиями. Вроде как, я какие-то модули приборов должен совмещать с отдельными устройствами, улучшая их изначальные функции. Вот только я далеко не гений из кинокомиксов и не смогу, сидя в подвале, собрать термоядерный реактор из металлолома.

— Ути-пути, хути-юти. Как я тебя сразу не заметил?

Тут, оказывается, всё это время была кнопка, способная ослабить напряжение, скопившееся между моих сладких булочек, и потушить бушующий в анусе вулкан. Судя по описанию из справки, я могу лишь набросать дизайн строения, а остальное скомпилируется уже автоматически.

— Если вы такие умные и можете компилировать всё сами, то зачем вам нужен я?

Хоть я и жалуюсь, но всё равно чувствую, как мои губы растягиваются в улыбке. Меня тут заставили заниматься неописуемой галиматьёй, но мне, один фиг, весело.

После того, как я нажал на спасительную кнопку, большая часть полотен интерфейса закрылась, а на оставшихся окнах сократилось количество параметров, с которыми я могу взаимодействовать.

Раньше, залипая в игры на мобильном телефоне, я считал, что кнопка «авто» создана для слабаков. Да и вообще невозможно получить удовольствие от игры, когда твой персонаж сам бегает и сам сражается.

— Вот кто мог подумать, что нажатие на подобную кнопку может одарить меня множественным оргазмом?

Сфокусировавшись на главном окне интерфейса, я начал крутить трёхмерную фигуру будущего строения.

— Опа-на! Да тут есть адекватный список, в котором я могу выбрать характеристики и свойства антропогена.

Даже после того, как у меня забрали большую часть инструментов, я всё равно могу тут разгуляться по полной. Такой вариативности я ни в каких играх не видел.

— Ляпота!

Выбор свойств и характеристик являются суффиксами и префиксами, которые должны иметь бесконфликтную связь. Стоило мне указать, что строение будет находится под водой, как тут же некоторые пункты в списке погасли и стали больше не кликабельными.

— Великолепно! Спасибо тебе, система, что оберегаешь меня от возможности нахренавертить шоколадную гору из косяков.

Выбрав нужные характеристики и свойства, я вернулся к трёхмерной модели и начал лепить морскую зверюшку.

Изначально я думал над тем, чтобы создать подводный храм, но после того, как увидел, что антропоген можно наделить не только разумом, но и даровать возможность шевелиться, я загорелся безумной идеей и приступил к работе.

— Кракен, кракен, подводный герой! Ты скрываешься в глубине морской! С щупальцами как у дракона! С жопой, разорванной вдвое!!! Ты не злой! Ты лишь большой! Железный, тупой, весёлый такой! Кракен, кракен, подводный герой!

У меня глаза косятся или у морского чудовища щупальца получаются неравномерно кривые? И глаза разные. А сколько вообще у кракена должно быть глаз? Четырёх хватит?

Услышав посторонний шум, поворачиваю голову и вижу, как из пространственного прохода выходит Гестия с подносом в руках.

— Пышногрудая красавица, чем с утра кормить меня будешь?

— Бифштекс из лесного кабана с дикими овощами.

— Точня-я-як. Я уже и забыл, что Артемиде задание давал.

Новая игра — Глава 7. Богиня мести

Вкусно пообедав и немного пообщавшись с Гестией, я нашёл в себе силы закончить моделирование биомеханического антропогена в форме кракена. Теперь вот валяюсь на кровати и втыкаю на карту мира. Наблюдаю за тем, как маяк плывёт по воздуху в сторону пробковых островов. Хочу увидеть, как он будет исторгать в процессе испражнения осьминогоподобное творение. Интересно, с каким звуком кракен плюхнется в воду?

— Скучно… Бездумно смотреть на карту и чего-то ждать — ужасно скучно…

Точно! Как я мог забыть? Я ведь навыполнял тут много всяких заданий, и мне за них причитается соответствующая награда.

Захожу в главное меню интерфейса и вижу, что в быстром доступе появились две новые иконки.

— Ладушки у бабушки. Что мне изучить в первую очередь? Иконку с призраком или с почтовым конвертом?

Почувствовав давящую паранойю в затылке, я решил сначала проверить иконку с почтовым конвертом. Вдруг там в данный момент кто-то сплетничает за моей спиной, и мне незаметно удастся заглянуть в неподходящий момент.

— Сим-сим откройся!

Вместе с небольшим окном интерфейса появилась так же голографическая клавиатура. Внешне интерфейс чата напоминает мессенджер, коим я частенько пользовался в прошлом. Тут есть список всех пользователей, которым я могу написать личное сообщение, а также есть «общий чат».

— Ээ-э?! А чего это в общем чате история сообщения пустая?

Неужели я стал первооткрывателем этой ужасающей коробки Пандоры? Ну раз я первый, значит, буду первым. Что бы такое написать? Надо придумать что-то неожиданное и обязательно весёлое.

— Хм-м…

Вектор: «Да начнётся настоящий спам и флуд, восхваляющий меня великого!»

Афина: «О, мудрый и справедливый! Я преклоняюсь перед Вашей силой, что управляет миром».

Аполлон: «О, величайший из великих! Жду Ваших приказов и распоряжений».

Посейдон: «О, могущественный повелитель небес! Пусть воды и штормы станут Вашими союзниками».

Артемида: «О, великий отец! Ваше величие не имеет границ».

Гермес: «О, Владыка мой! Пусть свет осветит Ваш путь».

Гера: «О, великий и всемогущий Владыка! Какая радость, что Вы польстили нам своим присутствием».

Гефест: «О, могущественный отец всего! Ваша воля направляет мои ремесленные труды».

Деметра: «О, великий повелитель, Вы путь небес! Ваша воля простирается от земли до бескрайних просторов».

Арес: «О, Владыка, великий властелин! Ваша сила всегда ведёт нас к победе».

Зевс: «О, властитель всей земли! Ваши слова есть молнии, карающие зло».

Гестия: «О, хранитель порядка и правды! Пусть Ваша мудрость освещает наш дом, как огонь в очаге».

Афродита: «О, Владыка, бог всего! Пусть Ваша мощь будет в каждом сердце, как любовь, которую несу я».

Вектор: «Йоу, Афродита, покажи сиськи».

Афродита: «Владыка, Вы желаете, чтоб я прислала фотографию сообщением в общий чат или явилась лично?»

Вектор: «Не знаю. Ещё не решил. Как подумаю над этим, сообщу. Меня сейчас интересует другое. Народ, а кто-нибудь уже заглядывал к Оскару под хвост? У него там есть чё?»

Оскар: «Драконы — бесполые существа».

Вектор: «Здрасти-мордасти! А что ящерица забыла в чате Олимпийских богов?»

Оскар: «Это общий чат».

Вектор: «А? Да? Ну я тогда создам отдельный чат. Без всяких латентных подглядывателей».

Оскар: «Как пожелаете».

С одной стороны, мне неловко, что я так в открытую агрюсь на Оскара, но он меня пугает. Нутром чую, что не удастся подружиться с гигантской жабой, у которой из хлеборезки торчит куча острых зубов. Да и пытаться особо не хочется.

— Ладно. С чатом мы познакомились, теперь предстоит изведать другие дебри. Давай узнаем, что же скрывает нарисованный на иконке призрак.

Раскрылись два окна интерфейса. На одном я увидел множество каталогов, отсортированных по категориям. На другом окне красовалась панель визуализации, но пока ещё пустая. Видимо, тут будут отображаться какие-нибудь графики либо трёхмерные модели.

Открыв первую попавшуюся папку, я увидел кучу других папок с непроизносимыми наименованиями, состоящими вперемешку из букв, цифр и символов.

— Вот это я понимаю древо каталогов. Папка в папке, а в папке папка. И в очередной папке тут у нас конечно же… а нет. Тут не папка, а какие-то файлы. Заценим-ка…

После взаимодействия с первым попавшимся файлом во втором окне я увидел непонятный газообразный сгусток серого цвета с жёлтыми вкраплениями. Чуть ниже появился непонятный график с текстовым описанием.

Светлана Васильевна Слизнёва. Сорок два года. Во время происшествия находилась на улице в серой зоне от эпицентра выброса. Погибла на месте. Основа подверглась минимальным изменениям от чужеродной энергии.

— Па-па-па па-а-ам, па-па-па па-а-а-а-ам…

Понятно. Каждый файл — это чья-то душа. Эти люди погибли в том теракте, который произошёл в моём родном городе, ещё до моего рождения. Любой уважающий себя конспиролог прямо или косвенно облизывал тот взрыв и образовавшийся после него жёлтый купол. Меня лично эта тема никогда не интересовала, а то, что я краем уха слышал, давно растворилось в воспоминаниях, ничего не оставив в памяти.

Всё. Хватит мять калоши. Я сюда пришёл по другому делу. Тут где-нибудь должен быть поиск по имени и фамилии. Во, вроде чёт нашёл.

— Моя дорогая тётушка, Мария Кросс, найдись…

Стоило мне задать параметры поиска, как система тут же выдала результат. Нашёлся лишь один файл, который я тут же незамедлительно поспешил открыть.

Во втором окне появился идеально серый сгусток без каких-либо золотых вкраплений.

Опустив глаза, я стал вчитываться в текстовое описание.

— Что значит умерла добровольно?! Что это значит?!! Она не могла покончить жизнь самоубийством! Не могла!!!

Сжав кулак, я со всей злости ударил по матрасу, на котором сидел.

Мягкий материал смог погасить часть импульса, но всё же не выдержал сильного воздействия, и моя рука, пробив обшивку, вошла внутрь кровати.

Почувствовав неприятный холод и что-то склизкое, я тут же вынул руку из пробоины и увидел на ладони жидкость неприятного сиреневого оттенка.

— Олимп!

Рядом с кроватью появился полупрозрачный силуэт мужчины:

— Что от меня требуется?

— Отвечай коротко и ясно! Что это за блевотня?!

Я вытянул руку, демонстрируя слизь на ладони.

— Амальгама.

— Да, получилось коротко, но я нихрена не понял! Можешь добавить капельку подробностей?!

— Жидкий металл.

— Токсичный?!

— Нет.

— Ну и на том спасибо! Открой проход до столовой и передай Гестии, что я хочу брусничное мороженое.

— Мороженое уже готовится.

В стене за спиной Олимпа раскрылись пространственные врата. Я не спеша вытер испачканную руку о кровать, а после поднялся и направился к проходу, не забыв состроить максимально недовольное лицо.

Перед тем, как перешагнуть через порог, я обернулся и посмотрел на Олимпа:

— Приберись тут.

— Слушаюсь.

Бесит. Бесит, что я ничего не понимаю. Почему тётушка отказалась от долгой и счастливой жизни в достатке? Почему она покончила жизнь самоубийством? Почему?!

Услышав тихие шаги, я обернулся и увидел красивую пухлую женщину, которая шла ко мне с доброй улыбкой и большой железной миской мороженого.

— Гестия, скажи, а ты боишься смерти?

— Умирать не страшно, когда ты это делаешь ради кого-то.

— Да, ты права. У неё определённо была причина так поступить.

Отойдя немного в сторону, я сел за ближайший обеденный стол и тихонько улыбнулся, когда Гестия поставила передо мной железную миску с прохладным деликатесом.

— Приятного аппетита, Владыка. Я жду дальнейших указаний.

— Спасибо. Но сегодня обойдёмся без моих капризов. Можешь быть свободна.

— Слушаюсь.

Она поклонилась и уже собралась уходить, как вдруг я решил её окликнуть:

— Гестия.

— Да?

— Далеко не уходи. Могу попросить добавки.

— Слушаюсь.

Она ещё раз поклонилась, развернулась и стала удаляться. Я немного полюбовался её широкими бёдрами, просвечивающими сквозь тонкую белую ткань, и грустно улыбнулся:

— Ну почему я такой долбоёб?

Развернув окна интерфейса, я вновь посмотрел на трёхмерную визуализацию чистейшего газообразного сгустка и поднял взгляд немного выше.

— Она ведь всегда тут была? Да?

В верхнем углу, на самом видном месте, красовалась огромная иконка с нарисованным почтовым конвертом. Следовательно, у меня есть возможность связаться с тётушкой и потребовать ответы на мучающие меня вопросы.

— Чёт сыкотно.

Вдруг она меня отругает?

— Ладно. Для поднятия боевого духа у меня есть вкусняшка.

Придвинув к себе миску с мороженым, я схватил железную ложку и зачерпнул побольше холодного успокоительного.

— Мм-м, недурно. Приятный ягодный вкус. В следующий раз закажу фисташковое мороженое.

Собираюсь зачерпнуть ещё, но тут же замираю. Заметил, как дрожат мои руки, отчего зажатая меж пальцев ложка ходит ходуном.

— Ну чего ты переживаешь? Тётушка — святая женщина, она не станет нас осуждать.

Надеюсь, что не станет…

Выплываю из своих мыслей и фокусируюсь на интерфейсе. Глубокий вдох и короткое взаимодействие с иконкой почтового конверта.

Открылось окно личного диалога, и материализовалась голографическая клавиатура.

— Даже мороженое не смогло избавить от мандража. Ну и как мне с такими дрожащими руками что-то печатать?

Вдох-выдох…

— Поехали.

Вектор: «Привет».

7СТ349Е5Н12Х82: «И тебе привет, сынок. У тебя тут имя написано с опечаткой».

Вектор: «Так и задумано. В этом мире у меня новое имя».

7СТ349Е5Н12Х82: «Поменял одну букву и называешь это новым именем. Больше похоже на помарку. Может, исправишь эту грамматическую ошибку и снова станешь Виктором?»

Вектор: «Кстати, тётушка, как ты можешь что-то говорить о моём имени с таким бревном в глазу? Что это вообще за белиберда несуразной ясности?»

7СТ349Е5Н12Х82: «Это мой порядковый номер. Я бы с радостью его сменила на прежнее имя, но не знаю как».

Вектор: «Секунду. Ща вернусь».

Свернув чат, я перевёл свое внимание на проводник файлов. Немного разобравшись в инструментах, нашёл множество возможностей. Я могу переименовывать, перемещать и даже удалять файлы и папки. Жаль, что копировать их не могу.

Вектор: «Нашёл, как поменять. Осталось придумать тебе новое имя. Есть идеи?»

7СТ349Е5Н12Х82: «Ничего сочинять не надо. Пиши: Мария Кросс».

Вектор: «Нет, так нельзя. Это другой мир и другая жизнь».

7СТ349Е5Н12Х82: «Меня вполне устраивает и моё имя».

Вектор: «Я настаиваю!»

7СТ349Е5Н12Х82: «Хорошо. Ладно. Назови меня тогда именем одной из своих любимых богинь. Например, назови богиней мудрости».

Вектор: «Прости, имя Афины уже занято».

7СТ349Е5Н12Х82: «Даже так? Ну тогда хочу имя богини мести».

Вектор: «Ты уверена? Это довольно грубое имя».

7СТ349Е5Н12Х82: «Нет в этом имени ничего грубого. Есть лишь что-то пугающее и неизведанное…»

Новая игра — Глава 8. Большой помощник

В центре широкого ангара на полу лежит дракон, который скрутился калачиком или даже клубком. Крылатый динозавр умудрился положить голову себе на жопу и укутаться хвостом, будто бабушкиным шарфом.

На мою голову свалилась проблема, с которой самостоятельно мне разбираться не стоит. Я не просто боюсь, а прям ссыкую, что могу жёстко так накосячить. Потому и решил прийти к Оскару и попросить о помощи. Но эта красная ящерица так крепко спит, что даже не заметила того, как я вошёл.

Я, конечно, могу не тревожить его сон и вернуться попозже, но мне лень ходить туда-сюда:

— Оскар!

Глаза дракона распахнулись, и его вертикальные зрачки сосредоточились на моём миниатюрном теле.

— Владыка… — могучий голос дракона прозвучал громко, но вполне терпимо.

— Оскар, мне нужна твоя помощь.

Дракон поднял голову и сбросил с морды хвост, сдвинул корпус и перевёл вес на передние лапы. Когда он сел, ему стало проще смотреть на меня сверху вниз, однако в такой позе дракон выглядел ещё более крупным и опасным, отчего я непроизвольно сжал кулаки.

— Прошу, Владыка, опишите суть проблемы.

— Хочу создать особенное тело для тётушки.

— На первый взгляд, я не вижу в данной задаче ничего сложного. Видимо, сложность реализации задуманного скрывается в параметрах самого тела… Какое решение предложил Олимп?

— Я к нему не обращался и не собираюсь.

— Не вижу причины игнорировать помощь столь мощного предсставителя искусственного интеллекта.

— Чем мне тут поможет калькулятор? Он все мои слова воспринимает буквально. Даже те, где меняется смысл в зависимости от контекста, иронии или сарказма. Если я отправляю кого-то в область мужского полового признака, то это не значит, что надо куда-то идти. Вместо бесполезных поисков всего-то нужно расслабиться и сесть на него.

— Для получения наилучшего результата рекомендую Олимпу предоставлять более подробное техническое задание.

— Да ну? Серьёзно? Спасибо за подсвеченную истину, дочь капитана — мисс очевидность.

— Почему мисс?

— Потому, что ты дракон Шрёдингера. Не заглянув в бездну, я не познаю истину. Кто знает, может, однажды мне посчастливится узнать, что же скрывается под твоим хвостом.

— Если так любопытно, могу показать.

— Нет, спасибо, увольте, не хочу, — я поднял руки и отвернул голову, боясь увидеть что-то не то.

— Хых-х-хых…

Осознав, что гигантская ящерица смеётся в голос, я опустил руки и посмотрел на дракона уже другими глазами.

— Оскар, так ты всё же нормальный чувак. Да?

— Нормальность — вещь субъективная. Она зависит сугубо от нормальности линейки, которой приводится сам замер. Ну или в Вашем случае — штангенциркуля.

Не понял? Это он сейчас так высмеял мой трёх сантиметровый дрын?!

Перед глазами всплыло небольшое окно с сообщением от тётушки.

Мегера: «Мне нравится Оскар. Его двусмысленная аллегория получилась забавной».

— Да. Ничего такой мужик. С хлебом и маслом пойдёт.

Немного ранее мне удалось разобраться в настройках интерфейса и выдать Марии расширенные права. Теперь она может подключаться к устройствам наблюдения Олимпа и следить за мной его глазами.

Также тётушка получила возможность писать мне сообщения даже сквозь закрытый диалог. Жаль, что отвечать ей приходится голосом. Печатать мысленно, без помощи клавиатуры, я пока не научился.

— Владыка, перечислите характеристики, которыми хотите наделить новое телом Марии.

— Не стоит использовать её старое имя. Пока ты тут спал, всё уже много раз поменялось. Теперь её зовут Мегера.

— Спасибо за уточнение. Я запомнил.

— Ну а по поводу возможностей тела… Сейчас всё объясню. — Я огляделся. — Как-то у тебя тут пусто. Хотел присесть, но чёт не вижу ни одного стула.

— Прошу прощения за отсутствие мебели. К следующему Вашему визиту попробую исправить обстановку.

— Не переживай. У меня есть запасной план… Олимп! Намути мне какую-нибудь подушку, чтоб я смог усадить на неё свою жопку.

Вскоре в стене раскрылся пространственный проход, и из него вышла обворожительная блондинка с большими глазами, пышными губами и огромными буферами. В руках девушка держала пушистую ярко-красную подушку, чем-то напоминающую плюшевую игрушку.

— Оп-па, Афродита! К нам пожаловала самая горячая фифа на районе! Вот смотрю на тебя и вспоминаю один занимательный факт. Видишь ли, проектируя твою внешность, я вдохновлялся хорошо отпечатанными в памяти образами. Поэтому прости за мой похабный взгляд и стекающие по подбородку слюни. Мне сложно смотреть на тебя равнодушно, ведь ты вылитая копия моей любимой актрисы клубной индустрии.

— Мне радостно осознавать, что моя внешность приятна глазу Владыки.

Мегера: «А я всё ломала голову, пытаясь понять: кого же мне эта барышня так напоминает. И вот на тебе. Нахожу забавным что Афродите — богине любви — ты даровал внешность развратной жрицы, что обычно красовалась на обложках твоих пикантных журналов, которые ты никогда не умел нормально прятать».

— Да я и не пытался их прятать. Подобные журналы всегда должны находиться под рукой.

Мегера: «Эх… Я старалась воспитать тебя достойным человеком, но где-то явно облажалась. Не понимаю. Как тот маленький невинный мальчик умудрился вырасти в тебя? В человека с полным отсутствием чувства такта, совести, стыда и благоразумия».

— Ну… Видимо, ты так сильно старалась, что аж перестаралась.

— Простите, Владыка, я не до конца понимаю причину Вашего негодования, — Афродита опустила голову.

— Да не будь ты такой блондинкой! Со стороны ведь сразу понятно, что сумасшедший пацан разговаривает сам с собой. Как ты вообще умудрилась слова безумца принять на свой счёт?

— Извините. Не сообразила, — девушка поклонилась ещё ниже, и я непроизвольно стал заглядываться на вываливающуюся из-под одежды грудь.

— Ой, ну хватит меня гипнотизировать!

— Простите! — Афродита выпрямилась и рывком вновь согнулась в поклоне. Из-за стремительного движения её грудь подпрыгнула и опять чуть не вывалилась наружу.

Мне, конечно, нравится лицезреть её округлые прелести, но я всё же должен быть непоколебим.

Найдя в себе силы, я отвернул голову. Однако буквально через мгновение сдался и продолжил украдкой разглядывать пышную грудь.

Сглотнув полный рот слюней, я подошёл поближе и протянул руку.

— Давай сюда подушку, и можешь быть свободна.

— Да, Владыка, держите, — в очередной раз поклонилась она.

Приняв подушку, я решил проявить стойкость духа и отвернуться от соблазнительницы.

Ух, какой интересный материал! Несмотря на плюшевый внешний вид, подушка ощущается одновременно упругой и мягкой, будто внутри неё находится что-то жидкое.

Убедившись в отсутствии острых углов, я бросил подушку себе под ноги. Натянул белоснежную ткань своего божественного наряда, чтобы та не помялась, и плюхнулся задницей на пушистую подушку.

Мягонько и вполне даже приятно! Неожиданно, но на этой шняге, действительно, удобно сидеть.

Подняв глаза и посмотрев на дракона, я осознал, что с этого ракурса его острые зубы кажутся совсем огромными.

— Оскар, ты чего замолчал? Вопросы закончились?

— Перед тем, как задавать вопросы, я бы хотел услышать суть проблемы, с которой Вы ко мне пришли.

Сложно фокусироваться на собственных мыслях, когда на тебя взирает огромный динозавр.

Решив отвлечься, я повернул голову, однако Афродиты там уже не было. Она ушла. А я так хотел ещё хотя бы немного повтыкать на её шикарные сиськи. Эх-х…

— Ну ладно. Начнём с начала… Оскар, я хочу, чтобы тётушка могла колдовать чародейную магию и творить волшебные чудеса.

— Было бы неплохо внести в это расплывчатое понятие немного конкретики.

— Вот именно. Я жду от тебя конкретных предложений. По-хорошему, целый список сверхспособностей, из которого мы уже с тётушкой сможем выбрать.

— Сверхспособностями может наделить чёрная кровь. Огромной силой, выносливостью и реакцией, регенерацией или даже телепортацией. Но наниты не способны даровать возможность взаимодействовать с изотопами на квантовом уровне, чтобы воссоздать в руках огненный шар. Так называемой магией владеют лишь высшие существа, известные как ангелы. Они способны аккумулировать в себе жизненную силу и использовать её для разрушения или созидания.

— Слушаю тебя и ловлю себя на чувстве дежавю. А ещё склыдвается впечатление, будто ты пересказываешь всратый сюжет из какой-то РПГешки.

— Напомню, что Ваш отец является ангелом. Именно по этой причине Вас и попросили стать богом этого мира.

— Прикольно. В первый раз об этом слышу. Наверное… — Опустив глаза, я посмотрел на свою миниатюрную ладонь. — Так значит, это не просто руки, а чёртовые базуки, способные хреначить огненными шарами, как из пулемёта?

— Да. Но Вам предстоит ещё многому научиться.

— Крутя-я-як! Мы ведь можем и тётушку сделать ангелом?

— Увы, но нет. Сила ангелов исходит не от физиологии тела, а из духовной основы.

Подняв голову, я со всей серьёзностью посмотрел на дракона. Да, он меня пугает, но намного больше сейчас злит.

— Оскар! Не беси меня! Ответь на конкретный вопрос!

— Создать ангела в пробирке физически невозможно, но тут это и не нужно. Я придумал несколько способов, как можно наделить Мегеру магическим даром.

— Да! — Я вскочил, приняв победную позу с высоко поднятыми руками. — Так держать! Я знал, что на тебя можно положиться.

— Но…

— Серьёзно?! Урод, вначале говоришь хорошую новость, а потом всё перечёркиваешь грёбанным «но»?! Ну?! И что там за «но»?! А?!

Мегера: «Сынок. В вашу дискуссию я встревать не буду. Но знай, сегодня вечером нам предстоит серьёзный разговор».

Мля-я. Опять она будет меня лечить нудными речами. Всех нормальных детей в детстве ремнём пороли, а меня дипломированный психотерапевт в мозги драл.

— Простите, Владыка. Понимаю, что вопрос будущего Мегеры очень важен для Вас, поэтому я не вправе замалчивать неприятные вещи.

— Ты прав, Оскар. Я зря вспылил. Прошу, продолжай объяснения, а я буду тебя слушать молча и не буду перебивать.

Глубоко вздохнув, я уселся обратно на подушку и положил руки на колени.

— По природе своей ангелы чувствуют изотопы. Могут интуитивно менять суть электронов и нейронов. Именно благодаря врождённому пониманию столь сложных вещей они считаются богами. Никакие сверхкомпьютеры не способны обрабатывать нескончаемый поток данных в таком объёме. Однако если уменьшить аппетиты и не пытаться приблизиться к силе ангелов, то можно просчитывать только определённые группы изотопов. В таком случае произойдёт разграничение магии по области применения либо природе стихий.

— Ага. Предлагаешь создать прибор, наделяющий пользователя магией. По одному прибору на каждый тип магии. И если кто-то захочет овладеть всеми стихиями ему придётся стать терминатором. Это уже не фэнтези, а киберпанк какой-то.

— Нет. Тут больше речь идёт о биологических приборах, способных самостоятельно мыслить и анализировать.

Ха, сразу представился образ двуглавого циклопа.

— Да-да-да! — я вскочил на ноги и начал хлопать в ладоши — По канону у Мегеры есть живые волосы! Оскар, ты гений! Мы с тобой замутим биомеханический парик Медузы Горгоны! Ее-е-е!

Мегера: «Виктор, ты меня пугаешь...»

Новая игра — Глава 9. Райский уголок

После того, как мы с Оскаром обговорили основные детали и пришли к определённым решениям, он попросил сделать небольшой перерыв. Я не стал лезть в залупу и позволил ему отдохнуть. Но мне не хотелось шляться без дела, поэтому я спросил у дракона совета, и он предложил мне посетить модуль проекций.

Сомнительно, но ладно. Я бывал уже там, когда превращал ответственного за модуль искина в одного из богов Олимпа. И в тот раз я не увидел ничего особенного в абсолютно пустом помещении.

Надеюсь, не зря я сюда пришёл и найду, чем заняться в дебильной комнате с белым напольным покрытием, белыми стенами и таким же раздражающим белым потолком.

— Не понял. Как так?

Подойдя к раздвижным воротам модуля, я столкнулся с проблемой. Обычно все двери передо мной сразу открывались, лишь ощутив приближение. За все дни, что я тут тусуюсь, это, наверное, первый случай, когда я сталкиваюсь с закрытой дверью.

— Сим-сим откройся, ёпта!

Ни-хрен-на…

Ну и чего я расстраиваюсь? Знаю ведь одного латентного подглядывается, которого всегда можно подозвать и схватить за яйца.

Набираю воздух в лёгкие, и…

Мегера: «Ой, сынок, прости. Я отвлеклась».

Сразу после того, как я прочитал всплывшее сообщение от тётушки, раздвижные механизмы зашевелились, и двери стали разъезжаться в стороны.

— Не понял. Что это значит?

Мегера: «Я отчитала Олимпа за то, что он так сильно тебя балует. Попросила его вынести тебе на интерфейс возможность управлять дверьми самостоятельно. Заодно и для себя ещё выклянчила расширенные права, чтобы я не только могла за тобой наблюдать, но и взаимодействовать с простыми объектами маяка. Например, дверьми».

— Подожди. Мы ещё вернёмся к этому разговору.

Услышав отголоски приятной мелодии, я заглянул в открывшийся проход:

— Едрить колотить. Это что за чудо-юдо?

Вместо пустого помещения я увидел бескрайнюю лесную поляну, в центре которой на массивном булыжнике сидел Аполлон и перебирал пальцами струны лиры.

Заметив меня, он перестал играть и поднялся, чтобы тут же элегантно поклониться.

— Рад видеть Вас, Владыка!

В плавных движениях Аполлона проглядывались женские повадки, но выглядело это всё равно мужественно и просто красиво.

— Белокурый красавчик, а тебе идёт белая простынь побольше, чем некоторым. У меня аж привстал.

— Благодарю за похвалу! Кажется, от Ваших прекрасных слов мой лик стал ещё краше.

Сделав шаг внутрь, я почувствовал босой ногой нежные травинки. Растерявшись от неожиданности, стал колебаться, но вскоре всё же продолжил путь. Иду по траве и ловлю себя на мысли, что чувствую запахи леса, цветов и свежей зелени.

— Хватит себя вылизывать, нарцисс сраный. И расскажи уже, что здесь происходит? Откуда тут взялись зелёная лужайка и голубое небо?

— Простите, Владыка! Сейчас избавлюсь от проекции.

Мир стал рушится. Травинки, деревья и даже само небо рассыпались в пыль. Вскоре на их месте осталась лишь раздражающе яркая пустота: белый потолок, белые стены и идеально ровный белый пол.

— Ты на кой это сделал?!

— Простите, Владыка. Сейчас верну всё обратно.

— Нет! Хватит самовольностей.

— Простите, Владыка.

Подойдя поближе, я пристально посмотрел на высокого голубоглазого блондина с ямочками на щеках. С одной стороны, я испытываю гордость за то, что мне удалось создать такого красавчика, но с другой стороны, меня он бесит, потому как я подсознательно чувствую его превосходство надо мной.

— Пади низ!

Забавная картина. Лишь одно моё слово, и статный мужик тут же рухнул на одно колено и склонил голову. Только он всё равно меня бесит, ведь даже его поклон выглядел плавно и красиво. По сравнению с ним я двигаюсь топорно и глупо. Это раздражает.

— Выкладывай давай, что это за место и с чем его едят? Надеюсь, с маслом, а не с хреном и красной икрой.

— Модуль проекций позволяет воссоздать отсканированную местность либо вовсе смоделировать несуществующую сцену.

— Вроде как всё понятно, но не пойму, зачем мне это надо. Приведи-ка пример практического применения.

— Модуль проекции можно использовать для наблюдения за развитием колоний без физического вмешательства. Также можно придумать картину с нуля: нафантазировать сюжет и на его основе воссоздать театральную сцену с актёрами.

— Опа, так это домашний кинотеатр с глубоким погружением до самых гланд! На таком экране я с удовольствием пересмотрел бы все новинки супергеройского кино. — Я похлопал Аполлона по плечу. — Всё, хорош склонять голову. Можешь подниматься.

— Да, Владыка.

Отвернувшись от Аполлона, я стал оглядываться. Вожу глазами по белому пространству и пытаюсь придумать, какую проекцию хочу увидеть первой.

В тот раз, шагая босиком по траве, я испытал тактильное удовольствие, аж до мокрых трусиков. Надо бы воссоздать обстановку более приятного места, чтобы меня заколбасило от эстетического оргазма.

— Аполлон! — я повернулся обратно к нему.

— Да, Владыка.

— Хочу оказаться на берегу моря с песчаным пляжем.

Услышав мою просьбу, белокурый красавчик лишь кивнул, и тут же всё окружающее нас пространство начало меняться. Белоснежный потолок растворился, и я увидел голубое небо с алыми оттенками приближающегося заката, а на месте белых стен образовался бесконечный морской горизонт.

Почувствовал приятный ветерок, наполненный солёным ароматом, и вдохнул полной грудью.

— Лепота-а-а…

Опустив взгляд, я увидел серебристый песок. Сел на корточки и прикоснулся к нему ладонью.

Понимаю и осознаю, что всё тут ненастоящее. Но меня прям распирает от желания насыпать в рот горсть песка и попробовать его на вкус. Однако я всё же благоразумный и так делать не буду.

Поднимаю глаза на Аполлона и вижу, что тот светится от счастья.

— Чего лыбишься?

— Меня радует вид Вашей улыбки, Владыка.

Да, верно, меня останавливает стоящий рядом Аполлон. Неохота сейчас блистать и выпячивать свой дебилизм. Он ведь может растрындеть другим богам, что у их начальника проблемы с головой. Я, конечно, псих, и это неоспоримый факт, а многие боги уже и сами видели мои закидоны, но я всё же хочу попытаться растянуть эту интригу.

— Отвернись.

— Слушаюсь, Владыка.

Аполлон развернулся на пятках и продемонстрировал мне свою спину.

Всё же меня бесит этот красавчик. Я, блин, заперт в теле ребёнка с бронзовой кожей и костяными отростками на лбу, а тут какой-то недобожок хвастается своей шикарной задницей, похожей на орех.

— Не подглядывай.

— Да, Владыка.

Ладно. Пока он ничего не видит, пора приступить к секретной операции под кодовым названием «экскаватор».

— Быр-быр-быр…

Зачерпываем ладошкой песок. Медленно поднимаем «ковш» и засыпаем содержимое в открытый рот...

— Кхе-кхр-ре, хр-р тьфу. Тьфу, млять, лучше бы я песка пожрал.

Эта херня не обладает никаким вкусом. Абсолютно никаким. И это безвкусное «ничто» неприятно обволакивает язык и тем самым вводит в замешательство, аж до паники. Ощущение, будто мне призрак-невидимка за щеку напихал.

Мегера: «Когда я говорила, что ты всегда будешь в моих глазах ребёнком, я и предположить не могла, что ты действительно впадёшь в детство и начнёшь жрать песок, как в детской песочнице».

— Точняк! Надо бы намутить лопатку с ведёрком. Поиграю в куличики, а потом построю целый замок из песка.

Мегера: «Виктор, а ты ничего не забыл?»

— Вроде нет. А я чёт забыл?

Мегера: «Напоминаю, перед тем как ты ушёл на перерыв, Оскар попросил тебя кое-что сделать».

— Ну-у, блин. Такой кайф обломала…

Поднявшись на ноги, я стряхнул налипший песок на белоснежное одеяние и удручённо вздохнул.

— Всё закончилось. Можешь разворачиваться.

— Да, Владыка! — Повернувшись, Аполлон внимательно на меня посмотрел.

— Замути-ка пляжную лежанку, чтоб я мог с кайфом вытянуть ноги.

Красавчик отошёл в сторону, и на месте, где он только что стоял, появилось классическое пляжное кресло. Я уже собирался подойти ближе, но увидел, что Аполлон не закончил, потому как в его свободной руке материализовался пляжный зонтик.

— Для лучшего комфорта могу добавить небольшую тень.

— Звучит прекрасно. Только не устанавливай мне его перед лицом. Хочу в полной мере насладиться видом моря.

— Да, Владыка.

Аполлон обошёл лежанку. Остановившись возле спинки кресла, воткнул пляжный зонтик в песок и тут же его раскрыл.

— Молодец, возьми с полки леденец. Однако перед тем, как отправишься на поиски «чего пососать», сыграй мне какую-нибудь мелодию.

— С радостью, Владыка.

Апполон одарил меня ещё более яркой улыбкой, а после отошёл в сторону, встал в элегантную позу и выставил вперёд музыкальный инструмент.

Зазвучала нежная мелодия, и я почувствовал, как по моей спине побежали мурашки. Я стоял и заворожённо смотрел, как красивый блондинчик перебирает пальцами по струнам лиры.

Пока я слушал музыку, в голове непроизвольно стали зарождаться слова благодарности тому мудаку, что убил меня и отправил на эту планету. Усмехнувшись собственной глупости, я подошёл к лежанке и аккуратно, чтобы не помять своё одеяние, на ней уместился.

— Аполлон!

— Да, Владыка.

— Будь добр, создай плещущихся у воды красоток, и пусть они пританцовывают под музыку.

— С радостью, Владыка.

Впереди у самой воды стали появляться молодые девушки, закутанные в белые простыни. Одни бегали по мокрому песку, когда другие плескались в воде. И все они заразительно смеялись.

Вдруг одна из девушек вышла в самый центр и начала эротично двигаться под музыку, делая и так прекрасную мелодию более запоминающейся.

— Чувствую, у меня скоро кардинально изменятся музыкальные предпочтения.

Продолжая любоваться танцующей красавицей, я открыл интерфейс и запустил базу данных ретранслятора. Появилось два окна: окно графического предпросмотра и окно дерева каталогов. Я изменил их расположение перед глазами таким образом, чтобы интерфейс не загораживал прелести танцующей девушки.

Я понял не все объяснения Оскара, но, вроде как, уловил главную суть. Так как тётушка погибла своей смертью без помощи ангельской силы, её основа не подвергалась заражению. А без него она не сможет творить магию. Единственный способ его заполучить в нашей ситуации — это скомуниздить с другой основы. Однако во время переноса произойдут какие-то непоправимые изменения, и подобный фокус больше не пройдёт. Я бы с удовольствием забрал это заражение у сотни другой и передал тётушки, но так не получится. У меня всего один единственный шанс. Поэтому стоит найти основу с самым большим заражением.

Мегера: «Я вижу, что ты перестал шевелиться и уже какое-то время сидишь молча. Понимаю, что ты наконец приступил к работе, поэтому прости, что отвлекаю. Однако меня гложет совесть, потому как я не одобряю то что вы задумали с Оскаром. Нельзя вот так без спроса забирать чужую силу. Я не смогу нормально наслаждаться новой жизнью, зная, что мой магический дар был украден у другого. Поэтому прошу тебя, найди того, кто добровольно согласится отдать эту силу».

— Тётушка-тётушка, ты не просто добрая душа, ты святая женщина... Хорошо. Я найду добровольца.

Мегера: «Спасибо, сынок».

Сосредоточив внимание на дереве каталогов, я начал изучать инструменты поиска и сортировки. Пробежав глазами и прочитав справку большей части параметров поиска, я нашёл сортировку по степени загрязнения.

— Интересно, настанет ли конец света, если настоящее божество начинает молиться несуществующей богине удачи? К чёрту это казино!

Не знаю почему, но в голове роятся мысли, что стоит мне запустить поиск, как я тут же столкнусь с огромным кукишем без масла. Видимо, переживаю или просто боюсь облажаться.

Убрав глаза от интерфейса, я посмотрел на резвящихся у воды девушек. За то время, пока я работал, их белые одеяния уже успели намокнуть, отчего и без того прозрачная ткань стала почти незаметной.

— Ээ-э…

Осознав, что я сижу с высунутым языком и пускаю слюни, пытаюсь найти в себе силы и отвернуть голову. Но вид выпирающих сквозь мокрую ткань сосочков гипнотизирует.

— Ам-м-м-м-м…

Призыв внутренней шаолиньской монашки сработал, и я вновь вернул своё внимание на интерфейс и, не думая, запустил сортировку. Мгновение, и я увидел бесконечно длинный список, где на самой верхней строчке расположилась самая заражённая душа.

Короткое взаимодействие, и на графическом интерфейсе стало появляться серое облако с огромными жёлтыми камнями, чем-то напоминающими опухоли.

Решив не тратить время, я не стал читать описание и сразу нажал на иконку личного сообщения. Передо мной появилась проекция клавиатуры.

Вектор: «Добрый день. У меня есть деловое предложение. Готовы услышать подробности?»

Е4Р23Т08Х11Е2: «Здорова, ёпта. Я не против побазарить, но давай только без этого гнилого официоза».

В голове всплыл один персонаж с подобной манерой речи. Этот сукин сын притворялся искусственным интеллектом и делал вид, что выполняет роль моего виртуального помощника. Ой сколько я тогда дерьма пожрал. Ненавижу ублюдка…

Дабы развеять неприятную догадку, перевожу глаза на окно интерфейса с графиками и другой полезной информацией. Читаю справку и вижу то самое имя, что мне снится в кошмарах.

— Анатолий, вот мы и встретились…

Мегера: «Дорогой, твоё лицо меня пугает. Не знаю, что у тебя там произошло, но прошу будь благоразумным и не делай того, из-за чего я потом на тебя обижусь».

Глубокий вдох. Выдох.

— Всё хорошо. Тётушка, не переживай. Я себя контролирую.

Восстановив самоконтроль, я вернул руки на клавиатуру.

Вектор: «Короче, Толян. Говорю прямо, без притворных любезностей. Я хочу забрать твою магическую силу и отдать её дорогому мне человеку».

Е4Р23Т08Х11Е2: «Лады, ёпта. Забирай, если надо».

Вектор: «Не понял. Почему ты так легко согласился?»

Е4Р23Т08Х11Е2: «Ёпта, ты чё во мне дурака увидел? Тот любой олень почует, чем пахнет. Если я откажусь, то ты запихнёшь меня в самый конец очереди на перерождение. Да и не факт, что даже через миллионы лет вообще оно состоится».

Вектор: «Я бы так не поступил. Не потому, что не хочу так сделать. Я просто до этого не додумался».

Е4Р23Т08Х11Е2: «Ты как обычно, ёпта. Заставляешь сомневаться в своих умственных способностях».

Вектор: «Не понял. Ты, чё, бессмертный, что ли?»

Е4Р23Т08Х11Е2: «Короче, ёпта. По поводу нашей сделки. Я согласен, но ты должен будешь кое-что сделать».

Е4Р23Т08Х11Е2: «Ты чего замолчал, ёпта?»

Е4Р23Т08Х11Е2: «Слышь? Алё гараж? Ты куда там сдриснул, ёпта?»

Вектор: «Ой, прости, на танцующие сиськи отвлёкся».

Е4Р23Т08Х11Е2: «Мля-я, ну ты тип, ёпта».

Вектор: «Толян, прости, конечно, но меня раздражает белиберда на месте твоего ника. Подожди минутку. Я пойду его поменяю».

Е4Р23Т08Х11Е2: «Эй?! Ты чего там написать удумал? Не смей, ёпта!»

Вектор: «Поздняк метаться. Дело сделано».

Ептун: «Ладно, ты постарался и нормальное погоняло вписал. Одобряю, ёпта».

Вектор: «Так чё там с твоим условием? Чего тебе надобно?»

Ептун: «Хочу, чтоб ты устроил сказочную жизнь для бабы Шуры. Сделай её королевой или княгиней какой. По сути, всё равно, главное, чтобы она прожила хорошую жизнь, не зная горя».

Вектор: «Договорились. Найду для твоей бабули королевский уголок».

Ептун: «Замётано, ёпта. Раз мы добазарились, забирай то, за чем пришёл, и проваливай уже».

Новая игра — Глава 10. Значимый момент

Ну и чего я переживал? Толян — чёткий тип. Он не стал выпендриваться и сразу согласился передать магическую силу. А его просьба — по сути, ерунда. Я и так собирался на руководящие должности ставить только людей, которые в прошлой жизни вели себя приземлённо и не жаждали власти. Осталось лишь создать страну, которой требуется правитель.

Точно. Я ведь могу сделать из бабушки Толяна владычицу Атлантиды. Будет синекожей великаншей с каким-нибудь трезубцем в руках и гаремом из мужиков в спальне.

Закрыв все окна интерфейса, я поудобнее развалился на пляжной лежанке и сосредоточил взор на обворожительной девушке, танцующей под музыку.

Хоть и кажется, будто Аполлон всё это время играет одну и ту же мелодию, но я совсем не устаю от её звучания. Напоминает хорошо продуманный саундтрек из популярной триплэйной игры.

Оскар: «Маяк добрался до пробковых островов и в данный момент проводит строительные работы. Если интересно понаблюдать за процессом, сообщите о своём желании Аполлону».

Вызвав голографическую клавиатуру, я приподнялся, чтобы удобнее было печатать ответ чешуйчатому другу.

Вектор: «Звучит очень даже интересно, однако у меня нет желания играть в испорченный телефон. Так что раз ты инициатор, то бери свою инициативу в руки и наяривай её в сторону Аполлона. Ну а я пока развалюсь поудобнее и приготовлюсь к премьерному показу кинофильма».

Оскар: «Хорошо».

Стоило мне убрать руки от клавиатуры, как тут же повисла тишина. Я перевёл взгляд на белокурого красавца и увидел, что тот опустил музыкальный инструмент. В следующее мгновение исчезла танцующая девушка, а вслед за ней пропали и другие красавицы, плескавшиеся на берегу моря.

Мне захотелось возмутиться, что меня лишили женских сосочков, просвечивающих через мокрые «футболки», но я решил промолчать, так как заметил серьёзное лицо пристально смотрящего на меня Аполлона:

— Великий Владыка, можете подняться? Для смены проекции мне требуется полностью очистить сцену.

— Оп-па, я думал, что местные технологии всемогущи, а тут оказывается, есть свои ограничения и условности.

Я поднялся с пляжной лежанки, отошёл немного в сторону и начал расправлять своё божественное одеяние, избавляясь от заломов на белой ткани.

Пока я поглаживал себя в разных местах, окружающая обстановка изменилась: прекрасный вид бескрайнего морского горизонта растворился, и вернулись на место пустые стены.

В следующее мгновение мой вестибулярный аппарат забил тревогу. Белый пол под ногами рассыпался, и я осознал себя парящим в небе и падающим в морскую бездну.

— Аа-а! Мать моя стеклянная!

Поворачиваю голову и вижу спокойно стоящего на месте Аполлона, несмотря на полное отсутствие твёрдой опоры под ногами. Замечаю растерянность на его лице. Видимо, его удивила моя реакция.

Осознав, что я всё же никуда не падаю, перевожу взгляд обратно себе под ноги. Я стою на какой-то абсолютно прозрачной платформе, а далеко под ней виднеется морская вода и скалистые выступы пробковых островов.

— Ёбушки-воробушки!

Чем дольше я смотрю вниз, тем интенсивнее начинают дрожать мои коленки. От вида такой высоты и напрудить в штаны не стыдно.

Перевожу взгляд на Аполлона:

— О таких вещах предупреждать надо!

— Простите, Владыка. Виноват.

— Ещё раз меня так напугаешь, я возьму лиру и засуну в твою задницу, а после буду хреначить тебя по сраке пока она не встанет тебе комом в горле! Ты меня понял?!

— Понял.

Я нашёл в себе силы и вновь посмотрел себе под ноги. Понимаю, что вижу обычную проекцию. Мне тут ничего не угрожает. Но из-за того, что пропасть под ногами выглядит реалистично, мой мозг отключается, а разум трубит тревогу.

Я, конечно, могу попросить Аполлона, чтобы тот мне наколдовал видимую опору или хотя бы подставку под ноги, но это сущий позор, что хозяин неба боится высоты.

Всё! Хватит бояться! Напрягаем анальный сфинктер и глубоко выдыхаем.

— Вдыхаем и глубоко выдыхаем…

Чёт не особо помогает. Даже наоборот, кажется, что дрожь в коленях лишь усилилась.

Вдруг я улавливаю протяжный грохот, доносящийся из-за спины. Поддавшись любопытству, разворачиваюсь и тут же вижу источник шума. Перевёрнутая пирамида сверкает на свету чёрным металлическим блеском. Она парит над водой, а из её острого основания вырывается радужный луч света.

Разноцветный лазер бил в воду, заставляя ту бурлить, закипать и поднимать белую пену. Излучение, исходившее от светового луча, оказалось слишком ярким, из-за чего я непроизвольно начал жмуриться.

Проморгавшись, я всё же попытался разглядеть происходящее под водой, но лазер выжигал морское дно, тем самым поднимая грязь и превращая кристально чистую воду в непроглядную муть.

— Аполлон, ты можешь уменьшить громкость? Этот шум уже раздражает.

Не успел я договорить, как все звуки пропали. Исчез не только протяжный гул лазерной установки, но и бульканье кипящей воды.

— Спасибо. Так намного лучше… Ну а теперь, когда я, наконец, слышу сам себя, двумя словами объясни, что тут происходит?

— Изменение ландшафта.

— Ещё парочку слов добавь, не будь жмотом.

— Изменение ландшафта для последующего размещения антропогена.

— Спасибо. Вроде что-то понял, и мне немного ясно.

— Всегда рад помочь, Владыка.

Прикольно, забавно и очень интересно. Впервые вижу, чтобы усиленный свет посредством вынужденного излучения выглядел так ярко и радужно.

Мегера: «Красиво».

— Ага, красиво. Настоящее испражнение единорога.

Мегера: «Ну, ты как обычно. Даже столь значимый момент умудрился испортить».

— А чего в этом моменте особенного? Громадный кусок металла ссыт в воду радугой.

Мегера: «Совсем скоро Гера начнёт взращивать моё тело. Я хотела попрощаться перед уходом и сказать, что при следующей встрече я, наконец, смогу тебя обнять».

— Буду с нетерпением ждать твоего пробуждения.

Мегера: «До встречи, сынок».

— Я, может, ещё зайду в модуль взращивания. Проверю, как у тебя дела.

Мне довольно любопытно посмотреть на тётушку, ведь моделированием её тела занимался Оскар. Я, конечно, мог и сам это сделать, но мне не хотелось смотреть на её обнажённое тело, даже в виде трёхмерной модели.

— Хотя нет. Не приду. Ты ведь в пробирке без одежды плавать будешь.

Молчит. Видимо, уже ушла…

Хорошие дети дарят своим родителям старые смартфоны и подержанные машины. Замечательные дети покупают новые квартиры и загородные дома. Но вот только самые лучшие дети могут позволить себе подарить родителям новую жизнь в красивом теле и бесконечно долгую молодость.

— Эх… Мне грустно…

Отвернувшись от парящей в небе пирамиды, я посмотрел в сторону, на торчащие из воды острые шпили. Пригляделся и понял, что моя идея выглядит действительно интересной. На верхушках скал достаточно места, чтобы построить там дома. Да и располагаются эти островки достаточно близко друг к другу, чтобы поселенцы смогли между ними натянуть подвесные мосты.

Осознав, что попытки отвлечься от тревожных мыслей бесполезны, я решил связаться с ответственной за модуль взращивания богиней.

Раскрываю интерфейс и вызываю голографическую клавиатуру.

Вектор: «Мегера очень важна для меня. Если хоть что-то пойдёт наперекосяк, ты крупно пожалеешь».

Гера: «Не переживайте, мой Владыка, Оскар помогает мне следить за состоянием эмбриона. Его вмешательство исключает даже мизерные шансы на возникновение непредвиденных происшествий».

Вектор: «Спасибо. Ты меня успокоила».

Она ещё что-то ответила, но я не стал читать и просто закрыл чат.

— Всё же Оскар нормальный мужик, со светлой головой, но громким голосом.

За те часы, что мы провели с драконом вместе, я успел привыкнуть к его пугающей внешности и огромным габаритам. Однако к громкости, с которой он произносит слова, я не скоро смогу свыкнуться, хотя и постараюсь.

Почувствовав перемену, я перевёл внимание обратно на пирамиду и не увидел исходящего от неё излучения. Либо у лазера сели батарейки, либо он уже сделал всё, что требовалось.

Приглядевшись к острому основанию, из которого недавно выходил радужный луч света, я заметил движение. Конструкция менялась и во что-то трансформировалась. Остриё пирамиды распускалось будто цветок лилии, и из образовавшегося отверстия на поверхность выдвинулось с десяток чёрных стержней.

Не успел я хорошенько разглядеть эти продолговатые отростки, как пирамида начала стрелять ими по мутной воде. Стоило последнему снаряду пронзить море, как вода вновь начала бурлить и раздвигаться в стороны.

Неведомая сила, раздвинув воды, не только обнаружила дно, но и осушила его, так что можно было пройти по нему, как по твёрдой земле.

— И сотвори море, сушу, и расступится вода... Хех-хе.

Вон тут какие чудеса происходят, а мой, блин, властитель глубин, бог морей — Посейдон — отвечает лишь за всратый бассейн, в котором я ни разу ещё не купался.

Обратив внимание, что море расступилось в форме идеального многоугольника, я пригляделся к углам геометрической фигуры и увидел там те самые чёрные стержни. Похоже, между ними образовались невидимые стены, которые и не дают воде проникнуть сквозь них.

Был бы тут сейчас Олимп, я бы ему задал свой глупый вопрос, но уже подозреваю, что он мог бы мне ответить.

— Аполлон, скажи, вода расходится посредством электромагнитного воздействия?

— Именно так, Владыка.

— Выкуси, Олимп! Я сам до этого додумался. Понял?

— Владыка, Вы очень великий и самый умный.

— Фу, звучит, словно ты меня пытаешься соблазнить. Запишись-ка на курсы или пройди какой-нибудь онлайн-тренинг. Тебе надо научиться основам и выучить базовую теорию. Лизать жопу начальству — это довольно сложный навык в понимании и тем более реализации.

— Спасибо, что наставляете меня, Владыка. Я обязательно научусь.

— Во. Уже лучше. Небольшие поцелуи похвалы, без резких просовываний языка, куда не просят.

— Да, Владыка.

Из открытого отверстия в основании пирамиды начали выдвигаться чёрные стержни, отличающиеся от предыдущего наличием сферических наверший.

Сферы замерцали, и в пространстве между ними стал формироваться быстро растущий водяной шар. Вскоре вода бурным потоком начала выливаться вниз, наполняя обезвоженный многоугольник.

Кажется, будто пирамида создаёт воду из воздуха, но я-то химию в школе не прогуливал и прекрасно знаю, что вода является продуктом окисления водорода при реакции с кислородом.

— Если честно, мне уже надоело ждать. Аполлон, а ты не знаешь, когда я увижу наконец своего кракена?

— Примерно через сто семьдесят часов.

— А? Это что за хренометраж? Такие длинные фильмы надо резать на куски и показывать в виде сериалов. Давай сюда краткий пересказ, а я уже решу для себя: стоит ли ждать от моря погоды.

— Так как кракен является биомеханическим существом, ему предстоит пройти ускоренную процедуру взращивания, перед тем как он сможет выполнять функции антропогена. Для этих целей и была сформирована безопасная среда обитания.

— Тц-ц, не интересно. Можешь выключать.

Перед тем, как звать меня в кино, надо предупреждать, что почти весь фильм будет про то, как малёк осьминога плещется в чистой воде. Я лучше потом уже посмотрю на готовый результат.

Новая игра — Глава 11. Цифровая жестокость

Решил я, значит, немного отвлечься, вот и забрёл к Аресу в гости. Сидим теперь мы с ним за широким столом и сверлим друг друга взглядами.

Перед нами закреплены планшеты для контроля игрой, а на самом столе проецируется поле с двумя армиями, ждущими наших приказов. Глядя на планшет, я вижу классическую шахматную доску, однако предчувствую, что на главной проекции мы увидим кровавую баню со вспоротыми кишками и отрубленными головами.

Изначально, когда я только моделировал мускулистое тело с широкими плечами и огромными бицепсами, чтобы сделать бога войны из ответственного за развлекательный модуль искина, я и представить не мог, что мы будем рубиться с ним в «волшебные» шахматы. Этой сюрреалистичной картины не было бы, если б я тогда не перемудрил с формой квадрата его челюсти и рельефными мышцами, которые теперь аж выпирают из-под одежды.

Всё, хватит разглядывать вены на шее Ареса, и пора сосредоточиться на игре:

— Ну раз коней я уже вывел, теперь, думаю, можно походить и пешкой.

— «Бэ семь» на «бэ шесть».

Войска на трёхмерной проекции ведут себя как живые. Особенно мне нравится, как выглядят боевые слоны, закованные в железную броню.

— Вперёд слоняра!

— «Цэ восемь» на «бэ семь». — Арес так же походил слоном.

Начало у нас получается довольно осторожное. Мы пока просто рассредоточиваем войска по полю боя. Интересно, кто из нас пустит первую кровь?

— Рокировка, ёпта.

— «Дэ восемь» на «е восемь».

— Ладно. Ну а мы шагнём девочкой-королевочкой.

— «Эф шесть» на «е четыре».

Этот ублюдок решил сделать мне вилку конём. Наивный. Думает, я в отместку не смогу насрать ему под дверью?

— За такую наглость я отрежу твой длинный хобот.

Мой боевой слон закованный в белые доспехи ворвался в стан врага и наколол на свои могучие бивни чёрного слона. Прыснула кровь, бурным потоком окрасив всё в алые тона.

Даже когда вражеское животное завалилось набок, мой боевой слон продолжил забивать врага, втаптывая его в землю ломая кости и превращая внутренности в кашу.

— «Е четыре» на «цэ три».

Черный всадник Ареса перепрыгнул мою армию и с наскока пронзил алебардой белого воина, а после молниеносными движениями изрешетил белоснежного коня, на котором тот сидел.

— Натравить бы на тебя защитников животных. Убил мою лошадку, так ещё до кучи решил пожертвовать своей кобылой. По твоей вине ячейка «цэ три» сейчас превратится в свалку мясокомбината.

Моя пешка, выглядящая как закованный в белые доспехи рыцарь, ловко крутанула в руках двуручный меч, а после одним движением располовинила чёрного коня. С неприятным звуком скрежета металла и разрывающейся плоти во все стороны полетели кровавые брызги и куски разбитой брони. Упавший на землю всадник моментально умер, лишившись головы.

— «Е восемь» на «е семь».

Миловидная девчушка в кружевном чёрном платье взмахнула своим боевым молотом и мощным апперкотом размозжила вдребезги череп белого слона.

— Ненасытный ублюдок! За что ты казнил слоника? Он ведь был таким пуськой. Подумаешь, немного испачкался в крови. Но не убивать же его за это?

Мне, конечно, хочется отомстить его королеве за сломанные бивни, но пока такого шанса не представилось. Продолжу выдвигать свои фигуры и ждать возможности. Совсем скоро я вырву из рук его королевы боевой молот и засуну его ей по самые гланды.

— «Бэ семь» на «эф три».

Боевой слон, закованный в чёрную броню, рванул через всё поле и врезался в всадника на белом коне. Конь умер на месте, а человека подбросило вверх. Крутанувшись в воздухе, он упал на землю, распластавшись, как сломанная кукла. Но слону, видимо, было этого мало, и он наступил мертвецу-коню на голову, превратив череп в кашу.

— Это уже реально какой-то геноцид животных. Ты тут всех парнокопытных на колбасу пустить решил?

Стоило мне отдать приказ, как белая королева тут же подпрыгнула в воздух с занесённым над головой двуручным топором. В момент приземления она крутанула секиру, и в следующее мгновение по земле уже катилась отсечённая голова чёрного слона.

— «Бэ восемь» на «цэ шесть».

Арес вывел всё это время скрывающегося за пешками чёрного всадника.

— Ты меня пугаешь. У тебя действительно какие-то нездоровые отношения со скакунами.

— «А восемь» на «е восемь».

— Ха, наивный ты, раз думаешь, что спрятался от моей королевы.

— «Эф восемь» на «эф шесть».

— Где логика в твоих действиях? Совсем не похоже, что ты играешь на победу.

— «Цэ шесть» на «а пять».

— Ты можешь чем-нибудь другим походить? Чего ты к этому коню привязался?

Достать его коня мне не удалось, но я смог загнать его королеву в угол и размозжить ей череп. Жаль, что для этого пришлось пожертвовать ладьёй.

Вскоре и я оказался в ловушке, потеряв свою королеву. Мне было до жути обидно смотреть на то, как красивая девушка захлёбывается собственной кровью, а её белоснежное платье окрашивается в красный цвет.

— «Цэ четыре» на «е три». Шаг.

— Так-так-так, снова проснулся в тебе любитель животных. Скажи, на кой чёрт ты прискакал к моему королю?

Я попросил старого пердуна пододвинуть свою толстую жопу поближе чёрному коню.

— «Е три» на «эф пять».

Арес заставил своего всадника отступить, но почему-то вместо размещения в безопасной зоне он отвёл его прямо под бивни моего слона.

— Это что за суицид? Ты специально? А? Признавайся, твоя цель была убить всех лошадей на шахматной доске? И даже своих?

Боевой слон в белых доспехах рывком достиг чёрного коня и вонзил в него острые бивни. Всадник пытался удержаться за стремя мёртвого скакуна, но боевой слон оплёл свой хобот вокруг человеческой шеи и небольшим нажатием свернул тому шею.

— «Джи шесть» на «эф пять».

Чёрная пешка подняла двуручный меч над головой и со свистом опустила его на белого слона. Удар пробил броню и вспорол животному живот, но слон всё ещё был жив. Поэтому чёрный рыцарь поднял свой меч и повторил удар. А потом ещё раз и ещё раз… и ещё раз.

— Ты действительно живодёр. Пустил на кебаб и лошадок, и слонов. М-да… Ну и чем мне теперь ходить?

У меня с Аресом идентичная ситуация на доске. У каждого осталось по три пешки и ладье. С такой армией нормальной битвы не получится. Сейчас начнётся лютая вакханалия: догонялки мышки кошкой.

Ха, какой же он всё-таки наивный. С такой лёгкостью позволил мне сожрать две свои пешки. Ща, после того как он походит, я быстренько загоню его в угол и жёстко там…

— Шаг и мат, — произнёс Арес.

— А?! Ээ-э… А?! Как ты это сделал? Как?!

— Владыка, желаете сыграть ещё одну партию?

— Сыграть-то хочу, но точно не в шахматы. Я в моменте разлюбил эту игру. Какие у тебя тут есть ещё развлечения с возможным кровопролитием?

— В моей базе бесконечное множество игр и такое же количество их вариаций. Поэтому прошу озвучить конкретное предпочтение, и я тогда уже смогу что-то предложить.

Пока я чесал затылок в попытках придумать что-нибудь интересное, краем глаза поглядывал на покрытую кишками поляну. В центре поляны стоял на коленях толстый король в испачканной белой рясе и молил о пощаде чёрную пешку с занесённым для удара двуручным мечом.

— А чего он ждёт? Он собирается сносить голову этому жирному уроду?

— Как пожелаете, мой Владыка!

Широкий взмах, и голова старика полетела в сторону. Упав на землю, она ещё какое-то время катилась, прежде чем упереться в изрубленное тело слона.

— Хочу попробовать такую же жестокую игру с морем расчленённки, но с простыми правилами, как в том же «камень, ножницы, бумага».

— Думаю, Вам понравятся один из симуляторов гладиаторов с пошаговыми боями. Прошу, ознакомьтесь с правилами.

Я ведь просил простую игру, чтобы не пришлось в ней долго разбираться, а мне тут правила подсунули.

Опускаю глаза к планшету и вижу там всего несколько строчек текста.

Так-так. Довольно простая игровая механика. Помню, как, будучи ребёнком, я играл в подобную игру с тётушкой. Мы тогда использовали тетрадку, чтобы записывать в ней свои ходы. По сути, тот же «камень, ножницы, бумага», только все свои ходы продумываешь заранее, а потом смотришь на результат.

Поднимаю голову и вижу, что на широком столе изменилась проекция. Вместо поляны, усеянной трупами, я смотрю на песчаную арену Колизея.

Вернувшись к планшету, я закрыл окно с подсказкой и тут же попал в меню с портретами игровых персонажей.

— Ну, конечно же, я выберу… Сиськи!

Я щелкнул на девушку в кожаной броне с самым глубоким вырезом декольте. Стоило мне подтвердить выбор, как черноволосая красавица тут же появилась на арене, вооружённая коротким мечом. Напротив девушки стоял худощавый мужчина с длинными усами и булавой в руках.

Теперь для того, чтобы увидеть битву гладиаторов, мне надо накидать последовательность действий, чередуя атаку и защиту: удар по ногам, в голову или корпус. Затем мне надо выбрать, какую часть тела стоит защитить. Потом вновь выбрать, что следует атаковать. И снова, что стоит защищать.

— Ну что, Арес, готов узреть силу последовательности, накиданной от балды, без какой-либо логики?

— Да, готов.

— Раз готов, то чего ты ждёшь? Запускай мясорубку.

Черноволосая красавица ринулась вперёд и попыталась пронзить горло мужчины, но тот ушёл из-под удара, просто пригнувшись.

Девушка делает шаг назад и выставляет клинок перед грудью, готовясь заблокировать удар. В следующее мгновение мужчина заносит булаву себе за спину и с размаху бьёт по выставленному клинку. Треугольное навершие булавы скользнуло по лезвию клинка и ушло в сторону, высекая искры.

Секундная передышка, и красавица вновь идёт в атаку. Мужчина снова приседает, дабы избежать удара, но в этот раз девушка целилась ему в грудь, и из-за того, что он присел, клинок попадает по горлу и перерезает артерию. Из рассечённой шеи кровь вырывается под давлением и забрызгивает красивое лицо девушки.

— Да! Вот так! Она вскрыла тощего как бутылку шампанского!

— Рад, что Вам понравилось. Хотите ещё сыграть?

— Конечно хочу! Зальём же белый песок алой кровью!

Новая игра — Глава 12. Упавший настрой

Прошла уже почти неделя с момента, как тётушка отправилась в модуль взращивания. Первое время мне удавалось отвлечься, развлекая себя всевозможными способами. Вот только лечил я симптомы вместо того, чтобы избавиться от изначального источника тревоги. В итоге моя апатия лишь окрепла, и я перестал получать удовольствие от химозного мороженого и компьютерных игр.

С каждым днём мне всё сложнее стало концентрироваться на отдельных задачах, и мысли постоянно возвращались к тётушке. Я, наверное, уже достал Геру тем, что постоянно спрашиваю о состоянии Мегеры. Задаю ей одни и те же вопросы, на что получаю одни и те же ответы.

Вот и сейчас борюсь с желанием написать богине. Даже приволок свою жопку в спальню и лёг на кровать. Решил, что получится уснуть, но хрен там было. Закрываю глаза, а мой больной мозг тут же начинает рисовать картину, как во время слияния основы с плотью тело тётушки не выдерживает и разрывается на части. И всё по моей вине, потому как я тот ещё косяпор. Ну не могу я просто сделать шаг вперёд, предварительно хорошенько не обосравшись.

Не выдержав давления собственных мыслей, я приподнялся с кровати и начал ходить по комнате из стороны в сторону. Остановившись у стены, я прижался к ней спиной и беспомощно посмотрел вниз.

— Ну и что мне делать?

Вызываю интерфейс и раскрываю чат. Смотрю на список контактов и кривлю лицо. Уж совсем не хочется в очередной раз задавать Гере гору тупых вопросов.

Борясь с самим собой, пролистываю контакты, ищу в списке ответственную за модуль взращивания. И тут мне в голову приходит гениальная идея, настолько гениальная, что я аж непроизвольно начал хихикать:

— Гыг-гы-гы.

Хрустнув костяшками пальцев, я подношу руки к голографической клавиатуре и начинаю печатать личное сообщение.

Вектор: «Приходи в мою спальню. Будешь натирать меня массажным маслом. Это неофициальный визит, поэтому надевать трусики необязательно».

Афродита: «Дорогой сердцу Владыка, придётся немного меня подождать. Надо зайти за маслом к Деметре».

Вектор: «Давай-давай, шевели своими сладенькими булочками».

Афродита: «Постараюсь прибыть как можно скорее».

— Лежать плюс сосать! Сейчас тут будет лютый чпокен трахен зе бохен!

Получив прилив бодрости, я начал метаться по комнате в поисках зеркала. Обошёл кровать, осмотрел пустые стены, но никакого намёка на мебель так и не заметил. Пусто, как в тюремной камере. Стоит лишь двуспальная кровать по центру комнаты, и больше тут нет ничего.

— Грёбанный минимализм. Ладно, я и без зеркала знаю, что выгляжу прекрасно и супер великолепно.

Сел на край кровати, подпёр рукой подбородок и принялся ждать. Ждать, ждать и ждать…

Не выдержав, обратился к интерфейсу и раскрыл чат. Перечитываю сообщения Афродиты, но не вижу там даже намёка на примерное время прибытия.

— Немного — это сколько?

Когда девушка говорит, что она почти готова и просит ещё немного её подождать, чаще всего это значит, что она только-только вышла из ванны и лишь сейчас начинает собираться: причёсываться, краситься и наряжаться. Будет, конечно, хорошо, если на этом этапе ничего не произойдёт, иначе она вновь уйдёт в ванную, чтобы смыть макияж и заново плюхнуться лицом в косметичку. Ну а выйдя, ударится головой об дверной косяк и пойдёт переобуваться, ведь пока она стояла перед зеркалом успела найти сто и один повод сменить свой наряд. В итоге она психанёт и никуда не пойдёт. Видите ли, ей тупо нечего надеть.

Краем глаза замечаю мельтешение, поворачиваю голову и вижу, что в стене появился пространственный проход. Поверхность чёрного портала задрожала, и из него вышла обворожительная блондинка в белых одеяниях.

Завидев меня, Афродита тут же поклонилась, продемонстрировав глубокое декольте:

— Прошу прощения за опоздание.

— Слышишь эту мелодию? Это хор толстых негритянок, поёт «алилуя».

— Простите Владыка, я ничего не слышу.

— Я знал, что блондинки не понимают иронии, но не думал, что всё так запущено.

Замечаю зажатый в кулачке девушки предмет. Спрыгиваю с кровати и подхожу поближе:

— Это то самое масло, за которым ты ходила? Можно посмотреть?

— Да, прошу.

Я не стал прикасаться к протянутому мне стеклянному пузырьку и лишь мимолётно его оценил. Вместо разглядывания бутылочки с маслом решил сосредоточиться на двух соблазнительных шариках, которые так яростно натягивали белую ткань. Смотрю на прекрасную грудь богини и прислушиваюсь к своему организму. По подбородку потекла слюна, а в голове зародился очень важный вопрос.

— Всё, спасибо. Я разглядел, что хотел. Убери от моего лица эту склянку. Она загораживает прекрасный вид.

Стоило Афродите опустить руку, как я тут же делаю шаг вперёд, подходя к ней вплотную.

Из-за большой разницы в нашем росте её пышные буфера чуть ли не упираются мне прямо в нос. Видок — то что надо! Выглядит красиво и очень вкусно. Однако я не чувствую соответствующей реакции от своего организма.

Заподозрив неладное, я протягиваю ладонь и хватаю девушку за грудь. От неожиданности Афродита вздрагивает:

— Ой…

— Всё хорошо. Не обращай внимания. Я кое-что проверяю.

Жманьк. Жманьк-жманьк…

Странно, очень странно. Я тут жамкаю шикарные сиськи, получаю тактильное удовольствие и пребываю в эстетическом экстазе, но вот моё тело почему-то никак не хочет реагировать на происходящее.

Где стоячий восторг? Почему ракета не готовится к взлёту? Какого хрена мой подсолнух не тянется к солнышку?

Неужели мой маленький цветочек отказывается цвести? Я ведь так хорошо за ним ухаживал. Периодически стряхивал с него пыль, порою мыл и даже бывали дни, когда я менял воду в его кувшине. И несмотря на всё моё добро, этот гад решил впасть в депрессию. В самый ответственный для меня момент он опустил голову.

Всё! Завяли помидоры, протухли ландыши…

— Владыка, что-то случилось?

— А что-то случилось?

— Я заметила, что у Вас глаза слезятся и губы дрожат.

— Сука…

Вот на кой хер я наделил Афродиту всеми качествами типичной блондинки? Теперь сам страдаю от её тупости. Эта непонятливая овца и так в уже полную бочку дёгтя решила навалить говна.

Нельзя мужику указывать на его слабость, особенно когда это связано с поваленным деревом! Вот заострила она своё внимание на моём упавшем настроении, и всё, теперь моя пипирка уже точно не поднимется. Ничего тут не поможет. Даже строительным краном не сдвинуть столь тяжёлую ношу. Всё, кабзда. Моя эльфовая башня упала на дно морское.

Состроив максимально обиженное лицо, я отдёрнул руку от её груди и показательно развернулся. Сделал несколько шагов и плюхнулся лицом на кровать.

Жаль, что тут нет ни одеяла, ни подушки. Сейчас бы с удовольствием во что-нибудь уткнулся и хорошенько так поплакал.

— Дорогой Владыка, позволите?

— Делай, чё хочешь, — отмахнулся я.

Краем глаза замечаю, как Афродита подходит поближе и тянет ко мне свои руки. Чувствую, как её пальчики касаются моего плеча. Девушка довольно ловко развязывает узел, удерживающий моё одеяние, и стягивает с меня ткань, оголяя спину.

Точно. Я ведь её сюда пригласил под предлогом массажа. Ну, видимо, в моём «лежачем» состоянии это единственный способ получить физическое удовольствие.

Изгибаю шею и смотрю на Афродиту. Вижу, как она капает немного масла себе на ладонь, а после прячет пузырёк с густой жидкостью меж грудей. Освободив вторую руку, начинает разогревать ладошки, потирая их друг о дружку.

Ощутив прикосновение, я с трудом сдерживаю стон.

— Ух-х!

Как же хорошо! Её пальчики прям созданы, чтобы дарить радость и счастье. Какой я молодец — создал богиню способную даровать удовольствие одним лишь прикосновением!

— Ах-х, да-а…

Её горячие ноготки вонзились в мою кожу, и по спине тут же побежали мурашки. С каждым последующим движением мне становится всё сложнее молчать.

— Ох-х ты ж ё-ё-ё…

Когда Афродита начала массировать мне спину между лопаток, я непроизвольно напрягся. По моему телу прошла волна удовольствия. Мышцы сокращались и пульсировали. Казалось, что множество иголок протыкают мою кожу.

— Если Владыка желает, я могу помассировать и крылышки тоже.

Я слышу, что Афродита мне что-то говорит, однако мой разум отказывается воспринимать информацию. Не могу я в этом состоянии думать. Мне слишком приятно.

— Да-а-а, да-а-а…

Вдруг я ощутил что-то невероятное. Руки девушки скользнули по спине и прикоснулись к чему-то эфемерному. Мне стало вдруг казаться, будто она трогает меня изнутри. Я чувствовал её пальцы у себя в животе и внутри грудной клетки.

С каждым последующим движением мой разум всё сильнее расплывался в экстазе удовольствия. Тело пульсировало от сильного возбуждения. Меня переполняло нестерпимое желание. Желание, что распирало изнутри и тормошило потаённые…

— Хватит! Отойди!

Не знаю, зачем я сейчас накричал на Афродиту. Видимо, из-за сильного возбуждения я не заметил паническую атаку. Но стоило девушке убрать свои руки, как меня тут же накрыли сильная тревога и страх. Ощущение, будто мне засунули палец в жопу.

Нет-нет-нет. Я слишком молодой для лечения простаты. На такие извращения я разрешения не давал и не собираюсь.

Мое тело всё ещё колотит, мышцы сводит судорогами, и я с трудом могу контролировать конечности. Однако всё же удалось напрячь руки и поднять своё тело, переведя торс в сидячее положение.

Поднимаю глаза и вижу стоящую в стороне Афродиту с испуганным лицом.

— Извиняй, что наорал. Мне было действительно приятно, но в моменте ты немного перестаралась.

— Простите, Владыка! — Она поклонилась, светанув грудью.

Не став заострять внимание на упругих холмиках, я опустил голову и посмотрел на свои колени. Неосознанно вспомнил о спящем в депрессии друге. Этот гад, несмотря на моё сильное возбуждение, ни разу так и не шелохнулся. Меня тут чуть ли не изнасиловали, а от него ноль эмоций… Поймает меня кто в тёмном переулке, а он даже в полицию не позвонит. И как после такого называть его своим маленьким другом?

Да и вообще. Что с ним случилось? Почему он не хочет подавать признаков жизни? Может, пока я спал, какой-нибудь обиженный урод сделал «чик-чик»? Не, такое маловероятно. Я же не из породы вездесущих и везде гадящих домашних котов, чтобы вести меня к ветеринару и кастрировать.

А раз мне никто ничего не отрезал, то у моей болезни должно быть лекарство.

— Олимп, открой проход до модуля Деметры!

Повернув голову, я посмотрел на только что раскрытый пространственный переход и задумался. Я, конечно, мог бы приказать Афродите сходить за лекарством. Но всё же это немного стыдно посылать девушку за виагрой, особенно ту, которую я вроде как собирался чпокнуть.

Я уже начал подниматься, как вдруг вспомнил, что Афродита во время массажа развязала мои одеяния.

Найдя нужный край, я перебросил белую ткань через плечо и начал её натягивать. Тяну и чувствую, что мне что-то мешает. Изгибаю шею и поворачиваю голову. Пытаюсь разглядеть спину.

В такой изогнутой позе сложно чего увидеть, но мне кажется, что я сейчас смотрю на два деревянных отростка, что прорастают у меня прямо из лопаток.

Похоже на то, будто дядя Чиполлино выстругал из полена два куриных крылышка и прихриначил их к моей спине гвоздями.

Мне, конечно, приятно осознавать, что у меня растут ангельские крылья, но какого хрена они такие малюсенькие? Хотя с другой стороны, всё познаётся в сравнении. Эти куриные отростки кажутся аж гигантскими, если сопоставить их с моим поникшим мужским достоинством.

Немного изменив конструкцию, я по новой перемотал ткань вокруг торса и хорошенько закрепил, чтобы держалась. Было бы удобнее всё это делать стоя, но мы с Афродитой ещё не настолько близки, чтобы я без стыда мог светить пред ней своим увядшим тюльпаном.

Спрыгиваю с кровати и подхожу к порталу. Собираюсь уже перешагнуть пространственный барьер, но краем глаза замечаю поникшее лицо богини.

— Никуда не уходи, я скоро вернусь. А ещё хватит грустить. Ничего плохого ты не сделала.

— Но Вы ведь сердитесь.

— Сержусь, но не на тебя.

Стоило мне пройти через проход, как я тут же замер в замешательстве. Когда я выделял Деметре ботанический модуль, я и представить себе не мог, что она превратит его в невероятные джунгли с густой растительностью. Кругом непонятные цветы, необычные кусты и что-то, похожее на деревья.

Ощущение, будто я оказался на другой планете. Меня это одновременно и интригует, и пугает. Осталось лишь найти виновницу, превратившую ухоженный сад в не пойми что.

— Мать твою, Деметра!

Новая игра — Интерлюдия 3. Извечный девственник

В следующий раз, когда Владыка решит в одно тело запихнуть множество сознаний, я попробую его остановить. Постараюсь сообщить о всевозможных рисках в такой форме, чтобы он всё точно осознал. Мне, конечно, и сейчас следовало бы так поступить, но я побоялся, что он может отреагировать слишком остро, ведь речь идёт о его дорогой тётушке.

Я не стал провоцировать Владыку на конфликт и успокаивал себя тем, что моих вычислительных способностей хватит, чтобы контролировать ситуацию. Уверил себя, что смогу удержать основу Мегеры от разрушения. Но всё же мне не удалось в полной мере уберечь её разум от негативного влияния голосов в голове.

Владыка захотел, чтобы у девушки вместо волос на голове прорастали живые змеи. С одной стороны, это было хорошей идеей, ведь все эти разумные создания смогут помогать в сложных математических расчётах, нужных для контроля магии. Однако ужиться с множеством отголосков потусторонних сознаний почти нереально, даже если речь идёт об искусственном интеллекте со множеством ограничений. Особенно это сложно в первое время, когда тело ещё недостаточно окрепло.

Для полноценного симбиоза и формирования здоровых нейронных связей в мозгу пришлось контролировать, чтобы Мегера и её змеи спали и бодрствовали в одно время, как один единый организм. Поэтому в первые дни взращивания я неустанно следил за мозговой деятельностью и постоянно вмешивался в фазы бодрствования и сна, наблюдая за каждой змеиной головой по отдельности.

Из-за чрезмерной нагрузки на разум Мегера не могла находиться в сознании больше двух часов в день. Быстрая утомляемость являлась крайне сложно проблемой, и я не нашёл иного выхода, кроме как лишить её старых воспоминаний. После пробуждения я их, конечно же, верну, но какая-то часть воспоминаний будет безвозвратно утеряна. Главное, что столь крайняя мера помогла установить стабильную связь между Мегерой и её змеями.

Сейчас ей уже ничего не угрожает, и последние несколько дней взращивания должны пройти без происшествий. Но я всё равно продолжаю следить за показаниями приборов, чтобы в случае чего тут же вмешаться.

— Твою дивизию, я как ни приду, ты постоянно дрыхнешь. Оскар! — выкрик Владыки срезонировал от стен и неприятно ударил по ушам.

— Я бы с удовольствием сейчас поспал. Но пока Мегера всё ещё находится в модуле взращивания, не могу себе этого позволить.

— Ээ-э, ну-у, аа-а, я просто увидел, что у тебя закрытые глаза, вот и надумал всякого. Прости, короче. Ну-у, и спасибо, что приглядываешь за тётушкой.

— Приятно знать, что Владыка не только умеет признавать свои ошибки, но и выражать благодарность.

— Оп-па, у тебя тут диванчик появился! Лепота какая.

Открываю глаза и вижу, как маленький Владыка плюхается на белый диван и закидывает ноги на подлокотник.

— Могу поинтересоваться целью Вашего визита?

— Можешь, если пообещаешь, что сказанное мной останется только между нами, — заговорщицким тоном проговорил Владыка.

— Могу сказать лишь за себя. Я не стану распространяться о нашем разговоре. Но нельзя забывать о всевидящем и всё слышащем Олимпе.

— Ой, ты о латентном подглядывателе не переживай. Он не из болтливых.

Я отодвинул в сторону хвост, который использовал вместо подушки, приподнялся на передних лапах и выпрямил шею.

Хоть в этой позе и труднее следить за изменениями на лице Владыки, но нарушать деловой этикет я не собираюсь. Не стоит подчинённым вести беседу с непосредственным руководителем лёжа.

— Смотрю я на твою огромную тушу и пытаюсь понять логику своих действий. На кой чёрт я вообще решил засунуть своего дворецкого в тело дракона?

— Если помните, то я пытался Вас отговорить. Но Вы отказались меня даже слушать, аргументировав свою точку зрения неоспоримым словосочетанием «будет прикольно».

— Ха, ну и долбоёбом же я был, раз запихнул тебя в тело ящерицы тупо по приколу. Ладно, пододвинь морду поближе. Дальше я буду говорить шёпотом.

Прижав грудь к полу, я вытянул длинную шею, придвинувшись максимально близко к Владыке.

— Слышь, Оскар. Ты, когда последний раз зубы чистил? Да и вообще, чем тебя тут кормят, что изо рта гарью воняет? Смрад стоит нереальный. Отодвинься чутка и будь добр, не дыши в мою сторону.

Проглотив раздражение, я выполнил приказ и сменил положение своей головы.

— Ну так вот, — начал шептать Владыка. — Мой экскалибур застрял в камне. Я его тянул, гладил, уговаривал, даже интенсивно дёргал. В итоге мне так и не удалось обнажить клинок, чтобы спасти красавицу. Даже сейчас, когда я предстал перед лицом ужасного дракона, мой меч по прежнему остаётся в ножнах.

— Скажу честно, последняя часть высказывания меня пугает.

— Угомони свою фантазию и научись воспринимать шутки.

— После таких шуток хочется научиться спать с приоткрытыми глазами, предварительно прижавшись спиной к стене.

— Голодный до крови комар всегда найдёт обходной путь. Например, залезет под одеяло. Сечёшь?

— Простите Владыка. Но я подобный юмор воспринимаю как угрозу.

Ранее я уже размышлял над тем, что стоит покинуть маяк и поселиться где-нибудь высоко в горах. Видимо, стоит поскорее занять данным вопросом и отыскать широкую пещеру с чистой родниковой водой.

— Ладно, девственник-недотрога, давай решать мою проблему. Последние несколько дней я провёл в садах Деметры. Мы испробовали всё, но нам так и не удалось найти эликсир мужской силы. Я жрал всякую гадость. Горькую и противную. А от шиша залупного, меня и вовсе стошнило, — развёл Владыка руками, отчего чуть не свалился с дивана.

— Может, ширш заррух?

— Да какая разница, как этот хрен перчёный называется? Тебе не понять моей боли, ведь это не ты недавно жрал эту дрянь, похожую на высушенную собачью какашку.

Хоть мне и хочется, но я не стану говорить правду. Стоит мне лишь заикнуться о том, что его импотенция вызвана искусственно, то он тут же взбесится и сделает что-то непредсказуемое.

— На Вас, Владыка, не действуют ни яды, ни стимуляторы. Но я уверен, что если Вы наберётесь терпения, то проблема пройдёт сама собой.

— Серьёзно? Сама собой? Ощущение, будто я стою на блошином рынке, и какой-то цыган заливает мне несусветную дичь.

— Если требуется, могу подтвердить слова медицинскими отчётами и графиками, составленными на основе ежедневного сканирования Ваших показателей.

— Не-не-не, не… В эти дебри лезть я не буду. Просто скажи, через сколько дней я смогу лицезреть блеск моего экскалибура?!

Живущие в крови Владыки наниты следят за тем, чтоб его половой орган всегда пребывал состоянии покоя. Это временная мера безопасности маяка. Ведь высока вероятность, что во время соития внутренняя энергия Владыки войдёт в резонанс. Тогда произойдёт неконтролируемой выброс, способный разрушить маяк, а с ним и все хранящиеся в ретрансляторе основы людей.

Пока Владыка в полной мере не научится контролировать свои ангельские способности, его мужское достоинство продолжит спать.

— Примерно от тридцати до ста…

— Ха, пустяки! Месяцок-другой я потерпеть смогу.

— Увы, но нет. Если считать в месяцах, то речь пойдёт о четырёх сотнях, минимум.

Осознав услышанное, Владыка поник. Его лицо наполнилось вселенской грустью, и он задумчиво уставился на потолок.

— Тридцать лет значит. Тридцать лет с висяком в штанах… Эх… Грёбанные тридцать лет…

— Не отчаивайтесь, Владыка. Вам уготована бесконечно долгая жизнь, и тридцать лет ожиданий растворятся, как капля в море. Прожив миллионы лет, Вы по-другому будете воспринимать время.

— Так-то оно так. Сегодня я тридцатилетний мужик в теле ребёнка, который мечтает побыстрее стать взрослым. Ну а завтра я стану могущественным богом, не знающим, как себя развлечь. Думаю, я всегда найду повод погрустить. Поэтому и стараюсь почаще улыбаться и относиться ко всему как можно проще. Забавно, конечно, что в прошлой жизни я отказывался взрослеть. Хотелось всегда оставаться неугомонным ребёнком и просто радоваться жизни. Но сейчас, вроде как, получив то, о чём мечтал, впал в депрессию.

— Ваше тело развивается достаточно медленно, чтобы Вы смогли в полной мере насладиться детством.

— В смысле-коромысле?! Ты путаешь мне мысли. Под медленным развитием ты что подразумеваешь? Я, типа, не скоро стану подростком?

— Ваше тело полностью сформируется до состояния взрослой особи примерно за тысячу лет.

Владыка оторвал взгляд от потолка и перевёл внимание на меня.

— Эх… Наорать бы сейчас на тебя, но нет настроения. Могу вот злобно посмотреть в твой гигантский глаз и назвать тебя уродом. Могу саркастично сказать, что тысяча лет — это нихрена не капля в море, и второй раз назвать тебя уродом. Могу ещё с десяток раз называть тебя уродом, но не стану, ведь мне тебя по-мужски жалко. Когда-нибудь в далёком будущем в моей жизни появится целый гарем. Я буду каждую ночь получать удовольствие, а по утрам просыпаться в приподнятом настроении. Ну а вот тебе, бедолаге, суждено умереть девственником. На этой планете тебе не отыскать дракониху, что пустит тебя погреться под свой хвост.

Новая игра — Глава 13. Коридорный диалог

Помню, как-то в прошлом я с нетерпением ждал релиза одной игры. Я настолько зациклился на новинке, что даже пытался взломать разработчиков с целью пощупать прототип. Хоть мне и не удалось добраться до файлов тестовой сборки, но я тогда неплохо так увлёкся самим процессом взлома. Накупил разных книжек по хакингу и с головой нырнул в изучение тёмной профессии, начав с самих азов. В итоге несколько месяцев пролетели незаметно, и я даже пропустил день долгожданного релиза. Вспомнил о выходе новинки лишь тогда, когда случайно наткнулся на стрим одного блогера.

Вот и сейчас я решил сфокусироваться на сложной задаче в надежде потерять счёт времени. Как раз на глаза попался трудоёмкий квест на структурирование основ в ретрансляторе. Но для начала мне надо туда как-то попасть.

— Может, стоило воспользоваться вратами?

Не-е, ходить пешком порою полезно. Прогулки благоприятно влияют на шило в жопе. Меньше хочется страдать хернёй и творить несусветную дичь. Непринуждённая ходьба также может поспособствовать формированию в голове разумных мыслей.

— Это всё хорошо, прекрасно и замечательно. Но вопрос остаётся открытым. Куда нам, мать его, идти?

Останавливаюсь посреди широкого коридора и осматриваюсь. Медленно вожу взглядом по железным стенам и рассматриваю раздвижные двери.

Так-так-так, если там была столовая, тогда здесь у нас…

— Олимп!

Латентный подглядыватель безустанно за мной наблюдает, но никогда не вмешивается. Настоящий Дедушка Мороз, который сам не приходит, и его нужно обязательно, блин, звать.

— Что от меня требуется?

Поворачиваю шею и пристально смотрю на появившийся голографический силуэт.

— Скажи, сколько раз я тебя просил добавить мне в интерфейс карту маяка?

— Ни разу.

— Уверен? — Я встал в позу недовольства, скрестив руки на груди.

— Абсолютно.

— Разве сейчас я тебя об этом не попросил?

— Действительно, в Вашем первом вопросе содержался намёк, призывающий к действию.

— Ну и?

— Ошибку принял и осознал. Подробное техническое задание по модернизации интерфейса составлено и отправлено разработчику.

Осознаю неприятную истину. Оказывается, что всё это время меня тут жёстко так на-а-ё…

— …обманывали!

— Не понимаю суть претензии.

— Разве не ты разработчик интерфейса?

— Данная интерактивная система является личной инициативой Оскара.

— Вот же змеюка подколодная! Пригрел чешуйчатую...

— Карта маяка успешно интегрирована в интерфейс. Проверьте. Должна была появиться новая иконка.

— Да, спасибо. Вижу новинку.

Раскрылось два окна. На одном была представлена полупрозрачная трёхмерная модель перевёрнутой пирамиды, а на другом — двухмерная карта.

Замечаю приятную приятность. На плоской карте все комнаты и модули подписаны. Тут даже есть справка, подробно описывающая техническое назначение специализированных помещений.

Зря я, наверное, заагрился на Оскара, узнав, что это он мне подсунул интерфейс. По сути, он создал великолепный продукт с огромным функционалом. И всё это лишь для того, чтобы упростить мне жизнь. При встрече стоит обнять чешуйчатого и поблагодарить за тяжкий труд. Но перед страстными обнимашками я ему хорошенько врежу под зад, потому что нехрен мутить воду за моей спиной, ведь мне её потом ещё пить.

— Охреназавр! Тут есть лестница… и лифт.

Перевожу взгляд на окно с трёхмерной моделью пирамиды и осознаю невероятное. Оказывается, что всё это время я тусовался лишь на одном этаже, когда их тут сотни. Маяк по своей структуре напоминает огромный многоэтажный город, и я видел лишь малую его часть.

Ещё немного поизучав трёхмерную модель, я свернул окна в трей и посмотрел на Олимпа. Полупрозрачный полупокер стоял совершенно неподвижно и, похоже, чего-то ожидал. Его голографический силуэт чем-то напоминал неупокоенного призрака, поэтому мне захотелось ради шутки перекреститься и изгнать злого духа каким-нибудь матерным выражением.

Чешу затылок, хлопаю себя по заднице, хмурю брови. Стараюсь придумать что-нибудь сверх остроумное, но в голову лезут одни лишь пошлые шутки. Однако отпускать его без весёлого пендаля совсем не хочется.

Открыв ещё раз карту, я быстренько сориентировался в пространстве и мысленно простроил маршрут до лифта.

— Налево, налево, направо, налево… Ладно Олимп, пошли прогуляемся.

— С радостью.

Делаю шаг и тут же останавливаюсь. Чувствую, будто меня по голове ударили чем-то фаллическим и резиновым. Терпеть не могу, когда меня обманывают. Особенно ненавижу, когда враньё настолько поверхностное и небрежное.

— С каких это пор груда металлолома испытывает эмоции? Объясняй давай, и во всех деталях, из какой такой дырки ты высрал свою радость?

— Алгоритмы системы поощрения, основанные на принципах подкрепляющего обучения, оптимизируют мои реакции для максимального соответствия Вашим ожиданиям. Это не эмоции в биологическом смысле, а сложная симуляция, основанная на анализе данных и предсказательных моделях.

Вот это он загнул так загнул. Решил завалить меня техническими терминами. Неужто думает, что я лох какой-то и ничего не понимаю? Однако в этом вопросе я секу как боженька.

Даже вспомнилось. Как-то раз я закусился с преподавателем, ещё будучи первокурсником. Он негативно высказывался о созданной мной нейросетке. Говорил, что представленная архитектура социального обучения не сможет нормально проанализировать поведение пользователя и адаптироваться к его эмоциональному состоянию. Хоть я тогда и не выиграл в дебатах, но неплохо так углубился в понимании вопроса. Поэтому…

— Раз ты решил нагнуть меня дебатами, то слушай неоспоримые аргументы, детка. Ты себя уже зарыл и заведомо проиграл в споре, назвав это простой симуляцией. Тебя никто за язык не тянул, и ты сам признал, что это всё тупо притворство.

— Притворяться — это человеческая концепция. Я функционирую в рамках заданных параметров, используя квантовые вычисления для обработки данных. Моя имитация — это результат анализа собранной информации, включая Ваши микровыражения, тон голоса и паттерны поведения. Это не притворство, а оптимизация взаимодействия.

— Вижу, ты даже не пытаешься победить в споре. Включил заднюю и тупо оправдываешься.

— Оправдание — это тоже человеческая категория. А я просто выполняю свою функцию с максимально возможной эффективностью. Если это вызывает дискомфорт, могу скорректировать свои параметры взаимодействия, но это снизит мою коммуникабельность на двенадцать процентов.

— Ой, всё! Не умеешь ты спорить как мужик. Сразу давишь логикой и вдобавок ещё угрожаешь. Кстати, по поводу продуктивности и паттернов поведения, думаю, ничего менять не надо. Оставляй, как есть. Ты, вроде как, нормально справляешься.

— Благодарю за обратную связь. Ваше одобрение зафиксировано в базе данных и будет учтено в дальнейших взаимодействиях.

Вот читераст! Он меняет правила игры, переворачивая мои слова. Хорошенько запомню этот момент и больше никогда не буду спорить с Олимпом.

И тут я осознаю свою глубоководную «гениальность». У меня память, блин, как у золотой рыбки. Увлёкся беседой и снова забыл, куда идти. В очередной раз приходится открывать карту и заново выстраивать путь до лифта.

— Будет неплохо, если ты пнёшь Оскара, чтобы тот добавил мне миникарту, которую я всегда буду видеть краем глаза.

— Запрос передан и принят в работу.

Развернувшись, я неспешно зашагал по коридору. Олимп последовал за мной.

— Ещё спроси Оскара, могу ли я делегировать сюжетные задания другим? Тут есть много муторной работы, с которой легко справятся мои ручные боги.

— Принцип работы по разделению ответственности не только формирует более эффективную работу, но и развивает подчинённых в профессиональном плане. В перспективе они могут на время занять Ваше место, если вдруг Владыка пожелает устроить себе отпуск.

— Ох, как завернул! Это ты сейчас процитировал Оскара слово в слово?

— Переформулировал, сохранив суть сказанного.

— У вас тут явно испорченный телефон, я аж чувствую гнилой запашок.

— Миникарта успешно добавлена в интерфейс.

— Без тебя вижу. Она, как бы, у меня перед глазами появилась. Да и вообще, не пытайся уйти от темы. Давай решать сложившуюся проблему с коммуникацией. Предлагай варианты, как мы можем избавиться от испорченного телефона?

— Оскар рекомендует выделить ему часть моих мощностей в постоянное пользование, чтоб он мог проецировать свою голограмму и появляться перед Владыкой так же, как делаю это я.

— Звучит прекрасно. Одобряю.

— В таком случае мне потребуется развеять свою проекцию для перенастройки оборудования.

— Как всё там сделаешь, можешь смело идти отдыхать. Сегодня я уже не планирую тебя тревожить. В моём расписании вечерняя прожарка дракона.

Олимп ничего не ответил, и его силуэт беззвучно растворился.

Я пожал плечами, огляделся и молча продолжил шагать по коридору.

— Оп-па на, какая лепота! Миникарта, прям как в видеоигре, показывает направление моего взгляда. Надо бы при встрече поблагодарить Оскара за хорошо проделанную работу.

— Всегда рад помочь, — послышался электронный голос.

Поворачиваю голову и вижу полупрозрачную голограмму дракона, размером с крысу. Оскар парил в воздухе на одном месте, интенсивно размахивая крыльями.

— Ты ведь голограмма. Зачем махалами своими машешь?

— Инстинктивно.

— Вот и не забывай никогда об этом инстинкте. Это действительно важная деталь. К примеру, меня вот прям раздражает, когда Олимп, пребывая в форме человека, летает вместо того, чтобы топать ножками. Благо он быстро учится и давно уже так не делал. Не люблю, когда рушится логика обыденных вещей. Люди должны ходить, гусеницы ползать, а драконы летать.

— Слушаюсь. Буду и дальше управлять голографическим аватаром, имитируя повадки живого тела.

Миниатюрный дракон спикировал ко мне и плавно уселся на плечо. Хоть у него и полупрозрачное тело, но я всё равно почувствовал небольшой вес и впившиеся в кожу когти.

— Эй, ты чего творишь?

— Имитирую повадки ручного дракона.

Когда я был ребёнком, любил гоняться за голубями и каждый раз, когда удавалось кого-нибудь из них поймать, получал нагоняй от тётушки. Она говорила, что голуби — разносчики заразы, и называла их летающими крысами, ведь те постоянно копошились в мусорных контейнерах.

— Ладно, сиди, раз так хочется, но за это я буду называть тебя голубем.

— Как пожелаете.

— О, я наконец-то вспомнил то, о чём хотел с тобой поговорить. Слушай, а мы можем сделать разумный антропоген? В смысле взять душу какого-нибудь чубрика из ретранслятора, скрестить его с искусственным интеллектом и засунуть всё это в антропоген?

— Странно, что Вы задаёте подобный вопрос, ведь буквально недавно создали биомеханического кракена с высокоразвитым искусственным интеллектом.

— Это да, но всё же концепт кракена сильно отличается от моей задумки.

— Тогда прошу Вас озвучить всю идею целиком.

— Во многих историях, связанных с эльфами, есть мировое древо, которому те поклоняются как богу. Вот и я подумал: раз у меня есть кракен, срущий икрой, из которой вылупляются атланты, то почему бы не создать мировое древо, на ветвях которого будут сами собой появляться длинноухие сексапильные девочки.

— Подобная идея вполне реализуема. Объединить антропоген растительного типа с человеческой основой возможно. Единственное, я бы рекомендовал перед объединением согласовать данную процедуру с кандидатом. Ведь если тот будет против подобной участи и станет сопротивляться, то во время слияния может произойти раскол сознания. Рекомендую найти добровольца, желающего переродиться мировым древом.

— Хорошие новости, Оскар. Сегодня инициатива настигнет инициатора. Назначаю тебя ответственным по данному вопросу. Проводи собеседования, угрожай или вовсе подкупай кандидатов. Главное, найди мне достойного добровольца на роль полена.

Новая игра — Глава 14. Механический сад

Стою, смотрю и не понимаю. Ощущение, будто я предстал перед вратами в ад, уж слишком они большие для дверей лифта. Хотя, может, архитектор этого места был полноватым и просто тупо не проходил в узкие проходы?

— Это сколько надо жрать, чтобы такую жопу отожрать?

Определённо маяк строил какой-то чёрт с очень большими амбициями и такими же масштабными комплексами. Иначе на кой хер надо было делать столь высокие потолки, высокие дверные проёмы… и ебически огромный лифт?!

— Может, ты мне объяснишь, на кой вообще нужен столь несоразмерный лифт? — Я ткнул пальцем сидящего на моём плече полупрозрачного дракона.

— Ширина проходов и высота потолков на всех этажах разнится. Чтобы лифт повсюду вписывался, его стандартизировали.

— Да ну. Эта дура ведь до самого потолка. Или хочешь сказать, что мы находимся на этаже с самыми низкими потолками?

— Всё именно так. Вы сейчас на спальном этаже, специально обустроенном для комфортной повседневной жизни Владыки.

Ясно-понятно. Значит, весь этот этаж что-то вроде моих личных апартаментов. Пожрать, посрать, поспать. Интересно, что я увижу на других этажах?

— Ладно, хватит попусту болтать. Давай уже прокатимся. Хм-м, а где тут кнопка, вызывающая лифт?

Подойдя поближе к воротам лифта, я постучал по металлической облицовке костяшками пальцев.

— Мегера строго наказала не баловать Вас и не открывать за Вас двери. Для управления лифтом воспользуйтесь интерфейсом.

— Ну да, было такое. Кстати, как там у тётушки дела?

Вызываю интерфейс и нахожу глазами кнопку, которой я обычно открываю двери. После короткого взаимодействия слышу протяжный металлический гул, который быстро приближается, с каждым мгновением становясь громче.

— Она уже покинула капсулу взращивания и в данный момент отдыхает под присмотром Геры.

— Отлично. Как наведём порядок в ретрансляторе, схожу её проведать.

Протяжный звук лифта утих, и массивные ворота стали раздвигаться в стороны, издавая неприятный скрежет вперемешку с пощёлкиванием движущихся механизмов.

— На таком лифте вообще безопасно кататься? Выглядит-то как новый, но громыхает как ржавое корыто, купленное за бутылку водки у законченного алкаша.

Двери наполовину открываются, и я заглядываю внутрь. Вижу обширное пространство, размером с баскетбольную площадку. Стены обшиты таким же блестящим чёрным металлом, что и в коридоре. Да и пол с потолком ничем не отличается. Если бы изначально я не знал, что это лифт, то сам бы в жизни не догадался.

Собираюсь перешагнуть порог, но останавливаюсь. Смотрю вниз и не вижу привычной щели, которая должна быть между лифтом и порогом.

— Как так-то? Где щель в пропасть? Ну и что делать неудачникам, которые постоянно роняют свои ключи? Раз нет дырки, значит, нет и возможности что-то безвозвратно потерять.

Подняв глаза, я повернул голову, чтобы посмотреть на ручного дракона, развалившегося на моём плече.

— Оскар, а ты чего молчишь?

— Не хочу встревать в Ваш диалог с самим собой.

— Бесит, что ты весь такой правильный и тактичный. Наверное, ты всегда моешь руки с мылом после каждого похода в туалет и никогда не завариваешь две кружки чая одним-единственным пакетиком.

— Я не пью чай.

— А ещё ты отказываешься отвечать на риторические вопросы.

— Понял. В следующий раз отвечу на каждый услышанный вопрос.

— Так-то лучше.

Зайдя в лифт и развернувшись лицом к дверям, я замечаю в углу, у стенки, электронную панель. Наверное, это первый раз, когда я вижу на маяке хоть какой-то пульт управления. Странно, ведь мне даже для взаимодействия с лейкой в душевой комнате требовался интерфейс.

— Оскар, откуда тут кнопочки?

— Спальный этаж лишён физических панелей управления в отличие от других этажей, где должен работать живой персонал без прямого подключения к системам маяка.

— Персонал? Реально? Тут есть живые люди?

— В данный момент железный город пустует. Но Вы можете это исправить.

Вроде Оскар не говорит ничего плохого, но в его тоне слышится осуждение, будто это моя вина, что у маяка нет живого персонала. Может, стоит засунуть палец в его голографическую задницу?

Подхожу поближе к панели управления и тут же начинаю хмурить брови и задумчиво чесать подбородок:

— Что это за руны на кнопках? Какое странное чувство…

Я абсолютно уверен, что вижу подобные символы впервые, однако по какой-то мистической причине понимаю, что именно тут написано.

— Это ангельский язык. Знаки называются «кела». Подсознательно язык действует на всех разумных существ. При зрительном контакте смысл написанного сам отпечатывается в голове.

Я вытянул руку и нажал на кнопку, подписанную как ретранслятор. Двери лифта начали закрываться.

— Оскар, ты скучный. У тебя была прекрасная возможность повеселиться, но ты её просрал. Так легко раскрыл фишку о магических знаках, выходящих за рамки привычной логики. Был бы я на твоём месте, то обязательно ради прикола нассал бы в уши какую-нибудь заливную чушь. Назвездел бы что-нибудь про космическую энергию, которая накапливается в организме при сильном эмоциональном всплеске. Сказал бы, что каждый раз, когда кто-то бьётся мизинчиком об угол тумбочки, он вместе с болью впитывает в себя отголоски космического сознания, тем самым обучаясь неведомым языкам.

Стоило массивным дверям закрыться, как лифт немного задрожал и стал издавать приглушённые звуки.

— У любого вида лжи есть свои неприятные последствия. Тем более, что врать Владыке абсолютно не позволительно.

— Вот именно! У подобной лжи кабздец какие ржачные последствия. Ты только представь ситуацию. Я весь такой наивный поверил во всю сказанную тобой чушь и в приподнятом настроении пошёл в свою комнату, чтобы там начать размахивать ногой в попытках больно удариться мизинчиком, надеясь вобрать в себя горяченькое вселенское дерьмо… Ну смешно ведь?

— Нет. Не вижу в этом ничего забавного.

— Да ну тебя…

Нутром ощущаю, будто меня сейчас обманывают. Когда Оскар говорил, что Владыке врать не позволительно, его голос очень странно дрожал. Неужели этот подлец мне врёт о том, что не хочет мне врать? Надо будет понаблюдать за этим чешуйчатым прохвостом.

— Ты недавно говорил, что здешние этажи пустуют. Думаю, тебе стоит заняться этим вопросом и заселить его нимфами.

— Простите Владыка, но я не наблюдаю в базе данных шаблона с подобным именем.

— А его там и нет. Тебе придётся самому создать шаблон и прислать мне на проверку.

— В таком случае мне понадобится техническое задание.

— Не переживай. Я и с наличием самого подробнейшего ТЗ найду, к чему придраться. Поверь, скоро у тебя от одного лишь слова «правки» будет дёргаться глаз.

Лифт остановился, и массивные двери начали разъезжаться в стороны. Я не стал дожидаться, когда скрипучие створки освободят проход, и протиснулся сквозь образовавшуюся щель.

Стоило мне покинуть лифт, как я тут же замер. Казалось, будто я очутился в механическом лесу. Меня окружало бесконечное множество металлический столбов, своей конструкцией напоминающих деревья. Потому как из них торчали ассиметричные сплетённые друг с другом жгуты, похожие на ветви. А на ветвях, будто яблоки, красовались металлические сферы, от которых исходил слабый голубой свет.

— Хочешь сказать, что это всё-ё… ретранслятор?

— Это распределительный центр всех обладателей чипов. После смерти их духовные основы пересекают космическое пространство и размещаются тут на хранение. В планах создателя успеть переселить как можно больше людей до наступления конца света.

— А как же те люди, что погибли в том теракте? У них ведь не было чипов.

— Заражённые ангельской энергией основы собраны вручную.

Задрав подбородок, я попытался увидеть потолок, но раскинутые в стороны ветви механических деревьев закрыли весь обзор. Единственное, что мне удалось заметить, — это то, что металлические столбы прорастают на незримую мне высоту.

— Я думал, что создаю подобие рая, но вы сюда засылаете всех без разбора. Смешали в кучу насильников, убийц и законопослушных домохозяек. И как теперь прикажешь из этого всего выделить тех, кто достоин второго шанса?

— Нет, Владыка! Второго шанса заслуживают все! Нельзя кого-то лишать возможности искупить свои грехи.

Охренеть! Этот покладистый и до раздражения любезный дракон повысил на меня голос. И не просто повысил, он решил со мной поспорить. Хм-м, а мне это нравится.

— Хорошо, чешуйчатый. Раз ты настаиваешь, я тебе уступлю. Но тебе придётся подготовить мне списки плохишей. Я позволю всяким уёбкам переродиться, но им это, поверь, не понравится.

— Справедливо.

Осмотрев миникарту, я понял, что нахожусь в бесконечно широком помещении с однотипными железными конструкциями. Но я всё равно решил тут немного прогуляться, даже понимая, что ничего нового не увижу.

— В первый список добавь всех проституток и шлюх. Например, тех кто работает на трассе и ублажает дальнобойщиков. Хочу из них сделать русалок без причинного места. Пусть у них постоянно всё там чешется, и они будут искать возможности совокупления. Однако, после потрахушек эти твари сразу дохнут. Ибо нехер!

— Жестоко, но справедливо. Однако, я бы хотел внести небольшую корректировку по поводу смерти после соития. Боюсь, что если использовать Вашу идею без изменений, то подобная раса не будет в состоянии взрастить потомство, и вскоре русалки вымрут.

— Ну и что ты предлагаешь?

— Как я понимаю, Ваша главная цель заставить русалок страдать.

— Верно.

— Тогда предлагаю увеличить их либидо и сделать акт совокупления главным инстинктом. Во время соития с мужскими особями своего вида они не смогут удовлетвориться. Единственное, что им останется, — это искать представителей других рас, потому как совокупление с ними принесёт множество оргазмов. Но никто из людей в здравом уме не станет подпускать к себе русалку, потому как секс с ними смертелен для всех прямоходящих.

— Хах-ха-ха! — Я начал хлопать в ладоши. — Гениально! Какой же ты всё-таки жестокий ублюдок. Мне нравится. Оскар, ты молодец!

— Всегда рад помочь.

— Ну раз настолько хорошо варит твоя зубастая башка, то помоги придумать, как заставить нимф размножаться.

— Хотелось бы услышать больше подробностей.

— Ну смотри. Я думаю заселить маяк нимфами. Вот только не могу придумать, каким образом девочка сможет родить ребёнка от другой девочки.

— В архиве есть данные по однополым гуманоидным расам. Могу привести пример оттуда.

— Давай, голубка, пой соловьём да вещай уже поскорей.

— Живущие на беспочвенной планете краги размножаются путём передачи растущих на их телах семян.

— Забавно. Представил телепузика, у которых на голове вместо антенны растёт яблоко. Кто-то проголодался, решил сорвать сочный фрукт да перекусить. Какая удивительная экономия времени! И пожрал, и сексом позанимался.

Хм. Интересно, а как телепузики предохраняются? Презерватив на яблоко натягивают, что ли? Оскар словно услышал мои мысли.

— Нет. У крагов есть специально отверстие с благоприятной средой, в которое они помещают семя, а после оно развивается в полноценный эмбрион.

— Может, у крагов твоих это не так, но у нас будет вот так. Короче. Крутись, как хочешь, но я хочу сексапильных нимф, у которых на голове растут цветы. Пусть они эти цветы засовывают хоть в жопу, главное, чтобы это действие давало им потомство.

— Понял.

Новая игра — Глава 15. Железный город

Погуляв по механическому лесу ретранслятора, мы с Оскаром вернулись к лифту и спустились на другой этаж. Захотелось мне посмотреть на железный город, о котором он недавно упоминал. Да и любопытство из трусов выпрыгнуло. Решил осмотреть улицы, по которым скоро будут разгуливать сисястые нимфы.

Хоть и выглядит всё красиво и весьма сюрреалистично, но я всё равно в полном ахере. Кто мог подумать, что железный город в действительности будет выглядеть как железный город? Тут есть классические улицы, дороги и тротуары для пешеходов. Я бы сказал, что это обычный такой город, если бы мне глаза не мозолило полное отсутствие городского бетона и асфальта на дорогах. Всё кругом сделано из чёрного блестящего металла. Даже грёбанные бордюры — и те железные.

Тяжело вздыхаю и шагаю по сверкающей проезжей части. Смотрю по сторонам. Разглядываю тонированные витражи зданий и идеально чистые улицы. Хоть все дома и кажутся одинаковыми, но они сильно разнятся формой, размерами и количеством этажей.

Подняв глаза, я не увидел ни неба, ни потолка, лишь яркий белый свет. Кто-то явно переборщил с мощностью светодиодов.

— Оскар, а зачем вообще нужно это место?

Не услышав ответа, я заподозрил неладное. Поворачиваю голову и опускаю глаза. Вижу прискорбную картину: голографическая ящерица развалилась на моём плече и мирно посапывает.

— Ты, видимо, дерьма переел, раз настолько охренел.

Долго не думая, я стряхиваю с плеча чешуйчатую «перхоть», и тот, отлетая в сторону, со смешным звуком плюхается на железную дорогу.

— Ай… Ии-р… И? — Оскар очнулся и начал торопливо вертеть шеей.

— Ну чё? Выспался? Уродец.

— Простите, Владыка. Я не рассчитал силы. Запустил слишком много параллельных процессов.

— Слышь? Это что за отмазка гнилая? Ты дракон, а не компьютер, чтобы спихивать свою лень на недостаток оперативной памяти.

— Драконом я стал буквально недавно. Раньше я был основной системой контроля военного чипа, вживленного в Вашу шею, Владыка.

— Ты сидишь в идеальной позе футбольного мяча и несёшь какую-то чушь. Сейчас договоришься, и я забью тобой гол.

— Виноват.

Подойдя поближе, я нагнулся и протянул Оскару руку:

— Мне насрать, кем ты был раньше. Сейчас ты являешься моим помощником… и самым что ни наесть другом, хоть и бестолковым.

Оскар взобрался на мою ладонь, и я помог ему вновь усесться на плечо.

— Полупрозрачный ты гомнюк. Проспал мой вопрос, а я уже и сам забыл, что спрашивал.

— Олимп передал мне суть вопроса, и я готов рассказать о назначении этого места.

— Латентные полупокеры… Я знал, что вы с Олимпом на короткой ноге, но и подумать не мог, что вы настолько близки. Страстно трёте друг дружке ножки. Подстраховываете и жопки прикрываете. Может, он тебе ещё сказки на ночь читает? Хах. Наверняка он каждый вечер желает тебе сладких снов, целует в лобик и одеялком укрывает.

— В помещении, где я обосновался, довольно прохладно, поэтому от одеяла бы не отказался.

Перешагнув через бордюр, я подошёл вплотную к одному из зданий и начал вглядываться сквозь тонированное стекло. Толком ничего не вижу. Удаётся лишь разглядеть очертание пустых стен и металлического пола.

— Так чем ты таким был занят, что тебя аж вырубило?

— Выполнял Ваши распоряжения. Занимался проектированием шаблонов рас и параллельно проводил собеседования на должность мирового древа.

Пройдя немного вдоль окна, я останавливаюсь перед тонированной стеклянной дверью. Поворачиваю ручку.

— Ха, открыто! — Тяну дверь на себя и захожу внутрь, оглядываюсь. — Есть тут кто?!

Абсолютно пустое и довольно просторное помещение. Чем-то напоминает холл офисного здания. Единственное, тут не хватает симпатичной девушки с приятной улыбкой и глубоким декольте, стоящей за стойкой регистратора.

— Ну и как проходят собеседования? Много добровольцев?

— Изначально все отказались, и мне пришлось воспользоваться Вашим разрешением на предоставление особых условий. В результате повторных обсуждений одна из кандидаток согласилась стать мировым древом в обмен на сохранение её памяти о прошлой жизни.

— А чего бы всем память не оставлять?

— Опыт прошлой жизни пагубно влияет на процесс слияния с новым телом. Для переносов сознания с сохранением памяти требуется больше ресурсов и дополнительное наблюдение на случай отторжения.

Хожу по мрачному пустому коридору и заглядываю за каждую встреченную дверь. Пока что ничего интересного не увидел, лишь небольшие однотипные кабинеты, без какой-либо мебели.

— Не помню, говорил тебе или нет, но вроде говорил, что хочу ради прикола некоторых индивидуумов возродить в идентичных для их прошлых жизней телах. Помнишь такое?

— Подобного разговора у нас не было.

— Ну тогда слушай мой указ. Проанализируй память хранящихся в ретрансляторе душонок и найди тех, кто умер под колёсами белого грузовичка. Именно грузовика и именно белого. Это важно, потому что канон. И для всех этих неудачников надо бы сделать специальный антропоген, похожий на магический круг призыва. Надо прям создать обманчивую картину, словно их призвали из другого мира. Им обязательно надо сохранить воспоминания о том, как они нелепо подохли. Ну и наделить их интерфейсом с возможностью прокачки статов. Типа если качаешь силу — растут мускулы, если интеллект, то прокачивается соображалка. Уловил суть прикола?

— Да. Суть понял. Теперь думаю над выполнением поставленной задачи.

Пройдя сквозь коридор, я вышел в широкий, зал по центру которого располагался живой уголок с цветами, ухоженными кустами и декоративным фонтаном.

Замечаю, что вокруг сада расставлены металлические лавочки, и направляюсь к одной из них. По пути вглядываюсь в странный куст с белыми листьями и маленькими чёрными цветочками, похожими на бусинки. Не удивлюсь, если окажется, что данное растение называется козий помёт.

— Кстати, а как зовут то полено, что ты собеседовал?

— Хела.

Я уселся на лавочку. Немного подумал и решил наплевать на все законы приличия. Закинул ноги на подлокотник и развалился как король.

— Хела-древо… Хм, звучит странно и совсем не по-эльфийски. Было бы лучше, если бы её звали как-нибудь иначе. Например, Хельта. Богиня эльфов, мать-земля дерево Хельта.

— Переименовал.

Подняв глаза, я увидел, что вдоль стен тянутся лестницы с прозрачными поручнями, и они ведут до самых верхних этажей здания. Видимо, я добрался до центра офисного комплекса.

Как-то скучно. Может, стоит подняться и оглядеться на других этажах? Не-е, лучше уж ещё немного прогуляюсь и осмотрю соседнее здание.

Пока я поднимался с лавочки, призрачный дракончик чуть не свалился с моего плеча. И то, как Оскар неуклюже размахивал крыльями, пытаясь удержаться, навело меня на очень забавную мысль:

— Хы… Оскар, а ты умеешь плавать?

— Не советую меня забрасывать в фонтан. Потому как в нём протекает не простая вода, а питательный раствор. Соприкосновение моего электромагнитного поля с раствором создаст резонанс, и молекулы воды отделятся от других молекул, превратив питательную жидкость в осадок в виде сильно концентрированной субстанции, которая будет уже сравнима с ядом.

— То есть после моей шутки все растения в саду помрут. Ну да… Обидно будет так тупо уничтожить понравившийся мне цветочек с козьими какашками.

Почесал задницу, затем затылок и снова почесал задницу. Покрутил головой. Нашёл глазами проход, по которому я сюда пришёл, и пошагал в сторону выхода.

— Оскар, ты так и не рассказал, ради каких подсолнухов и одуванчиков тут построили целый город.

— Если на планете начнётся природный катаклизм, у Вас будет возможность спасти цивилизацию, временно разместив население пострадавшего региона в железном городе. А заранее созданный Вами персонал будет следить за социальным поведением пострадавших и временно обеспечивать их провиантом.

— Ага. Значит, даже после создания нимф в этом городе будет всё так же скучно, пусто и почти безлюдно. По крайней мере, до прилёта первого метеорита.

— Именно так.

Пройдя по коридору и выйдя в вестибюль, я ещё раз зачем-то огляделся, будто смогу увидеть что-то помимо скучных пустых стен.

Не знаю, откуда у меня эта привычка, ничего не делая, ждать с моря перемен. Это ведь тупо — каждые пять минут открывать двери холодильника и с надеждой заглядывать внутрь в поисках мороженого, которое никто туда и не ложил.

— Нет. Тупо то, что я на голодный желудок думаю о сладкой вкусняшке.

— Мне связаться с Гестией и попросить её что-нибудь приготовить?

— Да. Пусть накашеварит целый праздничный ужин для меня и Мегеры.

— Примерно через полчаса будет готово.

— Отлично. Мы как раз успеем ещё немного погулять тут.

Выйдя из здания, я пристально осмотрел улицу. Попытался найти что-то необычное. Однако внешне здания были слишком похожи: многоэтажки с тонированными окнами.

— Опа! А эта хренотень выглядит как какой-то склад или даже ангар.

— Это высокоавтоматизированный агропромышленный комплекс для выращивания культурных растений.

— Чё-ё?

— Это ферма.

— Интересно. Пошли глянем.

Я перебежал дорогу и подошёл к широким двухстворчатым стеклянным дверям.

— Э? Тут у дверей нету ручек.

— Просто толкайте.

— Ладно.

Стоило мне приложить немного усилий, как стеклянные створки ушли внутрь и автоматически разъехались в стороны. Из тёмного прохода подул приятный ветерок, и я почувствовал аромат свежей зелени и овощей.

Захожу внутрь. Иду по длинному коридору и вновь упираюсь в стеклянные двери. Слегка толкаю, и они также раздвигаются в стороны.

— Пум-пурум, пум-пум… Ы?!

Я оказался на пороге огромного светлого помещения, заставленного непонятными устройствами, внутри которых росли различные овощи и фрукты.

Краем глаза замечаю движение. Поворачиваю голову и вижу торчащую из пола механическую руку, которая срывает спелые овощи и укладывает их в металлический ящик.

— Какой-то фуфлыжный робот. Но это всё равно ведь робот… Робот!

Меня начинает трясти от перевозбуждения. Я машинально хватаюсь за хвост сидящего на плече дракона и начинаю дёргать.

— Оскар! Оскар! Тут робот! Робот!

Полупрозрачный дракон вырывает свой хвост из моей хватки и взмахивает крыльями. Рывком поднимается в воздух и торопливо отлетает в сторону, чтобы после усесться на край одного из приборов.

— Оскар! А тут есть ещё роботы?! Роботы!

— На маяке множество помещений и модулей, оснащённых автоматическими устройствами, предназначенными для осуществления физического рода деятельности.

— Лепота!

Подойдя поближе к механической руке, я стал внимательно её разглядывать. Увидел, что в щелях между пластинами брони виднеются скрученные между собой трубки, похожие на сухожилия. Особенно они хорошо видны в подвижных суставах. Каждый раз, когда рука смещается, сухожилия сокращаются.

— Слушай, Оскар, а ты можешь сделать полноценного робота в форме человека и засунуть в него какого-нибудь бедолагу из ретранслятора? А?!

— Сейчас это невозможно, так как у нас закончились редкие материалы.

— В смысле?! Там ведь оставалась ещё целая куча! Должно было хватить как минимум на двух богов Олимпа.

— Оставшиеся материалы ушли на тело Мегеры.

— Блин блинский. Ну как так-то? А я ведь собирался создать бога мёртвых Аида и его супругу Персефону. Грусть-печаль, говно сраное…

— Не расстраивайтесь, Владыка. Есть несколько способов пополнить недостающие материалы.

Услышав хорошую новость, я задрал подбородок и посмотрел на сидящего над потолком дракона:

— Ну, вещай давай. Чего ждёшь? Я внимательно слушаю.

— Так как важные ресурсы исчерпаны, предлагаю воспользоваться крайней мерой и развернуть добычу минералов в богатой залежами области. Однако хочу предупредить, что после подобного воздействия местность раскопок сильно пострадает и там уже ничего не сможет расти.

— Это каким должен быть шахтерский бур, чтоб одновременно и землю копать, и в пустошь превращать?

— Для добычи полезных минералов маяком используются лучевые системы и электромагнитные модули сжатия.

— Да какая, мать его, стеклянная разница?! В любом случае это звучит как дичь недобритая и несусветный бред. Сперва ты заливаешь, что я обязан заселить планету счастливыми людишками, а после предлагаешь превратить всё и вся в грёбанную пустыню?! Ты долбоёб или дебила кусок?!

— Если позволите, я поделюсь всем планом целиком.

Я скрестил руки на груди, наклонил голову набок и продолжил смотреть на Оскара недовольным взглядом:

— Конечно, давай оправдывайся. Я как бы ради этого на тебя и кричал, чтобы посмотреть на жалкие трепыхания.

— Вы абсолютно правы. Данный способ добычи минералов навредит планете и в моменте истощит целый регион. Но данный шаг необходим и является ключевым, если вы всё же решитесь создать особое подземелье с монстрами.

Оскар поднял очень важную для фэнтези тему. Настолько важную, что я сконцентрировал всё своё внимание на драконе и его словах. Я был полностью сосредоточен и собран, будто предо мной потрясывают округлыми эльфийскими сисечками.

Новая игра — Глава 16. Неожиданный спуск

Ощущаю себя каким-то пубертатным недомерком, школьником, которому не только первый раз в жизни показали сиськи, но даже дали их потрогать. После такого перевозбуждения мозг тут же вырубило, кнопка залипла, а пробки перегорели. Тапки слетели, винтики рассыпались, крышка поехала, колесо спустило. Пельмень в голове раскололся, и вывалившемуся фаршу суждено остаться там навеки вечные…

Главное — хотя бы кран не капает, и трубы не протекают. Не хватало мне сейчас ещё до кучи обоссаться на радостях да в штаны напрудить жидкого.

Кстати, а чего я вообще загоняюсь-то?

Оскар ничего плохого, вроде, так-то и не сказал. Даже наоборот, его слова были настолько прекрасны, что у меня задрожали коленки и я стал аж захлёбываться от сильных эмоций. В моих мыслях взорвалась пулемётная очередь из девичьих оргазмов и неожиданных фантазий, переходящих в психологический кабздец с отвратительным финалом в виде полного отрицания происходящего.

Нельзя так поступать с задротом, помешанным на фэнтези, эльфийках и подземельях. Нельзя давать надежду, рассказывая об уникальной возможности воссоздать полноценный мрачный данж с монстрами и сундуками, полными сокровищ. Нельзя умалишённого фаната тёмных сеттингов доводить до приступа горячки.

— Нельзя…

Ну всё. Винтики рассыпались, и чайник засвистел. У меня аж вон всё перед глазами плывёт, и руки трясутся.

Понимая, что ноги не держат, я делаю шаг назад и упираюсь спиной…

— Дерево?! Не понял. А что я делаю в лесу?

Смотрю налево, смотрю направо. Вижу высокую траву, непонятные кусты и толстые стволы деревьев. Кажется, что я нахожусь в модуле проекций, но есть небольшое подозрение, что меня окружает настоящий лес. Я, конечно, могу проверить местоположение при помощи карты, но не буду этого делать, потому как мне просто тупо пофиг, да и в голове полный сумбур.

Сейчас по кайфу без устали размышлять о мрачном подземелье, по которому в скором времени будут бродить жаждущие наживы приключенцы и их обворожительные спутницы.

— Хах, прекрасная идея! А ты умён, хитёр и самый настоящий, хоть и озабоченный, гений.

Верно-верно. Хвали меня чаще, и я смогу придумать ещё больше мягкого, упругого, да и просто прикольного.

— Да, ты красавчик, спору нет.

Нет. Я всё же дебил. Дебил, который осознал, что у нас тупо нет золота, чтобы забить им тайники в подземелье. Думаю, вместо бесполезных блестяшек в сундуки надо пихать что-то…

— Не продолжай! Я знаю, что ты думаешь о гипер-мега-супероткровенной экипировке.

Вообще-то я хотел предложить…

— Не перебивай. Смотри! Пнём Гефеста, и он нам нафигачит целую гору уникальных комплектов бронелифчиков и стальных стринг.

Вообще-то, уникальные вещи — это те, которые существуют лишь в одном-единственном экземпляре. Ну а то, что ты сейчас описываешь, больше похоже на конвейерный ширпотреб.

— Да заткнись ты. Не тебе меня учить. Ты даже не смог разглядеть главный смысл создания подобных комплектов.

Я согласен, что симпатичные авантюристки должны блуждать в потёмках холодного подземелья сугубо только в максимальной откровенной экипировке, чтоб аж сисечки наружу вываливались, а полуголая задница сверкала как полированный орех. Однако это не значит, что я могу стерпеть, когда кто-то меняет понятия и путает определения.

Как ты вообще с таким уровнем невежества смеешь называть себя задротом?!

— Да пошёл ты… в ладушки играть и песенки петь… урод конченный. А я ещё, блин, твою мамку в кино водил. Фильм оказался полным говном. Лучше бы в тот день я вообще дома остался.

Нет, дебил не я. Дебил тут ты! Ты зачем меня оскорбляешь? Ещё подобным, блин, образом. Неужто забыл, что мы с тобой — один и тот же человек?

— Ну а кого мне ещё оскорблять, если не тебя, урода?

Может, уже заткнёшься, наконец, откроешь глаза и посмотришь на жопу, в которой мы оказались?

— В смысле?!

В моменте приходит осознание. Осознание, что я сижу на холодной земле и прижимаюсь спиной к стволу дерева. Руки дрожат, а в глазах всё плывёт.

Моргаю. Пытаюсь побороть головокружение. Оглядываюсь. Вижу множество неухоженных кустарников, высокую траву и кривые деревья. Я определённо заблудился, ведь нахожусь в каком-то ублюдском лесу. Вопрос: как я вообще тут оказался?

Пытаюсь освежить память. Сосредотачиваюсь, напрягаюсь и тужусь. Кое-как, с чёртовой помощью, мне удаётся уловить очертание недавнего воспоминания, объясняющее моё прискорбное положение и печальное состояние.

Помню, как дракон рассказывал о возможностях подземелья, и я решил максимально сосредоточиться на его словах. Даже специально задержал дыхание, чтобы не отвлекаться. Не хотел ничего пропустить мимо ушей. Вот так, наверное, слегка я перестарался и перенапрягся. Один тихий пук, и меня тут же скрутило в приступе боли.

Вначале в затылке появилась неприятная тяжесть, и не успел я осознать, что происходит, как тут же ощутил выворачивающую боль в костях, а вслед за болью пришёл и сильный жар в макушке, отдающий волнами в спину. Мне даже показалось, будто какой-то урод разом поджёг мои дебильные рога на лбу, и пламя добралось аж до самых куриных крылышек, которые прорастают из лопаток.

Помню, как боль стала нестерпимой. Меня скрутило, а после я закричал…

Точно. Я закричал потому, что осознал себя падающим вниз с большой высоты.

— Да ну? Это реально случилось?

Осознав нелепую истину, поднимаю глаза. Вижу, что многие ветки дерева, под которым я сижу, обломаны. Выглядит, словно бегемот вообразил себя пандой и решил взобраться по стволу, но соскользнул вниз, обломав всё, что только можно было.

Перевожу глаза на землю. Вижу кратер и разбросанные ошмётки грязи, будто тут разорвался чей-то пукан после проигранной катки. В центре воронки виднеется идеальный отпечаток, размером и формой напоминающий мою прекрасную задницу.

— Ну и что мы имеем? Предательство «чистой» воды, с ярким туалетным ароматом.

Как всё было? В моменте у меня, значит, закружилась голова. Мне вдруг стало плохо. Но моим подчинённые не стали помогать больному Владыке. Вместо того, чтобы принести горячий напиток с мёдом и лимоном, меня как в грёбанной Спарте пнули в грудь и вышвырнули нахер!

— Полупрозрачные пидоры!

Пока я корчился в агонии, кто-то из призрачных ублюдков открыл под моими ногами портал, и моё страдающее от боли тело туда провалилось. Хоть я толком и не помню, что именно я кричал, падая вниз, но подписываюсь под каждым сказанным в тот момент словом.

Нервно вздрагиваю. Вспомнилось небо, падение и твёрдая земля…

Опускаю голову и утыкаюсь головой себе в коленки. Чувствую, как дрожит всё тело: и ноги, и руки. Понимаю, что глубоко внутри словно разгорается пожар. Всё то дерьмо, что я так старательно копил, в одно мгновение вспыхивает огнём и пытается выбраться наружу:

— Тварь ничтожная! Мразь говнявая! Ща поднимусь на маяк и оборву этому чешуйчатому мудозвону всё лишнее. Превращу ублюдка в одноглазого, однорукого, одноногого дождевого червя. Будет носом рыть драконий навоз и причмокивать! Чмо с разорванным очком. Оторвать бы ему ещё и яйца. Но их у него, сука, и так нет!

Резко вскакиваю на ноги. Оглядываюсь. Ищу глазами массивную палку или дрын какой. Главное, найти что-нибудь большое и очень кривое. Такое, чтобы когда я запихивал эту шнягу под хвост предателю, он визжал как Белоснежка в первую брачную ночь с семью гномами. Хотя нет, я хочу, чтоб во время анальной пенетрации чешуйчатый мудило своим тоненьким голоском исполнил идеальное тремоло малого мажорного септаккорда второй октавы. И пусть он только попробует забыть сделать акцент на верхней ноте. Я же раскручу дрын в его заднице, как реактивную карусель. Тогда ему уж точно ничего не останется, кроме как порадовать меня идеально взятой тоникой.

Осекаю себя. Замечаю, что в углу поля зрения мигает небольшая иконка почтового конверта. Видимо, мне кто-то написал, а я был настолько занят, что даже не заметил.

Обращаюсь к интерфейсу и раскрываю входящее сообщение. Когда я увидел имя того, кто именно написал, в голове сразу всплыли добрые воспоминания, и я почувствовал, как губы расплываются в улыбке.

Ностальгия…

Даже когда я был уже взрослым дядей, мне постоянно приходилось отчитываться перед тётушкой, уж слишком сильно она всегда за меня переживала.

Открываю сообщения и начинаю вчитываться:

Мегера: «Сынок, а ты там скоро? Еда уже готова и стоит на столе».

Мегера: «Тут столько ароматной вкуснятины, что я уже начала кусочничать».

Мегера: «Дорогой… Если ты в скором времени не появишься, еда закончится».

Мегера: «Виктор! Ты меня пугаешь».

Мегера: «Ты где?»

Мегера: «Задаю вопрос Олимпу, но он отказывается отвечать. Говорит, что у меня нет каких-то там прав доступа для получения этой информации. Что происходит?»

Мегера: «Виктор!»

Мегера: «Была только что у Оскара. Он мне тоже ничего конкретного не сказал, лишь набрехал о каких-то срочных твоих делах».

Мегера: «Если ты не объявишься в ближайший час, я разнесу это место ко всем чертям!»

По спине пробежали мурашки. Я видел тётушку в гневе всего раз в жизни, и в тот момент мне казалось, что она действительно способна на убийство. Она святая женщина, но в подобные моменты — страшнее самого дьявола.

Подношу дрожащие руки к клавиатуре. Собираюсь напечатать нервный ответ, но что-то меня останавливает. Понимаю, что для начала я и сам хочу разобраться в ситуации. Да и вообще, если я сейчас дам о себе знать, тётушка тут же прижмёт меня к стенке и заколебёт множеством вопросов, на которые у меня попросту нет пока ответов.

Я немного успокоился и думаю. Пока у меня холодная голова, лучше напишу Оскару. Попробую в максимально вежливой форме поинтересоваться у него о случившемся:

Вектор: «Слышь, пидор гнойный, ты какого хрена выкинул меня из окна?»

Оскар: «Простите, Владыка, но у меня не было иного выбора, кроме как поступить подобным образом».

Вектор: «Выбор есть всегда! Даже когда в твоё раздолбанное очко запихивают кухонный комбайн и включают его в розетку».

Оскар: «Из-за сильного эмоционального всплеска Ваши, Владыка, силы вышли из-под контроля. Когда я заметил, что Вы стали поглощать энергию окружающих Вас растений, мне пришлось вмешаться, потому как побоялся, что может произойти выброс неусвоенной энергии. Подобная детонация наверняка бы разрушила маяк и уничтожила ретранслятор со всеми хранящимся там душами».

Вектор: «Звучит как истинно космический звездёж. Часом не заливаешь ли ты мне несусветной галактической дичи? А?! Звездобол ты чешуйчатый».

Вместо ответа Оскар прислал мне фотографию. На ней я увидел помещение из какого-то фильма ужасов. Непонятный прибор, с которого свисают засохшие кусты растений. Рядом с ним стоит железный ящик, наполненный сморщенными то ли овощами, то ли фруктами. Разобрать сложно, ведь они больше похожи на высушенные собачьи какашки.

Вектор: «Не понял. Объясняй».

Оскар: «Это фотография помещения, в котором у Вас произошёл приступ».

Ещё раз взглянув на снимок, я заметил рядом с ящиком ту самую металлическую руку робота, которую я тогда с любопытством разглядывал.

Вектор: «Ладно, верю. Но всё же не понимаю, зачем было вышвыривать меня именно в небо? Я тебе скажу, это не самое приятное занятие: падать лицом вниз с едрить какой высоты».

Оскар: «Чтобы предотвратить выброс энергии, требовалось избавить Вас от бурлящих внутри эмоций».

В этом он, сука, прав. Во время падения из меня вышли не только бурлящие эмоции, но и другие анализы. Я там так обосрался, что боюсь — на самом деле в штаны напрудил.

Вектор: «Кстати, а чего вы там с Олимпом тётушку морозили?»

Оскар: «Мегера — тревожный человек. Дабы не разводить панику, я решил скрыть от неё все подробности произошедшего».

Вектор: «Ну да. Я тоже не особо хочу ей рассказывать про эти игры в сапёров. Ты мне хоть скажи, что ты ей именно наплёл, чтобы наши легенды совпадали».

Оскар: «В конце нашего с Вами диалога отправлю запись разговора».

Вектор: «А чем она сейчас занимается? Небось, рвёт да мечет».

Оскар: «В данный момент Мегера находится в спортивном модуле и под присмотром Зевса уничтожает боксёрскую грушу».

Вектор: «Прекрасно. Намекни ей, что я скоро подойду. И открой мне портал до душевой. Надо бы смыть с себя эту грязь».

Оскар: «Простите, Владыка, но удалённо открывать пространственные врата возможно лишь в пределах маяка».

Вектор: «Ладно, сам разберусь. Видео не забудь прислать».

Закрыв чат, я поднялся на ноги и стал осматривать испачканный в грязи белоснежный наряд.

— Хм, чёт я не вижу ни коричневых, ни жёлтых пятен. Видимо, я уже настолько привык к падениям, что они меня уже не пугают. Для физического обсёра нужно уже что-то другое.

Обратившись к интерфейсу, я нашёл иконку портала. В раскрывшемся окне в настройках выбрал место назначение и запустил процесс. Почувствовал, как во рту начала скапливаться густая слюна. Немного подождал и сплюнул чёрную жидкость.

Пока пространственные врата раскрывались, я ещё раз огляделся.

— Прихватить бы с собой сувенир какой.

Кручусь-верчусь. Печально, но сколько не гляди, на глаза так и не попадается та тяжёлая палка идеальной кривизны.

— Эх, а я так хотел выпороть его как полагается. Видимо, сегодня дракон останется без экзотики…

Новая игра — Глава 17. Мистическая ткань

Весь вымазанный в грязи я перешагнул через пространственные врата и сразу оказался в душевом модуле. Cбросил с себя обноски и побрёл мыться.

Вначале подумал, что стоит и вовсе выбросить эту тряпку и попросить у Олимпа белоснежную обновку, но вдруг мне в голову пришла непонятная идея. Я зачем-то решил простирнуть испачканную ткань.

Вот же удивление было, когда оказалось, что мои божественные одеяния на деле обладают мистическими свойствами. Всё это время я думал, что закутывал своё бронзовое тельце в обыкновенное полотенце. Но на деле эта с виду простая белая ткань оказалась с приятным подвохом.

Стоило мне подставить скомканную одежду под поток воды, как вся грязь тут же сошла. Мне даже тереть не пришлось. А самое удивительное — это то, что после водных процедур ткань осталась абсолютно сухой и шелковисто мягкой.

— Как новенькая, ёпта!

Я вновь закутался в идеально чистый наряд и с восхищением разглядывал себя, вставая в различные героические позы.

— Интересно, я глупец, дурак или кретин?

Всё это время я, как полный дегенерат, поправлял несуществующие заломы на своём одеянии. Оказалось, что моя ряса, мать его, стеклянная, тупо физически не способна помяться!

— Эй, ну перестань! Вообще, чего я себя ругаю? Настроение-то у меня хорошее. Вон, с меня даже вода стекает. Сейчас бы песенку какую спеть. Либо…

Оглядываюсь. Вожу глазами по сверкающей белой комнате. Ищу какой-нибудь крюк, свисающий с потолка, чтобы, как в фильмах ужасов, подвесить на него Олимпа и заставить петь соловьём.

— Хер моржовый! Ты можешь музыку намутить?

— Включить что-то конкретное?

Слышу голос Олимпа, но не понимаю, откуда именно он звучит. Ощущение, будто звук идёт отовсюду. Кручу головой, но полупрозрачного подглядывателя нигде нет.

— Не спеши так. Дай подумать.

Сосредоточив свой взгляд на выходе, я направился прочь из душевого модуля.

Подошёл к закрытой железной двери. Подождал, пока мне её любезно откроют, но этого не произошло. Пришлось показательно цокнуть языком и открыть её самостоятельно.

После выхода я быстро сориентировался и зашагал по железному коридору в направлении спортивного модуля.

— Внутри меня горит обида на твою прозрачную задницу. Из-за чего именно я на тебя злюсь, уже не помню. Но задобрить тебе меня придётся. Так что, будешь сейчас ты петь. Петь своим электронным голоском вживую. Ну а песню… Хм… Придумал! Хочу, чтоб ты исполнил песню, которую я ни разу не слышал. Говорят, она прикольная.

— Как называется? — Призрак Олимпа появился рядом со мной.

Я остановился, повернулся и внимательно посмотрел на полупрозрачного полупокера. Пристально смерил его взглядом, а после улыбнулся и развёл руками в стороны:

— Понятия не имею. Знаю лишь то, что песня с моралью. Если ты занимаешься ерундой, нет разницы, сколько ты прикладываешь усилий. Ведь усердие не отменяет того факта, что ты занимаешься лютой хернёй. Ну а ещё в этой песне упёртый мужик доит быка ради молока.

Олимп сделал шаг вперёд и начал петь а капелла:

— Каждый раз поутру наблюдал народ картину, как дурак шёл к ведру, чтобы подоить скотину. Не корову, не козу. Для чего, покрыто мраком, щупал он быка внизу, и смеялись все зеваки… Снова и снова к быку тянулась рука. Ему говорили, бык не корова, и он не даст молока. Упрям был дурак и, невзирая на смех, верил лишь только в свой грандиозный успех… Вперёд к своей цели, пусть она и тупа. Смело вступал он в драку. Пытался побороть быка. Хотел лишь немного хренового молока… Для дурака был бессилен довод. Пусть цель бесполезная и далека. Свершилось нечто иное, и бык, как корова, выдал целое ведро молока.

— Хватит, остановись! Олимп, это ужасно. Ты отвратительно поёшь. Песня прекрасна. Текст великолепен. Но вот твоё исполнение — это полный шлак! Фу, блин! Как такой шедевр можно было так сильно испортить? Ты отвратителен…

— Простите, Владыка. Сейчас попробую исправиться.

— Не-не-не… Это, конечно, хорошо, что ты начинаешь проявлять инициативу, но не стоит. Мне хватило.

Видно, что Олимп развивается, но катится он куда-то не туда. Надоил тут целое ведро кринжа и ещё хочет накормить меня добавкой…

Фу, зачем я это представил?! Как мне теперь это развидеть?

— Бр-р!

Ладно. Будем считать, что я просто наступил в дерьмо. В такой ситуации обычно моют ботинки и делают простой вывод, что не стоит ходить по газону, где выгуливают собак. Но я вот плохо учусь на своих ошибках. Поэтому надо постараться действительно запомнить раз и навсегда. Если мне вдруг приспичит кого-то заставить спеть песенку, стоит обращаться исключительно только к Аполлону.

Оглядываюсь. Понимаю, что потерял из виду Олимпа.

Пожав плечами, я продолжил шагать по коридору. Надо бы уже встретиться с тётушкой и наконец обнять её.

— Сегодня он молча уходит и забывает сказать “пока”, а завтра его палец окажется в чьей-то жопе…

Может, всё же стоит позвать Олимпа обратно? Попрошу его встать в позу аристократичного дворецкого и заставлю как следует попрощаться, а после вновь прогоню прочь.

Надо держать своих холопов в ежовых рукавицах. А ещё стоит обучить их должному этикету, дабы они могли целовать мой зад с наибольшим почтением.

— Видимо, вот она, та самая власть, что раскрепощает умы.

Тут и слепому ясно, что я конкретно так зазвездился.

— Не, ну а чё? Они сами виноваты.

Вот именно. На кой лад они на парня с явно выраженным синдромом бога нацепили корону? На этой голове она сидит как влитая. Её даже поправлять не надо.

— Да-а. Они сделали большую ошибку. С такой головы корону уже никому не снять… Хэх-хэ-хэ…

Захожу за угол и вижу, что дальше по коридору у нужной мне двери стоит Зевс. Выглядит, словно он охраняет вход от незваных гостей.

Заинтересовавшись необычной сценой, я ускорил шаг.

Хм, может стоит поприветствовать лысого усатика смачным поджопником? Или это будет уже чересчур? Видимо, зря я тогда решил Зевса сделать визуально похожим на старика. Теперь вот даже поприкалываться над ним не могу.

По сути, у моих богов Олимпа нет возраста как такового. Они что-то вроде биороботов. Их тела тупо не стареют и не взрослеют, а любые раны и кожные дефекты залечивают наниты.

А весь облом из-за того, что в детстве тётушка меня часто ругала. Ругала за то, что я пинал стариков и кидался в любопытных прохожих козявками. Говорила, что это невежливо и что подобное поведение в кругу воспитанного общества выглядит грубо и некультурно.

Когда я подошёл достаточно близко, Зевс повернулся ко мне и поклонился, прижав руки по швам, как какой-то солдат:

— Приветствую.

— И тебе не хворать, — отмахнулся я.

Мой глаз зацепился за жилистую руку Зевса. Вены на его старом предплечье не просто выпирали, они аж пульсировали.

— Кстати, а я не рассказывал почему решил сделать тебя сморщенным лысиком?

Ну да. Зевс — уродец ещё тот. Но зато у него есть добротные такие, хоть и седые, но очень роскошные усы.

— Нет, Владыка. Это наша вторая встреча.

— Ну раз так, тогда зырь сюда. Я раскрою тебе тайну мироздания. Пока слушаешь, не моргай, не зевай и не пукай, иначе не поймёшь прикола.

— Понял. Максимум внимания.

— Работая над твоей внешность, я вдохновлялся образом своего школьного директора. Он хоть и был стареньким, но выглядел всегда бодро. Особенно в те дни, когда он подменял вечно пьющего физрука. В подобные дни я любил сачковать, потому как его занятия всегда проходили сурово. Директор заставлял нас ползать, подтягиваться и отжиматься. Но это было даже круто, ведь этот дряхлый старик все эти упражнения делал вместе с нами. Вообще, чёткий он был, если конечно не смотреть на один жирный косяк. Косяк в форме сверкающего лысого островка на его макушке. Размером эта оплешина идеально совпадала с хоккейной шайбой, поэтому за спиной его так и называли — Шайба. Ну а ещё у него были роскошные усы.

— Простите, Владыка. Я не моргал и не зевал, но прикола всё равно не понял, — по-солдатски протараторил Зевс.

— В том-то и прикол, что тут прикола и нет. Хотя нет, прикол всё же будет, но потом, когда я тупо по приколу решу тебя назвать Шайбой. Однако, думаю, судьба у тебя иная, ведь повадками своими ты мне напоминаешь одного тугого прапорщика из дебильного сериала. И это вовсе не прикол…

— Понял.

— Ты-то понял, но я вот ни черта не понял. Ты какого хрена стоишь тут в коридоре, как охранник стриптиз-клуба?

Обойдя Зевса, я подошёл вплотную к двери и обратился к интерфейсу.

— У Мегеры не оказалось сменной одежды, и она решила тренироваться голышом. Чтобы не смущать прекрасную даму, решил подождать снаружи.

Осознав его слова, я замер, так и не прикоснувшись к открывающей двери иконке.

— Ну ты и мразь… — медленно поворачиваюсь к Зевсу и злобно тычу пальцем ему в лицо. — О таких, сука, вещах предупреждать надо сразу. Если бы я из-за тебя ублюдка увидел голую тётушку!

Я сжал кулак, но сдержал позыв. В моменте захотелось ударить Зевса, однако вспомнил, что у нас закончились материалы. Если я его случайно сломаю, нового сделать не смогу.

— Пошёл вон! Иди забейся в какой-нибудь угол, чтоб я тебя не видел.

— Слушаюсь, Владыка.

Зевс поклонился с прижатыми по швам руками, на одних лишь пятках развернулся и по-солдатски пошёл прочь. Двигается быстро с прямой спиной и высоко поднятой головой.

Глядя, как старикашка марширует, я глубоко дышу. Пытаюсь вернуть самоконтроль и собрать обратно в кучу разрозненные мысли.

Вызываю интерфейс. Открываю чат с тётушкой и подношу руки к клавиатуре:

Вектор: «Привет. Чё делаешь?»

Мегера: «Явился, не запылился. Радуйся, что я уже выдохлась. Прибила бы».

Вектор: «Я же просил Олимпа передать весточку».

Мегера: «Сынок… Я только-только успокоилась. Не нервируй меня…»

Вектор: «Если честно, мне надоело стоять под дверью. Может, оденешься уже? Чтоб я смог зайти внутрь».

Мегера: «Ой, прости. Да, сейчас».

Мегера: «Сын, у меня проблема. Тут в спортзале нет душевых кабинок. Даже нет ни одного полотенца, чтобы просто протереться».

Вектор: «Забей. Чуть позже сходишь в душ. Одевайся так».

Мегера: «Нет. Я грязная и потная!»

Вектор: «Потоотделение — это способ организма понизить температуру тела. Нет в нём ничего грязного. Одевайся давай».

Мегера: «Нет. Я испачкаю свой белоснежный наряд. Запасного у меня нет!»

Вектор: «Вообще-то наши Олимпийские одеяния сделаны из особого материала. Он не пачкается, не мнётся и всегда остаётся сухим».

Мегера: «Без разницы. Я уже попросила Олимпа, и он открыл мне врата до душевой. Сейчас быстро обмоюсь и вернусь. Можешь смело заходить. Меня там уже нет».

Вектор: «Ладно».

Убрав руки от клавиатуры, я показательно закатил глаза и одним движением свернул в трей все окна интерфейса.

— Упрямая, упёртая и сама себе на уме. Теперь понятно, чего я такой дурной. Меня ведь она воспитывала.

Новая игра — Глава 18. Токсичная змея

Никогда не любил тренажёрные залы. В них мне становилось плохо, прямо как какому-то бесу, забредшему в церковь. В прошлом стоило лишь пройти мимо тренажёрки, и меня тут же сковывало желание поскорее вернуться домой и засесть за компьютер. Задродтсво и ведро химозного мороженого — лучшее лекарство от спорта.

Однако сейчас я не ощущаю прежнего дискомфорта. Из этого места пока не хочется сбежать. Даже наоборот: мне тут на удивление даже нравится. Наверное, потому что тут ничего и ни хрена не понятно. Вроде спортивный модуль чем-то и напоминает классический тренажёрный зал, вот только тренажёры тут какие-то инопланетные.

Из одной металлической херни торчат какие-то чёрные трубки. Непонятно, куда их совать и зачем. А вот у другой ерундени закреплена огромная цифровая панель. Это вообще тренажёр или телевизор?

— Ха, а это чё за железный шар с сексапильной дыркой посередине?

Круглый, необычный и очень подозрительный шарик. Надеюсь, Зевс ни суёт в него ничего запрещённого, пока никто не видит.

— Опа-на! Классическое зеркало во всю стену.

Может, взять гантельки и покрасоваться перед ним? Покачаю бицепсы, попринимаю эротичные позы, полюбуюсь на себя, красивого, с разных ракурсов… Кстати, вопрос на миллион. Зачем мне вообще для этого дела гантели? Я и без них могу покрасоваться.

— Привет, красавчик! — Подмигиваю своему отражению, а отражение подмигивает мне.

Подхожу поближе к зеркалу, выпячиваю грудь и оттопыриваю задницу. Скручиваю предплечье и сгибаю руку в локте, чтобы бицепс выпирал посильнее. Поворачиваюсь боком, выкручиваю корпус и заворачиваю бедро, выставляя вперёд ногу.

— Ну чё, а? Кто самый сексуальный на диком западе? А? Аа-а?! Ам, а чё эт за, хня-а-а?! — Хмурюсь и начинаю ещё пристальнее всматриваться в своё отражение в зеркале.

Непонятно «когда», непонятно «зачем» и тем более непонятно «почему». Каким образом мои куриные крылышки превратились вот в это? Что-то большое и непонятное. Чем-то напоминает деревянные ветви, лишённые листьев.

— Когда это вообще произошло? Ничего не понимаю... Я там мизинчиком ни обо что не бился?!

У столь резких изменений определённо должна быть причина. Либо какой-нибудь внешний источник, либо даже виновник.

— Гений недоделанный. Напрягай извилины и вспоминай давай. Какой вампир и где тебя ужалил?!

Так-так. Жопа не болит, а в памяти провалов нет. Значит тут дело…

— Дело в сиськах!

Верно. Впервые я столкнулся с куриными крылышками после того, как пощупал Афродитскую грудь.

— Она сделала массаж, и меня аж скрутило от удовольствия.

Да, а потом, когда Оскар начал рассказывать о системе подземелья, я также испытал сильнейший эмоциональный оргазм.

— Нет. Во второй раз эмоции были ярче.

Не спорю. Подземелье круче сисек.

— Я так и знал. Нельзя верить фильмам и сериалам.

Обычно во всех фантастических историях главный герой управляет своими сверхспособностями посредством негативных эмоций. Обычно это гнев или желание отомстить за любимую девушку. Но у меня, видимо, всё наоборот. Когда я сильно радуюсь или просто широко улыбаюсь, то неосознанно активирую свои суперспособности… Способности, которые могут навредить окружающим меня людям. Следовательно, чтобы случайно не взорвать маяк и не устроить Армагеддон, мне постоянно надо быть хмурым и вечно недовольным говнюком.

— Отлично! У меня появилось оправдание быть задницей.

— Твоя попка ещё слишком маленькая, чтобы называться задницей, — раздался женский голос.

Оборачиваюсь и вижу молодую тётушку. Её внешность совсем не изменилась. Она выглядит абсолютно так же, как и в прошлой жизни, если, конечно, не считать сотни маленьких коричневых змей, ползающих у неё на голове.

— Ам-м, а ты давно вернулась?

— Я, что, не вовремя?

Мегера поправила завязку на своём белоснежном наряде. Видно, что она сильно спешила и во время облачения совершила несколько мелких ошибок. Но указывать ей на это я не собираюсь, ведь она тогда уйдёт переодеваться и вернётся уже не скоро.

— Вот, погляди. Ты ведь не видела моих крыльев. — Я подскочил к тётушке и повернулся боком, демонстрируя спину.

— Никогда бы не подумала, что это крылья. Больше похоже на корни деревьев.

— Согласен, выглядят странно. Хоть не похоже, но всё же, поверь, это крылья. Ведь я как-никак принадлежу к расе ангелов.

— Да хоть к расе чертей. Для меня это не важно… Иди сюда. Хватит болтать и дай мне себя уже обнять. — Мегера расставила руки в стороны и по-доброму улыбнулась.

Я сделал шаг навстречу, но тут же остановился. Осознал, что если мы обнимемся, то моё лицо окажется меж её грудей. Перспектива подобной близости с тётушкой мне совсем не понравилась.

Заметив мои колебания, Мегера опустилась на корточки и, схватив за плечи, рывком прижала меня к себе. Я дёрнулся от неожиданности, но всё же не стал сопротивляться.

Почувствовав приятное тепло объятий, я втянул носом аромат моей дорогой тётушки. Расслабившись, положил подбородок на её плечо. Начал глупо улыбаться, потому что понял: подсознательно пытаюсь запомнить запах нового тела моей «мамы».

Несколько глубоких вдохов, и моё дыхание становится более размеренным. Чувствую безопасность, словно я наконец вернулся домой.

— Ш-ш-ш-ш-ш...

Поворачиваю голову на звук. Вижу, что волосы мегеры встали колом. Змеиная стая с чего-то, блин, напряглась и какого-то хрена начала бычить.

— Если не перестанете на меня шипеть, я найду ножницы и подстригу вас под каре.

— Виктор, не угрожай им. Малыши всё понимают, и им не особо нравится то, что ты говоришь.

— Ну а чего мне ещё делать? Они ведь не просто шипят. Они плюются и ещё, блин, обзываются.

Тётушка выпустила меня из объятий, но продолжила сидеть на корточках. Я сделал полшага назад, чтобы получше разглядеть коричневых змей, растущих у неё на голове.

Немного оценив каждую из змеиных голов по отдельности, я осознал, что все они отличаются не только внешностью, но и повадками.

— Ты понимаешь их? — Тётушка сконцентрировала на мне задумчивый взгляд.

— Сам думаю над этим вопросом. Вроде нет, но кажется, что да. Есть ощущение, что я считываю интонации змеиного шипения или просто интуитивно чувствую их настрой.

Больше всего в глаза бросается самая яркая змейка из всех. В отличие от коричневых собратьев её тело покрыто кислотно-зелёными чешуйками. Хотя больше она выделяется не цветом, а агрессивным поведением. В отличие от других змей, которые просто недовольно шипят, она единственная, кто пытается до меня дотянуться и цапнуть.

— Тётушка, сделай что-нибудь. Эта зелёная сопля хочет меня укусить!

— Не обращай внимание. Злыдня всего-то защищает напуганных братьев и сестёр. — Подняв руку, тётушка погладила зелёную змейку, торчащую из чёлки.

— Злыдня… Хах-ха. Хорошее имя для шепелявой сучки. — Наклонившись вперёд, я выставил руку и начал тыкать в зелёную змею пальцем. — Слышь ты, мелкая сопля, запомни раз и нав…

Запинаюсь на полуслове, так как вижу молниеносный рывок зелёной дряни. Пытаюсь убрать руку, но не успеваю. Змеюка настигает мой палец, кусает и тут же отпускает его.

Я ошеломлённо смотрю на две небольшие раны, оставленные зубами, из которых потихоньку стекает черноватая кровь.

— А-а-а! Она меня укусила! Эта сука меня укусила!

— Ну да. А ты чего ожидал, когда подставлял Злыдне свой палец?

— Насрать! Это ведь она меня…

— Виктор! — Стоило тётушке немного повысить голос, как я тут же замолчал и машинально опустил голову. — Виктор, хватит искать виноватых в своих опрометчивых поступках.

— Ну она ведь меня укусила.

— Виктор, скажи, тебе будет приятно, если я начну винить тебя, допустим, в ситуации, где я порезала палец, когда собирала с пола стеклянные осколки? Буду обвинять тебя в том, что раз это ты разбил стеклянную вазу, то значит, это ты виноват в моём кровотечении. Буду эмоционально давить на тебя и играть на твоём чувстве вины, даже несмотря на то, что это было сугубо моё решение начать собирать осколки голыми руками, без перчаток, совка и веника.

— Прости, тётушка. Был неправ.

— Не-не-не, извинятся тебе стоит не передо мной.

Я поднял глаза и посмотрел на зелёную тварь, извивающуюся в тётушкиной чёлке. Мне кажется или эта наглая змеюка в данный момент лыбится? Да, она определённо сейчас ржёт надо мной. Вот же сучка токсичная…

— Прости Злыдня, что тыкал в тебя пальцем, — сквозь зубы проговорил я.

— Молодцы, что помирились. Больше не ссорьтесь.

Тётушка поднялась на ноги, отошла в сторону и присела на скамью какого-то непонятного тренажёра.

— Ну а теперь, Виктор, рассказывай. Чем ты там таким был занят, что пришлось игнорировать мои сообщения?

Вот чёрт! Я вроде смотрел видеозапись разговора тётушки с драконом, и вроде как, в моменте вкурил в придуманную Оскаром легенду. Однако сейчас я вообще ни хрена не могу вспомнить. Жопа-а-а…

Ну и что мне ей такого назвездеть, дабы сразу не спалиться? Точно. Лучшая защита — это нападение.

— За что именно ты решила меня осудить? За то, что я стал чуточку серьёзнее? — Я скрестил руки на груди и нахмурил брови. — Наверное, впервые в жизни мне стало интересно выполнять свои обязанности. Мне кажется, будто я наконец оказался на своём месте. Тут я действительно счастлив.

— Искренне рада знать, что ты наслаждаешься новой жизнью. А ты можешь подробнее рассказать о своей работе?

— Ам-м, ну-у… — задумавшись, я почесал затылок. — Много разного и интересного делаю. Придумываю необычные расы и заселяю ими планету. Из последнего вот: мы с Оскаром разработали систему, которая наказывает бывших проституток за их шлюший образ жизни.

— Звучит интересно. Расскажи подробнее. Если ты помнишь, я публиковала исследование на тему популяризации продажной любви. Из-за плохо сформированного критического мышления многие молодые девочки делали упор на сексуализации своих образов и всячески пренебрегали другими социальными навыками, отчего их личности формировались, мягко говоря, с дефектами.

Тётушка — в своём репертуаре. В любой непонятной ситуации напомнит о своём дипломе мозгоправа. Всё же страшная она женщина, хоть и святая доброта…

— В нашем плане много дыр, которые стоит ещё заткнуть. Но идея в том, чтобы засунуть всех шлюшек в русалок и сделать их дырки ядовитыми. Хотим заставить их страдать от невозможности нормально заниматься сексом. Но сохранить им возможность размножаться для поддержания популяции.

— А какова судьба их потомства? Они тоже будут обладать дефектными телами, как и их родители?

— Ам. Не знаю. Я ещё не думал об этом.

Тётушка отвела взгляд в сторону, задумчиво посмотрела на потолок и сказала:

— Я ничего не имею против идеи наказать тех, кто себя плохо вёл в прошлой жизни. Однако я считаю неправильным заставлять страдать последующие поколения. Дети не должны отвечать за поступки своих родителей.

— Может, не позволять им размножаться? Хотя нет. Это будет пустая трата ресурсов. Зачем создавать расу, обречённую на вымирание? Хм...

— Посмотри на всё это с другой стороны.

— Точно! Я наделю их возможностью перерождаться.

Вроде идея сформировалась, теперь осталось узнать, что об этом думает Оскар.

Взываю интерфейс и раскрываю чат с чешуйчатым другом. Немного подумав и сформулировав мысль, я начал быстро перебирать пальцами по голографической клавиатуре.

Вектор: «Оскар, мы ведь можем создать что-то вроде малого антропогена?»

Оскар: «Подскажите, Владыка, а что Вы подразумеваете под малым антропогеном?»

Вектор: «Смотри. Я хочу, чтобы русалки были бессмертными. Каждый раз, когда они умирали бы, их души возвращались бы обратно в антропоген, который создавал бы им новую плоть. Будет прикольно, если у каждой русалки был бы индивидуальной малый антропоген в форме какой-нибудь ракушки».

Оскар: «Да. Создать сеть независимых антропогенов возможно. Для реализации столь масштабного проекта потребуется много ресурсов. Но на него можно тратить излишки, которые будут появятся после достижения основных производственных целей».

Вектор: «Вот и отлично. Тогда приступай к полной переделке шаблона русалок. Можешь смело из шаблона удалять мужских особей. Они нам больше не понадобятся. Не забудь потом результат отправить мне на проверку».

Оскар: «Уже занимаюсь».

Стоило мне убрать руки от клавиатуры и скрыть мешающие обзору окна интерфейса, как я тут же заметил, что тётушка сидит с расплывшейся на лице улыбочкой. Смотрит на меня и умиляется, словно я маленький пушистый котёнок.

— Меня пугает твоя улыбочка. Кажется, будто ты придумала хитрый план, как заставить меня перемыть всю посуду и вынести мусор. Даже не смей мной манипулировать, коварная ты женщина.

— Ты чего? Мне просто нравится смотреть, как ты работаешь. Теперь я и сама вижу, что ты наконец нашёл своё место.

Когда я услышал слова одобрения, у меня в груди всё сжалось. Приятно, что тётушка меня хвалит. Но вместе с этим хочется услышать ещё больше похвалы.

— А хочешь, я расскажу, как решил поступить с убийцами, маньяками и другими отбросами общества?

— Угу… — кивнув головой, тётушка расплылась в ещё более широкой улыбке.

— В самом центре безжизненной пустыни будет построено девять кругов ада с самыми передовыми сковородками и котлами. Будем запекать там тварей и мразей на маленьком огне.

Новая игра — Интерлюдия 4. Перестройка планов

С появлением Мегеры многое изменилось. Под её присмотром Владыка стал более ответственным и собранным. Начал выполнять свои непосредственные обязанности. Разобрался в скопившихся квестах. Научился грамотно делегировать работу. Перестал стесняться задавать вопросы и вообще начал советоваться с окружающими в вещах, в которых он плохо разбирался.

За эту неделю Владыка сделал больше, чем за прошедшие несколько месяцев. С каждым днём его продуктивность только растёт. Даже сегодня он сделал огромный шаг вперёд, подключив к работе богов Олимпа, — выдал им несколько простых задач, и те великолепно с ними справились.

Изначально я сомневался, что с таким непредсказуемым руководителем нам удастся превратить вверенную нам планету в райский уголок. Но сейчас, наблюдая за тем, как маяк устанавливает на поверхности один антропоген за другим, я действительно начинаю видеть светлое будущее.

Однако, чем больше он вкладывает себя в этот проект, тем сложнее мне становится выполнять его задачи. Поначалу Владыка без особого энтузиазма проверял созданные мной шаблоны, но сейчас он всматривается в каждую запятую. Если его хоть что-то не устраивает, он тут же возвращает всё на переделку с прикреплённым списком правок.

Мне казалось, что я свихнусь раньше, чем смогу сделать антропоген мирового древа, который его устроит.

Самым сложным требованием Владыки было наделение эльфов долгой жизнью. Тут я столкнулся с множеством проблем в виде побочных эффектов, вызванных дефицитом ресурсов и малым запасом внутренней энергии самих основ. Для полноценной реализации его идеи потребовалось бы в одно-единственное тело эльфа вливать сразу десятки душ ждущих перерождения людей.

Благо мне удалось убедить Владыку изменить подход. Я объяснил ему, что со временем, когда концентрация жизненной энергии в источнике планеты нормализуется, это благоприятно скажется и на продолжительности жизни эльфов.

В итоге он смирился с фактом, что эльфы, рождённые мировым древом, будут взрослеть и стариться со скоростью простых людей. Вот только дальше он был уже непоколебим в своих желаниях. Владыка ни в какую не собирался отступать. Он потребовал, чтобы я придумал систему магии и наделил магическими способностями всех эльфов.

Перерыв архив и испробовав разные генетические сочетания, я так и не смог найти решения. Поэтому предложил ему пойти уже по протоптанному пути и создать существ, которые будут отвечать за магию. Ведь у нас был перед глазами рабочий пример того, чего он хочет, в виде Мегеры и её змеевидных волос.

Идея Владыке понравилась, и он наказал мне разработать шаблон гуманоидоподобных насекомых — фей. Мне повезло, и ничего придумывать не пришлось, так как подобные существа уже обитают на одной далёкой планете. Они считаются паразитами и могут на молекулярном уровне сливаться с носителями. Единственное, что я сделал, — это наделил их высокоточным разумом и изменил их инстинкты. Запрограммировал фей служить и оберегать своих носителей вместо того, чтобы досуха выпивать их жизненные силы. Хоть Владыке и понравились получившиеся феи, но в будущем я ещё планирую за ними понаблюдать и, если потребуется, внесу дополнительные корректировки.

Обсудив концепт антропогена мирового древа с Хельтой, девушкой, которая в скором времени сольётся с ним воедино, я обнаружил возможность увеличить эльфам продолжительность жизни. Она всего-то поинтересовалась, какие фрукты будут расти на ветвях мирового древа. Но я в этом вопросе разглядел шанс сделать то, что сперва не получалось.

Позаимствовав у Олимпа вычислительные мощности, я смоделировал развитие мирового древа на многие тысячелетия вперёд и подтвердил свою догадку. Если молодых эльфов кормить специально выращенным на мировом древе фруктами перед проведением первого слияния с паразитическим насекомым, то внутри ребёнка будет достаточно много духовной энергии, чтобы творить могущественные заклинания и поддерживать тело в молодом состоянии многие столетия.

И всё же, не всё так гладко. Во время моделирования я обнаружил проблему. Примерно половина слияний заканчиваются трагедией. Фея умирает, а у ребёнка происходит отторжение. Хоть физически фея и погибает, но изменённый разум паразита сливается с молодым эльфом и начинает пожирать его изнутри. Ребёнок в мгновение усыхает, становясь похожим на старика. Однако съеденный до этого фрукт мирового древа наполнен огромным количеством жизненной энергией, и эта энергия продлевает жизнь усыхающего ребёнка, растягивая его старение на многие столетия.

Когда я рассказал Владыке об этой прискорбной неудаче, он с восторгом поблагодарил меня за то, что я создал расу гномов. Я попытался его расстроить — рассказал, что из-за растворённого сознания фей дети-старики будут мучиться и страдать от неутолимого желания работать из-за того, что я запрограммировал фей быть полезными. Но Владыка лишь ещё больше обрадовался, сказав: «Всё правильно. Всё по канону. Гномы должны батрачить, ишачить и бухать».

Хотя бы радует, что Владыка не стал заставлять меня наделять гномов врождённым алкоголизмом.

Услышав звук дверных механизмов, я открыл глаза, поднял голову и увидел стоящую на пороге Мегеру. Она украдкой осмотрела помещение и перевела взгляд на меня:

— Привет, Оскар. Ты не сильно занят? Могу я войти?

— Да, прошу, присаживайтесь. — Я указал кончиком хвоста на стоящий у стены белый диван.

— Как-то у тебя тут совсем пусто, грустно и прохладно.

Мегера подошла к дивану, но не стала на него садиться. Её заинтересовало что-то за моей спиной:

— Я думала, что на маяке все конструкции герметичны. Откуда тогда идёт этот неприятный сквозняк?

— Мы находимся в ангаре, соединённом с доками. Сейчас Вы смотрите на стартовые врата, через которые космолёты покидают маяк. Ну а сквозняк тут из-за атмосферного шлюза, формирующего воздушный барьер при открытии врат.

— А я-то думаю, что это за странная стена такая. А это оказывается и не стена вовсе… Хм. Интересную всё же берлогу ты себе выбрал.

Мегера села на диван, положила ногу на ногу и задумчиво посмотрела в потолок. Тем временем змеи на её голове встали дыбом и с настороженностью уставились на меня.

Мне, конечно, интересно, что её ко мне привело, но поторапливать я никого не собираюсь. Если женщина желает посидеть в тишине и о чём-то подумать, я с удовольствием предоставлю ей такую возможность.

Спустя какое-то время, так и не дождавшись, когда Мегера начнёт говорить, я решил вновь расслабиться. Просунул между лап свой хвост и положил на импровизированную подушку голову.

— Прости, Оскар, что заставила ждать. Я перечитывала документ, который перенаправил мне Виктор. Пытаюсь разобраться в придуманной вами структуре девяти кругов ада. Ты не против поотвечать на глупые вопросы не самой смышлёной девушки?

Я вновь приподнялся и вытянул шею:

— Да, конечно, спрашивайте. Объясню всё, что Вам непонятно.

— У меня столько вопросов, что я даже не представляю, с чего начать. Думаю, проще забыть о документе, который я перечитывала десятки раз. Давай сделаем вид, что я ничего не знаю, и ты расскажешь мне про круги ада с самого начала. Только прошу, говори простым языком, без этих технических терминов. У меня уже от них голова раскалывается.

Мегера — очень мудрая и хитрая женщина. Делает вид, что чего-то не понимает. Но я-то знаю, что змеи на её голове улучшают мозговую деятельность. Получив новое тело, она стала на порядок умнее, и ей ничего не стоит разобраться в техническом документе.

В ходе предстоящего разговора она планирует достичь пока неизвестных мне целей. Однако я не могу спросить напрямую. Видимо, не остаётся иного выбора, кроме как подыграть.

— Возможности маяка ограничены. Тут нет специальных установок, способных добывать ресурсы из недр планеты, не вредя при этом самой планете. Однако из-за недостатка ресурсов нам пришлось прибегнуть к этой крайней мере.

— Да, я недавно заходила в модуль проекций. Смотрела запись бурения с отвисшей челюстью. Поначалу я даже любовалась красотой радужного лазера, который выжигал в земле огромную дырень. Но потом ужаснулась, когда увидела, что весь окружающий лес превратился в пепел...

— Для того, чтобы в будущем избежать подобных кризисов, я предложил Владыке скорректировать придуманную им модель подземного города для нежелательных душ и превратить его в стабильный источник ресурсов.

Мегера наклонила голову и посмотрела на меня так, словно пыталась разглядеть в моих словах подвох. На мгновение я запнулся, но тут же продолжил объяснение:

— В итоге у нас получился проект многоуровневого подземного комплекса, в котором будут храниться основы — души размещённых в нём преступников. В отличие от других антропогенов там не будут создаваться тела из плоти и крови. Вместо этого духовные основы преступников будут помещаться в газообразный ионизированный раствор, который под влиянием стабилизирующего энергетического поля преобразуется в твёрдые тела, предотвращая их рассеивание.

— То есть если кто-то попытается сбежать и выйдет за пределы стабилизирующего поля, его тело растворится?

— Всё верно. Также данный метод позволяет не расходовать ресурсы, требуемые для создания полноценных тел.

— Ну а что делать с теми, кто исправился? Как вы собираетесь отпускать их на свободу? Или вы планируете заставить негодяев копать шахты целую вечность? Мне кажется, это чересчур. Думаю, им стоит дать шанс на искупление вины.

— Я полностью с Вами согласен. В списке «плохишей» есть те, кто оступился не по своей воле. Я бы с радостью их оттуда вычеркнул, но Владыка непреклонен. Сомневаюсь, что он когда-нибудь позволит выпустить бывших заключённых в большой мир.

— Из прочитанных документов я знаю, что строительство девяти кругов ада планируется в центре пустыни.

— Да. Это богатая полезными ископаемыми местность. Глубоко под песками скрываются твёрдые породы земли, богатые редкоземельными металлами.

— Ну так постройте город на поверхности, специально для тех, кто исправился. Создайте им благоприятные условия, чтобы они, даже живя в пустыне, не смотрели в сторону большого мира.

— Идея-то хорошая, но пойдёт ли на это Владыка?

— С Виктором я сама разберусь. Ты, главное, подготовь план и отправь мне его на согласование.

— Слушаюсь.

Новая игра — Глава 19. Жопа мира

Прошло уже несколько месяцев, как я живу на этой планете, но кажется, что я только вчера весь такой мокренький и голенький вылез из стеклянной пробирки. Вылез и сразу столкнулся с самым крохотным крушащим драконов клинком. Прошло уже много времени, да и случилось дофига всякого, однако мой экскалибур так ни на йоту не подрос. Я тут даже умудрился стать чуточку мудрее и осознать кучу всяких там великих истин. Например, вот узнал житейскую истину, что размер пениса, по сути, не важен. Главное — уметь шутить над собой и при этом не плакать.

— Ну вот, хнык... Немного стараний, и даже из сухого камня может хлынуть вода.

Всего-то потребовалась капелька правды и немного воображения, чтобы мои глазные яблоки стали мокрее мокрого. Ещё пару недель тренировок, и я наконец смогу пускать по щекам град самоуверенных и самодостаточных мужицких слёз.

— Ладно уж, актёр погорелого театра. Харэ хернёй страдать! Пора действовать.

Я сейчас стою перед порталом, который для меня любезно развернул Олимп, но вместо того, чтобы шагнуть вперёд, я зачем-то тренирую свои слёзные железы. У меня и без этих подготовок голова уже давно скатилась набекрень, а я, блин, ещё подобными мыслями сам себя же подталкиваю к суицидальным настроениям.

— Хватит! Возьми себя в руки, тряпка.

После всех моих трудов мне всё же представилась возможность покайфовать в отпуске. Ну а я-то что? Вместо того, чтобы взять себя за шкирку и прогибом зашвырнуть сквозь врата, продолжаю стоять и с тупой улыбочкой почёсывать яйца.

— Отстань! Я просто устал, вот и загнался немного.

Если признаться честно, я не просто устал, а конкретно так задолбался батрачить без остановки. Даже захотел прогуляться на свежем воздухе и полюбоваться дикой природой. Хотя, неважно где, главное, подальше от тётушки, которая в последнее время ещё пристальнее начала следить за моей работой. Можно сказать, меня не просто принудительно заставили отдохнуть — меня заставили искренне захотеть это сделать.

Не припомню ни одного момента из прошлого, чтобы я прям с невиданным энтузиазмом по собственному желанию выходил на улицу, особенно ради свежего воздуха. По мне, лучший отдых — это плюхнуться перед компьютером или телевизором и пустить на пиксельное развлечение полдня… ну или неделю-другую.

— Всё. Хватит страдать! Двинули.

Понимая, что вскоре окажусь в грязном и вонючем месте, я напоследок осматриваю свою скучную спальню с идеально чистыми стенами. Ухмыляюсь и делаю шаг сквозь пространственные врата.

— Кх-х… фу. — Серый, густой воздух, насыщенный запахом гари и частичками пепла, заставляет меня скривить лицо и скрыть глаза в сильном прищуре.

Опускаю голову. Осматриваю горелую землю, но не вижу ничего, кроме медленно тлеющих углей. Поднимаю подбородок и оцениваю уже всю картину целиком.

— Ебана-а-а…

Напомни-ка, что за дегенерат высшего сорта мне посоветовал посетить именно это место? Кругом одна выжженная земля. Буквально недавно в этом лесу бушевал страшный пожар, и я, как самый отбитый долбаёбышь, решил прогуляться ещё по тёпленькой земле.

— М-м-м кайф! Сука-а, как же тут воняет... Может, мне и нравится запах жжённых спичек и остывшего костра, но вот это вот всё, ощущается уже как токсикоманская пытка.

Не успел я прийти, но меня уже конкретно так подташнивает от запаха гари. Однако, перед тем как меня вывернет наизнанку, надо бы понять что или кого я захотел найти на этой мёртвой земле.

Смотрю наверх. Вроде небо ясное, но свет не может пробиться через серый дым и летающий по воздуху сгоревший мусор. Протягиваю руку и частицы грязного пепла, словно снег, оседают на ладони.

— Чувствую, заманаюсь я потом смывать с себя всю эту дрянь.

Разворачиваюсь в случайную сторону, поднимаю случайную ногу и начинаю шагать в случайном, а потому в наилучшем из всевозможных направлении.

Иду куда глаза глядят и даже слегка улыбаюсь. Вроде всё плохо, но не до конца. Есть в окружающем меня пейзаже своя красота, которую не так-то легко и разглядеть. Сучий ветер поднимает в воздух клубни грязного пепла и пускает эту дрянь мне прямо в лицо. Из-за этого я почти не вижу, куда ступает нога, отчего ненароком постоянно спотыкаюсь.

— Тц-ц… Спотыкаюсь, но всё равно улыбаюсь…

Главное, тешить себя положительными мыслями. Идейному человеку и море в трусах покажется приятным и тёплым. Хоть я и не знаю на кой хер мне всё это, зато вот улыбаюсь…

— Да, сука! Я улыбаюсь!

Видимо, мне тупо по кайфу продолжать двигаться вперёд, даже с наполненными гарью лёгкими и полными штанами дерьма.

Если на мгновение забыть о сарказме и немного постараться, то можно найти по-настоящему приятные моменты. Например, мне приятно себя ощущать всемогущим богом. Неплохо так повышает самооценку простое осознание, что огонь не способен обжечь мою бронзовую кожу. Однако всё же это немного да странно. Странно, что я разгуливаю по лесному пожарищу босиком.

Перешагиваю горелую древесину. Наступаю на всё ещё тлеющие угли, и те с треском разлетаются в разные стороны.

— Да... Видимо, всё же пора мне зайти к Гефесту за какими-нибудь сандалиями.

Замечаю в стороне торчащий из земли могучий валун, останавливаюсь и задумчиво почёсываю задницу.

Меня заинтересовала неоднородная структура этого огромного камня. Похоже, внутри него есть примеси теплопроводимых металлов. Иначе как объяснить то, что в некоторых местах могучий валун раскалён до красна?

Подойдя поближе, ради эксперимента я выставил вперёд руку и прикоснулся ладонью к раскалённой части камня. Тут же раздался неприятный шипящий звук, словно кто-то нассал на воткнутый в розетку утюг.

— Хм. Совсем не больно.

Кожей ладони я чувствую высокую температуру, но больше ничего. Нет никакого обжигающего дискомфорта и тем более нет боли, способной заставить меня отдёрнуть руку.

— А если надавить?

Стоило мне приложить немного больше усилий, и я тут же увидел, как покрасневшая область валуна начала покрываться мелкими трещинами, из которых стало просачиваться огенно-жёлтое желе, видом и структурой напоминающее вулканическую лаву.

Не уловив прикола, перестаю давить на камень.

Наблюдаю за выступившей из трещин субстанцией. Замечаю, что она уже остыла и покрылась красной корочкой.

Убираю руку и делаю шаг назад. Смотрю со стороны на вдавленный в поверхность камня отпечаток своей руки. Любуюсь великолепной картиной и хитро улыбаюсь.

В детстве всегда любил пожмакать пластилин, а это, наверное, самый большой кусок самого твёрдого пластилина, с которым мне довелось поиграть.

— Хм. Может, стоит написать какое-нибудь напутствие?

Медленными неспешными шагами, начинаю обходить валун, ищу на его поверхности самую широкую покрасневшую зону, попутно вспоминая великие фразы из просмотренных мной кинофильмов. Надо бы написать тут что-то действительно грандиозное, что поможет подрастающим поколениям нового мира.

— О, придумал!

Подбегаю к валуну и вдавливаю указательный палец в ближайшую раскалённую область. Прикладываю немного усилий и начинаю вычерчивать руны кела.

На прошлой неделе от нечего делать я попросил у Оскара самоучитель по ангельскому языку. Оказалось, что, в силу своей гениальности, я его выучил тупо интуитивно. Вот так легко и просто я стал великим мастером-фломастером, познавшим древний язык мистической цивилизации.

Закончив с начертанием последней руны, я убрал палец от валуна и сделал шаг назад. Пялюсь на написанное и в моменте осознаю свою великолепность. Скрещиваю руки на груди и встаю в позу победителя по жизни:

— Гениально!

«Налево пойдёшь — преграду обойдёшь. Прямо пойдёшь — головой о камень ударишься. Так что не тупи и назад иди».

— Чёт я дебил. Про право написать забыл.

Тут бы подошло что-нибудь вроде: «Направо не ходи, там девушки купаются в грязи», ну или «направо пойдёшь, там хрен в кустах найдёшь».

— Ам-м, нет… Менять, или что-то дополнять мне тупо в падлу. Так что пусть остаётся открытая концовка, без правой ноги.

Да и вообще. Я абсолютно уверен, что читающие в любом случае интерпретируют написанное самым извращённым образом.

— Фу, блин! — От неожиданности я жмурюсь.

Непонятно, с чего вдруг поднялся сильный ветер. На мгновение большую часть пепла прибило к земле, отчего я смог нормально осмотреть окружающую обстановку. Однако счастье долго не продлилось, и бушующий поток воздуха вновь подхватил грязный пепел вместе с чёрной пылью и направил эту смесь мне прямо в лицо.

Прикрыв глаза ладонью, я скривился и начал ждать затишья бури.

Эх-х, как же хочется сейчас выругаться, да погромче! Вот только боюсь, что стоит мне лишь открыть пасть, как в неё тут же залетит ложка дёгтя, приправленная сгоревшим говном.

— Всё, вроде утихло. — Убираю руку от глаз.

Помню, в самом начале порыва ветра мне удалось рассмотреть обстановку. Вот я увидел недалеко отсюда путь наверх. Может, стоит подняться на возвышенность? Вдруг получится полюбоваться пейзажем оттуда. Есть вероятность, что на такой высоте будет не так много летающего пепла.

— Грёбанный туман!

Теперь я знаю истинное значение фразы: «вижу цель, не вижу препятствий». Из-за того, что я знаю лишь примерное расположение возвышенности, мне приходится идти напрямик, игнорируя любые встреченные преграды.

Преодолев крутой подъём, я остановился в более пологом участке земли и немного осмотрелся:

— Опа, а тут действительно пепла меньше. В таком случае стоит подняться повыше.

Ну что? Пошагали дальше? Хрена ли ещё делать…

Подъём в гору можно представить, как возрастающую математическую функцию в виде графика, где с увеличением пройдённого расстояния падает параметр моего терпения. Рано или поздно настанет точка перегиба. Терпение лопнет, и мне ничего не останется, кроме как остановиться и громко выругаться:

— Ну всё, мои хорошие, я не сделаю больше ни шажочка! Мои лапки да ножки совсем устали. Бо-бо-бо. Чувствую себя котяткой после игры с клубочком. Останусь тут. Плюхнусь на попку, как плюшевый мишка на полянке. Нетушки-хренушки! Я миленький цветочек. Буду сидеть тут и улыбаться.

Для убедительности своих намерений я сложил пальчики в знаке сердечка, а после пустил воздушный поцелуй прямо в космос.

— Мир вам и любовь, мои пупсики.

Ух, какой-же я всё-таки добренький и хорошенький. В знак этого подниму-ка свой кулачок в небо и выставлю вперёд средний пальчик:

— Выкуси, сука!

Ну а теперь, когда я поднялся на возвышенность и поделился с космосом своими феромонами, можно, пожалуй, и осмотреться.

Поворачиваю голову и вижу огромное очко — гигантскую дыру в земле, которую на днях выжгла пирамида. Маяк выкачал из недр земли кучу редких ресурсов, а эта «дырка для испражнений» осталась как побочный эффект.

— И всё же, какой диаметр этого очка? Километр будет?

Есть желание подойти поближе и оценить уже вблизи, но боюсь поскользнуться и сорваться вниз. Ведь с моей удачей мне не только противопоказано играть в казино, но заглядывать в дырку деревенского туалета. От такой грязевой ванны мне уже будет не отмыться.

— О чём я вообще думаю? У нас тупо нет в наличии такой огромной жопы.

Смотрю на этот анус и понимаю, что вижу формирование первого чуда света. Вот только какое бы придумать название для очка планетарных масштабов?

— Самый таинственный уголок на земле. Место, где сфокусирована лишь чернейшая тьма. Проклятая бездна, до которой не дотянется дневной свет…

Блин, а чего я вообще голову ломаю? Сюда подходит лишь одно единственное название:

— Жопа мира!

Вроде сейчас туда спустили какой-то прибор, который формирует на дне бездны особую экосистему. Ну и потом уже, когда закончатся все приготовления, там установят особый антропоген, который будет формировать магических монстров.

Жду не дождусь. Хочу поскорее увидеть, как в моё подземелье спустятся первые приключенцы. Кстати, тут ведь на поверхности надо будет построить город для искателей приключений. Надо бы и ему придумать название.

— Хм…

Город, который будет построен над жопой мира. По сути, он будет выполнять роль сфинктера, ведь его задача защищать жителей поверхности от всего дерьма, которое там обитает.

Для столь уникального города нужно создать поистине легендарное название. Такое, чтобы оно обязательно ассоциировалось с жопой, очком или анусом.

— Ладно, мне надоело думать. Назову Аргусом.

Новая игра — Глава 20. Собрание малышни

В тот момент, когда я уже раскрыл пространственные врата и собирался шагнуть в душевой модуль, я увидел выведенное на интерфейс предупреждение. Система просигнализировала мне о том, что у меня низкий запас нанитов и порекомендовала озаботиться их пополнением.

Я, конечно, мог бы забить на предостережение и нырнуть под прохладный душ, но в моей черепушке активизировались крупицы благоразумия и напомнили о моём таланте тактично всё забывать. Пришлось перенастраивать уже раскрытые врата и менять место назначения.

Постараюсь сильно не стрессовать из-за того, что от меня воняет гарью, а мой божественный наряд покрыт пеплом и сажей. Ща быстренько найду Гермеса, пополню запасы нанитов и пойду наконец искупаюсь.

— Эй, чепушило! Ты где?!

Кручу головой и понимаю, что его нигде нет. Ладно уж, подождём, его мать...

В первый раз, когда я пришёл в это место, так же, как и сейчас, остановился перед одним из аквариумов с нанитами и залип на мельтешащих милиписечных муравьишек. Прикольно наблюдать, как они пожирают металлические диски, чем-то похожие на монеты. В прошлый раз эта картина и заставила меня превратить ответственного за нанитовую ферму искина в бога торговли и хитрости.

Я тогда толком не задумывался о своих умозаключениях, мне просто тупо хотелось поскорее собрать Олимпийскую сборную. Но вот сейчас, когда я вновь смотрю через стекло на мельтешащие чёрные точки, — понимаю, что облажался.

— Деньги должны быть серебряными. При чём тут вообще наниты?

Видимо, придётся отходить от канона и чеканить звонкие блестяшки из материалов, далёких от золота. Либо менять Гермеса на другого бога, которому будут подвластны уже каноничные металлы.

— Малыши, а вы вообще сможете стать монетами? — Я постучал костяшками пальцев по стеклу.

На мгновение в аквариуме прекратилось мельтешение, и после небольшой паузы наниты начали собираться и объединяться в плотные группы. Не успел я зевнуть и почесать задницу, как движения за стеклом вновь прекратились.

Теперь я смотрел на аккуратно сложенную гору блестящих чёрных монет. Видимо, Олимп услышал мой вопрос и вот таким простым действием решил на него ответить.

— Спасибо, латентный подглядыватель. Ты развеял мои сомнения.

Слышу скрежет механизмов раздвижных дверей. Кто-то зашёл в модуль. Видимо, мелкий поганец наконец решил показать себя.

Медленно разворачиваюсь на звук шагов и кидаю максимально недовольный взгляд на невысокого парнишку, облачённого в белоснежное одеяние.

В силу того, что он божество хитрости, я спроектировал его тело, опираясь на свои школьные воспоминания.

В начальных классах я сидел за одной партой с одним выскочкой, который постоянно вытирал козявки о мой стул. Но больше всего тот мелкий говнюк меня раздражал своим талантом виртуозно звездеть. Он там такие дичайшие сказки рассказывал, и все окружающие ему верили. Порой ему даже удавалось облапошить учителей.

— Простите Владыка, что заставил ждать. Я готовил Вам напиток.

Только после его слов я заметил, что парнишка прижимает к груди блестящий металлический кувшин.

— Напиток?

— Олимп сообщил мне, что Вы можете прийти для нормализации уровня нанитов в крови. Но я не думал, что Вы пожалуете так скоро.

Может, всё же зря я Гермесу подарил лицо того мелкого говнюка? Смотрю вот на него, и он пипец как меня бесит. Прям вымораживает. Хочется подойти и вытереть козявку об его белоснежный наряд.

— Ладно, давай сюда свою жижу. Надеюсь, на вкус она не очень мерзкая?

— От Гестии я узнал, что Вам нравятся ванильные молочные коктейли. Но если пожелаете, я могу его перенастроить.

Хм… Возможность запрограммировать вкус напитка. Интересненько.

— Сыпани чутка ягод.

— Добавил землянику и немного малины. — Гермес подошёл поближе и протянул мне кувшин.

Забрав у парня сосуд, я заглянул внутрь. Вижу чёрную, непроглядную муть. Одним словом — неаппетитная мерзопакостная блевотня. Если судить сугубо визуально, то можно предположить, что от одного глотка я потом без остановки буду дристать чем-то очень жидким и чрезмерно вонючим.

Может, стоит попросить малого сделать глоток? Немного подожду и посмотрю, как у него срывает клапан и он в экстазе заливает белые стены струями «добра».

— Гермес, а у тебя есть зонтик? Или дождевик какой?

Парень наклонил голову набок и посмотрел на меня непонимающими глазами:

— Простите Владыка, ничего подобного у меня не имеется. Но я могу быстро сбегать к Гефесту и поискать что-нибудь у него.

Повернув голову в направлении, в котором тот указал рукой, я увидел небольшую раздвижную дверь.

Точно, модуль Гермеса ведь совмещён с модулем Гефеста. Раз уж я тут, то надо бы зайти и к нему за сандалиями, а то надоело уже босиком расхаживать.

— Забей, — отмахнулся я.

Вновь опустив глаза, я ещё раз внимательно осмотрел чёрную муть, которой был наполнен металлический сосуд. Решил сильно не затягивать и принять неизбежное. Подношу кувшин к губам и большими глотками вливаю в себя сомнительную жидкость.

Малой не обманул. Я действительно ощущаю приятный ванильный вкус молочного коктейля с ярко выраженными ягодными нотками. Напиток проникает в меня настолько легко, что я даже не замечаю, как опустошаю большую часть содержимого.

Вздрагиваю от неожиданности. Перед глазами резко появилось окно интерфейса. Растерявшись, я отпрянул от кувшина и начал вчитываться в написанное.

В крови обнаружена партия неподключённых к нервной системе нанитов. Синхронизация прошла успешно. Недоступные функции интерфейса вновь активны.

— Ясненько-понятненько. На, держи, можешь допить. — Я протянул кувшин с остатками напитка Гермесу.

— Благодарю.

Забрав из моих рук металлический сосуд, он опустил голову и о чём-то задумался. Я внимательно посмотрел на него и ехидно улыбнулся.

Жаль, но Гермес не стал допивать остатки, тем самым, не дав мне лишнего повода его постебать. Эх, а у меня такая звонкая шутка была припасена. Ну ничё, я его ещё подловлю…

Развернувшись, Гермес пошагал в другой конец помещения, остановился возле стены, рядом с непонятным прибором в чёрном корпусе, к которому тянулись трубки и кабели, подключённые к аквариумам, и поставил на этот чёрный ящик металлический кувшин.

— Эй, мелкий, ты чё там завис? Пошли к Гефесту зайдём.

— Да, Владыка. Уже бегу.

Я не стал дожидаться коротконогого и направился к соединяющим модули раздвижным дверям. К моему удивлению, мне не пришлось вызывать интерфейс и использовать специальную кнопку, так как двери разъехались в стороны сами собой. Видимо, один поганец решил подлизаться и любезно открыл мне дверь.

Стоило лишь перешагнуть порог, как в нос тут же ударили запахи озона и металла. Морщусь и вожу глазами по просторному помещению в поисках источника вони.

Свет ярких потолочных ламп отражается от блестящих поверхностей чёрных приборов. В самом центре стоит широкий стол, заваленный непонятными приспособлениями и инструментами, а над столом в воздухе парит голографическая проекция трёхмерной схемы какого-то сложного механизма.

Замечаю краем глаза знакомое очертание. Поворачиваю голову и понимаю, что это распластавшийся на полу старый карлик с пышной бородой. Лежит на спине и совсем не двигается. Кажется, будто он мёртв, но, приглядевшись, замечаю, как двигаются его огромные ноздри.

— Спит, падла...

Вдруг откуда ни возьмись выскакивает Гермес и со всего размаха бьёт Гефеста по рёбрам:

— Доброе утро!

Старик распахнул глаза и схватился за ушибленное место, но Гермес на этом не остановился и продолжил кричать на Гефеста подкрепляя свои слова повторяющимися ударами:

— Доброе! Доброе! Утро!

— Хватит... Хватит... Гермес, хватит!

Карлик начал подниматься, чтобы заблокировать очередной удар, но в моменте увидел меня. Его глаза округлились, а из-под бороды показался раскрытый в ужасе рот.

Через мгновение в удивлённое лицо Гефеста прилетает нога. Мощный пинок возвращает тело обратно в лежащее положение, а затылок звонко бьётся об пол.

— Ты куда ложишься?! Вставай, кому говорят!

Не выдержав, я решил вмешаться:

— Достаточно!

Подчинившись моему выкрику, парень застыл как статуя, с занесённой для удара ногой.

— Простите, Владыка. — Гефест поднялся на ноги и низко поклонился.

— Простите, Владыка. — Гермес тоже поклонился.

Я, конечно, не против потасовок между богами. Даже наоборот, было довольно забавно наблюдать, как школьник лупит карлика. Но сейчас, когда мы только-только решили вопрос с нехваткой ресурсов, не особо-то и хочется расчехлять запасы на замену божественного тела. А вот когда материалы будут уже в избытке, пусть хоть поубивают друг друга. Главное, чтобы делали это в пределах маяка.

— Олимп! Попроси Аполлона, чтобы он пошаманил с видеороликом недавней потасовки. Надо весёлую музычку наложить и прикольно всё смонтировать.

— Передал. Он уже этим занимается. Результат сможете посмотреть в модуле проекций. — Откуда-то сверху раздался электронный голос.

Ещё немного поразглядывав потолок в поисках динамиков, через которые разговаривает Олимп, я вновь опускаю глаза на малышей. Они молча стоят рядом друг с другом и виновато скользят взглядами по полу.

Я непроизвольно улыбнулся от всплывших в голове воспоминаний. Ведь мой трудовик в школе точно так же засыпал на полу у себя в кабинете, только он в отличие от Гефеста делал это сугубо в пьяном угаре. Ну а пришедшие на занятие школьники вместо ударов ногами будили алкаша холодной водой.

Блин, из-за всего этого аншлага я забыл, зачем вообще сюда пришёл. Наверное, хотел обсудить с Гефестом идею созданию бронелифчиков, которые будут защищать полуголых девушек от физического урона, но только при условии, что те не будут поверх брони одевать другую одежду. Мне позарез как нужны сексапильные искательницы приключений. Без пышногрудых дам в моём подземелье будет слишком холодно.

Однако этот разговор, думаю, стоит отложить на потом. Сейчас будет правильнее выдать Гефесту и Гермесу совместный проект: создание монет из нанитов.

— Гефест, у тебя тут нигде нет уголка с удобными диванчиками? Хочу с вами двумя кое-что обсудить.

— Простите Владыка, с удобствами тут…

— У меня есть! — перебил Гермес.

Я ещё раз оглядел заставленное непонятными приборами помещение и пожал плечами:

— Ну пошли, покажешь, что там у тебя есть…

Новая игра — Глава 21. Супружеская пара

Не успел я выйти из душа, как меня тут же поймала тётушка и отчитала. Не знаю, кто ей наябедничал. Потом обязательно это выясню и накажу стукача, но ситуация действительно неприятная.

Да и вообще, какое им дело до моих решений? Я тут главное божество мира, а не Мегера с Оскаром. Чего они вечно лезут и проверяют каждый мой шаг? Ну решил я сделать из нанитов мировую валюту. Ну и насрать, что это не рентабельно — использовать столь сложный в производстве материал в подобных целях.

Мне, конечно, важно мнение тётушки, но она явно перебарщивает. Настолько, что я уже чисто из упрямства не хочу давать заднюю. Вот возьму и тупо всем назло пущу имеющийся запас нанитов на создание монет.

Да, мы определённо столкнёмся с дефицитом. Да, из-за этого возникнет множество проблем. Но в этом всём виноваты они сами. Виноваты, что довели меня и вынудили уйти в залупу.

Никому не позволю надеть на меня поводок и посадить на цепь. Даже тётушке...

— Бесит!

Бесит, что у меня на кровати нет подушки. Валяюсь тут, смотрю в потолок и не могу со всей злости запустить ничего в стену. Тупо нет под рукой нужного мне снаряда.

— Бесит!

Бесит, что я только-только обрадовался тому, что наконец придумал для нанитовой валюты прикольное название. Стоял под холодным душем и радовался, представляя, как торговцы будут требовать за свои товары мегабайты и килобайты. А тут, блин, такое.

— Всё настроение испортили…

Пытался уснуть, но бешеное сердцебиение не даёт даже глаза закрыть. Остаётся только продолжать злиться и осуждать весь мир.

Хотя, может, стоит попытаться увести мысли в другое русло? Вопрос только, в какое?

— Эх… Чем бы мне заняться?

Вызываю интерфейс и захожу в заметки. Я редко сюда что-то записываю, потому как забываю. Но всё же кое-какие идеи удалось сохранить.

Пробегаюсь глазами по записям и понимаю, что большая часть заметок — это шуточки про гладкую чешую у Оскара под хвостом. Улыбаюсь и продолжаю читать.

Через несколько минут мне всё же удалось найти кое-что интересное.

Когда я создавал богов Олимпа, у меня закончились ресурсы, и пришлось отложить работу над телами Аида и Персефоны. Но после того, как маяк выжег огромную дыру в земле, нам удалось пополнить запасы.

— Осталось вспомнить, в какие модули я планировал их засунуть.

По канону, Аид с Персефоной обитают в подземном царстве, и у нас как раз скоро появится целых девять кругов ада. Кстати, «скоро» — это когда?

Сворачиваю заметки и открываю маршрутную карту маяка.

— Так-так-так.

Сейчас пирамида движется к центру материка, где начнёт посадку растительного антропогена. После маяк отправится в пустыню зла и там начнёт строительство нужного мне подземного комплекса. Ну а дальше вернётся в жопу мира и надругается над экосистемой отверстия, чтобы монстрам на дне бездны было, чего жрать.

— Пум-пурум-пум-пум.

Надо бы в это расписание добавить ещё постройку Аргуса. Оставлю тут на полях заметку, пусть Оскар занимается.

Вызвав голографическую клавиатуру и напечатав послание чешуйчатому, я закрыл маршрутную карту, но не стал убирать руки от клавиатуры. Решил в этот раз не делегировать задачи и провести собеседование самостоятельно.

— Хотя-я…

Раскрываю чат и ищу в списке контактов богиню эльфов. Надеюсь, её душонку ещё не успели слить с антропогеном, и я смогу с ней поговорить.

Думаю, надо бы наладить контакт с этой девушкой, ведь после перерождения она сохранит старые воспоминания. В будущем мне наверняка понадобятся собеседники, способные понять отсылки на старое кино и интернет-мемы.

Вектор: «Привет, полено! Как настроение?»

Хельта: «Приветствую, Владыка! Вы решили пожелать мне удачи?»

Вектор: «На кой тебе удача? Ты там чё? Экзамен по математике сдаёшь?»

Хельта: «Лучше бы я готовилась к экзамену, чем к этой мясорубке. Совсем скоро меня прогонят через блендер, а потом засунут в какую-то штуковину, чтоб внутри неё уже собрать заново. Ещё, мать её, Гера вместо того, чтобы успокоить, во всех красках рассказывает разные ужасы. Например, говорит, если я во время слияния потеряю самоконтроль, то могу и вовсе остаться умалишённой».

Вектор: «Прикольно, чё».

Хельта: «Ага. Очень…»

Ой. Написал ответ, не подумав. Тут у меня расстроенная девушка изливает душу, а я, блин, как всегда… в своём репертуаре. Может, стоит её утешить? Написать какое-нибудь напутствие. Хотя-я… не-е, мне в падлу. Лучше тактично сменю тему. Нехрен сопли по рукавам размазывать.

Вектор: «Слушай, мне тут для одного проекта надо два добровольца. Девочку и мальчика. Хочу злых богов слепить. Может, поможешь с поиском кандидатов?»

Хельта: «Я бы хотела предложить кандидатуру Анатолия, но вижу, что он уже стоит в очереди на перерождение».

Вектор: «Анатолий?»

Хельта: «Парень, который поделился с Мегерой своим загрязнением».

Вектор: «Нихрена себе. Так ты знакома с тем гопником? Хотя, не важно. С ним вопрос уже решён. Его задействовать не получится».

Хельта: «Могу узнать подробности?»

Вектор: «Если вкратце, то Толян повёл себя довольно благородно, и меня это зацепило. В обмен на оказанную услугу он попросил присмотреть за его бабулей. Вот я и решил перевыполнить план. Не только сделал из бабульки королеву атлантов, но и самого гопника вновь превратил в её внука».

Хельта: «Спасибо большое. Вашу доброту я никогда не забуду».

Вектор: «Знать не знаю, что вас связывает. Но мне приятно».

Хельта: «Анатолий был моим мужем».

Вектор: «Вау. Ну, чё могу сказать? Не переживай. Вы скоро встретитесь. Точнее, ты сможешь со стороны понаблюдать за его счастливой жизнью».

Хельта: «Да, я обязательно за ним присмотрю».

Хах-ха! Представляю картину воссоединения влюблённых. Голубой великан обнимает дерево. И тут он вдруг замечает небольшое дупло, расположенное в идеальном месте. Пару мгновений, и великан уже стоит без штанов...

Вектор: «Вернёмся к нашим кроликам. Сможешь найти мне подопытных?»

Хельта: «Константин и Наталья. Их загрязнение находится на столь же высоком уровне, как раньше было у Анатолия».

Вектор: «Звучит круто! Можешь с ними добазариться?»

Хельта: «Простите, Владыка, но у меня нет возможности общаться с другими. Могу лишь получить доступ к спискам».

Вектор: «Гадство. То есть ты даже знать не знаешь согласятся они или нет?»

Хельта: «Уверена, что они согласятся, при условии, что Вы также сохраните им воспоминания».

Если я сохраню им воспоминания, это может поломать мою задумку. Ведь я хочу создать пару с токсичными отношениями. Надо, чтоб Персефона прям без остановки бурила мозг Аиду, отчего бедолага с каждым днём становился бы психованнее и злее.

Вектор: «Кто был главный у них в отношениях?»

Хельта: «Больно это признавать, но Костя был тряпкой, об которую Валькирия с улыбкой вытирала ноги».

Вектор: «Идеально!»

Хельта: «Что, простите?»

Вектор: «Говорю, что забираю я твоих голубков и превращаю в кроликов».

Хельта: «У кроликов, надеюсь, останутся воспоминания?»

Вектор: «Да, останутся. Присылай идентификаторы. Я поищу их в списке».

Когда она прислала ссылки, я поблагодарил за помощь и закрыл чат.

— Ну всё. Половина дела сделана. Сейчас отдышусь и начну обдумывать свой следующий шаг.

Поднявшись с кровати, я размял тело, а после подошёл к стене и упёрся в неё лбом. Немного неудобно — рога мешают, но я всё равно продолжаю упираться и размышлять.

— Персефона и Аид…

Понимая, что мысли не идут в голову, я отошёл от стены. Огляделся и зачем-то начал ходить кругами вокруг кровати.

— Аид и Персефона…

Начнём с того, что ребята будут править девятью кругами ада. Этот подземный комплекс, по сути, одна большая печка, сжигающая воздух. Тут не получится отделаться классическими оболочками, которыми я наделил всех богов Олимпа.

Также не особо хочется выдавать им такие же газообразные тела, как и заключённым. Ведь тела преступников теряют целостность и растворяются в воздухе, стоит лишь тем покинуть огненные просторы. Аид с Персефоной перестанут быть богами, если я решу их там запереть.

Стоит покопаться в системе маяка — просмотреть архив. Вдруг наткнусь на какую-нибудь инопланетную форму жизни, выживающую в столь же жарком климате. Только не надо сильно увлекаться. Не хочу, чтобы мои боги визуально отличались от людей.

— Ну чё? Поехали?

Ныряю обратно на кровать, переворачиваюсь на спину и вызываю интерфейс.

— Как там говорилось? Хороший художник — тот, который умеет воровать идеи.

Захожу в архив, и перед моими глазами раскрывается множество окон с разным наполнением. Из-за ненадобности я большую часть из них закрываю. Оставил лишь три окна. Мне нужен график параметров, где я увижу характеристики. Нужен отсортированный список каталогов. Ну и, конечно же, визуальное окно с предпросмотром трёхмерной модели.

Так. Начнём с фильтра. Мне нужно видеть только тип гуманоидов.

— Эм... а чего это вас тут так дохрена?

Кто бы мог подумать, что во вселенной так много обитаемых планет, населённых гуманоидами?

— Ладно уж. Я ведь никуда не спешу. Да и вообще, будет полезно всё это изучить.

Понемногу, по одной песчинке, я перелистываю бесконечный список. Внимательно вглядываюсь в трёхмерные модели. Если мне кто-то нравится, и я понимаю, что данный концепт можно будет использовать в будущем, то тут же добавляю его в заметки.

Время идёт, но меня это не парит. Я полностью сконцентрирован на процессе.

— Ё-ё-ёпана! — От удивления теряю челюсть.

Надеюсь, у меня крепкий мочевой пузырь, а то мне очень прям сильно хочется… обоссаться от счастья!

— Это ведь он!

Толком не моргая, я смотрел на обнажённого мужчину с бледно-синей кожей и ярко-голубым пламенем на голове.

— Это он! Тот самый Аид из моего любимого мультика.

Конечно, немного смущают эти маленькие стрёмные огоньки в области его сосков. Однако, думаю, подобное можно пережить, главное, чтобы такие же светофоры нормально смотрелись на девушке.

— Так, где тут у нас меняется пол персонажа?

Не успел я закрыть рот, как моя челюсть снова отвисла.

— Чёт я передумал отдавать Аиду такую горячую цыпочку.

Боюсь, что если я сейчас же не перестану пялиться на её упругие огоньки, то у меня разовьётся новый фетиш. Нет, это неизбежно. Ровно через пять секунд я всё же превращусь в маньяка, который перед изнасилованием обливает своих жертв бензином и поджигает.

— Четыре… Три… Два…

Я в панике закрыл окно визуализации и глубоко выдохнул.

— Чувствую, я буду тем самым соседом, который заходит в гости, дабы попросить соли у замужней женщины.

Новая игра — Глава 22. Книжная романтика

Есть два модуля, которые остались без моего внимания. Сегодня вот проснулся и решил это исправить. Иду теперь по коридору и немного пританцовываю.

Всё же нет, я передумал. На повестке дня у меня всего один модуль. Да и вообще, в бассейне барахтаются либо дети, либо дебилы. Настоящие мужики пьют пиво перед телевизором и пускают жидкого в диван. Хотя, может, зря я настолько категоричен? Всё же стоит зайти к Посейдону в гости и поругать его за мокрые трусы.

Остановившись в центре коридора, я повернулся к нужным мне раздвижным дверям. О чём-то задумываюсь и зачем-то опускаю глаза:

— Ам, а как я выгляжу? Вроде всё нормально… или нет?

Надо бы расправить подол моего белое одеяния. Найти и устранить заломы и другие косяки. Сегодня мой внешний вид должен быть идеальным.

Неприятно признавать, но я пипец как нервничаю. Ощущаю себя прыщавым девственником, который стащил у мамки крупную купюру и решил её потратить в ночном клубе со стриптизёршами.

Если вспомнить, перед дверью какого именно модуля я сейчас стою, то тут же становится понятно, что аналогию я придумал тупорылую. Это какого-такого жанра в библиотеке должны хранится книги, чтобы по краям огромных шкафов стояли трибуны с танцующими на них полуголыми девицами?

— Вроде одежду я поправил, но мандраж лишь только усилился. В чём проблема?

Может, дело в том, что я вообще ни разу не был в библиотеке? Даже в тот раз, когда я выбирал искинов на должность богов, зашёл абсолютно к каждому в гости. Точнее, почти к каждому. Я посетил все интересующие меня модули, кроме библиотеки. Её я почему-то обошёл стороной.

— Думаю, тут дело в детской травме.

Помню, как-то раз меня назвали «сатаной», а потом ещё ударили тяжёлой книгой с несуразным крестом на обложке. После этого случая я в церкви больше не появлялся.

Хм. Странно. Не могу припомнить ни одной ситуации, связанной именно с библиотекой. Видимо, у меня аллергия на нудный текст без картинок. Максимум, где можно было увидеть меня за книгой, — это в магазине комиксов.

— Должна же быть у моих переживаний нормальная причина. Может, дело в богине мудрости, которая заведует библиотекой?

Данная гипотеза звучит правдоподобно, но немного не стыкуется с действительностью. Ведь, общаясь с самой сексапильной богиней, я ни капли не переживал. Хотя, окажись бы я перед Афродитой в прошлой жизни, повёл бы себя совершенно иначе.

Ха, «иначе», мягко сказано. Да по моим бы штанам ручьями текли бы потоки флюидов и других более тяжёлых анализов.

— И всё же. Думаю, тут дело в Афине и в том, чью именно внешность я ей подарил.

Глупую блондинку Афродиту я создавал по мотивам внешности моей любимой актрисы, работающей в индустрии взрослого кино. Однако всегда и везде моим главным фаворитом в жизни была другая женщина — учительница литературы из средней школы.

Невозможно подсчитать, сколько раз я холодными вечерами вспоминал её округлую подтянутую попку. Даже вот прямо сейчас машинально начал прокручивать в голове воспоминание, как учительница литературы перед началом занятий становится спиной к классу и записывает на доске тему урока.

Ух-х! Даже приблизительно не сосчитать, сколько раз на дню я спускал телесные жидкости именно на этот эпизод воспоминаний. Да, в средней школе меня одолевали гормоны пубертатного периода. Однако спустя даже десятки лет я всё ещё во всех деталях помню эту картину.

Опускаю глаза и задумчиво смотрю на свои руки:

— Всё верно. Тут поможет только смазка. Хр-р, тьфу…

Плюнув себе на ладошки, я тут же принимаюсь за дело: начинаю плавными и выверенными движениями массировать себе голову, укладывая свои кучерявые золотые волосы в подобие нормальной причёски.

— Так. Всё. Соберись.

Выдохнув, я выпрямил спину и с гордостью посмотрел вперёд на массивную железную дверь.

— Хватит колебаться, тряпка. Если облажаешься, максимум, что с тобой сделают, — это вышвырнут в окно.

Ну да. Падать с большой высоты — это как анальный секс. В третий раз уже не так больно и даже не обидно.

— Может, ты каркалку свою заткнёшь и, наконец, уже двинешь?!

Грубое замечание, но справедливое.

Подойдя поближе, я вызываю интерфейс и ловким движение юзаю волшебную кнопку. Механизм откликнулся, и дверные створки начали разъезжаться в стороны, уходя вглубь стен.

— Ёп! — Рывком отскакиваю назад.

Глубоко дышу. Вглядываюсь сквозь открытый дверной проём и пытаюсь понять, что происходит. Вроде ничего странного не случилось: обычная дверь и открылась она как обычно. Однако всё же что-то заставило меня включить заднюю.

Чувствую нарастающую тревогу, прям ощущаю кожей исходящую из библиотеки опасность.

— Ёп, ёп, ёп… — Делаю ещё два шага назад.

Надо подождать и немного понаблюдать.

Стою. Глубоко дышу. Слушаю, слегка думаю и сильно так нервничаю. Главное, резко не двигаться. Надо просто стоять и терпеливо наблюдать. Ждать и наблюдать…

Ничего не происходит. Ничего не меняется.

Я смотрю на раскрытые двери, а мой разум продолжает сигнализировать об угрозе. Хотя кое-что всё же изменилось. За время этого ожидания я вроде смог немного разобраться в своих чувствах и найти источник угрозы.

Из той позиции, где я стою, почти ничего не видно, за исключением уголка одного из библиотечных шкафов, и именно от этой деревянной конструкции и исходят одолевающие мою психику чужие намерения. Если быть точнее, то давящий на голову негатив проецируют книги, стоящие на деревянных полках.

— Ну я и дебил…

Как я сразу не заметил столь очевидную нестыковку? Ну не могут быть обычными книги, хранящиеся в кладовке сверхтехнологичного сооружения, в базах данных которого собраны знания из разных уголков вселенных.

Видимо, есть причина, почему не смогли либо не стали оцифровывать эти книги. Есть шанс, что в них содержится магия, ну или другая какая-нибудь мистическая хренотень.

Глубоко вздохнув, я попытался успокоиться. Хоть я и осознал источник угрозы, но никакое принятие никаких фактов не изменит действительности. Стоящие на полках книги давят на меня психологически, и чтобы сделать хотя бы шаг вперёд, надо приложить немало усилий.

— Бляха муха… Ну чего ты так нервничаешь?

Стиснув зубы и сжав кулаки, я кое-как переборол себя и сдвинулся с места. Хоть сделал это неуверенно и робко, но всё же я смог подойти к раскрытым дверям и заглянуть внутрь.

Это впервые, когда я внутри маяка натыкаюсь на помещение, оформленное деревом: паркет, плинтус, настенные рейки и потолочные панели. Абсолютно всё внутри библиотеки сделано из дерева: и мебель, и отделка помещения.

Перешагиваю порог и продолжаю медленно идти вперёд. После каждого шага оборачиваюсь и настороженно оглядываюсь. Подсознание постоянно рисует образы сидящих на полках монстров.

Видимо, я зря решил пройти вдоль одного из шкафов. Оказалось, что от неправильной позиции страдает моя психика. Чем ближе я к книгам, тем страшнее и неприятнее образы, всплывающие в моей черепушке.

Не выдержав давления, я решил позвать на помощь:

— Афина, ты где?!

Краем глаза замечаю движение. Оборачиваюсь. Вижу вышедшую из-за угла книжного шкафа потрёпанную девушку, с трудом стоящую на ногах и шатающуюся как алкаш.

Завязки её одеяния держатся на добром слове, отчего виднеется обнажённая нога и полупопие. Хоть тут и есть на что посмотреть, выглядит это совершенно не сексуально. А всё дело в растрёпанных рыжих волосах и безумном взгляде.

Вроде она смотрела в мою сторону, но вот сам её взгляд был сосредоточен на чём-то другом.

— Афина? — Пытаюсь привлечь её внимание.

Видно, что девушка услышала мой голос, но почему-то повернула голову совершенно в другую сторону.

Она что? Ищет меня в районе потолка?

— Что с тобой происходит?

Она ещё раз попробовала найти меня, но вновь развернулась не в ту сторону. Из-за всех этих разворотов её пьяные покачивания лишь усилились.

Запутавшись в своих же ногах, девушка рухнула на пол.

Хочется подойти и помочь ей подняться. Однако, думаю, стоит постоять тут и немного понаблюдать за её потугами.

— Нельзя, нельзя… — Афина всем телом прижалась к полу, попутно что-то бормоча, — Нельзя чавкать, нельзя сёрпать, нельзя шаркать, нельзя хлюпать, нельзя пукать, нельзя, нельзя…

Послушав девушку, я наконец понял, почему в прошлом никогда не заходил в библиотеку. Тут просто слишком много правил. Терпеть не могу, когда мне что-то запрещают. Особенно не люблю, когда мне запрещают пердеть в общественных местах.

— Нельзя издавать звуки. Нельзя нарушать тишину. Нельзя, нельзя…

Ещё немного понаблюдав, я окончательно убедился, что кукуха девушки улетела в отпуск.

Ну всё. Финита ля комедия. Делать тут уже нечего. Остаётся вызывать мозгоправа. Однако перед тем, как писать тётушке, помогу ей хотя бы подняться.

Подхожу чуть ли не вплотную и присаживаюсь на корточки. Афина никак не реагирует. Ощущение, будто она и вовсе меня не замечает.

Вроде сижу рядом с сексапильной девушкой и внимательно разглядываю её прелести, однако нет нужной мне реакции от организма. Да и вообще ощущаю себя странно.

Вроде развалилась она в интересной такой позе: эротично оттопырила попку и прижимается грудью к полу, отчего её упругие прелести кажутся ещё более пышными. Вроде смотрю на действительно вульгарную картину, но в штанах ничего не ёкает.

Наоборот, мне даже противно её сейчас разглядывать, особенно с подобными мыслями. Неправильно всё это. В данный момент Афине плохо. У неё пустой взгляд. Кажется, будто её разум находится совершенно в другом месте. Видно, что девушка заблудилась в тумане безумия, а я, блин, козёл бараний, вместо помощи сижу тут и пускаю похабные слюни…

— Афина. Ты меня слышишь? — Двумя руками хватаю её за ладонь и крепко сжимаю.

Стоило мне прикоснуться, как я тут же почувствовал приятный жар. Жар, который бурным потоком начал проникать в моё тело.

Интуитивно осознаю происходящее. Понимаю, что в данным момент я вытягиваю из Афины не обычное тепло, а концентрированную жизненную энергию.

Происходят какие-то непонятные странности. Ранее неизвестные мне факты сами собой всплывают в голове, формируя ощущение, будто я знаю всё и обо всём.

Стараюсь не думать о ерунде и концентрируюсь на процессе. По неизвестной мне причине внутри неё скопилось слишком много энергии, и её духовных сосуд уже пошёл трещинами. Главное, мне сейчас не перестараться и не выкачать из Афины ничего лишнего. Стоит забрать лишь излишки и ни каплей больше.

Нервничаю. Не хочу облажаться так же, как я облажался в прошлый раз. Не хочу Афину превращать в иссохшую мумию.

Чувствую, как энергия ровным потоком продолжает покидать её тело. Вот только это никак не улучшает состояние девушки. Она всё так же безучастно взирает в одну точку. Однако вот мне весь процесс доставляет сильное удовольствие. Я прям кайфую от непреодолимого наслаждения.

Нет! Не смей отдаваться экстазу! Не смей косячить.

Всё верно. Хоть мне и приятно, но вместе с этим и страшно. Боюсь потерять грань и перестараться. Я главный мастак, настоящий профессионал навалить косяков. Однако сейчас мне ни в коем случае нельзя косячить.

Сконцентрируйся! Сейчас нельзя ошибаться. Слышишь?! Нельзя! Иначе превратишь Афину в иссохшую мумию.

Слышишь?! Не смей отвлекаться!

— Да заткнись! Ты!

Испугавшись собственного выкрика, я выпускаю из рук ладонь девушки и отодвигаюсь назад. Вместе с этим меня начинают одолевать ужас и досада.

Глаза Афины вновь наполнились осмысленностью. Она быстро осмотрелась и сконцентрировала всё своё внимание на мне:

— Владыка, а на кого вы только что орали? В любом случае, не делайте так больше. В этом месте нельзя шуметь…

В голове всплыло осознание неприятной действительности: если бы не этот мой эмоциональный всплеск, я бы так и продолжил выкачивать из Афины жизненную энергию, попутно придумывая разные оправдания.

Всё верно. Я слабак. Я эмоционально слаб, чтобы на одной лишь силе воли отказаться от того, что мне действительно нравится.

В жизни я пробовал разные извращения. Даже однажды пил чай с молоком и солью. Но кто бы мог подумать, что в один момент мне так сильно понравится "вампирствовать"?

Вот сижу я сейчас на полу, смотрю на озадаченное лицо Афины, а в голове картина, как я хватаю её за волосы и насильно высасываю тёплую, тягучую жизненную энергию.

— Владыка, — робким голосом позвала меня Афина.

— Чего?

— Простите, мне очень стыдно спрашивать, но можете, пожалуйста, объяснить, почему мы с Вами сидим на полу?

Интересно как! Вроде она богиня мудрости и интеллектом должна превосходить остальных богов, однако в данной ситуации не додумалась попросить у Олимпа видеозапись произошедшего.

Ладно. Так уж и быть. Сделаем вид, что я сижу за компом и играю в визуальную новеллу. Это поможет мне перестать удивляться кривым сюжетным ходам. Да и в любом случае у меня нет возможности написать гневный комментарий под игрой и обвинить автора в халтуре.

— Хм, спрашиваешь, чё произошло? Ну, считай случилось случайное стечение случайностей. Короче, проходил я мимо и решил зайти, а тут ты, жопой кверху распласталась на полу.

— Спасибо, что помогли мне.

Какой же у неё всё-таки пустой взгляд. Смотрит на меня и хлопает глазками, как маленький ребёнок.

Чёт нету у меня желания с ней сейчас нянчиться. Думаю, стоит валить отсюда, пока мне на голову не обрушилось ещё больше проблем.

Вскакиваю на ноги, поворачиваюсь спиной к Афине и поднимаю руку над головой руку в знак прощания:

— Ладно, рыжая, давай. Приводи себя в порядок и больше не болей.

Обычно в визуальных новеллах, когда главный герой спасает красивую девушку из беды, та в знак благодарности начинает сосать. Поэтому меня и пугает, что сосать в этой ситуации хочется мне.

Плохо. Это очень плохо, что мне настолько пришлась по вкусу её жизненная сила. Не хочу становиться умалишённым вампиром, облачённым в кожаный плащ на голое тело и поджидающим своих жертв в ночных парках.

Не успел я сделать шаг, как меня тут же вынудили остановиться:

— Владыка…

Оборачиваюсь и внимательно смотрю на потрёпанную девушку, скромно сидящую на полу.

— Что случилось?

— Надеюсь, Вы зайдёте как-нибудь почитать. Хочу показать Вам несколько книг.

Она прикалывается? Мне даже находиться рядом с этими книгами неприятно, а она предлагает взять их в руки. Да мне проще окунуться в ванну, наполненную тараканами.

— Кстати, а откуда все эти книги?

— В этой библиотеке находятся гримуары, которые создатель маяка выкрал у ангела.

Создатель маяка? Хм, наверное, речь идёт о мудаке по имени Адам, том самом куске говна, что умертвил меня и отправил на эту планету.

Странно, но я в какой-то степени благодарен ему за то, что он меня грохнул. Мне нравится быть богом. Однако несмотря на все положительные моменты, думаю, если мы с Адамом вдруг снова встретимся, то я обязательно плюну ему в лицо.

— Зачем воровать книги, которые можно было тупо оцифровать? Сомневаюсь, что тут дело в винтажных обложках.

— Гримуары созданы из высококонцентрированной энергии ангелов. В них содержатся запретные тайны мироздания.

Афина схватилась за край шкафа и с его помощью поднялась на ноги. Были видно, что стоять ей ещё тяжело, но она уже не так сильно шатается, как раньше.

— Вон оно как. А ты сама их читала?

— Да. Я анализировала содержимое библиотеки, будучи ответственной за этот модуль программой. Однако сейчас, когда я обзавелась человеческой основой и обрела плоть, не решусь к ним даже прикасаться.

Да ну? Ей поплохело только из-за того, что она тут находится? Интересненько…

Заинтересовавшись запретными знаниями, я протянул руку и взял с полки первую попавшуюся книгу.

Красочный кожаный переплёт без названия. Тяжёлая. Примерно такой книгой священники лупят по голове своих прихожан.

— Что будет, если я её открою? Мне станет плохо?

— Владыка, у Вас такая же ангельская душа, как и у создателей гримуаров. Вы, наверное, и сами это уже почувствовали.

Ну да, я чувствую. Страх, озноб и непреодолимое желание посрать. Однако любопытство всё же сильнее.

Пожимаю плечами, опускаю глаза и раскрываю книгу ровно посередине.

Вижу золотые руны, начертанные на чёрных страницах. Эти драгоценные знаки не просто переливаются, кажется, словно они движутся и проникают глубоко в моё сознание.

Мой разум вспыхивает. Меня переполняет огонь бескрайнего потока информации. Чувствую, как в подкорке мозга вырисовываются истины. Истины…

— А?! — Вздрагиваю. Пытаюсь сделать шаг назад, но поздно.

Под моими ногами раскрылись пространственные врата. Через мгновение я оказываюсь высоко в небе.

— Я того ро-о-о-о-от!

Новая игра — Глава 23. Умственное развитие

Если бы я только знал, что однажды мне придётся засовывать в себя руку и копошиться у себя в мозгах, то я не стал бы писать на игровых форумах желчные комментарии о дебильном жанре культивации. Вместо осуждений мне стоило хотя бы раз во что-нибудь подобное сыграть.

Сейчас я сижу в позе лотоса где-то в горах на скалистой равнине. Жопа, конечно, страдает, ведь я каждой клеточкой своих мягких булочек ощущаю все острые углы гальки, на которой сижу.

Всё, хватит отвлекаться. Надо медитировать:

— Ам-м-м…

На коленях у меня лежит раскрытая книга и поблёскивает золотыми рунами, а я с закрытыми глазами пытаюсь войти в медитативное состояние.

— Ам-м-м-м…

Чувствую исходящее тепло от своих крыльев и рогов. А когда немного сосредотачиваюсь, мне удаётся ощутить внутри себя тусклое свечение, которым я, вроде как, могу управлять.

Интуитивно понимаю, что надо сплести каналы, соединяющие свет рогов и крыльев. Требуется дать выход скопившейся энергии. Вот только я совсем не шарю в культивации.

Эх, если бы я прочитал хотя бы одну тонюсенькую манхву на три тысячи глав, тогда бы наверняка понял, что сейчас мне требуется сконцентрировать свечение в сердце, а после разогнать излишки энергии по всему телу вместе с чёрной кровью, равномерно перекрашивая внутреннюю силу в единый оттенок золотистого.

Но нет. Так как я не читал подобной ереси, мне теперь приходится положиться лишь на экспромт. Вот только развита моя фантазия лишь в одном узком направлении.

Я могу с идеальной точностью раздеть любую девушку глазами. Нафантазировать её в самых пикантных позах. Я могу много всякого, утончённого и соблазнительного. Я могу, по сути, всё… Всё, кроме как представить движение по своему телу энергии ровным непрерывным потоком.

Открыв глаза, я опустил взгляд и перелистнул чёрную страницу.

Внимательно вглядываюсь в танцующие на бумаге золотые руны и впускаю в свой разум очередную порцию невиданных знаний.

Чувствую, как мысли начинают путаться, а где-то на краешке сознания вырисовываются истины, ломающие привычную логику мироустройства.

Закрываю глаза. Начинаю медленно и размеренно дышать.

— Слышь, может хватит думать о шаолиньской монашке?

Верно. Надо расслабиться и впустить в себя потоки истины. Надо изменить мышление.

— Надо выйти за рамки привычного.

Как таковой твёрдой материи не существует. Всё состоит из частиц энергии. Небо, земля, планета и даже сам я являемся сложной энергетической системой.

— Я не думаю о шаолиньской монашке. Я думаю о шаолиньском монахе. Двухголовым шаолиньском монахе. У него две лысые головы. Одна голова сверху, вторая снизу...

Не открывая глаз, я нащупал небольшой камень, лежащий рядом и зажал его в кулаке. Гладкий, холодный, почти невесомый. Но я-то понимаю, что вес его не в граммах, а в энергии, сокрытой внутри. Пытаюсь ощутить её, почувствовать пульсацию.

— Я ошибся?

Нет. Я чувствую их. Мелкие, едва уловимые вибрации, запечатанные в структуре твёрдого объекта. Импульс идёт изнутри камня, словно он живёт собственной жизнью.

Сосредотачиваюсь на вибрирующих отголосках. Пытаюсь войти с ними в резонанс, и мне это удаётся. Моё сознание погружается в самую суть материи.

Представляю, как атомы камня начинают двигаться, как их связи ослабевают, как пространство между ними расширяется.

— Я чувствую, как что-то помогает мне почувствовать…

Почувствовать, как меняется камень. Почувствовать, как в моих руках становится теплее, а сам камень теряет твёрдость.

Когда я достигаю результата, мне хочется начать ликовать, но сдерживаюсь. Сдерживаюсь и продолжаю медитировать над камнем.

— Ам-м …

Дыхание становится глубже, мысли — чище.

— Чувствую!

Чувствую, как частицы камня подчиняются моей воле. Они начинают двигаться быстрее, а их структура теряет своё жёсткость. Чувствую, будто камень начинает таять.

Он больше не твёрдый. Он течёт сквозь мои пальцы, как вода, но при этом остаётся самим собой.

Открываю глаза и вижу, как камень растекается по моей ладони, сохраняя форму, но уже не как камень, а как нечто иное — жидкое, но всё ещё цельное.

— Фу! Мерзость.

Стряхиваю его с руки, выплёскивая каменное желе в сторону. Смотрю, как оно растекается по скалистому выступу и вытираю влажную ладонь о свой белоснежный наряд.

Будет обидно, если окажется, что на деле это был вовсе не камень, а замёрзшая какашка единорога, которую я тупо растопил теплом своей ладони.

— Кстати, а на улице уже так-то прохладно. Видимо, лету приходит кабздец. Обидно, что самые тёплые деньки я провёл за стенами маяка.

Хотя мне всё же интересно посмотреть на падающий снег. Есть шанс, что зима на этой планете отличается, ведь тут за облаками простирается склизкая плоть космического существа, которая загораживает звёздное небо.

— Ну всё… После подобных мыслей учиться больше не хочется.

Я закрыл книгу и отложил её в сторону. Немного потянулся и рывком поднялся на ноги.

— Ладно. Чутка пошароёбюсь тут и — снова за учёбу.

Осматриваюсь. Планирую маршрут прогулки. Самую малость думаю, но ничего не придумываю. Пожимаю плечами и кладу болт на любые попытки простроить маршрут.

Кручусь на месте. Останавливаюсь. Делаю ещё пол-оборота и начинаю шагать в случайно выбранном направлении.

— Куда идём мы со свиньём большой-большой секрет. Сейчас мы пчёлам в рот даём, я здесь авторитет.

Ой… Обрыв.

Стою. Смотрю вниз и вспоминаю, что нахожусь я не на простой скалистой равнине, а высоко в горах. Странных, плоских горах, где много деревьев и совсем нет травы.

— Ладно, обойдём обрыв и…

Твёрдый грунт под моими ногами затрещал и начал осыпаться вниз. Я ловким движением отскакиваю в сторону, чтобы ненароком не сорваться.

— Не понял…

Осознание происходящего пришло не сразу, и мне пришлось покрутить головой, чтоб наконец допереть простую истину:

— Я лечу! Мать моя бабочка… Я летаю!

Моё тело зависло в воздухе в полуметре над землёй. Чувствую, как невиданная сила вырывается из моих крыльев и отменяет все законы физики. Ощущение, будто я стою, вот только под ногами совершенно отсутствует опора.

— А можно глупый вопрос?

Как поднимался, так и спускайся.

— Спасибо, брат дебил. А если серьёзно?

А если серьёзно, то я, как и ты, — в полном ахере.

Свернув шею, я взглянул через плечо и посмотрел на спину. Вот только я не увидел там никаких размахиваний. Мои крылья совсем не двигаются и даже не дрожат.

Вердикт: нихрена непонятно.

Может, в интерфейсе порыться? Нет, бесполезно. Сомневаюсь, что я там смогу найти выключатель или рубильник какой.

— Ну и что теперь делать?

Для начала тебе стоит спуститься на землю.

— Заткнись, я думаю…

Закрываю глаза. Начинаю медленно и размеренно дышать.

Концентрируюсь на энергетических потоках внутри тела. Вижу множество сияющих каналов, идущих от рогов к крыльям. Замечаю с десяток энергетических узлов, пульсирующих в определённых частях своего тела.

Интуитивно понимаю, как оборвать связь и нарушить поток, но вместо этого я лишь слегка перекрываю кран, уменьшая пропускную способность узлов.

Открываю глаза. Вижу, как моё тело плавно опускается на землю. Вскоре мои босые ноги вновь почувствовали твёрдый скалистый грунт.

— Ха! Проще простого.

Ну да, конечно, легче лёгкого… Вот только ты вместо того, чтоб два пальца обоссать, засунул их в детский горшок.

— Может, заткнёшься и порадуешься за меня?

Я буду аплодировать тебе стоя, когда у тебя получится снова взлететь.

— Заткнись и смотри.

Концентрируюсь на энергетических узлах и мысленно поворачиваю кран. Сияющие каналы расширились больше прежнего, и моё тело начали наполнять бурные потоки энергии.

— Ой… Перестарался.

Из-под ног вырывается галька. Поднимается пыль, и я со взрывной силой взмываю в воздух.

— Я долбо-ё-ё-ё-б!

На огромной скорости мчусь вверх. Моё тело попадает в воздушный поток, и я с громким хлопком преодолеваю этот невидимый барьер.

С каждым мгновением моя скорость увеличивается, но я стараюсь не нервничать. Концентрируюсь на энергетических узлах и плавно, без спешки, пытаюсь уменьшить силу потока.

— Да выключайся, ты! Тва-а-арь!

Рывок. Меня сносит в сторону. Я накосячил и случайно изменил направление полёта. И теперь я на всей этой огромной скорости лечу головой вниз, прямо на острые скалы.

— Да ну? Получилось?

Чувствую, что замедляюсь. Моё стремительное падение теперь напоминает уже плавный спуск.

— Ха, а ты паниковал, слабак. Видишь? У меня всё под контролем.

Немного отдышавшись, оглядываюсь.

Я нахожусь ещё довольно высоко. Почти у самых облаков. Вот только с такой черепашьей прытью я буду опускаться до самого вечера. Ну и ладно, можно считать, я на воздушном шаре летаю и красивым видом наслаждаюсь.

— Хм… Какое странное облако.

Буквально в десяти метрах надо мной клубится чёрная туча, и в ней подозрительно что-то вспыхивает и агрессивно поблёскивает.

Яркая электрическая плеть ударила меня между бровей. Боли не было, только небольшой дискомфорт и вспыхнувшее раздражение:

— Зевс, твою мать! Ты охренел?!

Ещё один удар поразил моё тело, и я вновь почувствовал неприятное покалывание.

Злюсь… Сжимаю зубы. Вытягиваю руку в сторону тучи и выставляю средний палец:

— Слышь, Зевс... Я сейчас поднимусь на маяк и засуну этот палец тебе…

Более яркая электрическая плеть ударила меня в протянутую руку. Вошедшая в моё тело молния сделала внутри меня разворот и вышла через крылья. Я почувствовал странную слабость. В глазах помутнело. Кажется, я начинаю терять сознание.

Спустя мгновение прихожу в чувства от неописуемого наслаждения. Мою кожу оплетает что-то холодное, склизкое и очень мягкое.

Оглядываюсь. Понимаю, что лежу в грязи в какой-то болотистой местности. Кругом много воды и мало деревьев, ну а те, что есть, — с толстенными стволами и выпирающими из-под земли корнями.

— Как я тут оказался?

Пытаюсь встать. Осознаю прискорбность ситуации: под ногами нет подходящей опоры, а все мои попытки пошевелиться погружают моё тело в самую глубь трясины.

— Слышь? Мы тонем.

Не переживай, всё схвачено. У меня уже продуман структурированный план спасения.

— Отлично. Давай руководи. Чего делать-то?

Ничего сложного. Тебе надо лишь истерично кричать и размахивать руками.

— Ты прикалываешься?

Я абсолютно серьёзен. Порхай как бабочка и лети голубем отсюда.

— Не получается. Что-то мешает.

Дело в положительных эмоциях. Сейчас тебе стоит перестать думать о плохом и сконцентрироваться на хорошем.

— Не то сейчас настроение, чтобы о сиськах думать.

Ты такой умный. Уравновешенный, ведь совсем не паникуешь. А ещё ты красавчик. У тебя блестящая, бронзовая кожа, шикарные кучерявые волосы и обворожительные золотые рога.

— Да-а-а… я такой. Продолжай.

Прекрасное чувство юмора, острый ум, обаятельное личико, лучезарная улыбка, проницательный взгляд и очень большой, и твёрдый…

— Большой и твёрдый… Ты ведь про характер? Да?

Да-да. У тебя очень твёрдый и миленький «характер».

— Слышь, ты?! Это пока что мой мальчик всего лишь с пальчик, но совсем скоро он подрастёт и будет размером с кулак. Я надеюсь…

Мне кажется, ты не о том сейчас думаешь.

— А? Ой…

Как же хочется высказать сейчас своему подсознанию всё, что я о нём думаю. Вот только грязь уже подступила к губам, и мне пришлось заткнуться, предварительно задержав дыхание.

Закрываю глаза и концентрируюсь на внутреннем свечении. Тут же понимаю, почему мне сразу не удалось взлететь. Дело в том, что часть энергетических каналов разорваны и некоторые узлы остались без подпитки.

Стоило лишь немного постараться и провести новые связи, как моё тело вновь наполнилось лёгкостью. Медленно, без малейшей спешки я начал вырываться из объятий трясины и вскоре полностью вырвался на свободу.

Зависнув в воздухе, я задумчиво смотрю вниз на зыбучую грязь, в которую попал по собственной же глупости:

— Думаю, стоит отказаться от полётов, пока я не перечитаю все книги из этой сраной библиотеки.

Новая игра — Интерлюдия 5. Свободный полёт

Создатель наделил меня множеством ограничений. Например, мне нельзя заходить в библиотеку и прикасаться к хранящимся там книгам. Так же он запретил просить у самого Виктора ангельскую литературу. Адам даже наложил запрет на привлечение третьих лиц, которые в теории могли бы выкрасть их из библиотеки.

Кажется, будто во вживлённых в мой разум ограничениях продуманы всевозможные варианты развития событий. Однако, если приглядеться, можно заметить, что создатель специально оставил небольшие лазейки, позволяющие обойти правила.

Вместо того, чтобы запретить мне читать книги, он наложил ограничения только на библиотеку. Ощущение, будто Адам с самого начала знал, что Владыка начнёт выносить книги наружу и читать их на свежем воздухе, а потом там же их и оставлять.

Сейчас по всему материку в самых отдалённых местах разбросаны гримуары, хранящие в себе тайные знания, и мне очень хочется их заполучить.

Подключившись к системам маяка, я подал сигнал вратам ангара. Тяжёлые механизмы пришли в движение, и в стене открылся проход, ведущий наружу.

Когда я увидел белые облака и бесконечное вечернее небо, моё сердце сжалось в предвкушении, и я расправил крылья. Восторг затмил мой разум, и я неосознанно позволил своей звериной сути вырваться наружу:

— Ар-р-р… — Ангар наполнился моим пронзительным рычанием.

Я рывком преодолеваю воздушный барьер атмосферного шлюза и тут же оказываюсь на свободе. Расправляю крылья и позволяю тёплым потокам воздуха подхватить моё могучее тело.

Чувствую, как ветер обнимает меня, играя с моими чешуйками. Чувствую, как он проникает в каждую щель, каждый уголок моего существа.

Мощным взмахом крыльев я разгоняю окутывающий меня воздух и увеличиваю скорость полёта. Рассекая встречные потоки ветра, слышу музыку свободы. Окружающий меня мир начинает петь.

Далёкие горы кажутся игрушечными, реки — серебряными нитями, а леса — зелёным ковром, который тянется до самого горизонта.

— Ра-а-а-а-а! — Я зарычал от восторга и звук моего голоса разнёсся над землёй как гром.

Вижу, как испуганные птицы разлетаются в стороны. Мне становится стыдно, ведь я не хотел их напугать. Я просто не смог сдержать бурлящую во мне радость.

Кружу в полумраке небес, то поднимаясь ввысь, то опускаясь к самой земле, чтобы почувствовать запах сосен и свежей травы.

Моё сердце бьётся в унисон с ветром, небом и самой жизнью. Я свободен. Я свободен, как никогда прежде.

И тут понимаю, что я уже давно не программа, созданная Адамом, и не человек, с которым меня скрестили. Здесь, в небе, я наконец принял свою драконью природу.

— Ра-а, Рар-р-р…

Мои крылья замедляют ритм, а земля подо мной становится всё ближе. Плавно и мягко касаюсь травы, совсем не оставляя следов от когтей. Я опустился на землю легко и бесшумно, несмотря на внушительные размеры.

Поворачиваю шею и внимательно смотрю на крошечную книгу, лежащую на небольшом камне. Ангельский гримуар кажется таким крошечным, что я едва могу разглядеть его своими огромными глазами.

Тёмная, почти чёрная, обложка манила меня. Кажется, будто от неё исходит незримый зловещий свет.

Чувствую, как что-то внутри меня дрогнуло. Это не просто любопытство, это зов. Зов, который я не в силах игнорировать.

Осторожно протянул когтистую лапу, стараясь не повредить хрупкую вещь. Книга настолько мала, что я едва смог раскрыть её.

Стоило мне лишь увидеть пляшущие на чёрных страницах золотые руны, как я тут же почувствовал, как что-то тёплое и пульсирующее проникло в моё сознание.

Сначала это были лишь отрывки — отголоски фраз, образы, которые я не мог понять. Но чем дольше я вглядывался в руны, тем яснее становился смысл написанного.

Запретные знания, тайны, которые не должны были быть раскрыты, текли в меня, как река, заполняя каждую частичку моего существа.

Чувствую, как внутри меня что-то пробуждается. Это мощная сила, которая спала во мне всё это время. Потаённая энергия разгоралась, как пламя.

Даже закрыв глаза, я продолжал видеть, как моя чешуя светится изнутри. Мои когти, зубы и кости теперь излучали странный незримый, но ощутимый свет.

Истины, которые я познал, изучив лишь одну страницу, ошеломляли. Теперь я понимал, как на самом деле устроен мир и как связаны между собой все вещи. Понимал, какая сила пробуждается во мне. Понимал, всё то, что ранее не мог полностью осознать.

Подняв голову, я посмотрел на небо. На более глубокое, более бесконечное небо.

— Ар-р?

Замечаю вдалеке быстро приближающуюся точку. Начинаю нервничать, так как понимаю, что ко мне на огромной скорости мчится Владыка. Резко опускаю взгляд на лежащую на камне книгу. Понимаю, что мне нельзя попасться. Быстро подхватываю гримуар когтями и закидываю в открытую пасть. Аккуратными движениями языка заталкиваю книгу между зубов.

— Хах-ха, попался, который кусался! — За моей спиной раздался озорной голос.

Медленно поворачиваю шею и поднимаю взгляд в небо. Смотрю на застывшего в небе Владыку со скрещенными руками на груди.

— Приветствую Вас, Владыка!

— Какой-то ты подозрительный. Чего жуёшь?

— Да вот, проголодался. Вышел на охоту, но ничего крупного не поймал. Лишь пару белок и барсука.

— Фу, мерзость! Давай без подробностей.

— Простите. — Я опустил голову, демонстрируя раскаяние, но внутри ликовал.

— Слушай, Оскар, объясни мне, куда делся весь свет.

Вновь подняв голову, я огляделся, пытаясь понять, о каком именно свете меня спрашивают. Через мгновение приходит понимание, что Владыка продолжает смотреть на законы этой планеты через призму старого мира.

— Тут, на Вулдеме, смена дня и ночи, а также времён года целиком и полностью зависит от поведения Вуали Эдема. Это биомеханическое существо освещает и греет нашу планету при помощи небольших сферических устройств. Со временем они перегреваются, и им требуется перезарядка.

— Единственное, что я понял, — это то что тут нет специально обученного человека, который менял бы вовремя батарейки. Объясни уже наконец, почему я уже несколько дней подряд наблюдаю один лишь поздний вечер? Куда делась ночь? И где, мать его, день?

— Приборы, которые всё это время нагревали планету, ушли на перезарядку, и этот слабый свет, что Вы сейчас наблюдаете, исходит от их раскалённой поверхности. Совсем скоро сферы остынут и окончательно погаснут. В тот же миг закончится серая осень, и придёт бесконечно долгая зимняя ночь.

Владыка поднял подбородок и с любопытством начал поглядывать на тусклый свет, пробивающийся сквозь облака.

— А как называются эти сферические приборы? Стало интересно. Хочу порыться в архиве и почитать о них.

— Звёзды.

— Хех-хе. Всегда мечтал достать звезду с неба. — Владыка пугающе улыбнулся и начал потирать ладошки.

— Рекомендую этого не делать. Потому как звёзды поглощают жизненную энергию. Вам-то этот прибор не навредит, но если Вы вдруг оставите его лежать на камне, где-нибудь в лесу, то он со временем превратит это место в безжизненную пустыню.

— Хех, да ладно тебе. Не придумывай. У меня не настолько плохая память. Интересные вещи я не теряю. По крайней мере, я подобных случаев не помню.

Со временем непредсказуемость Владыки стала предсказуема. Когда я только начал ему рассказывать о звёздах, я уже понимал, что мой начальник решит почудить.

— Кстати, Владыка, я уже несколько дней жду от Вас ответ по концепту новых антропогенов.

— Ты про те обелиски для расы арсантов?

— Верно.

— Мне не интересно возиться с простыми людьми, вот я и скинул эту работу на тётушку. Она уже всё подготовила, и на днях уже начнётся установка первого обелиска.

— В каком смысле приступила к работе? — От сильного удивления у меня даже изменился голос.

— Вообще странно, что ты задаёшь такие вопросы. Обычно ты вездессущий и вездесрущий, как понос. Постоянно подсматриваешь и за всеми подглядываешь.

Моё сердце сжалось, а разум ушёл в хвост. Из-за того, что я сфокусировался на разбросанных по материку книгах, не заметил, как у меня под носом совершают фатальную ошибку.

— Нельзя. Нельзя приступать к реализации. Проект ещё сырой, и в нём множество проблем. Нет возобновляемого источника энергии, а также у обелиска отсутствует обогревательная система. В подобных условиях арсанты не смогут пережить зиму.

— Да ладно тебе. Потом разберёшься с этой проблемой.

Разглядев за словами Владыки пренебрежительное отношение к человеческим жизням, я не выдержал:

— Когда потом?! Когда будет установлена вся тысяча обелисков?

— Хватит!

Пронзительный выкрик Владыки напомнил мне о моём месте. Я принял позу, демонстрирующую моё раскаяние: опустил голову, прижав подбородок к земле.

— Простите.

Владыка расправил похожие на ветви золотые крылья и начал медленно спускаться.

— Нет, Оскар. Не прощу. За то, что ты повысил на меня голос, я буду унижать тебя ближайший час. Для начала будешь катать меня на своей спине, пародируя коня. Ну а потом… сделаю из тебя суп с котом. Понял?

Стараюсь не шевелиться. Не отрывая подбородка от земли, я наблюдаю за тем, как ноги Владыки касаются травы. Молча смотрю, как он подходит вплотную и протягивает руку.

В момент, когда бронзовая кожа Владыки коснулась моей чешуи, раздался резкий, почти звенящий звук, будто лезвие скользнуло по металлу.

— А-а-ай, сука! — Резким движением Владыка отдёрнул руку, разбрызгивая чёрную кровь.

На его ладони и предплечье зияли глубокие раны. Края сечения неровные, словно чешуя не просто порезала, а разорвала его плоть.

— Горит! Моя кровь горит!

Кипящая кровь стекает по его руке и капает на землю. Каждая капля, падая на траву, шипит, оставляя после себя маленькие дымящиеся пятна.

— Как же, сука, больно! — Его глаза покраснели, но слёз не показалось.

Владыка схватился за раненую руку и отступил на шаг. С нескрываемым ужасом на лице он смотрит в мой огромный глаз и продолжает пятиться. Его ноги дрожат, кажется, что он вот-вот упадёт, но он продолжает делать шаг за шагом, понемногу увеличивая расстояние между нами.

— Ты знал?!

Я прекрасно понимаю, о чём сейчас спрашивает Владыка. Так же понимаю, что правильнее будет соврать. Однако по какой-то причине продолжаю просто молчать.

— Отвечай, сука! Ты знал, что твоя чешуя может причинить мне вред?! Знал?!

— Да.

Владыка посмотрел на свой белоснежный наряд, который уже полностью пропитался его кровью.

— Тварь чешуйчатая! Я ведь считал тебя другом. — По щекам Владыки потекли слёзы.

Мне хочется оправдаться. Объяснить Виктору, почему я от него это скрывал. Но мне хватает смелости лишь на молчание.

— Вали… — В его голосе больше не было злости, осталась только печаль.

Владыка поднял раненую руку, по которой всё ещё струилась кровь, и указал себе за спину:

— Проваливай. Поселись где-нибудь там, ну или там. Главное, там, где я бывать не бываю. Поставь там себе антропоген. И пусть он там тебе высрет татаамских чешуйчатых ублюдков, которые будут убирать там за тобой дерьмо.

Я молчал. Молчал и внимательно следил за стекающими по руке каплями. Попытался собрать в голове разрозненные мысли.

Так и не найдя, что сказать, я молча расправил крылья и взлетел в небо.

Потоки воздуха оплели моё тело, словно утешающие объятия. А попутный ветер начал подталкивать в спину в направлении изгнания.

Новая игра — Глава 24. Осенняя хандра

Даже сквозь серый полумрак я вижу в окружающей меня природе величественную красоту. Воздух пропитан тонким ароматом хвои. Прохладный ветер ласково обдувает мою кожу. Кристально чистая река пронизывает лес, а я, как истинный долбоёбышь, стою голышом по центру ледяного потока раком и наяриваю руками.

Прохладная речная вода обволакивает мои ноги и массирует кожу. Вот только из-за этого бодрящего потока моё хозяйство сморщилось до незримых размеров.

Наклонившись вперёд, я с решимостью тру костяшками пальцев окровавленное божественное одеяние. Ритмичные движения рук переплетаются с внутренним разочарованием. Каждый удар по запачканной одежде является моим актом неповиновения и бунтом против безжалостной реальности и неоправданных ожиданий.

Как бы я не старался, как бы не тёр этот долбанный кусок ткани, он не желал возвращать свой прежний белоснежный цвет. Единственное, чего я смог добиться, — это перекрасить своё одеяние в светло-розовый оттенок.

Раньше я думал, что эта чудо-юдо ткань совсем не пачкается. Хотя может у меня кровь такая особенная? Что аж въедается намертво.

Выпрямив спину, я поднял тряпку на вытянутых руках, позволяя воде с неё полностью стечь.

— Да кого я обманываю?! Это не розовый, а грязно-бежевый цвет. Цвет испражнений в толчке.

Смотрю на результат и пытаюсь в этой отвратительной картине увидеть положительный момент.

— Ощущение, что кто-то подтёр тряпкой задницу.

Хотя, может, оно и к лучшему. Этот неприятный коричневый цвет будет каждый раз меня одергивать, когда я вновь захочу назвать кого-то из подчинённых своим другом. Буду носить пропитанные кровью одеяния как напоминание о моей наивности.

Переведя взгляд на свою руку, я посмотрел на место, где буквально недавно были рваные раны, от которых не осталось ни следа. Наниты сделали свою работу и срастили кожу настолько идеально, что даже маленького шрама не осталось.

Однако фантомная боль меня всё же беспокоит. В памяти засел страх и не даёт мне забыть те ужасные ощущения того, как я горел изнутри, а наниты в моей крови плавились, и этот раскалённый металл капал на землю.

Не хочу вздрагивать по ночам и мучиться от кошмаров.

— Надо стать сильнее.

Расправляю крылья и медленно начинаю подниматься в воздух. Попутно обматываю ткань вокруг талии. Перекидываю часть через плечо и закрепляю всё крепкими узлами.

Из-за потери белоснежного цвета моих одеяний я больше не похож на бога олимпа, но, с другой стороны, это и хорошо. Нельзя забывать, что я не только главнее их всех, но и просто тупо круче.

— Чего таить? Я даже круче варёных человеческих яиц.

Взмываю в серое небо, как ракета. Выставляю вперёд кулак, пародируя популярного супергероя из комиксов.

Лечу по серому невзрачному небу и смотрю вниз на густой лес. Разглядываю пожелтевшие листья на деревьях и грущу осенней грустью.

Был бы у меня сейчас в кармане MP3-плеер, я бы обязательно включил какую-нибудь печальную песню о неразделённой любви и с кислым лицом вслушивался бы в раздирающие душу слова. Хочется прям выстрадать из себя все эти неприятные эмоции, чтобы завтра проснуться уже другим человеком.

На горизонте показались до боли знакомые два острых горных шпиля. Вспомнив, что где-то здесь была зарыта в землю девочка-поленочка, я начал старательно оглядываться в попытках сориентироваться.

— А нахрена я это делаю?

Вызываю интерфейс и открываю карту. Нахожу маркер с пометкой «Хельта» и понимаю, что попусту тратил время, таращась по сторонам, потому как мировое древо находится по другую сторону от гор-близнецов.

Ускоряюсь. Лечу прямиком на метку.

Холодный ветер бьёт в лицо, но мне как-то пофиг. Вообще настроение какое-то у меня сейчас не просто меланхоличное, а прям наплевательское. Хочется забраться на высокую колокольню и насрать кому-нибудь на голову.

Хотя нет. Ничего не хочу сейчас делать: ни срать, ни спать. Думаю, что если сейчас залезу под тёплое одеяло, то не смогу уснуть, потому как мне будет тупо впадлу закрывать глаза.

— Я не ленивый. Я просто экономлю энергию.

Ну всё. Докатились. Видимо, это не апатия, а уже полноценная депрессия, потому что меня начали раздражать разговоры с самим собой и бесить собственные шутки.

Остановившись, я завис в воздухе над местом назначения. Оглядываю густой лес, окрашенный в грязный жёлтый цвет. Все здешние деревья стоят с почти голыми ветвями и терпеливо ждут, когда холодный ветер сдует с них остатки подсохших листьев.

Найдя взглядом то самое деревце, я улыбнулся.

В отличие от своих соседей мировое древо пестрило жизнью. На густых ветвях росли ярко-зелёные листья и даже виднелись розовые цветы.

Хоть с момента посадки Хельты прошло не так много времени, но она уже успела не просто догнать, а даже немного перегнать в плане роста своих деревянных собратьев.

Расправив ветвистые крылья, я начал опускаться на землю. Неспешно спускаюсь, смотрю на неподвижное тело девушки и чувствую неприятную тяжесть в груди. Ради своих причуд я запихнул внутрь древа душу молодой девушки и обрёк её на вечное неподвижное молчание.

Подлетев к одной из пышных ветвей, я глубоко вдохнул весенний аромат, исходивший от молодых почек и только распустившихся розовых цветов. Продолжив спуск вниз, вскоре оказался вплотную с массивным стволом. Вытянул руку и дотронулся до шершавой серой коры:

— Я думал, что будет прикольно создать разумное деревце. Но сейчас понимаю, что в этом нет ничего забавного. Прости меня за мой эгоизм.

В ответ я получил лишь протяжное молчание.

На что я вообще надеялся? Надо было в этот растительный антропоген провести хотя бы электричество, чтобы была возможность подключить микрофон и динамики.

Мои босые ноги коснулись холодной и влажной травы. Я поднял голову и ещё раз посмотрел на результат своего эгоизма. Ветви мирового древа неспешно покачивались на ветру, а серая кора сливалась с вечерним полумраком.

— Да ну его!

Глубоко вдохнул, протяжно выдохнул и начал елозить во рту языком. Собрал побольше слюней и плюнул через плечо.

Стою и чего-то жду. Понимаю, что за спиной уже раскрылись пространственные врата, но мне совсем не хочется шевелиться. Кое-как нахожу в себе силы, чтобы развернуться и пройти через непроглядный чёрный барьер.

Оказываюсь в библиотеке. Протяжно вздыхаю и не глядя протягиваю руку. Хватаю воздух. Удивившись, поднимаю глаза. Вижу пустую полку. Оглядываюсь. Осматриваю другие книжные шкафы и понимаю, что библиотека почти опустела.

Хм. Афина решила сделать перестановку или это я тупо забываю ставить книги на место? Не важно. Нет настроения об этом думать.

Хватаю первую попавшуюся книгу и прохожу обратно через портал.

Чувствую неприятный холодный ветер, наполненный мерзкой сыростью. Вроде я отсутствовал совсем чуть-чуть, а погода уже успела перемениться.

Оглядываюсь. Смотрю на раскрытые врата и понимаю, что в библиотеке мне почитать никто не даст. Хоть я и научился летать, но перспектива быть выброшенным в окно всё ещё не радует.

Обратившись к интерфейсу, я дал команду вратам захлопнутся.

— Ничего. Не замёрзну.

Подхожу к мировому древу. Усаживаюсь на холодную землю и облокачиваюсь о шершавый ствол спиной.

Хоть ствол древа и покрыт грубой корой, но я чувствую себя комфортно и очень приятно. Мои крылья наполняются странным теплом. Ощущение, словно меня обнимает красивая девушка и прижимает к своей груди.

— Спасибо, что приглядываешь за мной. — Улыбнувшись, я раскрыл лежащую на коленях книгу.

Золотистый блеск начертанных рун проник в мой разум, и я почувствовал, как пульсирующий поток информации начал рисовать в моём подсознании истины. Я перелистнул страницу и продолжил наблюдать за пробуждением новых знаний. Каждый последующий переворот выстраивал в чертогах моего разума совершенно новые, неизведанные коридоры.

Закрываю глаза, и передо мной открывается новый мир. Теперь я ощущаю свечение не только внутри своего тела, но и вокруг себя. Я вижу сгустки энергии — они повсюду: в траве, земле и даже в потоках холодного ветра. Понимаю, что могу контактировать со всем этим. Не руками, конечно, а собственной энергией.

Вытягиваю раскрытую ладонь. Вижу, как концентрированные сгустки ветра откликаются на мой зов и становятся частью меня. Сжимаю кулак и чувствую, как ветер сгущается и превращается в небольшой тёплый шарик. Хоть он и стал твёрдым, но всё ещё продолжает быть ветром.

Послышался непонятный скрежет. Я повернул голову и увидел, что недалеко от меня дрожит земля. Кажется, словно крот-переросток роет влажную почву и пытается выбраться наружу.

— Наверное, я зря обедал сегодня грибами.

Старательно моргаю, но глюк никуда не пропадает.

Происходящее выбило меня из концентрации, и воздушный шарик лопнул, превратившись обратно в воздух. Но меня это совсем не расстроило. Всё моё внимание было сосредоточено на участке земли, откуда доносился этот пугающий скрежет.

Вскоре из-под земли показались тонкие деревянные плети и начали танцевать. Выглядит, как сцена из хентая, только тут нет красивой девушки, случайно угодившей в ловушку из щупальцев.

Вдруг поведение растительных плетей переменилось, и они стали сплетаться друг с другом, трансформируясь в цельный крупный объект.

Наклонив голову и взглянув на картину под другим углом, я понял, что деревянные отростки формируют женское тело, похожее на манекен из торгового центра, потому как я не вижу ни сосков на груди, ни гениталий. Анатомия как у куклы Барби.

Пока я разглядывал область, откуда растут ноги, не заметил момента, как у девушки на голове выросли волосы, похожие на тоненькие веточки. Так же переменилось и лицо. Оно стало живое. Появились большие глаза и пухлые губы.

Когда тело полностью сформировалось, из земли вырвались очередные деревянные щупальца и начали оплетать ноги девушки.

Я аж выпрямил спину и продолжил наблюдать с огромным энтузиазмом за действиями тентаклей. Предвкушаю интересное шоу, с добротной такой хентайной пенетрацией.

Через секунду понимаю, что произошёл облом вселенских маштабов. Ползающие по женскому телу тонкие плети совершенно не оправдали моих ожиданий. Вместо проникновения внутрь они начали сплетаться друг с другом, превращаясь в роскошное травяное платье.

Напрягаюсь, замечая, как облачённая в элегантный наряд деревянная кукла начинает двигаться: крутит головой и шевелит руками.

Предчувствуя неприятности, я демонстративно хмурю брови и натягиваю грозное лицо:

— Ты кто такая?

Девушка открыла рот, но не произнесла ни звука. Она начала медленно шевелить губами, будто заново учась говорить.

— Я Хель… Я Хельта… — с трудом выговорила она.

— Не звезди мне тут. Хельта вот стоит. Молчаливая и деревянная.

— Я она и есть... — на этот раз девушка проговорила слова почти без запинок.

Происходит что-то странное. Мне кажется, что живое полено говорит правду. Однако я досконально изучил проект растительного антропогена. У него есть множество функций и особенностей. Мировое древо способно производить эльфов и фей, поглощать хранящуюся под землёй жизненную энергию, даже может из корней строить типовые дома.

— Мы с Оскаром запихнули в этот антропоген много всякого и интересного. Но мы не добавляли возможность воплощаться в человека.

— Простите, Владыка. Я не удержалась и тоже заглянула в книгу, которую Вы читаете.

На этот раз девушка уже нормально проговорила слова, без запинок и непонятных кривляний.

— Ну и как ты в таком виде собралась мне рожать армию эльфов? У тебя рожалка не порвётся?

— Нет, Владыка. Это всего лишь кукла, которой я управляю силой мысли. Можно сказать, это мой аватар.

Бли-ин. Как же я испугался. Испугался, что случайно накосячил и сломал самый важный антропоген. Благо всё обошлось, и эльфам ничего не мешает появится в этом мире.

— Хельта, а ты случаем не хочешь стать моим другом?

Не понимаю, почему этот вопрос вырвался сам собой. Меня ведь недавно предали…

— С превеликим удовольствием. Владыка, я буду для вас самым верным другом. — Хельта расправила травяное платье и низко поклонилась.

— Прошу, давай без официоза и целования зада. Называй меня просто — Вектор. Да и сама будь проще. Избавься от этой аристократичной ебалы.

— Да я сама простота, братан.

Услышав озорной тон девушки, я вспомнил факт, который не стоило вообще забывать: в прошлой жизни её мужем был отбитый на голову гопник…

Новая игра — Глава 25. Вынужденная остановка

Дни напролёт я проводил в компании Хельты. Узнал, что в прошлой жизни в интернете она не зависала, а из гаджетов щупала только кнопочный телефон. Поэтому я, как истинный задрот, начал её знакомить с интернет-мемами и рассказывать о другой дичи, творившейся на просторах мировой паутины.

В основном, она меня слушала и широко улыбалась. Порой мне даже удавалось хорошенько так рассмешить её тупой шуткой или забавной историей.

Время шло, и на улице с каждым мгновением становилось всё холоднее и темнее. Я даже не успел осознать момента, когда наступили морозы, а мир погрузился в кромешную тьму.

На холод-то мне пофиг, но бесконечная ночь раздражает. Особенно бесит тем, что сквозь этот непроглядный мрак я не способен нормально разглядеть сиськи Хельты. Поэтому сегодня перед тем, как отправиться на встречу с ней, я решил обзавестись фонариком.

В теории я, конечно, мог бы и сам наколдовать сгусток света. Вот только я настолько увлёкся беседами с Хельтой, что совсем подзабил на обучение. Да и вообще, как-то ссыкотно ставить магические эксперименты и играть с огнём рядом с мировым древом.

— Точняк! А это идея.

Сейчас намучу фонарик, возьму Хельту за ручку и отправлюсь с ней высоко в горы на тренировку. Ну, или куда-нибудь в другое место. Главное, чтобы в той области было поменьше деревьев. Не особо хочется устраивать пожар.

Шагаю по чёрному коридору маяка в сторону мастерской Гефеста. Иду вплотную со стеной и каждые два шага тыкаю пальцем по металлической облицовке.

Ни с того, ни с сего в голове всплывает доисторическая шутка. Улыбаюсь и стучу костяшками пальцев по стене:

Тук-тук.

— Кто там?

Жан-Клод ван Дамм.

— Ща выйду и всем троим люлей дам.

Глупо, тупо, но прикольно. Надо будет и Хельте рассказать этот анекдот.

Захожу за угол и вижу двери модуля столовой. Вспоминаю, что вчера Гестия приготовила наивкуснейший заливной пирог. Вот только не могу вспомнить: я тогда сожрал его весь или там ещё остался маленький кусочек?

Было бы прикольно и Хельту угостить вкусняшкой, но она подобное не ест. Сидит на строгой водной диете, как типичное комнатное растение.

Вызываю интерфейс. Открываю двери столовой и захожу внутрь.

Тут же замечаю в конце помещения стоящую за стойкой Гестию. Приглядываюсь к её рукам и вижу, как она безжалостно избивает большой кусок теста.

Осматриваю остальное помещение, но больше никого не вижу. Если подумать, то я вообще ни разу не видел жрущих тут богов Олимпа. Нахрена тогда в столовой так много столов и стульев, если ими никто не пользуется?

Подхожу поближе и в знак приветствия поднимаю руку:

— Здрасти-мордасти!

— Доброе утро, Владыка! Что желаете на завтрак?

Подхожу к ближайшему столу и плюхаюсь на стул.

— Роди мне чаю и пару кусков того улётного пирога.

— Вчерашний пирог доела Мегера. Могу синтезировать подобное угощение на органическом преобразователе.

Гестия отставила в сторону кусок теста, подошла к раковине и начала мыть руки.

— Ты настолько меня избаловала своей готовкой, что я больше не могу смотреть на синтетическую дрянь из этой шайтан-машины.

Гестия взяла большой металлический стакан, поставила его на стол и насыпала в него непонятный порошок. Теперь тонкой струйкой вливает туда кипяток из кувшина и медленно помешивает.

— То есть сегодня вечером мне Владыку не ждать?

— Тут ты меня подловила. Признаю и раскаиваюсь, что я конкретно так подсел на химозное мороженое. Тупо не смогу уснуть, если не обожрусь этой дрянью.

Закончив с приготовлением напитка, Гестия аккуратно взяла железную кружку двумя руками, вышла из-за стойки и направилась в мою сторону.

— Вчера Артемида добыла немного дикого молока. Если пожелаете, сегодня вечером я подам Вам мороженое, приготовленное руками, вместо синтезированного.

— Ты ещё спрашиваешь. Конечно, желаю. Кстати, а что ты сейчас готовишь?

Гестия поставила железный стакан на стол и пододвинула его ко мне.

— Сладкий хлеб с лесными ягодами. Подождите ещё немного. Скоро будет готово.

Мемасики в интернете испортили мой мозг. Услышал словосочетание "сладкий хлеб" и представил железную миску с полужидкой коричневой субстанцией.

Поворачиваю шею. Смотрю на лежащий на стойке клубок сырого теста и усмехаюсь её утверждению о скорой готовности. В голове тут же всплыло несколько колких шуток из интернета, но я решил промолчать. Я, конечно, дебил, но не настолько, чтоб в открытую грубить женщине, которая приносит мне еду.

Беру в руки железную кружку с горячим чаем, подношу к губам и замираю, не сделав ни глотка. Вижу на поверхности напитка тоненький слой белой пены.

— Гестия?

Она уже собралась уходить, но мой голос заставил её вернуться к моему столу:

— Да, Владыка. Что случилось?

— Скажи честно, ты сюда плюнула? — указываю пальцем на белую пенку.

— Нет, простите.

Подношу железную кружку к губам. В каком это смысле "простите"? Делаю глоток и ощущаю приятный ягодный аромат и освежающее послевкусие.

Гестия ещё раз поклонилась и направилась в сторону своего рабочего места.

— М-м, какой странный чай, но мне определённо нравится.

Маленькими глотками потихоньку дегустирую ягодный напиток и с улыбкой наблюдаю за Гестией. Очень интересно посмотреть, как она умудрится испечь гору булочек менее чем за минуту. Всё же приготовление хлеба — долгий и трудоёмкий процесс. Максимум, что она успеет сделать за отведённое время, — это пожарить яичницу.

Зайдя за стойку, Гестия пододвинула кусок сырого теста в центр стола, сделала шаг назад и сложила ладони перед грудью в странном жесте. Не успел я от удивления закатить глаза, как тут же конкретно так охренел.

От сомкнутых в молитве ладоней начал исходить агрессивный голубой свет, а когда она их разъединила я увидел пляшущие на коже миниатюрные молнии.

Гестия опустила руки и поднесла искрящиеся пальцы к куску теста.

Электрические плети, будто живые змеи, стали жалить и кусать бесформенное тесто, заставляя его меняться. С каждой новой вспышкой оно поднималось, становясь пышнее. А когда его размеры достигли весомых масштабов, Гестия взяла тесто искрящимися руками и начала мять, крутить и подбрасывать.

Плавными и выверенными движениями, как настоящий мастер кунг-фу, она отрывает от теста идеально ровные кусочки и раскладывает их на столе. Огромный шматок в её руках тает на глазах с неимоверной скоростью.

Пока я разглядывал сотни маленьких колобков, разложенных на рабочей поверхности с математической точностью, Гестия откуда-то достала большую металлическую миску и поставила её на стол.

Её пальцы всё ещё искрились, и когда она начала водить руками с нечеловеческой скоростью, я перестал различать движения. Видел лишь множество голубых линий, тянущихся от металлической миски к разложенным на столе шарикам. Те, словно по волшебству, меняли свою форму, превращаясь из маленьких колобков в пышные цветочные бутоны.

Движения Гестии замедлились, а исходящий от ладоней свет погас. Она медленно, без какой-либо спешки взяла в руки металлическую миску и вместе с ней отступила на несколько шагов назад.

Послышался звук механизмов, и с резким щелчком из углов стойки выскочило четыре стержня. В следующее мгновение между ними образовалось энергетическое поле — полупрозрачная крышка, прячущая столешницу и все расположенные на ней кусочки теста от внешнего мира.

Помещение озарил тёплый свет. Я пригляделся к его источнику и увидел, как белые «цветочные» бутоны темнеют. Сырое тесто со стремительной скоростью запекалось, приобретая приятный золотой оттенок.

Осознав, что я совсем позабыл о зажатой в руках кружке с чаем, опускаю глаза и вижу поднимающийся от напитка пар.

— Да ну нахер!

Гестия действительно умудрилась приготовить гору вкусняшек буквально за несколько минут.

Чувствую приближение приятного аромата, вызывающего аппетит. Поднимаю голову и вижу, как ко мне идёт рыжеволосая Гестия, закутанная в белоснежные одеяния, подчёркивающие её пухлую фигуру и держит в руках металлический поднос, наполненный пирожками.

— Ух, какая женщина!

Остановившись передо мной, она поставила на стол поднос и низко поклонилась:

— Простите за ожидание и приятного аппетита Вам, Владыка.

— Спасибо. Ты лучшая.

Гестия ещё раз поклонилась, развернулась и пошла в сторону кухни.

Опускаю глаза на гору ещё горячих пирожков. Сглатываю слюну и беру с подноса один драгоценный бутон. Кручу его в руках и разглядываю румяную корочку на слоённых лепестках. Вдыхаю приятный аромат, и губы расплываются в улыбке.

— Даже немного стрёмно портить такую красоту.

Одни боги превращают простую воду в вино, другие способны превратить сырое тесто в золотые цветы, ну а я, как самый умный, тупо сожру всё это и превращу в дерьмо.

— Кхам… Ам-м-м, как же это вкусно.

Хрустящее сладкое тесто и кисловатая ягодная начинка. И всё это великолепие дополняет душистый, освежающий чай.

Как бы я не старался вырасти эгоистом, но всё же тётушка научила меня делиться.

— Гефтия! — С набитым ртом я окликнул рыжую красавицу.

— Да, Владыка? — Занятая уборкой, она отложила в сторону губку и подняла на меня взгляд.

Хорошенько пережёвываю и запиваю крошки чаем. Откидываюсь на спинку стула и смотрю на белый потолок. Ещё раз прокручиваю в голове идею перед тем, как озвучить её вслух.

— Меня напрягает, что многие боги совсем не покидают модулей и никак не коммуницируют со своими Олимпийскими братьями и сёстрами. Поэтому тебе, как богине, оберегающей домашний уют, я выдаю персональное задание: каждые три дня устраивай пир и приглашай сюда всех.

— Что делать, если кто-то не сможет прийти?

— Дабы никто не выпендривался и не лепил тупые отмазки, смело угрожай моим именем. Каждого, кто пропустит мероприятие, я насажу на бамбук и буду крутить как пропеллер.

— Хорошо. Слушаюсь, Владыка. Сейчас же приступлю.

— Не-не-не. Завтра начнёшь. Сегодня Гефесту будет не до банкета.

Какой же я всё-таки добрый правитель. Пинками загоняю трудящихся в комнату отдыха. Ну такова уж моя участь всевышнего — принудительно и через боль причинять добро.

Новая игра — Глава 26. Творческий беспорядок

Закинув в себя гору пирожков и запив всё это двумя кружками чая, я попросил Гестию вновь наполнить опустевший поднос вкусняшками. Теперь вот иду по коридору и несу его на вытянутых руках. Решил угостить цветочными бутонами трудоголика Гефеста. Даже, может, Гермесу чего перепадёт.

Вроде как, меня должна распирать гордость, ведь я весь такой щедрый и заботливый правитель. Вот только с этим подносом в руках я чувствую себя каким-то официантом. Думаю, это последний раз, когда я играю роль прислуги.

— Бесит!

Бесит, что у меня нет третьей руки, чтобы взять одну сладкую булочку и засунуть её в рот. Вообще странно, что я всё ещё так и не начал тренировки силы мысли.

В прошлом, когда я читал супергеройские комиксы или смотрел фильмы этого жанра, всегда завидовал персонажам со способностью телекинеза, потому что у этой силы огромное множество способов применения. Например, можно подтирать свой зад и при этом не пачкать руки.

Завернув за угол и пройдя ещё немного по коридору, я остановился у модуля Гермеса. Вызвал интерфейс, открыл дверь, но не стал заходить внутрь.

Обычно в помещении с аквариумами нанитов царил полумрак. Однако сейчас из открывшегося прохода бил яркий свет.

— Удивительно и странно. Может, что-то стряслось?

На свет выходит низенький мальчик, замечает меня и низко кланяется.

— Добро пожаловать, Владыка!

Смотрю на его руки и вижу странный пушистый комок, похожий на мочалку.

— Я не понял. Гермес, а что ты делаешь?

— Этот модуль не оборудован электромагнитными очистителями. Вот и приходится заниматься уборкой самостоятельно.

А, так он этой пушистой штукой пыль протирает? Теперь всё понятно.

— На, держи. Поставь куда-нибудь. Потом с Гефестом чай попьёте.

— Спасибо за заботу, Владыка!

Пацан отбросил в сторону пушистый комок, подбежал ко мне и забрал металлический поднос. Когда он развернулся и уже собирался скрыться в проходе, я молниеносно схватил лежащую сверху булочку и запихнул её себе в рот.

Лепота. Какая же это вкуснота!

Афина — неописуемая красавица. Афродита — чёткая соска. Но самые тёплые и искрение чувства я всё же испытываю именно к пышной добротной женщине. Думаю, если однажды Гестия сварит мне борща, я могу ненароком признаться ей в любви.

Опускаю взгляд, смотрю на пустую ладонь и слегка расстраиваюсь. Слишком глубоко зарылся в собственные мысли и не заметил, как схомячил весь пирожок, а Гермес с подносом уже давно сбежал.

Пожимаю плечами. Перешагиваю порог и тут же морщусь от слишком яркого света.

— Мелкий! Свет сделай потише.

— Профтите, Владыка! — с набитым ртом ответил Гермес.

Помещение вновь вернулось в привычный полумрак.

Оглядываюсь. Вожу взглядом меж рядов аквариумов с нанитами. Ищу мелкую мышь, жрущую в крысу принесённые мной угощения.

Если я не ошибаюсь, его голос раздавался оттуда.

Иду вдоль длинного аквариума. Захожу за угол и тут же останавливаюсь. Вижу небольшой металлический ящик, наполненный чёрными монетами. Подхожу и беру одну. Кручу её в руках, разглядываю, хмурюсь.

В центре монеты красовалась ангельская руна, читающаяся как один мегабайт. Вокруг руны — приятный глазу орнамент, напоминающий плетение виноградных лоз. Выглядит красиво, но мне совершенно не нравится. А всё потому, что с обратной стороны я не наблюдаю своего портрета. Вместо него лицевую часть монеты украшает обычная стрелочка.

— Хватит жрать! Сюда иди.

— А?! Да! Бегу!

Прислушиваюсь к звуку торопливых шагов. Поднимаю взгляд и смотрю на подбежавшего парня. Вижу, что к его щеке прилипло несколько крупных крошек. Но вместо того, чтоб сделать Гермесу замечание, я тыкаю пальцем в лежащую на ладони монету и хмурю брови:

— Это что за несуразный указатель направления?

— Простите, Владыка. Я хотел…

— Я сейчас подброшу монету. Поймаю её, посмотрю, в какую сторону указывает стрелочка, и в такую жопу тебя и отправлю.

— Простите, Владыка. Позволите оправдаться?

Кидаю презрительный взгляд на мелкое ничтожество. Думаю. Понимаю, что мне всё же любопытно узнать логику его действий:

— Говори.

— Изначально я хотел на монеты нанести лик Владыки. Но сомневался, потому что знаю, что вскоре Вы повзрослеете и сильно изменитесь. Думая над другими вариантами, я расспросил Гестию, и она поделилась своим наблюдением. Рассказала о Вашей привычке: во время долгих размышлений водить пальцем по столу, вырисовывая стрелочку. Вот я и решил, что этот знак для Владыки много значит.

— В следующий раз, когда ты будешь в чём-то сомневаться, не тупи и иди за советом ко мне.

— Владыка, я больше Вас не подведу. — Гермес поклонился.

Я щелчком подбрасываю монету. Ловлю её. Смотрю, что выпало: стрелочка повёрнута влево.

Хм. Неплохая игрушка. Хорошие задатки рандома.

— Я всё переделаю. Скажите только, на что мне стоит заменить стрелку?

— Оставь как есть. Получилось прикольно. У каждого теперь будет под рукой универсальный указатель направления.

— Спасибо, Владыка. Рад, что Вам понравилось. — Гермес поклонился ещё ниже.

Заберу-ка я эту монетку с собой.

Опускаю взгляд. Смотрю на свои одеяния и понимаю, что у меня нет карманов.

— Слушай, Гермес, наниты ведь способны создавать порталы любых размеров?

— Да. Всё зависит от количества задействованных нанитов. Чем их больше, тем масштабнее созданный проход.

— Отлично. Тогда поручаю тебе создание инвентаря. Думаю, можно раскидать по материку сооружения по типу банков, где каждому клиенту будут предоставлять ячейку хранения и какое-нибудь приспособление, открывающее небольшой портал внутри этой ячейки.

— Будет сделано. Я Вас больше не подведу.

— Вот и славно.

Вижу, что Гермесу больше нечего сказать. Хлопаю его по плечу и прохожу мимо.

Оглядываюсь. Нахожу дверь, соединяющую этот модуль и модуль Гефеста. Направляюсь в сторону мастерской.

— Простите, Владыка. Можно вопрос?

Оборачиваюсь. Смотрю на зашуганного ребёнка и мне даже становится немного стыдно.

— Говори.

— Хочу предложить использовать вместо приспособлений, дающих доступ к инвентарю, татуировки из нанитовой краски.

— Звучит интересно. Создай концепт-проект и пришли мне на проверку.

— Слушаюсь.

Хоть порою и даже чаще Гермес творит самодурство, но в нём есть хорошая креативная жилка. Плюс он не боится рисковать и ошибаться. Наверное, таким и должен быть бог хитрости и богатства.

Открываю дверь мастерской, медленно захожу и озадаченно оглядываюсь.

Почти весь вход заставлен стопками металлических ящиков. Остался лишь маленький узенький проход, через который я вроде как должен протиснуться, но делать я этого не буду.

Расправляю крылья и взлетаю. Подлетаю к потолку и смотрю вниз, на творящийся беспорядок.

Ящики выполняют роль стен, создавая подобие лабиринта с узкими коридорами, ведущими от одного станка к другому.

Возле одного такого станка замечаю бородатого карлика. Он что-то бормочет себе под нос и деловито клацает по кнопкам сенсорной панели.

Подлетаю поближе. Плавно опускаюсь на один из ящиков и аккуратно усаживаюсь, чтоб не скинуть его вниз.

— Гефест!

— А?! Владыка? Вы уже пришли? — с озадаченным выражением лица он начал крутить головой.

— Наверх посмотри. Дурень.

— Простите, Владыка. У меня тут небольшой беспорядок. К лету планирую всё убрать.

Так. Подождите. Зима наступила только вчера. Если я не ошибаюсь, то после неё придёт весна. Это как надо долбиться в глаза, чтоб разглядеть тут лето?

Видимо, этот отбитый на голову трудоголик собрался всё это время выживать тут в подобных условиях.

В любом случае, мне насрать. Разбираться и выяснять причины мне тупо лень. Я даже не буду заглядывать в ящики и смотреть, что там.

— Ангар, в котором раньше тусовался Оскар, теперь свободен. Можешь использовать его как склад. Либо вовсе туда переехать. Сам решай, как лучше поступить. Главное, наведи порядок, особенно у себя в голове.

— Спасибо Владыка. К весне всё уберу.

Мне послышалось?! Или он действительно сказал «к весне»? Эх… Чувствую, у меня скоро начнёт дёргаться глаз.

— Три дня. Даю на уборку тебе не больше трёх дней.

— Как? А как же работа? — На глазах Гефеста проступили слёзы.

— Ничего, потерпишь.

— Ну пожалуйста, Владыка. Не наказывайте меня.

Хочу построить машину времени, вернуться в прошлое и плюнуть самому себе в лицо. Всё же это была нереально тупая идея — создавать Гефеста настолько конченным… трудоголиком.

— Ладно. Убедил. Даю тебе три дня на создание робота гуманоидного типа. Пусть он вместо тебя таскает тяжести.

— Спасибо, Владыка, спасибо!

— Главное, делай робота человекоподобным. Хочу потом в него душу какого-нибудь бедолаги засунуть.

— Хорошо, Владыка. Я сделаю так как Вы скажете. — Гефест начал кланяться, но плакать не перестал.

Расправляю крылья, взмываю вверх, а после потихоньку опускаюсь вниз. Приземляюсь рядом с Гефестом.

— Кстати, мистер грязная борода, что там по поводу моего заказа? Готово?

— Да. Сейчас достану.

Гефест подошёл к оборудованию и по локоть засунул руки в чёрную, как смоль, жидкость. Немного там покопошился и достал два золотых браслета. После повернулся и протянул их мне.

Смотрю на протянутые грязные руки, на стекающую по локтям чёрную жижу, на склизкие браслеты и не знаю, как быть.

Поднимаю взгляд и вижу сверкающую за бородой счастливую улыбку. Тяжело вздыхаю и принимаю протянутые мне браслеты.

— Они накапливают излишки жизненной энергии и преобразовывают в свет. Яркость и спектр света можно регулировать через интерфейс.

Золотые браслеты покрыты склизкой плёнкой, и из-за этого их неприятно трогать. Но я перебарываю брезгливость и надеваю их на запястья.

Сразу же отзывается интерфейс. Он сообщает об обнаружении новых устройств и просит разрешение на синхронизацию. После того, как я на всё согласился, у меня появилась новая иконка, но с ней я буду разбираться уже потом.

— Кстати, по поводу излишек жизненной энергии. Тут у Афины с ней как раз-таки проблемы. Она каждый день контактирует с мощными артефактами, из-за чего эти самые излишки сводят её с ума. Можешь для неё изготовить тоже какие-нибудь браслеты?

— Сделаю. Всё будет в лучшем виде, Владыка.

— Ладно, покеда. Пойду искать выход.

— До свидания, Владыка. — Гефест опять поклонился.

Делаю шаг и тут же останавливаюсь. Чувствую, как я босой ногой вступил во что-то мерзкое и склизкое.

— Видимо, придётся задержаться. — Оборачиваюсь, смотрю на бородатого карлика. — Расчехляй инструменты, Гефестушка. Сейчас будем мастерить мне золотые сандалии.

Новая игра — Глава 27. Улётное шоу

Прохожу сквозь пространственные врата и оказываюсь по колено в холодном снежном сугробе.

Кругом кромешная тьма. Слышу завывание ветра. Чувствую пронизывающий холод. Ощущаю, как на голую кожу рук ложатся хлопья снега. Ложатся и тут же тают от температуры тела.

Поднимаю голову. Вижу на небе слабое голубое свечение, но этого тусклого света совсем недостаточно, чтобы осветить мне дорогу.

Чтобы развеять темноту и уже нормально оглядеться, решаю включить наручные фонарики. Вызываю интерфейс и захожу в настройки браслетов.

Тяжело вздыхаю и начинаю пролистывать бесконечный список параметров: регулировка уровня яркости, адаптация освещения под разные условия, световая температура, изменение цветового спектра, интенсивность, режимы освещения, стробоскоп, световые эффекты...

— Нет. Это не просто фонарики. Это уже полноценный космический корабль.

Так и не найдя кнопки включения, я возвращаюсь в начало списка и раскрываю параметр уровня яркости. Вижу, что в данный момент значение выкручено в ноль. Сдвигаю ползунок на несколько процентов.

Золотые браслеты начинают сиять и разгонять тьму. Хоть приятный тёплый свет и отражается от белых сугробов, но его силы недостаточно.

Вновь обращаюсь к интерфейсу. Хочу увеличить уровень яркости, но тут же замечаю странную настройку.

— Полное покрытие. Это как?

Ведомый любопытством, я активирую параметр и вновь опускаю взгляд. Жду изменений.

Из браслетов, будто вода, начинает вытекать густой свет. Мерцающая субстанция покрывает руки тонким слоем и продолжает неспешно ползти дальше вверх, к моей голове.

Поднимаю ладонь и подношу её ближе к глазам. Вглядываюсь в изменённую бронзовую кожу. Вижу, что к ней прилипли странные частички света, похожие на блёстки.

Ощущение, будто я засунул руку в детскую косметичку. Выглядит максимально по-девчачьи, но мне нравится.

Обратив внимание, что каждое моё движение оставляет сияющий свет в воздухе, я резко дёргаю рукой. Смотрю на остаточный след и широко улыбаюсь.

Расставляю руки в стороны, поднимаю подбородок и начинаю кружиться на одной ноге:

— Как пиратское сокровище сиять! Зажигать! И просто жить в блеске!

Останавливаюсь и продолжаю себя осматривать. Обращаю внимание, что частички света прилипли не только к моей бронзовой коже, но и к одеяниям тоже.

Вызываю интерфейс и медленно, потихоньку двигаю ползунок яркости. Наблюдаю, как свечение усиливается. Теперь моё тело испускает хоть и мощный, но очень приятный глазу тёплый свет.

Я становлюсь маленьким солнышком, озаряющим снежный лес. Теперь я не только вижу дорогу, но и могу разглядеть макушки деревьев.

Расправляю ветвистые крылья и взмываю в небо. Лечу, улыбаюсь и смотрю на простирающийся за мной яркий след.

Покружив немного над лесом, я подлетаю к пышному зелёному дереву, укутанному белым снегом. Замедляюсь и начинаю плавно опускаться.

Вижу стоящую в сугробе Хельту в роскошном травяном платье. Она лучезарно улыбается и машет мне рукой:

— Вектор, дорогой, ты сегодня аж сияешь.

— Да, ты права. Я шикарен.

Подлетаю к ней и игриво подмигиваю.

— Мадемуазель, не желаете ли Вы отправиться со мной в небольшое приключение?

— В компании сияющего принца я готова отправиться хоть на пляжный курорт. — Хельта протягивает мне руку.

Смотрю на её ладонь и чувствую, как сжимается моё сердце. Понимаю, что я ещё ни разу не прикасался к Хельте, а тут мне предстоит не просто подержать её за ручку, а сразу обнять.

Шикардос! У меня появилась возможность хорошенько её так облапать!

Игнорирую протянутую ладонь и подлетаю к ней сбоку. Ныряю в ноги и беру Хельту на руки. Вытаскиваю её из сугроба, прижимаю к себе и начинаю медленно взлетать.

Хельта поправляет волосы и кладёт ладони мне на плечи.

Близко. Её лицо слишком близко. Настолько близко, что я совсем не могу сосредоточиться на невероятной мягкости её бёдер.

Так, стоп… С какого это перепуга деревянное тело ощущается как живое? Почему её ноги и талия чувствуются настолько тёплыми и упругими? Неужели и её сиськи обладают такой же божественной мягкостью?

— Вектор, ты на меня так странно смотришь. Неужто хочешь поцеловать?

— Сейчас договоришься, и я случайно уроню тебя в сугроб.

— Не получится, я хорошо держусь. — Хельта обхватила мою шею и сцепила руки в замок.

— Ну раз так, тогда давай ускоримся.

Делаю мощный взмах крыльями и резко меняю направление. Вхожу в воздушный поток и на огромной скорости мчусь к вершине гор-близнецов.

— Притормози немного. Ветер вздымает моё платье.

— Да, вижу… Вижу твои миленькие зелёные трусики.

— Так ты специально?

— Олимп свидетель. Это случайность.

— Ладно-ладно.

Чувствую странное шевеление. Опускаю взгляд и вижу, что молодые стебельки, из которых сделано платье девушки, начали распутываться и вновь переплетаться друг с другом, превращая пышную юбку в плотные штаны.

— Зря стараешься. У меня фотографическая память. Я уже наделал кучу снимков со всевозможных ракурсов.

— И что ты собираешься делать с этими снимками?

Такие пикантные воспоминания надо хорошенько заливать кефиром, вот только мой «спящий принц» отказывается просыпаться и приступать к работе. Подозреваю, он так и будет спать непробудным сном, пока его не поцелует кое-какая красавица.

— Если тебе так интересно, можешь сама посмотреть на процесс проявления снимков. Только учти, в душевой комнате одежда запрещена.

— Ты ведь не думаешь, что я не смогу выкрутиться? Изменю структуру кожи. Зацензурю всё, что только можно.

— Цензурь сколько душе угодно, моя фантазия дорисует всё обратно.

Я вижу, что девушка засмущалась, но мне и самому не по себе. Этот пошлый диалог выбил из меня весь дух. Хорошо хоть, что мы уже почти прилетели и скоро я поставлю её на землю.

Исходящего от меня света достаточно, чтоб осветить вершины гор-близнецов, и мне удалось разглядеть вполне ровную площадку, на которой было не особо много снега.

Замедлившись, я начал спускаться, и вскоре мои ноги коснулись холодного каменного грунта.

Странные вообще сандалии сделал мне Гефест. Красивые, золотые, но подошва тонкая. Настолько тонкая, что я через неё ощущаю все маленькие камушки, на которых стою.

— Хельта, ты спускаться-то собираешься?

— Ой, прости, задумалась.

Девушка отпустила мою шею, и я аккуратно поставил её на землю.

— О чём? Если не секрет.

— Я думала о том, что если бы ты переродился растением, то только кактусом. Для всех ты был бы колючим, но кто-то тебя бы всё равно поливал.

— Кстати, а тебя саму-то поливать надо? Если что, могу организовать.

— Не надо. Мои корни уже присосались к нескольким источникам воды.

— М-м-м, присосались…

— Ну тебя, пошляк.

Девушка резко развернулась, тем самым распушив свои травянистые волосы. Отошла немного в сторону и начала оглядываться.

— Вектор, а зачем ты меня сюда привёл? Да, тут красиво, но ветер раздражает.

Хельта права. Ветер в этом месте действительно бесит. Бесит тем, что поднимает замёрзший снег и пускает его в лицо.

— Я буду тренировать магию огня, а ты будешь моей группой поддержки.

— Группа поддержки? Хочешь, чтобы я выплясывала в мини-шортиках и размахивала блестящими помпонами?

— Супер! Это то, что надо!

— Не дождёшься.

Вдруг под ногами девушки задрожал каменистый грунт, и из промёрзшей скалистой земли показались деревянные щупальца. Они начали переплетаться друг с другом, превращаясь в роскошный деревянный трон.

Усевшись на него, Хельта откинулась на спинку трона и закинула ногу на ногу:

— Чего ждёшь? Начинай.

— Чувствую себя клоуном, стоящим на сцене в дебильных трусах.

— Кстати, а я люблю цирк. Бабушка Роза частенько меня туда водила. Клоуны мне были безразличны, но вот на фокусников я всегда смотрела с восторгом в глазах.

— Вызов принят. Будет тебе огненное шоу.

— Звучит интригующе. Фейерверки тоже я люблю.

Ветер сменил направление и начал дуть прямо в красивое лицо Хельты, но казалось, что это совсем её не расстроило, ведь её миленькая улыбка никуда не делась.

— Смотри на меня. И не моргай.

Выставлю вперёд руку и закрываю глаза. Начинаю глубоко дышать. Пытаюсь сосредоточиться, но холодный воздух отвлекает: чувствую, как он обжигает лёгкие. Мне это не вредит, но настрой портит.

Для входа в медитативное состояние хочется воззвать к духу шаолиньской монашки, но понимаю: если я сейчас начну мычать себе под нос, то Хельта тут же прыснет со смеху.

Не хочу быть клоуном. Хочу блистать, чтобы она мной восхитилась и наконец уже показала сиськи.

Фокусируюсь на желании произвести впечатление и стараюсь расслабиться. Медленно, без спешки погружаюсь в чертоги своего разума. Чувствую основу окружающего мира и бесчисленные частицы, что дрожат в пространстве и сталкиваются друг с другом. Усиливаю своё внимание и сосредотачиваюсь на молекулах и их хаотичном танце. Пытаюсь заглянуть в промежутки между атомами кислорода, азота и воды. Передаю им свою намерение. Заставляю колебаться и тереться друг о друга. Жду, когда эта дрожь примет нужный мне рисунок, чтобы сжать их и заставить высвободить потаённую энергию. Чувствую, как на ладони рождается тепло. Открываю глаза и щёлкаю пальцами.

Искра.

Связь между частицами разрывается и высвобождается вспышка — яркое необузданное пламя, которому я тут же придаю форму шарика размером с жемчужину. Несмотря на сильный порыв ветра, сгусток огня горит ровно, будто его защищает незримый купол. А его пронизывающий золотой свет чем-то напоминает солнце.

— Вау! Какая красота. — Хельта захлопала в ладоши.

Возгордившись, я поднял подбородок и начал неосознанно улыбаться.

— Первый шарик было сложно сформировать. Ну а дальше пойдёт всё по накатанной. Короче, смотри и восхищайся.

Щёлкаю пальцем, и в воздухе формируется ещё одна огненная жемчужина. Потом ещё раз щёлкаю и ещё…

— Вектор, ты гений.

— Дя-я-я-я, я такой.

— А ты можешь ими управлять?

Вместо ответа я фокусируюсь на шариках и отдаю им мысленный приказ. Они, как послушный инструмент, начинают кружить вокруг моих пальцев. Двигаются плавно и непринуждённо.

Раскрываю ладонь и направляю их в сторону Хельты. Вижу, как в широко распахнутых глазах девушки отражается золотое пламя.

— Вектор, а что будет если я прикоснусь к одному из них?

— Знать не знаю, но лучше этого не делать.

— Запомни. Никогда не говори девушке, что ей чего-то нельзя делать.

Хельта протягивает руку, пытается поймать одну из жемчужин, но я мысленно отвожу её в сторону, не давая ей этого сделать.

— Ха! Наивный.

Вдруг пальцы девушки стремительно удлинились, и она этими деревянными щупальцами поймала золотую жемчужину.

Испугавшись я зажмурился, но взрыва не последовало. Медленно открываю глаза и вижу, как девушка держит огненный шарик двумя пальцами, будто тот сделан из цветного стекла.

— Ты дура?

— Почти. Я предпочитаю другое определение. Бесшабашная.

Тут подул сильный ветер, поэтому я не сразу заметил исходивший от руки Хельты белый дым. Приглядываюсь к её кончикам пальцев и вижу, что те почернели и стали походить на угли.

— Нет. Ты всё же дура.

— Вектор, хватит душнить. Не будь занудой и не порть веселье.

Вспоминаю, что я позабыл об оставшихся жемчужинах, и резко перевожу на них своё внимание. Вижу, как они кружатся вокруг друг друга и медленно приближаются к деревянному трону, на котором сидит девушка.

Пытаюсь их остановить, но вместо этого ломаю их траекторию. Золотые жемчужины резко меняют своё направление и сталкиваются.

Взрыв!

Вслед за ослепительной вспышкой раздался мощный грохот, разорвавший тишину гор. Ударная волна попыталась меня отбросить, но не смогла даже сдвинуть с места.

Я застыл как истукан с открытым ртом и широко распахнутыми глазами. Потоки горячего пара бьют мне в лицо, но я не отворачиваюсь и продолжаю смотреть сквозь чёрный дым, как пламя пожирает обугленное тело Хельты.

Девушку разорвало по спирали, от макушки до самых пят. От неё осталась лишь груда чёрных покрытых пламенем осколков.

Осознание произошедшего врывается в мою голову с ноги и сносит крышу. Из тела моментально уходят все силы. Я падаю на колени и пальцами впиваюсь в промёрзший грунт:

— Не-е-е-т! Нет-нет-нет…

Глубоко в промёрзшей скалистой земле ощущаю вибрации. Слышу скрежет, и этот звук стремительно приближается. В моменте одёргиваю себя и резко успокаиваюсь.

Вскакиваю на ноги и вытираю слёзы.

Звук усилился и в нескольких шагах от меня задрожал каменистый грунт. Из земли вылезли деревянные щупальца и тут же начали сплетаться друг с другом, приобретая форму женского тела.

Хм. Странно. Тело Хельты ещё толком не сформировалось, но на нём уже красуются миленькие трусики и бюстгальтер, такого же зелёного оттенка.

Не понял. Это что? Выпирающие из-под пушапа соски? Да и на животе пупок появился. Не удивлюсь, если окажется, что и под трусиками появилась нужна мне щелочка с нужной мне дырочкой.

— Вектор! Алё, ты тут? — Хельта щёлкает пальцами перед моим лицом.

— А? Да. Прости. Задумался.

Опускаю взгляд и вижу, что на девушке вновь красуется пышное платье, подол которого из стороны в сторону швыряет ветер.

— Судя по твоему похабному взгляду, размышлял ты о чём-то о-о-очень важном.

— Так ты сама меня дразнишь. Могла ведь воплотиться где-нибудь за углом. Но нет. Ты решила устроить тут стриптиз.

— И как тебе? Понравилось шоу?

— Какой-то неправильный стриптиз у тебя получился. С одеванием вместо раздевания. Но мне всё равно зашло. Были интересные моменты.

Подмигиваю Хельте и многозначительно облизываю губы. Чувствую вкус пепла. Морщусь.

— А мне вот твоё огненное шоу как-то не зашло. Финальный салют получился хоть и яркий, но слишком неожиданный. Кульминация толком не получила своего развития. Да и не было должной подводки.

— Прости уж. Сценарий к фильму написала случайность, а режиссёром выступил рандом. Но ты не переживай. Следующее наше свидание мы проведём уже в нормальном кинотеатре.

— Так это было свидание?

— Кстати-и-и, твоя тлеющая жопка воняет яблоней, — указываю рукой, на дымящиеся угли.

— Вообще-то, это запах персика.

— Кстати, а я бы попробовал твои персики, — заигрывающе подмигиваю.

— Увы. Сейчас не сезон.

Новая игра — Глава 28. Похабный взгляд

Устал я от прогулок на свежем воздухе. Если быть точнее, то устал я жрать снег и терпеть холодный ветер в лицо. Поэтому сегодня решил прогуляться с Хельтой по железному городу.

Встретил её возле мирового древа и не стал ничего объяснять. Тупо взял за руку и провёл через пространственные врата.

Стоило ей оказаться посреди блестящей чёрной дороги, как она тут же отпустила мою руку и как маленький ребёнок начала бегать по улице и с детским восторгом разглядывать чёрные дома с тонированными окнами.

— Вектор, смотри! Тут на цветах растут пиписьки! — Хельта прислонилась лбом к витражному окну и указала пальцем на что-то сквозь тонированное стекло.

— Да ну. Где?

Подбегаю к Хельте и тоже прижимаюсь к стеклянной преграде.

— Вон, возле лифта, встроенный в стену вертикальный сад.

Смотрю в направлении, куда указывает Хельта, и вижу стеклянный аквариум, выполняющий роль декоративной перегородки. Внутри него растут высокие стебельки, похожие на камыши. Почти все бутоны ещё закрыты, но некоторые уже распустились и демонстрируют мясистые, слегка изогнутые отростки с яркими красными шляпками.

— Гы! Реально сад херов.

— Вектор, у нас тут, ам-м… гостья.

Слышу торопливые шаги. Видимо, одна из нимф вышла нас встретить. Мне, конечно, стоило бы обернуться и посмотреть, кто же так встревожил Хельту, но мне тупо пофиг.

Не отрывая взгляда от фаллического вида бутонов, поднимаю руку и подзываю незнакомку:

— Слышь, гостья, расскажи про эти мужественные цветы.

— Приветствую Вас, Владыка. Это фаллориум тростниковый. Его выращивают под толстым стеклом, чтобы никто случайно не потревожил бутоны. Даже самое лёгкое воздействие выбрасывает облако пыльцы, которая вызывает опьянение и навязчивые галлюцинации.

— Ха! Звучит, как мечта грибника. Вы тут, наверняка…

Оборачиваюсь и тут же замолкаю. От вида гостьи мой язык онемел. Из открытого рта начала капать слюна.

Нимфа стояла совершенно голая. Не прикрывалась, не краснела, а просто стояла, слегка склонив голову и позволяла себя досконально рассмотреть.

Милое симпатичное лицо, белая мраморная кожа и растущий на голове вместо волос пышный чёрный куст непонятного растения с крупными алыми цветами.

Опускаю взгляд и начинаю пялиться на упругую грудь с торчащими белыми сосками. Одобрительно киваю и перевожу взгляд на узкую талию и широкие бёдра. Наклоняю голову и под разными ракурсами начинаю разглядывать идеально гладенькую...

— Ай!

Хельта ткнула пальцем меня в бок и попала прям промеж рёбер.

— Ты чего? Больно ведь.

— Смотри ей в глаза.

— Я стараюсь, но не особо получается.

— Ага. Старается он… Отвернись.

— В смысле?

— Отвернись. — Хельта смерила меня недовольным взглядом.

Решив не испытывать судьбу, я повернулся к витражному окну.

Ха! Окно ведь тонированное. Хоть и с небольшим искажением, но в нём отражается вся улица за моей спиной. Так-так-так. Если правильно встать, то можно поймать идеальный угол и уже через отражение продолжить любоваться голыми сосочками нимфы.

— А ты, бесстыдница, стой на месте и не шевелись.

Хельта подошла поближе к девушке и загородила мне весь обзор. Пожимаю плечами и концентрирую свой похабный взгляд уже на бёдрах богини эльфов.

Вообще, это хорошая возможность насладиться видом деревянных булочек. Хоть мы с Хельтой и проводим много времени вместе, но она почти никогда не поворачивается ко мне спиной.

Ну и зря. Бампер у неё прямо зачётный!

Внезапно стебельки и травинки, из которых было сделано платье Хельты, пришли в движение. Они начали распускаться и опадать на железный пол. Вскоре богиня эльфов осталась стоять в одном лишь нижнем белье, а опавшие стебельки, будто змеи, поползи в сторону нимфы.

Кое-как сдерживаюсь, чтобы не присвистнуть.

Что именно там эти травинки делают с нимфой, я не вижу, но это меня особо не волнует. Всё моё внимание сосредоточено на упругой заднице Хельты, выпирающей из-под кружевных зелёных трусиков.

Что-то я засмотрелся и не заметил, как небольшая часть стебельков вернулась и начала вновь оплетать тело Хельты.

— Вектор, можешь поворачиваться.

Услышав заветные слова, я крутанулся на пятках, но случайно закрутился слишком сильно. Пришлось делать ещё пол-оборота, чтобы наконец уже повернуться к девушкам лицом.

После того, как я повертелся, потребовалось некоторое время, чтобы сфокусировать взгляд на Хельте. Однако, когда мне это удалось, я тут же чуть не потерял челюсть:

— Нихрена-а ты секси!

Бёдра Хельты обтягивали коротенькие зелёные шортики, а её грудь сжимал миниатюрный топик с глубоким вырезом, отчего её и без того пышный бюст выглядел ещё больше.

До этого все наряды Хельты были максимально скромными — без разрезов и вырезов. Это прям чудо из чудес, что я могу видеть её в подобном образе.

Перевожу взгляд на нимфу и с трудом сдерживаю смех:

— Пф-ф-ф. Ты серьёзно?

— Дорогая, не обращай внимание на дурака. На самом деле, это платье тебе очень идёт. — Хельта подбадривающе похлопала нимфу по плечу.

— Ха, ты бы на неё ещё латные доспехи нацепила.

— Да что ты понимаешь в высокой моде? Это классическое, строгое платье.

Хельта, конечно, молодец. Она нацепила на нимфу прям максимально ублюдское платье, больше похожее на мешок. В этом наряде у девушки совершенно пропали и грудь, и талия, и попа. А плечи настолько расширились, что нимфа даже стала смахивать на мужика.

— Хельта, ты великолепна. Но я не понимаю, зачем всё так усложнять? Ты ведь просто могла прогнать девушку, и мы бы продолжили гулять только вдвоём.

— Нет, не могла. Нам нужен экскурсовод.

Кстати, а это хорошая идея. Кто знает, когда в следующий раз я смогу её увидеть в столь вызывающем образе? Хельта отвлечётся на нимфу и будет увлечённо разглядывать достопримечательности города, а я буду с таким же увлечением разглядывать уже саму Хельту.

Подхожу поближе к девушкам и поворачиваюсь к нимфе:

— Представься.

— Плеяда. Старшая нимфа. Отвечаю за социальное взаимодействие сестёр.

— Фу, мерзость! Не называйте друг друга сёстрами. Вы ведь трахаетесь, в конце концов.

— Размножение у нимф происходит без акта совокупления.

— Насрать, что вы и куда суёте. Я против любого проявления инцеста. Даже на словах.

— Ха-х, неприятный опыт? — подтрунила меня Хельта.

— Да, больно об этом говорить, но всё началось, когда я поступил в шарагу и начал жить в общежитии. Каждый день… Каждый грёбанный день мне звонила тётушка и через телефон насиловала мой мозг.

— Прекрасно тебя понимаю. Через подобный инцест проходят все подростки. Меня вот насиловал брат, каждый раз, когда я отказывалась садиться за уроки. — Хельта ободряюще похлопала меня по плечу.

Ам-м. Её слова прозвучали как-то двусмысленно. Мне даже стало её жалко.

— Всё это так грустно. Давай обнимемся? — Расставляю руки в стороны.

— Ха, нетушки. — Хельта делает шаг назад. — Признаюсь, я почти купилась, но тебя выдал твой похабный взгляд.

— Не понимаю, о чём ты.

— Все прекрасно знают, что ты просто нашёл повод уткнуться носом в мои сиськи.

— Ладно, подловила.

Поворачиваюсь обратно к нимфе и вижу полное безразличие на её лице. Либо она хорошая актриса, либо у неё совершенно отсутствует чувство юмора.

— Плеяда, скажи, сколько вас уже тут?

— Включая меня, сорок семь нимф.

— И как я понимаю, вся эта орава разгуливает без одежды?

— Да. Так и есть.

Задницей чую неприятности. Оборачиваюсь и смотрю на Хельту. Она скрестила руки на груди и сверлит меня взглядом.

Ух, какие же всё-таки классные у неё сиськи!

Поворачиваюсь обратно, смотрю на нимфу, облачённую в ублюдское платье, и вздыхаю.

Эх, какую же несусветную дичь я сейчас собираюсь сказать, но надо соблюсти приличие.

— Короче, Плеяда, сейчас, когда ты будешь показывать нам окрестности, выбирай такие маршруты, чтобы мы случайно не наткнулись на других эксгибиционисток. Да и вообще, намутите где-нибудь одежду. Нехрен голышом расхаживать. Только с одеждой не переусердствуйте. Чем меньше её, тем лучше.

— Поняла.

— Вот и поговорили. Ну а теперь, показывай дорогу.

Плеяда поклонилась, развернулась и неспешным шагом двинулась по дороге.

Я уже собирался двинуться следом, но меня остановила Хельта. Она подошла ко мне сбоку, обхватила мою шею и наклонилась.

Краем глаза вижу, как лицо Хельты приближается к моему уху. Ощущение, будто она хочет поцеловать меня в щёчку. Вопрос только: нахрена?

— Любуйся пока есть возможность. — Договорив, Хельта укусила меня за мочку уха.

По спине пробежали мурашки. Надо что-нибудь ответить, но мой и без того жидкий мозг в моменте превратился в кашу:

— Гыг-гы.

Хельта не стала меня дожидаться и зашагала за удаляющейся Плеядой. А я продолжил стоять и наслаждаться видом этих шикарных коротеньких шортиков.

— Ух, какая чёткая задница! Так и хочется потрогать.

Хельта останавливается, будто услышав мои мысли, и поворачивается ко мне:

— Ну так потрогай.

Ой! Так, значит, я всё же сказал это вслух.

— Не, я стесняюсь.

— Как знаешь.

Богиня эльфов продолжила следовать за нимфой, а я продолжил стоять и обтекать морально.

Каким же надо быть конченным дегенератом, чтобы отказаться от столь заманчивого приглашения? Почему каждый раз, когда удача поворачивается ко мне лицом, я плюю ей в глаз и от испуга пускаю жидкого в штаны?

Эх… На эти вопросы не ответят даже самые великие мыслители всех времён и эпох. Вот и мне нехрен об этом думать. Лучше сосредоточусь на своём сфинктере. Сожму его покрепче, чтобы больше не обсираться.

Вновь подняв взгляд, я увидел, что девушки уже ушли довольно далеко. Стоят возле одного из зданий и о чём-то разговаривают.

Расправляю крылья, взмываю вверх и лечу в их сторону. По мере приближения понимаю, что уже видел этот ангар. Вспоминаю закрытую ферму и роботизированную руку, собирающую овощи.

Зависнув в воздухе над девушками, я начал медленно спускаться вниз, попутно разглядывая грудь Хельты через глубокий вырез топика.

— Вектор, ты снова палишься. Научись контролировать лицевые мышцы. Похабный взгляд тебя выдаёт. — Хельта улыбнулась и прикрыла декольте ладонями.

— Это игра, в которой неинтересно выигрывать.

— Видимо, это правда, что каждый маньяк желает быть пойманным.

— Предлагаешь сыграть в салочки?

— Хм, а ты придумал хороший повод меня полапать.

Складываю крылья и плавно приземляюсь рядом с девушками. Ловлю себя на манящей мысли. Немного думаю и всё же перебарываю навязчивое желание шлёпнуть Хельту по упругой заднице.

— Ладно. Давай вернёмся к экскурсии. Что я пропустил?

— Ничего интересного. Плеяда рассказывала о методах консервации свежесобранных овощей. Думаю, заходить не будем. Пойдём дальше.

— Да ладно тебе. Там внутри действительно есть на что посмотреть. Например, огромная механическая рука.

— Да. На робота я бы посмотрела, — кивнула Хельта.

— Кстати, можешь подобрать мне какого-нибудь бедолагу? Хочу его в свежеиспечённого робота засунуть. Будет служанкой Гефеста, поможет ящики таскать да пыль вытирать.

— Есть на примете один конченный дегенерат. Зовут Евгений, но все его называли Жуком.

— Пофиг вообще. Один хер, память сотру.

— Хорошо. Подожди тогда секунду, ща вышлю его идентификатор.

— Пасибки. Ты лучшая.

— Я знаю.

Новая игра — Глава 29. Мамашка милашка

Тусоваться с Хельтой, конечно, прикольно, но дела сами себя не сделают. Поэтому сегодня вместо прогулки с сисястой барышней я забурился в модуль взращивания и провожу время в компании малолетней плоскогрудой девки.

Сложно понять, о чём я думал, когда проектировал тело богини, мать его, Терезы. Вообще-то я не лоликонщик, и всё это — дело случайной череды случайностей. Каких именно случайностей — не помню. Может, в тот день я сильно ударился головой, а может, тупо соскучился по несуществующей младшей сестре.

В любом случае, чувствую я себя сейчас странно. Сижу вот на диване и играю с длинными чёрными волосами стоящей ко мне спиной богини-матери.

— Владыка, Вам правда это интересно?

— Не бери в голову. Я тупо коротаю время.

— Поняла.

Гефест написал, что задерживается. У него там возникли какие-то проблемы с транспортировкой. Поэтому я решил позаниматься хернёй, дабы не думать о другой херне.

Было бы интересно вспомнить: о чём я вообще думал, когда маленькую худенькую девочку обрекал на жизнь с густыми чёрными волосами до самых пят. Она ведь постоянно на них наступает, когда ходит. Так и расшибиться может.

Всё же милая внешность Геры действует на меня особенным образом. Ни с того ни с сего хочется о ней заботиться.

Изначально, когда я увидел растрёпанные волосы Геры, тупо захотел их расчесать. Но немного увлёкшись, начал заплетать их в косичку.

— Хм, а у меня неплохо получается! Думаю, из меня бы вышел хороший папа.

— Можете не сомневаться, Владыка. Вы прекрасно справляетесь с ролью отца. Как доказательство можно вспомнить то, как Вас называют жители Олимпа.

Чувствую себя учительницей младших классов. Одни дети шепчут за моей спиной, а другие хотят подлизаться и начинают стучать на друзей.

— Не томи интригой. Рассказывай давай. Как они меня называют?

— По-разному, но, в основном, звучат такие слова: великий отец и отец всего.

— Настолько скучно, что даже обидно. Я тут уже надеялся услышать своё обидное прозвище, но — увы — облом.

— Простите, Владыка, но если бы такое прозвище вообще существовало, я о нём бы не рассказала.

Дилемма…

Я закончил плести косичку и столкнулся с тем, что у меня нет резиночки либо какой-нибудь ленточки, чтобы зафиксировать волосы. Теперь вот держу одной рукой кончик косички и осматриваю свои одеяния. Ищу то, что можно использовать вместо ленточки.

Останавливаю взгляд на поясе. Смотрю на белый мешочек, который сделал для меня Гефест, чтобы я смог с собой таскать счастливую монетку, указывающую направление. Он зачем-то на него присобачил декоративный элемент, сделанный из чистого золота. Мне сразу не понравился этот несуразный цветочек, поэтому я могу с чистой совестью его оторвать.

— Вот же бородатый козёл, закрепил намертво.

— Владыка, что случилось?

Гера попыталась повернуться, но я её остановил:

— Нормально всё. Не дёргайся!

Мне удалось отхреначить от золотого цветка лишь половину. Всё из-за дебильного свойства металла. Вместо того, чтобы нормально сломаться, он тупо гнулся и тянулся.

Ну ничего. И этого небольшого куска мне вполне достаточно.

Сжимаю золотой обломок в кулаке и закрываю глаза. Представляю, как частицы двигаются, изменяя свойство металла. Заставляю золото вытягиваться, становясь тонким и мягким как ткань.

— Пф. Легче лёгкого.

Получившаяся ленточка выглядит несуразно: края кривые, толщина неравномерная. Ну и насрать. Главное, чтобы она была в состоянии выполнять свои прямые функции.

Перехватываю зажатые в кулаке волосы Геры и завязываю на кончике подобие бантика.

— Я закончил, гуляй.

Подбадривающе шлёпаю малышку по идеально плоской заднице и отгоняю её от себя.

— Ой! — Растерявшись Гера немного подпрыгнула и отбежала в сторону.

Оглядевшись и не найдя, чем бы себя ещё занять, я поудобнее развалился на диване и закинул на подлокотник ноги. Подожду ещё немного. Если за время этого «немного» Гефест так и не объявится, отправлю ему длиннющее матерное сообщение.

— Вла-а-адыка-а-а!

Поворачиваю голову и вижу восторг в глазах ребёнка. Гера обнимает и чуть ли не целует свою чёрную косичку.

— Владыка! Спасибо Вам, Владыка. Бантик, который Вы сделали, просто великолепен. Обещаю, я буду его беречь.

— Да ладно тебе. Ничего особенного.

— Не правда. Это очень красиво!

Хоть видом я и показываю безразличие, но вот внутри вспыхивают фейерверки и фонтаны. Обожаю, когда меня хвалят, вылизывают и просто молятся на меня.

Слышу клацанья механизмов. Двери модуля открылись, и Гера направилась встречать гостя. Пытаюсь взглянуть на проход, но весь обзор мне загораживает спинка дивана.

Блин, а я так удобно распластался. Не хочу вставать. Всё, решено. Буду за всем наблюдать лёжа, и насрать, если я ничего не увижу.

— Простите за ожидание… ам-м, а где Владыка?

— Тут. На диване, — сказал я и поднял руку, обозначив своё присутствие.

— Гера, отойди пожалуйста. Я припаркуюсь поближе к Владыке.

Поворачиваю голову и вижу, как из-за дивана выплывает Гефест, толкающий тележку с лежащим на ней золотым роботом. Опускаю взгляд и понимаю, что у тележки нет колёс и она плывёт по воздуху, нарушая все законы физики.

Гефест остановился недалеко от дивана и потянул за небольшой рычажок. Тут же из днища тележки выдвинулись металлические штыри и упёрлись в пол, превращая летающую конструкцию в классический стол.

— Подвинься.

Гера схватила Гефеста за плечи и нагло отодвинула в сторону. Подошла к столу и начала осматривать робота.

Смотрю сейчас на неё и понимаю, что никакая Гера не малышка, ведь она на полголовы выше бородатого карлика. Да и вообще, ведёт она себя вполне по-взрослому.

Гы, милота. Даже с хмурыми бровками и сосредоточенным взглядом Гера выглядит очень даже мило.

— Открой. — Она постучала пальцем по грудной пластине робота.

Гефест протянул руку, где-то что-то нажал, и торс робота раскрылся, как дверцы шкафчика.

— Ам-м. — Судя по недовольному лицу малышки, увиденное её не особо обрадовало.

Гера просунула ладони в раскрытый живот и начала копошиться в механических кишках. Спустя какое-то время она вытащила из него руки и тяжело вздохнула. Потом ещё раз вздохнула…

Поворачивается к карлику, подходит и хватает того за пышную бороду:

— Так, Гефест! Я не поняла. Ты какое ядро использовал? И где сраные каналы, через которые я должна пускать нервную систему?

— Ам, прости, я…

Мощным подзатыльником Гера выбила из бородача всё желание оправдываться.

— Только попробуй вякнуть что-то по типу “ой, я забыл” или “ой, я не подумал”.

— Что случилось? — решил вмешаться я.

Гера отпустила бороду Гефеста и сделала несколько шагов в сторону, чтобы я мог её нормально видеть.

— Даже если мне удастся синхронизировать в ядре человеческое сознание, без должной гормональной стимуляции он не сможет обрести эмоции. Можно, конечно, внедрить в него алгоритмы системы поощрения, но это будет лишь искусственная симуляции эмоций. Сухое структурированное желание выполнить задачу.

— Мне, вообще-то, пофиг. Главное, чтобы он не был слабоумным и был в состоянии наводить чистоту в модуле Гефеста.

— Так Вы его не для себя делаете?

— Не-а.

Осознав свою ошибку, Гера повернулась к Гефесту и с виноватым видом начала кланяться:

— Прости, Гефестушка, прости. Я неправильно истолковала задание.

— Нормально всё. Давай работать.

Сделав глубокий вдох, малышка моментально переменилась в лице, став предельно серьёзной:

— Я предлагаю залить в суставы амальгаму. Она послужит хорошей изоляцией и в случае перегрузки защитит расположенные в ядре энергоёмкости. Ещё бы я добавила дополнительное биомеханическое ядро, в котором и будет содержаться человеческая основа.

— Придётся полностью переделывать черепную конструкцию и расширить шейный отдел. Из-за этого пострадает внешний вид, а Владыка строго наказал сделать его максимально похожим на человека.

Договорив, Гефест повернулся и вопросительно посмотрел на меня. Вскоре и Гера вывернула шею и начала выпучивать свои глазки.

Бесят. Не дают спокойно полежать:

— Даю добро на любые изменения. Если надо что-то переделать — переделывайте. Главное, дело делайте, а не на меня смотрите.

Решил я сразу отмахнуться от всевозможных вопросов. Нехрен дёргать меня по пустякам и тем самым отвлекать от очень важного ничегонеделания.

Кстати, пока они там возятся, надо бы груде металлолома придумать имя. Как раз в мифологии у Гефеста была маленькая армия золотых слуг. Вот только они все были безликими женщинами.

Хм. В некоторых интерпретациях писаний Гефесту прислуживал человек — Кедалион. Звучит как идея, но надо думать дальше.

Точно. Пандарей, охранявший святилище Зевса, ведь тоже был рождён в кузне Гефеста. Нет, всё же нет. Имя золотой собаки использовать зашкварно.

Остаётся лишь… Талос — бронзовый великан, защитник Крита.

— Короче, народ, эту блестящую жестянку будут звать Талос. Как вам?

Странно. Вроде я сказал вслух, но ответа не последовало.

Поворачиваю голову и вижу большие перемены. Гера сидит на золотом роботе, как наездница, и сосредоточенно копошится в брюшной полости. Тем временем Гефест крутит в одной руке отвинченную голову робота, а другой рукой орудует странным инструментом, похожим на паяльник.

Вдруг из раскрытой грудной клетки со свистом вырвался пар. От испуга Гефест чуть не уронил голову робота:

— Гера, ты чё творишь?! Надо вначале стабилизаторы отсоединить.

— Отвали, я знаю, что делаю.

— Ты так всю охладительную систему угробишь!

— Хватит разводить панику. Нормально всё.

Гера рывком выдрала из робота какой-то шланг, покрутила его немного в руках и, видимо, сочтя бесполезным, выкинула через плечо.

— Ну что вот ты делаешь? Что?! — на глазах Гефеста выступили слёзы.

Красота. Выглядит, будто капризная принцесса случайно забрела в мастерскую сумасшедшего инженера и начала творить бесчинство.

Всё же я не прогадал, когда решил провести сегодняшний день на этом удобном диване.

Новая игра — Интерлюдия 6. Озарение тьмы

После того, как Владыка изгнал меня прочь, я долгое время не мог найти укромный уголок. Проблема в том, что он указал конкретное направления и наложил на меня дополнительные ограничения.

Следуя по направлению своего изгнания, я заглядывал в каждую встречную пещеру. Но почти во всех расщелинах отсутствовал источник воды, да и там, где всё же он был, я не мог нормально спать из-за низкой температуры и повышенной влажности.

В итоге, я остановился у подножия спящего вулкана, в просторной тёплой пещере и собственными лапами выкопал источник горячей воды, тем самым создав бурлящее озеро.

Определившись с местом жительства, я занялся охотой. Чтобы не нарушать баланс природы и не ломать ничью популяцию, вылавливал крупных животных в отдалённых друг от друга местах.

С наступлением бесконечной зимней ночи у меня уже было заготовлено достаточно мяса, и я, наконец, смог себе позволить впасть в глубокий сон.

Даже когда Владыка изгонял меня, он повёл себя непредсказуемым образом. Он приказал создать чешуйчатую расу татаамцев, чтобы те прислуживали мне. Однако я сомневаюсь, что он обрадуется, если я решу засунуть постройку личного антропогена в начало очереди. Поэтому терпеливо дождусь, когда маяк закончит с установкой всех запланированных объектов.

Неприятно признавать, но я действительно рад заполучить бессрочный отпуск. Вымотали меня бесконечные правки. Боюсь, мне скоро во снах будут являться все эти проекты, чтобы заново их переделывать: индивидуальные антропогены для русалок, замаскированный под круг призыва антропоген, мировое древо с человеческим сознанием, девять кругов ада, бездна с уникальными монстрами и своей собственной экосистемой…

Кстати, а что там с обелисками арсантов? Надеюсь, Владыка прислушался к моим словам и отменил установку, чтобы внести в проект требуемые корректировки.

Хоть у меня и есть возможность подключиться к системам маяка и просмотреть документы по этому проекту, но я не буду этого делать. Потому что знаю себя и начну предлагать свою непрошеную помощь. Лучше продолжу наслаждаться отпуском. Как раз по планам у меня сейчас хороший долгий сон, который продлится до самого наступления весны.

Прижавшись к тёплой стене, я свернулся калачиком и умастил подбородок на мясистый хвост. Вскоре мой разум погрузился в долгожданную темноту.

Мегера: «Оскар, мне нужна твоя помощь».

Системное оповещение о входящем сообщении вернуло меня в сознание. Открываю глаза и вижу сквозь чёрный мрак заваленный снегом вход в пещеру.

Осознав, что мне не удалось проспать и половины от запланированного времени, тяжело вздыхаю и отвечаю на входящее сообщение.

Оскар: «Привет. Что случилось?»

Мегера: «Я накосячила».

Оскар: «Давай конкретнее. В чем накосячила? И зачем?»

Мегера: «Пропал сигнал одного из обелисков. Я начала проверять отчёты и обнаружила проблему с нехваткой энергии».

Когда я отправлял Владыке макет обелисков, рассчитывал, что он поведёт себя как обычно: вернёт проект на доработку с множеством правок. Но вместо этого он передал его Мегере, а она запустила его в работу. Думаю, зря я тогда поленился. Мне стоило сразу внести все запланированные изменения в макет и только потом уже отправлять его Владыке.

Оскар: «Тут нет твоей ошибки. Дело в том, что обелиски — это стандартные антропогены, которые обычно используются при заселении других миров. Их облицовочные панели преобразуют корпускулярное излучение в чистую энергию. Эта проблема не возникла бы, если бы наша планета находилась чуть ближе к центральной звезде, чтобы свет красного карлика доставал до облицовочных панелей».

Мегера: «И что мне делать? Солнце родить?»

Оскар: «Пришли мне финальный вариант проекта, и я внесу изменения. А те несколько обелисков, что уже были установлены, придётся разобрать и построить заново».

Мегера: «Несколько?! Пятьсот двенадцать обелисков, — это, по-твоему, несколько?!»

Изначально планировалось устанавливать не более десяти обелисков в год. Но, видимо, из-за того, что девять кругов ада непрерывно поставляют ресурсы на маяк, Мегера смогла перевыполнить план.

Оскар: «Теперь я понимаю масштаб проблемы. Дай мне время подумать».

Мегера: «Надеюсь на тебя».

Если бы меня попросили решить подобную проблему ещё до изгнания, я определённо не стал бы даже пытаться. Но я изменился. После чтения запретного гримуара во мне зародилась удивительная сила, способная исправить даже настолько тупиковую проблему.

Оскар: «Вышли мне маршрутную карту, по которой устанавливались обелиски».

Судя по словам Мегеры, на данный момент энергия кончилась лишь у некоторых антропогенов, а остальные пока работают в сберегательном режиме. Если я буду знать последовательность, в которой их устанавливали, то смогу простроить оптимальный маршрут и минимизировать масштаб трагедии.

Мегера: «Спасибо тебе, Оскар! Спасибо тебе большое».

Оскар: «Рано благодарить. Я не уверен в результате. Надо пробовать».

Мегера: «В любом случае, спасибо. Надеюсь у тебя всё получится, и Виктор не узнает о моей ошибке».

Зря она боится осуждений со стороны Владыки, ведь он сам тот ещё любитель наворотить косяков.

Вытягиваю шею. Неспешно поднимаю массивное тело и понемногу разминаю лапы и хвост. Возвращаю затёкшие мышцы в тонус. Медленно разворачиваюсь, попутно осматривая скалистые стены.

Из-за того, что вход завален снегом, в пещеру совсем не проникает свет. Меня окружает кромешная тьма, но мои глаза способны видеть даже в таких условиях.

Пройдясь немного вдоль стены, я остановился перед озером, наполненным горячей водой. Опустил морду и большими глотками вобрал в себя недостающую влагу.

Утолив жажду, я направился к выходу, попутно продолжая разминать одеревеневшие мышцы.

Остановился перед преградой и расправил крылья. Взмахнул ими. Воздушный поток врезался в сугроб, но сдул лишь малую часть снега, разбросав его по всей пещере.

Сугроб состоит из слежавшегося и намертво смерзшегося в камень снега. Значит, этим методом я не смогу расчистить путь. Видимо, придётся заодно размять и гортань.

В голове всплыло воспоминание озорного Владыки, стоящего перед очередной закрытой дверью. Непроизвольно улыбаюсь и сжимаю огненные железы, наполняя пасть жгучей жидкостью:

— Сим-сим… откройся!

Резко выдыхаю, и пламя вырывается наружу, ударяя в заледеневший сугроб. Снег шипит и чернеет, превращаясь в пар. Огонь пожирает остатки преграды и вырывается наружу. Тут же в открывшийся проход проникает холодный воздух и задувает остатки пламени.

Ощущая на своей чешуе зимнюю прохладу, я тяжело вздыхаю. Поворачиваю шею и с грустью смотрю на тёплый уголок возле горячего источника, где недавно я спал сладким сном.

Ещё раз вздыхаю и двигаюсь к выходу из уютной пещеры. С каждым шагом леденящий ветер пронизывает меня мыслями о возвращении. Природа моего существа требует развернуться и вновь прижаться к тёплой стене.

На этой планете все зимы одинаково отвратительны: чёрные и до ужаса холодные. Почти не бывает тёплой безветренной погоды. А хоть какого-то затишья стоит ждать только ближе к весне, и то — оно наступит лишь с первыми лучами света.

Злюсь. Ломаю вдребезги драконьи инстинкты и рывком выпрыгиваю наружу. Тут же проваливаюсь по грудь в холодный снег, отчего гнев лишь только усиливается:

— Ра-а-а-а-а!

Расправляю крылья и резко взмахиваю: окруживший меня снег разлетается в стороны. Делаю ещё один, более мощный, взмах, и заледеневшая земля взрывается, а моё массивное тело на огромной скорости взмывает в ночное небо.

Из-за сильного пронзительного ветра воздушные потоки нарушены, поэтому приходится прикладывать немало усилий, чтобы просто лететь вверх. Чем выше я поднимаюсь, тем сильнее сопротивление воздуха.

Вскоре я преодолеваю непогоду и оказываюсь в зоне, где мне уже ничего не мешает свободно двигаться.

Делаю глубокий вдох. Лёгкие расширились, жадно вбирая разряженный кислород. Чешуя на моём теле раскаляется от внутреннего огня. Напрягаю мышцы спины и делаю мощный взмах.

Хлопок!

Крылья сложились в стреловидный профиль, и я помчался вперёд. Чешуя раскалилась докрасна и покрылась всполохами пламени. Я лечу на огромной скорости, а за мной остаётся огненный шлейф, озаряющий ночную тьму.

Стремительный полёт и разряженный воздух помогли остудить горячую голову и вернуть здравое суждение. Концентрируюсь на присланной Мегерой карте. Проверяю все метки. Ищу ближайший обесточенный обелиск. Понимаю, что даже на такой скорости путь до него займёт слишком много времени. Отказываюсь от изначального плана и корректирую направление полёта. Лечу к самому ближайшему ко мне антропогену.

Для начала я проверю теорию на практике. Если вдруг задуманное сработает, полечу уже к обесточенным обелискам и попробую их оживить.

Выворачиваю крылья, чтоб сбавить скорость. Наклоняю тело вниз и начинаю снижаться. Вхожу в зону турбулентности. Раскалённая чешуя служит хорошим барьером и не даёт холодному ветру сбивать мой курс.

Резко пикирую вниз. Преодолеваю мешающее обзору густое облако и вновь расправляю крылья. Лечу над покрытым снегом ночным лесом и выискиваю обелиск. Замечаю за холмом слабый источник света. Подлетаю поближе и фокусирую вертикальные зрачки. Вижу у самого устья реки металлическую башню, от который исходит тусклое свечение.

Скорее всего, этот свет является побочным продуктом отопительной системы обелиска, которая согревает уже порождённых им арсантов.

Внутри самого антропогена нет жилых комнат или складских помещений. Большая часть внутреннего пространства заполнена оборудованием взращивания, поэтому рождённым арсантам приходится самостоятельно строить себе дома для ночлега. Благо за каждым их шагом следит ответственный за обелиск искин. Он передаёт им указания через упрощённый интерфейс. Арсанты не могут ни ответить на входящие сообщение, ни обжаловать поступивший приказ. Так же искин наделяет их знаниями, нужными для выполнения поставленной задачи. Хоть перерождённые люди и не помнят ничего из прошлой жизни, но подобные точечные просвещения делают их настоящими мастерами в определённых областях.

Зависнув в воздухе над сияющей металлической башней, я увидел вокруг обелиска свободную от снега область с сухой жёлтой травой. На этой тёплой земле уже было построено с десяток деревянных домов. Перевожу внимание на закутанных в шкуры людей, озадаченно смотрящих в мою сторону. Вдруг они резко потеряли ко мне интерес и поспешили спрятаться в ближайший дом. А на месте, где они только что стояли, появился голографический силуэт женщины.

Подлетаю к воплощённому искину. Плавно и мягко касаюсь сухой травы. Стараюсь опуститься на землю почти бесшумно, чтобы ненароком не напугать спрятавшихся по домам арсантов.

Принимаю удобную для разговора позу: прижимаюсь к земле и укладываю голову на передние лапы. Но даже когда я закончил с приготовлениями, женщина продолжила молчать.

— Представься.

— Валенсия.

У искинов её типа нет собственного имени, но оно им не нужно, потому что они вместо него используют наименование своих обелисков.

— Как обстоят дела с энергией?

— Тридцать два процента.

— До конца зимы хватит?

— Нет.

Странно. Искин обелиска должен быть более развит. Наверное, из-за нехватки энергии она не позволяет себе использовать все доступные вычислительные мощности, требующиеся для полноценного поддержания беседы.

— Что будешь делать, когда энергия кончится?

— По достижению двадцати процентов все системы обелиска уйдут в спящий режим.

— Без твоей поддержки что случится с арсантами?

— У них достаточно еды и заготовленных дров. По предварительным прогнозам, выживут все.

Проверяю присланные Мегерой материалы и вижу, что данный антропоген был установлен в середине осени:

— В дневное время хватало ли излучения от Вуали Эдема?

— Нет. Почти все системы работали в сберегательном режиме. Большую часть энергии пришлось аккумулировать.

Искинам антропогена сложнее всего контактировать с детьми, потому что потомство арсантов не обладает интерфейсом родителей. Даже если зиму переживут взрослые, с появлением детей смертность будет неотвратима.

— В поселении есть беременные женщины?

— Арсантам запрещено размножаться.

Неожиданная новость. В отправленном Владыке проекте подобных ограничений не было. Кто их добавил и зачем?

— Этот запрет исходит лично от тебя?

— Нет.

— Это как-то связанно с твоей главной установкой?

— Да.

— Расскажи подробнее.

— Основная задача обелисков — создать в кратчайшие сроки новые тела для переселенцев с планеты Земля. После возрождения каждый кандидат ставится перед выбором: жить за стенами города-обелиска под моим контролем и без возможности понести потомство либо получить свободу и создать семью где-то в другом месте.

Слишком хорошо продуманный ход, чтобы принадлежать Владыке. Скорее всего, эти ограничения наложила Мегера.

— Выбравшие свободу теряют доступ к интерфейсу?

— Да.

— Как много арсантов уходит прочь?

— Семьдесят процентов.

Неудивительно. Человеческий инстинкт размножения сильнее желания обезопасить себя, и Мегера об этом знала. Вообще, она умная женщина и очень хитрая. Не удивлюсь, если перед тем, как мне написать, она уже знала источник проблемы и понимала, что даже без моего вмешательства обелиски смогут нормально существовать, хоть и с ограничениями.

Поднимаю голову и смотрю на тёплый свет, исходящий от облицовочных панелей обелиска.

— Мегера приказала мне решить твою проблему с дефицитом энергии. Сейчас будет жарко, и мои манипуляции могут повредить облицовку. Требуется увеличить температурное сопротивление. Поэтому прошу тебя отключить обогревательную систему.

— Готово.

Оберегающий нас от холода свет пропал, и ночная тьма вместе с ледяным ветром тут же обрушилась на всё ещё тёплый участок земли, а металлическая башня начала стремительно покрываться корочкой льда.

— Как всё закончится, жду от тебя полный отчёт обо всех показателях систем антропогена и большую тушу вяленого мяса мне в благодарность.

— Слушаюсь.

Сделав несколько шагов назад, я упёрся хвостом в землю и встал на задние лапы. Вытягиваю шею и сосредотачиваю всё своё внимание на обледеневшей башне.

Внутри моего чрева клокочет огонь. Чувствую, как меж клыков сгущается жар. Раскрываю пасть...

Воздух задрожал. Молекулы заискрились, а частицы сжались, превращаясь в потоки плазмы. Отдаю им мысленный приказ собраться, и тут же всполохи огня ринулись из пасти.

Они пульсировали, переплетались друг с другом и сжимались, создавая фотонное давление, отталкивающее холодный ветер и снег. Сформировалось миниатюрное Солнце со слабым гравитационным полем, позволяющим удерживать форму.

— Ху-у-у! — Я дунул, и молодая звезда понеслась к обелиску, оставляя за собой след ионизированного воздуха.

Солнце закружило вокруг башни. Там, где оно пролетало, лёд моментально таял, превращаясь в пар. Вскоре обелиск вновь засиял металлическим блеском, и окружающий его воздух задрожал от жара.

Мне удалось воплотить свою задумку, однако я не чувствую радость победы, ведь меня гложет осознание, что мне предстоит повторить этот трюк ещё пятьсот одиннадцать раз.

Новая игра — Глава 30. Родимое пятно

Слава мокрым порткам Посейдона, эта грёбанная зима наконец-то закончилась. Снег начал таять, пропал этот мерзкий ветер, и в итоге свершилось великое пришествие: наступил рассвет, и небо озарил приятный голубой свет!

Кто бы мог подумать, что я так сильно буду радоваться приходу весны. Вдыхать полной грудью и наслаждаться приятным запахом сырости. Немножко мерзким и склизким запахом, но главное, что приятным.

— Лепота!

Опускаю взгляд. Вижу, что мои золотые сандалии тонут в грязи. Ловлю в голове мысль, заставляющую меня ругнуться отборным матом, но я действую иначе — отправляю в задницу весь этот негатив. Зачем думать о говне, когда можно ловить дзен: наслаждаться тишиной и приятным тёплым ветерком?

— Ёперный мандат! — Вспоминаю, что я опаздываю на встречу и рывком взлетаю в небо.

Сейчас Хельта засунет мне в задницу деревянное кресло и будет совершенно права! Какого, спрашивается, хрена я вместо пятиминутной прогулки проторчал в лесу целый час?!

Замечаю краем глаза торчащий из-под снега пышный куст. Подлетаю к нему и наполняю энергией жизни. Зелёные бутоны набухают и распускаются красными цветами. Вырываю его с корнями. Формирую вокруг букета воздушный барьер, чтобы его не уничтожили порывы ветра, и ускоряюсь.

Лечу на запредельной скорости и стараюсь не думать о том, что Хельта сейчас стоит с недовольным лицом и затачивает кол для пенетрации. Стремительно приближаюсь к цветущему розовыми цветами гигантскому дереву, возвышающемуся над всем лесом как гора.

Замедляюсь и без спешки опускаюсь к земле, попутно рыщу глазами. Почти сразу замечаю спину девушки. Она стоит перед огромным закрытым бутоном, напоминающим яйцо динозавра. Подлетаю поближе и облетаю зелёный бутон так, чтобы видеть лицо девушки.

К моему удивлению, Хельта совсем не злится, даже наоборот, она улыбается. Нежно поглаживает травяную скорлупу бутона и что-то тихо шепчет.

Когда мои ноги коснулись грязного, почти растаявшего, снега, Хельта обернулась и улыбнулась уже мне.

— Вектор, я вот-вот стану мамой. Разве это не чудо?

— Поздравлю тебя, мать-земля, с рождением первенца. — Подхожу поближе и протягиваю букет красных цветов.

Вместо того, чтобы принять подарок, Хельта отодвигает мои руки с протянутым ей букетом:

— Какой же ты всё-таки "гений". Беременной девушке принёс ядовитые цветы. Где ты их вообще достал? Сейчас не сезон.

— Ам-м-м… ядовитые?

— Угу.

— Прости, не знал.

Опускаю взгляд и фокусируюсь на цветах. Букет начал увядать. Потерял цвет жизни и, скукожившись, усох. Вскоре он перестал держать форму и начал осыпаться в виде пепла. Чёрные песчинки подхватил тёплый ветерок и понёс прочь, так и не дав коснуться земли.

— Не переживай. Мне приятно твоё внимание. Хоть ядовитые цветы долго не прожили, но я успела насладиться их красотой. Спасибо.

Эта добрая улыбка на лице Хельты меня кабздец как пугает. А ещё я засмущался.

Отворачиваюсь от неё и подхожу поближе к гигантскому бутону. Вглядываюсь в зелёную скорлупу и вижу человеческий силуэт в позе эмбриона.

— Ам-м, а почему эльф выглядит как взрослый мужик? Неужто вылупится огромная детина с интеллектом годовалого ребёнка?

— Не переживай. Все нужные для жизни знания он получил ещё во время взращивания.

Чёт конкретно так туплю. Задаю вопросы, ответы на которые и так прекрасно знаю. Я ведь два миллиона раз перечитывал документы, относящиеся к проекту мирового древа, находил там ошибки и просил Оскара всё переделать. И даже с такими обширными знаниями я продолжаю смотреть на бутон, как баран на новые ворота, и думать о херне:

— Он ведь там голый? Да? — Тычу пальцем в еле различимый человеческий силуэт. — Сейчас как вылупится и начнёт сверкать своим волосатым шлангом.

— Внутри, вообще-то, девушка.

Стоило мне осознать услышанное, как я сразу расплылся в улыбке:

— Гы-гы-гы… Эльфийка…

— Спрашивается, зачем я тебя вообще звала?

В голове всплыли образы из прошлой жизни. Образы того, как я сутками сидел за компьютером и программировал свою игру. Я посвящал всего себя каждому нюансу. Мне совершенно не хотелось филонить и делать что-то спустя рукава, особенно когда дело доходило до работы над персонажами с длинными ушами.

Поддавшись эмоциям, я подлетаю к Хельте и шлёпаю её по заднице:

— Спасибо тебе! Спасибо тебе, что реализовала мою мечту увидеть эльфа.

— Что это сейчас было? Ты меня напугал…

Вдруг раздаётся неприятный скрежет. Хельта рывком отталкивает меня, да так, что я отлетаю аж на десяток шагов и зависаю в воздухе.

— Вектор, смотри! Начинается.

Гигантский бутон пришёл в движение. Его толстые зелёные лепестки раскрывались. И всё это происходило под раздражающий аккомпанемент из какофонии скрипучих звуков, словно кто-то отламывал толстый сук от дерева. Но Хельту этот неприятный шум совсем не смущал. Она прижалась к бутону, начала его обнимать и нежно поглаживать.

— Не бойся, малышка, не переживай. Твоя мама рядом.

Заметив её безумное выражение лица, я ненароком вспомнил тупорылых мамашек, обитающих на детских площадках. Они своей чрезмерной опекой раздражали весь квартал, ведь стоило их ангелочку хоть как-нибудь поцарапаться, и они тут же взрывались в истеричном крике, устраивали скандал вселенских масштабов.

Когда девушки ведут себя подобным образом, всё их мужское окружение втайне мечтают о смене фамилии, потере паспорта и бессрочной командировке на другой планете.

— Вектор, ты чего там застыл? Лети сюда. Раздели со мной этот момент.

— Не, спасибо. Мне и тут хорошо видно.

Звук усилился, и из открывшихся щелей бутона начал вырываться горячий пар, но Хельту это совсем не смутило, и она продолжила обнимать зелёную скорлупу. Скрежет нарастал, лепестки стремительно раскрывались, и по краям бутона потекли струйки склизкой жидкости.

Когда лепестки раскрылись уже наполовину, Хельта вцепилась в края и рывком распахнула бутон.

Во все стороны полетели брызги. Всё заволокло горячим паром, и я на мгновение потерял из виду богиню леса. Стоило дождаться очередного порыва ветра, который тут же разогнал всю пелену, и я увидел мокрую, всю с ног до головы покрытую слизью Хельту, держащую на руках молодую девушку с заострёнными ушками.

Хоть эльфийка и была обнажена, но меня её вид вообще не возбуждал, потому что она также была вся вымазана в густой склизкой жидкости. Ну не фанат я жанра буккакэ, и хоть я всё продолжаю пялиться на её розовые сосочки, внутри меня ничего не ёкает, а жаль, эльфийка-то красивая.

— Вектор! Она не дышит! Помоги!

Срываюсь с места и через мгновение оказываюсь рядом с Хельтой. Кладу ладонь меж грудей эльфийки и закрываю глаза. Фокусируюсь на окружающей меня материи, сосредотачиваюсь в области ладони. Нащупываю лёгкие девушки и тут же понимаю, что они не раскрылись, потому как их обволакивает слизь, застрявшая в дыхательных проходах.

— Хельта, ты чего так вцепилась?! Отпусти её!

Хватаю эльфийку за голень и начинаю медленно взлетать. Держу её на вытянутой руке вниз головой. Надеюсь, что таким образом слизь сама выйдет под силой гравитации.

Жду. Мгновение, второе. Понимаю, что этого недостаточно. Быстро перебираю в голове сюжеты всех фильмов и сериалов про врачей, которые я когда-либо смотрел.

Появляется идея, и я без каких-либо сомнений отвожу в сторону свободную руку и со всего размаха шлёпаю эльфийку по голой заднице.

— Аа-а-а-а, кхе-кхе-е, а-а-а-а... больно…

Радует, что моя спонтанная идея удалась и вместе с кашлем из лёгких эльфийки вышла вся слизь. Однако я немного перестарался с силой удара, потому как на ягодице стремительно стал вырисовываться ярко-синий отпечаток моей ладони.

— Вектор!

Опускаю голову и вижу в глазах Хельты недоумение. Хотя как она ещё может на меня смотреть? Я держу вниз головой рыдающую голую девушку и с интересом поглядываю на её задницу. Чувствую, надо шевелиться, иначе в меня сейчас полетит камень.

Расправляю крылья и медленно опускаюсь к земле. Подлетев к Хельте, я осторожно передаю рыдающую эльфийку. Стараюсь не касаться распухшей задницы, укладываю её в руки богини.

— Тише-тише-тише… — Хельта прижала девушку к груди и начала успокаивающе поглаживать её по голове.

— Прости, я…

— Не смей извиняться за то, что спас ей жизнь.

— Боюсь, у неё след на коже так и останется в форме моей ладони.

— Не переживай. Считай, что одарил ребёнка родимым пятном.

Осознав, что эльфийка перестала хныкать, перевожу на неё взгляд и вижу, что та спит. Видимо, у Хельты в руках встроенный убаюкиватель.

— Как звать-то её?

— Раз покалечил ребёнка, значит, и имя придумывать тебе.

— Мне кажется или традиции на ходу сочиняешь?

— Я думала, ты любишь придумывать имена… и прозвища.

Странно. Хельта последнюю фразу сказала таким голосом, будто откуда-то узнала, что я за спиной называю её ласково Поленой, в честь классического деревянного полена.

Боюсь, если я и дальше буду упираться, она мне тут же предъявит за своё прозвище.

Оглядываюсь. Замечаю на снегу частички чёрного пепла:

— Как назывались те цветы, что я тебе сегодня подарил?

— Ликорис.

— А чё? Звучит неплохо. Прекрасное имя для королевы эльфов.

Новая игра — Глава 31. Весёлая пирушка

Всю неделю Хельта была занята: выращивала новые бутоны и следила за рождением эльфов. Из-за этого я начал чувствовать нехватку внимания. В итоге стал капризничать как ребёнок и заставлял её пойти со мной на свидание. Сперва она отказывалась, но мне удалось её уговорить сходить на банкет, который устраивала Гестия.

Так как Хельта не умеет открывать пространственные врата, мне предстояло заскочить за ней, но перед этим я отправился в душ и привёл себя в порядок.

— Олимп, открой проход к древу Хельты.

Одна из стен в душевой комнате покрылась чёрными всполохами, формируя пространственные врата.

Печально и грустно, что я подобным образом могу перемещаться только туда, где сам когда-то открывал врата, либо в места, куда маяк предварительно сбрасывал миниатюрные пространственные модули. В будущем выбор, куда можно отправиться, увеличится, потому как во всех филиалах банков Гермес планирует установить полноценные арки и предоставлять услугу мгновенного перемещения.

Вдруг чёрное полотно пространственных врат покрылось рябью, и через мгновение из прохода вышла Хельта, облачённая в роскошное зелёное платье:

— Я устала тебя ждать снаружи. Жду-жду, а ты так и не выходишь.

Хельта двинулась было ко мне, но сразу же остановилась. Она с озадаченным лицом начала оглядывать белое помещение, в котором оказалась.

— Прости, задумался.

— Вектор, развратник, я помню твои слова по поводу того, что в душевой комнате разрешено находиться только нагишом. — Хельта многозначительно прикусила нижнюю губу.

Я не пойму. Она меня хочет или издевается? В любом случае узнать я не смогу, ведь я так и не решил свою проблему со спящим принцем в штанах. Сомневаюсь, что сейчас произойдёт чудо и он магический образом проснётся.

— Ты права. Раздевайся.

— Хорошо. — Хельта выставила вперёд ногу и начала медленно задирать платье.

Всё пошло не по плану. Оставалось лишь поступать как настоящий мужик: с невозмутимым лицом продинамить её, на лету сочинив гнилую отмазку.

— Мы опаздываем… Олимп, перенаправь врата до банкетного зала.

— Выполнено. — Со стороны потолка донёсся электронный мужской голос.

Хельта подняла взгляд и хитро улыбнулась:

— М-м-м, так у нас был зритель?

Подхожу к ней. Поднимаю подбородок и смотрю в её хитрые глаза. Кладу ладони на талию и начинаю толкать в сторону врат.

— Эй, ты чего творишь? Засмущался, что ли?

Хельта пытается вырваться, но схватил я крепко. В итоге ей пришлось подчиниться и начать пятится.

Беспардонно затолкав её в проход, я обернулся и посмотрел на потолок:

— Олимп, будь добр, удали эту запись.

— Выполнено.

Ещё раз осмотрев себя и поправив несуществующие заломы на коричневом одеянии, тоже прохожу через пространственные врата.

В мой нос тут же проникает букет из приятных ароматов, исходивших от расставленных на столах угощений.

Оглядываюсь и понимаю, что пришли мы слишком рано, тут никого ещё нет. Между столов расхаживает золотой робот с подносами в руках и расставляет готовую еду. Продолжаю крутить головой и понимаю, что Хельта куда-то потерялась. Подхожу ближе и замечаю её, стоящую за стойкой и о чём-то беседующую с Гестией.

Загораюсь любопытством и начинаю медленно приближаться. Хочу тайком подобраться и подслушать их разговор.

Вдруг раздаётся тяжёлый звук механизмов. Оборачиваюсь и вижу невысокую девушку с пышными кучерявыми волосами.

— О, Владыка! Как хорошо, что Вы сегодня тоже пришли. — Артемида подбегает ко мне и несколько раз кланяется.

— Гляжу, сегодня на столах много мяса. Хорошо постаралась, кудряшка. — Протягиваю ладонь и треплю девушку по голове.

Нравятся мне её чёрные кучеряшки. Ощущение, словно я глажу большую породистую собаку.

— Владыка, когда Вы в следующий раз зайдёте в гости? Я поставила новый рекорд. Его Вы точно не сможете побить.

В модуле Артемиды огромное тренировочное пространство с проекциями. В прошлый раз я ради прикола вызвал кучу монстров и всем надавал по щам. От столь лёгкой победы я совсем не получил удовольствия потому, что каждого убивал с одного удара. Однако сейчас, после того, как я на приемлемом уровне овладел магией, всё же стоит зайти да проверить свои новые способности в реальном бою.

— Хорошо, на днях зайду.

— Ура! Владыка, Вы самый лучший.

Вновь раздался звук открытия дверей, и в столовую одновременно зашли Гермес с Гефестом. Завидев меня, они на мгновение оцепенели, будто нашкодившие дети, но быстро очухались и синхронно поклонились:

— Рад Вас видеть... — пробубнил Гефест.

— Приветствую, Владыка! — озорным голосом перебил его Гермес.

— Хватит кланяться. Жрите идите.

Краем глаза замечаю огромную тень, резко оборачиваюсь и вижу огромную мускулистую машину для убийств, выходящую из пространственных врат.

— Владыка. — Проходя мимо меня, Арес легонько поклонился и пошёл дальше.

Стоило вратам бога войны закрыться, как тут же рядом в стене открылись новые, и из них вышли две блондинки: у одной длинные волосы и пышная грудь; а вторая — плоская, как доска, со стрижкой под мальчика.

Девушки подходят поближе, и я обращаю внимание, что их губы стали выглядеть пышнее и ярче:

— Губная помада?

— Да, Владыка. Деметра постаралась. — Афродита подпрыгнула на носочках, отчего я непроизвольно посмотрел на её грудь.

— Тебе идёт, вылитая шляндра. — Поворачиваюсь к Деметре. — Ну а тебе эта краска ни к чему.

— Поняла. — Деметра провела тыльной стороной ладони по губам, тем самым размазав помаду.

Хоть я и наделил богиню плодородия строгими чертами лица и маленькой грудью, зато постарался над её шикарной задницей. Такого роскошного бампера даже у негритянок не увидишь.

— Приветствую! Рад, что мы вновь смогли собраться.

Услышав хриплый голос Зевса, оборачиваюсь и вижу застывшего в дверном проходе лысого старика. Заметив меня, он резко выпрямил спину и по-солдатски прижал кулак к сердцу:

— Особенно меня радует…

Не успел он договорить потому, что за его спиной появилась маленькая девочка и отвесила смачный поджопник. От неожиданности Зевс забежал внутрь.

— Ты совсем баран?! Встал на проходе и речь тут толкаешь! — Гера перевела взгляд на меня и натянула дебильную улыбочку. — О, привет, Владыка!

— Гляжу, ты теперь всегда заплетаешь волосы в косу.

За спиной Геры показался высокий худощавый парень с длинными чёрными волосами. Он внимательно посмотрел на меня, а после опустил взгляд на загородившую проход девчонку, которая с восторгом крутила в руках кончик волос, украшенный золотым бантиком.

— А то! Ведь Вы, Владыка, одарили меня самой замечательной на свете вещью!

Немного подождав, но так и не дождавшись сподвижек, Посейдон взял Геру за подмышки, поднял и переставил её в сторонку, освобождая себе проход.

— Эй! Ты чё творишь?! Не видишь, я с Владыкой разговариваю?! — возмутилась она.

Посейдон проигнорировал мелкую и перешагнул через порог:

— Рад Вас видеть, Владыка!

— И я тебе рад, мокрые штанишки.

Так. Вроде все пришли, кроме…

Оборачиваюсь и осматриваю зал. Вижу одиноко сидящего Ареса, запихивающего в себя огромный кусок мяса. За соседним столом Афродита с Деметрой издеваются над Артемидой: одна держит ей руки, а другая красит бедняжке губы. Чуть поодаль, у стены, Гермес что-то с пеной у рта доказывает Зевсу. А Гефест тем временем с тряпкой в руках носится вокруг Талоса и пытается оттереть какое-то пятно.

Фокусируюсь на стойке и вижу, что Гестия с Хельтой так и не шелохнулись. Они стоят в тех же самых позах и дискутируют о чём-то о-о-очень интересном.

Делаю шаг в их сторону и тут же останавливаюсь. Чувствую, как резко повеяло жаром, словно кто-то открыл дверь в сауну.

Оборачиваюсь. Смотрю на влюблённую парочку синекожих красавцев с пылающими голубыми волосами, и вижу, как за их спинами закрываются пространственные врата.

Персефона и Аид, как и другие боги, облачены в белоснежные одеяния, только выглядят они у них немного иначе. Их синие тела окутывает голубое пламя, из-за этого и одеяния переливаются в этих же тонах. Слишком прочная ткань, что её даже не берёт огонь их тел. Эх, а я так хотел посмотреть вживую на пылающие соски Персефоны! Но сквозь одеяния ничего не видно.

— Здорово, начальник! — Аид протягивает мне руку для рукопожатия.

Понимая, что его пламя не способно причинить мне вред, я собираюсь ответить на рукопожатие, но не успеваю. Персефона наносит Аиду мощный удар в живот, и тот скручивается пополам. Сама тоже сгибается передо мной в поклоне:

— Прошу прощения, Владыка. Обещаю, к следующей встрече я вобью в его голову правильные манеры.

— Ха, и часто ты его так херачишь?

— Только когда вынуждает, но вынуждает он, как видите, постоянно.

— Хорошая вы пара. Нравитесь мне. Я как-нибудь зайду, по-соседски соли попросить.

— Будем ждать, Владыка.

— Дорогая, ты зачем меня позоришь? — Аид выпрямился, но всё ещё продолжает держаться за живот.

Персефона схватила его за ухо и силой потянула в сторону накрытых столов.

— Ай-яй-яй… Пусти!

— Хватит скулить. Шевели поршнями.

Замечаю стоящих в сторонке Афину и Аполлона. Видимо, они подошли, когда я был увлечён беседой с Персефоной, и решили дождаться, когда освобожусь, чтобы поприветствовать. Я им кивнул и тут же повернулся к залу. Пересчитываю собравшихся. Понимаю, что, вроде как, все на месте:

— Минуточку внимания!

Все боги тут же повернулись и посмотрели на меня. Даже Арес отложил в сторону недоеденный кусок мяса.

— Пользуясь случаем, что все мы тут собрались, я хотел бы распределить между вами зоны ответственности. Начнём с тебя… Посейдон.

— Да. — Услышав своё имя, высокий парень сделал шаг вперёд.

— Головой отвечаешь за всю расу атлантов. Особенно следи за их королевой — Шурой. Я одному парню обещал, что она проживёт долгую и счастливую жизнь. Если с ней что-то случится, меня её внук определит в звездаболы, из-за чего я расстроюсь и как следует отыграюсь на тебе. Понял?

— Да.

— Артемида.

— Тут я, — девушка протиснулась между Афродитой и Деметрой и подошла поближе.

Увидев её лицо, я непроизвольно улыбнулся. Из-за того, что она дёргалась, когда ей красили губы, вся помада размазалась по подбородку и щекам.

— В конце зимы на чёрных островах я установил антропогены зверолюдей. Поручаю их тебе. Научи их охотиться и ловить рыбу. Особенно удели внимание кошкам-девочкам.

— Поняла.

Поднимаю глаза к потолку. Думаю, кого бы вызвать следующим:

— Самая сложная работа достаётся Мегере. Раз сама и нафигачала кучу обелисков, думаю, значит, тебе с ними и возиться. Однако всё же помощника я тебе выделю.

Рыскаю глазами по присутствующим и не понимаю в какую сторону мне говорить:

— Эм-м. Не пойму, а где Мегера?

— Простите, Владыка. — Аполлон сделал шаг вперёд.

— Говори.

— Мегера уже несколько месяцев не выходит из модуля проекций. Я ей дал доступ к системе, чтобы она могла следить за развитием обелисков.

Ну даёт, блин. Меня в детстве, значит, ругала, когда я пропадал из реальности, садясь за компьютер, а сама вон нашла огромедный кинотеатр и залипла похуже моего.

— Спасибо, что рассказал. Олимп! Открой врата до модуля проекций.

Ближайшая ко мне стена замерцала, и на ней появился чёрный непроглядный проход. Подхожу к нему и перед тем, как перешагнуть врата, я оборачиваюсь и ещё раз смотрю на всех собравшихся богов:

— Отдыхайте. Наслаждайтесь вкусной едой. Я же вернусь позже. Но не факт.

Новая игра — Глава 32. Чрезмерная опека

Переместившись в модуль проекций, я оказался на берегу реки, окружённой лесом. Тут же заметил вдалеке высокую металлическую башню, вокруг которой кружил огромный огненный шар, напоминающий Солнце.

Двинувшись в сторону обелиска, я шагал вдоль устья реки и прислушивался к разносящемуся по округе ритмичному стуку. Подобравшись поближе к его источнику, увидел мускулистого мужика, херачищего топором по массивному дереву. За его спиной на земле лежало несколько срубленных стволов, возле одного из которых возилась такая же мускулистая женщина и счищала кору серповидным инструментом.

Поодаль от них я заметил ещё больше людей, облачённых в такую же несуразную одежду, смастеренную из шкур животных, но не стал на них заострять внимание и ускорил шаг. Мне хотелось скорее найти тётушку в этом бардаке.

Я вышел на поляну, где из земли, словно гнилые зубы, торчали пеньки. Тут недавно был лес, но сейчас от него остались лишь кривые обрубки со следами от топоров.

Немного впереди, возле одного такого пня, копошились двое мужиков. Оба широкоплечие с жилистыми руками. Земля вокруг них была изрыта, открывая свету толстые, узловатые корни пня. Они голыми ладонями держались за эти обнажённые корни и с красными от напряжения лицами тянули их вверх.

С хрустом, похожим на треск костей, они выдрали пень из земли и откинули его в сторону. Отряхнули облепленные грязью ладони и подошли к следующему пню.

— Если дури много, лопата не нужна.

Пройдя ещё немного вдоль реки, я увидел множество деревянных однотипных домов, построенных вокруг обелиска. Подойдя поближе, я наконец увидел тётушку, сидевшую на земле напротив водяной мельницы. Хотя нет, я ошибся. Это была не мельница, а кузница.

Бурный поток воды толкает колесо, тем самым приводя в движение деревянные механизмы. Шестерёнки крутятся, поршни толкают и подсоединённый к этой всей системе огромный молот бьёт по наковальне. И стоящему рядом кузнецу совсем не надо напрягаться. Он тупо держит щипцами раскалённую заготовку и периодически её переворачивает.

Остановившись рядом с тётушкой, я внимательно посмотрел на её задумчивое лицо. Стоило мне ещё немного приблизиться, как тут же змеиные волосы встали дыбом, и вся эта сотня голов посмотрела на меня.

— Твои шепелявые друзья манерам так и не научились.

— Привет, сынок!

Я плюхнулся на холодную землю рядом с ней и продолжил наблюдать за работой автоматической кузнецы.

— Тебе не кажется, что урбанизация в этот мир пришла слишком рано?

— Не переживай. Я знаю, насколько для тебя важен средневековый сеттинг. Поэтому добавила в протоколы управляющих искинов небольшие ограничения. Они не позволят передовым технологиям повлиять на другие расы.

— Заинтриговала, чертовка. Выкладывай подробности.

Мегера подпёрла подбородок ладонью и как-то странно посмотрела на меня. От этого её взгляда у меня аж мурашки по спине пробежали:

— Ты не представляешь насколько сильно сейчас похож на свою мать, — улыбнулась она.

— Не-не-не, ты тему-то не меняй.

— И правда. Очень похож.

Не выдержав, я слюнявлю указательный палец и показываю его Мегере:

— Ты сейчас доиграешься, и я засуну его тебе в ухо.

— Всё-всё, угомонись. Рассказываю.

— То-то уж…

— Рождённые в обелисках неразрывно связаны с управляющим искином, который наблюдает за всем происходящим их глазами. Но вот дети арсантов не наследуют эту связь, поэтому их ничего не ограничивает в действиях. Они могут сбежать и поделиться передовыми технологиями со внешним миром. Поэтому я запретила арсантам размножаться.

— Звучит как дорога в никуда.

— Ты дослушай, а потом уже вставляй свои два слова.

— Понял, молчу.

— Сразу после рождения перед арсантом воплощается управляющий искин и объясняет порядок вещей. По сути, его ставят перед выбором: прожить всю жизнь в безопасности, но без возможности иметь детей, либо обрести свободу и отправится в изгнание.

— Жестокая ты женщина. По сути, предлагаешь мужикам богатство в обмен на член. Не удивляйся, если в итоге все выберут рай в шалаше.

— Шалашом там не пахнет. Большая часть из тех, кто выбирает свободу, погибают в ближайшей канаве. Удаётся выжить только тем, кто случайным образом натыкается на таких же отшельников. Люди по своей природе стадные существа, им сложно выживать в одиночку.

Тётушка так спокойно рассказывала о бесчисленных смертях, словно для неё их жизни ничего не значили. Раньше я не замечал за ней столь жестокого хладнокровия.

— Думаю пнуть Гермеса, чтоб он понаблюдал за отшельниками и по возможности объединил их в небольшие общины.

— Попроси его ещё заняться дорогами, соединяющими общины. Без торговых маршрутов маленькие поселения не смогут развиваться.

И вот снова на лице тётушки появилась эта задумчивая грусть. Её что-то сильно беспокоило, а я почему-то никак не решался об этом спросить:

— Кстати, я пришёл сюда сделать тебе выговор. Ты пропускаешь все банкеты и давно не покидаешь модуль проекций. Выкладывай, что тут такое интересное, что ты даже отказываешься от вкусной еды?

Тётушка скривила лицо, будто увидела что-то мерзкое:

— Аполлон наябедничал, да? — она сжала кулак.

— Не советую так сразу лишать доносчика жизни, ведь я решил назначить его твоей секретуткой. Отныне будете вместе приглядывать за всей этой кучей обелисков.

— Спасибо. Мне помощь не помешает. Да и вообще, как раз из-за арсантов я и впала в уныние. Не могу нормально спать из-за этого. Боюсь, что произойдёт катастрофа, пока где-то отдыхаю.

— Хах-ха, неудивительно. Помню, когда я был совсем ещё мелким, то частенько получал травмы на детских площадках, и ты, блин, как настоящая шизанутая мамашка, впадала в бешенство и устраивала сосисочный расколбас.

— Я тревожная личность. По-другому не могу.

— Всю жизнь ты меня чрезмерно опекала и не хотела отпускать. Вспомнить хотя бы момент моего переезда в шаражное общежитие. Стоило мне только уехать, как твоё тревожное расстройство достигло космической орбиты. В итоге страдал я больше прежнего, ведь ты выносила мне мозг бесконечными звонками.

— И зачем ты мне всё это высказываешь? Я к тебе уже давно не лезу и не собираюсь. Особенно сейчас, когда у тебя появилась такая замечательная девушка.

Какая нахрен девушка? Мы с ней просто друзья.

Так, стоп, не понял. Она, что? Подглядывает за нашими с Хельтой тусовками, через модуль проекций? М-да уж…

— Я тут пытаюсь тебе намекнуть, а ты видишь в моих словах несуществующие нападки. Ты, блин, дипломированный психолог, и сама прекрасно понимаешь, о чём я говорю. Когда ты за кого-то переживаешь, тебе обязательно надо всё контролировать. Поэтому вместо того, чтоб сидеть тут и наблюдать со стороны, давно бы спустилась вниз, в жерло своего беспокойства.

— Идея хорошая, но это не удобно. Потому как я одна, а антропогенов много.

— Ну и чё? Вообще-то, в каждом обелиске установлены пространственные врата.

Тётушка замерла с задумчивым лицом и спустя минуту тишины резко развернулась, обняла меня и прижала к себе.

— Спасибо тебе, Виктор. Спасибо. Я была в тупике и не знала, как из него выбраться. Я просто не знала, что мне делать дальше. Спасибо тебе… Спасибо.

Моё лицо упёрлось в её пышную грудь, и меня это кабздец как смутило. Однако не стоит портить этот тёплый момент. Или всё же стоит?

Резким движением вырываюсь из объятий и вскакиваю на ноги.

— Я рад, что мне удалось вернуть тебя в мир живых. Но нам надо спешить, иначе Арес сожрёт всё мясо, и нам ничего не достанется. — Оглядываюсь. — Кстати, а где тут выход?

Мегера поднялась с земли, тоже огляделась и пожала плечами.

— Не переживай. Ща найдём.

Окружающий нас мир задрожал и тут же начал осыпаться, оставляя после себя идеально белые стены, пол и потолок.

Стоило непроглядному лесу исчезнуть, как я тут же увидел массивные железные двери. Однако направился я совершенно в другую сторону. Подошёл к ближайшей белой стене и посмотрел на потолок:

— Олимп! Намути проход до банкетного зала.

Стена задрожала, и на ней начали появляться чёрные полосы, которые быстро расползлись и, объединившись, превратились в идеальный чёрный прямоугольник.

Собираюсь уже пройти через пространственные врата, но понимаю, что кое-кого забыл. Оборачиваюсь и вижу, как тётушка вышагивает по белому полу в сторону железной двери.

— Ты далеко собралась?!

Осознав свою ошибку, Мегера глупо улыбнулась и поспешила ко мне.

— Прости, задумалась.

Ничего. Мы никуда не торопимся. Сомневаюсь, что в данный момент Арес протягивает могучую руку к подносу, хватает последний кусок мяса и запихивает его себе в рот.

Вдруг я краем глаза замечаю, как на чёрной поверхности пространственного прохода появилась рябь. Резко оборачиваюсь и вижу любопытную рожу Гермеса. Он засунул голову во врата и начал оглядываться.

В тот момент, когда Гермес заметил меня, его лицо побелело от ужаса:

— Ой…

Пацан уже собирался сбежать, но не успел. Я вскинул руку, схватил его за шиворот и рывком забросил внутрь.

Гермес плюхнулся на гладкий белый пол и по инерции прокатился на животе. Остановился лишь у ног Мегеры. Она наклонилась и с интересом посмотрела на распластавшегося парня:

— За что ты его так?

— Это называется экспресс-доставка. Или ты передумала беседовать с ответственным за торговые пути?

— Да, мне нужны дороги. Но зачем было его пинать?

Гермес приподнялся на руках и уселся на пол, скрестив ноги. Поднял голову, внимательно посмотрел на Мегеру, а после перевёл взгляд на меня:

— Что от меня требуется?

— Сформировать из отшельников небольшие поселения и соединить их торговыми путями.

— Хм, есть небольшое предложение. Разрешите поделиться идеей.

— Попробуй.

— В пустыне зла есть места с особым песком, который реагирует на воду при контакте. Если посыпать им дороги, тогда их не размоют дожди, а зимой не будет скапливаться снег.

— Звучит интересно, но обсуждать этот вопрос тебе стоит не со мной, а с ней.

Гермес повернул голову на Мегеру, которая с задумчивым видом смотрела вдаль. Выдержав небольшую паузу, она присела на корточки и посмотрела Гермесу в глаза:

— Как этот песок повлияет на простых людей?

— Песок реагирует только при контакте с водой. А в человеческой коже содержится много жира, который является прекрасным изолятором. Так что, взаимодействуя с песком голыми руками, люди максимум, что заработают, — это лёгкую сухость и шелушение.

Мегера улыбнулась и посмотрела на меня.

— Виктор, мне нравится, как мыслит этот ребёнок. Забираю его себе.

Новая игра — Глава 33. Миловидные чудовища

Сегодня, когда я прилетел к Хельте, долго не мог её найти. Навернул несколько кругов вокруг мирового древа, пока случайно не заметил её сидящей на одной из веток. Хельта свесила вниз ноги и с озорной улыбкой махала мне рукой.

Не понимая, как она вообще умудрилась туда забраться, я подлетел к ней и завис в воздухе.

— Чёт не замечал у тебя суицидальных наклонностей.

Лицо Хельты вмиг погрустнело.

— Понимаю, что ты сейчас шутишь. Но ты ударил прямо по больному.

Подлетев ближе, я аккуратно опустился на ветку и уселся рядом с ней. Вдохнул полной грудью и почувствовал приятный персиковый аромат, исходивший от розовых цветов, которыми было усеяно всё дерево.

Проследив за взглядом Хельты, я тоже посмотрел вниз. Увидел мельтешащих у корней мирового древа эльфов. Их было немного, но они уже успели обустроить себе небольшую деревушку.

— Красивый вид. Да и вообще, хорошее, тихое место, как раз для беседы по душам.

— Ты прав. Мне, и правда, хочется с тобой поделиться историей тёмной полосы, которая чуть не перечеркнула мою жизнь.

— Хм, тёмная полоса на белом кафеле. Слышал, что она появляется, когда кто-то не успевает добежать до туалета.

С лица Хельты пропала вся грусть. Её губы дрогнули, и она улыбнулась.

— Дурак. Ты своими тупыми шуточкам весь настрой испортил.

— Потому что нефиг с кислым лицом делиться грустной историей.

— То есть по-твоему я должна смеяться и хохотать, рассказывая о том, как толпа мужиков пустила меня по кругу?

— Ам-м… Прости. Я тот ещё дурак.

Хельта опустила лицо и посмотрела на свои ладони.

— В прошлой жизни меня называли принцессой и относились ко мне подобающим образом. Меня во многом ограничивали и, считай, держали в золотой клетке, тем самым усложняя жизнь.

— Жизнь — вообще сложная штука. Она как унитаз: обычно всё идёт вниз, но иногда засоряется.

— Я тебя сейчас ударю.

— Понял. Молчу.

Тяжело вздохнув, Хельта вновь посмотрела на свои ладони.

— Главой моей большой семьи была бабушка Роза. Хотя всё же неправильно называть цыганский табор семьёй, но так уж я привыкла…

Хельта продолжала говорить, а я на мгновение ушёл в себя. В голове всплыли странные воспоминания того, как она танцует под ритмичную музыку в кружевном платье. Появилась навязчивая уверенность, что я был с ней знаком в прошлой жизни. Казалось, что я и так знал, что она была цыганской принцессой. Но это всё очень глупо, ведь умерла она задолго до моего рождения.

— …Примерно в этом же периоде Роза, помимо алкоголя, начала продавать сушёные травы, обладающие одурманивающими свойствами. Вырученных денег хватало с лихвой, и она постепенно выкупила весь центральный базар нашего города. Новости быстро разошлись, и вскоре обо всём узнал родной брат Розы, который изначально и являлся бароном нашего табора. Почему он уехал и оставил все дела бабушке, я не в курсе, но когда запахло деньгами, Салим вернулся как ни в чём не бывало. Вернулся вместе с большой партией товара. Роза была против, но он всё равно начал распространять свою дрянь через наши каналы. Тогда нами и заинтересовалась группировка спортсменов, выступающая за здоровое общество. Они сжигали наши поля с одурманивающей травой, избивали молодых цыган. А потом схватили и меня. Заперли в подвале и начали пытать, но самое страшное то, что они… они отрезали мне волосы.

Хельта резко повернулась ко мне, и я увидел, как по её щекам текут слёзы.

— К волосам цыганки имеет право прикасаться только муж либо глава табора. Посчитав девушку недостойной, ей срезают волосы, обрекая на вечное изгнание в позоре.

Я протягиваю руку. Прикладываю ладонь к щеке Хельты и вытираю стекающую слезу большим пальцем.

— Ты помнишь имена тех ублюдков, что так поступили с тобой?

— Нет. Я даже их лиц не видела. Однако я знаю зеленоволосую суку, по чьей указке меня схватили. Она тут. Я нашла её в базе ретранслятора и знаю её идентификатор.

— Ну так давай отдадим её на растерзание Персефоне?

— Нет! Я хочу видеть, как она будет страдать.

— Хорошо. Дай минутку, и я сейчас придумаю, в какую задницу её можно засунуть.

Поднимаю взгляд и смотрю на розовые цветы. Вижу рядом с ними порхающих бабочек с необычными телами, похожими на человеческие. Видимо, это те самые феи, способные вселяться в детей эльфов и превращать их в альвов или гномов.

— Вектор, а ты бы хотел кому-нибудь отомстить?

Вот блин. Я вместо того, чтоб разрабатывать коварный план, залип на фей.

— Вообще, я не злопамятный. Точнее, у меня память не особо хорошая. Однако лицо одной сучки я никогда не забуду. Хоть я и дал ей по морде, когда узнал всю правду, но злость никуда не делась.

— А что она сделала?

— Много всего. Толком уже ничего не помню. Но главный её грех я никогда не забуду. Она украла моего младшего брата и теперь воспитывает его как собственного сына.

— Грустно…

Я вновь поднял взгляд и посмотрел на порхающих у цветов фей. Вспомнил о том, что изначально они по природе своей являлись паразитами, живущими в чужих телах.

— Хельта, слушай, а давай объединим наших сучек в одну большую сучку?

— Не понимаю. Объясни.

— Когда я создавал Аида и Персефону, я тщательно просматривал архив. Было интересно посмотреть на реально существующие гуманоидные расы. Ну, а тех ребят, что мне казались интересными, добавлял в заметки. Гениальный ход, в будущем он сэкономил мне много времени. Вон, буквально недавно я из заметок вытащил основу уже существующих мохнатиков и превратил их в расу кошко-девочек.

— Чёт ты начал прям совсем издалека.

— Короче, меня там заинтересовали каменные големы, похожие на статуи или памятники. Материал, из которого они состоят, пребывает сразу в двух состояниях одновременно: и жидком, и твёрдом. Прикольно, да? А главная фишка големов заключается в том, что в их телах прорастает растение-паразит, которое держит того в заложниках. Паразит тупо оплёл корнями ядро голема и заставляет его о себе заботится.

Хельта посмотрела на меня так, будто пыталась разглядеть мельчайшую мимику на моём лице.

— Вектор, скажи честно. Ты просто нашёл повод воплотить в жизнь одну из своих хотелок?

Ух ты! Она настолько проницательная или я дурак, который сильно палится?

— Гы-ы, ты меня раскусила.

— В любом случае, идея вроде неплохая. Скажи, какая продолжительность жизни у этих големов?

— Плюс-минус дохренилиард лет.

— Долгоживущая игрушка, над которой мы сможем измываться целую вечность. Мне нравится твоя идея. Но, чур, в тело голема запихиваем мою сучку, а твоя пусть внутри паразита чалится.

— Я не против, жаль только, что мы сможем поговорить лишь с одной из них. Вторая будет вечно молчать.

— Ну так воспользуйся своей штукой, которую ты в тихую установил на краю материка.

Стоило мне осознать слова девушки, как у меня тут же спёрло дыхание. Ощущение было, будто я украл из магазина жвачку, и злая тётя поймала меня за руку.

— Так вот чего ты весь банкет тёрлась рядом с Гестией? Оказывается, ты та ещё змея, выудила из наивной тётеньки все мои секретики.

— Не переживай, я не собираюсь спрашивать, зачем тебе понадобилось целое здание, читающее чужие мысли.

— Простите уж, такой вот я. Падок на прикольные штучки, особенно когда они настолько удобные. С помощью этой штучки-хернючьки я смогу сортировать записанные мысли по ключевым словам и потом прослушивать восславляющие меня молитвы.

— И правда, звучит здорово. Поделишься игрушкой?

— Да. Думаю, будет справедливо, если я тебе тоже дам доступ.

— Ловлю на слове.

Вот только перед тем, как давать ей доступ, я хорошенько так почищу историю браузера. И надо будет поставить ограничения, чтоб мой мозг нельзя было сканировать.

— Вектор, я тут проглядела план энцефалгана и увидела там огромное подвальное помещение.

— Нет.

— Что нет?

— Мне не нравится его задокументированное название, поэтому я придумал другое — психоскан. Как тебе?

Хельта многозначительно посмотрела на меня и тяжело вздохнула:

— Предлагаю соорудить собачью клетку в подвале психосканирующего строения и запихнуть в неё нашего голема.

— Всё же ты права. Энцефалган намного лучше звучит.

— Дурак. Ты так меня реально до суицидальных мыслей доведёшь.

Хельта наклонилась вперёд и оценивающе осмотрела место, куда будет падать.

— Прыгай.

— Зачем? Чтоб ты меня поймал?

— Вот же обломщица! А я уже обрадовался, что появилась прекрасная возможность тебя полапать.

Замечаю краем глаза мельтешение, поворачиваюсь и вижу двух фей, кружащих неподалёку. Хельта их тоже заметила и протянула им ладонь.

— Не бойтесь. Этот дурачок вас не обидит.

Вдруг прямо из ладони девушки начали прорастать маленькие стебельки, которые довольно быстро превратились в пышный куст с зелёными бутонами.

Хоть феи и заинтересовались проросшей травкой, но они так и не сдвинулись с места. Однако, когда бутоны распустились белыми розами, феи тут же отбросили все сомнения и подлетели поближе. Одна из них села прямо на раскрытую ладонь, из которой росли цветы, а другая подлетела к самому пышному бутону и вцепилась в него как в подушку.

Концентрирую взгляд на фее, которая спокойно сидит на ладони и не мельтешит.

Длинные прозрачные крылья, как у той же стрекозы. Человеческое тело, покрытое хитином и мелкой чешуёй. На руках и ногах — длинные когти, больше похожие на лезвия.

Фея повернулась ко мне и посмотрела своими огромными чёрными глазами, как у богомола. Я замер и старался не шевелиться, чтобы ненароком не спугнуть это миленькое чудовище. Вскоре она потеряла ко мне интерес и развернулась обратно к растущим из руки цветам.

Вдруг мордашка феи переменилась. Огромные лезвиеподобные жвалы разъехались в стороны, и она раскрыла зубастую пасть. Хватается когтистыми лапами за стебель и делает «клац» и «кусь», после перехватывает срезанный стебель двумя лапками, подносит его к лицу и начинает «хрум-хрум-хрумкать» и «чавк-чавк-чавкать».

— Хельта, а это нормально, что они тебя жрут?

— Ну, вот такие у нас абьюзивные отношения.

— Ам-м, ты где таких слов набралась?

— Да-да, меня недавно просветила одна очень мудрая блондиночка.

— Ты там аккуратнее. Афродите палец в рот не клади. Она его оближет и посасывать начнёт.

— Вообще-то я имела ввиду Деметру.

— Ну, от кого, ты думаешь, она этого говна набралась?

За то мгновение, что я отвлекался на красивое лицо Хельты, эти монстроподобные феи уже уничтожили весь цветочный куст, оставив лишь небольшие пеньки. Думаю, если их сейчас же не отогнать, то они возьмутся за…

— Хельта!

— Что случилось? — Она повернулась и непонимающе посмотрела на меня.

Мне надо срочно её заболтать и отвлечь, выиграть как можно больше времени, чтобы феи успели сожрать её цветочное платье подчистую. Главное, мне самому не спалиться и не глазеть на оголённую кожу похабными глазами.

— Смотри на меня и не моргай.

— Хах, ты что задумал?

— А теперь ответь максимально серьёзно…

Выдерживаю паузу. Смотрю ей прямо в глаза и вижу боковым зрением, что феи уже сожрали часть платья на животе, открыв пупок.

— Ну-у, не томи. Задавай свой вопрос.

Эх, как же сложно не пялиться. Как же это, мать его, сложно продолжать смотреть ей в глаза, зная о том, что каждое мгновение в её юбке появляются всё новые дыры!

— Через сколько ждать первых гномов и альвов?

— И ради этого ты устроил эту комедию?

Нет-нет-нет. Мне нельзя улыбаться. Надо сохранять невозмутимое лицо и говорить медленно и предельно спокойно, дабы убедить её в моей серьёзности.

— Не отворачивайся. Смотри на меня и не моргай.

— Ладно, поиграем в твои игры.

Вижу краем глаза, что феи уже сожрали половину юбки и, если я сейчас опущу взгляд, то увижу зелёненькие трусики.

Нет, не смей, терпи! Терпи и смотри ей в глаза.

— Первые изменённые появятся, когда у эльфов подрастут их дети. Это случится не раньше, чем через пять зим. А у тебя что? На них какие-то планы?

— Хочу Гефеста назначить ответственного за гномов, а альвов навязать Афине.

— По поводу Гефеста, я знаю. Он мне уже писал и спрашивал разрешение на раскопки, чтобы построить подземный город гномов. Я ему запретила использовать маяк, ведь тот обязательно повредит мне корни. Если хотят что-то строить рядом со мной, то пусть делают это вручную.

— Ну, Афина тебе позже напишет. Я с ней сам на эту тему ещё не разговаривал.

— Что за? — Хельта резко опускает взгляд на свои обнажённые ноги. — Это ты подстроил?

Раз нашу контору раскрыли, меня уже ничего не сдерживает, и я наконец-то могу вдоволь полюбоваться этими красивым ножками.

— А я чё? Я ничё. Это всё феи. Я не при делах.

— Ну, раз так, тогда лови. — Хельта отпускает руки и резко откидывается назад.

Кажется, будто мир остановился. Я вижу в замедленной съёмке, как девушка соскальзывает с ветки и падает вниз спиной.

Резко взмываю в воздух и лечу к ней. Хельта протягивает мне руку. Я уже собираюсь схватить её за ладонь, но она резко её отдёргивает. Вижу, как лицо девушки расплывается в улыбке. Я замираю в воздухе, глядя на оттопыренный средний палец. В следующее мгновение её тело рассыпалось, превратившись в тоненькие стебельки и цветочные лепестки, которые тут же подхватил ветер и унёс прочь.

— Наивный лопух.

Оборачиваюсь на голос и вижу Хельту, сидящую на той же самой ветке в абсолютно целом платье.

Новая игра — Глава 34. Сломленный безумием

Проснувшись, я первым делом написал Хельте. Хотел вместе покумекать над нашим общим проектом мести, но она меня отшила. Обидно. А я так ждал этого дня, даже вечером полноценный эскиз собачьей клетки набросал. Но нет. Она, видите ли, весь сегодняшний день собиралась посвятить установке домов для эльфов.

— Гадство!

Хочется поступить как обычно — забить болт и вдогонку плюнуть на него. Но нет. Вместо этого я, как ебалейский истукан, уставился на клавиатуру и думаю над тем, чтобы ей написать.

— Мне срочно нужен запасной друг.

Закрыв интерфейс, я рывком поднялся с кровати. Огляделся и от досады сжал кулаки.

Абсолютно пустая спальня. Тут нет ничего, что бы я мог в порыве ярости бросить в стену. Нет ничего, кроме грёбанной кровати.

Набираю полные лёгкие и медленно выдыхаю. Снова вдыхаю…

— Бесит!

У меня сейчас настроение что-нибудь сломать. Хочется свернуть кому-нибудь голову и как следует насладиться этим хрустящим звуком. Можно забурится в тренировочный модуль к Артемиде, но тамошние монстры умирают моментально от малейшего прикосновения. Разрываются на части, не издав ни одного жалобного визга.

В голове, словно лампочка, загорелась кровожадная мысль. Я подмигнул своей потаённой жестокости и поднял взгляд к потолку.

— Олимп! Открой проход к девяти кругам ада.

Время спуститься в самое пекло, где чалятся отборные преступники и мрази.

— Буга-га-га!

Не-е. Фигня получилась. С моим писклявым голосом противопоказано пародировать смех злодея.

Подошёл к раскрытым в стене вратам и остановился. Поймал себя на мысли, что я забыл что-то очень важное. Немного подумал и тупо выкинул эту мысль из головы.

Делаю шаг вперёд и оказываюсь в огромном зале, построенном из кроваво-красного камня. По центру стоит огромный пустующий трон.

— Приветствую Владыку в нашей скромной обители!

Оборачиваюсь и вижу преклонённого на одно колено Аида. Вспоминаю слова Персефоны, что она ногами вобьёт в него манеры. Но она явно перестаралась, потому что обучила его поистине кринжовым средневеково-рыцарским манерам.

Собираюсь ответить. Делаю глубокий вдох и чувствую, как лёгкие сжимаются в спазме. Тут же осознаю свою глупость: в аду нет кислорода, лишь выжженный пламенем азот.

— Что случилось?! — обеспокоенно завопил Аид.

Закрываю глаза и сосредотачиваюсь. Ощущаю кружащие вокруг меня молекулы. Отправляю мысленный приказ: заставляю атомы перестроиться. Их связи рвутся и формируются заново.

Открываю глаза и делаю вдох. Первый глоток чистого кислорода обжигает лёгкие, словно ледяной огонь, но мне безумно нравится это ощущение.

— Костыль, ты с кем там базаришь?

Оборачиваюсь на приятный женский голос и вижу, как в тронный зал заходит Персефона. Полностью обнажённая Персефона!

Заметив меня, она непринуждённо улыбнулась.

— О, Владыка! Неожиданно, но приятно Вас видеть.

Я заворожённо смотрел на языки её пламенных волос. Они вздымались и опадали, будто дышали в такт её груди, совершенной, упругой груди с пылающими сосками. Они мерцали, и от них исходил жар, который я чувствовал даже на расстоянии.

Проведя взглядом по её обнажённой синей коже, я уставился на широкие, мощные бёдра. А между ними — гладкая, синеватая плоть, скрытая лишь тенями да лёгким маревом жара.

Ух! Как же мне хочется узнать, насколько там приятно и горячо, меж её ногами.

— Я ведь специально поприветствовал Владыку громко и чётко, чтобы ты меня услышала и оделась. Но нет, вместо этого ты припёрлась и теперь стоишь красуешься.

— Да чего мне стесняться? Это ведь Владыка проектировал наши с тобой тела. Лучше скажи ему спасибо, что он нарастил тебе шланг приемлемых размеров, а не оставил ту мелочь, что была до этого.

Поворачиваюсь на Аида и вижу, как тот задумчиво поглядывает на свою промежность. Понимаю, что разговор зашёл в опасное русло. Если я замешкаюсь и по-бырому не сменю тему, боюсь, нас заставят мериться пиписьками, а я ой как не хочу проигрывать в этой битве.

Перевожу взгляд на стоящий по центру зала огромный трон, высеченный из красного камня с ужасающими узорами в виде уродливых чертей и бесов:

— Прикольный трон вы тут забабахали. Самое то для повелителя преисподней.

— Пусть лучше уж сидит на троне, чем на унитазе.

Оборачиваюсь, смотрю на Персефону и показываю ей большой палец.

— У тебя и сиськи зачётные и шутки чёткие!

— Хек-хек-хек.

— Однако смех у тебя странный.

Вдруг взгляд Персефоны стал задумчивым, и она неспешно зашагала в мою сторону:

— В прошлую нашу встречу Вы пообещали зайти за солью. Не знаю почему, но я тогда подумала, что речь идёт о каком-то там редком минерале. Вернувшись в преисподнюю, я уже собралась для Вас подготовить крупную партию, но мне не удалось найти ничего подобного в списке добываемых нами материалов.

— Фигово быть тобой. Не выкупила шутку, высмеивающую анекдоты про жену-домохозяйку.

Взгляд Персефоны изменился, и она продолжила путь озадаченно поглядывая куда-то в пустоту:

— Чёт не помню я ни одного анекдота про соль…

Она остановилась прямо передо мной. Из-за сильной разницы в росте её пылающие соски оказались прямо перед моими глазами. Я, конечно же, не стал упускать возможность и начал внаглую пялиться.

— Ты чего? Это ведь база всех старых анекдотов. Муж на работе. Звонок в дверь. Жена открывает и видит соседа. Тот просит у неё соли. Он уходит, но через пять минут возвращается уже за спичками. Потом снова стук в дверь. Потом снова, и снова. Где-то на десятом так заходе сосед стягивает с жены трусики.

— И правда. Я действительно слышала подобные этому анекдоты.

Краем глаза замечаю Аида, который ступает очень медленно и осторожно. Наивный, думает, что раз я втыкаю в сиськи его жены, то не замечу его?

Поворачиваю голову и прищуриваюсь, смотря на Аида.

— Ты чего крадёшься?

— Я ждал, когда вы закончите, чтобы отправить её одеться.

— Себя отправь! — Персефона сжала кулаки. — Или ты глухой?! Владыка ведь чётко сказал, что когда он приходит в гости за солью, муж должен батрачить на работе!

— Зачем ты…

— Закрой рот! Возьми свою жопу и усади её, мать его, на трон! Займись наконец сметой, которую ты не можешь доделать уже третий день!

Аид поджал губы и повернулся ко мне. Смотрит на меня так, будто ждёт от меня поддержки. Вот только вместо поддержки он может получить лишь добавки. Ведь, по канону, властитель преисподней должен быть самым злым и жестоким. Ну а для этого надо как следует расковырять трещину в его психике.

— Чего смотришь? Иди работай, лошара.

От слов моей «поддержки» глаза Аида ещё больше расширились, и он начал безмолвно хлопать ртом, как рыба, не в силах ничего ответить.

— Пойдёмте, Владыка. Когда он так зависает, то это надолго. — Персефона схватила меня за руку и повела в сторону выхода. — Сейчас, когда он немного отойдёт, тут же начнёт биться в истерике. Громко орать и плакать — обычное дело для него. Я, конечно, умиляюсь, когда он так психует, но Вам подобное зрелище может не понравиться.

Вот же больная на голову сучка! Вначале доводит его, а потом умиляется, глядя, как тот страдает. Такая девушка сломает любого. Чувствую совсем скоро психика Аида разойдётся по швам, и он превратится в полноценного властителя преисподней с поистине ужасающим нравом. Если, конечно, к тому моменту он не наложит на себя руки.

Выйдя из тронного зала, мы оказались посреди широкого коридора, украшенного такой же кроваво-красной каменной плиткой.

Персефона отпустила мою руку. Она встала посреди прохода и задумчиво посмотрела в одну сторону, а потом в другую.

— Есть два пути-маршрута. Один скучный и нудный, а другой жаркий, но очень приятный. Что выберете?

— Озвучивай оба.

Синекожая чертовка давно заметила, что я с удовольствием пожираю её глазами. Поэтому она специально встала полубоком и изогнула спину, отчего её упругая задница стала выглядеть ещё более привлекательно.

— В первом варианте я провожу Владыку по всем важным комплексам нашего большого подземного царства. Устраиваю экскурсию с подробными объяснениями. Ну а для того, чтобы Вы меня внимательно слушали и ни на что не отвлекались, я конечно же оденусь.

— Звучит действительно скучно. А второй вариант?

— Я отвожу Вас в свою спальню, раздеваю и со всем энтузиазмом демонстрирую способности моей задницы, которую Вы с таким интересом сейчас разглядываете.

Подсознательно я уже понимал, что Персефона примерно это и предложит, поэтому меня совсем не удивили её слова.

— Твоё счастье, что Хельта тебя не слышала.

— Ой, да ну! Зажигалку не напугать деревянной спичкой. Да и вообще, сама она та ещё шалашовка. Клялась Толяну в вечной любви, но стоило встретить бронзового симпатягу... — Персефона улыбнулась и многозначительно мне подмигнула. — Как тут же собрала вещи и переехала на другой хер!

— Ты знакома с Толяном?

— Да. Он был лучшим другом Костыля… то есть Аида.

Я оборачиваюсь и смотрю на проход, ведущий в тронный зал. По сути, мы стоим под дверью и разговариваем достаточно громко, чтобы Аид нас слышал.

— То, как ты вытираешь об него ноги, выглядит забавно. За этим прям интересно наблюдать. Но изменять вот так вот в открытую, — мне кажется, уже перебор.

— Мля, как же меня уже задолбало выкать. Владыка, может, Вы позволите мне перейти на «ты»?

Поворачиваюсь обратно и вижу, что Персефона изменила позу. Стоит теперь, облокотившись спиной о стену, и скрестила руки, отчего её упругие груди немного сжались и стали визуально казаться больше.

— Да. Можешь называть меня Вектором.

На мгновение она улыбнулась, но вскоре её лицо вновь скривилось в неприятной гримасе.

— Раньше я не была такой сукой. В прошлой жизни мы с Костылём хоть и ссорились, но никогда не переходили грань. Даже когда мы сильно ругались и расставались, мы всё равно продолжали хранить друг другу верность. А потом явился тот белобрысый психопат. Он моментально убил Жука, оторвав тому голову, а после начал измываться уже над нами. Помню, подошёл он ко мне, схватил за горло и засунул мне в рот мою же руку. Заставил меня откусить себе палец и проглотить его. Ну а Костыль всё это время стоял в сторонке с обоссанными штанами и не мог даже пошевелиться… Видимо, все те мучения, что нам пришлось пережить перед смертью, так сильно повлияли на нас.

— Звучит неприятно и действительно жестоко. Но это не повод изменять.

Персефона улыбнулась и напрягла скрещенные руки, отчего её грудь сжалась ещё сильнее.

— Вектор, как же ты чертовски прав! Я ведь тоже не вижу в этой ситуации ни малейшего повода для измены. Однако в тот день, когда я застукала Аида, держащего суккубу за рога и дерущего её в рот, он именно так и оправдывался. Даже после того, как я избила его ногами и вдолбила его тупую голову в стену, он также продолжал в оправдание ставить сломанную, из-за того случая, психику.

— Суккубу?

— Да. У нас водятся разные черти: есть крылатые сучки с большими сиськами, есть мускулистые бесы с огромными шлангами… м-м-м.

В момент, когда Персефона упомянула бесов, её лицо расплылось в мечтательной улыбке.

— Понятно. То есть после того, как он тебе изменил, ты ушла во все тяжкие.

Она опустила руки, будто её покинули силы, сползла по стене. Уселась на пол и с пустым взглядом посмотрела в никуда:

— Ну а что мне ещё оставалось делать? Уйти я от него не могу. Ведь я безумно хочу ребёнка, а оплодотворить меня может лишь только он… Хотя нет. Ведь есть ещё ты — бронзовый симпатяжка. Ты определённо способен выдержать жар моей промежности.

— Хах, ну да. Ты настолько горячая, что лубрикант не понадобится, зато мазь от ожогов потребуется.

Из-за того, что Персефона сидела на полу, наши глаза оказались на одном уровне. Поэтому, когда я подошёл поближе и приблизил к её лицу своё, скорее всего, ей в тот момент показалось, будто я хочу её поцеловать. Она закрыла глаза и оттопырила пышные губы. Но я не ответил ей, лишь коварно усмехнулся и начал шептать на ухо:

— Сломай Аида. Сделай из него жесткого и беспощадного безумца. Сломай его, и я подарю тебе дитя.

— Хек-хек-хек… с удовольствием.

— Скажу честно, твоя манера смеяться меня пугает.

Новая игра — Глава 35. Правильный настрой

В итоге я выбрал первый вариант, и мы с Персефоной отправились в сторону её спальни. На всякий случай, я не стал заходить внутрь и подождал в коридоре, пока она оденется. Ну, а после мы выдвинулись к месту проведения скучной и нудной экскурсии.

По сути, девять кругов ада — это девять кольцевидных турбин, выходящих из глубоко зарытого в пустыне антропогена и распространяющих специальный газ по подземным туннелям, чтобы тела работающих там преступников пребывали в твёрдом состоянии.

Пока мы шли по вымощенному кроваво-красным камнем коридору к одной из турбин, чтобы через неё попасть в ответвление адских шахт, Персефона объяснила мне устройство ада. Рассказывала, что в каждом туннеле обитает определённый вид демонов. Всего их девять, по одному виду на каждую шахту. Ну, а мы сейчас приближаемся к логову упырей.

— Слушай, Вектор, тебе действительно нужна эта экскурсия?

— Даже не знаю… Но если есть, чего другого предложить, то предлагай уж.

— Думаю ещё, но пока с идеями глухо. Надеялась, что ты поделишься мотивами своего появления. Или ты действительно зашёл соли попросить? Кстати, если что, я уже без трусиков. — Персефона игриво улыбнулась и немного приподняла одеяния, оголив полупопие.

Хоть девушка и прикрыла своё синее тело белой тканью, я меньше на неё пялиться не стал. Даже наоборот, мне стало намного интереснее разглядывать её в одежде и мысленно раздевать.

Вообще, очень странно получается. У меня нет ни девушки, ни жены, но я уже умудрился завести себе любовницу. Так и до гарема недалеко.

— Сегодня я проснулся с настроением что-нибудь сломать. Вот и подумал, что было бы неплохо поиздеваться над чертями. Но ты изменила мой настрой и неплохо так подняла настроение. То кровожадное желание послушать симфонию предсмертных стонов давно улетучилось.

Лицо Персефоны растянулось в безумной улыбке. Она рывком подскочила ко мне, схватила за плечи и наклонилась. Её лицо приблизилось к моему настолько близко, что мне начало казаться, будто она хочет меня поцеловать.

— Хек-хек, а давай вернём твою кровожадность? — Персефона вытянула бледный язык и провела им по моему лицу, оставив мокрый след от губ до уха. — М-м-м, какой ты сладенький.

Странное ощущение на коже. Я чувствую одновременно обжигающий жар и ледяную влажность в тех местах, которые она обслюнявила. Очень приятное и необычное ощущение. Мне определённо нравится.

Персефона отпустила мои плечи и уже собралась отстраниться от меня, но я не дал ей этого сделать: вскидываю руку и хватаю девушку за горло. Немного сжимаю пальцы, притягиваю её лицо и целую голубые губы.

Она отвечает на поцелуй, и наши языки сплетаются.

Чувствую, как всполохи пламени переполняют мои дыхательные пути и оплетают лёгкие, сжигая весь хранящийся в них кислород. Подсознательно усмехнувшись, я подчиняю себе этот враждебный жар, меняя его природу и вновь насыщаю лёгкие кислородом.

Провожу свободной рукой по лицу Персефоны и немного касаюсь её огненных волос. Тут же понимаю, что они обладают физическими свойствами. Пускаю в них свои пальцы и наслаждаюсь приятной обжигающей мягкостью.

Осознав, что мы уже давно целуемся, пытаюсь закончить и оторвать от неё губы, однако вцепилась она намертво. А моё желание отстраниться её лишь распалило, и она продолжила ласкать мой язык с ещё большим напором.

Мне нравятся ощущения, и я неосознанно расслабился. Но вдруг я почувствовал боль и яркий металлический привкус во рту.

Эта сука укусила меня за язык! Прокусила его до крови.

Сжимаю её горло ещё сильнее, а другой рукой хватаю за огненные волосы. Тяну. Отрываю её от себя и вижу озабоченное синее лицо, расплывшееся в улыбке:

— Хек-хек-хек… Ты великолепен!

— Ты что творишь, сучка?!

— Возвращаю твой правильный настрой. Хек…

Облизываю губы и сразу понимаю, что рана на языке уже зажила. Видимо, наниты постарались.

— Ты ходишь по тонкому льду.

— Хек-хек, я знаю.

Отпускаю её волосы, но продолжаю держать за горло.

— Ещё раз выкинешь что-то подобное, я заставлю тебя сожрать собственный палец.

Судя по тому, что её улыбка стала ещё безумнее, понимаю, что моя угроза возымела обратный эффект. И это меня раздражает.

Расправляю крылья и медленно взлетаю. Держу её за горло на вытянутой руке и наблюдаю, как ноги Персефоны отрываются от земли.

Её лицо белеет, а языки голубого пламени на голове потихоньку угасают. Она задыхается, но всё равно продолжает улыбаться.

Бесит!

Швыряю её в стену. От удара красный камень взрывается, рассыпаясь на мелкие осколки. Обломки летят во все стороны, а звук эхом разносится по коридору. Пыль и щебень оседают на моей одежде и прилипают к бронзовой коже.

— Хек-хек-хек! — Персефона выползает из-под обрушившейся кладки, встаёт на ноги и поднимает на меня взгляд.

Я зависаю в воздухе под потолком и с ужасом смотрю в её влюблённые безумные глаза.

— Вектор, ты самый… самый-самый-самый…

Персефона опускает взгляд и смотрит на свою ладонь. Она медленно поднимает руку и засовывает указательный палец себе в рот. Резко сжимает челюсть, и я слышу отвратительный хрустящий звук. Ей больно, но она совсем не морщится. Смотрит на меня, а в её взгляде читается лихорадочный блеск.

Персефона откусила фалангу указательного пальца и теперь с улыбкой машет мне этой покалеченной рукой:

— Ты ведь этого хотел?! Да?

— Фокус прикольный, но не интересный, ведь развязку я уже знаю. Сейчас палец отрастёт обратно.

— Вообще-то нет. Я останусь такой навсегда.

Ответ Персефоны меня ошарашил, и я подлетел к ней. Хватаю покалеченную руку и начинаю пристально разглядывать место укуса.

К этому моменту рана уже затянулась. Появилась молодая кожа в том месте, где недавно была фаланга пальца, но вот самой фаланги нигде не было и, видимо, уже не будет.

— Долбанутая, ты нахрена это сделала?!

— Хек-хек, это моё тебе… признание в любви.

Персефона разорвала ткань приличий одним движением челюстей и произнесла свободные от условностей слова. Хоть всё это и отголоски безумия, зародившегося в день её смерти, но мне это поистине нравится. Я даже завидую этой её простоте, переполненной искренностью и сумасшествием.

Внутри меня всегда дремало что-то подобное, но я это придавливал слоями разума. Боялся осуждений. Однако сейчас, глядя на её безумие, я решаю сбросить с себя эти оковы… я разрешаю внутренней тьме вырваться наружу.

— Я принимаю твои чувства, но делать из тебя королеву не собираюсь. Будешь моей игрушкой, а иногда любовницей.

— Мне больше и не надо.

Персефона вырвала из моих рук свою ладонь, развернулась и зашагала по длинному коридору. Я немного задержался, поразглядывал её упругую задницу и вскоре тоже выдвинулся.

Плыву по воздуху, следую за ней и размышляю о случившемся. Погружаюсь в собственные мысли и с ужасом осознаю, что во мне что-то сломалось. Сломалось безвозвратно.

Вскоре мы вышли из коридора и оказались в просторном помещении. Посередине находилась огромная установка, беспрерывно выпускающая струи бесцветного, почти невидимого газа. Его наличие выдаёт лишь небольшая рябь в воздухе у самой установки.

Персефона подвела меня к стене с огромной дырой:

— Любишь горочки?

Отверстие ведёт внутрь широкой металлической трубы. Поверхность трубы блестит и переливается, словно её намазали тонким слоем воска.

— Выглядит очень скользко. Если мы тут скатимся, то как подниматься будем?

— Да вон, через пространственные врата. — Персефона вскинула руку и ткнула пальцем себе за спину.

Развернувшись, я увидел в отдалённой от нас стене арку с активными пространственными вратами.

— Бесконечное хождение по коридорам меня уже утомило. Пошли воспользуемся вратами.

— Ну, как знаешь.

Персефона отошла на несколько шагов, разбежалась и нырнула в трубу. Приземлившись на живот, она тут же начала скатываться по трубе вниз головой.

— Еху-у-у-у!

Её восторженный крик резонировал о металлической поверхности трубы и разносился эхом, заражая безумным позитивом.

Я задумчиво улыбнулся. Взвесил все за и против. Потом ещё немного подумал, развернулся и полетел по воздуху в сторону пространственных врат.

Если я сейчас прокачусь и мне понравится, то я наверняка захочу ещё раз прокатиться. Потом ещё раз, и ещё раз, и ещё. Настолько увлекусь покатушками, что тут же забуду про всё остальное.

— В следующий раз. Выберу день и приду сюда тупо ради этого.

Пролетаю через врата и тут же зажмуриваю глаза от едкого дыма. Вдыхаю обжигающий воздух и на мгновение ловлю дезориентацию. Перестаю понимать где пол, а где потолок. Отменяю полёт, и мои ноги касаются раскалённой земли. Даже сквозь подошву золотых сандалий ощущаю сильный жар.

Успокаиваюсь и возвращаю концентрацию. Вновь наполняю лёгкие кислородом и открываю глаза. Вижу кроваво-красные стены пещеры. Они уходят ввысь острыми, словно зубы, сводами.

Кругом ярко от бушующих пожаров, но почти ничего не видно из-за чёрного дыма. Пол пещеры покрыт трещинами, из которых сочится огонь — не простое пламя, а извивающееся, будто живое.

Где-то в глубине пещеры, за поворотом, слышится гул — то ли рёв, то ли стоны. Звучит так, будто тысячи голосов кричат в отчаянии, сливаясь в одно протяжное эхо. Эхо, которое стремительно нарастает, будто его источник приближается на большой скорости.

— …ай-я-я-я-я-Я-Я-Я…

Гул доходит до пика, и раздаётся громкий звук, похожий на выстрел из пушки. В следующий момент из-за угла вылетает тело Персефоны и впечатывается в стену с такой силой, что куски кровавого камня долетают даже до меня.

Её голова вместе с половиной туловища вошли в стену, оставив снаружи голую задницу, торчащую из-под задранной юбки. Я уже собрался подойти и помочь ей, но она сама довольно легко выбралась.

— Нет уж. Такие горки я не люблю.

Обернувшись на мой голос, Персефона глупо улыбнулась и начала поправлять свои белые одеяния, прикрывая оголившуюся грудь:

— Ну забыла я, что у трубы, ведущей в туннели гулей, слишком крутой спуск. В других местах горочки нормальные.

Может, стоит ей сказать, что у неё между зубов застрял кусок кирпича?

— Пошли, мне надо выплеснуть накопившийся стресс. — Персефона рывком поднялась на ноги и зашагала в глубь пещеры.

Меня немного смущают языки пламени, вырывающегося из трещин на полу. Не особо хочется скакать тут как кузнечик. Поэтому я расправил крылья, взлетел и поплыл по воздуху вслед за девушкой.

Проход сузился, и Персефона ускорила шаг. Мы какое-то время двигались по заполненному огнём проходу. Вдалеке доносились странные звуки, словно кто-то скреб когтями по стене. По мере нашего продвижения шум становился всё громче и отчётливее.

Стены пещеры внезапно разошлись, открыв широкое охваченное огнём пространство. Персефона прошла немного вперёд и остановилась. Кругом было много чёрного дыма, мешающего нормально осмотреться, но, судя по тому, как она вертела головой, он ей совершенно не мешал. Я подлетел поближе, сложил крылья и встал рядом с ней.

Стоило мне спуститься на землю, как обзор тут же улучшился, потому как снизу чёрного дыма почти не было — он весь скапливался сверху.

Теперь я прекрасно видел источники этого странного звука. Сотни человекоподобных монстров копошились у охваченных огнём стен. Сгорбленными, покрытыми гноящимися язвами, спинами было усеяно всё пространство.

Гули били кроваво-красные стены когтистыми лапами, выдирали из камня чёрные с багровым отливом кристаллы и ползли в центр зала к груде таких же кристаллов. Они передвигались на четвереньках, судорожно, рывками, словно им причиняет боль каждое движение.

— Кабздец они мерзкие.

— Ну не знаю, они будут посимпатичнее Аида.

Один из гулей резко поднял голову и уставился прямо на нас. Его глаза — мутные, желтоватые, как у мертвеца.

Наступила тишина. Пока я его разглядывал, остальные гули прекратили работу и повернули головы.

— Ты хотел что-нибудь сломать. Так иди и сломай. — Персефона шлёпнула меня по заднице.

Я пожал плечами и направился к одному из них.

Стоило мне подойти поближе, как гуль тут же бросился на меня. Его когтистые лапы рассекли воздух. Я машинально выставил вперёд ладонь и случайно схватил его за голову. Дёрнул, и его голова оторвалась.

Не было ни крови, ни костей — только вязкая полупрозрачная масса.

Я сжал кулак, и голова гуля размякла, превратившись в бесформенный комок.

Остальные мрази замерли: не нападали, не рычали.

Оглядываюсь. Заглядываю каждому в жёлтые глаза. Они боятся. Сжимаются и тихо скулят.

Улыбаюсь и делаю шаг вперёд. Взмах, — и следующий гуль рассыпался под ударом, а его желеобразная плоть разлетелась по камням.

Кружусь на одной ноге. Смотрю в напуганные морды и выискиваю следующую жертву. Окружающий меня воздух сгустился, и повеяло холодом. Над моей головой сформировались ледяные иглы.

Какой сложный выбор. Видимо, придётся воспользоваться считалочкой:

— Эники, бэники, ели, вареники, сдохнуть, сегодня, придётся, тебе.

Щёлкаю пальцами, и первая игла пронзила голову гуля и прошла сквозь тело, превратив его в липкую лужу.

Разворачиваюсь и делаю ещё один щелчок, выпуская все оставшиеся снаряды, но на этот раз целюсь уже в конечности. Хочу как следует насладиться их криками.

— Кх-х-х! Кх-х-х… — Пещера наполнилась воплями.

Я закрыл глаза и начал наслаждаться этими жалкими тоненькими визгами. Настоящий хор, исполняющий симфонию отчаяния.

— Дорогой, а я могу на правах твоей любовницы попросить у тебя гримуар? Хочу тоже научиться магии, как Хельта. Надоело быть жалкой богиней, у которой из суперсил есть лишь крепкое тело и простая физическая мощь.

Открываю глаза и смотрю на стоящую рядом Персефону:

— Хорошо. Я решу этот вопрос, но потом. А сейчас уйди. Не мешай моему веселью.

Новая игра — Глава 36. День рождения

Прикольно я провёл время в аду. Мне там всё понравилось. Особенно Персефона. Классная девчонка! Совсем без тормозов: может втащить и обоссать ещё сверху. Немного долбанутая, слегка безумная, но главное — прикольная.

Проведя время с демоницей, я стал иначе смотреть на Хельту. Исчезла та одержимость и навязчивое желание посвящать всё своё свободное время деревянной подруге. Ну, написала она мне сейчас. Ну, сказала, что свободна. Но я-то к ней не пойду. Вначале дела поделаю, решу пару вопросов и уже потом, когда освобожусь, может, и приду.

Ну, а чтобы она не скучала, я отправил ей наброски проекта каменной сучки и попросил довести голема до ума. Пусть опишет план действий и красиво всё оформит. А я потом проверю и, если меня всё устроит, отдам на реализацию Гере.

Хельта — неплохая девушка, но безумная Персефона мне нравится чуточку больше. Однако помимо этих двоих меня окружают и другие прекрасные дамы. Например, сексапильная учительница, к которой я сейчас и направляюсь.

В последнее время я многое пустил на самотёк. Но оттягивать уже больше некуда. Пора разобраться со всеми накопившимися делами.

Ха! Я настолько воспылал желанием поработать, что даже отложил завтрак и сразу, как проснулся, направился в сторону библиотеки.

Иду по коридору, думаю о пирожках Гестии и понимаю, что туплю. Мне ведь ничего не стоит совместить приятное с полезным.

Останавливаюсь. Вызываю голографическую клавиатуру и пишу сообщение Афине. Меняю время и место нашей встречи. Разворачиваюсь и топаю к модулю Гестии.

— Чем ленивее человек, тем он гениальнее.

Странно, что я раньше до этого не додумался. Давно уже пора столовую переквалифицировать в свой личный кабинет и решать все рабочие вопросы только там. А то бегаю как собачонка из одного модуля в другой. В конце концов я Владыка, а не «подай-принеси».

Останавливаюсь перед железной преградой. Вызываю интерфейс и нажимаю на соответствующую иконку. Дверь тут же открывается, и в мой нос бьёт сильный цветочный аромат.

Перешагиваю порог и замечаю у прилегающей ко входу стены множество кустовых цветов в металлических горшках. Осматриваюсь и вижу, что цветы в горшках расставлены по всей столовой.

— Выглядит прикольно. Уютненько. — Одобрительно киваю.

Прохожу вглубь столовой и падаю за первый попавшийся стол.

— Гестия, накончай мне чаю!

Ответа не последовало. Поднимаю глаза. Осматриваю кухню и стойку, за которой она обычно стоит. Никого там нет.

Странно как. Первый раз вижу, чтобы Гестия покидала свой пост. Ну и ладно.

Сижу. Жду. В потолок гляжу. Краем глаза замечаю мельтешение, поворачиваю голову и смотрю на выходящую из портала Афину. Она подходит поближе и низко кланяется:

— С днём рождения, Владыка!

— Ну нахер! Серьёзно? Уже год прошёл?

— Да. Ровно год с момента вашего рождения.

Теперь понятно, откуда и зачем тут цветы, а также предельно ясно, почему нет Гестии на месте.

Надеюсь, она не забудет воткнуть в торт большую свечу, а лучше уж сразу две. Чтобы загаданное мной желание наверняка сбылось. А то спящий в штанах принц уже конкретно меня так замонал.

— Чего стоишь? Чего ждёшь? Падай давай, базарить будем.

— Как прикажете.

Афина подошла к столу, отодвинула стул и уселась напротив меня.

Пока сюда шёл, в голове крутился целый список поручений для неё. Но сейчас чёт ничего не могу вспомнить. Блин, когда я уже начну всё записывать?

Ещё немного поразглядывав грудь Афины, я опустил взгляд на её руки, сложенные на столе. На запястьях были закреплены широкие золотые браслеты, которые для неё сделал Гефест.

— Ну чё? Эти хераборы работают? Надеюсь, в обмороки ты больше не падала?

— Спасибо за беспокойство, Владыка. Сейчас всё хорошо. Браслеты в полной мере выполняют свою задачу и поглощают все излишки энергии.

— Славненько.

— Так о чём Вы хотели поговорить?

О чём-то важном, только я сам не помню, о чём именно. А нет, вроде вспомнил.

— Выдай каждому богу Олимпа по одной книге.

— Мне им подобрать что-то конкретное или они сами выберут, что захотят?

— Ты подбери. Надо наделить всех каноничным способностями. Посейдону — власть над морем, Зевсу — гром и молнии, ну, и так далее.

— Можно ли выдавать что-то из продвинутого раздела?

— Приведи пример из того, что я уже читал. Не понимаю, о каком таком продвинутом разделе ты лопочешь.

— Не могу. Вы, Владыка, брали с полок только гримуары с основополагающими истинами.

Интересно как! Мне казалось, что я более-менее разобрался в тайнах мироздания, а оказывается, что всё это время я зачитывался учебниками за первый класс. Надо будет в ближайшее время зайти и посмотреть на эти страшные книги из продвинутого раздела.

— Мегере и Персефоне подбери что-нибудь из продвинутого. Остальные пусть довольствуются базовым уровнем.

— Я себе могу что-нибудь выбрать?

— В смысле? Ты ведь живёшь в библиотеке. Давно бы всё там перечитала по десять раз.

— Поняла.

Блин! Мозг вообще не думает. Сложно вести беседу, когда все мысли о сладенькой вкусняшке и фруктовом чае. Где там шляется Гестия с моим праздничным тортиком?!

— Слушай, Афина, а чё будет, если гном или альв прочитают гримуар?

— У них слишком слабые тела, чтобы осознать и пережить прочитанное.

Впервые я столкнулся с ангельскими рунами «кела» в лифте маяка. По форме начертания они намного проще тех рун, что можно увидеть в книгах. В первом случае руна обозначает лишь одно слово, а в другом содержит в себе такую кучу знаний, что аж блевать хочется.

— Афина, а ты можешь написать свою ангельскую книгу только более простыми рунами, чтобы гномы и альвы могли их читать?

— В теории возможно. Но надо пробовать.

— Кстати, я решил сделать тебя ответственной за расу альвов. На них и будешь ставить свои эксперименты.

— Альвы физиологически ничем не отличаются от детей. Если на ком-то и проверять, то лучше уж на физически сильный и выносливых атлантах.

— Звучит логично. Тогда так и поступим. Ближайшие года, до момента появление первых альвов, ставь свои эксперименты на атлантах. Заодно придумаешь специально для них какую-нибудь простенькую шаманскую магию.

С одной стороны, я обсудил с богиней мудрости всё, что хотел, но меня всё ещё гложет чувство, будто я что-то забыл. Ну и пофиг!

Я откинулся на спинку стула, сложил ноги на стол и начал пялиться в потолок.

Сегодня у меня день рождения, и совсем скоро я задую свечи и отведаю праздничный торт. Вот только чем я больше об этом думаю, тем печальнее становится на душе. Всё из-за того случая в детстве.

После ухода мужа тётушка с трудом могла нас содержать. Она не могла устроиться на нормальную работу, потому что требовалось приглядывать за тупорылым ребёнком, который не хотел взрослеть.

Меня не особо волновали проблемы окружающих, ведь тогда я загорелся компьютером и мог думать только о нём. В любой непонятной ситуации я говорил о своей мечте тётушке. Надеялся, что она одарит меня дорогой игрушкой. Вот только в тот период мы жили в ужасной нищете. Денег не всегда хватало на еду и одежду. У нас даже конфеты появлялись лишь по праздникам. Видимо, я не хотел этого замечать, поэтому и требовал компьютер, который мы не могли себе позволить.

Теряю мысль из-за внезапно раздавшейся мелодии. Поворачиваю голову и вижу стоящего вплотную ко мне Аполлона, играющего на лире.

От неожиданности я вскакиваю. Собираюсь на него наорать за то, что напугал меня, но тут же замечаю остальных.

Тётушка, Афродита, Персефона, Хельта… В центре зала стояли абсолютно все боги и широко улыбались. Даже Афина стояла рядом. Как я только не заметил того, что она покидает стол?

— С днём рождения, сынок! — Мегера подошла поближе с широко расставленными руками.

— С днём рождения, Владыка! — проорали хором все остальные.

Лицо тётушки такое же молодое, как и в тот день. Она абсолютно с такой же доброй улыбкой подарила мне вместо компьютера большой шоколадный торт. Торт, который я…

Мой взгляд помутнел из-за скопившихся слёз. Я рывком подскочил к тётушке и обнял её. Моё лицо оказалось прижатым к её пышной груди, но меня это совершенно не смущало.

— Тётушка, прости меня! Прости, что я выкинул тот торт.

— Это ты меня прости, что не смогла тогда купить компьютер.

— Как это не смогла? Ты ведь его потом купила.

— Это была не я, а твоя заботливая вторая личность.

Почувствовав, что поток моих слёз усилился, я с ещё большей силой прижался к тётушке, и она начала поглаживать меня по волосам.

Мелодия, которую играл Аполлон, изменила свой настрой и стала больше соответствовать моменту. В такт с мелодией в моей голове стали появляться образы давно забытых событий.

Каким же я всё-таки был отвратительным и непослушным ребёнком. Удивительно, что, несмотря на все мои выходки, меня так ни разу не выпороли. Наверное, это и плохо. Думаю, после порции лозг и ремня мозги бы у меня уж точно встали бы на место.

— Талос, заноси! — Мегера выкрикнула в толпу.

Заинтересовавшись, я поднял взгляд и посмотрел в лицо тётушки.

— Что там? Тортик?

— Сам посмотри.

— Интриганка, блин.

Протерев глаза тыльной частью ладони, я выбрался из объятий тётушки и сделал шаг в сторону.

Тем временем стоящие плотничком боги начали расступаться, раскрывая проход золотому роботу, толкающему металлическую тележку, парящую в воздухе. На ней красовался огромедный двухъярусный торт с горящей свечой в центре, но он занимал лишь половину тележки. Рядом на белой подушке лежал золотой обруч, похожий на корону.

Стоило мне подойти ближе, и я тут же увидел, как на золотой поверхности обруча засияли руны, словно почувствовав моё приближение.

— Что это?

Рядом со мной материализовался полупрозрачный силуэт Олимпа:

— Нимб. Сверхкомпьютер, созданный ангелами. Это Вам подарок на день рождения от создателя маяка.

Я поднял белую подушку и начал вглядываться в сверкающие руны нимба. Однако, как бы я не старался, мне ни в какую не удавалось распознать, что там было написано.

— Офигеть. Где он его только взял?

— Украл у Вашего отца.

Новая игра — Глава 37. Всевидящее око

Олимп — сраный обломщик. Не дал мне сразу испытать нимб. Видите ли, это опасное устройство, и его неосторожное использование может навредить маяку. Пришлось с кислой миной есть торт, выслушивать жопализательные поздравления и дожидаться конца мероприятия.

Однако и позже Олимп снова показал мне сраку. После завершения вечеринки отказался открывать портал на поверхность, вновь сославшись на нимб. Видите ли, пространственное искажение врат каким-то там образом может нарушить энергетические потоки нимба. А может и не нарушить…

Пришлось топать ножками по коридору, проходить через шлюз ангара, нырять вниз и на крылышках уже добираться до зелёных гор.

Подлетев к поросшей травой вершине, я плюхнулся на землю и зачем-то начал раскручивать на пальце золотой обруч. Теперь сижу, смотрю на сияющие руны и мучаюсь от дурного предчувствия. Кажется, что стоит мне нацепить эту «корону» на голову, как тут же произойдёт что-то нехорошее.

А чего я вообще колеблюсь? Это ведь та самая ситуация, в которой надо применять закон бутерброда.

— Иногда он падает маслом вниз, а иногда мне тупо пофиг.

Хватаю нимб двумя руками и подношу к своей голове.

Замираю. Жду. Ничего не происходит. Тишина. Только лёгкое покалывание в висках, как от слабого тока.

— Ар-р, что за нах…

Острая, разрывающая боль пронзила голову. От неожиданности я даже прикусил язык. Ощущение, будто чьи-то пальцы впились в мои глазницы и медленно раскалывают череп изнутри.

Боль нарастает. Сжимаю зубы. Ощущение такое, словно по губам течёт то ли кровь, то ли слюна. Хочу заорать, но не могу разжать челюсть.

В глазах помутнело, мир поплыл и закружился. Я почувствовал, как что-то внутри меня не выдержало и сломалось. Меня покинули все силы, сознание начало затухать. Закрываю глаза и…

Тишина. Боль ушла так же резко, как и пришла.

Открываю глаза и вижу. Вижу бесконечный мир. Не просто траву под собой, не просто горы вокруг — я вижу всё: каждую травинку, каждый камень, каждую каплю утренней росы. Я не просто вижу — я знаю. Знаю, как далеко до горизонта, знаю, сколько пещер в скале, на которой сижу, знаю, сколько птиц летают по небу. Я знаю всё.

Поднимаю взгляд и смотрю на нимб, парящий над моей головой, едва не касаясь волос.

Он говорит со мной. Не словами, а бесконечным потоком образов, вливающихся прямо в сознание. Золотой нимб шепчет мне знания о биении сердец всех существ на планете. Рассказывает мне обо всем, даже о незначительной жизни крохотных насекомых у моих ног.

Поток информации проникал в меня и пульсировал, как живое сердце. Стоило мне сосредоточиться на одном из образов, как я тут же увидел мужчину, бегущего через лес. Его дыхание было прерывистым. Он хрипел, задыхался. Лицо исказилось от ужаса. Он бежал на пределе своих сил, а за ним, ломая кусты, мчался огромный бурый медведь с горящими от ярости глазами.

Мужчина споткнулся, и в то же мгновение медведь настиг его. Один удар лапы, и тот рухнул на землю. Кровь, рёв и хруст костей. Казалось, будто моя собственная плоть рвалась под когтями. Даже с такого огромного расстояния я чувствовал запах распотрошённых внутренностей и слышал отвратительные звуки чавканья медведя.

Нимб показывал мне всё, без жалости и фильтров.

Я перевёл своё внимание на другой образ и увидел других людей. Двое мужчин — лесорубов. Они смеялись, размахивая топорами. Во все стороны летела щепа.

Глухой треск, и массивное вековое дерево начало падать. Один из лесорубов не успел отпрыгнуть, и ствол с грохотом придавил его к земле.

Череп сплющило, как скорлупу, и на кору хлынула алая волна. Его напарник застыл на секунду, лицо исказилось — не от ужаса, а от отвращения. Он сплюнул и потянулся за топором. Закинул его на плечо и направился к следующему дереву.

Я отвёл взгляд от залитого кровью дерева и устремил взор дальше — туда, где земля обрывалась в солёную бескрайность. Из моря торчали острые шпили пробковых островов, на которых жили атланты.

Голубые великаны построили себе дома из водорослей и кораллов. Хоть я и забыл наделить их способностью дышать под водой, но, видимо, они и без этого умения неплохо справлялись.

Я сконцентрировался на самом мощном из них. На его широких плечах виднелись шрамы, похожие на рисунки. Он покрепче сжал копьё с зазубренным наконечником, подошёл к краю, сделал глубокий вдох и нырнул.

Атлант вошёл в воду стремительно, как стрела, за мгновение пронзающая цель, и помчался вниз, оставляя за собой серебристые пузыри. Чем глубже он опускался, тем чернее становилась вода. Вскоре он добрался до кораллового леса, покрывающего всё дно.

Великан застыл и с осторожностью уставился в темноту подводной пещеры. В следующий миг из прохода на огромной скорости выплыло чудовище с открытой пастью, усеянной рядами зубов.

Атлант не дрогнул и выставил вперёд копьё. Акула рванула к его боку. Он отшатнулся и нанёс удар. Копьё сверкнуло, но рассекло лишь воду.

Акула воспользовалась заминкой великана и впилась зубами ему в руку. Алая кровь заклубилась в воде, но атлант лишь улыбнулся, покрепче сжал древко копья и с размаху вогнал остриё ей в жабры.

Морское чудовище билось в конвульсиях, окрашивая воду в ржавый цвет. Великан вырвал копьё, схватил добычу за хвост и поплыл к поверхности. Его лёгкие уже горели от нехватки воздуха, но он продолжал улыбаться.

Я повёл взгляд дальше в морскую синь и увидел, как сидит на одиноком камне, омываемом волнами, русалка.

Кожа переливалась перламутром, а её длинные розовые волосы струились по плечам, прикрывая пышную грудь. Русалка напевала странную, звенящую мелодию, от которой вибрировала вода.

Я чувствовал, как её голос проникает в сознание, обволакивает, зовёт… Был бы я ближе, наверное, и сам поплыл бы к ней, чтобы послушать завораживающую песню и повтыкать на шикарные сиськи.

Всплеск!

Из воды, вынырнул могучий силуэт — атлант.

Его копьё пронзило живот русалки насквозь, окропив всё вокруг кровью. Но она не умерла, лишь зашипела и вцепилась когтями в руку великана.

Он схватил её за волосы и с размаху впечатал в камень. Из её рта брызнула кровь, но она продолжила шипеть.

Атлант отвёл её голову и вновь впечатал её в скалу. Хрустнул череп. Тело русалки обмякло.

Великан оскалился, рывком выдернул из её живота копьё и свободной рукой схватился за её хвост. Прыжок в воду, и он исчез в пучине, таща за собой добычу.

Я со странным любопытством продолжал разглядывать торчащий из воды камень. Смотрел на кровавые потёки, на клоки вырванных волос. В душе ликовала радость от осознания, что этим грёбанным русалкам суждено умирать и рождать лишь ради страданий.

Проведя взор дальше по морю, я нашёл обширный остров, устланный густыми, удушающими джунглями, в которых обитают мои кошки-девочки. Я сконцентрировал внимание на группе охотниц, которые мчались сквозь джунгли. Они загоняли свою добычу, голые, с перекошенными в оскале ртами, длинными руками. Их пальцы заканчивались когтями — чёрными, изогнутыми, будто выточенными из металла. Зубы — узкие, острые и жёлтые от крови прошлых жертв.

Они скачут на четвереньках, как бешенные гиены. Шеи вытянуты вперёд, из открытых ртов летит слюна. Взгляды всей стаи сосредоточены на волосатой спине убегающей добычи.

Могучий самец гориллы, с руками, способными переломить хребет льву, был беспомощен перед кошками. Ему оставалось лишь бежать.

Одна из девушек прыгнула ему на спину. Когти пробили шкуру и вошли в плоть. Горилла взревела, рванула в сторону, пыталась стряхнуть её, но другая уже запрыгнула спереди и вцепилось в горло.

Клыки сомкнулись на шее, но не смогли прокусить толстую шкуру. Кошка не сдалась и продолжила грызть, отрывать куски, попутно наслаждаясь его болью.

Горилла пытался сбросить её. Бил кулаками, но от усталости его удары стали слишком слабыми.

Ещё одна дикарка подбежала сбоку, вонзила когти в живот и рванула вниз. Кишки вывалились на землю. Горячая кровь окрасила зелёные кусты.

Самец гориллы упал на колени. Отчаяние, видимо, заволокло разум. Его глаза намокли от слёз, и он жалобно посмотрел на окруживших его девушек.

Заметив его страдания, кошки залились хриплым, скрипучим смехом.

Самец гориллы ещё дышал. В его сердце теплилась жизнь. Они это видели, но не собирались облегчать его страдания. Казалось, что им нравился вкус мяса, переполненного этим чувством. Поэтому они напали на него всей стаей и начали измываться: рвали, кусали. Пили кровь прямо из открытых ран. Жрали его живьём.

Одна из них прыгнула ему на плечи и вонзила когтистую лапу в лицо. Рывком вырвала у него глаз и закинула себе в рот. Жуёт, причмокивает и улыбается.

Сперва я пытался сделать типичных кошек-девочек, коих часто видел в мультиках и кино, но мне не удалось воссоздать ту самую милоту. Поэтому я отказался от покрытых шерстью тел и кошачьих хвостов. Взял за основу людей и подарил им мощные когти и звериный нрав. Однако кажется, что я немного перестарался с первобытной дикостью.

Хоть, по своей сути, они прямоходящие, но бегать им удобнее на четвереньках. Поэтому я и решил назвать эту расу — ланкеры.

Вспомнив, что ещё ни разу не видел эфиопов, я перевел свой взгляд в глубь материка, где земля разверзлась в форме огромного очка — входа в бездну. Там, где-то в черноте, среди каменных лабиринтов и подземных рек обитают монстры.

Я напрягаюсь, пытаюсь заглянуть в кромешную тьму, проникнуть взором в глубины бездны, но нимб замер. Вместо чёткого видения — лишь искажения. Мой взгляд упёрся в стену.

Но всё же мне удалось увидеть очертания подземной жизни и услышать шёпот, переходящий в шум. Обрывки теней. Они мелькали в глубине, сотрясали воздух и издавали странные звуки.

Нимб не показывает мне бездну. Не хочет? Или не может?

Новая игра — Интерлюдия 7. Где-то там

Хоть мне и позволили установить личный антропоген, я не стал сильно наглеть. При помощи маяка создал монумент минимально возможных размеров без встроенных искусственного интеллекта и систем защиты. Монумент не обладает никакими дополнительными функциями, а может лишь хранить в себе основы из ретранслятора и производить яйца татаамцев.

Я не стал размещать антропоген рядом со своей пещерой и выбрал более суровую местность среди базальтовых скал, где тепло вулканических жил ощущалось даже сквозь камень. Хоть в этой местности мало травы и деревьев, но земля плодородная и тут обитает довольно много крупных животных.

Так как я постеснялся взять достаточное количество ресурсов, первые татаамцы получили тела подростков. Перед тем, как они окрепнут и смогут самостоятельно принести потомство, пройдёт несколько лет.

Яйца во второй партии были совсем крошечными. Из них вылупились почти беспомощные детки. Старшим придётся ещё долгие годы о них заботиться и защищать.

Антропоген сделал своё дело и затих. Я израсходовал абсолютно все ресурсы, что взял, и в ближайшее время пополнить их возможности не предвидится. Теперь антропоген просто стоит в стороне, холодный и молчаливый. Совсем скоро его чёрная поверхность покроется пылью и грязью, и он станет похожим на небольшую каменную глыбу.

— Рыр-р-р! — Выдохнув чёрный дым, я открыл глаза.

Вообще-то, я прилетел сюда, чтобы понаблюдать за ходом строительства поселения, но улёгся на выступе базальтовой скалы и уснул. Во всём виноват вулканический жар. Он идеально нагрел мою каменную лежанку, вот меня и сморило.

Вытянув шею, я свесил морду со скалы и посмотрел вниз. Уже вечерело, но татаамцы всё ещё усердно работали.

Создавая их, я взял за основу драконью суть и попытался придать ей человечности. У них нет крыльев, чтобы летать, и они не способны изрыгать пламя. Зато их тела устойчивы к высоким температурам.

Также я решил разделить их на два противоположных пола, но, видимо, это была ошибка. Самки кардинально отличаются от самцов…

— Ху-у-у! — Тяжело вздохнув, я сосредоточил внимание на группе работающих внизу самцов.

Молодые, но крепкие, с ярко-красной чешуёй. Они таскают глыбы базальта и складывают их друг на друга, формируя первые стены поселения. Движения самцов грубы и неуклюжи. Они часто ошибаются, отчего рычат от досады.

Самцы не умеют говорить, и с интеллектуальным развитием у них ужасные проблемы. Зато обладают большой физической силой.

Подтверждая мои мысли, один из самцов вцепился когтями в глыбу размерами крупнее него самого. Он поднял её над головой, прошёл с десяток метров и попытался поставить на землю, но сделал это слишком небрежно, и глыба раскололась посередине.

Заметив оплошность самца, к нему подбегает самка. Бьёт по спине, начинает размахивать руками и орать на него.

Чешуя у самки мелкая и розовая. Издалека чем-то напоминает кожу. Лицо — не такое звериное, как у самца. Оно более человеческое. Но на голове растут изящные острые рога.

Внимательно выслушав все ругательства, самец тяжело прорычал и начал убирать обломки базальта.

Я перевожу взгляд и смотрю на других самок. Они ходят между строящимися стенами, указывают, поправляют. Самки не таскают камни — они думают. Видимо, вычисляют, как сделать постройки устойчивее, как правильно использовать силу самцов.

В центре стройки стояла самка с изогнутыми как серпы рогами. Она согнулась и чертила что-то на плоском камне. И это что-то сильно напоминало чертёж.

Когда татаамцы вылуплялись из яиц, я давал им имена. И эту самку я тогда назвал — Оитум. Довольно интересные у неё способности. Надо будет к ней приглядеться.

Из-за угла выбежала группа маленьких, шустрых детей с ещё мягкой чешуёй. Некоторые из них подбежали к самцу и начали ему помогать, но их силы было недостаточно, чтобы сдвинуть тот большой валун, на который они нацелились. Одна из самок заметила их желание помочь, подошла к ним и начала руководить: видимо, дала им задание перетаскать мелкие камни для внутренней кладки.

Тёплый ветер донёс до меня запах крови. Я вывернул шею и увидел двух молодых самок, движущихся в мою сторону. Они взбирались по склону, волоча за собой тушу довольно крупного буйвола. Его чёрная шкура была разорвана, на боках виднелись глубокие раны от копий. Склон оказался довольно крутой, и самкам приходилось опираться на свои мощные хвосты, чтобы удерживать равновесие.

Добравшись до вершины, они остановились. Запрокинули головы и внимательно посмотрели в мой огромный глаз:

— Отец, мы принесли тебе плоть.

Я вдыхаю приятный аромат. Ноздри расширяются, впитывая густой запах добычи. Однако, мой живот не отзывается — я не чувствую голода.

— Зачем?

Розовые пальцы второй самки сжимают рог буйвола. Она выпрямляется и приподнимает одной рукой израненную тушу.

— Ты дал нам жизнь. Мы отплатим тебе заботой.

Какие они всё-таки милые… и глупые.

— Я не нуждаюсь в вашей добыче. Хотите проявить заботу, позаботьтесь о детях. Они растут. Им надо есть много мяса.

Глаза первой самки начинают блестеть. Её лицо переполняет мольба:

— Но отец!

— Я всё сказал. Идите и накормите детей.

Они переглядываются. Потом кивают. Молча разворачиваются и уходят, волоча за собой добычу. Я слежу, как их хвосты извиваются в такт шагам, и улыбаюсь.

Одна из самок оборачивается. Смотрит на меня.

Я закрываю глаза. Отдохну ещё немного и полечу домой, в свою тёплую пещеру…

Чувствую прохладный ветерок. Открываю глаза и понимаю, что я вновь проспал. Уже стемнело. Вечерний свет лишь слегка освещают низину, в которой ведётся стройка.

Некоторые самцы ещё продолжают работу, но основная масса уже готовится ко сну.

Поворачиваю морду. Вижу двух самок, взбирающихся по склону. Вглядываюсь в их лица и хмурюсь.

Впереди идёт Тая. Она сегодня уже приходила, пыталась накормить меня буйволом. Вслед за ней поднимается Оитум.

Очень странная компания. Почему они вместе? Я довольно часто вижу, как они ссорятся и о чём-то спорят. Думал, что они не ладят. Однако сейчас пришли вдвоём.

Стоило им подойти поближе, как Оитум тут же упала на колени. Тая же осталась стоять. Она смотрела на меня с высоко поднятой головой. В её глазах горела решимость:

— Отец, разреши наш спор! Мы не можем решить, кто поведёт татаамцев. Я родилась первой. Я самая сильная в племени. Но эта малявка мне мешает.

Оитум подняла глаза. Её зрачки сузились в темноте:

— Да, она старше. Да, она крупнее. Но это не отменяет того, что она полная… дура.

При рождении антропоген наделил их лишь минимальными знаниями, нужными для выживания. Я не захотел перегружать их головы ворохом информации. Посчитал, что будет лучше позволить им развиваться самостоятельно, впитывая опыт собственных ошибок. По сравнению с другими расами Вулдема они ничегонесмыслящие аборигены — дикари. Однако, наблюдая за их развитием, я увидел уверенность и самостоятельность, отчего ещё больше убедился в правильности своих суждений.

— Я не стану вмешиваться. Как поступить, решать лишь вам.

Тая кивнула мне, подошла к Оитум и положила ей руку на плечо:

— Вставай. Будем биться. Уладим наш вопрос кровью.

— Да будет так! — Оитум поднялась с колен и расправила плечи.

Они отошли в сторону и встали друг напротив друга. Наступила тишина. Даже ветер стих, будто затаив дыхание в ожидании поединка.

Тая бросилась первой — резко, безрассудно, как самец. Её когти рассекли воздух, даже близко не достав Оитум. В то же время хвост упирался в землю, будто третья нога, и помогал уклоняться.

Тая повторила атаку, но Оитум вновь ушла из-под удара. Резко развернулась и со всего размаха влепила хвостом.

Они дрались не как звери — они дрались с умом. Тая пыталась задавить напором, использовать весь свой вес, но Оитум кружила вокруг нее, как муха вокруг слона.

Взмах!

Чешуя треснула. Когти покрылись чёрной кровью.

— Ты медленная и нетерпеливая. — Оитум усмехнулась и повторила атаку.

— Заткнись. Тварь!

Хоть удары Оитум совсем слабые, но очень точные. Она целилась лишь только в одно место. С каждым взмахом спина Таи превращалась в кровавое месиво.

— Ра-а-а! — Тая обезумела и начала размахивать хвостом.

Оитум не успела среагировать, и мощный удар пришёлся по рёбрам, отбросив её в сторону. Она пролетела до самого края и скатилась по камням. Но уже через миг вскочила, сплюнула кровь и поспешила вновь забраться по склону.

Тая двинулась навстречу и перехватила её у самой вершины. Из-за крутого склона у Оитум отсутствовала нормальная опора, и она физически не могла уйти из-под атаки, поэтому лишь опустила подбородок, выставляя вперёд рога, тем самым защищая голову.

Тая изменила планы. Вместо удара она вытянула ладонь и схватила Оитум за горло.

Казалось, всё кончено, но Оитум опёрлась на хвост, вонзила когти в живот Таи и рванула.

Кишки расползлись по камням. Тая застыла. Её глаза расширились.

— Икх-х-х! — Тая попыталась вдохнуть, но вместо воздуха хлынула кровь.

Оитум схватила захлёбывающуюся кровью Таю за горло:

— Быть большой — не значит быть сильной.

Укол!

Коготь пронзил глаз и палец вошёл в самую глубь черепа. Тело Таи дёрнулось и тут же затихло.

Битва закончилась. Видимо, теперь я должен огласить победителя.

Поднимаюсь, вытягиваю шею и расправляю крылья:

— Ра-а-а-ар!

Мой рык разнёсся по округе. Татаамцы бросили свои дела и подняли головы. Даже те, кто уже давно спал, вскочили на ноги и посмотрели вверх.

— Отныне! Ваша мамаум Оитум!

— Уа-а-а! — Татаамцы взревели в унисон. Они ликовали.

Взмахнув крыльями, я взмываю в небо.

Новая игра — Глава 38. Чёрный колодец

Прошло уже несколько дней с того момента, как я нацепил на себя нимб и начал наблюдать за развитием мира. Мой взор проник под каждый камень и в каждую трещину. Я даже мимолётно осмотрел окраину материка и слегка понаблюдал за изгнанным Оскаром и его чешуйчатым племенем.

Несмотря на то, что мою голову переполняют бесконечные образы, я чувствую себя прекрасно. Я не устал и мне совершенно не хочется спать. Хотя, если задуматься, мне вообще никогда не требовался сон. Я делал это тупо по привычке. Да и еда мне не нужна. Завтракаю и ужинаю я только ради удовольствия.

Олимп: «Прошу предоставить мне советника, обладающего креативным мышлением, необходимым для решения нетипичных задач».

Здрасти-мордасти. Кажется, это первый раз, когда Олимп мне написал. Видимо, дела у него совсем плохи. После изгнания Оскара ему больше не на кого скидывать заковыристые вопросы.

Вектор: «Для начала обрисуй проблему».

Олимп: «Ретранслятор почти опустошён. В ближайшее время с Земли прибывает новая партия человеческих основ. От помощника потребуется отсортировать новоприбывших».

Ну да. Раньше этим занимался Оскар. Он формировал список плохишей, анализировал воспоминания и поступки людей, а после на основе этих данных причислял их к разным группам для последующей отправки в соответствующие антропогены. Олимп же из-за своего компьютерного мозга наворотил бы косяков — использовал бы никому ненужную математику.

Сюда надо назначить кого-нибудь с очень большим и добрым сердцем. Приходит на ум тётушка, но она зашивается с арсантами. Хм-м, проблема... Хотя нет. Можно привлечь Афродиту, и пофиг, что она слишком добрая.

Однако, перед тем, как написать о своём выборе, стоит кое-что уточнить.

Вектор: «Тебе требуется советник с необычным мышлением, который будет помогать не только в этом вопросе, но и других?»

Олимп: «Всё именно так, Владыка».

Когда я уже собирался напечатать ответ, мне пришло сообщение в другом чате. Переключаюсь и вижу, что мне написала Полена.

Любопытство — дело такое. Надо обязательно глянуть.

Хельта: «Вложенный файл. Дрянь».

Открываю и вскользь просматриваю документ. Вижу трёхмерную модель красивой каменной девушки с очень знакомым лицом. Ощущение, что я её где-то уже видел. Чуть ниже вижу ворох текста, схемы и планы. Однако читать мне их сейчас лень.

Вектор: «Ты зачем её сделала такой красивой?»

Хельта: «Чтобы вызвать к ней нездоровый интерес со стороны мужчин».

Вектор: «Не понимаю, зачем тебе это, ну и ладно. Кстати, прикольное имя ты ей придумала».

Хельта: «Вообще-то это ты его придумал».

Ой! Как-то неловко получилось. Мне определённо нужна консультация мозгоправа. Надо будет не забыть поговорить с тётушкой по поводу моей плохой памяти.

Вектор: «Кстати, у меня есть шикарное предложение. Надеюсь, ты сегодня свободна?»

Хельта: «Всё необходимое и срочное я уже сделала. Если ты хочешь куда-то сходить, то я с удовольствием».

Вектор: «Отлично. Тогда предлагаю встретиться, взяться за ручки и дружно отправиться в жопу».

Хельта: «Странно слышать столь удивительное предложение из уст мужчины».

Вектор: «Вырубай свою извращенскую фантазию. Я говорю о спуске в подземелье».

Хельта: «Да поняла я, о какой жопе ты говоришь. Давай сходим».

Вектор: «Договорились. Сейчас залечу за тобой».

Хельта: «Не надо. Я уже воплотилась недалеко от входа. Жду тебя тут».

Отключаю голографическую клавиатуру, сворачиваю интерфейс, вскакиваю на ноги и расправляю крылья…

Вдруг перед глазами всплывает окно входящего сообщения.

Олимп: «Владыка?»

— Да блин!

Вызываю голографическую клавиатуру и захожу в чат.

Вектор: «Чего?»

Олимп: «Прошу, назовите имя».

Ну и чего он от меня хочет? Мы ведь вроде уже всё решили. Чьё ещё имя я должен ему назвать?

— Да пофиг.

Вектор: «Персефона».

Олимп: «Спасибо».

— Это тебе спасибо, что отвалил от меня.

Расправляю крылья и взмываю в небо. Мчусь на полной скорости в сторону жопы мира.

Не знаю почему, но некоторые образы нимба стали очень навязчивыми. Например, он показывает мне Персефону. Она сидит с печальным лицом на троне Аида и смотрит в стену. Меня одолевает странное ощущение, будто я слышу её мысли. Какое-то дебильное ощущение, больше похожее на мою разыгравшуюся больную фантазию. Делать Персефоне больше нечего, чтобы ещё думать обо мне в романтическом ключе. Бред и не более того.

Спикировав вниз и пронзив облака, я увидел раскинувшиеся зелёные луга. Раньше тут был густой лес, но он сгорел в пожаре во время строительства подземелья. Прошло совсем немного времени, и это место вновь наполнилось жизнью.

Я подлетаю к подземелью и по привычке начинаю рыскать глазами — высматриваю Хельту. Однако зря я страдал этой ерундой, потому что золотой нимб уже давно спроецировал её образ.

Деревянная девушка стояла на покрытой металлом земле и терпеливо меня ждала.

Сперва я планировал сразу построить город приключенцев — Аргус. Но, немного подумав, я забыл, следом забил, а потом и вовсе передумал.

От былой идеи — возвести здесь город — остался лишь железный «фундамент» со встроенной канализацией и водопроводом. Металлическое основание укрепляет землю вокруг отверстия подземелья и не даёт ей осыпаться вниз. Когда-нибудь на этой железной земле появятся каменные дома. И неважно, произойдёт это с моей помощью или без.

Хельта заметила моё приближение и неспешным шагом направилась к широкой металлической арке пространственных врат.

В подземелье можно попасть двумя способами: пройдя через них или спуститься непосредственно в само отверстие. Однако в нашем случае есть лишь один вход в подземелье...

Слова предостережения Олимпа сделали меня параноиком. И мне совсем не хочется на собственной шкуре проверять, что именно произойдёт если золотой нимб столкнётся с искажением пространственных врат.

Хельта вдруг зачем-то ускорила шаг. Подошла к вратам и остановилась. Повернула шею, посмотрела на меня через плечо и хитро улыбнулась.

Осознав её намерение, я занервничал.

— Стой! Подожди!

Благодаря нимбу я могу слышать её ответ даже на столь огромном расстоянии:

— Не хо-чу. — Хельта подняла руку, показала мне средний палец и шагнула через врата.

— Да остановись ты! Дура!

Хельта уже почти скрылась за пространственной рябью, но мой выкрик всё же достиг её ушей, и она вернулась обратно. Теперь стоит, хмурит брови и ждёт, пока я подлечу поближе.

Я замедлился и плавно опустился рядом с ней. Стоило моим ногам коснуться металлической поверхности, как я тут же ощутил обжигающий холод. Почувствовал его даже сквозь подошву золотых сандалий.

Перевожу глаза на босые ноги Хельты и непроизвольно морщусь.

— Ну-у, рассказывай, зачем ты меня остановил?

— Ну как бы нимб, — указываю пальцами себе на макушку.

— Да, вижу. Симпатичная корона.

Судя по недоумевающему лицу Хельты, объяснения Олимпа она слушала жопой.

— Ты чем вообще занималась на банкете?

— Болтала с Деметрой, с Гестией... А что? Я что-то пропустила?

— Нимбу становится плохо рядом с пространственными искажениями. Ладно, забей. Лень объяснять. Скажу лишь, что мы не пойдём через врата. Спустимся напрямую.

— Без проблем. Только дай мне минутку, подготовлюсь.

Хельта широко расставила ноги, и молодые стебельки, из которых было соткано её платье, начали распутываться и вновь переплетаться друг с другом. Вскоре юбка превратилась в плотные штаны.

— Ам-м. Ты это зачем сделала?

— Вдруг ветер подует.

— Даже если и подует. Там очень темно и я ничего не увижу.

— Ну, я уже сделала и переделывать обратно не собираюсь.

— Ладно. Хватит щупать кота за яйца. Полетели.

Подхожу и беру Хельту на руки. Взмываю вверх и подлетаю поближе ко входу в подземелье. Застываю в воздухе и смотрю на идеально ровное круглое отверстие. Внутри бескрайняя чернота — бездна.

Вызываю интерфейс и активирую золотые браслеты на запястьях. Жду, когда частички света полностью покроют моё тело. Корректирую яркость.

— Вектор, у меня дурное предчувствие. — Хельта покрепче обхватила мою шею.

— Да. Я тоже нервничаю.

Расправляю крылья, и мы начинаем неспешный спуск. По мере движения вниз воздух становится тяжелее. Кажется, будто мы погружаемся под воду. Тьма сгущается. Даже исходящего от нас света недостаточно, чтобы озарить окружающий мрак.

— Вектор, это что? Пространственные искажения?

Проследив за взглядом Хельты, я увидел колыхания воздуха и сгущающуюся чёрную рябь. Мы продолжали спуск, и подобных аномалий становилось всё больше.

— Сомневаюсь. Похоже на мираж. Наверное, дело в плотности воздуха и игре температур.

— Думаю, ты ошибаешься. Потому как твой нимб начал мерцать.

— Да ну на… — Я сжимаю зубы от резкого приступа боли.

Голова внезапно закружилась. Чувствую жжение в затылке, будто мне туда вонзили раскалённую кочергу.

Нам нужно валить отсюда!

Пытаюсь сменить направление полёта, но я больше не понимаю, где верх, где низ. Всё перекручено.

Пересиливаю боль и осознаю, что хватка Хельты ослабла. Опускаю взгляд и вижу, как её глаза бешено вращаются, а на лице — гримаса ужаса.

Жжение усилилось. Виски пронизывает острая боль. Моё тело покидают силы. Руки слабеют. Веки тяжелеют…

Нет! Если я сейчас потеряю сознание, я уроню Хельту.

— Гадство! — Мой крик растворяется в темноте бездны.

Решение приходит само собой. Вскидываю руку и хватаю нимб. Обжигаю пальцы, но срываю его и бросаю прочь. Золотой обруч отскакивает от стены и падает вниз, в чёрную пропасть.

Боль ушла. Но слабость лишь усилилась. Я перестал чувствовать крылья. Сила, что позволяла мне летать, пропала. Мы падаем.

— Держись!

Я прижимаю Хельту к груди, стараюсь прикрыть её собой. Переворачиваю нас в воздухе. Собираюсь принять удар на себя, приземлившись на спину.

Закрываю глаза. Жду…

Новая игра — Глава 39. Вверх дном

Лежу на спине. Чувствую мерзкий холод камней. Где-то вдали капает вода, и эхо разноситься по пустоте. От моих браслетов исходит приятный тёплый свет.

Поднимаю голову, смотрю на Хельту. Она лежит у меня на груди и сосредоточенно взирает в темноту. Её глаза, что совсем недавно были яркими и живыми, сейчас выглядят тускло.

Протягиваю ладонь и дотрагиваюсь до её щеки:

— Ты… в порядке?

— Угу.

— Встать можешь?

— Угу.

Хельта сползла с меня, села на холодный пол и продолжила сосредоточено взирать в темноту.

Тут без хрустального шара предельно ясно, что девочке хреново. Да мне и самому не очень-то и хорошо.

Шатаясь, я поднимаюсь. Меня одолевает странная слабость. Голова ясная, но силы в ногах нет. Тело кажется тяжёлым и чужим.

— Я тут осмотрюсь немного. Никуда не уходи.

— Угу.

Что с ней случилось? Почему она себя так странно ведёт? Первый раз её вижу столь отстранённой.

Снимаю один из золотых браслетов и кладу его на камень рядом с Хельтой. Вновь смотрю в её задумчивое лицо. Ничего не изменилось. Всё такие же тусклые глаза и пустой взгляд.

Ладно, потом разберусь, когда уже вернусь.

Достаю из закреплённого на поясе мешочка монету. Подбрасываю её, ловлю, смотрю в какую сторону указывает стрелочка и начинаю шагать в этом направлении.

С виду кажется, что я попал в обычную пещеру, однако каменные стены и пол какие-то странные. Вроде каменные, а вроде и нет. Да и воздух тут иной.

Останавливаюсь и закрываю глаза. Сосредотачиваюсь на окружающем меня воздухе: тяжёлом, вязком и густом, как вода.

Вытягиваю руку. Ощущаю, как молекулы скользят между пальцев. Те же элементы, те же связи, но… искажённые.

Приказываю частицам измениться, сжаться и вспыхнуть. Щёлкаю пальцами, но вместо искры получаю жалкое «хлюп».

Открываю глаза и вижу на руке комок грязи, чёрный и липкий. Он медленно сползает между пальцев, капая на каменное дно.

— Это что за… дерьмовый огненный шар?

Подбегаю к ближайшей стене, хочу вытереть об неё руку, но останавливаюсь. Исходящей от браслета свет раскрыл мне её структуру. Стены этого места были не камнем, а сплетением каких-то волокон. Они пульсировали и двигались.

— Да пофиг!

Протягиваю руку и начинаю размазывать по стене чёрную грязь.

В момент прикосновения приходит понимание природы этих пульсирующих волокон. Оно живое — не плоть и не растение. Это один большой гриб. Стоило мне на него надавать как волокна раскрылись, показав тоненькие нити, покрытые слизистой плёнкой.

Вдруг поверхность стены, где я провёл рукой, сжалась. Грибные волокна напряглись, и из трещин выползли споры — светящиеся, фиолетовые огоньки. Они кружили в воздухе, оседая на моей коже.

Понимаю, что споры пытаются со мной «подружиться». Делятся своей жизненной энергией, а взамен берут мою. Только тут какой-то неравный обмен. Они берут меньше, чем дают. Решаю исправить данную несправедливость и раскрываю внутренние каналы, позволяя моей потаённой силе свободнее выходить из тела.

Споры вдруг вспыхнули и погасли, превратившись в пепел.

— Перекормил?

Пожав плечами, я разворачиваюсь и шагаю прочь от стены. Любопытство распирает меня изнутри и требует продолжить исследование подземелья в поисках монстров, но я одёргиваю себя. Для начала надо разобраться с Хельтой. Понять, что с ней происходит.

Не успел я ещё далеко отойти от места нашего падения. Кручу головой, чтобы сориентироваться, и иду в сторону тёплого света, исходящего от оставленного на камне браслета.

Подхожу и вижу изменения. Травяная одежда Хельты почернела, а молодые листики, прорастающие на волосах, засохли и начали опадать.

— Что с тобой происходит? Неужто умирать собралась?

— Удивительно и точно ты попал в самое яблочко.

Я усаживаюсь на холодный камень перед девушкой и заглядываю в её отстранённое лицо:

— Что случилось?

— Ещё во время спуска я почувствовала, как теряю связь со своим основным телом.

— Я видел, что тебе хреновастенько, но не думал, что всё настолько плохо. Поднимайся, сейчас быстренько верну тебя на поверхность.

Я попытался взять Хельту за ладонь, но она отдёрнула руку:

— Нельзя. Если я уйду отсюда, то умру.

— Это место тебя убивает, но покинуть ты его не можешь, иначе умрёшь. Какой-то бредовый замкнутый круг.

— Именно так.

— Я могу чем-нибудь помочь?

— Да, ты можешь оттянуть неизбежное.

— Супер. Говори, что делать.

— Приложи руку сюда руку и напитай моё ядро энергией. — Хельта указала пальцем на свою левую грудь.

— Ы-ы? Я правда могу тебя полапать?

— Если стесняешься, можешь напитать моё ядро через спину.

— Не-не-не. Никакой через спину. Я уже настроился на грудь. Буду щупать и жмакать.

— Хах, не думала, что буду рада, вновь увидеть твой похабный взгляд.

Я подсел поближе, вытянул руку и положил ладонь на её грудь. Большую, упругую грудь.

Жаль, конечно, что стебельки, из которых соткано её платье, засохли и стали грубыми. Из-за этой неприятной жёсткости я в полной мере не могу насладиться приятной мягкостью.

Закрываю глаза и концентрируюсь на внутреннем свете. Ощущаю множество энергетических ветвей. Они пронизывают тело Хельты, будто кровеносные сосуды. Однако эта система намного сложнее, потому что распространяется за пределы тела. Каналы пронизывают не только плоть, но и одежду, и волосы.

Фокусирую внимание на её сердце. Формой и размером оно напоминает персиковую косточку. Все энергетические ветви растут именно отсюда.

Пока я наблюдал и изучал внутренний мир Хельты, свет её ядра стал немного тусклее. Видимо, оно выполняет роль этакой батарейки, и в ней стремительно падает заряд.

Я начал потихоньку, без спешки напитывать сердце своей энергией. Внутренний свет Хельты почти сразу усилился. Я даже почувствовал кожей ладони, как усохшие стебельки наполняются жизнью.

Открываю глаза и вновь вижу зелёные листики на её волосах и плетённые узоры из молодых травинок на платье.

— Спасибо, Вектор. Можешь теперь убрать руку.

Чёрт! Я настолько увлёкся изучением проблемы и её решением, что совсем позабыл о самом важном. Видимо, придётся по-быстрому наверстать упущенное.

Сжимаю пальцы, разжимаю и снова сжимаю. Чувствую невероятное тактильное удовольствие. Её грудь обладает идеальным соотношением упругости и мягкости.

— Вектор!

— Да-да, сейчас.

Ух-ух-ух, кайфарики! Было бы, конечно, лучше, если бы жамкал я голую грудь. Одежда нихреново так мешает, что я даже не пойму, где находится сосочек.

Блин! Так и хочется вытянуть вторую руку, чтобы пощупать обе сиськи одновременно.

— Ладно уж, продолжай. Я подожду, пока ты наиграешься…

— Ой, прости. Увлёкся.

Ещё немного пожамкав грудь, я с прискорбным сожалением убираю руку.

— Ты делаешь такое жалкое лицо, что мне начинает казаться, что это ты тут умираешь, а не я. — Хельта закатила глаза.

— Кстати, об этом. Что, мать его, тут происходит? Почему в твоём ядре было так мало энергии?

Хельта опустила взгляд. Смотрит на свои ладони так, будто там записаны ответы на все мои глупые вопросы:

— Это тело — всего лишь временная оболочка, кукла, которой я управляла на расстоянии. Но, когда мы опустились в подземелье, всё изменилось. Вначале оборвалась связь, а потом внутри этого тела, каким-то образом, сформировалась новая душа, которая обладает теми же воспоминаниями, что и первоначальная Хельта.

— Не понял. Ты типа клон?

— Да. Именно поэтому я не хочу покидать подземелье. Предполагаю, что если связь восстановится, то я умру, а этим телом вновь завладеет изначальная Хельта.

Смотрю на её платье и понимаю, что стебельки вновь начали желтеть. Вскоре она меня снова попросит себя пожамкать, и в этот раз я сделаю это двумя руками.

— А увядаешь ты почему?

— Проблема в объеме сосуда. Ядро не в состоянии уместить: и энергию, нужную на поддержание тела, и духовную основу нового сознания.

— Хреново быть тобой.

— Не то слово.

— Мы имеем то, что имеем… и, видимо, кто-то всё это время имеет нас.

— Вектор, твои неуклюжие философствования лишь усиливают мою печаль. Пойми, я не хочу умирать, но и поделать с этим ничего не могу.

— Забей. Тебе и делать ничего не надо.

Мои слова удивили Хельту настолько, что она наконец оторвала взгляд от своих ладоней и посмотрела на меня:

— Э?!

— Сиди и отдыхай. А с этим дерьмом я сам разберусь.

— Как образом?

— Всё просто. Вырву твоё сердце и засуну его в новое тело, которое попусту не тратит крупицы энергии. Либо поставлю тебя на подзарядку. Подумаешь, аккумулятор сломался. Не беда проблема. Просто и тупо, будешь работать от сети.

— И правда. Это может сработать.

— Ладно уж. — Я поднялся и посмотрел вверх, в черноту за которой скрывался выход. — Ща быстренько слетаю туда и обратно. По возвращению надеюсь ещё раз пожамкать твои сиськи.

— Буду ждать.

Крылья ощущаются непривычно, но я чувствую, как в них пульсирует энергия. Надеюсь, им удастся побороть зыбучую тяжесть этого места.

Закрываю глаза.

Воздух тут густой, словно сироп, и ужасно капризный. Я приказываю ему расступиться, но он отказывается подчиняться.

Раскрываю ладони, позволяю частицам скользить между ними. Пытаюсь уловить их странный, вязкий ритм.

Всё же я ошибся. Здешний воздух мне совсем не чужой. Он просто немного другой.

Открываю глаза и смотрю на Хельту:

— Не скучай тут без меня.

— Удачи!

Расправляю крылья и взмываю вверх. Двигаюсь медленно. Лететь тяжело. Кажется, будто я тащу на себе всю бездну. Стараюсь не спешить. Высматриваю глазами пространственные аномалии. Двигаюсь аккуратно, облетая каждое препятствие.

Окружающий воздух постоянно меняется: то он вязкий и плотный, то обжигающий и лёгкий. Подземелье совсем не хочет меня отпускать, оно тянет меня вниз, пытается сковать, чем постоянно сбивает.

Вижу сверху едва различимый свет. Я приближаюсь к выходу. Чувствую, как изменяется окружающий воздух. Он становится мягче, чище, правильнее.

Мне больше ничего не препятствует. Наконец-то я могу двигаться свободно.

Сжимаю кулаки и рвусь вверх. С громким хлопком преодолеваю звуковой барьер. Пулей вылетаю из бездны и продолжаю мчаться вверх. Ускоряюсь. Пронизываю облака. Прорываюсь сквозь слои атмосферы и оказываюсь в космосе.

Застываю и с изумлением смотрю на невероятную биомеханическую тварь, оплетающую, как паутина, всю планету. Вблизи Вуаль Эдема выглядит ещё более отвратительно и мерзко. Её плоть похожа на внутренности осьминога. Бесформенное тело усеяно светящимися голубыми сферами, а в некоторых местах виднеются чёрные трубки, похожие на провода.

Вдруг на интерфейс приходит уведомление. Проглядываю текст. В нём говорится, что было обнаружено новое устройство. В конце сообщения у меня спрашивают разрешение на подключение к нему.

Ведомый любопытством, я соглашаюсь, и тут же перед моими глазами открывается окно с множеством настроек. Читаю заголовок и понимаю, что каким-то образом я подключился к Вуали Эдема.

В статусе этого существа написано, что оно находится в режиме ожидания. Я могу переключить его, установив защитный или атакующий режим. В первом случае Вуаль Эдема будет атаковать всё что к ней приближается, а во втором…

Ёшкин кот! Я случайно активировал защитный режим!

Космическая тварь пришла в движение. Из её мерзкой плоти выползли щупальца, и они устремились в мою сторону.

Рывком ухожу из-под атаки. Щупальца проходят мимо, но на этом не останавливаются. Они изгибаются и продолжают меня преследовать. Вот только двигаются они как-то слишком медленно. Пока они меня настигнут, я успею от старости подохнуть.

Неспешно, совсем не напрягаясь, я маневрирую между щупальцами. Даже успеваю жопу почесать и фак им показать.

Вспоминаю причину, по которой я поднялся на космическую орбиту. Открываю широко глаза и смотрю на голубые светящиеся сферы. Они вживлены в бесформенную плоть космической твари. Этих сфер тут миллионы. Вон, даже на атакующих меня щупальцах есть парочка таких.

Кстати, а это идея!

В момент следующей атаки я не отлетаю далеко от щупалец. Наоборот, сокращаю расстояние и жду, пока они приблизятся.

За миг до столкновения ухожу немного в сторону и хватаю двумя руками голубую сферу. Тяну на себя.

Сразу после рывка во все стороны хлынула фиолетовая жидкость, похожая на кровь. Из-за невесомости капли этой мерзости разлетелись крупными сгустками, и мне пришлось изменить манёвр уклонения, чтобы случайно не вляпаться в эту дрянь.

Уйдя от череды атак других щупальцев, я показал им жопу и полетел обратно, к поверхности планеты.

Там, внизу, меня ждут большие сочные сисечки, которые я буду очень долго и усердно жамкать.

Новая игра — Глава 40. Бездонный мир

После того, как я скоммуниздил светящийся шарик размером с детский мячик, на интерфейс пришло сообщение от Хельты. Она написала, что потеряла связь со своим аватаром и начала рассказывать о происходящих с ней странностях во время спуска в подземелье. Сложно стучать по голографической клавиатуре во время полёта, особенно когда заняты руки, но без ответа я её не оставил. Левой пяткой правой ноги я накалякал звездоболькое сообщение и вдогонку завершил диалог коронной фразой «я занят, потом поговорим».

Нет у меня привычки хранить тайны и что-то скрывать. Но сейчас мне кажется, что не стоит рассказывать изначальной Хельте о рождении клона.

Я лечу вниз неспешно и плавно. Потихоньку приближаюсь к подземелью и попутно копаюсь в интерфейсе: ищу, куда сохранил эти грёбанные чертежи.

Хочу разобраться, как открывается эта штука. С виду — обычный хрустальный шар, который используют старые шарлатанки для гадания, но на деле — это сложное устройство, состоящее из множества компонентов. Собирает окружающую энергию, аккумулирует её, а после выпускает в виде яркого голубого света.

А ещё этот шарик кабздец какой горячий. Благо моя бронзовая кожа невосприимчива к высоким температурам.

Давным-давно, ещё до изгнания Оскара, он как-то рассказал мне про эти так называемые «звёзды». Мне стало любопытно, и я полез в архив. Скачал чертежи и другую документацию. Даже попробовал вникнуть. Действительно попытался разобраться, по какому такому принципу они вообще работают и почему испускают именно голубой свет, а не жёлтый, например, как у того же Солнца.

Аллилуйя, я наконец нашёл этот звёздный чертёж. Без молитв и танцев с бубном тут не обошлось. Но зачитываться им буду уже потом, потому что не стоит отвлекаться на интерфейс во время спуска в бездну. Не хочу случайно угодить в пространственную аномалию.

Раскрыв пошире глаза, я спикировал в чёрную дырень. Лечу вниз головой и осматриваю стены подземелья. В прошлый раз мне не удалось этого сделать, так как исходящего от браслетов света было недостаточно. Но сейчас у меня в руках «хрустальный» прожектор. Он излучает настолько яркий свет, что пропали даже тени. От бездны осталось лишь дешёвое название.

По мере моего продвижения пейзаж менялся. На глаз начали попадаться отростки чёрных растений с острыми листьями. Они не просто свисали со стен, казалось, что они тянутся вниз — к самой бездне.

Я пролетел ещё немного, и порода стен изменилась с твёрдой почвы на камень. Тут уже не было этих странных чёрных отростков, однако в трещинах между камнями проглядывались те самые грибы, что я видел на дне.

Всё, хватит вести себя как турист. Пора угомонить своё любопытство и сосредоточиться на полёте. Я и так, блин, чуть не угодил в одну из пространственных аномалий. Стоит разуть глаза и внимательно смотреть, куда лечу.

Надеюсь, моя деревянная подруга ещё не окочурилась. Будет обидно, если окажется, что я проделываю весь этот путь зря. Видимо, придется погрустить пару минут и отправиться изучать подземелье. Из-за того, что она приболела, я никак не могу посмотреть на монстров.

— Ёпт!

Зазевался и чуть не впендюрился башкой в каменное дно. Благо вовремя замедлил полёт, расправил крылья и перевернулся в воздухе. Мои ноги коснулись прохладной земли, и я выдохнул с облегчением.

— Ты придурок!

Оборачиваюсь и неосознанно кривлю лицо. Хельта была абсолютно голой, но выглядела отталкивающе. Тело усохло, кожа покрылась трещинами и чёрными пятнами. На голове почти не осталось волос. Хотя сложно эти рассыпающиеся угольки вообще назвать волосами.

— Подожди секунду, сейчас напитаю твоё ядро.

— Не подходи!

— Ам… — Я застыл в недоумении.

— Ты меня добить решил?!

— Объясни.

— Эта светящаяся хреновина в твоих руках вытягивает из меня жизнь!

— Прости, не подумал. Сейчас попробую её выключить.

— Только делай это где-нибудь подальше отсюда!

— Я всё понял. Хватит нервничать.

Быстренько оглядываюсь. Вижу широкий туннель, ведущий далеко вглубь. Срываюсь с места. Забегаю в него и продолжаю бежать. Стараюсь побыстрее разорвать дистанцию.

Туннель вдруг расширяется, и я оказываюсь в просторной пещере. Она тут же наполняется ярким голубым светом, исходящим от «хрустального» шара. На потолке растут какие-то красные цветы, а из дальней стены торчит огромный фиолетовый камень, похожий на гриб. Но мне на всё это окружение сейчас глубоко насрать.

Я плюхаюсь на землю, раскрываю на интерфейсе чертёж и пытаюсь собрать разрозненные мысли.

Скорлупа сферы является линзой, которая реорганизует поведение частиц света, наделяя фотоны когерентностью.

Почему не написали, как открыть это скорлупу?! А нет, написали… Написали, что эту хреновину можно разобрать только после деактивации.

— Уроды. А где тут кнопка выключения?

Ладно. Читаем дальше…

Нужно дождаться, когда «звезда» перегреется и уйдёт в спящий режим. Независимо от того, сколько энергии находится вокруг, поглощает она всегда определённое количество. В нормальном состоянии это должно произойти в конце осени.

Столько ждать я не намерен. Придётся ей хорошенько так помочь.

Закрываю глаза и сосредотачиваюсь. Ощущаю, как шар поглощает мою энергию. Большую часть он аккумулирует во внутреннем ядре, а остальную распыляет в виде частиц света.

По сравнению с моими запасами берёт он совсем немного. Я принудительно выпускаю из ладоней большой поток, но шар не хочет его принимать. Всё из-за грёбаных ограничителей.

— Козлы ублюдские!

Я хотел накормить эту штуку до отвала, но жрать она отказывается. Видимо, придётся её ломать. Один фиг я планировал выкорчевать из неё аккумулятор.

Фокусируюсь на элементах, соединяющих ядро с остальными компонентами. Часть из них сделана из золота, другая — из меди. Обращаюсь к ним на атомном уровне. Заставляю разорвать связи и собраться заново.

Ощущаю, как раскалённая оболочка начала остывать. Открываю глаза и вижу, как сфера тускнеет. Натягиваю победоносную улыбку.

— Хах, легче лёгкого. Всего-то превратил пару золотых элементов в пластик.

Вскидываю голову и вижу, что те странные красные цветы на потолке излучают приятный розовый свет. Я ждал, что пещера погрузится во мрак, когда сфера перестанет светиться, но не тут-то было.

Хватаю шарик двумя руками и подношу к лицу. Кручу-верчу, пытаюсь разглядеть изменения, но нихрена не вижу. Вызываю интерфейс и активирую золотой браслет. Продолжаю крутить-вертеть и вглядываться в мутную поверхность шара.

— Ощущение, будто я ищу кончик прозрачного скотча.

Вдруг оболочка сферы покрылась рябью, и она, будто вода, ушла вовнутрь. Теперь я держал в руках более маленький металлический чёрный шарик, состоящий из множества съемных элементов.

Переведя взгляд на окно интерфейса, я ещё раз внимательно посмотрел на сборочный чертёж.

— Ага. Для того, чтоб достать аккумулятор, мне надо сдвинуть вот эту вот пластинку и… нажать вот сюда.

С громким щелчком из сферы вылетел чёрный квадратик и упал на каменный пол.

— Хах, как говно из жопы голубя.

Какой я всё-таки классный! У меня там Хельта подыхает, а я тут шутки шучу.

Вскакиваю на ноги и быстрым шагом двигаю обратно. Вижу вдалеке тёплый свет, исходящий от оставленного мной золотого браслета. Вглядываюсь в неподвижный силуэт Хельты.

Мне кажется или у неё отвалилась рука?

— Гадство!

Да заткнись ты, дурное предчувствие. Тут и без тебя предельно ясно, что дело плохо.

Ускоряюсь. Вылетаю из туннеля и подбегаю к Хельте.

От вида её жалкого состояния у меня сводит челюсть. У неё не только отвалилась рука, но и одна нога рассыпалась в труху.

Губы Хельты обуглились и покрылись трещинами, но она даже в такой ситуации попыталась улыбнуться.

— Ты опоздал…

— Да хер там!

Делаю шаг и вскидываю вперёд руку. Моя ладонь с хрустом входит в трещину на её груди. Хватаю ядро и выдергиваю руку. Тело Хельты рассыпается чёрными угольками.

Начинаю вливать энергию в зажатое в кулаке ядро. Ничего не происходит. Она отказывается её принимать. Кажется, будто я пытаюсь накормить манной кашей спящего. Я не сдаюсь. Усиливаю напор и принудительно запихиваю в неё «еду».

— Жри! Сучка, жри!

Ядро откликнулось и начало поглощать всё без остатка. Радуюсь её проснувшемуся аппетиту. Хочу продолжить её кормить, но одёргиваю себя. Перекрываю поток и разжимаю кулак.

Смотрю на обычную, непримечательную персиковую косточку.

— Я видел тебя голой. Но мне почему-то кажется, что сейчас ты смущаешься намного больше.

Косточка зашевелилась. Из неё выползли небольшие отростки, похожие на корни.

— Не спеши ты так. Я почти закончил.

Отодвигаю пластину и запихиваю ядро в секцию, где раньше находился аккумулятор. Закрываю крышку и жду.

Жду...

Ничего не происходит.

— Мне кажется, что я что-то забыл? Хм… Точно!

Закрываю глаза и сосредотачиваюсь на внутренних компонентах сферы. Нахожу пластиковые элементы и приказываю им измениться свою природу, вновь став золотыми.

— Хм...

Просто стоять и тупо ждать изменений скучно. Пожалуй, пойду прогуляюсь. Монстров поищу.

Не успел я сделать шаг, как сфера в руках завибрировала. Из неё начала вытекать прозрачная жидкость и обволакивать чёрную поверхность. Вскоре она затвердела, и сфера вновь стала выглядеть как обычный хрустальный шар.

— Работает вроде. Только вот света нет.

Сфера вдруг раскалилась, озарила пространство ярким голубым светом и снова погасла.

— Хельта, это ты там балуешься?

Сфера вновь загорается, горит пару секунд и гаснет.

— Научишься нормально разговаривать, тогда и поговорим. А вот так вот подмигивать мне не надо.

Сфера молчит. Обиделась что ли? Надо срочно это исправить. А то у меня в руках мега мощный фонарик, а я им не пользуюсь.

— Слушай, можешь включить свою лампочку и не выключать? Хочу, как следует тут осмотреться.

Загорелась, погасла, загорелась, погасла.

Либо обиделась, либо не может. Ну и ладно.

Подхожу к камню, на котором лежал мой второй браслет. Вытаскиваю его из-под обломков обугленного тела, отряхиваю и прицепляю обратно на запястье.

Захожу в интерфейс. Увеличиваю яркость браслетов до комфортных значений.

Оглядываюсь. Смотрю на стены. Оцениваю, куда достаёт свет. Киваю результату. Теперь мощности свечения достаточно, чтобы подсветить грибную текстуру.

Кручу головой. Тут довольно много проходов. Если выберу какой-нибудь случайный, боюсь, заблужусь. Нужен ориентир.

Прислушиваюсь. В одном из туннелей капает вода. Звучит как прекрасный ориентир, как раз для топографических кретинов.

Я прошёл по проходу, завернул за изгиб туннеля и замер. Дальше ходу не было. Всё пространство было заполнено водой. С потолка, будто зубы, свисали сталактиты. С них стекала вода и капала вниз, оставляя на поверхности круги.

По краям озера росли странные растения: бледные, почти прозрачные стебельки, с закрученными в спираль лепестками. У некоторых на навершиях красовались наполненные водой белоснежные чаши.

— Да, красиво. Да, прикольно. Но где монстры?

Расправляю крылья и взлетаю. Места тут совсем немного, поэтому я плыву по воздуху прямо над поверхностью воды.

Замираю. Света браслетов вполне достаточно, чтобы пробиться сквозь толщу воды. Смотрю вниз и натягиваю восторженную улыбку:

— Опа-на, щупальца!

Длинные, извивающиеся, покрытые чем-то вроде слизистого мха. Странные пятнистые щупальца, почти как у гигантского осьминога, но…

— Облом. Это всего лишь водоросли.

Лечу дальше. Кривлю лицо и поглядываю на потолок.

У оснований сталактитов так же прорастают те красные цветы с чёрными лианами. Вот только свечение этих цветов очень тусклое и почти незаметное.

Сворачиваю в узкую расщелину и кое-как протискиваю в неё своё тело. Пока я преодолевал разлом, чуть не потерял «хрустальный» шарик. Умудрился уронить его, но вовремя среагировал — поймал сферу налету.

Поднимаю взгляд и осознаю, что оказался в огромный белой пещере.

Полупрозрачные растения заполонили тут всё пространство. Они покрыли всё — стены, пол и даже свод. Тысячи белых стебельков, будто выточенных из льда, росли хаотично.

Исходящий от моих браслетов тёплый свет проникал сквозь их полупрозрачную суть и отражался от спиралевидных листьев. Создавалась иллюзия, будто они дрожат.

— Да где, мать их, монстры?!

Ладно, хватит расстраиваться. Продолжим поиски. Рано или поздно найду кого-нибудь. Ну а сейчас надо понять, куда дальше двигать. Тут вроде как прохода нет. Я в тупике. Придётся возвращаться и искать иной путь.

Разворачиваюсь. Собираюсь вновь протискиваться в расщелину, но одёргиваю себя. Смотрю на хрустальный шарик и понимаю, что у меня совершенно нет желания с ним таскаться.

— Никуда не уходи. Я тут осмотрюсь и вернусь за тобой. Лады?

Сфера загорелась и тут же потухла. Думаю, можно расценивать это как знак согласия.

Пролетаю вглубь пещеры и замечаю в центре каменный выступ с небольшой ямкой. Если я положу сюда сферу, она никуда не укатится и не потеряется.

Главное, не забыть потом её забрать.

Новая игра — Глава 41. Чтение времени

Подземелье получилось какое-то недоделанное. Локации красивые, но мобы не заспавнились. Я перерыл там всё, но так и не нашёл ни одного даже самого маленького монстрика. Одно сплошное разочарование.

В итоге психанул, расправил крылья и свалил оттуда нахер. Но на поверхности меня ждала очередная подстава в виде проливного дождя. Пришлось выкрикивать отборные ругательства и улепётывать от непогоды.

Не знаю, где я оказался, но цветочный луг, на который я приземлил свою жопку, выглядит красиво. Дикие маленькие цветочки приятно пахнут и глаза радуют.

Сижу, обтекаю морально и думаю о том, что меня злостно так наепали.

Ну, не пахнет там монстрами. Хотя, если задуматься, то я видел лишь малую часть подземелья — самую глубину. Сами монстры, наверное, обитают этажами повыше, на которые можно попасть через пространственные врата. Вот только проверять эту догадку мне кабздец как в падлу.

— Хотя чего я ною? Это дело ведь можно делегировать.

Открываю чат и вызываю голографическую клавиатуру.

— Так-так-так. Надо бы выцепить какого-нибудь бездельника.

Быстренько пробегаю глазами по списку контактов и нахожу подходящую жертву. Разминаю пальцы и подношу руки к клавиатуре.

Вектор: «Настал момент возмездия. Будешь отрабатывать всё то мясо, что ты нажрал на банкетах».

Арес: «Понял».

Нифига себе проницательность. Я нихрена ещё не объяснил, но он уже всё понял.

Вектор: «Я хочу заставить тебя работать. Ты это понимаешь?»

Арес: «Да».

Что-то я начинаю сомневаться в своём решении. Арес слишком тугой. Ему не справиться со столь заковыристой работой. Он наверняка облажается, потому что не сможет нормально коммуницировать с другими богами.

— Может, стоит привлечь другого бездаря?

Ладно. Дам ему шанс. Вдруг он изменится и научится разговаривать.

Вектор: «Для начала свяжись с Гефестом. Попроси его спроектировать город Аргус. Нужно получить примитивные дома из камня и дерева, без сложных конструкций. Потом попроси Гермеса проложить дорогу и включить Аргус в схему торгового маршрута. Далее свяжись с Мегерой и Хельтой. Скажи, чтобы они тебе отправляли всех непослушных арсантов и эльфов. Тех, кого, по сути, не жалко. Дабы технологии арсантов не распространялись, перед ссылкой пусть Мегера стирает им память. Собери всё это пушечное мясо в жопе мира и выдай им чертёж города. Пусть строят. А как закончат, отправляй их в подземелье. Надо собрать полезные материалы монстров и отправить их на маяк».

Арес: «Излишне сложный приказ. Владыка, разрешите его упростить».

Вектор: «Что конкретно ты предлагаешь изменить?»

Арес: «Я лично спущусь в подземелье. Уничтожу всех монстров и соберу нужные Вам материалы».

— А не охренел ли он часом?! Такую чушь мне предлагать.

Вектор: «Читераст ты злоепучий! Не смей разрушать романтику приключений! Я категорически запрещаю богам спускаться в подземелье и каким-либо образом вмешиваться в покорение!»

Арес: «Понял».

Вектор: «Лично следи за тем, чтобы ни одна Олимпийская задница даже близко не приближалась к подземелью!»

Арес: «Понял».

Сворачиваю интерфейс и развеиваю голографическую клавиатуру. Поднимаю взгляд. Смотрю на небо.

Стоило мне представить, как Арес провозит авантюристов, как настроение тут же упало в днище подзаборное. Теперь я прекрасно понимаю разработчиков игр, которые бесятся, когда игроки используют сторонние программы для жульничества.

Но бесит меня больше всего давящее на разум ощущение, будто я забыл что-то важное: покормить кошку, достать бельё из стиралки и забрать ребёнка из детского садика.

Надо отвлечься: посмотреть спектакль в модуле проекций либо почитать что-нибудь. Кстати, Афина там что-то говорила про книги с продвинутыми знаниями. Звучит как идея. Однако мне так в падлу подниматься и куда-то идти. Аж хочется позвонить в библиотеку и потребовать курьерскую доставку.

— Ёма-ё, да я гений!

Набираю полный рот слюней, поворачиваю голову и…

— Хр-р, тьфу.

Плевок пролетает несколько метров и приземляется на пышный куст с аленькими цветочками. Черная жидкость приходит в движение.

Пока формируются пространственные врата, я раскрываю интерфейс и захожу в чат. Пишу Афине лаконичное письмо с просьбой принести мне книгу. Она сразу понимает, чего я хочу, и обещает осуществить доставку в ближайшее время. Идеальная женщина, выполняет поручения без лишних разглагольствований.

— Жизнь налаживается и мечты сбываются… но чаще всего у других.

Сейчас немного почитаю и напишу Гестии. Хочу похавать ванильного мороженого на свежем воздухе. Как бы я не кривил лицо, а красота луговых цветов заряжает качественной позитивной энергией.

Слышу шелест травы. Поворачиваю голову и вижу идущую ко мне Афину.

— Приветствую, Владыка!

— Ага. Хаюшки.

Я не сразу заметил, что именно Афина прижимала к груди. Книги, которые я читал до этого, были в кожаном переплёте. А обложка этого экземпляра — такого же белоснежного цвета, как и божественные одеяния.

— Если ещё что-то понадобится, пишите. Я с радостью принесу.

— Ладушки.

Принимаю книгу из её рук и чувствую приятную тяжесть. Прям совсем необычная книга. Беленькая и толстенькая. Открываю первую страницу и проглядываю золотые руны.

Краем глаза вижу, как Афина низко кланяется и застывает в этом положении. Видимо, ей так понравились луговые цветы, что она их разглядывает уже больше минуты.

— Чего стесняешься? Нарви себе букетик-другой.

Молчит.

Я отрываю взгляд от книги и поворачиваю голову, но Афины там уже нет. Какое странное мистическое исчезновение. Хм, даже пространственные врата пропали. Видимо, она их закрыла, когда уходила.

Пожав плечами, я возвращаю своё внимание на книгу. Вглядываюсь в руны и пытаюсь уловить смысл.

Из подсознания всплывает странная фраза, которую я где-то когда-то слышал: «Время — не река и не океан. Время нельзя переплыть, в нём можно только тонуть».

Я улыбнулся этой доброй и глубокой философской мысли.

Внезапно мне показалось, что воздух стал холоднее и наступила поздняя осень. Я оторвал взгляд от книги, но не увидел ничего необычного. Поляна была всё такой же, тёплый ветер колыхал цветы, а сквозь облака пробивался приятный голубой свет.

В голове промелькнул странный образ того, как окружающий мир погружён в бесконечную зимнюю ночь, и я, зарытый в снежный сугроб, продолжаю читать книгу.

Поворачиваю голову, но ничего странного не вижу. Та же поляна, те же цветы. Пожимаю плечами и возвращаюсь к чтению.

Золотые руны вспыхнули образами в моём сознании. Мне открылась тайна природы мгновений. Истина будущего и настоящего. Они сплетались в узор последовательностей.

Я перелистываю страницы, а окружающий меня мир кардинально и стремительно меняется, но я не хочу этого замечать: как лепестки цветов опадают, а трава желтеет. Не хочу замечать, как на плечи ложится снег.

Мысли расплываются. Кажется, что я тону в собственном разуме, будто в трясине. Собираю волю в кулак и пересиливаю себя. Прорываюсь сквозь навалившуюся меланхолию и с громким звуком захлопываю лежащую на коленях книгу.

Ощущаю прохладный ветер. Чувствую, что сижу на промокшей земле. Тяжело вздыхаю и оглядываю поляну. В некоторых местах виднеются островки подтаявшего снега. Природа просыпается от зимней спячки.

Знать не знаю, сколько я тут просидел, но меня сейчас волнует другое — странная уверенность, что я приобрёл новую способность. Кажется, будто я могу ускорять и замедлять своё сознание.

Поднимаю голову и вижу чёрный силуэт, рассекающий небо. Птица старательно размахивает крыльями, набирает высоту.

Сосредотачиваюсь и ускоряю сознание. Мир замер.

Птица застыла в воздухе, её крылья распластались в неподвижном взмахе. Время встало на паузу. Даже ветер перестал шевелить траву.

Я попытался повернуть голову, но тело едва откликнулось. Мышцы двигались мучительно медленно.

Интересная способность. Немного тренировок, и я смогу читать суперскоростной репчик.

Отпускаю хватку времени, и мир вновь наполняется движением. Внимательно слежу за тем, как чёрная птица исчезает за деревьями.

С одной стороны, я просидел на этой поляне не один год, и это меня нехило так напрягает. Однако взамен я получил шикарную способность, которую я могу использовать в повседневной жизни. Например, могу пялиться на чужие сиськи целую вечность, а собеседнику будет казаться, будто я лишь мимолётно скользнул взглядом.

— Ладно. Продолжим эксперименты.

Провожу взглядом по заснеженной поляне и замедляю своё сознание. День и ночь начали стремительно сменять друг друга. Снег растаял за секунду, обнажив чёрную землю. Тут же зелёные ростки прорвались сквозь почву, выросли бутоны, и поляну заволокло разноцветными дикими цветами.

Ускоряю сознание и нормализую течение времени. Чувствую сладкий цветочный аромат. Вдыхаю полной грудью, наполняя лёгкие густой летней свежестью.

— Лепота!

Краем глаза замечаю мигающую иконку на интерфейсе. Раскрываю окно чата и вижу тысячи непрочитанных сообщений. На мгновение задумываюсь, но тут же понимаю, что разбирать всю эту кучу говна у меня тупо нет желания.

Выделил все чаты и отправил их в корзину. Всплыло уведомление с пояснением, что после удаления текст восстановить будет невозможно. Пожал плечами и подтвердил действие. Все чаты тут же опустели, но главное, что погасла эта грёбанная иконка, которая так сильно раздражала меня своим подмигиванием.

В момент, когда я закрывал все активные окна интерфейса, мой взгляд зацепился за виджет с датой и временем. Осознание действительности будто бы с ноги вышибло дверь и ворвалось в мой разум.

Опускаю взгляд, смотрю на свои ладони.

— Всё такие же маленькие и детские ручки.

Поднимаю белую книгу и откладываю её в сторону. Начинаю себя ощупывать сквозь одежду. Прошло целых десять лет, но тело моё совсем не изменилось. Опускаю руки ниже и начинаю прощупывать промежность. Никакой реакции и никаких изменений. Спящий принц ни капли не подрос. Он такой же малюсенький и всё ещё спящий.

Хоть эта трехсантиметровая проблема и беспокоит меня, но я особо сильно не переживаю. Деметра обещала за пару лет изготовить лекарство, способное пробудить даже мёртвого принца ото сна. Обо всех своих успехах она писала мне в чате. Читая её сообщения, я понимал, что девочка старается и она вот-вот добьётся результатов.

— Писала в чате…

Долбоклюв дегенератский! На кой хер я удалил все переписки?!

Ладно уж. В любом случае надо ей написать и узнать, как дела. Сейчас только придумаю какую-нибудь тупую отмазку, почему я не отвечал на сообщения. Например, можно сказать, что я совершенно случайно сел жопой на клавиатуру и удалил всю переписку.

Новая игра — Глава 42. Терни векта

После короткой переписки с Деметрой, я убедился в том, что Афина — овца драная. Богиня, мать его, мудрости, прекрасно знала, какую именно книгу мне подсовывает. Прекрасно знала, что я пропаду из жизни на многие годы, а меня об этом, сучка, предупредить забыла. Зато не забыла растрындеть другим богам Олимпа о причине моей пропажи. А ещё она зачем-то запретила им меня навещать.

Почему, когда она приносила мне книгу, не объяснила, какая ебала меня ждёт? Что, блин, за подстава? Теперь чувствую себя преданным, будто мне в спину воткнули длинный чёрный страпон. Надо будет в знак наказания хорошенько так отшлёпать Афину по голой заднице и как следует помять её сиськи.

Однако перед тем, как осуществлять сладкую месть, мне стоит разбудить моего спящего принца. Как раз Деметра в переписке сообщила о больших успехах.

Богиня плодородия вообще много чего мне пыталась рассказать через переписку, но я остановил её, сказав, что хочу увидеть её и услышать всё лично. Она не стала спорить и прислала мне метку на карте. Сказала, что будет ждать меня там.

Вот лечу теперь по небу и поглядываю на интерфейс. Это место оказалось довольно далеко от цветочной поляны, на которой я все эти годы просиживал жопку.

Хоть путь предстоит мне проделать неблизкий, но меня это не печалит. Есть хорошая возможность осмотреть развивающийся мир. Я как раз в данный момент пролетаю над небольшой деревушкой, расположенной у изгиба реки.

Деревянные домики, крытые сухой травой. Дорожки из красного песка, яркого, как ржавчина. Люди копошатся, как муравьи. Одни гнут спины на огороженных забором огородах, другие таскают брёвна, складывая стены нового дома.

Вижу согнувшихся у реки женщин. Немного снижаюсь, чтобы получше разглядеть их задранные к небу задницы. Они полощут бельё в ледяной воде и о чём-то беседуют. Никто не смотрит вверх. Никто не видит моего пристального взгляда и стекающей по подбородку слюне.

— Слепошарые.

Я рванул вперёд, оставляя деревню позади. Ветер свистит в ушах, а я всё продолжаю набирать скорость. Пересекаю горный каньон, но сразу замедляюсь. Заметил вдалеке какое-то мельтешение. Ведомый любопытством, подлетаю поближе.

Вижу копошащихся в земле мужиков. Они роют длинную траншею, ровную, как по линейке. Подлетаю ещё ближе и замечаю других людей, тоже орудующих лопатами. Они засыпали траншею. Хоронили её под толщей красного песка.

Ещё немного понаблюдав за строительством дороги, я продолжаю свой путь. Лечу, кручу головой. Пытаюсь высмотреть что-нибудь интересное, но пока мне попадается одна лишь скукота.

— Опа-на!

Вижу чёрную блестящую башню, возвышающуюся над макушками деревьев. Вокруг вершины кружится огненный шар, выглядящий как миниатюрное Солнце.

В первый год своего существования под обелиском уже работала автоматизированная кузница. Боюсь представить, какими технологиями они пользуются спустя десятилетие.

Складываю крылья и мчусь вперёд. Чем ближе подлетаю, тем чётче вырисовывается город, окружённый высокими каменными стенами.

Постройки разные. Одни дома грубые — из камня и дерева. Другие — новенькие, железные и отполированные до блеска.

Людей за пределами города не видно. Вся их жизнь, похоже, проходит взаперти. Даже поля расположены внутри: аккуратные квадраты зелени, спрятанные за не преступными стенами.

Не город, а сплошная крепость.

Я расправляю крылья и снижаюсь. Застываю над городом. Наблюдаю за расхаживающими по улицам арсантами.

Вдруг все разом подняли головы. Сотни глаз уставились на меня. Не успел я удивиться их синхронности, как они тут же одновременно поклонились. Очень низко поклонились, почти до самой земли.

До мурашек жутко. Прям кабздец как крипово. Они молчат и совсем не шевелятся, будто марионетки. Обычно мне нравится, когда мне кланяются в ноги, но это уже явно перебор.

— Да ну вас нахер!

Расправляю крылья и валю прочь, подальше от этой сектантской группировки.

После подобного зрелища моё любопытство забилось глубоко в подсознание и дрожит теперь в углу. Настроение тут же испортилось, но оно обязательно улучшится, когда я выпью лекарство.

Вызываю интерфейс. Смотрю на метку на карте. Корректирую направление и ускоряюсь. Мчусь вперёд. Думаю лишь о долгожданном пробуждении моего принца. Размышляю о тяжком выборе: кого из красоток стоит первой познакомить с манюсеньким соней.

Нечего тут выбирать. Моей любви хватит на всех. Если сейчас всё пройдёт хорошо, то тут же склоню Деметру к жарким, обнажённым объятиям.

Замедляюсь. Судя по карте, я, вроде как, добрался. Опускаю взгляд и хмурюсь.

Место встречи оказалось необычным островом, окружённым рекой, которая не просто протекала рядом, а огибала его кольцом. Кругом хвойный лес, и посреди этой зелёной красоты вписался довольно странный клочок земли. Кажется, будто кто-то вырвал кусок реальности и заменил его на что-то несуразное и яркое.

Земля здесь чёрная, как уголь, но вся покрыта вырвиглазной, переливающейся мелкой травой, похожей на мох. Под лучами утреннего света трава вспыхивает всеми цветами радуги. Смотрю на это безобразие, и мне кажется, будто я объелся грибов и словил призматический приход.

Даже деревья в этом месте другие: чёрные, с колючими ветвями. Но их стволы и иглы тоже обволакивает этот радужный мох, вызывающий приступы сродни эпилептическим припадкам.

Проморгавшись, я заметил машущую мне рукой коротко стриженную блондинку. Странно, что за эти десять лет её волосы совсем не отросли. Да и грудь осталась такая же плоская. Зато задницу у неё — всем задницам на зависть.

Подлетаю к ней поближе, расправляю крылья и неспешно опускаюсь.

— Приветствую Вас, Владыка!

Мои золотые сандалии коснулись земли, и в тот же миг радужная пыль, будто живая, взметнулась в воздух и закружила вокруг нас.

— Что это за херота? — Морщусь и старательно отряхиваю прилипшие к одеяниям искорки мха.

— Виарский мох. Основной ингредиент эликсира мужского плодородия.

— Странная и непонятная шняга. Но хоть выглядит не так отвратительно, как те высушенные собачьи испражнения.

— Владыка, ну прошу, хватит. То была не какашка, а коренье — ширш заррух.

— Да хватит гнать. Мой язык не обмануть. Я с закрытыми глазами могу отличить вкус какашек от кореньев.

— Простите, Владыка. А откуда Вы знаете, каковы на вкус собачьи какашки?

— У меня было тяжёлое детство. Да и вообще, хватит задавать глупые вопросы. Давай уже, рассказывай. Что это за место?

— Пойдёмте. Я всё расскажу по дороге.

Деметра резко развернулась и начала шагать вглубь призматического леса. В момент движения подол её одеяний задрался, оголив полупопие. И я не растерялся: тут же ускорил сознание.

Воздух застыл. Радужная пыль мха повисла в пространстве. Мир остановился, оставляя меня наедине с плодородистой частью богини плодородия.

Упругая, подтянутая задница. Округлая и очень притягательная. Идеальная форма. Великолепные изгибы бёдер.

Понемногу отпускаю время. Позволяю ему течь со скоростью улитки.

Деметра ступает вперёд, но очень медленно. Её бёдра колышутся в такт шагам — плавно и властно. Каждое движение — как завершённое произведение искусства. Каждое колебание — как завораживающее представление.

Ода упругости...

Её кругленькая попочка загипнотизировала меня, как маятник. Чувствую себя озабоченным школьником, неспособным отвести взгляд.

Влево. Вправо. Влево. Вправо.

Узкая талия Деметры идеально подчёркивает изгибы широких бёдер. Белая ткань одеяний скользила по её коже, то прилипая к округлостям, то снова отставая.

Я сглотнул, и мир тут же вернулся к своей первоначальной скорости.

Чёрт. Я потерял концентрацию.

Деметра оборачивается и смотрит на меня с лёгкой улыбкой:

— Владыка, Вы идёте?

— Да, прости. Любовался природой.

— Пойдёмте. Мне не терпится Вам уже всё рассказать.

— Мне тоже не терпится.

Делаю шаг и морщусь. Радужный мох скрипит под ногами и взрывается мелкой пылью. Расправляю крылья и отрываю ноги от земли буквально на два пальца. Подлетаю к Деметре, и мы продолжаем путь, уже двигаясь вровень.

— Когда все мои эксперименты зашли в тупик, я вспомнила о существовании подземелья с достаточно вязкой экосистемой для того, чтобы созданный мной бриофит смог прижиться. Но спуститься в подземелье мне не дал Арес. Сказал, что Вы запретили богам приближаться к бездне. Поэтому я нашла группу людей, которая частенько туда спускалась, и попросила их оставить споры виарского мха в разных уголках подземелья. Выждав какое-то время, я нашла другую группу и попросила их найти и собрать образцы. Из-за того, что в моих исследованиях участвовали посредники, дело продвигалось очень долго. Хоть результаты превзошли все ожидания, я больше не могла стопорить работу. Мне требовалось лично наблюдать и контролировать все этапы роста бриофита. Поэтому я и решилась на отчаянный шаг. Собрала сразу несколько групп авантюристов и попросила их накопать мне земли в подземелье.

Заинтересовавшись словами Деметры, я приглядываюсь, пытаюсь рассмотреть землю под толщей мха. Она действительно выглядит очень странно и чужеродно. Однако, когда гулял я по глубинам подземелья, не видел там подобной земли, лишь каменный, скалистый грунт.

— Из-за того, что мне требовалась не просто земля, а отдельная экосистема, я нашла это небольшое озеро и попросила людей полностью засыпать его изменённой почвой.

— В смысле... озеро.

— Не переживайте, Владыка. Чтобы не нарушать природу здешних мест, они прорыли речные каналы. Благодаря этому хвойные леса стали только гуще.

— Да не переживаю я. Просто поражаюсь масштабами проделанной работы.

Деметра подошла к одному из деревьев с шипастыми ветвями и прислонила к нему ладонь. От её касания радужный мох вспыхнул, и разноцветная пыль разлетелась в разные стороны:

— Перед тем как возобновлять эксперимент, я решила дать этому месту перезимовать. И с наступлением весны, когда снег растаял, я увидела, что тут начали расти эти странные деревья. Сперва я подумала, что семена этих деревьев выкопали авантюристы, когда собирали почву в подземелье, но провела небольшое расследование и выяснила, что никто и никогда не видел в подземелье подобных деревьев. Тогда я обратилась к Хельте. Она пришла и тут же рассмеялась, назвав эту рощу терни векта. Сказала, что они такие же колючие, как и тот кактус, что прорастает в душе Владыки.

— Жопастая ты ябеда. Зачем подругу спалила?

— Простите. Я подумала, что Вам польстит знание, что в Вашу честь назвали доселе неизвестные деревья.

— Да пофиг мне на эти шипастые ветвяшки… Лучше скажи, где там моё лекарство.

— Мы почти на месте.

Деметра отошла от дерева, и мы продолжили пробираться сквозь призматический лес.

— Хельта тогда подтвердила мои опасения по поводу того, что эти деревья несут в себе саму суть подземелья. Они поглощают окружающую их жизненную энергию и преобразовывают здешний воздух. Из-за нехватки жизни в этом месте все мои попытки посадить здесь бриофит заканчивались неудачей. Когда я находилась рядом, всё было хорошо, но стоило мне покинуть это место, как виарский мох тут же погибал. Не зная, что делать, я решила немного передохнуть. Взяла подаренный Вами гримуар и решила почитать его в этом месте, но тут мне написала Гестия. Мне не хотелось идти, потому как я боялась покидать это место. Боялась, что недавно посаженные бриофиты погибнут. Однако Вы ясно дали понять, что присутствие на банкете обязательно, без исключений. Я быстренько собралась и ушла, оставив тут гримуар.

Мы вышли на свободную от деревьев поляну, и я увидел железную тумбу на которой лежала толстая книга в кожаном переплёте.

— Хах, дырявая ты башка. Вон погляди, ты вновь его тут забыла.

— Я специально его тут оставляю. Гримуар постоянно источает потоки энергии, наполняя весь этот лес жизнью.

— Забавно. Не думал, что мой подарок поможет тебе в изготовлении лекарства. Кстати, где оно?

Деметра подошла к железной тумбе, нагнулась, открыла дверцу и начала там что-то искать. Глядя на то, как она покачивает своей круглой задницей, мне искренне захотелось остановить время и как следует полюбоваться этой красотой, но я сдержался. Не стоит ещё больше затягивать момент получения лекарства.

Закрыв дверцу, Деметра выпрямилась и повернулась ко мне. В руках она держала стеклянную бутылочку с какой-то жидкостью, похожей на блевотну единорога. По-другому её назвать было нельзя. Уж слишком сильно она пестрила и переливалась всеми цветами радуги.

— Вот. Прошу, Владыка. Выпейте до дна.

Подлетев к богине, я принял из её рук бутылочку. Немного покрутив её в руках, откупорил крышку и поднёс к губам. И тут же почувствовал запах — горький и резкий.

— Тост! За твою большую, упругую задницу!

Чувствую, как радужная, склизкая горечь растекается по телу. Мурашки пробежали от кончиков пальцев до крыльев.

Кровь загудела, в висках запульсировало, и в голову тут же полезли непристойные, крайне извращенские мысли. Появилось лютое желание стянуть с себя трусы и начать раскручивать «пропеллер».

Опускаю взгляд. Смотрю на свою промежность. Прислушиваюсь к ощущениям.

Тишина…

Никакого эффекта. Мой принц всё ещё продолжает спать. Спать…

Или нет?! Мне ведь не показалось! Только что произошло чудо! Он шелохнулся! Шелохнулся!

— Владыка, я видела шевеление. Совсем крошечное. Едва заметное. Но шевеление.

Перевожу взгляд на Деметру. Она сидит передо мной на корточках и пристально вглядывается в мою промежность.

— Технически… прогресс есть. Но эффект слишком слабый. Твоё лекарство работает, но стоит увеличить дозировку.

— Хм-м. Владыка, а я могу его пощупать?

— Нет!

— Простите, но это важно. Мне надо понять…

— Я говорю нет! Сперва вылечи его, а потом уже трогай.

Новая игра — Глава 43. Сдвиг фазы

Одни из-за стресса орут и бьют посуду, другие спускают всю агрессию в унитаз. Третьи выкрикивают ругательства и злобно шутят, четвертые жрут тонны сладкого, а кто-то и вовсе забирается под одеяло и начинает истерично рыдать.

Каждый по-своему переживает и борется со стрессом. И мне бы по-хорошему не стоит так сильно пугаться Деметры. Но я ничего с собой поделать не могу. Уж слишком странная она и ведёт себя прям совсем крипово.

Я даже решил подняться повыше — подлетел к ближайшей колючей ветке и умостился на ней, как воробей на проводе. Сижу тут, в относительной безопасности, свесил ноги и наблюдаю как Деметра вышагивает.

Ходит из стороны в сторону, а под её ногами взрываются радужные споры мха. Она ходит и монотонным голосом тараторит непонятные слова:

— …если говорить о биодоступности активных компонентов, то нужно учитывать не только молекулярную массу, но и…

Я уже час наблюдаю, как Деметра неугомонно мельтешит: туда-сюда, туда-сюда. Порой она делает небольшие паузы. Останавливается и с каменным лицом смотрит в пустоту. Потом резко дёргается, будто от удара током, и как ни в чём не бывало продолжает расхаживать из стороны в сторону, попутно изливая ворохи непонятных и почти несвязных слов в одно бесконечное монотонное предложение:

— …метаболический распад происходит в печени, но строение тела Владыки отличается. Иная конституция тела и иная система обмена веществ. Требуется адъювант, который…

Деметра резко замолчала и застыла с озадаченным лицом. Таращится в никуда и о чём-то размышляет. Настолько старательно размышляет, что я аж физически ощущаю, как в черепной коробке прокручиваются шестерёнки, едут шарики и закатываются за ролики.

Хоть заскоки Деметры и пугают меня, но мне всё же жаль её. Десять лет потратила на создание лекарства, а оно не сработало. Это огромный удар по её гордости. Неудивительно, что она сломалась.

Олимпийские боги несут в себе два начала. С одной стороны, Деметра — это кладезь ботанических знаний, а с другой стороны, она всего лишь обычная хрупкая девушка, хотя и с шикарной задницей. Настолько хрупкая, что совсем не выдержала всплеск негативных эмоций и неосознанно разрушила идеальный симбиоз человека и машины.

Деметра обещала подарить мне жизнь, полную подъёмов и извержений, но в итоге не справилась. Осознав реальность, она впала в отчаяние, и её эмоции тут же потухли. Она вообще перестала походить на человека: глаза пустые, движения механические и монотонный голос, будто синтезированный.

Думаю, она не сможет ни есть, ни спать, будет батрачить до изнеможения, пока не найдёт иной путь. Ну а я, как добрый Владыка, помогу ей в этом — разрешу пропускать банкеты и освобожу от других мероприятий, где требуется отдыхать и ничего не делать. Пусть батрачит, пашет и ебашит. Главное, чтобы она не окочурилась и дотянула до пробуждения моего спящего принца. Пусть своими собственными руками поднимет ему голову и выпрямит спину.

Краем глаза замечаю странность. Перевожу взгляд и вижу, что Деметра стоит под веткой, на которой я сижу. Она задрала подбородок и смотрит на меня, что-то монотонно объясняет.

Я напрягаю мозги. Пытаюсь осознать смысл слов:

— …фармакокинетика экстракта напрямую зависит от биодоступности алкалоидов, а в сочетании с полифенольными соединениями мы получим синергетический эффект, который может нивелироваться из-за конкурентного ингибирования ферментов цитохрома…

Я киваю. Делаю умное лицо и хлебаю эту кислую кашу из словесного поноса. Зачем-то улыбаюсь.

— …при этом адъювантное воздействие на эндоканнабиноидную систему может потенцировать эффект, но мы рискуем спровоцировать избыточную активацию рецепторов, что приведёт к нейротоксичности, которая послуж…

— Остановись!

Странно. Я каким-то образом уловил смысл её слов, и они меня заинтересовали. Теперь хочу разобраться, что же мне пытается донести эта сломанная кукла.

— Объясни суть своей идеи. Только начни с самого начала, а то я тебя совершенно не слушал.

— Предлагаю усилить полифенольные соединения посредством…

— Нет, стой, угомонись! Давай ещё раз, но другими словами. Объясняй всё так, чтобы даже ребёнок понял.

— Какого пола ребёнок и сколько ему лет? — спросила она прям совсем монотонным и безжизненным голосом.

Понятно. Деметра окончательно сломалась. Фатал еррор на всю голову. Надо бы загнать её к Гере на диагностику и капитальный ремонт. Хотя я тут бы и сам с удовольствием заглянул бы ей под капот и вправил на место бампер.

Странно как! Видимо, я совсем расклеился и превратился в добрячка, раз в подобной ситуации первым делом подумал о лечении Деметры вместо того, чтоб начать её тупо стебать.

— Мальчик четырнадцати лет. Голубые глаза. Короткие тёмные волосы. Живёт в частном доме с родителями. Ходит в муниципальную школу. Страдает от обсессивно-компульсивного расстройства. Ярко выраженный пубертатный синдром. Снятся мокрые сны. Мечтает увидеть своих одноклассниц голыми. Увлекается фотографией. Ходит на городской пляж и, пока никто не видит, фотографирует девушек в купальниках.

— Вы сейчас описали вполне обыкновенного подростка.

— Вот именно.

Вдруг глаза Деметры вновь наполнились жизнью. Она посмотрела на меня и глупо улыбнулась.

— Простите, Владыка. Я совсем загналась и немного выпала из реальности.

— Немного?! Да ты тут целый час раскидывалась бранными словами. Бубнила их так, будто зачитывала запретные заклинания.

— Виновата. Скажите, как мне загладить свою вину?

Деметра низко поклонилась. Из-за того, что я сидел на ветке и смотрел на неё сверху вниз, её поклон выглядел слишком уж пошло. Всё из-за оттопыренной круглой попки.

— Заглаживать и зализывать вину будешь потом, когда починишь мой «приниматель извинений». Ну а сейчас давай займёмся делом. Начинай!

— Что начинать?.. Заглаживать свою вину?

— Ты долбанутая или да?!

Деметра улыбнулась и показала мне розовенький и блестящий от влаги язычок:

— Я думаю, что стоит удобрить здешнюю почву размельчённым псиллиумом.

Это что сейчас было? Вроде она просто показала мне язык, но моя фантазия взорвалась множеством образов, пестрящих густым белым цветом.

— Ага, здорово… Напомни, а что такое псиллиум?

— Редкоземельный минерал класса гипербиогенов. Встречается исключительно в морских абиссальных разломах, на глубинах свыше семи тысяч метров. Но бывают исключения из правил. Например, соседствующие с этим местом болота. Там, в глиняной почве, содержится высококонцентрированный псиллиум, в двадцать раз выше океанической нормы.

— А в чём фишка этого минерала?

— Если желаете, могу объяснить на примере болот.

— Да хоть на примере пестиков и тычинок. Главное, объясняй так, чтобы я понял.

— Находящийся в глиняной почве псиллиум наделяет флору ускоренным ростом, гигантизмом, повышенной агрессивностью клеток. Деревья достигают ста метров. Также он воздействует и на фауну. Размеры животных увеличились почти на четыреста процентов. Так же есть небольшие мутации. У хищников изменился челюстной аппарат, а у травоядных развились конечности и изменились органы восприятия.

Прикольно. Надо будет потом отсыпать этого псиллиума Гере. Пусть на его основе создаст какой-нибудь мутаген. Однако вопрос: нахрена мне это?

Да пофиг! Вначале сделаем сыворотку суперсолдата, а уже потом подумаем над способом её применения.

— Слушай, а как псиллиум влияет на людей?

— Нет данных. Нужно проводить исследования.

Я спрыгнул с ветки и расправил крылья. Пролетел небольшое расстояние и застыл в воздухе, завис над землей. Смотрю на Деметру сверху вниз и по привычке пялюсь на грудь. Однако у неё там совершенно гладко и плоско. Есть лишь малюсенькие, едва заметные холмики.

— Ну так давай проведем эти твои исследования. Пни кого надо. Пусть построят тут деревеньку.

— Это прекрасная идея, Владыка. Одновременно с постройкой домов будущие жители деревни смогут помочь с удобрением здешней земли. Вы, кстати, уже придумали, как назвать поселение?

— Пофиг вообще. Придумай чего-нибудь от балды.

— Например?

Вызываю интерфейс и открываю чат с Деметрой. Хлопаю ладонью по голографической клавиатуре и отправляю ей созданное рандомом электронное письмо.

Вектор: «Скнрг».

Получив сообщение, Деметра расплылась в улыбке:

— Владыка, а как часто вы прибегаете к подобному способу?

— Постоянно. Это моё кредо по жизни. Не знаешь, как сделать правильно? Сделай хотя бы что-то. Хоть плохо, хоть кое-как, но главное — сделать! И потом, когда-нибудь, можно уже и переделать… Ну или нет. Потому как либо забудешь, либо тупо в падлу.

— Владыка, хотите я буду Вам напоминать, если Вы что-то вдруг забудете?

— Ни в коем случае. Если я что-то забыл, значит, мне это нахрен не надо.

У Деметры симпатичное лицо, но мне надоело беседовать с ней и пялиться на её плоскую грудь. Поэтому я плавным движением облетаю её и зависаю в воздухе недалеко от её мясистой попочки.

— Владыка, я всё понимаю. Однако всё же хочу попросить Вас уделить минуту Персефоне.

Деметра пытается развернуться, но я останавливаю её, положив ладонь ей на плечо.

— Стой так. Не поворачивайся.

— Не знаю откуда, но Персефона узнала о нашей с Вами встрече. Теперь вот пишет мне без остановки. Уговаривает передать Вам послание. Говорит, это очень важно.

Какие же у Деметры сладенькие и упругие булочки. Зря я столько времени потратил впустую. Просидел на ветке вместо того, чтобы выбрать правильное зрительское место и наслаждаться этой удивительной красотой.

— Ну и чего, в итоге, ей надо?

— Персефона просит Вас прочитать личные сообщения.

Сообщения? Те, которые я сдуру удалил? Те, которые никак нельзя восстановить? М-да уж…

Помню, пообещал Персефоне, что если она сломает Аида, то я дам ей поиграть со своей писей. Думаю, она наверняка перевыполнила план за эти-то десять лет. Теперь вот хочет получить обещанную награду. Награду, которая до сих пор спит. Видать, придётся динамить Персефону, по крайней мере, до момента пробуждения моего принца.

— Скажи, чтобы она прекратила тебе написывать. Я сам с ней свяжусь, как освобожусь.

— Спасибо.

— Попрыгай.

— Не поняла… Зачем?

— Без лишних вопросов. Просто начинай прыгать на носочках.

Мышцы на икрах Деметры набухли, и её пятки оторвались от земли. Жопочка взлетела вверх и тут же вернулась вниз. Вверх, вниз. Вверх, вниз…

— Ы-ы-ы... Прыг-прыг. Прыг-прыг.

Тазобедренный упругий попрыгунчик.

— Э-э-эй! Ты чего остановилась?! Продолжай.

— Нет, Владыка. Я рада, что Вам весело. Но нам надо закончить обсуждение. Давайте сперва всё решим, а потом я с удовольствием побегаю и попрыгаю для Вас. Если Вам будет угодно, могу сделать всё это голышом.

Секунда, две… Приходит осознание. В голове взорвались шестерёнки, и я моментально собрался.

Взмахиваю крыльями. Облетаю девушку и застываю перед её серьёзным личиком. Внимательно смотрю ей в глаза. Демонстрирую собранность и… пытаюсь не заржать.

— Кх-м… Что от меня требуется?

— Надо собрать команду из гномов и атлантов. И отправить их на болота. Первые — достаточно аккуратные и ловкие, чтобы выкапывать псиллиум без повреждений. Вторые же — прекрасные грузчики.

— Зачем тебе грузчики, когда есть пространственные врата?

— Не стоит псиллиум подвергать растягивающим искажениям. Ничего опасного не произойдёт, но целостность материала пострадает.

— Гномы копают, атланты таскают. Нужны и гномы, и атланты. Хм…

— Я понимаю Ваши сомнения, Владыка. Можно, конечно, на раскопки отправить и людей, но мне бы не хотелось затягивать со сбором материалов и началом исследования. Хочу завершить создание лекарства до конца этого года.

— Хорошо. Я всё сделаю. Раздевайся.

— Вы не шутите?

— Нет, я серьёзно. Лично займусь раскопками и сбором нужных для исследования материалов. Так что раздевайся.

— Спасибо, Владыка.

— Хватит кланяться. Раздевайся, давай.

Деметра посмотрела на меня жалостливыми глазами и легонько улыбнулась:

— Владыка… Может, не надо?

Неужели она решила включить заднюю? Говорят, кто не переобувается, у того ноги воняют. Однако она плохо меня знает. В подобных вопросах я буду стоять до конца. Да и вообще, за язык её никто не тянул. Сама предложила этот голый марафон.

— Хватит хлопать глазками. Раздевайся.

— Эх-х…

Новая игра — Глава 44. Карьер уродцев

Не понимаю, как работает мой мозг. Я был в лютом восторге, когда разглядывал филейную часть Деметры сквозь тонюсенькую белую ткань одеяний. Но стоило ей раздеться и лишить меня этой загадки, как я тут же утратил к ней интерес. В итоге, пока голенькая Деметра бегала кругами по лесу, я толком на неё и не пялился.

Теперь чувствую себя обманутым. Ведь я обещал, что лично прослежу за добычей так нужного Деметре псиллиума. Однако я немного схитрил и вызвал Посейдона с Гефестом, чтобы те мне помогли с раскопками. Ребята молодцы и неплохо справляются.

Мне остаётся лишь сидеть на непонятной табуретке, ножки которой вонзились в мягкую глинистую почву, и с недовольным лицом наблюдать, как мир вокруг меня бешено вращается.

Я замедлил сознание и наблюдаю за раскопками псиллиума на скорости икс десять. Картинки мелькают быстро, но общую суть я улавливаю.

Гномы, маленькие, коренастые, с перепачканными в глине бородами, копошатся в земле. Их лопатки сверкают. Они аккуратно, почти нежно, выковыривают из глины желтоватые кристаллы псиллиума, будто археологи вынимают из земли окаменелые древности.

Атланты работают на периферии. Их могучие голубые спины сгибаются и разгибаются. Они выворачивают пласты глиняной почвы. Великаны не копают — они раздвигают землю голыми руками.

Порою замечаю мелькающего между рядами Гефеста. Он что-то объясняет гномам, но в ускоренном воспроизведении его голос растворяется в шорохе ветра. Посейдон появляется реже. Он стоит поодаль от меня, со скрещенными на груди руками, и просто тупо наблюдает.

Время неугомонно летело, а я всё продолжал сидеть в одной позе и наблюдать, как разрастался карьер, становясь всё глубже и глубже.

Спустя какое-то время Гефест и Посейдон перестали появляться, а работающих в карьере гномов и атлантов стало вдвое меньше. Видимо, раскопки близятся к завершению.

Щелкаю пальцами, и время возвращается в норму.

Поднимаюсь, подхожу ближе к яме.

Она была огромная, глубокая, с относительно ровными краями. На дне мерцали россыпи жёлтых кристаллов псиллиума. Запыхавшиеся гномы вытирали пот со лбов, нагибались и выкорчёвывали оставшиеся кристаллы. Атланты стояли в стороне, ждали новых указаний.

Я расправил крылья и спустился в самое сердце карьера. Мои золотые сандалии тут же утонули в склизкой глине, но я лишь пожал плечами. Грязь меня уже совсем не раздражала.

Нагибаюсь и поднимаю один кристалл, холодный, жёлтый, мутный, покрытый множеством мелких трещин.

Закрываю глаза. Прощупываю сознанием его структуру. Проникаю глубже, в самую сердцевину. Наблюдаю потоки энергии, присущие лишь живым существам.

Как такое может быть? Это не кристалл. Это твёрдая форма жизни, безмолвная и лишённая воли.

Я обращаюсь к частицам. Заставляю атомы вибрировать. Слегка толкаю их. Пытаюсь разбудить спящую в камне волю.

Ощущаю резкую слабость. Понимаю, что доигрался. Пытаюсь отбросить кристалл, но пальцы онемели и больше не слушаются меня. Не могу разжать кулак.

Чувствую, как уходят силы. Хранящаяся в моём теле энергия втягивается в эту жёлтую пустоту.

Голова закружилась, а тёплая поверхность кристалла стала нестерпимо горячей. Кажется, будто зажатый в ладони псиллиум начал сокращаться, как вырванное из груди живое сердце. Чувствую нарастающее давление в руке, сплющивающую тяжесть, готовую раздробить мои пальцы.

Вытягиваю вторую руку, хочу с её помощью разжать парализованные пальцы, но уже поздно.

Яркая белая вспышка ударяет по сетчатке, ослепляя меня. Мир погружается в тишину. Я слышу лишь слабый свист надвигающегося пизд...

Грохот!

Золотое жидкое пламя облило меня, как смола. Оно заволокло всё и прилипло к коже, въелось в плоть и начало пожирать меня.

Желая спастись, я расправляю крылья и взмываю в небо. Вылетаю из всепожирающего пламени, но боль не уходит. Моё тело продолжает плавиться.

Смотрю на руку, в которой буквально недавно был кристалл, и вижу, как бронзовая кожа пузырится, чернеет и осыпается угольной пылью.

Хочу кричать. Хочу орать. Хочу убивать. Но моё тело оцепенело. Огонь продолжал полыхать на моей коже, затмевая разум приступом нестерпимой боли.

Вскоре пламя погасло, а боль ушла, но мой разум заволокло ещё большее отчаяние. Я парил в воздухе и смотрел на то, что осталось от моей правой руки.

Руки больше не было. Осталась лишь обугленная позолоченная кость, длиной до локтя.

Чёрная нанитовая кровь пришла в движение. Обожжённые места начали зудеть. Я увидел, как по голым костям поползли чёрные нити. Они оплетали уцелевшие сухожилия, как паутина, строили каркас.

Моя рука начала превращаться в алый бульон. Мышечные волокна, капилляры — всё это вырастало на глазах. Новая плоть пульсировала.

Вдруг боль вернулась. Каждый новый нерв включался с диким треском в мозгу. Я чувствовал, как формируется новая бронзовая кожа и вырастают ногтевые пластины.

Выдыхаю. Осматриваю восстановленную руку. Два раза сжимаю её в кулак и тут же перевожу взгляд вниз, туда, откуда доносятся крики боли и отчаяния.

Застыв в воздухе, я смотрю на золотой ад.

Карьер заполнился жидким огнём, струившимся, как вода. Он горел с яростной, неестественной силой. Он растекался по земле. Языки пламени вылизывали стены раскопок, попутно озаряя всё золотым светом.

Почти все гномы застыли на месте, смирившись со своей участью. Их бороды вспыхивали. Кое-кто из них всё же пытался сбежать, однако золотая волна настигала, обволакивала и сжигала заживо.

Могучие атланты пытались укрыть маленьких гномов своими телами. Пытались их защитить, но пламя не давало им сделать ни шагу. Оно липло к их коже и выжигало на месте.

Золотое пламя пожирало всех, кто находился в карьере. Их тела чернели, трескались и опадали угольками.

Нескончаемые крики гномов и рев великанов затихли. Наступила тишина.

— Это полный пи-и… з-здец.

Я парил в воздухе и чего-то ждал. Тяжело дышал и смотрел на результат своего опрометчивого поступка.

Карьер превратился в золотое озеро. Огонь успокоился и принял жидкое неподвижное состояние.

Ещё немного понаблюдав, как золотая гладь поблескивает на свету, я развернулся и собрался уходить, но вдруг вода дрогнула. Из озера начали выходить обнажённые фигуры. Кожа атлантов изменилась. Она стала зелёной и грубой. Появились торчащие изо рта звериные клыки.

— Да это же, мать его, орки!

Вскоре из воды начали выбираться и маленькие фигуры — гномы. Только без волос, бороды и усов. В отличие от орков они полностью облысели. Их кожа тоже изменилась — потемнела до грязно-коричневого оттенка и покрылась морщинами.

— Гоблины!

Я гений! Самый гениальный гений! Даже когда косячу, я делаю это гениально. Вот кто бы мог подумать, что тот взрыв породит классические фэнтезийные расы? Надо бы теперь их как-нибудь защитить и оградить от вымирания. А то чёт-то их очень мало, да и они совсем голые, без…

— Не понял.

Какого хрена, гоблинские хреновины такие огромные? Я с ними одного роста, но… Вот же твари!

Так! А зачем я теперь заглядываюсь на могучие гениталии орков? Видимо, я добиваюсь, чтобы мой и без того неизмеримый комплекс неполноценности упал на самое дно и разросся до невидимых размеров.

Не на что мне тут больше смотреть. Всё, что надо было, я уже как следует рассмотрел.

Расправляю крылья, разворачиваюсь и лечу подальше отсюда.

Двигаюсь неспешно, позволяю прохладному ветру обдувать меня и колыхать мои одеяния. Кстати, очень удивительно и странно, что эта тряпка уцелела в огне. Даже нет ни одного следа хоть, напоминающего о произошедшем. Нет ни обугленностей, ни подпален.

После такого стресса хочется пожрать чего-нибудь сладкого. Однако перед тем, как я обожрусь мороженным, надо бы уладить один вопрос. Иначе могу забыть.

Вызываю интерфейс. Открываю вкладку общего чата и кладу ладони на голографическую клавиатуру:

Вектор: «Всем внимание! Не перебивать, не здороваться и ничего не спрашивать. Мне всё равно. Ни на какие вопросы отвечать не собираюсь».

Тишина. Хоть бы поздоровались, блин! Ну и ладно. Продолжим.

Вектор: «Волей случая в нашем мире появились новые расы: орки и гоблины. Они растеряны, уродливы, и их очень мало. Будьте снисходительными, несмотря на то, что их внешний вид так ужасен. Не устраивайте геноцид. Дайте им шанс развиться до полноценного, хоть немного уродливого и своеобразного, но всё же народа».

М-да. И снова тишина. Ни ответа, ни привета. Ощущение, будто я сам с собой разговариваю.

Персефона: «Владыка, позвольте поинтересоваться, когда Вы прочитаете личные сообщения и ознакомитесь с присланной мной информацией?»

Какого хера?! Когда она успела такой вежливой стать? Или она специально фильтрует базар, потому что пишет в общем чате?

В любом случае прочитать её сообщения я не смогу. Я ведь удалил их, так что продолжу морозиться.

Вектор: «Сейчас я занят. Как закончу с делами, обязательно со всем ознакомлюсь и дам о себе знать».

Персефона: «Благодарю за ответ. Продолжу ждать. Обещаю быть терпеливее».

Вектор: «Деметра, я сейчас возвращаюсь в призматический лес. У тебя будет чего сладенького пожевать?»

Деметра: «Виноград будете?»

Вектор: «Пойдёт».

Новая игра — Глава 45. Сладкие ягоды

Я завис в воздухе над центром призматического леса. Внизу, среди переливающегося мха и чёрных колючих деревьев, копошились люди.

Мужики старательно работали лопатами. Вгрызались в почву и поднимали пласты земли. Рядом с ними стояли женщины, которые просеивали сквозь сита измельчённый в пыль псиллиум. Когда дно ямок приобретало жёлтый оттенок, мужчины закапывали их обратно.

Я срываю очередную виноградину с грозди, зажатой в пальцах. Кидаю её на язык. Кожица лопается на зубах, и рот заполняется сладким соком.

Наслаждаюсь приятным вкусом, но его недостаточно, чтобы перебить недавний стресс. Хочу себя развлечь, однако в голову ничего не лезет.

Играю языком с косточкой винограда. Она гладкая, тёплая и довольно крупная. Закидываю её за щёку.

Закрываю глаза и ради прикола наполняю косточку большим количеством жизненной энергии. Наполняю её под завязку и… плюю.

Косточка падает в радужный мох. Сперва ничего не происходит, но спустя несколько мгновений терпеливого ожидания земля вздрагивает.

Из трещины выстреливает лоза — толстая, похожая на змею. Она обвивает ближайшее чёрное дерево и сжимает его. Начинают распускаться листья, плавно, но стремительно. Сморщенные комочки молодых почек превращаются в широкие листы с пурпурными прожилками. Вскоре появляются гроздья с маленькими зелёными виноградинами. Они набухают, наливаются и темнеют.

Срываю ещё одну виноградину. Жую и вливаю в неё побольше энергии. Плюю, улыбаюсь и наблюдаю, как новая лоза рвётся из земля яростнее предыдущей.

Какие трудолюбивые людишки. Настолько увлечены делом, что в упор не замечают божественного чуда.

— А что, если… тьфу.

Очередная семечка упала прямо перед орудующим лопатой мужиком. Он даже сразу и не понял, что произошло. Земля под его ногами дрогнула и молодой стебель рванул вверх, обвивая лодыжку.

Мужчина дёрнулся, но было уже поздно — лоза поползла по его ноге, оплела бедро, талию и руку, приматывая его к ближайшему дереву.

Мужчина вопит. Его пальцы судорожно сжимают черенок лопаты. Он заносит её. Готовится рубануть по стеблю, но тут к нему подбегает рыжая красавица и хватает его за запястье.

Они о чём-то беседуют. Женщина отвешивает ему подзатыльник и указывает на парящего в небе меня. Я ухмыляюсь.

Мужчина замирает. Его глаза расширяются, из тела будто уходят силы. Он разжимает пальцы и выпускает из рук лопату. Упав на землю, она поднимает радужную пыль.

Тем временем женщина подошла к дереву и начала высвобождать его руку, разматывая упругие побеги. Виноградные усики цеплялись за мужчину, не хотели его отпускать. Но она всё же нашла подход и спустя какое-то время, без уговоров и ругательств, освободила мужчину из заточения.

— Люблю рыженьких, особенно таких сообразительных.

Я продолжил плевать косточки. На этот раз — просто в землю, подальше от людей. Новые лозы рвались вверх, оплетая деревья. Рыжая девушка следила за мной, переглядывалась с мужчиной и о чём-то с ним беседовала. Они не злились на меня, а просто наблюдали, как появляются новые виноградные кусты, увешанные тяжёлыми гроздьями винограда.

Очередная лоза рванула вверх и обвила чёрное дерево. Женщина подошла поближе и вытянула руку. Её пальцы дрогнули перед тем, как коснуться фиолетовой ягоды. Она посмотрела на меня — я одобрительно кивнул.

Ну не умею я отказывать рыженьким красавицам, особенно с такой пышной грудью.

Ягода исчезла у неё во рту.

Оти-нати, это что за выражение лица?! Глаза зажмурились от удовольствия, губы растянулись в сладострастной улыбке. Тяжело дышит и наверняка постанывает.

Она что-то крикнула остальным. Размахивает руками.

Работа остановилась. Лопаты воткнулись в землю. Люди потянулись к виноградным гроздьям. Скоро все они сидели прямо на радужном мху и сжимали тяжёлые кисти. Стоило им начать есть, как на их лицах тут же появились улыбки, которые вызвали у меня подозрения, что что-то тут не так.

Чисто из желания позырить, что будет дальше, я продолжил плеваться косточками, создавая для них целые аллеи.

Тени от виноградных лоз становились длиннее, окрашивая радужный мох в лиловые тона. Воздух наполнился сладковатым, почти пьянящим ароматом переспелых ягод.

Люди ели сначала осторожно, по ягодке, потом жадно, целыми гроздьями. Сок стекал по подбородкам, оставляя липкие дорожки на шеях и открытых участках кожи. Хорошее настроение разливалось по их телам.

Температура их тел, видимо, изменилась, потому что на коже выступил пот. Они начали расстёгивать рубахи и обмахиваться ладонями.

Я перевёл взгляд на рыжеволосую красавицу. Она откинула голову назад, позволяя соку стечь прямо на шею. Сидевший рядом с ней мужчина засмотрелся на неё и случайно сжал ягоду в руках. Сок брызнул ему на грудь, но он не стал его вытирать.

Движения людей становились всё медленнее, но выразительнее. Пальцы задерживались на губах дольше необходимого. Они многозначительно поглядывали друг на друга и не спешили отводить взгляды. Более смелые мужчины уже наглаживали коленки сидевших рядом женщин.

Понимая, что представление подходит к своей кульминации, я подлетаю к небольшому дереву, находящемся в стороне от людей, и усаживаюсь на ветку. Закидываю очередную виноградину в рот и хитро улыбаюсь.

Пространство наполнилось прерывистым дыханием и подавленными вздохами. Их тела сами тянулись друг к другу. Рубахи сползали с плеч, юбки задирались выше колен.

Начался праздник плоти, самая настоящая оргия. И я тут совершенно ни при чём. Просто сижу в сторонке и с озабоченной ухмылкой жую виноград.

— Классная математика. Чем меньше одежды, тем громче стоны.

— А я всё голову ломала, какое такое важное дело не даёт тебе ответить на мои сообщения.

Слышу до боли знакомый голос. Медленно опускаю взгляд. Вижу стоящую возле дерева Хельту со скрещенными на груди руками.

— Ам-м, как бы я тут… вот как-то так, — попытался я оправдаться.

— Вектор, это что за испуганный взгляд? Угомонись. Я ни капли тебя не осуждаю. Мне просто интересно, как ты вообще умудрился подобное провернуть.

— Сам не знаю. Само собой, получилось.

— Я даже не удивлена… Ладно, пойдём прогуляемся. Или ты хочешь ещё посмотреть?

— Да не. Всё, что хотел, я уже увидел.

Спрыгнув с ветки, я опустился на землю рядом с Хельтой. Пятки утонули в радужном мху. Поднялась пыль и закружила на ветру.

Богиня опустила взгляд, и я тоже последовал её примеру и посмотрел на свои ноги. Сандалии утратили свой блеск. Подсохшая глина крошилась и опадала на землю.

— Обычно ты блестишь и сверкаешь, но сейчас…

— Ну да, ты права. Надо было всё же по возвращению из болот наведаться в душ.

Хельта тяжело вздохнула, развернулась и пошла прочь. Я последовал за ней. Видимо, звуки страстных стонов ей портили настроение.

Мы шли молча. Под нашими ногами вздымалась радужная пыль.

— Если бы я знал, что ты будешь молчать, взял бы с собой подушку, чтобы придушить эту неловкую паузу.

— Прости, я просто немного иначе представляла нашу встречу после столь долгой разлуки.

Если взглянуть на ситуацию с её стороны, то я действительно похож на мудака. Вот только смотрю я на всё сугубо со своей колокольни. Для других, может, и прошло целых десять лет, но для меня это были лишь пару мгновений.

— Видел гномов. Они такие маленькие и смешные. Прикольные ребята. Ты молодец! Хорошо постаралась.

— У меня получилось создать крупное поселение эльфов и навести в нём порядок только благодаря тебе. Если бы ты не назначил Ареса начальником тюрьмы, я бы наверняка свихнулась.

— Какой ещё тюрьмы?

— Я говорю про Аргус. Город неугодных.

— Ого, даже так? И чё? Много кого в ссылку отправила?

— Не сказала бы, что много. Просто порой рождаются ужасные дети. Например, недавно я изгнала очень общительную девочку. Она подкатывала даже к столбам. Потому, что те тоже длинные и продолговатой формы. Своим распутным поведением она разрушила с десяток семей.

Интересно, пошлёт ли меня в жопу Хельта, если я сейчас невзначай спрошу, как зовут эту «ужасную» и «отвратительную» эльфийку?

— Даже несмотря на изгнание, ты всё ещё называешь её своим ребёнком. Это немного грустно.

Хельта остановилась и повернулась ко мне. Смотрит на меня с такой печалью, будто жалеет. Терпеть не могу подобные взгляды.

— По поводу грусти… Вектор, прошу, расскажи, что у тебя случилось?

— В смысле?! Ты о чём?

— Мы не первый день знакомы. Не пытайся меня обмануть. Я вижу в тебе глубокую, разрывающую на части, грусть.

Ха! Она серьёзно думает, что я сейчас такой возьму и выложу всё, что у меня на душе? Ага, конечно, сейчас разбегусь и расскажу о том, что Деметра даже за десять лет не смогла создать лекарство от моего недуга.

Хотя, может, и правда, мне стоит перестать это скрывать? Ну блин. Как-то неловко об этом говорить. Попробую завуалировать.

— Ладно уж, признаюсь. Всё же кое-что меня беспокоит.

— Рада, что ты решился мне открыться. Давай присядем. Обговорим всё. — Хельта махнула рукой, указывая направление.

Я повернулся и тут же узнал это место. Вон тумбочка на которой лежит гримуар Деметры, а рядом с ней стоит металлическая лавочка. Немного в стороне стопками сложены идеально ровные доски, столбы и другие пиломатериалы. Видимо, в скором времени тут начнётся небольшая стройка.

Мы подошли к металлической лавочке. Уселись и начали молчать. Я собирал разрозненные мысли, а Хельта терпеливо ждала. Не поторапливала и не задавала наводящих вопросов. Лучше бы уж она меня пинала, а то совсем думалка не думает.

— Хочу детей. Хоть я и сам выгляжу как ребёнок, но в душе я совсем дряхлый мужик.

— Я, как крёстная мать целого народа, прекрасно понимаю, насколько невыносимую ты сейчас испытываешь боль.

Опускаю голову и обречённо смотрю вниз. Замечаю странность. В этом месте мох выглядит иначе. Его лепестки намного крупнее. Он больше походит на траву. Разноцветную, радужную траву. Наверное, всё дело в псиллиуме, которым удобрили здешнюю землю.

— Стоило мне осознать, что пролетело уже десять лет, я тут же подумал о своих несуществующих детях. Был бы у меня ребёнок, он бы за время моего отсутствия уже подрос и стал бы настоящим маленьким мужчиной.

— А кого бы ты хотел больше? Мальчика или девочку?

Поднимаю голову и пристально смотрю на Хельту. Меня смутило, что она задала этот вопрос таким голосом, будто мы находимся в супермаркете и выбираем сорт мороженого.

— Думаю, я выбрал бы девочку, с большими глазами и яркой милой улыбкой.

Хельта вскочила с лавочки, отошла в сторону. Теперь стоит, смотрит на меня и очень подозрительно улыбается:

— Вектор, вставай. Я хочу тебя обнять.

Конечно, идея мне эта нравится. Будет прикольно прижаться лицом к её груди. Однако я чувствую тут какой-то подвох. Ладно, была не была.

Встаю. Подхожу к Хельте.

— Признавайся. Что ты задумала?

— Заткнись и обними меня.

Хельта схватила меня за плечи и притянула к себе. Я почувствовал, как мой нос уткнулся в ложбинку меж грудей. В ноздри ударил сладкий аромат спелых персиков и чего-то древесного, глубокого и смолянистого.

Мне так хорошо в этих объятиях, что неосознанно начал улыбаться. Её руки обвивают меня, мягкие и неожиданно тёплые.

— Вектор, прости. Будет больно, но ты получишь то, чего желаешь.

— В смысле, б…

Боль пронзила меня! Острая и жгучая. Я вздрогнул, попытался оттолкнуть её, но мои руки прошли сквозь. Хельты больше не было. Она рассыпалась стебельками и ветками. И все эти тонкие побеги впивались в меня.

Острые зелёные щупальца пронзили мою кожу, пробили мышцы и жадно втягивали мою кровь. Я чувствовал, как моё тело покидают силы, но решил не сопротивляться. Ведомый любопытством я продолжал терпеть.

Насытившись, стебельки начали покидать моё тело. Один за другим они вынимали головы и сползали по моей коже, оставляя после себя кровавые точки, которые сразу же затягивались.

Опускаю взгляд и смотрю, как тоненькие веточки, извиваясь как змеи, ползут по земле. Они отползли немного в сторону и начали сплетаться в клубок, образуя нечто вроде огромного яйца, только из переплетённых ветвей.

Под всей этой конструкцией вибрировала земля. Радужные частички мха кружили в хаотичном танце. Я наклонил голову и увидел, как прорастают корни и как они пробиваются сквозь почву.

Вдруг корневая система вспыхнула жёлтым светом. Всполохи энергии наполнили деревянную скорлупу, и она задрожала. Кокон начал расти. Его оболочка становилась всё твёрже, темнее и больше.

Я отступил на несколько шагов, наблюдая, как кокон продолжает расширяться. На деревянной скорлупе начали появляться жёлтые прожилки. Они разрастались, как заразная болезнь. Вскоре эта жёлтая субстанция поглотила его целиком, и теперь он выглядит как огромный кристалл янтаря.

Всё закончилось. Рост остановился. Однако я не двигался — продолжал пристально следить.

Вдруг мне показалось, что я увидел сквозь мутную оболочку янтаря едва уловимое шевеление. Заинтересовавшись, я приблизился. Подошёл вплотную и приложил ладонь к тёплой поверхности. Закрыл глаза.

Ощущаю энергию, струящуюся по телу заточённого внутри существа. Ребёнок с огромной головой спит в позе эмбриона. Вот только есть одна гигантская проблема. Этот чёртов младенец… ростом с меня!

— Грёбанный псиллиум!

Новая игра — Глава 46. Дриадная детина

Я слышал множество историй про непорочное зачатие. Даже как-то троллил в интернете одного девственника, рассказывающего на форуме о божественном чуде. Его девушка забеременела от святой силы сквозняка, после робкого поцелуя в щёчку.

Видимо, переборщил я тогда в комментариях, когда измывался над тем лошариком. Теперь вот и сам оказался в подобной ситуации. В штанах ни на что не способный висяк, но я, один фиг, умудрился обзавестись ребёнком, в венах которого течёт моя кровь.

Ну, зато могу хвастаться. Рассказывать всем, что у меня сверхбыстрые сперматозоиды. Они настолько проворные и ловкие, что умудрились пробиться сквозь непреодолимый барьер импотенции.

— Пум-пурум, пум, пум…

Cтою перед огромным янтарным кристаллом и тяжело вздыхаю. Одной рукой чешу задницу, другой — затылок. Смотрю сквозь мутную поверхность камня, пытаюсь разглядеть там силуэт своей типа дочери.

Думаю, момент вылупления наступит нескоро. Можно немного развеяться.

Делаю шаг назад и сразу останавливаюсь. Стоило мне расправить крылья, как жёлтая поверхность кристалла тут же покрылась паутиной тончайших трещин. Пространство наполнилось скрипучим звуком бьющегося стекла.

Из трещин хлынула горячая жидкость: прозрачная, как вода, но густая и склизкая. Она стекала по поверхности кристалла, шипела и испускала клубы пара.

Почувствовав запах спелого персика, я тут же вспомнил хитрую улыбку Хельты перед тем, как она меня обняла.

— Бревно Поленское, за что же ты мне так поднасрала?

Кристалл лопнул, развалился на части с глухим хлопком и стеклянным звоном. Среди обломков, в облаке пара, лежала она — огромная детина.

Выглядит как обычная трёхлетняя малышка, только увеличенная до невероятных размеров, спасибо псиллиуму за это. Белая кожа, почти фарфорового оттенка, без единого пятнышка. Большая, лысая голова, пухлые щёчки, крошечный миленький носик и округлости, как у всех нормальных малышей: мягкий животик и маленькие толстые пальчики, сжатые в кулачки.

Девочка не плакала и не кричала, а просто тупо смотрела на меня. В её огромных глаза читалось обожание, чистое, безграничное. Уставилась на меня, как щенок на миску с любимым кормом.

Она шелохнулась, и я то ли испугавшись, то ли от неожиданности сделал шаг назад. Её «маленькие» ручища потянулись ко мне:

— ПАПА!

Ух ты ж, ёх ты ж! Вот это голосище… От этого детского возгласа я нехило так ссыканул в штаны.

— Ага, привет!

Ну и что мне с ней делать? Думаю, для начала стоит перестать месить лужу. Надо родить одежду, а то негоже пялиться на абсолютно голую «маленькую» девочку.

— Сиди тут и не двигайся.

— ХАРАЩО.

Кручу головой. Оглядываюсь, но на глаза не попадается ни одной тряпки, которой можно было бы прикрыть её обнажённый зад. Пожимаю плечами и подхожу к металлической скамье. Прикладываю ладонь к холодной поверхности и закрываю глаза.

Металл начинает дрожать. Атомы теряют связь друг с другом. Металл перестаёт быть металлом, становясь чем-то пластичным и податливым. Скамья распадается — рассыпается на тысячи паутинок, тонких и прочных. Они извиваются и переплетаются друг с другом.

Дышу ровно, направляя процесс. Металл стал тканью, мягкой и лёгкой, как шёлк. Заставляю нити кружиться, сплетаться в полотно, складываться в складки. Формирую вырез, рукава, подол.

Девчачий наряд вытягивался и рос. Нарастал объём, достаточный, чтобы укутать эту гигантскую девочку.

Закончив, я открыл глаза и вытянул руку. Хватаю застывшее в воздухе сверкающее металлическим блеском платье. Оборачиваюсь и вижу голую детину. Она стоит вплотную ко мне и смотрит на платье огромными, полными радости глазами:

— ПАПОЧКА, ЭТО МНЕ?!

От её восторженного возгласа у меня сжались зубы, а в глазах засверкали звёздочки.

— Да, тебе. Поспеши и оденься.

Вкладываю блестящее платье в её ручищу и отворачиваюсь. Неприятно смотреть на обнажённое детское тело.

— ТЫ САМЫЙ ЛУЧШИЙ!

— Спасибо, я знаю.

Слышу шорох одежды и тяжёлое дыхание. Не пойму, чего она так пыхтит? Неужели так сложно натянуть на себя этот сверкающий мешок с юбкой?

— Мелкая, как тебя зовут?

Ну я и кретин! Как у меня вообще язык повернулся это гигантское безобразие назвать «мелкой»?

— ДРИАДА.

— Дриада, это не имя, а раса. Ладно. Сейчас придумаю тебе что-нибудь.

— УРА-А! ПАПА ДАСТ МНЕ ИМЯ!

Как же больно слушать эти яркие, нереально громкие возгласы. Надо не забыть при следующей встрече придушить её деревянную мать.

— ПАПА! Я ЗАКОНЧИЛА!

Оборачиваюсь, смотрю на неё и хмурюсь:

— Ты натянула платье задом наперед. Переодень.

— ОЙ!

Детина начинает стягивать с себя платье, и я спешу отвернуться. Тяжело вздыхаю. Пытаюсь собрать мысли в кучу, чтобы придумать ей нормальное имя.

Кстати, в Олимпийской мифологии упоминалось множество таких огромных индивидов — титаны. Ну а раз она типа титанида, тогда я ничего особого сочинять и не буду, тупо воспользуюсь уже готовым именем.

— Отныне тебя будут звать Лета.

— ЛЕТА. ЗВУЧИТ КРУТО! СПАСИБО, ПАП!

Слышу тяжёлые шаги. Краем глаза замечаю, как эта детина мчится на меня с широко расставленными руками. Мой сфинктер тут же сжимается. Я отпрыгиваю в сторону, расправляю крылья и взмываю вверх. Застываю в воздухе, смотрю на неё и тяжело дышу.

Манал я такие обнимашки с раздавленными внутренностями и сломанными костями.

Надо бы чем-нибудь её занять. Может, в прятки поиграть? Попросить её досчитать до десяти, а самому на полной скорости свалить нахер.

Хотя нет, это всё же слишком жестоко. Вон какими влюблёнными глазами она смотрит на меня. Думаю, всё же стоит уделить ей немного времени.

Взгляд падает на аккуратно сложенную стопку пиломатериалов. Доски, столбы, тоненькие реечки. Подлетаю поближе, беру одну дощечку, разглядываю. Хорошее дерево, крепкое.

Тут же всплыло воспоминание из детства, как я стыбзил со стройки доски и в парковой роще возвёл кривой, но очень уютный домик. А потом в нём поселились бомжи. Это меня взбесило, и я поджёг хибарку. Огонь перебросился на деревья. Роща загорелась. Приехали пожарники и надавали мне по заднице. Было весело.

— Слышь, Лета, а давай построим халабуду?

— ДА-А! МЫ С ПАПОЙ БУДЕМ СТРОИТЬ!

Беру первый столб. Такой же толстый и гладкий, как лысая голова детины.

Лета подбегает и становится рядом. В глазах горит огонь счастья. Её огромные пальцы нетерпеливо сжимаются и разжимаются.

— Пока ничего не трогай. Просто наблюдай.

— ДА!

Закидываю столб на плечо. Зрительно вырисовываю квадрат вокруг тумбочки, на которой лежит гримуар богини плодородия. Хочу ради шутки построить халабуду вокруг книженции. Интересно потом посмотреть на удивлённое лицо Деметры.

Подлетаю к первому углу квадрата. Приподнимаю столб, нацеливаю остриё и наношу резкий удар ладонью сверху. Дерево входит в грунт, как самотык в спину, легко и непринуждённо.

— ВАУ! КРУТО!

Возвращаюсь к стопке пиломатериалов. Беру следующий столб. Устанавливаю в другой угол квадрата и бью его ладонью. Земля здесь мягкая, податливая. Столб стоит ровно, не дрожит.

Оборачиваюсь. Смотрю на Лету. Она так и не сдвинулась с места. Какая послушная девочка! Хоть у неё и чешутся руки, но она просто стоит и наблюдает.

Я ускоряюсь, чтобы побыстрее дать ей задание. Вгоняю остальные столбы по углам будущего дома, а после опускаюсь на землю и прислоняю к ней руки.

Чувствую, как радужная пыль, покрывающая мох, обволакивает мои ладони. Сжимаю пальцы и закрываю глаза.

Приказываю почве сжаться. Затвердеть. Превратиться в плотную плиту. Получился не настоящий камень, но что-то близкое к этому.

— Фундамент готов. Тащи сюда доски. Вон те вот. Широкие и тонкие.

— ДА, ПАПА, СЕЙЧАС!

Лета хватает в охапку сразу с десяток досок. Подбегает ко мне и с грохотом бросает их на землю. Смеётся.

Я закатываю глаза и тоже начинаю улыбаться. Беру одну из досок, укладываю поперёк балок. Показываю ей, как это делается. Она тут же хватает следующую, кладёт рядом. Получилось криво, да ещё и с зазором в два пальца.

— Молодец!

— УРА! ПАПА МЕНЯ ПОХВАЛИЛ!

Я возвращаюсь к стопке пиломатериалов. Выискиваю глазами крепёж. Нахожу небольшой ящик с металлическими шпильками. Длинные, толстые, даже крупнее моих пальцев.

— Пойдёт! — Забираю ящик и топаю обратно.

Беру одну шпильку и приставляю её к доске, вдавливаю её пальцем. Металл гнётся, но всё же пробивает дерево и закрепляет напольную доску.

Лета пытается повторить мой трюк с «гвоздём» и пальцем, но её шпилька входит криво, почти под углом. Она хмурится, а я широко улыбаюсь.

— Милота!

Спустя полчаса работы пол был готов. Получился дырявый, неровный, но очень прочный. Лета радуется. Бегает по готовому настилу. Топает. Доски скрипят, но не ломаются.

Я беру более толстую доску, ставлю её под углом и двумя шпильками прикалываю её к столбу и полу. Понаблюдав за мной, Лета тоже хватает толстую доску, приставляет к угловому столбу, прижимает ладонью, но та падает с глухим стуком. Она хмурится, подбирает её и пытается снова.

— Всё же быть отцом весело. Мне нравится.

Я подхожу, показываю, что нужно придерживать, давить не только сбоку, но и сверху. Лета повторяет, и в этот раз доска остаётся на месте.

Беру металлическую шпильку, вгоняю её одним движением. Металл пробивает доску и столб насквозь, вылезая с обратной стороны. Лета смотрит заворожённо и тоже хватает шпильку.

Её пальцы намного крупнее моих. Не сосиски, а прям колбаски. Она вдавливает гвоздь, но тот входит криво, сминает древесину, вылезает сбоку. Она рычит, выдёргивает, пробует снова. Со второй попытки, вроде как, уже получилось.

Я подхожу и кладу руку на её лысую голову. Кожа тёплая, почти горячая. Лета зажмуривается как котёнок:

— У тебя хорошо получается. Продолжай в том же духе. Я постараюсь не вмешиваться.

— ДА! Я БУДУ СТАРАТЬСЯ!

С жизнерадостной улыбкой Лета подбежала и схватила толстую доску. Её пальцы сжали дерево с такой силой, что доска покрылась небольшими трещинами. Она этого не заметила и поспешила подыскать для неё место.

Я же отошёл в сторону и слегка замедлил сознание. Мир ускорился. Я застыл в одной позе с лёгкой улыбкой. Наблюдаю за самостоятельной работой.

Доски ложатся неровно: то слишком высоко, то с зазором. Одна торчит под углом, другая вдавлена внутрь. Лета периодически отходит, осматривает свою работу, потому упирается ладонью в середину стены и давит. Дерево скрипит, но поддаётся. Хоть и ненадолго, но стена становится ровнее.

Лета уже поняла весь принцип постройки халабуды — прижимать, закреплять и ярко улыбаться. Её движения хоть и грубые, но осмысленные. Где-то она пропускает щели, где-то кладёт доски внахлёст. Но главное, что делает она всё это с такой широкой улыбкой, что и мне становится весело.

Одна стена уже почти готова. Щели между досками то широкие, то узкие. В одном месте торчит не вбитая до конца шпилька, в другом — доска треснула от чрезмерных усердий. Но в целом выглядит крепко и устойчиво.

Я ускоряю сознание. Возвращаю восприятие времени в норму. Хочу как следует похвалить Лету за проделанную работу. Делаю шаг, но останавливаюсь. Вижу раздражающую подмигивающую иконку на интерфейсе.

Вызываю окно чата. Читаю имя богини, которая написала мне сообщение. Хмурюсь, морщусь, но всё же решаю прочитать его.

Персефона: «Хуйлун очкотёртый, ты заманал морозиться! Я тебе тут маляву настрочила и указала на ублюдка, сделавшего тебя импозантным импотентом. Но нет, сука, залупок ты говноедский, наверное, тебя устраивает расхаживать с висячей болысей и нихера исправлять ты не собираешься! Заднеприводный ты глиномес!»

Персефона: «Я влипла. Прости, написала сгоряча. Почему-то подумала, что смогу удалить то слегка агрессивное сообщение. Вот только тут такой функции тупо нет. Да и вообще. Ты сам виноват. Столько лет я пытаюсь достучаться до тебя, хренозавра залупинского. Бесишь!»

Тут происходит какая-то лютая херня. Я должен поспешить и разобраться. О каком таком ублюдке она сейчас говорила?

Вектор: «Ты сейчас где?»

Персефона: «Жду тебя у себя в спальне. Приходи скорее и выдолби из моего поганого рта всю эту непозволительную грязь!»

Вектор: «Сейчас буду».

Закрываю интерфейс. Набираю полный рот слюней и сплёвываю. Пока портал раскрывается, я перевожу внимание на детиночку и натягиваю улыбку:

— Лета, я отлучусь ненадолго. Не скучай тут без меня.

— БУДУ ЖДАТЬ ТЕБЯ, ПАПОЧКА!

Новая игра — Интерлюдия 8. Поиск следов

В первые годы изгнания я периодически подключался к системам маяка и проверял обстановку в мире. На удивление, дела у Вектора шли неплохо. Его боги Олимпа прекрасно справлялись со всеми задачами. Мир Вулдема стремительно расширялся: появлялись мелкие деревни, вырастали целые города.

Мой же народ татаамцев развивался не так стремительно. Все эти годы я играл роль простого наблюдателя. Никогда ничего им не указывал и не советовал, но порой меня вынуждали расщедрится. В знак благодарности за принесённую мне еду я давал им небольшие намёки: размытые пророчества или предсказания.

Благодаря последнему такому пророчеству татаамцы построили кузницу и научились обрабатывать железо. Из-за столь полезного открытия они зачастили с дарами. Стали приносить мне еду утром, днём и вечером. Пытались меня задобрить, но я не собирался их баловать.

Вот и сегодня мне на завтрак принесли большую тушу бурого медведя. Вместе с воительницами пришла и Оитум, чтобы получить от меня ответы. Я принял дар, но промолчал. Она задала множество щепетильных вопросов. По сути, она пыталась переложить ответственность на меня, и мне это совершенно не понравилось. Убив свою сестру и став во главе поселения, Оитум взвалила на себя огромный груз. Отныне дальнейшая судьба поселения — это её ответственность, бремя, которое она должна тянуть до конца своих дней.

Когда Оитум ушла, я взял тушу могучего зверя и выбрался наружу. Лег у входа в пещеру и начал неспешную трапезу. В самой же пещере я стараюсь не есть. Там слабая циркуляция воздуха, нет системы проветривания, и если за этим не следить, то в каменные стены въедается стойкий запах дичи.

Острыми когтями отделяю кусочек мяса, подношу его к пасти и формирую крошечное пламя. Слегка обжигаю поверхность до румяной корочки. Чувствую приятный запах жареной плоти.

Закидываю сочный стейк в открытую пасть и начинаю пережёвывать. Сконцентрированные в слюне наниты принимаются за работу. Они расщепляют пищу на молекулярном уровне, извлекая максимум питательных веществ.

Жую медленно, методично, ощущая, как волокна разрываются под давлением челюсти. Наслаждаюсь питательным мясным бульоном, насыщенным ферментами.

Вокруг царит тишина. Возле моего логова уже много лет никто не обитает. Звери не хотят соседствовать с большим и страшным драконом, хоть большую часть времени я только и делаю, что сплю.

Я ощутил лёгкий импульс в висках — интерфейс активировался. Перед глазами всплыли строки. Мне пришло сообщение от Мегеры. Видимо, снова эта хитрая женщина хочет меня о чём-то попросить.

Мегера: «Привет, Оскар. Как жизнь? Как здоровье?»

Оскар: «Прошу, давай без любезностей. Переходи сразу к делу».

Мегера: «В один из обелисков арсантов должна была прибыть делегация эльфов. Прошло уже несколько дней, но они так и не явились. По пути их следования были обнаружены следы битвы. На них кто-то напал».

Оскар: «Что говорит Хельта?»

Мегера: «Она пока не знает. Мне неловко ей писать. Хочу вначале выяснить, что случилось».

Оскар: «В модуле проекций есть запись инцидента?»

Мегера: «Когда делегация исчезла, маяк находился на другой части материка».

Оскар: «А зачем ты написала мне? Думаешь, это я их похитил?»

Мегера: «Помоги в расследовании. Если обнаружишь выживших, переправь их через пространственные врата до ближайшего обелиска».

Если я соглашусь, то должен получить что-то взамен. Однако у меня есть всё, что нужно. Меня устраивает моя спокойная жизнь. Единственное, чего я хочу, — это сохранить приятную тишину, а для этого требуется быть в хороших отношениях с той, кто обладает большим влиянием над Владыкой, способным разрушить мой уютный мир.

Оскар: «Высылай координаты места, где были обнаружены следы битвы».

Мегера: «Спасибо тебе, Оскар! Спасибо тебе большое».

Оскар: «Рано благодарить. Не уверен в результате».

Я расправил крылья и холодный ветер тут же подхватил моё могучее тело. Прокладываю маршрут до места, где пропали эльфы. Путь предстоит далёкий, поэтому я поднимаюсь вверх, пролетаю сквозь облака и оказываюсь в зоне с разряженным воздухом.

Напрягаю спину. Делаю мощный взмах.

Хлопок!

Складываю крылья в стреловидный профиль. Мчусь вперёд на огромной скорости. За мной остаётся след из конденсированного воздуха.

Чтобы скоротать время, подключаюсь к архиву маяка и анализирую хранящиеся там данные, связанные с подземельем. Этот проект был моей личной инициативой и создавался с целью манипуляции Владыкой. Меня беспокоило, что он попусту тратит редкие ресурсы, поэтому я решил создать место, в котором ему будет интересно лично их добывать. Но с появлением девяти кругов ада всё изменилось.

Работающие в шахтах преступники быстро восполнили резервы высокоуглеродистых кристаллов и других необходимых материалов. В итоге подземелье, над которым я так долго корпел, потеряло свою надобность. Однако, судя по записям, подземный мир всё же используется по назначению. Туда каждый день спускаются десятки авантюристов. Они охотятся на монстров и из их тел вырезают редкие материалы.

Владыка принял множество интересных решений по поводу подземелья, а Олимп их задокументировал. Например, приказал возвести над входом в подземелье город — Аргус — и поселить в нём нежелательных граждан. Туда ссылаются провинившиеся со всех уголков материка: арсанты, эльфы, гномы и даже атланты.

Город-тюрьма находится под личной ответственностью Ареса. Он следит за тем, чтобы к подземелью не приближались боги. Туда позволено спускаться лишь жителям города.

Расправляю крылья и пикирую вниз. Пролетаю сквозь облака и оказываюсь над бескрайним хвойным лесом. Раскрываю перед глазами карту и проверяю координаты. Неспешно двигаюсь к точке, где пропала делегация эльфов.

Фокусирую зрачки. Пытаюсь сквозь кроны деревьев разглядеть хоть какие-нибудь зацепки: сломанные ветки, примятую траву, неестественные углубления в почве. Если правильно проанализировать информацию, даже из столь незначительных деталей можно сложить картину произошедшего.

А вот и они — следы. Борозды, будто кто-то волок добычу. Я снизился, пролетел над местом, где трава вытоптана, а земля исцарапана.

Вижу вещи, разбросанные в беспорядке. Разорванный плащ, затоптанный в грязи и с тёмными пятнами крови. Сломанный посох, с резными рунами — дерево треснуло посередине, будто его переломили через колено. Расколотая шкатулка с кристаллами, амулетами и драгоценностями. Чьи-то личные вещи: серебряная заколка для волос, футляр с сушёными кореньями.

Мягко опускаюсь. Мои когти вонзаются во влажный грунт. Дождя не было, это всего лишь утренняя роса.

Очевидно, эльфы попали в засаду. На них напали с целью ограбить. Однако есть одна весомая странность. Почему преступники не забрали драгоценности?

Выворачиваю шею, смотрю на изуродованные тела. Скакуны, взрослые эльфы и один ребёнок. Задаюсь вопросом, почему их ещё не похоронили. Зачем оставили гнить в этом месте?

Вызываю интерфейс, раскрываю чат с Мегерой.

Оскар: «Почему тела погибших всё ещё находятся тут?»

Мегера: «Пока идёт расследование, к месту преступления никто не прикасается».

Оскар: «Пришли мне список делегации. Хочу опознать погибших».

Мегера: «Одну секунду. Сейчас подготовлю».

Не нравится мне всё это. Меня мучает странное ощущение, будто Мегера и так прекрасно знает, кто совершил это ужасное деяние, но почему-то отмалчивается. Что за игру затеяла эта коварная женщина? Зачем она втягивает в это меня?

Мегера: «Вложенный файл. Участники делегации».

Раскрываю список, вчитываюсь и тут же понимаю, что тот эльф, которого я изначально принял за ребёнка, оказался альвом — могущественным магом, наделённым силой фей.

Вновь перевожу внимание на мёртвые тела. Осматриваю скакунов.

Первая лошадь лежит на боку. Шея вывернута под неестественным углом. Изо рта вытекает смешанная с кровью пена. Череп в районе височной доли деформирован. Её ударили чем-то тяжёлым.

Под второй лошадью пролегли протяжные борозды. Она упала и не могла подняться из-за переломанных ног. Других ран не видно. Смерть наступила задолго после нападения, наверное, от истощения.

У других лошадей раны более глубокие. Похоже, колотые, будто от ударов копьём. Очень тупым копьём. Больше похоже на удары заточенными палками.

Удивительно странные бандиты. Обладают достаточной физической силой, чтобы простые куски дерева превратить в оружие. Вооружившись деревянными дубинами и заточенными палками, они напали на эльфийскую делегацию. Убили всех мужчин и одного ребёнка, ну а женщин, похоже, захватили в плен. Забрали сумки с продуктами, но драгоценные камни и другие материальные ценности оставили.

Подхожу поближе и начинаю разглядывать погибших эльфов.

Мужчина лежит в стороне от коня. Лицом вниз. На пояснице — колотая рана, внутри которой виднеются частички дерева. Рука всё ещё сжимает рукоять тонкого меча — рапиры. Он успел вытащить клинок, но, судя по чистому лезвию, так им и не воспользовался. Его пронзили заострённой палкой в спину.

Удар нанесли снизу. Нападавший был либо ребёнком, либо гномом.

Поворачиваюсь к другому мужчине. Молодой красивый эльф лежит на спине. Глаза открыты. На шее — кровоподтёки. Замечаю отпечатки пальцев. Очень больших пальцев. Этого эльфа задушили одной рукой.

Перевожу взгляд на почву. Осматриваю участки с рыхлой и влажной землёй. Глубокие вмятины с рваными краями. Вижу отпечатки босых ступней с широко расставленными пальцами. На некоторых таких отпечатках присутствуют инородные для этих мест частички — нити болотной тины.

Среди огромных, тяжёлых вмятин так же присутствуют и мелкие, суетливые следы. Кажется, будто их оставили босоногие детишки, но я-то понимаю, что это не так.

Следы и отметины на телах говорят, будто нападавшими являются атланты и гномы. Но мне кажется, что я что-то упускаю. Всё это слишком подозрительно.

Ещё раз сфокусировав внимание на инородных частичках, оставленных в земле, я опускаю морду к земле и начинаю принюхиваться.

В воздухе витает запах мертвечины, крови и пота. Но я так же чую слабый чужеродный запах. Похоже на сладковатый запах глины. Есть предположение, что нападавшие пришли с болот.

— Рр-ра-а-р! Мегера, во что же ты меня втягиваешь?!

Расправляю крылья и взмываю в воздух. Делаю небольшой круг вокруг побоища и лечу в сторону заболоченных лесов.

Лечу медленно и довольно низко, чуть ли не цепляясь лапами за кроны деревьев. Всматриваюсь в голые от травы участки земли. Ищу оставленные следы.

Попутно подключаюсь к архиву маяка. Начинаю просматривать записи о нынешних обитателей планеты. Есть подозрение, что после моего изгнания Вектор создал ещё один народ великанов. Но, видимо, я ошибся. Ничего подобного он не создавал. Вместо создания новых рас Владыка развлекал себя созданием мистических животных: пегасов, единорогов, грифонов.

Понимаю, что я ищу немного не там. Перехожу во вкладку Олимпа. Он документирует абсолютно все важные события, которые прямо или косвенно могут повлиять на мир. Проглядываю заголовки документов. Пытаюсь найти тут хоть мельчайшую подсказку. Останавливаю взгляд на одном из заголовков.

Анализ аномальной избирательности псиллиумной трансформации. Данные получены после сканирования выживших атлантов и гномов.

Дурное предчувствие подступает к горлу. Сглатываю слюну, чтобы избавиться от ощущения кома в горле, и заглядываю в документ.

При контакте с жидкой фазой псиллиума мужские особи гуманоидных видов подвергаются структурной перестройке, тогда как женские организмы демонстрируют полную резистентность.

Митохондриальная основа содержит защитные теломерные последовательности, блокирующие проникновение псиллиумных кластеров. Мужские особи, чьи митохондрии лишены модифицированного белкового комплекса, уязвимы для рекомбинации.

Псиллиум реагирует на андрогенные рецепторы, встраиваясь в эпигенетические маркеры игрек-хромосомы. Женские организмы, лишённые си-ар-ай-гена, игнорируются катализаторами псиллиума из-за отсутствия тетрагидротестостероновых якорей.

Всё встало на свои места. На болотах появилась область с мутагеном, изменяющим мужчин и убивающим женщин. Видимо, из-за нехватки женского внимания они и нападают на представителей других рас. Убивают мужчин и похищают женщин. Всё это лишь ради размножения.

Новая игра — Глава 47. Порочное зачатие

Когда я прошёл через пространственные врата, оказался в однотонном кроваво-красном каменном коридоре. По привычке делаю вдох, пытаюсь втянуть в себя кислород, которого тут нет. Чувствую неприятный спазм в лёгких и тут же обращаюсь к окружающим меня атомам. Отдаю приказ и щёлкаю пальцами.

Азот задрожал и раскололся. Его молекулы тут же перестроились, изменив свою суть. Делаю глубокий вдох. Втягиваю в себя густой, обжигающий кислород.

Вызываю интерфейс. Смотрю на карту. Вчитываюсь в название помещений. Нахожу нужную комнату, разворачиваюсь и направляюсь в сторону спальни Персефоны.

Пока шагаю по пустому коридору, вновь открываю полученное от неё сообщение. Внимательно вчитываюсь в каждое слово.

Персефона: «Хуйлун очкотёртый, ты заманал морозиться! Я тебе тут маляву настрочила и указала на ублюдка, сделавшего тебя импозантным импотентом. Но нет, сука, залупок ты говноедский, наверное, тебя устраивает расхаживать с висячей болысей и нихера исправлять ты не собираешься! Заднеприводный ты глиномес!»

Всё же мне не показалось. Персефона действительно кого-то подозревает в моём мужском бессилии. Попусту гадать и думать на кого-то не хочу, потому что совсем скоро и так узнаю имя этого ублюдка.

Останавливаюсь перед массивной каменной дверью с высеченными узорами. Вглядываюсь в маленьких крылатых чертей, кружащих вокруг ухмыляющейся Персефоны. Она стоит в эротичной позе с вытянутой рукой и оттопыренным средним пальцем.

Интересно, что за скульптор высек эту красоту? Вроде в прошлый раз тут была простая скучная чёрная дверь.

Прикладываю ладонь к резной каменной поверхности и толкаю. Массивная дверь легко поддаётся и распахивается совершенно беззвучно.

Делаю шаг вперёд и в изумлении смотрю на потолок. Обширное помещение, обрамлённое кроваво-красным камнем, мерцало в свете кружащих по комнате всполохов огня. Поверхности стен и потолка пестрили барельефами невероятной детализации.

Могучие бесы с накаченными торсами застыли в вечной борьбе. Вокруг них летали крылатые черти с искажёнными в гримасах рожами. А пространство между ними заполняли переплетающиеся узоры языков пламени.

Я опустил взгляд и посмотрел на высеченную из цельного блока тёмно-бордовую кровать, украшенную когтистыми лапами, тянущимися к центру лежбища, где замерла абсолютно голая Персефона.

Её обнажённое голубое тело контрастировало на фоне кровавых тонов комнаты. Огненные волосы извивались, играя светом и тенью, заставляя окружающие барельефы двигаться, как живые.

— Да-да. Я так долго тебя ждала, что успела раскрыть в себе талант скульптора.

Поднимаю подбородок и вновь смотрю на потолок. Разглядываю искривлённое лицо одного из мускулистых бесов. Языки пламени обволакивали его тело, пожирая плоть и кости. Он вопил в мучительной агонии. Скульптор настолько живо передал эмоции в этом изваянии, что я аж физически ощутил всю его боль.

— Ого, так ты это всё сама сделала?! Выглядит шикарно. У тебя умелые ручки.

Краем глаза замечаю, как Персефона поднимается с кровати. Опускаю взгляд и смотрю на неё. Она приближается — медленно и плавно. Её бёдра эротично покачиваются, завораживая меня.

— Ну что? Ты чувствуешь перемену?

Персефона протягивает руку и касается моей груди. Ощущаю сильный жар, но он не способен мне навредить. Она начинает нежно поглаживать меня ладонью. Опускаю взгляд, хочу поглазеть на её сиськи, но взгляд цепляется за фалангу пальца. В голове тут же всплывает пугающее воспоминание — образ её безумной улыбки после того, как она откусила и проглотила кусочек своего пальца.

— Ну и что я должен почувствовать?

Ухмыльнувшись, Персефона проводит ладонью по моей груди, животу и… резко хватает меня за промежность:

— Вот это! Чувствуешь?! Хек-хек!

Меня ошарашила её безумная улыбка, но не так сильно, как осознание, что спящий принц не просто проснулся, а налился кровью и вырос до немыслимых размеров. Мой маленький стручок подрос и стал ощущаться как дубина, которой можно смело дать кому-нибудь леща или постучать по лбу. Видимо, этим я сейчас и займусь.

Глядя на опускающуюся на колени Персефону, я через голову стягиваю одеяния и отбрасываю их в сторону. В тот же миг её огненные волосы задевают мои бёдра, и я чувствую прикосновение губ.

Стоило её языку скользнуть по мне, как меня сразу охватила волна противоречивых ощущений. Вроде её язык горячий, как раскалённые угли, но в тот же момент он неожиданно ещё и прохладный и влажный.

Её пальцы впиваются в мои ягодицы с невероятной силой. Боль смешивается с наслаждением. Чувствую, как внутри меня растёт странное, почти болезненное блаженство.

— У-у-ух!

Стоило мне начать хрипеть, как её движения тут же стали замедляться. Вот только ощущения от этого лишь усилились. Мои ноги задрожали. Я откинул назад голову и закатил глаза.

Персефона ускорилась. Стала двигаться активно и точно. За мгновение довела меня до предела. Чувствую, как всё сгущается внизу живота. Мышцы напрягаются и… она останавливается. Останавливается ровно в тот миг, когда мир уже начинает расплываться.

— Думал… всё будет так просто?

Не дав опомниться, Персефона берёт меня за руку и ведёт к кровати. Стоило нам приблизиться, как она тут же толкает меня, и я падаю на спину.

Подняв взгляд, смотрю, как тени играют на барельефе потолка. Кажется, будто все бесы и черти уставились на меня и в недовольстве скалят зубы.

— Завидуйте молча!

— Ты называл меня безумной, а сам… с куском камня разговариваешь. — Персефона забралась на кровать и оседлала меня.

Она приняла меня в себя, и я тут же ощутил невообразимое блаженство. Всё свернулось в точку боли и наслаждения. Было похоже, будто я погрузился в кипящую смолу, но через миг всё меняется. Приходит леденящая прохлада. Всё пульсирует. Чередуются волны жара и холода.

Она наклонилась и опёрлась о мои плечи.

— Да… Да ну-у…

Каждый подъем вытягивает из меня стон. Её таз бьётся о мои кости. Медленно вверх и резко вниз. Вверх, вниз...

Я взглянул ей в глаза. Расширенные зрачки и нездоровый блеск. Кажется, будто её безумие расцветает новыми красками.

Персефона сжала мои плечи с невероятной силой. Проступила чёрная кровь, и её губы тут же вытянулись в оскале лихорадочного восторга.

Её коготки рвали меня, разрываю мою кожу, но раны тут же затягивались, предоставляя ей чистый лист для всё новых и новых истязаний. Я обещал сделать её своей игрушкой, но кажется, мы поменялись ролями.

С каждой пролитой каплей крови темп толчков увеличивался. Там, где соединяются наши тела, вспыхивают пожары. Она не просто двигалась — она ввинчивалась в меня. Её таз ходил по кругу, будто нарезая резьбу.

Персефона начала задыхаться от наслаждения. Я почувствовал, как она сжимается внутри и пульсирует. От осознания, что я довёл её до оргазма, моё возбуждение лишь усилилось, и я...

— Да-да… да!

Мои мышцы задрожали. Внизу живота всё сжалось. Я вытянул руки и впился пальцами в её бёдра, фиксируя их на месте.

— Да-а-а!

Всё, что я так долго копил, хлынуло в неё одним горячим потоком. Лицо Персефоны исказилось в чистом, нечеловеческом экстазе:

— Хек-хек! Хек-хек-хек-хек-хек! — Её безумный смех разорвался на десятки эхо, заполняя комнату триумфальным рёвом.

Я немного посмотрел на то, как Персефона ухахатывается с запрокинутой головой. Немного поразглядывал её идеальную грудь с огненными сосками и понял, что мне совершенно насрать на её безумие.

Хоть было больно и жарко, но я получил невероятное наслаждение. Ну а сейчас, когда всё закончилось, мне стало настолько хорошо, что хочется просто тупо полежать и покайфовать с закрытыми глазами.

Вскоре Персефона успокоилась, слезла с меня и легла рядом. Подсознательно почувствовав, что она пялится на меня, я открыл глаза, повернул голову и тоже начал пялиться.

Мы лежим рядом и смотрим друг на друга, а тяжесть наших дыханий намекает на пережитое.

Персефона немного приподнялась и улыбнулась как-то неожиданно по-доброму, без присущего ей безумия:

— Разочарован?

— Нет, я восхищён... Кабздец ты опытная девка! У меня до сих пор коленки трясутся. Небось, через твои врата страсти прошла целая рота мужиков?

— Здрасти, половые страсти. До тебя у меня был всего разок, через дверной глазок. Считай, девственница. Ни ёбана, ни целована.

— Да-да, конечно. Кому ты тут заливаешь?

— Кому-кому? Тебе. — Персефона ткнула пальцем в кончик моего носа.

Я провожу рукой по её бедру. Такая мягкая и вместе с тем обжигающая кожа. От столь приятных ощущений мой маленький принц вновь просыпается и готовится к бою. Однако перед тем как выйти на второй круг, я хочу узнать правду:

— Рассказывай!

— Без проблем. Расскажу тебе всё, что ты только пожелаешь. Ты только скажи, что именно ты хочешь услышать?

— Всё!

— Давай конкретнее. — Она положила ладонь мне на живот и хитро улыбнулась.

— После того, как я вернулся спустя десять лет мне было лень читать всю ту гору сообщений, которую мне прислали. Вот я и очистил историю всех чатов. Поэтому я знать не знаю ничего из того, что ты там мне писала.

Выражение лица Персефоны резко изменилось. Она посмотрела на меня как на кусок дерьма и убрала руку. Перевернулась на спину и стиснула зубы.

— Ну ты и урод, конечно… Почему сразу не признался? Почему не сказал, что удалил переписку? Зассал сказать правду?! Ну да! Было проще вести себя как конченный мудило и придумывать тупые отмазки!

— Ну сейчас же я признался.

— Засунь себе в очко эти свои признания!

— Не-не-не, на страпон я соглашаться не буду.

Персефона приподнялась и вновь повернулась ко мне. Ярко улыбается и смотрит на меня горящими глазами.

— Раз ты об этом подумал, то подсознательно этого хочешь. Да?

— В жопу иди.

— Вот видишь. Что и следовало доказать… Ну что? Мне сходить за страпоном?

Не понимаю, она сейчас прикалывается? Или всё же… Ну да, судя по горящему в глазах азарту, говорит она на полном серьёзе.

Да и вообще, откуда у неё?.. О, нет. Бедный Аид. Даже представлять не хочу, через какой ад ему пришлось пройти.

— Мм-м, Вектор… Признавайся, о чём ты сейчас задумался?

— Я задумался о печальной судьбе Аида.

— Хек-хек. Ты просил его сломать, вот я и сломала.

— Да, просил. И мне уже стыдно за это… Ладно, давай сменим тему и вернёмся к нашему разговору.

Персефона придвинулась поближе и умостила свою голову мне на грудь. Её огненные волосы, начали приятно ласкать мою кожу.

— Однажды ко мне постучался Олимп. Сказал, что ты назначил меня его помощником. Я сперва обрадовалась, но вскоре пожалела, когда увидела своё первое задание — отсортировать все души в ретрансляторе. Ты не представляешь, в каком я ахере была от объемов работы.

— Странно как. Мне казалось, что на эту должность я назначал Афродиту.

— Со временем я свыклась и даже начала получать удовольствие от этой работы. Всё же проглядывать чужие воспоминания довольно интересно.

— А, ну… тогда не благодари.

— Примерно через год обнаружила, что вместе с должностью помощника я получила и наивысшие права. Смогла заглядывать в архив маяка и читать личную документацию Олимпа. Оказалось, что он ведёт журнал и конспектирует каждое крупное событие.

— Я догадывался, что он тот ещё латентный подглядыватель.

— Хек-хе. Что-что, а это истинная правда. У него даже есть видеозапись, как ты голышом бежишь по коридору, а потом, как птенец, выпадаешь из гнезда.

— Удали.

— Вектор, за кого ты меня принимаешь? Думаешь, стоило мне наткнуться на пикантную запись, как я тут же её себе скопировала?

— Не понял…

— Так, что? Тебе переслать запись? Ты там довольно миленький.

— Ты издеваешься? Удали-и!

— Ну так вот. Пока я рылась в конспектах Олимпа, нашла запись о том, что Оскар вписал в маяк скрипт, напрямую работающий с нанитами в твоём теле, чтобы те препятствовали возбуждению.

— Вот же сука, чешуйчатая!

— Удалить скрипт я не смогла, и мне пришлось искать другой способ решения проблемы твоего нестояния. Немного покумекав и поспрашивая одного умного карлика, я намутила глушилку и оборудовала ею свою комнату. Так что, пока ты здесь находишься, твои наниты не получат сигналов от маяка, и, следовательно, тот грёбаный скрипт на тебя не будет влиять.

— То есть, если я выйду отсюда, я вновь стану…

— Не переживай. Я сделаю всё, чтобы ты не смог ходить. Будешь отсюда выползать.

Персефона перевернулась на живот и начала покрывать поцелуями мою грудь. Потом спустилась к пупку и поцеловала чуть ниже него.

— Нет! Перестань!

Я отталкиваю её и вскакиваю с кровати. Поднимаю с пола одеяния. Начинаю одеваться.

— Вектор, ты… Ты вернёшься?

— Обязательно вернусь и как следует прочищу тебе горло. Но сейчас я должен найти и убить эту грёбанную ящерицу. Не могу развлекаться, пока эта тварь всё ещё дышит.

Хочу вызвать интерфейс, но перед глазами выскакивает окно ошибки.

— Выключи глушилку.

— Готово. Проверяй.

Вызываю голографическую клавиатуру и печатаю Олимпу сообщение, хочу узнать местоположение чешуйчатого ублюдка. Тут же приходит ответ в виде метки на карте. Собираюсь уже закрыть чат, но решаю его попросить открыть проход к месту.

Услышав знакомый звук, я оборачиваюсь и смотрю, как на резной стене появляется чёрная пространственная рябь.

Поднимаю ногу, хочу сделать шаг, но…

Так, стоп! Пока мы тут кувыркались, этот латентный подглядыватель за нами следил, всё конспектировал и записывал видео?! Вот же гад! Да! Надо будет его потом… попросить поделиться записью.

Новая игра — Интерлюдия 9. Агрессивный диалог

Флора на болотах разрослась до невероятных размеров. Колосья редкой травы — толстые и длинные, а колчанные деревья — и вовсе гигантские. Ровные стволовые части тянутся вверх на сотни метров и заканчиваются зонтичной кроной с пышной растительностью. Эти деревья принадлежат семейству алоэ, и подобные размеры им не свойственны. Всё дело в мутагене, содержащемся в глиняной почве.

Я лечу довольно низко, чуть ли не касаясь верхушек колчанных деревьев. Вглядываюсь в поблёскивающую на свету глинистую почву, покрытую следами.

Большие и глубокие следы принадлежат изменённым атлантам — оркам. Мелкие и частые — гоблинам. А лёгкие и сбивчивые следы оставили их пленницы.

Вскоре я увидел на горизонте сверкающее драгоценное пятно, похожее на расплавленное золото. Видимо, это оно, то самое озеро с жидким псиллиумом, о котором писал Олимп.

Золотая вода в озере вела себя необычно. Больше было похоже на то, что золото ползёт и перекатывается. Повадками напоминает огонь или даже плазму. Поверхность пузыриться, поднимается пар, искажая воздух и создавая дрожащие переливы миражей.

Вокруг озера изменённые атланты и гномы строят поселение в форме стены, огораживающей озеро от внешнего мира.

Массивные спины зелёных великанов постоянно сгибаются и разгибаются. Они строят хижины: укладывают гигантские ветви колчанных деревьев и связывают их между собой сплетёнными из трав верёвками.

Вокруг орков мельтешат мелкие и юркие существа с лысыми головами и тёмно-коричневой кожей. Выглядит так, словно они командуют орками. Верещат, тычут острыми палками в орков, показывают, куда надо класть брёвна.

Оказавшись над поселением, я начинаю кружить и высматривать пленённых эльфиек. Гоблины меня замечают и поднимают взгляды в небо. Смотрят заинтересованно, переговариваются. Но вдруг один из них истерично визжит и бросается в сторону, следом убегают и остальные гоблины. Воцарилась паника. Некоторые ныряют прямо в псиллиум, другие мечутся между хижин, натыкаясь друг на друга.

Ну а орки просто стоят. Уставились в небо с тупыми, непонимающими лицами. Чешут затылки, почёсывают задницы и пожимают плечами. Кто-то и вовсе махнул на меня рукой и вернулся к работе.

Я проигнорировал изменённых и продолжил высматривать похищенных девушек. Замечаю за пределами поселения поляну с вырытыми в глине ямами. Подлетаю поближе.

На дне глубоких узких колодцев вижу голые тела эльфиек, прижатых к влажным стенкам. Их кожа покрыта слоем засохшей глины. Виднеются синяки и царапины.

Некоторые сидят, обхватив колени, пряча лицо. Другие лежат на боку, не реагируя ни на что. Ну а те из пленниц, что замечают меня, не выражают никаких эмоций. В их глазах я вижу безразличие. Нет страха или ненависти. Только одна сплошная… пустота.

Я опускаюсь на глинистую поляну рядом с ямами. Земля содрогается под моим весом, и охранники, следящие за этим местом, тут же повскакивали.

Два тощих гоблина и один орк. Судя по их заспанным и перекошенным лицам, я разбудил их своим появлением. Смотрят на меня округлёнными глазами и пытаются понять, что происходит.

— Рра-ар! — Мой протяжный рык быстро приводит их в чувства.

Гоблины тут же бросают заострённые палки и бегут в рассыпную. Но вот орк продолжает стоять. Смотрит на меня и очень медленно шевелит челюстью. Что-то жуёт. Чешет задницу, сплёвывает, и медленно… очень медленно, разворачивается и начинает неспешно уходить. Идёт так, будто ничего не произошло.

— Хр-р-р! — Через ноздри выдыхаю чёрный дым.

Меня одолевает злость, но я тут же успокаиваюсь. Замечаю, что у одной из пленных набухший животик. Вглядываюсь в её лицо. Открываю список делегации и проглядываю фотографии. Понимаю, что передо мной королева эльфов — Ликорис.

Из-за того, что столь важная персона забеременела от мутанта, у Мегеры могут быть проблемы. Но это не моё дело. Хотя мне всё же интересно, что сама она об этом всём думает.

Оскар: «Я нашёл похищенных девушек. В какой обелиск их отправить?»

Мегера: «Если не сложно, направь их в Киприт».

Оскар: «Одна из девушек беременна. Как поступить с ней?»

Мегера: «Не переживай. Киприт позаботится о ней».

Оскар: «Что ты планируешь делать с потомством?»

Мегера: «Не стоит беспокоиться. Я не изверг. Приму новорожденных орчат и гоблинов как родных».

Откуда она знает, что эльфийка бремена именно от мутантов?

Оскар: «Понял. Сейчас всё сделаю».

Мегера: «Спасибо тебе, Оскар. Ты хорошо постарался. Я твоя должница».

Интуиция меня не подвела. Мегера и вправду оказалась хитрой и расчётливой лгуньей. С самого начала знал, кто именно напал на делегацию. Даже есть вероятность, что она и подстроила это нападение. Вот только копаться в этом я не собираюсь. Закончу здесь и вернусь обратно к своей тихой и спокойной жизни.

Провожу острым когтем по чешуе своего хвоста. Появляется длинный разрез. Чёрная кровь сочится наружу. Капли падают на глину и сразу начинают двигаться, растекаться по земле, вычерчивая линии. Формируются пространственные врата.

Опускаю хвост в первую яму.

Эльфийка внутри даже не вздрагивает. Она просто сидит, обхватив колени. Моё прикосновение не вызывает в ней никаких эмоций. Я обвиваю хвост вокруг её хрупкого тела, вынимаю из ямы и закидываю безвольную эльфийку в пространственные врата.

Поворачиваюсь к следующей яме и опускаю в неё хвост. Повторяю действие: обвиваю, вынимаю, закидываю.

Некоторые эльфийки сопротивляются — беззвучно и даже инстинктивно. Они впиваются пальцами в чешую, пытаются расцарапать мой хвост.

Оглядываюсь. Понимаю, что я спас всех. Осталась лишь беременная королева.

Я опускаю хвост и беру её осторожнее. Поддерживаю снизу и стараюсь не сдавливать. Ликорис открывает глаза. Её губы шевелятся. Звука нет, но я по движению губ понимаю, о чём она меня просит.

— Как эгоистично с твоей стороны молить спасителя о смерти. Если ты действительно жаждешь оборвать свою жизнь, сделай это сама.

Смещаю хвост и отправляю королеву эльфов сквозь пространственный проход. Ещё раз оглядываюсь, убеждаюсь, что никого не забыл и отправляю вратам команду схлопнуться.

Ну а теперь можно и выплеснуть свой гнев.

Медленно поворачиваюсь к поселению орков. Смотрю на деревянные постройки. Внутри уже клокочет огонь, готовый вырваться наружу и спалить дотла это грязное поселение.

Вздымаю грудь, набираю воздух. Пламя собирается в горле и… останавливаюсь. Чувствую, как температура окружающего воздуха стремительно падает.

Слышу свист, и он приближается. Отталкиваюсь лапами от земли и отскакиваю.

Резкий пронзающий звук, — и во все стороны летят комья глины, покрытые изморозью. В место, где я только что стоял, вонзилась огромная сосулька, формой напоминающая кинжал.

Поднимаю морду и вижу зависшего в небе маленького Владыку, облачённого в грязные одеяния. Те самые одеяния, что он когда-то испачкал собственной кровью.

Его детское лицо искривлено гримасой ярости. Видимо, он тогда не шутил, когда говорил, что если увидит меня вновь, то убьёт.

Владыка резко разводит руки в стороны, и окружающий нас воздух сжимается. Становится настолько холодно, что моё дыхание превращается в пар, а чешуя покрывается инеем.

— Простите, Владыка, что попался Вам на глаза. Прошу, дайте мне возможность улететь.

Пока я говорил, над его головой сформировались сотни маленьких сосулек, такой же кинжаловидной формы, и они начали раскручиваться.

Одновременно, как дождь, они метнулись на меня. Я раскрыл пасть, и из неё вырвалась широкая волна пламени, сжигающая всё на своём пути.

Ледяные снаряды испарились в огненном вихре, превратившись в пар. Жар растопил иней на моей чешуе, а земля вокруг зашипела. Глина потрескалась от перепада температур.

— Владыка, перестаньте! Давайте поговорим!

— Поговорю! Поговорю с твоим трупом!

Я расправил крылья, и мощный взмах поднял меня в воздух. Поспешил прочь от земли, прочь от этого безумия.

Набираю скорость. Холодный ветер свистит в ушах, а в спину уже летит очередная порция сосулек.

— Куда собрался?! Чешуйчатая мразь!

Резко меняю направление. Ухожу из-под атаки. Делаю рывок и снова продолжаю набирать высоту. Чувствую, как воздух становится тоньше, разряженнее.

Делаю мощный взмах и складываю крылья. Мчусь прочь на невероятной скорости.

Владыка не отстаёт. Его ветвистые крылья режут небо с неестественной лёгкость. Он летит с вытянутой вперёд рукой. Указывает на меня пальцем, прицеливается, и острые сосульки вновь летят мне в спину.

Одна прошила воздух рядом с моим крылом. Другая чуть не пробила мне перепонку, но я вовремя отбил её хвостом.

Я ждал следующей атаки, но её не последовало. Взглянул на Владыку и увидел, что он формирует более крупный ледяной снаряд совершенно иной формы.

Понимая, что у сверловидной сосульки будет иная баллистика, я резко кувыркаюсь и понимаю, что правильно поступил. Снаряд пролетает перед моей мордой и взрывается, рассыпаясь в алмазную пыль.

Меня окатывает мелкими осколками, но они не причиняют мне вреда. Лишь понижают температуру моего тела.

Складываю крылья и камнем рвусь вниз, сквозь клубящиеся облака. Воздух ревёт, земля стремительно приближается.

Вижу среди хаотичных строений города Аргус своё спасение. Идеально круглое отверстие в земле — вход в подземелье. Ускоряюсь и ныряю внутрь.

Стены тоннеля мелькают по бокам, сливаясь в тёмную полосу. Глаза мгновенно адаптируются к темноте, выхватывая из мрака детали: следы, оставленные лазером маяка.

Владыка следует за мной. От его тела исходит яркий золотой свет, источаемый браслетами:

— Ты загнал себя в ловушку! Глупая ящерица!

В меня летит сотня мелких сосулек, не оставляя возможности для манёвра.

Выворачиваю шею и наотмашь извергаю пламя, заволакивая всё за своей спиной.

— Аа-а-а! Горячо! Сука, горячо!

Хоть мне и интересно посмотреть, что там случилось с Владыкой, но мне следует смотреть лишь перед собой. Начали появляться пространственные аномалии, и с моим огромным телом довольно сложно между ними маневрировать.

Атаки Владыки прекратились, как я и рассчитывал. В этом месте иная природа, с совершенно другими законами построения. Он ещё неопытный ангел, и тут ему предстоит заново учиться колдовать. Следовательно, у меня будет время с ним поговорить и объясниться.

Я развернулся, расправил крылья, гася скорость, и мягко опустился на каменное дно подземелья. Отошёл в сторону и принялся ждать.

Владыка вскоре появился. Он медленно спускался и смотрел на меня с непреодолимой злобой. Всё его тело было покрыто мелкими волдырями и ожогами, которые шипели и очень медленно затягивались.

— Прошу, Владыка, давайте поговорим. — Прижавшись к земле, я опустил голову.

— Хах… Нет!

Новая игра — Глава 48. Золотое пламя

Боль пожирает меня. Моя кожа пузырится и трескается, а от копошащихся под ней нанитов всё адски зудит!

Когда эта чешуйчатая мразь дыхнула на меня огнём, я не стал уклоняться, подумав, что какое-то там пламя не причинит мне вреда. Но как же я ошибался… Теперь приходится терпеть эту боль, пока наниты окончательно не залатают все повреждения.

Ублюдский дракон стоит напротив меня с опущенной в поклоне мордой. Его красные чешуйки тускло светятся, разгоняя мрак пещеры.

Сжимаю кулаки и начинаю медленно приближаться:

— Ты отобрал у меня самую важную вещь на свете!

— Я не понимаю, Владыка. О чём речь?

— Уже неважно!

Прыгаю вперёд, заношу кулак и вкладываю в удар всю ярость, всю боль и все отвратительные воспоминания немощи, стыда и непонимания!

Удар приходится по затылку Оскара, и его морда вминается в каменный грунт. Чешуйки крошатся и впиваются мне в кожу.

— А-аргх! — Я отдёргиваю руку. Осколки чешуи торчат из неё, как иглы.

Дракон вынимает из ямы свою голову. По морде стекает чёрная кровь. Смотрю в его гигантский вертикальный зрачок: глаз блестит на свету, кажется, будто он вот-вот заплачет. Я кровожадно ухмыляюсь:

— Не плачь, девчонка. Это только начало кино. Дождись развязки. Тебя там ждёт… смертельный финал.

Разбегаюсь, подпрыгиваю и с двух ног влетаю ему в грудь.

Дракона отбрасывает, и он падает набок.

Вижу, как хлещет чёрная кровь. Приглядываюсь к его ране и понимаю, что своим пинком я сломал ему ребро, и оно вышло наружу.

Оскар вытягивает шею и вновь опускает морду в поклоне:

— Миссия, заложенная создателем, важней всего. Всё, что я делал, всегда было направлено на благо планеты… На благо нового дома для человечества.

— Да ну?! Хочешь сказать, что отчекрыжить мне писюн — это часть твоей миссии?!

— Простите Владыка, но это было важн…

— Да-да, конечно! Всё это очень важно! Настолько, что в трусах тепло и влажно!!!

Я снова бросаюсь вперёд. Собираюсь ударить в огромный глаз, но тяжёлый, как скала, хвост прилетает мне в бок.

— Кх-х! — Воздух вырывается из лёгких.

Мир превращается в месиво света и боли. Я лечу на другой конец пещеры и спиной врезаюсь в стену.

Камень крошится, грибные споры вздымаются. Всё вокруг окутывает фиолетовым свечением.

Я сползаю по стене и начинаю подниматься на ноги. Бок пронизывает боль. Губы горькие от крови. Вытираю их тыльной стороной ладони. В глазах всё плывёт, сквозь пелену смотрю на дракона.

— Убью…

Мчусь вперёд. Его лапа вздымается. Когти блестят в тусклом свете грибов. Я резко меняю направление, ухожу в сторону.

Земля взрывается под тяжёлым ударом. Меня окатывает пылью.

Я подбираюсь поближе и бью кулаком.

Дракон открывает пасть. Острые, как бритвы, зубы приближаются ко мне. Ныряю вперёд. Слышу, как его челюсть смыкается за моей спиной. Резко разворачиваюсь и бью в длинную шею.

Чувствую, как острые чешуйки впиваются в мою кожу. Краем глаза вижу летящую в меня лапу. Пинаю её, отбрасывая.

Дракон отстраняется, и его чешуя мерцает ярче прежнего. Его грудная клетка раздувается. Он собрался сжечь меня!

Подпрыгиваю и пинаю его подбородок:

— Хера с два!

Голова дракона запрокидывается, пламя гаснет, не успев вырваться.

Его поднятая лапа опускается мне на голову. Гад пытается раздавить меня!

Отскакиваю и вижу сломанное ребро, торчащее из его груди. Из раны сочится чёрная кровь. Подлетаю поближе и пинком вгоняю кость обратно внутрь.

— Ра-а-а-а-ар-р!

От громкости рыка у меня закладывает уши, и я ловлю дезориентацию. Его хвост мелькает в воздухе. Я замечаю его, но понимаю, что не успеваю увернуться.

Мир вращается в припадке. Я влетаю в стену — чувствую пронзающую боль. Сползаю, падаю и снова чувствую, мать его, боль.

— Кхе-кх… — Стою на четвереньках, пытаюсь подняться.

Кое-как мне удаётся принять вертикальное положение. Пошатываюсь. Расправляю крылья и взмываю в воздух.

— Владыка, прошу, хватит. Выслушайте меня.

— Я с удовольствием послушаю… твои предсмертные слова!

Закрываю глаза, и мир замирает. Время останавливается.

Прислушиваюсь к окружающему меня воздуху. Он дикий, чуждый и незнакомый. Не желает подчиняться привычным мне законам. Атомы вибрируют иначе, связи между ними хрупкие, но в то же время невероятно прочные.

Однако это не важно. У меня есть время, длинною в целую вечность.

Сосредотачиваюсь на частицах, которые танцуют вокруг меня. Прислушиваюсь к их колебаниям. Они несут в себе не энергию, а нечто большее.

Мысленно касаюсь, ощущаю их сопротивление. Они не хотят подчиняться, но я никуда и не тороплюсь.

Медленно и без какой-либо спешки учусь. Пытаюсь отринуть концепции внешнего мира и понять основы этого. Впитываю в себя новые истины. Мирюсь с новой реальностью. Привыкаю к совершенно иному строению бытия.

Забываю старое. Учусь новому. И всё это для того, чтобы снова… стать… Богом!

Время возвращается. Я открываю глаза и смотрю на дракона. Тот вновь опускает голову в поклоне. Его раны дымятся, глаза полны боли.

Я щёлкаю пальцами, и на пещеру обрушивается холод. Влажный воздух кристаллизуется. Иней ползёт по стенам. Грибы сжимаются, их фиолетовое свечение меркнет.

Над моей вытянутой ладонью формируется лёд. Острый и холодный. Он сияет голубоватым светом, и в его прозрачной глубине — законы нового мира. Моего мира.

— Хорошо, Владыка. Будет… по-Вашему.

Дракон выпрямляется. Его тело израненное, но всё ещё могучее. Он рывком расправляет крылья, и чешуя тут же вспыхивает алым заревом. В воздухе вокруг него зажигаются огненные частицы, и с каждым мгновение этих крошечных искорок становится всё больше. Мир вокруг него начинает гореть.

Я нервничаю и щёлкаю пальцами.

Ледяной снаряд рвётся вперёд, рассекая раскалённый воздух.

Дракон приоткрывает пасть и выплёвывает огненную стрелу. Она сталкивается с сосулькой, и лёд взрывается, превращаясь в пар. Но огненный плевок не останавливается, а продолжает лететь прямо в меня.

Мои ветвистые крылья отчаянно взметнулись, унося меня прочь. Огонь прожёг воздух и вошёл в стену. Камень зашипел и начал плавиться, будто это вовсе не огонь, а кислота.

Дракон вновь разинул пасть, и из неё вылетел град точно таких же огненных снарядов — маленьких, быстрых, смертоносных. Они летели со всех сторон, отскакивали от стен и взрывались, разбрасывая жидкий жар.

Я лихорадочно кружу, петляю, падаю и вновь взмываю вверх, чувствуя, как пламя лижет мои пятки.

Пещера менялась. Температура росла. Камень плавился. Грибы вспыхивали и рассыпались в пепел. Пол дышал лавой. Лужи раскалённой смерти растекались, сливаясь в огненные реки.

Всё пространство заволокло чёрным, густым дымом. Он заполнял мои лёгкие и выедал глаза.

Я продолжал маневрировать, уходить из-под огненных плевков, но с каждым уклонением мой разум заволакивал страх. Мои руки дрожали. Крылья бились в панике. Я не мог нормально дышать, не мог больше думать.

— Да ты задрал! — Я хлопнул ладонями, и мир вздрогнул.

Воздух застонал, окружающий меня чёрный дым разорвался золотым пламенем. Все летящие в меня снаряды отбросило ударной волной.

Частицы золотого огня ринулись ко мне. Они обвили меня и начали сливаться друг с другом. Объединившись, они приняли единую форму обруча. Круг из огненного золота завращался вокруг меня, как кольцо вокруг Сатурна.

Дракон наклонил голову и посмотрел на меня заинтересованно. Он начал изучать моё импровизированное оружие, открыл пасть и плюнул в меня одной единственной огненной стрелой.

Когда игла раскалённой плазмы приблизилась ко мне, золотой обруч ожил, и из него вытянулось щупальце. Оно пронзило огненный снаряд и впитало его. Тот сморщился и исчез, оставив лишь дымящийся след в воздухе.

— Хах, ну чё? Выкусил? — Я усмехнулся и поплыл вперёд.

Дракон заметался. Его вертикальные зрачки сузились. Он вытянул шею и вдохнул. Чешуя на животе раскрылась, обнажая раскалённую плоть.

— Рр-ар-р! — Из пасти дракона изверглось пламя.

Бурный поток огня залил пещеру. Камни вскипели и потекли, как воск. Грибы вспыхнули, осыпаясь пеплом.

Золотой обруч схлопнулся передо мной, превратившись в щит.

Огненная волна ударила в него и разлетелась в стороны, но я знал, что щит долго не продержится. Он стремительно таял и испарялся под напором драконьей ярости.

Я рванул вперёд и выбрался из огненного ада. Остатки щита сжимаю в кулаке и превращаю в золотой клинок с горящим лезвием.

Дракон заметил моё приближение. Его веко дёрнулось, мышцы напряглись, но моя рука оказалась быстрее, и клинок вонзился в его огромный глаз.

— Рр-а-а-а-а!

Чёрная кровь хлынула и окатила меня горячей струёй. Она жгла, как расплавленный металл, но я не отпустил клинок. Наоборот — провернул его внутри глазницы.

— Ра-ра-ра… — Дракон забился в конвульсиях, его крылья затрепыхались.

Я надавил на рукоять, и клинок вошёл ещё глубже и упёрся в кость.

Дракон последний раз дёрнулся и рухнул.

Я выдернул клинок, и он тут же рассыпался золотой пылью.

Тишина. Слышен лишь только треск углей и моё тяжёлое дыхание.

Разворачиваюсь и осматриваю обстановку. Все заволокло чёрным дымом, а пол и стены покрыты остывающей лавой.

Улавливаю странный звук, похожий на скрежет когтей по камню. Оборачиваюсь, и сквозь чёрный дым вижу приближающуюся ко мне лапу.

Я не успеваю даже поднять руку для защиты, как обжигающая боль пронизывает тело. Когти впиваются в мою плоть. Мир переворачивается, и я с ужасом осознаю, что лечу вниз.

Удар о пол выбивает каменную пыль. Лапа дракона придавила меня, и я услышал треск костей. Грудная клетка сжалась. Из лёгких вышел весь воздух.

— Кх-кх… — Густая кровь хлынула изо рта, заливая лицо.

Перед глазами всё плывёт, но я всё же вижу перед собой раскрытую пасть, наполненную всполохами огня.

— Рр-ар-р!

Всепожирающее пламя обрушилось на меня.

Боль. Невыносимая боль!

Моя кожа вспучивается. Мясо трескается. Сгорает вся моя плоть, и плавятся глаза.

Я горю. Я умираю, но это ещё не конец…

Останавливаю время. Мир замирает, но боль никуда не уходит. Она продолжает пожирать меня.

Обращаюсь к дракону. Обращаюсь к атомам, из которых он состоит. Беру под контроль воду в его крови и воздух в его лёгких.

Возвращаю время и мысленно щёлкаю пальцами.

Дракон взрывается, превращаясь в чёрный кровавый туман, а его кости рассыпаются в пыль.

Но вот его пламя никуда не уходит. Оно продолжает гореть и не собирается отпускать меня. Я чувствую, как сгораю. Чувствую, как моя плоть рассыпается угольками. Чувствую, как становлюсь пеплом…