Разбуди меня

Страшный сон

Я не знаю, чем закончится этот роман, потому что его за меня пишет жизнь. Я бы все отдала за то, чтобы это был просто ночной кошмар, а рядом был тот, кто меня разбудит.

Я лежу в кровати в кромешной тьме и боюсь пошевелиться. Липкий холод окутал со всех сторон, в душе пустота и предвкушение чего-то жуткого и неизбежного. Начинаю привычно успокаивать себя, что сны читаются наоборот и меня ждут счастье и успех. От промелькнувшей мысли, что подобное может случиться в реальности, кидает в дрожь и хочется кричать. Зачем я думаю о плохом? Надо же всего чуть-чуть потерпеть, скоро я проснусь и этот ночной кошмар останется в прошлом.

Я открою глаза и увижу тебя. Ты прижмешь меня к себе крепко-крепко, улыбнешься и скажешь: «Малыш, не бойся! Я всегда буду рядом!» — и мне станет так тепло и спокойно, как только бывает счастливой женщине за спиной настоящего мужчины. Ты моя защита и опора. Я очень сильно тебя люблю!

Хотя нет, это перебор. Кого я обманываю? Моя истинная реальность была далека от романтики. Я даже не помню, когда мы спали вместе, как нормальная пара. Храпящее тело в уличной одежде, периодически издающее отборный мат во сне — таким он остался в моей памяти. Пытаюсь вспомнить хоть что-то хорошее за последний год, но не могу. Зато прекрасно помню, каким он был в самом начале и с какой нежностью обнимал меня во сне. Просыпаясь среди ночи, он прижимал меня к себе как можно крепче, словно боялся, что я исчезну.

Что с нами стало, Руслан? Пожалуйста, разбуди меня! Клянусь, я буду рада даже равнодушному: «Ну чего тут бояться, дура!»

Я пытаюсь вспомнить, успокаивал ли он меня раньше, но не могу. Может, просто тогда совсем не было причин для слез?

Я знаю, что ты не подойдешь и не обнимешь. Мне не будет больно, я привыкла. Только разбуди.

Тот самый день

Я сидела перед залом суда и так сильно удивлялась реалистичности картинки во сне, что даже не заметила, как в конце коридора появился он с двумя полицейскими. Кажется, их называют конвойными. Я не узнала своего Руслана. Бледный, худой, измученный и в отчаянии. На голове дурацкая панама. В наручниках. А может, это не сон, а другая, артхаусная реальность?

Его заводят в кабинет. Не выдерживаю, подбегаю, беру его руки в свои и тут же слышу строгий окрик. Отстраняюсь, он все равно меня не видит. Передо мной стоял сломанный, несчастный и абсолютно чужой человек. Мне так хотелось от него хоть капельку тепла, доброго взгляда, ласкового слова, простого вопроса : «Любимая, как ты?». Но увы. Хрустнули очередные розовые очки. Когда они уже закончатся, черт возьми? Какая я ему любимая? «Я буду делать все, что хочу! Не нравится – уезжай!» – эти слова от него слышать было бы привычнее. Хотя, зачем я вру? Привыкнуть к подобному невозможно: каждый раз мне было так же больно, как и в первый. В голову лезли неприятные мысли, что произойди подобное со мной, то он бы сразу нашел утешение в объятиях очередной проститутки. Но я же не он! И слава богу, потому что бабы его и сгубили. Интересно, думал ли он вообще обо мне? Думал ли о долгах, которые легли на мои плечи? Он меня хотя бы чуточку ценит?

На заседании о мере пресечения, мне было больно на него смотреть, но я не могла отвести глаз. «Ну же, Руслан, ты сильный! – думаю я и шепчу ему – Держись! Я с тобой!». Но он не держится, совсем сник. Я смотрю, как слезы льются из его глаз и понимаю, что жизнь слабости не прощает. Если он не начнет бороться, то это все.

Предпринимаю еще одну попытку его приободрить. Рисую сердечко в воздухе и шепчу: «Я люблю тебя!». Он отвечает: «Я тебя тоже,» – на автомате, все так же меня не видя. В отчаянии, я хватаю свой телефон, открываю заметки и печатаю крупными буквами: «Пожалуйста, спаси его! Я продам квартиру!» – показываю адвокату. Тот пожимает плечами. Все это время Руслан сжимал в руках заявление на СВО. Я прошу подождать хотя бы день. Он с трудом, но соглашается. Его уводят. На прощание снимает с головы панаму. Я прижимаю ее к себе. Никакая она не дурацкая. Уже на улице я узнаю от адвоката, что шансов нет. Моей квартиры не хватит. Я совсем одна. Не слишком ли много событий для одного сна? Может, я в коме?

Здравствуй, любимый!

Я тебя очень прошу, держись! Я знаю, что тебе очень тяжело и плохо, но худшее, что можно сделать в этой ситуации, это впасть в отчаяние. Я знаю, что ты очень сильный, ты все сможешь, только не переставай бороться за свою жизнь. Прости, что в этот раз я оказалась бессильна, клянусь, я сделала все что могла!

Как бы это дико не звучало, но жизнь дала нам шанс измениться и начать жить заново. Только этот шанс – последний. Ты можешь мне не верить, но все зависит только от тебя. Переосмысли свою жизнь, ценности, поступки, реши для себя что ты сам хочешь. Тебе надо развиваться духовно. Если ты продолжишь жить злобой, отчаянием и обидами, я тебя больше не увижу. А ты мне очень дорог. Я очень надеюсь на твое благоразумие.

Нет, не то. Херня какая-то, а не письмо. Кого я из себя строю?

Твоя малышка

«Привет!» - незнакомый парень широко улыбается и неожиданно целует в щеку, как будто мы знакомы сотню лет, и это абсолютно не кажется наглым. Он очаровал меня сразу: веселый, позитивный, разговорчивый. Одевается только ужасно, да и женат, но я и не рассматривала его как потенциального ухажера. К тому же, была замужем сама.

«Настя, я поцеловала чужого мужа, понятия не имею как так получилось, мне стыдно!» – пишу я подруге. Неловко-то как, а мы еще на одной даче живем, как ему в глаза-то смотреть? Лекарство от стыда нашлось уже следующей ночью: «Настя, ничего не говори! Я переспала с чужим мужем!»

Он сводил меня с ума. Его глаза, руки, голос, его внимание ко мне, такое мужское. Он всегда подмечал новые детали одежды на мне и больше всего любил чулки. Нас накрыло с головой: мы были как влюбленные подростки, прячущиеся по закоулкам. Поступали ли мы аморально? Конечно! Но ничего не могли с собой поделать.

Он все так же ужасно одевался и у него совсем не было денег, но он смотрел на меня такими восхищенными глазами и так нежно относился, что я просто пропала. Было в нем что-то такое, животное, сексуальное и невероятно притягательное. «Малышка!» – это звучало достаточно забавно, учитывая, что я превышала его и по росту и по весу, но рядом с ним я себя именно такой и чувствовала. Мне было хорошо. Лето закончилось, но мы не смогли расстаться. Так мы разбили 2 семьи и чужой муж стал моим любимым.

А потом начались ссоры. Когда флер первой страсти испарился, оказалось, что кавалер с 9 классами образования, весьма отличается от тех мужчин, к которым я привыкла. Меня стала раздражать его грубоватая натура, «пацанские» замашки и общение с посторонними «на ты». «Эй, друг» – он говорит продавцу в супермаркете и я умираю со стыда. «Нахрена ты меня позоришь? Общайся нормально!» – шипела я ему. Постепенно, к «Общайся нормально» прибавились «Одевайся прилично. Улыбайся. Дебильно не улыбайся. Ешь с закрытым ртом. Не храпи».

Меня бесило в нем все. Я превратилась в ту самую бабу – пилу, одним своим видом показывающую, какая она королева и какой недостойный слуга рядом. Он огрызался, завязывалась ссора и я его выгоняла. На самом деле, мне просто не хватало эмоций, а получать их здоровым путем я не умела. Дальнейшее шло уже по выработанной схеме: он уезжал домой страдать, спустя какое-то время я писала примирительное сообщение и он возвращался.

Был камень преткновения и посерьезней – финансы. У него никогда их не было денег, хронически. При этом он спокойно тратил мои сбережения, считая их общими и совершенно не парился о завтрашнем дне. Меня это невероятно возмущало. Два моих замужества приучили к определенным отношениям, в которых мужчины радуют цветами и подарками. От него же не было ничего. Даже в день рождения. Он старательно игнорировал мое расстроенное лицо и занимался своими делами. Ссоры становились все серьезнее. Обстановка накалялась.

Схожу с ума

Мне кажется, что я схожу с ума. Полного осознания нет, кажется, что я по-прежнему сплю, но мой сон стал приобретать мрачные оттенки безысходности. Я целыми днями пишу ему письма: меня кидает из жара в холод.

Здравствуй, Руслан!

На четвертый день одиночества я прозрела. Не знаю, как я прожила с тобой столько лет: все как в тумане. Когда-то я, заливаясь слезами от твоей жестокости сказала, что однажды тебе станет так же плохо, как и мне, и ты вспомнишь этот день. Помнишь?

Я очень сильно тебя любила, а ты всегда смотрел на других. Я умирала каждую твою измену, а ты не чувствовал ничего, кроме раздражения. Ты издевался, игнорировал вопросы, которые сводили меня с ума и бесконечно врал. Я так ждала, что ты подойдешь, меня обнимешь и скажешь как я тебе нужна, а тебе было плевать. Тебе были противны мои слезы и ты уходил, чтобы их не видеть. Ты умудрялся своим равнодушным поведением доводить меня до того, что я разбивала кулаки и билась головой о стены. То, что сейчас происходит – большое горе. Я тебя не бросаю и буду поддерживать, ты мне не чужой человек. Но я не понимаю, за что мне бороться. За недосемью с бесконечными изменами? За любовь, которой давно нет? За того, кто бросал меня всегда, когда мне было плохо? За то, чтобы вместо благодарности услышать «Ты че, всю жизнь мне это вспоминать будешь?» Или может ради этих слов: «Я буду делать что хочу! Не нравится – пошла на хуй!». Хочу ли я снова валяться в истерике и биться головой о кафель? Что я забыла в отношениях, где ко мне относятся хуже, чем к собаке?

Помнишь тот день, когда ты готов был меня променять на бабу с сомнительным прошлым, которую знаешь два дня? И ты влегкую бы это сделал, если бы она сказала да. Если бы ты относился бережно ко мне, все было бы иначе: вспомни как я обиделась на вашу переписку и демонстративно не читала. Это был знак, Руслан, но ты опять наплевал на меня. Запомни, пока ты не осознаешь каким был чудовищем, жизнь так и будет тебя бить. Та боль, что ты испытываешь – это расплата за твои поступки. Тебе нельзя быть в позиции жертвы. Тебе нужен духовный рост, потому что ты проживаешь свою жизнь в минусе и последствия необратимы. Сейчас ты находишься в этих условиях потому, что это твой последний шанс стать человеком. Если ты это не осознаешь и не начнешь меняться, то все. Я тебя во всем поддержу и скажу, что надо делать, если ты действительно захочешь изменить свою жизнь и встретить настоящую любовь. А не быть с той, которую постоянно предавал и ни разу не вытер ее слезы.

Твоя нелюбимая

«Боже, какая же я, все таки, сука!» – перечитав письмо наутро, мне стало невозможно стыдно. У человека мир рухнул, а я отношения выясняю. Кто я после этого? Хрен бы с этим прошлым, что такое эта чертова ерунда в сравнении с тем, что происходит в его жизни сейчас? Как же мне мерзко от себя. Нашла время, решила добить. Что за демоны в моей душе?

Ты никогда не увидишь это письмо, но все равно, прости меня. Я уже почти не надеюсь, что ты меня разбудишь. Но вдруг я ошибаюсь? Разбуди меня, я очень прошу!

Последняя надежда

У меня была последняя надежда: через своего знакомого я вышла на Андрея – серьезного человека не из структур, который творит чудеса по вызволению людей оттуда. Андрей, в свою очередь, назначил мне встречу с человеком при чинах. А вдруг, правда получится?

Место встречи – дорогая гостиница в центре. Встретил меня водитель Андрея, так как он сам не смог приехать и завел внутрь. В конце роскошного лобби сидел солидный мужчина: перед ним на столике лежала газета, стоял чайник чая, 3 чашки и блюдце, на котором лежала вафля и 2 маленькие мармеладки на шпажках. «Ну что, рассказывайте!» – сказал мужчина. «Рассказывать что?» – испугалась я, меня смушали официанты за спиной. «Ну ладно, тогда расскажу я. Дело сложное, но мы возьмемся. Мы посмотрели его дело. А кто такая Оксана?» – «Оксана? Не знаю, у нас даже знакомых таких нет.» – «Ну, может вы не знаете..» – перемигнулся с водителем. «Нет, я знаю всех. А можно чуть подробнее?» – «Пока не можем сказать, просто имя высветилось. Он же был уже судим? Эпизод год назад, – повернулся к водителю – Ну, там еще девушка фигурировала, она короче там сказала...» – нарисовал в воздухе живот, намекая на положение. «Да не было там никаких девушек! – возмутилась я – И судимости не было! Я его выкупила из участка!» – «Ну, я имел в виду, что дело развалили» – пояснил полковник. «Ну да» – подтвердила я.

Мне было очень сложно общаться: он постоянно перебивал, не давая вставить ни слова. Резко зазвонил телефон: «Алло, да, дело Белова притормозите пока». Полковник взял ручку, вывел на газете цифру 14 и выжидающе посмотрел на меня. «Да, я согласна! Квартиру продам» – «Вам жить то есть где?» – с сочувствием спросил он. «Разберусь! Слушайте, завтра прилетает его брат, можете с ним тоже встретиться?» – собеседник помрачнел: «Вы вообще понимаете, кто я? Да я с вами встретился, только потому что меня очень просил Андрей. Почему вы сегодня с братом не приехали?» – «Ну, он в другом городе» – «Странно, братья есть, а девушка все решает! Я не очень понимаю, зачем он в таком случае нужен.» – они с водителем усмехнулись. «Смотрите, через 2,5 месяца будет ваш Руслан дома. Делом занимаемся только мы, потому что сами понимаете, в случае разглашения срок может и увеличиться. Жду ваш ответ завтра в 10 утра, больше ждать не буду,» – «Болтать и так не в моих интересах. До свидания!» – я встала и направилась к выходу. За мной увязался водитель и проводил практически до ресторана, где я собралась поужинать. «Сложно с ними общаться, правда? Мне самому не по себе. Ну этого я второй раз вижу. Кстати, если с Андреем поговорить, то он может договориться, что половина суммы до, половина после дела.» Я поблагодарила за совет и попрощалась. Зазвонил телефон, на экране высветилось «Андрей», но трубку я не взяла. Сначала надо выпить.

Таким женщинам не изменяют

«Малышка, ты идешь и на тебя все оборачиваются!» – слышу я за спиной, недоверчиво смотрю на него, но вижу лишь гордость и восхищение в глазах. Может, его отвратительный вкус распространяется не только на одежду, но и на женщин?

В то время я выглядела откровенно плохо. Редкие волосы, лишний вес, отталкивающие красные пятна по всему телу – привет, хроническая аутоиммунка! Одевалась в заношенные старые вещи, давно вышедшие из моды. Если на меня и смотрели, то с равнодушием и брезгливостью, не более. Встретив в магазине или на улице кого-то из прошлой жизни, я всегда старалась остаться незамеченной, потому что люди не стеснялись в своих комментариях: «Ого, что с тобой стало! Ты чего так себя запустила, мать? – согласитесь, не самые приятные слова для женщины, которая не любит себя. Моя самооценка и так была растоптана, а теперь ее остатки догорали адским пламенем, а хохочущие черти танцевали сверху. «Да ничего ты не видишь! А я мужик, я вижу! Никого нет красивее тебя!» – его слепое обожание, пожалуй, было единственным, что делало меня счастливой.

Забегая вперед, хочу сказать, что спустя годы я стала выглядеть иначе: сбросила 20 килограммов, нарастила длинные густые волосы, довела кожу до идеала и стала красиво одеваться. Но его отношение давно переросло в равнодушие. Помню, в те бедные времена, я на сэкономленные деньги, купила один дешевенький комплектик эротического белья и мой мужчина сходил с ума каждый раз, когда я его надевала. В новой жизни я скупала пачками чулки и белье, стала записывать эротические видео, о чем он всегда мечтал и чего стеснялась я, но все было тщетно. Я часто ловила на себе заинтересованные взгляды, но он этого уже не видел. Ему стало все равно. Кто-то еще не верит в то, что красота в глазах смотрящего?

В очередное наше примирение мы сидели обнявшись, будто и не было этих криков, мата, обвинения друг друга во всех смертных грехах и хлопанья дверьми. Он настрадался – я его вернула назад и мы проживали тот счастливый период страстной романтики, какой только бывает после расставаний. Несмотря на неприязнь к собственному отражению, у меня был маленький и глупый, но все таки повод для гордости: мне никогда не изменяли мужчины и я не упустила возможности похвастаться. «Я вообще не удивлен, малыш! Ты у меня такая шикарная! Я вообще не представляю, как такой женщине, как ты, можно изменять!» – только ради этого восхищения в глазах хотелось жить. Я была абсолютно счастлива.

Мы прожили целую жизнь вместе, удивительно насыщенную, как хорошими, так и плохими эмоциями. Были отвратительные поступки и с его, и с моей стороны. Мы жили исключительно чувствами, всего и не упомнить. Но тот день я помню так четко, как будто он был вчера. И те искренние влюбленные глаза человека, который, как оказалось, каждое расставание «страдал» в чужой гостеприимной постели.

Театральщина

«Ну как прошла ваша встреча?» – слышу в трубке участливый голос Андрея, чужого человека, небезразличного к моей судьбе, устроившего ту самую встречу с полковником. «Ну, как вам сказать Андрей? У меня смешанные чувства!» – отвечаю я. Полчаса до этого я нарезала круги по гастромаркету, одержимая странными чувствами: от надежды, что он скоро будет дома, до непонятной тревоги в груди, от которой начинало жечь глаза. «Бог тебя любит!» – вспомнились слова Кати, моей новой знакомой, сказанные мне, убежденной атеистке, пару дней назад. Катя занималась квантовой психологией и сделала расклад на Руслана, который показал абсолютно все, включая максимально плохое будущее. Единственное, в чем она ошиблась – в том, что там все замешано на предательстве и подставе. Я знала, что он был виноват. Также Катя предупредила, чтобы я не вздумала трогать квартиру – ему это не поможет.

Вспышка – и картина встречи стала абсолютно другой. Я поняла абсолютно все. «Андрей, ну что я могу сказать, сценарий был так себе. Неудачная постановка,» – «В смысле, постановка? У вас время до 10 утра, но если вы что-то там себе надумали, то поверьте, ему никто больше не поможет,» – голос Андрея из дружелюбного превратился в стальной. «А ему бы и так ничего не помогло, и я не надумываю! Давайте по факту:

Зачем встречаться в лобби дорогущей гостиницы, недалеко от того места, где сидят эти суровые дяди в погонах? Настоящий полковник бы выбрал неприметный бар на окраине.

Почему ваш «водитель» присутствовал и участвовал в беседе? Водители всегда либо ждут в машине, либо сидят на баре. И уж точно не ведут подобные разговоры.

Ваш актер прекрасно играл конспиратора, записывая все на газете и отрывая листы, но при этом выбрал место где за спиной стоят официанты.

Они не знали никаких подробностей о Руслане, все, что было сказано – пальцем в небо. Вам не кажется, что это недопустимо для полковника ФСБ?

Брату, который желает познакомиться, уделилось слишком много внимания и ненужных комментариев. Уж не триггер ли?

Разыгранный телефонный звонок, про «приостановить дело». Уж мне то не рассказывайте эти басни, никто бы даже не рыпнулся помогать до встречи и без оплаты.

Это я уж молчу про совет договориться с вами о выплате половины суммы до, половине после. Реальному водителю снесли бы голову за такое.»

Голос Андрея стал еще холоднее, он попрощался и спустя время выслал аудио о том, что ему некогда со мной возиться. Тем более, у него другое дело – молодого парня, который в драке нанес ножевые ранения троим, но благодаря Андрею получит условный срок. Аудио только подтвердило все мои догадки. Если бы он реально был тем, кем хочет казаться, то никогда бы не стал обсуждать это в переписке, а уж тем более записывать голосовое.

Эта театральная постановка в гостинице была разыграна для людей, которые ошеломились бы роскоши и поверили «полковнику» под давлением, но меня подобным было не удивить. Абсолютная бутафория, с одной вафлей и двумя мармеладками на шпажках. На большее, видимо, не хватило. Наебаторы. Очень жалко обезумевших от горя родственников, которые реально отдают мошенникам последнее. Я нашла номер гостиницы и позвонила. «Алло, здравствуйте, у вас в лобби с 18 до 19 часов сидели два мужчины и девушка – высокая блондинка. Блондинка – это я, а мужчины думаю у вас не в первый раз. Обратите на них внимание. Это мошенники.»