Разбойник в доспехах

Глава 1. Объявление вражды

Леди Айла уставилась на перчатку. Такой простой предмет одежды: пятипалый, выполненный из кожи, без каких-либо украшений или вышивки. Перчатка. Такая простая вещь. Всего лишь перчатка. Это означало для нее конец света.

Она посмотрела на вестника, который принес перчатку, и выдавила из себя саркастическую улыбку.

- Так мило со стороны твоего хозяина заботиться о моем благополучии. Но, пожалуйста, передайте ему от меня, что замок хорошо отапливается, и, если мне понадобится надеть перчатки, у меня есть с десяток своих. Да, и скажите ему, в следующий раз, когда он решит преподнести мне подарок, что перчатки следовало бы преподносить в комплекте со второй.

С лица вестника не пропадала улыбка. А почему бы и нет? У него были все причины улыбаться, а у нее – ни одной.

- Вы прекрасно знаете, что это не подарок, леди Айла, - сказал он наглым и высокомерным тоном. – Эта перчатка не для вас. Она для вашего отца, графа Томаса. Таким образом, Маркграф фон Валькенштейн бросает перчатку и объявляет войну против него и всех тех, кого он скрывает в своих стенах.

Леди Айла встала. Сидя, она была примерно на одном уровне с узкими глазами маленького человека, который пришел объявить о конце того, что до сих пор было ее спокойной жизнью. Теперь, стоя на возвышении в конце большого зала, где стояло кресло ее отца, она возвышалась над ним. Это придало ей уверенности и заставило почувствовать себя немного лучше, но только немного, потому что она знала, что все это было притворством. Этот человек был здесь главным. Хоть он и был один, и он находился в ее доме, замке ее отца, окруженный слугами ее отца. Хозяином положения был именно он.

- Не будете ли вы так любезны, миледи, позвать вашего отца? – спросил вестник. – Чтобы он мог поднять перчатку, как это принято?

- Вы прекрасно знаете, - сказала Айла угрожающе ровным голосом, - что мой отец – больной старик, который не может ходить на своих собственных ногах. Не говоря уже о том, чтобы сражаться.

Вестник вздохнул. – О, может оно и к лучшему. В конце концов, это всего лишь формальность. А вот юридически обязывающий документ.

Он достал свиток пергамента. С одной стороны, Айла увидела печать маркграфа, сделанную из блестящего красного воска. Она сразу поняла, что это было: письмо – декларация вражды. Вестник передал пергамент одному из ее слуг, который тут же подал его ей и отошел.

Айла даже не взглянула на содержание. Было и так все понятно, много красивых слов, но истинное содержание склонялось к одному: я хочу то, что принадлежит тебе, отдай или возьму силой.

- На каком основании твой хозяин объявил эту вражду? – спросила она, и теперь ее голос дрожал. От ярости? Страха? Она и сама не была уверена. – Что плохого мы ему сделали? Какое оправдание его действиям?

- Оправдание? – скрывая усмешку, вестник пожал плечами. – Я уверен, что оправдание можно найти, но после того, как он сожжет ваш замок дотла и заберет ваши земли себе.

Этот подлый комментарий лишил бы Айлу дара речи или, скорее всего, вызвал бы недоверие, если бы она не знала человека, стоящего за этими словами. Валькенштейн был не из тех, кто сыплет угрозами; он был куда более, чем реальной угрозой.

- Но, - продолжал вестник, - возможно, есть способ избежать неприятностей и избавить ваш народ от тягот грядущей войны.

Айла нахмурилась. – Что же так, неужели маркграф фон Валькенштейн размяк? За последние три года он объявил пять междоусобиц, и ни в одном из этих случаев у него не было ни капли милосердия к своим жертвам.

- Видите ли, - рассмеялся вестник. – Но, ни в одном из этих случаев у его противника не было дочери, которая славилась бы своей красотой далеко за пределами земель своего отца.

Холодная дрожь пробежала по спине Айлы. – И что все это должно означать?

- Это, должно означать, что мой господин не просто прислал меня сюда, чтобы принести вам эту перчатку. Он послал меня сюда, чтобы я дал вам право на выбор между двумя аксессуарами. Вам выбирать. Или, - он указал на пол, где все еще лежала перчатка, - вы поднимите это, или, - он сунул руку в карман и вытащил что-то маленькое и блестящее, - вы наденете это на свой безымянный палец.

Айла в ужасе уставилась на кольцо в руке вестника. И ведь она до этого верила, что ее положение уже не может быть хуже.

- Понятно, - сказала она, проглотив комок в горле.

Вестник снова улыбнулся ей.

- Мой господин много слышал о ваших многочисленных достоинствах, миледи. - Его взгляд бесцеремонно скользнул вверх и вниз по ее телу. – Золотые волосы, девичья фигура, потрясающие голубые глаза – Все барды воспевают вас как красивую и любезную особу.

Айла почувствовала, как ее лицо вспыхнуло, а маленькие кулачки сжались.

- Лично я, - продолжал вестник с насмешливой ухмылкой, - должен признаться, что не могу полностью согласиться с бардами в последнем пункте. Я предпочитаю дам, которые немного более послушны. Но я уверен, что у моего господина не будет ни каких трудностей в общении с вами.

- Неужели? - Айла была ошеломлена, в этот момент ей очень хотелось искалечить или испепелить взглядом незваного гостя. Она смотрела на вестника с неистовой яростью.

- И, несмотря на ваши недостатки, он был бы более чем готов заключить с вами союз и объединить ваши земли в одно целое, - продолжал вестник.

- Я в этом не сомневаюсь.

- Вы должны признать великодушие его предложения и поступить так, как он пожелает.

- О да. Очень великодушно – просить у девушки руки и угрожать насилием, если она не подчинится!

Насмешливая улыбка снова появилась на лице вестника. – Неужели маркграф, в качестве мужа, не так хорош для вас? Вам уже двадцать лет, совсем старая дева. Вам уже давно было пора задуматься о замужестве.

- Когда и за кого я выйду замуж, это не ваша забота и уж точно не забота маркграфа!

- Неужели? По всем расчетам, вам нужен сильный человек, чтобы заботиться о ваших проблемах. Пошли слухи о том, что рыцари-разбойники наводнили земли вашего отца с тех пор, как он заболел. По дороге сюда я встретился с одним купцом, которого ограбил рыцарь в красных доспехах.

Айла стиснула зубы. Она и раньше слышала разговоры о красном рыцаре, но вспоминать о нем в присутствии этого предвестника, тоже самое, что быть обвиненной в пренебрежении по отношении к своему народу – это уже слишком… это было больше, чем она могла вынести.

- О нем позаботятся, - прошипела она. – И его преступления ничто по сравнению с тем, что замышляет ваш хозяин.

Вестник перевел взгляд с нее на кольцо в протянутой руке и обратно. – Это и есть ваш ответ? – спросил он.

- Нет. Подождите минуту, вы получите мой ответ. Ульрих!

Слуга поспешил к Айле. – Да, миледи?

- Иди и принеси это… аксессуар для пальцев из старой комнаты в подземельях, - скомандовала она.

Слуга на мгновение растерялся. Затем на его лице появилось выражение осознания и ужаса.

- Н-но, миледи, - пробормотал он, - вы же приказали нам никогда больше не открывать и не входить в эту комнату!

- А теперь я приказываю иначе, - сказала она, все еще не сводя глаз с вестника. – Иди же!

- Аксессуар для пальцев, миледи?

Айла утвердительно кивнула. – Ты же понял, что я имею в виду?

- Догадался, миледи.

- Тогда, как я уже сказала. Иди.

Не сказав больше ни слова, слуга удалился.

Прошло несколько минут, прежде чем он вернулся, неся что-то завернутое в кожаный сверток. Пока он отсутствовал, ни Айла, ни вестник не проронили ни слова. При этом ни один из них не нарушил зрительного контакта.

Обычно главный зал замка Лундберг был тихим, уютным местом: огромный камин, шкуры, лежащие на полу, красочные гобелены на стенах придавали золотистый оттенок свету, проникающему через роговые оконные стекла, закрывающие узкие окна. Тем не менее пока Айла и вестник смотрели друг на друга, атмосфера стала неприятно напряженной. Как хищные птицы, эти двое оценивали друг друга, каждый задавался вопросом, сколько выдержит это зрительный контакт другой.

Айле потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что Ульрих вернулся и стоит рядом с ней, держа что-то в руке. Когда она наконец заметила его, то взяла предмет, за которым его послала, и с вызывающим выражением лица протянула его вестнику.

Тот развернул сверток, из него показались старые, ржавые, железные тиски для пальцев.

- Отнеси их своему хозяину и скажи ему, - спокойным голосом произнесла Айла, указывая на ржавое старое орудие пыток, - что я предпочла бы надеть это кольцо на палец, а не золотое, которое мне предложил он.

Она сошла с приподнятой платформы и наклонилась вперед, чтобы поднять перчатку.

- Я принимаю эту вражду.

Дамы и господа приветствую вас в своей книге! Итак, как вам первая глава? Буду благодарен за комментарии и отзывы!

Для всех, кто не знаком с некоторыми терминами и хотел бы получить дополнительную информацию, я решил ввести глоссарий. Что вы скажете на счет этой идеи?

Итак, Глоссарий:

Бард – певец, который гастролировал по стране и выступал в гостиницах и замках. В основ воспевали любовные баллады и сказки о приключениях рыцарей.

Вражда – можно сказать, частная вражда между дворянами. В средние века любой из дворян мог объявить вражду против другого дворянина. Внутри империй всегда бушевали маленькие войны, даже в официально мирные времена.

Перчатка – тут вопросов возникнуть не должно, но я все же поясню. Перчатка была от экипировки и являлась частью рыцарской брони. Когда дворянин бросал перчатку, то это официально означало начало вражды.

Вестник – человек, который доставлял важные сообщения для знати.

Маркграф – это не имя, а титул. Маркграфы, кроме обычных графов, обладали большой большей властью и были в прямом подчинении Императора.

Тиски для пальцев – средневековое орудие пыток, которое надевалось на палец и сжимала его. Я не буду и не хочу подробно описывать, как это работало. Если есть желание можете найти в интернете.

Глава 2. Ее план

- Ты еще пожалеешь об этом. У маркграфа есть способы убеждать людей. Первый из его людей прибудет через несколько дней. Затем прибудут другие. Тогда ты поймешь, что натворила!

Это были последние слова вестника перед его отъездом. И действительно, Айла уже жалела о своем выборе. Она переживала за свой народ. Но она скорее умрет, чем станет женой такого человека, как Валькенштейн.

Большинство женщин ухватились бы за возможность выйти замуж за маркграфа: судя по всему, он был молод, довольно красив и являлся лучшим рыцарем. Но он также был властолюбив, фанатичен и жесток, постоянно расширяя свое господство, ведя войну со своими соседями.

Так же, как он теперь планировал вести с ней войну.

Нет, если бы ей приходилось думать только о себе, слова вестника не вызвали бы у нее ни малейшего беспокойства. Но ей нужно было думать о гораздо большем.

Айла медленно подошла к окну и распахнула его. Из главного зала замка открывался чудесный вид на тихую долину, разделенную рекой, через которую был перекинут единственный мост. Вода блестела в лучах утреннего солнца, и даже здесь, ей казалось, что она слышит пение птиц на деревьях.

Скоро вид отсюда уже не будет таким умиротворяющим. Скоро по долине будут маршировать солдаты, поджигая и грабя все на своем пути. И это потому, что в минуту гнева она поставила свои принципы выше нужд своего народа.

Но если бы она согласилась выйти замуж за маркграфа фон Валькенштейна, все могло бы сложиться иначе. А может, и могла бы…

Айла почувствовала, как что-то мокрое коснулось ее щеки. Когда она коснулась ее, то поняла, что это была слеза.

- Миледи?

Она поспешно вытерла слезы рукавом и, обернувшись, увидела Бернарда, старого управляющего ее отца, который ждал у двери во время ее разговора с вестником и только что вошел в холл. Когда он увидел выражение ее лица, его собственное потемнело, и он в мгновенье оказался перед ней. – Миледи, неужели вы всерьез думаете уступить этому болвану?

- Но что будет, если я этого не сделаю? – сказала она и разозлилась на себя, потому что ее голос звучал как сопение. – он объявил нам войну, и людям придется поплатиться за мой эгоизм.

- Перестань пытаться делать из себя мученицу, - прорычал Бернард, нахмурив брови так, как мог только он один. У него были очень впечатляющие густые черные брови, которые он мог соединять воедино. – Подумай хотя бы одну минуту, хорошо? Если ты думаешь, что люди будут страдать из-за нескольких недель войны, то представь сколько они будут страдать от нескольких десятилетий его правления? Ты действительно хочешь подчинить этому тирану свой народ? Неужели ты такая трусиха?

Айла тут же перестала плакать и покраснела от гнева. Старый управляющий знал куда клонить и как приободрить. Он знал ее с самой колыбели.

- Я не трусиха, - отрезала она.

- Разве нет? – Бернард поднял одну бровь. Когда он поднял бровь, это было так же впечатляюще, как и тогда, когда он их соединял. Его морщинистый лоб и большая черная борода дополняли этот эффект. – В данный момент ты ведешь себя именно так. Буквально пару минут назад я видел здесь храбрую молодую девушку. Девушку, которая не боялась постоять за себя и свой народ перед дерзкими требованиями мужчины вдвое старше ее, с репутацией, которая заставила бы побледнеть закаленного в боях воина. Может она все еще здесь.

Айла глубоко вздохнула, выпрямилась и кивнула. – Здесь она.

- Вот и хорошо, - сказал Бернард. – Потому что мы отчаянно нуждаемся в ней прямо сейчас. – Он опустился на одно колено. – Каковы будут приказания миледи?

Лихорадочно соображая, Айла снова повернулась к окну. У нее не было ни малейшего шанса выстоять против маркграфа фон Валькенштейном на равных. Этот человек был опытным бойцом, командиром и победителем. С тех пор как ее отец заболел, солдаты в замке остались без командира. Она могла бы направить их в деревню, защитить ее от разбойников, но вести их в серьезный бой? НЕТ.

Им нужен был опытный военачальник, молодой и достаточно сильный, чтобы быть хорошим бойцом. Кто-то, кто мог заставить людей поверить, что у них есть шанс на победу. К сожалению, такого человека нет. Так что Айле придется думать самой.

Она должна была защитить свой народ.

- Собери всех мужчин, которые умеют ездить верхом, - сказала она, все еще глядя в окно на долину. – Им не обязательно быть солдатами, им просто нужно уметь быстро ездить на лошади. Кроме того, приведи мне плотника из деревни.

Бернард встал, его глаза блестели. – У вас появился план, миледи?

- Разве я стала бы отдавать вам приказы, если бы у меня его не было?

- Нет, Миледи.

- Ну, так чего же вы ждете? Приступайте к работе!

Бернард кивнул и направился к двери. Он уже собирался выйти из зала, когда обернулся и спросил: - А что мне делать, когда я соберу всех, миледи? Куда мне их девать?

- Веди их к мосту, - сказала Айла, тоже направляясь к двери. – А что касается того, что делать, то мы решим это, когда будем там. Я поеду туда. Прикажи, чтобы седлали Элеонору.

…

Когда она вышла во двор, ее уже ждала лошадь. Бернард мог иногда раздражать, но он также был хорош в своей работе. Никто из слуг не потрудился помогать ей сесть в седло. Они все знали ее почти так же давно, как и управляющий.

Айла задержалась на мгновение, чтобы погладить блестящую коричневую шерсть Элеоноры.

- Как поживаешь, девочка моя? – спросила она тихим голосом.

Элеонора заржала, прижимаясь к Айле.

Айла тихо рассмеялась и обняла кобылу за шею. – Да, я тоже тебя люблю. Но сейчас у нас нет на это времени.

Кобыла посмотрела на нее большими умными карими глазами, как бы спрашивая, почему именно не было времени на нежную заботу.

- Нам нужно поторопиться. Люди в опасности, и мы должны им помочь. – Похлопав Элеонору, Айла вскочила в седло. – Давай, моя девочка! Беги!

Она осторожно прижала свои сапоги к бокам лошади. Элеонор все поняла. Ей никогда не требовалось большего, чем простое указание, чтобы точно знать, чего хочет хозяйка. Она проскакала через первые ворота замка и дальше по крутой тропинке, которая змеилась вниз по склону горы к большим внешним воротам с железной решеткой.

Замок Лундберг действительно был впечатляющим бастионом. Построенным еще в юности отца Айлы, когда земля была еще свободна от этих проклятых разбойничьих рыцарей, а череда богатых урожаев наполнила казну отца достаточным количеством денег для этого проекта, он представлял собой массивный комплекс непроницаемых каменных стен и высоких башен. Две стены, наружная пониже внутренней, окружали центральную башню, где жил Граф Лундберг со своей единственной дочерью. В пределах первого двора находились только самые необходимые здания: оружейная, пекарня и колодец, снабжающий замок свежей водой. Во втором дворе находились еще несколько зданий, но в основном он предназначался для того, чтобы держать любые вражеские силы подальше от центральной башни. Граф Томас фон Лундберг, в юности человек дальновидный и энергичный, построил эту крепость на вершине горы, чтобы обеспечить безопасное убежище для себя и своей семьи, если когда-нибудь на горизонте соберутся войска врагов.

Теперь, казалось, стены замка это все, что стояло между ними и неизбежной гибелью. Внезапно они перестали казаться такими уж неприступными, какими всегда казались Айле.

- Нет, - упрекнула она себя, замедляя шаг и приближаясь к внешним воротам. А как же деревня? Неужели я позволю людям там быть изгнанными из своих домов? Я не буду действовать как трус и отсиживаться в крепости, оставляя их лицом к лицу с последствиями моих действий. Я встречусь с нашим врагом лицом к лицу!

Она поздоровалась с часовым у ворот, и тот поклонился в ответ.

- Когда я уйду, - сказала она, - закрой за мной калитку и опусти решетку. Время открытых дверей прошло.

Он судорожно сглотнул. – Значит, это правда, про что все говорят, миледи? Маркграф объявил войну?

- Да, - был ее единственный ответ. Затем она вывела лошадь из ворот и поехала вниз по горной тропе в долину.

…

Когда она подошла к мосту, Бернард уже собрал большое количество людей и лошадей.

Бернард приветствовал ее поклоном. – А теперь вы мне расскажете, для чего мы здесь? – спросил он.

- Все просто. – Айла указала поверх массивного каменного моста, перекинутого через реку. – За мостом есть только разбросанные фермы. Земля Валькенштейна лежит на Востоке, за рекой. Вода течет быстро и сильно; на десятки миль в обе стороны нет других переправ. – Она пронзила своего управляющего железным взглядом. – Мы собираемся перехватить маркграфа фон Валькенштейна и построить нашу первую линию оборону здесь – на мосту.

- Что? – старый управляющий выпучил глаза. – Ты собираешься встретиться с ним до того, как он доберется до замка? Миледи, когда я убеждал вас не терять надежду, я не имел в виду, что мы должны отказаться от своей самой сильной оборонительной позиции! Это же безумие!

- Разве это безумие останавливать врага, пока он не добрался до деревни? – спросила она, оглядываясь вокруг. Все собравшиеся вокруг Бернарда люди внимательно наблюдали за происходящим. Все мужчины из деревни.

- Ваша забота о своих людях достойна восхищения, - выдавил Бернард сквозь стиснутые зубы. – Но…

- Никаких “но”, Бернард. Я слышала, как мой отец и сэр Изенбард однажды говорили о том, что происходит, когда армия движется по местам, где живут мирные крестьяне, - тихо сказала она, наклонившись ближе, чтобы ее никто не услышал. По-моему, они занимаются, чем-то вроде “собирательства”. Что означает это слово, Бернард?

-Миледи, вы не…

- Что это значит, Бернард!?

Бернард глубоко вздохнул. – Это значит, что солдаты, следуя по маршруту, грабят, насилуют и убивают. Командиры зачатую не обеспечивают продовольствие солдат, поэтому солдатам приходится добывать еду самим или голодать. Солдаты не любят голодать.

- Я так и думала.

Однако управляющий еще не сдался. – Это не меняет того факта, что твой план безумен! С военной точки зрения…

- Кроме того, - добавила она, снова глядя на него своими ясными голубыми глазами, - у нас просто нет запасов, чтобы прокормит всех в замке в течение длительного периода времени. Голод нам обеспечен. Если наша позиция здесь потерпит неудачу, мы всегда можем отступить в замок или придумать что-то другое.

Бернард прорычал что-то неразборчивое.

- И кроме того, - сказала она, - я думаю, что должна хотя бы попытаться защитить своих людей.

- Иногда мне хочется, чтобы ты не была так похожа на своего отца, - проворчал старый управляющий и бросил на нее свой любимый сердитый взгляд.

Покраснев от радости, Айла крикнула окружавшим ее мужчинам. – Вы все знаете, что делать. Теперь мне нужны все те, кто умеет ездить и привел с собой лошадь, шаг вперед!

Несколько деревенских жителей и несколько охранников замка, которых собрал Бернард, вышли из толпы и преклонились перед ней на колено.

Айла быстро пересчитала их. – Раз, два, три, четыре, пять, шесть… хм, да, достаточно. На той стороне есть семь ферм, не так ли?

Крестьяне закивали головами.

- Мы должны предупредить их. Им придется приехать сюда и пожить какое-то время в деревне. Каждый из вас, - она указала на всадников, - предупредит одну из ферм и поможет принести сюда самое ценное.

Она начала показывать на мужчин, одного за другим. – Ты поедешь на ферму Уолдинга. Ты к Альбрехту. Ты к Меннингу. Ты к Хорсту. Ты к Отто. Ты к Аутгару!

Один из стражников замка, который, по-видимому, мог считать до семи, поднял руку. – Но, Миледи, нас всего шестеро. Как же нам предупредить последнюю семью? Может быть, один из нас посетит две фермы?

Айла отрицательно покачала головой. – Нет. Войска Валькенштейна уже могут быть близко. Кто знает, может быть, он уже расставил часовых по всей восточной долине. Без пограничных патрулей, откуда нам знать? Слишком опасно терять время. Кроме того, в этом нет необходимости. Семь ферм и, - она свистнула лошадь и вскочила в седло,- семь всадников.

- Миледи! – Если раньше лицо Бернарда и выражало недовольство, то сейчас оно было в ярости. – Ты же не всерьез это задумала…

- Я вообще ни о чем не думаю, - отрезала она, поворачивая лошадь лицом к мосту. – Я еду на ферму Гельтера.

Бернард подошел к ней с решительным выражением лица. – Но ты же сама говорила, что там опасно находиться кому бы то ни было. Мы понятия не имеем, кто или что может нас поджидать!

- Именно поэтому я не могу терять время. – Она прижала свои сапоги к бокам Элеоноры. – Беги, девочка! Беги, как ветер!

Бернард прыгнул вперед, но было уже поздно. Прежде чем он успел схватить поводья ее лошади, она уже мчалась по мосту.

- Миледи! – закричал он. – Вернись!

Не обращая на него внимания. Она помчалась через мост, что есть силы. Не успев дойти до другого конца, она оглянулась и крикнула. – И горе вам, если я не увижу по возвращении, что строительство баррикады началось!

Затем она снова повернула на восток.

Бернард остался стоять на мосту, глядя ей вслед, на его морщинистом лице застыли тревога и гнев. Только приглядевшись, можно было заметить едва заметный намек на неохотно гордую улыбку.

И вот Айла уходит в темный лес. Как вы думаете, кого она там встретит?

Ждете следующую главу? Надеюсь, что да. Спасибо за внимание!

Глава 3. По следу

Сэр Рувим сидел на лошади и считал деньги. Это было одно из его любимых занятий – считать деньги, а не сидеть на спине лошади. Не то чтобы он не любил ездить верхом. Просто остается фактом, что если долго ездить на лошади, то будешь иметь больную задницу, чего не может случится при подсчете денег.

- … двадцать семь, двадцать восемь, двадцать девять, тридцать, тридцать один, тридцать два.

Он удовлетворенно закрыл кошелек, подкинул его в воздух, тут же поймал его и взвесил в руке. Нет ни чего лучше, чем звон золотых монет, за исключением, конечно, звона украденного золота.

Рувим улыбнулся про себя.

Купец действительно был забавным малым. Он искренне и до последнего доказывал, что имеет право сохранить монеты при себе. Ну, может быть, так оно и было, в строго юридическом смысле. Но меч Рувима, щекочущий его пухлые щеки, вскоре убедил его в обратном.

Рыцарь был так погружен в свои счастливые воспоминания, что едва не пропустил следы копыт на земле. Едва, потому что он был сэр Рувим Рашвильд. Его один глаз смотрел на то, что он хотел видеть, другой пристально следил за тем, что ему необходимо видеть. На протяжении последних шести лет он не пропускал даже мелочей.

Отпечатки копыт были неглубокими. Они были также очень далеко друг от друга, что указывало на скорость. Легкое проворное животное, всадник которого очень спешил. Должно быть, это была небольшая лошадь или даже ослик. Рыцарские крупные скакуны, ломовые и пахотные лошади были большими, тяжелыми животными, которые не двигались настолько быстро и чьи копыта оставляли глубокие следы в грязи.

Мысли сбились, как только он добрался до развилки лесной тропы, по которой ехал.

Отпечатки копыт вели налево.

Сэр Рувим остановил лошадь.

Он уже знал, что там нет ничего кроме нескольких ферм и леса. По сути это был тупик. А что там делать всаднику? Особенно тому, кто ездит на таком легком, проворном и наверняка дорогом коне?

Может быть, это священник, навещающий своих прихожан?

Но что это?

Рувим заметил странный след, оставленный в грязи, внутри отпечатка копыта. Он быстро спрыгнул на землю и внимательно осмотрел землю вокруг себя. В центре отпечатка от копыта был отчетливо виден символ: герб, который только дворяне использовали для обозначения своих породистых лошадей.

Хм… По какой-то причине всадник ехал на эти фермы, и, судя по тому, что он знал о дворянах, вероятно, не для того, чтобы провести там ночь. Скоро он непременно вернется.

По лицу сэра Рувима расплылась улыбка.

Этот день нравился ему все больше и больше. Если и было что-то, что ему нравилось больше, чем грабить людей, так это грабить заносчивых и богатых благородных людей!

…

Сказать, что крестьянин Гельтер был удивлен, когда его хозяйка прискакала к его дому во весь опор, было бы преуменьшением. Он даже уронил топор, который держал в руке, и только по чистой случайности не отрубил себе пальцы на ногах.

- Л-леди Айла, - пробормотал он, бросаясь вперед, чтобы поклониться. – Ваше присутствие – большая честь для нас. Пожалуйста, позвольте мне помочь вам спуститься.

Но Айла уже соскользнула со спины Элеоноры. Она увидела жену Гельтера, выглядывающую из дверей фермы, и судорожно сглотнула. Это будет совсем не просто.

- У нас нет времени на любезности, Гельтер, - сказала она гораздо более мягким тоном, чем предполагала. – Я пришла с печальными вестями.

Она объяснила, что Валькенштейн объявил о своей вражде, опустив только про возможность замужества. Она не была уверена, как они воспримут новость о том, что она, по сути, отказалась от мирного решения. Хотя она знала, что Бернард был прав, и вражда с Валькенштейном была куда предпочтительнее мира, заключенного с ним.

Рассказывая свою историю, она видела, как реальность медленно погружается в сознание: с каждым ее словом выражение лица мужа становилось все мрачнее, а лицо жены – все более испуганным. Наконец-то она подошла к концу.

- И вы проделали весь этот путь, чтобы предупредить нас, Миледи? – прошептала жена Гельтера.

- Спасибо вам, - сказал ее муж, все еще хмурясь. – Мы найдем в лесу место, где можно спрятаться. Может быть, люди Валькенштейна не найдут нас. Маргрет, приведи детей. Мы уходим.

- Что? Прямо сейчас?

- Ну конечно же сейчас!

- Что же нам брать с собой? Куда же мы пойдем? Как…?

- Просто упакуй немного еды, - перебил он ее. – Мы уходим немедленно. Куда, решим потом.

По глазам фермера было ясно: он уже видел смерть – в отличие от своей жены. Коротко поклонившись ей, он хотел повернуться и направиться в дом, но Айла шагнула вперед и схватила его за руку. Он снова посмотрел на нее и увидел решительное выражение ее лица.

- Я пришла не только для того, чтобы предупредить вас. Я пришла предложить вам убежище. Пока мы тут разговариваем, мои люди возводят баррикаду на мосту. Там мы дадим отпор угрозе, а вы пока можете расположиться в деревне до тех пор, пока все не закончится.

- Вы это серьезно, миледи?

- Конечно. А теперь собирайте свои вещи! Все, что сможете унести. Я возьму с собой на Элеонору столько, сколько смогу, так что не стесняйтесь упаковать все, что вам дорого.

Фермер ничего не ответил. Он просто упал на колени и склонил голову. Затем снова вскочил на ноги и через секунду уже был в доме, а его жена бросилась к Айле и осыпала ее благодарностями.

Это заставило Айлу покраснеть. Излияния крестьянской жены свидетельствовали о том, что многие дворяне плохо исполняли свои обязанности, как покровителя. Эти двое чувствовали себя бесконечно обязанными ей за то, что должны быть их естественным правом: защиту себя и своей семьи.

Через какое-то время жена фермера была отозвана мужем в дом. Айла, чувствуя себя виноватой за то, что вынуждена была выгнать их из дома, не последовала за ними и не вмешивалась в их последние минуты в нем. Вместо этого она обошла дом сзади, откуда могла видеть дорогу, ведущую вниз в долину с востока, между пышной растительностью.

Дорога еще была пуста - в данный момент. Но скоро по этой дороге будут маршировать войска маркграфа фон Валькенштейна.

Айла не смогла сдержать горькой улыбки.

- Миледи?

Она обернулась и увидела жену фермера, которая держала в руках небольшую кучку каких-то предметов.

- Мы бы хотели, чтобы вы взяли эти вещи, если это не слишком много для вас...

- Нет, нет,- поспешно ответила Айла. - Пойдем, я помогу вам уложить их.

Она подвела женщину к Элеоноре и открыла седельные сумки.

После того, как все было убрано, только половина свободного места была занята. Айла сказала женщине чтобы та принесла еще.

Жена фермера побежала в дом, а Айла вернулась на задний двор дома. Если вдруг войска Валькенштейна приблизятся, она не хотела бы быть застигнутой врасплох.

Однако вместо вражеских солдат она увидела маленькую девочку, которая стояла в глубине двора, спрятав руки за спиной. Она смотрела на леди, одетую в красивую одежду, большими глазами. Это, должно быть, одна из дочерей хозяев дома.

- Привет. - Айла наклонилась и улыбнулась маленькой девочке. - А как тебя зовут?

Девочка испуганно вскрикнула и побежала прятаться за грудой дров, сложенных у стены дома.

- Не бойся, я не кусаюсь и у меня нет привычки есть детей, - сказала Айла.

- И, если бы я это делала, - добавила она, - я делаю это только по понедельникам и субботам. Сегодня среда, так что можешь выходить.

На несколько секунд воцарилась тишина.

Затем из-за угла выглянул большой глаз, увенчанный копной черных волос. - Правда? Только по понедельникам и субботам? Честно?

- Честно, - сказала Айла с торжественным выражением лица, подняв руку, как будто она давала клятву.

По какой-то причине это заставило девочку сразу выйти. Девочка едва доставала ей до талии и было ей не больше пяти лет.

- Вы настоящая леди из замка? - спросила девочка. Ее было немного трудно понять потому что она продолжала кусать складку старого платья, которое носила, вероятно, все еще немного боясь ее.

- Я никогда раньше не видела настоящей Леди.

- Ну вот, теперь видела. Но в этом нет ничего особенного. Я каждый день смотрю на себя в зеркало, и я себе, если честно, не особо нравлюсь.

- Но почему же? Ты очень красивая.

- Что ж… Спасибо.

«Я краснею…» - подумала Айла. «Пятилетняя девочка только что сказала мне, что я хорошенькая, и я покраснела».

- Ты пришла забрать мама, папу, Андриса и меня? Но я не хочу уезжать.

- Я бы не тревожила вас и не просила покинуть ваш дом, - грустно улыбнулась Айла. – Но видишь ли, сюда идет плохой человек, который творит зло, так что вам лучше спрятаться в безопасном месте.

Девочка нахмурилась. – А ты не можешь просто надрать ему задницу? У тебя ведь есть рыцари, не так ли?

Айла не успела ни чего ответить, а девочка продолжила.

- Ведь рыцари хорошие, они сражаются с драконами, бьют злодеев и спасают принцесс.

Айла не знала, плакать ей или смеяться. – К сожалению, у меня нет таких отважных рыцарей, но я обязательно их найду, и они нам помогут.

Маленькая девочка удовлетворенно кивнула. Но потом она вспомнила свою первоначальную тему. – Я не хочу уезжать, - повторила она.

Айла пожалела, что не может раствориться в воздухе.

- Извини, - сказала она. – Вам придется это сделать. Но обещаю, что это только на время.

- Правда? Ты обещаешь?

Айла кивнула, а потом подумала, сможет ли она сдержать это обещание. – Я здесь, чтобы помочь вам переехать, – сказала она, отчаянно пытаясь сменить тему разговора. – У меня есть лошадь; она может унести много вещей, и я смогу их спрятать, так что до них не доберется этот злодей.

- Да. Я слышала, как вы с мамой и папой разговаривали. – Девочка снова впилась зубами в свое платье.

Айла заметила, что во время всего их разговора девочка держала одну руку за спиной.

- А что ты прячешь? – спросила она, чувствуя, что девочка никак не может решить, спрашивать ей что-то или нет.

- Агнес… ты можешь ее спрятать от злодея?

- А кто такая Агнес? – спросила Айла.

В ответ девочка вытащила руку из-за спины и показала Айле то, что та держала в руках: это была маленькая кожаная кукла с раскрашенным лицом, по которому было не понятно мужское оно, женское или вообще собачье.

- Я не хочу, чтобы ее похитили, - объяснила девочка. – Злодей запрет ее в башне или еще где-нибудь!

- Да, - задумчиво произнесла Айла. – Так оно и есть. – Потом она улыбнулась и взяла куклу. – Конечно, я возьму с собой Агнес. Я буду очень хорошо заботиться о ней, обещаю.

Маленькая девочка обняла Айлу за талию и прижала к себе с поразительной для ребенка силой. – Благодарю вас! Большое вам спасибо! Я надеюсь, что вы найдете действительно хорошего рыцаря очень быстро!

- Да, - засмеялась Айла, поглаживая девочку по волосам. – Я тоже на это надеюсь.

Под пристальным взглядом девочки Айла спрятала куклу по имени Агнес в самой удобной части седельной сумки.

Уложив последние их вещей и выслушав многочисленные благодарности от благодарной пары, Айла попрощалась и поехала обратно по той же тропинке, по которой приехала. Бросив последний взгляд на ферму, ей показалось, что за ней видит металлический отблеск на восточном краю долины, спускающейся вниз по дороге.

Но, возможно, это просто играло солнце.

…

Сэр Рувим услышал шаги заранее. На его лице не дрогнул ни один мускул.

Он просто сидел, пока не доел кролика, зажаренного на открытом огне. Тот был действительно вкусным, особенно с теми специями, которые он отобрал у недавнего торговца. Хорошо было бы, если каждый человек, которого он грабил, носил с собой запас специй, решил он. Это как-то невнимательно с их стороны – носить с собой только деньги. Ну что ж, раз не приходится выбирать, нужно довольствоваться тем, что есть.

Он быстро и легко вскочил на ноги и надел шлем. Блестящая красная броня, которую он носил, ни в малейшей степени не стесняла его движения. Были рыцари, которые даже не могли забраться на свою лошадь без посторонней помощи. Но только не сэр Рувим. О нет. Он был совсем другим рыцарем.

Он с легкостью вскочил в седло. Из кустов, где он прятался, доносился легкий топот быстро приближающейся лошади. Всадник, казалось, очень спешил. Как раз в момент, когда он собирался пройти мимо него, он уперся ногами в бока своего жеребца и вырвался из кустов, чтобы преградить путь тому, кто имел несчастье стать его добычей в этот день.

- Стой! – закричал он.

Здравствуйте!

Как вам новая глава? Как вам рыцарь-разбойник? Если вы думаете, что он будет похож на Робин Гуда, то сразу скажу нет.

Глоссарий:

Рыцарь-разбойник – были довольно широко распространены в позднем средневековье. С ростом городов и продолжающейся инфляции рыцари, владевшие небольшими владениями, все больше и больше пытались заработать на жизнь. Привыкшие возвышать себя среди простых людей они стали брать дань с тех, кто проезжал через их земли или встречались на пути, практика, которая переросла в грабеж.

Глава 4. Первая встреча

Он появился из ниоткуда. Только что Айла скакала вперед, а в следующее мгновение огромный черный жеребец, неся высокую фигуру в блестящих красных доспехах, преградил ей путь.

- Стой! – закричал мужчина.

Лошадь Айлы, казалось, поняла его. Она встала на дыбы и чуть не сбросив с себя Айлу. Ей потребовалось несколько минут, чтобы успокоить Элеонору, и все это время незнакомец – судя по его доспехам, рыцарь – просто сидел на своем коне и ничего не делал.

- Ты дурак! – крикнула Айла, все еще пытаясь успокоить лошадь. – Зачем так пугать? Какой червяк засел в твоей голове? Ты же мог убить меня.

- Ну… Это бы все упростило, - небрежно бросил незнакомец.

При этих словах Айла широко раскрыла глаза. Она быстро оглядела человека в доспехах. На нем была внушительная броня из кроваво-красных и блестящих серо-стальных доспехов, на которой, как ни странно, не было никакого герба. Его забрало было опущено, так что она не могла видеть его лица. Может быть, это один из людей маркграфа?

Лошадь осторожно сделала несколько шагов назад.

- Чего ты хочешь? – спросила Айла.

- Ответ достаточно простой: все, что есть.

Она непонимающе уставилась на незнакомца. Затем, медленно, пришло понимание. Одинокий рыцарь. Одинокий красный рыцарь. Красный рыцарь, который уже несколько недель наводнял ее земли. Это был не человек маркграфа. Это был некто еще хуже.

- Это ты! – Прошипела она.

- Да, - весело ответил незнакомец. – Я!

- Уйди с моей дороги, - сказала Айла с большей храбростью, чем чувствовала. – Уходи! Оставь эту землю, и я забуду, что ты когда-либо приходил сюда!

- Какое щедрое предложение, миледи. Но, увы, сначала мне придется ограбить вас. Даже бедным рыцарям вроде меня, хочется, чтобы было на что кушать и жить.

- Мерзкий негодяй! Как ты смеешь мне перечить?

Мужчина почесал бок своего шлема, как будто всерьез задумавшись над этим вопросом. – Хм… а почему я должен слушаться тебя. Давай не будем тратить время и перейдем к более приятным вещам. Мне нужны твои деньги и содержимое сумок.

- Но ты же рыцарь, - запротестовала она. – Как ты можешь этим заниматься? Как ты можешь грабить женщину?

Он пожал плечами. – О, это довольно легко, если… если вы знаете, как это делается. Я открою тебе свою тайну, если ты обещаешь никому не рассказывать. Видишь ли, в отличие от мужчин, женщины обычно не носят оружия. И их намного легче грабить, не приходится лишний раз доставать оружие.

Айла просто продолжала сидеть на своей лошади, кипя от злости. – А как же долг? Честь?

- Ах, да, совсем забыл про эти штуки, когда-то они у меня были. Потерял их около пяти лет назад, и не могу сказать, что особо по ним скучаю. Они очень надоедливы.

- Но ты же рыцарь, - упрямо повторила она.

- Рыцарь-разбойник, - поправил он. – Я ворую у богатых, чтобы отдавать деньги самому себе. Это очень выгодная договоренность. Так что, если миледи сейчас же передаст мне свои сумки, мы сразу же разойдемся в разные стороны.

Айла ничего не ответила. Она внезапно пригнулась, уперлась пятками в бока Элеоноры и попыталась заставить кобылу пробежать мимо черного жеребца незнакомца. Однако не успела, она не сделала и трех шагов, как услышала звон метала, а на ее шее появился клинок, смахнув золотистую прядь волос.

- Ты либо очень храбрая, либо очень глупая, - сказал красный рыцарь приятным голосом. – Учитывая, что ты женщина, я бы предположил последнее. Возможно, я не совсем ясно выразился, девочка. Отдай мне свои деньги – сейчас же! – Последнее слово, которое он произнес, было таким же стальным, как и его клинок.

Айла уставилась на блестящую полоску заостренного металла. Затем ее взгляд переместился на рыцаря-разбойника. Сквозь щель забрала она видела его темные глаза. В них не было ни намека на колебание. Меч, который держал этот человек, был чудовищным оружием, более широким, чем тонкая шея Айлы.

Медленно, очень медленно она потянулась к карману и схватила кошелек, который всегда носила с собой на всякий случай. В нем было всего несколько серебряных монет - надеюсь, достаточно, чтобы удовлетворить это ненасытное чудовище!

- Вот, - язвительно сказала она, швыряя им в мужчину надеясь, что он опустит меч, чтобы поймать его, и она сможет убежать. – Чтобы ты подавился!

Он легко поймал кошелек левой рукой, не сводя с нее глаз и не отводя меча от ее горла.

- Благодарю, - сказал он с издевательски легким поклоном. Айле очень хотелось дать ему пощечину за это, но смысла в этом не было, мешал шлем. – А теперь слезай с лошади.

- Что? Да как ты смеешь?

Он вздохнул. – У нас только стали налаживаться отношения, а ты снова все портишь. Девочка, ничего, что я тебя граблю. Это значит, что я заберу все, что хочу. Слезай с лошади.

Она напряглась, ее взгляд стал жестче.

- Если ты думаешь, что можешь запугать меня, негодяй, то сильно ошибаешься! Может быть, я и отдала тебе свои деньги, но единственный способ снять меня с этой лошади – это насильно повалить на землю.

Она гордо вздернула подбородок, не обращая внимания на лезвие у своего горла. Она поняла, что он блефует. Ха! Что он ответит на это?

Он снова вздохнул. – Ладно, раз ты настаиваешь…

…

Через пять минут очень взъерошенная и еще более злая Айла стояла рядом своей лошадью на земле.

- Не смей больше меня трогать, нахал, распутник, негодяй, - прошипела она рыцарю, который был занят проверкой своих доспехов на предмет царапин от ногтей.

- О, не начинай, пожалуйста! – Она почти видела, как он закатывает глаза.

- Если ты думаешь, что я намеренно дотронулся до твоей груди, то сильно ошибаешься. Я только хотел обхватить тебя за талию.

- Ну ты слишком высоко целился для этого!

- У меня всего лишь соскользнула рука, - издевался он.

- Не ври! Ты сделал это нарочно!

Рыцарь фыркнул, смахивая с нагрудника несколько длинных золотистых волосков. – Ты же сама этого хотела!

Айла уставилась на него в безмолвном негодовании. Как у него хватило наглости предположить, что она сама этого хочет… Она почувствовала, как краска приливает к ее щекам, и стиснула зубы.

Закончив поправлять себя после борьбы, рыцарь посмотрел на нее сверху вниз и рассмеялся. – Ты так забавно выглядишь, когда краснеешь, девочка.

- Я не нахожу ничего забавного в этой ситуации, - прошипела она сквозь стиснутые зубы.

- Смешная. – Он наклонился вперед и погладил ее по голове. Если бы он не был так высоко, чтобы она могла дотянуться, и не носил шлем, она ударила бы его в лицо.

- Лет через десять или около того, ты расскажешь эту историю в кругу друзей, и тогда долгие зимние вечера покажутся намного короче.

- Надеюсь к этому времени тебя найдут и повесят, - огрызнулась она.

- Ха! – Он откинул голову назад и расхохотался. - Вам придется очень долго ждать, чтобы услышать эту новость.

Айла не хотела, но поверила ему. То, на сколько он был силен и как обращался со своим мечом… Его никто не поймает.

- Мерзавец, - пробормотала она.

- Знаешь, всего три дня назад я обворовывал другую женщину, и она была намного сговорчивее и милее тебя.

По лицу Айлы скатилась сердитая слеза.

- До этого дня, - сказала она дрожащим голосом, - я всегда считала рыцарей людьми чести. Видимо, я ошибалась.

- О, у меня есть честь, миледи. Много.

Айла не была уверена, но ей показалось, что он подмигнул ей через щель забрала.

Он схватил поводья лошади Айлы и поднял свободную руку на прощание. – Счастливо оставаться, миледи. – пришпорил коня и поскакал прочь. Вскоре он превратился в черно-красную полосу, мелькающую между деревьями.

- Я найду тебя, слышишь? – крикнула она ему вслед. – Я найду тебя, а когда найду, то велю повесить на самой высокой башне замка! Клянусь всеми костями моих предков!

Все, что она услышала в ответ, был шелест ветра в деревьях и, возможно, только возможно, слабое эхо дьявольского смеха вдалеке.

Айла коснулась того места, где холодная сталь прижималась к нежной коже ее горла. Маркграф фон Валькенштейн - это одно – но, по крайней мере, он еще сохранял искаженное подобие рыцарства, старался придерживаться правил и законов. Этот дьявол с другой стороны… Он неожиданно выбил ее из колеи. Он заставил ее разозлиться. Очень разозлиться.

Но злость все равно никуда ее не приведет. Хмуро глядя на окружающий лес, она повернулась и зашагала обратно к замку.

Если она когда-нибудь доберется до этого рыцаря-разбойника, то сделает все, чтобы он никогда не забыл имя леди Айлы фон Лундберг!

Приветствую!

Вы тоже думаете, что очень романтичная первая встреча получилась?

Глава 5. Шум битвы

Ха! Рувим был очень доволен собой. Он неторопливо открыл забрало и глубоко вдохнул свежий воздух. Это был действительно хороший день. Он улыбнулся про себя и поскакал дальше, волоча за собой лошадь девушки. Вот эта добыча!

Эта девушка действительно была забавной, особенно в том, как она укоризненно смотрела на него после того, как он стащил ее с лошади, как будто ожидала, что он в любой момент изнасилует ее. Она действительно думала, что он специально позволил себе лапать ее!

Он слегка усмехнулся. Было бы за что хвататься. Как будто какая-то маленькая худенькая девочка могла его заинтересовать. Она не в его вкусе, да и вообще его не интересовал женский пол. Женщины хотят только денег, приносят неприятности и обладают куда меньшим умом, чем у курицы.

Хотя, когда он об этом подумал… Он должен был признать, что девушка не казалась испуганной, когда он раскрыл свои намерения, даже когда он держал меч у ее горла. С этой стороны, она казалась недоразвитой, но гораздо мужественнее, чем у обычного представителя ее пола.

Все, что чувствовала девушка, казалось, был гнев. Рувим ограбил достаточно людей, чтобы оценить уникальную реакцию. Это стало немного утомительно за эти годы, когда все просто передавали вам свои деньги и ценности без протеста. С этой девушкой было весело.

Он снова улыбнулся про себя, без всякой видимой причины. Да, это было забавно. Она действительно имела наглость угрожать ему смертью! Как будто когда-нибудь его жизнь будет зависеть от нее. Смешно.

Он остановился и подошел к лошади девушки. Это всегда было самое приятное в разбойничьей жизни, он наслаждался этим больше всего: пожинать свои награды. Он с предвкушением ощупал оттопыренные седельные сумки и потянулся к застежке.

- Итак, что здесь у нас, - бормотал он себе под нос, - давайте посмотрим, какие богатства или деликатесы эта прекрасная леди хранит в своих седельных сумках.

Он открыл первую седельную сумку, сунул руку внутрь и нащупал что-то тяжелое и комковатое. Ах, это наверняка был кошелек, полный золота! Он вытащил его и заморгал, глядя на маленький мешочек с зерном, который держал в руке.

- Что за ерунда?

С глазами точно все в порядке?

Он быстро снова полез в седельную сумку и вытащил оттуда следующее, примерно в таком порядке:

Мешочек кукурузы

Молоток

Две маленькие банки, с соленьями

Ржавая старая подкова

Три грязные деревянные миски

Одна уродливая маленькая кожаная кукла.

Сэр Рувим некоторое время смотрел на кожаную куклу, хотя зрелище было не из приятных. У нее (или у него, или у этого непонятно чего) было накрашенное лицо, которое выглядело так, будто ее ущипнули за задницу, и ей это не понравилось.

Какая нормальная девушка будет разъезжать по лесу с таким странным багажом в седельной сумке? Рувим снова задумался о своей оценке этой девицы. Может быть, он счастливчик, что ушел от нее живым. Он слышал, что ведьмы используют кукол в своих церемониях. И кто кроме ведьмы будет скакать по лесу в одиночестве с таким грузом? Разве что еще сумасшедшая. Кто знает, кем она является и на что способна?

Лучше всего убраться от нее как можно дальше и как можно быстрее. Закрыв забрало, он снова вскочил в седло и пустил коня быстрой рысью.

Его мысли все время возвращались к девушке. Неужели сейчас она преследует его, стремясь отомстить? Ну что ж, если так, то он встретит ее так же смело, как и все остальное в прошлом. Сумасшедшая она или не сумасшедшая, ведьма или не ведьма, но он не был тем, кого могла бы побить девчонка!

Размышления Рувима были прерваны, когда он услышал шум. Однако он исходил не сзади, а чуть дальше по тропинке. И это были совсем не те звуки, которые он ожидал услышать. Он услышал звук марширующих ног.

Однако он не замедлился и не пытался спрятаться. Он никогда не останавливался на своем пути.

Шум становился все громче и громче. Через несколько минут Рувим вышел на большую круглую поляну. Трус мог бы сойти с тропы и переждать в лесу. Но он не являлся таковым. Кроме того, с чего бы этим людям нападать на него?

На другом конце поляны показалась группа вооруженных людей. Как только они заметили Рувима, командир подал знак своим людям и те рассредоточились. Они остановились и крепче сжали свои копья и гизармы при виде приближающегося рыцаря. Но как только они убедились, что он один, они расслабились.

На лице сэра Рувима Рашвильда за забралом мелькнула насмешливая улыбка, которую мужчины не могли видеть. Если бы они знали его, они бы не расслабились.

- Стой! – крикнул командир. – Остановись во имя маркграфа Маркуса фон Валькенштейна.

Рувим снова открыл забрало, чтобы лучше видеть окрестности. Его опытный глаз быстро оглядел солдат. Около двадцати, может быть чуть больше, солдат. Наверное, наемники. Хорошо вооружены и, судя по шрамам, закалены в боях. Их оружие не было новым, но в хорошем состоянии для немедленного использования. Они были профессионалами.

Это уже начинало выглядеть забавно. День становился все интереснее и интереснее.

- А скажи мне, - потребовал Рувим, замедляя ход коня, но не останавливая его, - почему я должен обращать внимание на какого-то маркграфа фон … как ты там сказал?

Командир вытащил свой меч. – Если вам еще не известно, - прорычал он, - маркграф фон Валькенштейн объявил вражду вашей госпоже, леди Айле. Так что если вы не хотите, чтобы я разделал вас, как свежепойманную рыбу, спешивайтесь и сдавайтесь!

- Я понятия не имею о какой-то леди Айле. – Голос Рувима был совершенно спокоен, а лицо бесстрастным. Он не остановил свою лошадь. – Я просто проезжаю мимо.

На лице командира промелькнуло удивление. – Вы не служите леди Айле, хозяйке этих земель?

- Нет.

- Может быть, и так, - согласился командир, - но поскольку у меня есть только ваше слово, я должен обращаться с вами так, как обращался бы с любым из людей леди Айлы.

- Что это значит? – потребовал Рувим, и теперь в его голосе зазвучали стальные нотки.

- Это значит, что я должен просить вас сдать мне ваших лошадей, деньги, доспехи и оружие, и вы должны будете пойти со мной в лагерь маркграфа.

Рувим ответил четко и спокойно. – А что если я скажу нет?

- У вас нет никакого выбора, - настаивал командир. – Я вынужден настаивать.

Одной рукой Рувим потянулся к своему мечу, другой – к щиту.

- Тогда я буду сопротивляться. Я не сдамся ничтожным наемникам вроде вас!

- Не будь дураком, - прорычал командир. – У меня два десятка людей! Это для тебя верная смерть.

- Возможно. – Рувим пожал плечами и опустил забрало шлема. – Но ведь дело в том, что я не боюсь смерти!

…

Элеонора исчезла.

Эта мысль заставила бы Айлу расплакаться. Так бы и случилось – если бы она не кипела от гнева. Ее ограбили! Ограбили на ее собственной земле!

Элеонора, ее дорогая подруга. Ее спутница детства. Милое существо, которое выросло из маленькой кобылки в прекрасную кобылу на ее глазах.

И какая наглость у этого человека! Он посмел прикоснуться к ней своими грязными руками! А теперь она была одна в лесу, пешком, без посторонней помощи, и люди Валькенштейна вполне могут быть рядом, вполне возможно за следующим поворотом тропы. Она заставила себя не позволять своим мыслям развиваться в этом направлении.

Айле потребовалось меньше времени, чтобы добраться до подмоги, чем она ожидала. Через какие-то десять минут она услышала, как приближаются шаги. Спрятавшись за дерево и выглянув, она увидела Бернарда, сопровождаемого несколькими стражниками замка, идущими к ней по лесной тропинке.

Облегчение нахлынуло на нее, когда она увидела морщинистое лицо старого управляющего. Он торопливо шагал вперед, и лицо его застыло, как у сварливого старого бульдога. Они шли за ней!

Она выскочила из-за деревьев и побежала к ним. – Бернард! Боже, как же я рада тебя видеть!

Она обняла его и крепко прижала к себе. Она не хотела признаваться в этом самой себе, но бродить по лесу в одиночку было страшно – даже страшнее, чем быть ограбленной. Оказавшись лицом к лицу с врагом, она уже знала, что делать. Она знала, что не может отступить. Но в одиночестве, опасаясь, что солдаты Валькенштейна могут появиться в любой момент, и без лошади она не сможет скрыться, она чувствовала себя ужасно уязвимой. Ей было приятно обнимать крепкую фигуру старого друга ее отца.

Бернард схватил ее за плечи и оттолкнул. – Одну минуту! Что это такое? Почему ты идешь пешком? Где твоя лошадь? И почему ты обняла меня?

- У меня больше нет лошади. Ее нет, потому что она была украдена каким-то темно-красным дьяволом, у которого поворачивается язык называть себя рыцарем, - сказала она, решив проигнорировать последний вопрос.

- Украли? Рыцарь-разбойник? – Обычный хмурый взгляд на его лице стал глубже. – Он вам угрожал? Он сделал вам больно, миледи? Я…

- Нет, - поспешно заверила она его. – Я в полном порядке. Он просто забрал у меня деньги и мою лошадь, вот и все.

Одна только мысль о том. Что она потеряла Элеонору, вызывала у нее желание придушить этого негодяя!

- А ты уверена? – недоверчиво спросил Бернард. – Что рыцарь был одет в красное?

- Красный, как черт, - подтвердила она. – А почему ты спрашиваешь? Может ты знаешь что-то, чего не знаю я?

Он покачал головой, но глаза его оставались встревоженными.

- Ты ведь знаешь, кто этот рыцарь, не так ли? – Спросила Айла с таким рвением, что сама удивилась.

Бернард отрицательно покачал головой. – Нам нужно как можно скорее вернуться к мосту.

Айле это не очень понравилось. Теперь, когда у нее было подкрепление, ее первым побуждением было пойти за злодейским рыцарем и вернуть то, что принадлежало ей по праву.

Но делать это было бы глупо. У него были лошади, а у них нет, и даже если бы им удалось догнать его, они были на узкой лесной тропинке, достаточно, чтобы один человек мог защищаться в одиночку. Может он и не был великим бойцом, а трусливым вором, но была ли она готова рисковать жизнями своих людей?

Глубоко вздохнув, она сказала. – Да, Бернард, ты прав, давай возвра…

Ее слова прервал звон металла о металл. Она повернулась лицом к тропинке.

- Что это было? – спросила она.

- Я ничего не слышал, миледи.

- Это потому, что у тебя в ушах растут волосы, Бернард. Тссс!

Все замерли, и в наступившей тишине они услышали вдалеке звон металла о металл, усиливающийся – но не потому, что он приближался, а потому, что удары становились все сильнее и чаще.

- Что там происходит? – Айла указала на тропинку и уже направилась обратно, когда Бернард схватил ее за руку.

- Ты что, с ума сошла? – Воскликнул он. – Это слишком опасно!

- Я знаю, что это слишком опасно! Вот поэтому мы должны помочь тому, кто там сражается.

- Я имел в виду, слишком опасно для тебя!

- Нет, я должна быть там.

Бернард закатил глаза. – И почему меня это не удивляет? Миледи, вы думаете, что одна сторона битвы заслуживает помощи?

- Потому что, - сказала она с простой логикой, - другая сторона наверняка будет людьми Валькенштейна. Ты что, не слышишь? Это больше, чем два оружия. Кто, кроме него, осмелится привести на мою землю целую армию солдат?

Хватка Бернарда только усилилась. – А перспектива встретиться с батальоном солдат Валькенштейна вас не беспокоит?

- Нет совсем, нет, - сказала она, мрачно усмехаясь. – Со мной мои храбрые стражники.

- И что заставляет вас думать, - прорычал управляющий, - что ваши храбрые стражники просто не потащат вас обратно в замок, прежде чем позволить себе такую глупость?

- Ну, - сказала она и проворно выскользнула из его хватки, - сначала им придется поймать меня. – она повернулась и побежала по тропике в сторону битвы. Она должна была помочь бедным душам, которые боролись за свою жизнь.

- Бегом за ней! – закричал Бернард.

Знатные богатства обнаруживает Рувим в сумках, правда?

Глоссарий:

Гизарма – средневековое оружие. У нее был заостренный конец, как у копья, но она была короче, а также она имела сбоку лезвие для рубки, как у топора.

Ведьма – в средние века большинство людей верили в ведьм и боялись их. Куклы и подковы были предметами, которые могли ассоциироваться с колдовством.

Глава 6. Нужно помочь

Шум боя постепенно стих. Удары клинков замолкли и Айла догадывалась почему: одна сторона, очевидно, выиграла бой. Она очень надеялась, что это не Валькенштейн.

С взъерошенной головой Айла перебегала от дерева к дереву, всегда оставаясь в укрытии и внимательно наблюдая за дорогой перед собой. Что бы там ни думал Бернард, она не была безответственной девочкой, скорее наоборот, она была очень ответственной женщиной, использовавшей любую возможность, чтобы сунуть свой нос в неприятности – если таким образом она могла помочь другим. Тот, кто сражался там, сражался против маркграфа Маркуса фон Валькенштейна, сражался доблестно, судя по всему. Это была белее чем достаточная причина, чтобы рискнуть своей шеей.

Приблизившись к месту схватки, она соскользнула с тропинки и скрылась за деревьями. Айла хорошо знала этот лес; еще маленькой девочкой она часто ездила сюда верхом. Она узнала это место, не далее, чем в двадцати метрах он него, находилась поляна. Где часто останавливались паломники и другие путешественники по пути к замку. Теперь, на поляне было менее спокойно.

Но вдруг, появился звук яростных ударов, а затем раздались крики людей:

- Это же дьявол! Бежим! Он же не человек!

И другой голос, пытавшийся командовать, но дрожащий от страха.

- Стойте и деритесь, трусы! Сражайтесь или маркграф снесет вам головы!

Айла пыталась хоть мельком увидеть, что происходит, но листва была слишком густой, и она закрывала ей обзор.

А потом, секунду спустя, она была почти рада этому. Из центра поляны донесся действительно пугающий звук, звериное рычание, которое отразилось по всему лесу и, казалось, даже деревья содрогнулись от страха. Последовал град ударов и крики боли.

- Сражайтесь! Или маркграф…

- Нам плевать на маркграфа! Бежим!

- Бегите, спасайте свою жизнь!

- Стойте и деритесь! Вы поклялись в аааррр….!

Крик резко оборвался.

- Капитан! Капитан!

Но капитан ничего не ответил.

Вместо этого по поляне прокатился еще один звук, еще более пугающий, чем рычание: дьявольский смех.

- Черт бы тебя побрал! Я убью тебя за …

Но очевидно, этот человек был не более успешным, чем его командир и другие люди. Неизвестная сила, которая рычала и смеялась, как дьявол, оборвала его на полуслове.

- Бежим!

Этот крик был подхвачен многими испуганными людьми. Потом вдруг раздался еще один испуганный голос.

- Конрад! Обходи его сзади! Остальные, не мешайте, убирайтесь с дороги, быстро!

Послышался щелчок, глухой удар, затем все повторилось еще дважды, а затем внезапно наступила тишина.

Полная тишина.

Айла уже собиралась рискнуть выглянуть на поляну из-за укрытия, когда сзади ее схватила мужская рука. Крик рванулся вверх по ее горлу, но прежде чем он успел сорваться с губ, рука зажала ей рот.

- Ты что, совсем спятила? – Бернард прошипел ей в ухо и оттащил назад. - … Миледи? – добавил он, как бы невзначай из вежливости.

Она покачала головой.

Он медленно убрал руку с ее губ и указал на просвет между ветвями деревьев, где виднелось черно-серебряное знамя маркграфа.

- Я должна была прийти и посмотреть, сможем ли мы помочь, - прошептала она в ответ.

- Ну конечно! Иди и спроси, чем ты можешь помочь!

- Серьезно?

- Нет, конечно же! – проворчал управляющий. – А теперь уходим, пока они нас не заметили.

- Нет. Мы не уйдем, пока не убедимся, что не сможем помочь людям, которые стали добычей маркграфа.

- Мы уже опоздали. Кем бы они не были, они проиграли битву. Да смилуется над ними Господь.

- А что, если там есть раненые? – спросила она шепотом. – Мы пока не можем уйти.

- Миледи…

- Не спорь со мной, Бернард. Когда они уйдут, будет безопаснее отступить. Заодно проверим, что никому не нужна помощь.

Бернард сердито посмотрел на нее. – Безумие, но ты права.

Вместе они скрылись за густой листвой и слушали, как кричат и спорят люди Валькенштейна.

- Мы должны доставить тела в лагерь!

- Ты что, с ума сошел? – голос презрительно усмехнулся в ответ. – А если вокруг полно таких как он? Ты уверен, что мы переживем еще одну такую встречу?

- Но мы не можем просто оставить их здесь!

- Оглянись вокруг, приятель! Они мертвы! Все мертвы! Ни один из ударов, нанесенных дьяволом, не прошел мимо цели! Оставляем их и возвращаемся в лагерь. Но сначала сними с него доспехи.

- Я и близко не подойду к этому чудовищу!

- Он мертв.

- Он одержим!

Айла мрачно улыбнулась. Кто бы ни сражался с людьми Валькенштейна, они, похоже, держались стойко.

- Да, он может восстать из мертвых и убить тебя, - сказал человек по имени Конрад. Но, с другой стороны, если ты не сделаешь то, что тебе говорят, я пущу стрелу в твою пустую голову! Как ты думаешь, что скажет господин, когда мы скажем ему, что потеряли целый отряд… вот так! И без всяких доказательств? А теперь иди!

- Да, сэр!

- Ну же, что ты там копаешься? – Айла услышала голос Конрада. – Отрежь стрелы, если мешают, но давай быстрее!

- Все в порядке. Доспех легко снимается; стрелы вошли между пластинами. Отличная стрельба сэр.

- Мне нужен результат, а не лесть. Давай быстрей!

- Да, сэр!

На поляне возникло какое-то движение. Судя по звуку, кто-то тащил за собой что-то тяжелое. Затем они услышали звук металла.

- Давай его сюда! Черт, он весь в крови. Ладно, потом отмоем, давай выбираться отсюда, пока не появился еще один их этих!

- Да, сэр.

С поляны донесся звук тяжелых сапог. Насколько Айла могла понять, они двигались на восток. Хотя их топот и звон доспехов уже не было слышно, она с Бернардом не обмолвились и словом. Они сидели среди деревьев и ждали, когда их враги исчезнут.

Со стороны поляны выбежала белка. Она посмотрела на Айлу большими умными глазами и скрылась в листве. На траве она оставила маленькие грязные отпечатки лап.

Нет, это была не грязь. Она прищурилась. Цвет был, ярким… красный. Медленно она протянула руку и коснулась окровавленного места, где беличья лапка коснулась земли.

Дрожь пробежала по ее спине.

- Пойдем, - сказала она Бернарду и встала.

- Миледи, - запротестовал он, - разве мы не должны просто вернуться в замок? Это опасно.

- Пойдем со мной, - повторила она.

Раздвинув ветви, она вышла на поляну, сопровождаемая своим верным, хоть и неохотным слугой.

Что вы скажете на счет первой битвы?

Глоссарий:

Одержимость – в средневековье, как и в ведьм, люди очень верили в реальность зла и дьявола. Каждый раз, когда кто-то делал что-то странное или необъяснимое, они сразу приписывали это к одержимости дьяволом.

Глава 7. Незнакомец на поле

Ужасное и странное зрелище предстало их глазам. Два десятка мертвых тел лежали на земле: окровавленные, искалеченные, их лица были перекошены в маски ужаса. Странным, однако, было не то что вся эта бойня была чудовищной, а то, что из всех людей, лежавших на поляне, только на одном не было герба Валькенштейна. Черноволосый человек в окровавленной льняной одежде лежал ничком, а из спины у него торчали три стрелы. Он лежал в центре круга вражеских солдат, окружавших его.

Айла попыталась сглотнуть, но не смогла. Ее взгляд блуждал по десяткам убитых солдат Валькенштейна. Зловещее зрелище.

Как можно такое сделать! Эта мысль пронеслась у нее в голове.

- Где… где все те люди, которые это сделали? – спросила она вслух. Она старалась говорить спокойно, но ей это не совсем удавалось. Почему-то ее затошнило. Да что с ней такое? Неужели она съела что-то плохое этим утром? Это были ее враги!

Она попыталась отвести взгляд от резни. Но не смогла. – Это должна была быть чудовищная сила. Куда же они все могли подеваться?

- Наверное, они сбежали, - проворчал Бернард.

Айла искоса взглянула на него и с удивлением заметила, что он побледнел. Неужели и она так выглядит?

- Кроме этого бедняги. – Управляющий указал на лежавшего человека со стрелами в спине.

Лежавшего человека, чьи пальцы рук дернулись, именно в тот момент, когда Айла опустила на него взгляд.

Она ахнула и бросилась вперед, перепрыгивая через мертвые тела и окровавленные клинки.

- Миледи! – она услышала, как позади нее закричал Бернард. Не обращая на него внимания, она бросилась к лежащему на земле мужчине и опустилась на колени рядом с ним.

- Миледи, в чем дело? – спросил старый управляющий, следуя за ней.

- Он шевельнулся, Бернард! Клянусь тебе! Я думаю, что он жив. Помоги мне перевернуть его.

- Миледи, я не думаю, что это…

- Помоги мне перевернуть его!

Вздохнув, Бернард сделал, как она просила. Вместе они схватили мужчину за плечо и потянули. Айла чувствовала его твердые мускулы под своими тонкими пальцами, однако ее внимание было больше сосредоточено на другой вещи, которую чувствовали ее пальцы: обильное количество наполовину ссохшейся крови. Как этот человек мог еще быть жив? Это было невероятно. С помощью Бернарда она все тянула и тянула. Мужчина был тяжелее, чем казался на первый взгляд.

- Нам это не под силу, миледи, - сказал Бернард. – Может быть, стрелы пригвоздили его к земле или что-то в этом роде. – Он поднял руку и вытер пот с лица.

Айла дернула еще раз, и внезапно, мужчина перекатился на бок, его голова перекатилась слева направо.

- Странно. – Бернард смотрел на незнакомца сверху вниз. Затем он повернулся к Айле и нахмурился. – Он выглядит совершенно нормальным. У него на лице нет царапин и следов битвы.

Айла вынуждена была признать, что эта правда. Только причина ее удивления не имела никакого отношения к отсутствию грязи и следов. Однако она не собиралась раскрывать Бернарду истинную причину своего удивленного вздоха – а именно, что этот молодой человек с черными волосами, выдающимся подбородком и высокими скулами был, без сомнения, самым красивым мужчиной, которого она когда-либо видела в своей жизни. Нет, ей определенно не хотелось объяснять это Бернарду.

Она махнула рукой, не в силах сформировать связное предложение.

Единственное, что могло бы омрачить по-настоящему прекрасное лицо молодого человека, - это кривой шрам, похожий на ятаган, на левой стороне его лба. Однако это только придавало ему угрожающий вид, который был даже привлекательным.

Айла с трудом оторвала взгляд от лица незнакомца и прижалась ухом к его груди.

- Постарайся не обращать внимания на то, что он липкий от крови, - сказала она себе шепотом.

- Он дышит, он жив – вскрикнула она, выпрямившись. – Мы должны доставить его в замок, срочно.

- Что, вдвоем? – Бернард поднял густую бровь. – Простите меня, миледи, но как мы это сделаем? Этот парень довольно большой и тяжелый.

И это было правдой.

Айла улыбнулась. - Да, но мы не одни. Повернувшись к кустам, она позвала. – Выходите! Я знаю, что вы где-то там прячетесь!

Прошло несколько мгновений, но ничего не происходило.

- Кстати, люди маркграфа давно ушли, - добавила она.

С довольно смущенным выражением на лицах из подлеска появились шестеро стражников замка.

- Нужно сделать носилки. Вы, - приказала она, указывая на двух из них, - ступайте поищите в лесу две крепкие и прямые ветки.

Они поспешно убежали, явно стремясь доказать свою преданность. Айла же, подумала, что не может их винить в некомпетентности. На землях ее семьи уже несколько десятилетий не было ни одного конфликта. Стражники ее отца больше привыкли дремать у ворот, чем сражаться. И все же это не означало, что она будет мириться с таким небрежным поведением в будущем.

Она пошла искать среди павших солдат кусок ткани, который подошел бы для носилок. В конце концов она нашла только знамя с гербом дома Валькенштейна.

Улыбнувшись иронии судьбы, она вернулась с ним к раненому молодому человеку, как раз в тот момент, когда двое солдат вернулись с подходящими ветками в руках.

- Привяжите этот флаг вокруг каждой ветки, - приказала она.

- Переложите его боком на носилки, только осторожно, чтобы стрелы не перекрутились и не сломались. Четверо из вас берутся за носилки. Остальные идут впереди, чтобы убедиться, что на обратном пути нас не ждут сюрпризы. Немедленно докладывайте, если увидите что-то подозрительное.

Мужчины беспрекословно повиновались ей. Как только раненый незнакомец оказался лежащим на импровизированных носилках, они подняли его и быстро, но тихо пошли обратно по тропинке к мосту, прочь от ужасного поля смерти позади них.

Айла стояла рядом с молодым человеком, сама не зная почему. Как раз перед тем, как они свернули за поворот тропинки и кровавая поляна скрылась из виду, Айла оглянулась назад со странной тоской.

Бернард, который шел рядом с ней, как защитник-медведь рядом со своим детенышем, заметил, что она оглянулась. – Что случилось?

- Я просто хотела бы знать, кому удалось убить так много людей маркграфа.

- Вам это так важно знать?

- Ну конечно же! Такие люди были бы ценными союзниками в нашем нынешнем затруднительном положении. Разве не так?

Бернард хмыкнул. – Не думаю.

- Почему? – спросила она.

- Потому что, как бы странно это не звучало, есть более могущественные, злые и опасные люди, ходящие по этой земле, чем маркграф фон Валькенштейн. Разве ты не видела, что там сделали с теми людьми?

Айла сделала долгий, глубокий вдох, чтобы ответить более или менее спокойным голосом. – Должна признаться, что не особо пристально рассматривала.

Лицо Бернарда стало еще мрачнее, чем обычно. – Оно и к лучшему… Они все были изуродованы, очень жестоким, но точным и смертоносным способом. Большинство были обезглавлены, а некоторые и вовсе перерублены пополам.

Айла скривила лицо. – Разве это так необычно во время войны?

Бернард оставался серьезным. – Теоретически, ничего необычного, но при условии, что никто из воинов не носит тяжелых доспехов. Ты представляешь какой силы должен быть удар, чтобы пробить кольчугу, разрубить кости и плоть и второй слой кольчуги на спине… - старый управляющий вздрогнул.

- Что ты имеешь в виду?

- Это был вовсе… не человек.

Айла удивилась. – Бернард, я, может, и не приглядывалась, но отчетливо видела, что раны на солдатах на поляне – это были раны от меча. А мечами владеют только люди, уж точно не животные.

- Да, я понимаю.

- С чего ты решил, что человек не смог бы нанести такие раны?

Бернард вздохнул. – Ну, человек вполне мог бы это сделать. Если бы он был наполовину сумасшедшим и не боялся отбить себе руки, после первого же удара. Как же вам объяснить? ...? Это все равно что ударить кулаком по каменной стене. Это можно делать снова, и снова, и снова – если не бояться размолотить себе руки в кровавое месиво.

Айла судорожно сглотнула.

- Итак, вы поняли, что любой, кто сделал это, - сказал Бернард, - должен быть как минимум озверевшим. И все же удары были не случайными, как те, что наносятся в пылу битвы, а нанесены так же точно и хладнокровно, как удары мясника, расчленяющего тушу. Так что нет, леди Айла. Кто бы это не сделал – я не горю желанием видеть их в качестве союзников.

Хозяйка замка Лундберг медленно кивнула. – Да, я понимаю. Я рада, что, по крайней мере он, - она указала на молодого человека на носилках, - избежал той же участи.

Бернард нахмурился. – Но мне хотелось бы знать, почему обе стороны пощадили его.

- Пощадили? У него в спине три стрелы?

- Но он же все еще дышит, не так ли?

Айла бросила на него сердитый взгляд. – Не знала, что ты Бернард, такой жестокий. Напомни мне никогда не переходить тебе дорогу.

- Будет сделано.

- А теперь иди вперед и проверь наших разведчиков.

- А это еще зачем?

- Потому что я не была впечатлена их действиями ранее. И потому что я хозяйка, и ты должен делать то, что я говорю.

Подозрительный взгляд Бернарда метался между ней и молодым человеком на носилках. – Плохая идея оставлять тебя с этим парнем. В конце концов, мы ничего о нем не знаем.

Айла закатила глаза. – Мы знаем, что он в очень плохом состоянии. А теперь иди, пока я не начала кричать на тебя.

- Слушаюсь, миледи!

Айла подождала, пока Бернард скроется из виду, затем немного приблизилась к носилкам и позволила себе разглядеть его лицо. Просто проверяю, сказала она себе, просто проверяю, не стало ли ему хуже. Вот и все. Она осторожно протянула руку и коснулась его темно-черных волос. Шрам на его лбу блестел от пота. Айла задумалась, как же его зовут? Ей также было интересно, какого цвета у него глаза. Они, несомненно, были прекрасны.

Вдруг, как будто ее желание было услышано, его веки дрогнули, и пара напряженных серых глаз уставилась на нее. Она затаила дыхание. Она и представить себе не могла, что встречаются такие глаза. Они были блестящими, огненными и серыми, такими же темными, как грозовые тучи во время приближающегося шторма.

Молодой человек слегка приподнял голову, и его губы зашевелились. Айла догадалась, он хочет что-то сказать ей, и она наклонилась ближе.

Голос, исходящий из уст молодого человека, был хриплым. Едва слышным шепотом он сказал: - О боже! Только не ты!

Затем его глаза закрылись, и голова упала обратно на носилки.

…

Человек в доспехах стоял в своей палатке, держа в руках карту Лундберга, когда один из его подчиненных поспешно вошел и упал на одно колено.

- Встань, - лениво сказал мужчина.

Солдат выполнил приказ.

- Полагаю, ты пришел сообщить мне, что патруль вернулся?

Солдат судорожно сглотнул. – Не… не совсем, сэр.

- Что же тогда?

Мужчина впервые оторвался от карты и поднял тонкую черную бровь. – Что значит не совсем?

- Только Конрад и еще один человек вернулись, сэр.

- А остальные?

И снова солдат судорожно сглотнул. Теперь наступило самое трудное. – Мертвы, сэр.

Бровь снова опустилась. – И зачем ты мне это говоришь?

По спине солдата пробежал холодок. Он ожидал гнева, криков, даже побоев, но совсем не думал о безразличии. Было очевидно, что этому человеку все равно, сколько его людей умрет, лишь бы осталось достаточно, чтобы выполнить поставленную задачу. А это для солдата было гораздо страшнее, чем гнев и побои.

- Конрад просит принять его, чтобы доложить вам отчет, сэр.

- Это может подождать. – командир отмахнулся от своего солдата.

- Я планирую наш подход. Скажи ему, чтобы пришел ко мне на закате.

- Да, сэр. Конрад также просил передать вам это. Солдат подал сигнал, и двое других, которые, по-видимому, ждали прямо у входа в палатку, вошли, неся тяжелую ношу в ярко-красном плаще. – Это вам подарок. Они раздобыли его, пока вели разведку.

- Ну и ну.

Командир отложил карту в сторону. Впервые за все время он выглядел заинтересованным. – Какая прекрасная броня. И интересная раскраска.

- Да, сэр.

Палец коснулся кровавого пятна на металле. – Как я погляжу, добыто с трудом?

- Вам придется спросить об этом Конрада, сэр.

- Это не так уж важно.

- Так же они привели лошадей вместе с доспехами, сэр.

- Аналогичного качества?

- Я бы сказал, лучше, сэр.

- Превосходно! Отнесите доспехи кузнецу для тщательной проверки и ремонта. А потом прикажи оседлать мою новую лошадь.

- Да, сэр.

Итак, что вы думаете об этой второй встрече между Айлой и Рувимом? Не менее романтична, правда? Любые предложения, комментарии и тому подобное, как всегда, более, чем приветствуются!

Глоссарий:

Кольчуга - своего рода броня в средние века. Она была сделана путем соединения металлических колец, в результате чего получалась металлическая ткань. Из нее делали всевозможные доспехи: рубашки, штаны и перчатки. Это была не такая хорошая зашита, как броня из цельных пластин, но требовала меньше материала, а также была более легкой и гибкой.

Ятаган – изогнутый меч только с одним лезвием в отличие от обоюдоострых мечей.

Глава 8. Знакомство

Рувим проснулся в чужой постели, в каменной комнате, которую он не узнал. Само по себе это было не удивительно: он часто просыпался в незнакомых комнатах, когда накануне вечером напивался так, что хозяину заведения приходилось нести его в гостиничную комнату. Однако тот факт, что у Рувима отсутствовал меч, а из спины торчали три стрелы, несколько тревожил его.

Рувим быстро проверил рукой, где именно стрелы пронзили его тело – с правой стороны, далеко от позвоночника, легких и сердца, так что ранение не представляло угрозы для жизни. Интересно, почему он вообще потерял сознание? Должно быть, стрелы толкнули его вперед, и он ударился обо что-то головой. Он потряс головой, чтобы убедиться, что она цела, но все оказалось превосходно.

Как глупо!

Из-за этих пустяков он теперь был здесь, вероятно, пленником тех самых людей, которые требовали, чтобы он им сдался. Он, в плену? Ха! Его лицо исказилось в мрачной улыбке. Ну, это мы еще посмотрим.

Он легко вскочил на ноги. Стрелы в его спине немного изогнулись в движении, принося странное чувство по телу.

Он находился в уютной, теплой на вид комнате с ковром на полу и занавесками, украшенными веселым узором цветов перед узкими окнами. Он быстро сделал несколько шагов вдоль стены, чтобы измерить пространство. Комната была около четырех шагов в ширину и семь в длину. Мебель выглядела добротной и состояла из удобной кровати, комода, встроенного гардероба в стене, двух стульев и стола с шахматной доской. Рядом с шахматной доской на столе стояла маленькая ваза, а в ней он увидел несколько ромашек. Рувим задумался. Все это не очень-то походило на тюремную камеру.

Он подошел к двери и толкнул ее. Та легко распахнулась. Еще один признак того, что его первоначальная теория не была правильной. По опыту он знал, что в тюрьмах обычно не бывает открытых дверей.

Он снова закрыл дверь, чтобы никто в коридоре не заметил, что он проснулся и подошел к окну. Это движение снова скрутило стрелы в его спине, и он почувствовал, как струйки крови текут из его ран, но он не обращал на них никакого внимания. Сейчас нужно было думать о более важных вещах.

Подойдя к окну, он опытным глазом измерил узкий проем в каменной стене. Слишком узко для него, что пролезть – черт! У Рувима было очень плохое предчувствие относительно его нынешней ситуации. Если люди заботились о вас, это обычно означало, что они хотели, чтобы вы выжили. Для того, чтобы иметь удовольствие пытать или подчинить вас своей воле позже. Лично он не был готов ни к одному из вариантов.

Его план был прост: убраться отсюда, как можно дальше и как можно быстрее. Он понятия не имел, где находится. Последнее, что он помнил, была битва с людьми на поляне, и после этого были только странные и ужасные видения бессознательного состояния. Темница… Да, он помнил, как ему снились подземелья, пока он был без сознания, и испуганные лица допрашивающих его людей, и темнота, и девушка…

Странно.

Он нахмурился. Почему какая-то девушка присутствовала в его снах? Та девушка, которую он ограбил? Он мог бы поклясться, что на мгновение увидел ее лицо, плывущее над ним. Что за кошмары?

Покачав головой, он обругал себя. Эти бесполезные воспоминания никуда его не приведут. Девушка была во сне, а теперь он проснулся, и единственной его целью было выбраться отсюда быстро и, желательно, живым.

Рувим сделал последний шаг к окну, и его глаза расширились. Перед ним открывался самый прекрасный вид, который он, когда – либо видел. Узкая, быстрая река, извивающаяся между пологими лесистыми склонами. Они образовали долину, ту самую долину, по которой он ездил раньше. Дом, в котором он находился, должен был стоять на высоком холме, возможно даже на горе, прямо посреди долины.

Взгляд Рувима скользнул вниз и увидел две огромные стены, окружающие дом, башни, на которых развевались знамена. Там же была сторожка с решеткой и дежурной охраной. Слуги сновали туда-сюда, а во дворе перед домом собирались люди в доспехах.

Нет, это не дом.

Рувим поднял руку и погладил толстую каменную стену рядом с окном. Это был не дом, а замок.

- Я в замке.

Сердце Рувима учащенно забилось. В замке, в котором жил хозяин этих земель. Человек, который был ответственен за то, чтобы вершить правосудие над такими людьми, как воры, убийцы, грабители.

Ему нужно было выбираться отсюда, иначе его ждет смертный приговор.

…

Айла собирала все необходимое на кухне и в кладовке. А Бернард, и ее горничная Дилли упорно ходили за ней по пятам, пытаясь отговорить ее.

- Миледи, это просто неприлично, - в двадцатый раз повторил Бернард свой аргумент.

- А что, лучше просто дать ему умереть? – спросила она, доставая из шкафа несколько лекарственных растений и запихивая их в свою сумку.

- Нет, но…

- Или вы знаете еще кого-нибудь с медицинским опытом, кроме меня?

- Медицинский опыт? Вы всего лишь видели, как старая монахиня смешивает зелья, учась в монастыре! Это не медицинский опыт.

- У меня есть хоть какое-то представление об этом, – злилась Айла. – Честно говоря, Бернард, сестра Присцилла научила меня многим вещам. Я должна попытаться помочь ему. Больше некому.

- И все равно, это неприлично, - пробормотал Бернард. – Чтобы вылечить его раны, вам придется увидеть его… Это же неприлично.

Рядом с ним, застенчивая Дилли, не говоря ни слова, энергично закивала головой, так что ее каштановые кудри подпрыгнули вверх и вниз.

- Не говори глупостей, Бернард. – Она вздохнула и оглядела все травы. – Дилли, мне нужно еще немного времени, чтобы все подготовить. Почему бы тебе не посмотреть, как он там?

- Миледи… Но он там лежит, полуголый? – ответила она покраснев.

- Дилли?

- Да, миледи?

- Это был риторический вопрос. Иди и посмотри, как он там.

Девушка присела в реверансе. – Да, миледи. – быстро вышла из кухни и направилась по каменному коридору к комнате, куда расположили раненого молодого незнакомца.

…

Не успел Рувим сделать и двух шагов к двери, как его осенило. Если бы он был под стражей у владыки этих земель и все его преступления были известны, они бы наверняка заперли эту дверь. Так что, возможно, надежда еще оставалась. Но если они не знали, кто он такой, зачем тогда забрали его доспехи и меч? Это было очень запутанно.

Ничего не узнать, просто сидя и ожидая ответов. Он открыл дверь и выругался, почувствовав, как из ран на спине снова потекла кровь.

Надо было что-то сделать с этим, пока он не истек кровью и не потерял сознание. О чем, черт возьми, думали эти люди, оставив его с тремя стрелами в спине? Какая наглость!

Он распахнул дверь и зашагал по коридору. Рувим оценивающе кинул взгляд по гобеленам и изящному оружию на стенах. Это был богатый замок. Как только он вылечится и окрепнет, возможно, удастся опустошить их сундуки с золотом, прежде чем исчезнуть. Они по крайней мере заслужили это, за свое дерзкое обращение с рыцарем.

Когда он был уже посередине коридора, сбоку отворилась дверь и вошла молодая служанка. У нее были вьющиеся каштановые волосы до плеч и приятное, хотя и не особенно умное лицо. Ну а чего еще можно было ожидать? Она была служанкой. Может быть, она сможет ему прояснить ситуацию и помочь с его вопросами.

- Эй, ты, - крикнул он ей, подняв повелительную руку.

Она обернулась и когда увидела его, ее лицо побледнело, а рот приоткрылся, что придало ей еще более глупый вид, чем до этого.

- Не стой, разинув рот, - продолжил он. – Скажи мне, где я, принеси мой меч, а потом веди меня к хозяину этого замка. Я хочу поговорить с ним!

Девушка же в ответ испустила леденящий кровь вопль, повернулась и побежал по коридору. Рувим растерянно смотрел ей вслед, недоумевая, что же могло заставить эту глупую девушку так странно реагировать.

Затем предположил, что вид человека, забрызганного кровью и с тремя стрелами, торчащими из его спины, вероятно, достаточная причина. Женщины обычно такие брезгливые.

Он попытался последовать за ней, но споткнулся и вынужден был прислониться к стене. Почему у него вдруг так закружилась голова? И в глазах начало темнеть.

Все еще держась одной рукой за стену, Рувим другой принялся ощупывать раны на спине. Из стрел обильно текла кровь.

- Черт возьми! – пробормотал он и упал.

…

Когда Рувим пришел в себя, он лежал под одеялом на той же кровати, что и раньше. Он моргнул. Справа от себя он услышал шелест складок платья. Девушка – служанка.

- Значит тебе удалось вернуть меня сюда. – хмыкнул он. – Но зачем тогда убегала от меня?

- Убегала? – последовал ответ ровным ироничным тоном. Он звучал знакомо, но это был не голос слуги. – Вы не настолько страшны, чтобы убегать от вас, о чем вы говорите?

- Я… - Он повернул голову и наткнулся на голубые глаза, нежное лицо, окруженное золотыми волосами. От неожиданности Рувим воскликнул и отпрянул назад. – Это ты! Я думал, ты была кошмарным сном! – прохрипел он.

Это она! Эта девушка! Девушка, которую он ограбил. Значит, она ему не приснилась – она была там, после битвы. Но если так, то возникает один интересный вопрос: почему он все еще жив? И кто она такая? И вообще, что она делала там, в лесу, когда всюду были наемники? Ладно, ни один вопрос. Много вопросов. И большой шанс потерять голову.

- Кошмарным сном? – В голубых глазах девушки вспыхнул гнев. – Нет. Я просто человек, который спас твою шкуру, большое спасибо за комплимент!

- Ты… Спасла меня?

- Как мило слышать от вас слова благодарности! А теперь не могли бы вы рассказать, что вы делали в лесу без верхней одежды, оружия и с тремя стрелами в спине?

Без одежды и оружия?

Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы все понять. Ну конечно же! Они нашли его без доспехов и оружия. Наемники, должно быть, забрали все и оставили умирать. Жадные выродки! Девушка, должно быть, нашла его потом в лесу. Она понятия не имеет, кто он такой, слава дьяволу! Он слишком хорошо помнил ее угрозы.

- Так что ты там делал? – повторила она.

- Вы сами привезли меня сюда? – Он попытался отвлечь ее от вопроса.

- Ну, не в одиночку. Вы, знаете ли, очень тяжелый. Но я остановила кровь и следила, чтобы все было в порядке.

Она говорила правду. Раньше Рувим не замечал, но теперь, присмотревшись к ней поближе, он увидел, что длинное платье, скрывавшее ее фигуру, было забрызгано кровью. Она, казалось, даже не замечала этого, что странно. Любое упоминание о крови у женщин вызывало отвращение. Кем же была эта девушка? Колдуньей? А может палач здешнего лорда? Нет, не лорда, а леди. Он слышал, что в этих краях правит женщина, леди Айла. Это, должно быть, ужасная старая ведьма, раз у нее на службе такое противоестественное существо.

- А что сказала твоя госпожа о том, что ты привела в замок незнакомого мужчину? – спросил Рувим, внимательно наблюдая за ней.

- Моя госпожа?

- Хозяйка этого замка. Вроде как леди Айла.

Девушка почему-то улыбнулась, прежде чем сказать: - О, она была не очень довольна. Видите ли, она не особо любит, чтобы в ее доме жили неблагодарные мужланы. Но в конце концов она согласилась, что мы не можем просто позволить вам истечь кровью до смерти. Я должна позаботиться о ваших ранах на спине. Поворачивайтесь.

Рувим колебался. – Так… вы целительница? Местная колдунья? – Она была одета на удивление хорошо для простушки, даже не смотря на пятна крови.

- Да, - кивнула она. – Можно и так сказать. – махнув рукой, она жестом велела ему перевернуться. – Кстати, меня зовут Айла, леди Айла.

Ну вот, почти и познакомились.

Глоссарий:

Целительница – обычно на окраинах средневековых деревень жили одинокие женщины, сведущие в исцелении и травах. Однако часто их первыми подозревали в колдовстве. Так что, в те времена, что колдунья, что травница… Все сводилось к одному.

Глава 9. Тянуть или толкать

Первой мыслью Рувима было: я в плену у ведьмы, которую я ограбил. Она поклялась убить меня, и она – хозяйка замка, в ее расположении десятки вооруженных охранников.

Его второй мыслью было: ну и что? Ты же убил десятки людей раньше, справишься и сейчас.

Его третья мысль: да, но не без меча и с тремя стрелами в спине.

Четвертой мыслью было: по крайней мере, она пока не знает, кто я такой.

Пятой: пока не знает.

Шестой: если узнает, то порубит меня на мелкие кусочки!

Седьмой: подожди минутку! Она только что назвала меня неблагодарным мужланом?

Буря эмоций, должно быть, отразилась на его лице, потому что девушка спросила: - Что случилось? Вам не понравилось мое имя?

- Ну – сказал он, пожав плечами, - по-моему, это звучит как имя совершенно молодой, напыщенной и властной девушки, которая не знает приличий. Но это, наверное, только я так думаю.

Ее глаза снова вспыхнули. – Наверное. А теперь повернитесь. Несмотря на все, мне к сожалению, придется вытащить эти стрелы, или вы умрете, а мы ведь не хотим этого, не так ли?

Рувим колебался. По его опыту, повернуться спиной к врагу было не самой лучшей идеей. Но в данном случае у него не было выбора.

- Конечно, миледи, - сказал он, стягивая простыню с себя и переворачиваясь. – Наслаждайтесь видом.

Она не очень убедительно фыркнула.

- Итак, скажите мне, - начал он, чувствуя ее пристальный взгляд на своей спине, - как благородная леди может что-то понимать в исцелении?

- Почему бы вам не задавать глупые вопросы, а рассказать, что ни будь о себе? Как насчет вашего имени? Я уже назвала свое.

Должен ли он сказать ей свое настоящее имя? А почему бы и нет? Он не упомянул его, когда грабил ее. У них просто не было времени для такого вежливого разговора.

- Рувим.

- А что вы, Рувим, делали в лесу в одиночку?

Он почувствовал, как что-то мягко коснулось его спины.

- Расслабьтесь, - сказала она.

О. Это были ее руки. Ее прикосновение были нежнее, чем он себе представлял. Гораздо нежнее.

- Вы ведь не один из людей маркграфа фон Валькенштейна?

- Нет, - решительно сказал он. – Я торговец, - добавил он, вспомнив о человеке, которого ограбил недавно.

- Хорошо, - ответила она таким же нежным голосом, как и ее руки. – Потому что будь ты одним из злодеев Валькенштейна, я бы повесила тебя на самой высокой башне моего замка.

- Повезло же мне.

- Не только в этом. – Она похлопала его по спине. – Похоже. Эти стрелы не коснулись жизненно важных органов. Если не будет заражения, то точно будете жить. – она убрала руки со спины, и он почувствовал, как она ухватилась за древко. – Теперь осталось только вытащить стрелы…

Рувим изогнулся, как змея, и в мгновение схватил ее за руки. Она не издала ни звука, просто смотрела на его свирепое лицо с несомненным страхом в своих глазах. Должно быть, она подумала, что он пытается напасть на нее. Это почти заставило его пожалеть о своей реакции. Почти.

- Не надо! – сказал он, тяжело дыша. – Не смей делать так!

- Не делать что? – спросила она через мгновение, не понимая его реакции.

- Никогда не вытаскивай стрелы, точно не зная, есть ли у них шипы на наконечнике!

- Шипы?

- Острые зазубрины на наконечнике стрелы. Если попытаться вытащить стрелу с шипами, она разорвет плоть, можно умереть от внутреннего кровотечения.

Он видел, как она сглотнула, но снова попыталась взять себя в руки. Часть его восхищалась ее мужеством, хотела говорить с ней более мягко, но другая часть знала, что эта маленькая девочка могла бы просто убить его в одно мгновение.

- Я этого не знала, - тихо сказала она. Ее глаза были влажными, но слез он не увидел.

- Ну вот, теперь ты знаешь, - прорычал он. – Запомни это!

Слова прогнали влагу с ее глаз и заставили их сузиться в ярком свете. Очевидно, она не очень любила грубых слов в свою сторону.

- Откуда торговец столько знает о стрелах? – подозрительно спросила она.

Рувим проклинал себя за то, что не придумал себе лучшей профессии. Но тут у него появилась идея. – Каждый уважаемый торговец, должен знать все о товарах, которые он продает,- коротко ответил он, надеясь, что ответ удовлетворил ее. А теперь давайте продолжим.

- Ну и как же мне вытаскивать стрелы, если нельзя их тянуть?

Он закатил глаза. Типичная женщина. – Ну, если нельзя тянуть, то что еще можно делать?

- Толкать?

- Молодец, догадалась.

- Но это же значит… проткнуть насквозь! – ее глаза округлились.

- Очевидно, да.

- Это будет больно, - заметила она.

- Возможно.

- Возможно? Это будет довольно больно, - задумчиво продолжила она, очевидно начиная проникаться этой идеей.

Рувим улыбнулся.

- Все будет хорошо, - сказал он высокомерным тоном, который, конечно же, только подзадорил ее.

- Вы должны пообещать мне не кричать и не вздрагивать, если боль станет слишком сильной для вас, - ласково сказала она. – В конце концов, мне нужно сосредоточиться на том, что я делаю. Хватит ли у вас духу?

- Думаю, я справлюсь.

- Это мы еще посмотрим.

Ему показалось, что он услышал предвкушение в ее голосе, и ему пришлось зажать рот рукой, чтобы удержаться от смеха. От гнева, который он испытывал минуту назад, не осталось и следа. Это будет забавно.

Она взялась за первую стрелу, на этот раз сильнее, чем в прошлый.

- Может сначала сломаешь хвостовик? - Весело предложил он. – А то он застрянет в самом конце и мне придется ходить с гусиным оперением на спине до конца жизни.

Не говоря ни слова, она положила другую руку на древко и попыталась сломать его. Жесткий прут прогнулся, но лишь немного.

- Не хватает силенок? – Спросил он с улыбкой, явно издеваясь.

- Нет, - проворчала она.

- Вы можете попросить о помощи.

- Ни за что!

Вздохнув, Рувим смирился со своей судьбой. Девушка была очень упряма. Ей понадобилось несколько минут, чтобы понять, что она не сможет сделать это сама. Он только ждал, когда же она преодолеет свою гордость.

Щелк!

Щелк!

Щелк!

Рувим не ожидал услышать этот звук три раза подряд, причем с такой скоростью. Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, что это было.

- Вот, готово!

Сломанные хвостовики стрел с оперением упали рядом с ним на кровать. Ну и ну. У девушки явно были силы в ее мышцах на тощих руках. Пожалуй, ему не следовало так удивляться. Она была хорошей наездницей, а у хороших всадников должны быть силы. Она ездила на своей лошади, как королева. Ездила, до того, как он украл и увел у нее лошадь.

- Повернись на другую сторону. Мне так будет удобнее вытащить стрелы, - сказала она.

- Прошу, - ответил он и сделал, как она просила. Улыбка снова появилась на его лице. Веселье вот-вот должно было начаться.

Она схватила первую стрелу и толкнула. Острие наконечника аккуратно рассекло плоть чуть дальше, а затем остановилось.

- В чем дело? – спросил он вежливым, непринужденным тоном.

- Это совсем не так просто. – Выдохнула она.

- Примите мои соболезнования. В конце концов, это ты толкаешь стрелу в меня, а их еще три у меня в спине. Твоя участь действительно гораздо хуже моей.

- Вам что, совсем не больно? – спросила она, стиснув зубы.

- Это вполне терпимо, - усмехнулся он. – Давай продолжим, не стоит переживать из-за меня.

- Переживать? Точно не буду.

Девушка – почему-то он не мог заставить себя думать о ней, как о леди, она просто казалась ему такой юной – усилила давление, и стрела продолжила свой медленный путь сквозь плоть Рувима.

- Это ты определила меня в эту комнату? – спросил Рувим.

- Да, - проворчала она.

- Тогда, я должен вас поблагодарить, леди Айла. Это прекрасная комната, с прекрасным видом.

- Не думайте об этом сейчас.

- Нет, нет, - возразил он, ухмыляясь. – То, что вы вообще помогаете мне, - это же настоящее христианское милосердие. Вы так хорошо и нежно заботитесь обо мне, что это превосходит все мои ожидания.

- Я… я делаю все, что в моих силах, - проворчала она и снова толкнула стрелу.

Рувим ощутил в груди, что она вот-вот должна выйти.

- Я в этом не сомневаюсь. И я уверен, что мирная и спокойная здешняя обстановка очень поможет моему выздоровлению.

По какой-то необъяснимой причине это заставило ее рассмеяться. И все же это не был счастливый смех. В нем были темные и мрачные нотки, и вообще слишком наигранный смех.

- Я бы не была в этом так уверена.

Он нахмурился. Что она хотела этим сказать? И почему ее голос звучал так печально? Может быть, ее что-то расстроило – кроме него, конечно?

Он был так занят своими мыслями, что поначалу даже не заметил, как острый край стрелы вонзился ему в грудь изнутри.

- Стой, - приказал он. – Я сам достану ее до конца. – Он схватил стрелу прямо за наконечник и потянул. Его пальцы нащупали острые металлические крючки. Он был прав – на стреле действительно были зазубрины. Стараясь не думать о том, что случилось бы, если бы он вовремя не остановил глупую девчонку, он продолжал тянуть за торчащее древко из груди. Оно было скользким от крови, но к этому он уже привык. Через несколько секунд он вытащил стрелу и бросил ее на пол.

С ослепительной улыбкой он кивнул девушке. – Одна есть. Давай следующую.

Она с недоверием уставилась на него. – Вы только что вытащили стрелу из своей груди, и все, что вы хотите сделать, это вытащить еще одну?

- Почему одну? Там же их еще две. Или ты посоветуешь их оставить там на время?

- Нет! Но разве вам не хочется? ... Я не знаю… Отдохнуть немного?

- Отдохнуть? Зачем?

- Может быть, потому что это больно? – предположила она.

Он пожал плечами. – Не так уж и сильно больно. Если переживаешь за меня, то успокойся и давай продолжим. Если конечно же тебе самой не нужен отдых…

Ее глаза воспламенились голубым огнем. – Нет, спасибо, я в порядке, - отрезала она.

Она быстро вернулась к работе. Вторая стрела тоже вышла без всяких проблем. Но когда она толкала третью, Рувим вдруг закричал. - Стой!

Она тут же убрала руки. – Что случилось? – спросила она, и он был более чем удивлен ее тоном. Был ли он беспокойным в ее голосе? Нет, конечно же. – Я сделала вам больно?

- Нет, - проворчал он. – Ты слишком близко подходишь к моей грудной клетке. Если стрела застрянет в ребрах, мы никогда ее не вытащим там. Направь ее еще ниже!

Он видел, что ей очень не нравится его командирский тон.

- Как вам будет угодно, - проворчала она.

Рувим мысленно выругал себя. Ну почему он так грубо обошелся с этой девушкой? В конце концов, у него все еще была стрела, торчащая из спины. Почему он не может подождать, пока она вытащит ее из него? Тогда он сможет быть таким грубым, каким захочет.

Несмотря на это, он мог сказать, что она делает все возможное, чтобы следовать его приказам. Однако было трудно изменить направление стрелы, когда она пронзала его плоть, и как раз перед тем, как наконечник покинул его тело, он почувствовал, как она зацепилась за нижнюю часть его ребер.

- О!

Рувим услышал, как за его спиной Айла сделала глубокий вдох.

- Он застрял? О, Рувим, прости, мне так жаль! Я…

Он вздрогнул, услышав свое имя из ее уст. Это звучало странно. Может быть, потому что она понятия не имела, кто он на самом деле, и никогда не сможет узнать. Так что было странно слышать, как она произносит его имя, как будто она его хорошо знает.

- Все в порядке, - хрипло сказал он. – Она не застряла. Просто зацепилась за нижнее ребро. Надави чуть сильнее, и он соскользнет в сторону.

- Но… Разве это не будет больно?

Он чуть не рассмеялся. – Об этом не беспокойся. Просто толкай сильнее.

Он ожидал, что ему еще долго придется с ней спорить, но она только глубоко вздохнула. – Я сделаю все, что в моих силах.

Хм. А она действительно мужественная.

Она толкнула стрелу. Рувим почувствовал, как наконечник стрелы медленно скользнул вдоль его ребра, а затем резко вышла, пронзив его кожу, сразу на половину. Айла со вздохом упала вперед и приземлилась прямо на него. Он почувствовал тепло ее тела, прижавшегося к его спине и напрягся от незнакомого прикосновения. Хотя он должен был признать, что это было не так уж и плохо…

Прежде чем кто-либо из них успел пошевелиться, они услышали стук в дверь и глубокий, скрипучий голос. – Миледи? Миледи, это я, Бернард. Можно мне войти?

Глоссарий:

Зазубрены на стрелах – Зазубрены представляли маленькие крючки на головках стрел, которые предназначались для предотвращения удаления стрелы. Они широко использовались в средние века не потому, что они были более эффективными во время битвы, а потому, что их было труднее удалить. Часто после боя погибало больше солдат, чем во время него.

Глава 10. Среди врагов

Рувим должен был признать, что Айла действительно могла двигаться очень быстро, когда это было необходимо. Она отпрянула от него и уже через несколько секунд была на другом конце комнаты.

Он повернулся и посмотрел на нее. Ее гладкие атласные щеки были покрыты румянцем, почти таким же глубоким, как кровь, запятнавшая перед ее платья, в том месте где она приземлилась на его окровавленную кожу. Он ухмыльнулся ей, а она в ответ бросила на него такой взгляд, от которого у него чуть ноги не задрожали.

- Да, вы можете войти, Бернард, - сказал он.

Ее рот приоткрылся в изумлении от его наглости распоряжаться ее людьми, что только заставило его улыбнуться еще шире.

В комнату вошел массивный пожилой человек с густыми черными волосами и бородой. Он сердито посмотрел на Рувима, как будто тот нарушил правила. Рыцарь решил, что лучше всего будет снова повернуться к стене, но все же искоса поглядывая на вошедшего.

- Я вижу, наш гость пришел в себя и наглость проснулась вместе с ним, - проворчал чернобородый мужчина. – Могу я спросить, кто вы такой?

Девушка избавила Рувима от необходимости отвечать. – Бернард, не могли бы вы отложить допрос на пять минут? Разве вы не видите, что у него сильное кровотечение?

- Могу. Но вообще-то, я надеялся, что этот факт сделает его сговорчивее. А там посмотрим достоин ли он, чтобы мы тратили на него время.

Глаза Бернарда сузились, когда он посмотрел на Рувима. Этот взгляд говорил сам за себя. Рувим понял, что перед ним стоит такой же крепкий орешек, который не успокоится, пока не узнает все до последней детали о своем неожиданном госте и не удостоверится, что он не опасен. Это плохо.

- Бернард! – Крикнула Айла на этого человека. – Как вы можете такое говорить! Если вы не можете контролировать себя, уходите немедленно!

Рувиму было интересно, какую должность он занимает. Советник? Военачальник? Мастер меча?

- Скажи мне, - обратился Бернард к своей хозяйке, полностью игнорируя ее приказ, - как это попало на твою одежду? – Он указал на пятна крови, которые были в районе выреза ее платья.

Айла снова покраснела, и Рувим быстро отвел взгляд.

- Я должна была вытащить из него стрелы, - сказала она, словно защищаясь. – И немного… испачкалась.

- Испачкалась, да?

Бернард с ворчанием подтащил один из стульев в угол комнаты и сел на него, не сводя глаз с Айлы. – Думаю, мне лучше остаться. Просто на тот случай, если все снова пойдет наперекосяк.

Прищурившись, Рувим увидел, как девушка закатила глаза. – Хорошо, оставайтесь, если вам от этого станет легче. Только не смейте мне мешать.

Айла подошла к столу и принесла миску с водой и чистое белье.

- Здесь. – Она протянула Рувиму льняную ткань. – Мне нужно, чтобы вы прижали ее к груди, чтобы остановить кровотечение. Вы можете это сделать? – Несмотря на резкость ее голоса, он был нежен.

Рувим только кивнул и прижал тряпку к груди.

Айла тем временем принялась промывать ему раны на спине. Он был поражен тем, что она все еще не испугалась вида крови и его ран. Теперь, когда стрелы больше не скрывали ран, они, должно быть, выглядели довольно мрачно и сильно кровоточили, если судить по ранам на его груди. И все же Айла нисколько не колебалась. Рувим чувствовал, как ее руки ласкают его спину мокрой тряпкой. Нет, напомнил он себе, не ласкают, а вымывают.

- Итак, - буркнул Бернард, - начинай говорить, приятель. Мне очень любопытно все узнать о тебе. Как зовут? Кто ты и что забыл в наших краях?

Рувим открыл рот.

- Он торговец, и его зовут Рувим, - сказала Айла.

- Я разве вас спрашивал?!

- Нет. И с моей стороны, замечу, не подходящий момент для допроса, вам не кажется? Будьте любезнее.

Рувим был рад, что повернулся к стене, так что ни один из них не мог видеть ухмылки на его лице. Возможно, ему не придется беспокоиться о том, чтобы отвечать на вопросы. В душе он надеялся, что они поубивают друг друга.

Однако ему не так повезло. Бернард просто проигнорировал ответ Айлы и снова сосредоточился на нем.

- Итак, Рувим. Что же торговец делал в лесу, один?

Рувим задумчиво уставился на каменную стену. Да что же там делают купцы? Они всегда казались богатыми, когда он их грабил. Что же они делали, чтобы заработать свои деньги?

- Искал людей для торговли? – предположил он.

- А разве рынок не лучшее место для этого? – В голосе Бернарда, несомненно, слышались нотки сарказма.

- Ну, вообще-то именно туда я и направлялся. Я собирался продать свой товар… Несколько мешков с редкими специями. А потом столкнулся с этой группой наемников. Они требовали, чтобы я отдал им все свои товары и сдался в плен.

- И ты это сделал?

- Я бы, наверное, так и сделал, - сказал Рувим, все больше погружаясь в свою роль. – В конце концов, я не воин, а всего лишь трусливый, беспомощный торговец. Что мне оставалось делать?

- Да. Очень беспомощный, - сказал Бернард, и Рувим почувствовал, как пристальный взгляд мужчины впивается в него, изучая его мышцы на ногах, руках и туловище. – А как же ты оказался с тремя стрелами в спине, беспомощный купец, если не сражался?

- Я действительно не знаю. Внезапно я услышал крики, и какие-то люди выскочили из леса, нападая на наемников. Должно быть, это были грабители. Следующее, что я помню. Это как проснулся здесь.

- Мне очень жаль, Рувим, - услышал он голос Айлы. Он сразу и не узнал ее, потому что ее тон был таким мягким и нерешительным. – Должно быть, это было ужасно страшно. Я… я понимаю, что это все моя вина, но я делаю все возможное, чтобы обезопасить свои земли.

- И это все? – Спросил Бернард, не обращая на нее никакого внимания.

- Хм… - задумался Рувим. Бернард был слишком дотошным к мелочам. Как заставить их обоих поверить в его историю? Как лучше всего сыграть свою роль безобидного торговца? Ну что ж, есть только один способ…

- Нет, еще не все. Вы случайно не нашли мои товары?

- Нет, там ничего не было, - сказала Айла. – Мне очень жаль. Должно быть, грабители унесли их с собой.

Рувим вздохнул. – Это прискорбно. Полагаю, в таком случае у меня нет другого выбора, кроме как потребовать компенсацию.

- Компенсацию? – Теперь тон девушки стал подозрительно резок. – От кого же это?

- Ну конечно же, от вас, Миледи. В конце концов. Вы ведь хозяйка этих земель, не так ли? Таким образом, вы несете ответственность за поддержание правопорядка в пределах вашей собственности. Могу же я рассчитывать на компенсацию, когда меня грабят на вашей территории?

Она ахнула и отдернула руки от его спины.

- Вы… ты… неблагодарный кусок… - она запнулась. – Я спасла вам жизнь!

- И я очень благодарен вам за это, - сказал он приятным голосом. – Однако, если бы вы выполняли свои обязанности должным образом и поддерживали закон и порядок на своих землях, не было бы необходимости спасать мою жизнь, не так ли? Но, как я уже сказал, я вам очень благодарен. Если я получу причитающуюся мне компенсацию, то больше ни каких претензий иметь не буду.

Она издала звук, который был чем-то между стоном и рычанием. Это было мило, и он не смог сдержать усмешку, особенно когда услышал смех Бернарда и понял, что его стратегия сработала.

- Ну ладно, - усмехнулся старик. – Ты и в правду торговец. Что касается вашей компенсации…

- … Мы не выбросим вас из окна, - закончила фразу Айла. – Как насчет такой компенсации?

Рувим снисходительно склонил голову. – Вы очень великодушны, Миледи. Именно этого я и ожидал от вас.

Бернард снова хихикнул, и Айла снова принялась мыть Рувиму спину с гораздо большей силой, чем прежде.

- Бернард, - сказала она, - будь добр, пойди скажи Дилли, что мне понадобится еще одна миска воды. Не беспокойся о том, что произойдет, пока вас не будет. Я обещаю, что не убью его – пока.

Бернард хмыкнул и направился к двери. Очевидно, он был достаточно удовлетворен рассказом Рувима, чтобы на время оставить его в покое – факт, который очень обрадовал бы рыцаря, если бы не последние слова Айлы.

У Рувима пересохло в горле. Потому что все эти слова были слишком близки к реальности. Она могла убить его в любой момент, если бы захотела. Все, что ей нужно было сделать, - это вызвать охрану. В своем ослабленном состоянии Рувим не сможет им противостоять.

К тому же, она точно убьет его, если когда-нибудь узнает, кто он на самом деле.

Он сердито стиснул зубы. Как же получилось, что он почти забыл об этом? Как получилось, что здесь, в этом замке, в этой комнате, он чувствовал себя спокойно, весело, даже как-то по-домашнему? Он был среди своих врагов! Это было так непохоже на него – забыть такие вещи.

Этого больше не повториться. Она была его врагом. Он должен был это помнить.

Рувим тот еще нахал и грубиян! Вы так же считаете?

Спасибо, что проявляете интерес и находитесь со мной в этом путешествии!

Глава 11. Милая беседа

Рувим был так погружен в свои мысли, что поначалу не заметил, как Айла заговорила с ним. Только когда девушка похлопала его по плечу, он понял это.

- Эй, ты меня слушаешь?

Он взглянул на нее с некоторым раздражением. – Вообще-то нет.

Она нахмурилась. – Знаете, у меня есть большое желание выдать вам обещанную компенсацию прямо сейчас.

Ее слова заставили его усмехнуться. – Ты обещала своему управляющему не причинять мне вреда до его возвращения, - напомнил он ей.

- Я уверена, что он не сильно будет возражать. Не знаю, заметили ли вы, Рувим, но вы ему не очень нравитесь.

- С чего бы это? – Спросил он с сарказмом в голосе.

- Ха! – Она коротко рассмеялась. Опять же в ее смехе не было настоящего веселья. Неужели ее что-то тревожит?

- Так, что конкретно ему не нравится? – Спросил Рувим.

Айла вздохнула. – Ему не понравилось то, что он увидел на поляне, где мы нашли вас. Знаете, что сделали эти грабители? Если это действительно были грабители. Да какая разница, кто бы это не был, они были очень сильными и злыми.

Мрачная улыбка тронула губы Рувима. Так оно и есть, - подумал он про себя, но ей лучше не знать об этом.

- На самом деле он просто сварливый дурак, - продолжала девушка. – Он считает, что лучше держать всех и вся, кто был там, на поляне, на расстоянии вытянутой руки.

Может, он чересчур умен, - подумал Рувим. Но я не дурак. Мне придется присматривать за этим стариком, пока я здесь.

В дверь снова постучали – гораздо более робко, чем раньше. Очевидно, это был не Бернард. Рувим открыл рот, но прежде чем успел сказать хоть слово, Айла разрешила войти и одарила его высокомерной улыбкой.

Какая же она все-таки противная!

В комнату вошла служанка-крикунья, принесшая миску с водой. Ее руки дрожали так сильно, что на поверхности воды появились маленькие волны. Она выглядела так, как будто ей больше всего на свете хотелось снова убежать.

- Неси сюда, Дилли, - приказала Айла, - поставь миску на стол.

- Д-да, миледи, - пробормотала Дилли.

Она сделала, как приказала ее госпожа, затем поспешно присела в реверансе и почти выбежала из комнаты.

- Что это с ней? - Спросил Рувим.

- Это вы мне скажите, - ответила Айла. – Сегодня утром я послала ее проведать вас, а через пять минут она прибежала назад, крича: - Миледи, миледи! Ходячий мертвец бродит по замку!

- А, тогда все ясно. – Рувим почувствовал, как ее руки покинули его спину.

Через мгновение он услышал, как миска со стола опустилась на пол, и Айла снова принялась нежно ухаживать за ним.

- Вы можете объяснить, зачем хотели сбежать, господин купец?

Он пожал плечами. – Все было, как в тумане, а тут еще эта глупая служанка.

Айла обвиняюще ткнула его пальцем в спину. – Может, она и служанка, но уж точно не глупая! И если бы я была на вашем месте, я была бы немного осторожнее с такими замечаниями, пока вы находитесь под моей крышей!

Рувим мысленно выругался. Он должен был догадаться, что в довершение всего девушка окажется не простой служанкой, а личной горничной самоуверенной госпожи.

- Простите, миледи, - сказал он.

- Вы между прочим должны благодарить ее, когда она прибежала, я сразу же пошла в вашу комнату и нашла вас лежащим в коридоре в луже крови! Если бы не она, вы, истекли бы там кровью и умерли. Что вообще заставило вас попытаться встать с строчащими из спины стрелами?

Я хотел узнать, хочешь ли ты помочь мне или убить, - подумал он. И судя по всему, убить ты хочешь меня больше, просто еще не знаете этого.

Вместо того чтобы сказать это, он серьезно кивнул. – Вы совершенно правы, миледи. Это был глупый и необдуманный поступок с моей стороны.

- Надеюсь, что вы это искренне.

- Конечно, миледи. Я бы никогда не сделал ничего подобного, зная, что нахожусь в надежных руках.

- Хм.

Она немного помолчала. Наконец она сказала. - Я уже закончила промывать раны. Сейчас обработаю их мазью, которая должна облегчить боль.

Рувим едва не рассмеялся – но поскольку это была бы очень странная реакция, он сдержался. Пусть она нанесет мазь и отстанет от него. Что тут может быть плохого?

Мгновение спустя, когда запах смеси достиг его носа, у него был ответ на этот вопрос.

- Ч-что это такое? – он закашлялся и резко повернул голову, чтобы посмотреть ей в лицо. – Дьявол! Из какой конюшни это дерьмо! Девочка, что это такое!

Все, что он получил в ответ, была сильная пощечина. Его руки автоматически сжались в кулаки. Не то чтобы пощечина причинила ему боль, просто он не позволял никому себя бить с тех пор, как ему исполнилось пять лет.

Спокойно, спокойно, - сказал он себе. Надо просто сохранять спокойствие.

- Не смей ругаться в моем замке! – прокричала она. – Больше, я никогда не хочу слышать такие грязные слова, понятно?

Он моргнул, глядя на нее, на огонь в ее голубых глазах, и его кулаки разжались от удивления. Так вот почему она ударила его.

- Я буду ругаться сколько и как захочу, если у меня будет достаточно для этого причин, - сказал он. – Кроме того, это не было ругательством, это было описание – единственное верное, какое я смог вспомнить, что могло бы пахнуть так же отвратительно, как то, что ты открыла. – Он указал на глиняный горшок в ее руке. – Что это за дьявольская смесь?

- Это испытанный рецепт мази, и он не пахнет тем, как вы сказали. Я получила рецепт от мудрой сестры в женском монастыре, где раньше жила и училась.

- Я никогда не думал, что монахини так любят конский навоз.

И снова девушка угрожающе ткнула его пальцем. – Вы хотите, чтобы я ударила вас еще раз, или хотите, чтобы я прекратила обрабатывать ваши раны?

- А это обязательно нужно нанести мне на спину?

- Да!

- Тогда я предпочел бы, чтобы меня снова ударили.

Айла молча нахмурилась и поставила крышку глиняного горшка на пол рядом с собой.

Рувим вздохнул. – Может, ты просто перевяжешь меня, не размазывая эту смесь? Я уверен, что мои раны заживут и без нее, и боль на самом деле не такая и сильная, поверь мне на слово.

Она проигнорировала его, и он почувствовал, как что-то холодное коснулось его спины.

Снова выругавшись, он отшатнулся от нее. – Я же сказал, перевяжи меня без нее!

- А я говорю – стой смирно! Если вы не останетесь на месте, я позову несколько человек, чтобы они вас держали.

По ее голосу Рувим понял, что она действительно говорит серьезно. Из всех живущих людей, почему именно она спасла его? Почему он не поехал куда-нибудь в другое место, на территории другого замка, с леди, которая была бы послушной и скромной, со всеми вещами, которые свойственны женщинам? Но ведь такая дама могла бы с криком убежать, если бы нашла его в лесу вместо того, чтобы остановиться и помочь. Он просто должен принять это как должное.

Придется смириться с этим подумал он, когда запах вонючей мази заполнил его ноздри и вызвал тошноту.

- Повернитесь, - приказала она.

- И почему же я должен подчиниться? – Подозрительно спросил Рувим.

- Потому что три охранника ждут в конце коридора, готовые перевернуть вас, если вы не сделаете это сами.

Рувим кивнул сам себе. Это казалось достаточно веской причиной. Он даже зауважал ее, она умела убеждать. Он медленно повернулся к ней лицом. У нее было странное выражение лица, которое он не смог сразу определить. Между ее бровями залегла небольшая складка, а губы были сморщены. Неужели она сердиться на него? Ну что ж, подумал он с усмешкой, у нее достаточно на то причин.

Как только она заметила его взгляд, это выражение исчезло, чтобы смениться другим, предположительно гораздо более страшным. Он чуть не рассмеялся, потому что теперь точно знал, что означало ее прежнее выражение лица. Ему потребовалось всего несколько секунд, чтобы понять это, потому что он уже очень давно не видел такого выражения на человеческом лице. Глупая девчонка! Но ведь этого не может быть, не так ли? Неужели она действительно беспокоится за него?

- А теперь, - сказала она, предупреждающе подняв палец, - не двигайтесь, - и она начала размазывать отвратительную мазь по всей его груди.

- Да черт возьми! – Отпрянул он назад, подальше от нее и жуткой смеси на ее руке. – Ты специально издеваешься?

- Я помогаю вам. И я запретила вам ругаться!

- Это тоже не было ругательством! Ты же сказала, что эта мазь из монастыря, не так ли? Но, что они туда добавили, чтобы она так воняла?

- Вы богохульник.

- Возможно. Привыкай к этому.

Когда он отодвинулся подальше к стене, Айла стиснула зубы и сдержано сказала. – Вернитесь на место!

- Нет! Нет, если ты еще раз подойдешь ко мне с этой дрянью. Кстати, из чего она сделана?

- Ничего в ней плохого нет. Только немного розового масла.

- Розового масла? Я знаю, как пахнут розы. Определенно не так.

- А также яйца, пчелиный воск, коровий жир, гной и старое вино.

- Гной? Что за гной?

- Даже не знаю. Вам придется спросить у хозяина конюшни, который это сделал. А теперь идите сюда!

- Нет! Не зря я сразу сказал про конный навоз.

Девушка пристально посмотрела на него. – Я наложу эту мазь так или иначе.

- Только не прямо у меня под носом.

- Это вы предложили мне вытолкнуть стрелы вперед вместо того, чтобы вытащить их. Эта ваша собственная вина, что у вас есть раны на груди, а также спине.

Рувим фыркнул. – О, простите меня за то, что я не хочу, чтобы мои внутренности были разорваны шипами.

- Я ничего не хочу слышать. А теперь идите сюда!

Рувим молча остался на месте.

В ответ она просто сунула палец в горшок и зачерпнула немного мерзкой смеси. Она посмотрела на него своими большими голубыми глазами, как бы спрашивая: я хочу вам помочь, а вы мне не позволяете? Только из-за какого-то запаха?

О, проклятие! Прежде чем он понял, что делает, он шагнул вперед, сделал глубокий вдох и задержал дыхание. – Намазывай, скорее, пока я не дышу! – сказал он.

Она начала наносить липкую пасту. Ее мягкие пальцы скользнули по его груди в том месте, где стрелы пронзили кожу. Рувим почувствовал, что расслабляется.

Глупо, глупо, глупо, - упрекнул он себя. Он не должен был расслабляться. Здесь он не был в безопасности. У него даже не было меча в руке, что более или менее соответствовало его представлениям о безопасности. Почему он так себя чувствовал?

- Сейчас я нанесу мазь прямо в твои раны, - сказала Айла. – Наверное, будет очень больно. Даже больнее, чем, когда я вытаскивала стрелы.

Эта девушка была такой забавной! Как можно было не расслабиться?

- Думаю, я справлюсь, - ответил он, изо всех сил стараясь не рассмеяться.

Однако она уловила его настроение и прищурилась. – Ладно, терпите.

Она не очень осторожно прикладывала вонючую смесь к его ранам, оторвав несколько кусочков кожи. Рувим с любопытством смотрел на свою грудь и думал, что это не так уж и больно. Он так отличался от всех остальных.

- Больно? – сладко спросила она, втирая мазь в самом буквально смысле.

- Вовсе нет, - ответил он. – У вас очень нежные руки, миледи.

Она нажала сильнее. – Вы это серьезно?

- О да. Руки настоящего целителя.

- Ну что ж, - сказала она, и ее глаза вспыхнули голубым огнем, - я очень рада, что вы так думаете. Пора заканчивать с этим. – Быстрым движением она схватила со стола еще одно белье. – Вы должны мне помочь. Вы сможете сесть?

Рувим сел в ответ.

- Поднимите руки.

- Зачем? – подозрительно спросил он.

- Мне нужно обернуть это вокруг вашей груди, чтобы остановить кровотечение, - ответила она, поднимая ткань. – И я не думаю, что вы захотите, чтобы я при этом обмотала вас вместе с руками по бокам. Хотя, если подумать, - добавила она, - это не такая уж плохая идея.

Рувим поднял руки, не считая нужным отвечать. Это освобождало его от необходимости объяснять, почему именно он колебался: а именно потому, что обычно, когда кто-то просил его поднять руки, это было не что иное, как предложение сдаться.

Он был внезапно вырван из своих мыслей, когда Айла наклонилась вперед и их тела оказались очень, очень близко друг к другу… ее руки обвились вокруг него. Это не должно было удивлять его. Это было вполне логично. Ей нужно было дотянуться, чтобы обернуть ткань вокруг его груди. Один. Два. С сожалением он заметил, что льняная повязка почти закончилась. Девушка обхватила его в третий раз – и на этот раз ее хватка длилась чуть дольше.

Рувим опустил руки, чтобы помочь завязать концы повязки. – Мне помочь тебе с этим?

- Я… Да, пожалуйста. Я имею в виду, сделай это сам!

Она быстро отстранилась и отвернулась. Но все же он успел заметить, как порозовели ее щеки, и невольно усмехнулся, увидев это.

Вскочив на ноги, она быстро подошла к двери и, не оборачиваясь, сказала. – Есть важные дела, которыми я должна заняться.

- Я представляю, - сказал он удивленным голосом. – Я уверен, что у такой леди, как вы, каждый день появляется много важных дел. В перерывах между расчесыванием волос и выщипываем бровей, приходите в гости. Мне наверняка будет скучно в одиночестве.

Она бросила суровый взгляд через плечо. – Вы уверены, что я не причинила вам вреда?

- Уверен, а почему ты спрашиваешь?

- Жаль. Ну, я постараюсь сделать все возможное, чтобы посетить вас и исправить это. Если буду не успевать, я всегда могу послать Бернарда, чтобы он скрасил ваше одиночество.

С этой угрозой, повисшей в комнате, она выбежала, оставив Рувима позади, ухмыляющегося в полный рот.

Глава 12. Трудное начало строительства

- Наглый негодяй! – Кипя от злости, Айла шагала по коридору прочь от комнаты, где этот дерзкий, мерзкий, безмозглый ублюдок мирно лежал, вероятно, обдумывая, как бы получше получить от нее свою “компенсацию”, в то время как она должна была выйти и встретиться лицом к лицу с маркграфом фон Валькенштейном. Какое тут выщипывание бровей! Что он знал о ней и о том, что ей предстояло сделать? Ничего!

Но больше всего ее раздражало не то, что он, казалось, излучал высокомерие, не то, что он посмел приказывать ее слугам в ее собственном замке, и даже не то, что он, очевидно, думал о ней как о безмозглой курице.

Нет, ее возмутило то, что во время всей процедуры удаления стрел, которая должна была бы заставить такого избалованного торговца, как он, или вообще любого другого человека, биться в конвульсиях. Он же не издал ни единого звука боли. Ради всего святого, он даже вел с ней “вежливый” разговор.

Ей так сильно хотелось причинить ему боль, но вместо этого ей удалось только развеселить его. Как же ей хотелось, чтобы он страдал! Особенно, когда она была вынуждена обнять его и – эта мысль почти заставила ее покраснеть даже сейчас.

Его дерзкой ухмылки было достаточно, чтобы она тут же захотела провалиться сквозь землю. Она удивилась тому, что ей хватило мужества взять себя в руки.

Чепуха, заставила она себя одуматься. Я всего лишь перевязывала его. И то, что я упала на него, было чисто случайно.

- Ах, - произнес тихий голосок у нее в голове. – Проблема не в том, что это произошло, не так ли? Проблема в том, что тебе это понравилось.

- Заткнись! – Прорычала она на этот раз вслух.

- Миледи? Я сейчас молчала.

Айла подняла глаза, увидев Дилли и трех охранников, ожидавших ее в конце коридора. Они смотрели на нее с озабоченным выражением лица.

- Что случилось, миледи? – Спросила Дилли.

Айла только покачала головой. – Ничего, Дилли. Может ты пока присмотришь за нашим гостем? Мне нужно спуститься к мосту, чтобы проверить, как продвигается строительство баррикады.

Горничная слегка побледнела, но присела в реверансе. – Конечно, миледи. Могу я спросить, миледи, что мне делать, если наш гость попросит поесть? Может мне приготовить что-то особенное?

Айла нахмурилась, не заметив, как дрогнул голос ее горничной, когда она упомянула об их гостье. – Нет! Просто дай ему то же самое, что и всем остальным… - Она остановилась на мгновение и задумалась. Она задумчиво прикусила нижнюю губу. – Вообще-то нет, Дилли. Ты подала мне хорошую идею. Приготовьте ему трапезу по специальной диете для больных и раненых Хильдегарды фон Бинген. Ты знаешь рецепт?

- Да, миледи. Вы научили меня этому прошлой зимой, когда заболел кузнец. – Горничная заколебалась. – Простите, что спрашиваю, миледи, но что, если нашему гостю не понравится его, э-э-э? ... Специальная диета?

Айла улыбнулась и пожала плечами. – Ему придется все это есть, другой еды он не увидит.

- И… Я должна сама принести ему еду? В одиночку? Без всякой охраны. Сопровождающей меня?

Айла смотрела в другую сторону и не видела мольбы в глазах своей служанки.

- Он не опасен, Дилли. Прости, но мне нужно идти. Вы трое! – Она махнула рукой трем охранникам. И все же на ее лице появилась легкая мстительная улыбка. Она знала специальную диету Хильдегарды фон Бинген. Хотелось бы ей увидеть какой именно будет реакция Рувима… – Идите за мной! Мы направляемся к мосту.

…

- Похоже, вы сегодня в хорошем настроении, учитывая, что на нас вот-вот нападет злобный тиран, - с подозрением заметил Бернард, увидев, что она направляется в сторону моста.

- Да, кое-что заставило меня чувствовать себе намного лучше, - ответила Айла с улыбкой.

- Ну, я надеюсь, что ваш настрой никуда не денется, когда вы увидите баррикаду.

Баррикада действительно представляла собой печальное зрелище. Это было похоже на набор заросших в землю зубочисток. Рабочие бродили вокруг, задавая друг другу вопросы вроде того, как они должны были поставить столбы вертикально? И должен ли заостренный конец быть вверху или внизу.

Айла прокляла себя за то, что не заметила смятения, когда проходила мимо раньше. Она была слишком занята этим негодяем Рувимом. Как же можно было не заметить, что эти укрепления, на самом деле, мало чем похожи на баррикаду.

- Эй, ты! – она обратилась к мужчине, который, казалось, думал, что он здесь главный, - он был тем, кто кричал громче всех.

Здоровяк тут же перестал кричать и подошел к ней, кланяясь. Он был примерно на две головы выше Айлы и в три раза шире. Стоя друг напротив друга, они были похожи на дикого медведя и маленькую белую лилию. И все же это был человек, который съежился, тревожно вертя в руках свою фуражку.

- Миледи.

- Как тебя зовут?

- Бардо, миледи.

- Тогда, пожалуйста, скажи мне, Бардо, что это, - она указала на псевдо-баррикаду, - должно быть?

Здоровяк неловко почесал затылок. – Если честно… Я и сам толком не знаю, миледи. Это больше похоже на бардак.

Один из столбов именно в этот момент, с громким стуком, упал на каменный мост.

- Бардак я и сама вижу, - заметила Айла. Бардо пригнулся, словно ожидая пощечины. Айла сразу же почувствовала себя плохо из-за того, что выплеснула на него свой гнев. Он, конечно же, делал все возможное – его жизнь и семья в такой же опасности, как и все здесь. Не его вина, что в качестве плотника он, вероятно, чаще занимался изготовлением столов и кроватей, чем укреплениями для предстоящей осады.

Нет, это была не его вина. Напротив, эта была ее вина. Ей следовало бы вступать во вражду с соседями, вместо того чтобы целыми днями скакать по лесу верхом на Элеоноре. Тогда, возможно, Бардо уже приобрел бы некоторую практику, подумала она с усмешкой.

И Элеонора, возможно, все еще была с ней. Эта мысль была болезненной.

- Как ты думаешь, ты бы справился, если бы кто-нибудь показал тебе, как это делается?

Бардо серьезно кивнул. – Да, миледи. Я хорош, в том, что знаю, я умею работать с деревом. У меня просто нет никакого опыта в таких вещах, миледи.

- Ну что ж, тогда нам придется найти того, кто в этом соображает, - заключила она, повернувшись к Бернарду, который все это время молча стоял рядом с ней, она спросила, - как ты думаешь, у сэра Изенбарда есть опыт в подобных делах?

- Он живет уже больше шестидесяти лет и участвовал во многих битвах, - ответил управляющий. – А ты как думаешь?

Айла кивнула. – Тогда мы должны немедленно сообщить ему, а также сэру Рудольфусу и сэру Уайлдеру. Слава Богу, они живут к западу от реки.

- Я бы не стал так торопиться с благодарностью, - проворчал Бернард. – Сэр Изенбард будет очень полезен, я согласен. Может, он и не в самом рассвете сил, но крепкий, как старый дуб. Но Сэр Рудольфус или сэр Уайлдер, однако…

Айла раздраженно подняла руки. – Они единственные вассалы моего отца, Бернард.

- Вот это меня и беспокоит.

- А что ты хочешь, чтобы я сделала? Даже если от них не будет никакой помощи, они, по крайней мере, приведут с собой еще несколько человек.

Стюард пожал плечами. – Пожалуй, ты права.

- Пошли сразу трех всадников. И убедись, что самый быстрый отправится к Изенбарду. Я хочу, чтобы он был здесь как можно скорее. – Покачав головой, она снова посмотрела их слабую попытку построить баррикаду. – На самом деле, я бы хотела, чтобы он был уже здесь. Какая я же я дура, что не послала за ним сразу!

- И как бы ты это сделала? – Спросил Бернард. – До сих пор все наши семеро всадников, включая вас, были очень заняты. Нет никакого смысла винить себя. Для вашей первой осады, вы отлично справляетесь!

- Правда? И что заставляет тебя так думать?

- Ну, мы еще живы, - ответил стюард с волчьей ухмылкой, обнажившей его пожелтевшие зубы. Прежде чем она успела придумать, что сказать, он отошел, поманив к себе трех всадников, которые только что вернулись с восточных ферм.

Вздохнув, Айла повернулась к Бардо, который молча ждал, с опаской наблюдая за их разговором.

- Ну, похоже, ты скоро получишь свою помощь. Сэр Изенбард подскажет, что делать.

- Да, миледи, благодарю вас.

Она отвернулась, уже обдумывая, что делать дальше, но в последний раз обернулась и обратилась к плотнику. – И один совет для начала…

- Да, миледи?

- Заостренные концы должны быть сверху.

Глоссарий:

Вассал – являлся подчиненным своего повелителя/хозяина.

Глава 13. Тактика и шитье, чтобы выжить

Айла стояла на мосту и смотрела вслед трем всадникам, которые скакали в разные стороны. Она молила Бога, чтобы три рыцаря были дома, а не на охоте или еще где ни будь. Защитники Лундберга не могли позволить себе терять больше времени, чем они уже имели.

Взглянув на Запад, Айла впервые заметила, что солнце начало клониться к горизонту. Она была так занята спасением неблагодарной шкуры этого негодяя в замке, что даже не заметила, как много времени прошло. День почти закончился. Встревоженная, она повернулась на восток и огляделась в поисках приближающихся фигур. Заходящее солнце окрасило лес в малиновый цвет, как будто была осень, а не лето – или как будто кровь окрасила листья в красный цвет.

А где же крестьяне с восточных ферм? Они уже должны быть здесь.

- Миледи? – Бернард шагнул на мост рядом с ней, сопровождаемый несколькими жителями деревни. – У вас есть еще какие-нибудь приказы?

Айла отрицательно покачала головой. Сейчас она не могла тратить время на беспокойство об этих семерых семьях. На ее попечении находились десятки семей. Их было так много. Слишком много. И все они зависели от нее, двадцатилетней девушки, которая вела их сквозь надвигающуюся темноту. На мгновение она чуть не расплакалась. Затем, сделав глубокий вдох, она вызывающе подняла подбородок, глядя на горизонт кроваво-красного света, заливавшего ее восточные земли.

Она была из рода Лундбергов и не собиралась сдаваться.

- Да, конечно, - ответила она, повернувшись боком к ожидающим ее людям. – Бернард!

Управляющий резко выпрямился, услышав необычно повелительный тон ее голоса. – Да, миледи!

- Организуйте лучших людей из стражи замка в надзор. Они должны постоянно охранять этот мост. Здесь всегда должны присутствовать по меньшей мере шесть человек. По одному человеку с каждой стороны моста.

- А что с остальными четырьмя, миледи?

Айла улыбнулась. – Трое должны быть расставлены на восточном берегу в качестве дозорных, а четвертый должен всегда оставаться на лошади на западном берегу. Ни у кого не должно быть факелов, и они должны постоянно оставаться в тени, чтобы при приближении врага люди Валькенштейна не смогли убить их из луков. Задача троих мужчин на берегу – защищать мост, пока всадник не успеет позвать подкрепление.

Бернард поклонился с гордым блеском в глазах. – Да, миледи.

- Да, и еще одно. – В глазах Айлы появился жесткий блеск. – Если случайно мимо будет проходить рыцарь в красных доспехах, схватите его, закутайте в кандалы и приведите ко мне.

- Да, миледи!

- Ты. – Айла указала на крестьянина, который сделал шаг назад.

- Я, миледи?

- Да, ты. Я хочу, чтобы ты собрал все повозки и ручные тележки, какие сможешь найти, и несколько надежных людей, и принес все съедобное из деревни в замок.

Удивление и гнев промелькнули на лице мужчины, прежде чем он смог подавить свои эмоции. Можно было видеть, как шевелится его челюсть, когда он опустился на колени и сказал. – Как вам будет угодно, миледи.

Он встал и начал поворачиваться, но Айла остановила его.

Мужчина обернулся, выглядя еще более печальным. Айла чувствовала на себе взгляды других жителей деревни. Похоже, они не слишком обрадовались ее приказу.

- Вы понимаете, почему я отдаю вам этот приказ? – спросила она тихим голосом.

- Думаю, что да, миледи.

Она покачала головой. – Нет, я так не думаю. Как тебя зовут? Подожди, кажется, я тебя узнаю. Вроде Бертар? Твоя сестра замужем за одним из охранников замка.

- Да, миледи. Я иногда прихожу к ней в гости.

- Итак, Бертар. Почему я дала тебе такой приказ?

Мужчина опустил глаза, стараясь не встречаться с ней взглядом.

- Не могу сказать, миледи.

Уголки губ Айлы приподнялись в улыбке. Это был умный человек. – Ты боишься сказать, потому что боишься обидеть свою хозяйку. Не бойся, Бертар. Я не собираюсь отбирать у вас еду, так же я не собираюсь оставлять вас всех в деревне на произвол вражеским наемникам.

Мужчина вскинул голову с явным удивлением. - Нет? Но я подумал иначе… - А потом, осознав, что он сказал, он быстро закрыл рот и снова посмотрел вниз. – Прошу прощения, миледи.

- Тебе не за что извиняться. – Она сделала шаг вперед. – Бертар, посмотри на меня.

Он сделал так, как она приказала. На его круглом, заросшем щетиной лице застыли неуверенность и страх.

- Я сделаю все, что в моих силах, чтобы вы все были в безопасности, - сказала Айла, стараясь вложить в эти слова всю свою искренность. – Я буду сражаться за вас, ваши дома и ваши семьи. Но я не такой воин, каким был мой отец. Я молода, неопытна и гораздо менее могуществена, чем маркграф фон Валькенштейн. Может наступить время, когда мы не сможем больше здесь оставаться и будем вынуждены отступить в замок.

Бертар кивнул. – Я понимаю, миледи.

- Ты уверен, что понял? – Она подняла бровь. – Я сказала – мы.

Бертар быстро сообразил. Его глаза широко раскрылись от изумления.

Через несколько мгновений она услышала удивленные возгласы вокруг себя.

- Вы уверены? … ? Вы хотите сказать, что…

- Я хочу сказать, - произнесла Айла тихим женским голоском, который с легкостью заглушил голос мужчины, стоявшего перед ней, - что, если случится самое худшее, я не побегу одна прятаться в замок и не оставлю позади тех, кому обещала свою защиту. Я возьму всех вас с собой.

Бернард схватил ее за руку и прошипел прямо в ухо. – Вы же знаете, что мы не можем…

Ему хватило одного ее взгляда, чтобы замолчать, и он отпустил ее руку.

- Теперь ты до конца понял меня Бертар?

В глазах крестьянина вспыхнул блеск. – Да, миледи!

- И что же ты стоишь? Чего ты ждешь? Я предполагаю, что сбор достаточного количества припасов для всей деревни может занять много времени, а у нас его мало. Выполняйте!

Он упал на колени, и все остальные жители деревни последовали его примеру. Они оставались в таком положении в течение трех безмерных секунд, затем снова вскочили и начали расходиться, оживленно обсуждая то, что нужно было сделать.

Как только они отошли достаточно далеко, Бернард снова схватил ее за руку и притянул к себе. – Это было глупо с твоей стороны! – прорычал он ей в ухо. – Ты хоть представляешь, как быстро наши запасы будут израсходованы вместе со всей деревней, расположенной в замке? Ты только что разрушила наш единственный шанс пережить эту осаду!

Айла не ответила.

- В тоже время, - неохотно добавил Бернард, заметив лихорадочную активность среди крестьян, - ты только что заработала преданность своих людей. Отличный шаг.

- Спасибо.

- Я только надеюсь, что мы не пожалеем об этом.

Айла искоса взглянула на старого верного друга отца. – Цена за честность никогда не может быть слишком высокой.

- Это отец научил тебя этому прекрасному выражению?

Айла гордо улыбнулась. – Нет, я это сама придумала.

- Похвально.

Он отпустил ее, и Айла снова повернулась к востоку. В свете заходящего солнца она увидела несколько приближающихся фигур. Одна из них была значительно меньше остальных, но, казалось, бежала быстрее. Хозяйка замка Лундберг глубоко вздохнула. Приближались первые люди с дальних ферм.

- Дилли?

Горничная, которая вслед за Айлой вышла из замка и издали наблюдала за происходящим, поспешила подойти поближе. – Да, миледи?

- У меня есть для тебя задание. На самом деле это самая важная задача из всех.

Все, кто находился поблизости – Бернард, несколько крестьян и несколько охранников замка, - подняли головы и внимательно прислушались.

Дилли судорожно сглотнула. – Да, миледи. Я сделаю все, что в моих силах.

- Хорошо. Мне нужно, чтобы ты сделала мне куклу.

Все, включая Дилли, с удивлением на лицах уставились на Айлу.

- Я не совсем поняла, миледи? – Дилли умоляюще посмотрела на нее. – Какую куклу?

- Обычную куклу. Ты ведь знаешь, что такое кукла, не так ли? С которыми играют маленькие девочки.

- Хм… да, миледи.

- Ты ведь умеешь шить, правда?

Горничная кивнула, все еще выглядя озадаченной.

- Тогда сделай мне куклу из кожи. Нарисуй ей лицо и одень в платье. Ты сможешь это сделать, скажем… - Айла прикинула расстояние, оставшееся между людьми на горизонте и мостом…- за полчаса?

- Если мне помогут, миледи, тогда да.

- Тогда приступай. И поторопись, у нас мало времени!

Когда служанка поспешно удалилась, Бернард наклонился к Айле и тихо спросил. - Простите за мое невежество, но как именно это поможет нам выиграть сражение?

Айла настороженно улыбнулась. – В битве нам это не поможет, но это поможет мне.

…

Словно самый смертоносный враг приближался с противоположной стороны моста. Айла, однако, не повернулась и не побежала. Как истинный Лундберг, она стояла на своем месте и ждала их приближения. Когда девочка подошла к ней, Айла с улыбкой наклонилась и стараясь не показывать своего страха, спросила. – Как вы добрались?

- А где моя кукла? – спросила девочка. – Где моя Агнес?

Айла поморщилась. Она надеялась немного оттянуть этот момент. Судя по всему, пощады ждать не стоит. Теперь все зависит от Дилли. Ох, если она когда-нибудь доберется до этого дьявола в красных доспехах, который заставил ее пережить все это…

- Понимаешь, - нервно начала она, - я должна тебе кое-что сказать…

- Где моя кукла?

Какая же она настойчивая. Будь еще раз проклят этот негодяй.

- Возможно, сейчас, твоя Агнес немного отличается от той, которую ты помнишь, - сказала Айла и попыталась улыбнуться, что вышло не особо хорошо.

Глаза девочки подозрительно сузились. – Отличается? Почему? Ты же не позволила злодею добраться до нее и запереть в башне, правда? Я просила…

- Нет, нет, - поспешно заверила ее Айла. – Просто она встретила в моей сумке другую куклу леди, очень красивую куклу, из тех леди… которые находятся при императорском дворе, и эта кукольная леди настояла на том, чтобы подарить твоей Агнес новое платье и помочь ей выглядеть… даже лучше, чем раньше. И вот она здесь.

Айла убрала руку из-за спины и протянула ей кожаную куклу в тонком шелковом платье, с улыбающимся лицом и сверкающими камнями вместо глаз.

Несколько мгновений, которые длились целую вечность, маленькая девочка смотрела на куклу с ничего не выражающим лицом, Айла затаила дыхание, ожидая приговора.

Затем девочка схватила куклу и обняла Айлу за талию. – Благодарю! О, спасибо, спасибо! Ты сделала Агнес намного лучше! Теперь она настоящая леди?

- Конечно, - сказала Айла, вздохнув с облегчением.

- Я должна пойти показать это маме и папе, да? Можно я им покажу?

- Да, конечно, беги, - засмеялась Айла.

Маленькая девочка убежала, прижимая к груди свое новое сокровище.

Айла снова вздохнула и вытерла со лба несколько капель пота.

- Теперь самое простое, - пробормотала она. – Осада.

Приветствую!

Прежде всего я надеюсь, что вы не суеверные и вас не испугает число 13, так как это 13 глава. Очень надеюсь, что вы не разочаруетесь в этой главе и с нетерпением будете ждать следующую.

Ваш верный средневековый писец

Глава 14. Пир, вражда и фенхель

Рувиму было скучно. Прошло уже несколько часов с тех пор, как безумная девушка, называющая себя хозяйкой этого замка, исчезла, и с тех пор никто к нему не приходил. Он не видел и не слышал ничего, что могло бы возбудить его интерес. Неужели в этой дыре никогда ничего не происходило?

В дверь постучали. Нервный стук, стук слуги. Рувим слишком хорошо помнил, как стучат слуги из прежних времен.

- Войди, - сказал он. Повод отвлечься, хоть какое-то развлечение.

В комнату вошла глупая визжащая горничная с подносом в дрожащих руках, на котором стояла деревянная чаша. Она была похожа на испуганного кролика, обреченного принести волку еду, надеясь, что он не съест ее вместо того, что она несла.

- Ваш ужин, сэр, - пробормотала она.

- А! – Рувим потер руки друг о друга. Он был почти так же голоден, как и скучно, и с нетерпением ждал сытного ужина. – Что у тебя там для меня? Показывай.

- Суп из фенхеля, сэр.

Лицо Рувима стало непроницаемым. – Из чего?

Стараясь держаться от него как можно дальше, служанка опустилась на колени и поставила перед ним поднос. Стоявшая на нем чаша содержала зеленоватую жидкость, которую Рувим с первого взгляда определил бы как застоявшуюся воду из пруда.

- Вам сейчас необходимо придерживаться особой диеты, согласно учению великой настоятельницы и целительницы Хильдергарды фон Бинген, - робко объяснила она. – Она рекомендует всем, кто страдает от болезней или ран, принимать только жидкую пищу, и особо внимание уделяет лечебному свойству фенхеля.

- Особое лечебное свойство? – Прорычал Рувим. – И все ли ваши больные довольствуются такой вкуснятиной?

- Нет, сэр, - поспешно ответила Дилли. – Только в особых случаях и по поручению леди Айлы. Она велела мне приготовить это специально для вас.

- Как… очень мило с твоей стороны. – Серые глаза Рувима горели жаждой кого ни будь ударить. – Напомни мне попозже поблагодарить твою хозяйку за заботу обо мне. Ладно?

Дилли неторопливо кивнула, явно испытывая огромное облегчение от того, что он был доволен особой заботой, которую они проявляли к нему. – Хорошо, сэр.

Горничная начала подниматься, но Рувим схватил ее за руку. – Скажи мне, а что твоя леди получит сегодня на ужин?

Девушка на мгновение заколебалась, как будто борясь с собой и с возможностью упасть в обморок от того, что безумный монстр сжимал ее руку железной хваткой.

- К-куриный п-пирог с соусом и медовым вином, сэр.

Глаза Рувима чуть не вылезли из орбит от гнева, но он сумел улыбнуться глупой девчонке.

- Спасибо, что сказала, теперь я еще с большим нетерпением жду встречи с твоей госпожой.

Рувим гневно заскрежетал зубами. Он пока не знал, что будет делать, чтобы отомстить этой наглой госпоже, но это будет что-то изобретательное.

Он опустил руку служанки и взял деревянную ложку в миске, как будто собирался начать есть эту ужасную субстанцию.

Счастливо улыбнувшись, хотя и с опаской, служанка присела в реверансе и вышла из комнаты. Рувиму пришлось собрать в себе все силы, чтобы убить желание швырнуть миску в закрытую дверь. Нет, это было бы неразумно. Он снова осторожно понюхал содержимое миски. Может просто вылить суп в окно? Нет, его обязательно найдут. Необходимо действовать незаметно, не оставляя следов. Нельзя позволять себе привлекать внимание Айлы.

- Так что будь очаровательным,- сказал он себе. - Ты же знаешь, как это делается. Когда-то все дамы императорского двора были у твоих ног.

Да, так оно и было. Тогда он дураком. Но это не означало, что он не мог использовать свои старые навыки в своих интересах сейчас. Он улыбнулся. Первое правило рыцарства: что бы ни дала тебе дама, принимай это с достоинством и благодарностью, даже если это дурно пахнет.

Он встал и схватил миску. Любого другого человека с такими ранами просто скрутило бы от боли от этого движения, но не его, конечно. С миской в руке он прошел в дальний конец комнаты к тому, что выглядело как двери гардероба, за которыми, как он надеялся лежало решение его проблемы. Он открыл дверь и удовлетворенно улыбнулся.

Он нашел то, что искал: уборная, расположенная в небольшом гардеробе. Отверстие уборной располагалось за внешней стеной, прямо над навозной кучей.

Рувим перевернул чашу вверх дном и отправил ее содержимое в навозную кучу. Второе правило рыцарства: если вещь, которую вручила вам леди, воняет, избавьтесь от нее незаметно. От вещи конечно.

Рувим для себя решил, что сегодня будет необходимо пробраться на кухню и раздобыть немного нормальной еды. Но пока с этим придется подождать. Все еще голодный и скучающий, он подошел к окну, где, по крайней мере, вид мог быть немного интереснее, чем, когда он лежал на кровати, уставившись в каменный потолок.

В красном свете заходящего солнца его опытный глаз изучал замок, находя его сильные и слабые стороны. Последних было не так уж много. Кто бы ни построил этот замок, у него было больше мозгов, чем у прежней хозяйки, Айлы. Это действительно была могучая крепость.

Странная тоска охватила сердце Рувима. Что это? Ностальгия? Прошло очень много времени с тех пор, как он стоял в подобном месте. Его глаза медленно закрылись, а пальцы мертвой хваткой вцепились в каменный подоконник. Он как будто почувствовал все это. Как ветер касается его лица, доспехи на его теле, красный плащ с его гербом на шее. Но больше всего он чувствовал в своей руке меч – оружие настоящего рыцаря. Он человек, который искал чести и славы.

Он резко открыл глаза – там уже сгущалась темнота.

Человек, который искал честь и славу? Ха! Это человек уже мертв. Его больше не существовало. Он умер очень давно. Ничто и никогда не вернет его назад. И нет ни капли жалости – этот человек был глупым и наивным дураком.

Взгляд Рувима остановился на группе людей перед каменным мостом, перекинутым через реку, разделяющую долину на две половины. Они что-то строили. Похоже, они возводили столбы. Может быть, для палаток? – Да! Они планировали какой-то праздник! Вот почему к нему никто не приходил. Они собирались повеселиться, не пригласив его! Мерзкие негодяи!

Через несколько шагов он был уже у двери. Он покажет им, что значит пренебречь сэром Рувимом Рашвильдом!

Его рука застыла на двери.

Он не мог им этого показать. Пока не мог. Эта чертова девчонка, которая воображает себя знатной дамой, наверняка будет там, пировать вместе со всеми, а он, как предполагалось, застрянет здесь, заставляя себя есть вонючий суп. И что еще более важно, там же будет много стражников. Если бы он только произнес слово “рыцарь” в ее присутствии, она бы догадалась, кто он на самом деле, и его голова оказалась бы на пике.

Рувим ощупал свою грудь. Боли, естественно, не было, но также не было и достаточно сил, чтобы встретиться с ними лицом к лицу. Ему придется терпеть унижение над собой еще пару дней, пока он полностью не восстановится. Тогда он откроет себя, и все они будут молить его о пощаде! Он поклялся себе в этом и зашагал обратно к своей кровати, обдумывать план мести.

Но девушку он оставит в живых. ДА. Не из сострадания, конечно. Он был выше этого. Нет, было бы забавно оставить ее и позволить ей увидеть его триумф. Вообще- то с ней было очень весело, если она не вела себя как сумасшедшая. И он хотел посмотреть, как она ест свой суп из фенхеля.

…

Айла только что закончила ужин и пересекла холл, когда чуть не столкнулась с Дилли, которая выходила из коридора, ведущего в комнату Рувима.

- Миледи! Я не ожидала увидеть вас здесь. Вы идете к нашему гостю?

Именно это и собиралась сделать Айла, но она высокомерно ответила. – Я не собираюсь тратить свое время на таких, как он. Я иду повидаться с отцом.

Ее лицо побледнело, потому что это не было простым визитом. Она весь день откладывала эту встречу, говоря себе, что сначала должна сделать все дела и подготовиться.

Но теперь, когда дозор был выставлен, всадники отправлены, а обо всем остальном позаботились, у нее не было другого выбора, кроме как пойти и сказать отцу, что она, его единственная дочь, была причиной, по которой сотни вражеских солдат скоро войдут в эту мирную долину.

- Пришло время, чтобы кто-нибудь сказал ему, что его замок вот-вот будет атакован.

Дилли колебалась. – Миледи? Может не стоит, учитывая его состояние здоровья?

- Пусть лучше он узнает об этом сейчас, чем тогда, когда стрелы начнут сыпаться на нас дождем.

Дилли пришлось согласиться. – Но разве вы должны говорить ему это сами, миледи? – горничная видела, как сильно ее молодая госпожа боится предстоящей встречи и хочет избавить ее от этой боли. – Может Бернард или кто-нибудь из слуг…

- Разве это Бернард или слуги втянули нас в эту заваруху? Нет.

- Но ведь и не вы, миледи! – Преданно запротестовала горничная. – Это вина маркграфа, миледи, а не ваша.

Айла улыбнулась негодующему выражению лица служанки.

- Может быть, и так, Дилли. Но ведь это я приняла вражду, и поэтому именно я должна отвечать перед своим отцом.

- Как скажете, миледи.

Айла уже собиралась уходить, когда Дилли нерешительно остановила ее.

- Да, Дилли?

- Зачем вы просили меня сказать нашему гостю, что у нас был большой пир и что у вас был накрыт большой стол, когда на самом деле вы приказали, чтобы весь замок, включая вас, был поставлен на строгие пайки до тех пор, пока существует угроза со стороны маркграфа?

Айла ухмыльнулась, чувствуя, на мгновение, совершенно беззаботно. – Ради забавы, Дилли, просто для забавы.

Затем она ушла, оставив свою растерянную служанку позади.

…

Айла пребывала в хорошем настроении около двух минут – ровно столько же времени ей потребовалось, чтобы подняться по лестнице в спальню отца. Она намеренно выбрала для него одну из самых высоких спален, откуда открывался прекрасный вид на всю долину. Теперь Айла жалела об этом выборе, ведь он наверняка уже видел все приготовления к осаде, которые происходили там, внизу. Может быть, граф Томас фон Лундберг и был стар, но он не был слепым, ни вышедшим из ума.

Наконец она добралась до старой дубовой двери, ведущей в покои графа.

Подняв руку, Айла постучалась в дверь, почти надеясь, что он не услышит. Но, конечно же ее надежда не сбылась.

- Входи, дочь моя, - позвал граф.

Итак, Рувим вернулся! И Айла наконец-то собирается встретиться со своим отцом. Надеюсь вам интересно, что будет дальше.

Глоссарий:

Герб – тут все просто, это и есть символ знатного рода, у каждого он был свой.

Глава 15. Граф Томас и ночные хождения.

Айла вошла в знакомую круглую башню с яркими гобеленами и большими окнами.

Она с детства любила смотреть в эти окна, как и ее отец. Они располагались на самой высокой башне замка и с них наблюдался впечатляющий вид на долину. При этом они были абсолютно безопасными, выше досягаемости стрел и других осадных орудий, что и было учтено при строительстве.

Рядом с самым большим из окон как раз и стояла кровать, а на кровати лежала хрупкая фигура.

- Айла, подойди ближе, чтобы я тебя увидел.

Айла нерешительно подошла ближе и опустилась на колени перед стариком. Она была шокирована и до сих пор не могла привыкнуть, на сколько слабым стал ее отец за эти годы.

Стараясь не выдавать своего удивления, она подняла руку и погладила белую бороду графа Томаса.

- Здравствуй, отец, - сказала она тихим голосом, едва сдерживая себя от слез. Ей придется сказать ему. Разрушить то спокойствие, которое было до этого. Она не могла! Но должна была рассказать ему о вражде. Это был ее долг!

- Извини, что давно не приходила. Просто… кое-что случилось. Я… гм…

- Он объявил вражду, не так ли? – Вздохнул граф. – Интересно, что он так долго тянул с этим?

Айла открыла рот. – Он? Что ты имеешь в виду? Почему тянул? Откуда ты знаешь? – Так много вопросов возникло у Айлы.

- Маркграф фон Валькенштейн, - сказал граф Томас. – Мы ведь говорим о нем, не так ли? Не говори только, что другой жаждущий власти дворянин решил напасть на нас.

- Да, это маркграф! Как ты узнал? Он только сегодня прислал мне перчатку!

Граф вздохнул. – О, Айла. Я очень давно знал, что что-то подобное должно случиться. В течение многих лет я наблюдал, как Валькенштейн завоевывал и присваивал одну землю за другой, поглощая каждую вотчину по соседству. Его сила постоянно росла, а с этой силой он жаждал большего. Я пытался предупредить других дворян, но никто меня не слушал.

- Почему я ничего об этом не знала? – Вскрикнула Айла. – Почему ты молчал?

- Ты была еще маленькой девочкой, Айла. Валькенштейн играл в эту игру в течение многих лет, и он очень осторожный игрок, всегда рассылающий щедрые дары каждому благородному соседствующему дворянину, обещая, что он их друг, их союзник, пока его войска не окажутся на границе, и им уже поздно осознать его истинную природу. – Глаза графа стали грустными. – Извини меня, моя девочка. Я должен был давно предпринять действия, должен был встретиться с ним в бою, прежде чем он стал таким могущественным, как сейчас. Но я колебался. Война – это ужасная вещь. Я слишком долго решался, но моя болезнь ударила по мне и стало слишком поздно. Слишком поздно… Теперь я не могу поднять меч, даже если сильно захочу… Теперь тебе придется столкнуться с ним. Моя малышка.

Он раскрыл свои хрупкие руки, и Айла ворвалась в его объятия, обнимая его. Она тихо рыдала в его плечо.

- Тише. – Хриплым шепотом успокаивал граф. – Все хорошо. Все будет хорошо, дорогая.

- Нет не будет! И ты это знаешь!

- Прости, Айла.

- За что?

- За то, что тебе придется столкнуться с результатом моей халатности.

- Не говори так! Никогда не было более справедливого и благородного господина, чем ты!

- Ну, - сухо рассмеялся он, - спасибо за теплые слова. Скажи мне, дочка, и не пытайся скрыть от меня правды: сколько он потребовал?

Нахмурившись, Айла отстранилась. – Что ты имеешь в виду, отец?

- Маркграф фон Валькенштейн. Сколько он потребовал?

- Боюсь, я все еще не понимаю тебя.

Теперь граф тоже нахмурился. – Это всегда так делается. Он угрожает кому-то враждой, если они не откажутся от части своих земель. Что же он хочет? Половину владений и ежегодные выплаты? Я предполагаю, что мы должны будем подчиниться. Я не буду отрицать, что это будет тяжелой потерей, но нам удастся хотя бы выжить. Мы можем… - голос графа медленно угас, когда он увидел выражение лица своей дочери.

- Чего он хочет, Айла? – спросил еще раз он. – На что вы согласились?

Айла ничего не отвечала.

- Вы согласились, не так ли?

Она все еще молчала.

- Айла, дитя, что молчишь? – Граф схватил ее за руки. Взгляд его старческих глаз сказал ей, что он уже знал, как она ответила на требования маркграфа. – Отправь вестника с посланием, что мы принимаем условия Валькенштейна. Дитя, сейчас не время для гордости! Маркграф Маркус фон Валькенштейн не только могущественен, он так же безжалостен, как Амон, и так же жаден, как Маммон! Лучше мы оставим часть нашей земли, чем навлечем на себя его гнев.

- Ты не правильно его сравниваешь, отец, - печально сказала Айла. – Лучше сравни его с Асмодеем, ему больше подходит.

У графа усилилась схватка. Был момент смертельной тишины. Граф Томас хорошо знал Библию. Он знал имена всех святых, а также имена ангелов и демонов. Например, Асмодей – демон похоти.

- Что он требовал, Айла? – Спросил граф Томас.

Айла почувствовала, как намокают ее глаза, она отвернулась, чтобы скрыть покатившееся слезы. – Альтернатива войне были не часть земель и деньги, отец. Альтернативой войне была я.

Ярость распространилась на лице графа, и его рука опустилась слева на пояс, где давным-давно висел его меч. Он безвольно упал на простыни, когда понял, что меча больше нет.

- Дьявол будет проклят за слабость в моих костях, - прорычал он. – Я должен встать. Мне надо поговорить с Бернардом, организовать людей…

Прежде чем Айла успела его остановить, он попытался встать – и, прежде чем встать на ноги, упал, как дерево срубленное топором. С проклятиями он упал на каменный пол.

- Отец!

- Все в порядке, все хорошо, - проворчал он, пытаясь скрыть боль в голосе. – Я просто споткнулся. Я сейчас встану.

Но Айла знала, что он не сможет. Она видела, как он ослабевает на протяжении последних лет.

- Я должен подняться, - прорычал он, поднимаясь на колени из последних сил. – Я должен собраться.

Опустившись на колени перед ним, Айла посмотрела на него с грустью и сказала: - Ты не сможешь.

Это не было ни упреком, ни выражением жалости. Это был просто факт.

И граф это знал.

Медленно он позволил себе опуститься на дочь.

- До чего я дожил, Айла? – Заплакал он.

Она не ответила. Вместо этого она просто обняла его, скорбя вместе с ним за то, что он не смог сделать, и за то, что она знала, что ей придется сделать вместо него.

. . .

Было уже поздно, когда Айла вышла из комнаты отца. После того, как Айла помогла старику вернуться в его постель, они обсудили все, о чем нужно было позаботиться – положения, тактику, оружие всех видов – все вещи, о которых Айла мало, что знала, и о которых ей никогда не пришлось бы думать, если бы судьба не поразила ее отца.

Хоть Айла боялась даже думать о том, чтобы причинить кому-то вред, она была рада всему, что услышала от отца. – По крайней мере, - подумала она, - я не буду неподготовленной. Я смогу защитить своих людей!

Эта мысль вселяла в нее некоторую уверенность и даже вызывала улыбку на ее лице. Но, увидев это, граф предупредил ее: - Это лишь малая часть, что надо знать, я не профессиональный воин, я никогда не участвовал в больших войнах и походах, и, честно говоря, я не знаю, для чего нужна половина защитных механизмов в моем замке. – Его лицо помрачнело, когда он это сказал.

Айла сглотнула. – Сэр Изенбард должен знать, что делать, - сказала она убежденно. – Он участвовал в военных походах, и, кроме того, был отличный бойцом на турнирах.

- Он был… - констатировал граф, а затем добавил, настолько тихо, что она почти не уловила слов. - … тридцать лет назад.

Граф взял руку своей дочери. – Просто будь осторожна. Обещаешь мне? Будь осторожна и слушай Изенбарда.

Айла кивнула. – Я обещаю.

- Если даже имя его старого друга, сэра Изенбарда, не может вселить оптимизма в графа Томаса, - думала Айла, спускаясь по лестнице с масляной лампой в руке, - тогда все будет сложнее чем, кажется. Она слышала комментарий своего отца. Тридцать лет назад… Что могло измениться за тридцать лет? Оружие и защитные сооружения у замков? Могут ли мечи стать острее, чем были тогда, а каменные стены прочнее? Айла бы сильно усомнилась в этом, если бы не мрачное выражение лица отца. Это выражение говорило ей все, что ей нужно было знать.

Им нужен был кто-то, кто знал, что делать.

Как только она так подумала, Айла заметила движение в конце коридора. Она быстро прижалась к стене и закрыла лампу рукой. Никто из слуг не должен был встать так поздно! Конечно, это могли быть охранники, но все они были размещены вне крепости. Кто мог красться в ее замке посреди ночи?

Выйдя с лестницы в коридор, она увидела массивную темную фигуру, двигающуюся к кухне. Рувим? Что он здесь делал?

. . .

Рувим столкнулся с очень трудным выбором. Ему пришлось выбирать между черным пудингом, курицей и яблочным пирогом. В конце концов, он решил взять всего по чуть-чуть.

- Это точно мне не повредит, - подумал он, - это определенно, то, что надо.

Откусив кусок черного пудинга, он прихватил остальное и вернулся в свою комнату. Даже если кто-нибудь заметит кражу, никто в здравом уме не заподозрит его. В конце концов, он был тяжело ранен и не мог двигаться.

. . .

Айла едва могла поверить своим глазам, наблюдая, как Рувим вошел на кухню. Нет, это не совсем правильно. Этого не может быть.

Она видела его раны: видела их, чистила и перевязывала. Никто с таким количеством повреждений не может даже стоять на ногах, а ходить тем более, невозможно!

Возможно, ее глаза подшучивали над ней. В конце концов, она видела его смазанную фигуру в лунном свете, прикрыв лампу рукой, чтобы ее не было видно. Да, точно. Это не может быть Рувим. Этот высокомерный, избалованный торговец не в состоянии поднять даже палец.

Внезапно дверь кухни снова открылась, и черная фигура метнулась по коридору так быстро, что Айла даже не сделала и шага, пока та не скрылась из виду. Нет, это точно не Рувим! Ни один торговец не может так искусно и скрытно двигаться.

Ее сердце вырывалось из груди, она пошла вслед за незнакомцем, взяв масляную лампу двумя руками и держа ее, как дубинку. Не очень эффективное оружие, но все же лучше, чем ничего.

Она достигла конца коридора и огляделась. Никого не было видно. Незнакомец давно ушел. Может быть, это был вовсе и не незнакомец. Может это был даже не мужчина, а одна из горничных, которая наливала себе стакан воды или молока, а остальное всего лишь ее фантазия.

Тем не менее она пошла проверять Рувима. Медленно, чтобы не разбудить его, она открыла дверь в его комнату и вошла.

. . .

Рувим услышал скрип двери и поспешно улегся на черный пудинг, делая вид что спит. Он услышал приближающиеся шаги. Он знал эти шаги, он слышал их раньше. Мягкие, но в тоже время уверенные, как у волчицы на лесной тропе. Айла!

Почему она пришла в его комнату посреди ночи? Неуверенность подкралась к сердцу Рувима, когда он понял единственный возможный ответ: она поняла, кем он был. Неужели она его узнала и пришла убить его во сне?

Она остановилась рядом с ним.

Рувим посмотрел на нее, стоящую над ним, сверкающий синий цвет ее глаз усилился при лунном свете. Улыбка была на ее лице. И… и что-то металлическое в ее руке! Нож, это точно был он! Она собирается отомстить за ограбление в лесу! Нужно срочно действовать! Выбить нож! Одной рукой прикрыть ей рот, чтобы она не кричала, другой схватить за шею… И все будет кончено, останется только выбраться из этого места, и он будет в безопасности.

Но почему-то он не сдвинулся с места.

Он лежал, как камень, в то время как эта девушка с блестящими голубыми глазами готовилась нанести ему удар?

Тем не менее, он не шевельнулся, когда она наклонилась, и положила руку ему на лоб.

- Ах, - подумал он, почти облегченно выдохнув. – Она только здесь, чтобы проверить мое состояние.

Затем он почувствовал, как ее мягкая рука спустилась к его лицу. Она погладила его по щеке, а затем поспешно отдернула руку и выбежала из комнаты, оставив рыцаря-разбойника.

Приветствую вас!

Ну вот мы и познакомились с хозяином замка, отцом Айлы.

Придется ли дочери расплачиваться за упущения Графа?

Что вы думаете о ночном визите Айлы в комнату Рувима?

Я прощаюсь с вами и предоставляю вам глоссарий для ознакомления.

Амон – слуга ада, ответственный за развязывание враждебных отношений и войн.

Маммон – Демон жадности, один из семи слуг ада.

Если интересно, то по классификации Питера Блинсфельда в аду было семь правящих князей, отвечающих, каждый за один из семи грехов. Я не знаю, был ли он лично в аду, но он называет их:

Люцифер – гордость.

Маммон – жадность.

Асмодей – похоть.

Левиафан – зависть.

Вельзевул – чревоугодие.

Сатана – гнев.

Бельфегор – Лень.

Глава 16. Сэр Изенбард

Я только проверяла его состояние. Это все. Я только проверяла его состояние. Моя рука соскользнула с его лба по чистой случайности. Это стало мантрой Айлы на следующее утро сразу после пробуждения. Она была более чем немного обеспокоена тем, что она сделала, когда внезапно оказалась так близко к Рувиму, оставшись наедине с ним. Даже думать об этом Айле было стыдно.

- Миледи?

Айла подняла голову. Дилли стояла перед ней с дымящейся тарелкой супа в руках.

- О, Дилли, это ты. Почему ты не постучала?

- Я стучала, миледи. Три раза. Вы, кажется, были… чем то озабочены.

- Извини, Дилли. Я просто задумалась… об осаде. Да, именно о ней я и задумалась. – Она подозрительно посмотрела на чашу в руке Дилли. – Что это?

- Вчера у вас был тяжелый день. Я подумала, что вы будете рады позавтракать в постели.

- Спасибо, Дилли. Это так мило с твоей стороны.

Айла с улыбкой взяла миску у горничной и начала быстро есть суп. Тот был достаточно горячим, что обжигал ее горло, но это помогло оживить и вернуть ее мысли туда, где они должны были быть.

- Как обстоят дела в замке, Дилли? – спросила она. – Что слуги думают о нашем положении?

Дилли прикусила нижнюю губу. – Ну, все, конечно, обеспокоены. Но в целом ничего серьезного.

- Значит, они… - Айла помедлила, затем положила ложку в миску. – Значит, они не думают, что я некомпетентная маленькая девочка, которая обрекает их всех на верную смерть?

Дилли выглядела действительно потрясенной. – Нет, конечно, миледи! Кто бы мог подумать об этом?

- Эээ… Ну, неважно, - пробормотала Айла и вернула свое внимание к супу, ее лицо покраснело.

Дилли не уходила, глядя на свою хозяйку с беспокойством.

- Дилли?

- Да?

- Вы не ходили по замку прошлой ночью?

- Ночью? Нет, миледи.

- А кто-нибудь из других служанок или слуг?

- Не могу точно сказать, миледи.

- Спасибо, Дилли.

Айла снова замолчала и продолжила есть. Она почти закончила трапезу, когда снаружи замка раздался слабый звук.

Рука Айлы замерла на полпути ко рту. – Ты это слышала?

- Что, миледи?

Снова прозвучал звук, на этот раз громче и отчетливее.

- Вот это! – Айла закричала и вскочила, радость сияла на ее лице.

Когда она посмотрела на Дилли, горничная так же пылала от счастья и облегчения. Конечно! Все в замке знали этот звук, знали его с малых лет – рог сэра Изенбарда.

- Он пришел! Дилли, он пришел! Мои вещи, быстро! Я должна спуститься туда! У нас нет времени, скорее!

- Теперь мы в безопасности! Он здесь! – вздохнула Дилли, помогая своей госпоже одеться.

Когда Айла была готова, она побежала к двери, колеблясь она повернулась и обратилась.

- Дилли?

- Да, миледи?

- Сходи к капитану охраны и скажи, чтобы он сегодня ночью выставил человека на кухню.

- На кухню? – Дилли выглядела озадаченной, но кивнула. – Как прикажете, миледи.

Айла снова повернулась у двери и выбежала. Это не мог быть Рувим прошлой ночью. Нет, этого не может быть, но все же лучше перестраховаться.

. . .

Рувим все также лежал в своей комнате, уставившись в потолок. Мало что изменилось по сравнению со вчерашним днем. Паук в верхнем левом углу расширил свою паутину, и утренний свет отбрасывал различные тени на неровный камень. Тем не менее, он выглядел задумчивым.

Медленно он поднял руку и коснулся своей щеки. Его закаленная в боях рука была почти такой же грубой, как щетина на его лице. Ее же прикосновение было совершенно другим. Мягким, теплым, нежным…

- Возьми себя в руки, Рувим, - сказал он себе. – Что с тобой? Она, дотронулась до тебя по той же причине, которая заставила ее кататься с подковой и кожаной куклой в седельной сумке: потому что она странная!

Откусывая добытую ночью колбасу, он тщательно размышлял о произошедшем и все больше злился на себя. Рувим знал, хоть и не признавал этого. Прошлой ночью он должен был убить девушку. Он думал, что она собирается убить его, и он должен был убить ее первым. Как потом оказалось, что он был не прав, но это не изменило того факта, что он не действовал, когда должен был. По сути, он рисковал собственной жизнью, чтобы сохранить чужую. Он не делал ничего такого глупого с тех пор, как… в прочем не важно.

Ее чарующие глаза были его проблемой! Чарующие в прямом смысле этого слова, сверкающие, как сапфиры. Он был уверен, что ее глаза наложили на него какое-то заклинание. Она точно ведьма! Другого объяснения его глупости не было!

Сердито он вскочил на ноги и начал расхаживать взад-вперед. Проклятье! Если бы ему не нужно было восстановиться и набраться сил, он был бы уже далеко отсюда. Как можно дальше от этой девчонки. Он был в ярости, что не мог уйти, и еще более в ярости из-за того, что какая-то его часть была рада, что он не мог. Почему он хочет остаться здесь, где его жизнь была в опасности? Однако, давно не был в таком месте, где чувствовал себя комфортно.

-Это все иллюзия, - ругался он на себя. – Здесь не мой дом и здесь не может быть комфортно. Если они узнают кто я, они в мгновение ока повесят меня на виселице!

Голоса из-за пределов его комнаты отвлекли его. Крики – женский голос. Айла. Она казалась взволнованной, и Рувим не мог определить какого рода волнение. Он быстро схватил со стола большой металлический подсвечник и встал за дверь. Если они ворвутся, чтобы забрать его жизнь, он просто так не сдастся. Он даст им бой, который они запомнят!

Но голоса пронеслись мимо его комнаты.

- Он пришел, - Рувим услышал голос Айлы снаружи. – Бернард! Скорее! Он пришел!

С любопытством, а также с приступом раздражения, которого он не совсем понимал, Рувим спросил себя. – Кто мог вызвать такой восторг, который был очевиден в ее голосе? Кем бы он ни был, он должен быть кем-то особенным, чтобы она так бурлила от радости. Может ее возлюбленный?

Рувим понял, что может легко удовлетворить свое любопытство. Из его комнаты открывался прекрасный вид на большую часть долины с единственной дорогой вверх по лесистым склонам горы к замку. Не успев додумать, он стоял у окна, глядя вниз.

Колонна солдат приближалась к замку с запада: не менее двадцати или тридцати человек, марширующих с дисциплинарной легкостью закаленных воинов. Во главе сидел высокий рыцарь в плаще и кольчуге, его знамя развевалось на ветру позади него. Рувим подумал, что для гостей было бы странно прибывать в замок Айлы, одетым в кольчугу, но он заметил, как мужчина держал себя в седле своего массивного серого жеребца. Это был человек, который всегда был готов к битве.

Когда всадник приблизился, он снял шлем и приложил рог к губам. Глубокий тон эхом разносился по всей долине. Радость вспыхнула внутри замка, и ворота открылись, чтобы приветствовать посетителей.

Даже на таком расстоянии Рувим заметил, что всадник был стар – действительно очень стар. Его угловатые черты были неподвижны, а кожа была сморщенной и жесткой. Ему должно быть не меньше шестидесяти, может быть больше, лет. И это муж Айлы? Это вряд ли может быть. Рувим знал, конечно, что молодые девушки часто были замужем за пожилыми мужчинами. Это был устоявшийся обычай среди дворян. Тем не менее, он нашел мысль, что Айла выйдет замуж за такого старика, просто отвратительной!

Кто же он? Возможно, член семьи, любимый дядя, прибывший на запланированное торжество. Или близкий друг семьи.

Только тогда до него дошло, что приготовления, которые он видел, вполне могут быть для свадебного пира. – Дьявол! – зарычал он. – Если бы я только знал, что там происходит!

Со своего наблюдательного пункта он мог видеть, как Айла выбегает из замка к вновь прибывшим, и на мгновение, он почувствовал укол в груди.

. . .

- Сэр Изенбард! Сэр Изенбард здесь!

Крики отозвались эхом вокруг Айлы, когда она бежала к седовласому наезднику. На мгновение Айла почувствовала боль от мысли, что обычно она едет на Элеоноре, чтобы встретить старого друга своего отца. Она ужасно скучала по своей лошади, и мысль о том, что Элеонора бродит по лесу в одиночестве или, что еще хуже, в руках маркграфа, заставила дрожать спину.

Но радость ее народа и ее собственное облегчение при виде сэра Изенбарда вскоре отогнали эти чувства. Да, он был стар, но он привел с собой тридцать человек, и то, как он держался, твердый и несгибаемый, как упрямый старый дуб, ясно давало понять: с этим человеком все еще нужно считаться.

Она подошла к нему и взяла поводья его лошади.

- Дядя железобородый, - сказала она, глядя на него и улыбаясь, используя свое детское прозвище для старика. – Я очень рада, что ты здесь! – Она обняла его закованную в железо ногу, едва успев успокоить голос. – Спасибо, что ты пришел!

- Здравствуй, миледи. – Кивнул Изенбард. – Что случилось? Твой посыльный сказал прибыть как можно скорее, больше ничего внятного мы от него не добились.

Айла ни чего не могла ответить, хотя она чувствовала, что ее глаза начинают слезиться.

- Ну что ты, что ты! Девочка, не плачь, а то моя броня заржавеет! – ласково зарычал сэр Изенбард.

Айла отступила, печаль просочилась в ее голосе. – Я буду стараться дядя, броня тебе понадобится.

Внезапно взгляд старика стал в десять раз тяжелее, чем был.

- Нужна моя броня? Зачем?

- Для защиты вашего господина, - сказала Айла, встречая пристальный взгляд Изенбарда. – Сэр Изенбард, я призываю вас выполнить вашу клятву верности.

Между ними мелькнуло взаимопонимание. Теперь она больше не была девочкой, которую он считал самой близкой и воспринимал, как собственную дочь. Теперь она была его госпожой.

С изумительной грацией для человека его возраста Изенбард выскользнул из седла. Затем он опустился на колени перед Айлой и сказал глубоким голосом, который донесся до замка и за его пределами: - Мой меч и моя жизнь в вашем распоряжении!

Айла улыбнулась.

. . .

Так они обручены! Мрачно, Рувим уставился на улыбающуюся Айлу. Даже здесь, у окна, он слышал каждое слово, сказанное старым рыцарем. И она улыбалась, когда этот дедушка обещал ей себя! Какая женщина может быть счастлива отдать себя мужчине в три раза старше себя? Он, вероятно, был могущественным дворянином, и она жаждала мужчин с силой и властью, как и все другие женщины, которых он когда-либо знал – жадные, никчемные существа! Чем быстрее он покинет это место, тем лучше!

Хотя, по какой-то причине, он внезапно почувствовал желание проверить свои навыки дуэли с этим старым извращенцем…

Здравствуйте дамы и господа!

Что вы думаете о небольших недоразумениях и заблуждениях, которые появились в голове Рувима?

Глоссарий:

Рог – отрезанные рога использовались как для питья, так и для подачи сигналов. Рога оленя использовались дворянами, в то время как рога быка использовались менее обеспеченными людьми.

Глава 17. Воображение Рувима

В сопровождении ликующей толпы жителей деревни сэр Изенбард, его люди, Бернард и Айла направились к замку.

- Надеюсь, вы позаботились о том, чтобы расположить людей сэра Изенбарда? – Спросила Айла своего управляющего.

- Да, миледи.

- Тогда займись пока расселением, а мне нужно проверить Рувима.

- Рувима? – Если бы на Изенбарде не было так много морщин, можно было бы подумать, что тот нахмурился. – Кто такой Рувим?

- Айла нашла раненую пташку в лесу, о которой ей нужно заботиться, пока та снова не сможет летать, - хмыкнул Бернард, закатывая глаза. – Вы же ее знаете.

- Попробуй быть чуточку добрее, Бернард, - вздохнула Айла.

Управляющий поспешил возразить. – На самом деле я не злой. Просто это глупо и необдуманно. Мы не должны укрывать незнакомца, когда наш замок вот-вот возьмут в осаду! Это опасно. Мы ничего не знаем о нем, кем он является или, что более важно, кому он служит.

- И что бы вы сделали? – Потребовала Айла. – Выкинули его на верную смерть с предположением, а вдруг шпион?

- А это не плохая идея.

- Тебе лучше сконцентрироваться на реальных угрозах, а не на выдуманных, - упрекнула она его. – Поймай рыцаря-разбойника для начала!

- Он вряд ли покажется на этой стороне реки теперь, когда у нас вооруженная охрана на мосту. А переходить на ту сторону в поисках слишком опасно. У Валькенштейна уже могут быть люди в лесу.

- Так ты боишься?

- Попрошу вас…

Изенбард шел рядом с ними, слушая их эмоциональный разговор, не показывая никаких эмоций. Теперь он перебил: - Миледи?

Она глубоко вздохнула и повернулась к нему. – Да, дядя?

- Вы сказали, что вам нужна моя помощь, но забыли упомянуть против кого именно? Рыцаря-разбойника или маркграфа фон Валькенштейна?

- Маркграфа, - немедленно ответил Бернард.

- Маркграфа, - неохотно согласилась Айла через несколько секунд. – Хотя мне бы очень хотелось увидеть голову этого злодея на виселице, - добавила она.

- Ваши пожелания учтены, - сказал Изенбард, склонив голову. – Обсудим вопрос о Валькенштейне, как только я и мои люди расположимся в замке.

Айла нахмурилась. – В замке? Почему в замке, дядя? Мы планировали отбить врага у моста. Не лучше ли поставить там бараки или палатки для мужчин?

Изенбард покачал головой. – Нет. Мост может быть только первой линией обороны, а замок является главной целью любого врага. Есть вероятность, что они решат переправиться на лодках или плотах через реку и штурмовать, минуя мост. Если мы оставим замок без присмотра, они могут забрать его до того, как мы заметим. Мы разместим небольшую группу на мосту, и если им понадобится поддержка, непременно отправим подмогу.

Хотя его слова были не обнадеживающими, но они вызвали улыбку на лице Айлы. Он знал что делает. Вот почему ей нужен был сэр Изенбард. – Хорошо. Бернард позаботится о размещении ваших людей, а мне нужно идти.

Они достигли крепости, и она направилась в комнату Рувима. Позади себя она услышала крик Бернарда: - Возьмите с собой охранника, нечего делать у него в комнате одной!

Закатив глаза, она начала подниматься по лестнице.

. . .

К тому времени, как она добралась до комнаты Рувима, у Айлы было превосходное настроение. Прибытие сэра Изенбарда и тот факт, что он, очевидно, все еще находится в боевой форме, было хорошим знаком и вселяло надежду. Казалось уже ни чего не могло испортить сегодняшний день. Однако, как только она открыла дверь, было очевидно, что Рувим не разделял ее счастливого настроения. Торговец – все еще было странно думать о нем как о торговце. Ну не был он похож на него. Он лежал спиной к стене, уставившись на противоположную стену. Хмурый взгляд на его красивом лице действительно впечатлял.

- Приснился плохой сон? – Весело спросила она.

- Если ты забыла, то напоминаю, я ранен, мне нет повода радоваться в отличие от некоторых! – Прорычал он.

Обычно она бы обиделась. Но в ее текущем хорошем настроении она просто отмахнулась от него. – Ну, извините, что раздражаю вас. Я не могу не чувствовать себя счастливой сегодня.

- Да, - сказал он сквозь зубы, - я слышал, что к вам прибыл долгожданный гость.

- Сэр Изенбард? Да, именно его я и ждала.

- Не сомневался. – Его голос был воплощением сарказма.

- Что с вами? – Нахмурилась Айла. – Складывается ощущение, что вам это не нравится.

- Мне абсолютно все равно.

- Тогда в чем проблема? Повернитесь, я должна поменять повязки.

Рувим только покачал головой. – У меня нет проблем, и повязка у меня есть, мне не нужна другая.

- Нет проблем? Почему вы разговариваете со мной сквозь зубы, как будто с врагом? И повязки нужно менять регулярно. Не хватало еще, чтобы раны начали гноиться, и поднялась температура.

Рувим пробормотал что-то неразборчивое. Айла только поймала имя Изенбарда среди пробормотавших слов, которые звучали не очень вежливо.

- Что вы сказали? – потребовала она.

- Я просто думаю, что он слишком стар! Вот и все.

Айла, глубоко обиженная, положила руки на бедра. Это друг ее отца! Ее дядя железобородый!

- Почему слишком стар? Он в удивительно хорошей форме для своего возраста.

- Ты так думаешь? – Насмешливо спросил Рувим, затем добавил. – Ну, конечно возраст не имеет значения, знаю, наслышан.

Айла запуталась. Что с ним было? Она должна была это выяснить. – Что вы имеете в виду? Я не понимаю!

Было несколько минут молчания.

- Забудь об этом, - сказал он прохладным голосом.

Айла сердито уставилась на него. К чему был этот спектакль? Зачем он злил ее? Что за игры?

. . .

Рувим чувствовал, как в ней кипит гнев. Он был поражен шоу, которое она устроила. Видя, как она так взбешена, он мог почти поверить, что она искренне любит того седовласого старого извращенца. Тьфу! Это еще хуже, чем, если бы она выходила замуж ради его земель и денег.

- Кстати, - сладко сказала она, - я хотела спросить, понравился ли вам вчерашний ужин. Надеюсь, суп из фенхеля пришелся по душе?

Он не смог удержаться от улыбки. Она думает, что пришло время ее мести, не так ли? - Посмотрим, кто кого, - подумал он про себя.

- Бесподобно, очень вкусный. Пожалуйста, передайте мои комплименты вашему повару, - ответил он вежливо.

Было видно, как ее рот открылся, а глаза слегка округлились от удивления. Это выглядело очень мило, и его улыбка расширилась при этом виде. Тем не менее, она быстро пришла в себя. Ее глаза сузились, и она сказала: - Хорошо, это просто замечательно. Значит, у вас не будет возражений, чтобы есть его до конца недели? Поверьте, это только ради вас.

- Все в порядке. Это действительно вкусный суп. Большое спасибо за вашу заботу о моем здоровье миледи. И я хотел бы еще кое-что спросить у вас.

- Да?

- Какое там решение насчет моей компенсации?

- Еще ни какого. Хотя думаю, что могу дать вам бочку супа из фенхеля, раз он вам так понравился.

Он изобразил печальное выражение лица. – Увы, миледи, это невозможно. Видишь ли, я торговец, и мне придется продать его, чтобы купить новые товары. И хоть у вас отличный суп из фенхеля, но боюсь, люди могут не согласиться с моим мнением. Они даже могут сравнить его вкус с конским навозом, например.

Он ожидал, что она рассердится или сделает какое-то саркастическое замечание или что-то в этом роде. Ее реакция удивила его.

Она засмеялась.

Это был чудесный искрений смех, похожий на музыку – настолько замечательный, что он не заметил, как присоединился. Они смеялись и смеялись, а затем их глаза встретились, и вдруг они оба замолчали. Был момент, когда они просто смотрели друг другу в глаза. Рувим смотрел в ее голубые глаза и не думал ни о чем: ни о том, что его жизнь была в опасности, ни о том, что она была его врагом, ни о страданиях своего прошлого.

Затем момент прошел, и она опустила взгляд. – Значит, вы все еще убеждены, что имеете право на компенсацию? – Пробормотала она.

- Абсолютно, - уверенно заявил Рувим, верный свое роли жадного торговца.

- А я все еще думаю, что вы заслуживаете, чтобы вас выбросили из окна, неблагодарный хам!

Рувим сделал вид, что протягивает руки, как будто его собираются поднять. – Пожалуйста, миледи. Справитесь?

Ее лицо вспыхнуло восхитительным оттенком красного. – Справлюсь, - сказала она, - с помощью трех моих охранников. Не сомневайтесь!

- Это не справедливо, четверо против одного, да еще и раненого.

- Так же не справедливо, как и осуждать людей просто потому, что они старые, - упрекнула она. – Вы так и не ответили, что вы имеете против сэра Изенбарда?

Внезапно хорошее настроение Рувима испарилось. А ведь он только несколько минут, как забыл про этого старого извращенца. Он же ей в дедушки годится, не то, что в отцы.

- Я думаю, что он слишком стар для тебя. Могла бы выбрать кого-то более достойного.

. . .

Айла не могла понять, она вопросительно посмотрела на него. Как можно быть слишком старым, чтобы подсказывать людям, как строить баррикаду?

- Что вы имеете в виду, кого то достойного? – Потребовала она. – Знаете, такие люди, как Изенбард на дороге не валяются и на деревьях не растут. Он очень опытный и талантливый. Я не могу думать о ком-то наполовину так же хорошо, как о нем. Поверьте мне, я видела его в действии.

Глаза Рувима выпучились. – Видела его… в действии?

- Да. Рувим, в чем дело?

- Когда? – Спросил он. – Когда ты…? – Он замолчал, казалось, не мог подобрать слов.

- Несколько лет назад. У моего отца были некоторые проблемы, и он вызвал Изенбарда, чтобы помочь ему.

- И… - Вздохнул Рувим. – И как он помог…?

- Он справился. Вам не о чем беспокоиться.

- Да я вижу. – Голос Рувима стал холодным. – Я вижу, что это не мое дело. Мне не надо было говорить об этом. Пожалуйста, простите меня, леди Айла, за мою бестактность.

Она озадаченно посмотрела на его лицо, не имея представления, что он имел в виду. Может быть, у него температура и он бредит?

Недолго думая, она положила руку ему на лоб и почувствовала жар. Лихорадки нет, уже хорошо. Затем ее мысли, точнее воспоминания, настигли ее. Она вспомнила, как прошлой ночью она зашла в его комнату, коснулась его лица и …

Ее щеки покраснели, и она быстро сказала: - Поворачивайтесь и поскорее, хорошо? У меня мало времени!

Рувим встретил ее взгляд, выполнив указание не проронив ни слова.

Айла развязала узел повязки и начала удалять один слой за другим. Когда она освободила последний, у нее перехватило дыхание, и ее охватило головокружение. Раны выглядели не лучшим образом. Хуже всего то, что кожа вокруг ран начала краснеть.

- Рувим?

- Да?

- Я сейчас коснусь вашей спины, возможно это будет больно. Постарайтесь потерпеть.

- Это не проблема, - сказал он. Его голос по-прежнему звучал грубовато, но почему то теперь в нем появились нотки веселья. Айла очень хотела знать почему? Сама она не видела ничего смешного.

Очень, очень осторожно, она потянулась и дотронулась до красного пятна на спине Рувима, осознавая, что в любой момент он вскрикнет и дернется.

Он не сделал ни чего подобного. Напротив, он глубоко вздохнул и расслабился. Как такое возможно?

Она почувствовала выпуклость под красной кожей. Остается только надеяться, что это не собирается гной.

- Нужно промыть раны, - сказала она и поднялась на ноги. – Не шевелитесь, пока я схожу за водой и чистой тканью.

. . .

Рувим просто лежал и о чем-то думал, пока Айла промывала его раны. Он не видел повода для беспокойства. Раны его не тревожили, они достаточно скоро заживут, и тогда он покинет это место, подальше от нее.

Он вспомнил, как она вошла в комнату с сияющей улыбкой. Должно быть, она чертовски хорошая актриса, чтобы казаться счастливой рядом с этим стариканом. Он ей почти… почти поверил, что она с нетерпением ждет свадьбы, пока ее щеки не покраснели, когда она коснулась его лица.

Этот румянец вызвал бурю эмоций в его груди. Будто что-то сжало в кулак его сердце.

Лучше вспомнить кто она на самом деле. Бог видит, что она ведьма. Маленький монстр в обличии ангела, и все же я не могу не думать о ней. Она действительно, должно быть, наложила на меня заклинание. Чем быстрее я выберусь отсюда, тем лучше!

Похоже воображение Рувима не дает ему покоя. Вы разделяете его мысли?

Глава 18. Первые враги

Айла покинула комнату Рувима через час. Она была довольна собой и уверена, что предотвратила гноение ран. Перед уходом она категорически запретила вставать с кровати, хотя с такими ранами это точно не возможно. Любое движение должно причинять адскую боль.

Пройдя коридор и спустившись по лестнице, она вышла из крепости, где ее уже ждал Изенбард рядом со своим жеребцом.

Он кивнул ей и указал в сторону моста, подняв бровь. Это была его черта: не говорить лишних слов.

- Да, идем, - сказала она.

Он поднялся на свою лошадь. Айла же так и не нашла замену своей любимой лошади.

- Не могли бы вы подвезти меня, дядя?

Он протянул руку. Она взяла ее и запрыгнула в седло перед ним. Он подстегнул коня, и они выскочили из ворот вниз по горной тропе. Айла крепко держалась за руки, обхватившие ее талию, чтобы не упасть. Она не привыкла ездить на такой большой и мощной лошади.

- Ваши люди разместились? – спросила она, затаив дыхание.

- Да.

- А Бернард все тебе рассказал?

- Не все, только про вражду.

- А про что еще он должен был рассказать?

- Он ни слова не сказал про рыцаря-разбойника, миледи.

- Разве это имеет значение? Он находится на той стороне реки и всего лишь один.

- Каждый враг имеет значение. Рассказывай.

Айла знала, что спорить с Изенбардом было бесполезно. С тем же успехом можно попытаться убедить гору сдвинуться с места. Поэтому она рассказала ему об ограблении, за исключением подробностей о том, где он схватил ее, чтобы снять с лошади. Он молча слушал, пока она не упомянула красные доспехи рыцаря.

Сразу же она почувствовала, как он напрягся позади нее.

- Красные? – резко спросил он. – Ты уверена?

- Конечно. Кроваво красные. Почему вы спрашиваете?

Она лишь услышала, как он пробормотал себе под нос. – Господи, кто угодно, но только не он.

- Дядя? – Она попыталась повернуться, чтобы посмотреть на его лицо.

- Сиди спокойно, девочка! Мы спускаемся с горы! Хочешь упасть и сломать себе шею?

- Извини! – Прошептала она, поворачиваясь лицом к дороге. – Дядя, в чем дело?

Он вздохнул. – Думаю, ты не поймешь, ты никогда не была на турнирах. Красный не тот цвет, который используется в наших краях. Он не показался тебе чуждым?

- Не думаю, что он может быть иностранцем. – Ответ Айлы был нерешительным.

Изенбард молчал. – Дядя, да что с тобой? Что случилось?

- Есть один рыцарь, о котором я слышал, вскоре после того, как мне пришлось закончить свои выступления в качестве турнирного бойца…

Она почувствовала его дрожь даже сквозь броню. Нет, ее дядя железобородый не знал страха. Или она ошибалась?

- Девочка моя, я слышал только слухи. Но то, что я слышал… Скажем так, я лучше столкнусь с сотней вражеских бойцов, чем с этим дьявольским рыцарем. Если это действительно он ограбил тебя, тогда тебе повезло, что ты еще жива.

Айла задумалась. Рыцарь был высокомерным и грубым, он даже угрожал ей, но почему-то, вспоминая встречу с ним, она не верила, что он действительно мог причинить ей боль.

- Он не сделал ни чего плохого мне, кроме как ограбил меня и оставил одну посреди леса.

- Хм. Что ж, возможно, нам повезло. Будем молиться, что это был не он, а если и он, то находится далеко-далеко от вашего замка.

. . .

Как только Айла вышла из комнаты, Рувим вскочил и подошел к сундуку, в котором хранил оставшийся запас после налета на кухню прошлой ночью. На самом деле он еще не был голоден, но было просто необходимо размять ноги. Да и слушать эту зазнавшуюся девушку, раздававшую приказы! Бред. Как только у нее хватает смелости?

После небольшого перекуса, он несколько раз пробежался по комнате трусцой взад-вперед и подошел к окну. Высунувшись из окна, он глубоко вдохнул, а затем окинул взглядом прекрасную долину.

Первое что ему бросилось в глаза, было, крепко сжимаемая в объятиях седого деда, Айла, спускающаяся с горы. Проклятье! Ему конечно все равно, но почему-то подступило отвращение и ярость, когда он смотрел на них. Внезапно у него закружилась голова. Вытирая пот с лица, он отступил от окна и сел на спинку кровати, сердито глядя на стену напротив.

. . .

Верхом на мощном сером боевом коне Изенбарда Айла и ее вассал достигли моста за несколько минут. Он соскочил со спины лошади, а затем, как он делал с тех пор, как она была еще ребенком, протянул руки, чтобы помочь ей спуститься. Но она, как и тогда, соскользнула, с другой стороны.

Он улыбнулся, но повернувшись, улыбка пропала с лица, а его глаза расширились.

- Что ты сказала вы пытаетесь тут построить? – Спросил он.

- Баррикаду, - ответила ему Айла.

Вглядываясь в беспорядочную груду дров перед собой, он почесал бороду.

- Теперь я понимаю, почему вы послали за мной.

- С каких это пор дядя, вы научились сарказму?

- Я сейчас серьезен.

В этот момент несколько человек безнадежно пытались расположить бревна в более-менее заградительном положении. Когда они заметили сэра Изенбарда, они прекратили бесполезные попытки, и плотник Бардо поспешил к ним.

- Сэр Изенбард! Слава Господу, вы пришли! - Поклонился он, в знак уважения.

- Все так плохо дядя? – Спросила Айла, указывая на мост. – Сколько времени потребуется, чтобы воздвигнуть баррикаду?

- Дайте мне день, чтобы наладить здесь дела, - ответил старый рыцарь, а затем, без дальнейших церемоний, молниеносно принялся отдавать приказы окружающим людям, требуя больше людей, дров, гвоздей, лопат. Спустя всего десять минут они вырыли яму, достаточно глубокую, чтобы возвести первый столб.

- Хорошо! - Крикнул сэр Изенбард, маршируя среди рабочих. – Но вы можете сделать лучше! Вы можете быть быстрее! На кону жизни ваших семей! Ты там, да ты, парень! Тащи веревки! Тащи столько, сколько сможешь принести!

Айла наблюдала за происходящим, в ней бушевали противоречивые чувства. С одной стороны, она ужасно переживала за своих людей. Все они были в смертельной опасности, и их жизни зависели от того, как хорошо они выполнят здесь свою работу. С другой стороны, она тоже была взволнована. Она никогда не была ни на каком большом турнире, или даже в городе, ни в одном из мест, о которых воспевали менестрели. Она никогда даже не отваживалась покидать пределы отцовской земли. Теперь внешний мир подойдет к ней с окровавленным мечом, и битва, о которой она слышала только в сказках, разразится прямо у порога ее дома.

- Миледи! Сэр Изенбард! Осторожно!

Крик сторожа на другом берегу реки резко отвлек ее от мыслей. Она вскинула голову как раз вовремя, чтобы увидеть темную фигуру, мечущуюся между деревьями на краю леса за рекой.

- Ложись!

Только когда сэр Изенбард врезался в нее, повалив ее на землю, Айла осознала, что его крик предупреждения был адресован ей.

- Будь внимательнее, девочка, - прорычал рыцарь, в тревоге забыв о своем титуле. – Это вражеский разведчик! У него может быть лук и стрелы!

- Ну и что? – запротестовала она, пытаясь освободиться. Но тяжелая фигура старого рыцаря в кольчуге крепко прижала ее к земле. – Маркграф хочет жениться на мне, а не убивать! Отпусти меня, Изенбард!

- Может у него и было в планах, чтобы ты стала его женой – это придало бы его завоеванию видимость законности. Однако это не гарантирует абсолютной безопасности. Ты думаешь, что я готов пойти на такой риск?

Это была самая длинная речь, которую Айла слышала от него за последние годы. Она перестала сопротивляться. Только когда они услышали крик наблюдателя: «- Он уходит в лес!». Изенбард скатился с нее и поднялся на ноги, протянув ей руку, чтобы помочь встать.

- Ну конечно, - пробормотала она. – Сначала сбейте меня с ног, обваляйте в грязи, потом помогите мне встать. Действительно, очень изысканные манеры.

Она взглянула на свое платье и чуть не застонала. Этим утром она надела одно из своих лучших платьев из белого шелка с золотой отделкой. Теперь же оно превратилось в мутно-коричневое.

- О нет! Еще одно платье испорчено! Зачем ты это сделал, Изенбард?

Изенбард фыркнул. – Потому что я предпочел бы, чтобы твое платье было коричневым, а не красным.

Айла закатила глаза. – Мужчины! Что вы можете знать?

Звук рога донесся с восточной части долины. Все оглянулись в ту сторону, где вдалеке, на лесной тропе возвышался флаг серебристого и черного цветов: цвета Валькенштейна.

- Нет, мы ничего не знаем, - тихо произнес Изенбард. – И, если ты не против, тебе придется подождать, пока я не буду готов выслушать твою речь о ценности твоих платьев.

Он бросил на Айлу единственный взгляд и кивнул в сторону замка. На этот раз она поняла его без слов и не стала спорить.

- На что вы рты разинули, болваны с деревянными мозгами? Приступайте к работе или я сниму с вас кожу! – Кричал Изенбард.

Она побежала.

Звуки рога Валькенштейна и крики Изенбарда эхом отдавались позади нее.

. . .

В своем мрачном настроении Рувим снова услышал звук рога. Что это было? Гости начинают прибывать к свадебному торжеству? Хотя он не особо хотел это знать, но любопытство взяло верх, и он подошел к окну.

На первый взгляд, вид на долину не особо изменился. На деревьях еще пели птицы, солнце блестело в речной воде. Но в воздухе витали тревога и напряжение, которых он раньше не чувствовал. И посреди всего этого был седобородый рыцарь, кричащий и размахивающий руками, как будто люди, которыми он командовал, строили бастион для отчаянной последней битвы, а не ставили палатки для свадебного пира.

Затем взгляд Рувима сосредоточился и его глаза расширились. Он осознал, что строительство шло далеко не над шатром для пиршества, если только для кровавого пира.

Его глаза резко метнулись в ту сторону, откуда раздался звук рога. И вот они, люди в сияющих доспехах, с острыми мечами и суровыми лицами, готовые к войне.

- Дьявол, вразуми меня! – выдохнул он. – Что здесь происходит?

Кажется, Рувим начинает понимать, что на самом деле происходит!

Глоссарий:

Бастион – старомодный термин для обозначения любых укреплений, предназначенных для удерживания врагов. Это может быть баррикада или целая крепость.

Менестрель – так же, как и барды, средневековые певцы, которые путешествовали из деревни в деревню и из замка в замок, рассказывая сказки и распевая песни.

Глава 19. Захлестнувшие эмоции

- Они уже здесь, - в отчаянии думала Айла, возвращаясь в замок с такой скоростью, с какой ноги несли ее. Уже приближаются, а мы еще даже не получали весточки от сэра Рудольфуса и сэра Вальтера! Что, если люди Валькенштейна атакуют до того, как они прибудут? Или, что еще хуже, что, если они нападут до того, как будет закончена баррикада?

Эти мысли продолжали преследовать ее, пока она бежала в замок, впервые по-настоящему оценив, насколько толстыми и прочными были его стены. Они преследовали ее, когда она поднималась по лестнице, и преследовали, когда бежала по коридору. Только когда она остановилась перед одной из дубовых дверей замка, она поняла, что, не задумываясь, ноги несли ее в комнату Рувима.

Почему сюда? Что мне здесь нужно? – спросила она себя. И тут пришел ответ: ей нужно с кем-то поговорить, поделиться своими страхами. Бернард и Изенбард были более чем заняты на данный момент. Охранники? Слуги? Ее обязанность заключалась в том, чтобы вселить доверие в своих людей, а не подорвать его! Она была уверена, что был только один человек, который не запаникует от таких новостей.

Она решительно открыла дверь и вошла.

- Рувим?

Он встретил ее со своей кровати взглядом, как будто она прислала ему на завтрак целый котел с фенхелем.

- Рувим? – спросила она слегка с дрожащим голосом. – Что-то случилось?

- Ты ведь не выходишь замуж? – прорычал он.

Она моргнула, недоуменно уставившись на него.

- Я бы хотел услышать ответ!

- Что-ж, - резко ответила она, начиная злиться от его назойливого тона, - нет, я и не собиралась замуж. Вас устраивает такой ответ?

- Тогда что этот старикан здесь делает? – потребовал ответа Рувим. – И что это за баррикаду, - он указал на окно, - вы строите перед мостом?

- Если под этим стариканом, вы имеете в виду сэра Изенбарда – он здесь, чтобы выполнить свою клятву верности моему отцу, - прокричала она. – А баррикада строиться, чтобы защитить нас от предстоящего нападения.

. . .

Глаза Рувима сузились. – Кто на вас нападает?

Он увидел озадаченное выражение на ее лице. – Маркграф фон Валькенштейн! Я уверена, что упоминала об этом раньше.

- Не думаю, - ответил Рувим, пытаясь сохранить спокойствие в голосе, но это давалось ему все труднее. У него было большое желание просто встать и встряхнуть девушку! Но ему не хотелось выдавать, что он может самостоятельно передвигаться с такими ранениями. Это выдало бы его особый талант. Его проклятие.

Айла прикусила нижнюю губу. Рувим заметил, что она выглядела очень мило, когда так делала, и хотел было обуздать свой гнев, как она выпалила. – Ты уверен? Я могу поклясться, что говорила тебе!

Он приподнял бровь. – Я думаю, что запомнил бы, упоминание о надвигающейся бойне!

Она обмякла. – Наверное, это вылетело из головы, - пробормотала она. – Мне жаль.

- Да конечно, жаль ей! – Голос Рувима был полон сарказма.

- Извини, мне действительно очень жаль, - огрызнулась она.

- За то, что затащила меня в смертельную ловушку? Что ж, я надеюсь, вы понимаете мое нежелание принимать твои извинения за то, что втянула меня в свою войну!

- А что, вы бы предпочли, чтобы вас оставили истекать кровью в лесу?

- Хм… дай подумать… Да, так было бы лучше! Тогда бы мне не пришлось иметь с тобой дело.

Он заметил, как ее глаза наполнялись слезами. – Никто не умрет! – выдавила она хриплым голосом. – Мы собираемся остановить атаку!

Рувим вспомнил солдат в лесу. Он вспомнил их суровые глаза и острые мечи. Девушка выглядела такой уязвимой, стоя перед ним, слезы текли по ее лицу. Как она надеется победить такие силы? Ему хотелось бы утешить ее, обнять. Вместо этого он чувствовал только гнев. Гнев на нее, потому что, очевидно, она действительно не осознавала всей надвигающейся опасности.

Он издал насмешливое фырканье. – Остановить атаку? Как? С помощью своей жалкой баррикады? Они снесут ее как ветер соломинку!

- Чтобы вы понимали в таких вещах? – огрызнулась она. – Вы всего лишь торговец! Простолюдин без опыта на поле боя!

Если бы это сказал кто-то другой, Рувим убил бы за это оскорбление на месте. А так он чуть не засмеялся! Если бы она только знала… Ему захотелось сказать ей, бросить правду ей в лицо. Вовремя он вспомнил, что не может. И вообще, зачем он тратит время на лишнюю болтовню с этой девкой? Нужно как можно скорее убираться отсюда! У него нет желания ввязываться в эту неразбериху, не так ли…?

Стиснув зубы, он сказал. – Ты права. Я всего лишь простолюдин. Простолюдин, который хочет остаться в живых. Я ухожу. Сейчас же!

- Ну и отлично! – выпалила она. – Лишние рты мне тут не нужны!

Она выбежала, захлопнув за собой дверь и оставив Рувима позади.

. . .

Сразу из комнаты Рувима Айла вбежала в комнату для слуг, где те хранили уборочный инвентарь, и заперлась в ней, чтобы предаться в приступе гневных слез. Затем, успокоившись, с ней случился еще один припадок, потому что она поняла, что рыдала не из-за приближающейся армии, а из-за ухода Рувима.

Как она могла думать сейчас об этом и в такое время? Она должна нести ответственность и заботиться о своем народе разумно и предусмотрительно, а не рыдать из-за какого-то высокомерного, эгоистичного, невероятно красивого мошенника!

Обняв колени и уткнувшись лицом в грязные складки платья, она вспомнила, каково было прикоснуться к его коже, посмотреть в его серые глаза в один из тех редких случаев, когда он улыбался. Никогда раньше она не чувствовала чего-то подобного, что переполняло ее в такие моменты. Но она слышала об этом много раз. Когда менестрели приходили в замок Лундберг и пели о встрече двух людей, о судьбе, о неразрывной связи. Они пели о любви.

Но они никогда не пели о безответной любви.

- Это реальность, а не сказка, - с грустью подумала она. Поднявшись на ноги, она открыла дверь и подошла к ближайшему окну. Сквозь пелену слез она наблюдала, как приближается черно-серебряная гибель.

Знамена маркграфа развевались высоко над верхушками деревьев. С облегчением она заметила, что враг приближается не очень быстро. Среди них было много пехотинцев и тяжеловесных повозок. Возможно Изенбард сможет закончить баррикаду еще до того, как враг выйдет из леса.

Затем пехотинцы отошли в сторону, и Айла увидела отряд всадников. Они быстро двинулись по лесной тропинке к мосту. Острые наконечники их копий блестели в полуденном солнечном свете.

- Нет! – Простонала Айла. – Пожалуйста, нет!

Но, всадники безжалостно продолжали свой путь к мосту, к рабочим, к ее людям. А с того места, где они стояли, они этого не видели! Лес закрыл всадников от взгляда всех, кто стоял в долине у моста. Кто-то должен был их предупредить!

Кто-то?

Нет, не кто-то. Она.

Айла оглядела коридор. Что она здесь делает? Ее место было там внизу, со своим народом. Если она собирается убегать от каждой угрозы, то может быть сразу отказаться от замка и отдать маркграфу, деревни, поля, леса – все, даже саму себя.

Вытирая с лица оставшиеся слезы, она повернулась и выбежала из замка.

- Лошадь, - крикнула она одному из конюхов. – Дай мне лошадь, сейчас же!

. . .

Рувим подождал, чтобы шаги Айлы больше не были слышны, затем он вскочил, слегка покачиваясь при этом. Пол стал чертовски неровным! Что за «мастер» построил этот жалкий замок? Вдобавок, по его лицу продолжали катиться капли пота. Что же так жарко. Все шло не так. – Проклятая колдунья! – подумал он, зная, что он больше злится не на нее, а на себя.

Он злился на себя, потому что первая мысль, которая мелькнула в его голове, когда он услышал ее объяснение происходящего в долине о строительстве баррикады, была: Она все-таки не собирается выходить замуж за этого старикана – спасибо Господи!

Он находился в смертельной опасности, и больше всего его волновало семейное устройство какой-то глупой девушки. Он потерял рассудок! Девушка была его врагом. Он должен был выбраться из этого места и подальше от нее, прежде чем она окончательно лишит его здравого смысла, которого осталось совсем чуть-чуть.

- Вспомни прошлый раз, - сказал он себе. – Вспомни, что случилось, когда ты подумал, что есть женщина. Которой можно доверять! Они все одинаковые. Вспомни слова ее горничной – хозяйка замка пирует! Пирует, когда войска приближаются, чтобы разграбить ее земли и ввергнуть ее народ в нищету и голод. Какой адекватный человек сделал бы что-то подобное? Все эти, так называемые «дамы» одинаковы.

Эмоции кипели в нем, Рувим собирался собрать всю одежду и прихватить все ценное, что мог найти в комнате, но заколебался.

Что бы ни говорили об Айле, на самом деле она спасла ему жизнь. Чем он собирался ей отплатить? За свою жизнь он ограбил больше, чем мог сосчитать. Но ни разу он не крал у того, кому был обязан.

Это было потому, что он никогда никому не был обязан, но все же! Он чувствовал угрызение. Грубый смех вырвался из его горла. Неужели у него остались еще эти… как их там… Принципы?

- Да будь ты проклята, - выругался он и бросился к сундуку, где хранилась недоеденная колбаса и курица. Вряд ли она будет против. Так что это можно взять.

Забрав свои скудные припасы в карманы, он распахнул дверь и побежал по пустому коридору, стремясь сбежать отсюда до прибытия вражеской армии или до того, как снова увидит ее, боясь, что передумает уходить.

Пол в коридоре оказался еще более неровным, чем в его комнате. Черт, было трудно стоять на ногах! Казалось, что пол начал качаться. По его лбу стекало все больше и больше пота, и каменный коридор перед ним становился все длиннее и длиннее. Что случилось? Он в одиночку бросал вызов целым отрядам. А тут не в силах пройти и десяти шагов.

Он добрался до лестницы, хотя для этого пришлось опереться на стену. Осторожно, найдя первую ступеньку, он почувствовал странное головокружение. Что ж, с этого момента будет легко. Вниз, просто вниз.

Его нога соскользнула. Не попав по ступеньке, она соскользнула из-под него, и он упал. А может полетел?

Вниз.

Просто вниз.

Во тьму.

Глава 20. Летящая смерть

Айла мчалась так, как будто сам дьявол преследовал ее по пятам. На полпути к мосту она встретила Бернарда, который следовал в замок.

Увидев ее, он резко остановился, его усы встали дыбом. – Что вы здесь делаете? – крикнул он на нее.

- Я спешу, потом Бернард! – крикнула она в ответ, не останавливаясь.

- Возвращайся в замок! Ты не…

Остального Айла не слышала. Он был заглушен грохотом копыт ее лошади.

Спустя всего несколько минут она достигла своей цели и соскользнула со спины лошади, чтобы броситься к мосту, размахивая руками, чтобы привлечь внимание мужчин. Изенбард был точно не рад ее возвращению.

- Возвращайся быстро назад! – Прорычал он, указывая на замок.

- Нет, - покачала головой Айла. – Я пришла предупредить вас, что приближаются всадники!

- Уже? – выругался Изенбард. Он был настоящим воином, и не удивился вражескому ходу. Но выражение его сурового лица говорило о многом. – Я надеялся, что у нас будет хотя бы еще один день!

- Я видела их из замка и пришла предупредить вас.

- Надо было разместить там дозорного, - пробормотал он себе под нос. Затем снова указал на замок. – Что ж, возвращайся скорее назад.

- Нет.

- Здесь тебе не место Айла. И мне необходимо, чтобы ты вернулась и предупредила моих людей в замке. Нам они понадобятся здесь как можно скорее.

Она встретила его взгляд, не дрогнув. Позади нее раздался рог. – Я уже предупредила ваших людей. Они уже идут сюда. Также, я разместила дозорного в башне замка. И где, по вашему мнению, мое место, сэр Изенбард, если не здесь, с моими людьми?

Он задержал на ней взгляд на секунду или две, затем кивнул. – Не высовывайся из-за баррикады. Не дразни врага своим присутствием.

Она просто кивнула, зная, что дальше спорить бесполезно. Он, вероятно, позволил ей остаться только потому, что у него самого не было времени затащить ее обратно в замок, и никто из жителей деревни не осмелился бы трогать ее, даже если прикажет сэр Изенбард.

Она с тревогой оглядывалась на замок, высматривая людей сэра Изенбарда. Вражеских всадников было немного, но все же хватит ли воинов, чтобы отразить нападение? Ведь баррикада еще не до конца была закончена.

- Были ли они рыцарями?

Айла дернулась от неожиданности и обернулась. Изенбард стоял рядом, как каменный столб, глядя в том же направлении что и она.

- Что?

- Всадники которых ты видела. Были ли они рыцарями?

- Я… я не знаю. Боюсь, я мало что знаю о воинах. Но скорее всего они ими были. Кто, кроме рыцарей, может выехать в бой на лошади? Это разрешено делать только рыцарям, не так ли?

- Были ли у них гербы или флаги?

- Ничего такого я не видела.

Он хмыкнул, как будто подтвердилось его подозрение. – Наверное, наемная кавалерия.

Айла была ошеломлена. – Вы имеете в виду, что у маркграфа на службе состоят профессиональные убийцы?

Изенбард мрачно кивнул. – Убийцы, да. А на счет профессионалов не знаю. Я еще не скрещивал с ними клинки.

Из-за реки послышались крики и топот копыт. Айла быстро побежала к незавершенной баррикаде и выглянула, чтобы оглядеться.

- Куда ты, назад! – Грубо, Изенбард схватил ее за плечи и оттащил. – Разве ты не слышала, что я сказал? Оставайся за баррикадой!

- Их как минимум сотня! – ахнула она.

- Около пятидесяти, я полагаю, - поправил ее Изенбард.

- Нас же просто раздавят, даже если ваши люди прибудут вовремя!

- Посмотрим. И что значит если? Мои люди уже здесь.

Пораженная Айла повернулась. И действительно, она была так сосредоточена наблюдением за всадниками, что не заметала воинов, которые спешили на подмогу к ним.

- Прячьтесь, - сказал Изенбард жителям деревни, которые помогали строить баррикаду. Они стояли, не зная, что делать, бросая испуганные взгляды на приближающихся всадников. – Это работа солдат.

На их лицах появилось облегчение.

Воины Изенбарда достигли моста и ждали указаний.

По безмолвному жесту руки старого рыцаря, пятеро из них заняли позиции, загораживая узкий мост. Остальные выстроились в линию на лугу, позади них. Оставалось только ждать, пока всадники приближались.

- Почему они ничего не делают? – прошипела Айла.

- Что по-твоему они должны делать? – спросил Изенбард, не сводя глаз с приближающейся вражеской кавалерии.

- Например, атаковать этих всадников!

- Мост – лучшая оборонительная позиция. Помни, не стоит спешить.

Наемная кавалерия набирала скорость. Теперь они были всего в двухсот метрах. Всадники опустили копья на высоту мужской груди. Грохот копыт становился все громче и громче.

- Тогда прикажи людям на лугу присоединиться к остальным! Пять человек никогда не смогут удержать мост от такого штурма!

Изенбард не ответил.

- Дядя? Вы слышали, что я сказала?

Изенбард поднял руку.

- Готовь луки! – крикнул он. Его голос было слышно, даже сквозь грохот копыт.

В одно мгновенье люди на лугу отбросили свои плащи, обнажив длинные луки и колчаны.

- Заряжай!

Стрелы были одеты на тетиву.

- Целься!

Голос Изенбарда был твердым, как камень. По его команде было оттянуты тетивы.

Сердце Айлы бешено колотилось, когда она переводила взгляд между людьми Изенбарда и наемниками, глаза которых расширились при виде нацеленного на них оружия.

- Держать… - прорычал Изенбард. – Держать… еще чуть-чуть…

Всадники набрали еще большую скорость. Кровь хлынула из боков их лошадей, когда они вонзали шпоры их плоть в отчаянном рывке, чтобы сократить расстояние.

- Огонь!

Подобно разъяренным ястребам, стрелы взлетели, рассекая воздух перед собой и направляясь прямо к своим целям. Айла пригнулась и закрыла глаза. Она слышала мучительный крик первой лошади и глухой удар, когда та споткнулась и упала, превратив своего всадника в кровавую массу. Вокруг нее раздались новые крики, когда другие стрелы нашли свою цель.

- Заряжай! Целься! Огонь!

Второй залп разразился со свистом в воздухе, неся очередные смерти.

- Заряжай! Целься! Огонь!

И третий.

- Заряжай! Целься! Огонь!

И четвертый. И пятый, и шестой, и седьмой.

Все это заняло считаные минуты. Но для Айлы это показалось часами, пока она пряталась за баррикадой, прислушиваясь к звукам умирающих мужчин – умирающих за нее.

- Нет, не за меня, - прошептала она себе. – За нашу свободу.

Однако от этого ей не стало легче.

Что я делаю? Я пришла сюда, чтобы быть рядом со своими людьми, и все, что я делаю, это прячусь за баррикадой. Я должна встретиться с врагом.

Она собрала все свое мужество, встала и повернулась, чтобы посмотреть за баррикаду – как раз в то время, когда последний всадник развернул свою лошадь и поскакал обратно в безопасный лес. Луг был усыпан телами людей и лошадей. Пышная трава, которая раньше была зеленой, теперь стала красной. Айла почувствовала, как желчь поднялась у нее в горле от этого вида, и быстро отвернулась.

Через несколько секунд она почувствовала на себе чей-то взгляд. Подняв глаза, она увидела, что Изенбард пристально изучает ее. Она подняла подбородок и встретилась с ним взглядом.

- Ты молодец, что нашла в себе силы посмотреть на все это, миледи.

Айла знала, что это было нечто большее – гораздо большее, чем просто слова.

- Ты все еще уверена, что твое место здесь? – продолжил Изенбард.

- Я должна, - сказала она.

- И я не смогу найти слов, чтобы отговорить тебя?

Она покачала головой, повторяя. – Я должна.

Изенбард указал на солдат, которые все еще не двинулись с места. – Никто из них не подумал бы о тебе хуже, если бы тебя здесь не было.

- Я знаю, дядя, но… Мое место здесь.

Старый рыцарь снова кивнул. – Тогда, возможно, в следующий раз ты сама сможешь отдавать приказы.

Айла оглянулась на поле смерти за рекой. По ее спине пробежала дрожь. – Возможно, - прошептала она.

. . .

Один из людей Изенбарда был отправлен в деревню за крестьянами и плотниками. Работа на баррикаде еще не закончена, и Изенбард знал, что нельзя терять времени.

- Но зачем такая спешка? – спросила Айла, глядя на убитых врагов. Хотя это зрелище наполнило ее ужасом, оно также наполнило ее яростной надеждой. – Мы прекрасно справились с их кавалерией. Неужели для нас опасны их пехотинцы?

Изенбард посмотрел на нее грустными глазами. – Подумай, девочка.

Айла уставилась на него. - Я не понимаю, что вы имеете в виду, дядя.

- Зачем они пришли сюда? Чего они хотят?

- Эээ… Я полагаю, взять нас в осаду.

- А ты бы повела много всадников на осаду?

- Я не знаю. Я не специалист в тактике.

- Лошади могут взбираться по стенам замка?

- Нет, конечно нет!

- Тогда позволь мне спросить тебя еще раз. Ты бы взяла много всадников на осаду?

- Эээ… нет.

- Именно. И все же у них было пятьдесят всадников – сила значительная для нас. Как ты думаешь, насколько велика будет их армия пеших солдат?

Наступила тишина. Айла чувствовала в душе тревогу. Изенбард выглядел обеспокоенным. Он успокаивающе обнял ее.

- Пойдем. – Изенбард кивнул в сторону замка. – Тебе нужно отдохнуть. А мне нужно доложить твоему отцу.

- А как же мост? Кто будет его охранять?

Изенбард снова посмотрел на своих людей. Один вышел вперед и поклонился. – Мы будем защищать его до последнего вздоха, - сказал солдат.

Старый рыцарь кивнул, как будто не ожидал меньшего.

Затем, к полному удивлению Айлы, солдат повернулся и поклонился ей. – Я раньше никогда не видел, чтобы дама покидала свой замок, чтобы быть рядом со своими людьми. Для меня большая честь служить вам, миледи. Ваш отец должен гордиться вами.

Искренность его голоса была безошибочной. Айла не могла удержать от улыбки. – Спасибо. Будьте осторожны. Я бы не хотела, чтобы с любым из вас, что-нибудь случилось.

Айла и Изенбард снова разделили одну лошадь на обратном пути в замок. На полпути Айла спросила. – А что с баррикадой? Разве вам не нужно быть рядом, чтобы убедиться, что жители деревни правильно выполняют работу?

- Я их уже проинструктировал. Они могут около часа обойтись без моего контроля. Я должен доложить моему сеньору.

Айла понимала, что ему нужно держать графа в курсе. Они были друзьями детства, граф Томас всегда был сильнее, быстрее и могущественнее. Теперь он лежал в своей комнате в башне, бессильно наблюдая за тем, как его другу приходилось защищать земли и единственную дочь.

С ужасом она поняла, что ее отец, вероятно, видел всю битву оттуда, видел, как она бежала туда. Эта мысль наполнила ее чувством вины, хотя она знала, что не поступила бы иначе, даже если бы подумала об этом раньше. Это был ее долг. Отец должен понять ее.

Но мысль о том, какие битвы ему еще предстоит увидеть, наполнила ее ужасом. Пятьдесят человек убиты… и все же, по словам Изенбарда, они не нанесли врагу существенного вреда. Она вздрогнула.

- Дядя Железнобород? – спросила она.

- Да, миледи?

- Мы переживем это?

На мгновение воцарилась тишина, не считая топота копыт.

- Я не знаю, миледи.

Снова тишина – тишина, полная страха.

- Но я знаю одно, - добавил он.

- Что?

- Мы будем бороться до последнего.

Айла почувствовала, как ее накатило чувство. Это не было счастьем. Это даже не была надежда. Нет, это была… решимость.

- Мы не сдадимся, - согласилась она.

Остаток пути к замку они ехали молча. Но теперь страх ушел. Пройдя через последние ворота, Айла спрыгнула с лошади и побежала к крепости. Перед дверью она заколебалась, вспомнив, как около часа назад спешила в замок. Вспоминая Рувима.

Боль пронзила ее грудь, и на мгновение она подумала, что знает, что чувствовали те наемники на поле. Каково это, когда стрела пронзает твое сердце. Затем она отбросила эти мысли и вытерла навернувшуюся слезу. Рувима уже нет. Думать о нем бессмысленно.

Она толкнул дверь и направилась к лестнице. Только когда она достигла ее, она увидела безжизненное тело, лежащее у подножия лестницы.

Ее крик эхом разнесся по долине.

Глава 21. Подступившая слабость

Сэр Изенбард ворвался в холл с мечом в руке и свирепым блеском в ледяных глазах. Крик Айлы прозвучал так, как будто дюжина врагов вторглась в замок, но внутри старый рыцарь не увидел никого, кроме своей хозяйки.

- Айла? – В одно мгновение он оказался рядом с ней. – Что случилось?

Он схватил Айлу, которая стояла на коленях на полу, грубо за плечи, повернул ее и осмотрел. Только теперь он заметил мужчину на полу рядом с дочерью своего господина – и слезы на ее лице.

- Это кто? – потребовал он.

Айла пыталась ответить, но не могла. При виде лежащего мужчины, у нее перехватывало дыхание.

- Кто он? – повторил Изенбард с нарастающей озабоченностью.

- Он… он… - пыталась успокоиться Айла. – Это… Рувим.

- Рувим? Тот парень, которого ты подобрала?

Айла кивнула. Взгляд Изенбарда скользил между мужчиной на полу и слезами Айлы, оценивая ситуацию.

- Что ж, давай поднимем его наверх.

- Он не… не… д-ды…

Старый рыцарь встал на колени и проверил сердцебиение мужчины. – Он жив.

Айла прижалась к стене. – Слава Богу.

- Эй, вы! – Изенбард подозвал двух охранников, которые вбежали вслед за ним.

Двое мужчин подошли ближе и по жесту Изенбарда подняли лежавшего без сознания парня, не задавая вопросов. Старый рыцарь указал на лестницу, и стража двинулась наверх, не нуждаясь в дальнейших указаниях.

Сюрпризы на этом не закончились. Двое стражников несли парня по имени Рувим вверх по лестнице, а Изенбард, поддерживая Айлу, шел сзади. На полпути вверх один из охранников чуть не упал, поскользнувшись на полусъеденной колбасе и куриной ножке.

Когда Айла увидела их, сначала на ее заплаканном лице промелькнула странна улыбка, затем она простонала: - Ах, ты мошенник! Подлец! Негодяй! – и снова разразилась слезами.

. . .

Когда Рувим открыл глаза, все на мгновение стало нечетким. Как только зрение прояснилось, он увидел уже хорошо знакомый каменный потолок. Медленно он повернул голову набок, что потребовало больших усилий, чем обычно, - и заметил стройную фигуру в коричневом платье с каштановыми волосами, сидящую рядом с ним.

Он прищурился. Нет, платье на самом деле не было коричневым, как и волосы каштановыми.

- Айла? – прохрипел он.

При звуке его голоса девушка вздрогнула и повернулась к нему.

- Рувим? Рувим, ты очнулся? Как ты себя чувствуешь?

Рувим проигнорировал вопрос, продолжая вместо этого смотреть на нее. – Почему ты вся в грязи? – спросил он.

- Какая грязь? Ох, это… Изенбард бросил меня на землю в грязном поле, прикрывая от вражеских разведчиков, вот и все.

- Что?

Глаза Рувима метали молнии от ее объяснения. Этот мерзкий старый ублюдок! Может быть, он все-таки не так уж далек от истины со своими первыми подозрениями, на счет его.

Увидев выражение его лица, глаза Айлы заблестели. – Тебя это беспокоит? – спросила она поддразнивающим тоном.

- Ни капли, - проворчал он. – Разве это должно меня беспокоить?

- О, я не знаю. – Блеск появился в ее глазах, и теперь он увидел, что это произошло от накатывающих слез, которые угрожали вот-вот пролиться на ее лице. – Он это сделал, потому что иначе меня сегодня могли бы расстрелять.

Она закрыла лицо руками и тихо заплакала. Рувим попытался поднять руку, он почему-то хотел утешить ее, хоть и не знал, как. Его рука не двинулась ни на сантиметр. Его тело не желало подчиняться.

С огромным усилием Айла успокоилась и вытерла лицо рукавом. Все еще шмыгая носом, она потребовала: - Теперь ты должен рассказать, как ты себя чувствуешь?

- Не плохо…

- Не ври мне!

- Ну ладно. – вздохнул он. – Я чувствую себя ужасно. Чувствую слабость, не могу пошевелиться. Никогда в жизни не чувствовал ничего подобного.

- У тебя жар, - сказала она, наклонившись вперед и положив руку на его лоб. – Почему-то твои раны загноились. Понятия не имею почему. - Она подозрительно посмотрела на него, ее глаза все еще были влажными. – Ты ведь следовал моим инструкциям, не так ли?

- Конечно, - заверил он ее.

- В самом деле?

- Разве могут быть сомнения.

- Тогда скажи мне, что это? – она достала и показала ему кусок найденной на лестнице колбасы.

Рувим изобразил свою обычную ухмылку. – Ну, возможно, были некоторые отклонения.

- Ты дурак! – она ударила его по руке, и ее глаза снова наполнились слезами. – То, что я тебе назначила, было не для моего развлечения, и не чтобы поиздеваться над тобой! Моей главной целью было помочь тебе скорее поправиться!

Рувим приоткрыл рот, но на этот раз он не знал, что ответить. Ни дерзких замечаний, ни саркастических слов не слетело с его губ.

- Кто из кухарок тебе принес это? Что ты обещал взамен?

Улыбка вернулась на лицо Рувима. – Зачем тебе это знать? Завидуешь тому, что я мог пообещать красивой девушке?

Ее щеки вспыхнули красным, от чего улыбка Рувима только стала шире.

- Я… ты… Отвечай на мой вопрос!

- Не отвечу, пока ты не ответишь на мой.

В гневе она бросила колбасу в стену за Рувимом. – Ты невыносим!

Несколько минут они просидели в гневной тишине.

В конце концов, он решил, что пора что-то сказать, желательно перевести тему.

- Насколько плохо мое состояние? – Тихо спросил он.

- Я не знаю! Если бы ты делал, что я говорила, то, вероятно, через пару дней встал бы на ноги. Но теперь, после падения с лестницы, все твое тело в синяках и ушибах.

- Прям по всему телу? Ты проверяла? – спросил он, подмигивая ей.

Ее щеки покраснели еще сильнее, чем раньше, но она сделала вид, что не услышала, продолжая говорить твердым голосом. – Это чудо, что ты не сломал себе шею! Если уж на то пошло, то с твоими ранениями было чудо, что ты даже дошел до лестницы. Не знаю, что заставило тебя так рисковать! Но меня беспокоят не синяки и раны, а лихорадка и инфекция. Рувим… я… я не знаю, переживешь ли ты это.

Она снова закрыла голову руками. Он попытался поднять руку, чтобы успокоить ее, и на этот раз ему это удалось, накрыв одну ее руку своей ладонью.

- Мне очень жаль, - сказал он мягко и с некоторым удивлением понял, что действительно именно это имел в виду.

- Я сама виновата, - всхлипнула она. – Это я совершила ошибку, позволив тебе уйти. Я не заслуживаю называть себя целителем.

- Не говори так, - пытался успокоить ее Рувим. – Это не твоя вина. Это все я, и мне очень жаль. Жаль, что вел себя по-хамски, и… за то, что кричал, за то, что вообще хотел уйти.

- Это не твоя война, - в ее голосе было отчаяние, которое ранило Рувима до глубины души. – Мы все здесь обречены.

Его охватила вспышка гнева при мысли, что не может помочь ей. Если бы он не лежал здесь, как проклятый инвалид, прикованный к кровати, он бы…

- Что же, - сказал он дразнящим тоном, пытаясь поднять настроение и прогнать собственные мысли, я все еще не получил компенсации. Похоже, мне придется остаться и убедиться, что ты выиграешь эту маленькую войну, чтобы я получил то, что хочу.

Его попытка сработала. У Айлы вырвался слабый смешок сквозь слезы.

- В любом случае, в своем нынешнем состоянии я никуда не денусь, - добавил он, его голос звучал слишком счастливым, даже для самого себя.

- Не переживай. – Она наклонилась, чтобы погладить его лицо. – Я присмотрю за тобой. Я… Я так рада, что ты жив, Рувим. Когда я увидела тебя, что ты лежишь у лестницы, неподвижный и бледный, я на мгновение подумала…

Он замолчала и посмотрела вниз, борясь со слезами.

- Тише. – Рувим приложил все усилия, чтобы поднять руку и погладить ее волосы. Ее пряди казались мягче шелка. – Меня не так просто убить, поверь мне.

- Почему…? – она замолчала, прежде чем успела закончить вопрос.

Рувим приподнял бровь. – Что почему?

- Почему ты вдруг стал таким милым?

Он издал слабый смех. – Ты так спросила, как будто быть милым – это, что-то необычное.

- Что ж, - пробормотала она, - в твоем случае да, это необычно.

- Спасибо за комплимент.

- Так ты ответишь на мой вопрос? Мне интересно.

- Я не… - его голос дрожал.

- Я хочу знать.

Он покачал головой и почувствовал головокружение от движения. – Черт! Да, что со мной?

- Не ругайся! – выругалась она. Но когда он не ответил, ее голос стал обеспокоенным. – Рувим?

- Я… чувствую себя странно… - его зрение затуманилось. Он почувствовал, как кровь пульсирует в ушах.

- Рувим! Рувим, ты слышишь меня?

- Айла, я… - Но больше он не смог найти в себе силы говорить.

- Боже мой, Рувим, не умирай! Дилли! Дилли, неси скорее чистую воду, мешок с травами и чистые простыни! Рувим, нет! Останься со мной, Рувим!

Глава 22. Храбрый заяц

Рувиму казалось, что он оказался в чудесном и ужасном месте одновременно. Его окружал неумолимая тьма. Между периодами темноты он видел странные вспышки света, смешанные с изображениями лиц. Он то и дело терял сознание, как и после ранения много лет назад. Только теперь было одно отличие: лицо, которое над ним парило, было не хирурга или священника, а девушки. Как ее там зовут? Ах да… Айла.

Рувиму было все равно, была ли она только видением или реальностью. Ее глаза, как прохладная вода бездонного озера, были единственной вещью, которые успокаивали и поддерживали его, когда он пылал от жара. Он не горел в буквальном смысле, огонь был в его плоти. Он не чувствовал боли, но чувствовал жар, как безжалостная сила смерти пронзает его тело.

Удастся ли ему это? Сможет ли он умереть на этот раз? Да, это точно была смерть. Но умрет ли?

Оглядываясь назад на свою жизнь, он размышлял на вопросом о том, есть ли Бог, заслуживает ли он Рая или ему прямая дорога в Ад. Черт. Рувим знал историю своей жизни. Он слышал, что Бог милосердный, но сомневался, что тот в здравом уме, простит его деяния.

Когда Рувим открыл глаза и увидел красное свечение, он понял, что не ошибся. Ад. Ну что ж, он полагал, что найдет чем здесь заняться. Неужели здесь может быть хуже, чем в мире живых, не так ли?

Потом он вспомнил про Айлу и закусил губу. Да, может. Она осталась там и наверняка никогда не присоединится к нему. Он был дураком! У него был шанс на жизнь, и он упустил его.

Пытаясь сдержать слезы на глазах, он моргнул – и внезапно понял, что красное свечение вокруг освещает каменный потолок. Очень знакомый потолок. Он не так уж много знал об аде, но подозревал что там не могло быть такого же потолка, как в комнате замка Лундберг. А красное свечение подозрительно похоже на свет восходящего солнца.

Позади себя он услышал легкие женские шаги.

Может ли дьявол быть женщиной? Он закатил глаза. Что за глупый вопрос. Конечно мог.

Кто-то действительно был с ним в комнате, и это был не дьявол. Это была девушка, не Айла, просто девушка. Он уже видел ее раньше. Нахмурившись, он попытался заставить свой разум работать. Если бы только его голова не казалась такой туманной…

- Эй, - прохрипел он, вспомнив, кто это: глупая горничная, носившая ему мерзкий суп.

Когда та услышала его голос, она подпрыгнула от неожиданности, бросила на него взгляд, похожий на испуганного кролика, который пробегал мимо спящего волка, но осознал, что тот на самом деле не спит, и отступила в угол.

Рувим нахмурился. – Знаешь, тебе не нужно меня бояться. Я не съем тебя и даже, обещаю не кусаться.

Она сглотнула. Было очевидно, что она думает по-другому. – Т-ты ходишь с тремя стрелами в спине, как будто с тобой все в порядке, - прошептала она.

- Я бы не сказал, что в порядке, знаешь, как они чешутся.

- Это неестественно!

Рувим усмехнулся. – Ты так думаешь?

Она надула губы. Вероятно, это должен был быть хмурый взгляд, но она была слишком доброй, чтобы сделать его. Теперь она выглядела как рассерженная зайка, собирающаяся взять себя в руки перед последней встречей один на один с голодным волком. – Вы заставили леди Айлу плакать!

Она сделала вид, что это преступление сравнимо с массовым убийством. Рувим был склонен согласиться, но ни за что не собирался признавать этого. Поэтому вместо этого он пожал плечами, вздрогнув, когда почти не смог пошевелиться. Было унизительным быть таким слабым!

- Я? Я заставил плакать? Мне ужасно жаль, что я упал с лестницы и чуть не сломал себе шею, потому что это огорчило вашу хозяйку. Обещаю сделать все возможное, чтобы избежать чего-то подобного в будущем.

- Вы, когда ни будь воспринимаете, что-нибудь всерьез?

- Нет, а зачем? Так будет скучно и неинтересно.

Она снова надула губы. – Ты заставил ее плакать! Как ты мог? После всего что она для тебя сделала? Она спасла тебе жизнь и вот твоя благодарность!

- Тебе какое до этого дело, как я отношусь к твоей хозяйке? – сердито спросил он. – Этот замок вот-вот будет осажден, а она пирует, вырывая еду изо рта своих людей.

Глаза служанки возмущенно вспыхнули. Видимо, кролик все-таки решился на лобовую атаку. – Она не пирует! Она ест все тоже самое, что и все мы!

- Но… Ты сама мне сказала, что…

- Она сказала мне сказать тебе это.

На вспотевшем лице Рувима появилось смущенное выражение. – Зачем ей это было делать?

Девушка пожала плечами. – Думаю, ей понравилась идея, подать тебе это в качестве десерта к супу из фенхеля.

Рувим поначалу заколебался, спрашивая себя, следует ли ему сердиться. Затем на его лице появилась широкая ухмылка, рассеяв в одно мгновение хмурый взгляд. – А она не так проста, - сказал он, удивленно покачивая головой.

Горничная кивнула. – Знаете ли вы, что еще она наложила на себя те же ограничения, что и на свой народ. Она приказала построить баррикаду, чтобы попытаться всех спасти. А так же, она приняла семьи с дальних ферм с того берега реки. И когда люди маркграфа атаковали, она сама бросилась предупредить своих людей!

Дилли вздохнула и продолжила. – Она самая милая, самая смелая, самая добросердечная девушка на свете! Я сейчас пойду за ней, потому что она просила разбудить ее, как только вы проснетесь, но если вы снова посмеете, что-нибудь сделать, чтобы расстроить ее, вы… вы…

Она пыталась подобрать подходящие слова, чтобы выразиться. Было очевидно, что она не достаточно опытна в угрозах. - … вы пожалеете! - наконец закончила Дилли. В последний раз взглянув на него со своего безопасного места, она собрала юбки и выбежала из комнаты.

Рувим предположил, что она не посмеет подойти к нему в течении следующей недели или около того. Эта горничная была достаточной храброй только потому, что он лежал в постели с высокой температурой и не мог пошевелиться.

Было заметно, что Дилли очень любила свою госпожу. Возможно, он ошибался насчет этой горничной. Возможно, она была не такой уж и глупой. Возможно, он ошибся насчет Айлы. Ему так хотелось бы поверить, что она не такая бессердечная. Она была такой очаровательной. Точно ведьма.

Он закрыл глаза. Когда он услышал, как дверь распахнулась, он снова открыл их и увидел Айлу, стоящую в дверном проеме. Она была в длинном синем платье с золотой отделкой, которое точно соответствовало ее глазам, и на этот раз на нем не было грязи. Ее губы приоткрылись, чтобы улыбнуться ему, и он почувствовал боль, настоящую, ощутимую боль, впервые за много лет. Боль в своем сердце.

Что толку больше лгать самому себе, Рувим? – думал он. Лгать нужно уметь только другим людям, а не себе. Айла не строптивая, она не ведьма. Она прекрасная девушка, и она не проклинала, и не околдовывала меня. Любой девушке свойственно околдовать мужчину, если его сердце желает поддаться ее магии.

Он снова почувствовал боль в своем сердце, непередаваемую боль. Почему эта девушка? Почему это должна быть она? Его спасительница. Его заклятый враг. Девушка, с которой он никогда не сможет быть.

Но, никогда не говори никогда…