KnigiOnline
Обложка Разборки Олимпийского Уровня
Главная/Разборки Олимпийского Уровня/Чтение

Разборки Олимпийского Уровня

Валентин Леженда

0% прочитано
К описанию книги Содержание
Стандартный
Валентин Леженда

Разборки Олимпийского Уровня

Глава 1 О ТОМ, С ЧЕГО ЖЕ ВСЁ ЭТО НАЧАЛОСЬ

Пьянка была колоссальная.

Где-то к середине праздника сильно охмелевший жених стал путать Афродиту с невестой, делая той более чем двусмысленные намёки.

Афродита, конечно, была в принципе не против, но в дело вовремя вмешался Арес, в тёмном углу заехав пару раз жениху в глаз, что надо сказать молодожёна тут же порядком отрезвило.

Вовсю веселились боги, но допустили они одну непростительную оплошность, вследствие своей природной безалаберности, а именно: забыли пригласить на свадебный пир богиню раздора Эриду.

Склочная была конечно баба, злопамятная, но при этом сатирски красивая.

Представьте себе жгучую брюнетку с голубыми глазами, смуглой кожей, осиной талией и грудью больше, чем у самой Афродиты. Ведь это же закон природы, что красивые женщины (реально знающие себе цену) как правило, жуткие стервы и Эрида была как раз именно из таких.

Решила богиня раздора устроить пирующим какую-нибудь гадость, а на гадости, как известно, она была великая мастерица.

И вот явилась Эрида к пещере Хирона в самый разгар праздника.

Жуткий гвалт стоял над лесом.

Гефест, как водится увлекающийся армрестлингом, боролся с Аресом. Пьяный Гименей дурашливо что-то пел о важных подробностях первой брачной ночи, во всеуслышание заявляя, что именно он и никто другой будет держать над кроватью новобрачных факел, консультируя и поправляя в нужный момент молодожёнов. Естественно, это привело к яростной драке с Эротом, поскольку молодой бог любви посчитал пьяные заявления Гименея посягательством на свою законную вотчину.

Тут же присутствовал и титан Прометей, доставленный в пещеру Хирона вместе с куском скалы к которой тот был прикован. Скала была установлена рядом с обеденным столом и многочисленные прислужницы-дриады кормили из рук скованного титана, который, охмелев, требовал, чтобы ему подали мясное рагу из тушёной орлятины.

Присутствовал на празднике и Зевс, великий Громовержец, за которым словно тень, неустанно следовала ревнивая Гера, замечая в глазах мужа озорной блеск, когда он смотрел на молоденьких дриад.

И вот в самый, что ни на есть разгар праздника, когда пьяные Дионис с Гермесом пытались зажарить ревущего басом Посейдона (ребятам вдруг захотелось отведать жареной скумбрии) в пещеру Хирона явилась, предварительно сделавшись невидимой, Эрида.

Её план был прост до идиотизма.

Она украла золотое яблоко из садов Гесперид, искусно написав на нём: «Самой прекрасной».

Подкравшись к пиршественному столу, Эрида осторожно подбросила его в тарелку с клубникой.

На золотое яблоко долго никто не обращал внимания, что страшно разозлило богиню раздора.

Наконец, сильно потрепанный после драки с Эротом Гименей, схватил блестящее яблоко и попытался его надкусить.

- О боги, какой кретин, - прошептала Эрида, закрывая лицо руками.

Сломав оба передних зуба, Гименей громко выматерился, чем привлек к себе всеобщее внимание.

Эрида напряглась, ожидая, что же будет дальше.

- Дай сюда, - закричала Гера, выхватывая у бога, покровителя брака, золотое яблоко. – Самой прекрасной, - громко прочла она надпись на боку чудесного плода.

- О, - закричал Зевс. – Так это, наверное, мне.

- Пьяный болван, - тихо прошептала Гера, но Зевс её услышал.

- ЧТО?!! – громко взревел он. – А ну повтори, что ты только что сказала, курица общипанная.

И боги грянули раскатом заливистого смеха.

Но тут яблоком заинтересовались Афродита с воительницей Афиной.

Разгорелся страшный скандал.

- Это я самая прекрасная, - кричала Афродита. – Какой идиот станет это оспаривать?

- Я не стану, - сказал вылезший из под пиршественного стола жених Пелей, заглядывая богине под довольно короткую накидку.

- Нет, это я самая прекрасная, - сказала Афина, снимая с пояса меч. – Пусть кто-нибудь скажет, что это не так и я лично отрежу его лживый язык.

- Ого, - хохотнул бог войны Арес, сжимая в руке огромный кубок вина. – Намечается небольшая заварушка, люблю заварушки.

- Это яблоко принадлежит мне и только мне, - завизжала Гера, отталкивая наседающих соперниц. – Зевс, скажи-ка им.

Громовержец недоумённо почесал прикрытую золотым лавровым венком плешивую макушку.

- Проклятые бабы, - недовольно пробурчал он. – Вечно вы портите нам праздники.

- Я помогу рассудить вас, - вдруг заявил Гермес, прекратив тыкать вилкой в рыбий хвост Посейдона. – Дайте сюда это яблоко.

Богини подчинились.

- Завтра, - продолжил хитроумный вестник богов, – жду вас всех троих в окрестностях Трои, на склоне высокой Иды.

После чего праздник был продолжен с новой силой.

Ехидно хихикая и довольно потирая изящные ручки, Эрида, оставаясь по-прежнему невидимой, осторожно покинула пещеру Хирона.

***

Прекрасный сын царя Трои Приама Парис (заметим, что юноша пока не знал, чей он сын) в тот яркий солнечный день мирно пас себе стада на живописном склоне горы Иды.

Ничто не предвещало в этот день грядущих неприятностей, поэтому когда с неба на поляну вдруг опустился вестник богов Гермес в своих огненных сандалиях, Парис решил от греха подальше поскорей сбежать.

Юноша прекрасно знал, какие неприятности грозят тем, кто имеет какие-либо дела с богами, а Гермес, так тот и вообще славился подмоченной репутацией ещё в младенчестве под шумок украв коров у самого Аполлона.

- Сто-о-о-о-ой, куда, - закричал Гермес, подкручивая регуляторы подачи топлива на своих реактивных сандалиях. – А ну вернись, трусливое отродье.

Но куда там, Парис драпанул так, что только пятки да его голый зад мелькали среди деревьев.

- Вот же, зараза, - выругался Гермес, плюхаясь в траву.

С правой сандалией было что-то не так, она сильно нагрелась и странно дымила. Сие удивительное устройство сделал Гермесу сам Гефест, известный выдумщик и изобретатель, терроризирующий своими изделиями весь пресветлый Олимп.

Сколько раз великий Громовержец грозился разнести его кузнецу к сатировой матери, но хитрый Гефест установил на Олимпе, собранный им же волшебный телевизориус, с помощью которого эгидодержавный Зевс мог наблюдать за любой точкой на земле, не высовываясь как раньше с Олимпа, грозя при этом каждый раз брякнуться на землю.

- Ну, подожди ещё, трусливый хряк, - погрозил кулаком вслед улепётывающему Парису Гермес, снимая неисправную сандалию.

Все регуляторы были вроде установлены в правильное положение, топлива ещё хватало на пару часов лёта.

Тогда в чём же дело?

Зло сплюнув в траву и сняв тяжёлые сандалии, Гермес заковылял в том направлении, где только что скрылся трусливый юноша.

Через десять минут, ехидно улыбающийся Гермес, обнаружил Париса валяющегося с вывихнутой ногой в глубокой, прикрытой густо растущим папоротником, канаве.

- Ну что, отбегался? – спросил вестник богов и, сняв с золотого пояса маленькую плоскую коробочку раскрыл ее, потыкав пальцами в круглые разноцветные пуговки.

Парис в священном ужасе рассматривал попискивающее устройство в руке Гермеса.

- Изобретение Гефеста, - пояснил вестник богов перепуганному юноше. – Позволяет олимпийцам беседовать на расстоянии. Да, алло, это Гермес, всё готово, жду вас на опушке леса.

Устройство в ответ что-то склочно прошипело, и Гермес повесил его обратно на пояс.

- Что вам от меня нужно? – закричал Парис, отчаянно барахтаясь в канаве.

- Сущий пустяк, - улыбнувшись, ответил Гермес. – Ты, как внешне м… м… довольно привлекательный юноша, известный своей красотой на всю Аттику, должен будешь рассудить трёх богинь и решить, кто из них самая прекрасная.

- Каких богинь? – ужаснулся Парис. – Я не знаю никаких богинь. Я простой пастух, оставьте меня в покое.

- Сатиров истерик, - зло констатировал Гермес. – Смотри, пожалуюсь на тебя Зевсу, и он из тебя шашлык сделает.

Угроза возымела своё действо, и юноша в канаве слегка притих.

- Ага, попустило, - усмехнулся вестник богов. – Так-то лучше, а по поводу того, что ты простой пастух, вот что я тебе скажу…

Гермес осторожно спустился к канаве.

- Никакой ты не пастух, а сын царя Трои Приама.

- Ась? – испуганно переспросил юноша.

- Что слышал, - наставительно потряс указательным пальцем Гермес. - Из-за тебя, скотины, погибнет Троя. Но это всё так, лирика. Ну, и где же эти старые девы?

- Как ты сказал? – гневно донеслось из-за спины Гермеса.

Гермес резко обернулся:

- А… м… м… это я не о вас, а об этих… как их там… о мойрах.

- Ох, смотри мне, - погрозила Гера. – Твой длинный язык когда-нибудь сослужит тебе очень дурную службу.

При виде трёх прекрасных богинь в сияющих одеждах, Парис на время утратил дар членораздельной речи.

Особенно воображение юноши поразила богиня любви Афродита.

Афродита была облачена в нечто дымчатое и переливающееся, словно белые облака или, скорее, клубы тумана. Этот туман то и дело протаивал, являя взору наиболее пикантные части прекрасного тела богини.

Высокие золотые туфельки на толстой платформе только подчёркивали изящество и стройность её прелестных ножек.

- О… - произнёс Парис, когда туманное одеяние богини любви протаяло, демонстрируя могучие упругие груди.

Афина явилась к Парису в сияющих золотых доспехах с длинным зловещим копьём и в серебристом шлеме. Она тоже была по-своему прекрасна. Некой брутальной животной силой веяло от всей её крепкой фигуры. Эта сила притягивала к себе, звала раствориться в грубых ласках неистовой воительницы.

- Ух, - выдохнул Парис, разглядывая загорелые икры богини.

Во рту у парня пересохло, пульс участился, тело била мелкая дрожь.

Громко чертыхаясь, Гермес чинил невдалеке свои сандалии.

Третьей, ближе всего к Парису, стояла Гера. Не то чтобы она была такой уж писаной красавицей. Она сильно выделялась рядом с двумя другими богинями, выглядела намного старше их, но всё же какая-то изюминка была и в этой женщине. Парис смотрел на неё и всё никак не мог понять, чем же его привлекает и эта уже довольно немолодая богиня.

«Наверное тем», - шепнул внутренний голос «что она спит с самим Зевсом».

- Э… - неуверенно произнёс юноша, не зная кого выбрать.

- Давай побыстрее, дефективный, - пригрозила Парису Гера. – Ты отнимаешь у нас драгоценное время.

- Держи, - крикнул Гермес, кидая юноше золотое яблоко.

Парис ловко поймал золотой плод и, прочитав на нём надпись, серьёзно задумался.

«За» и «Против» было много.

Слишком много.

Они идеально уравновешивали друг друга.

Что ж, начнём с Афродиты: если Парис выберет её, то непременно навлечёт на себя гнев двух других богинь и, если его тут же не прикончит Афина, то Гера уж точно его достанет не сама, так с помощью мужа.

М-да, проблемка.

А что если Парис выберет Афину?

Что в лоб, что по лбу, с одной лишь разницей: богиня Афродита сделает так, что девушки любить Париса никогда не будут. Да и сам он, наверняка, лишится возможности сладостно пострадать от чьих-нибудь любовных чар. Сам не полюбит и его никто любить не захочет.

Плохо.

Не годится.

Ну, а если выбрать Геру?

Заманчиво, конечно, ведь она жена самого Громовержца, но вряд ли Гера сможет уберечь Париса от гнева двух других обиженных богинь.

Вот и всё.

Получается замкнутый круг.

Змея проглатывает свой длинный хвост.

- Ну, мы ждём? – снова раздраженно повторила Гера.

«Эх, была не была», - подумал юноша и так ответил богиням:

- О, прекраснейшие из бессмертных женщин, ослеплён я вашей тройной красотой, и не в силах сейчас ответить, кто из вас прекрасней. Приходите завтра утром, за ночь я решу, кому из вас отдать золотое яблоко.

Поняв тонкий намёк юноши, богини дружно ухмыльнулись.

Особенно хитрая ухмылка была на лице Афродиты.

- Хорошо, - кивнула Гера. – Так и поступим.

И они исчезли.

- Давай руку, - Гермес помог Парису выбраться из канавы.

Юноша, ломая папоротники и слегка прихрамывая, осторожно вылез из ямы.

- Да, парень, - покачал головой вестник богов. – Вижу, ты крупно попал. Не хотел бы я оказаться на твоём месте. Впрочем, кто знает…

Сказав это, Гермес перекинул через плечо тяжёлые сандалии и, беззаботно посвистывая, направился вглубь леса.

***

И вот решающая ночь настала.

Судьба всей Греции была сейчас в руках юного Париса, но мало кто об этом знал (имеются в виду сугубо смертные).

Первой, дремлющего у костра на лугу Париса, посетила Афина.

Чувствительно ткнув тупым концом копья юношу в бок, она разбудила его и сразу перешла к делу.

- Настоятельно советую тебе, смертный, отдать золотое яблоко мне, - дерзко заявила богиня.

С соломинкой в уголке рта Парис нагло посмотрел на загорелые бёдра длинноногой, словно серна, богини.

- А что мне, интересно, за это будет? – развязно поинтересовался он.

Афина усмехнулась:

- Я дарую тебе военную славу и великие победы. Ты станешь самым могучим воином за все времена существования Греции. Ты будешь сильнее и доблестнее самого Геракла. Непобедимый и неуязвимый в бою, во славе и всеобщем почёте, закончишь ты свою героическую жизнь, о которой будут слагаться легенды.

Парис задумался.

Жизнь, только что описанная ему Афиной, была очень заманчива: боевая слава, победы, взятые города, скованные цепями, стоящие на коленях враги.

Неплохо.

Очень неплохо.

Но всё же, не то.

Не этого желал в своей жизни немного ленивый юноша. Вся эта суета, кровь, предсмертные хрипы, звон сталкивающегося оружия, к чему ему это?

За каким таким сатиром он должен будет поджигать города, гнаться с обезумевшим выражением лица за каким-нибудь эфиопом, управлять боевой колесницей, протирать окровавленное лезвие своего меча?

М-да.

Вот, если бы Афина предложила ему с ней переспать, то тогда бы он без колебаний отдал золотое яблоко ей. Но, к сожалению, это было исключено, так как Парис знал, что воительница Афина вечная девственница и, что предложи он ей сейчас поразвлечься, она, тут же особо не раздумывая, оторвёт ему голову и, пожалуй, будет права.

- Хорошо, я подумаю над твоим предложением, - ответил Парис, с упоением почёсывая пятку, – и утром объявлю о своём решении.

Афина ничего не сказала юноше, но прежде чем растаять в воздухе, она посмотрела на него таким взглядом, что бедный Парис даже на секунду засомневался: а не послать бы всех этих сатировых баб к проматери Гее, а самому попросить политического убежища в царстве Аида. Скажем, за чисто символическую плату, чинить время от времени, вечно протекающую лодку Харона.

Не успел Парис снова поудобней устроиться у огня, дабы сладко вздремнуть, как к нему явилась Гера, выйдя прямо из пылающего костра.

Её появление было эффектным, но Парис лишь протяжно зевнул, безразлично уставившись на супругу Зевса.

- Дремлешь? – зло спросила Гера.

- Дремлю, - спокойно подтвердил юноша.

- Небось думаешь, как бы удрать от нас?

- Думаю, - кивнул Парис.

- Ну, давай думай, думай, - хмыкнула Гера. – Но хочу тебя предупредить, что если ты отдашь золотое яблоко мне, то я дарую тебе власть над всей Азией.

«Вот тебе на! - подумал Парис, - Получается, что Гера с Афиной предлагают мне одно и тоже. Только Афина в отличие от супруги Зевса хочет, чтобы я завоевал эти земли огнём и мечом, потешив больное самолюбие её братца Ареса».

Юноша представил, как могучие слуги вносят его в роскошном паланкине в блистающий золотом дворец, где уже накрыт, красующийся всевозможными яствами громадный пиршественный стол, где бьют прохладные фонтаны, а по залам дворца гуляют прекрасные птицы.

От разыгравшейся гастрономической фантазии у Париса засосало под ложечкой.

Предложение Геры было соблазнительней предложения Афины, но всё-таки что-то мешало юноше его принять, словно заноза в известном мягком месте.

Но вот что?

- Ладно, я подумаю над твоим предложением, - произнося стандартную фразу, ответил юноша. – Дождись утра, и ты узнаешь о моём решении.

- Ох, смотри мне, - бросила напоследок Гера. – Знаю я, таких как ты, морда с рождения лукавая. Но меня не обманешь, я обид никому не прощаю.

И Гера вошла обратно в огонь, растворившись в его жёлто-красном пламени.

Вот так, теперь пошли и угрозы, чего-то подобного, в принципе, Парис и ожидал. Как говориться: «С богами жить - по олимпийски выть».

Всё было у даров Геры с Афиной, и размах и масштабность, но не было в них одной маленькой детали, созвучной сердцу Париса. Он и сам не знал, что это за деталь, пока не увидел скачущую на белом коне в дымчатом наряде Афродиту.

Спрыгнув с лошади Афродита поспешно подбежала к костру.

Запахом дивных цветов повеяло от богини любви.

Голова у Париса слегка закружилась.

- Ты уже решил, кому отдашь золотое яблоко? – весело спросила Афродита, пританцовывая рядом с огнём.

Юноша отрицательно покачал головой.

- Если ты отдашь яблоко мне, - продолжила вечно молодая богиня любви, - то получишь в жёны самую прекрасную из смертных женщин - Елену.

- Э… - начал было юноша, но тут дымчатая одежда Афродиты спала к её ногам, и Парис с открытым ртом уставился на обнажённую фигуру богини.

- Что же ты застыл, словно поражённый молнией Зевса? – лукаво спросила Афродита. – Глупенький, иди же ко мне, я ведь не кусаюсь…

Так была решена судьба великой Трои.

***

Парис проснулся рано утром, когда даже солнце ещё не встало, точнее, огненная колесница бога Гелиоса ещё стояла в небесном гараже.

Голова у юноши раскалывалась, словно от выпитого накануне бочонка крепкого вина. Но он то прекрасно помнил, что никакого вина вчера не пил. Видимо, интимная близость с бессмертной женщиной, давала на утро такой же эффект, как и глубокое опьянение.

Да, дела.

На что же это он вчера согласился?

Ну конечно же, Елена, прекрасная Елена, и вдруг жена Париса?

Неплохо.

Весьма неплохо, даже, можно сказать, великолепно.

Афродита оказалась щедрой богиней, ибо Парис отдал бы ей золотое яблоко только за одну, проведённую с ней ночь, и безо всяких там прекрасных Елен…

С высокого Олимпа за проснувшемся юношей наблюдал хмурый Зевс, регулирующий, с помощью дистанционного пульта, плывущее на экране телевизориуса изображение.

- Ох уж мне эти бабы, - недовольно пробурчал Громовержец, вглядываясь в изображение на экране. – На всё готовы ради достижения поставленной цели, тьфу ты, срам-то какой…

И с чувством сплюнув на землю, Зевс выключил удивительное устройство Гефеста.

А в Греции вдруг ни с того ни с сего пошёл ливневый дождь…

Глава 2 ЯВЛЕНИЕ ГЕРОЕВ

Сказать, что Алкидий и Фемистоклюс были обыкновенными раздолбаями, это значит, ничего не сказать. Они с лёгкостью впутывались во всевозможные авантюры и с такой же поразительной лёгкостью из них выпутывались. Этим закадычным друзьям никогда не сиделось на месте, и каждая их очередная дерзкая выдумка была намного безумней предыдущей.

Естественно, эта парочка никак не могла ускользнуть от взора всемогущих богов, вызывая у обитателей Олимпа праведное возмущение и, если бы не тотальная занятость последних на каждодневных пирах и оргиях, то жуликоватым грекам было бы явно не до шуток. А так, то священных быков из храма Аполлона украдут, то жертвенное оружие в святилище Ареса свистнут. На том они и жили, толкая «одолженные» у всемогущих вещи скупщикам краденого.

Алкидий был высоким смуглым юношей с длинными чёрными вьющимися волосами. Он отличался необычайной ловкостью и находчивостью. Родители его были рыбаками, но молодой грек, презрев физический труд, отказался от этой профессии, предпочитая странствовать по Аттике.

Фемистоклюс выглядел значительно старше своего приятеля. Маленький, чуть полноватый, с куцей рыжей бородёнкой, по своему хитроумию он мог бы потягаться с самим великим царём Итаки Одиссеем, поэтому в их товарищеском дуэте Фемистоклюс играл роль генератора всех идей и разработчика всевозможных, коварных и не очень, планов.

Накануне драматических событий, а именно Троянской войны, Алкидий с Фемистоклюсом задумали неслыханный по своей кощунственности поступок: пробраться на Олимп и кое-что оттуда украсть.

Воистину подобная идея не могла прийти в голову ни одному нормальному греку, а если бы и пришла, то несчастный в ту же минуту от ужаса представленного злодеяния поседел бы до кончиков волос.

Но Алкидий с Фемистоклюсом были не робкого десятка. Некоторые даже утверждали, что у обоих молодчиков в жилах текла божественная кровь.

Так Фемистоклюса родители нашли брошенным в лесу и злые языки злословили (простите за каламбур), что он был рождён от мимолётной связи лесной дриады Эи и известного пьяницы и дебошира пастуха Эвкледа.

В случае с Алкидием история и вовсе темная. Отец-то его действительно был родной, а вот мать вызывала всяческие сомнения. Утверждали, что подгулял однажды старик, уйдя в долгий морской рыбацкий рейд, с некой нереидой по имени Флексо и родился, мол, у этой Флексы мальчик, который и был подброшен в большой раковине рыбаку прямо на крылечко дома с запиской: «На будущее, старый козёл, предохраняйся».

Алкидий действительно часто поражал своих сверстников удивительными способностями плавания под водой.

Например, он мог не всплывать на поверхность без сколь значимого для себя вреда около часа, а равных ему по скорости и мастерству дальних заплывов в Аттике вообще никого не было.

Итак, наши герои решили пробраться на сам Олимп.

Задача, скажем так, была не из лёгких, или, что греха таить, задача была невыполнимой даже для полусмертных.

Сам Олимп представлял собой некий летающий остров, постоянно находящийся выше уровня облаков. Построил этот остров вроде как Гефест, хотя во всевозможных преданиях по этому поводу существовали значительные расхождения.

Естественно, что Олимп в данной ситуации для смертных был абсолютно непреступен, но Фемистоклюс имел по этому поводу своё мнение.

- Главное, - говорил он, залпом опорожняя чашу с вином, – это рациональный подход к делу, плюс холодный расчёт. Ноль эмоций, половина успеха любого, даже самого безнадёжного дела.

Друзья, как водиться, перед очередным крупным делом расположились в любимом питейном заведении под названием «За пазухой у Зевса». Говаривали даже, что сам Громовержец в виде смертного часто хаживал сюда потискать местных красавиц, да выпить крепкого троянского вина.

- Фемистоклюс, дружище, - по своему обыкновению пребывая в пессимистическом расположении духа, отвечал Алкидий. – На этот раз нас наверняка поймают и превратят в ослов.

- КТО превратит? – громко спросил Фемистоклюс, лукаво усмехаясь.

- Да тот же Арес, - не унимался Алкидий. – Он нам те позолоченные боевые топоры до конца нашей жизни не простит.

- А, ерунда, - беззаботно махнул рукой Фемистоклюс. – Ареса я беру на себя. Что нам Арес, тупая военщина, если кого нам и следует опасаться, так это только Гермеса. Хитрый уж больно, всегда двойную игру ведёт и нашим, так сказать, и вашим.

- Да что с него взять… - согласился Алкидий. - Вестник богов, стукач, одним словом.

- Ну так, а я о чём? – хмыкнул Фемистоклюс. – Значит так, план наш таков…

Рыжебородый грек воровато огляделся, но подозрительных личностей, кроме валяющегося в луже вина неопрятного вида старика, в пивном заведении не было.

Фемистоклюс подумал и благоразумно перешёл на полушёпот.

- Есть один надёжный способ, как нам попасть на Олимп.

- Врёшь, - не поверил Алкидий, наполняя другу кружку вином из стоящего на столе лекифа.

- Нет, не вру, - огрызнулся Фемистоклюс. – Я всё проверил, всё просчитал.

- Всё?

- Ну, почти всё. Ты ведь знаешь, что каждое утро бог Гелиос на своей огненной колеснице выезжает на небосвод.

- Ну, вроде того, - кивнул Алкидий.

- Так вот, значит, выезжает он и к вечеру по дуге к морю спускается, ну а у моря его ждёт лодка, которая доставляет Гелиоса во дворец, где он дрыхнет до самого утра, пока в небе властвует богиня Селена.

- Всё верно, - согласился Алкидий. – Ты давай это, ближе к самой сути.

- Будет тебе сейчас суть, - снова огрызнулся Фемистоклюс, опасливо поглядывая на храпящего в луже вина старика. – Мы вместе с тобой доберёмся вечером до той части понта, где Гелиоса ждёт лодка, это, кстати, недалеко от берега. Там Гефест построил нечто вроде плавучей платформы, мне рыбаки рассказывали. Именно там, у этой платформы заканчивается небесная колея, по которой едет огненная колесница Гелиоса.

- И что? – не понял Алкидий, недоумённо моргая. – Эко ты, братец, закрутил.

- Да всё очень просто, - сказал Фемистоклюс, делая хороший глоток вина. – Мы подождём пока Гелиос сойдёт со своей колесницы и сядет в лодку, а затем осторожно проберёмся на платформу и, заняв колесницу, попадём на Олимп.

- Это интересно, как же мы на него попадём? – с издёвкой осведомился Алкидий. – Может быть, полезем на карачках по проложенной в небе колее?

- Зачем по колее? – удивился Фемистоклюс. – Колесница сама отвезёт нас к Олимпу, возвращаясь в исходное положение.

- Да мы сгорим в ней, - ужаснулся Алкидий. – Это же повозка самого бога Солнца.

- Глупые предрассудки, - невозмутимо ответил Фемистоклюс. - Ты сильно им подвержен и это, в конечном счете, будет нам мешать. В принципе, я могу отправиться на Олимп и сам.

- Ну уж нет, - возразил Алкидий. - Половина добычи моя, как договаривались, так и будем действовать.

- Что ж, - кивнул рыжебородый грек, - тогда сегодня вечером и приступим.

- Как? Уже сегодня?

- А ты что думал? Я с моряками заранее договорился. Они за символическую плату довезут нас до той платформы. Правда говорят, что в тех водах много акул, но если мы будем издавать звуки, которые издают киты во время спаривания, то акулы побоятся нас тронуть.

- Какие ещё звуки? – обалдело спросил Алкидий.

- А вот такие…

Сделав губы трубочкой, Фемистоклюс громко издал нечто среднее между хрюканьем свиньи и мычанием бешеного быка.

Немногочисленные посетители питейного заведения поперхнулись поглощаемыми напитками, а пьяный старик в луже вина протрезвел и, встав на четвереньки, бросился наутек, проворно выскочив на улицу.

- Вот видишь, - довольно констатировал Фемистоклюс. - Эффективность сто процентов.

Сокрушённо покачав головой, Алкидий добавил в чашу друга ещё немного чудесного вина.

- Ох, поймают нас на этот раз, - грустно произнёс он, - нутром чувствую, поймают…

***

В тот день у бога Гелиоса было просто прекрасное настроение.

Как обычно рано встав, он умылся холодной водой, побрился и, выпив для поддержания жизненного тонуса немного божественной амброзии, сделал небольшую зарядку.

На свой пост он всегда заступал в пять часов утра, возносясь на сияющем облаке прямо к Олимпу, где его уже ждала верная огненная колесница.

И в этот раз он не стал делать исключений из правил.

Облачившись в золотые сияющие одежды, бог солнца взошёл на небольшое облачко, установленное на крыше его хрустального дворца и, нажав торчащий сбоку рычаг, привёл облачко в движение.

В последнее время устройство, как и всё наспех сделанное Гефестом, барахлило.

Облачко дёрнулось, с пыхтением приподнявшись над крышей дворца и, выпустив из себя струю чёрного дыма, судорожно сотрясаясь, стало набирать высоту.

- Сатиров Гефест, - недовольно проворчал Гелиос, пристёгивая к плечам ремни безопасности. – Явно руки у него растут совсем из иного места, чем у нормальных бессмертных.

Конечно же, бог солнца был сильно не прав. Просто у бедняги Гефеста не было времени на постоянное обслуживание всех своих изобретений. Он то один, а созданных им устройств было множество, вследствие чего периодически случались небольшие катастрофы. То молниеметатель у Зевса ни с того ни с сего сам собой по смертным палить начнёт, то по телевизориусу порнография какая-нибудь сама по себе показываться станет на радость пошляку Эроту.

В общем, за всем не усмотришь.

Вознесясь на светлый Олимп, Гелиос по пути приветствовал богиню Селену, сдававшую свой ночной пост, которая направлялась на зловещей чёрной колеснице, по специально проложенной для неё в небе второй колее, в грот горы Латма в Карию, где проживал её вечный любовник ревнивый бог сна Эндимион.

Приветливо улыбаясь молодой богине, Гелиос тихо прошептал:

- Давай, давай, спеши к своему любовнику, сатирова вертихвостка…

А всё дело было в том, что Селена, однажды приглашённая в гости во дворец к Гелиосу, который питал в отношении неё определённые намерения, в довольно резкой форме отказала ему, в корне пресекая любовные поползновения нанесением любвеобильному богу лёгких и даже тяжких телесных повреждений.

С тех пор невзлюбил Гелиос Селену, хотя при встрече с ней всегда приветливо улыбался…

На Олимпе богиня зари Эос уже готовилась открыть ворота небесного гаража, из которого и должна была выехать колесница бога солнца.

- Ну, как там? Давление в котлах, в норме? – спросил Гелиос девушку, отстёгивая ремни безопасности и отключая пыхтящее облачко.

- Всё в порядке, - ответила Эос, - детали внешнего привода Гефест ещё вчера поменял. Он просил передать тебе, чтобы на отрезке №117 ты немного сбросил скорость, так как слишком велика вибрация, а колею в том месте он отрихтовать ещё не успел.

- Чем же он, интересно, так занят? – ехидно осведомился Гелиос, забираясь в золотую колесницу.

- Сказал, что проводит на Олимпе телефонтий, - ответила Эос.

- Что проводит? – не понял бог солнца.

- Устройство, позволяющее богам общаться между собой в пределах Олимпа.

- Так он вроде что-то подобное уже собирал, да вот даже у меня такое есть, примитивно, конечно, но зато удобно, - сняв с пояса маленькую чёрную коробочку, Гелиос продемонстрировал её напарнице.

Эос кивнула:

- Это сотиус-мобилиус. По словам Гефеста, он потребляет слишком много энергии, а телефонтий будет потреблять очень мало.

- Ай да Гефест, - хохотнул Гелиос, передвигая на пульте колесницы некие блестящие рычажки.

Колесница ожила, завибрировав и на её бортах тут же загорелись маленькие рубиновые огоньки.

- Ну что, за работу?

Эос в ответ робко улыбнулась и, нажав большую зелёную кнопку на стене небесного гаража, открыла медные ворота.

Прозрачные рельсы вздрогнули, запев под колёсами золотой повозки, подвешенная под дном колесницы круглая прозрачная сфера стала медленно разгораться, пульсируя ярким жёлтым светом.

Гелиос раздражённо постучал по пульту колесницы.

- Эос, глянь-ка на свои приборы, - крикнул он, стоящей позади девушке. – Что-то у меня датчик уровня давления в реакторе барахлит.

Богиня зари открыла в стене гаража небольшую дверцу, за которой светились круглые циферблаты различных датчиков.

- Шестнадцать ню по шкале Герократа, - крикнула девушка, и Гелиос удовлетворённо хмыкнув, надавил сандалией на полу колесницы плоскую педаль.

- Нормально, - весело сказал он и, махнув рукой, добавил. - Поехали… Эй, лежебоки греки, встречайте солнышко…

Плавно сдвинувшись с места золотая колесница бога солнца мягко заскользила по проложенным в небе хрустальным рельсам.

***

- Вон он, лучезарный придурок, уже едет, - объявил Фемистоклюс, указывая пальцем на небо.

Отобрав у друга кусочек тёмного стекла, Алкидий, запрокинув голову, взглянул сквозь стекло на солнце.

- Ага, - кивнул он, улыбаясь. – Скоро будет опускаться к морю, пора бы и нам в путь.

Немного посовещавшись, самые авантюрные греки во всей Аттике спустились к морю, где на якоре стоял корабль их старого знакомца Фиода.

- Привет, разбойничья морда, - поприветствовал моряка Фемистоклюс и они с чувством обнялись. – Надеюсь, наш договор по-прежнему остаётся в силе?

- О чём речь, - улыбнулся Фиод, - если бы вы хотели насолить Посейдону я, конечно бы, сразу же отказался, а вот другие олимпийцы меня давно уже не страшат.

Погрузившись на рыбацкий корабль, и внимательно наблюдая за садящимся солнцем, Алкидий с Фемистоклюсом отплыли в направлении удивительной наводной платформы Гефеста.

Как оказалось, Фиод плыл в Трою с богатым грузом специй и женских побрякушек, надеясь в данном рейде хорошо подзаработать, особенно, если по дороге встретится какой-нибудь другой торговый корабль, который можно будет славно ограбить.

У гребцов на судне старого моряка был такой озверелый вид, что Фемистоклюс с Алкидием невольно посочувствовали встречным торговым суднам.

- Мне эта вся олимпийская политика до фени, - развалившись на палубе, вяло разглагольствовал Фиод ковыряя в кривых зубах длинной рыбьей костью. – Все эти боги думают только об одном: как бы побольше набить животы, да обрюхатить какую-нибудь смертную девку. Моя бы воля, сверг бы их всех с Олимпа к сатировой матери и заставил бы на полях работать, землю пахать там, свиней разводить.

- А не боишься ли ты вести такие крамольные речи? – усмехнулся Фемистоклюс. – Зевс то всё видит.

Старый моряк хмыкнул:

- Но ведь вы тоже не боитесь на Олимп в воровской рейд идти? – вопросом на вопрос возразил Фиод. – Причём с откровенно преступной целью?

- Ну мы, это отдельный разговор, - нагло отрезал Фемистоклюс. – Мы и не такое в былые времена проворачивали, тем более что у нас в жилах течёт кровь бессмертных.

- Да слышал, слышал, - кивнул моряк. – Сатир вас знает, может, и правду говорят. Уж больно вы живучие, подлецы, всё вам с рук сходит.

Алкидий и Фемистоклюс довольно переглянулись.

А небо тем временем уже темнело и это говорило о том, что Гелиос проходил на своей огненной колеснице последний рубеж, постепенно спускаясь по хрустальным рельсам к морю.

- Ну вот она, платформа эта, - сказал Фиод, указывая на покачивающуюся на волнах не то доску, не то плот.

Рядом с платформой на воде болталась привязанная цепью к деревянному колышку небольшая изящная лодка, украшенная золотом.

Прямо с неба в плавучую доску упирались две, теряющиеся в облаках, хрустальные колеи, по которым и ходила колесница Гелиоса.

- Подплыть ближе не могу, - Фиод с сожалением развёл руками. - Уж больно гребцы у меня суеверные, боятся они этого места, рассказывают, будто когда Гелиос на платформу опускается, вода вокруг вскипает.

- А как же акулы? – спросил Алкидий, опасливо заглядывая за борт корабля.

- А что акулы? – удивился моряк. – Брюхом к верху варёные плавают.

Алкидий растеряно повернулся к рыжебородому приятелю:

- И как же мы дальше?

- Как дальше? – переспросил Фемистоклюс. – Конечно же, вплавь.

- ЧТО?!! Там ведь акулы?

- Не бойся, друг, - Фемистоклюс похлопал приятеля по плечу. – Акул бояться, на Олимп не ходить.

Алкидий недоумённо посмотрел на товарища, уж не тронулся ли умом Фемистоклюс?

- Всё в порядке, - хохотнул Фиод. – Фемистоклюс шутит. Конечно же, я одолжу вам лодку.

Лодка была славная, прочная, хорошо просмоленная. Погрузившись в неё и попрощавшись с Фиодом, друзья не спеша погребли к платформе.

- И где же мы здесь спрячемся? – всё недоумевал Алкидий. – Ведь Гелиос нас непременно заметит.

- А вон видишь деревянный выступ рядом с колеёй, - указал Фемистоклюс. - Что-то вроде надстройки, видимо, она служит вместо ступенек.

Алкидий кивнул.

- Вот там мы вместе с лодкой и спрячемся.

Сказано сделано.

Едва друзья спрятались, как небо над морем потемнело, а деревянная платформа на воде завибрировала. Хрустальные колеи покраснели, повеяло жаром.

- Едет, - прошептал Фемистоклюс. - Смотри мне, давай без суеверных глупостей.

Бледный Алкидий неуверенно кивнул.

Огненная повозка бога солнца тем временем продолжала свой торжественный спуск. Вскоре стало возможным расслышать не только гудение вибрирующих хрустальных рельс, но и гневные ругательства самого Гелиоса.

- Да чтоб тебя, - ревел бог солнца. – Проклятая развалюха, никчемное старьё, ржавый бесполезный хлам.

Когда колесница Гелиоса, исходя жаром, наконец, остановилась на платформе, стало ясно, почему бог солнца так неистово ругался.

Правый рукав его золотой накидки ярко горел.

Сбросив с себя одежду, Гелиос выпрыгнул из повозки, держа в руках большое медное ведро. Проворно подбежав к краю платформы, он опустил ведро в воду, а затем, вернувшись, вылил содержимое медной ёмкости на свою колесницу.

Колесница зашипела.

В небо повалил столб густого пара.

- Фух, - Гелиос с облегчением вытер рукой взмокший лоб. – Ещё одно такое приземление и Зевсу придется искать другого бога солнца.

Зашвырнув ведро в остывающую повозку, Гелиос ещё немного покрыл матом ненавистное изделие Гефеста, после чего, забравшись в лодку, поплыл на восток, где был расположен его прекрасный дворец. Лодка при этом двигалась сама по себе, с жужжанием выбрасывая из-под дна струю шипящей воды.

- Тоже, видимо, изобретение божественного кузнеца Гефеста, - хмыкнул из укрытия догадливый Фемистоклюс.

***

Колесница хоть и называлась колесницей, но на самом деле таковой не являлась.

Во-первых, у неё не было коней, но оно и понятно, зачем они были нужны, если повозка сама двигалась по проложенным в небе прозрачным рельсам.

Во-вторых, своей формой колесница сильно отличалась от известного прототипа, на котором сражались смертные герои.

Её борта были красиво инкрустированы золотом, а вместо колёс имелись странные, из непонятного блестящего металла, зубчатые шестерни.

Под самым дном колесницы была прикреплена некая прозрачная сфера, мягко тлеющая жёлтым светом.

Время от времени в глубине этой сферы пробегали маленькие молнии и голубые искорки непонятного происхождения.

Колесница медленно остывала.

Отряхнув одежду, Фемистоклюс подошёл к повозке бога солнца ближе, заметив на её бортах, мигающие зелёным огоньки.

- Что бы это могло означать? – вслух подумал он.

Выбравшийся из ненадёжного укрытия вслед за другом, Алкидий осторожно приблизился к Фемистоклюсу, став на всякий случай у него за спиной.

- Она что, живая? – опасливо спросил он.

- Не мели ерунды, - отмахнулся Фемистоклюс, пощипывая рыжую бородёнку. – Что значит зелёный цвет? – вслух продолжал рассуждать грек. – Зелёными бывают неспелые яблоки и мёртвые эфиопы, значит ли это, что повозка пока не готова отправиться в обратный путь.

- Возможно, она остывает, - тихо предположил Алкидий.

- Точно! - Фемистоклюс поднял вверх указательный палец. – Ты прав, мой простоватый друг.

Занятые изучением удивительной колесницы Гелиоса, друзья и не заметили, что вокруг уже давно царит ночь.

Светящаяся сфера под дном повозки бога солнца медленно тускнела. Зелёные огни на бортах стали мигать всё реже и вот уже вместо них засияли красные треугольники, пульсируя и наливаясь зловещим светом.

- Скорее! - закричал Фемистоклюс, запрыгивая в колесницу. - Сейчас она поедет.

Замешкавшегося трусливого Алкидия пришлось затаскивать в повозку за шиворот туники, ибо страх крепко сковал все его члены.

- Болван!!! - орал и плевался Фемистоклюс. – Ты провалишь нам всю операцию. Если ты сейчас же не сядешь в колесницу, я лишу тебя твоей доли прибыли.

Страшная угроза возымела своё действие, алчность победила в Алкидии страх и он (в смысле Алкидий, а не страх) неуклюже взойдя по деревянным ступенькам, буквально без сил свалился на дно колесницы.

Колесница вздрогнула.

Внутри неё что-то приглушённо зажужжало. Там, где у нормальной греческой повозки крепились вожжи, сами по себе задвигались диковинные чёрные рычажки.

- Ну, теперь держись! - выдохнул Фемистоклюс, судорожно вцепившись в борта божественного устройства.

Ещё раз сильно вздрогнув, колесница медленно поползла вверх, загудели хрустальные рельсы, заскрипели зубчатые колёса.

- А как же Фаэтон? – вдруг вспомнил Алкидий, хватая друга за руку.

- Что Фаэтон? – не понял Фемистоклюс.

- Ну как же, - казалось, от отчаяния Алкидий сейчас расплачется. - Ведь это был сын Гелиоса, он пытался править колесницей отца, чуть не сжёг всю Грецию и сам погиб в огне.

- Кретин, - громко ответил Фемистоклюс. – Не было никакого Фаэтона. Эту легенду специально олимпийцы выдумали. Просто пьяный Гефест полез однажды колесницу Гелиоса чинить и в итоге, естественно, напортачил, а ведь замять это дело как-то надо было, куча народу ведь поджарилось в тот день, скандал на всю Аттику. Вот и выдумали боги некоего Фаэтона. А что, красиво очень даже получилось, по героически так…

Внизу меланхолично плескалось тёмное море, а деревянная платформа на воде уже давно превратилась в размытую серую кляксу.

Колесница бога солнца набирала высоту.

- Не дрейфь, приятель, - успокаивал друга Фемистоклюс. – Через час будем на Олимпе, план переходит в решающую стадию.

Распластавшись по дну колесницы и зажмурив глаза, Алкидий шёпотом молился Аиду, прося бога подземного царства пока не забирать его к себе на ПМЖ.

Фемистоклюс внимательно следящий за ночным небом, внезапно пригнулся, присев на дно повозки рядом с другом.

- Селена едет, - тихо пояснил он. – Луну на небо везёт.

Время шло.

Колесницу сильно трясло, занося на поворотах и тогда, молящийся Алкидий, под недоумённым взглядом Фемистоклюса, от отчаяния тихонько по собачьи подвывал.

- Слушай, Алкидий, я тебя таки не понимаю, - пытался успокоить друга Фемистоклюс. - Чего ты боишься? Ведь боги, это считай, те же греки с единственным отличием, что много жрут, гуляют да живут вечно, в них нет ничего сверхъестественного. Лучше вспомни, сколько раз Аресу греческие великие герои морду били, вечно его потом Афина выручает, и что ты думаешь, он своим обидчикам мстит? А вот тебе, фигушки, синяки на морде залечит, и снова давай свары да драки среди смертных устраивать, подстрекать.

Но эти успокоительные речи на Алкидия не действовали.

Махнув рукой, Фемистоклюс принялся ждать конечной цели их увлекательного и, что греха таить, сатирски рискованного предприятия.

***

И вот, наконец, колесница затормозила, въехав в открытые ворота просторного небесного гаража.

Фемистоклюс воровато выглянул из повозки.

Колесница Гелиоса стояла в крупном светлом помещении, стены которого были украшены забавными порнографическими фресками, изображающими наиболее пикантные моменты из жизни греческих великих героев.

- Ух ты! - с открытым ртом Фемистоклюс разглядывал фрески. – Так и есть, мы на Олимпе.

- Что, уже приехали? – сиплым голосом спросил со дна колесницы Алкидий.

Медные ворота, через которые повозка заехала в гараж, были по-прежнему открыты. В проёме виднелось ночное, освещённое луной небо, с белоснежными барашками облаков.

- Вылезай, напарник, - тихо сказал Фемистоклюс, пихая друга сандалией. – Пора браться за дело.

Выбравшись из колесницы, Алкидий так же не смог сдержать вздох восхищения, увидев красочные фрески. Но Фемистоклюс быстро привёл друга в чувства, напомнив в грубой форме, где и зачем они находятся.

- Если что, - усмехнувшись, добавил он, - если кто нас остановит и спросит, кто мы такие, хотя, конечно же, это маловероятно, то ты, этот, как его Асклепий, а я Зефир, западный ветер.

Алкидий ошарашено кивнул.

За гаражом, где стояла колесница бога солнца, начинался тёмный коридор с мягким глубоким ковром. В стенах коридора имелись ниши, украшенные мраморными статуями.

Фемистоклюс задумчиво почесал рыжую клочковатую бороду, принюхался, смешно задвигав смуглым пористым носом, после чего извлёк из-за пазухи небольшую вощеную дощечку.

- Что это? – удивился Алкидий, вопросительно взглянув на друга.

Фемистоклюс поморщился:

- Это приблизительный план Олимпа, - небрежно ответил он. – Не мешай, где же здесь у них столовая?

- Как это план Олимпа? – не понял Алкидий. – Откуда он у тебя?

- От Диониса, - коротко бросил Фемистоклюс, пряча дощечку обратно за пазуху. – Нам определённо туда.

Свернув в очередной коридор, друзья резко остановились, увидев идущего им на встречу Гефеста. На шее знаменитого олимпийского изобретателя висел странный деревянный ящик с намотанной на катушку верёвкой. По мере того как Гефест продвигался по коридору, катушка разматывалась, и небесный кузнец аккуратно запихивал толстую чёрную верёвку под ковёр.

Фемистоклюс стремительно шмыгнул в сторону, спрятавшись за одной из ближайших статуй в нише коридора.

- Пс-с-с… - тихонько позвал он из ниши остолбеневшего друга.

Но Алкидий, тупо уставившись на Гефеста, даже не сдвинулся с места.

- Прячься, придурок, - злобно прошипел Фемистоклюс, но друг его, похоже, даже не услышал.

Как завороженный смотрел Алкидий на живого бога, не в силах пошевелиться.

Ситуация грозила срывом всей операции.

Гефест же, занятый протягиванием своей верёвки, ничего вокруг себя не замечал. Остановившись посередине коридора, он вытащил из висящей на груди деревянной коробки некий продолговатый тёмный предмет и, поднеся его к губам, громко сказал:

- Алло, Аполлон, как слышно, я протянул шнур аж до последнего яруса.

Продолговатый предмет в руке Гефеста тихо зашуршал, пару раз квакнув в ответ.

Кузнец улыбнулся:

- Значит полный порядок!

Проходя мимо посторонившегося Алкидия, бог огня вдруг остановился, удивлённо на него посмотрев.

Фемистоклюс в нише за статуей укусил намотанную на кулак бороду.

- Привет, Асклепий! - весело сказал Гефест. – А я слышал, ты сейчас гостишь в Итаке. Что случилось, почему ты вернулся раньше времени, неужели мозоли у Одиссея сами собой на заднице прошли?

- Э… - неуверенно произнёс Алкидий.

- А, ну ладно, в жизни всякое бывает, сами прошли и хорошо, тебе забот меньше, а я вот…- Гефест похлопал рукой по деревянному ящику, – телефонтий провожу, чтобы боги могли на расстоянии переругиваться, не опасаясь при этом нанести друг другу тяжкие телесные…

И бог огня весело рассмеялся.

- Э… - снова неуверенно отозвался Алкидий.

- Ладно, не буду тебя больше задерживать, - Гефест по-дружески потрепал грека за плечо. – Передавай привет Танату, что-то слишком часто он в последнее время у тебя клиентуру перебивает. Да и это…- спохватился кузнец, - К Зевсу заскочи, он давеча просил тебя к нему зайти, у него опять геморрой разыгрался. Лютует дико.

И приветливо улыбнувшись, Гефест скрылся за поворотом.

Верёвка на ковре ещё какое-то время судорожно дергалась, но вскоре затихла.

- Разрази меня Аид! - сказал выбирающийся из своего укрытия Фемистоклюс. – Неужели пронесло?

- Э… - попытался ответить Алкидий.

- Ничего, братец, - ободряюще сказал другу Фемистоклюс, - в нашем деле ещё и не такое бывает. Идём скорее, пока Зевс на Олимп не вернулся. По некоторым данным он сейчас ночует у очередной смертной бабы, перевоплотившись в блудливого жеребца.

- Но откуда? – спросил, наконец, обретший дар речи Алкидий. – Откуда ты обо всём этом знаешь?

- Я же тебе уже говорил, - ответил Фемистоклюс, - на прошлой неделе я встретил в одном из питейных заведений Диониса и он за чашей вина выложил мне план, как бы покруче насолить своим собратьям олимпийцам.

- А зачем ему это?

- Да сатир его знает, - пожал плечами Фемистоклюс. – Скучно мужику, мается вот от безделья, с жиру готов всю Грецию опоить, если бы Зевс ему, конечно, позволил.

В конце коридора друзья обнаружили громадный пиршественный зал, по случаю позднего времени, естественно, пустующий.

- Этих залов на Олимпе где-то чуть больше семи десятков, - пояснил ошарашенному приятелю Фемистоклюс. – Хорошо, если в год боги хотя бы в половине побывают. Гименей, говорят, однажды в них заблудился. Бродил по пустым коридорам и орал благим матом, пока его Гермес не вывел.

Алкидий очередной раз мертвенно побледнел.

- Но ты не бойся, - усмехнулся Фемистоклюс, - мы не запутаемся, у меня есть карта.

Тем не менее, того, что им было нужно, греки в пиршественном зале не обнаружили.

- Вот же зараза, - покачал головой Фемистоклюс, – а время то идёт…

Свернув в очередной коридор, друзья наткнулись на чинящего сандалии Гермеса.

На этот раз Фемистоклюс не растерялся, ловко сымпровизировав.

- Привет, - нагло сказал он сосредоточенно ковыряющему разобранный правый сандалий, вестнику богов.

- И тебе не болеть, - не поднимая головы, отозвался Гермес.

- Не подскажешь ли, приятель, - продолжил Фемистоклюс, от наглости которого Алкидий был снова близок к обмороку, - где здесь поблизости можно раздобыть чудесной амброзии?

Гермес, не глядя, указал в конец коридора:

- Там в углу автомат, кинешь в прорезь две золотые монетки.

Поблагодарив, Фемистоклюс поволок полумёртвого от страха приятеля в конец коридора.

В конце коридора действительно оказалось нечто напоминающее большую собачью будку. В высоком сером ящике имелась специальная прорезь для монет и овальное окошечко пока неизвестного назначения.

Выудив из-за пазухи пару золотых монет, Фемистоклюс ловко засунул их в узкую прорезь.

Серая будка дёрнулась, громко загудела и через секунду в овальном окошечке уже лежала прозрачная фляга, наполненная нежно-розовой жидкостью.

Радостно захихикав, Фемистоклюс передал флягу Алкидию:

- Держи своё состояние и, смотри, не урони.

Алкидий нервно вцепился в прозрачную флягу.

- А теперь, - Фемистоклюс снова держал в руках заветную дощечку с кратким планом Олимпа, - нам нужно добраться вот до этой симпатичной террасы.

Как оказалось, нужная терраса находилась совсем рядом.

Это был небольшой выступ под открытым небом, за которым клубились тёмные облака.

Ярко светила Луна, висящая практически вровень с Олимпом.

- И что дальше? – сжимающий в руках флягу с амброзией, Алкидий воровато огляделся.

- Сейчас увидишь, - ответил Фемистоклюс. - Жди меня здесь и никуда не уходи.

Сказав это, рыжебородый грек скрылся во тьме коридора.

Вернулся Фемистоклюс где-то минут через десять.

Под мышкой он нёс две пары лохматых белых крыльев.

Беззаботно посвистывая, он сунул одну из пар крыльев бледному приятелю.

Алкидий судорожно сглотнул:

- Ты хочешь, чтобы…

- Да-да, - перебил его Фемистоклюс. – Давай, скорей цепляй их себе за спину, там есть специальные ремни.

- Но…

- Никаких «но»: или так, или никак.

Надев крылья, друзья окончательно стали походить на двух свихнувшихся полудурков.

- На счёт три, прыгаем, - сказал, взмахнув крыльями, Фемистоклюс. – Раз, два, три…

И они прыгнули.

Уже в полёте Фемистоклюс предостерёг друга:

- Запомни, Алкидий, не приближайся слишком близко к Луне, воск потечет и крылья развалятся. Меня Дедал предупредил, он однажды это проверял на собственном сыне…

Глава 3 О РАЗДАЧЕ РОЗОВЫХ СЛОНОВ И О ТОМ, КАК ПАРИС ПОХИТИЛ ЕЛЕНУ

- Та-а-а-а-ак, - утвердившись на троне, Зевс обвёл присутствующих мрачным взглядом.

Ничего хорошего этот взгляд не предвещал.

Олимпийцы поёжились.

- Допрыгались, засранцы, - с надрывом продолжил Громовержец. – Доигрались, войны вам захотелось? Уже от безделья не знаете, какую бы пакость выкинуть.

- А что мы? – возмутился Арес. – Что сразу мы?

- Заткнись, - взревел Тучегонитель, и Олимп ощутимо тряхнуло. – Ты только и знаешь, что с мечом по полю боя бегать. Признавайся, это ты подговорил Эриду золотое яблоко на стол подбросить?

- Что ты, отец, как ты мог такое на меня подумать? – не на шутку испугался бог войны.

- Не мог подумать, - рявкнул Зевс, - а подумал, причём в первую очередь.

- Да вы что? – Арес в отчаянии посмотрел на остальных олимпийцев. – Дионис, скажи им, у меня алиби, я был слишком пьян для такой изощрённой подлости.

Сняв с головного убора горсть спелого винограда, Дионис, вытерев рукой взмокший лоб, испуганно кивнул:

- Да, это так, Эгидадержавный, Арес был пьян как какой-нибудь греческий философ. Скажем как тот, что жил в бочке из под вина.

Зевс задумчиво потеребил окладистую бороду:

- А что скажет по этому поводу сама виновница скандала?

Все боги недоумённо заозирались.

- Я имею в виду Эриду, - пояснил Громовержец, и с потолка тронного зала с лязгом опустилась на цепи большая чёрная клетка.

- Моё изобретение! - довольно потёр руки Гефест.

В клетке сидела Эрида, которая, естественно, страшно ругалась, правда, никого конкретно из богов в виду не имея.

- Что скажешь, дура, в своё оправдание? – грозно бросил ей Зевс, и богиня раздора мгновенно затихла.

- Да на свадьбу её ту не пригласили, потому она и злится, - усмехнувшись, пояснил Гермес. – Ох уж эти бабы, чем длиннее волос, тем короче ум.

- Сам дурак, - зло отозвалась Эрида.

- Молчать! - гаркнул Зевс. – Говорить будешь лишь тогда, когда тебя о чём-нибудь спросят.

Подперев бороду кулаком, Зевс снова тяжёлым взглядом обвёл присутствующих.

- Ну, а вы что же, три идиотки, - обратился он к притихшим Афине, Афродите и своей жене. - Неужели не понимали, что это очередная уловка богини раздора?

Пристыженные богини опустили глаза.

- Ну ладно, Афину я прощаю, - махнул рукой Громовержец. - Горда, молода, импульсивна, но ты, Гера, как ты могла, в твоём-то возрасте?

- Что?!! – завизжала супруга Зевса. – Что ты сказал? Да это ты сам всё специально подстроил, чтобы смертные греки передрались, а ты под прикрытием войны смог бы по девкам спокойно ходить, ублюдков - героев плодить…

В тронном зале Олимпа повисла мёртвая тишина.

Испуганные олимпийцы в страхе попятились от трона. А побледневший Дионис так вообще став на четвереньки, спрятался за фонтаном.

Зевс побагровел.

- Ах ты, старая карга, - зловеще прошептал он, занося руку с посохом.

Гера и сама уже пожалела о том, что сказала, но что-либо изменить было уже невозможно.

Посох Громовержца с грохотом ударил в пол Олимпа и в следующую секунду страшная сила скрутила, вопящую Геру, подхватив её в воздух, закружила в бешеном танце по залу. Секунда, и визжащая благоверная Зевса уже летела вниз головой с Олимпа прямо в бурлящие воды бескрайнего царства Посейдона.

Переведя дух, и немного успокоив расшатавшиеся нервы, Тучегонитель подозвал к себе, прячущегося за колоннами Гефеста.

- Ну что, приятель? – доброжелательно спросил он изобретателя. – Как твой телефонтий, работает?

- Слева от трона, - ответил Гефест, указывая на чёрную коробочку с ручкой. – Говорить нужно вон в ту продолговатую штуковину.

Хмыкнув, Зевс поднёс «продолговатую штуковину» к уху.

- Да? – мелодично донеслось из трубки. – Я вас слушаю, с кем бы вы хотели поговорить?

Громовержец недоумённо посмотрел на Гефеста.

- Это оператор, нимфа Эхо, - пояснил бог огня. - Для удобства связи.

Зевс одобрительно кивнул.

- Э…- неуверенно произнёс он. – Я хочу поговорить со своим братом Посейдоном.

- Сию минуту, - донеслось из трубки.

В устройстве что-то щёлкнуло, и знакомый Зевсу булькающий голос произнёс:

- Да, Посейдон на связи.

- Здравствуй, брат, - улыбнулся Тучегонитель. – Как там подводная жизнь?

- Ничего бурлит помаленьку, - ответил владыка морей. - Нефть вот нашёл бурю дно. Говорят, у вас там на поверхности война назревает?

Зевс нахмурился.

- Назревает, - подтвердил он, - но я звоню по другому поводу. Скажи-ка, братец, моя жена Гера сейчас, случайно, не у тебя?

- У меня, у меня, - ответил Посейдон. - Страшно ругается. Распугала всех нереид. Это ты её что ли с Олимпа сбросил?

- Конечно я, а кто же ещё! Так вот, сделай мне, брат, услугу, подержи-ка её там у себя подольше, а ещё лучше, в клетку коралловую посади для большей надёжности.

- Сделаю, что смогу, - тяжело вздохнул Посейдон. – Но ты же знаешь Геру, она хуже немейского льва.

- Знаю, - кивнул Громовержец. - Но ты постарайся, а я тебе лицензию на бесплатную добычу нефти на три года оформлю. Ну как? Условились?

- Замётано! - согласился владыка морей и, распрощавшись, братья прервали связь.

- Полезную ты штуку, Гефест, сделал, - похвалил Зевс божественного кузнеца. - Телефонтий этот. Молодец, горжусь я тобой, не то что некоторыми, - косой взгляд в сторону Ареса.

Напряжение на Олимпе после грандиозного низвержения Геры немного спало. Но хорошее настроение Зевса всё же оказалось иллюзорным.

Воспитательный момент не был ещё закончен и Тучегонитель взялся за Афродиту.

Включив телевизориус, Зевс продемонстрировал ошарашенным олимпийцам подробную запись ночи любви Афродиты с юношей Парисом. Снято всё было на славу, можно даже сказать с анатомическими подробностями. Чёткость звука и резкость изображения были выше всяких похвал. Общая сцена то и дело сменялась подробным крупным планом.

- Ага, - ехидно сказала Афина, лукаво посмотрев на залившуюся краской сестру.

- Ого! - произнёс Арес, снимая медный шлем.

- Гм… - кашлянул Гефест, пряча глаза, хотя ему было приятно, что ещё одно из его изделий пользуется на Олимпе оглушительным успехом.

- Охо-хо-хо, - закричал Эрот, подпрыгивая на месте и многозначительно перемигиваясь с несколько озадаченным Гименеем.

Интимная сцена длилась ровно десять минут.

После того как экран погас, и сладострастные стоны главных действующих лиц оборвались, Зевс испепеляюще взглянул на Афродиту.

Комментарии были излишни, но всё же Громовержец не удержался:

- Потаскуха! - громко произнёс он, и это слово прозвучало как сертынй приговор.

Залившись слезами, опозоренная богиня любви стрелой вылетела из тронного зала.

***

- Ну что ж, теперь вернёмся к нашим баранам, - сказал Зевс, когда пошлые смешки в зале, наконец, стихли, - то бишь к смертным грекам.

Олимпийцы приготовились внимательно слушать.

- Почему данная неприятная ситуация грозит колоссальной войной? – начал медленно рассуждать Тучегонитель. – Хочу напомнить присутствующим, что по совету хитроумного Одиссея, чтоб ему пусто было во всех местах, многочисленные женихи прекрасной Елены, которых она отвергла, дали кровную клятву помогать её избраннику Менелаю, если что произойдёт плохого. Боюсь, что в скором времени Парис предпримет попытку похитить, обещанную ему в жёны потаску… гм, то есть богиней любви Елену, естественно, не без помощи Афродиты. Помешать этому я не в силах, поскольку эта юная ослица дала смертному божественное слово, а точнее честное олимпийское. Итак, товарищи боги, что будем делать?

- Предлагаю немедленно четвертовать Одиссея, - заявил Арес, кровожадно ухмыляясь, - как главного виновника произошедших событий.

Зевс задумался.

- План хороший, - одобрительно кивнул он, - но, пожалуй, отложим его осуществление немного на потом. Какие ещё будут дельные предложения?

Вперёд выступил нахмуривший кустистые брови Гефест:

- Надо будет предупредить царя Трои Приама о грозящей беде.

- Хорошо, - Громовержец кивнул. – Это сделает прорицательница Кассандра. Что ещё?

Боги молчали.

- В таком случае сегодняшнее заседание объявляю закрытым, - Зевс величественно встал с трона. - И помните, кто без моего ведома станет впредь помогать смертным, направится вверх тормашками вслед за Герой. Второго предупреждения не будет. А особо меня доставших, буду сбрасывать прямо в бездонный Тартар на завтрак к Гекатонхейрам.

Испуганно переглянувшись, боги часто закивали.

***

В общем, Зевс как в воду глядел.

После встречи с богинями Парис, отдавший золотое яблоко Афродите, недолго оставался в лесах Иды. Помня слова Гермеса по поводу своего происхождения,он направился в Трою.

А в Трое, как обычно от нечего делать, скучающие герои устроили спортивные игры: состязания там разные, распитие на спор спиртных напитков, пьяное мордобитие и прочее.

Короче, отрывались троянцы, как могли.

А могли они много чего, ну, скажем, метать копьё, каменный диск, бегать наперегонки или, намазав зад кармином, сражаться с бешенным (на почве полугодового сексуального воздержания) быком-производителем.

Каково же было удивление Париса, когда прибыв в Трою, он узнал, что игры эти проводятся в его честь.

Точнее, формулировка игр звучала так: «Данные спортивные соревнования проводятся в честь погибшего сына царя Приама и его жены Гекубы».

Это Париса несказанно возмутило, как возмутило и то, что народ вокруг страшно веселился, совершенно непонятно по какому поводу. Получалось, что по поводу его смерти.

В принципе то, что троянцы среди греков считались законченными придурками, Парис слышал и раньше, но теперь он смог воочию в этом убедиться.

Отличающийся редкой силой и ловкостью юноша, решил показать преждевременно его похоронившим наглецам, кто тут главный, приняв участие в играх.

До появления на соревнованиях загорелого стройного, как Аполлон пастуха, во всех единоборствах побеждал известный троянский герой Гектор.

Поставив перед собой цель посрамить зарвавшегося троянца (к слову сказать, своего родного брата) Парис с лёгкостью послал копьё так далеко, что его нашли только на следующий день на окраине Трои, торчащим в спине какого-то оборванного бродяги.

Каменный диск Парис метнул, чуть не забросив его на светлый Олимп, а с бешеным быком вообще разделался за считанные секунды, уложив его метким ударом кулака прямо промеж глаз.

Естественно, юноше помогала, уже оправившаяся после позора на Олимпе Афродита, иначе и быть не могло.

Увидав нового соперника, тщеславный Гектор страшно возмутился. Особенно ему не понравилось то, что его победил какой-то там безродный нищий пастух.

Естественно, завязалась драка, которая закончилась не в пользу известного троянского героя.

Разнеся пару акрополей и небольшой храм Ареса (который, кстати, и так собирались сносить, так как Трою защищала богиня Афина) двое дерущихся молодчиков сошлись в стенодробильном поединке под дворцом царя Приама.

Услышав шум, царь вместе со своей женой выскочил на улицу, но поединок, к сожалению, был уже закончен.

Покрытый кровоподтёками Гектор, с заплывшим правым глазом и частично порванной бородой, лежал вверх ногами в раскуроченном фонтане.

Пастух Парис стоял рядом, отряхивая практически невредимую набедренную повязку.

- Как посмел ты, - гневно взревел царь Трои, – как посмел ты обидеть нашего великого героя?

Но Парис в ответ лишь презрительно фыркнул, и вся эта история могла для него закончиться весьма плачевно, если бы в драматические события не вмешалась… Да, всё правильно, прорицательница Кассандра, дочь царя Приама и, соответственно, сестра Париса. Её внезапно (не без вмешательства Афродиты) осенило и она во всеуслышание признала в юном пастухе своего родного брата.

Возликовал тут же царь Приам, возликовала жена его Гекуба, обрадовались Троянцы и дружно спели знаменитый гимн Олимпийцев: «Явись-ка Зевс и дрогнет враг». Но спохватилась вдруг Кассандра, поскольку как и все миниатюрные красивые брюнетки была она жуткой стервой, и принялась вещать, что, мол, из-за Париса будет разрушена Троя и, справедливости ради, надо отметить, что прорицательница была права. Но как обычно никто Кассандре из троянцев не поверил, ибо лежало на девушке проклятие самого Аполлона: чтобы она не предсказывала, никто ей не верил, даже несмотря на то, что всё это в будущем благополучно сбывалось.

Хотя проклятие тут, в принципе, и не причем, во всём была виновата природная тупость троянцев и предстоящая война с греками это только лишний раз подтвердила.

***

Короче, стал Парис наследником Трои.

Но долго задерживаться у вновь обретших сына родителей он не стал, а поплыл под вещие завывания Кассандры (которая страшно за эти дни всех достала, предсказывая гибель Трои), в устье Эврота, в гости к царю Менелаю вместе со своим старым другом молодым повесой Энеем.

Надо сказать, что несчастную Кассандру разгневанный папочка чуть не скормил тиграм, так знаменитая прорицательница убивалась по поводу отъезда Париса…

Встретив знатных гостей, наивный Менелай закатил роскошный пир.

Веселились гости до самого утра. Естественно, на пиру присутствовала и прекрасная Елена, увидев которую Парис чуть не грохнулся в обморок.

Внимательно следя за разыгрывающимися драматическими событиями с Олимпа, к Парису немедленно поспешила Афродита, вызвав его на разговор в чудесный парк рядом с дворцом царя Менелая.

- И это прекраснейшая из женщин? – кричал и гневно размахивал кулаками Парис. – Да вы что там все на Олимпе, включая Зевса, разом ослепли?

- Тс-с-с-с… Не говори так, - шикнула на юношу богиня любви, - а то Зевс ненароком услышит.

- Я расторгаю наш договор и возвращаюсь в Трою, - бескомпромиссно объявил Парис, - лучше я бы отдал это проклятое яблоко психованной Гере.

- Что ты такое говоришь? – упрекнула его Афродита. – Объясни нормально, что тебя в этой Елене не устраивает?

- Что не устраивает? – ехидно переспросил Парис. – Да абсолютно всё.

- Что именно? – настаивала богиня.

- Возраст, - крикнул Парис, снова сжав кулаки, - это первое, второе - волосатая родинка на губе и третье, страшно сказать, - голос Париса опустился до зловещего шёпота. – Она рыжая… рыжая в парике.

- Ну знаешь, - с облегчением вздохнула Афродита, - а я то думала тебя беспокоит нечто более серьёзное.

- ЧТО?!! – не понял юноша, недоумённо взглянув на богиню.

- Разве это недостатки? – удивилась Афродита. – Ты бы взглянул на Геру без грима, или на меня часов этак в шесть утра.

Парис нервно облизнул пересохшие губы.

- Я отказываюсь похищать эту… эту Елену, - медленно произнёс он. – Мне вполне достаточно и того, что ты со мной занималась любовью.

Богиня вспыхнула:

- Как ты смеешь напоминать мне об этом?

- А что? – искренне удивился Парис. – Разве тебе не понравилось?

Потупив взор, богиня тактично промолчала, чтобы лишний раз не расстраивать возомнившего о себе невесть что спесивого юношу.

- Хей-я-хей-я-хей, - донёсся из пиршественного зала голос Менелая. – Дионис, ещё вина подлей!

- А разве на пиру присутствует Дионис? – изумился юноша, нервно оглянувшись на дворец.

- Естественно, - кивнула прекрасная богиня. – Разве этот пьяница может пропустить хотя бы один грандиозный пир в году, просто он замаскировался под слепого больного проказой певца с кифарой.

- А я то думаю, что же он так ловко себе в тарелку баранину всё время накладывает и ни разу чашу с вином мимо рта не пронес, - задумчиво потёр подбородок Парис. - Так это бог вина?!!

- Ладно, - Афродита с нетерпением посмотрела на небо, где над облаками медленно плыл остров Олимп. – Я дала тебе божественное слово, а это закон, хочешь не хочешь, но Елену тебе придётся похитить.

- Никогда, - гневно отрезал Парис, - ни за что, ни…

Тут пламенную речь юноше пришлось оборвать, потому что Афродита решила использовать свой последний козырь.

Серебряная накидка медленно сползла с плеч богини, обнажая шелковистую, чуть мерцающую во тьме кожу.

- Может мне всё-таки удастся тебя переубедить? – лукаво спросила Афродита, и Парис понял, что Елену ему, несмотря ни на что, всё же придется похитить…

А на Олимпе весело хихикая и отпуская солёные шуточки, боги, включая Зевса, уже собрались у работающего телевизориуса.

- Эй, Гефест, - недовольно ревел Гименей, - убери помехи, что это за полосы сверху экрана?

Подойдя к своему изделию, бог огня с чувством ударил по телевизориусу кулаком, но данная процедура не помогла.

- Прибор в порядке, - сделал вывод Гефест, протерев экран мягкой тряпочкой, - помехи из-за начинающейся внизу грозы.

Поняв намек, Зевс на троне один раз щёлкнул пальцами, и помехи мгновенно исчезли.

А Афродита на экране телевизориуса уже сняла серебряную накидку.

- Сейчас начнётся, - предупредил Эрот, устраиваясь в первом ряду. – Эй, кто хочет солёных орешков?

- Может мне всё-таки удастся тебя переубедить? – томно произнесла на экране богиня любви.

Захлопав в ладоши, боги одобрительно засвистели.

- Давай, парень, не стесняйся, - закричал Эрот, громко щёлкая орешки, - покажи нам высший класс.

Парис на экране не стеснялся, богиня и простой смертный со стоном упали в густую траву.

- Крупный план, дайте мне особо крупный план! - подпрыгивал на золотой подушечке хохочущий Эрот.

- Сейчас, сейчас, - Гефест смущённо крутил какие-то разноцветные ручки настройки.

Неистово веселясь, боги снова засвистели, а на золотом троне рядом с телевизориусом тихонько захрапел всемогущий Зевс, сморенный протяжными звуками, доносящимися с экрана.

***

Следует отметить, что Елена первый раз увидев Париса сразу же влюбилась в него, поскольку по сравнению с Менелаем он выглядел примерно как выглядел бы бог Аполлон рядом с покрытым лишаем сатиром.

На следующий день после грандиозного пира, Менелай, как в старом бородатом греческом анекдоте, так часто рассказываемым Гименеем, внезапно уехал по каким-то там неотложным делам на Крит, попросив свою благоверную как можно внимательнее заботиться о его гостях.

Попросил, короче, на свою голову.

Естественно, Елена отнеслась к просьбе мужа с большим усердием и исполнительностью.

Даже можно сказать со слишком большим усердием.

Проснувшись рано утром, Парис с немым отчаянием проводил тоскливым взглядом исчезающий вдалеке корабль царя Менелая.

Бежать не было смысла, ведь он дал слово самой Афродите. Эней, конечно, советовал другу забить на всё и свалить в горизонт, но Парис был человеком слова.

Елена сама, словно ураган, ворвалась в его покои. Парис даже не успел как следует проснуться. По природной рассеянности девушка забыла надеть на голову свой рыжий парик, и потому ей долго пришлось выманивать Париса из-под кровати вкусным пирожным. Юноша, не узнав Елену без парика, по ошибке принял её за бога подземного царства Аида, который, к слову сказать, тоже был лысый как колено.

- Милый, ну что же ты? – причитала Елена, шаря под кроватью длинным копьём мужа. – Это же я, жена Менелая, разве ты меня не узнал?

- Это точно? – нагло сожравший сладкое пирожное неуверенно спрашивал из-под кровати Парис. – Ты не старший сын Кроноса и Реи? Супруг Персефоны?

- Глупенький, конечно же нет, я Елена.

Пришлось, в общем, послать за Энеем, который убедил приятеля, что никакого Аида во дворце Менелая нет, не было и в ближайшее время, скорее всего, не будет.

Короче, Елена эта оказалась той ещё штучкой. Куда там до неё Эриде, заварившей всю эту троянскую кашу. Мало того, что она (в смысле Елена) потребовала у Париса, чтобы он немедленно увёз её с собой куда подальше за сто морей (ибо ей таки уже было восемнадцать лет), так она ещё заставила несчастного парня прихватить и царскую казну Менелая.

- Да я и так богат, - кричал Парис, в гневе швыряя в Елену стоптанными пастушьими сандалиями. – Я наследник целого царства, зачем мне чужое золото?

Но Елена была непреклонна как гранит, и казну бедняги Менелая пришлось взять с собой.

Больше всех в этой ситуации веселился Эней, понимая, что при любом раскладе будущих событий ему ничего не грозит. Забегая наперёд отметим, что знаменитый герой оказался абсолютно прав.

С грустью покидал Парис устье Эврота. Гнетущие мысли одолевали юношу. Жаль ему было царя Спарты Менелая, не заслужил мужик такой от него Париса подлянки.

«А всё эти чёртовы бабы, - думал юноша, грустно взирая на удаляющийся безмятежный берег. - Что на Олимпе, что здесь, все беды из-за них, проклятых. Вечно им на месте не сидится, вечно подавай им любовные приключения на свой зад. Любят они, когда мужики из-за них друг другу кровь пускают. Ох, умоется этой самой кровью Греция, ох и умоется…».

Не знал тогда Парис, как близок он был в своих размышлениях к жестокой истине, а если бы и знал, то вряд ли смог что-либо изменить. И боги и люди были всего лишь игрушками в руках всемогущего Рока, который распоряжался их судьбами иначе, чем им того самим хотелось.

***

Не успел бедняга Менелай достигнуть берегов острова Крита, как у него на голове стали медленно расти ветвистые лосиные рога.

Сначала царь Спарты, как мог, пытался скрыть от своих приближённых сей позорный факт, пряча рога под высоким золотым шлемом. Он даже, спрятавшись в трюме корабля, втихомолку пытался их спилить алмазной пилочкой для ногтей, но всё было тщетно.

Когда скрывать ветвистое приобретение стало просто физически невозможно, царь Спарты приказал своим кораблям разворачиваться и срочно плыть обратно.

Многие боги чисто по мужски сочувствовали Менелаю, а сам Посейдон даже специально всплыл со дна морского, чтобы помочь кораблям обманутого мужа как можно быстрее достичь Спарты.

Северный и западный ветра Борей и Зефир также, проявив завидную мужскую солидарность, наполнили паруса судов Менелая попутным ветром.

Быстро добрался царь Спарты до родных земель.

И что же он увидел?

А увидел он лишь лирически смятую постель Елены, обнаружив под её подушкой правый стоптанный мужской сандалий пятьдесят второго размера и пустую разорённую казну.

От внезапного обрушившегося на Менелая горя, рога на его голове выросли ещё на двадцать девять сантиметров.

Изрубив своим мечом ненавистный сандалий (который Парису на самом деле не принадлежал) царь Спарты в гневе вернулся на свой корабль, приказав плыть к своему брату Агамемнону, чтобы посоветоваться с ним как бы отомстить вероломному Парису, а за одно попытаться избавиться от проклятых рогов.

Глава 4 ОБ АЗАХ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВА И СЕКРЕТНОМ ЗАДАНИИ

Итак, амброзия с Олимпа была благополучно похищена.

Фемистоклюсу с Алкидием осталось только должным образом её обработать и всё было готово. Их ждал путь к скорому богатству.

По совету Диониса друзья высушили вязкую золотистую массу неразбавленной амброзии на солнце и получившийся в итоге порошок разложили по маленьким бумажным пакетикам.

- Ну что, попробуем? – предложил Фемистоклюс, лукаво посматривая на друга. – Надо же испытать то, что через неделю сделает нас баснословно богатыми.

- Я пас, - сухо ответил Алкидий, – не дай Зевс, ещё идиотом стану.

- Уже не станешь, - беззаботно махнул рукой Фемистоклюс, - да и Дионис мне, кстати, точную норму дозы указал.

Но Алкидий был непреклонен.

Пожав плечами, мол, дело твоё, братец, Фемистоклюс достал из-за пазухи специально приготовленную заранее полую тростниковую трубочку и, вставив один её конец себе в правую ноздрю, глубоко вдохнул, всосав содержимое одного из бумажных пакетиков.

- О-о-о-о, - басовито произнёс он и, как подкошенный, свалился под ноги другу.

Сокрушённо покачав головой, Алкидий принялся ждать.

Через полчаса Фемистоклюс пришёл в себя, с совершенно дурацкой улыбочкой посмотрев на друга.

- Ты ни за что не поверишь, - сказал он, - где я только что побывал.

- Ну и где же? – скептически осведомился Алкидий.

- Не знаю, - Фемистоклюс в нерешительности поскрёб рыжую бороду, - но там я видел ТАКОЕ.

- Что видел? – переспросил, теряющий всякое терпение, Алкидий.

Немного заикаясь от волнения, Фемистоклюс ответил:

- Я видел прекрасные города с высокими, теряющимися в небе, словно башни морских маяков, домами. Я видел разноцветные, двигающиеся без лошадей повозки, на четырёх колёсах. Там было много красивых женщин в лёгких коротких, словно у Афины одеяниях. На моих глазах громадные блестящие железные птицы протаранили высокие башни-близнецы, но тут я очнулся… А ещё я видел много непонятных надписей.

- Надписей? – оживился Алкидий. – Например?

- Сейчас, сейчас, - Фемистоклюс зажмурился, припоминая, - там была одна такая светящаяся, на наречии эфиопов, я её запомнил.

- Ну?

- «Кока-кола», - по слогам произнёс Фемистоклюс.

- И что это значит? – удивился Алкидий.

- Не знаю, - рыжий грек растеряно развёл руками, - может это название какого-нибудь города или страны.

- Да-а-а-а…- протянул Алкидий, - похоже, твой Дионис оказался прав, и мы действительно разбогатеем.

Аккуратно собрав пакетики с одинаковым количеством божественного порошка, друзья направились обмыть удачно завершившееся предприятие в известное питейное заведение «За пазухой у Зевса».

В питейном заведении за их любимым столиком сидел, ничуть не скрываясь, в своём реальном облике бог вина Дионис. Поскольку все посетители заведения были в мертвецки пьяны, раскрыть своё инкогнито перед ними он абсолютно не опасался.

- Приветствуем тебя, о великий, - дурашливо поклонился богу Фемистоклюс.

Алкидий смущённо кивнул.

- Всё паясничаешь, - усмехнулся Дионис, - ладно, балбесы, садитесь, я сегодня угощаю.

- Ну, как жизнь? – спросил Фемистоклюс, налив себе из кувшина на столе вина. – Как дела на светлом Олимпе?

- Как всегда, - ответил бог, закусывая виноградом, украшавшим его головной убор, - полный бардак. Намечается крупная заварушка в Трое. Если у вас там есть родственники или друзья советую вам предупредить их чтобы срочно съезжали.

- А что такое? – удивился Фемистоклюс. – Чего опять не поделили?

- Сначала яблоко, - невозмутимо ответил Дионис, - золотое, а потом девицу одну, Елену, которая Прекрасная.

- Какую Елену? – переспросил Фемистоклюс. – Менелайскую что ли?

- Её самую, - подтвердил Дионис.

- Так вовсе она не красавица, - продолжил рыжебородый грек, – на гарпию слегка смахивает.

- Но ты же знаешь, - возразил Дионис, – у вас в Греции, как и на Олимпе, очень сильно общественное мнение. Если вобьют себе в голову, что вот этот стол не тёмный, а белый, их уже ни за что не переубедишь.

- Пиар, - неожиданно вырвалось у Фемистоклюса непонятное слово из недавнего наркотического сна.

- Что? – переспросил Дионис. – Ага, так ты уже нюхнул амброзии. Молодец, хвалю. Правда, к сожалению, дерзкие естествоиспытатели долго не живут.

- То есть? – не понял Фемистоклюс.

- Да это я так, - отмахнулся бог вина, – к слову пришлось. В общем, чего я к вам пришёл?

- Действительно, чего? – впервые за всю беседу подал голос, слегка охмелевший Алкидий.

Дионис криво усмехнулся:

- Надеюсь, вы не забыли о моём проценте. Ведь кто вас надоумил грабануть Олимп, кто рассказал о чудодейственном свойстве порошка амброзии?

- Ты, - Фемистоклюс кивнул, – и это, заметь, никто из нас не оспаривает.

- Это хорошо, - улыбнулся бог. – Итак, когда вы приступаете к активной торговле?

- Прямо сегодня.

- Чудесно, тогда встретимся вечером на этом же месте, дабы поделить м… м… выручку.

- Замётано, - Фемистоклюс улыбнулся и Дионис, медленно растаяв в воздухе, исчез.

- Не люблю, когда он так делает, - громко заявил пьяный Алкидий, ударив кулаком по столу.

- А тут нет ничего удивительного, - ответил Фемистоклюс, отнимая у друга полупустой кувшин, – этот эффект называется телепортатос-голограммус. Изобрёл его, естественно, Гефест.

- Да? – не поверил Алкидий. – И откуда ты всё это знаешь?

- Дионис рассказал, - ответил Фемистоклюс. – Он знаешь, какой разговорчивый, его амброзией не корми, дай поговорить. Короче, стоит на Олимпе прибор один здоровый такой, порталлотрон называется, с его помощью боги могут за секунду перемещаться на невероятные расстояния либо создавать своего бестелесного точного двойника.

- А мы тоже сможем? – булькнул из лужи вина на столе Алкидий.

- А сатир его знает, - пожал плечами Фемистоклюс, - наверное, сможем, только кто ж нам позволит.

- Тоже верно, - хрюкнул Алкидий и медленно сполз под стол.

Проводив друга взглядом, Фемистоклюс высоко поднял над головой чашу с вином.

- Эх, - шумно вздохнул он. – Ну, за наш коммерческий успех…

***

Городская площадь была переполнена народом.

- Подходите, подходите, - кричал Фемистоклюс, неистово размахивая руками. – Всего за один талант вы сможете побывать на Олимпе в обители богов, покупайте фирменный порошок Фемистоклюса. Инструкция по применению прилагается бесплатно.

Хитрющий рыжебородый грек не зря произнёс это волшебное слово - БЕСПЛАТНО. Услышав его, греки бросились к центру площади, как пчёлы на обмазанного мёдом пьяного пасечника.

- Мне две, мне две, - раздавались истошные крики в толпе. – Мне три…

- Ни больше одного пакетика на человека, - строго предупреждал Фемистоклюс, отталкивая особо рьяно наседающих покупателей. – Тот, кто в течение недели соберёт семь пустых пакетиков от «Чудодейственного порошка Фемистоклюса», получит супер приз - экскурсию на Олимп в золотой повозке Гелиоса, естественно, при наличии соответствующей визы и божественного паспорта.

Алкидий, наблюдавший за торгом чуть со стороны на случай появления городской стражи, недовольно поморщился.

Тяга Фемистоклюса к грандиозным рекламным акциям и призовым поездкам могла сыграть им дурную службу. А что если действительно найдётся идиот, который соберёт эти семь пустых пакетиков? Правда, при этом у него должен был иметься в наличии божественный паспорт и виза, а это уже сложнее, такие документы простой смертный себе уж точно не достанет.

Хитёр был Фемистоклюс, ох и хитёр.

Кроме как следить за толпой на наличие суровых блюстителей закона, Алкидий должен был время от времени врываться в толпу и истошно орать: «А мне ещё две, ещё две», тем самым, подстёгивая покупательский азарт у других греков.

Кто-то уже валялся без сознания у городского фонтана с тростниковой палочкой в ноздре, кто-то только собирался занюхивать чудодейственный порошок. Алкидий тоже было решил в рекламных целях полежать на мостовой с тростниковой трубкой за правым ухом, но вовремя передумал, поскольку потенциальные покупатели попросту могли его затоптать.

Торговля шла весьма бойко.

Золотые таланты быстро набивали заранее приготовленные друзьями мешки. Бумажные пакетики расходились с поразительной быстротой.

- Вот они! - раздался в конце площади чей-то полный возмущения крик. – Хватайте засранцев!

Вложив пальцы в рот, Алкидий пронзительно засвистел.

Быстро сориентировавшись юркий Фемистоклюс мгновенно затерялся в толпе, а к центру площади уже бежали здоровые загорелые атлеты с увесистыми дубинами и с красными повязками на руках.

- Делаем ноги, - Фемистоклюс поволок свистящего Алкидия в соседний переулок, - да кончай свистеть, придурок, ты нас выдашь.

Безумно вытаращив глаза, Алкидий бросился следом за другом.

Буквально весь полис стоял на ушах. Орудуя дубинками, стражники отбирали у греков не успевших употребить волшебный порошок пакетики и тут же на месте их сами вынюхивали, валясь в экстазе на мостовую.

- Эх… говорил же я, надо было по два таланта за штуку продавать, - недовольно бурчал на бегу Алкидий.

Мешки с золотом весело побрякивали за спинами у друзей.

- Сюда! - из-за угла соседнего здания выглянул бог Дионис, - скорее.

Беглецы свернули в узкий переулок.

- Что такое? – спросил Фемистоклюс, переводя дух. – Мы ведь должны были встретиться кажется только вечером.

- Планы изменились, - ответил Дионис.

- Я видел, они свернули в тот переулок, - раздалось на параллельной улице.

Беспорядочный топот приближался.

Друзья побледнели.

- Спокойно, - Дионис вышел из переулка.

У бегущих по улице стражников внезапно в руках вместо дубинок возникли чаши с ароматным вином. Греки озадаченно остановились и, увидев невдалеке Диониса, дружно подняли чаши вверх приветствуя знаменитого бога.

- За Диониса! - хором произнесли они и опорожнили их.

Бог вина хлопнул в ладоши и стражники, как подкошенные, повалились на мостовую.

Дионис повернулся к друзьям:

- Давайте золото, быстро!

Переглянувшись с Алкидием, Фемистоклюс протянул богу один из мешков.

Дионис поморщился:

- Да нет, ВСЁ.

- Ага, размечтался, - фыркнул Фемистоклюс. – Купи у Гефеста губоскаточный механизм.

- Бараны, - прошипел бог вина, - у меня ваше золото будет в безопасности, вечером поделим.

Друзья снова переглянулись.

- Ладно, забирай.

Дионис ловко перекинул тяжёлые мешки через плечо.

- А что за спешка? – спросил Фемистоклюс. – Что случилось?

- Вас хочет видеть Гера, - просто ответил бог вина.

- Что? – лица у друзей вытянулись. – Это интересно, за каким таким сатиром?

- Потом узнаете, - ответил Дионис, - она только сегодня вернулась из ссылки в царстве Посейдона. Немедленно идите в её храм. Он находится в южной части города, она вас там будет ждать, на месте всё и узнаете.

И Дионис исчез.

- Пропало наше золото, - грустно сказал Алкидий, осторожно выглядывая из переулка.

Бравые стражники в обнимку друг с другом сладко храпели прямо на мостовой. Так получилось, что сон настиг греков прямо у здания известной городской бани «Термы и Гетеры». Предприимчивый владелец бани Гармодий Дукакис тут же сориентировавшись, приказал своим служителям заносить атлетов вовнутрь, дабы содрать с них потом в три шкуры за пьяный дебош и якобы сломанные скамьи. Всё равно те ничего не будут помнить.

- Сразу видно наш человек, - кивнул в сторону владельца терм Фемистоклюс и, приведя в порядок свои растрёпанные одежды, друзья, терзаемые самыми худшими опасениями, направились в храм взбалмошной жёнушки Зевса.

***

Храм Геры они нашли без труда.

Более несуразное здание трудно было себе представить. Вкус у благоверной Громовержца был ещё тот. Особенно поражали воображение чёрно-белые полосатые колонны и малиновые карнизы из редкого южного мрамора.

Внутри храма никого не было, лишь одиноко горел у алтаря жертвенный огонь. Служители не то попрятались, не то вообще разбежались.

- Явились, охламоны, - сказал громкий властный голос, когда друзья подошли к алтарю.

Вздрогнув, греки испуганно заозирались.

- Да здесь я, здесь, смотрите, себе в набедренные повязки со страху не наделайте.

И из-за алтаря вышла сама Гера в серебристо-сером развивающемся одеянии, злая, как греческий дикобраз.

Фемистоклюс с Алкидием проворно попадали на четвереньки.

Гера презрительно усмехнулась:

- А вы, однако, сильно меня удивили.

- Да? – Фемистоклюс с интересом посмотрел на богиню. – И чем же?

Гера небрежно поправила чёлку:

- Мне понравилось, как вы ловко забрались на Олимп и похитили флягу с амброзией.

Друзья побледнели.

- Как? – спросил Фемистоклюс. – Неужели всё уже известно?

- Громовержцу ещё нет, - ответила Гера, - а мне известно даже больше, чем вы можете себе представить.

Отряхнув одежду, Фемистоклюс робко поднялся с пола храма:

- Ага, - неуверенно сказал он. – Значит, можем договориться.

- Именно, - подтвердила богиня. – Я хочу нанять вас для некоторой сугубо конфиденциальной работы.

Фемистоклюс пнул друга сандалией в бок:

- Вставай, чучело огородное, намечается очередное дельце.

Смущённо кашлянув, Алкидий поднялся с колен и стал чуть позади друга.

- И что же от нас требуется? – спросил Фемистоклюс.

- Прежде всего, держать языки за зубами, - ответила Гера. – В случае успешного выполнения моего задания не исключено, что один из вас будет удостоен чести служить на самом Олимпе. Разумеется в качестве обслуживающего персонала. Но привилегии там… сами понимаете.

- Ого, - Фемистоклюс нервно облизнул пересохшие губы. – Круто.

- Что же от вас требуется, - продолжала рассуждать богиня, задумчиво прохаживаясь у алтаря. – Во-первых, вы должны начать следить за моим мужем Зевсом, когда он будет спускаться на землю.

Друзья ошеломленно переглянулись.

- А во-вторых, вы должны поймать его на горячем.

- То есть? – не понял Фемистоклюс. – Как это, поймать на горячем?

- А вот так, - фыркнула Гера. – Застукать сатирова кобеля на бабе.

- Да вы что? – Фемистоклюс схватился за сердце. – Да он же от нас мокрого места не оставит. Сожжёт молнией или чего хуже сделает…

- За свои презренные смертные шкуры не бойтесь, - небрежно бросила Гера, - вы будете находиться под полной моей защитой и ещё нескольких богов, имена которых вам лучше не знать.

«Заговор!», - мелькнуло в голове у Фемистоклюсаю «Эти идиоты опять хотят сместить Зевса».

- Хорошо, - рыжий грек кивнул. – Ну, застукаем мы его и что дальше?

- А вот тут мы плавно переходим к вопросу о средствах, - кивнула богиня.

- Каких средствах?

- Ну, я снабжу вас портативными э… э… волшебными штуками, позволяющими связаться со мной в любое время из любого места Греции. Также Гефест даст вам своё новое изобретение, с помощью которого вы сможете запечатлеть старого развратника на особую…э… карточку и тут-то он уже не сможет отвертеться.

- Да-а-а-а, - протянул Фемистоклюс, - что называется, влипли.

- Ваше мнение никого не интересует, - холодно возразила Гера. - Можете оставить его при себе. Думаю, это задание вам по плечам: раз смогли на Олимп пробраться и безнаказанно с него спуститься, то и с этим, думаю, благополучно справитесь.

- А как насчёт небольшого аванса? - как бы невзначай ввернул Фемистоклюс.

Гера поморщилась и через секунду на поясах у друзей возникло по толстому, набитому новенькими золотыми монетами кошельку.

- Этого вам на первое время, думаю, хватит.

Друзья алчно вцепились в щедрые подарки богини, боясь, что кошельки вдруг возьмут и растворятся в воздухе как бог Дионис.

- А теперь, - сказала Гера, - вам пора на Олимп в гости к кузнецу Гефесту.

- Что, опять? – в отчаянии простонал Фемистоклюс.

- Я же вам сказала, ничего не бойтесь, - снова повторила богиня, - Гефест свой в доску человек.

«Ага», - подумал Фесмистоклюс. «Так-так. А вот и второй божественный заговорщик».

Затем Гера выдала грекам две чёрные плоские коробочки с разноцветными овальными пуговками.

- Значит так, слушать вот сюда, говорить сюда. Перед тем как вам понадобится меня вызвать, нажмёте вот эту фибулу со знаком Зевса - молнией.

Друзья опасливо рассматривали чудо устройства.

Гера хлопнула в ладоши:

- Ну всё, теперь айда на Олимп.

- Но как? – приуныл Фемистоклюс. – Неужели нам опять придется всю ночь трястись в разваливающейся повозке бога Гелиоса?

- Нет, не придется, - ответила богиня, - я телепортирую вас на Олимп прямо из своего храма.

- Что сделаешь? – удивился Фемистоклюс.

Но богиня не ответила, нажав у себя на поясе непонятную синюю брошь.

Внезапно тела греков стали необычайно лёгкими и в следующую секунду они уже стояли в знакомом коридоре с мраморными статуями в тёмных зловещих нишах.

Итак, пронырливые друзья снова были на Олимпе.

***

Кузница Гефеста, судя по доносящимся специфическим звукам, была совсем рядом, буквально за соседним поворотом.

- Что за скорбные лица? Слезы льются ручьем, и дождь в придачу. Ты разводишь руками - дело труба, - басом пел бог огня, обрушивая молот на какую-то дребезжащую железяку. – Дай жару, чтобы знали! Дай жару, чтобы знали, как делать дело, пока не заржавело

- Значит так, - как всегда рационально оценив обстановку, заявил другу Фемистоклюс. – Я иду к Гефесту, базарю с ним то сё, а ты ждёшь меня здесь и никуда не уходишь.

- Но почему? – удивился Алкидий.

- Разве ты забыл? – Фемистоклюс укоризненно покачал головой. – Ведь ты как две капли воды похож на бога Асклепия. Нам не нужны лишние неприятности. Стой здесь.

И рыжебородый грек проворно шмыгнул за угол.

- Где мужчины "в металле"? Где характер орла и поступь тигра? Измельчала порода пляшут враги! – мощно доносилось из кузнецы.

Судорожно вздохнув, Алкидий облокотился об одну из мраморных статуй, изображающую некую молодую божественную полностью обнажённую особу в весьма непристойной позе.

Нравы на Олимпе были те ещё, но что с них взять-то с богов?

- Асклепий? - вдруг гневно раздалось над головой Алкидия. - А я тебя всё утро ищу.

Задрав голову, Алкидий увидел, висящего под потолком коридора, бога Гермеса. Удивительные сандалии вестника богов приглушённо гудели.

- Скорее идём же со мной, у Зевса случился очередной приступ геморроя.

Не совсем отдавая отчёт в своих действиях, Алкидий на ватных ногах пошёл вслед за парящим в воздухе Гермесом.

- А-а-а-а, - вскоре услышал он. – О-о-о-о… мать-перемать…

Стены Олимпа от этих звуков слегка сотрясались.

Гермес привёл Алкидия в просторный светлый зал, увитый плющом, в котором резвились дивные разноцветные певчие птицы. Четыре фонтана расположенные точно по углам зала били прозрачной золотистой, сверкающей на солнце пенистой водой.

Посреди всего этого великолепия на роскошной кушетке возлежал божественным задом кверху сам владыка Олимпа Эгидадержавный Тучегонитель Зевс и при этом очень жалобно стонал.

- Ну? – повернулся он к Гермесу. – Ты его привёл?

Гермес кивнул, указывая на прячущегося у него за спиной Алкидия.

«Сейчас он поймет, что я самозванец», - подумал несчастный грек и от ужаса даже зажмурился.

- Асклепий, дружище, - взревел Зевс, - помоги-ка, а…

И тут Алкидий понял, что если он сейчас не сымпровизирует, то им вместе с Фемистоклюсом наступит полный и окончательный конец. И бездна Тартара с чудовищными Гекатонхейрами будет для них ещё не самым страшным наказанием.

Взяв себя в руки, Алкидий мысленно посчитал до десяти и…

- Где мои инструменты, сатир вас побери? - склочно осведомился он, мгновенно перевоплощаясь в новый артистический образ. – Зевсик, дружище, сколько раз тебе можно повторять, что твоя болезнь от постоянного сидения на троне. Да где же мои инструменты?

Кивнув, Гермес на несколько секунд исчез, вернувшись с небольшой деревянной коробкой, на боку которой был нарисован синий крест и оголённый розовый человеческий зад.

«Первая помощь при геморрое», - было по-гречески выведено чуть ниже.

Короче, то что надо.

«Вот же будет номер, если сейчас сюда заявится настоящий Асклепий», - подумал Алкидий, открывая коробку первой помощи и, если бы несчастный грек знал, что Асклепий до сих пор гостит у хитроумного Одиссея, он бы чувствовал себя намного спокойней. Хотя, какое к сатиру, в данной ситуации могло быть спокойствие?

Один бесконечный кошмар.

В коробке Алкидий обнаружил две железные трёхлитровые клизмы, кузнечные щипцы, длинную костяную трубку со стеклянным наконечником непонятного назначения, старую кем-то надкушенную чёрствую ржаную лепёшку и упаковку ректальных свечей «Салют».

Так же в коробке лежал старый стетоскоп, но Алкидий, естественно, не знал, для чего он предназначен.

- О-о-о-о, - стонал Зевс. – Асклепушка, скорей же.

Наибольшего внимания Алкидия заслужил стетоскоп и чёрствая ржаная лепёшка. Сунув лепешку Зевсу в зубы, Алкидий попросил Гермеса оголить эгидадержавный зад Громовержца. Гермес, не особо стесняясь выполнил его просьбу, с интересом наблюдая за действиями «врачевателя».

«Ну, была не была», - подумал Алкидий и вставил круглый наконечник стетоскопа Зевсу прямо в зад.

- Эй? – взревел Громовержец, выплёвывая лепёшку. – Ты что это, придурок, там делаешь? Гермес, куда ты смотришь, да он же пьян, сволочь такая.

Гермес, попятившись к выходу из зала, растерянно развёл руками.

Поспешно выдернув стетоскоп из божественного зада, Алкидий лихорадочно соображая, чисто машинально схватил одну из ректальных свечей «Салют» и вместе с красочной обёрткой засунул её в страдающее место владыки Олимпа.

- Фух, - выдохнул Зевс, наконец, почувствовав некоторое облегчение – так бы и сразу. Ох, Асклепий, ещё раз увижу тебя на Олимпе пьяным, заставлю пожизненно лечить печень Прометею. Всё, свободен!

Быстро закивав, Алкидий выскочил в коридор стремглав промчавшись мимо удивлённого Гермеса.

- Пей меньше натощак, - успел крикнуть ему вслед вестник богов.

***

- Где ты, сатир тебя побери, шляешься? – негодовал Фемистоклюс, как оказалось, битые десять минут ожидающий пропавшего друга. – Я уже думал, что тебя повязали, страху натерпелся, жуть, особенно, когда Геракл мимо меня с какой-то девкой голой на руках проходил. Девка отбивалась. Геракл хохотал.

Алкидий с недоумением рассматривал стоящий рядом с другом удивительный квадратный прибор на трёх тонких ногах-подпорках.

- Где ты был, я тебя спрашиваю? – повторил свой вопрос Фемистоклюс.

- Ты всё равно мне вряд ли поверишь, - ответил Алкидий. – А что это у тебя за страшилище?

- Сам ты страшилище, это, - Фемистоклюс торжественно поднял вверх указательный палец, - фотоаппаратис-мгновенис, устройство, которое позволит нам э… э… запечатлеть известного э… товарища во время э… прелюбодеяния и получить, таким образом, неопровержимые доказательства его э… супружеской измены. Сделано гениальным Гефестом.

- Мы из праха восстанем! - донеслось из-за угла коридора. - Мы не станем играть в чужие игры. Быть уродами моды нам не с руки...

- О, слышал! - прошептал Фемистоклюс, - Поёт, значит работает. Он на мне какой-то электрический стул испытать хотел, вроде как вчера его сделал. Говорит, ты же вроде как бессмертный, тебе всё равно, еле от него отвязался.

- Да, - кивнул Алкидий, затравленно оглядевшись. - Опасное это место Олимп.

И, связавшись с помощью заветных чёрных коробочек с Герой, друзья благополучно были переправлены на бренную землю, где их ждали очередные невероятные приключения.

Глава 5 В КОТОРОЙ БОГИ СНОВА РУГАЮТСЯ, А ГРЕЧЕСКИЕ ГЕРОИ СОБИРАЮТСЯ НА ВОЙНУ

- Ах стервецы, - ревел и потрясал кулаками Зевс. - Кто? Кто из этих смертных вонючек посмел на такое решиться?

Чёрные тучи собирались над Олимпом, грозя Греции проливным дождём.

- О, клянусь чёрными водами Стикса, я разделаюсь с ними, я покажу им, что значит чтить всемогущих богов.

В тронный зал влетел испуганный Гермес:

- Ты посылал за мной, Громовержец?

- Да, посылал, немедленно вызови ко мне этого недоумка Гелиоса.

- Но ведь день ещё не закончился? – возразил Гермес.

- А мне на это наплевать, - злобно рявкнул Зевс, - зови его немедленно, я хочу видеть его здесь, на Олимпе.

Кивнув, вестник богов стремглав бросился выполнять указание Громовержца.

- В чём дело? – покачивая узкими бёдрами в тронный зал вошла недовольная Гера. – Пупсик, что случилось?

Зевс побагровел:

- Если ты думаешь, что я, разрешив тебе вернуться на Олимп полностью простил тебя, то ты сильно ошибаешься.

Гера побледнела, сообразив, что угодила мужу под горячую руку.

- Что случилось? – передразнил жену Тучегонитель. – Двое смертных отморозков среди ночи спокойно проникли на Олимп. Ты себе можешь такое представить, НА ОЛИМП, воспользовавшись повозкой кретина Гелиоса и похитили целый галлон концентрированной амброзии.

- Как? – притворно ужаснулась Гера. – Этого не может быть.

- Может, - Зевс подошёл к мутному экрану телевизориуса, - камеры внутреннего слежения всё записали, просто я дурак только сейчас их проверил.

Матовый экран мигнул, и на нём возникли двое смертных: обнажённая девушка и смуглый красавец грек, обнимающиеся в водопаде.

- Ой, это не то, - смутился Зевс, нажимая на пульте телевизориуса квадратные кнопки.

Гера с укоризной посмотрела на мужа.

- Эрот, скотина, последний раз его включал, - коротко пояснил Громовержец.

Экран снова мигнул, и на нём появились две всклокоченные личности, воровато застывшие у амброзийного автомата. Один из лазутчиков бросил в прорезь автомата две золотые монеты и, вытащив уже готовую флягу с нектаром богов, торжественно передал её подельнику.

- Вот, полюбуйся! - констатировал Зевс.

Гера присмотрелась, но в полумраке лица дерзких смертных разглядеть не представлялось возможным.

- Кто они? – спросила Гера, надеясь, что Зевс ещё не установил личности преступников.

Порывшись под атласной подушечкой на троне, Громовержец извлёк деревянную дощечку с текстом.

- Некие Алкидий и Фемистоклюс, - медленно прочёл он, - мелкие жулики с приличным послужным списком. Так что тут у нас… ограбление храма Аполлона. Ограбление храма, ха-ха… дурака Ареса. Разбойное нападение на Дельфийского оракула с целью опять же ограбления, осквернение Олимпийских святынь, подлог, вымогательство, чеканка фальшивых монет с собственным профилем. Ну что ж, очень даже неплохой послужной список и почему это я раньше о них ничего не слышал?

Гера недоумённо развела руками:

- А мне откуда знать. Кстати, а кто это на них так подробно настучал?

- Да Одиссей, конечно, - ответил Зевс – больше некому. Они с Гермесом давеча выпивали, он ему всё и выложил, видимо, полагает, что я его в итоге пощажу, вину свою в этой Троянской заварушке заранее заглаживает.

- А ты его пощадишь? – лукаво прищурившись, спросила Гера.

- Вот ещё, - Зевс фыркнул, - ну ты бывает и скажешь. Всыплю засранцу по первое число, пусть только война начнётся, я ему всё припомню и анекдоты его по поводу Олимпа пошлые, и махинации в Итаке с землёй и недвижимостью. Он у меня ещё попляшет сиртаки. Так попляшет… ноги оторвутся…

В зал влетел взмыленный Гермес, а вслед за ним вошёл не менее взмыленный бог Гелиос. Вид у обоих был испуганный.

- Вечер в Греции на три часа раньше настал, - мрачно сообщил Зевсу Гермес, - Селена страшно ругается, смертные твердят о жутком знамении…

- Да плевал я на них всех, - махнул рукой Громовержец, - сейчас такую бурю устрою, что им места мало будет.

- И всё из-за каких-то двух мелких воришек, - покачала головой Гера, - Зевсик, ты не прав, ты ведь знаешь, что нервные клетки даже у нас богов не восстанавливаются.

- Да знаю я, знаю, - ответил Зевс, - ты мне зубы тут не заговаривай.

Беспокойно поёрзав на троне, Тучегонитель обратил укоризненный взор на Гелиоса.

- Ну, жду твоих оправданий.

Деликатно кашлянув, бог солнца учтиво поклонился:

- Моей вины здесь нет, - спокойно с достоинством ответил он, - ты зря меня, Зевс, с поста сорвал. Я и так из шкуры лезу, боюсь каждый раз вместе с колесницей в море грохнуться. Если бы ты выделял мне нормальные средства на ремонт колесницы и обслуживание сопутствующих ей механизмов, то этого ЧП никогда бы не случилось.

- То есть, что ты конкретно имеешь в виду? – переспросил Зевс. – Выражайся яснее.

- Могу и яснее, - кивнул Гелиос, - ты лучше посчитай, сколько в процентном отношении золота уходит на пиры и сколько на обслуживание техники Олимпа.

- И сколько же? – заинтересовался Громовержец.

- Много, - ответил бог солнца, - очень много. Жратву для пиров кто поставляет? Смертные. Девочек для развлечений кто отбирает? Тоже смертные, эти, жрецы храмов разных. А ведь за всё приходится платить. Неужели ты забыл об этом? Платить золотом, которое в последнее время Гефест стал отливать что-то подозрительно мало, вследствие чего и требует с меня за починку небесной повозки плату чистым золотом. Ну, я отодрал пару кусочков от самой колесницы, а она, зараза, хуже ездить стала, трясётся как девка, похотливого сатира увидевшая. На поворотах меня знаете как заносит… каждый раз сердце в пятки уходит.

Зевс нахмурил густые брови:

- Я поговорю с Гефестом.

- Вот-вот, - кивнул Гелиос, - поговори-поговори, интересно, что он тебе ответит, небось, давно уже ожидает этого разговора, подготовился, зараза. Попомнишь мои слова, всё это очень плохо закончиться.

- Да ты не каркай тут, - внезапно взвилась Гера, - и без тебя проблем выше крыши дворца Олимпа.

- А это не моё дело, - в свою очередь огрызнулся Гелиос, - что там у вас на земле, меня мало волнует, мне небо объезжать надо.

- Ладно, ладно, не ссорьтесь, - стал примерять богов Зевс, - разберёмся и с троянцами этими и с засранцами, то есть с теми, кто амброзию спёр.

- Надо их наказать, - кивнул Гермес, - чтобы другим неповадно было.

- Всё верно, - согласился с ним Зевс, - но сперва займёмся троянцами, уж больно война большая вызревает, как бы нам вообще без смертных не остаться. У кого на шее тогда сидеть-то будем?

И боги серьёзно задумались.

***

А события на земле, то бишь в Греции, набирали стремительный оборот.

Обретший ветвистые лосиные рога царь Менелай, приплыл к Агамемнону, который при виде своего младшего братца от смеха чуть тут же не испустил дух. Пришлось отливать Агамемнона холодной водой, а у Менелая отобрать меч и, соответственно, все колюще-режущие предметы.

- Ну ты, братец, даёшь, - сказал, утирая катящиеся из глаз слёзы Агамемнон. - Кто ж молодую жену со здоровыми красивыми мужиками во дворце оставляет.

- Жаль, тебя там не было, - резко ответил Менелай, - чтобы посоветовать. Да развяжите же меня, наконец.

Подчинённые с сомнением посмотрели на царя Спарты.

- Живее…

- Развяжите, развяжите, - кивнул Агамемнон, - я больше не буду смеяться по поводу его, по поводу его… ой не могу… по поводу его рогов…

И закрыв лицо руками, брат Менелая затрясся в новом приступе хохота.

- Скотина, - крикнул Менелай, после чего плюнул брату на лысину.

Спартанцы снова крепко связали своего царя.

Агамемнон ещё немного повсхлипывав, наконец, вроде как успокоился.

- Шутки, шутками, - сказал он, - но вот что нужно нам предпринять. Ты должен собрать всех тех героев, которые дали клятву на свадьбе помогать тебе, если что нехорошее случится с Еленой. С их армиями тебе следует идти войной против Трои и показать этим возомнившим невесть что о себе недоноскам, кто в Греции главный.

- А что, это мысль? – оживился Менелай. – Скорее, развяжите меня.

Крепко посовещавшись, Менелая таки развязали.

- Брат мой, ты только представь себе, - продолжил Агамемнон, - сатир с ней с бабой этой, Еленой, но ведь какой великолепный предлог, какой высокий мотив пограбить богатые славные земли.

- Да, красиво, можно заранее даже сложить поэму, - согласился Менелай, - Но что прикажешь делать вот с этим? – и он указал на роскошные ветвистые рога.

Агамемнон хрюкнул, борясь с новым приступом смеха, но Менелаю по неосторожности кто-то из греков уже вернул меч.

- Не знаю, - ответил Агамемнон, - пожалуй, избавить тебя от сего позорного атрибута могут только всемогущие боги. Боюсь я, что приключившаяся с тобой беда случилась не без их ведома. Извини, брат, но здесь я тебе помочь ничем не могу.

- Ладно, - зло бросил Менелай, - сам как-нибудь разберусь…

Короче, поплыли братья к престарелому царю Нестору в Пилос.

А Нестор этот некогда считался великим воином и стратегом. Очень много он знал героев, во многих побывал великих битвах, но вот беда, старик в последнее время стал малость сдавать, вследствие древнего своего возраста, Зевса с Аидом путал, Геракла с Афиной, ну и так далее. В общем, клинило дедушку по полной программе.

Прибыли Менелай с Агамемноном на Пилос и давай старика уговаривать им помочь, мол ты многих героев знаешь, помоги значит нам их всех вместе собрать.

- Ну так что же у вас, милые мои девушки случилось? – спросил Нестор после подробного рассказа о коварном поступке Париса.

Братья переглянулись.

- Приехали, - выдохнул Агамемнон. – Ку-ку, дедуля, мы о чём с тобой битый час здесь разговаривали?

- О ценах на вино в Спарте, - невозмутимо ответил Нестор.

- Воды Стикса, - воскликнул Менелай, - он оказывается ещё тупее моей жены Елены.

- Бывшей жены, - напомнил Агамемнон. – Нестор, будь другом не испытывай наше терпение, помоги в войне с Троей.

- Что? Война? – переспросил старик. – Так что же вы сразу не сказали.

Братья очередной раз в замешательстве переглянулись.

- Фразимед, Антилох, сыновья мои, - позвал Нестор, - скорее, идите сюда.

Через несколько минут во дворец Нестора ворвались два вооружённых до зубов бугая в одинаковых доспехах.

- Знакомьтесь, - старик повернулся к гостям, - это Менемемнон и Агалай.

Сыновья Нестора мрачно кивнули.

- Фразимед, - представился тот, что был повыше.

- Антилох, - буркнул второй.

- Анти кто? – переспросил Менелай, но Агамемнон вовремя наступил брату на ногу.

- Мальчики мои, - Нестор обнял сыновей за плечи, - наконец произошло то, о чём я мечтал последние шестьдесят лет.

- Да отец, - прогудели сыновья старика.

- Мальчики, - продолжил Нестор, - вы не поверите, но началась война.

- Слава Аресу, - дружно взревели Фразимед с Антилохом, потрясая мечами. – Слава, слава, слава!!!

- Сразу видно, кто их зачал, - ехидно шепнул на ухо Агамемнону Менелай.

- Яблоко от яблони, - тихо согласился Агамемнон.

Нестор улыбнулся:

- Я помогу вам, я помогу собрать великих героев. Мальчики, снаряжайте мои лучшие корабли. Сперва мы посетим Геракла.

Почесав макушку чуть ниже рогов, Менелай деликатно кашлянул:

- Э… - смущённо произнёс он, - вообще-то Геракл…

- Что, неужели во второй раз женился? – испуганно спросил Нестор.

- Да нет, - ответил Менелай, - скорее наоборот, он как бы умер.

- Ай-яй-яй, - покачал головой Нестор, - как нехорошо, однако вышло, но мы всё равно к нему заедем.

- Это интересно куда? – весело поинтересовался Агамемнон. – На светлый Олимп?

- Гм, - Нестор задумался, - действительно глупо… м… м… ну тогда навестим Тесея.

- Боюсь, что он тоже скончался, - сказал Менелай, - я, конечно, извиняюсь, но среди ваших знакомых есть кто-нибудь из живых до сих пор великих героев?

- Да, есть, - с радостью ответил старик, - это мои сыновья.

Менелай с Агамемноном скептически посмотрели на задравших носы отпрысков Нестора.

- М-да, плохо дело, - констатировал Менелай, - похоже, что войны с Троей не будет.

- Как это не будет? – возмутился старик. – Скорее поспешим на корабли, я лично возглавлю поход против Трои. Плывём же на Аргос к царю Диомеду, сыну великого Тидея, равному силой самому Аресу. Он должен мне большую сумму денег, думаю, Диомед не сможет отказать нам в помощи.

- Вот это уже совсем другое дело, - заулыбались Менелай с Агамемноном, - быстрее, Нестор, снаряжай свои корабли, чувствуем мы, великая буря надвигается на Грецию…

Надо сказать, что хотя братья и выражались фигурально, дождь в Аттике в этот день таки пошёл, и не просто дождь, а целый ураган с грозой, поскольку Зевс на Олимпе снова раздавал богам хороших пендюлей по поводу их безответственного отношения к предстоящей войне.

***

Славные герои собрались на войну против Трои.

Во-первых, разобраться с коварными троянцами собирался царь Аргоса Диомед, сын Тидея, который при виде полоумного Нестора побледнел, тут же пообещав исполнить любую его просьбу.

Во-вторых, пограбить богатые земли согласились: сын царя Эвбеи Паламед, внук Миноса, царь Крита Идоменей и друг Геракла Филоктет, спёрший у вознёсшегося на Олимп великого героя его чудо стрелы.

Решили участвовать в эпическом грабеже и два Аякса: сын друга Геракла Теламона Аякс, царь Саламина (здоровый был мужик, однажды сильно перепив, одной лишь головой разнёс храм Геры) и сын героя Оилея Аякс из Локриды.

В общем, много героев клюнуло на заманчивое предложение пополнить свои сундуки троянским золотом, вот только царь Итаки, хитроумный Одиссей сын Лаэрта, что-то бузил. Чувствовал, мерзавец, что на Олимпе ему и так уже сандалии сплетены, а тут ещё поход этот. Но необходимо было грекам участие Одиссея в походе, ибо многие герои отвечали что, мол, если царь Итаки в поход отправится, то и мы с ним, а если нет, так нет.

Но не желал Одиссей покидать Итаку, тем более что он совсем недавно женился на молоденькой красавице Пенелопе и у него уже родился сын Телемах.

Короче, решил Одиссей малохольным прикинуться, психом значит, мол, в бассейне нечаянно поскользнулся, головой ударился и теперь вроде как идиот.

Приплывают Менелай с Агамемноном в Итаку, естественно, вместе с Нестором и сыном царя Эвбеи Паламедом. Приплывают, значит, а Одиссей голяком по дворцу скачет с павлиньим пером в заднице и жалобно так по-бараньи блеет.

- Вот это да, - сказал Менелай, увидев царя Итаки, - вот что значит с мужиками брак делает. Пока был холостым, был нормальным.

- Профессионально косит, - кивнул Агамемнон, - даже перо в задницу смолой вклеил дабы при беге не выпало. Мастер.

Посмотрели греки на бегающего на четвереньках по залам Одиссея, плечами пожали и к жене его молодой Пенелопе так обратились:

- И долго он уже так развлекается, соплеменников пугает?

- Да вроде как со вчерашнего дня, - ответила наивная Пенелопа. – Как ваши корабли на горизонте увидал, так сразу на четвереньках вглубь дворца и умчался.

- Значит внезапный приступ, - задумчиво потеребил подбородок Паламед, - весьма интересно.

- Как нехорошо получилось, - покачал головой Менелай, - а мы думали его на войну пригласить, пару сундуков золота предложить.

Баранье блеянье во дворце вдруг оборвалось и греки, перемигнувшись, громко продолжили.

- Да, очень жаль, - сказал Агамемнон, - а я думал Одиссею жемчужину подарить величиной с кулак, что ж придется нам плыть обратно.

- Эй, уважаемые, постойте, - донеслось из коридора, и в приёмный зал вошёл, облачённый в боевые доспехи, абсолютно здоровый Одиссей.

- Что, неужели излечился? – притворно удивился Паламед.

- Да, - высокомерно кивнул царь Итаки, - приступ внезапно прошёл.

Пенелопа озадаченно посмотрела на мужа:

- Милый, я что-то не совсем поняла…

- Потом, потом, - отмахнулся Одиссей, - все вопросы потом, когда вернусь. Кстати, - он резко повернулся к Агамемнону, - как там насчёт моей жемчужины?

- Лично презентую после взятия Трои, - ответил царь, лукаво усмехаясь, - даю тебе своё слово.

- Ну что ж, вперёд, - скомандовал Одиссей, - дайте мне полчаса, чтобы собрать войска и спустить на воду боевые корабли.

Греки весело переглянулись:

- Без проблем, мы подождём.

- Пенелопа, - обратился царь Итаки к супруге, - я буду отсутствовать м… м… от силы пару месяцев, вышей, пожалуйста, к моему возвращению ковёр с моим профилем, я ведь знаю, ты умеешь, а внизу надпись: «Он разрушил Трою». Я очень скоро вернусь, проверю твою работу…

Сидящий на Олимпе у телевизориуса Зевс, зловеще рассмеялся.

***

Но ещё одного героя должны были привлечь греки для грядущего смертоубийства, некоего Ахилла, приёмного сына царя Пелея и богини Фетиды.

Мороки с этим Ахиллом было выше крыши, а главное, что вечно пьяный прорицатель Калхас ни с того ни с сего предсказал Атридам, что без этого самого Ахилла они Трою не возьмут. Морду, конечно, этому Калхасу как следует набили, но предсказание есть предсказание, раз оно было произнесено, значит так и случится. Тем более, не стоило этим пренебрегать, когда речь шла о предстоящей войне.

В общем, ничего не поделаешь, отправились греки за Ахиллом. Но Ахилл был, конечно, не дурак и мог потягаться по своему хитроумию с самим Одиссеем. Как только прознал он о том, что ищут его греки, дабы в военный поход против Трои звать, спрятался герой на острове Скиросе, что в Эгейском море во дворце царя Ликомеда. Причём самое интересное оказалось в том, что Ахилл скрывался на этом острове в виде весьма симпатичной девушки, сбрив бороду и облачившись в женские одежды.

Даже сам царь Ликомед не знал, что среди его дочерей живёт переодетый в бабу молодой красавец мужик. Точнее, царь, конечно, узнал об этом, но потом, когда у каждой из его дочерей родилось по пышущей здоровьем черноволосой двойне. Малютки были очень милые и совершили в будущем массу героических подвигов.

Хорошо устроился Ахилл, какая к сатиру война, зачем ему это нужно? Лежи себе на мягких подушках во дворце дурака - царя и забот никаких не знай. Как в сказке, утром обильный завтрак, затем любовь, днём роскошный обед и снова любовь, а вечером… страшно подумать. Всё же ненасытные девицы были, дочери царя Ликомеда, шутка сказать, попробуй порадуй обильными ласками пятнадцать пышнотелых (мягко говоря) красавиц за день.

Возлежал утомлённый любовными утехами Ахилл на подушках и подумывал, а может всё же податься ему на войну, уж очень не хотелось герою получить в ближайшее время какое-нибудь неизлечимое увечье.

Но тут как на зло (или может к счастью?) на остров приплыли Одиссей с Диомедом, поскольку прорицатель Калхас за определенную плату выдал им Ахилла, сообщив, где герой от них скрывается.

- Это ж надо, - всё не унимался Одиссей, сойдя на берег острова, - мы в поход собираемся, а он среди баб жирует, виноград с вином по утрам жрёт и на подушках лежит.

- А ты что, завидуешь? – усмехнулся Диомед. – Зря ты это Одиссей, у тебя вон жена молодая дома сидит, гони прочь недостойные мысли, а то сам знаешь… Кто там у нас на Олимпе за неверными мужьями следит, Гименей или Гера?

- Понятное дело Гименей, - ответил царь Итаки, - у него даже золотые ножницы особые есть, специально для неверных жёнам греков. Клац, хрум и ты уже в певческом хоре Карфагена выводишь тоненьким голосом свадебную «Оду богу Гименею».

- То-то, - Диомед поднял к небу указательный палец. – На Зевса надейся, а сам не плошай…

Царь Ликомед принял знатных греков довольно доброжелательно и очень удивился, когда те попросили его разрешить им осмотреть царских дочерей.

- Ну, с Диомедом всё ясно, он холостой, - кивнул Ликомед. - Но Одиссей, что скажет твоя Пенелопа?

- Да мы не свататься приплыли, - сказал Одиссей, - у нас тайное военное задание от Менелая, мы их быстро осмотрим и назад уплывём.

- Ну, раз тайное военное, - царь развёл руками. – Слуги проведут вас в их покои.

Красивы были дочери Ликомеда, ох как красивы, тихонько причмокивая губами, Одиссей с Диомедом осторожно наблюдали за ними, спрятавшись в дворцовом саду.

- Кто же из них Ахилл? – шёпотом спросил Диомед, пихая локтём Одиссея в бок.

- Да думаю я, думаю, - огрызнулся царь Итаки. - Сатир бы побрал этого Ахилла. Будем ждать пока они пойдут купаться к озеру.

- А ты уверен, что они пойдут?

- Уверен, жара вон какая, грех не освежиться.

И греки принялись ждать.

Действительно, ближе к обеду девушки, весело шутя и хихикая, потянулись к озеру.

- Смотри, - прошептал Диомед, указывая на одну из дочерей Ликомеда, - вот эта толстозадая, случайно, не Ахилл?

- Да нет, - отмахнулся от друга Одиссей, - у Ахилла груди, конечно, накаченные, но не до такой же степени.

- Да, действительно, - согласился Диомед, - давай подойдём поближе.

- Проклятье, - прошипел Одиссей, когда они были уже у озера, - эти дуры собрались купаться в хитонах.

Даже и не думая раздеваться дочери Ликомеда с визгом бросились в воду. Озеро тут же забурлило, как будто в нём резвилось стадо молодых бегемотов.

- И что теперь? – спросил Диомед, сильно приуныв.

- Будем ждать, - Одиссей ехидно усмехнулся.

- Опять ждать?

- Тише, сейчас они выйдут из воды на берег и тогда… когда их хитоны намокнут…

- Вот он, - почти закричал Диомед, чуть не выпав из скрывающих греков кустов.

- Где?!! – изумился Одиссей.

- Да вот же, слева, у дуба…

Одиссей присмотрелся:

- Мать моя женщина, действительно мужик.

Хитоны юных девушек и в самом деле сильно намокли в воде и теперь весьма рельефно облегали их пышные фигуры.

Вытащив из-за пазухи прочную рыбацкую сеть, Одиссей осторожно двинулся к берегу озера:

- Слышишь, приятель, - начал канючить Диомед. – Может прихватим ещё и вон ту грудастую, ну пожалуйста, и так на войне радостей никаких.

- Нельзя, - цыкнул на друга Одиссей, - Менелай нам тогда уж точно головы оторвёт.

- Или Пенелопа, - грустно добавил Диомед.

Момент для отлова был выбран как нельзя удачно.

Выжав волосы, девушки полезли в воду по второму кругу. Озеро снова покрылось мощными всплесками. Ахилл же остался на берегу, томным взглядом опытного пастуха наблюдая за резвящимися красавицами.

- Слушай, а тебе не жалко мужику-то кайф такой ломать? – спросил Одиссея Диомед, сочувственно глядя на Ахилла. – Мы ведь с ним смертельными врагами до конца жизни останемся.

- Мне жемчужины моей жалко, - ответил царь Итаки, проворно выскакивая из кустов.

Нападение Одиссея было столь стремительно, что Ахилл даже не успел ничего толком понять, оказавшись опутанным по рукам и ногам прочной сетью.

- Скорее, - закричал Диомеду Одиссей, - бежим на корабль, бери его за ноги.

Увидев легко скрутивших его двух здоровых злобных бородатых мужиков, Ахилл понял, что крупно влип.

- Вы что, братья, - жалобно застонал он, - не надо, пожалуйста, я не женщина, я мужчина.

- Да заткнись ты, наконец, - пыхтящий Диомед отпустил трепыхающейся жертве чувствительный пинок под зад.

- Мама, - закричал Ахилл, - помогите, здоровые волосатые мужики меня невинности лишить хотят.

Наблюдающий с Олимпа за комической сценой Зевс, утирая слезы, придержал за локоть было рванувшуюся на помощь к приёмному сыну богиню Фетиду.

- Спокойно, подруга, спокойно, не дёргайся, - давясь смехом, успокоил он встревоженную мать героя. – Думаю, что с твоим Ахиллом всё будет в порядке.

И забегая вперёд, следует отметить, что Громовержец оказался прав.

Глава 6 О КОЗАХ И О ТОМ, КАК ОПАСНО ПОПАДАТЬСЯ ЗЕВСУ ПОД ГОРЯЧУЮ РУКУ

Дионис усмехнулся:

- Деньги в порядке, лежат в надёжном месте.

- Да не слушай ты его, - заявил немного навеселе и потому очень смелый Алкидий, - он их давно уже пропил.

- Ты действительно так считаешь? – удивился Фемистоклюс. – Дионис, пожалуйста, развей сомнения нашего наивного друга.

Дионис насмешливо хмыкнул, и на дубовом столе питейного заведения возникли три толстых мешка с золотом.

Алкидий попытался дотронуться до них, но мешки тут же исчезли.

- Это нечестно! - обиженно закричал грек.

- Что нечестно, друг мой? – не понял Дионис.

- Нечестно, что ты не отдаешь нам нашу долю, - пояснил Алкидий.

- Но ведь у меня деньги в безопасности, кто из смертных спрячет их лучше бога Диониса?

- Действительно, кто? – согласились друзья, залпом опрокинув по новой чаше вина.

Они снова прожигали время в питейном доме «За пазухой у Зевса» и снова их постоянным сокружником был бог вина, вечно весёлый Дионис.

- Ну, так как там у вас на Олимпе? – спросил Фемистоклюс. – Что нового?

- Зевс страшно бузит, - ответил бог вина, - клянётся стереть вас двоих с лица земли.

- Это плохо, - кивнул Фемистоклюс.

- Главное, что в отличие от других богов, - добавил Дионис, - он вполне может это сделать.

- Да?!! – друзья переглянулись.

- Ага, - подтвердил бог вина, - но только ему сейчас не до вас, вы, наверное, уже слышали, что в Греции назревает грандиозная война.

- Конечно, слышали, - усмехнулся Фемистоклюс, - с Троей, из-за девицы этой балахманной Елены, ты сам нам, кстати, об этом недавно рассказывал.

- Царь Спарты Менелай армию великих героев собирает, - продолжил Дионис, - все об этом в Аттике только и толкуют.

- Елена, это так, всего лишь красивый предлог, - глубокомысленно заявил Алкидий, - чтобы вдоволь Трою пограбить. Не похитил бы её Парис, нашли бы к чему другому придраться, скажем, к неправильной форме носа троянского царя Приама или к жене его Гекубе, которая по слухам по матери амазонка.

- Да, дела, - согласился Фемистоклюс, - на Олимпе не до нас. Но думаю, всё же нам с Алкидием не стоит расслабляться. Эй, секундочку, а где же Алкидий…

Фемитсоклюс с Дионисом недоумённо огляделись. Посмотрели вправо, влево, затем взглянули вверх на потолок, Алкидия нигде не было.

Пожав плечами, Фемистоклюс заглянул под стол, с удовлетворением обнаружив пьяного приятеля мирно спящим на присыпанным опилками полу.

- Он никогда не умел как следует пить, - как бы извиняясь за друга сообщил Дионису Фемистоклюс.

- Хочешь, и за секунду он протрезвеет? - предложил бог вина. - Сделать это мне будет несложно.

Фемистоклюс задумался, но ответить не успел, поскольку плоская чёрная коробочка, подаренная Герой, у него на поясе внезапно издала мелодичную трель.

Фемистоклюс вздрогнул.

- Сними её, - посоветовал Дионис.

Рыжий грек опасливо снял коробочку с пояса, и, раскрыв, поднёс её к уху.

- Да, я слушаю, - несколько смущённо произнёс он.

- Болван! - донеслось из коробочки. - Ты держишь трубку вверх ногами.

Смущённо покраснев, Фемистоклюс перевернул удивительное устройство.

- Значит так, - сказала в трубке Гера, - сегодня ровно в полдень этот неисправимый кобель Зевс, судя по всему, намылился к очередной шлюшке на Землю. Смотрите в оба, это ваш шанс. Он спустится с Олимпа в священную рощу у своего главного храма, скорее всего в образе старого козла, провороните, пеняйте на себя.

- Э… - робко попытался возразить Фемистоклюс.

- И никаких «Э», - бескомпромиссно отрезала Гера, - не забудьте захватить с собой изобретение Гефеста. Всё. До связи.

И, ожившая на время чёрная коробочка, снова стала мёртвой.

- Фух, - Фемистоклюс повесил устройство обратно на свой верёвочный пояс.

- Секретное задание от Геры, - догадался Дионис.

- Оно самое, - с грустью подтвердил Фемистоклюс, - не было забот… купила баба порося.

- Но ведь вы работаете на неё не бесплатно?

- Конечно же нет, - ответил грек, – какой же идиот в наше время что-то просто так делать станет?

- Верно, - хохотнул бог вина. – Ну так что, протрезвить твоего друга?

- Валяй, - согласился Фемистоклюс, и через секунду из под стола вылез абсолютно трезвый Алкидий.

- Что случилось? – недоумённо спросил он. – Почему я был под столом?

- Поскользнулся, упал и лбом о скамью хрясь, - ответил Фемистоклюс. – Не умеешь пить, не мучай попу…

- Поскользнулся на фруктовой кожуре, - лукаво подмигивая, подтвердил Дионис.

***

- Ну где же он, уже ровно полдень, - нетерпеливо ёрзал, залёгший за небольшим холмиком Алкидий.

- Тише ты, - Фемистоклюс показал приятелю кулак, - схрон выдашь.

За спиной у рыжего грека висел небольшой кожаный ранец с удивительным изобретением Гефеста.

Нещадно палило солнце.

Прошло десять минут, пятнадцать и вот с неба с урчанием опустилась небольшая белая тучка, на которой нервно перебирал копытцами небольшой седобородый козёл.

- Действительно старый козёл, - ахнул Алкидий, - это интересно кого он тут обольщать собрался, свиноматку что ли?

- Тише, - зашипел Фемистоклюс, - Зевс и в образе старого козла, по-прежнему Зевс, ни одна смертная женщина перед ним не устоит.

Приглушённо захихикав, Алкидий показал Фемистоклюсу на голову.

Тем временем козел, ловко соскочив с опустившегося в траву облачка, проворно поскакал куда-то вглубь рощи.

- Скорее за ним, - скомандовал Фемистоклюс, покидая укрытие.

Козёл явно хорошо знал, куда бежит, уверенно лавируя между деревьями.

- Точно, - сказал запыхавшийся Фемистоклюс, - у него здесь свидание.

Вскоре впереди друзья увидели прекрасную полянку, сплошь заросшую чудесными фиалками. Остановившись посередине этой полянки, козел принялся чего-то или скорее кого-то ждать.

- Смотри, - Алкидий дотронулся до плеча друга, указывая куда-то вправо.

Из-за деревьев на краю поляны робко выглядывала молоденькая большеглазая дриада.

- Старый развратник, - прошептал Алкидий. - Интересно, когда он примет свой человеческий облик? До или во время самого процесса прелюбодеяния?

- А он его вообще не примет, - ответил Фемистоклюс.

- Как это не примет? – испугался Алкидий, - а как же они э… ну ты понял, что я имею ввиду.

- А вот это, - потряс в воздухе указательным пальцем Фемистоклюс, - сейчас самое интересное.

Дриада явно колебалась, но козёл стал упорно бить в землю копытцами и призывно блеять, явно приглашая застенчивую девушку на полянку.

- Ме-е-е-е, - вдруг громко донеслось с другого конца поляны, и из кустов внезапно выскочил крупный чёрный козёл.

- А это ещё кто? – удивились друзья.

Замотав рогами, чёрный козёл уверенно приблизился к Зевсу.

- Ме-е-е-е, - громко заявил он.

Зевс попятился, а испуганной дриады уже и след простыл.

- Может быть это Гера? – предположил Алкидий.

- Да нет, вряд ли, - отрицательно покачал головой Фемистоклюс, - зачем тогда мы ей понадобились? Да и этот вроде как самец.

Зевс пятился, но чёрный козёл, ловко качая рогами, не выпускал его с поляны.

- Пошёл на фиг, - вдруг произнёс человеческим голосом козлозевс.

И друзья в засаде замерли в ожидании, что же будет дальше.

А дальше было вот что: чёрный козёл несколько опешил, услышав человеческий голос, но справедливости ради следует заметить, что своих планов, если они у него изначально и были в отношении Зевса, он не поменял. Зашевелив ушами и пожевав в зубах сорванный одуванчик он, издав очередное «ме-е-е-е», игриво боднул Зевса в бок.

- А ну пошёл отсюда, я кому сказал, - снова басом взревел Зевс, но козёл его совсем не испугался, весело заскакав рядом.

- Почему он не примет человеческий облик? – всё недоумевал Алкидий. – Или, на худой конец, в тигра не превратится?

- А он не может, - усмехнулся Фемистоклюс. - Мне Дионис по пьянке рассказывал, что то устройство, которое трансформирует богам их тела, установлено на Олимпе. Оно часто барахлит не доставая волшебным лучом до самой земли и поэтому, чтобы Зевсу снова стать самим собой, ему нужно вернуться обратно на небо.

- Но ведь это же очень опасно расхаживать по земле в облике животного, - возразил Алкидий.

- Не думаю, - ответил Фемистоклюс, - бессмертие всё равно остаётся, хоть ты в клопа превратись, фиг раздавишь.

Чёрный козёл на полянке снова замекал, и ловко подпрыгнув, оседлал Зевса сзади.

Челюсти у греков медленно отвисли.

- Сволочь, - взревел Зевс. - Отпусти.

Но ответом ему было лишь похотливое меканье.

- Слушай, а может это Арес? – предположил Алкидий, не веря своим глазам.

Но Фемистоклюс уже не слушал его, дрожащими руками снимая со спины фотоаппаратис-мгновенис.

- Ме-е-е-е, - раздавалось на поляне.

- Сволочь.

- Ме-е-е-е…

- Шашлык сделаю. Люля-кебаб!

Квадратное устройство в руках Фемистоклюса тихо щёлкнуло.

- Что ты делаешь? – удивился Алкидий. – Зачем это?

- Запечатлеваю уникальное историческое событие для потомков, - ответил Фемистоклюс, быстро орудуя изобретением Гефеста, который так же обучил смекалистого грека, как правильно с ним (устройством) обращаться.

Всё было до смешного просто. Снять крышечку с круглого стеклышка, навести на объект, нажать чёрную пуговку и всё.

- А-а-а-а, - ревел на поляне Зевс, - помогите…

- Ме-е-е-е…

- Он думает, что это самка, - догадался Алкидий. - Может, поможем? Жаль же мужика… чисто по-человечески…

- Сиди тихо, - зашипел на друга Фемистоклюс и божественный аппарат в его руках снова защёлкал.

- Черныш, ты где? – вдруг раздалось на поляне и из-за деревьев вышла полная немолодая гречанка с прутиком в руке. - Ах ты, негодник, - закричала она и стеганула пару раз развратное животное по спине.

Обиженно замекав чёрный козел, соскочив с Зевса, бросился наутёк. Тучная хозяйка, изрыгая проклятия, поспешила вслед за ним.

- О-о-о-о… - простонал Зевс, - какой позор, хорошо еще, что никто этого не видел…

Алкидий с Фемистоклюсом в кустах невдалеке зловеще рассмеялись.

***

- Ну что? – осведомилась Гера. – Вам удалось раздобыть улики?

- Не совсем, - ответил Фемистоклюс.

- Что значит не совсем? – переспросила богиня. – Улики есть или их нет?

Они снова встретились с богиней в её храме и потому чувствовали себя несколько неуютно.

- Вот, - Фемистоклюс протянул Гере несколько квадратиков из непонятного материала похожего на отполированную тонкую кость.

Взглянув на цветные картинки, богиня неопределённо хмыкнула, видимо, не сразу признав благоверного, но когда она его узнала, глаза у Геры полезли из орбит.

- Пустоты Тартара и все их обитатели! - изумлённо прошептала она. - Да кто бы мог подумать? Но я никогда не замечала за ним подобных… странных наклонностей, о глубокие воды Стикса, какой срам.

- Не то слово, - согласился с ней Фемистоклюс, подмигивая как всегда робеющему в присутствии бессмертных, Алкидию. – Так вы довольны нашей работой?

- Я… я в замешательстве, - пролепетала богиня, - это слишком, это… я не нахожу слов, я не смогу использовать ЭТО против Зевса, да надо мной весь Олимп смеяться будет, если остальные боги узнают, что мой муж изменяет мне с козлом.

Но тут богиня, на время утратившая контроль над собой спохватилась, вспомнив, что перед ней не боги, а всего лишь двое презренных смертных.

- Пошли вон, - громко приказала она, - если что, я с вами свяжусь.

Поклонившись, греки быстро покинули храм Геры.

Оказавшись на улице, Фемистоклюс весело рассмеялся, хлопнув друга по плечу.

- Ты не представляешь, какая это для нас удача, - радостно сообщил он.

Алкидий удивлённо посмотрел на рыжебородого приятеля:

- Я что-то тебя не совсем понимаю?

Фемистоклюс хмыкнул, извлекая из-под одежды пачку красочных квадратов.

- Гефест научил меня, как делать копии, - радостно сообщил он. – Теперь ты понял, какое в наших руках могучее оружие?

- Против Геры?

- Ха, бери выше, против самого Зевса. Неужели неясно, что он всё для нас сделает, лишь бы эти весёлые картинки не увидел кто-либо из олимпийцев.

- О, - обрадовался Алкидий, - это здорово.

- Но ты смотри молчи, - пригрозил другу Фемистоклюс, - до поры до времени никто кроме нас, Геры и того чёрного козла, знать о происшедшем ничего не должен.

Сделавшись серьёзным, Алкидий кивнул.

- Я могила.

Внезапно в вечернем небе что-то сверкнуло, грянул гром, и высокая белая ель рядом с друзьями раскололось пополам, запылав ярким пламенем.

- Бежи-и-и-и-им, - закричал Фемистоклюс, увлекая Алкидия за собой.

Зевс на Олимпе непроизвольно выругался.

- Опять этот проклятый молниеметатель мажет, - зло прокричал он, - снова какой-то идиот мне прицел сбил.

В тронный зал Олимпа влетел испуганный Гермес:

- В чём дело, Эгидодержавный?

- Не фурычит, - сказал Громовержец, в расстроенных чувствах швыряя молниеметатель на пол. - Да есть здесь хоть одна вещь, которая нормально работает?

- Позвать Гефеста? – деловито предложил Гермес, выставляя на сандалиях третью скорость.

- Да нет, не надо, - махнул рукой Зевс, - эти два подонка всё равно уже убежали.

Взяв с золотого подноса на столике у трона шампур со свежим шашлыком, Громовержец кровожадно зачавкал, утоляя разыгравшийся аппетит.

- Хочешь? – предложил он, опустившемуся на пол Гермесу. – Козлятина, жаренная, свежая, ещё сегодня днём по лесу бегала, травку щипала, мекала.

- Нет, спасибо, - отказался Гермес – у меня что-то с самого утра сильная изжога.

- Ну, как хочешь, - пожал плечами Зевс, ловко беря с подноса следующий шампур.

***

- Хреново дело, - сказал Фемистоклюс, осторожно вглядываясь в вечернее небо, - поджарит нас Громовержец, как пить дать поджарит.

- Не каркай, - прикрикнул на друга Алкидий, выбираясь из большого дупла в стволе могучего платана. – Что же делать? Может позвонить Гере, она ведь обещала нас защищать.

- Да что эта Гера, - махнул рукой Фемистоклюс, - дура дурой, что она может?

- Ну так давай поищем Диониса, пусть он хотя бы за нас заступится.

- Знал бы ты, какой он трусливый, - усмехнулся Фемистоклюс, - это только на словах он крутой, кого хочет, мол, может опоить, трепач сатиров. С Зевсом справляется один лишь бог сна Гипнос, да и то не всегда.

- Ну, тогда я не знаю, что делать, - заявил Алкидий, садясь на травку, - будем сидеть и ждать пока нас Зевс молнией испепелит.

- Зачем же сидеть и ждать? – удивился Фемистоклюс. – Нам нужен мудрый совет, как дальше себя с богами вести и я, кажется, знаю, у кого мы этот совет получим.

- И у кого это, интересно? – оживился Алкидий.

- У великого титана-предсказателя Прометея, - ответил Фемистоклюс.

- О нет, - взмолился Алкидий, - ведь он уже давно как выжил из ума на почве печёночной недостаточности.

- В любом случае выбора у нас нет, - отрезал Фемистоклюс. - Идём, это где-то здесь, совсем недалеко.

Кусок скалы вместе с прикованным к ней Титаном действительно обнаружился невдалеке у пещеры кентавра Хирона, где совсем недавно боги справляли роковую свадьбу Фетиды с Пелеем. В суматохе праздника упившиеся боги совсем забыли о титане, оставив его вместе с куском скалы в ближайшем лесу.

Прометей к удивлению друзей оказался не один, а вместе с Гераклом, который специально по поручению спохватившегося Зевса спустился с Олимпа, дабы, наконец, освободить некогда жестоко наказанного титана.

В руках могучий герой держал молоток с долотом, безуспешно пытаясь разбить оковы Прометея.

- Совсем проржавели заразы, - шипел Геракл, с силой ударяя молотком по долоту. - Почему же они не разбиваются?

- Не стоит, мой славный друг, - мягко говорил ему титан, - лучше возьми у Гефеста нормальный инструмент и приходи завтра.

- Да завтра я не могу, - ответил Геракл, - на Олимпе собрание будет по поводу этой войны Троянской, даже камень не поддается, сатир его побери.

- Гефестова работа, - хмыкнул титан, - на совесть меня приковал.

- Да он пьяный тогда был, - возразил Геракл, - разве мог он в здравом уме приковать тебя мало того, что девятью стальными обручами за каждую конечность, так ещё и вверх ногами.

- А мне, собственно, так даже больше нравится, - возразил Прометей, - всё время на небо смотрю, птичкам радуюсь.

- Если бы эти птички ещё б на тебя не гадили, было бы совсем хорошо, - съязвил Геракл, неистово взмахивая молотком, - вот же зараза…

Одно из колец на правой руке титана хрустнуло, соскочив на землю.

- Осталось ещё восемь, - скептически заметил Прометей.

- А сатир с ним, - Геракл с чувством швырнул инструменты в ближайшие кусты, чуть не задев при этом прячущихся там греков. – На неделе к тебе ещё заскочу, ты уж извини, некогда, война эта проклятая началась, всё так неудачно сложилось.

- Да я понимаю, - ответил Прометей, - ничего, подожду.

- Может тебе скалу перевернуть? – предложил Геракл, вытирая натруженные руки мягкой тряпочкой. - Или девочек пригласить, чтобы тебя поразвлекли, пощекотали?

- Не стоит, - улыбнулся титан, - спасибо, мне и так хорошо.

- Ну, как знаешь, - пожал плечами великий греческий герой и, вскочив на пасущегося рядом чёрного как смоль жереюца, ускакал по каким-то там своим олимпийско-героическим делам.

- Идём, - сказал Фемистоклюс, и греки смущённо приблизились к прикованному титану.

- Приветствуем тебя, о величайший из родственников Крона, - торжественно произнёс Фемистоклюс.

- Ага, - ухмыльнулся Прометей, - сдается мне это те греки, что украли с Олимпа амброзию.

Друзья переглянулись.

Титан рассмеялся:

- Ловко вы, однако, на колеснице Гелиоса покатались. Смелости и хитрости, вижу, вам не занимать. Но не простит Зевс вам вашего проступка, давно бы вы уже поджарились, если бы Арес на молниеметателе Громовержца прицел не сбил, повезло вам.

- Как это сбил? – удивился Фемистоклюс. – Зачем это?

- Да кто ж его знает, - пожал плечами Прометей и это у него, висящего вверх ногами получилось весьма забавно. - Говорят, он под шумок берёт у Зевса молниеметатель и, пока Тучегонитель по бабам ходит, время от времени с Олимпа по эфиопам постреливает, развлекается, короче.

Греки замялись, не зная как лучше сообщить титану о мучающей их проблеме.

- Вижу, не просто так вы ко мне пришли, - произнёс Прометей, - вижу, вам нужен мой мудрый совет. Что ж спрашивайте, коль есть вам что.

- Э… - начал Фемистоклюс, - понимаешь какая тут у нас проблема, Зевс, который Громовержец, с недавнего времени, как ты знаешь, пытается разделаться с нами за известный проступок.

Висящий вверх ногами титан кивнул:

- Дальше.

- Понимаешь, - продолжил Фемистоклюс, - мы как бы попали меж двух огней. Похоже, на Олимпе зреет очередной заговор и как всегда в его центре находится Гера. Она наняла нас, дабы мы проследили за Зевсом и застали его за бесстыдным занятием, коим он обычно балуется на земле.

- М-да, интересная ситуация, - согласился Прометей, - похоже, вы ходите по лезвию меча.

- Посоветуй, что нам делать? – взмолились греки. – Как уберечься от гнева Зевса.

Титан задумался:

- Я бы на вашем месте Гере не доверял. Гнусная баба наверняка ведёт двойную игру. Что же касается заговора, то на Олимпе это обычное дело. Когда ведёшь растительный образ жизни, то ещё не до такого додумаешься. А всё это я вам скажу от безделья, с жиру олимпийцы бесятся.

- Ну, а как же нам быть? – снова спросили друзья.

- Ну, а что вам? – удивился Прометей. – Смотрите в оба, не зевайте, двигайтесь по возможности зигзагами и перебежками, во время грозы избегайте открытых мест, уверяю, Зевсу сейчас не до вас, ну может пальнёт ещё пару раз молнией, но лишь в профилактических целях. Если и стоит вам кого опасаться, так это Геру. Коварная она, зараза, похлеще богини раздора Эриды.

- В общем, понятно, что ничего не понятно, - подвёл итог рассуждениям титана Фемистоклюс.

- Да ладно, что вы так Зевса боитесь? – засмеялся Прометей. – В конце концов у вас ведь есть те пикантные фотокарточки с козликами, белым и чёрным.

Греки опешили:

- А ты откуда знаешь?

- Я всё знаю, - ухмыльнулся титан, - просто по поводу Геры ещё сомневался, думал, что задание Зевса застукать вам Арес дал.

- Ещё чего, - фыркнул Фемистоклюс, - с этим мутным типом мы никаких дел не имеем.

- Вот и славно, - кивнул Прометей, - прохвост он тот ещё скользкий, как осьминог. В общем, эти фотокарточки я бы на вашем месте приберёг для действительно особо опасного случая.

Друзья мрачно кивнули.

- А можно ещё вопрос? – вдруг подал голос Алкидий.

Титан благосклонно кивнул:

- Что ж, задавай.

- Меня вот что беспокоит, - начал Алкидий, - каким это образом у недавно поженившихся Фетиды с Пелеем уже есть взрослый тридцатилетний сын?

Фемистоклюс одурело вытаращился на друга:

- А я и не знал, что тебя война троянская интересует.

- Ты об Ахилле, что ли? – переспросил Прометей. – Так ведь он сын богини. За пару дней под два метра вымахал, говорят, что он сразу в доспехах и с боевым копьём родился. Фетиде даже кесарево сечение делать пришлось, так как щит героя на белый свет никак не пролазил.

- Спасибо, - поблагодарил Алкидий, - теперь я буду спать спокойней, а то в ежедневных новостных вощеных дощечках такое пишут, что мол, Ахилл внебрачный сын Зевса и Елены троянской.

- Брешут, сволочи, - гневно выкрикнул титан, - интерес к войне подогревают, а что ты хочешь, жёлтая пресса.

Душевно распрощавшись с Прометеем, греки направились в город, дабы утопить свои проблемы в кружке вина.

- Может, повезёт и Диониса встретим, - предположил Фемистоклюс.

От внезапного раската грома заложило уши. Синей сияющей стрелой с неба в землю ударила сверкающая молния, попав в проезжающий по дороге воз с сеном. Сено мгновенно вспыхнуло, пожираемое яростным пламенем.

- За что? – закричал всклокоченный возница, обращаясь к небу и соскочив с повозки,бросился наутёк. - Всё что украл, верну, - громко кричал он на бегу, - клянусь Олимпом, верну.

Пожав плечами, друзья невозмутимо продолжили свой путь в город.

- А… - ревел на Олимпе Зевс, - опять промазал, у-у-у…

В тронный зал зашёл перемазанный сажей Гефест в кожаном фартуке.

- Отец, в чём дело? – осведомился он. – Я, кажется, слышал крики?

- А, Гефестушка, - подозрительно нежно произнёс Зевс, нервно передёргивая на молниеметателе затвор, - вот кого я больше всего хотел бы сейчас видеть.

- Э… отец, ты чего? – изобретатель медленно пятился к выходу из тронного зала. - Эй, не дури…

Но было поздно.

Издав боевой клич, Зевс выстрелил огнём в гениального сыночка:

- Я покажу тебе, как мне прицел на рабочем оружии сбивать…

Увернувшись от молнии, Гефест зигзагами помчался вон из тронного зала.

- Это не я, - кричал он, - это всё Арес…

И вновь небо над многострадальной Аттикой заволокли тревожные грозовые тучи.

Глава 7 О ТОМ, КАК ПИШЕТСЯ ДРЕВНЯЯ ИСТОРИЯ

Итак, все могучие герои вместе со своими войсками собрались в гавани города Авлида, чтобы отплыть оттуда к Трое.

Несчастный Менелай сбился с ног, пытаясь вразумить героев, которые по случаю своей встречи, начали в неуёмных количествах поглощать вино и петь непотребные песни. Многие не виделись друг с другом по несколько лет и поэтому пили в основном за здоровье и за скорую победу над троянцами.

Менелая никто не желал слушать. Завидев его лосиные рога, герои хватались за животы и валились в приступе хохота на землю. Бедному царю Спарты ничего не оставалось, как укрыться в трюме на флагманском корабле, а вразумлять греков пришлось послать своего брата Агамемнона.

- Как я их всех ненавижу, - кричал царь Спарты, гневно потрясая рогами, - забодал бы… то есть, зарубил бы всех, если бы у меня меч не отобрали.

- Спокойно, брат, - сказал, как всегда уравновешенный Агамемнон, - я поговорю с героями.

Но тут ещё одна проблема встала перед греками, а именно: им срочно требовался историк, который смог бы запечатлеть великие события для любознательных потомков.

Историк, как назло, долго не находился. Наконец его обнаружил хитроумный Одиссей в каком-то местном питейном заведении и при помощи Фразимеда с Антилохом бережно перенёс историка на корабль.

Учёный долгое время упорно не желал принимать цивилизованный вид, то блея по-бараньи, то во всеуслышание заявляя, что он никто иной, как покровитель высоких искусств бог Аполлон.

Во время одного из просветлений рассудка, историка пришлось, обвязав верёвкой, несколько раз окунуть в бурное море, дабы он окончательно смог прийти в себя. Естественно, прибегнуть к сей процедуре посоветовал всё тот же хитроумный Одиссей.

Протрезвев, историк зло сообщил грекам, что никакой он, мол, не историк, а простой архивариус и что он хранит документы, а не создаёт их, но получив от Одиссея золотой талант, учёный резко подобрел, подтвердив, что он действительно историк, известный хронист и тонкий знаток всех греческих мифов.

- Вот и славно, - сказал Агамемнон. – Скажи же, как тебя зовут?

Историк вдруг задумался, что в данной ситуации выглядело несколько подозрительно.

- Софоклюс, - наконец ответил он. - Да, называйте меня Софоклюсом.

- Значит так, Софоклюс, - начал Одиссей, - в твои обязанности входит добросовестно заносить на дощечки все события этой великой войны, не приукрашая и не перевирая факты. От того, насколько добросовестно отнесёшься ты к своему делу, будет зависеть, как на своих отцов станут смотреть наши дети, наши потомки: с презрением или с гордостью. Пусть в историю Греции троянская война войдёт как величайшая из войн, независимо от её исхода.

- Всецело присоединяюсь к этим мудрым словам, - кивнул Агамемнон.

- Ну что ж, начнём прямо сейчас, - хмыкнул историк, извлекая из заплечной сумки вощеную дощечку. – Сколько в вашей флотилии кораблей?

Греки задумались.

- Секундочку, - сказал Агамемнон и выбежал из трюма наружу. - Раз, два, три, четыре, - послышалось сверху.

Через минуту брат Менелая проворно вернулся в трюм.

- Мне не хватило пальцев на руках, - растерянно сообщил он.

- Ну так разулся бы, - посоветовал Одиссей.

Агамемнон почесал окладистую бороду:

- Ну тогда где-то около пятнадцати.

- Сколько?!! – не поверил историк.

- Где-то пятнадцать, - твёрдо повторил царь. – Да, именно, пятнадцать.

Лукаво прищурившись, Софоклюс быстро нацарапал на дощечке: «В поход против Трои греки направлялись на 150 кораблях» Затем историк задумался и воровато пририсовал к цифре второй весьма симпатичный нолик.

- А сколько всего героев собралось на войну? – спросил он, сделав первую историческую запись.

- Секундочку, - спохватился Агамемнон, собираясь снова выйти наружу.

- Постой, - остановил его Одиссей, - боюсь, что даже если ты снимешь сандалии, тебе это вряд ли поможет. Я помню число героев, их где-то около… сорока человек.

- Чего?!! – челюсть у историка решительно отвисла. – И с ЭТОЙ армией вы собираетесь напасть на Трою?

- Да, - гордо кивнул Агамемнон, - я тоже говорил Менелаю, что их слишком много и что вполне можно было бы обойтись и двумя десятками.

Схватившись за голову, Софоклюс записал: «Громадное войско собралось на морском берегу. Сто тысяч вооружённых воинов желали доказать своё право на подвиг под стенами неприступной Трои».

«А сколько же там было кораблей?», - подумал историк «тысяча пятьсот, э… не годится».

Пожевав кончик острой палочки, Софоклюс добавил к цифре кораблей ещё два жирных нуля. Конечно, можно было добавить и ещё маленький нолик. Софоклюсу, в принципе, было не жалко, но потомки могли не поверить. Тогда бы получилось, что на каждый корабль приходится по пол героя, как-то уж очень неправдоподобно.

- Вот, - воскликнул Одиссей, вырвав из рук историка смазанную воском дощечку, - самые первые строки. Строки великой истории!!!

И если бы Одиссей умел читать, то глаза у него от прочитанного оказались бы где-то в районе затылка. Но, к счастью, царь Итаки никогда не обременял себя лишними знаниями, считая учёность уделом слабаков и всяких там историков.

***

- Итак, - Зевс обвёл присутствующих тяжёлым взглядом, - вопреки всем моим попыткам избежать войны, похоже, не удастся.

Олимпийцы слаженно закивали, соглашаясь с Громовержцем.

- Ну почему только меня волнует то, что происходит на земле? – закричал Тучегонитель. – Почему один я должен расхлёбывать очередной раз, заваренную вами кашу?

Боги пристыжено попрятали глаза.

- Потому что ты Зевс, - тихо ответил Гермес, - царь богов, повелитель Олимпа.

- Да на кой… - Зевс запнулся, сдержавшись, хотя резкое словцо так и просилось на язык. – К чему мне вся эта власть, когда меня окружают сплошные ПРИДУРКИ!

Олимпийцы подавленно молчали.

- Афродита, - резко бросил Громовержец, - я тебя просил или нет, вернуть золотое яблоко Парису?

Богиня любви потупила взор.

- Гера, не я ли просил тебя угомонить твоего сына Ареса?

- Это, между прочим, и твой сын, - сухо заметила Гера.

- Молчать, - взревел Зевс. – Афина, ведь Троя находится под твоим покровительством, почему ты не поговорила с царём Приамом?

Богиня мудрости так же не нашлась, что ответить.

- Тартар вас всех побери, да здесь кроме меня беспокоит кого-нибудь эта война или нет?

Олимпийцы в ответ неопределённо замычали.

- Бараны, - Зевс сокрушённо подпёр кулаком голову. - Да другой на моём месте три шкуры бы с вас содрал, амброзии лишил и в Тартар низверг.

- Это интересно кто? – довольно дерзко спросила Гера.

- Да тот же Крон, - рявкнул Зевс и от произнесённого им имени стены Олимпа зловеще содрогнулись.

- Не гневайся, о всемогущий, - взмолился Гименей, - что уже поделать. Ты же знаешь судьбу не изменить. Рок сильнее нас, мойры никогда не прядут нити вспять.

- Да знаю я, - тяжело вздохнул Зевс, - поэтому вас в Тартар до сих пор и не сбросил, хотя и был близок к этому.

Как всегда после хорошей взбучки олимпийцам, Громовержца немного попустило, и тучи над Грецией нехотя разошлись.

- В общем, - продолжил Тучегонитель, - как обычно в такой ситуации будем тянуть жребий, и пусть сам Рок решит, кто будет помогать троянцам, а кто грекам.

Бросили жребий.

Естественно, все кроме Зевса.

Гермес наломал принесённых Гефестом из кузницы спичек и те, кому попадутся короткие спички, должны будут помогать троянцам, а те, кому выпадут длинные, грекам.

Короткие спички вытащили: понятное дело Афина (а иначе и быть не могло, Гермес лично проследил за всемогущим Роком), Эрот, Афродита и Гименей.

Длинными спичками были осчастливлены: Арес, снова Эрот (хитрый подлец тянул жребий дважды), Гефест и Гермес.

Остальные боги, включая Аполлона с Посейдоном и прочие, в забаве не участвовали, ибо находились непонятно где и непонятно с кем. А созывать всех олимпийцев Зевсу было попросту лень, он не любил, когда на Олимпе стоял гвалт.

Итак, начало Троянской войны было лишь делом времени и время это стремительно бежало вперёд, подчиняясь вообще непонятно кому.

***

Тем временем корабли греков один за другим отплывали из гавани Авлиды, держа курс к берегам Азии.

Где находится Троя, герои знали лишь приблизительно. Ко всему ещё они по-прежнему были пьяны, несмотря на все попытки Агамемнона вразумить их, дабы греки не срамились хотя бы перед взирающими на них с Олимпа богами.

Естественно, что в данной ситуации они никак не могли достичь Трои.

Увидев через короткое время замаячивший впереди берег, греки бурно возликовали, направив суда к вожделенной тёмной полосе на горизонте.

Как ни ругался старец Нерей, утверждая, что никакой Трои в данной части моря нет и быть не может, не послушали его герои, уж больно чесались у них руки поскорее с кем-нибудь подраться.

Пристали греки к берегу и под возмущённые вопли Нерея высадились на сушу, погнавшись за пасущими невдалеке от берега стада овец, пастухами.

Хорошо драпанули пастухи, только их грязные пятки среди кустов замелькали. Обнадёженные столь лёгкой победой над врагом, герои принялись ловить по лугам овец, но в силу тотального опьянения в данном деле немного преуспели.

Местные овцы оказались злобные и вреднючие, что те волки. Гневно блея, они искусали многих героев.

Короче, этому безобразию немедленно следовало положить конец.

Конечно же, ни в какую ни в Трою высадились греки, а в Мизию, где правил сын Геракла герой Телеф. Возмутило Телефа безобразие, учиненное греками. Внимательно выслушал он обиженных пастухов и, собрав войска, двинулся проучить зарвавшихся «гостей».

Возликовали герои, увидев приближающуюся к ним армию из двадцати человек во главе с могучим Телефом.

- Ах вы, засранцы, - ревел сын Геракла, гордо шествуя во главе войска. – Ну я вам сейчас покажу, как земли верных союзников разорять.

Испугались тут греки, частично протрезвев. Что же это получалось, значит они вместо того, дабы биться с ненавистными троянцами, со своими же друзьями сражаться собрались.

Грозен был вид у сына Геракла. Посовещались герои и, побросав оружие, кинулись наутёк, к стоящим у берега на якорях кораблям.

Злобно блея, преследовали их кусючие овцы мизийцев. Ревя, словно раненый бык, посылал Телеф вслед грекам страшные проклятия.

- Ну что, морды бесстыжие, таки доигрались? – спросил Агамемнон пристыженное войско, отпихивая от себя древком копья, вцепившуюся в сандалию чёрную овцу. – Немедленно Одиссея ко мне.

Одиссей, по своему обыкновению не очень любящий всякие заварушки, сидел в трюме флагманского корабля, безуспешно пытаясь спилить царю Менелаю его позорные рога.

- Одиссей, - взревели на берегу герои, - Одиссей, ау…

Отбросив пилу в сторону, Одиссей нехотя сошёл на берег.

- Вон, полюбуйся, - Агамемнон указал на приближающееся войско, - если ты сейчас не уладишь эту проблему, то о взятии Трои мы на ближайшие десять лет можем крепко забыть.

- Чего так? – усмехнулся хитроумный царь Итаки.

- Пока подрастут новые герои, - пояснил Агамемнон. – Эти кретины даже оружие своё побросали.

- Ага, - загудели герои, - вам легко говорить. Видели бы вы, какие у ихних овец зубы.

С чувством сплюнув себе под ноги, Одиссей двинулся навстречу грозному войску сына Геракла.

- Привет, Телеф, - добродушно сказал царь Итаки, когда они поравнялись. – Куда путь держишь?

Сын Геракла остановился, «грозное» войско последовало его примеру.

- Да вот кое-кому задницу собираюсь надрать, - насмешливо сообщил Телеф.

- Уж не тем ли грекам, что собрались сейчас вон на том берегу? – спросил Одиссей, в свою очередь хитро усмехаясь.

- Им самым, - крикнул Телеф, потрясая мечом. – Я им покажу, как моих пастухов пугать.

- Может, договоримся? – предложил Одиссей.

Сын Геракла задумался.

- Ну что ж, давай попробуем, - наконец согласился он, садясь на траву.

Хитроумный царь Итаки сделал тоже самое и, подперев подбородок рукой, сказал:

- Ты уж извини мужиков, ну всякое бывает. Перепили малость, овец с троянцами перепутали. Ведь со всяким такое может случиться.

Телеф понимающе кивнул.

- Прости засранцев, - Одиссей с сожалением развёл руками, - не ведают они, что творят. Шутка сказать пятнадцать лет мужика с мечом не видели, не воевали.

- Всё я понимаю, друг Одиссей, - ответил Телеф, - но кто мне теперь возместит убытки. Овцы то многие побесились, друг друга позагрызали, столицу мою в осаду взяли.

- Извини, брат, - искренне сказал Одиссей, - и прими от нас сей скромный взнос для восстановления твоих животноводческих угодий.

С этими словами протянул царь Итаки могучему Телефу снятый с пояса мешочек с золотом.

Телеф задумчиво принял подарок, взвесил его в сильной руке, нахмурил густые чёрные брови и, пожевав губами, громко ответил:

- Договорились.

С напряжением наблюдавшие на берегу за переговорами великих героев греки, облегчённо вздохнули.

«Это же, как надо упиться», - подумал Телеф, «чтобы Мизию с Троей перепутать. Ох, навоюют эти овцелюбы, ох и навоюют».

- Видишь ли, приятель, какая у нас проблема, - продолжил хитроумный Одиссей, - никто из нас не знает, где находится Троя.

- Да, проблема, - согласился сын Геракла.

- Не мог бы ты, сын величайшего из героев, - попросил царь Итаки, - провести наши корабли в Трою.

Телеф снова нахмурился.

- Боюсь, это исключено, - сухо ответил он. - Зачем ты просишь меня об этой услуге, когда сам прекрасно знаешь, что я женат на дочери царя Трои Приама. Не буду помогать я врагам моего тестя.

- Как знаешь, - легко сдался Одиссей, после чего вернулся к кораблям.

- Ну что? – спросил довольный Агамемнон. – Рассказывай, как же тебе удалось уговорить Телефа.

- С тебя пятьдесят талантов, - просто ответил Одиссей, поднимаясь на борт флагманского корабля.

А на корабле из трюма выглядывал несчастный Менелай.

- Ох, великий Тартар, - испугался царь Итаки, отпрыгивая в сторону, но тут же спохватился, узнав в обладателе чудовищных лосиных рогов царя Спарты. – Извини, Сохатый, я тебя сразу не признал.

- Ну что там, всё в порядке? – осведомился бедняга.

- Проблему я уладил, - кивнул Одиссей, - дело стало за малым: найти непьющего лоцмана, который смог бы отвести нас в Трою.

- Непьющего лоцмана? – переспросил Менелай. – Боюсь разочаровать тебя, мой друг, но похоже, это невозможно…

А на берегу счастливый Софоклюс творил своими руками бессмертную историю.

«Стали греки опустошать владения Телефа», - лукаво прищурившись, писал он «двинулся Телеф на защиту своих владений с несметным войском, завязалась кровопролитная схватка. И вот в бой вступил великий Ахилл вместе со своим другом Патроклом. Был ранен Патрокл вражеской стрелой, но не обратил внимания герой на этот пустяк, храбро продолжал он сражаться плечо к плечу с Ахиллом. И вот обратил великий Ахилл Телефа в бегство. Возликовали греки. Осадили они главный город Мизии, где спрятался Телеф. Но тут явился им вестник богов Гермес, сообщив, что сражаются они не с троянцами, а со своими союзниками. Опечалились греки. В великой скорби стали хоронить они павших героев».

- Эх, хорошо строка пошла, - засмеялся Софоклюс, прикладываясь к фляге с вином. - Эх, чего бы ещё такого побредовей потомкам ввернуть?

Историк задумался.

- Что пишешь? – поинтересовался, подошедший к хронисту Агамемнон.

- Да вот, - хмыкнул Софоклюс, - по горячим следам воссоздаю цепочку реальных событий.

Агамемнон кивнул:

- Это хорошо, только смотри о пьянке не упоминай, правнуки засмеют.

- Да вы что? – искренне изумился историк. – Я ведь профессионал. Какая к сатиру пьянка, разве могу я посметь опозорить славных героев?

- Ох, смотри мне, - пригрозил Софоклюсу Агамемнон, - от себя ничего не добавляй, освещай факты подробно и добросовестно. В общем пиши, как есть, только, - голос Агамемнона опустился до шёпота, - пожалуй, и овец не упоминай.

- Да понял я, понял, - быстро закивал историк, - никаких овец. Всё освещать правдиво и добросовестно, а потомки сами потом разберутся, что к чему.

- Правильно, - Агамемнон улыбнулся, - ты, приятель, смотришь в корень проблемы. Ну, не буду тебе больше мешать, работай.

Софоклюс благодарно кивнул, и мечтательно взглянув на небо, продолжил покрывать дощечку корявыми письменами.

«И был пир. Помирились греки», - нацарапал историк «но в самый разгар праздника отрубил мечом могучий Агамемнон голову Телефу, так как признал в нём троянского шпиона. Снова завязалась кровавая бойня, смешались изысканные яства с отрезанными ушами героев…».

***

- Так, по-моему, нам самое время вмешаться, - заявил Арес, недовольно взирая на экран телевизориуса.

На экране, протрезвевшие греки, разжигали на морском берегу костры, готовясь к ночевке.

- Ты предлагаешь превратить в кастрированного осла этого их историка? – осведомился Гермес.

- Технически это вполне возможно, - проворно вставил Гефест, - я только свой аппарат настрою.

- Да нет, - скривился Арес, поглаживая на поясе меч. – Я не об этом.

- Тогда, о чём же? – раздраженно переспросил вестник богов.

Дремлющий на троне Зевс, протяжно захрапел.

Боги вздрогнули.

- Нужно помочь нашим грекам скорее добраться до Трои, - пояснил Арес, - но я пока не представляю, как это сделать.

- Ха, что может быть проще, - сказал безмолвствующий до сих пор Эрот. - Давайте дружно попросим Посейдона отогнать корабли греков к берегам Трои, только и всего.

- Но ведь Посейдон придерживается нейтралитета, - возразил Арес, - с чего это вдруг он будет нам помогать?

- А мы попробуем, - улыбнулся Эрот, - что нам стоит?

- М-м-м… - вдруг замычал на троне Зевс. – Ах ты, моя козочка...

Олимпийцы скептически переглянулись.

- Гефест, давай свой телефонтий, - наконец решившись, попросил Арес.

Гефест, подойдя к трону, осторожно вытащил из-под локтя спящего Громовержца круглую чёрную трубку на длинном шнуре. Арес стремительно вцепился в устройство.

- Алло, я вас слушаю, - мелодично произнесла в аппарате нимфа Эхо. - С кем бы вы хотели переговорить?

- Это Арес, - сказал в трубку бог войны, - желаю говорить со своим дядей Посейдоном.

- Подождите немного, - ответила Эхо.

Устройство щёлкнуло, и кто-то недовольно вдалеке произнёс: «Какого сатира этому Аресу не спится, задолбали своими звонками». Затем в трубке громко булькнуло и немного хрипловатый голос произнёс:

- Да, Арес, я у телефонтия.

- Привет, - буркнул Арес. - Тут у нас на суше намечается заварушка. Да ты, наверное, уже слышал, в Трое.

- Угу.

- Мы тут две противоборствующие коалиции на Олимпе создали, одни помогают грекам, другие троянцам.

- Ага.

- И вот по чистой случайности я оказался главой той коалиции олимпийцев, которая занимается греками.

- Ну-ну, - хмыкнул в трубке Посейдон.

- Оказывается, он глава, - сказал Гефесту Эрот, и боги приглушённо заржали.

- Да тише вы, кони, - прикрикнул на них Арес. - Нет, дядя Посейдон, это я не тебе. Так вот, ты не мог бы оказать нам маленькую услугу.

- Чего-то подобного я ожидал с самого начала нашей милой беседы, - сухо заметил повелитель морей. - Нет, чтобы позвонить просто так, осведомиться о здоровье, о жене, о детишках.

- Посейдон, - Арес уже терял терпение, - какие детишки, какая жена. В Греции назревает война, понимаешь. Эти идиоты уже пытались ограбить Мизию, с пьяных глаз спутав её с Троей. Слава Зевсу, всё обошлось. Ты даже себе не представляешь, что они могут натворить без нашего присмотра, страшно подумать.

- Хорошо, - согласился Посейдон, - сделаю, что смогу. Говори, чего конкретно вам надо?

- Да сущий пустяк, - ответил бог войны, - устрой на море небольшой шторм. Побазарь с Бореем, Зефиром, Эвром, Нотом и сделай так, чтобы корабли греков вынесло точнёхонько к берегам Трои, а то они нам тут навоюют.

- Ну, это мне не тяжело. Это я с лёгкостью, - ответил владыка водной стихии. – Больше ничего вам от меня не надо?

Арес задумчиво теребил на доспехах золотые бляхи:

- Да, вроде, пока нет.

- Тогда, спокойной ночи.

И Посейдон прервал связь.

- Ну что? – присутствующие в тронном зале олимпийцы выжидающе посмотрели на бога войны.

- Судя по твоей беседе, - сказал Гермес, - Посейдон обещал помочь.

- Так и есть, - Арес кивнул, - нам остаётся лишь немного подождать.

- Ну куда же ты, моя горная серна, - сквозь утробный храп пробурчал на троне Зевс, - ведь у тебя такие милые маленькие ножки…

Скривившись, Арес плюнул в сторону, а Эрот пошло хохотнув, сделал очень неприличный жест.

- Это невыносимо, - протяжно простонал Арес, схватившись за меч.

После чего, посчитав в уме до десяти, он поспешно вышел из зала.

Переглянувшись, Гермес с Гефестом последовали его показательному примеру.

- Полный бардак, - констатировал бог войны, злобно пиная в коридоре неисправный автомат с амброзией.

Глава 8 РАЗБОРКИ ОЛИМПИЙСКОГО УРОВНЯ

- Знаешь, - сказал Фемистоклюс, мечтательно глядя на небо, - вот ходим мы по земле, ходим и ни разу никто из нас не задумывался, а откуда этот Олимп взялся.

- Ну у тебя и мысли, - хмыкнул Алкидий, - наверное, только от безделья такое может в голову прийти.

Придаваясь ничегонеделанию, друзья валялись в густой травке на высоком холме. Где-то в Греции шла война, лилась кровь героев, а им было хоть бы хны, главное, что их сейчас никто не трогал.

- Мне кажется, - заложив руки за голову, Алкидий задумчиво пожёвывал длинную травинку, - мы сейчас представляем великолепную мишень для Зевса.

- Да ладно тебе, - отмахнулся от друга Фемистоклюс, - не порти такое чудесное утро.

Помолчали.

- И всё же, - сказал рыжебородый грек, - вот висит в небе выше облаков гигантский остров, можно даже сказать город, и никому до этого нет дела.

- А что, это должно кого-то волновать? – удивился Алкидий. - Ну висит и пусть себе висит на здоровье, жить то богам где-то надо.

- А ты не задумывался над тем, кто эти боги? – вдруг спросил Фемистоклюс. – Откуда они к нам пришли, откуда взялись?

- Ну, приятель, ты даёшь, - от изумления Алкидий даже выплюнул травинку, - на солнышке что ли перегрелся? Боги были всегда и ниоткуда они не приходили. Сперва, был вечный безграничный Хаос, который породил вечный Мрак – Эреб и тёмную Ночь – Нюкту. Переспал однажды гуляка Эреб по пьянке с прекрасной Нюктой, и родились от этого странного союза…

- Да знаю я эти байки, - перебил друга Фемистоклюс, - самими богами придуманные. Бред всё это горячечный рассчитанный на полных дураков…

- Фемистоклюс, не кощунствуй…

- Да какое к Аиду кощунство? Не было раньше никаких богов, жили себе люди, не зная ни Зевса, ни Геры, ни прочих так называемых олимпийцев.

- Как это?

- А вот так, три поколения назад их не было. Я случайно дощечку одну восковую с текстом нашел, ты не представляешь какой ужас обуял меня, когда я её прочёл. Не знаю, правда ли то, что там написано или ложь, но ясно одно: никаких богов раньше и в помине не существовало.

- Не мели ерунды, - фыркнул Алкидий, снова беззаботно закладывая руки за голову.

- Это не ерунда, - покачал головой Фемистоклюс, - там было написано, что озарились в один прекрасный день небеса красным сумрачным светом, ударил гром, задрожала твердь земная, обрушился на землю огненный смерч и в небе появился чёрный летающий остров. Низко-низко прошёл он над землёй, роняя вниз языки яркого пламени. Вот с тех пор боги и появились.

- Ты хочешь сказать, что они откуда-то пришли?

- Именно.

- Ну и откуда же?

- Не знаю, - Фемистоклюс пожал плечами, - может быть со звёзд?

- Чего?

- Ну, звёзды, - пояснил Фемистоклюс, - что, если это такие же летающие острова, как Олимп? Вот бы мне прочесть звёздные труды великого Гиппарха! Там наверняка есть ответ на этот важный вопрос. Он описал больше восьми сотен звёзд создав знаменитый небесный глобус.

Алкидий встал с травы и, отряхнув одежду, направился к ближайшим кустам.

- Эй, ты куда? – удивлённо позвал друга Фемистоклюс.

- Да лопухов нарву, - ответил Алкидий, - шапочку тебе от солнца сделаю. Перегрев головы дело опасное.

- Эх, - Фемистоклюс тяжело вздохнул, - даже он мне не верит.

- Зато я верю, - внезапно донеслось откуда-то слева.

Фемистоклюс вскочил, как ошпаренный. Уж не Зевс ли пожаловал, спустившись с молниеметателем на землю. Расстрелять в упор, доставших его смертных, сбитый прицел ему бы вряд ли помешал.

Но это был не Зевс.

Это был Дионис.

По обыкновению весело ухмыляясь, бог вина лукаво смотрел на рыжего грека.

- А ты, приятель, я вижу даром времени не теряешь, - сказал он, - решил значит божественные мифы переписать?

- Да вот подумываю, - согласился Фемистоклюс, - то-то скандал будет.

- Да уж представляю, - сладко зевнув, Дионис присел рядом на травку.

- Ну вот, к примеру, - продолжал рассуждать Фемистоклюс, - сравнить наши изделия с вашими, небо и земля…

- Это ты точно приметил, - улыбнулся бог вина.

- Да что изделия, даже огонь и тот вы нам дали.

- Огонь это да, - кивнул Дионис, - нужная вещь. Ты это, смотри, кроме меня больше ни с кем своими прогрессивными мыслями не делись.

- А то, что будет?

- Да поджарят тебя, и если не косоглазый Зевс, так Арес уж точно.

С двумя большими лопухами вернулся из кустов Алкидий.

- О, привет, - сказал он Дионису, смущённо пряча лопухи за спиной.

- И тебе не болеть, - бог вина сорвал с головного убора несколько виноградин и громко ими зачавкал.

- Итак, чем же мы обязаны твоему очередному визиту? – осведомился Фемистоклюс. – Что ещё у вас там на Олимпе случилось?

- На Олимпе всё в порядке, - ответил Дионис, - я пришёл сообщить, что ваши денежки я весьма выгодно вложил в нефтяные скважины Посейдона и, что вскоре вы получите весьма солидные проценты.

- Ну, спасибо, - обиделся Фемистоклюс, - а с нами сперва посоветоваться ты никак не мог?

- А что тут советоваться? – удивился бог вина. – Какой дурак упускает шанс заработать. Троянская война ведь началась, греческий огонь нарасхват идёт, а главный его составляющий компонент, какой? Конечно, же нефть.

- Значит Посейдон решил на войне как следует нажиться, - усмехнулся Фемистоклюс. - Мне иногда кажется, что вы боги больше похожи на смертных, чем сами греки: та же мелочность, хитрость, подлость, двуличие и предпринимательская хватка.

- Ну так, - задрал нос Дионис, - вам ведь всегда есть с кого брать пример.

Чёрная коробочка на поясе у бога вина внезапно мелодично затренькала.

Дионис ответил.

- Да! Что? Это тебя, - бог передал устройство обалдевшему Фемистоклюсу.

- Да, я слушаю, - смущённо сказал в трубку рыжебородый грек.

- Баран! - раздался в устройстве склочный визг Геры. – Ты снова посадил на своём сотиусе батарею. Я же предупреждала, что его нужно раз в день заряжать на солнце.

- Простите, но я забыл, - неуверенно промямлил Фемистоклюс.

- Он забыл, - визжала Гера, - а мозги свои ты случайно в каком-нибудь кабаке не забыл?

Дионис жизнерадостно заржал.

- Короче, дефективный, - продолжила супруга Зевса, - вам новое задание. Сегодня вечером мой муженек собирается на очередное свидание. Педикюр модный сделал, волосы на лысине нарастил, похоже, свидание у него будет в царстве его полоумного братца Аида. Он уже давно Зевса покрывает. В общем, спуститесь под землю и попытаетесь его снова застукать и смотрите мне, чтобы без фокусов.

- Да вы что? – горестно закричал Фемистоклюс. – Мы ведь ещё не умерли.

- Ну это быстро можно устроить, - зловеще ответила Гера.

Греки побледнели.

- Хотя это и необязательно, Дионис проведёт вас к входу в царство Аида. До завтра.

И связь прервалась.

Впервые за всё время Дионис испуганно посмотрел на друзей.

- Она что, совсем рехнулась? – хрипло спросил он. – Она меня с Гермесом что ли перепутала, ведь это же его обязанность провожать души умерших в царство Аида. Какого сатира, может быть у меня на этот вечер уже существуют определённые планы.

И сжав кулаки, Дионис исчез, по всей видимости, перенесясь на светлый Олимп для выяснения отношений с Герой.

- Разборки Олимпийского уровня, - кивнул на небо Фемистоклюс.

- Куда уж нам, смертным, - согласился с другом Алкидий…

Дионис вернулся через десять минут и вид при этом бог вина имел самый, что ни на есть, жалкий. Одежда его была слегка порвана, виноград на головном уборе помят, а под правым глазом красовался здоровенный синяк.

- Готовьтесь, - мрачно сообщил Дионис, - сегодня вечером навестим царство Аида.

Судорожно сглотнув, греки ошарашено переглянулись, но спорить было бесполезно.

И видимо опасно.

***

Чаша терпения благоверной Зевса оказалась переполнена до краёв.

- Всё, хватит, - твердила богиня, беспорядочно метаясь по залам светлого Олимпа. - Я покажу этому кобелю, что я тоже ещё кое на что способна.

Остановившись у большого зеркала, богиня разгладила пальцами, собравшиеся было у глаз морщинки.

- Я тоже еще, кстати, ничего, - заявила своему отражению Гера, гладя руками высокие груди и стягивая талию. – Я ещё вполне могу наставить этому развратнику рога, покруче Елены Троянской. Чтоб знал, как изменять своей жёнушке. Ему такое и в голову не придет. Ох, посмеются же над тобой олимпийцы, ох наиздеваются, естественно, за глаза.

Сделав губы бантиком и часто заморгав, Гера снова приблизила лицо к зеркалу.

- Да, ничего…

Внезапно отражение богини в зеркале скорчило ей ужасную рожу и, показав язык, присовокупило к этому обидному комплекту известную комбинацию из трёх пальцев.

Гера вспыхнула, но отражение снова было нормальным, в точности повторяя все её движения.

- Ага, всё понятно, - ухмыляясь, кивнула богиня, увидев внизу на раме зеркала изящную надпись: «Сделано в кузнеце гениального Гефеста».

- Шутник, - презрительно бросила Гера, направившись в свою спальню, дабы наложить боевую раскраску.

Её отражение в зеркале ещё некоторое время с упоением ковырялось в носу, после чего и оно исчезло.

У себя в спальне Гера первым делом наклеила длинные ресницы и подвела брови. Затем богиня решительно накрасила губы, не жалея пунцовой помады. Сексуальная искусственная родинка под правым глазом придала ей интригующую загадочность.

Волосы Гера распустила, окрасив их особым средством в ярко зелёный цвет, который по её мнению, делал богиню намного моложе и неотразимей.

А вот с платьем у неё возникли проблемы. Она всё не могла выбрать, что же на себя надеть. Придирчиво осмотрев свои ноги на наличие целлюлита вкупе с варикозным расширением вен и не обнаружив таковых, Гера решила надеть коротенькую кожаную юбку, одолженную ею у Афродиты с романтично вышитым на левой ягодице сердечком. Позаимствовав у богини любви также и лёгкую дымчатую накидку Гера решила, что теперь она во всеоружии и что перед её чарами не устоит ни один смертный мужчина. Но, покидая свою спальню, богиня всё же не удержалась и наклеила себе на руки пятнадцатисантиметровые чёрные накладные ногти.

Спустившись в тронный зал и не обнаружив там никого из олимпийцев, богиня включила телевизориус, дабы выбрать себе будущую жертву для любовных утех и, соответственно, орогачивания Громовержца.

Телевизориус долго не включался, шипя, словно разбуженная змея. Затем экран мигнул и на нём появился Громовержец собственной персоной, трущий в бане пемзой красные пятки.

- Если мне приглянулась красотка, - пел Зевс, - то даже сам Цербер не усмотрит за ней, не усмотрит за ней, не усмот…

- Идиот, - зло бросила Гера, переключая канал приёма.

Выбрать нужного смертного для предстоящих любовных утех было нелегко. Как назло Гере попадались какие-то волосатые пузатые типы, воровато поджидающие вечерних путников в кустах у дороги с тяжёлой дубиной на плече. Но оно и понятно: война в Греции, беспредел.

Наконец ей удалось отыскать более менее приличного смертного: сладко дремлющего на небольшой лесной полянке пастуха. Парень был весьма недурственно слажен и, по мнению богини, довольно симпатичен.

- Ну что ж, вперёд! - подбадривая себя, скомандовала Гера, телепортируясь с Олимпа на Землю.

***

- Ну что, готовы? – мрачно спросил Дионис друзей, материализовавшись в лесу в условленном с ними месте.

Греки не менее мрачно кивнули. Спускаться при жизни в царство Аида им тоже страшно не хотелось, но что поделать, раз они уже ввязались во всю эту авантюру с Герой.

- А-а-а-а… - внезапно раздалось из чащи леса. – Помогите…

- Что это? – испугано спросил Алкидий, неуверенно озираясь по сторонам.

На лес медленно опускался вечер.

- Да снова грабят кого-то, - небрежно пояснил Дионис, - не обращайте внимания, идёмте.

Но крик в чаще леса повторился.

- На помощь, караул, - ревел глубокий мужской бас теперь намного ближе, чем в прошлый раз.

Кусты на лесной опушке вдруг затряслись и из них выскочили два бледных грека. Не обращая внимания на Диониса с друзьями, они помчались в направлении города. С минутным опозданием из тех же кустов выскочил перекошенный белокурый юноша с круглыми от ужаса глазами.

Скорее всего, он тоже побежал бы в направлении города, но Фемистоклюс ловко поставил ему подножку, свалив беднягу в траву.

- Что случилось? – строго спросил парня рыжебородый грек.

- Там, там, там… - начал юноша, - в лесу, чудовище… Мантикора.

- Кто?

- Мантикора, - как заклинание повторил парень, - с волосами зелёными и когти во-о-о-о, она кровь человеческую пьёт и плюётся смертельным ядом.

- Ну да? – скептически усмехнулся Дионис. - Пойду-ка и я погляжу на эту самую Мантикору.

Белокурый юноша посмотрел на Диониса, словно на сумасшедшего и, вскочив на ноги с завыванием бросился наутёк.

- Мантикора!!! - кричал он. – Спасайтесь, в лесу Мантикора.

Дионис хмыкнул и проворно исчез в том направлении, откуда бежали перепуганные греки.

- А-а-а-а, - раздалось над лесом, – р-р-р…

После чего послышался отборный мат бога вина.

Друзья переглянулись.

Кусты зашумели, и из них выбрался невероятно злой Дионис.

- Это Гера, - просто пояснил он. - Совсем на старости лет сбрендила на почве сексуального воздержания. За молодыми пастухами голяком гоняется. Зрелище скажу я вам, не для слабонервных. Идёмте скорее отсюда.

И друзья быстро последовали за Дионисом.

Остановившись у некоего неприметного холмика, бог вина снял с шеи цепочку, на которой висела плоская серебристая пластина. Раздвинув траву, Дионис приложил пластину к странному блестящему выступу в земле. Холмик вздрогнул и, медленно отъехав в сторону, открыл овальный, ярко освещённый лаз. В стенах колодца имелись широкие медные скобы.

- Давайте-ка вниз, живо, - приказал бог вина, - а я сразу за вами…

Первым под землю полез Фемистоклюс, двигаясь с крайней осторожностью, дабы не повредить висящий за спиной фотоаппаратис-мгновенис.

Вопреки ожиданиям подземное царство Аида оказалось весьма приятным местом. Здесь было довольно светло, сухо и тепло. Вдоль потолка туннеля, по которому они шли, тянулась бесконечная, испускающая ровный мягкий свет белая полоса.

Дионис уверенно шагал впереди.

По пути грекам иногда попадались овальные двери с непонятными цифрами и надписями на чужих языках.

- Это тоже когда-то был летающий остров, - пояснял на ходу Дионис, - но он, в отличие от Олимпа рухнул на землю, полностью погрузившись в неё.

Наконец, ярко освещённый коридор закончился, и бог вина вывел греков в просторную сумрачную пещеру, сплошь заросшую белыми светящимися цветами.

- Это пещера Тэнара, - сказал бог вина, - местный ботанический сад. Дальше вы пойдёте сами. Я буду вас ждать ровно через час на этом самом месте. Ничего не бойтесь. Тем, кто ещё не умер, опасаться в царстве Аида решительно нечего. Идите всё время вперёд к берегу священной реки Стикс. Харон переправит вас, и не вздумайте ему ничего платить, скажите, что вы, мол, от меня.

- А как же мы найдём здесь Зевса? – удивился Фемистоклюс.

- Спросите у кого-нибудь о долине асфодела, - ответил Дионис, - вам покажут. Там Зевс среди тюльпанов и будет резвиться.

- Интересно с кем? – пошло хмыкнул Фемистоклюс.

Бог вина пожал плечами:

- Да с кем бы не резвился, щёлкните его на фотоаппаратис и сразу назад. Всё! Идите.

И друзья двинулись вглубь пещеры. Через некоторое время они действительно достигли какой-то речки, судя по исходящим от неё запахам являющейся сливной канализационной системой ближайшего полиса.

- Мы сейчас под Лопонессом, - сделал вывод Фемистоклюс, прикидывая в уме расстояние, которое они прошли.

- Возможно, - кивнул Алкидий, - а вот, кажется, и сам Харон.

Из темноты появилась чёрная лодка. Некто в тёмном одеянии, в надвинутом на лицо капюшоне весьма проворно орудовал обросшим ракушками шестом.

- Ого! - сказал Фемистоклюс, зябко поёжившись.

Лодка бесшумно уткнулась в берег.

- Ё моё, - внезапно воскликнул Харон, - Вот так встреча!

Паромщик скинул с головы капюшон и греки с изумлением узнали в нём бывалого моряка Феода, подвозившего их недавно до плавучей платформы, где останавливалась золотая колесница бога Гелиоса.

- Какими судьбами? – радостно воскликнул Фемистоклюс, не сразу обратив внимание на то, что Феод в темноте немного светится, да и вообще весь внешний вид у моряка был какой-то полупрозрачный.

- Да грохнули меня, - весело ответил Феод, - точнее, сожгли. Я с пьяных глаз военный корабль с торговым перепутал. Поднимаю, значит, чёрный флаг с Весёлым Танатом, подплываю ближе, а они меня греческим огнём как обольют.

- Да, не повезло, - согласились друзья. - Так ты теперь вместо Харона?

Моряк кивнул:

- Но лишь на время, я его временно заменяю.

- Ну, а где же сам Паромщик?

- Да вроде в публичный дом пошёл, - ответил Феод. - Его Аид раз в неделю на поверхность отпускает.

- М-да, - задумчиво изрёк Фемистоклюс, - нравы здесь под землёй я вижу те же, что и на Олимпе.

- Ну, а так вы чего? – спросил моряк. – Вроде, судя по внешнему виду, ещё не умерли.

- А мы за Зевсом, - ответил Алкидий, - у него тут типа как свиданка намечается.

- Так и есть, - кивнул Феод. - Я лично его полчаса назад переправлял. Надухорённый весь такой и с букетиком ромашек. Всё нос кривил, когда мимо лодки нечистоты проплывали. Я ему говорю, что естественно, то небезобразно, а он мне, давай, греби быстрей, дурак, я на свидание опаздываю. Такие вот дела. Залезайте в лодку, я вас бесплатно перевезу.

- Спасибо, - растроганно ответили греки, и Феод проворно орудуя, где шестом, где вёслами, переправил друзей на левый берег Стикса.

- По-моему, - сказал он, - Зевс направился в сторону долины Асфодела. Вон видите, где туман белый стелется, это там.

- Спасибо, - ещё раз поблагодарили греки старого пирата, двинувшись в том направлении, куда он им указывал.

- Берегись, - вдруг закричал кто-то совсем рядом. – Камень! Берегись!!!

Друзья инстинктивно отскочили в сторону, и в ту же секунду мимо них с гулким грохотом промчался круглый гигантский камень, подпрыгивающий на неровностях почвы. Вслед за камнем бежал маленький бородатый человек в непомерно больших сандалиях.

- Стой! - истошно кричал он. - Куда, мать твою…

- Сизиф, - коротко пояснил Алкидию догадливый Фемистоклюс и греки продолжили свой удивительный спуск в мрачную долину Асфодела.

***

Тем временем обнажённая жена Зевса с безумным выражением лица кралась по лесу в поисках смертного мужчины.

Белокурый пастушок, к сожалению, скрылся, лишь только увидел богиню, пытающуюся продемонстрировать юноше первоклассный танец живота. Сначала несчастный парень начал заикаться, затем на него напала икота и, не выдержав ужаса происходящего, бедняга сбежал, после того как Гера запустила в него своими кожаными трусиками, эмитируя таким образом возбуждающий стриптиз.

- Милый, ты где? – звала Гера пробираясь сквозь густую растительность леса. – Цып-цып-цып…

Вскоре богиня совершенно случайно вышла к стенам города Лопонесса, наткнувшись на дежуривший у костра военный патруль.

- Говорят, греки Мизию взяли, - рассказывал один из воинов, мешая в подвешенном над огнём шлеме варящуюся гречневую кашу. - Разрушили до основания все города и даже пленили великого сына Геракла Телефа.

- А я слышал, - подхватил другой воин, - что Телефа убил Агамемнон, спутав его с царём Трои Приамом.

- Да, дела, - согласились остальные греки, - великие битвы сотрясают Аттику, а мы здесь сидим, гречневую кашу жрём…

И вот именно в этот момент к костру вышла обнажённая Гера.

- Мама, - закричал один из воинов, роняя ложку с кашей прямо на землю, - Мантикора…

Остальные греки также повернули головы и их лица стали белее мела.

- А-а-а-а… - дружно взвыли воины и, дружно вскочив с земли, бросились к наутёк городу.

- Стоять, - завизжала Гера, - сатировы импотенты… Не бывает прямоходящих Мантикор! Идиоты!

Но куда там.

С лязгом закрылись городские ворота, и снова стало тихо.

Сев у по-прежнему горящего костра и обхватив голову руками, Гера приглушённо зарыдала. Затем вытерев слёзы, стала уплетать за обе щеки брошенную греками гречневую кашу с мясом, которая на вкус была весьма недурственной.

Настроение у богини слегка улучшилось.

- Ну и ладно, - сказала она, облизывая большую деревянную ложку, - я так просто не сдамся.

Обильно поужинав, Гера снова вернулась в лес и вскоре услышала чьё-то весьма немелодичное пение.

- Как собрались греки на войну против Трои, - хрипло выводил чей-то сиплый баритон. - Снарядили корабли и вышли в море. Ликовали славно не зная горя. Так собрались греки на войну против Трои…

Гера прислушалась, голос был явно мужской.

Вот так удача.

Двинувшись на звуки бездарной песни, богиня увидела сидящего у ручья слепого старика, брынькающего на старой расстроенной Эоле. У ног незадачливого певца стояла большая медная кружка, соединённая при помощи железной цепочки с обручем у него на ноге.

- Ага, - сказала Гера.

- Кто здесь? – не понял старик, прекратив петь.

- Цып-цып-цып, - позвала богиня.

- Караул, - закричал старик и Гера сообразила, что слепота у него была липовая.

- Не уйдешь, - взревела богиня.

- На помощь, - завизжал бродяга, бросившись на четвереньках прямо в ручей.

Гера проворно схватила его за шиворот, вытаскивая из воды.

- Мантикора, - орал старик, нелепо размахивая руками, - помогите…

Седой парик и накладная борода остались в руке у богини и Гера с удивлением узнала в бродяге друга Париса юного героя Энея.

- Так-так, - сказала жена Зевса, - кажется, я поймала косящего от войны дезертира.

- Нет, - испуганно ответил Эней, - я не я и Эола не моя.

Получив мощный пинок под зад, парень кубарем полетел обратно в ручей.

- Пожалуйста, о великая, - взмолился Эней, - не выдавай меня.

Гера задумалась:

- Хорошо, но за это тебе придется кое-что для меня сделать.

- Ась? – не понял Эней, чувствуя в словах богини некий подвох.

- А вот что, - зарычала изголодавшаяся по мужчинам Гера, стягивая с перепуганного парня набедренную повязку

- Отстань, тётка, - закричал Эней, но все его усилия вырваться из страстных объятий богини, были обречены на провал.

Ну что ещё оставалось несчастному Энею, кроме как подчиниться всемогущему Року.

И он подчинился и, к слову сказать, не пожалел об этом.

Глава 9 ТРОЯНСКАЯ ВОЗНЯ

Многим казалось, что в Мизии греки застряли надолго.

Но не тут-то было.

Внезапно забурлило море у самого берега и на поверхности показался гигантский железный кит самого Посейдона. Вспенивая бурлящую воду, кит подплыл к самому берегу.

Большая часть героев уже сидела на ближайших деревьях. Лишь хитроумный царь Итаки Одиссей да бесстрашный Агамемнон остались на берегу.

В спине кита откинулась круглая блестящая крышка и из образовавшегося отверстия появился сам Посейдон, на этот раз вместо искусственного рыбьего хвоста демонстрировавший нормальные человеческие ноги.

В серебристом сияющем зеркальными чешуйками наряде спустился он по специальной лесенке с кита на берег и, поглаживая синюю бороду, приблизился со светящимся трезубцем в руках к ожидающим его на берегу грекам.

- Кого я вижу? – воскликнул бог морей, узрев Одиссея. – Хитроумный царь Итаки. Помню, помню, как там было в сочинённом тобой анекдоте обо мне и трепангах: возвращается жена Посейдона Амфитрита из долгой командировки и вдруг видит…

- Дальше, пожалуй, не надо, - поспешно перебил бога Одиссей.

И Посейдон добродушно рассмеялся:

- Ладно, что было, то уже зажило. Я зла на смертных долго не держу.

Говорил бог морей как-то странно в нос, хотя оно и понятно, поскольку к его ноздрям шли, начинаясь от некоего непонятного мешка за спиной, две зелёные трубочки.

Одиссей с Агамемноном смогли рассмотреть эти трубочки лишь вблизи, поскольку те были скрыты густой бородой владыки морей.

- Что смотрите? - хохотнул Посейдон. - По трубкам подаётся морская вода прямо мне в лёгкие. Долго находиться на воздухе мне нельзя, поэтому буду краток.

Греки приготовились внимательно слушать.

- Можете смело снимать свои корабли с якорей, - продолжил повелитель морской пучины, - меня просил за вас сам Арес. Я помогу вам быстро достичь Трои. Ничего не бойтесь ни ветра, ни шторма, ни морских чудовищ, домчу вас в целости и сохранности.

- Благодарим тебя, о великий, - греки почтительно поклонились.

- А помнишь этот, - Посейдон хлопнул перепончатой рукой Одиссея по плечу. – Поймал однажды в сети рыбак Посейдона, а тот ему и говорит: отпусти меня, смертный, и тогда я исполню любые три твои желания…

Одиссей впервые в жизни покраснел, ибо в анекдоте рыбак оказался немым, и Посейдон в итоге засох.

- Да ладно тебе, - усмехнулся бог морей, - залился краской как жрица-девственница из храма Афины при виде голого атлета. Я же сказал, зла не держу.

И Посейдон, величественно вернувшись на спину железного кита, не погружая его под воду, уплыл вдаль оставляя за собой огромный пенный след.

- Скорее, - закричал Агамемнон героям, - пора плыть. Грузитесь на корабли.

Но герои на деревьях словно приросли к веткам, пришлось пару сосен спилить под грязную ругань Телефа, который совершенно справедливо требовал очередную компенсацию за повреждение его частного имущества.

В общем, за какие-то сутки достигли греки Трои.

Подплыли к берегу, смотрят, а там их уже войско троянцев под предводительством великого Гектора дожидается, в кости режется от нечего делать.

Софоклюс немедленно извлёк из заплечной сумки очередную чистую восковую дощечку. Прищурился, быстро пересчитал войско троянцев, получалось тридцать человек вместе с Гектором.

Острая палочка ловко заскользила по мягкому воску.

«Сильное войско троянцев во главе с могучим сыном царя Приама Гектором собралось на морском берегу», - быстро царапал историк. «От самого горизонта протянулась цепочка суровых троянских воинов, всего их было где-то около…»

Историк задумался, как бы не переврать.

- А, ладно, - махнул рукой Софоклюс и быстро написал: «Всего их было где-то около ста пятидесяти тысяч. Великие троянские герои выступали против готовящихся к вторжению греков».

Командовать высадкой был назначен Одиссей. Но ситуация, надо сказать, была весьма неприятной, поскольку и полному дураку было понятно, что первого, кто ступит на троянский берег, ждёт неминуемая смерть.

Что же делать?

Но Одиссей был бы не Одиссей, если бы не нашел выход и из этой казалось совершенно тупиковой ситуации.

Понятно, что умирать в этой войне никому не хотелось. Герои с обеих сторон рассчитывали просто набить друг другу морды или, в крайнем случае, подраться на мечах, естественно, до первого лёгкого пореза. Например, было общеизвестно, что Ахилл при виде яркой крови терял сознание, ему даже клюквенный сок боялись давать пить.

Подумал Одиссей подумал и решил, что первым на троянский берег сойдёт сам царь Спарты Менелай. Менелай, понятно, не хотел этого делать, но его заставили, пригрозив, что в случае отказа силой выкинут за борт.

Пришлось Менелаю первому ступить на вражескую землю.

Немая сцена, последовавшая вслед за этим, была достойна отдельной главы в героическом повествовании Софоклюса дощечек этак на десять.

С отвисшими челюстями взирали троянцы, как под тяжестью мощных лосиных рогов мрачно сходил на берег знаменитый царь Спарты Менелай.

Грянувший после немой сцены раскат заливистого хохота, достиг аж самого Олимпа, разбудив дремлющего на троне Зевса.

Словно сражённый наповал вражеской стрелой свалился на землю великий Гектор. Побросав оружие, ржущие троянцы, схватившись за животы, катались на песке.

Греки, наблюдающие за этой сценой со своих кораблей, тоже не сдержались, заразившись троянским смехом.

Не до смеха было лишь одному Менелаю. Выхватив из-за пояса меч и издав громкий полный ненависти вопль, он погнался за хитроумным Одиссеем, опрометчиво сошедшим на берег вслед за царём Спарты.

Включив на Олимпе телевизориус, боги с интересом наблюдали за историческими событиями. У бедняги Ареса от смеха началась икота, и ему пришлось выпить чуть ли не весь фонтан газированной амброзии, чтобы эту икоту прекратить. Сотрясающийся от хохота Эрот подавился солёными орешками, а Гермес чуть не свалился с Олимпа, нечаянно включив правую, вечно барахлящую, сандалию.

Короче, никакого сражения в этот день не было. Подобрав оружие и утирая катящиеся из глаз слёзы, троянцы вернулись за стены своего великого города. Можно сказать, что первую битву греки выиграли со счётом один ноль. По полю несостоявшегося сражения бегал лишь кроющий площадный мат Одиссей, преследуемый разъяренным Менелаем.

***

- Да-а-а-а… - протяжно констатировал Громовержец, - и смех и грех. А мы волновались, что они тут нам большую часть населения перебьют, сорвут демографический план, запланированный Эротом на будущий год.

- Кхэ-кхэ, - кашлял Эрот, - ой ржу не могу, умора…

Гефест чинил у фонтана правую сандалию босому Гермесу лупя по ней молотком. Вторую сандалию надел Арес и теперь задумчиво висел вниз головой под потолком тронного зала.

- Полезная вещь, - философски сообщил он, - располагает к длительным глубоким размышлениям.

- Зевс, - сказал Гермес, вдруг вспомнив мучившую его в последнее время мысль, - ты знаешь, а Гера то пропала.

- Ну и сатир с ней, - огрызнулся Громовержец. - Надеюсь, что она пропала навсегда.

- Кто знает, - хмыкнул Гермес, осторожно разглядывая золотые бараньи рога на голове владыки Олимпа.

Естественно, боги не могли не заметить сие чудесное со вчерашнего вечера приобретение Громовержца, но все благоразумно молчали, зная каков Зевс бывает во гневе, тем более, что его настроение в последние дни сложно было назвать мажорным. Умница Гефест успел убрать на Олимпе все зеркала до того, как Тучегонитель сегодня проснулся.

Многие уже догадывались, где и зачем отсутствует Гера.

На Олимпе назревала очередная буря.

- С этого дня, - заявил Громовержец, грустно глядя на экран телевизориуса, - я запрещаю вам помогать этим недоумкам. Пусть сами между собой разбираются. Кто меня ослушается, за ноги вниз головой в Тартар. Два раза, вы знаете, я повторять не буду.

«Лишь бы он не заметил эти проклятые рога», - испуганно подумал Гермес «не дай Крон, заметит».

***

Тем временем на земле Софоклюс всё творил бессмертную историю.

«Десять лет осаждали греки Трою», - писал он, услышав как Одиссей сказал Агамемнону, что войну они закончат за пару дней. - «Много героев полегло с обеих сторон. Обагрилась Земля Гея кровью лучших из смертных».

- Как назовёшь свою книгу? – поинтересовался Ахилл, проходя мимо камня, на котором сидел историк.

- Как назову? – переспросил Софоклюс, отрываясь от работы. – Пожалуй, назову я её: «Троянская возня».

- Как-то уж не очень величественно, - заметил герой.

- Ну так вы же сами просили ничего не приукрашивать? – удивился историк.

- И то верно, - согласился Ахилл. - Ну ты, это, пиши, давай, пиши… не останавливайся

И Софоклюс писал. Так писал, что у потомков глаза от этой писанины лезли на лоб, а их историки с тоски медленно спивались, не в силах разобраться была ли на самом деле такая война или нет.

А на флагманском корабле вечно пьяный прорицатель Калхас внезапно стал буйствовать, вопя, что на него сошло очередное знамение прямо с Олимпа. Прорицателя связали и хотели уже по обыкновению окунуть в море, но Одиссей остановил греков, услышав в пьяном лепете оракула часто повторяющиеся два ключевых слова: «Менелай» и «рога».

Послали за царём Спарты и когда Менелай вышел из трюма, Калхас вдруг начал вещать странным голосом.

- И тогда падут рога у царя Спарты, - бормотал прорицатель, - когда он ранит в поединке Париса в известное мужское место.

- В задницу что ли? – не понял Менелай.

- Нет, - удивился Калхас и на себе показал куда.

Представив себе подобное ранение, греки дружно поморщились.

- Отрезать бы тебе твой длинный язык, - зло бросил Одиссей. - От тебя одни только неприятности: то Ахилла ищи, то Париса кастрируй.

- Вот-вот, - согласился Ахилл, - сидел бы я сейчас на острове Скиросе в гостях у царя Ликомеда и забот никаких не знал.

- Я готов внять предсказанию, - кивнул Менелай и сошёл с мечом на берег.

Его, конечно, тут же поймали и уложили спать. Утро вечера, как говориться, длиннее, но на следующий день мешать царю Спарты сразиться с Парисом никто уже не смел. А что если и вправду рога отпадут? Нельзя мужика такого шанса лишать, никак нельзя.

Парис вызов с радостью принял, ибо ещё не успел сделать утреннюю зарядку, а тут такой отличный повод лишний раз размяться выпадал.

Вместе с Парисом к кораблям греков пришёл и зевающий Гектор, заинтересовавшийся битвой героев. Старший сын царя Трои тут же поспорил с Ахиллом на мешок золота, что Парис победит Менелая.

И вот поединок начался.

С первой же минуты стало ясно, что Менелаю страшно мешают сражаться его лосиные рога, креня царя Спарты всё время куда-то назад и вправо. С Парисом же дела обстояли и того хуже. Испугавшись за жизнь юноши, Гектор даже был готов сбегать в Трою за мешком золота, признав победу Менелая и прекратить таким образом поединок. Парис был не то пьян, не то ещё не совсем проснулся, но вместо Менелая он всё время тыкал мечом в уворачивающегося от него Одиссея, взявшего на себя роль арбитра.

Менелай пыхтел и страшно потел, борясь одновременно и с Парисом и с собственными рогами, мешавшими нормально держать равновесие. В этой ситуации ранить юношу в известное место абсолютно не представлялось возможным, как Менелай того страстно ни желал. Один раз он даже сделал очень рискованный выпад, чуть не выколов себе при этом мечом глаз и ещё раз пожалев о том, что из чистого упрямства не согласился драться на копьях, как с самого начала предлагал Парис.

Окончательно отчаявшись ранить юношу, Менелай попросил Одиссея придержать Париса, но арбитр гневно в грубой форме отказал, мотивируя свой отказ вопиющим нарушением правил благородного поединка.

Но случилось непредвиденное.

Непонятно как Парису это удалось, но он немыслимым образом изловчившись, одним метким ударом снёс Менелаю его позорный лосиный атрибут. От неожиданной свободы и внезапно навалившейся лёгкости Менелай, не удержав равновесия, рухнул на землю.

- Ура, - закричал Гектор.

- Ё моё, - прошептал Ахилл, направившись к кораблям за обещанным Гектору мешком золота.

Обнялись великие герои.

- Спаситель ты мой, - сказал Менелай по-отечески в лоб целуя недавнего врага.

- Но на Трою мы всё равно нападём, - философски заметил Одиссей, наливая героям в глиняные чаши ароматного вина.

- Держи свой выигрыш, приятель, - сказал Ахилл, отдавая довольному Гектору мешок с золотом.

Богиня Афина, проигнорировавшая угрозу Зевса по поводу невмешательства и подговорившая продажного Калхаса сделать сенсационное предсказание, гневно топнула на Олимпе изящной ножкой. Она всё-таки надеялась, что Менелай ранит Париса и тогда не миновать скорого сражения грекам с троянцами.

Но планы её с треском провалились.

***

Когда Гектор с Парисом ушли (Гектор с мешком золота, а Парис с рогами Менелая, которые царь Спарты подарил юноше в знак их дружбы) Одиссей, глядя вслед троянским героям, сообщил Ахиллу, что у него уже есть план и что завтра они Трою, наконец, возьмут.

- Кстати, Парис ничего с Еленой не имел, - радостно сообщил друзьям Менелай. - Он носит обувь сорок первого номера, а та сандалия, что я нашёл под подушкой Елены, принадлежала, оказывается Энею. Это только у него во всей Греции при росте метр сорок с шлемом в прыжке, обувь пятьдесят второго размера. Но Парис сказал, что Эней уже несколько дней как куда-то пропал и это также подтверждает подозрения против него.

- Но Трою мы всё равно разрушим, - кивнул Одиссей.

- До основанья, а затем… - хохотнул Ахилл, вспомнив слова знаменитого боевого гимна.

- А затем построим вторую Итаку, - ответил Одиссей и под недоумёнными взглядами приятелей направился искать Агамемнона, дабы поделиться с ним своим хитроумным планом взятия Трои.

- Чего это он? – удивился Ахилл. – Так упорно рвётся в бой?

- Чего-чего, - передразнил Менелай, через столько дней снова имеющий возможность надеть на голову боевой шлем, - будто сам не знаешь. Агамемнон ему за участие в войне жемчужину пообещал во-о-о-о-т такую…

И Менелай показал какую.

- Ого, - изумился Ахилл, - пожалуй, ради такой жемчужины можно и Спарту заодно разрушить.

- Но-но, - пригрозил герою Менелай, - ты это, смотри, говори, говори да не заговаривайся.

- Да я только предположил, - смутился Ахилл.

- Тоже мне коринфский мечтатель нашёлся, - фыркнул царь Спарты, оскорблённо направившись к кораблям.

Ахилл задумчиво потеребил кучерявую бородку.

- Это что ж получается, - удивлённо сказал он, - из-за чего весь сыр бор, из-за какой-то жемчужины или из-за прекрасной Елены?

Первое явно выглядело правдоподобней, чем второе. Хотя Софоклюс, конечно, рассудит по-своему, ну оно и понятно, историк всё-таки человек творческий, с масштабным полётом фантазии.

Профессионал, короче.

***

План взятия Трои Одиссеем был придуман просто гениальный. Он абсолютно и полностью строился на природной тупости троянцев, сыгравшей им, в конечном счете, дурную службу.

Вдохновил же царя Итаки на этот план ни кто иной, как царь Спарты Менелай за последние дни буквально доставший всех своими рогами.

Итак, хитроумный Одиссей придумал «Троянского Лося».

- Вот, - Одиссей продемонстрировал сомневающемуся Агамемнону дощечку, - я всё здесь нарисовал. Это подробный чертёж Лося. За ночь мы быстро соорудим его, разобрав пару кораблей.

- Это что? – разъяренно орал Менелай, гневно тыча пальцем в карикатурный рисунок. – Очередная твоя издёвка надо мной? Сколько можно поднимать эту такую болезненную для меня тему, итак анекдоты обо мне уже всю Аттику обошли.

- Сохатый, успокойся, - отмахнулся от царя Спарты Одиссей, - завтра мы возьмём Трою.

- Я что-то не совсем понимаю, - сказал Агамемнон, внимательно изучая дощечку. - Это что лосиха?

- Да нет, это лось, - поморщился Одиссей, - друг мой, не воспринимай сей чертёж так уж буквально, видимо тебя ввёл в заблуждение створчатый люк в животе деревянной статуи.

- А зачем он?

- Ну как зачем? Ведь в Лосе будем сидеть мы, греки. Пожалуй, в него влезет вся наша армия и ещё место для выпивки останется.

- Идея неплоха, - Агамемнон одобрительно похлопал Одиссея по спине. – Молодец приятель, я немедленно распоряжусь о начале постройки Лося. К утру, думаю, справимся.

В общем, закипела работа.

Пару раз к стану греков приходили Парис с Гектором, приносили вино, шутили и пели неприличные песни вместе с Ахиллом, который рассказывал троянцам уморительные истории о том, как он в виде женщины обрюхатил пышнотелых дочерей царя Ликомеда.

Заинтересовавшись строительством, троянец Гектор, отличающийся редкой силой, помог грекам при постройке Лося, внеся в чертежи некоторые весьма полезные доработки, как скажем, удобная веревочная лестница, выстреливаемая из главного люка деревянного животного. Гектор с лёгкостью поднимал тяжёлые бревна, которые с трудом едва могли сдвинуть четверо греков. В ту ночь не нашлось на одного героя, который бы не пил вместе с великим троянцем за падение Иллиона.

Особенно греки намучились прилаживая своему гигантскому изделию рога, но все их трудности с лихвой окупились. Лось вышел на славу. Правда, морда его сильно напоминала профиль царя Менелая, но это уже детали, как вышло так вышло.

По совету хитроумного Одиссея герои, перед тем как погрузиться в Лося обильно поужинали придающим силы гороховым супом со шпинатом (или, скорее, позавтракали, поскольку приближалось утро).

Короче, с рассветом всё уже было готово.

Корабли греков отплыли восвояси, и на берегу остался стоять один лишь «Троянский Лось» с прибитой к копыту дощечкой такого содержания: «Здравствуй Приам. Сердечно поздравляю тебя с днём рождения и дарю в подарок и в знак моего уважения этого скромного лося. Пусть он напоминает в грустную минуту тебе обо мне. Целую».

И подпись: «Твоя М.».

Высыпали из Трои герои на берег, смотрят на лося, удивляются, записку по несколько раз перечитывают, и всё равно ни хрена понять не могут.

Позвали, короче, царя Приама. Приехал Приам на золотой колеснице, записку прочёл покраснел и, сказав громкое «Кхэ», приказал заносить Лося в Трою.

Естественно, дальше последовала семейная сцена с Гекубой, но оно и понятно, грешил в молодости Приам, ох как грешил, и красавица с именем начинающимся на букву «М» лишь открывала его длинный список сердечных побед. Сама же Гекуба была где-то в середине.

М-да.

Понесли троянцы Лося себе в город. Тяжёлый оказался Лось, зараза. Сетовали троянцы, что не догадалась щедрая «М.» ему колёса вместо копыт приделать. Единственный, кто по поводу чудесного подарка возбухнул, так это жрец бога Аполлона Лаокоон. Вредный был старикашка до жути. Стал он отговаривать своих сограждан вносить Лося в Трою, мол, уж больно морда гнусная у этого Лося и на царя Спарты Менелая похожа. Присмотрелись троянцы и впрямь Лось на Менелая смахивает, вот только рога у него, вроде, как поменьше будут. Но разве это причина бросать на произвол судьбы такое великолепное сооружение?

Послали троянцы Лаокоона куда подальше и Лося всё-таки в город занесли.

Занесли значит, его в город и слышат звуки какие-то странные из его деревянного чрева доносятся, словно кто ткань истлевшую рвёт. Позвали троянцы Приама и Лаокоон тут как тут прискакал.

Знакомы были эти звуки троянцам, очень знакомы, но где они их раньше слышали, припомнить никто из них не мог. Лаокоон тут же предложил на всякий случай Лося сжечь, но его снова не послушали, чуть не побив при этом камнями.

А странные звуки из чрева Лося продолжали доноситься с завидной регулярностью.

Надоело троянцам голову над этой загадкой ломать и, от нечего делать решили они устроить праздник, установив Лося в самом центре города. Плясали, в общем, эти идиоты до упаду, а из Лося тем временем заструился ужасный серый туман, обволакивающий всё вокруг и оседающий на землю

- Что такое? – ругался во дворце царь Приам. – Неужели опять прорвало канализацию? Говорил я тебе, Гекуба, что надо повременить с праздником, ведь в праздники канализационная система города терпит большие нагрузки и даже перегрузки…

- Не мели ерунды, дурень, - огрызнулась Гекуба, - лучше скажи мне, куда эта сатирова Елена пропала. Никто её уже неделю не видел.

Царь Приам пожал плечами:

- Да тартар с ней, небось, Энея своего искать направилась. У них это, как же оно называется, - царь задумчиво пожевал губами, - этот животный магнетизм, обоюдосторонняя эротическая зависимость…

- Старый пошляк, - сказала Гекуба, - ты уже в таком возрасте, что вообще должен был бы давно забыть, что эти слова означают.

- Ещё чего, - обиженно возразил жене Приам. - Как же такое забудешь, ведь это смысл всей моей жизни…

- О, боги, - воскликнула Гекуба, - и за что это я такая нежная должна слушать весь этот старческий бред…

Зловредные пары, сочащиеся тем временем сквозь щели деревянного Лося, сделали своё ужасное дело. Теряя сознание, валились на землю веселящиеся троянцы. План хитроумного Одиссея переходил в решающую фазу.

Ужасные запахи не затронули лишь царский дворец, ибо он находился на значительной возвышенности по сравнению с другими строениями города.

Вот налетел внезапно северный ветер Борей, по просьбе сжалившейся над своими подопечными Афины, унося прочь из Трои клубы секретного оружия греков.

Практически все троянцы лежали без сознания, покрыв своими телами узкие улицы Трои. Кошмарно было это зрелище, ничего подобного ещё не случалось за всю историю Греции. Ужаснулись даже боги на Олимпе. Грозно нахмурив густые брови, внёс Зевс очередной раз в свой чёрный список хитроумного царя Итаки…

Ошарашено застыв у открытого окна с видом на установленного в центре города Лося, царь Приам со своей женой Гекубой с изумлением наблюдали, как в животе деревянного монумента вдруг открылись створки и по выскочившей из них верёвочной лестнице на землю спустился их сын Гектор с деревянной прищепкой на носу. Вслед за великим троянским героем спустился малость пошатывающийся из стороны в сторону Парис.

- Ну греки, - сказал Гектор снимая с носа прищепку, - ну не ожидал…

И придерживая валящегося на землю Париса, Гектор поволок слабого братца к ближайшему фонтану освежиться.

Затем внутри деревянного Лося послышались звуки борьбы и матерная ругань. Монументальное изделие покачнулось и из его чрева выпал, съехав по верёвочной лестнице вниз, хитроумный Одиссей. Вслед за ним из Лося появился царь Спарты Менелай с мечом.

- Убью, - ревел он, воинственно размахивая оружием. – На этот раз уж точно все кишки поганые выпущу…

- Ну не хватило прищепок, - развёл руками Одиссей, - ну просчитался я.

- Сволочь, - рычал Менелай, спрыгивая на землю, и герои смешно забегали вокруг фонтана, в котором блаженно отмокали Гектор с Парисом.

Затем из Лося не спеша спустился Софоклюс и осторожно присел на каменную клумбу. На носу предусмотрительного историка красовалось сразу две прищепки.

«Наконец была взята Троя на десятый год осады», - быстро нацарапал он на новой вощеной дощечке, - «и вот выбрались греки под покровом ночи из деревянного лося…».

- Э, нет, так не годится, - сказал Софоклюс и исправил лося на коня.

«Выбрались греки под покровом ночи из деревянного коня», - продолжил историк, - «разожгли костёр и открыли ворота вражеского города, давая знак своим кораблям… Запылала Троя в огне. Клубы дыма поднялись высоко к небу. Оплакивали боги гибель великого города. По грандиозному зареву узнала вся Аттика, что пали стены великого Иллиона, самого могучего города во всей Азии».

- Да, именно так и никак иначе! - воскликнул довольный своей работой историк, лукаво поглядывая на спускающегося по верёвочной лестнице с бочонком вина на могучем плече Ахилла.

Глава 10 В КОТОРОЙ НАД ГРЕЦИЕЙ СГУЩАЮТСЯ ЧЁРНЫЕ ТУЧИ

Долина асфодела представляла собой воистину неописуемое зрелище. Более романтичное место для любовного свидания в царстве Аида было трудно себе вообразить. Разноцветные тюльпаны, словно маленькие фонарики, светились, шевелясь под порывами едва ощутимого тёплого ветерка.

- Ух ты, - только и смог выдохнуть Фемистоклюс, поражённый удивительным зрелищем.

Посредине долины сидел сам Зевс собственной персоной в золотой расшитой диковинными узорами накидке, целомудренно беседуя с некой хрупкой маленькой девушкой.

Алкидий присмотрелся к девушке повнимательней:

- Так ведь это же Кассандра, дочь царя Трои Приама.

- Что? – не поверил Фемистоклюс. – Не может быть.

- Теперь понятно, почему её предсказания всегда сбываются, - хмыкнул Алкидий. – Давай, приятель, расчехляй свой фотоаппаратис.

- Да погоди ты, - ответил Фемистоклюс, - пусть хотя бы разденутся.

Но влюбленные, похоже, даже не собирались переходить от милой беседы к плотским утехам.

- О чём это они интересно там воркуют? – задумчиво пощипывал рыжую бородёнку Фемистоклюс. – Вот бы послушать.

- Давай подберёмся ближе, - предложил Алкидий и греки осторожно ползком двинулись вперёд.

Но проклятые тюльпаны обнаружили очень неудобную особенность тихо звенеть при прикосновении к ним, поэтому друзьям приходилось ползти крайне медленно. Однако их усилия вскоре вознаградились.

Во-первых, Фемистоклюс с изумлением разглядел у Зевса на голове золотые бараньи рога, принятые им поначалу за модный головной убор. Во-вторых…

- Ой, ей, - прошептал он, - эта идиотка Гера ещё не знает, что натворила.

- В чём дело? – удивился Алкидий.

- Ни в чём, - огрызнулся Фемистоклюс, - немедленно сматываемся отсюда.

- А как же задание?

- К сатиру задание, делаем ноги.

- Но Гера?

- Гера? – кисло усмехнувшись, переспросил Фемистоклюс. - Гере осталось жить от силы сутки.

Неожиданно чёрная коробочка на поясе у Зевса мелодично запела.

- Котик, извини, - громко сказал Тучегонитель улыбнувшейся Кассандре, снимая устройство связи с пояса.

- Да? Зевс слушает. Как? Уже? Сейчас буду. Это Гермес, - пояснил Громовержец девушке, пряча переговорное устройство. – Извини, кисуня, мне нужно срочно уйти. Эти идиоты греки, похоже, действительно собрались взять штурмом Трою.

- Я понимаю, - мелодично ответила девушка. – Я подожду.

- Может перенести тебя домой?

- Нет, лучше на Кипр, - попросила Кассандра. - Навещу старую подругу.

Зевс кивнул:

- Без проблем, милая.

И они исчезли.

- Бежим, - закричал Фемистоклюс, вскакивая на ноги.

- Но зачем? – Алкидий непонимающе уставился на друга.

- Затем, - зло бросил Фемистоклюс, - если там наверху, не дай Крон начнётся м… м… заварушка между олимпийцами, тут всё к сатировой матери рухнет.

- Ты думаешь?

- Ну конечно.

Греки проворно бросились к Стиксу.

Но Харона, вернее, Феода на берегу не оказалось. Лодка была на месте, а вот паромщика, увы, нигде не было видно.

- Полный бардак, - злобно ругался Фемистоклюс, - даже здесь.

Из темноты внезапно выскочил испуганный бородатый коротышка, в котором греки с удивлением узнали виденного давеча в подземном царстве Сизифа.

- Ребята, - чуть не плача взмолился он, - вы не видели мой камень, он, случайно, мимо вас не пробегал?

Друзья тревожно переглянулись. Бегающий камень это уже слишком даже для сумасшедших владений Аида, страдающего по слухам временными приступами помрачения рассудка. Фемистоклюс отрицательно покачал головой.

- С ума сойти, - закричал Сизиф, - да Аид с меня три шкуры спустит.

После чего безумец скрылся во тьме.

- Бардак, - согласился Алкидий, неуклюже забираясь в лодку.

Лодка предательски закачалась.

- Эй, ты там осторожней, - завопил Фемистоклюс, - в речку упадёшь и с концами, никто тебя вытаскивать не захочет.

- Я сам не захочу себя вытаскивать, - заворчал Алкидий, провожая взглядом меланхолично плывущее мимо нечистоты. – Видал, не тонет!

- Конечно, - хохотнул Фемистоклюс. - А вот брось в речку что-нибудь хорошее монету там золотую, вовек не найдешь. Давай, бери шест...

Алкидий взглянул на шест.

- Сам его бери.

Фемистоклюс, приглушённо ругаясь, забрался в лодку и, взяв длинный шест, с силой оттолкнул утлую посудину от суши. Лодка послушалась, плавно направившись к противоположному берегу.

- Где Паромщик, мать его, - послышалось за спиной у греков.

Фемистоклюс с Алкидием обернулись.

По берегу бегал странный лысый мужчина в чёрной развивающейся за спиной накидке, таща за шиворот рыдающего Сизифа.

- Найду я камень, клянусь водами Стикса, найду, - кричал несчастный грешник.

- Это Аид, - жутко прошептал Фемистоклюс.

Греки обмерли.

Но богу подземного царства было не до них. Волоча за собой безвольного всхлипывающего Сизифа, он вскоре растворился в непроглядной тьме, разыскивая, судя по всему, пропавшего Феода. Через минуту в том направлении, куда ушёл Аид, по берегу с грохотом промчался камень Сизифа.

- Видал? – Фемистоклюс указал рукой на мелькнувший вдалеке круглый обломок скалы.

- Чего? – не понял Алкидий.

- Ноги, чего же ещё, голые и волосатые, - раздражённо пояснил Фемистоклюс.

- Чьи?

- Мои, - рыжебородый грек, сокрушённо покачав головой с чувством сплюнул в речку.

- Да-а-а-а, дела, - Алкидий проворно схватился за короткое весло, - чтобы я ещё когда-нибудь сюда спустился. Нет уж, дудки, с меня хватит.

- Хорошо сказано, - кивнул Фемистоклюс, - особенно если учитывать то, что после смерти мы всё равно сюда неизбежно попадём…

Благополучно достигнув противоположного берега Стикса, друзья бросились в пещеру Тэнара, но вопреки ожиданиям Диониса они там не обнаружили.

- Кинул нас, гад, - сделал неутешительный вывод Фемистоклюс, в ярости вырвав клок рыжих волос из своей бороды. – Ладно, сами выберемся, не впервой…

***

Когда греки вышли на поверхность земли, там уже вовсю царил яркий солнечный день.

Направившись к городу, Алкидий с Фемистоклюсом встретили по пути удивительную процессию.

По дороге, окружённая толпой ликующих граждан, ехала небольшая повозка или, вернее, клетка на колёсах, запряжённая двумя ослами. В клетке друзья с ужасом увидели голую Геру с зелёными волосами и длинными чёрными когтями на руках.

- Мы поймали Мантикору, - ревела толпа. – Ура-а-а-а…

- Мантикора? – друзья обалдело посмотрели друг на друга. – Гера?

В то, что в клетке сидела жена Зевса, верилось с трудом, но это было именно так. Геру сложно было спутать с кем бы то ни было из смертных женщин…

- Отец, - истерично кричал на Олимпе вестник богов Гермес, - да сделай же ты что ни будь.

- Что? – недоумевал Громовержец, удивлённо смотря в телевизориус. - Это не моя жена. Я её, определённо, не знаю. ЭТО не может быть Герой. Чего ради я должен спасать какую-то грязную сумасшедшую?

Боги на Олимпе удивлённо пожали плечами.

- Дело, конечно, твоё, - сказал Арес, аппетитно чавкая стянутыми у Эрота солёными орешками.

И тут на экране телевизориуса пред взором Зевса промелькнули две до боли знакомые вороватые рожи. Громовержец насторожился, с помощью особой кнопки изменив ракурс обзора.

- Так и есть, - возликовал Тучегонитель, - это те два отморозка, которые украли у нас амброзию. Арес, где мой молниеметатель?

Бог войны недоумённо повёл бровью:

- Ты что, папа, хочешь стрелять в них прямо в людской толпе? Ведь случайно можно ранить ни в чём неповинных смертных.

- Ну и что? – удивился Зевс. – Лес рубят – щепки летят! Кончай трепаться, давай оружие.

- Оно у Гефеста, - невозмутимо ответил Арес, - он чинит сбитый прицел.

- Проклятье, - взревел Зевс и вытащив из-под трона шипастую дубину телепортировался с Олимпа вниз…

Пропустив вперёд ликующую процессию граждан отловивших Мантикору, Алкидий с Фемистоклюсом решили перестраховаться и вернуться в город окольными путями через священную рощу Аполлона, располагавшуюся поблизости.

Но не тут то было, потому что внезапно дорогу грекам преградил, спустившийся с Олимпа в розовых шлёпанцах на босу ногу всемогущий Зевс.

- Мама, - хором закричали греки, увидев в руках Громовержца кошмарную дубину.

- Не то слово, - согласился с ними Тучегонитель, и занёс было своё оружие для первого удара, как Фемистоклюс вдруг резким движением руки выхватил из-за пазухи цветную карточку, изображающую злосчастную сцену с чёрным козлом, сунув её владыке Олимпа прямо под нос.

Лицо у Зевса слегка вытянулось.

- Где вы это взяли? – в ужасе прошептал он, медленно опуская дубину.

- Мы там были, - нагло ответил Фемистоклюс, безразлично поглядывая на лежащего в обмороке Алкидия, - и всё видели.

- ВСЁ?!!

- Да, именно, ВСЁ. Могу пересказать с подробностями.

Зевс выглядел не на шутку испуганным, что было, мягко говоря, противоестественно.

- Не надо, - прохрипел он, задрав голову и высматривая среди облаков летающий остров.

Он всё никак не мог вспомнить выключил ли телевизориус перед уходом или нет.

Фемистоклюс радостно передал слегка ошеломлённому Зевсу целую пачку фотокарточек.

- Это всего лишь копии, - пояснил он. - Негативы спрятаны в надёжном месте, и если с нами вдруг что-нибудь случится, картинки немедленно придадут огласки наши верные друзья.

- Сволочи, - прошипел Зевс, лихорадочно просматривая цветные карточки. - Извращенцы сатировы, гады, шантажисты проклятые…

- Это мы то извращенцы? – засмеялся Фемистоклюс.

Ох, и зря же он это сделал.

Громовержец не выдержал и, развернувшись со всего размаха, вполне профессионально врезал наглому греку точно в правый глаз. А мужик Громовержец был здоровый под сто с лишним килограмм. Полетел в траву Фемистоклюс словно птица, стадиев на пять беднягу унесло.

- Ну я с вами ещё разберусь, - пообещал Зевс, сжигая взглядом компрометирующие его карточки, после чего стремительно вознёсся на Олимп оставив в небе длинный инерционный след.

Увидев в тронном зале у работающего телевизориуса Эрота, Зевс весь обмер, но тут же понял, что зря волнуется. Эрот смотрел по телевизориусу, как в сандалию пьяный Гектор помогает грекам прилаживать Троянскому Лосю ветвистые рога.

Плюхнувшись на мягкую кружевную подушечку у трона, Тучегонитель с облегчением вздохнул.

А на земле, поднявшийся с травы после божественного нокаута Фемистоклюс, приводил в чувства впечатлительного Алкидия.

- Вставай, балбес, похоже, мы очередной раз влипли.

- Что опять? – простонал Алкидий. – Да сколько же можно?

- Видно судьба у нас такая, - философски изрёк рыжебородый грек, - чёрный Фатум.

- Что же нам делать? – задал главный, часто не имеющий ответа вопрос, Алкидий.

- Искать Диониса, - ответил Фемистоклюс. - Брать свои золотые таланты и линять отсюда куда подальше.

- Но куда?

- Да куда угодно. К тем же амазонкам или, на худой конец, на самый край мира к эфиопам.

- Лучше к амазонкам, - заявил Алкидий, отряхивая запыленную накидку.

- Ага, - хмыкнул Фемистоклюс, - добровольно отдадим себя в пожизненное баборабство.

На небе явно собиралась гроза. Сходились чёрные тучи над Грецией. На Олимпе, судя по всему, пахло очередной разборкой, и в данных обстоятельствах это было весьма некстати. Даже, можно сказать, очень некстати. Некстати в первую очередь для самих смертных.

- Скорее, - сказал Фемистоклюс, - поспешим в город, если повезет, обнаружим Диониса в какой-нибудь забегаловке, а если не обнаружим, то хотя бы как следует напьёмся.

- Тоже вариант, - согласился Алкидий, и друзья поспешили в Лопонесс.

***

Диониса греки нашли, естественно, в любимом своём заведении «За пазухой у Зевса» и надо сказать, что пьяным они видели бога вина, пожалуй, впервые.

- Всё пропало, - причитал Дионис над пустой кружкой вина, - вся жизнь к сатиру под хвост.

- Приехали, - вздохнул Фемистоклюс, садясь на скамью рядом с опечаленным богом.

- Слушай, - Алкидий пихнул друга кулаком в бок, - смотри, у соседнего столика это случайно не Елена Троянская?

Фемистоклюс посмотрел в ту сторону, куда указывал приятель.

- Да, похожа, - кивнул он, - а что это за старый хмырь рядом с нею на расстроенной эоле бренчит?

- А это Эней, - вдруг абсолютно трезвым голосом ответил Дионис. - От военной службы косит по идейным соображениям, а заодно и от гнева Менелая спасается, ведь это он, а не Парис ему рога наставил.

Алкидий с Фемистоклюсом удивлённо переглянулись.

Дионис же усмехнулся:

- Я физически не могу опьянеть, так уж у меня организм устроен. Сколько в него вина не вливай. Меня сам Гипнос от пьянства кодировал. Гм… Я уже, примерно, догадываюсь, зачем вы пришли.

- Ну и зачем? – спросил Фемистоклюс, косясь на целующихся взасос с липовым старикашкой Елену Троянскую, что выглядело со стороны весьма колоритно.

- За деньгами, - ответил бог вина. – Предположу, что вы собрались бежать из Греции.

- Так и есть, - друзья кивнули. - Задерживаться нам здесь дольше смертельно опасно.

- Но ведь за Грецией ничего нет, - возразил Дионис, - только три кита, на которых и держится весь ваш материк.

- А киты, где плывут? – удивился Фемистоклюс. – В мировом океане?

- Ну, образно выражаясь так, - бог вина кивнул. - Только там нет воды, а лишь безвоздушная чернота и звёзды.

- Звёзды?

- Ну да, яркие такие точечки. Вы их, наверное, по ночам в небе видели.

- Видели, - испуганно подтвердили греки. - А как же Азия, амазонки, эфиопы, в конце концов…

- Они есть, - подтвердил Дионис, - но в пределах всё той же Греции.

- Ничего не понимаю, - затряс головой Алкидий, - чепуха какая-то.

Фемистоклюс внимательно заглянул в мутные глаза бога вина, догадываясь, что пьяный паразит пространно намекает им: мол, от гнева Зевса спрятаться невозможно.

- Дионис, - с укоризной произнёс рыжебородый грек. - Ты всё-таки пьян. Пожалуйста, не дури нас, где деньги?

- Нету денег, - Дионис развёл руками, - не-е-е-е-ту.

- Я так и знал, - кивнул Фемистоклюс, делая Алкидию условный знак.

Алкидий незаметно прошмыгнул мимо Диониса наружу, тут же вернувшись с боевой дубиной Зевса, которую Громовержец опрометчиво забыл в траве. Фемистоклюс осторожно принял у друга божественное оружие.

- Видал? - пригрозил он Дионису. - Сделано на самом Олимпе.

- Ну видал, - ответил бог вина но, судя по тону, угрозе не внял.

Тогда Фемистоклюс вздохнул и со всей силы обрушил божественное оружие на голову Диониса, разнеся заодно и стол.

Прекрасная Елена с Энеем мгновенно ретировались от греха подальше через окно, остальные посетители питейного заведения обыденно полезли под столы.

Дионис без сознания лежал в луже вина, хотя видимых телесных повреждений могучее оружие Зевса ему не причинило.

- Обыщи его, - приказал Фемистоклюс.

Алкидий поморщился, но приказ выполнил добросовестно. У Диониса ему удалось обнаружить чёрный сотиус-мобилус новой модели, странный металлический пояс с красной фибулой на деревянной пряжке и ключ с номерком. На номерке мелкими буквами по-гречески было написано: «Камера хранения номер тридцать три. Олимп. Левое крыло. Отсек верхний».

- Вот они где наши денежки! - радостно закричал Фемистоклюс.

- На Олимпе? – не веря своим ушам, переспросил Алкидий.

- На нём самом, - подтвердил Фемистоклюс. - Берись за металлический пояс.

- Но зачем?

- Потом расскажу.

Алкидий взялся, Фемистоклюс сделал тоже самое.

- Ну что ж, с первой телепортацией нас, - весело сообщил он, нажимая красную фибулу на металлическом устройстве Диониса.

Секунда и греки исчезли.

Наблюдающие за этой сценой из-под столов посетители питейного заведения, заказывать себе по новой кружке фирменного вина наотрез отказались.

***

В это же самое время далеко-далеко от греческого города Лопонесса веселились на грандиозном празднике помирившиеся с троянцами греки. Сотрясалась великая Троя от неистового веселья и впрямь под угрозой тотального разрушения, описанного в знаменитой книге историка Софоклюса. Вино лилось рекой, от невиданных яств ломились пиршественные столы.

Пил Менелай с Парисом, обнимались пьяные Гектор с Ахиллом, приставал к Гекубе с более чем двусмысленными намёками любвеобильный Одиссей. Травили пошлые анекдоты о похождениях олимпийцев Агамемнон с царём Приамом. Короче, ничто не предвещало надвигающейся беды.

Точнее нет, всё-таки кое-что беду предвещало, а именно: чёрное от туч грозовое небо.

Сжав кулаки, багровый от злости Зевс, сидел у телевизориуса с ненавистью смотря на веселящихся героев. Казалось бы, всё хорошо, войны не будет, но уж больно нагло ржали над олимпийцами развлекающиеся смертные, слушая из уст Агамемнона сочинённые Одиссеем анекдоты.

До срыва Громовержцу не хватало маленькой капли, малюсенькой такой чахоточной капельки и, сообразив это, Арес с Афиной быстро посовещавшись, помчались в Трою, подгадав момент, когда Зевс всё-таки выключил перегревшийся телевизориус. Явление двух могучих божеств произвело в Трое настоящий фурор, но недолго ликовали герои.

- Мы с Афиной приказываем вам немедленно покинуть город, - грозно произнес, сверкая чёрными парадными доспехами, Арес.

- Как? – воскликнул Одиссей. – Неужели всем?

- Конечно, болваны, при условии, что вам дороги собственные жизни, - усмехнулась богиня, и грозные олимпийцы исчезли.

Мгновенно протрезвевшие герои бросились вон из Трои, уговаривать дважды их не пришлось. Особенно резво бежал Ахилл, опасавшийся вида человеческой крови. Престарелого царя Приама Парис с Гектором вынесли из дворца вместе с троном.

Увидев паническое бегство героев, простые граждане города, придя в поистине свящённый ужас, последовали их показательному примеру. Если что-то способно было напугать самих героев, обращая их в паническое бегство, то простым троянцам и подавно следовало удирать из города сломя голову.

А по Олимпу, словно загнанный в клетку хищный зверь, бродил как неприкаянный, ища выход своим негативным эмоциям, великий Зевс Громовержец, владыка поднебесной. Остальные боги как могли, старались не попадаться ему лишний раз на глаза, но произошло непредвиденное…

***

Внезапно Олимп содрогнулся.

Вернувшиеся в тронный зал Арес с Афиной недоумённо переглянулись, но тут в зал на сумасшедшей скорости влетел бледный Гермес, со всего разгона въехав в покрытую замысловатыми барельефами стену.

- Ох… - простонал вестник богов, поднимаясь с пола.

- Что случилось? – хором спросили встревоженные Арес с Афиной.

- Самое страшное, - прошептал Гермес. – Зевс нашёл зеркало.

- КАК?!!

- Не знаю, - ответил Гермес. – Скорее, нужно бежать под землю к Аиду.

- А-а-а-а… - раздалось в недрах Олимпа, - у-у-у…

Боги переглянулись, но бежать им не пришлось.

Ворвавшийся в тронный зал Зевс сам сбросил их вниз, после чего погнался за весьма прытким Эротом, по дороге низвергнув с Олимпа Афродиту с Гименеем, не успевших должным образом спрятаться.

- О-о-о… - ревел Громовержец. – Это заговор. Я раскрыл очередной заговор!

- Я сваливаю, - завизжал Эрот, и сам сиганул с Олимпа, в полёте показав Громовержцу, где у смертных рукав пришит.

- Молниеметатель, - кричал по телефонтию из царства Аида Арес, связавшись с кузницей Гефеста. – Немедленно спрячь молниеметатель!!!

- Да я его разобрал, - удивился Гефест, - на мелкие детали. Зачем же его прятать?

- Всё равно, - орал бог войны. - Спрячь, а лучше сожги. Похоже, что у Зевса очередной приступ титаномании, спровоцированный вероломной изменой Геры. Он опять скидывает всех с Олимпа.

- Что снова приступ? – спокойно удивился Гефест. – В таком случае надо срочно вызвать Гипноса. Он единственный, кто справляется с бешеным Зевсом.

- Да нету Гипноса, - нервно ответил Арес, - он вне досягаемости покрытия. Я уже пытался к нему дозвониться. Глухо. Наверняка в землях амазонок снова оттягивается.

- М-да, тогда дело действительно плохо, - согласился Гефест.

- Давай, айда к нам, - предложил Арес, - пока ненормальный папаша и с тобой не разобрался.

- Да ладно, - хмыкнул кузнец, - авось пронесёт.

- Ну, как знаешь, - недовольно буркнул Арес, прерывая связь…

А Зевс тем временем в ореоле электрических разрядов с грохотом нёсся по коридорам Олимпа.

- Достали, - ревел Громовержец, швыряя статуей Геры в зазевавшегося Геракла. – Ох, как достали…

Геракл увернулся, ловко скрывшись от греха подальше в соседнем коридоре.

- О-о-о, - ревел Зевс. – Ну, я вам покажу.

Добравшись до самого верхнего яруса Олимпа, Громовержец остановился у цельнометаллической блестящей двери с греческой надписью: «Посторонним не входить».

- Это я то посторонний? – зловеще рассмеялся Тучегонитель, прикладывая большой палец правой ноги к светящемуся квадратику на стене.

Олимп снова вздрогнул, и блестящая дверь бесшумно ушла вверх.

За дверью находилось довольно тесное помещение, посредине которого стояло большое чёрное кресло, окружённое многочисленными диковинными предметами.

Довольно почесав густую бороду, Зевс вальяжно уселся в кожаное кресло и, нажав небольшой зелёный рычажок, оживил многочисленные разноцветные кругляши, которые тут же часто замигали, пульсируя тревожным красным цветом.

Словно долина асфодела в подземном царстве Аида замерцали всеми цветами радуги бесчисленные панели, усеянные множеством забавных рычажков.

- Достали, - снова с чувством повторил Зевс, уверенным движением пальцев пробегаясь по мерцающим кнопкам на угольно чёрной доске парящей прямо перед кожаным креслом.

Одна из стен удивительной комнаты внезапно засветилась и, став прозрачной, продемонстрировала тёмное клубящееся грозовыми тучами вечернее небо Греции.

- От винта! - весело рассмеялся Тучегонитель, сдвигая с места громадный рифленый рычаг на правом подлокотнике кресла.

Тёплый пол под его босыми ногами мелко задрожал, гудение, начавшееся где-то в глубине Олимпа, стало стремительно нарастать. Остров завибрировал и, выпустив из-под себя мощные языки пламени, резко пошёл вверх. Привычный пейзаж за пределами прозрачной стены стал меняться, ещё минута и Зевс с умилением взглянул в вязкую бесконечную черноту космоса, прошитую то тут, то там тонкими иголками разнообразных созвездий.

- Бортовой компьютер? – громко позвал Громовержец.

- Да, капитан, - донёсся с потолка помещения приятный женский голос. – Жду ваших дальнейших приказаний.

- Домой, - просто сказал Зевс, с упоением массируя затёкшую спину.

- Да, чуть не забыл, - внезапно спохватился Громовержец. - Прощальный салют. Бортовой компьютер немедленно активизировать оружейный модуль, координаты цели.. м… м… Е2-Е4, бить по всему периметру до полной аннигиляции объекта.

- Цель по указанным координатам обнаружена, - сообщил женский голос. - Разрешаете открыть огонь?

- Разрешаю! - благосклонно улыбнулся Зевс. – И выдай крупный план на главный экран внешнего обзора.

Изображение космической пустоты на прозрачной стене подалось рябью, а затем и вовсе исчезло, вместо него возникла величественная Троя с высоты птичьего полёта. Затем последовала ослепительная вспышка и от города осталась лишь дымящаяся глубокая воронка.

- Знакомая фигура, - удивился Зевс, увидев со всех ног бегущего от дымящейся воронки вдоль зелёных полей маленького человечка. – Немедленно навести крупный план на движущийся объект.

Светящаяся стена снова мигнула, и Зевс с удовольствием узнал в улепётывающем смертном хитроумного царя Итаки Одиссея.

- Где моя жемчужина? – орал на бегу Одиссей, смешно размахивая руками. – Во-о-о-т такая, в-о-о-о-т такая, где она?!!

- Выжил всё-таки, шельмец, - усмехнулся в бороду Громовержец. - Ладно, Посейдон с тобой ещё разберется, живи пока…

А в тронном зале Олимпа с круглыми от ужаса глазами застыли у панорамного окна двое смертных греков.

- Фемистоклюс, а где же киты? – чуть не плача вопрошал один из них не в силах отвести взгляд от удаляющегося милого голубого шарика. – Где же киты, ведь Дионис говорил, что будут киты?

- Нету китов, - пожал плечами второй грек, задумчиво теребя рыжую бороду. – Дионис нам соврал…

***

Говорят, что Генрих Шлиман нашёл Трою?

Не верьте им…

Глава 11 НА СВЕТЛОМ ОЛИМПЕ

- Что же нам теперь делать? – спрятав лицо в руках, глухо спросил Алкидий.

- Ну а что тут поделаешь? – пожал плечами Фемистоклюс, мрачно взирая на вязкую черноту за прозрачной стеной главного зала Олимпа. – Скажи спасибо, что мы ещё живы остались, а то сам знаешь…

- Это всё ты виноват! - злобно прошипел Алкидий. - Сатиров экспериментатор. Да будь они неладны эти твои золотые таланты.

- Не говори так, - резко бросил Фемистоклюс, - мы ради них шкурой рисковали, самого Зевса на место поставили, Диониса завалили…

- Так уж и завалили?

- Ну, в смысле, вырубили на время, - поправился рыжебородый. – Вот оно наше вознаграждение.

И Фемистоклюс достал из-за пазухи длинный необычной формы блестящий ключ, украденный у Диониса.

- Да на что нам теперь всё это нужно? – с отчаяньем сплеснул руками Алкидий. – На что ты теперь это золото потратишь?

- Ну… - Фемистоклюс задумчиво погладил густую бороду. – Если мыслить логически, Олимп - это летающий остров. В данный момент он куда-то летит, следовательно, в скором времени мы окажемся в точке его э… э… своего назначения.

- То есть?

- Но ведь не может же он вечно парить в черноте, куда-нибудь да прибудем.

- Бред, - Алкидий демонстративно отвернулся от друга.

- Но-но, - грозно нахмурился Фемистоклюс, - ты это, братец, брось. Мы должны держаться друг друга. Только в этом случае нам удастся выжить.

- Да зачем теперь жить, - со смертельной тоской в голосе горестно вскричал Алкидий.

- А ну пойдём, - рыжебородый грубо схватил приятеля за руку. - Если понадобится, я из тебя эту упадническую хандру кулаками выбью.

- Эй, больно, отпусти…

- Нет уж, ты пойдёшь со мной.

Покинутый большей частью богов Олимп выглядел удручающе. Тусклый сумеречный свет, царящий в его коридорах, напоминал друзьям о мрачной пещере Тенара в подземном царстве мёртвых.

Случившееся с ними было настоящей трагедией. Греки оказались навсегда отрезаны от своего привычного мира. Надежды на возвращение в Аттику не было. Они находились в мире богов, враждебном, непонятном и, наверняка, опасном для любых чужаков.

- Я есть хочу, - после часа бесцельных блужданий по тёмным переходам заныл Алкидий.

- Да подожди ты, - огрызнулся Фемистоклюс, насторожено прислушиваясь.

Постоянная лёгкая вибрация и монотонный убаюкивающий гул поглощали все прочие звуки. Фемистоклюсу очень не хотелось столкнуться за одним из поворотов с самим Зевсом. Второй раз спастись от гнева Громовержца им вряд ли уже удастся.

- Хочу жрать, - снова повторил Алкидий, на этот раз со сварливыми нотками в голосе.

- Да сейчас, сейчас, - отмахнулся от друга Фемистоклюс, чутко принюхиваясь к тёплому неподвижному воздуху Олимпа.

Странно, но по пути им ни разу не попалось ни одного амброзийного автомата, лишь мраморные статуи безразлично взирали из тёмных ниш по обеим сторонам бесконечных коридоров.

- Здесь можно проблуждать всю жизнь, - грустно заметил Алкидий, - и умереть от голода.

- М-да, - согласился с ним Фемистоклюс, - план Диониса с чертежом Олимпа был бы нам сейчас очень кстати, но дощечка осталась там, в Греции.

- Греция, - тяжело вздохнул Алкидий, - увидим ли мы тебя когда-нибудь ещё раз?

- Не ной, - грубо гаркнул Фемистоклюс, - ты меня сейчас доведёшь до жёсткого рукоприкладства.

Одна из попавшихся им по пути ниш светилась изнутри мягким жёлтым светом. Греки в недоумении остановились.

- А это ещё что такое? – удивился Фемистоклюс.

В нише стояло нечто, напоминающее высеченный из камня диковинный цветок, из центра которого бил янтарного цвета источник. Фемистоклюс наклонился, принюхиваясь.

- Так ведь это же амброзия?!! – удивился он. – Алкидий, ты, кажется, хотел есть?

- Э, нет, - парень отрицательно замотал головой, - я слишком хорошо помню, что было в прошлый раз, когда мы эту самую амброзию в сухом виде продавали. Лучше уж умереть с голоду, чем стать умственно отсталым.

- А, по-моему, лучше стать сытым хоть и умственно отсталым, - пожал плечами Фемистоклюс и припал губами к медной трубочке, из которой струился знаменитый нектар богов.

Алкидий с ужасом смотрел на преображающегося приятеля. Плечи рыжебородого грека стали шире, полнота исчезла, щёки зарумянились, а в глазах забегали озорные огоньки.

- Эх, - Фемистоклюс с удовольствием вытер янтарные губы, - словно лет на десять помолодел.

- Фемистоклюс, - осторожно спросил Алкидий, - ты уже идиот?

- Сам ты идиот, - обиделся рыжебородый по очереди, пробуя мощные бицепсы на руках. – Тебе не кажется, что я стал похож на божественного кузнеца Гефеста?

Алкидий присмотрелся:

- Уж скорее на сатира, только вот копыт и хвоста не хватает.

- Да ну тебя, - добродушно отмахнулся от приятеля несколько обновлённый Фемистоклюс.

Пощипав рыжую бороду, грек размашисто подошёл к ближайшей статуе изображающей Геру и с лёгкостью поднял её над полом.

- Ого?!! – удивлённо прошептал Алкидий, а Фемистоклюс озадаченно хмыкнув, раскрутил тяжёлую статую над головой, и запустил её в дальний конец коридора.

Статуя угодила прямёхонько в изваяние метающего копьё Геракла. Мраморный Геракл накренился и с грохотом упал прямо на бесстыже задравшую ноги каменную Геру. Со стороны сие выглядело крайне неприлично. Друзья смущённо отвернулись.

- Ну что ж, теперь давай ты! – скомандовал Фемистоклюс.

- Что я? – не понял Алкидий.

- Пробуй эту новую амброзию.

- Зачем?

- Станешь таким как я.

- А ты не идиот?

Могучий, покрытый мелкими рыжими волосками кулак, опасно просвистел прямо у самого носа Алкидия. Если бы грек вовремя не увернулся, то…

Страшно подумать.

- Ты что, сдурел? – закричал Алкидий, пятясь от гневно потрясающего кулаками друга.

- Пей, кому говорю, - приказал Фемистоклюс, сжимая и разжимая мощные кулаки.

Ну что ещё оставалось несчастному парню, как не подчиниться.

Алкидий осторожно приблизился к божественному источнику, про себя с удивлением отмечая, что необычная жидкая амброзия приятно пахнет мёдом.

- Смелее, смелее, - подбадривал приятеля Фемистоклюс, у которого так и чесались руки что-нибудь разогнуть, либо сломать.

Алкидий опасливо попробовал янтарную жидкость на вкус. Вкус ему понравился, он был каким-то сладко-фруктовым. Сделав несколько больших глотков, грек в нерешительности взглянул на товарища.

- Ну что? – с интересом спросил Фемистоклюс. – Ты чувствуешь в себе какие-нибудь перемены?

Алкидий прислушался к своему организму.

- Нет, - ответил он, - никаких перемен, хотя…

- Что, что ты ощущаешь? – встрепенулся Фемистоклюс.

- Да вот по малой нужде захотелось, - несколько растеряно ответил Алкидий.

- Тьфу ты, - рыжебородый грек с чувством сплюнул на пол Олимпа.

Плевок с шипением испарился.

- Ты чего на божественную твердь плюёшь, совсем сдурел? – заорал на друга Алкидий. – Это тебе не Парфенон какой-нибудь.

Вяло переругиваясь, греки двинулись дальше.

- Всё, не могу больше, - Алкидий сделал на лице страдальческую гримасу. - Как хочешь, но мне нужно в туалет.

- Наши походные горшки остались в Греции, - покачал головой Фемистоклюс. – Давай, становись в уголок, я тебя, так уж и быть, прикрою.

- От кого? – изумился парень.

- Ну… - неопределённо протянул рыжебородый, - мало ли…

- Ты хочешь, чтобы я сделал ЭТО прямо на Олимпе?!!

- Ну да, - удивился Фемистоклюс, - и нечего на меня тут орать. Нам здесь теперь жить, причём неизвестно сколько времени. В принципе ты, конечно, можешь разыскать Зевса и спросить его, где у них здесь находится отхожее место, но боюсь, он сделает тебе что-то очень и очень плохое.

- Ладно, уговорил, отвернись, - зло бросил Алкидий, направляясь к ближайшей нише со статуей.

Фемистоклюс деликатно отвернулся.

За его спиной раздалась какая-то непонятная возня, после чего…

- А-а-а-а… - дико заорал Алкидий, заставив стоявшего на стрёме приятеля подпрыгнуть на месте.

Схватившись за сердце, рыжебородый грек стремительно обернулся и замер в ужасе…

Несчастный Алкидий с круглыми от страха глазами висел в воздухе в двух метрах от пола коридора, смешно дёргая голыми ногами.

Фемистоклюс не сразу осознал, что произошло. Ему уже было достаточного и того, что приятель парит над полом, дабы испытать неописуемый ужас. Но мутная пелена перед его глазами быстро рассеялась, и грек понял, что болтающегося в воздухе Алкидия, держит за шиворот гигантская мраморная статуя бога войны Ареса.

Рыжебородый присмотрелся.

Так и есть.

Правая нога мраморного изваяния была влажной.

- О, великий Крон, - хрипло прошептал Фемистоклюс. - Этот кретин помочился прямо на статую самого Ареса.

Холодные мраморные губы изваяния были искривлены в страшной гримасе, правая свободная рука медленно тянулась к каменному мечу на поясе.

«Неужели вытащит?» - мелькнула в голове Фемистоклюса безумная мысль. Происходящее казалось каким-то абсурдным сном. Но ведь это был Олимп! Олимп, мать его за сандалию! Обитель богов. Как они могли забыть об этом?

Но Алкидия спасла случайность, вернее, ветхая видавшая виды накидка. Раздался характерный треск рвущейся ткани и визжащий грек свалился на пол. В мраморной руке, ошарашенной таким поворотом дел статуи, остался лишь серый клочок ветхой ткани.

- Бежим!!! - Фемистоклюс бросился прочь, глухо топая по мягко пружинящему полу коридора.

Алкидий побежал.

Рыжебородый обернулся.

Алкидий бежал на четвереньках, но не это напугало Фемистоклюса, а то что мраморная статуя, сойдя с пьедестала с обнажённым мечем в руке, гналась следом за ними.

Греки удирали. Мимо, как в бреду, проносились коридоры, какие-то тёмные залы, прозрачные окна во всю стену с жуткой чернотой неведомого пространства и в какой-то момент Фемистоклюс понял, что они оторвались.

- Стой, - крикнул он приятелю и обессилено повалился на пол…

Вид Алкидий имел самый жалкий: колени ободраны, одежда порвана, волосы всклокочены.

«Ну и поделом тебе», - злорадно подумал Фемистоклюс, безуспешно пытаясь отдышаться.

Возможно, не выпей они бодрящей амброзии и сейчас в бесконечных коридорах Олимпа уже лежало бы два окровавленных трупа с оторванными головами.

Фемистоклюс был твёрдо уверен, что статуя поймав их, непременно оторвёт грекам головы. Он и сам за подобное кощунство поступил бы так же.

- Ну ты и придурок, - рыжебородый неприязненно посмотрел, на стонущего рядом приятеля.

- Чья бы корова хрюкала, - огрызнулся Алкидий. – Сам, что мне говорил? Давай, становись в уголок, я тебя прикрою. Кто ж знал, что эта статуя живой окажется?

- Да не была она живой, - грустно вздыхая, ответил Фемистоклюс. - Пока ты на неё не… Короче, сделать подобное НА ОЛИМПЕ могло прийти в голову лишь законченному психу.

- От психа слышу.

- Ах ты…

Но подраться греки не успели, так как невдалеке раздались тяжёлые размеренные шаги. Фемистоклюс на цыпочках прокрался в конец коридора и затравленно выглянул из-за угла, успев заметить удаляющуюся спину мраморного исполина.

- Ну что там? – над самым ухом рыжебородого горячо прошептал Алкидий.

- Что-что… да статуя бродит, нас ищет.

- Сатир её побери, - с чувством выругался Алкидий.

- Сатир тебя побери, - поправил приятеля Фемистоклюс. - Ох, попортит нам каменный Арес кровушку, ох и попортит, попомнишь мои слова. Такие обиды так просто не забываются…

***

- Я вот что не могу понять? – остановившись посредине некогда роскошного, а ныне покрытого пылью пиршественного зала, внезапно заявил Фемистоклюс.

- Ну-ну, - Алкидий вопросительно взглянул на озадаченного друга.

- Почему я, после того как выпил амброзии сильно изменился, а ты нет?

Алкидий безразлично пожал плечами.

- Нет, братец, погоди, не уходи от ответа. Может быть ты что-то скрываешь?

- Да ничего я от тебя не скрываю.

- А всё-таки?

- Ну… - парень задумался, - пожалуй, после того, как я её выпил, мне совсем не хочется есть.

- А ещё?

- И в туалет не хочется.

- Ещё?

- Да, вроде, всё, - Алкидий с сожалением развёл руками.

- Не может быть?!!

- Может.

«Что-то здесь не так», - лукаво подумал Фемистоклюс, «недаром он что-то темнит, сатирово отродье, ох недаром».

- Похоже, мы ходим по кругу, - мрачно сообщил Алкидий, когда они в седьмой раз оказались в пустующем тронном зале Олимпа.

- Нет-нет, всё правильно, - забубнил себе под нос Фемистоклюс. - Просто мы шли всё время влево, а теперь пойдём направо.

Пошли направо сквозь практически ничем не отличающиеся коридоры, ну разве что статуи в них были разные.

- Так, ну а это кто? – Фемистоклюс остановился у абсолютно незнакомого ему мраморного изваяния.

Греки присмотрелись. Высокий пожилой мужчина был облачён в ниспадающую до пят накидку, закреплённую на плече большой круглой фибулой. На голове незнакомца был надет, или правильней сказать, был нахлобучен лавровый венок. В правой руке статуя держала дощечку для восковую письма, а в левой что-то вроде птичьего пера.

- А перо-то зачем? – удивился Алкидий.

У подножия скульптуры находилась пояснительная надпись. Фемистоклюс наклонился, чтобы получше её рассмотреть.

- Написано вроде по-гречески, - сообщил он, с тревогой поглядывающему в конец коридора, приятелю.

- Ну так прочитай, - с раздражением бросил Алкидий, не желающий долго оставаться на одном месте.

- Н. А. Кун, - прочёл Фемистоклюс, и его рыжие брови медленно поползли на лоб. – С уважением от всех участников проекта «Олимп».

- И что это значит? – спросил Алкидий.

- А сатир его знает, идём дальше…

Всё-таки они поступили весьма мудро, свернув направо. Коридор менялся на глазах. Стало значительно светлее. Статуи вместе с нишами куда-то исчезли, а вместо них появились закрытые двери. На некоторых даже имелись надписи, но, к сожалению, на неизвестном грекам языке. Однако вскоре смертные наткнулись на дверь с греческой надписью.

- МОЙРЫ, - вслух прочёл Алкидий, с ужасом гладя, как Фемистоклюс тянет дверь на себя.

- Да ты что?

- Т-с-с-с… тихо…

За дверью оказалось просторное помещение, сплошь залитое светом. В центре у огромного мерцающего разноцветными огнями куба на необычной формы ложах восседали три хорошенькие девушки: блондинка, брюнетка и рыженькая. Одеты девушки были очень странно: в нечто серебристое, туго обтягивающее их стройные фигурки.

Мойры сидели к вошедшим грекам спинами и весело о чём-то щебетали, приглушённо хихикая.

- Гляди, это Клото, - прошептал Фемистоклюс, указывая на блондинку, сидящую рядом со светящимся овалом, по которому тянулись изломанные линии чьих-то жизней. – Она прядёт жизненную нить человека, определяя срок его бытия.

Клото звонко рассмеялась, и греки непроизвольно вздрогнули. Стоит одной из девушек обернуться и…

Думать о том, что будет затем, не хотелось.

- Рыжая, это Лахесис, - продолжал Фемистоклюс. – Она, не глядя вынимает жребий, который выпадает смертному в жизни.

Беседуя с подругами, Лахесис небрежно подбрасывала на ладони светящуюся круглую монету, и если бы греки могли подойти ближе, то они бы увидели, что на одной стороне монеты изображён улыбающийся Танат, а на другой веселящийся Дионис.

- Ну, а чёрная? – хрипло с придыханием спросил Алкидий.

Фемистоклюс дёрнулся, так как ему показалось, что приятель заговорил непростительно громко.

Но всё обошлось.

- Чёрную зовут Атропос, - немного погодя ответил он. - Все, что предназначили в жизни человеку её сёстры, она заносит в свиток, а что занесено в свиток судьбы, то неизбежно.

Никакого свитка в руках Атропос греки не увидели. Девушка сидела у такого же светящегося овала, как и Клото. Овал мерцал белым и по нему неспешно бежали чёрные буквы, подчиняясь порхающим над узким столиком со множеством выпуклостей тонким пальчикам богини.

Фемистоклюсу настолько захотелось узнать, о чём говорят девушки, что он, презрев опасность и перекошенную физиономию приятеля, решил подобраться к мойрам ближе. Поступок был рискованным, но, тем не менее, он себя оправдал, хотя грек все равно ничего не понял.

- Ох уж мне этот отчёт, - недовольно проговорила Атропос. - У меня уже глаза от монитора слезятся, вот даже тушь потекла. Наш главрук настоящий садист, ведь всё равно мне до конца полёта эту работу не окончить.

- Окончишь дома, - спокойно ответила Клото. - Посмотрите на мой монитор, Геракл снова занимается любовью.

- Как, снова? – удивились остальные девушки. – Интересно, с кем?

И они недоверчиво посмотрели на ломанную линию сердцебиения Гефеста, которая также скакала, как бешеная.

- Не может быть, - подавленно произнесла Лахесис и сделала что-то непонятное с большим плоским прибором у себя над головой. Прибор мигнул и на нём возник потный Гефест, кующий в своей кузнице нечто большое раскалённое до белого цвета.

- Фух, - мойры облегчённо вздохнули.

- Ну что? – лукаво усмехаясь, спросила Лахесис. – Посмотрим теперь на Геракла?

Пошло хихикая, девушки собрались вокруг сидящей перед удивительным устройством подруги.

- Итак, Геракл… - Лахесис чем-то звонко щёлкнула и картинка с работающим в поте лица Гефестом сменилась на новую.

Вздох искреннего разочарования донёсся до оттопырившего уши, дабы лучше было слышно, Фемистоклюса.

Геракл на плоской картинке усиленно делал зарядку на одной из спортивных площадках Олимпа. Брусья турника под ним так и скрипели.

Став на четвереньки, раздосадованный Фемистоклюс медленно попятился к дверям, у которых уже около десяти минут лежал в обмороке слабонервный Алкидий.

***

- Очнись, дурень, да очнись же ты…

Алкидий открыл глаза и увидел перед собой перекошенную физиономию приятеля, отпускающего ему чувствительные пощечины.

Реакция у парня сработала чисто рефлекторно. Рука сама собой сжалась в кулак. Секунда и рыжебородый уже держался за правый глаз.

- Ты чего? – взревел Фемистоклюс.

- А ничего, - огрызнулся Алкидий, вставая на ноги, - не нужно было меня по морде бить.

Судя по грязной спине, Фемистоклюс тащил его волоком через несколько коридоров, пока они не оказались на достаточно безопасном расстоянии от зловещей комнаты, где сидели могущественные богини судьбы.

- Гляди, - Фемистоклюс указал рукой на длинную светящуюся зелёную стрелку на стене.

Под стрелкой имелась поясняющая надпись на двух языках, греческом и каком-то друзьям неизвестном.

- Камеры хранения, - удивлённо прочёл Алкидий. – Двадцать стадиев. Ну и что с того?

- Как, ну и что? – Фемистоклюс посмотрел на друга, словно на бестолковое малое дитя. – А здесь что написано?

И с этими словами рыжебородый грек извлёк из-за пазухи удивительный ключ Диониса.

- Ну и что там написано? – со скукой в голосе поинтересовался Алкидий.

- Камера хранения номер тридцать три, - медленно прочёл Фемистоклюс. – Олимп. Левое крыло. Отсек верхний.

- Ну так чего нам ждать, идём уже, - сказал Алкидий, с удовольствием рассматривая наливающийся синяк под правым глазом приятеля.

Следуя указаниям светящихся стрелок, друзья оказались в гигантском зале, стены которого полностью состояли из маленьких продолговатых ящичков. Каждый ящичек имел свой порядковый номер и прорезь для ключа.

- Нужно искать ящик с номером тридцать три, - вслух произнёс Фемистоклюс, грустно взирая на шестизначную цифру ближайшей ячейки.

Ящички находились даже под самым потолком зала, и было непонятным, как до них там добираться, разве что при помощи волшебных сандалий Гермеса. Друзья очень надеялись, что тридцать третья ячейка всё-таки окажется где-нибудь внизу, в доступном для простых смертных месте.

Искали долго, и вот, наконец, грекам удалось обнаружить ящик с двузначным числом.

- Пятьдесят шесть, - Алкидий ткнул пальцем в ячейку, расположенную у самого пола.

Друзья переглянулись.

- Сороковой, тридцатый, - Фемистоклюс опустился на колени. – Вот он тридцать третий. Ну что, отпираем?

Алкидий кивнул.

Едва Фемистоклюс вставил в узкую прорезь длинный ключ, как ящик сам по себе вдруг стал открываться, медленно выезжая из стены под звуки странной тихой мелодии.

- Так, ну и где же наше золотишко? – рыжебородый лукаво подмигнул приятелю, запустив в ящик волосатую руку.

Первое, что он оттуда извлек, вогнало друзей в лёгкое недоумение. Это была блестящая продолговатая трубка с рифлёной ручкой и чёрным выпуклым кружком, на который удобно ложился указательный палец. Фемистоклюс осторожно отложил свою первую находку в сторону. Затем он достал из ячейки целую пачку белых прямоугольников из странного на ощупь материала. На карточках имелись пояснительные надписи, но данные символы грекам, к сожалению, ничего не говорили. У Фемистоклюса было мелькнула безумная мысль, что это могут быть божественные деньги, но тогда он не стал над этим особо задумываться.

А зря.

Третьим предметом, спрятанным Дионисом в камере хранения Олимпа, оказалась маленькая чёрная вытянутая коробка с прозрачным окошком и квадратными пуговками по бокам. Игнорируя припадочные вопли Алкидия, Фемистоклюс наугад нажал одну из этих пуговок. Божественное изделие щёлкнуло, и вдруг ни с того ни с сего заговорило голосом Зевса, заставив греков мертвенно побледнеть.

- Да плевал я на этот «Проект», - гневно вещал Громовержец. – Ты говоришь, средств много вложили. А что средства, когда команда состоит из сплошных дилетантов, аспирантов-недоучек. Да они даже актёрскому мастерству толком не обучались…

Друзья переглянулись, с облегчением догадавшись, что Зевс обращается не к ним.

- Как ты можешь такое говорить? – произнёс голос второго собеседника очень похожий на Диониса. – Ведь ты главный вдохновитель «Проекта», его так сказать, крёстный отец. Ведь это твоё любимое детище. Зевс, опомнись. Если об этом узнает учёная комиссия, тебя лишат всех учёных званий и степеней.

- Ну, во-первых, ничего они не узнают, - раздражённо ответил Тучегонитель, - а во-вторых, я считаю сей разговор бессмысленным в том плане, что на моё решение закрыть «Проект» и свернуть вторую экспедицию уже ничто не повлияет. Это лишь дело времени. Мы потерпели на этой планете колоссальное фиаско, благодаря некомпетентности и откровенному раздолбайству всех занятых в «Проекте» сотрудников. Они же, сатир их за ногу, не на праздничную вечеринку прилетели, а на чужую планету для научной работы. А ты… скольких ты аборигенов споил, сволочь!..

Устройство снова щелкнуло, и голос Зевса оборвался на полуслове.

- По-видимому, это что-то вроде фотоаппаратиса-мгновениса, только в отличие от него оно запечатлевает звуки, а не картинки, - догадался прозорливый Фемистоклюс, крутя в руках дивное божественное изделие.

Из короткой беседы Зевса с Дионисом греки мало что поняли, однако ценность данного устройства была несомненна. Больше в ящичке под тридцать третьим номером ничего стоящего не было. Фемистоклюс исследовал его вдоль и поперёк, обнаружив лишь усохшую ветку красного винограда. Однако рыжебородый грек был настроен более чем решительно, попытавшись открыть ключом Диониса какой-нибудь из соседних ящиков. Но все попытки забраться в другие ячейки оказались тщетными.

- Плакали наши денежки, - довольно безразлично констатировал Алкидий, нервно зевая.

- Ну уж нет, - злобно прошипел Фемистоклюс, перебирая найденные божественные предметы. – Наверняка, что-то из этого имеет большую ценность.

- Да брось ты, - махнул рукой Алкидий, - всё это никчемный хлам. Лучше пойдём отсюда скорее, а то если что случится, спрятаться будет негде.

«Действительно», - опомнившись подумал Фемистоклюс, испуганно озираясь по сторонам. Забывать о том, ГДЕ они в данный момент находятся, ему совсем не следовало. Неведомая опасность могла поджидать их за каждым углом.

Очутившись в уже привычном коридоре со множеством ответвлений, друзья почувствовали себя более уверено.

- Сейчас мы проверим твой никчемный хлам, - ехидно заявил Фемистоклюс, крутя в руках продолговатую блестящую трубку с ручкой.

Рыжебородый навёл божественное устройство на покрывшегося холодным потом приятеля.

- Убери это от меня, - завизжал Алкидий, - немедленно…

- Да ладно, - пожал плечами Фемистоклюс и, направив устройство на одну из стен коридора, нажал указательным пальцем чёрный кружок…

Челюсти у греков мгновенно отвисли.

Стена перед ними подалась рябью, словно став на несколько секунд жидкой, мгновение… и она исчезла. В геометрически идеальном овале аккуратно проделанным в стене божественным устройством стояла, грозно расставив мраморные ноги, статуя бога войны Ареса. По всей видимости, она шла через соседний коридор, когда часть стены перед ней внезапно исчезла.

- Мама, - прошептал Фемистоклюс не в силах сдвинуться с места.

- Папа, - прохрипел Алкидий не в силах вынести полный ненависти взгляд каменных бельм.

Но всё же чувство самосохранения взяло верх над парализованным ужасом рассудком. Друзья побежали. Возможно, статуя даже и не пыталась их преследовать. Кто знает? Просто в какой-то момент греки очнулись в странном полуосвещённом зале с неправдоподобно высоким сводом.

Через несколько минут стало ясно, что смертные в зале не одни. Фемистоклюс осторожно высунулся из тёмной ниши в стене, где они с Алкидием инстинктивно спрятались.

Посередине зала медленно вращалась удивительная светящаяся сфера, рядом с которой стояли…

- Пустоты Тартара… - прошептал Фемистоклюс.

- Что там? – испуганно спросил Алкидий.

- Сам посмотри…

Алкидий посмотрел.

У светящейся сферы застыли трое грозных олимпийцев: Геракл, Аполлон и Гефест. Геракл, похоже, только что вернулся со спортивной площадки: он был почти гол и блестел от пола, а в правой руке держал метательный диск. Аполлон, как всегда облачённый в слегка сияющие в полутьме белоснежные одежды, осматривал свою кудрявую причёску в небольшом золотом зеркальце.

Гефест, в закопченном кожаном переднике, мрачно нахмурив брови, принялся озабоченно мерить шагами сумрачный зал.

- Ну так что же вы решили? – громоподобным басом строго спросил он.

- Нужно изменить курс корабля, - спокойно без особых эмоций ответил Аполлон, продолжая кокетливо пялиться в зеркальце.

Остановившись, Гефест исподлобья взглянул на мнущего в мощных руках несчастный каменный диск Геракла.

- Всецело с этим согласен, - поспешно ответил великий герой.

- А вы знаете, чем нам всем это грозит, если ваш план провалится? – угрожающе поинтересовался божественный кузнец.

- Знаем, знаем, - кивнул Аполлон, - но я думаю, что у нас всё получится. Самодурство этого гордеца достигло всех мыслимых пределов.

«Это они кого, интересно, имеют в виду? - с ужасом подумал Фемистоклюс. - Неужели самого Зевса?!!».

- Ему, как руководителю «Проекта», по возвращении домой, естественно, ничего не будет, - добавил Геракл. - Вторая экспедиция наверняка уже в пути. Старого маразматика непременно наградят чем-нибудь почётным, да направят на заслуженный отдых. Но мы то ещё молоды? Он ведь одним махом перечеркнул все наши научные исследования, даже не посоветовавшись с нами.

- Что верно, то верно, - согласился с героем Гефест, - возвращаться домой несолона хлебавши нам пока не следует.

- Ну вот, наконец-то, - картинно взмахнул руками Аполлон. - Теперь ты на нашей стороне, но это лишь половина дела. Нужно уломать Зевса, дабы он написал положительный отзыв о проделанной нами на этой сатировой планете работе. Нужно, чтобы он непременно похвалил всех разработчиков ксенопрограммы «Демиург».

- Да у нас просто нет на это времени, - покачал головой божественный кузнец. - Мы не успеем с ним даже как следует поговорить…

- Отнюдь, - возразил Геракл, - выход есть.

- Какой же?

Геракл с Аполлоном переглянулись, не зная говорить ли Гефесту всё до конца. Всё-таки он как-никак незаконнорожденный сын руководителя «Проекта». Вдруг возьмёт да и выдаст их?

- Нужно всё-таки изменить курс корабля…

- Да вы что оба совсем с ума сошли?!! – ужаснулся Гефест, не на шутку испугавшись. – Совсем сдурели? Окончательно вошли в образ всемогущих творцов? Да это же посудное дело.

- От чего же подсудное? – удивился Геракл. – Скажем, что на комету напоролись.

- А экспертиза? – заорал божественный кузнец. – Как мы обманем технический персонал «Проекта»? Они ведь наверняка захотят осмотреть пробоину в корпусе.

- Не суетись, что-нибудь да придумаем, - Аполлон успокаивающе похлопал разъяренного коллегу по плечу. – Ведь ты единственный, кто хорошо знаком с бортовой электроникой звездолёта. Немного изменить курс тебе ничего не стоит.Зевс сразу, естественно, этого не заметит, а когда заметит, будет уже поздно. Таким образом мы выиграем нужное нам время.

- Мне надо подумать, - Гефест снова стал как неприкаянный бродить по сумеречному залу.

- Да нечего тут думать, - в голосе Аполлона чувствовалось откровенное раздражение. - Времени в обрез, решайся.

- Ладно, я согласен, - после короткой паузы кивнул божественный кузнец. - Правда, могут возникнуть определённые проблемы с бортовым компьютером, но я с ним договорюсь.

- Вот и чудесно, - радостно констатировал Геракл, подбрасывая на руке каменный диск…

- Ты всё понял?!! - прошептал Фемистоклюс, повернувшись к трясущемуся приятелю.

- Не а, - чуть заикаясь от страха, ответил Алкидий.

Рыжебородый нехорошо усмехнулся:

- Мы только что стали свидетелями готовящегося на Олимпе заговора.

- И что нам, по-твоему, нужно делать? – испугано спросил Алкидий.

Фемистоклюс глубокомысленно пощипал густую бороду:

- Думаю, следует немедленно предупредить об этом Зевса…

Закатив глаза, Алкидий медленно съехал по стене на слегка вибрирующий пол Олимпа.

Глава 12 ПОПАЛИСЬ!!!

Предупредить Зевса о готовящемся заговоре было хорошей мыслью. Но одно дело решить предупредить и совсем другое дело это сделать.

- Он нас убьёт, - как заведённый твердил Алкидий. - Оторвёт головы, как только увидит наши смертные рожи. Да он даже рот открыть нам не позволит, мы и пикнуть не успеем, как отправимся в мрачное царство Аида. Ты этого хочешь, да?

Фемистоклюс молчал.

Он уже битый час молчал, сидя в тёмном вибрирующем коридоре Олимпа, и эта проклятая вибрация говорила о том, что Летающий Остров по-прежнему передвигается в неведомом грекам чёрном пространстве, которое они видели в огромных, сделанных из непонятного прозрачного материала, окнах.

- Ну что ты всё время молчишь? – не выдержал близкий к скорому помешательству Алкидий. – Скажи, хоть что-нибудь.

- Привет, - тихо буркнул Фемистоклюс, всё так же неподвижно сидя на полу коридора.

Алкидий вздрогнул. Уж не сошёл ли с ума его рыжебородый приятель? Со свихнувшимся напарником долго в лабиринтах Олимпа Алкидий не протянет. Ведь Фемистоклюс всегда находил выход даже из самой безнадёжной ситуации, а сейчас ситуация была безнадёжней некуда. Во всяком случае сам Алкидий никакого вразумительного выхода из ловушки, в которую они благодаря своей же глупости угодили, не видел. Олимп был плохим местом для увеселительных прогулок и друзья воочию уже успели в этом убедиться.

- Нам нельзя идти к Зевсу, - как маленькому ребёнку втолковывал Фемистоклюсу Алкидий. - Он хорошо помнит, что это именно мы похитили с Олимпа божественную амброзию, а затем продавали её простым смертным. Да он нас в жизни не простит.

- Простит, - неожиданно злобно рявкнул, вышедший из транса глубокой задумчивости Фемистоклюс, - ещё как простит. Мало того, он вернёт нас домой в Грецию.

- Что?!!

- Что слышал.

- Потрудись объяснить.

- Объясняю, - Фемистоклюс мрачно сдвинул к переносице густые рыжие брови. – Мы, если ты помнишь, уже один раз Зевса шантажировали и весьма успешно…

Алкидий кивнул, вспомнив компрометирующие Громовержца порнографические картинки, сохранившие любопытным грекам их никчемные, с точки зрения богов, жизни.

- То, что сработало один раз, может сработать и во второй, - медленно продолжил Фемистоклюс. – Мы потребуем у Зевса вернуть нас домой в обмен на имена трёх заговорщиков.

- Глупо, ничего из этого путного не выйдет - Алкидий вяло махнул рукой, понимая, что спорить с упрямым приятелем бесполезно. - Всё глупо: и план твой, и размышления. Размажет нас Тучегонитель, как соплю об стенку, и не заметит.

- Не скажи, - рыжебородый грек грозно поднял вверх указательный палец. – Зевс, тоже человек… то есть, он иногда бывает человечным. В твоём понимании это жестокое чудовище. Да, не спорю, он часто зол не только на смертных, но и на своих же богов-соплеменников. Но ты попробуй, как он, бессмертными управлять, при этом одновременно следя за тем, что делается внизу на земле под Олимпом. Выслушает нас Зевс, я уверен, а если нет… так и жить нам всё равно нечего. Заблудимся в этих сатировых коридорах и умрём от голода, и это в лучшем случае.

Ну что мог возразить на это несчастный Алкидий?

- Значит план мой таков, - Фемистоклюс решительно поднялся с пола, - немедленно найти Зевса и осторожно попытаться пойти с ним на контакт…

- Но…

- Не перебивай меня, Алкидий, чаша моего терпения не безгранична. Я долго думал над тем, что же нам делать дальше. Я взвесил все возможные варианты наших поступков, а их, Алкидий, было не так уж и много…

- Но…

- Молчи, несчастный, ведь я тебя ещё ни разу не подводил. Слушайся своего лучшего друга Фемистоклюса и мы выберемся из этой передряги целыми, невредимыми и сильно пьяными. Весёлую пирушку я тебе обещаю, но для начала нужно отыскать Зевса. Как это сделать я, честно сказать, пока не знаю. Расположение главных помещений Олимпа нам неизвестно, плюс эта проклятая статуя…

Фемистоклюс на время запнулся, снова погрузившись в пучину своих хитрых измышлений. По лицу грека было видно, что в его непредсказуемой голове происходит напряжённая мыслительная деятельность. Таким Фемистоклюса Алкидий видел впервые. На лысой проплешине рыжебородого вполне можно было зажарить парочку перепелиных яиц.

- Придумал! – глаза Фемистоклюса загорелись странной маниакальностью. – Мы пойдём по наитию. Наша интуиция выведет нас в нужный коридор…

М-да, худшие опасения Алкидия подтвердились - Фемистоклюс окончательно сошёл с ума.

***

Заговорщики собрались в комфортной кают-компании звездолёта.

Да, их оказалось немного всего трое, но зато, что это были за заговорщики! Славные мужи Олимпа, боги прославившиеся на всю Грецию, которая теперь находилась за несколько тысяч (а то и побольше) парсеков от медленно удаляющегося от обитаемой звёздной системы космического корабля под многозначительным названием «Олимп».

Корабль полностью шёл на автоматике, в соответствии с занесённым в базу данных бортового компьютера курсом, проложенным самим руководителем проекта «Демиург» Зевсом Олимпийским. Так же Зевс являлся капитаном звездолёта и его первым пилотом, что несколько усложняло осуществление хитрых планов божественных заговорщиков.

- Когда будем в пределах родной звёздной системы? – спокойно спросил Аполлон, зная, что у них полно времени для осуществления задуманного.

- Дурацкий вопрос, - Гефест нервно прошёлся по кают-компании. - Ты же знаешь, что к тому времени как корабль войдёт в нашу звёздную систему, мы уже давно должны будем изменить курс и посадить его на условленной планете.

- Что за условленная планета? – оживился Геракл, вальяжно развалившись в удобном надувном кресле, парящем над полом кают-компании. – Что, неужели ты уже нашёл планету соответствующую нашему дерзкому плану?

- Да, нашёл, - не без гордости подтвердил Гефест. - В отличие от вас я всё это время не маялся от безделья, а работал со звёздными картами. Вот она эта планета, мы будем около неё через сутки, естественно, по корабельному времени…

Божественный изобретатель ткнул пальцем прямо в воздух кают-компании, в котором тут же развернулась голограмма звёздной карты нужного Гефесту отрезка космоса.

- А эта планета обитаема? – Аполлон невозмутимо обрабатывал изящной пилочкой ногти на правой руке.

- Ещё чего?!! – Гефест фыркнул. – За кого вы меня, ребята, принимаете? Ведь мы собираемся сделать там довольно продолжительную остановку, зачем нам проблемы. Конечно, она необитаема, цивилизация там погибла несколько тысячелетий назад. Лучшее место для… гм… ремонта нашего звездолёта трудно себе представить.

- Молодец, - Геракл показал изобретателю поднятый вверх большой палец. - А как там дела с бортовым компьютером, тебе уже удалось уговорить его изменить курс корабля?..

- Не совсем, - уклончиво ответил Гефест.

- Что значит это твоё «не совсем»?

- Это значит, что я ещё… м… м… работаю над этой проблемой.

- Ну давай работай, работай, да побыстрее. Сам ведь сказал, что у нужной планеты будем через сутки…

- Кстати, - встрепенулся Аполлон, - а как там наш Зевсик?

Гефест ехидно улыбнулся:

- Ни о чём, старый осёл, не подозревает…

И боги-заговорщики весело рассмеялись.

***

- Как всегда сами прохлаждаются, а мне, значит, самую сложную работу выполнять, - недовольно ворчал Гефест, решительно шагая полутёмными коридорам Олимпа.

Свой путь божественный изобретатель держал в рубку космического корабля. Гефесту очень не хотелось застать там сейчас самого Зевса, но заговорщику повезло.

Двери, ведущие в главное помещение звездолёта бесшумно разошлись в стороны и Гефест, облегчённо вздохнув, шагнул в сердцевину корабля.

Никаким Зевсом в рубке даже и не пахло.

На полу у кресел пилотов валялись две пустые бутылки из-под амброзии и надкушенный бутерброд.

- Ага! – Гефест удовлетворённо потёр мозолистые ладони.

Раскладка клавиатуры бортового компьютера располагалась перед креслом второго пилота. Заговорщик небрежно ткнул пальцем в одну из клавиш.

- Да, штурман, я вас слушаю, - раздался под потолком рубки приятный женский голос.

- Первый штурман, - недовольно поправил машину Гефест, усаживаясь в удобное кресло второго пилота.

- Бортовой компьютер, я хочу изменить курс корабля, - несколько небрежно заявил божественный кузнец, накручивая на указательный палец кучерявую бороду.

- Вы же знаете, что это невозможно, - деликатно отозвался женский голос. - Полномочия менять курс космического корабля имеет только его капитан.

- Зевс?

- Да, именно.

- А я, значит, не могу?

Компьютер молчал.

- А если я скажу тебе, что Зевс уже давно не отвечает за свои поступки, что он в своих действиях неадекватен.

- Вы хотите сказать, что он сумасшедший? – удивился бортовой компьютер.

- Ну, конечно же!

- Что ж, в этом случае должность капитана переходит к первому штурману звездолёта.

- То есть мне?! – торжествующе произнёс Гефест. – Поправка 389978 межзвёздного кодекса.

- Всё верно, - подтвердил приятный женский голос, - но я не вижу никаких доказательств в пользу вашего весьма сомнительного заявления.

- Ты не доверяешь словам первого штурмана?! – гневно взревел божественный кузнец, теряя своё хвалёное самообладание.

- Мне нужны доказательства, а не простые слова…

Гефест сильно задумался. Всё было гораздо сложнее, чем он поначалу представлял. 389978 поправка межзвёздного кодекса оказалась бесполезна. Проклятая машина желала лично убедиться в сумасшествии капитана, а сатир её знает, каких доказательств ей надо. Да что она вообще понимает в сумасшествии? Мягко говоря, идиотская ситуация. А всё дело в том, что Гефест считал, что бортовой компьютер на их корабле более старой модели. Однако, похоже, это был самый что ни на есть GRX-13 (в простонародье «Подлый Пентюх») наиболее вредный и хитрый искусственный интеллект последней модели.

«Ничего, - зло подумал Гефест, - и на тебя управу найдём. Что разумом создано, то этим же самым разумом и будет посрамлено».

- Пойми же, наконец, - обманчиво ласково продолжил свои уговоры заговорщик, - Зевс сошёл с ума ещё на той планете, где мы столько времени занимались научными исследованиями. Ведь ты не хочешь стать причиной гибели всего вверенного тебе экипажа?

На этот раз задумался уже бортовой компьютер.

- Поправка №368, - глубокомысленно изрёк женский голос, - во что бы то ни стало беречь жизнь вверенного экипажа. Ну и что дальше?

От подобной наглости Гефест чуть не утратил дар речи. Ему даже на секунду показалось, что он сейчас беседует вовсе не с умной машиной, а с самим Зевсом, который совершенно непостижимым образом узнал о заговоре и теперь, воспользовавшись бортовым коммуникатором (и изменив голос), во всю издевается над своим коварным сыночком. Бредовое, конечно, предположение, что и говорить.

Внезапная догадка (совсем иного рода) поразила Гефеста, как гром среди ясного неба.

«Да он же наверняка подхватил вирус!!!», - вспыхнула в голове божественного кузнеца гениальная мысль.

Это всё объясняло. И наглость компьютера, и его упорное нежелание идти на контакт. Все на Олимпе знали о пристрастии руководителя экспедиции ко всевозможным сайтам сомнительного содержания. Зевс это неблагородное дело просто обожал, тщательно скрывая свою слабость от прочих олимпийцев и регулярно погружаясь в зловещую трясину даркнета. Но разве от коллег что-то утаишь?

Любил Тучегонитель и порносайты. Ну, оно, в общем-то, и понятно, с такой женой как у него только по порносайтам и лазить.

Гефест вспомнил Геру и содрогнулся. Худая, костлявая, длинноносая, ноги от ушей. Слава Крону, что Гера была всего лишь мачехой великого олимпийского механика.

Зевс познакомился с ней на каком-то научном симпозиуме и Гера сразу же сразила беднягу наповал, поднеся ему для автографа какую-то старую забытую бумажную монографию, принадлежащую перу великого вдохновителя проекта «Демиург».

Конечно, Зевс потом быстро пришёл в себя, но, к сожалению, слишком поздно, обнаружив рядом с собой в кровати тщедушное обнажённое тельце молодой аспирантки. Это уже потом после свадьбы Гера увеличила себе в шесть раз грудь, нарастила бёдра и подкорректировала разрез глаз, но даже в таком виде она была не во вкусе Гефеста любящего у женщин исключительно пышные формы.

- Ещё раз напоминаю, - Гефест демонстративно зевнул, - благодаря сумасшествию капитана опасности подвергается весь экипаж корабля. Сколько там у нас сейчас на борту человек?

- Четыре члена экипажа и десять единиц обслуживающего персонала, - быстро ответил бортовой компьютер, - включая двух случайно проникших на борт чужаков.

- Что?! – Гефест аж подскочил в своём кресле. – Каких ещё чужаков?

Наверное, если бы у бортового компьютера были плечи, то он непременно бы ими пожал.

- Ну не знаю, - ответила машина, - проникли и всё тут. Сами их ловите, если вам это так надо.

Новая неожиданно возникшая проблема не очень порадовала Гефеста. Что ещё за чужаки? Кто мог посметь нарушить покой самого «Олимпа»? Простые смертные? Гефест улыбнулся. Да эти скорее под себя наделают, чем попытаются пробраться в небесные чертоги. Да у них даже и мысли такой не возникнет проникнуть на Летающий Остров. Да и как они на него проникнут? Летать то эти греки не умеют. Был, правда, один безумец по имени Икар, но его лично Зевс из молниеметателя подбил, чтобы другим неповадно было.

Однако… Зевс в тот раз сильно пьяный был и, стреляя в Икара, промахнулся, хотя и гордо утверждал потом обратное. Зазнавшийся юноша погиб не от руки Тучегонителя, он просто треснулся головой о прозрачную колею, проложенную в небе для огненной колесницы бога солнца Гелиоса. Врезался белокурой башкой, сознание потерял и в море упал. Небо не место для простых смертных.

Правда существует и альтернативная версия тех драматических событий. Говаривали, что Икар якобы подрался с Гелиосом, когда пытался оторвать от повозки бога солнца пару кусков драгоценного золота. Гелиосу это не понравилось и он предприимчивого грека скинул вниз, врезав естествоиспытателю прямо в лоб…

«Ладно, - подумал Гефест, - что-то я в этой рубке сильно засиделся, пора переходить к решительным мерам».

Подумав так, кузнец не спеша встал с кресла, потянулся, сладко зевнул и как бы невзначай подошёл к одной из панелей на стене рубки, за которой располагались узлы питания всей корабельной электроники.

Гефест знал, что бортовой компьютер сейчас внимательно за ним следит через маленькие незаметные видеокамеры под потолком.

Достав отвертку, заговорщик стал невозмутимо скручивать серую крышку пластиковой панели. При этом сын Зевса напевал себе под нос какую-то очень воинственную маршеобразную мелодию, давая тем понять, что он ни перед чем не остановится в осуществлении своих далеко идущих планов.

- Эй, ты что это там делаешь? – с интересом спросил бортовой компьютер.

Гефест продолжал петь. Серая панель легко снялась со стены. За ней обнаружились многочисленные провода, по некоторым бежали разноцветные огоньки, перегоняющие электрическую кровь от одного агрегата звездолёта к другому. Тут же были видны и микросхемы центрального мыслительного блока бортового искусственного интеллекта и покрытый инеем охладительный модуль.

Гефест спокойно извлёк из кармана на груди рабочего фартука небольшой плазменный паяльник.

- Эй, да ты что совсем обалдел? – истошно завопил женский голос. – Погоди, может договоримся?

Гефест торжественно выключил паяльник.

Этого вопроса он ждал с того самого момента, как зашёл в корабельную рубку.

***

- Сюда, - решительно скомандовал Фемистоклюс, сворачивая налево.

Новый коридор был ярко освещен, и он очень сильно напоминал тот, где в просторном помещении сидели могущественные богини судьбы – мойры.

- Ла-ла-ла-ла-а-а-а… - отчётливо раздалось откуда-то из глубины коридора.

- Слышишь, поёт, - Фемистоклюс многозначительно потряс над головой указательным пальцем.

- Кто поёт? – испугался Алкидий.

- Зевс, - рыжебородый выглядел до неприличия довольным.

- А ты уверен?

- Уверен.

- С чего это он, интересно, так надрывается? – подозрительно поинтересовался Алкидий.

- Наверное, у него настроение сегодня хорошее, - предположил Фемистоклюс.

- Ну что ж, - Алкидий грустно вздохнул, - сейчас мы ему это самое настроение сильно подпортим.

Друзья очень надеялись, что у Тучегонителя не окажется под рукой его ужасного молниеметателя, иначе…

Иначе даже сказать «привет» они не успеют.

- Смейся, паяц, над разбитой любовью, смейся и плачь ты над горем своим! - продолжало доноситься где-то совсем уж рядом.

- Действительно очень похоже на Зевса, - мрачно кивнул Алкидий.

Пока что им опять везло.

Чёрные полосы судьбы сменялись белыми с поражающей воображение частотой. Вот только… На какую полоску придётся их встреча с Громовержцем? Алкидий судорожно сглотнул.

- Идём, - Фемистоклюс грубо поволок приятеля в конец ярко освещённого коридора.

Немелодичное вытьё Зевса доносилось из-за самой последней двери.

Греки переглянулись.

Было видно, что и Фемистоклюс здорово трусит несмотря на то, что совсем недавно хорохорился и гневно размахивал кулаками утверждая, что бояться Тучегонителя им совсем не следует.

- Ты шуткой должен скрыть рыданья и слёзы… - взвыло за дверью.

Друзья вздрогнули.

- Ну с Кроновой помощью, - прошептал Фемистоклюс, решительно подойдя к двери.

Дверь бесшумно ушла в сторону, приглашая войти. Это было странным, но только не на Олимпе. За дверью взорам греков открылось просторное жилое помещение, в котором царил потрясающий бардак.

На полу была разбросана всевозможная одежда. Одна из набедренных повязок почему-то висела на потолке, непонятно за что там зацепившись. Разноцветные туники были скомканы до такой степени, словно их кто-то с ненавистью топтал ногами. Валяющихся в беспорядке сандалий греки насчитали двенадцать пять пар, причём почему-то большая их (сандалий) часть оказалась на левую ногу.

Странной формы подушки и большая просторная кровать медленно плыли по воздуху, паря без видимой опоры над заваленным одеждой полом.

- Что здесь произошло? – подавленно прошептал Алкидий.

- Это берлога Зевса, - благоговейно пояснил другу Фемистоклюс, понимая, что сейчас они видят то, что для глаз смертных совсем уж не предназначалось.

- Ты наряжайся, лицо смажь мукою… - раздалось за спинами обмерших греков, - Народ ведь платит - смеяться хочет он...

Приятели медленно обернулись.

За их спинами обнаружилась ещё одна дверь, из-за которой пение Зевса собственно и доносилось. Помимо пения Громовержца из-за этой самой двери слышался ещё какой-то странный шум, словно там шёл ливневый дождь.

Греки снова переглянулись.

Дверь перед ними быстро ушла вверх.

На пороге, окутанный клубящемся паром, стоял ухмыляющийся владыка Олимпа. Голый и с молниеметателем наперевес.

- Ага, - довольно пробасил Зевс, - ПОПАЛИСЬ!!!

Глава 13 ЗАГОВОР

- Так-так, кого я вижу, старые знакомые, - от Зевса приятно пахло какими-то невиданными благовониями.

Лицо Тучегонителя раскраснелось и выглядело на удивление довольным.

- Итак, по порядку, что вы здесь делаете?

Фемистоклюс с Алкидием пережили новое рождение. Зевс мало того что их не испепелил, так он с ними ко всему ещё и вполне по-человечески разговаривал.

Невероятно?!!

- Э… - Фемистоклюс честно боролся с онемевшим от страха языком, – м… м…

- Ни сатира не пойму! - Тучегонитель неуклюже выбрался из окутанного клубящемся туманом помещения и, поставив молниеметатель у стены, принялся собирать разбросанную на полу одежду. – Я со своим верным оружием теперь даже на минуту не расстаюсь, так как не нравится мне что-то в последнее время морда Гефеста, сильно не нравится. Уж больно она у него хитрая.

Зевс беседовал с греками на равных, и это мешало им окончательно прийти в себя. Тучегонитель проследил за испуганными взглядами смертных. Алкидий с Фемистоклюсом как завороженные таращились на открытую дверь ужасного помещения, откуда столбом валил пар. Несчастные были уверены, что это вход в самые страшные и губительные пустоты Тартара.

- Да не пугайтесь вы так, - добродушно рассмеялся Зевс и щелчком пальцев заставил зловещий проход закрыться. - Это же надо, на звездолёт как крысы пробрались?!! Думаю, в Межзвёздном Институте Истории нас за это по голове не погладят. Спрашиваю ещё раз: вы как сюда попали?

На этот раз Фемистоклюс поднатужился и выдавил из себя ответ:

- Мы воспользовались волшебным поясом бога Диониса. Он называл это телепокра… телепосра…

- Телепортацией, - пришёл на помощь заикающемуся греку Тучегонитель. - Всё верно, у каждого из богов есть такая штука. Очень, знаете ли удобно, за секунду можно перемещаться на невероятные расстояния. Сказал на Олимпе «А», а «Б» уже произнёс в землях смертных.

Зевс поднял с пола ярко-красную накидку и с трудом натянул её на своё влажное тело. Затем принялся искать пару одинаковых сандалий, что было не так то и просто.

- Ладно, говорите зачем пришли? Я на вас зла не держу. В конце концов ваша дерзость достойна восхищения. Ну что вы как воды в рот набрали?

- Мы пришли предупредить тебя о готовящемся на Олимпе заговоре, - быстро выпалил Фемистоклюс, косясь на стоящий у стенки молниеметатель.

- А так же мы хотим, чтобы ты, о всемогущий, помог нам вернуться домой в Грецию, - дрожащим от волнения голосом добавил Алкидий, что для несчастного парня было верхом героизма.

Брови Зевса медленно поползли на лоб. Владыка Олимпа крякнул и нахмурился.

- Ну о первом я и сам догадывался. Заговор уже давно зреет среди моих подчиненных, а вот, что касается второго, вашей просьбы о возвращении в Грецию… Боюсь, что это невозможно. Вторая экспедиция наверняка уже ушла, ну а челночные рейсы в столь отдалённые концы вселенной у нас не предусмотрены.

Греки побледнели.

- Кстати, а каким образом вам удалось воспользоваться личным телепортационным поясом Диониса? – как ни в чём не бывало спросил Зевс, одев на ноги две одинаковые левые сандалии.

Алкидий с Фемистоклюсом вопрос Тучегонителя дружно проигнорировали. То, что они сейчас услышали от владыки Олимпа, никак не укладывалось в их непутёвые головы.

Им не послышалось?

Зевс действительно сказал, что они НИКОГДА не вернутся в Грецию?!!

Но этого ПРОСТО НЕ МОГЛО БЫТЬ!!!

Ведь Зевс, он же всемогущий, ему всё подвластно, даже время…

Невежественные заблуждения. Не такой уж и всемогущий оказывается этот Зевс, но Алкидий с Фемистоклюсом этого, конечно же, не знали.

Однако лукавил олимпийский паршивец, вернуть греков на родину было в его силах, просто Тучегонитель не хотел возиться. По голове ему учёная комиссия за похищение двух аборигенов, конечно, даст, но этой взбучки «всемогущий» боялся сейчас меньше всего. В данный момент его интересовала только одна вещь, что задумали проклятые заговорщики и как их имена. В том, что в заговоре участвует Гефест, Зевс не сомневался, ну а остальные?

- И кто же интересно решил свергнуть меня с трона? – как бы невзначай поинтересовался владыка Олимпа, плюхаясь божественным задом на парящую в воздухе мягкую подушку.

Алкидий с Фемистоклюсом растеряно переглянулись.

Фемистоклюс по своему обыкновению лихорадочно соображал, ища выход. Он был твёрдо уверен, что где-то есть спасительная лазейка. Её просто не могло не быть! Рыжебородый откуда-то точно знал, что Зевс врет, и что вернуть их домой вполне в его силах.

Пауза затягивалась.

Тишина, возникшая в жилище всемогущего, становилась уже неприличной. Набравшись храбрости, Фемистоклюс сделал тяжёлый вдох, выдохнул. Мысленно вспомнил имя Крона, прося о помощи у некогда могучего свергнутого титана.

- Мы ответим на твой вопрос, - хрипло произнёс грек, - но лишь при одном условии…

- Что?!! Условие, мне?!! Да как вы смеете?

- Смеем! - Фемистоклюс бесстрашно подался вперёд. - Смеем, так как обладаем ценной для тебя информацией.

- Да я вас…

- И ничего ты нам не сделаешь! А сделаешь, никогда не узнаешь то, о чём мы можем тебе поведать, тем более что готовящийся заговор это ещё цветочки…

Алкидий ошарашено посмотрел на приятеля, не тронулся ли тот в очередной раз умом от ужаса. Какие это ещё, интересно, «цветочки» Фемистоклюс имеет в виду? Не долину ли асфодела, где они, судя по выражению лица Зевса, очень скоро благополучно окажутся.

Тучегонитель грозно спрыгнул с летающей подушки.

«Сейчас начнётся!» - с содроганием подумал Алкидий, но ничего страшного не произошло.

Заложив руки за спину, Зевс прошёлся по захламленному помещению.

- Значит снова подлый шантаж?

- А разве с вами, олимпийцами, можно по-другому? – не иначе как от полного отчаяния рассвирепел Фемистоклюс. - Вы другой язык не понимаете. Палец о палец не ударите ради смертных…

- Что правда, то правда, - легко согласился с греком Зевс. - Мы такие, но это часть нашей исследовательской программы: активное невмешательство в жизнь, пассивно корректируемого мира.

Алкидий с Фемистоклюсом ни хрена не поняли, но Тучегонитель, похоже, и не рассчитывал на то, что они разберутся в его заумных божественных речах.

- Не интересует меня ваша ценная информация, - нагло заявил Зевс, безразлично зевая, - и вообще убирайтесь-ка из моей каюты подобру-поздорову, пока я действительно не разозлился. По прилету в Межзвёздный Институт Истории вам сотрут память, а затем поместят вас в… а, сатир его знает, куда вас денут, может и в психиатрическую лечебницу положат, чтобы опыты на вас разные ставить. Всё, пошли вон…

Похоже, решение Тучегонителя было окончательным и ни на какие компромиссы он с шантажистами идти не желал. Фемистоклюс понял - всё пропало. Они никогда не вернутся в родную Грецию, но особенно рыжему греку не понравилось то, что им «сотрут память». Он не знал, что это такое, но был уверен: им с Алкидием сия манипуляция вряд ли понравится.

Вот именно тогда, в тот момент, когда все разумные доводы были исчерпаны, а Зевс практически вынес дерзким смертным ужасный приговор, Фемистоклюс решил прибегнуть к последнему решающему средству. Ну конечно же, у него имелось решающее средство, иначе Фемистоклюс не был бы Фемистоклюсом.

- А вот это ты видел? – закричал рыжебородый, вытаскивая из-под одежды чёрную коробочку с прозрачным окошком и квадратными пуговками по бокам, найденную двумя любопытными греками в тайнике бога Диониса.

- Диктофон? – Зевс явно оживился. – Интересно, откуда он у вас?

Фемистоклюс прекрасно помнил, какую из пуговок надо нажимать, дабы божественное изделие заговорило. И он отважно нажал эту самую пуговку.

- Да плевал я на этот «Проект», - тихо донеслось из чёрной коробочки. – Ты говоришь, средств много вложили. А что средства, когда команда состоит из сплошных дилетантов, аспирантов-недоучек…

Тучегонитель резко изменился в лице.

Фемистоклюс снова нажал ту же пуговку, и божественное устройство замолкло.

- А ну немедленно отдай мне это! - Зевс угрожающе надвинулся на смертных.

- А вот такую комбинацию ты видел! – Фемистоклюс нагло продемонстрировал владыке Олимпа ловко скрученный на правой руке обидный кукиш.

Как говорится, доходчиво объяснил всё на пальцах.

Громовержец взревел, замахиваясь на рыжебородого могучим кулачищем, но в руках Фемистоклюса как по волшебству вдруг возник новый предмет, заставивший Зевса в испуге попятиться к кровати.

В руках смертный держал самый что ни на есть настоящий новейшей модели боевой излучатель. Оружие, которое было под страхом увольнения запрещено всем, без исключения, участникам проекта «Демиург».

Ещё ни разу в своей жизни Зевс не трусил так, как сейчас.

Алкидий с Фемистоклюсом не сдержали издевательские ухмылки.

- Подарок бога Диониса! - изменившимся голосом прорычал Фемистоклюс, которому до зуда в пальцах хотелось сейчас нажать выпуклость, находящуюся внизу у рукояти мощнейшего божественного оружия.

- Не стреляйте, я ведь безоружен, - взмолился Громовержец, закрываясь от смертных розовой кружевной подушечкой. – А Дионису при встрече я оторву не только голову…

Олимп тряхнуло.

Греки едва удержались на ногах, и Фемистоклюс чуть не выстрелил.

- ЧТО?!! – заорал Зевс, упав на пол. – Режим торможения? Но кто посмел сменить курс?!!

Потеряв голову от страха, Алкидий с Фемистоклюсом бросились вон из помещения. Грекам показалось, что Олимп рушится, и поэтому они в панике кинулись бежать, не разбирая дороги по сотрясающимся, как пустоты Тартара, коридорам.

- Бортовой компьютер, - припадочно заголосил Зевс, катаясь в ворохе раскиданной на полу одежды, но бортовой компьютер почему-то ему не отозвался.

- Бортовой компьютер, - снова завопил Громовержец, - это капитан, мать твою, отвечай!!!

Тот же результат.

- Да что же это такое?!!

Зевс кинулся к двери каюты, но она оказалась заблокированной. Тучегонитель оказался в ловушке. Смертным грекам ещё повезло, что они вовремя выскочили в коридор.

- Сволочи-и-и-и… - протяжно взвыл Зевс, с ненавистью потрясая кулаками над головой.

Затем, немного придя в себя, он взял в руки молниеметатель и сев напротив двери принялся терпеливо ждать.

***

- Ну что ж, можно поздравить нас с успехом, - Аполлон разлил по бокалам пенящуюся амброзию.

- Можно поздравить меня с успехом, - деликатно кашлянул Гефест, - все прочие члены экспедиции изолированы в своих каютах…

- А Зевс?

- Естественно, включая и Зевса. Мы только что сели на нужной планете. План перешёл в решающую стадию.

- Итак, наши дальнейшие действия? – Геракл с удовольствием пригубил вкусный шипящий напиток.

- Главная наша цель уговорить Зевса написать положительный отчёт об экспедиции, - продолжил Гефест. - Во-вторых, Геракл займётся проделыванием пробоины в борту корабля. Это обоснует нашу вынужденную остановку, так как следственной комиссии мы скажем, что налетели на комету.

- А почему заниматься этим должен непременно я? – тут же недовольно возмутился Геракл, никогда не приветствующий чрезмерный физический труд.

- Потому что ты, братец, - ядовито ответил Гефест, - пока что даже в ус не дунул, лишь языком чешешь, да железо в спортивном зале тягаешь…

Великий герой пристыжено умолк.

- Ну а я, - божественный кузнец довольно огладил бороду, - сфальсифицирую записи в памяти бортового компьютера, чтобы не к чему было придраться. Внесу сноску о столкновении с кометой и прочее…

- А он тебе это позволит? – удивились Аполлон с Гераклом.

- Кто позволит? – не понял Гефест.

- Ну, бортовой компьютер.

Гениальный изобретатель рассмеялся:

- А у меня есть один очень веский аргумент.

- И можно поинтересоваться, какой?

Вместо ответа Гефест достал из кармана фартука плазменный паяльник.

***

Когда грохот и сумасшедшая тряска прекратились, Алкидий с Фемистоклюсом поняли, что если какая-то опасность и угрожала Олимпу, то теперь всё в порядке.

Взмыленные греки огляделись.

По всему выходило, что они окончательно заблудились в лабиринтах Летающего Острова. Приятели осторожно осматривали складчатую, пульсирующую жёлтым светом кишку, в которую они сдуру забежали. Длинная кишка заканчивалась круглой железной дверью без единого шва. Ручки на круглой двери не имелось так же, как и петель.

- Идём, - Фемистоклюс махнул рукой в сторону странной двери.

- А может быть, всё-таки вернёмся назад? – неуверенно предложил Алкидий.

- Не а, - рыжебородый грек упрямо покачал головой. - Теперь внезапность не на нашей стороне, а на стороне Зевса. Он то, в отличие от нас, знает Олимп, как свои пять пальцев.

- Но ведь у нас есть оружие!

- А толку то, у него оно тоже есть. Подстережёт где-нибудь за углом и как шарахнет молнией, костей не соберешь. Мы теперь… как же это называется… э… э… ненужные свидетели.

- Свидетели чего? – Алкидий испуганно моргнул.

- Свидетели много чего, - Фемистоклюс неопределённо взмахнул руками. – Свидетели проявления его позорного страха, свидетели этих танатовых голосов из чёрной коробки. Ведь явно Зевс говорил что-то такое, узнай о чём остальные, ему несдобровать, несмотря даже на молниеметатель. Так что давай, друг Алкидий, топай следом за мной…

- А что там за этой круглой дверью?

- Да сатир его знает, но возвращаться назад чистое самоубийство.

Без проблем дойдя до круглой двери в конце светящейся кишки невиданного коридора, греки в замешательстве уставились на сперва незамеченный ими красный рычаг слева от странного люка, ведущего в очередную олимпийскую неизвестность. Виновато посмотрев на Алкидия, мол извини брат, что втянул тебя во всю эту историю, Фемистоклюс, с видом обречённого, дёрнул рычаг вниз.

Круглая дверь зашипела, мягко уйдя в сторону. За ней оказалось маленькое абсолютно пустое квадратное помещение, заканчивающееся новой, на этот раз овальной дверью.

- Войдите в шлюзовую камеру, - произнёс кто-то над самыми головами приятелей, и греки непроизвольно подпрыгнули на месте.

- Это вы нам говорите? – неуверенно пролепетал Фемистоклюс.

Невидимый обладатель зычного голоса промолчал.

- Давай, - Фемистоклюс грубо втащил, поражённого столбняком Алкидия, в тесное пустое помещение совершенно непонятного назначения.

Рыжебородый прекрасно знал, что на Олимпе возможны и не такие чудеса, как говорящие стены и потолки. Опасаться божественных механизмов было глупо. Намного опасней живые боги, а не их волшебные изделия.

Как только приятели оказались в квадратной комнатушке, круглая дверь за их спинами быстро стала на место. Осталось надеяться, что они не угодили в очередную ловушку.

- Фемистоклюс, я забыл тебя предупредить, - дрожащим голосом прошептал Алкидий, - у меня с детства боязнь замкнутого пространства…

- Это нервное, - довольно безразлично отозвался рыжебородый, - зажмурься и попробуй посчитать баранов.

- Каких баранов?!!

- Ну не знаю… да баранов того же циклопа Полифема. Короче, хватит ныть…

- Внимание! - произнёс в маленькой комнате всё тот же безликий голос. - Воздушная среда за пределами космического корабля определена как пригодная для дыхания, вредных примесей и неизвестных элементов в атмосфере планеты не обнаружено. Пользоваться скафандрами необязательно. Приятной прогулки.

- О чём это он? – продолжая трястись, заскулил Алкидий.

Фемистоклюс только пожал плечами, так как большую часть этой словесной ерунды попросту не понял.

Очередная дверь зашипела, уползая куда-то вверх.

- Вот это да!!! – не сдержали восторженный возглас греки, увидев за открывшейся дверью потрясающей красоты ландшафт.

Фемистоклюс, как завороженный, ступил за порог тесной комнатушки, оказавшись под бирюзовым небом удивительной страны.

Летающий Остров лежал на гигантской, состоящей из ровных белых квадратов площадке. За пределами этой, казавшейся необозримой череды выбеленных плит, начиналась красная пустыня. Волнистые барханы напоминали застывшее море. А чуть вдали высились гигантские синие скалы, по сравнению с которыми Олимп казался фибулой на плече чудовищного великана.

У подножия скал виднелись какие-то волшебные дворцы из прозрачного камня, но рассмотреть их подробней из-за дальности расстояния не представлялось возможным.

- Где это мы? – выдавил из себя Алкидий, обратив внимание на то, что дверь, выпустившая их в удивительный мир необычных цветов, стала на место.

- Возможно, это Эфиопия, - стал вслух строить различные предположения Фемистоклюс. – Или земли вымерших исполинов. Гляди, какие дворцы. Наверняка там живёт легендарный эфиопский царь Мавр Третий. Или, возможно, мы оказались за краем земли и попали в земли воинственных псинофагов. Это, конечно, самый худший вариант, так как в этом случае нас ждёт неминуемая гибель.

- Как так?!! – Алкидий сделал пару неуверенных шагов обратно к закрывшейся двери Олимпа.

- А вот так, - знающе подтвердил рыжебородый, - общеизвестно, что псинофаги отличаются крайней свирепостью, ко всему ещё они каннибалы…

- Люди с пёсьими головами?

- Они самые. Сожрут нас за милую душу, а из наших черепов сделают ночные горшки для своих детей.

- Что-о-о-о?!!

- За что покупал, за то и продаю, - огрызнулся Фемистоклюс, - и не делай большие глаза. В пивных заведениях Аттики и не такое рассказывают. Ладно, пошли.

- К-к-куда, п-п-пошли? – Алкидий снова стал небезосновательно подозревать своего друга в полной невменяемости.

- Навестим псинофагов, - спокойно пояснил рыжебородый, - или эфиопов. Да какая разница? Смотри, вот это красотища! Изучим прозрачные дворцы и назад вернёмся, а там, глядишь, Зевс перебесится… тогда мы с ним снова по душам и побеседуем.

План сумасшедший, но альтернативы у Алкидия, как всегда, не было.

***

- Ты уверен, что он сидит именно здесь? – с сомнением поинтересовался Аполлон, скептически изучая обшарпанную дверь ничем непримечательной пассажирской каюты.

- Ну конечно же, - подтвердил Гефест, раздавая заговорщикам кое-какое, найденное в кузнице оружие. – В последнее время он только здесь и жил. Дело в том, что в этой каюте есть выделенная линия под высокоскоростной интернет.

- А… ну тогда понятно, - кивнул Геракл, принимая у Гефеста лакированную деревянную биту, - а чего-нибудь поэффективнее у тебя случайно нету?

- Есть клюшка для гольфа, - с готовностью предложил божественный изобретатель.

Геракл хмыкнул, взмахивая полученным оружием.

- Пожалуй, сойдёт и это.

Аполлону Гефест выдал какую-то ржавую загнутую на конце трубу. Сам же кузнец вооружился сварочным аппаратом.

- Конечно не огнемёт, - смущённо пояснил он обалдевшим сообщникам, - но как орудие пытки просто иногда незаменим…

- Интересно, а что сейчас Зевсушка там такое делает? – перебил изобретателя Геракл, которого всё время терзали всяческие сомнения в правильности их действий.

- Бортовой компьютер, дать подробную голограмму помещения триста сорок восьмой каюты! - громко приказал Гефест.

В воздухе рядом с заговорщиками тут же развернулась чёткая картинка того, что происходило за обшарпанной дверью.

Первое, что бросалось в глаза, это кошмарный бардак, второе, мирно спящий в гравитационном кресле Зевс, у которого на коленях лежал его верный молниеметатель.

- Ты не говорил, что он будет вооружён, - тут же возмутился Аполлон, не переносящий всякие перестрелки, войны и мордобитие.

- Вот именно, - поддержал прекрасного бога Геракл.

- Мужики, не кипешуйте, - Гефест хитро усмехнулся, - всё будет наилучшим образом. Бортовой компьютер, разблокировать дверь в каюту триста сорок восемь.

- Да погоди ты… - дёрнулся Геракл, но дверь уже медленно ушла в сторону.

Зевс тут же проснулся, словно ждал этого самого момента.

- Ага, пришли, подонки мелкие, все в сборе, - заорал Тучегонитель, ещё не совсем пришедший в себя после сна, - нате, получайте…

И он резко нажал на курок молниеметателя.

Оружие в божественных руках дёрнулось и, издав жалкое «чмых», благополучно скончалось.

- Что такое? – Зевс судорожно затряс так не вовремя предавший его боевой агрегат.

Гефест с презрением посмотрел на лежащих на полу каюты Аполлона с Гераклом.

- Будете трястись за своими драгоценными задницами, провалите всё дело! - недовольно бросил сообщникам божественный кузнец. - Молниеметатель Зевсу изготавливал лично я. Думаете, я сунулся бы сюда, если бы он ещё работал?!

Заговорщики пристыжено поднялись с пола.

- Ах ты, подлец, - Громовержец с чувством швырнул в Гефеста бесполезным оружием.

- У тебя, папа, учился, - спокойно ответил изобретатель, ловко уворачиваясь от смехотворного выпада обезоруженного родственника.

- Что вам от меня, лоботрясам-неудачникам, надо? – ворчливо осведомился Зевс, сверля заговорщиков злобным взглядом. – Додумались от безделья власть в свои руки захватить? Курс корабля тайком изменили, неучи недоделанные, и что дальше? Будете основывать на какой-нибудь заброшенной планете колонию недоношенных придурков?

- Твой сарказм, папа, в данной ситуации абсолютно неуместен, - хмуро парировал Гефест, тонко намекая на абсолютно безнадёжное положение Громовержца. - Не нужно было научную экспедицию раньше времени сворачивать…

- Так вот в чём всё дело?!!

- Да, именно в этом. Ты своим на редкость кретинским поступком перечеркнул все наши многолетние исследования. Вон Аполлон практически закончил кандидатскую диссертацию…

Аполлон мрачно кивнул.

- Это, интересно, на какую тему? – оглушительно заржал Зевс. – Содомиты и мужеложцы древней Греции?

- Это, кстати, одно и то же, - угрожающе заметил Аполлон, многозначительно вертя в руках ржавую трубу.

- Ладно, уроды, что вам надо? – наконец сдался Громовержец, которому всё это жутко надоело.

- Вот уже совсем другой разговор, - дружно ухмыльнулись божественные заговорщики.

Глава 14 «А ВОТ ХРЕН ВАМ СОБАЧИЙ!»

Углубившиеся в красную пустыню греки, обернулись.

С такого расстояния весь Олимп был виден как на ладони, и надо сказать, что стоящим на земле, Летающий Остров смотрелся довольно необычно.

- Какой же он огромный, - прошептал Алкидий, вытряхивая из сандалий красный песок.

- Да, - согласился с приятелем Фемистоклюс, - в небе над Грецией он казался не таким уж и большим.

Летающий Остров опустился прямо на середину странной площадки из белых каменных плит совершенно непонятного назначения.

«А что, если она предусмотрена именно для такого случая? - внезапно сделал гениальную догадку Фемистоклюс. - Что-то, вроде, специальной площади для вынужденной посадки Летающего Острова».

- Но ведь тогда получается… - уже вслух произнёс рыжебородый.

- Что, получается? – перебил друга Алкидий.

- А?

- Я говорю, что получается?

Фемистоклюс тряхнул головой:

- Да неважно, это я так, высказал некоторые мысли вслух. Давай, шевелись, до этих диковинных дворцов совсем уже немного осталось.

Чем ближе греки подходили к волшебным строениям, тем отчётливее понимали, что эти строения абсолютно необитаемы. И как это они до сих пор не оказались погребены под толстым слоем красной вездесущей пыли?

Фемистоклюс первым заметил загадочное движение песка, благоразумно не предупреждая об этом паникёра Алкидия. Какое-то время непонятное существо сопровождало греков, двигаясь параллельно им под песком. Перемещающийся вслед за смертными красный холмик сильно обеспокоил Фемистоклюса, но как только друзья приблизились к полупрозрачным строениям, невидимый преследователь исчез.

Всё-таки при ближайшем осмотре стало ясно, что никакие это не волшебные дворцы. Величественные произведения странного искусства были отлиты из единого куска удивительной прозрачной массы. Неведомый скульптор придал камню сходство с мерцающим льдом, но греки, конечно же, не знали, что это такое, ибо лёд в Аттике отродясь не водился.

- А ты говорил, царь Мавр тут живёт, - разочаровано заявил Алкидий. - А как он, интересно, сюда заходит, тут ведь сплошной монолит.

- Да тихо ты, - не очень дружелюбно рявкнул Фемистоклюс, к чему-то прислушиваясь.

Так и есть. Прозрачные глыбы застывшего камня слегка звенели в ватной тишине красной пустыни. Мелодия была до жути однообразная на единственной тонкой ноте. Фемистоклюс кое-что однажды слышал про поющие дворцы невиданных царей, живущих за краем земли, но здесь они столкнулись с чем-то настолько необычным, что строить какие-либо предположения было глупо. Кто знает, может и сами олимпийцы не смогли бы ответить на вопрос, почему звенят эти непонятные прозрачные глыбы.

Греки, не спеша обошли поющую глыбу, кругом.

Поразительно, но с другой стороны прозрачной горы, мелодия её пения изменилась. Фемистоклюс не мог объяснить как, но тонкая, постоянно звучащая нота, сместилась на пол тона ниже.

Что бы это могло означать?

- А тебе не кажется, что долго бродить здесь опасно? – начал потихоньку пилить приятеля беспокойный Алкидий.

- Да заткнись ты…

- А что если Олимп без нас улетит?

- Чего?

- Ну возьмёт и покинет это место, а мы с тобой здесь останемся.

Да, вот как раз об этом Фемистоклюс то и не подумал.

Посмотрев вдаль, он убедился, что Олимп, по-прежнему, стоит на месте, однако это вовсе не означало, что Летающий Остров не может в любой момент взять и взлететь. Вот, скажем, прямо сейчас возьмёт и взлетит, и что они с Алкидием тогда будут делать?

- Фемистоклюс, - странным голосом позвал Алкидий.

Фемистоклюс вздрогнул, резко обернувшись:

- Ну чего тебе?

- Фемистоклюс, тут чьи-то следы.

- Наши?

- Не думаю.

Рыжебородый подбежал к бледному приятелю и тут же увидел на песке огромные отпечатки. Судя по глубине, их оставил невиданный великан. Но это было ещё не самым страшным. Самое ужасное заключалось в другом: великан ходил по кругу, следом за гуляющими у поющей глыбы греками.

Смертные испуганно огляделись.

Синие скалы вдалеке выглядели вполне умиротворённо. Местность просматривалась великолепно. Ещё несколько прозрачных глыб тихо пели свою унылую песню, лишь иногда нарушаемую шёпотом пересыпающегося песка, когда на барханы налетали порывы сухого ветра.

Фемистоклюс зябко поёжился, очень некстати вспомнив о необъяснимом преследователе, сопровождавшем их под песком вплоть до этого странного места. Но пугать и так порядком перепуганного Алкидия раньше времени не стоило. Слепая паника, злостный враг рассудка.

- Что будем делать? – Алкидий нервно кутался в местами разорванную накидку, и это несмотря на то, что вокруг было довольно жарко.

Фемистоклюс, по обыкновению, трезво оценил обстановку. Вывод напрашивался неутешительный.

- Придется вернуться к Олимпу.

- А как же Зевс?!!

- От Зевса, по крайней мере, мы знаем чего ожидать.

Внезапно Фемистоклюс замер, так как ему послышались чьи-то приглушённые песком шаги, но очередной беглый осмотр местности никакой опасности не выявил. Проклятые барханы глушили звуки, не давая понять, откуда приближается опасность. Кто-то их выслеживал, и это было для опытного Фемистоклюса яснее ясного. Кто-то или что-то охотилось на них, и рыжебородый грек уже пожалел о своём легкомысленном решении покинуть Олимп.

Что и говорить, очень опрометчивый поступок.

- Алкидий, - Фемистоклюс ободряюще похлопал дёрнувшегося приятеля по плечу, - А ну-ка давай-ка попробуем обойти прозрачную глыбу справа.

Бледный Алкидий коротко кивнул.

***

- Значит вы хотите, чтобы я написал положительный отзыв об итогах экспедиции? И характеристики вам всем сделать по высшему классу? Я правильно понял?

- Верно, Зевс, - кивнул Гефест. - Ты схватываешь налету, но это ещё не всё.

- Да ну?!!

- Ты не просто напишешь положительный отзыв и блестящие характеристики, как руководитель всей экспедиции, ты ещё в специальном отзыве отдельно похвалишь разработчиков программы «Демиург».

- То есть вас? – непонятно чему обрадовался Громовержец.

- Именно! - подтвердили заговорщики.

- А хо-хо, не хо-хо?

Сообщники недоумённо переглянулись.

- Чего? – не понял Аполлон.

- Я спрашиваю, а больше вам ничего не надо?

- Нет, ничего, - улыбнулся Гефест. - Как только ты сделаешь то, что от тебя требуется, мы сразу же стартуем.

- А можно один вопрос? – ехидно спросил Громовержец.

- Валяй, батя, - благосклонно кивнул Гефест.

- А как это вам трём законченным придуркам удалось перепрограммировать бортовой компьютер?

- Что ж отвечу, - Гефест привычным жестом огладил окладистую бороду, - это было довольно просто. Я перепрограммировал бортовой компьютер при помощи простого плазменного паяльника.

- Это как? – Зевс ошарашено тряхнул головой, незаметно пододвигаясь поближе к несколько расслабившемуся Аполлону.

- Мало знаешь, - философски изрёк божественный кузнец, - дольше проживёшь…

И в этот момент Зевс прыгнул.

М-да, недооценили Тучегонителя заговорщики и серьёзно недооценили.

С лёгкостью вырвав из рук, не ожидавшего вероломного нападения Аполлона, ржавую трубу, Зевс, издав залихватское «хэй-я», врезал этой самой трубой прекрасному богу по морде.

Истошно взвизгнув, Аполлон упал на пол. Действовал Громовержец на удивление прытко, второй удар железной трубы достался Гефесту. Гефест успел отбить трубу сварочным аппаратом, но не удержался на ногах и свалился рядом с Аполлоном, подпалив тому своим импровизированным огнемётом накидку на заднице.

На высоте оказался один лишь Геракл.

Зевс и великий герой Греции сошлись в равном бою в ярко освещённом коридоре Олимпа.

- А-а-а-а… - визжал Аполлон, припадочно катаясь по полу в надежде потушить пылающий зад.

Учуяв запах дыма, включилась корабельная система противопожарной безопасности, и в каюте Зевса прямо с потолка хлынул проливной дождь. Аполлон с удовольствием подставил зад прохладным водяным струям.

А в коридоре шла битва не на жизнь, а на смерть. Геракл стойко отбивал своей битой яростные выпады Зевса, весьма ловко управлявшегося с ржавой железякой.

Знали бы заговорщики, что в бытность свою молодым, Громовержец являлся самым опасным хулиганом среди студентов Межзвёздного Института Истории. Его даже пару раз собирались выгнать за нанесение тяжких увечий другим студентам института во время яростных научных диспутов, но Зевсу всё сходило с рук, так как учился он просто феноменально, ещё на первом курсе написав знаменитую курсовую (пролог будущей диссертации) под броским названием «Инопланетные античные цивилизации: рассвет, упадок, торжество идиотизма».

- Ребята, - жалобно позвал Геракл, уже получив ржавой трубой пару раз в челюсть, - вы там побыстрее что ли.

Первым на помощь великому герою пришёл Гефест, и общими усилиями они оттеснили Зевса в дальний тупик коридора.

- Сдавайся! – хрипло закричал божественный кузнец, безуспешно пытаясь включить намокший сварочный аппарат.

- А вот хрен вам собачий!!! - огрызнулся Зевс, заехав сандалией Гераклу прямо в пах.

Великий герой тут же выбыл из поединка, бревном рухнув под ноги Громовержца. Зевс споткнулся, не удержав равновесия… тут-то его кулак Гефеста и настиг, вырубив несгибаемого владыку Олимпа на ближайшие несколько часов.

- Фух! - божественный изобретатель с облегчением вытер лоб. – Вот это помахались… будто мне снова шестнадцать.

- Шар забить - не дурака валять… - стонал на полу коридора Геракл. – Бильярдист хренов…

- Сволочи, вы поджарили мой божественный зад, - ревел не своим голосом Аполлон, бегая кругами по каюте Зевса с, по-прежнему, дымящимся мягким местом.

- Главное что Зевс обезврежен, - довольно заявил Гефест. - Потери в наших рядах незначительные.

- Незначительные?!! – провыл с пола Геракл. - Да у меня теперь потомков не будет!

- Ну и хорошо, что не будет, - кузнец крепко связал Зевса своим кожаным поясом, - меньше хлопот, да и сбережения сэкономишь…

Геракл шутки не понял, мысленно назвав Гефеста очень нехорошим и крайне нецензурным словом.

- Тяжёлый гад, - Гефест с трудом оттащил Громовержца от стены. – Ты бы помог мне, дружище?

По-прежнему, постанывая, Геракл медленно поднялся с пола. Мутным взглядом посмотрел на бегающего по мокрой каюте Аполлона.

- Полный бар-р-р-дак, - подвёл неутешительный итог своему осмотру великий герой Греции.

- Да помоги же мне эту божественную тушу в помещение затащить, - прошипел Гефест, пиная бесчувственного владыку Олимпа в бок.

Геракл помог.

Вместе они занесли Зевса в его же каюту и уложили на промокшую кровать лицом вниз. Матерящийся Аполлон ещё сделал пару кругов почёта, после чего стремглав помчался в медицинский отсек звездолёта.

- Вот же, как себя любит, - усмехнулся Гефест (имея в виду Аполлона) с интересом изучая синюю наколку над предплечьем Громовержца.

«Космический флот – наша крепкая семья», - было криво вытатуировано на загорелой коже владыки Олимпа.

- И что теперь нам делать? – устало спросил Геракл, проковыляв к винному бару в стене, где в маленьком ведёрке хранился лёд.

- Всё сами организуем, - ответил Гефест, - и без участия Зевса. Я ведь знал, что он откажется сотрудничать.

Геракл тяжело вздохнул и высыпал всё содержимое золотого ведёрка прямо себе в набедренную повязку.

***

…То, что решение обойти прозрачную глыбу справа ошибочно, Фемистоклюс понял слишком поздно, когда уже ничего нельзя было изменить.

Греки повернули направо и… упёрлись в две ужасные каменные ноги.

- Ой! – сказал Алкидий, прячась за широкой спиной рыжебородого приятеля.

Фемистоклюс озадаченно потрогал одну из ног, определив материал как мрамор.

- Интересно, - вслух сказал он, - раньше, когда мы тут проходили, никаких статуй по близости не было…

Страшная догадка завладевала сознанием грека медленно, как в бесконечном ночном кошмаре.

Фемистоклюс высоко задрал голову и тут же столкнулся с холодным полным ненависти взглядом каменных бельм статуи Ареса.

- Ой! – снова заскулил Алкидий, до которого так же, наконец, ДОШЛО с КЕМ они только что повстречались.

Охотящаяся на них в недрах Олимпа ожившая статуя всё-таки настигла своих осквернителей. Единственно разумное, что оставалось в этой ситуации обомлевшим от страха смертным, так это бежать. И Алкидий с Фемистоклюсом побежали. Но не в сторону Олимпа, как можно было подумать, а в сторону диковинных синих скал.

Статуя Ареса, нелепо расставив руки, неуклюже погналась за греками. Всё-таки с её весом было довольно трудно быстро бегать по песку.

Фемистоклюс на ходу обернулся.

У них ещё были хорошие шансы убежать.

Мраморный преследователь от них явно отставал. Спасительные скалы были уже совсем рядом и… О удача, прямо на пути беглецов виднелась великолепная расщелина, где можно было спокойно спрятаться. Лучшего варианта и не придумаешь. Греки с трудом протиснулись в кривой пролом, с удивлением отметив, что синий камень сильно пачкается.

С измазанными, но довольными физиономиями, приятели затаились, осторожно выглядывая наружу. Разъяренная статуя промчалась мимо расщелины где-то минут через десять.

- Слава Крону, - прошептал вспотевший Фемистоклюс, - пронесло.

- Это в каком, интересно, смысле пронесло? – с подозрением поинтересовался Алкидий, на всякий случай отодвигаясь от приятеля как можно дальше.

- В переносном, - буркнул Фемистоклюс, осматривая их надёжное убежище.

Пожалуй, это была никакая и не расщелина, а самая настоящая пещера, вернее грот, с растущими из потолка синими клыками сталактитов. Узкий круглый лаз, начинающийся от кривого разлома входа, уводил куда-то вглубь, откуда струился мутный синеватый свет.

- Любопытно, - вдруг ни с того ни с сего произнёс Фемистоклюс и Алкидий с ужасом понял, что приятель решил изучить недра неведомой пещеры, наверняка таящей в себе страшную опасность.

- Э, нет, братец, - категорически заявил Алкидий, - ты как хочешь, но лично я туда ни за что не пойду. Пусть лучше мне статуя Ареса голову оторвёт, тем более что это именно я её… м… м… осквернил.

- Не хочешь, ну и не надо, - Фемистоклюс решительно поднялся на ноги, - я и сам могу туда сходить.

- Сам?

- Да сам.

- А как же я?!!

- Но ведь ты собираешься сдаться статуе Ареса?

В пещере повисла напряжённая пауза.

- Ну и пошёл ты к сатиру прямо в волосатую задницу, - неожиданно злобно огрызнулся Алкидий, что было несколько не в его обыкновении, - а я здесь останусь. Надоело по твоей милости во всякие передряги влипать. В конце концов, если бы не ты, сидели бы мы сейчас в родной Греции в каком-нибудь питейном заведении и забот никаких не знали.

- Как хочешь, - обиженно ответил Фемистоклюс и демонстративно двинулся вглубь пещеры.

Рыжебородый был уверен, что Алкидий всё-таки последует за ним, ведь вдвоём всегда менее страшно, чем одному. Однако вопреки ожиданиям этого не произошло. Похоже, Алкидий дошёл до ручки, решив окончательно разругаться с приятелем.

«Что ж, дело твоё, дружище, - с горечью подумал Фемистоклюс, - теперь каждый сам за себя».

Всё дальше и дальше уходил отважный грек от узкого входа в таинственную пещеру, у которого так и остался сидеть его верный спутник. А всё это проклятое врождённое любопытство, свойственное практически каждому жителю древней Аттики.

Любопытно было Парису, что случится, если похитить прекрасную Елену. Случилась Троянская война. Любопытно было аргонавтам, почему это в Колхиде ото всех спрятано Золотое Руно. Не знал покоя и хитроумный царь Итаки Одиссей, ставший жертвой своей феноменальной непоседливости.

Вот и сейчас брёл Фемистоклюс по удивительному гроту, брел, куда глаза глядят, движимый этим самым любопытством. Может и на свою голову брел, кто его знает.

Но пока что ничего интересного на пути не попадалось. Заблудиться в пещере казалось невозможным, так как туннель в ней был всего один: никаких тебе тупиков, поворотов, развилок…

Синий свет становился всё ярче и вскоре стало ясно, что его источают многочисленные сталактиты не то природного, не то искусственного происхождения. Фемистоклюс упрямо шёл вперёд, немного разочарованный отсутствием чудес. Пусть они будут опасными, нестрашно, главное, что они позволят утолить его так некстати проснувшееся маниакальное любопытство.

Сотня шагов и пещера закончилась круглым мерцающим белым проходом.

«Прямо как на Олимпе!», - непроизвольно подумалось греку.

Круглый проход был затянут светящейся зеркальной, постоянно меняющейся массой, напоминающей блестящий пузырь на воде во время проливного дождя.

Наверное, Фемистоклюса в тот момент поразило временное сумасшествие, иначе как объяснить последующий его безрассудный поступок.

Грек усмехнулся и вошёл прямо в переливающуюся мембрану невиданного входа…

***

То, что затем случилось с его телом, не подавалось никакому описанию.

Тело Фемистоклюса увеличилось до невероятных размеров. За какие-то доли секунды грек превратился в некое подобие гигантского морского ската. Только этот скат плыл отнюдь не в море, он парил, растёкшись по небу, над дивной разноцветной равниной.

Смертный присмотрелся, и картинка тут же дернулась, увеличиваясь вдвое. Теперь он понял, что видит всё тот же ландшафт, по которому они с Алкидием недавно гуляли, но только с высоты птичьего полёта.

Синие скалы, стоящий на земле Олимп, красная пустыня…

Сверху особенно было заметно, что Летающий Остров приземлился на ровной поверхности из белых отполированных плит прямо по центру. Пустыня странным образом осторожно обтекала эту искусственную площадку, словно боясь засыпать её своей красной пылью.

Фемистоклюс вдруг подумал об Алкидии, представив друга грустно сидящим у входа в грот. Панорамная картинка сменилась мгновенно, и грек ДЕЙСТВИТЕЛЬНО увидел Алкидия, сидящего у кривого разлома пещеры. Парень вовсе не скучал. Закусив кончик языка Алкидий старательно вырисовывал острым камешком на одном из сталактитов голую грудастую фемину. Рядом с феминой была начертана корявая греческая надпись.

Фемистоклюс присмотрелся, изображение тут же послушно увеличилось и рыжебородый с неудовольствием прочёл каракули друга.

«Фемистоклюс дурак!», - вот что написал на синем камне Алкидий.

Греку страшно захотелось отпустить приятелю хороший подзатыльник, но это в его новом удивительном состоянии, к сожалению, было невозможно. Рыжебородый не имел ни рук, ни ног, ни головы. Он состоял из одних сплошных огромных глаз, способных проникнуть своим взором куда угодно.

Этой, так удачно подвернувшейся волшебной возможностью, не следовало пренебрегать. Фемистоклюс снова представил равнину и картинка сменилась.

Теперь он желал видеть, где сейчас находится статуя Ареса, и он её увидел.

По колено увязая в песке, статуя неуклюже петляла где-то в окрестностях соседних гор. Это грека несказанно обрадовало, ибо теперь они с Алкидием могли беспрепятственно вернуться на Олимп. Ожившее мраморное изваяние находилось слишком далеко от их временного убежища.

Олимп!!!

Как же он мог забыть об Олимпе?!!

Рыжебородый радостно рассмеялся, хотя свой смех так и не услышал. Сейчас он всё узнает.

ВСЁ!

Ничто не утаится от его всепроникающего взора. И Фемистоклюс УВИДЕЛ. Увидел все, что ему было нужно и даже больше…

И вот куда он заглянул в самую первую очередь…

***

Заговорщики с нетерпением уставились на выходящего из каюты Зевса Гефеста.

- Ну, как он там? – нервно поинтересовался Геракл, потирая ушибленную в схватке скулу.

- По-прежнему, без сознания, - улыбнулся Гефест, - эка я его приложил. Кстати, Зевса я развязал, а то вдруг в туалет, когда проснётся захочет или жрать там.

- Это ты правильно сделал, - кивнул Аполлон, - нам не нужны лишние проблемы.

- Да, а как там твоя божественная попа? – участливо поинтересовался Гефест. – Болит еще, наверное?

- Конечно, болит, - скривился Аполлон, - ещё как болит. Вообще-то мне нужно в медбоксе пару дней полежать в регенерирующем растворе до полного восстановления мягких тканей, а я тут с вами фигнёй какой-то страдаю.

- Ну не такой уж и фигнёй, - усмехнулся Гефест, - всё идёт по плану…

- Почти, - деликатно поправил кузнеца Геракл.

- Ну да, почти. Всего, к сожалению, не предусмотришь, - божественный изобретатель сокрушённо развёл руками, - но в общих чертах пока нам… м… м… пока нам везёт.

- Наши дальнейшие действия? – Геракл снова потёр рукой саднящую скулу.

- Значит я, - Гефест многозначительно ткнул себя пальцем, - пишу за Зевса электронный отчёт от его имени, касающийся итогов космической экспедиции.

- Ты не забудь там нас упомянуть, - напомнили заговорщики. - И премию каждому выпиши, да не скупись, институт заплатит.

- Хорошо выпишу, - согласился Гефест, - вы по этому поводу не беспокойтесь... Так, значит ты, Геракл, займешься производством пробоины в корпусе корабля. Да побыстрей с этим делом разберись, времени у нас в обрез. Нельзя с возвращением затягивать, а то чего доброго спасательно-поисковую группу за нами вышлют.

- Легко сказать, разберись побыстрее, - недовольно проворчал великий греческий герой. - Я таким делом в жизни ещё не занимался. Вы знаете, какой толстый у звездолёта корпус?

- А ты найди место послабее, - посоветовал Гефест, раздражённый постоянным недовольным нытьём героя. – Значит так, повторяю: я занимаюсь отчётом, Геракл пробоиной, а Аполлон… э… э… Аполлон лечит свою драгоценную пятую точку.

- Ну как всегда Аполлон не удел, - всё продолжал ворчать Геракл. - Нам значит вкалывать в поте лица, а ему в регенерирующем медбоксе расслабляться. Слушайте, а может и мне зад там подлечить?

- Размечтался, - Гефест шутливо погрозил великому герою кулаком. - Будешь много разговаривать, не видать тебе премии, как Церберу собственного хвоста.

- Ладно, шучу я, - сразу же пошёл на попятную Геракл, - только молот мне свой одолжишь, чтобы дыру в обшивке побольше проделать.

- Не вопрос, бро - улыбнулся Гефест.

Глава 15 НАЗАД В ДРЕВНЮЮ ГРЕЦИЮ

Нарисованной голой феминой Алкидий остался очень доволен. Теперь к фемине следовало пририсовать пару - достойного маскулинума, но этим пиктографическим планам так и не суждено было осуществиться.

Шкодливый грек уже занёс руку с острым камешком для первого штриха, как из недр пещеры появился всклокоченный Фемистоклюс.

Алкидий вскрикнул, выронив из руки орудие наскального творчества.

Глаза у Фемистоклюса почему-то были такого же синего цвета, как и весь грот.

- Что уставился? – закричал на друга Фемистоклюс. – Только и знаешь надписи похабные на стенах рисовать. Следуй за мной.

- А что случилось?

- Следуй за мной и попрошу тебя без идиотских вопросов.

Выбравшись из пролома, греки поспешили к Олимпу. Вернее Фемистоклюс поспешил, волоча за собой немного ошарашенного поведением друга Алкидия.

Создавалось впечатление, что старый - добрый Фемистоклюс остался там, в пещере, а наружу вышел новый, более дерзкий и решительный, чем раньше.

- Да не трясись ты как баба, - бросил другу рыжебородый, - статуя Ареса далеко отсюда.

- Но куда мы так спешим?!!

- Зевс в опасности. Заговорщики пленили его, предварительно избив. Лучшего случая заслужить доверия Громовержца нам больше не представится.

- Но откуда ты знаешь, что Зевс…

- Знаю и всё тут, - огрызнулся Фемистоклюс. - Только не спрашивай меня откуда, а то дам кулаком в лоб.

Алкидий не стал спрашивать. Ну, а Фемистоклюс… жаль ему было расставаться с удивительным даром, но тут ничего не поделаешь, человеческое тело хоть и очень неудобное, зато своё, родное.

Сначала грек думал, что он навсегда утратил свою человеческую сущность, став одним большим, необъятным как небо, глазом. Но сие предположение, к счастью, оказалось ошибочным. Как только Фемистоклюс мысленно изъявил желание вновь обрести своё прежнее тело, то сразу оказался стоящим перед всё тем же круглым, похожим на жидкое зеркало проходом, в который он недавно так бесстрашно шагнул. Неведомая сила легко вернула его обратно. Но что это была за сила? Куда это он попал? Почему на время обрёл божественное могущество?

Фемистоклюс не знал ответов на эти вопросы.

Конечно, грек догадывался, что волей случая ему удалось воспользоваться очередной божественной машиной. Но знай он, что эта машина не имеет никакого отношения к олимпийцам, рыжебородый, пожалуй, сильно бы удивился, да и испугался, наверное. Ведь тогда бы получалось, что есть в мире и другие боги не менее (а то и более) могущественные, чем бессмертные владыки Греции.

Как и обещал Фемистоклюс, нападению со стороны статуи Ареса они с Алкидием так и не подверглись. Но подходить к Олимпу пришлось, соблюдая крайнюю осторожность, потому что рядом с Летающим Островом уже суетился Геракл с огромным кузнечным молотом на плече.

- Чем это он там, интересно, занимается? – заинтриговано прошептал Алкидий.

- Сквозную дыру в Олимпе собирается проделать, - спокойно ответил Фемистоклюс, вытирая катящийся по лбу пот.

- Но зачем?!!

- А сатир его знает зачем. По-моему, они все там на Олимпе помешались, заразившись безумием от самого Зевса…

Грекам удалось вернуться к Летающему Острову по своим же следам, которые притихший ветер ещё не успел окончательно стереть с ровной глади красного песка.

От Олимпа тянулась ещё одна цепочка следов, больших и глубоких, оставленных неумолимой, как всемогущий Рок, ожившей мраморной статуей Ареса.

«А ведь я говорил Алкидию, - подумал Фемистоклюс, злобно косясь на семенящего чуть позади приятеля, - что не оставит нас каменный Арес в покое».

До выпустившей их на свежий воздух овальной дверцы они добрались без приключений.

- Секундочку, - заволновался Фемистоклюс, - а как же мы её откроем?!!

Красного рычажка снаружи овальной двери не наблюдалось.

- Может надо в неё просто постучать? – осторожно предположил Алкидий.

- Это тебе по голове надо постучать, дубина…

Планы Фемистоклюса рушились на глазах и всё из-за какой-то сатировой двери.

Алкидий обиженно посмотрел на приятеля и, подойдя к двери, два раза с ненавистью ударил в неё ногой…

Дверь бесшумно отварилась.

- Вот это да?!! – Фемистоклюс посмотрел на друга с искренним изумлением.

Вот тебе и Алкидий. На вид осёл ослом, а как дверь Олимпа открывается сразу догадался.

Или угадал?

Да какая теперь, в общем-то, разница.

Греки вошли в мало чем изменившееся (после последнего их посещения) тесное помещение, немного подождали пока наружная дверь за их спинами со свистом закроется, а внутренняя, выждав положенное время, отворится.

Затем снова был похожий на кишку пульсирующий коридор и уже, казавшиеся вполне родными, полутёмные лабиринты Олимпа. Здесь Фемистоклюс решил немного передохнуть и подумать над своими дальнейшими действиями.

Зевса требовалось немедленно выручать. Благодаря обретённому на время волшебному взору, Фемистоклюс прекрасно знал расположение внутренних помещений Летающего Острова. Подробный план Олимпа странным образом возникал у него в голове, стоило лишь греку немного о нём подумать. Было ли это следствием диковинного состояния, в котором совсем недавно он пребывал? Фемистоклюс не знал, надеясь, что увлекательное приключение прошло без серьёзных последствий для его организма.

Итак, Зевс сидел взаперти. До того помещения, где он сидел, было идти недалеко: два поворота, один длинный коридор и три коротких. Но как вызволить оттуда Громовержца? Ведь дверь его темницы наверняка будет закрыта. Заговорщики, они ведь не дураки.

Конечно, можно было попробовать воспользоваться божественным оружием из тайника Диониса, но кто даст гарантию, что вместе с дверью из помещения бесследно не исчезнет и сам Зевс?

То-то и оно.

***

Геракл задумчиво осматривал носовую часть звездолёта.

Да, если и делать где-нибудь пробоину, так это только здесь внизу, под кабиной пилотов. Неправдоподобно, конечно, будет выглядеть, но в другом месте корпус корабля ни за что не пробить. Заднюю часть трогать нельзя, там дюзы, двигатель звездолёта. Где-нибудь посередине? Слишком корпус толстый, а вот под кабиной в самый раз будет. Ведь кометы, они всякие бывают, и рикошетом могла корабль задеть. Вот только рикошетом от чего? Геракл озадаченно потёр подбородок. Ну, скажем, рикошетом от другой кометы. Столкнулись они, понимаешь, а тут случайно космический корабль мимо пролетал.

- Ох-хо-хо-хох, - вслух произнёс великий греческий герой, снимая с плеча пневматический молот Гефеста, - раскроется фальшивка и тогда всем нам места мало будет…

Хотя эксперты космопорта люди проверенные, за взятку и не такое в бланке техосмотра укажут.

«Надо бы эту хитрую мысль Гефестушке подбросить», - обрадовано подумал Геракл.

Но пробоину в обшивке корабля всё равно, так или иначе, придётся делать. М-да, задачка не из лёгких. Но разве это не по плечу могучему Гераклу? Великий герой с сомнением взвесил в руках пневмомолот. Слабоватая штуковина.

- Эх, - сын Зевса со всего размаху ударил молотом по борту космического корабля.

Раздался страшный грохот. Звездолёт вздрогнул. В лицо Геракла ударил сноп ярких искр.

- Ух ты, ё... - восхитился великий герой, однако вместо пробоины в корпусе корабля осталась лишь небольшая круглая вмятина.

- Эй, ты чего? – из недр звездолёта выскочил всклокоченный Аполлон. – Ты, Геракл, совсем что ли кукушкой поехал?

- А в чём, собственно, дело? – сын Зевса медленно опустил раскалившееся орудие кузнечного труда.

- Ты что это тут лупишь со всей дури? – продолжал орать Аполлон. – У меня в медицинском отсеке питание отключилось, окончательно сдурел от тяжёлых анаболиков?

- Ну а как же иначе? – искренне удивился Геракл. – Я что, по-твоему, простой отвёрткой эту пробоину ковырять должен?

- Да не знаю я, - Аполлон, слегка прихрамывая, приблизился к великому герою. – Ого, какая вмятина!

- В том-то и дело, что только вмятина, - Геракл с досадой отбросил молот, - а нужна то пробоина!

И заговорщики грустно задумались.

- Видел я в складских трюмах баллисту, - глубокомысленно произнёс Аполлон.

- Что?!!

- Баллисту, говорю, видел. Ну орудие такое осадное древнее. Кладёшь в особую чашу камень…

- Да знаю я, что такое баллиста. Где ты её видел?

- Кажется в трюмах, - Аполлон наморщил лоб, - правильно, в трюмах.

Геракл хмыкнул и исчез внутри космического корабля.

Вернулся сын Зевса где-то минут через десять. Следом за великим героем два вспомогательных робота катили новенькую деревянную баллисту.

- Поберегись! – Геракл сильной рукой отодвинул в сторону, заинтересовавшегося происходящим Аполлона.

По опущенному трапу грузового отсека роботы выкатили баллисту на белые плиты древнего заброшенного космодрома.

Геракл лукаво покосился на сообщника:

- Знаешь, как этой штукой пользоваться?

Аполлон отрицательно замотал головой.

- Ничего, разберёмся. Ух, сколько же разной бесполезной фигни в лаборатории Межзвёздного Института Истории делают.

Сын Зевса оттранспортировал баллисту немного в сторону и положил на её похожий на гигантскую ложку метательный рычаг абсолютно круглый камень, идущий в одном комплекте с древним осадным орудием. Затем Геракл прицелился. Видя такое дело, Аполлон поспешил укрыться в космическом корабле.

Великий герой выстрелил.

Выпущенный из баллисты камень со свистом взвился в небо. Описав по небу дугу, примитивный снаряд угодил прямо в одного из роботов, не успевших вернуться на корабль.

Робот тут же взорвался, испустив массу разноцветных искр. Его металлические детали веером разлетелись по всему космодрому.

Геракл присвистнул.

- Великолепно, молодец, - прокричал из космического корабля Аполлон, - так держать, приятель! Давай вали и второго!

- Не тявкай, - сын Зевса недовольно поморщился. - Помочь не можешь, так хоть лучше заткнись.

Да, баллиста для проделывания дыры в борту звездолёта никак не годилась, ибо была, судя по всему, самонаводящейся исключительно на небольшие цели.

Что же делать?

- Хочешь, дам совет, - из приоткрытого пассажирского люка высунулась ухмыляющаяся физиономия Аполлона.

- Дельный совет? – с подозрением поинтересовался Геракл.

- Конечно дельный, я других советов не даю.

- Валяй.

- Значит так, - Аполлон сделал серьёзное лицо, - прямо сейчас отходишь от звездолёта как можно дальше, затем разгоняешься и со всего разбегу в помеченное молотом место головой бабах! Уверен, это сработает.

Пожав плечами, Геракл принялся отходить от звездолёта как можно дальше, но вовремя остановился, гневно обернувшись к потешающемуся над ним соучастнику.

- Да ты издеваешься надо мной! - утробно взревел сын Зевса, закладывая в баллисту новый каменный снаряд.

Улыбку на лице Аполлона как ветром сдуло, затем в люке исчезла и сама наглая физиономия, но Геракл уже выстрелил.

На этот раз всё обошлось без досадного промаха. Круглый камень угодил прямёхонько в пассажирский люк. Раздался оглушительный грохот, а затем отчаянный крик, матерящегося на чём свет стоит, Аполлона.

- Попал! – довольно констатировал Геракл, к которому сразу же вернулось хорошее настроение. – Лежать тебе теперь в регенерирующем боксе минимум неделю…

***

- Всё, пора, - Фемистоклюс нервно сжал кулаки как будто перед важнейшим в своей жизни кулачным боем.

Он, наконец, всё обдумал и всё взвесил: обратный путь для них был давно отрезан.

- Что уже? – Алкидий грустно посмотрел на приятеля.

- Да, уже, - бескомпромиссно подтвердил Фемистоклюс. - Промедление смерти подобно.

И приятели направились вглубь Олимпа.

Впереди шёл Фемистоклюс, который теперь хорошо знал расположение всех без исключения божественных помещений.

Через пару минут стало ясно, что за ними по пятам кто-то снова крадётся.

Фемистоклюс с Алкидием остановились. Неведомый преследователь тоже остановился. Греки пошли. Преследователь так же глухо затопал. Остановились. Аналогичный результат.

- Да он играется с нами! - гневно завопил Фемистоклюс.

- Кто играется? – испуганно прошептал Алкидий.

- Да этот, этот… - рыжебородый и сам не знал, кто с ними играется.

Напряжение достигло своей наивысшей точки и Фемистоклюс сделал то, что сделал бы любой нормальный человек на его месте.

Фемистоклюс допустил ошибку, свернув не в тот коридор.

То, что он ошибся, грек понял уткнувшись в тупик, где не было ни дверей, ни квадратных вентиляционных решёток, куда можно, если что, пролезть.

Размеренные шаги приближались.

- Всё, попались, - рыжебородый в отчаянии ударил кулаком в шершавую стену тупика. - Отбегались мы с тобой, дружище.

Алкидий затравленно оглянулся.

К ним, расставив мраморные руки, медленно приближалась ужасная статуя Ареса. Ну а чего ей было спешить, статуе то мраморной? Видела ведь, зараза, что жертвам некуда уже убежать. Радовалась, видно, дура каменная, хотя лицо изваяния ровным счётом ничего не выражало.

- И кому нам теперь молиться? – философски спросил Фемистоклюс. – Не скотине же Зевсу, в конце концов. Ты хоть, Алкидий, в обморок упасть можешь, а для меня обморок непозволительная роскошь. Нервы крепкие сызмальства.

Статуя приближалась с неотвратимостью Рока. Вот ещё два шага, три. До вжавшихся в стену тупика греков, осталось всего ничего…

Алкидий, молодчина, держался стойко, не падая в спасительное беспамятство.

Ещё два шага.

Чудище остановилось, зловеще нависнув над взмокшими смертными.

Голова Ареса склонилась, словно в почтительном поклоне. Затем изваяние заговорило. Более ужасный голос было трудно себе представить.

- Приказывай хозяин! - хриплым дребезжащим басом проскрипел мраморный Арес.

***

- Что, ни хрена не выходит? – весело спросил Гефест, появившись из грузового отсека звездолёта.

Геракл сладко зевнул.

- Да ты и сам прекрасно знаешь, что не так уж и легко пробить эту металлическую шкуру.

- Знаю, потому помочь тебе и пришёл.

- Ну спасибо, братец…

На плече Гефест нёс какой-то странный железный ящик, весь беспорядочно покрытый коричневыми и светло-зелёными пятнами.

- Что это у тебя? – поинтересовался сын Зевса, оторопело таращась на удивительный груз божественного изобретателя.

- Боевой кумулятивный гранатомет звёздной пехоты, сокращённо БКГ-18. Пробивает что хочешь. Весит пятьдесят килограмм. Дальность выстрела и мощь умопомрачительные.

- Но ведь… - Геракл на пару секунд утратил дар речи, - но ведь вам, насколько я помню, строго запретили брать в научную экспедицию любое оружие.

- Нам строго запретили, - передразнил сына Зевса Гефест, - а ты видел, какие в этой Греции циклопы? Как половина нашего звездолёта. А ведь я прекрасно знал, с чем мы на этой недоразвитой планете столкнёмся. Вот сбесилось бы ни с того, ни с сего подобное чудовище или, хуже того, несколько из них и чем бы ты их тогда усмирял? Может быть молниеметателем? Да для них этот самый молниеметатель, что тренажер для спины. А это…

Гефест ловко вскрыл камуфлированный ящик.

- Это гарантировало нам крепкий сон и абсолютную безопасность.

- Зевс, конечно, ничего не знал, - хмуро буркнул Геракл, смотря на божественного кузнеца с большим порицанием.

- Конечно не знал, - ухмыльнулся Гефест, - а узнал бы, тут же его инфаркт бы и хватил. Но нам-то мёртвый Зевс совсем ни к чему?

- Не нужен он нам мёртвый, - согласился великий герой Греции, с уважением поглядывая на мощное оружие в руках гениального изобретателя.

Такими штуками ещё не каждый умел пользоваться. Тут особо надо знать, что и как нажимать и, главное, каким концом держать оружие к цели.

- Я выставил самый слабый заряд, - принялся пояснять Гефест, вешая оружие на правое плечо. – Думаю, одного залпа будет вполне достаточно. Кстати, а что ты сделал с Аполлоном? У него сломана правая рука, левая нога и рассечена кожа на заднице.

- Выделывался много, - коротко ответил Геракл.

- А… ну да, это он любит. А теперь смотри…

Оружие на плече Гефеста ожило. Вдоль блестящего ствола побежали красные огни боевой готовности. Из зловещего вида дула выдвинулся полупрозрачный мерцающий прицел. Синий световой луч забегал по обшивке космического корабля, ища в ней оставленную молотом Геракла вмятину. Затем ствол гранатомета внезапно потемнел и… прозвучал выстрел.

Уши у Геракла заложило, а на месте сделанной им вмятины, возникла аккуратная круглая дыра с красными, быстро остывающими дымящимися краями.

С жужжанием на свежую пробоину опустилась металлическая заплата автоматической системы активной защиты. Звездолёт среагировал на полученное повреждение, активировав протокол от разгерметизации.

- Бинго! – весело закричал Гефест, опуская оружие.

Что и говорить, сработано первоклассно.

***

- Не понял, это он мне? – Алкидий обалдело покосился на изумлённо открывшего рот Фемистоклюса.

Мраморная статуя, опустив голову, подобострастно застыла в двух шагах от обмерших у стены греков.

- Конечно тебе, болван, - быстро справившись с собой огрызнулся Фемистоклюс, стыдящийся позорных проявлений своего недавнего страха, - ведь это ты на него… ну сам знаешь что сделал... осквернил короче!

Алкидий судорожно сглотнул.

- Эй, статуй! – тоненьким от ужаса голосом тихо позвал он.

Каменный Арес задвигался:

- Да, хозяин?

- Ты не мог бы освободить загороженный тобою проход?

- Конечно, хозяин.

Развернувшись, Арес вышел из тупика и остановился посередине широкого коридора.

- Всё что ни случается, случается к лучшему, - в очередной раз философски заметил Фемистоклюс в тайне от друга проверяя свою набедренную повязку, не промокла ли та?

Слава Крону, с повязкой всё было в порядке.

- Т-т-ты эт-т-т-о о ч-ч-чём? – шёпотом спросил Алкидий.

- Я это о том, - принялся пояснять рыжебородый, - что мы с тобой нежданно-негаданно обрели могучего союзника. Теперь можем смело навестить пленённого Зевса.

- Чт-т-т-о?

- Зевса, говорю, сейчас навестим. Да кончай ты трястись, тебе ведь могучим статуем управлять нужно. Сейчас мы быстро, тут недалеко осталось.

Нужная дверь обнаружилась за очередным поворотом. Всё ещё трясясь от страха, Алкидий повернулся к послушно вышагивающему за спиной каменному изваянию.

- Статуй, - громко произнёс грек, - пожалуйста, открой нам вот это самое помещение.

- Да, хозяин, исполняю! - проскрежетало из мраморной груди исполина, и Арес с лёгкостью высадил хлипкую дверь с трехзначным номером посередине.

Греки проворно заскочили в помещение, застав Зевса за очень странным занятием.

Громовержец сидел у большого светящегося квадрата, в котором постоянно менялись красочные сочные картинки.

Алкидий с Фемистоклюсом присмотрелись.

В светящемся квадрате что-то взрывалось, отлетали в стороны чьи-то руки, ноги и головы, а Зевс, судя по всему, лично управлял всем этим безобразием лупя пальцами по какой-то длинной серой доске. Он был настолько увлечён странным сражением, что не сразу отреагировал на оглушительный грохот, раздавшийся у него за спиной.

Но через мгновение Зевс всё-таки изумлённо обернулся.

- Ага, таки явились меня спасать?!! – Громовержец довольно осклабился, небрежным движением руки погасив волшебный квадрат. – Не обращайте внимания, это я в контр страйк зависал, рейтинговый матч 5 на 5. Ведь высокоскоростная сеть для членов научной экспедиции всё равно бесплатная.

Греки подавленно молчали.

Зевс встал с летающего пуфа и, взглянув на развороченную дверь, округлил глаза.

- Вы и робота-погрузчика с собой привели… но… как вам удалось его активировать?

Громовержец осторожно подошёл к застывшему в коридоре изваянию.

- Ну… вообще-то, Алкидий на него… э… э… случайно помочился, - смущённо ответил Фемистоклюс.

- Ага! – догадался Зевс. – Тогда всё ясно, произошло короткое замыкание и робот включился. Ну вы… я прямо не нахожу слов. Герои-естествоиспытатели!

Греки понятное дело зарделись, но на Тучегонителя, по-прежнему, смотрели с недоверием. Мало ли что тому в голову в следующую секунду взбредёт. Освободить то они его освободили, но кто знает, как оно там дальше повернётся?

- Догадываюсь, почему вы так на меня смотрите, - Громовержец хитро усмехнулся, - хотите домой вернуться? Что ж, ступайте за мной… Хотя секундочку, малость обождите.

Зевс ловко стал на четвереньки и заглянул под кровать. Затем он небрежным жестом подозвал статую Ареса, приказав ей взломать под кроватью пол.

Статуя безоговорочно подчинилась.

- Здесь у меня небольшой тайник, - быстро пояснил Тучегонитель, - но открыть я его сам не могу, эти гады забрали у меня все ключи…

Из рваного пролома в полу Зевс извлёк странный продолговатый ящик, покрытый тёмно-зелёными разводами, и со словами «вот я им сейчас покажу!» лихо взвалил этот ящик себе на плечо.

- А вот теперь смело ступайте за мной…

Шли недолго.

Остановились в соседнем коридоре у круглой чёрной двери с нарисованной белой стрелкой, указывающей куда-то вверх. Зевс приложил к этой стрелке правую ладонь и чёрная матовая дверь ушла в сторону. Внутри оказалось тесное помещение со множеством удивительных божественных приборов. Грекам были знакомы лишь два удобных лежака по бокам комнаты, всё остальное вызывало у них лёгкую оторопь.

- Значит так, - оставив загадочный зелёный ящик в коридоре, владыка Олимпа принялся ловко колдовать над какими-то перемигивающимися устройствами. – Это одноразовый космический челнок. Только не спрашивайте меня, как он работает, вам это знать ни к чему. Ложитесь в кресла.

Алкидий с Фемистоклюсом безропотно улеглись на удобные располагающие ко сну лежаки.

Зевс довольно хлопнул в ладоши:

- Ничего не бойтесь, я сейчас уйду и мы с вами, пожалуй, больше никогда не увидимся. Как только гул и тряска прекратятся, повернёте вот это круглое колёсико на двери и выберитесь наружу уже в родной Греции. Удачи!

Громовержец почти вышел из маленького помещения, как вдруг что-то вспомнив, быстро вернулся.

- Рыжая борода, а ну-ка верни мне диктофон, - владыка Олимпа нетерпеливо протянул к Фемистоклюсу руку.

- Что?!!

- Диктофон!!!

- Ага, сейчас, - догадался грек, доставая из-за пазухи плоскую говорящую коробочку с прозрачным окошком найденную в тайнике бога Диониса.

- Передавайте горячий привет моему юному заместителю Юпитеру! - весело усмехнулся Зевс и на этот раз действительно оставил смертных в полном одиночестве.

Маленькая комната вздрогнула, греков ощутимо тряхнуло, а затем на них обрушился монотонный вибрирующий гул.

- Алкидий, ты как? – во всю мощь глотки прокричал Фемистоклюс, вдавленный неведомой силой в податливый лежак.

- Я нормально, - прокричал в ответ Алкидий. – А ты?

- Я тоже, - рыжебородый грек рассмеялся.

Теперь у них наверняка всё сложится хорошо.

Фемистоклюс в этом ни на секунду не сомневался.

Глава 16 УТРО НОВОГО ДНЯ

- Да-а-а-а, - Арес задумчиво почесал густую шевелюру. – Ну всё мог подумать, но чтобы…

- Бросил нас, ублюдок, - перебил бога войны Гермес. - Домой, видите ли, ему захотелось, козлу рогатому.

- Барану, - слегка поправил Гермеса Эрот, впервые в жизни выглядевший очень грустным.

И надо сказать, было отчего взгрустнуть.

Собравшись в царстве Аида, уцелевшие после олимпийской разборки, учиненной Зевсом боги, держали совет, что делать дальше. Как жить теперь без светлого Олимпа, как смертными управлять.

Восседающий на чёрном зловещем троне лысый владыка подземного царства озадачено развёл руками.

- Да крыша поехала у моего братца, - хрипло сказал он. - Я причуды разные за ним уже давно замечал. То смертных в мелкий рогатый скот ни с того ни с сего превращать станет, то наоборот, козлов разных в людей обращает, а они потом в Аттике к власти приходят, войны развязывают.

- Во-во, - кивнул Гименей, - а ещё эти проклятые бабы. Гулять ему было меньше надо и вместо того, чтобы Гере изменять, Грецией как следует заниматься.

- Кстати, а где Гера? – спохватилась Афина, недоумённо обведя взглядом тронный зал владыки подземного царства. – Она что, вместе с Зевсом улетела?

- Да нет, это вряд ли, - кисло усмехнулся Эрот.

- Она здесь, - ответил Аид, протирая рукавом одежды чёрный сапфир, висящий у него на груди. - По моему приказу Керы с Эринниями нашли её среди смертных. Те вашу мамашу хотели принести в жертву Аресу за распутство.

- Да?!! – Арес удивлённо взметнул чернявые брови. – Интересно было бы на это посмотреть.

- Гера, - громко позвал Аид, - выходи. Хватит прятаться. Повернуть время вспять даже мы не в силах.

Из-за чёрной блестящей колонны появилась бледная супруга Зевса с зелёными всклокоченными волосами.

- Великий Тартар! – Арес испуганно отшатнулся от матери. – Мама, что с тобой? Ты спуталась с Посейдоном?

- Что? – взревел Посейдон, дремавший рядом с троном Аида в большой прозрачной ванне, заполненной морской водой. – Это, интересно, когда такое было?

Длинные ниспадающие на плечи волосы бога морских пучин, к слову сказать, тоже были зелёного цвета, правда, в отличие от Геры они у него являлись зелёными от самого рождения.

Гера смущённо потупила взор.

- Сатировы балаболы, - недовольно забулькал Посейдон. – Дайте же поспать.

- А всё из-за тебя, - злобно закричала Афина, замахиваясь копьём на Геру, - а ну признавайся, с кем ты Зевсу изменила? Со слепым одноногим сатиром?

- Девочки, девочки, успокойтесь, - встрял в разговор горячих дам Гименей. – Аид верно сказал, содеянного не воротишь, время, к сожалению, нам неподвластно. Надо думать, что нам делать дальше.

- А что тут думать? – удивился Арес. – Линять с этой планеты надо. Без Зевса мы власть здесь не удержим. Смертные и так в последнее время в край обнаглели.

- Слушай, Аид, - внезапно заявил молчавший всё это время с забинтованной головой Дионис, - ведь весь твой дворец это, считай, тот же Олимп, только находящийся под землёй. Что тебе стоит поднять его в воздух. Тогда мы все вместе сможем спокойно покинуть эту планету.

- Я не могу этого сделать, - мрачно ответил Аид, поглаживая лысую, словно дыня, голову, - у меня нет монокристалла с записью звёздных карт.

- Как это нет? – разозлился Арес. – Куда же ты его, сатир тебя побери, дел?

Аид замялся, смущённо заёрзав на троне.

- Ну… - ответил бог подземного царства. – Эта скотина Сизиф в моё отсутствие с Гипносом в эфиопские нарды играл и мой монокристалл на кон поставил, предварительно стянув его из рубки, а тот второй игроман, Гипнос, у него его выиграл и этот монокристалл где-то потом потерял. Я их, конечно, наказал, Сизифу камень в три раза увеличил, а Гипносу хорошенько так в морду дал, но кристалл-то бесследно исчез.

- Приехали, - Арес зло сплюнул на пол тронного зала.

Плевок, вспыхнув ярким синим пламенем, с шипением испарился.

- Но я ведь не сказал, что всё потеряно, - продолжил Аид. - Кристалл находится где-то наверху в землях смертных. Соответственно, чтобы его найти, нам нужна их помощь.

- Гениально, - Арес картинно всплеснул руками. – Мой милый родственник, а не пошёл бы ты вместе со своими великолепными идеями в задницу к самому Минотавру.

- Могу предложить тебе отправиться туда же, - безразлично парировал Аид, продолжая меланхолично полировать на груди сапфир.

- Хорошо, - сказал Дионис, - а как этот м… м… смертный сей кристалл найдёт?

- А мы дадим ему особый пеленгатор, - Аид извлёк из-за пазухи маленький серебряный прибор с длинными усами. – Сделано Гефестом.

- Вот кого нам сейчас катастрофически не хватает, - сокрушённо покачал головой Гермес. – Кто же теперь будет чинить мои реактивные сандалии?

- Что ж, - Дионис кивнул, - так и поступим. Обратимся за помощью к смертным. Но сперва нам следует избрать нового Громовержца.

- ЧТО?!! – боги недоумённо переглянулись, после чего посмотрели на Диониса, словно на сумасшедшего.

- А в чём, собственно, дело? – сразу вспылил Дионис. – С бардаком пора заканчивать. Вы же без Зевса глотки друг другу перегрызёте, вон уже сейчас словно волки голодные рычите.

- А ведь он прав, - поддержал бога вина Аид. – Проведём открытые демократические выборы прямо сейчас.

Боги вторично переглянулись.

- Предлагаю выдвинуть три кандидатуры, - продолжил Дионис, - Аида, Посейдона и…

- Меня-меня, - закричал, подпрыгивая на месте, Эрот.

Дионис, улыбнувшись, кивнул:

- И Эрота.

- Да у вас у всех совсем крыша поехала, - заорал Арес. - Я не желаю участвовать в этом фарсе.

И он гордо вышел из зала.

- Кто ещё воздержался? – Дионис медленно обвёл взглядом приунывших олимпийцев. – Хорошо. Итак, кто за то, чтобы на место Зевса избрать Аида, поднимите руки.

За Аида проголосовали: сам Аид, Афина и парочка Эринний.

- Четверо, - констатировал Дионис. – Кто за Посейдона?

- Чего? – булькающе донеслось из прозрачной ванны. – Кого к телефонтию?

За Посейдона проголосовали: Гермес, Афродита, Гименей и сам Дионис.

- Тоже четверо, - бог вина озадачено почесал нос. – Хорошо, а кто за Эрота?

- Я-я-я, - закричал Эрот, поднимая сразу две руки.

К нему присоединились Афродита, Гименей, Гера и Посейдон, спросонья не совсем врубившийся за кого голосуют. Перепончатую руку Посейдон поднял просто так, за компанию.

- За Эрота проголосовало пятеро, - громко сообщил присутствующим Дионис. – Итак, проведём общий суммарный подсчёт голосов.

Бог вина крепко задумался и, подняв глаза к тёмному своду тронного зала Аида, стал в уме что-то напряжённо подсчитывать. Губы Диониса при этом беззвучно шевелились.

- Внимание, - радостно сообщил он, - после суммарного подсчёта всех голосов с большим отрывом от конкурентов победил владыка морей Посейдон.

- Кто, я? – в ванной раздались мощные всплески.

- Выборы сфальсифицированы, - завизжал Эрот. – Это измена. Посейдон подкупил Диониса.

- Чего?!! – выбравшись из своей ванной, колебатель земли схватил мощной рукой Эрота за горло. – А ну-ка повтори, козявка мелкая, что ты там сказал?

Но Эрот лишь приглушённо прохрипел нечто весьма невразумительное.

- То-то, - хмыкнул Посейдон, отпуская оппозиционно настроенного юношу.

- Ты теперь у нас вместо Зевса, - сообщил владыке морей Дионис. – Поздравляем.

И боги радостно зааплодировали.

- Спасибо, спасибо, - Посейдон слегка поклонился. – Обещаю оправдать возложенную на меня почётную ответственность. Так же обещаю разрешить в Греции разводы, упразднить власть некоторых особо доставших всех тиранов и восстановить Трою…

В тронном зале Аида повисла гробовая тишина.

- Посейдон, - осторожно позвал владыку морей Дионис.

- Что?

- Не бузи.

- Простите, забылся, - новоявленный «Зевс» весело рассмеялся. – Естественно, это была шутка. Гм, что ж, первым делом нужно послать кого-то из вас к смертным, точнее, к тому идиоту, которого мы завербуем в качестве нашего агента в Греции. Думаю, наверх отправятся Дионис с Гермесом.

- Я не могу, - тут же возмутился Гермес, - у меня правая сандалия барахлит.

- Ничего, - ответил Посейдон, - полетишь на левой. Ещё вопросы есть?

Вопросов не было.

Но тут двери тронного зала внезапно с грохотом распахнулись, и на пороге появился бог солнца Гелиос в закопченной слегка дымящейся одежде.

- Фух, - сказал он, вытирая мокрый лоб, - еле солнечную колесницу запустил. Олимпа то нет, стартовать неоткуда.

- А как же ты… - челюсти у бывших олимпийцев отвисли.

Гелиос беззаботно махнул рукой:

- А это теперь не мои проблемы. Я колесницу Дедалу подарил, тот к ней крылья приделал, будет теперь вместо меня по небу генератор ультрафиолета возить. Так что считайте, что я уже на заслуженной пенсии…

Итак, в Греции благополучно занималось утро нового дня.

***

Не стало больше великой Трои.

С рассветом увидели греки и спасшиеся из города троянцы лишь чудовищную воронку, словно проход в мрачное царство Аида зияющую на месте некогда богатейшего полиса.

Но следует отдать героям должное, из города они, конечно, бежали весьма резво (после предупреждения, сделанного Афиной с Аресом) но, тем не менее, бочонки с вином захватить с собой они не забыли.

Утро было на редкость солнечным и приятным и совсем неудивительно, что вынесенные с риском для жизни из погибшего города бочонки, очень быстро опустели.

Никак не хотел расставаться Ахилл с Гектором, рыдали обнявшись великие герои, сидя на пустых бочках из-под вина. Обменивались адресами любимых увеселительных заведений Менелай с Парисом. Агамемнон вместе с хитроумным Одиссеем утешали царя павшей Трои Приама.

- Да не горюй ты так, Приамчик, - успокаивал царя Агамемнон. - Мы тебе две новые Трои построим вместо одной, правда, мужики?

- Конечно, - хором отвечали Менелай с Одиссеем. – Построим! Ещё какие!

В общем, как не хотелось друзьям расставаться друг с другом, но сделать это всё-таки пришлось. Ждали близкие скорого их возвращения и, чего греха таить соскучились хорошо погулявшие герои по своим благоверным. Гульки гульками, а семья, как говорится, превыше всего.

Менелай хотел немедленно отплыть в Грецию, Агамемнон засобирался в Троаду.

Отплыли Диомед, Нестор и Филоктет, но вместо того, чтобы направиться домой, высадились на остров Лесбос, где, переодевшись в женщин, предались оголтелому разврату. Вскоре к ним присоединился и царь Спарты Менелай так же «очень спешащий домой», приплывший на остров вместе с великим Ахиллом, который по переодеваниям в женщин был большим специалистом.

Короче, сии герои так на том острове и остались, воспетые впоследствии в эротических элегиях знаменитой греческой поэтессы Сафо.

Троянцы же ровным строем направились в Египет, где фараон Фоон пообещал им политическое убежище и временные апартаменты в своих пустующих многокомнатных пирамидах. Хотя на самом деле троянцы до Египта так добраться и не смогли, пробродив в итоге сорок лет по пустыне во главе с неким профессиональным экскурсоводом по имени Моисеюс, но это уже совсем другая история…

Одиссей с Агамемноном ещё немного побродили у воронки, оставшейся от Трои. Быстро прикончили запасы вина из трюма своего корабля, а затем, взяв с собой Гектора, Париса и Аякса, сына Оилея, поплыли в Итаку, где Одиссей обещал героям устроить такую пьянку, что боги на Олимпе просто лопнут от зависти.

М-да, знал бы он, что того Олимпа над Грецией уже и в помине нет.

Кормчий на корабле Одиссея по имени Фронтис до того упился во время Троянской военной компании, что его хватила белая горячка, и к нему явился призрак великого Геракла в белых сандалиях, сразив беднягу своей дубиной наповал.

В общем, куда плыли пьяные в стельку греки знал один только Зевс, то есть тьфу ты… Посейдон. Лишь чудом их корабль минул остров Лесбос, сладострастные стоны с которого, доносились при хорошем ветре аж до самой Спарты.

Частичное протрезвление у героев настало лишь через пару дней и проходило оно в весьма тяжёлой форме, сопровождаясь головной болью и обильным, пардон, расстройством всего желудка.

- Эти сволочи гадят прямо в океан, - гневно ревел со дна морского Посейдон, треснув трезубцем по своему трону, и срочно позвонил в царство Аида, приказывая Дионису с Гермесом немедленно разобраться с обнаглевшими беспредельщиками.

Когда два молодых бога явились на корабль Одиссея, они были просто шокированы тем состоянием, в котором находились прославленные греки. Многие тихо лежали без признаков жизни на палубе, сражённые белой горячкой. Кто-то жалобно по-собачьи выл, кто-то играл на бесструнной кифаре, а один герой (его имя история стыдливо умалчивает) даже ухитрился спьяну повеситься на мачте корабля. Правда сделал он это весьма непрофессионально: верёвка была слишком длинной, и герой просто стоял с петлёй на шее у мачты, медленно покачиваясь из стороны в сторону.

- Вот, - сказал Дионис, брезгливо морща нос, - а я тебе что говорил. Без Олимпа здесь всё полетит под хвост к сатировой матери.

- Протрезвил бы ты их, приятель, - ответил ему Гермес, - всё-таки ты бог всех запойных алкашей и неисправимых выпивох, а не я.

Дионис звонко хлопнул в ладоши и греки мгновенно протрезвели.

Это было жестоко.

По палубе корабля в панике заметались белые пушистые белки, а пытающийся повеситься на мачте герой, протрезвев, от ужаса довёл начатое дело до конца, с разбега сиганув в бурлящее за кормой море.

- М-да, - констатировал Гермес, сокрушённо качая головой. – Ты, Дионис, дурак каких поискать, нельзя же людям так резко кайф об колено ломать.

- Ага, - воскликнул, выбравшийся из трюма на четвереньках хитроумный царь Итаки. - Кого я вижу. Друзья, своим присутствием нас почтили Гионис с Дермесом.

- Гермес с Дионисом, - недовольно поправил Одиссея вестник богов.

- Вот он! - закричал Дионис, помогая царю Итаки встать на ноги, - вот тот идио… то есть славный герой, который нам и нужен.

- Я? – удивился Одиссей. – Это ещё зачем? За каким таким… Эй, а откуда на борту столько белок?

Дионис с Гермесом, оставаясь невидимыми для остальных членов команды корабля, переглянулись.

- Точно, - согласился Гермес, лукаво ухмыляясь. – Посейдон, думаю, будет очень доволен.

- Вы это о чём? – спросил Одиссей, пинком отшвыривая ближайшую белку пытавшуюся вцепиться ему в сандалий.

- Милый друг, - сладким голосом начал Дионис, - есть ли у тебя какая-нибудь безумная несбыточная заветная мечта?

Одиссей задумался:

- Ну-у-у-у, м… м… я хотел бы десять раз переспать с Афродитой.

Дионис с Гермесом снова переглянулись, на этот раз с некоторым испугом.

- И с Афиной, - спохватившись, добавил царь Итаки, - и с Посей… ой, тьфу ты, гадость какая на язык всё время лезет… Я имею в виду с Персефоной, причём со всеми одновременно.

- Боюсь, мой друг, ты не выдержишь такой любовной нагрузки, - хмыкнул Гермес и, повернувшись к Дионису, добавил, - а у него губа не дура. Масштабно мужик мыслит, с размахом.

- Ну так как? – осведомился Одиссей. – Я же вижу, вам что-то от меня надо. Организуете?

- С Афродитой и Посей… гм, Персефоной проблем, думаю, не будет, уломаем, - ответил Дионис, - а вот Афина… боюсь, мой друг, что это невозможно. Есть ли у тебя менее безумная мечта?

- Что ж есть и такая, - Одиссей весело кивнул. – Хочу, понимаете, узнать, кто мой отец.

- А разве это не Лаэрт? – удивились боги.

- Нет, - царь Итаки протяжно зевнул. – Не Лаэрт. Он мой отчим, двоюродный.

Дионис с Гермесом слегка выпали в осадок.

- Хорошо, мы выясним для тебя это за одну маленькую услугу с твоей стороны.

- Это, интересно, какую?

- Ты должен будешь отыскать некий необходимый нам артефакт. Что-то вроде большого драгоценного камня.

- О-о-о… - глаза у Одиссея азартно заблестели. – Камень, драгоценный?

- Именно, - подтвердили боги, - громадный такой алмаз.

- Ну, а как же я его найду и, главное, где?

- Мы дадим тебе особое э… э… устройство, с помощью которого ты сможешь обнаружить местонахождение этого драгоценного камня, изготовленного, к слову сказать, самим Гефестом.

- Ага, - догадался Одиссей, - вы опять что-то между собой не поделили, к смертным за помощью обращаетесь, интересно-интересно…

- Ты это, особо не выделывайся, - огрызнулся Гермес, - и учти что мы будем следить за каждым твоим шагом.

И Дионис протянул царю Итаки плоскую серебряную коробочку с длинными как у насекомого усами.

- Значит так: когда загорится вот эта красная точка, то значит нужный нам предмет где-то рядом. Направление укажут эти длинные штуки. Если расстояние до объекта будет меньше двух стадий, ты услышишь особое потрескивание.

- Как в эротической игре, - добавил Гермес, - горячо - холодно.

- Понятно, - Одиссей принял у богов странное устройство, небрежно сунув его за пояс. – Я согласен, и теперь хотел бы обговорить финансовую сторону вопроса.

- Чего? – вид экс олимпийцы имели слегка офигевший.

- Ну, папочка это, конечно, хорошо. Семья там, домашний очаг, радостное воссоединение после стольких лет разлуки, - стал нагло рассуждать царь Итаки, - но без четырёх бочек золота, боюсь, ничего не выйдет.

- Сколько бочек? – хором спросили прибалдевшие боги.

- Четыре бочки! - Одиссей с сожалением развёл руками. – Иначе, на фиг мне всё это нужно. Мне ремонт в главном дворце Итаки делать надо, это раз, пару храмов вам же засранцам возвести, это два, плюс жертвы там всякие и прочее. На это золото требуется, много золота.

- Будет тебе золото, - брезгливо ответил Гермес. – Давай, подписывай договор.

- Какой ещё договор?

- Вот такой!

Вестник богов грубо сунул под нос царю Итаки деревянную дощечку, покрытую свежим воском.

Одиссей взял дощечку и придирчиво изучил выцарапанный на ней текст, напустив на себя крайне глубокомысленный вид. Сделал он это всего лишь для вида, поскольку читать всё равно не умел.

Тщательно исследовав дощечку и даже укусив её за краешек, царь Итаки, воспользовавшись острой деревянной палочкой, поставил внизу под текстом кривой крест.

- И большой палец правой руки приложи, - попросил Дионис.

- Зачем?

- Затем.

Пожав плечами, Одиссей приложил палец к мягкому воску и, забрав дощечку, боги исчезли.

- Вот так дела, - вслух произнёс хитроумный царь Итаки и направился искать своего друга Агамемнона, дабы поделиться с ним радостной вестью.

***

- Вы что там оба совсем с ума сошли? – зелёная борода у колебателя земли Посейдона от возмущения стояла дыбом.

- А что такое? – удивились Гермес с Дионисом. – Ты нас просил с каким-нибудь особо ушлым смертным договориться, вот мы и договорились.

Боги снова собрались на совет в тронном зале дворца владыки царства мёртвых.

- Вот именно, - заорал Посейдон, неистово размахивая зловещим трезубцем. - Я просил вас договориться с каким-нибудь смертным, а не с Одиссеем, мать вашу.

- Да, в чём дело? – отозвалась Гера.

Аид на троне медленно поднял правую руку и Гера утихла.

- А чем тебе, собственно, Одиссей не нравится? – возразил Дионис. – Да он способен даже самого Гермеса перехитрить.

- В том то и проблема, - кивнул Посейдон. - Как вы могли связаться с этим мошенником, Крона на вас нет.

- Хватит нам уже одного Зевса, - огрызнулся Гермес. - Раз ты такой, Посейдон, умный, то из моря бы своего вылез, плавник снял и сам бы пошёл со смертными базарить.

- Да он мать родную продаст, - продолжал гневаться владыка морей, - четыре бочки золота ему подавай, совсем обнаглел, а вы, лопухи, уши развесили, вместо того чтобы послать его ко всем эфиопам.

- Я думаю, что лучше Одиссея никто с этим заданием не справится, - раздражённо продолжил Дионис, - тем более что в случае провала операции, мы ничего не теряем. Золото я договорился ему заплатить лишь после успешного выполнения задания.

- Как же это он у вас на такое согласился? – недоумённо поинтересовался Арес. – Ведь его второе имя в Аттике «А ну-ка деньги вперёд».

- А мы ему пообещали отыскать его отца, - весело ответили Гермес с Дионисом.

- Лаэрта что ли? – удивился Аид. – Он что, был настолько пьян, что забыл, кто его отец?

- Да нет, - возразил бог вина, - Лаэрт это его двоюродный отчим, а настоящий отец Одиссея неизвестен.

- Так, ну а вы сами-то знаете, кто его отец? – спросил Посейдон, немного успокоившись.

Дионис с Гермесом отрицательно покачали головами:

- Зевс, должно быть, об этом знал.

- Ну и как же вы теперь узнаете, мать вашу, - разозлился на этот раз уже Арес.

- Да-да, я здесь, меня кто-то звал? – снова поинтересовалась Гера.

Аид на троне взялся за голову.

- Нужно будет провести тщательное расследование, - сказал Аресу Дионис. – ДНК там сверить, цвет глаз, волос, форму носа…

- У кого сверить? – удивлённо булькнул Посейдон.

- Ну, у Одиссея и возможного кандидата в его отцы.

- Какого ещё кандидата, что вы несёте? – лицо у Ареса медленно налилось краской.

- Начнём, пожалуй, с Аида, - мило улыбнулся Гермес.

- ЧТО?!! – от неожиданности владыка подземного мира даже подскочил на троне. - Вы окончательно сдурели?

- Всё правильно, - вмешался в разговор Гименей. - У Одиссея наверняка течёт в жилах божественная кровь, иначе все коварные проделки вряд ли сходили бы ему с рук. Зевс его почему-то щадил.

- Верно, - согласились боги.

- Но тогда получается, что от этого прохвоста зависит вся наша дальнейшая судьба, - сделал весьма неутешительный вывод Посейдон. – Мы сильно рискуем, связавшись с этим греческим жуликом.

- Ладно, решение уже принято, - Аид не спеша поднялся с трона. - В меру своих возможностей будем помогать этому смертному искать наш монокристалл, и одновременно с этим нужно срочно найти его отца.

Посейдон в своей прозрачной ванне ехидно усмехнулся:

- Думаю, с установкой отцовства Одиссея легко справится Дионис, а помогать ему в этом, без сомнения увлекательном деле, будет Гермес.

- Ну, спасибо тебе, - недовольно заворчали бог вина с бывшим посланником Зевса.

- Сами напросились, - бескомпромиссно отрезал Посейдон, с головой погружаясь в солёную воду.

***

- Вот так, - закончил свой рассказ Одиссей. - Я сначала думал, что всё это мне с бодуна привиделось, ан нет…

Царь Итаки показал друзьям странное маленькое устройство с усами.

- Короче, мужики, хотите сопровождайте меня, хотите нет, путешествие наверняка будет опасным, но золотом халявным я с вами точно поделюсь, это я вам клятвенно обещаю.

Греки крепко задумались.

- В принципе, - сказал Агамемнон, - можно немного и попутешествовать, так сказать размяться после Трои. Я согласен, приятель, золотишко лишним никогда не бывает.

- Я тоже не против, - глухо пробасил Аякс сын Оилея, своим телосложением не уступающий самому Гераклу. - Может быть повезёт и я, наконец, набью какому-нибудь сатиру морду.

- Люблю заварушки, - кивнул Гектор. - Я тоже с вами.

Все выжидающе посмотрели на колеблющегося Париса.

- Э-э-э-э… - протяжно произнёс юноша, - можно, конечно, хотя…

- Что хотя? – нетерпеливо переспросил Одиссей.

- Ну… - Парис старательно отвёл глаза, - это, наверное, опасно, чудовища там всякие на нас нападать будут и прочие монстры.

- Чего это вдруг? – удивился Агамемнон. – Какие ещё чудовища? Ты ведь живёшь в современной Греции. Во все эти байки про Немейских львов и прочих гидр уже никто не верит. Постыдился бы ты о таком вообще сейчас говорить, взрослый атлетически сложённый мужик чудовищ боится. Кому рассказать, обхохочется.

- Ладно, уговорили, - коротко бросил пристыженный Парис. – Я с вами.

- Ура-а-а! - радостно закричали великие герои. – Было бы чем, мы сейчас наш союз хорошенько обмыли.

- Впереди земля-я-я-я, - закричал матрос, привязанный за пьяный дебош к самой верхушке корабельной мачты.

Греки бросились на нос корабля.

Одиссей проворно достал божественный прибор с усами, удовлетворённо отметив, что «круглая шишечка» на его гладкой поверхности светится красным. Серебристые усы явно указывали вперёд в неведомые земли.

- Что-то мне эта земля сильно напоминает очертаниями Спарту, - задумчиво изрёк Агамемнон, поглаживая острую чёрную бородку.

Но великий герой ошибался, это была не Спарта.

***

- Это не Аид, - сказал Асклепий, рассматривая какие-то мутные мензурки в толстое увеличительное стекло. – Хотя более точный ответ я смог бы дать лишь после сравнительного анализа их мочи.

- Размечтался, одноглазый, - Дионис осторожно понюхал ближайшую странную колбу с ярко-желтым содержимым, пахнущую почему-то свежим апельсиновым соком со спиртом.

- А разве в Греции растут апельсины? – удивился он, громко чихнув.

- Нет, пока не растут, но обязательно будут расти, - ответил Асклепий, пряча увеличительное стекло в большую запирающуюся шкатулку. - Мне их привёз один знакомый эфиоп из Египта.

- А… тогда понятно, - Дионис попытался немного жёлтой жидкости из колбы отхлебнуть, но Асклепий этому ожесточённо воспрепятствовал.

- Рылом не вышел, - злобно пояснил он богу вина, отбирая у того колбу, после чего на глазах у Диониса опорожнил её одним мощным глотком.

- Скотина, - спокойно констатировал бог вина.

Асклепий смачно отрыгнулся:

- Есть немного.

Глава 17 О ЖЕНИХАХ ПЕНЕЛОПЫ И ПРОЧИХ ТЕЛЕМАХАХ

Эх, древняя Греция! Дикие нравы, горячий народ. Тогда страсть управляла человеком и его поступками, а не холодный разум.

К великому сожалению.

Какие поэтические были времена. Времена великих подвигов, невероятных приключений и могучих героев.

М-да…

В сущности Одиссей отсутствовал на своей родине каких-то несчастных два месяца, но не подумайте, что для древней Греции это столь малый срок. Нет. Это о-го-го сколько времени, за которое многое могло измениться.

Скажем, Пенелопа, жена Одиссея, вдруг ни с того ни с сего решила выйти замуж. Ну сами посудите, молодая красивая женщина в самом соку сидит два месяца одна взаперти, барашков на скатертях вышивает, а вокруг здоровые атлетически сложённые мужики бегают, полуголые кстати, герои значит.

Да эти два несчастных месяца всё равно, что сейчас десять лет. Умели тогда жить, что ни говори, быстро, но зато эффектно, так эффектно, что до сих пор от могучего древнего эха у потомков уши закладывает.

Как уже было сказано выше, страсти управляли древним человеком, а не древний человек страстями. Развод, правда, в те допотопные по сути мифические времена предусмотрен ещё не был. Цивилизация до такого высокого уровня в Греции тогда ещё не дошла, но к счастью, существовали более радикальные методы борьбы с надоевшим благоверным или благоверной.

Ну, к примеру, отравленный кинжал, расслабляющая тёплая ванна с голодными крокодилами или внезапно ставшая неуправляемой колесница, как кому нравится.

Ещё можно было объявить свою половину пропавшей без вести, скажем, на войне, на рыбалке, на охоте или на зарядке (нужное жирно подчеркнуть).

Стоит лишь молодой богатой вдовушке произнести заветное слово «пропал», как тут как тут набегали всевозможные женихи, словно кобели самых разных мастей: богатые и бедные, горбатые и стройные, красивые и не очень, старые и юные, наглые и застенчивые, алкоголики и трезвенники, дураки и философы «и т. д.», «и т. п.». Короче, бери да выбирай, чего женская душа пожелает.

Итак, к концу второго месяца отсутствия Одиссея, Пенелопа, исколов все свои прекрасные пальчики острой иголкой и вышив розовых барашков, где только можно и где только нельзя, произнесла на городском собрании заветное слово «пропал».

Тут же один из приезжих греков заявил, что де он видел Одиссея живым и здоровым с тремя девками в каком-то портовом питейном заведении, но на него (очевидца) яростно зашикали кандидаты в женихи, после чего он (очевидец)быстро притих, стушевался и, собрав манатки благоразумно дал дёру из города.

А Пенелопа сразу же раскраснелась, похорошела, улыбнулась и сообщила присутствующим, что ждёт всех желающих принять участие в женитьбе на ней, у себя во дворце.

Женихи от сего предложения, естественно, дико перевозбудились. Один лишь Телемах, сорокалетний (и это не опечатка!!!) сын Одиссея, посмотрел на свою мать с некоторой укоризной, мол, ох смотри, вернётся суровый батя, выпорет тебя как Геродотову козу.

Но Пенелопе было на всё наплевать. Ей нравился сам эффект от сенсационного заявления и многочисленное мужское внимание, чего она была несправедливо лишена последние два месяца.

И повалили толпой во дворец Одиссея многочисленные женихи, словно лосось на нерест. Но, к слову сказать, не все попали во внутрь, поскольку на дверях встал вместе с дюжими друзьями сам, не обделенный физической силой Телемах, за шиворот вышвыривавший из дворца всех сирых и убогих, калек и прочих олигофренов, которые также не прочь были поучаствовать в смотре женихов, приплыв в Итаку со всех концов Греции. Многие из них рассчитывали если не на брак, то хотя бы на хорошую милостыню.

Особенно Телемаху запомнился хромой египтянин со здоровой злобной прожорливой собакой, у которой на шее висела табличка: «Люди добрые, помогите Тутанхамончику на лечение» и ещё двое в дрезину пьяных жлобов утверждавших, что они собирают деньги на восстановление храма Зевса Спасателя где-то во владениях диких амазонок. Им Телемах с друзьями особенно вмазал, уж больно рожи у попрошаек были лукавые.

Набралось в итоге во дворце царя Итаки, непонятно где шляющегося последние два месяца, около пятидесяти женихов. Все остальные были бескомпромиссно отсеяны грозным Телемахом. Двоих даже пришлось повесить на дверях у входа во дворец, как наглядный пример, чтобы другим неповадно было.

Но и среди тех пяти десятков, которым повезло попасть во дворец было очень много всяких проныр жаждущих поесть да повеселиться на халяву.

Ну, а где их нет? В наше время этого жулья пруд пруди, а в древней Греции их и подавно было видимо-невидимо. Позже римляне этих товарищей очень ёмко обозвали метким словом «ПАРАЗИТОС», но до этого исторического момента было ещё очень далеко.

Женихи без малейшего зазрения совести пили и ели за счёт Пенелопы, испражнялись и блевали, где только можно, спали со служанками Одиссея, опустошая при этом его великолепные винные погреба.

Телемах на это дело до поры до времени смотрел сквозь пальцы. Ну мало ли, пусть мужики погуляют, поразвлекаются: и матери весело и служанкам радость. Но через неделю всё это безобразие стало его несколько утомлять.

Телемах подумал-подумал и втихаря уменьшил поголовье женихов больше чем наполовину, оставив свободно гулять всего пятнадцать человек. Остальных же под зад ногой выкинул из дворца, нанеся многим тяжкие телесные увечья.

Оставшиеся пятнадцать человек были все людьми богатыми и знатными, да и внешней привлекательностью Зевс их не обделил. Пятерым, правда, было за семьдесят, но это даже хорошо, значит быстрее в царство мрачного Аида сойдут, а их денежки молодой супруге достанутся.

Им Телемах особенно часто подливал вина в кубки и подсовывал по ночам самых развратных и ненасытных служанок, в результате чего дедушки слабели на глазах и четверо из них уже были вроде как при смерти. Оставалось лишь уговорить Пенелопу выбрать одного из этих старых хрычей. Глядишь, после венчания во время праздничного пира, копыта новоявленный муженек и отбросит, не дотянув даже до такого вожделенного брачного ложа.

Шутки, в общем-то, шутками, но в определённый момент Телемах вдруг понял, что его мать действительно собралась замуж за другого мужчину, причём на полном серьёзе. Это сына Одиссея сильно огорчило.

Особенно Пенелопа симпатизировала троим претендентам: Антиною, Эвримаху и Леокриту. Все мужики были статные, красивые, бородатые. На ночь в гостевые покои брали сразу по три служанки, сломав после своих ночных утех восемь кроватей каждый. Да и по богатству своему любой из них не уступал царю Итаки.

Телемах не на шутку разволновался.

Это что же получается? Мать его, значит, замуж выскочит, детей от одного из этих бройлеров нарожает и прощай царский трон. Ведь Итака в этом случае будет принадлежать не ему, а новому мужу Пенелопы и его будущим отпрыскам.

Кошмар.

Сначала Телемах решил всех оставшихся женихов элементарно ближайшей ночью зарезать. Но друзья отговорили горячего сына Одиссея от столь радикальных мер. Мол, мать тебя проклянет и царского трона в этом случае тебе все равно не видать.

- Что же мне, сатир вас всех побери, делать? – воинственно спросил Телемах, возвращая на пояс широкий изогнутый нож, орудие несостоявшегося кровавого убийства.

- Нужно срочно отыскать Одиссея, - ответил Паламед, один из лучших друзей Телемаха.

Будущий царь Итаки наморщил лоб:

- Легко сказать, отыскать Одиссея. Троянская война три дня назад как закончилась, все герои словно муравьи по Греции разбежались, иди теперь ищи их по всей Аттике, бордели перетрясывай.

- У тебя есть предложение получше? – спросили друзья.

- Да, - ответил Телемах, любовно поглаживая рукоять верного ножа, - перерезать к сатировой матери их поганые глотки.

- Что гарпией о пень, что пнем о гарпию, - сказал Паламед, сокрушённо качая головой.

- А что, можно и об пень, - согласился с ним Телемах, - размозжу их проклятые головы.

- Да я не это имел в виду, - поморщился Паламед. - Мы же уже это обсуждали и пришли к выводу, что если ты их убьешь, мать тебе этого никогда не простит.

- И что же мне делать?

Друзья Телемаха грустно вздохнули:

- Искать Одиссея.

- Какой-то замкнутый круг получается, - простонал сын царя Итаки, хватаясь за голову.

- А что? – воскликнул Паламед. – Снарядим корабль, загрузим в трюм провиант и в путь.

- Ну и куда же мы поплывём? – безразлично поинтересовался Телемах.

- Да к тому же Нестору в Пилос.

- А кто такой этот Нестор?

- Да старец один, друг Одиссея. Из ума выжил ещё до рождения Геракла, но помочь отыскать твоего папашу, думаем, сможет.

- Что ж, - Телемах с сожалением посмотрел на свой верный нож, - поплывём в этот Пилос. Только мне отчего-то кажется, что всё это впустую. Видно крупно загулял мой папуля, а он по этому делу великий мастак. Эроту с Зевсом десять очков форы даст.

В общем, отправился Телемах с друзьями в Пилос, строго-настрого приказав своей матери замуж до его возвращения не выходить, а женихам пригрозил всё лишнее если что оторвать, что было намного надёжней строгой беседы с ветреной Пенелопой.

***

Естественно, старца Нестора в Пилосе Телемах не нашел, да оно и понятно, ведь Нестор вместе с Менелаем, Диомедом, Филоктетом и Ахиллом застряли на острове Лесбос.

Об этом курьёзе Телемаху сообщил, пошло хихикая, сын Нестора Писистрат, приглашая гостей отдохнуть с дороги и поучаствовать в пиру, который он закатывал в честь окончания Троянской войны.

Телемах с друзьями от участия в празднике деликатно отказался, мотивируя свой отказ тем, что если он не отыщет в ближайшее время Одиссея, то лишиться в Итаке трона.

Писистрат с пониманием отнёсся к проблеме сына Одиссея и, загрузив его корабль отборными сортами вин, пожелал попутного ветра.

Подняв парус, Телемах с друзьями взяли курс на остров Лесбос.

- Смотрите мне, мужики, - пригрозил друзьям наследник Итаки, - не подведите меня. Мы сейчас отправляемся в колоссальный бордель Греции, сравнимый по своим масштабам разве что только с Олимпом.

И верные товарищи Телемаха с пониманием закивали. Конечно, это было тяжёлое испытание для их силы воли, но они надеялись выстоять в борьбе с дикой похотью и гнусным развратом.

Надеялись.

Очень…

По своей живописности расположенный в северо-восточной части Эгейского моря остров Лесбос превосходил всё виденное греками доселе. В эти места можно было влюбиться с первого взгляда.

Представьте себе тихое, глубокого синего оттенка море, жёлтый, девственно чистый песок и яркого насыщенного цвета бурную растительность, над которой кружатся, словно облака, стаи белых птиц.

- Острова блаженных, - прошептал Телемах, но тут же взял себя в руки, вспомнив куда и, главное, зачем они приплыли.

Ожидая увидеть на берегу толпы голых бесстыжих красоток, греки были несколько разочарованы тем, что их никто не встречает.

- А ну живо, сели на вёсла и подгребли к берегу, - приказал Телемах, вешая на пояс короткий меч.

Сын Одиссея был настроен более чем решительно, и задерживаться на знаменитом острове надолго не собирался.

- Со мной на сушу сойдут только десять человек, - командным тоном продолжил он. - Тот, кто ослушается любого моего приказа, лишится своего мужского достоинства.

И Телемах красноречиво взмахнул коротким мечом.

- Чего лишится? – робко переспросил Паламед.

- Бороды! - пояснил наследник Итаки, спрыгивая на песчаный берег знаменитого острова.

Десять добровольцев весьма резво последовали за своим предводителем. Остальные греки испуганно глядели им вслед.

- Спорим, что вернётся только половина, - предложил один из них и моряки, азартно выкрикивая, стали делать ставки…

Сначала всё было вроде как в порядке.

От берега вглубь острова вели симпатичные, выложенные камнем дорожки и греки весело посвистывая, размашисто затопали по ним, любуясь живописным пейзажем.

Телемах понятия не имел, где искать старца Нестора, да и жив ли он вообще. В его то возрасте подобные развлечения были опасней тигровой акулы в кустах, то есть в густых водорослях.

Настроение у Телемаха резко испортилось, когда они увидели у дороги здоровый камень, на котором по-гречески было выбито: «Оставь невинность всяк сюда входящий».

- Да мы в общем-то… - громко заржали греки, но под грозным взглядом Телемаха быстро притихли.

Дальше было только хуже.

- О-о-о-о… - дружно вздохнули мореплаватели, увидев весьма искусно выполненную статую или скорее архитектурный комплекс изображающий какой-то невероятно сплетённый клубок из обнажённых тел.

На постаменте странного изваяния имелась поясняющая надпись: «Афина, Афродита и 300 спартанцев. Сто дней лютого разврата». Мужчины с удовольствием зацокали языками, а любознательный Паламед даже ухитрился влезть на изваяние сверху, чтобы рассмотреть анатомические подробности некоторых мраморных статуй.

Следующее, попавшееся им на пути изваяние, было ещё неприличней. Даже бывалые, повидавшие много на своём веку друзья Телемаха, смущённо потупили взоры, проходя мимо архитектурного комплекса под названием: «Гера, Зевс и семеро кентавров».

- Фух, - Телемах провёл ладонью по взмокшему лбу. – Куда мы попали?

Пройдя через великолепную персиковую рощу, друзья вышли к белоснежному дворцу у озера с меланхолично плавающими лебедями.

В озеро впадал небольшой серебристый водопад, нежно журча, словно играя на волшебной арфе Эола.

У самого дворца в высокой траве лежал ни кто иной, как старец Нестор в женском платье и нараспев громко читал странные стихи:

- Сердца, благая! Но приди ко мне, как и раньше, часто. Откликалась ты на мой зов далекий. И, дворец покинув отца, всходила. На колесницу золотую…

- Да, дела, - Телемах озадаченно пощипал пшеничную бородку.

Греки подошли ближе, но Нестор не обращал на них никакого внимания, устремив взгляд замутненных глаз прямо в чистое небо.

- Амброзии он, что ли, обожрался? – предположил Паламед.

- Нестор, - позвал Телемах, грозно нависая над старцем, - ты меня не узнаешь? Я Телемах, сын Одиссея царя Итаки.

Ноль реакции.

Наклонившись, Телемах приподнял старику блаженно прикрытые веки.

- Готов, - с сожалением констатировал он.

- Что умер? – ужаснулся Паламед.

- Хуже, заснул.

Греки полушёпотом засовещались.

- Телемах, - наконец сказали они, - давай пройдём во дворец.

Сын Одиссея задумался, «за» и «против» было много.

- Со мной пойдут только пятеро, - приняв решение жестко приказал он. - Остальные будут сторожить блаженный сон старца Нестора.

- Но…

- Никаких но.

Обнажив меч, Телемах поднялся по мраморным ступенькам во дворец…

Дворец на самом деле дворцом в принципе не являлся. Это было что-то вроде гигантской ограды, потому что за его высокими белоснежными стенами оказался симпатичный зелёный дворик с цветущими не по сезону яблонями. Под одной из яблонь возлежал царь Спарты Менелай, абсолютно аки младенец голый, прикрыв срам фиговым листочком он, беззвучно шевеля губами, читал некий папирус.

- Вот кто нам нужен больше чем Нестор, - обрадовался Телемах и, спрятав меч в ножны, бросился к другу Одиссея.

Обернувшись на шум, Менелай внимательно осмотрел подошедшего к нему Телемаха, и громко с расстановкой прочёл из папируса:

- Счастье - есть близость любовная. Соединись с Богиней - обретешь бессмертие. Соединись с собой – проникнешь везде и не будет никаких тайн для тебя.

- О великий Тартар, - в отчаянии воскликнул Телемах, - я никогда не найду своего отца.

Внезапно налетевший непонятно откуда порыв ветра шелохнул ветви яблони, под которой сидел царь Спарты. Раздался лёгкий шелест, и красный сочный плод с деревянным стуком отскочил от плешивой макушки Менелая.

Царь Спарты содрогнулся всем телом, словно от удара молнии.

- Сатир вас побери, - хрипло закричал он, недоумённо вытаращившись на греков. – Вы кто такие? О всемогущие боги, почему я голый? Вы содомиты?

- Чего? – Телемах грозно насупился. – Хоть ты и уважаемый царь, но я тоже не лопух какой-нибудь, а сын самого Одиссея. Так что, плешивый, следи за своими словами.

- Кого? Одиссея? – радостно закричал Менелай, вскакивая с травы.

Фиговый листочек плавно взлетел в воздух.

Греки быстро отвернулись.

- Ой-вей, - Менелай кое-как поймал листочек и осторожно повесил его на место. – О, как же тебя зовут, сын благороднейшего из греческих мужей?

- Телемах, - дерзко ответил наследник Итаки.

- Секундочку, - Менелай нахмурился, - подожди, а сколько тебе лет?

- Через месяц исполняется тридцать девять, - спокойно ответил Телемах.

- Так, а матери сколько?

- Двадцать пять.

- А отцу?

- Где-то под тридцать.

- А… ну тогда нормально, - с облегчением рассмеялся Менелай, - а я уже испугался, думаю, совсем, старый дурак, алгебру забыл. С чем ко мне пожаловали, по какому делу? Я не помню, как сюда попал и зачем, но мне здесь определённо нравится.

- Я прибыл на Лесбос, чтобы хоть что-нибудь узнать о своём отце, - ответил Телемах.

- Так это Лесбос? – снова рассмеялся царь Спарты. - А я смотрю что-то пейзаж вроде знакомый, а ведь домой к юной жене собирался… м-да… Одиссея, говоришь, ищешь? Что ж, встречал я давеча морского бога Протея. Выпили немного, бурную молодость вспомнили… гм… Открыл он мне будущее героев, возвращающихся с Троянской войны, и про отца твоего что-то там такое говорил… сейчас, сейчас… что-то типа, мол, вернётся он очень злой и даже бешеный и кое-кого отправит прямёхонько в мрачное царство Аида.

- А когда именно Одиссей домой вернётся, этот Протей тебе не сказал? – с нетерпением спросил Телемах.

- Да нет вроде, - пожал плечами Менелай. - Да мы пьяные были в титьку, не помню я уже.

- Таки ясненько, - сын Одиссея грустно кивнул, оставив царя Спарты наедине со своими странными мыслями.

- Эй, вы меня до материка не подбросите? – крикнул вслед грекам Менелай, но те его не услышали, быстро покинув пределы яблоневого садика.

- Ну как? – спросили друзья Телемаха, сторожившие сон старца Нерея.

- Да вроде Одиссей в Итаку вернётся, - ответил им Телемах, - только непонятно, когда.

И греки не спеша, двинулись обратно к кораблю.

Но далеко уйти они не успели.

Вернее, им не дали далеко уйти.

- Герои! - внезапно раздался где-то сзади дикий душераздирающий вопль, - а-а-а-а, самцы.

Резко оглянувшись, мореплаватели побледнели. И надо сказать сделали они это весьма вовремя, потому что из кустов уже выскакивали какие-то голые толстые девки с палками и рыболовными сетями в руках.

Греки мельком взглянув на возможных партнёрш, разом вспомнили все премудрости марафонского олимпийского бега.

Телемах бежал резвее всех, поскольку несколько раз побеждал на Олимпийских играх в очень сложной легкоатлетической дисциплине, а именно в беге по пересечённой местности от льва-людоеда.

Берег со спасительным кораблём был уже близко, но двоим грекам всё же не повезло… Или повезло? Короче, их схватили, накинув на несчастных прочную ловчую сеть.

Телемаху с остальными товарищами удалось ретироваться на корабль, который сразу же отплыл от берега. Понуро опустив головы, греки почтили память оставшихся на острове друзей.

- Братья, - торжественно произнёс Телемах, - мой отец жив. Я теперь точно это знаю. Более того я в этом твёрдо уверен. Давайте хором попросим владыку моря Посейдона, чтобы он помог нам найти Одиссея.

- Посейдон, ау-у-у-у, - басом взревели греки, заглядывая за борт корабля.

- Да помогу я вам, помогу, - недовольно проворчал колебатель земли, ремонтировавший на дне свою подводную лодку. - Вот же дуралеи, ревут словно стадо раненных тюленей, акул только привлекают.

А греки на корабле вместе с Телемахом продолжали сотрясать море своими воплями. Через десять минут они правда успокоились, после того как Посейдон дал им знак: из моря вдруг выпрыгнула летучая рыба и больно укусила за нос Паламеда, который особо гнусаво звал повелителя морей.

- Друзья, наш зов услышан, - радостно сообщил мореплавателям Телемах.

- Слава Посейдону, - закричали греки, - в путь…

- Опять ревут, - Посейдон сокрушённо покачал головой. – Сатировы дети, ни днем, ни ночью от них покоя нет. Когда же этот Одиссей наш кристалл найдёт?

Но Одиссей особо никуда не спешил, справедливо полагая, что от судьбы всё равно не уйдешь. В этот момент он подплывал вместе со своими спутниками к землям лотофагов.

***

- Нет, это не Гименей, - Асклепий ободряюще похлопал Диониса по плечу. – Медицина наука точная, хотя если бы у меня была их моча…

- Хватит, - вспылил бог вина, - твоё дело установить, кто отец Одиссея, а не выяснить у кого из них камни в почках, за что тебе и платят.

- Да установлю, установлю, - заверил Диониса Асклепий, - ты мне, главное, ДНК давай.

- Кто там у нас следующий по списку? – спросил Дионис, поворачиваясь к скучающему в углу медицинской лаборатории Гермесу.

- Следующий по списку Цербер, - ответил Гермес, - но его ДНК у нас нет.

- Ну и не надо, - махнул рукой бог вина, - если он отец Одиссея, то я богиня Афродита.

- А что, в профиль похож, - хмыкнул Гермес, - вот задница только великовата.

Дионис с гневом швырнул в вестника богов первую попавшуюся под руку колбу.

Гермес ловко увернулся.

- Эй, - завопил Асклепий, - вы, что это делаете, там была концентрированная желчь Минотавра.

- Ты нас уже достал со своей уринотерапией, - закричал Дионис, как ошпаренный выскакивая из лаборатории Асклепия.

- Кстати, Цербер на прошлой неделе сбежал, - сообщил Асклепий. - Где-то теперь в покоях Аида бродит, что бы пожрать ищет.

- Это проблемы Аида. Пусть сам со своим зверинцем разбирается, - беззаботно махнул рукой Гермес. - Ты это, давай, ДНК сверяй, костоправ-самоучка…

И Асклепий гнусно захихикав, достал из деревянного ларца пробирку с надписью «Менелай – царь Спарты».

Глава 18 ОДИССЕЙ В ЗЕМЛЯХ ЛОТОФАГОВ

- А ну-ка, мужики, сбавьте-ка скорость, - крикнул Одиссей, с недоверием вглядываясь в незнакомый берег.

Гребцы послушно подняли вёсла.

Туман на воде медленно рассеялся, и путешественники увидели оживлённый морской порт с причалом, у которого стояли корабли.

- Нет, это тоже не Спарта, - с сожалением покачал головой Агамемнон. - Этот город мне незнаком.

Длинные усы на устройстве бога Гефеста медленно зашевелились, словно к чему-то принюхиваясь.

- Что ж, - сказал Одиссей, - придется причаливать.

И они причалили.

К греческому кораблю тут же подбежал чернявый коротышка с жуликоватыми глазами в жёлтой повязке на правой руке.

- Плата за парковку судна семь медных монет в час, - быстро сообщил он путешественникам.

- А ты кто такой будешь? – недовольно поинтересовался Агамемнон, спускаясь на берег.

- Я представитель администрации порта. Попрошу уплатить за стоянку. Сколько вы намерены здесь оставаться?

- Да пару часов, - ответил Одиссей, с подозрением вглядываясь в окрестности. – Агамемнон, отсыпь ему медяков.

Агамемнон кивнул, расплатившись большой серебряной монетой. Коротышка стал не спеша отсчитывать сдачу.

- А что это за город? – спросил Одиссей, косясь на каких-то странных полусонных прохожих.

- Это Лотофагия, - ответил коротышка, - столица страны народа лотофагов. Греков здесь не очень любят, в общем, если что, говорите всем что вы эфиопы приплыли на местный песенный турнир.

- Лучше уж амазонки, - криво усмехнулся Агамемнон, пряча сдачу в карман на кожаном поясе. – Ну что, мужики, тяпнем по кружечке местного винца?

Гектор, Парис и Аякс не возражали.

- Погодите, - возразил Одиссей, - сперва бы я хотел взглянуть на свой прибор.

- Нам отвернуться? – деликатно осведомился Агамемнон.

- Да не на тот, - громко хохотнул царь Итаки, - а на волшебное устройство кузнеца Гефеста.

- А-а-а-а… тогда понятно... извини брат…

Прибор указывал куда-то вглубь порта, и герои медленно двинулись вперёд.

В принципе, город лотофагов был город как город, ничего особенного. Типичный портовый полис: куча пьяного матросья, продажных девок, грязных попрошаек и мрачных, одетых во всё чёрное, наёмных убийц.

Следуя указаниям подвижных усов божественного устройства, греки вышли к питейному заведению под странным названием «Три Минотавра».

- Может не будем туда заходить, - пробасил Аякс, недовольно глазея на вывеску. - Мне что-то название это не нравится. Как бы тут местные содомиты не собирались.

- Если хочешь, ты можешь подождать нас на улице, - предложил герою Одиссей, после чего невозмутимо зашёл в пивное заведение.

Заведение, так же как и город, не было чем-то особенным: стандартный толстый хозяин за деревянной стойкой, пьяные портовые грузчики. Кто-то под столом громко блевал, кто-то пел дурным голосом. Одного из посетителей уже зарезали, по-видимому, в пьяной драке и он мирно и как-то даже обыденно теперь лежал себе в углу накрытый цветастой тряпочкой.

- Весьма приятное место, - довольно констатировал Аякс, - а я уж испугался.

Греки весело расположились за круглым столом, сделанным из древнего оливкового дерева. Подошёл тучный хозяин.

- Вашего фирменного вина, - заказал Агамемнон, с удовольствием принюхиваясь к витающим вокруг спиртным парам, - и солёных орешков.

- Греков не обслуживаем, - презрительно бросил Агамемнону толстяк, но тут же был схвачен за горло разъяренным Аяксом.

- Мы эфиопы, - прорычал герой, медленно сжимая могучие пальцы на сальной шее наглеца.

Толстяк, словно свинья, тонко завизжал.

Пьяные посетители «Трёх Минотавров» громко засмеялись.

- Аякс, - Агамемнон положил приятелю руку на плечо, - расслабься, дружище.

Герой хмыкнул, нехотя отпуская толстяка.

- Всё в порядке, ни о чём не беспокойтесь, - хватаясь за горло прохрипел хозяин пивнушки. – Я обознался. Эфиопам я всегда подношу лучшие сорта вин, причём за счёт заведения.

- Давай, неси-неси, - грозно бросил ему Аякс, - и орешки прихвати, боров обрюзгший.

Толстяк почтительно поклонившись, стремглав бросился в винный погреб.

- Интересно, а почему здесь так не любят греков? – спросил Парис, с некоторой завистью поглядывающий на бицепсы Аякса.

- А они за жратву никогда не платят, - донеслось от соседнего столика, затем грянул новый раскат пьяного хохота.

Примчался запыхавшийся хозяин со здоровой амфорой вина и пятью огромными глиняными чашами. Медную вазочку с солеными орешками он нёс в зубах.

- Обслуживание у них что надо, - тихо пробурчал Аякс, разливая друзьям по чашам вино. - Пока в морду кому-нибудь не дашь, не уважают.

Выпили.

Закусили орешками.

Вино оказалось весьма недурственным, видимо, хозяин заведения здорово испугался грозных «эфиопов», выбрав для них в погребе лучшую амфору.

Одиссей снова взглянул на божественный прибор. Прибор указывал на погреб, в котором по-прежнему суетился перепуганный толстяк.

А тем временем за стол к героям подсел странный худой субъект с запавшими глазами заядлого пропойцы.

- Я вижу вы приезжие? – осипшим голосом спросил он, ехидно ощерившись.

- Ну и что с того? – удивился Агамемнон. – Тебе до этого какое дело?

- Хотите здорово развлечься? – спросил незнакомец. – Меня все тут знают. Я торгую забвением, также в наличии есть девочки любых возрастов и комплекции.

- Торгуешь чем? – переспросил Парис, задумчиво смакуя превосходное вино.

- Забвением, - повторил незнакомец. - Вы ведь впервые в землях лотофагов, а это единственное место в Греции, где легально разрешена торговля наркотиками.

- Нарко… чем? – не понял Аякс, неприязненно поглядывая на торговца забвением.

- Неважно, - махнул бледной рукой незнакомец. - У меня есть классное курево, сонная трава, её пьют и порошок счастья, его нюхают. Напудрите им ноздри и сразу на Олимп попадёте.

- А амброзия у тебя есть? – с ухмылкой спросил Одиссей.

Незнакомец испуганно огляделся.

- Нет, - шепотом ответил он, - она для смертных строго запрещена, но порошок счастья по эффекту ей почти ничем не уступает.

- И сколько? – вполне серьёзно поинтересовался Гектор.

- За один мешочек два золотых.

- СКОЛЬКО?!!

- Да не пугайтесь, товар того стоит. Я продаю со стопроцентной гарантией.

- А испытать перед покупкой можно? – осведомился, слегка охмелевший от местного вина, Парис.

Незнакомец отрицательно покачал головой.

- Если бы вы были местными жителями то да, а так я не хочу рисковать. Может у одного из вас аллергия?

- Чего? – герои недоумённо переглянулись.

- Да неважно, - усмехнулся незнакомец. – Так вы берёте или нет?

- Я беру, - сказал Гектор, доставая из-за щеки две золотые монеты.

- Да ты сдурел, - тут же заорал на него Агамемнон, - такие деньги за неизвестно что.

- Это моё личное дело, - огрызнулся троянский герой, принимая у незнакомца маленький холщовый мешочек с непонятным порошком.

- Ноздри пудри лишь слегка, - посоветовал Гектору торговец забвением, - на дольше хватит, кстати, общий эффект от количества употреблённого порошка не зависит.

И сказав это, загадочный субъект испарился, вернее, весьма проворно покинул питейное заведение.

- Ну ты, Гектор, и дурак, - пробасил Аякс. - Лучше бы баб экзотических снял. Наверняка этот прохвост тебе обыкновенный мел подсунул.

- Ничего, сейчас проверим, - ответил Гектор, развязывая мешочек.

- Спущусь-ка я в этот подвальчик, - тихо произнёс Одиссей и, встав из-за стола, пошёл в дальний конец пивнушки.

Божественное устройство в его руке тихонько затрещало.

«Ага! – торжествующе подумал царь Итаки, - сейчас, сейчас».

Тучного хозяина в винном погребке не обнаружилось, зато вин там было видимо-невидимо. Они хранились и в бочках, и в амфорах, и в лекифах запечатанных сургучом, короче, царь Итаки попал на настоящий Олимп для пропойц или Тартар, как кому нравится, потому что истинный ценитель любимого напитка Диониса живым из этого погреба точно бы не вышел.

Поглядывая на потрескивающее в руках устройство, Одиссей медленно пошёл вдоль заполненных винами деревянных стеллажей. Божественный прибор, судя по всему, указывал куда-то в самый дальний конец винного погреба.

«Да не может быть, - подумал царь Итаки. - Не может такого быть, чтобы все оказалось так просто. Что делать божественному артефакту в этой грязной дыре?».

В конце тускло освещенного коптящими на стенах факелами коридора обнаружилась обитая медью дверь, с греческой надписью: «Не входить».

- Что, вообще не входить? – вслух удивился Одиссей, с большим трудом одолев сложное словосочетание и пинком распахивая дверь настежь.

За дверью оказалось маленькое, плохо освещённое помещение, посредине которого пыхтел и судорожно сотрясался какой-то непонятный аппарат.

Прибор в руках Одиссея громко затарахтел, а затем и вовсе отключился.

Царь Итаки озадаченно почесал смуглый нос.

Непонятный аппарат вовсю работал, и пахло от него… Да, именно, пахло от него бродящим вином.

- Так-так, - Одиссей подошёл ближе.

Из громадного медного котла шли струйки белого пара, по прозрачным трубочкам бежала бурлящая красная жидкость. Сами собой раздувались складчатые меха. Чуть ниже котла имелось несколько изящных краников, под каждым из которых была поясняющая надпись. Под первым краником по-гречески было написано: «Вино полусухое Ольвийское. Выдержка 30 лет», под вторым было выведено: «Вино сладкое Троянское. Выдержка 15 лет». Надписи под остальными краниками были сделаны на незнакомом царю Итаки языке. Да он и греческий, в общем-то, не знал и больше догадывался, чем действительно мог свободно читать буквы родного языка. Но как пишется слово «вино» со всеми его сухими и полусладкими вариациями, в Греции знал даже девятимесячный младенец.

- Ага, - царь Итаки сокрушённо покачал головой. - Ай-яй-яй, вот значит чем нас наверху поил этот толстозадый жулик. Где же он это чудо божественной инженерии раздобыл?

Ещё раз внимательно осмотрев блестящую поверхность медного котла Одиссей обнаружил на ней маленькую эмблему Гефеста: скрещённые серп и молот.

- Дионис, скотина, - тихонько позвал царь Итаки, справедливо полагая, что в таком месте бог вина просто не может его не услышать. – Ау-у-у-у…

Прошло около десяти минут прежде чем бог вина материализовался в пропахшем бродящим виноградом погребке.

- Как ты меня там назвал? – злобно переспросил он.

- Я сказал, о величайший из богов, снизойди же к простым смертным и порадуй их своим облагораживающем всё вокруг присутствием, - мило улыбнулся Одиссей.

- Хм, значит мне послышалось, - сказал Дионис, с подозрением поглядывая на наглого смертного. – Зачем ты меня звал?

- Да вот за этим, - Одиссей ткнул пальцем в пыхтящий медный аппарат. – Это что?

- Это? – Дионис мельком глянул на пышущий жаром котёл. – Винноперегонный аппарат Гефеста. Я лично некогда заказал ему с десяток, дабы поддерживать среди местного населения свой божественный имидж.

Одиссей протянул богу вина устройство с длинными усами:

- Тогда почему оно вывело меня на него?

- Почему? – удивился Дионис. – М… м… видимо, потому что оно так же сделано Гефестом как и тот артефакт, что ты должен найти.

- Но тогда получается… - царь Итаки нехорошо сверкнул глазами. - Вы что меня там, на Олимпе, за полного дурака держите? Мне, что теперь придется бегать за каждым изобретением этого хромого безумца?

- Полагаю что так, - Дионис сдержанно кивнул, - и вообще, как ты смеешь, жалкий смертный, наезжать на самих богов?

- А то что будет? – дерзко поинтересовался Одиссей, но бог вина ему не ответил. Раздражённо сплюнув на пол, он медленно растворился в воздухе.

- М-да, - Одиссей снова сокрушённо покачал головой, - за эту сатирову работу нужно было просить не четыре, а пять бочек чистейшего золота.

Царь Итаки как всегда снова продешевил, но тут уже ничего не поделаешь. В это трудно было поверить, но Одиссей был человеком слова и неважно, кому он его давал, смазливой портовой девке или всемогущим богам. Сказано – сделано. И никак иначе.

***

Владыка подземного царства Аид скучающе слушал на троне коллективную жалобу четырёх полупрозрачных душ.

- Это он, он первым начал, - тыкал прозрачным пальцем в одного из своих товарищей высокий худой старик, - это он первым сказал, давайте его отвяжем и посмотрим, что потом будет.

- Нет, это клевета, - истошно кричал тот, которого обвиняли. - Я в прошлой жизни у тебя жену соблазнил вот ты на меня всё и сваливаешь.

Души гневно загалдели, и понять что-либо в их воплях было просто невозможно. Аид тяжело вздохнул и, дотронувшись до маленького сенсора на подлокотнике трона, отключил голограммы давно умерших греков.

- Что, до сих пор пытаешься выяснить, кто отпустил Цербера? – спросил появившийся из тьмы зала Дионис.

- Ага, - ответил Аид, вынимая из особого паза на троне маленький, переливающийся всеми цветами радуги блестящий диск. - Вот пересматриваю записи усопших… то есть, тьфу ты, цифровые проекции личностей умерших смертных. Думаю, может кто-то из них чего полезного видел.

- Пустая трата времени, - махнул рукой Дионис.

- От нашего агента в Греции какие-нибудь новости есть? – поинтересовался владыка подземного царства, меланхолично зевая.

- С помощью твоего прибора ему удалось обнаружить винноперегонный аппарат Гефеста, - весело ответил бог вина.

Аид кивнул:

- Ну, хоть что-то.

- Нет, ты таки издеваешься? – закричал Дионис. – Ты что ему за пеленгатор всучил, какой допотопной модели?

- Какая была, - Аид с сожалением развёл руками. – Без Гефеста среди моих гаджетов такой бардак царит, что мне иногда даже кажется, мы вообще не взлетим.

- Крон тебя побери, - зло огрызнулся бог вина. – Не каркай тут.

- Суеверным стал? - весело прохрипел Аид, и скорчил богу вина пре отвратительнейшую рожу. – Сам в себя верить что ли перестал?

- Я вижу от безделья ты окончательно свихнулся, - спокойно констатировал Дионис. – Ладно, пойду я, мне Асклепий поручил ДНК Посейдона раздобыть. В хранилище лаборатории этого ДНК почему-то не оказалось.

- Да-да, - кивнул Аид, - иди-иди, скатертью дорога…

Владыка подземного царства снова сладко зевнул и достал из-под трона очередной переливающийся диск с душами смертных.

***

- Пять минут полёт нормальный, - пробормотал побледневший Гектор, медленно сползая на пол пивного заведения.

- Что это с ним? – испугался вернувшийся из винного погреба Одиссей.

Глаза у троянского героя слезились, уши оттопырились, нос распух и сильно покраснел.

- Он понюхал порошок счастья, - ответил Агамемнон. - Мы его отговаривали, но он был непреклонен, хуже барана.

Пьяные матросы за соседним столиком издевательски заржали.

Одиссей многозначительно посмотрел на Аякса.

Аякс кивнул и, сжав пудовые кулаки, встал со своего места, направившись прямо к потешающимся аборигенам. Раздались глухие удары, громкий хруст, с шумом разлетелась на куски глиняная амфора, и в питейном заведении стало очень тихо. Оставшаяся часть посетителей на цыпочках потянулась к выходу.

- Всё в полном порядке, - кивнул Аякс, возвращаясь на своё место.

Одиссей взял со стола маленький холщовый мешочек с белым неизвестным порошком и попытался его понюхать.

- Эй, ты чего? – Парис вовремя схватил царя Итаки за локоть. – Хватит нам и одного естествоиспытателя.

Одиссей хмыкнул, и крепко завязав мешочек, спрятал его за пазуху.

- Будем надеяться, что Гектор не отбросит копыта, - сказал он. - Поднимайте его, ребята, мы возвращаемся на корабль.

- А как же… - Агамемнон указал на винный погреб, - ты нашёл то, что тебе было нужно?

- Нет, - Одиссей отрицательно покачал головой, - ложная тревога.

Нести ушедшего в глубокую отключку Гектора пришлось вчетвером. Одиссей взял троянского героя за левую ногу, Агамемнон за правую, Аякс с Парисом подхватили с двух сторон Гектора под руки.

- Ну, Зевс с нами, - кряхтя прохрипел царь Итаки, - понесли…

Герой был тяжёлый, что тот бык, поскольку боевые доспехи он по жизни не снимал, даже мылся в них, потому что девочкам в борделях его рельефные латы очень нравились.

Несколько раз грекам приходилось останавливаться, дабы передохнуть, опуская могучее тело друга на каменную мостовую. Парис, было, попытался поймать какую-нибудь телегу, но мерзавцы лотофагийцы нагло заявляли, что они эфиопов подвозить не будут. Очень ранимый, когда дело касалось национального вопроса, Аякс сломал пару телег об головы их же владельцев, но это грекам мало чем помогло, подвозить их всё равно никто не желал.

Кое-как с горем пополам добравшись до корабля, путешественники с помощью местных грузчиков затащили Гектора на борт, и щедро с ними расплатившись, отчалили восвояси.

- М-да, услужил ты нам, приятель, хорошо услужил, - сказал Одиссей, неприязненно косясь на троянца, но как говорится, нет худа без добра.

***

Гонимый служанками бога Посейдона нереидами (прекрасными сёстрами жены Амфитриты) корабль сына Одиссея Телемаха стремительно вошёл в воды земель лотофагов.

Туман на море стоял такой, что боязно было даже за борт плюнуть, а вдруг там с нереидами плещется сам сын Посейдона Тритон, который бабник был тот ещё.

- Телемах, - внезапно закричал один из моряков, - я слышу плеск опускающихся в море вёсел.

Телемах прислушался и действительно услышал плеск, совсем рядом с ними в тумане на вёслах шёл какой-то корабль.

- Десять минут полёт нормальный, - отчётливо донеслось из тумана, и Телемах испуганно отшатнулся от борта корабля.

- Тритон, наверное, шалит, - знающе заметил Паламед, - Икаром видно себя возомнил.

По мере приближения корабля сына Одиссея к берегу, туман начал рассеиваться.

«Может повернуть назад пока не поздно?» - с тревогой подумал Телемах, но вдали уже показался морской порт с застывшими у причала торговыми кораблями.

- Похоже на Спарту, - сказал один из друзей Телемаха, - хотя в этой части понта никаких Спарт быть не должно.

- Кто сказал? – удивились остальные моряки.

- Да Христофорус Колумбиус, - ответил парень, - великий эллинский мореплаватель. Много путешествовал, карты составлял, но был, к сожалению, съеден прожорливыми великанами лестригонами. Он их остров с Египтом перепутал, а их царя Антифата и вовсе за ожившую мумию принял, тот на него за это обиделся и мореплавателя порешил.

- Весьма поучительно, - кивнул Телемах, - ноги моей в этом Египте никогда не будет.

И остальные матросы согласно с ним закивали.

Корабль пристал к берегу.

- Плата за стоянку два золотых, - закричал с берега чернявый абориген с жёлтой повязкой на локте.

Телемах с друзьями опасливо сошли с корабля.

Расплатились.

- Где мы находимся, приятель? – спросил жуликоватого коротышку Паламед.

- Вы в стране лотофагов, - ответил местный житель, пробуя золотую монету на зуб. - Вы уже вторые эфиопы, посещающие нас за сегодняшний день.

Греки переглянулись, но от комментариев, слава Зевсу, воздержались.

- Учтите, - добавил коротышка, пряча золотые монеты за щеку, - эфиопов здесь не любят, если что, то вы мирмидоняне.

- Лучше уж лестригоны, - хохотнул Телемах.

- Да нет, - усмехнулся абориген, - ростом не вышли. Кстати, стоянка не больше часа, у нас напряжённый график, каждый час приходит новый торговый корабль.

- А чем торгуете? – поинтересовался Паламед.

- Забвением, - непонятно ответил чернявый коротышка и хитро при этом улыбнулся.

Пожав плечами, греки двинулись вглубь порта. Так уж «волею Зевеса», вернее, всемогущего Рока получилось, что они оказались у того же пивного заведения, что и Одиссей с героями.

- Три Минотавра, - вслух прочёл Телемах красочную вывеску.

- Э… - глубокомысленно протянул Паламед, - у нас в Итаке с подобным названием есть один клуб, где содомиты собираются.

- О, а ты откуда об этом знаешь? – удивились остальные греки.

- Э-э-э-э… - Паламед покраснел, - да забрёл случайно по пьяни однажды…

Среди друзей Телемаха раздались пошлые смешки.

- Ладно, хватит, - прикрикнул на них наследник Итаки. – Посейдон не даром направил наш корабль к этим берегам. Зайдём и спросим местных, не видел ли кто здесь моего отца.

Греки одобрительно загудели, мощной толпой завалив в питейное заведение.

- Опять эфиопы, - истошно заорал один из посетителей и пьяные матросы, высадив окна, бросились врассыпную.

Телемах решительно подошёл к трясущемуся в углу пивнушки полному субъекту.

- Мы не эфиопы мы лестри… то есть мирмидоняне.

- О, всемогущий Зевс, - прошептал толстяк, в обмороке медленно съезжая по стене на заплеванный пол питейного заведения.

Телемах выглядел более чем озадачено.

- Гм, - сказал он, чувствительно пихая толстяка сандалией под рёбра.

Толстяк мгновенно очнулся.

- Да? – деликатно осведомился он. – Чем могу услужить достойным путешествующим мужам?

- Ты кто? – спросил Телемах, грозно сведя брови к переносице.

- Я владелец «Трёх Минотавров», - ответил толстяк.

- Так, - наследник Итаки фамильным движением задумчиво почесал смуглый нос. – Я ищу своего отца, не видел ли ты его?

- А как он выглядит? – быстро поинтересовался хозяин пивнушки, наконец, перестав трястись.

Телемах оглянулся на друзей, ища у них поддержки.

- Смугл, высок, - пришёл на помощь растерявшемуся приятелю Паламед, - бородат, около тридцати лет: в ухе серьга в виде черепа, над губой под носом родинка в виде сердечка, на правой ягодице родимое пятно в виде…

- ЧТО?!! – дружно взревели греки.

Паламед снова покраснел.

- Э-э-э-э… - невразумительно произнёс он, - я не то хотел сказать, я…

И он, стушевавшись, смущённо потупил взор.

- ОГО!!! - хором выдохнули греки, сочувственно глядя на Телемаха. – Вот так поворот…

Телемах злобно сверлил взглядом Паламеда, но обстановку очень кстати разрядил тучный хозяин пивного заведения.

- Да вроде был тут такой, - поспешно ответил он, - с серьгой в виде черепа. С друзьями вино пил, одет, словно царь, очень богато. В мой винный погреб зачем-то спускался.

- А они давно ушли? – закричал Телемах, хватая потного толстяка за шиворот.

- Я…я…я не знаю, - прошептал бедолага снова бледнея, - вроде около часа уже прошло.

- Опоздали! - Телемах нехотя отпустил владельца пивнушки. – Извини, меня, приятель, за то, что я был с тобой так резок и принеси-ка нам своего лучшего вина…

- Для мирмидонян я держу самые отборные сорта, - обрадовался толстяк, проворно спускаясь в винный погреб, где на полном ходу пыхтел винноперегонный аппарат бога Гефеста.

Глава 19 ОДИССЕЙ НА ОСТРОВЕ ЦИКЛОПОВ

Из тьмы возникло недовольное лицо Одиссея.

- Ну что очнулся, красавец? – с усмешкой спросил царь Итаки. – Мы еле тебя до корабля дотащили, больше никогда так не делай.

Гектор огляделся, хватаясь за буквально раскалывающуюся пополам голову.

«Где это я? - подумал он. - На царство Аида не шибко то и похоже. Одиссею туда ещё рановато попадать».

Гектор лежал на палубе корабля, гребцы уверенно сидели за вёслами, напевая какую-то боевую песню. Дул слабенький ветерок, пока недостаточный для того, чтобы установить широкий парус.

Судя по тому, что Гектор лежал в огромной луже, его отливали морской водой.

На палубе появились немного пьяные и потому весёлые Агамемнон, Парис и Аякс сын Оилея.

- С возвращением из небесных чертогов, - радостно крикнули они, троянскому герою, высоко поднимая над головами кубки с вином. – Как там твой полёт в целом прошёл нормально?

Стоящий рядом Одиссей угрюмо вглядывался в горизонт.

- И куда же мы плывём на этот раз? – спросил Гектор, кое-как поднимаясь на ноги.

- А сатир его знает, - с чувством ответил царь Итаки. - Божественный прибор вроде как на юг указывает, думаю, почуял очередной винноперегонный аппарат.

- Нужно было деньги вперёд брать, - хрипло проворчал Гектор, вытирая мокрые доспехи.

- Да, нужно было, - кивнул Одиссей, - я бы тогда вместе с деньгами сразу в Итаку подался. А боги могут и подождать, я ведь невечный, а они бессмертные. Эх, погулял бы на славу.

- Тоже верно, - кивнул Гектор. – Боги и в самом деле могут подождать…

***

- Нет, это не Посейдон, - заявил Асклепий, откладывая в сторону пробирку с непонятной тёмно-зелёной жидкостью. - Вот если бы у меня была его…

- Асклепий, - перебил врачевателя Дионис, грозно потрясая указательным пальцем у его носа, - ещё раз произнесёшь это слово, и я устрою тебе такую белую горячку, что ты сам в гигантского грызуна превратишься и в большом дупле жить станешь.

- Он это может, - подтвердил Гермес, полирующий шерстяной тряпочкой свои реактивные сандалии.

Асклепий зловеще захихикал.

- Вы очень забавно злитесь, - весело сообщил он. – Так, Телемаха на отцовство Одиссея проверять будем?

- Ты что совсем тю-тю? – покрутил пальцем у виска Гермес.

- Ладно, забудьте! - махнул рукой Асклепий, - Значит, Телемаха проверять не будем…

И он тщательно вычеркнул наследника Итаки из длинного списка подозреваемых в отцовстве мужчин.

***

- Земля, - истошно завопил до сих пор привязанный к верхушке мачты матрос, наказанный за матерные высказывания в адрес Итаки. – Да снимите же меня отсюда, в конце концов. На меня чайки гадят!

- Ага, как же, размечтался, - нагло бросил ему Одиссей. - Будешь висеть там, как миленький, пока в Итаку не вернемся.

- Да видел я твою Итаку знаешь где? - закричал матрос. – Снимите меня, кожа на спине от загара уже слазит.

- Ну и поделом, - громко заржал Агамемнон. – Кстати, что там за земля?

Одиссей пожал плечами.

- Идём чётко по указанию божественного прибора.

Чёрную коробочку с длинными усами царь Итаки держал в правой руке.

Вдалеке замаячил угрюмый каменистый остров с мрачными пиками унылых серых скал.

- Шляемся где попало, - недовольно пробурчал Парис, - пока нас кто-нибудь не сожрет.

- Или мы кого-нибудь, - кровожадно щёлкнул зубами Аякс, весело подмигивая, по-прежнему, немного заторможенному после употребления волшебного порошка лотофагов Гектору.

Увлекательное путешествие Одиссея было в самом разгаре и, казалось, приключения вот-вот посыплются на них словно из рога изобилия.

Пока что всё с ними произошедшее было довольно обыденным. Да, герои побывали в землях лотофагов, но те оказались обыкновенными мошенниками, разбавляющими вино морской водой и торгующими наркотиками сомнительного качества.

И это было обидно.

Очень.

В особенности Аяксу, кулаки у которого буквально чесались, так он хотел с кем-нибудь как следует подраться.

Аякс уже был готов сцепиться даже с кем-то из своих, дабы размять, соскучившиеся по действию могучие мышцы.

- Надеюсь, здесь бродит гигантский прожорливый медведь, - мечтательно предположил Аякс. - Или лучше ужасное привидение Эмпуса с орлиными ногами, пьющее людскую кровь. Или чудовищная Ламия, сбежавшая из царства Аида, которая пожирает новорожденных младенцев, или…

- Аякс, заткнись, - раздражённо бросил Одиссей, сочувственно посмотрев на близкого к обмороку Париса. – Все перечисленные тобой монстры выдумка безграмотных пастухов. Им делать на пастбище целыми днями нечего, вот они всякие кошмарные истории и выдумывают.

- Да знаю я, - махнул рукой Аякс. - Просто уж больно хотелось попугать дурачка Париса. Он у нас, кажется, даже летучих мышей боится…

- Да пошёл ты, - огрызнулся Парис, - думаешь и на тебя управы не найдется?

Аякс в ответ громоподобно рассмеялся.

- Ну хватит трындеть, - взмолился Гектор. - У меня весь день голова раскалывается.

- А не фиг было мел нюхать, - возразил Аякс.

Плавно развернувшись, корабль бросил якорь у берега неизвестного острова.

Спустившись в небольшую лодку, Одиссей, Агамемнон, Парис, Гектор и Аякс сын Оилея проворно подгребли к суше.

Благополучно высадились.

- Ого-го-го! - взревел Аякс, прикладывая к губам руки лодочкой. – Эге-ге-гей…

И герой лукаво посмотрел на дёргающегося Париса.

- К вам идут великие герои, - громогласно добавил Аякс и эхо от его голоса в панике заметалось среди мрачных скал.

- Идите в задницу, герои, - внезапно донеслось издалека.

- Что? – греки переглянулись.

- Послышалось, - сделал вывод Аякс. – Это эхо. Идёмте.

И герои под предводительством хитроумного Одиссея двинулись по каменистому грунту вдоль берега.

- М-е-е-е, - раздалось где-то совсем рядом.

- Ага, - обрадовался Агамемнон. – Козы. Надеюсь, что дикие. От шашлычка по-троянски я бы сейчас не отказался.

И путешественники галопом припустили туда, откуда только что доносилось глупое меканье.

Каково же было их разочарование, когда козы оказались горными и прыгучими, что те блохи.

Около часа пробегав по камням и едва не свалившись в глубокую расщелину, греки с грустью признали своё фиаско, а козы нагло мекая, смотрели на них с вершин серых утёсов, разрушив все мечты Агамемнона о шашлычке по-троянски.

Шашлычок оказался героям не по зубам, слишком уж прыток.

- Ладно, размяли ноги и хватит, - строго осадил, ругающихся на чём свет стоит товарищей, Одиссей. – Довольно коз смешить. Пора взяться и за дело. Мы ведь приплыли сюда не просто так.

Герои пристыжено замолчали.

Одиссей удовлетворённо кивнул и, достав из-за пояса божественное устройство, пошёл в том направлении, куда указывали шевелящиеся серебряные усы.

Вскоре греки достигли небольшого указателя на камне, у начинающейся буквально из неоткуда дороги.

Одолеть надпись на указателе Одиссей, понятно, с наскока не смог и дабы окончательно не опозориться, прибег к помощи Гектора.

- Гектор, - ласково позвал он героя, - мне в глаза песок попал. Ни черта не разберу. Ну-ка, прочти.

Гектор послушно прочёл:

- Вы находитесь во владениях циклопов. До ближайшего постоялого двора тысяча стадиев. Грекам и эфиопам проход воспрещён.

- Это еще за каким таким сатиром? – возмутился Аякс. – Проклятые расисты, и тут окопались… Ну я вам покажу.

Одиссей посмотрел на божественный прибор:

- Идёмте, нам кажется вон туда.

Греки послушно двинулись за вожаком.

- Зевс Громовержец, - громко воскликнул Агамемнон, и все обернулись на его голос. – Вот это так тапочек, разрази меня Тартар.

- Мама, - закричал Парис, чуть не бросившись на руки Аяксу.

Поражённые герои столпились у брошенной на земле гигантской рваной сандалии, размером с хорошую вёсельную лодку.

- Это ж каким должен быть её владелец? - присвистнул Аякс, прикидывая в уме размеры, носящего такую обувь мужика.

- Знал я одного грека, - задумчиво изрёк Агамемнон, - странствующего философа. Так у него при росте метр сорок с лавровым венком в прыжке, размер обуви был шестидесятым. Он, кстати, на всех Олимпиадах медали по плаванью забирал, а вот бегал неважно, за что и поплатился: голодные черепахи с острова Родос его загрызли. Он проверял там знаменитую апорию Зенона «Ахиллес и черепаха».

- Думаю, дальше вы пойдёте без меня, - заявил Парис, демонстративно поворачивая обратно к морю.

- Ага, - громко хохотнул Аякс, - иди-иди. Может, вторую сандалию найдёшь вместе с её владельцем.

Парис уходить тут же резко передумал, истерично попросив Одиссея отказаться от своей безумной затеи и всем вместе дружно вернуться на корабль. Одиссей на это ответил… Пожалуй опустим, что именно ответил Парису на это царь Итаки, из соображений строжайшей цензуры.

Через четверть часа, по-прежнему строго следуя указаниям божественного устройства, греки вышли к гигантской пещере.

Маленький прибор в руках Одиссея громко защёлкал.

- Так-так, - сказал царь Итаки, - посмотрим, что там внутри.

Внутри оказалось весьма симпатичное жилище, вот только для очень большого жильца.

Стол со стульями напоминали арки какого-нибудь храма, даром что не из мрамора. Кровать походила на хороший военный корабль на сорок гребцов, а отхожее место…

- Кошмар, - закричал Парис, увидав глиняный ночной горшок, выкрашенный в белый горошек, в котором при желании могли поместиться обе армии, сходившиеся недавно под стенами Трои.

- М-да, - Аякс задумчиво потрепал густую бороду, - либо мы попали в музей абстрактного искусства, либо в пещеру чудовищного великана.

- Второе правдоподобней первого, - сказал Одиссей, указывая на громадные следы у входа в пещеру: один от обуви, другой от голой пятки.

- Ага, - радостно закричал Аякс, потрясая копьём, - наконец-то нашёлся в Аттике достойный мне противник.

- Не обольщайся, - осадил друга Одиссей, - все великаны умственно отсталые, это общеизвестно. Чем ты больше, тем дурнее. Вследствие своей умственной отсталости они добрые, а все беды в Греции только от недомерков. Вот они, это да, злобные, что те клещи, поскольку у них развит комплекс неполноценности, от того вечно к власти и рвутся.

- Интересно, - сказал Агамемнон, - на кого это ты там жирно намекаешь?

А рост Агамемнона то был примерно метр шестьдесят.

- Имеющий мозги, да поймёт, - загадочно добавил Одиссей. - О, смотрите, а вот и снова козы.

И действительно в дальнем углу пещеры имелся вольер с мелким рогатым скотом.

- Вот так удача, - хмыкнул Агамемнон, плотоядно поглаживая себя по животу, - а я было уже с шашлычком распрощался.

Радости греков не было предела, когда они обнаружили ко всему прочему запасы козьего сыра и здоровую амфору превосходного вина.

- Братья, закатим пир-р-р-р! - утробно взревел Аякс, и герои тут же освежевали две упитанные козочки.

Развели костёр.

Нанизали мясо на вертел, сделанный из копья Аякса.

По пещере медленно поплыл восхитительный… то есть довольно специфический запах жареной козлятины. Агамемнон с видом бывалого гурмана обильно поливал мясо вином и посыпал специями, всегда припрятанными у него для подобных случаев в особом мешочке на поясе.

Но хитроумный правитель Итаки, несмотря на царящее среди друзей беззаботное веселье, не забыл о своей главной задаче.

Оставив греков пировать у входа в пещеру, он вернулся в жилище неведомого гиганта, дабы с помощью божественного устройства выяснить, за каким сатиром оно привело их на этот убогий остров.

Но всё объяснялось довольно просто, чудо прибор запеленговал очередное изобретение Гефеста.

Это был небольшой (для владельца пещеры) ящичек со съёмными круглыми дисками, по которым ездила подвижная тонкая штуковина, сделанная из вовсе невиданного материала с вкраплениями бронзы.

Одиссей нажал ногой первый попавшийся плоский рычаг с нарисованной поющей птичкой. Непонятное устройство тут же ожило, наполнив пещеру странной музыкой с преобладанием ударных инструментов и разнообразных флейт.

Пожав плечами, царь Итаки нажал плоский рычаг повторно, и музыка прекратилась.

В пещеру забежали встревоженные Гектор с Агамемноном.

- Эй, ты чего? – испуганно спросили они Одиссея. – Нас чуть Танат не хватил. Парис от страха на скалу залез и теперь орет, как ненормальный, чтобы его оттуда сняли.

Одиссей выскочил наружу. Парис действительно сидел на скале над пещерой, с круглыми от ужаса глазами слушая гневные проклятия, бегающего вокруг костра Аякса.

- Он что туда на крыльях взлетел? – ошарашено спросил Одиссей.

Греки недоумённо развели руками.

- Мы в этот момент отвернулись, - виновато ответил Гектор, - а он фить и уже наверху.

- Тартар вас всех побери, - затряс кулаками царь Итаки. - На минуту вас ведь только оставил, сами теперь его оттуда снимайте.

И сплюнув в сторону, Одиссей демонстративно вернулся в пещеру…

Что-то ему всё это время не давало покоя. Что-то он в этой пещере увидел. Увидел мельком нечто очень важное, отложившееся на краю сознания.

- Так, - Одиссей остановился точно посередине пещеры, внимательно обведя её зорким взглядом.

Так и есть.

На колченогой тумбочке у кровати, рядом с бронзовым подфакельником стояла, вырезанная на деревянной доске картина в гранитной рамке, изображающая молодую улыбающуюся женщину невиданной красоты.

- Афина, нет, Афродита, - вслух произнёс Одиссей, перебирая в памяти симпатичные божественные мордашки и с каждой секундой всё больше и больше понимая, что женщина на картине очень похожа на его покойную мать Антиклею.

«Но этого просто не может быть!» - спокойно подумал царь Итаки, и поставил в этом неразрешимом вопросе жирную точку, решив, что сходство женщины на портрете с его матерью абсолютно случайно.

А вот картина с изображением Лаэрта над ночным горшком великана, никаких сомнений у Одиссея не вызывала, повергнув того в суеверный шок.

На картине ДЕЙСТВИТЕЛЬНО был изображён ЕГО ОТЕЦ.

Одиссей медленно, словно сомнамбула, подошёл ближе.

Вблизи портрет его отца оказался весь искромсан прямоугольными дырочками, а прямо в центре картины торчала рукоять, ушедшего до половины в каменную стену, огромного ножа.

Спасительный для рассудка ответ пришёл в голову Одиссея мгновенно.

Всё сразу стало на свои законные места.

- А… понятно, - с облегчением вздохнул царь Итаки, - шуточки известного хохмача Диониса. Ну я тебе ещё это припомню.

Неизвестно, какие ещё угрозы последовали бы в адрес бога вина, слетев с уст взбешённого Одиссея, но тут пещера содрогнулась от чьих-то могучих шагов.

Чьих-то, гм…

Не будем мудрствовать лукаво, а скажем прямо: в пещеру возвращался её хозяин.

Агамемнон, Аякс, Гектор и Парис были тут как тут.

- Одиссей, - истошно заорали они, - караул…

- Парис? – царь Итаки обалдело вытаращился на бледного юношу, словно именно он и был чудовищным великаном. - Но как ты спустился со скалы?..

- Как хозяина пещеры вдалеке увидал, - ответил за юношу Агамемнон, - так вниз кубарем и скатился. Там оказывается на камне выступы, в виде ступеней были.

Возвращающийся домой с прогулки великан громко икал и Одиссей понял – путь назад безвозвратно отрезан.

- Быстро в вольер! - громко скомандовал царь Итаки.

- К козам? – испуганно спросили герои.

- К баранам! - злобно прорычал Одиссей, стремительно бросаясь в угол пещеры.

Бараны недовольно заблеяли, так как тусовка у них была довольно узкая, но греки пинками разогнали животных, спрятавшись в их гуще.

- О-о-о-о, - жалобно взревел великан, когда наступил голой пяткой на дотлевающий у входа в пещеру костёр.

К слову сказать, циклоп ходил искать свою потерявшуюся сандалию.

Каким образом, спросите вы, он её потерял?

Да ночью коты местные под пещерой уж больно громко песни любовные пели, в них-то своей правой сандалией великан и запустил. Но переусердствовал малость, забросив сандалию далеко к морю.

В расстроенных чувствах, не выспавшийся циклоп, в одной левой сандалии зашёл в пещеру.

Греки, замершие среди меланхолично жующих травку баранов, молча ужаснулись.

Великан был просто чудовищен.

В смысле размеров он был чудовищных, а так мужик себе как мужик. Только с глазом правым, словно у морского пирата, чёрной повязкой перевязанным. Встреть такого нормальных стандартных размеров где-нибудь на Родосе, и вовсе он не будет казаться тебе чудовищным. Даже можно сказать наоборот, он покажется обаятельным, и грех будет не угостить этого симпатягу вином, дабы послушать удивительные истории о его пиратских рейдах у берегов Лесбоса, либо Гоморры.

- Ё моё, - громко произнёс великан, осматривая свою пещеру. – Что-то я слегка не понял…

- Наше присутствие заметил, - прошептал Аякс, за что получил по лбу от Одиссея.

- О… - в отчаянии взревел циклоп. - Кто слопал мои запасы козьего сыра, о… кто выпил всё моё лучшее вино?

- Мы выпили, - хмыкнул Агамемнон, ещё не совсем протрезвев.

- О… - продолжал сокрушённо реветь великан. – Кто слушал мою музыку, у-у-у… Кто воспользовался моим любимым ночным горшком?

Греки обалдело переглянулись.

- Чего? – прошептал Одиссей, и все почему-то сразу посмотрели на Аякса.

- А что я, что сразу я? - с вызовом хрипло прошептал герой. - Ну стоит себе горшок большой в белый горошек, как же таким не воспользоваться? Снаружи ведь негде, сплошные скалы, ни удобного кустика, ни чахлого деревца.

- Скотина, - прошипел сквозь зубы Одиссей. - Ну я с тобой потом ещё разберусь…

- О… - ещё раз взревел циклоп, после чего горько зарыдал.

На греков мощно пахнуло перегаром.

- Да он же пьяный, - догадался Агамемнон.

- Будем героически отступать, - принял единственно верное решение Одиссей и начал обдумывать гениальный… хотя нет, лучше сказать хитроумный план быстрого побега.

А великан тем временем, утерев мокрый красный нос, стал швырять хорошо отточенный нож в портрет Лаэрта, целясь прямо в его крайне идиотскую улыбку.

«Вот сволочь!» - с горечью подумал Одиссей, мысли которого складывались в логическую мозаику с большим трудом. Но оно и понятно, вина чужого меньше пить надо было.

На шару ведь всегда не жалко ни чужого напитка, ни своего организма.

Если кто в данной ситуации и веселился, так это Аякс, который пьяным был ещё бесстрашней, чем трезвым. Упился, в общем, герой больше всех, благо бычье здоровье позволяло.

Сначала Аякс сидел вроде как тихо, потом его разобрало, и он начал приглушённо хихикать. Греки, понятное дело, зашикали на него, но тот на гневные рожи друзей внимания не обращал.

Затем Аякса окончательно развезло, и он стал басом блеять, подражая главному в стаде альфа барану, который уже около часа лежал в обмороке, сражённый исходящими от греков винными парами.

- Гомер? - встревожено позвал любимого барана великан, прекратив метать нож. – Что с тобой?

- Бэ-е-е-е, - ещё пуще прежнего заблеял потешающийся Аякс.

И тут могучий герой допустил непростительную ошибку, с пьяных глаз всё напутав и громко залаяв.

- Эй, кто там? – не на шутку испугался циклоп, освещая факелом тёмный угол пещеры.

- Гав-гав, - ответил Аякс и жалобно так добавил. – Мяу-у-у-у…

Бедняга Парис в этот момент частично поседел, а Одиссею было не до идиотов друзей, Одиссей напряжённо думал.

- Ах вы, - сказал великан снимая левую сандалию, - проклятые коты уже и сюда забрались.

М-да.

Умственные способности циклопа оставляли желать лучшего. Короче, грекам крупно повезло.

- Эх, была не была, - махнул рукой Одиссей и, повернувшись к друзьям строго приказал. – Приготовьтесь бежать, бараны.

Бараны в ответ согласно закивали.

- Итак, на счёт три, - шепотом подбодрил себя царь Итаки. – Раз, два, три…

И произнеся «три» он проворно выскочил из вольера.

- Ты кто? – удивлённо спросил циклоп, увидев человека.

Одиссей дурашливо поклонился.

- Тебя как зовут? – снова спросил великан.

- Меня зовут Ядурак, - ответил хитроумный царь Итаки. – И это я нагадил в твой любимый горшок.

- Ах ты, - яростно взревел циклоп, воинственно растопырив руки, после чего с топотом погнался за вылетевшим из пещеры Одиссеем.

- Нет, во даёт! - заржал Аякс, пихая локтём в бок жующего рядом травку барана. – Не, Парис, ты это видел?

Баран в ответ жалобно заблеял…

Запыхавшийся, в мокрой насквозь одежде, Одиссей приковылял в пещеру где-то минут через пятнадцать.

- Вылезайте, мужики, - прерывисто крикнул он грекам. – Айда, к кораблю.

Счастливые герои выбежали из вольера.

- Как тебе это удалось? – закричал Агамемнон, хлопая царя Итаки по широкой спине.

- Что удалось? – не понял Одиссей.

- Ну, от великана избавиться.

- А… - хитроумный грек криво усмехнулся. – Это было очень просто, я побежал в ту сторону, где лежала его сандалия. Он её как увидел, обо всём сразу же забыл. Сидит теперь счастливый на дороге, примеряет.

- Так может то не его сандалия? – предположил Гектор.

- Да какая разница, - махнул рукой Одиссей, - возвращаемся на корабль.

И греки, весело галдя, поспешили к морю.

А циклоп с радостью нашедший свою блудную сандалию вспомнил, как сильно обидел его непонятный коротышка, поэтому тут же принялся орать дурным голосом, созывая своих сородичей.

Сородичи, понятное дело, сразу отозвались.

- В чём дело, Полифем? – недовольно спросили они. – Ты снова напился?

- Я трезв, - гневно отвечал им циклоп, - как стёклышко.

- Тогда мы тебя не понимаем? – ответили сородичи. – Чего ты орёшь?

- И действительно чего? – Полифем в растерянности заозирался. - А, вспомнил… мне нанёс оскорбление один смертный. Он сожрал весь мой сыр, выпил всё моё вино и нагадил в мой горшок.

- Может это был твой брат Лифомил? – предположили остальные циклопы. – Думаем, что простому смертному не проделать все те чудеса, которые ты нам только что здесь описал.

- Нет, - твёрдо заявил великан, - это был смертный, обычный человек.

- Ну и как же его зовут? – ехидно поинтересовались сородичи.

- Ядурак, - ответил Полифем.

- Ну, мы в этом, в принципе, и раньше не особо сомневались, - сказали остальные циклопы. – Не пей больше, братец, а то пожалуемся твоему папаше Посейдону, и он тебе отсутствующие мозги быстро вправит.

- Ядурак, - в отчаянии закричал Полифем, - его звали Ядурак.

Но сородичи, приглушённо посмеиваясь и сокрушённо качая головами, уже расходились.

Полифем задумался.

- Пойду-ка я набью морду братцу Лифомилу, - вслух сказал он, - так, на всякий случай.

И циклоп решительно затопал вглубь острова.

***

Как раз именно в этот самый момент к острову циклопов подплывал Телемах со своими друзьями.

Горячо спорящие на фоне серых скал великаны выглядели весьма колоритно.

- Э, нет, - сказал Телемах. – Сушите вёсла, братцы.

И корабль послушно остановился.

Великаны на острове продолжали спорить, и земля под ними со стонами содрогалась.

- Похоже, мы снова опоздали, - сказал Телемах, задумчиво рассматривая возбуждённо размахивающих руками циклопов. - Мой отец здесь уже побывал.

- И, похоже, побывал только что, - добавил Паламед, указывая рукой на корабль вдалеке.

- Гребцы, - закричал Телемах, - поворот на девяносто градусов и полный вперёд.

- Думаю, при определённом стечении обстоятельств мы их догоним, - сказал один из матросов, слюнявя палец, дабы проверить попутный ветер.

Корабль Телемаха развернулся, стремительно пойдя вслед за судном на горизонте.

- Быстрее, быстрее, - подбадривал гребцов Телемах, - если догоним, каждому по три золотых.

- Гей, гей, гей, - запели гребцы, - старых вёсел не жалей…

- Сатировы дети, слишком медленно гребут! - выругался Телемах, поворачиваясь к Паламеду. - Слушай, где ты этих болванов нанял?

- Да в Итаке же, - пожал плечами Паламед, - вместе с кораблём. Они как раз в порт вошли. За пол цены согласились покатать нас по понту. У них, мол, на судне благотворительная акция в честь завершения троянской войны. Пятидесяти процентная скидка.

- Угу, - буркнул Телемах, с подозрением посматривая на чёрный флаг с белым черепом, развивающийся на мачте нанятого им судна.

Ох, не нравился ему этот флаг. Ох, и не нравился…

Непонятно, правда, чем?

Может быть тем, что оскал у черепа уж больно напоминал одного из женихов Пенелопы… этого, как там его… Антиноя.

***

- Пираты, - истерично закричал Парис, после чего в ужасе забился под ближайшую скамью, на которой сидели взмыленные блестящие от пота гребцы.

- Где? – Аякс ошарашено закрутил по сторонам головой.

- На хвосте, - ответил Одиссей, поставив над глазами ладонь козырьком, чтобы не слепило высоко стоящее в зените солнце.

- Что будем делать? – спросил Агамемнон, тоже вглядываясь в стремительно настигающее их неизвестное судно.

- Драться! - кровожадно взревел Аякс и, скорчив воинственную рожу, взмахнул над головой широким до блеска отполированным мечом.

- Ну это мы всегда успеем, - хитро прищурился Одиссей. - Разумней всего, думаю, стычки избежать. Наш корабль намного маневренней, да и гребцов у нас вроде как побольше.

- Греческий огонь, - продолжал утробно реветь Аякс. - Дайте мне греческий огонь!

Гектор молча сунул под нос герою чашу с вином.

Аякс жадно припал к ней губами, выдул всю и, громко икнув, тяжело присел на палубу корабля, обхватив кудлатую голову могучими раками.

- Гребцы, - крикнул Одиссей, на глаз прикидывая расстояние до пиратского судна, - темп «Страстный танец жриц Афины». Полный вперёд!

Через пять минут даже тугодуму Аяксу стало ясно, что у пиратского корабля нет никаких шансов догнать быстроходное судно Одиссея.

Абсолютно никаких шансов…

***

- Слушайте, по-моему, это Эрот, - радостно сообщил Дионису Асклепий. - Хотя нет, нет…

Дионис с Гермесом уныло переглянулись.

Дружно вздохнули.

Посмотрев в сторону врачевателя, Гермес в очередной раз медленно покрутил пальцем у своего виска. Дионис торжественно кивнул, всецело с ним соглашаясь.

- Не Эрот, - тихо забубнил Асклепий, перебирая позвякивающие пробирки, - а жаль что не он…

Глава 20 ОДИССЕЙ НА ОСТРОВЕ ВОЛШЕБНИЦЫ КИРКИ

Одиссей сидел на носу своего корабля и меланхолично плевал в море.

Мысли у хитроумного царя Итаки были самые мрачные и первая из них - это страстное желание выбросить за борт проклятый прибор с усами, изготовленный богом Гефестом не иначе как по большой пьянке.

Достали Одиссея его приключения, жуть как достали. Он уже сильно жалел, что вообще ввязался во всю эту авантюру, заключив с богами совершенно идиотский договор.

Ну, оно и понятно. Им бессмертным всё равно, даже если он, Одиссей, будет скитаться в поисках неизвестно чего до самой своей старости. А там и обещанное богами золото ему будет уже ни к чему, разве что на фамильный склеп пороскошней из красного форосского мрамора, размером с гигантскую пирамиду, как у египетских правителей. Говорили, что те чудаки начинали их строить на следующий день после восшествия на трон. Видно, не верят сатировы дети в плохие приметы. Это ж надо, гробницу себе ещё при жизни грохать? Как постоянное напоминание: всё суетно - пирамиды вечны.

Мерзко было на душе у царя Итаки, словно там злобный кот нагадил.

Высоко в небе парил сидя на спине огромной стальной птицы загорелый, как эфиоп Дедал. Вёз к закату полуденное солнце. Всё менялось и на земле, и на небе, будто Греция стояла на неком решающем рубеже, отделяющем её не то от большой катастрофы, не то от колоссальной пьянки, что по сути одно и тоже.

Поплыви туда, не знаю куда. Отыщи то, не знаю что. Вот как думал о своей миссии, скучающий по дому Одиссей, но, вспомнив о страстной жене Пенелопе, царь Итаки содрогнулся. Нет уж, лучше подольше по понту поплавать, чем вернуться к ненаглядной благоверной, которая так достала Одиссея своей неуёмной страстью за первый год их совместной жизни, что тот специально большой дворец в Итаке выстроил, дабы было где по ночам прятаться от любвеобильной супруги.

Да и ревнива Пенелопа была похуже какого-нибудь влюблённого циклопа. Как врежет благоверному пифосом в ухо, а рука у неё тяжёлая, так пол дня в отключке Одиссей и проваляется. А ведь всего ничего, ущипнул за зад молоденькую служанку.

Короче, домой царю Итаки резко расхотелось, тем более там Телемах остался. Мужик крутой, на две головы выше отца. За порядком присмотрит. Правда при условии, что сама Пенелопа что-нибудь этакое не отмочит.

А она может.

Ох, как может.

- О чём грустим? – спросил материализовавшийся на носу корабля Дионис. – Наверное, по дому?

- По бабам, - ответил Одиссей, смачно сплюнув в море. – Ты чего это пришёл?

- Да Посейдон меня послал, - ответил бог вина, сладко зевая, - сказал, что если ты ещё раз плюнешь в море, он бурю вызовет.

Одиссей испытывающе посмотрел на Диониса и, усмехнувшись, смачно высморкался за борт.

- Зря ты так, - покачал головой Дионис, - неуважение к богам штука серьёзная. Такое смертным не прощается.

- Да плевал я… - и царь Итаки снова харкнул в море, что было красноречивей любых слов. - Пока я вам нужен, вы будете по струнке передо мной ходить, а когда перестану вас интересовать, как средство достижения определённой цели, вы меня в Тартар засадите без права переписки. В кости на нарах вместе с Кроном азартно играть.

- Будем считать, что я этого не слышал, - сухо заметил Дионис, после чего произнёс очень странную фразу, заставившую Одиссея насторожиться. – Если бы Зевс мог видеть, как ты сейчас изгаляешься над всемогущими бессмертными, он бы тебя не то что в Тартар отправил, а прямёхонько в миску на завтрак Церберу.

- Ну да, - нагло хмыкнул царь Итаки, - ищите в таком случае свой артефакт или как там его… волшебный кристалл сами.

- А ведь Посейдон меня предупреждал, - сокрушённо прошептал бог вина.

- Чего? – переспросил Одиссей.

- Да ничего, скотина ты, царь Итаки, невиданных масштабов. Ума не приложу, каким образом тебя всемогущий рок таким разумом наделил, непостижимо.

- Умом Итаку не понять, аршином общим не измерить, - нараспев произнёс Одиссей. - М-да, кстати, милейший Дионис, как там продвигается дело по поводу моего расчудесного папочки?

- Ищем, - коротко ответил бог вина. - Привлекли для этого дела бога Асклепия.

- Да? – искренне удивился Одиссей. - Ну-ну… а у Гефеста случайно не найдется другой прибор вместо вот этого старого хлама.

Царь Итаки небрежно указал на торчащую за поясом серебряную коробочку.

- Нет, не найдется, - гневно отрезал Дионис. - Если бы всё было так легко, мы бы сами и без твоей помощи нашли то, что нам нужно.

- Тоже верно, - кивнул Одиссей. - Но боюсь, что ваш удивительный прибор ведёт меня и моих друзей прямо к острову Эеи, где живёт сумасшедшая волшебница Кирка, помешанная на домашних животных дочь бога Гелиоса.

- Всё верно, - подтвердил Дионис, - она сейчас усиленно разводит эгейских хомячков, селекционирует так сказать. Крыша, кстати, у неё поехала из-за несчастной любви к этому, как там его, сыну речного бога Кефиса Нарциссу. Она в него втюрилась, а тот геем заднеприводным оказался. Такая в итоге психическая травма получилась. Так что будь осторожен и, по возможности, не надевай ничего из одежды радужных цветов.

- Ну спасибо, - презрительно скривился Одиссей. - А если она меня, скажем, в свинью превратит?

- Думаю, твои друзья особой разницы не заметят, - едко выдал Дионис, после чего исчез.

Царь Итаки злобно сверкнул глазами и в очередной раз плюнул в море.

В следующую секунду в чистом небе раздался раскат грома, а вода вокруг корабля сильно забурлила.

- Ладно, ладно, - крикнул Одиссей, - больше не буду…

И море сразу же успокоилось.

Через полчаса на горизонте замаячила земля. Очередной остров, несущий не то опасность, не то нелепые курьёзы, либо и то и другое вместе взятое, что намного страшнее.

«Может здесь нам, наконец, повезёт? - подумал Одиссей. - И мы отыщем этот сатиров кристалл, и боги отцепятся от меня, оставив в покое. Эх…».

Да было от чего вздыхать царю Итаки: что так, что этак - всё выходит плохо. Найдёт кристалл – вернётся к Пенелопе, не найдет кристалл, всё закончиться аналогичным образом. Только нужно будет ещё присовокупить сюда немилость богов, которые злопамятные были, что те черепахи с острова Родос сожравшие несчастного греческого философа.

«Что в нос, что по носу, один хрен», - подумал Одиссей, продолжая сетовать на свою нерадивую судьбу.

На корме корабля появились Аякс с Агамемноном, как всегда слегка пьяные.

- О Рок, могучий стреловержец судеб людских, - дурашливо пропел Аякс. – Куда занёс ты нас на этот раз? Куда взирает твой великий глаз?

- Ты это сам сочинил? – спросил Одиссей.

- Ага, - Аякс гордо кивнул.

- Оно и видно, - улыбнулся царь Итаки, - протрезвеешь, я тебе прочту.

- Договорились… простите, друзья олимпийцы, какая же я всё-таки неисправимая свинья. Не могу и дня прожить без славной чаши славного вина.

- А это мы сейчас проверим, - серьёзно заявил Одиссей. – Свинья ты или нет!

- То есть как? – удивился Аякс. – Мой друг, я не пойму, что ты имеешь в виду?

Царь Итаки указал рукой на горизонт:

- Вон видите остров. Там живёт волшебница Кирка. Она очень не любит греков и превращает их в свиней.

- А что же она греков так не любит, она что эллинофобка?

- Подожди, - хмыкнул царь Одиссей, - сейчас всё выясним.

- Ну я этой старой проститутке покажу, - неуверенно держась на ногах погрозил кулаком в сторону острова Аякс.

А остров тем временем приближался.

Остров, кстати, был как остров. С первого взгляда и не скажешь, что на нём проживает великая, свихнувшаяся на почве несчастной любви, волшебница.

Но в Греции ещё и не такое бывает.

Это вам не Египет какой-нибудь или земли чёрных как ночь эфиопов, недалеко ушедших в умственном развитии от приматов.

Короче, остров самый обыкновенный.

Покрыт он был горами, живописно поросшими лесом. Но ещё большую живописность ему придавал туман, укрывающий верхушки самых высоких холмов.

Бросили в воду обвязанный верёвкой «Сизифов камень» заменявший остроумным грекам якорь.

Спустили на воду лодку.

Высадились на берег.

- Какой воздух, - Аякс глубоко вздохнул, с шумом впустив дивный воздух острова в свою мощную грудь. - И никакого вина не нужно.

Остальные герои принюхались менее жизнерадостно.

Воздух действительно немного пьянил.

Парис тут же полез обратно в лодку и мощными гребками помчался к кораблю.

- Стой! - взревел Одиссей. - Куда, мать твою…

Но юноша был уже на корабле, показывая друзьям отставленный средний палец.

- Вот же собака трусливая, - с сожалением констатировал Аякс. – Когда вернёмся на корабль, кто-нибудь напомните мне, чтобы я набил Парису его наглую морду.

- Запиши у себя на нагрудной пластине доспехов, - посоветовал герою Гектор, и греки весело рассмеялись.

- Ладно, пошли, - отсмеявшись, приказал Одиссей. - Навестим Кирку. Надеюсь, она ещё не совсем выжила из ума.

Герои бесстрашно двинулись вглубь острова вслед за своим вожаком.

- Опаньки, указатель, - сказал Агамемнон, остановившись у прибитого на высохшем дереве щита.

«Владения волшебницы Кирки, - было красиво по-гречески выведено на гладкой доске. - Грекам и прочим псам вход строго воспрещён».

Имя «Кирка» кто-то довольно грубо перечеркнул, переправив его сверху на «Ксенофобка».

- Здесь до нас уже побывали, - спокойно констатировал Гектор. - Причём человек был с хорошим чувством юмора.

- Да что же это такое? - гневно взревел Аякс. – Притесняют, мерзавцы, греков как хотят.

И с этими словами великий герой в ярости сорвал с дерева табличку и разбил ее, гневно потоптав.

- Зря ты это сделал, - покачал головой Гектор. - Всё-таки мы как бы в гости пришли.

- Незваный гость, - философски изрёк Агамемнон, - хуже египтянина…

- И то верно, - согласился с другом Одиссей, и греки недовольно галдя, двинулись дальше.

Первым близость дворца Кирки почувствовал Одиссей, заметив шурудящих в траве у дороги то тут то там белых и рыжих хомяков. Об этом своём наблюдении царь Итаки поведал друзьям.

- А-а-а-а… - закричал Аякс, забираясь на ближайшее дерево. – Я с детства боюсь крыс.

- Но ведь это не крысы? – удивился Агамемнон. – Это хомяки. Спускайся, друг, они не причинят тебе вреда.

- Нет, - ответил с дерева герой, - пускай они уйдут, только тогда я слезу.

- О, Бездна Тартара, - воскликнул Одиссей, - вернусь на корабль и вылью в море все оставшиеся запасы вина на радость богу Посейдону.

Короче, пришлось грекам разгонять хомяков.

Прутиками.

Поскольку за жестокое убийство кого-нибудь из пушистых животных, Кирка могла сделать гостям что-то очень и очень плохое.

Хомяки отличались редкой для своего вида упитанностью, наглостью и довольно скверным нравом. Провозились герои где-то около часа.

- Да, - сказал Агамемнон, вытирая со лба пот, - под стенами Трои и то легче было.

- И не говори, брат, - добавил Одиссей.

- Они уже ушли? – истерично спросил с дерева, трясущийся Аякс. – Я могу уже спуститься?

- Можешь, - хором ответили греки.

- Точно?

- Точно.

Чего только не сделаешь ради друга. На дороге действительно не осталось ни одного грызуна, как и в траве на ближайшие несколько метров.

Аякс осторожно спустился с дерева, и герои продолжили свой путь во владения волшебницы Кирки…

- Эта Кирка такая красавица, - начал рассказывать друзьям Агамемнон, - что когда она появилась на Олимпе, то затмила своей красотой даже саму богиню любви Афродиту, за что последняя возненавидела её лютой ненавистью. Зевс, конечно, клинья к Кирке усиленно подбивал, но та его отшила, пригрозив превратить в толстую свинью.

- И давно это было? – усмехнулся Одиссей.

- Лет пять назад, - ответил Агамемнон. - Я и сам удивляюсь, как это она посмела самому Громовержцу отказать. А эта дурацкая угроза? Да он и так сам любил иногда в хряка превращаться, в лужах подолгу загорать.

Герои недоумённо пожали плечами, и через пару минут перед ними возник величественный дворец загадочной владычицы острова.

***

Величественным дворец Кирки казался лишь издалека.

Стоял он в низине у небольшой речки и по мере приближения к нему становился всё более и более непривлекательным.

Одним словом, запущенный дворец был, полуразрушенный.

- Если там будут хомяки, - сварливо предупредил Аякс, - то я туда не пойду.

- Да ты я вижу покруче Париса параноиком будешь, - громко возмутился Гектор и Аякс, устыдившись, потупил взор.

«Здоровый детина, а хомяков боится, - с презрением подумал Гектор. - Вот до чего, дурак героический, допился».

Вымощенная каменными плитами дорога, ведущая к дворцу, была засыпана желтыми прошлогодними листьями и свежим хомячьим помётом.

Запустение царило страшное.

Некогда величественные, украшенные превосходной резьбой ворота во дворец, были сорваны с петель и теперь валялись на берегу речки. Головы у некоторых статуй, изображающих милых купидонов, были отбиты.

- Как после хорошей гулянки, - сделал вывод Агамемнон.

- Ага, - добавил Гектор, - только столетней давности.

Не спеша зашли во дворец.

А вот тут-то царил более менее относительный порядок. Полы были выметены, на стенах горели смоляные факелы, по углам журчали симпатичные фонтанчики и что странно, ни одного проклятого хомяка.

- Пасутся, наверное, - предположил Одиссей, и герои крадущейся походкой двинулись вглубь дворца.

Одиссей тихонько извлёк из-за пояса божественный прибор.

Длинные усы с жужжанием разошлись, указывая куда-то влево.

Герои повернули влево, и попали в громадный светлый зал, посередине которого бесшумно бил большой фонтан. В прозрачной воде плескались, красиво посвёркивая чешуйками, золотые рыбки.

Хозяйки дворца, по-прежнему, нигде не было видно.

- Может она умерла? – с надеждой предположил Гектор.

- Раскатал губу, - усмехнулся Одиссей. - Кирка наполовину богиня, соответственно, она бессмертна.

- Бессмертна, но всё-таки наполовину, - кивнул Агамемнон.

Внезапно мимо героев с топотом пронеслись свиньи.

Штук пять или около того.

- Опа, свиньи? - удивился Гектор, недоуменно глядя вслед верещащим животным.

- Не свиньи, а бывшие греки, - поправил троянца Одиссей.

- Ты думаешь, что Кирка превратила их в…

- Да-да, - Одиссей поморщился. - Последний хряк уж больно напомнил мне одного торговца из Спарты, распространявшего в Аттике по наущению Эрота фальшивые противозачаточные средства. Он пропал без вести на западе понта около двух лет назад.

- О Боги, - прошептал Агамемнон, - только теперь я могу оценить мудрость Париса, вернувшегося на корабль.

Подойдя к фонтану, греки стали грустно рассматривать резвящихся в воде золотых рыбок.

Прибор в руках Одиссея пока безмолвствовал, в некотором замешательстве водя по сторонам серебристыми усами, словно выбирая, куда бы подальше послать доверчивых греков.

- А… носатые, - раздался за спинами героев визгливый женский крик.

- Кирка, - хрипло констатировал Агамемнон и с ласточкой сиганул в фонтан, надеясь затеряться среди золотых рыбок.

Мощный веер холодных брызг окатил Одиссея Гектора и Аякса с головы до ног.

Большей глупости в данной ситуации отморозить (или правильней будет сказать отмочить) было просто невозможно.

Неодобрительно посмотрев на барахтающегося в мелководном фонтане Агамемнона, греки обречённо повернулись к своей судьбе.

- Танат меня за ногу, - ошарашено произнёс Гектор при виде дочери ясноликого Гелиоса.

О таких женщинах часто говорят 90-60-90, в смысле вес, рост, возраст.

- Чего вылупились, носатые? – гневно закричала Кирка. - Сейчас вы у меня захрюкаете.

Ну, по поводу веса это, конечно же, слегка перебор, поскольку худая была волшебница, как… а сатир его знает, как кто. Греки настолько от её вида остолбенели, что даже не смогли подобрать нужное сравнение, хотя… одним словом усохшая жердь.

В правой руке Кирка держала какой-то непонятный жезл, им то она со словами «А ну стань свиньёй!» Гектора и огрела.

И что вы думаете?

Как стоял герой у фонтана, так и остался там стоять, удивлённо хлопая глазищами и хрюкать даже не собирался. Да что там хрюкать, он даже в свинью не собирался превращаться.

- Что такое? – испугалась Кирка. – Неужели не работает? Но этого просто не может быть.

И с этими словами волшебница стукнула по голове своим волшебным жезлом медленно трезвеющего Аякса.

Аякс в ответ очень нехорошо посмотрел на Кирку и, оставшись в человеческом обличье, нагло произнёс:

- Совсем что ли бабка охренела?

- Ах ты… - Кирка стукнула героя палкой по голове вторично, после чего Аякс взревел и, отобрав у неё жезл, отшвырнул визжащую волшебницу в сторону.

- Этого просто не может быть, - закричала Кирка, рвя на себе давно нечесаные волосы. – Этого просто не может быть… хотя нет, постойте, это таки может быть…

- Чего? – греки переглянулись.

Дочь Гелиоса противно рассмеялась.

- Всё поня-я-я-я-ятно, - издевательски протянула волшебница жутко оскалившись.

- Что тебе понятно, дура? – спросил из фонтана Агамемнон, сражаясь с золотыми рыбками, которых волшебница, судя по всему, скрестила с особо злобными пираньями.

- Вас невозможно превратить в свиней, потому что вас уже до этого кто-то превратил из свиней в людей!!! - сделала жуткий вывод Кирка.

- Ну с Агамемноном так, наверное, и было, - задумчиво изрёк Одиссей, исподлобья поглядывая на сильно озадаченных товарищей.

- За базар, бабка, ответишь, - гневно потряс в воздухе жезлом волшебницы воинственно настроенный Аякс. – Я покажу тебе, как знаменитых греков оскорблять.

- Проклятые носатые, - закричала в ответ волшебница. - От вас одни только беды. Пошли вон из моего дворца, не то я напущу на вас самых злобных своих хомяков.

- Каких хомяков? – переспросил Гектор. – Самых толстых?

- Мама, - с отчаянием взревел Аякс.

- Спокойно, - Одиссей схватил друга за могучую руку. - Всем сохранять спокойствие.

И обнажив меч, царь Итаки медленно двинулся к волшебнице.

Кирка истерично рассмеялась и, взмахнув руками, растаяла в воздухе.

- Помогите, - пробулькал из фонтана Агамемнон, судя по мощным всплескам терзаемый стаей голодных акул.

Поплевав на ладони, Аякс с Гектором вытащили приятеля из фонтана, отодрав от его лысины присосавшихся золотых рыбок.

Спрятав меч в ножны, Одиссей направился в конец зала. Божественный прибор у него на поясе весьма немелодично затарахтел.

- Так-так, - сказал царь Итаки. - Что у нас здесь на этот раз?

На этот раз устройство Гефеста привело Одиссея к непонятной сфере, сделанной из твёрдого прозрачного материла. Из сферы на царя Итаки довольно нагло взирал странный огненный глаз с вертикальным, как у змеи зрачком. Прозрачный шар лежал на небольшом мраморном постаменте, снабжённом деревянной пояснительной доской с греческим текстом.

- Гектор, - позвал троянца Одиссей, - а ну-ка подойди-ка сюда.

Гектор послушно подошёл, с интересом взирая на диковинную сферу.

- Прочти, пожалуйста, что там написано? – небрежно попросил царь Итаки. - А то у меня что-то глаза слегка слезятся.

Пожав плечами, Гектор прочитал:

- Палантир. Всевидящее око. Опытная модель. Руками не трогать. Сделал Гефест.

- Всё ясно, - Одиссей тяжело вздохнул, - опять облом…

Аякс озадаченно крутил в руках волшебный жезл Кирки, не зная для чего бы такого его приспособить.

- Э-ге-ге-гей, - внезапно закричал он, - смотрите как удобно…

Герои посмотрели.

Блаженно улыбаясь Аякс чесал сучковатой волшебной палкой свою могучую спину просунув посох за шиворот боевых доспехов.

- Очень полезное изобретение, - похвалил друга Одиссей.

- А то, - радостно кивнул Аякс, вешая боевой трофей себе на пояс.

- Что ж, - царь Итаки с сожалением развёл руками, - возвращаемся на корабль.

- А как же Кирка? – напомнил Агамемнон, отряхивая мокрую одежду.

- А что Кирка? – удивился Одиссей. – Пусть себе живёт, хомяков разводит, золотых рыбок селекционирует. Нам до неё какое дело?

- Теперь я понимаю, почему Зевс не стал настаивать на интимной близости с ней, - глубокомысленно изрёк Гектор. - Наверное, в будущее случайно заглянул, причём в относительно недалёкое…

Жестокие обломы преследовали путешествующих греков за обломом. Даже обидно как-то становилось за великих героев, но тут, конечно, ничего не поделаешь. Такая значит, понимаешь, у них планида, судьба то есть.

Против Рока, как говорится, не попрешь. Это даже всемогущим богам ясно. Хотя какие же они тогда всемогущие, если им этот самый Рок неподвластен?

Путаница какая-то получается, даже, можно сказать, мифологическая неточность. Но в истории всегда так: налево повернёшь, на хронологический ляп набредёшь, направо сунешься и тут, хрен тебе, не было никакой Троянской войны, а была лишь мелочная междоусобная возня. И не из-за какой-то там женщины, а вследствие бандитских наездов друг на друга за передел кормовых территорий. И всё твое исследование летит к сатиру под хвост с реактивной скоростью. Грустно, конечно, но ничего не поделаешь. Приходится в итоге историю эту фальсифицировать. Источники друг под дружку нужные подгонять, а ненужные, с противоречиями, в Тартар к Кроновой бабушке спускать.

Вот так история эта и пишется, делается, сочиняется. Кому какое из этих определений больше по душе, пусть он то и подчеркнёт, но суть в них заложена одна – врут нам всё. А как оно там на самом деле было, один лишь Зевс знает, да и то быть уверенным в этом на все сто процентов тоже нельзя.

Вот так-то так...

***

Естественно, как только Одиссей сотоварищи отплыл от берега острова Эеи, на горизонте появился корабль его сына Телемаха.

Понятное дело, что они опять не встретились, здорово разминувшись во времени.

Посейдон специально так подстраивал, ловко регулируя морское течение, чтобы герои никак не могли нигде пересечься. И двигали здесь колебателем земли вовсе не злые намерения и врождённое чувство божественной подлости, а чистый холодный расчёт.

Ведь что произойдет, если встретятся герои где-нибудь посреди моря?

Правильно.

Пьянка.

Причем большая, ОЧЕНЬ большая. Ну и на фиг это богам нужно? Они ведь хотят, чтобы хитроумный царь Итаки им монокристалл со звёздными картами нашёл, а не хренотень какую-нибудь, смастерённую Гефестом во время очередного приступа инженерного умопомрачения.

Да Одиссей вообще был в Аттике на данный момент самым ТРЕЗВОмыслящим греком, поскольку гуляла Аттика по поводу окончания Троянской войны так, что Олимп, если бы он, конечно, всё ещё висел над несчастной Грецией, ходил бы ходуном.

Но Олимпа не было и об этом скорбном обстоятельстве знали одни лишь бессмертные боги, переехав в не менее удобное, но, правда, более мрачное царство Аида.

Посейдон, в принципе как и Одиссей, был э… не совсем, конечно, уместно, но назовём его так – человеком слова. Раз он дал Телемаху с друзьями твёрдое обещание помочь найти Одиссея, то он обещания этого своего строго придерживался. Другое дело, что лукавил немного повелитель морской пучины. Самую малость лукавил, разводя корабли героев. Но иначе было нельзя, а почему уже пояснялось выше…

В общем, приплыл Телемах к острову волшебницы Кирки. Смотрит, баба какая-то полуголая костлявая по берегу бегает и руками размахивает.

Пристал корабль Телемаха к острову, а Кирка его как увидит (Телемаха, а не корабль) так и закричит на весь остров: «Нарциссик, милый мой, ты всё-таки вернулся ко мне».

- Не понял, - наследник Итаки посмотрел на также мало врубившихся в происходящее друзей.

Взмахнула руками волшебница, и тут же возникло на ней белое подвенечное платье, а в руках замерцал букет из бледных цветов асфодела.

- Так это же злая колдунья Кирка, - ахнул Паламед, не веря своим глазам. - Известная эллинофобка. Она греков в свиней превращает.

- Как ты сказал? – удивился Телемах.

- Назад, - проревел Паламед. – Гребцы, скорее за вёсла. Полный назад.

- Полный что? – гребцы обалдело переглянулись.

- Иди же в мои объятия, Нарцисс, - кричала на берегу сумасшедшая дочь бога солнца.

- Это она мне что ли? – переспросил Телемах.

- Да нет, - ответил Паламед, - это она нашему кормчему. Правда, Эсхил?

Дряхлый одноногий старикашка, сидящий на носу корабля, беззубо улыбнулся.

- Вот видишь, - обрадовался Паламед. – Он тоже её знает.

- Что ж, - наконец принял решение Телемах, - пожалуй, мы снова опоздали, и высаживаться здесь не имеет никакого смысла. Эй, мужики, посадите в лодку нашего кормчего. Нельзя лишать влюблённых счастья встречи после стольких лет разлуки.

Протестующе отбивающегося целой ногой Эсхила, греки тут же с гиканьем выбросили за борт. Вслед за дико вопящим стариком полетела дырявая старая лодка.

- Заткнёшь пробоину пальцем! - весело крикнули своему кормчему греки, фальшиво запев знаменитую песню о переживших долгое расставание моряке Эвкледе и прекрасной морской нереиде Акулинии.

Правда, в конце легендарной песни влюблённые умерли в страшных муках.

Глава 21 ОДИССЕЙ В ЦАРСТВЕ МРАЧНОГО АИДА

- Успокойся, Аякс, не надо! Пожалуйста, только без рук…

Одиссей обернулся.

Бледный Парис в панике метался по палубе корабля, преследуемый, ревущим словно стадо быков, могучим героем.

«Интересно, - подумал царь Итаки. – Какой добрый человек напомнил Аяксу об обещании набить морду Парису? Наверное, эта бесстыжая скотина Агамемнон».

Вот уже третий день кряду плыли греки, а божественное устройство всё молчало, не собираясь подсказывать им, в каком направлении двигаться дальше.

Безобразие.

Хитроумный Одиссей, от греха подальше, прочно запер в эти дни на ключ ту часть трюма, где хранились амфоры с винами, справедливо полагая, что безделье прямой путь к пьянству.

- Охо-хох! - сказал Аякс, остановившись передохнуть рядом с Одиссеем, и нараспев произнёс. – Гонимый ветром Эвром с Нотом, корабль наш плыл в далёкие края. И мы всё думали, да где же та земля!

Царь Итаки с подозрением посмотрел на героя, чутко принюхиваясь, но от Аякса вином не пахло. От Аякса пахло почему-то смесью, из которой готовили греческий огонь.

- Ты что это там такое заковыристое выпил? – испуганно спросил Одиссей. – Сандалии хочешь, болван, отбросить?

- В чём дело? – удивился Аякс. – Тебе не нравятся мои стихи?

Одиссей сокрушённо покачал головой.

- Вот послушай, - Аякс картинно встряхнул вьющимися, ниспадающими на плечи чёрными кудрями. – Зловещий остров Кирки - вот где ужас! Мы бились с монстрами до самого утра. Но тут наш Одиссей сказал пора, и мы бесстрашно к морю отступили.

- С какими ещё монстрами? – раздражённо спросил Одиссей. – Что ты, дубина, мелешь, с хомяками что ли?

- С хомяками? – растерянно переспросил Аякс, но тут же быстро нашёлся. – Да, именно, с хомяками. Ты же знаешь, в поэзии всё образно и кое-какие непоэтические моменты приходиться… скажем так… опускать. Не мог же я написать: Сражаясь с хомяками… м… м… герои дрыгали ногами.

- На держи, - Одиссей протянул Аяксу ключ от винного трюма. – Можешь выпить там всё что найдёшь, только исчезни с глаз моих на ближайшие несколько часов.

- Ийя-хи-ху, - пропел могучий герой и какими-то дикими скачками помчался в трюм.

«Хитрющий гад, - с раздражением подумал царь Итаки. - Гермесу пять очков форы если что даст».

- А вы всё плывёте? – спросил материализовавшийся из воздуха Дионис.

- Что-то мы с тобой частенько стали видеться, - констатировал Одиссей, - не к добру это.

- Так ведь кто тебя нанял? – удивился бог вина. – Посейдон вот мне сказал, что де греки в понте затерялись, по кругу плавают.

- По кругу?!! – ужаснулся Одиссей и тут же бросился искать кормчего.

Дионис с пониманием кивнул и принялся меланхолично поедать спелый виноград со своего знаменитого головного убора.

Одиссей вернулся где-то минут через пятнадцать. Костяшки на его крепко сжатых кулаках были сильно ободраны.

- Ты прав, - сказал царь Итаки, подойдя к Дионису. – Мы действительно плавали по кругу. Наш кормчий, похоже, полный идиот.

- Угощайся! - бог вина протянул греку гроздь винограда.

- О, - удивлённо произнёс Одиссей, раскусывая спелую ягоду. – Так он же с вином?

- Ну а ты как думал? – усмехнулся Дионис.

- Аякс узнает, - добавил Одиссей, - оторвёт тебе на фиг голову.

Выплёвывая маленькие косточки в море, бог и смертный задумчиво смотрели на горизонт, где садилось багряное солнце, влекомое вниз удивительной летающей машиной богов.

- Сутки короткими что-то стали, ты не заметил? – пожаловался Дионис.

Одиссей в ответ пожал плечами.

- Гелиос на пенсии, - продолжил бог вина. – Дедал теперь солнце по небосклону возит. Вчера световой день на два часа позже закончился, а сегодня вон уже светило садится, а ведь посадить его нужно было ещё где-то через час. Старый маразматик…

- Ты ведь пришёл ко мне не просто так? – перебил Диониса царь Итаки.

- Верно, - бог вина кивнул, - я пришёл сказать, что путь твой дальнейший лежит в царство Аида.

- ЧЕГО?!!

- Ничего, - огрызнулся Дионис. – Тебе следует побеседовать с э… э… душой фиванского прорицателя Тиресия. Он наверняка что-то знает об этом кристалле. Я бы и сам его о нём спросил, но тот только со смертным беседовать согласен.

- Не уважает всемогущих богов? – усмехнулся Одиссей.

- Да не то чтобы не уважает, просто выделывается сильно. Но что с него возьмёшь, голограмма голограммой, цифровая проекция личности умершего. У Аида центральный компьютер вирус какой-то подхватил, и все души словно сбесились. Хотя они и на дисках записаны. Видимо, со считывающим лазером что-то случилось.

- Гм… - ошарашено кашлянул Одиссей. – А можно всё то же самое, только нормальным человеческим языком?

- А зачем оно тебе? – удивился Дионис. – Божественные мозги надо иметь, дабы в этом во всём разобраться. Короче, плыви, приятель, в воды Седого Океана к берегам печальной страны киммерийцев. Там на берегу у высокого утеса, где впадают в Ахеронт Коцит и Пирифлегетонт, найдёшь ты проход в мрачное царство Аида. В общем, там тебя я ждать и буду. Конечно, было бы намного проще телепортировать тебя в Информаторий прямо с корабля, ну уж больно энергии на это много уйдёт. Аид и так уже ругается, что мы своими телепортациями ему реактор во дворце истощаем.

- Что истощаете?!! – переспросил Одиссей.

- Встретимся в землях киммерийцев, - громко повторил Дионис и… исчез.

- С кем это ты только что беседовал? – поинтересовался вышедший из трюма на палубу Агамемнон с полным кубком в руке.

- Да по делу, - отмахнулся от друга Одиссей. – Мы меняем курс, поплывём к Седому Океану.

- А что ж так? – хмыкнул Агамемнон, делая богатырский глоток вина. – С чего это тебя так переклинило?

- Да в царство Аида заскочить надо, - небрежно бросил в ответ царь Итаки.

- Куда?!! – кубок с грохотом упал на деревянный настил палубы.

- Да не бойся ты, - криво ухмыльнулся Одиссей. – Я там оставаться на долго не собираюсь. Я быстро туда и обратно. Моё время гулять по полям асфодела ещё не настало…

Конечно по большому счёту не хотел Одиссей спускаться в царство Аида, но тут уж ничего не поделаешь, ведь он тоже, как и боги, был заинтересован в скором завершении своей миссии и, соответственно, путешествия.

Достало царя Итаки это всё: и постоянно пьяные спутники, и чудовища какие-то неубедительные. Взять, к примеру, того же циклопа.

Достало по самое «не хочу».

«Пора с этими гульками заканчивать, - решительно подумал Одиссей. Да, определённо пора. Лучше уж пусть будет ревнивая Пенелопа, чем Аякс со своими кошмарными элегиями».

Так думал хитроумный царь Итаки, приказывая гребцам разворачивать корабль носом на север.

***

- Киммерийцы? – Гектор озадаченно пощипал бородку. – Если мне не изменяет память, это некий мифический народ, живущий на крайнем северо-западе земли. Мы туда что ли плывём?

- Именно, - подтвердил Одиссей, - ко входу в царство Аида.

- А что, не нашлось входа где-нибудь поближе? – удивился Парис, натирая целебной мазью синяк под правым глазом.

- Эге-гэй, - взревел Аякс, потрясая в воздухе пудовыми кулаками. - Нас ждут великие подвиги. Люблю неизвестность.

- Ты кулачища свои загребущие то опусти, - сухо попросил друга Одиссей, - а то чего доброго зашибёшь кого ненароком.

Аякс кулаки опустил, а затем громко продекламировал:

- В далёкий север держат путь герои. Пускай к ним будут милостивы боги. И может быть тогда в бою, они не сложат голову свою… Ну как?

Гребцы, оторвавшись от своих вёсел, оглушительно зааплодировали.

Но оно и понятно, тёмные люди.

- Ничего, - похвалил героя Одиссей, - уже значительно лучше, чем в прошлый раз. Но над текстом всё равно надо постоянно работать.

- Да я работаю, - кивнул Аякс, и, сняв с пояса бараний рог, с гулом в него протрубил, да так, что на морском дне проснулся, дремлющий после ужина в своей подводной лодке Посейдон.

«Странно, - подумал колебатель земли, переворачиваясь на другой бок, - у белых китов брачный период вроде как уже прошёл».

- Ох, ё… - сказал Одиссей, схватившись за звенящую голову, после чего греки всей толпой навалились на Аякса и, отобрав у него рог, выкинули его (в смысле рог, а не героя) в бушующее море.

- Больше так не делай, - сказал приятелю Одиссей, когда шум у него в ушах немного утих.

- Да я вас хотел всего лишь приободрить, - расстроено шмыгая носом, ответил Аякс, - и сюрприз сделать.

- Да уж сделал сюрприз, - кивнул Одиссей. - И как это ты только ухитрился последние мозги под Троей растерять, ума не приложу.

«Да и были ли у него эти самые мозги? - с сомнением подумал царь Итаки, глядя как Аякс делает на корме стойку ласточку.

- Икота у меня, - смущённо пояснил герой и, не удержав равновесия, повалился на ближайших гребцов.

***

Конечно, земли киммерийцев находились далеко, где-то у сатира на самых куличках. Но Посейдон, поднявшись со дна морского вместе со своим «железным китом», незаметно взял корабль греков на буксир, вогнав в его киль прочный трос с абордажным крюком.

- Слон берёт ферзя! - сказал колебатель земли, снимая с шахматной доски белую фигуру противника.

- Тартар тебя побери, - выругался Дионис, нервно кусая губы.

Волоча греков по морю на буксире, боги, внутри подводной лодки повелителя морей, азартно резались в шахматы.

- Е-3, Икс-8, - дерзко бросил Дионис, смахивая с доски чёрного короля.

- Эй? - возмутился Посейдон. - Такого хода вообще-то нет.

- Значит, теперь будет! - улыбнулся бог вина, довольно потирая руки.

- В таком случае играй сам с собой, - фыркнул Посейдон, вставая из-за шахматного столика.

Величественно подойдя к перископу (плавник бог моря давно уже не носил) колебатель земли посмотрел в него, желая узнать, что делается наверху.

А наверху греки, озадаченные резким ускорением их судна, свесившись с бортов, вяло плевали в волнующееся море.

- Вот же сатирово племя, - выругался Посейдон, опуская перископ. - Только дай им волю, так они тебе сразу же на голову нагадят.

- Эх, - мечтательно произнёс Дионис, - а как, наверное, хорошо сейчас дома. Зевс опять научно-исследовательской кафедрой в Институте Инопланетных Цивилизаций заведует. Лекции по божественному культу на недоразвитых планетах читает. Благодать.

- Да-а-а-а, - согласился с Дионисом Посейдон, - вот вернусь, закончу диссертацию, на Амфитрите, как и обещал, женюсь, а то брак, зарегистрированный на чужой планете, у нас дома недействителен.

- А на какую тему у тебя диссертация? – с интересом спросил бог вина. – Напомни?

- Да по магнитным полям во вселенной, - махнул рукой Посейдон. – Я ведь в эту экспедицию случайно попал. Не знал ведь, что глобальный проект намечается, по поступательному привнесению местным жителям благ цивилизации.

- Ох, и наворотил Зевсик дел, - хмыкнул Дионис, сладко потягиваясь на привинченном к железному полу стуле. - Как бы его учёной степени дома не лишили. Проект, можно сказать, весь завалил. Развитие инопланетной цивилизации под угрозу поставил.

- Не думаю, что ему за это серьёзный втык будет, - покачал головой Посейдон. – Во-первых, проект был развёрнут по его личной инициативе. Во-вторых, на его средства, а в-третьих, срок пребывания нашей группы здесь уже давно истёк. Так что за Зевса не беспокойся, примут его дома с распростёртыми объятиями.

И боги грустно задумались, вспоминая родную планету…

А с силой рассекающий морскую воду, влекомый мощной подводной лодкой корабль Одиссея уже приближался к мифическим берегам страны киммерийцев, не обозначенной ни на одной греческой карте и считающейся очередной выдумкой изобретательных историков, вроде пресловутого летописца Троянской войны Софоклюса. К слову сказать, Софоклюс так же как и многие греческие герои затерялся где-то на знаменитом острове Лесбос.

Но это так.

К слову пришлось.

***

Туман стоял у берегов Киммерии такой, будто кто-то из всемогущих богов разлил в воздухе молоко и приказал этому молоку «замри».

Да и холодно было словно в пустотах Тартара. В общем, очень неприятное место.

- На берег сойдём все вместе, - сообщил друзьям Одиссей. - Вы подождёте меня у входа в царство Аида. Но спущусь туда я один.

- А может быть мы подождём тебя на корабле? – с робкой надеждой спросил Парис.

Но Аякс показал ему здоровенный кулак и юноша сразу утих.

Внезапно налетел северный ветер Борей, частично разогнав молочный туман. Теперь греки могли лицезреть берег, несуществующей по мнению многих земли, во всей его красе. Хотя какая к сатиру краса? Сплошная унылая, усеянная серыми валунами равнина. Кустики какие-то чахоточные, да остроконечные скалы вдалеке.

- Край земли, - с умным видом изрёк Агамемнон. - Вон за тем горным хребтом живут люди с пёсьими головами, эти… как их… псинофаги.

- Не а… - протянул Гектор, - никто там не живёт. За тем горным хребтом находится голова гигантской черепахи, которая землю несёт.

«Вот же болваны!», - с раздражением подумал Одиссей, а вслух произнёс:

- К чему весь этот базар, мужики? Мы ведь всё равно туда не пойдем. Наша цель находится намного ближе.

Но Аякс уже сочинил очередной опус:

- Сошли герои тут на берег, - нараспев продекламировал он. – Сошли, глазам своим не верят. Их встречают псинофаги, реют праздничные флаги.

- Нет, - простонал Одиссей, - это просто невыносимо.

Спускать лодку на воду в этот раз не пришлось, поскольку особо опасных рифов, способных повредить корпус корабля, вокруг не наблюдалось. Да и мелкой воду у берега назвать было трудно. Судно спокойно остановилось у самой суши.

- Надеюсь, здесь не бывает отливов, - сказал царь Итаки, спрыгивая с корабля вместе с верными друзьями на землю.

- Судя по всему нам к вон тем скалам, - Гектор указал копьём куда-то вправо. – Мне кажется, я даже вижу там водопад.

Герои присмотрелись.

- Действительно, - согласился с троянцем Одиссей. - В таком случае, вперёд.

- Ну почему я не отправился с отцом в Египет? – недовольно промямлил Парис, плетущийся в хвосте маленькой процессии путешественников с огромным топором на плече.

- Что ты сказал? – резко повернулся к юноше Аякс.

- Я сказал, какой великолепный пейзаж, - Парис мило улыбнулся герою. - Наверняка на нас здесь кто-нибудь нападёт.

- Хорошо бы, - кивнул Аякс. – Главное, чтобы их было побольше, а после боя я напишу поэму «Пятеро против Фив».

- А почему против Фив? – удивился Гектор.

- Да так намного красивее звучит, - ответил Аякс, - и героичней. «Пятеро против Фив», по-моему, весьма неплохо.

- Эй, секундочку, а это ещё кто там скачет? – удивился Агамемнон, указывая рукой на горизонт.

- Кентавр, - предположил Гектор, перекладывая копьё в правую руку. - Сейчас мы его.

- Да погодите вы, - прикрикнул на греков Одиссей, - это не кентавр.

И действительно, через пять минут стало ясно, что через равнину скачет какой-то непонятный мужик, словно амазонка, оседлавший здоровенного коня.

Вот всадник приблизился к героям на расстояние броска копья.

Вид он имел просто зверский.

Накачанные, буквально рвущие кожу мышцы, были переплетены вздувшимися венами. Своей фигурой незнакомец мог потягаться с самим Аяксом, а то и Гераклом.

Облачён этот зверообразный тип был в кожаную безрукавку, украшенную волчьими хвостами, медный шлем с кисточкой и кожаные тесно обтягивающие икры штаны…

Кожаные штаны?!!

Греки переглянулись.

- Это наверняка какой-то местный мужеложец, - тихо произнёс Парис. – Одиссей, будь осторожен.

- А… - закричал незнакомец, подъехав ещё ближе. – Носатые…

- Как ты сказал? – взревел Аякс, яростно вытаращивая наливающиеся кровью глаза.

- Ты кто такой? – невозмутимо спросил Одиссей, скрестив на груди руки.

- Я? – незнакомец громоподобно расхохотался. – Я Конан Киммериец, разрази вас всех Кром.

- Кто? – греки снова переглянулись. – Что за дурацкое имя?

- Я варвар, - гневно ответил Конан, вытаскивая из ножен чудовищной длинны меч, вызвавший у Аякса приступ гомерического хохота.

- Что тебе нужно? – мрачно осведомился Одиссей.

- Ваши корабли и все ваши женщины, - рычаще бросил варвар, взмахивая над головой мечом.

- Ну, корабль у нас только один, - криво усмехнулся царь Итаки, - ну а женщины… если тебе подойдёт в качестве женщины Агамемнон, то можешь его себе забирать.

- Какого рожна?!! – заорал Агамемнон. – Надеюсь, это была неудачная шутка?

- Варвар! - торжественно сказал Аякс. - Ты сейчас огребёшь!

Да, именно так.

Этого момента Аякс ждал с самого начала всего их длинного путешествия.

С кем-нибудь подраться, о… что может быть лучше? Ну разве что большая чаша вина, или нет, лучше две большие чаши вина, или целая амфора и, желательно, чтобы вино было троянского разлива и неразбавленным.

Поставив своего коня на дыбы, варвар бросился на грека. Аякс со свистом взмахнул кулаками и…

Конан отлетел в одну сторону, конь в другую.

Удар разъяренного Аякса был страшен. Он припас его, конечно, для Троянской войны, но там, к сожалению, использовать свой фирменный удар герою не пришлось. Теперь он с лихвой наверстал упущенное, обрушив стопудовые кулаки на противника с удвоенной силой.

- Эх, хорошо то как, - радостно встряхнул головой могучий герой. – Эх, как я его, нет, вы видели?

- Ну… это… как его… - хотел было сказать нечто весьма соответствующее моменту Гектор, но нужных слов не нашел.

- То-то! - довольно кивнул Аякс. – Я лучший!

Приглушённо постанывая в нескольких стадиях от греков, воинственный киммериец медленно приходил в себя. Его же коня и вовсе не было видно. Похоже, улетела бравая лошадка за пресловутый край земли.

- Вот псинофаги то обрадуются, - сказал Парис, - когда им на голову свежая конина свалится.

- Пир закатят, - мечтательно добавил Агамемнон, - но сперва помолятся за щедрый дар своему богу, этому… как там его… Псевсу.

И ещё немного подискутировав, герои двинулись вслед за решительно идущим к водопаду Одиссеем.

***

- Рад видеть тебя целым и невредимым, - поприветствовал царя Итаки, сидящий на берегу Ахеронта Дионис.

Одиссей молча кивнул, дав знак спутникам, чтобы те остановились.

- Ждите меня здесь, я скоро буду.

- Ага, - кивнул Аякс, - может ещё какие варвары подъедут.

С могучим грохотом впадали с высокого утёса в Ахеронт две реки Коцит и Пирифлегетонт.

- Идём, - Дионис завёл Одиссея за небольшой валун, скрывший их от глаз любопытных греков.

- Ну и что дальше? – спросил Одиссей.

Усмехнувшись, бог вина щёлкнул пальцами и из земли вырос прозрачный, светящийся изнутри конус.

Одиссей испуганно отшатнулся в сторону.

- Не бойся, - улыбнулся Дионис, - это пневматический лифт. Заходи в кабину и он за несколько секунд домчит нас прямо в главный Информаторий подземного царства.

Одиссей, решив ничему не удивляться, покорно ступил в светящийся прозрачный конус через услужливо образовавшееся в нём отверстие. Дионис зашёл в конус следом за ним и серая равнина исчезла.

Просто исчезла, словно она была рисунком на песке, который слизнула набегающая волна пенистого прибоя.

Одиссей ровным счётом ничего не почувствовал кроме этого странного визуального эффекта.

Овальное отверстие в прозрачной стенке конуса образовалось вторично, и Дионис легонько подтолкнул царя Итаки в спину, ненавязчиво предлагая выйти.

Но выйти куда?

Ведь везде была тьма.

Хотя оно и понятно, ведь это царство подземного бога Аида. Страшное место, где бродят неприкаянные души мёртвых.

Но так ли это?

Одиссей не знал.

Пока не знал.

Зажмурившись, он ступил за порог конуса в тёмное ничто. Медленно открыл глаза. Вокруг было маленькое странное помещение с непонятной мебелью у стен. Посередине помещения имелось нечто вроде круглого постамента, над которым из темноты, без видимой опоры висел странный железный купол.

- Добро пожаловать в главный Информаторий царства Аида, - весело произнёс Дионис и, не спеша стал просматривать какие-то непонятные надписи на светившихся в полутьме ровным синим светом полках.

- Так, а вот и фиванский прорицатель Тиресий.

Одиссей испуганно обернулся, ожидая увидеть бледную душу старца.

Но испугался он напрасно.

Весело насвистывая, бог вина осторожно вытащил из самостоятельно выдвинувшегося полупрозрачного ящичка странную круглую блестящую пластину с дырочкой посередине.

- Что это? – хрипло спросил Одиссей, как завороженный уставившись на дивно переливающийся всеми цветами радуги кругляш.

- Это, - ответил бог вина, - обычный компакт-диск с оцифрованной матрицей личности давно умершего смертного. В данном случае прорицателя Тиресия.

Дионис подошёл к постаменту посредине помещения. С тихим жужжанием выехала квадратная подставка, на которую бог вина бережно положил переливающийся кругляш. Затем подставка вместе с диском, словно язык ящерицы, спряталась обратно в постамент.

Висящий в воздухе железный колпак засветился и под ним возник дряхлый полупрозрачный противного вида вредный старикашка в белых, ниспадающих до пят одеждах.

- Добрый день, - сказал он. - Чем могу служить?

Дионис больно пихнул Одиссея локтём в бок, говори, мол, скорее.

- Я Одиссей, сын Лаэрта, царь Итаки, - медленно произнёс грек.

- Ну-ну, - отозвался полупрозрачный старикашка. - И что дальше?

Дионис пихнул Одиссея в бок вторично, намного больнее, чем в первый раз.

- Спроси его о кристалле, - зло прошептал он.

Но хитрый царь Итаки спросил немного не то, что от него требовали.

- Скажи мне, о мудрейший, вернусь ли я на свою родину?

- Вернёшься, - ответил прорицатель, - скоро. Моей оперативной памяти хватит ещё на два вопроса, задавай.

- Скажи мне, - дрожащим голосом начал Одиссей, - кто мой отец?

- Лаэрт, - быстро ответил старик, как-то странно взглянув на стоящего рядом с греком Диониса. – У тебя остался всего один вопрос.

Одиссей облизнул пересохшие от волнения губы.

- Ну давай же, - яростно прошипел ему на ухо теряющий терпение бог вина.

- Где находится волшебный кристалл, - спросил Одиссей, - некогда утерянный богом подземного царства Аидом?

- Гм… - кашлянул прорицатель, - что ж тебе я, пожалуй, скажу, он находится…

Внезапно голос старика куда-то пропал, его фигура поплыла и, развалившись на маленькие светящиеся квадратики, нелепо застыла над постаментом.

- Нет, - закричал Дионис, - только не это!

- В чём дело? – испуганно заикаясь, спросил Одиссей.

Побагровев, бог вина сжал кулаки.

- Да система снова зависла. Процессор слабый, старый, перегревается, да и винт глючный, медленно работает.

И разбежавшись Дионис со всего размаха ударил ногой по круглому постаменту. Светящиеся квадратики вздрогнули и снова сложились в сутулую фигуру вредного прорицателя.

- Опаньки, - обрадовался бог вина, - это ни система, это диск царапанный.

- Ну и что дальше? – развёл руками Одиссей, опасливо косясь на вновь ожившего старца.

- Добрый день, - сказал прорицатель. – Чем могу служить?

- Так по поводу кристалла, - напомнил царь Итаки, - я только что спрашивал, где он находится.

Старик с сожалением покачал головой:

- Ты уже задал все три свои вопроса, четвёртый программой не предусмотрен. Есть опасность в сбое работы всей системы. За подробностями обращайтесь к разработчикам.

- А… - сокрушённо махнул рукой Дионис, - бесполезно, пошли отсюда. Или может ты хочешь пообщаться со своей матерью Антиклеей. Я, кажется, где-то тут видел её диск.

- Нет, не надо, - испуганно прошептал царь Итаки. - Лучше выведи меня поскорее наружу.

- Без проблем, - кивнул Дионис. - Жаль, конечно, что с прорицателем ничего не вышло, но я говорил Аиду, чтобы он заканчивал в интернете по левым сайтам лазить, вирусы собирать…

И дав мысленный приказ, бог вина снова вырастил из пола светящийся прозрачный конус пневматического чудо-лифта.

Глава 22 В КОТОРОЙ БОГИ ТОМЯТСЯ В ОЖИДАНИИ, А ОДИССЕЙ ПРОПЛЫВАЕТ МИМО ОСТРОВА СИРЕНЫ

Асклепий задумчиво щипал похожую на мочалку бороду.

- В чём дело? – спросил Дионис. – Почему ты вдруг прервал работу?

Асклепий сунул под нос богу вина пустую пробирку с надписью Арес.

- ДНК Ареса нет, - ответил врачеватель, - испарилось, либо кто-то свистнул.

- И что теперь делать?

- Что делать, что делать, - передразнил Диониса Асклепий, - ДНК искать. Вот…

Врачеватель протянул богу вина маленькую блестящую железку с тонкой иголкой на конце.

- Осторожно, не поранься. Уколешь этим Ареса в палец и принесёшь мне его кровь.

- Да ты что сдурел? – закричал Дионис. – Мне только драки с Аресом не хватало.

- Что случилось? – сонно поинтересовался Гермес, дремлющий на удобном операционном столе, где Асклепий так часто удалял Гере с Афродитой лишний жирок и корректировал размер их божественных прелестей.

- Нам нужно взять у Ареса из пальца кровь, - пояснил вестнику богов Дионис. - У нашего эскулапа кто-то спёр ДНК бога войны.

- Да Ламия, наверное, спёрла, - махнул рукой Асклепий. - Уже неделю зараза ходит по покоям Аида, гемоглобин свежий ищет. Видно забрела случайно в мою лабораторию и в холодильник полезла, а тут кровь концентрированная.

- Я не понял, - возмутился Гермес, - у тебя здесь что, проходной двор?

- Да замок цифровой на дверях сломался, - пояснил врачеватель, - а без Гефеста мне его не починить. Вон вчера сюда Эрот забрался, меня в тот момент в лаборатории не было, так этот гад весь спирт выжрал, и груди силиконовые стащил пятого размера. Зачем они ему, ума не приложу?

- Ну чтобы Эрот спокойно прошёл мимо такой полезной вещи, - усмехнулся Дионис, осторожно рассматривая в руке блестящую пластину с опасно выглядящей иглой.

- Идите, в общем, мужики, к Аресу, - подвёл итог милой беседе Асклепий. - А я пока отдохну немного, лягушек препарирую.

- Садист, - презрительно бросил Гермес, сладко зевая.

- Ну что, пошли? – обратился к вестнику богов Дионис. – Другого выхода я вижу нет, а проверить по подозрению в отцовстве Одиссея, мы обязаны каждого из бессмертных.

- А может он нам добровольно свою кровь отдаст? – предположил Гермес.

- Чего? – удивился бог вина. - Ну ты, братец, бывает и сморозишь. Арес и чтобы добровольно что-то отдал! Да он удавится скорее. От него шлака в кузнеце не допросишься, не то что крови.

- Это ты верно подметил, - добавил Асклепий, любовно поглядывая на круглый аквариум с пока ещё беззаботно резвящимися лягушками. – Он во время моих регулярных олимпийских медосмотров ни разу мочу на анализ не сдавал. Всё некогда ему было. Я уже к Зевсу обращался так, мол и так, вразуми сыночка, но куда там. Короче на допинг я так Ареса и не проверил.

- То-то он дёрганный весь какой-то, - задумчиво изрёк Дионис. - Может и в самом деле под кайфом всё время?

Асклепий безразлично пожал плечами:

- А мне какое дело, это его проблемы. Ладно, кончайте трепаться и беритесь за дело.

- Легко сказать, беритесь за дело, - недовольно буркнул Гермес и они с Дионисом, тихо матерясь, покинули медицинскую лабораторию Асклепия.

***

Было в этом что-то обидное, словно кто-то специально издевался над наследником Итаки, водя его за длинный эллинский нос.

Хотя, почему кто-то?

Да сам же Посейдон и издевался и это вскоре стало ясно, как… как дважды два.

Прибили волны морские судно Телемаха к землям киммерийцев, но и ежу было понятно, что никакими Одиссеями здесь и не пахнет.

Да и что вообще мог делать царь Итаки в этих кошмарных местах? Сей вопрос казался неразрешимым. Какие тёмные дела он мог вершить на угрюмой серой равнине, было для Телемаха загадкой.

И главное, что мешало его отцу развернуть свой корабль и спокойно приплыть домой? Какие такие обстоятельства?

Враги?

Боги?

Женщина?

Первое весьма сомнительно, поскольку врагов у Одиссея среди смертных практически не было. Все его любили, и все с ним дружили. Да в Аттике вообще не было ни одного героя, кто бы не пил вина с хитроумным царём Итаки.

Боги?

Гм… Ну, в общем, вполне возможно. Боги Одиссея не шибко жаловали за наглость его, за анекдоты обидные, да мало ли за что ещё? Боги вообще не любили всех, кто так или иначе среди смертных выделялся и был сильно популярен.

Версия сама по себе, конечно, неплохая, хотя и требует специального расследования. Но с другой стороны, зачем богам гонять Одиссея по белу свету, когда можно просто шарахнуть с Олимпа молнией и все дела.

Женщина?

Что ж, тоже в принципе вполне вероятно. Хорошо зная своего папашу, Телемах не сомневался, что Одиссей вполне способен потерять голову ради пары стройных хорошеньких ножек. О страсти царя Итаки к молоденьким девушкам знали даже сами олимпийцы и Эрот с Гименеем в своё время по распоряжению Зевса безуспешно пытались вразумить любвеобильного царя наплодившего кучу всевозможных бастардов.

Естественно, в результате всех этих дел Одиссей был не раз бит ревнивой Пенелопой. Телемах же прекрасно понимал отца, всегда мысленно поддерживая его, но на деле безоговорочно принимая в семейных баталиях сторону Пенелопы (Так для здоровья было безопасней).

Итак, существовало три глобальных версии. Из них две более менее правдоподобные и одна весьма сомнительная. Телемах всё-таки надеялся, что всё обстоит на самом деле не так сложно, а намного проще и банальней. Просто в жизни чаще всего верным оказывается то предположение, которое в силу своего идиотизма даже в нетрезвую голову прийти не может…

- Они точно здесь были, - сказал Паламед, обнаружив на каменистом берегу пустые амфоры из-под вина. – Мы с ними разминулись где-то примерно на сутки.

- Сутки? – удивился Телемах. – Что ж, похоже, временной разрыв увеличивается. Интересно, зачем мой отец сюда приплывал?

Паламед пожал плечами:

- А сатир его знает, может быть клад прятал.

- Какой ещё клад?

- Ясное дело, пиратский.

- Но-но, - Телемах погрозил другу пальцем, - ты это, за языком следи, думай, что говоришь.

- А что такое? – обиделся Паламед. – Я же не сказал что он пират. Я имел в виду, что он клад зарыл, отобрав его у пиратов.

- Подобной чуши, я давно уже не слышал? – покачал головой Телемах, вглядываясь в остроконечные скалы на горизонте.

- По-моему, там в горах водопад, - Паламед указал куда-то вправо, - и речка, если я не ошибаюсь.

- Что, искупаться решил? – усмехнулся наследник Итаки. – Ладно, возвращаемся на корабль.

- А-а-а-а, - хрипло донеслось из-за ближайшего валуна, и на греков выскочил непонятный патлатый мужик с длинным мечом.

- Бежим, - визгливо закричал Паламед и стремглав бросился к кораблю.

- А-а-а-а, - продолжал реветь кошмарный незнакомец, - носатые, порубаю всех на фиг…

Телемах по обыкновению очень быстро взвесил все «за» и «против». В смысле сын Одиссея решал бежать или драться.

- Да на кой оно мне нужно, - резонно произнёс он, и в несколько мощных прыжков почти достиг уже отплывающего корабля.

Похоже судно благополучно уплывало без своего капитана.

- Куда?!! – взвыл Телемах. – Сволочи, вернитесь.

Испуганные греки бросили своему вожаку толстую верёвку и, крепко ухватившись за нее, наследник Итаки проворно вскарабкался на борт. Затем поймал Паламеда и дал ему пару раз сандалией под тощий зад.

- Носатые, - прорычал на берегу зверообразный мужик, - запомните моё имя. Я Конан киммериец и великий Кром тому свидетель, я найду вас, куда бы вы не поплыли.

Греки дружно показали Конану отставленные средние пальцы.

- А-а-а-а, - в бессильном отчаянии взревел киммериец и как ошалелый, зигзагами, помчался по равнине.

- Дикий человек, - сказал один из друзей Телемаха. - Никаких понятий об элементарной культуре.

- Э-э-э-э, ух, э-э-э-э, ух, - хором запели гребцы, и корабль стал быстро удаляться от враждебного берега.

«Отец, где ты? - подумал Телемах, грустно шаря взглядом по горизонту. - В какие края ты подался на этот раз и, главное, за каким таким хреном?»

Времени у сына Одиссея было всё меньше и меньше. Женихи в Итаке наверняка уже сожрали все запасы еды и вылакали всё вино, следовательно, свадьба Пенелопы была не за горами.

Значит нужно поспешить.

Сильно поспешить.

«Да уж поспешишь тут, - мрачно размышлял Телемах. - Боюсь, что если я не вернусь домой через месяц, мать наплюёт на все свои обещания и выйдет замуж. Тогда прощай Итака, прощай славный царский трон, хотя и колченогий».

Да, было от чего испортиться настроению.

***

Ну а что же всё это время делали бессмертные боги?

Олимпа-то они вместе с его повелителем лишились. Анархия теперь как бы в божественном пантеоне царить должна была колоссальная.

Но не тут то было.

Хоть и избрали на место Зевса бывшие олимпийцы Посейдона, власть над Грецией всё равно принадлежала Аиду, повелителю подземного царства.

Аид вообще-то мужик был скромный, даже можно сказать временами стеснительный. Он, конечно, мог, если бы действительно захотел, повлиять на итоги «демократических» выборов, но эти выборы ему были глубоко по барабану. Фиолетово было Аиду, изберут его верховным богом или нет. Реально-то он в любом случае держал и смертных, и бессмертных в своих руках.

Но со смертными и так всё понятно. Аида они боялись покруче мифической Мантикоры. А вот остальные боги особо вякать не могли по другой причине, а именно: потому что от Аида зависело, вернутся они домой или нет. Ведь это его дворец, находящийся под землёй, должен был доставить их на родную планету.

Другой вопрос, что этот… пока будем называть его всё-таки дворцом, был неисправен, и эта его неисправность зависела от исхода одиссеи хитроумного царя Итаки, который, к слову сказать, не особо спешил с исполнением, возложенных на него богами важных обязательств. Чувствовал подлец, что не всё в порядке в поднебесном царстве, словно Зевс помер. Чего, конечно же, в действительности произойти не могло.

Но всё же.

В общем коротали боги, оставшееся после крутых разборок олимпийского уровня время, как могли.

В основном они, конечно же, ничего не делали, бесцельно бродя по мрачным коридорам дворца Аида, подвергая себя опасности быть покусанными Цербером или пьющей кровь Ламией, которые также потеряно, бродили где-то в недрах дворца повелителя подземного царства.

Гелиос, к примеру, самовольно ушедший на пенсию, чинил во дворце Аида вечно выходящее из строя электричество, меняя трансформаторы и перегоревшие лампочки.

Гипнос по-прежнему пропадал где-то в землях амазонок, но Аид уже послал ему сообщение на пэйджериус, состоящее из трёх нецензурных слов.

Гименей часто поднимался наверх к смертным, справлять свадебные пиры. Наверное, чувствовал бедолага, что не доведется ему в будущем этого делать.

Эрот тоже гулял среди смертных. Ну, этот прохвост понятно, где и зачем ошивался.

Импульсивная супруга Зевса Гера, распустив зелёные волосы, угрюмо слонялась по коридорам подземного дворца и всех без исключения, кто попадался на её пути, пугала своим отрешённым видом.

Цербер и тот, при виде сумасшедшей богини, поджав все свои три хвоста, с визгом пускался наутёк.

Короче, достала всех Гера по самое «здравствуйте». Аид даже в Тартар хотел её к Крону забросить, но, в конце концов, передумал. Ведь некрасиво как-то вышло бы. Всё-таки жена брата. Нехорошо так с родственниками поступать. Да и Крон такой подлянки не заслужил. Хватит и того, что его с поднебесной изгнали.

Афродита, вечно молодая богиня любви, занималась очередным совершенствованием своей внешности, требуя у Асклепия нарастить ей слегка зад и бёдра. Но Асклепий всё время отнекивался, так как был занят установлением отцовства Одиссея.

Богиня мудрости, воинственная Афина, всё это время чистила потускневшие от времени мечи и прочие милые её сердцу игрушки в оружейных палатах Аида. И чего там только не было, начиная от кривых рогаток и заканчивая лучеметателями и генераторами грома. В общем, целый рай для помешенной на всевозможном оружии богини.

Единственные, чей статус остался неизменным даже после внезапного исчезновения Олимпа вместе с Зевсом, были боги ветров. Неразлучные братья Борей – северный ветер, Зефир – западный, Эвр – восточный и младший Нот – южный. Как выяснилось, возвращаться на родину они не собирались, посылая прочих богов к сатиру под хвост, и махнув на них рукой, Аид вычеркнул сию лихую четвёрку из списков своих будущих пассажиров.

Ну а где же был Арес?

Грозный бог войны.

Думаете, на полях сражений?

Ничего подобного. Арес квасил, причём квасил по черному и, надо сказать, было от чего.

Войны то в Трое так и не случилось. Кровавой битвы у стен Иллиона не произошло. Слишком уж трусливыми оказались греки с троянцами, чтобы устроить масштабную бойню.

Все свои надежды Арес, конечно, возлагал на могучих героев, но те крутыми были лишь на Олимпийских играх, а как дело дошло до серьёзной разборки спасовали, показав себя не с лучшей стороны.

Взять, к примеру, того же Гектора, который не только крови, но и клюквенного сока боялся.

Запил бог войны, сильно запил. Тут-то к нему Дионис с Гермесом и явились…

***

- А… - сказал Арес, завидев материализовавшихся в воздухе питейного заведения богов, - старые знакомые. Ну присаживайтесь, присаживайтесь, давайте выпьем.

Дионис усмехнулся, предлагать выпить ему со стороны Ареса было верхом наглости.

Питейное заведение, в котором вовсю заливал за воротник бог войны, находилась где-то на окраине Спарты. Вино здесь в честь завершения троянской заварушки подавали бесплатно.

- Афродита, - Арес внимательно посмотрел на Гермеса, - что с твоей задницей, ты похудела?

Тяжело вздохнув, Дионис щелкнул пальцами. Кровь пьяного Ареса им была ни к чему.

Бог войны громко икнул и, естественно, мгновенно протрезвел.

- Ах ты… - утробно взревел он, хватая Диониса за горло. - Да ты вообще знаешь, сколько мне бессмертному пришлось выпить, чтобы опьянеть?!!

- Представляю, - сдавленно прохрипел бог вина. - Слышишь, братец, отпустил бы ты меня, а то сильно поссоримся.

Арес моргнул, но Диониса отпустил.

Затем бог войны сел обратно за заплёванный стол и, обхватив голову руками, злобно завыл.

- Никто меня не любит, - причитал Арес, - никто не уважает. А ведь просил мелочь, сущий пустяк, пару тысяч трупов. А Зевс мне отказал. Сам, говорит, со смертными базарь. Ты бог войны, не я. А что я мог сделать? Эти троянские сволочи трусливей эфиопов, а греки…

В этом месте Арес свою речь оборвал, поскольку греки были, видимо, ещё хуже «этих троянских сволочей». Всё-таки даже промытые Дионисом мозги после пьянки варили с трудом.

- Бедный я бедный, - продолжал рыдать Арес, раскачиваясь на стуле из стороны в сторону.

- Ты точно его протрезвил? – с сомнением спросил Гермес.

- Да вроде протрезвил, - Дионис озадачено почесал макушку. - Я с Зевсом однажды тоже самое проделывал, помогло безотказно.

- Вы чего пришли, что вам надо? – глухо поинтересовался Арес, продолжая раскачиваться на стуле.

Боги переглянулись.

Скажи они ему правду, в смысле, что пришли взять у него из пальца кровь, Арес ещё, не дай Зевс, сбесится и тогда уж точно так в Греции накуролесит, что только Аид его с Цербером и уймут.

- Понимаешь, - начал врать Гермес, - нас к тебе послал Аид.

- Да? – искренне удивился Арес. – И что ему от меня понадобилось?

- Он хочет знать, полетишь ли ты со всеми домой или нет? – пришёл на помощь замешкавшемуся Гермесу Дионис.

- Он что дурак? – спросил Арес.

Боги пожали плечами.

- Конечно, полечу, - закричал бог войны, ударив кулаком по столу. - Я среди этих смертных идиотов нервное расстройство себе заработаю. Биполярочку или что ещё хуже.

Стол скрипнул и медленно развалился на куски.

- За счёт заведения, - крикнул Арес владельцу питейного заведения, испуганно посмотревшему в угол, где сидели боги.

Владелец неуверенно кивнул. Арес виделся ему в образе знаменитого героя троянской войны Аякса сына Оилея, который нрав имел столь буйный, что сначала бил в лоб и только потом спрашивал, зачем вы его окликнули на ночной пустынной улице.

- У нас тут случился один неприятный инцидент, - продолжил Гермес. - Боги ветров отказались улетать. Вот мы и спрашиваем остальных экс-олимпийцев, согласны ли они покинуть планету.

- Я уже вам ответил, - коротко бросил Арес, - отвяжитесь… Эй, смертные, ещё вина!

Двое перепуганных греков принесли новый стол. Бог войны посмотрел на них ненавидящим взглядом, с удовольствием отпустив каждому по хорошему пинку под зад.

Даже Гермес не заметил, как Дионис ухитрился воткнуть в поверхность нового стола железную пластину с иглой, которую дал ему Асклепий. Естественно бог вина воткнул пластину иглой кверху.

- А… мать вашу, - заорал Арес, уколов обо что-то на столе большой палец правой руки.

- Скорей, промокни рану! - Гермес протянул богу войны мягкий тампон.

- Спасибо, - буркнул в ответ Арес, вытирая палец. - Сатировы смертные, даже стол нормальный вытесать не могут, то гвозди выпирают то занозы.

И бог войны с отвращением отбросил тампон в сторону.

Незаметно став Аресу за спину, Дионис поймал тампон на лету.

Худой веснушчатый подросток поднёс богам целый лекиф ароматно пахнущего вина и предложил пересесть за другой стол.

- Отвяжись, недомерок, - злобно бросил ему Арес и одним махом вылакал всё вино, повергнув несчастного парня в поистине суеверный ужас.

Так возникла знаменитая легенда об Аяксе сыне Оилея, выдувшем в одном питейном заведении за один раз трёхлетние запасы вина.

Впрочем, сам Аякс (настоящий) сию легенду никогда не отрицал, хотя и имел к ней весьма сомнительное отношение.

***

А хитроумный царь Итаки всё бороздил необъятные просторы владений Посейдона, чувствуя на душе непонятную тревогу, словно он уже возвращался домой.

- В стране вонючек киммерийцев, - басом пел пьяный Аякс, – немытый Конан был сражён. Могучим воином Аяксом за хамство был покаран он.

- Да, уже значительно лучше, - сказал другу Одиссей, - намного лучше. Но вот если бы ты всё это читал не вслух, а мысленно, стихи звучали бы и вовсе великолепно.

- Правда? – радостно спросил могучий герой, - тогда я попробую.

И Аякс, сделав глубокомысленное выражение лица, беззвучно зашевелил губами.

- Да, - наконец сказал он, - так определённо лучше. Я бы даже сказал - эпичней.

Вытащив из-за пояса божественное устройство, Одиссей направился на нос корабля. Но как ни крути, всё равно выходило, что они должны будут проплыть мимо проклятого острова сирены. Если корабль отклонялся от данного курса даже самую малость, красная точка на приборе гасла, а длинные усы переставали шевелиться.

Почему этот остров считался проклятым, никто толком не знал, поскольку никто на нём никогда не бывал.

Да-да, случаются и такие казусы, когда общественное мнение превалирует над здравым смыслом.

Схема подобных заблуждений довольно проста. К примеру, некий пьяный (необязательно), слепой (обязательно), странствующий певец – аэд сочиняет какую-нибудь басню (обязательно). Скажем, элегию «Люди с пёсьими головами». И тут же все греки начинают твердить об этих самых людях с пёсьими головами, с пеной у рта доказывая друг другу, что псинофаги действительно живут за краем земли и что все они незаконнорожденные дети от пьяной (необязательно), порочной (обязательно), связи Зевса с Эхидной.

Тут как тут находится некий очевидец, с безумно бегающими глазами дельфийского прорицателя, который прилюдно утверждает, что он действительно лицезрел этих жутких байстрюков Зевса и что те его чуть не сожрали, а он геройски сбежал. И все сразу угощают очевидца халявным вином и просят описать этих собакочеловеков поподробней и очевидец описывает их с такими деталями, что кажется, он сам один из них. Все, короче, напиваются и дружно идут бить морду не имеющим никакого отношения к данному рассказу эфиопам, которые сволочи уже просто потому, что они есть.

В общем, так и формировался древнегреческий ПИАР, а потомкам пришлось весь этот бред в итоге расхлёбывать и защищать по нему диссертации…

***

- Знаете, мужики, - сказал Одиссей, - об этом острове в Аттике всякие ужасы болтают. Воет там кто-то вроде по ночам и кто этот вой услышит, сразу сходит с ума.

Греки испуганно зашептались, опасливо поглядывая на темнеющее на горизонте небо.

Приближался вечер.

- Что же нам делать? – растерянно спросил Агамемнон.

- Давайте все вусмерть упьёмся, - радостно предложил Аякс, - и тогда ничего не услышим.

Герои благосклонно загудели. Идея Аякса им явно понравилась.

- Никакой пьянки! - голос царя Итаки был твёрдым как гранит. - До нашего возвращения на мою родину из трюма корабля не будет выпита даже капля вина. Заткните уши воском, а меня привяжите к мачте корабля. Пожалуй, послушаю я эту сирену.

Возбухать (в смысле спорить) никто из греков не стал. Одиссей итак в последнее время пребывал в глубоко минорном настроении, поэтому злить его не следовало.

На всякий случай.

Ещё не успело полностью стемнеть, а путешественники уже проплывали мимо острова сирены. У всех, кроме крепко привязанного к мачте верёвкой Одиссея, уши были залеплены воском или сургучом (некоторым воска просто не хватило).

Царь Итаки, одновременно с тревогой и любопытством, вглядывался в мифический остров, о котором так много говорили в питейных заведениях Аттики, причём страшные истории рассказывали преимущественно после захода солнца.

Но ничего особенного в этом острове не было.

Маленький такой островочек, а посередине башня стоит из белого камня сложенная, высокая-высокая, с окнами и крышей на самом верху. В окнах огонь горит, далеко отбрасывая в море длинные жёлтые лучи. Крутится верхушка диковинной башни и свет от неё равномерно расходиться лучами во все стороны.

Присмотрелся Одиссей к башне, видит эмблему у её основания какую-то странную, перекрещенные серп и молот изображающую.

«Так это же фирменный знак божественного кузнеца Гефеста», - с удивлением подумал царь Итаки, и тут до него, наконец, дошло.

- Развяжите меня, братья, - закричал он остальным грекам. - Это всего лишь обыкновенный маяк.

Но греки его, естественно, не услышали, меланхолично поплёвывая в воду. Ну а гребцы гребли себе, что им какая-то там сирена.

Корабль благополучно миновал остров. Герои засуетились, распаковывая уши.

- Снимите верёвки, - закричал им Одиссей, - немедленно развяжите меня.

- Что? – переспросил Аякс, часто моргая.

- Воск из ушей вытащи, дурень, - посоветовал другу Одиссей.

Прошло десять минут, пятнадцать, двадцать, а Одиссея никто освобождать от верёвок даже не собирался.

- Эй, вы чего? – завопил царь Итаки, но герои заговорщицки подмигивая ему, уже взламывали с помощью головы Аякса запертые двери винного трюма.

Глава 23 СЦИЛЛА, ХАРИБДА, ОДИССЕЙ, НАВСИКАЯ И ВСЕ, ВСЕ, ВСЕ…

Видимо действительно подходило путешествие Одиссея к логическому концу. Даже Дионис, очередной раз явившийся на корабль греков, сказал царю Итаки об этом.

- Как видишь, прибор Гефеста ведёт тебя точно к цели, - бог вина простёр руки, указывая далеко в море, - полагаю, он, наконец, нашёл то, что нам нужно.

- А что, если это очередной винноперегонный аппарат? – предположил Одиссей. – Что тогда?

Освобождённый от верёвок царь Итаки был дико зол, но гневаться на сопровождающую его команду героев у него уже просто не было никаких человеческих сил. Как и не было у него сил бить им бесстыжие морды. Он просто на всё махнул рукой.

- Не думаю что там очередной аппарат Гефеста, - Дионис с сомнением покачал головой, - сигнал слишком мощный, наверняка это наш монокристалл.

Аякс с забинтованным лбом тихо сочинял у мачты очередную элегию про остров Сирены. Агамемнон с Парисом резались в кости, а Гектор беззаботно загорал, развалившись на палубе прямо рядом с якорем.

Естественно, никто кроме Одиссея, Диониса не видел, так как бога вина могли лицезреть только те смертные, которые ему были нужны.

- Вскоре вы проплывёте мимо Сциллы с Харибдой, но ты, главное, ничего не бойся. Они не причинят вам вреда. Просто не подплывайте слишком близко к Харибде и всё будет чики-пуки.

- О них в Греции такое болтают… - начал было Одиссей.

- А ты не слушай, что разные ослы говорят, - перебил его бог вина. - Это всё от невежества и постоянных пьянок. Ты извини меня, но я на пару минут отлучусь…

И Дионис исчез.

О том, что они приближаются к Сцилле с Харибдой, греки поняли, когда услышали чудовищное клокотание морской воды, сопровождаемое жутким утробным рёвом.

- Сушите вёсла, - приказал гребцам Одиссей, слюнявя указательный палец. - Пойдём под парусом. Будем держаться, по возможности, левой стороны.

Корабль медленно вошёл в узкий пролив между скалами.

Столпившиеся на носу судна греки ошарашено смотрели на гигантское, вырубленное в скале каменное сооружение, напоминающее исполинскую пасть кита. Из узких, чередующихся отверстий с шумом и пеной низвергалась вниз морская вода.

Грохот стоял такой, что герои едва могли переговариваться между собой. Приходилось кричать во всю глотку.

- Это Сцилла!!! – сообщил возникший рядом с Одиссеем Дионис. - Дамба мощной гидроэлектростанции, благодаря которой в Греции всегда тепло. Она гонит энергию в специальные генераторы климата, находящиеся в землях киммерийцев. Всё автоматизировано и сработано на века.

Одиссей опять мало что понял в запутанной речи бога вина. Ему ясно было лишь одно, благодаря этой Сцилле, в Греции вроде как тепло.

- А где же Харибда? – спросил царь Итаки.

- Чуть дальше, - ответил Дионис, - вон за тем поворотом.

«Вон за тем поворотом» узкий пролив резко расширялся, образуя гигантский залив, посередине которого крутился кошмарный водоворот. С гулом вращались лопасти чудовищного железного винта. Однако корабль греков, плывущий по самому краешку залива, в эту водяную воронку почему-то не затягивало.

- А вот и Харибда! - кивнул Дионис. - Это регулятор морского течения и, одновременно, мощнейший фильтр морской воды. Так же, как и Сцилла, работает абсолютно автономно. Правда, греческих кораблей перемололо здесь немало, но это своеобразная плата за любопытство. Не фиг лезть на середину залива, дабы туда медную монетку на счастье бросить.

- О… - удивлённый возглас пронёсся среди путешественников, когда из центра Харибды в небо ударил мощный фонтан морской воды.

- Дальше будет остров Огигия, владения нимфоманки Калипсо, - продолжил Дионис. - Искренне советую вам не останавливаться на нём. Там сейчас проводит подводные исследования мобильная группа боевых пловцов Посейдона во главе с морским старцем Кусто, так что делать вам там совершенно нечего.

- Во главе с каким морским старцем? – переспросил Одиссей.

- Да не важно, - махнул рукой бог вина, - вы, главное, дальше плывите, всё остальное не ваши проблемы.

Пожав плечами, царь Итаки молча согласился.

- На острове сирены, - раздался от мачты корабля пьяный бас Аякса, - жили злые аборигены.

- Слушай, Дионис, - тоскливо обратился к богу вина Одиссей, - а ты не мог бы превратить вино в нашем трюме в родниковую воду?

- Мог бы, - кивнул Дионис, - но рука у меня сотворить подобное кощунство никогда не поднимется. Там ведь шесть бочек с особым троянским. Это же теперь раритет. Трои то вместе с её уникальными виноградниками больше не существует.

- Тоже верно, - вздохнул Одиссей.

Над кораблём греков с шумом носились крикливые чайки, а это означало, что где-то совсем близко земля. Да тот же остров нимфы Калипсо.

- Ладно, ещё увидимся, - сказал царю Итаки бог вина и медленно растаял в воздухе.

***

У острова Калипсо творилось и вовсе нечто непонятное.

Дионис, в принципе, мог бы Одиссея и не предупреждать, чтобы тот не приближался к острову. Одиссей пока находился в здравом рассудке. Да и отдай он приказ грекам высадиться на остров, те наверняка снова привязали бы его к мачте и безумный приказ, естественно, выполнять не стали.

Рядом с островом Калипсо на брюхе плавал вроде как дохлый гигантский железный кит, по спине которого сновали маленькие фигурки неких человекообразных существ с блестящими плоскими мордами и изогнутыми трубками на головах. Шкура у этих существ была иссиня-черного цвета, а ноги напоминали лапы тритона (в смысле животного, а не сына Посейдона). За спинами монстров топорщились непонятные круглые горбы, и греки с содроганием стали молить Зевса, чтобы эти существа их не заметили.

Но проплывающие мимо герои были морским чудовищам сугубо безразличны. Никто из кошмарных существ даже не повернул головы в сторону греческого корабля.

- Наверное, их Тритон наплодил, – задумчиво предположил Агамемнон, - спутавшись с какой-нибудь каракатицей. Развратник сын Посейдона тот ещё.

- Ты это потише, - прикрикнул на героя Парис. - У моря тоже уши есть.

- Вот, послушайте, - вмешался в разговор Аякс. – Харибду с Сциллой греки проминули. Плевать им было на опасность, назад они не повернули. И остров нимфы их не испугал, Аякс на лире весело играл.

- Чего?!! – дружно переспросили герои, недоумённо вытаращившись на друга.

- Ну… э… - промямлил Аякс, - я обязательно научусь… но в будущем…

Через час даже Аяксу стало ясно, что они плывут в сторону Итаки.

Было ли это счастливым совпадением?

Вполне возможно.

Тем не менее, божественный прибор вёл греков строго к родине Одиссея.

А чему тут удивляться. Всё было близко. Сколько там того понта… понты! Всё рядом. Всё, так сказать, под рукой. Маленькой Аттика была. Это историки потом её раздули до невероятных размеров.

Сколько там у них Одиссей скитался?

Больше десяти лет, двадцати?

А вот дудки вам! Месяц хитроумный царь Итаки по морю плавал, но за этот месяц успел навидаться всевозможных чудес на тридцать лет вперёд. В смысле столько бы времени у него заняло написание многочисленных мемуаров, основанных на своём знаменитом путешествии. Забегая вперёд отметим, что Одиссей эти мемуары всё-таки написал (надиктовал историку Софоклюсу). Но, к сожалению, они сгорели, когда большой шутник император Нерон поджог Рим, желая на время ощутить себя в пылающей, осаждаемой греками Трое.

Но это уже события совсем из другой книги и, соответственно, иного весёлого времени.

***

Дабы приплыть в Итаку на красивом корабле, с новым парусом, в хорошей одежде и с полным трюмом экзотической снеди, герои решили заскочить по пути к царю феакийцев Алконавту и лишь затем, на отремонтированном судне с полным трюмом, плыть на родину Одиссея.

Неожиданно выяснилось, что Агамемнон сводный брат Алконавта, и это оказалось очень даже кстати.

Одиссей с царём феакийцев знаком не был. Да и вообще вся эта затея была ему не по душе.

Уж больно имя у этого царя какое-то подозрительное.

Да и Аякс странно обрадовался, когда речь зашла о стране феакийцев. Не нравилось это всё Одиссею, очень не нравилось. Но неуёмная жадность победила в царе Итаки подозрительность. Всё-таки абсолютно бесплатно заполнить корабль провизией, да и шмотками царскими прибарахлиться было весьма соблазнительно.

Короче, приплыли греки в гости к Алконавту. Тот как корабль греческий у берега увидал, так из дворца сразу и примчался на чёрной боевой колеснице. С чувством обнял Алконавт своего сводного брата Агамемнона.

Так, конечно, царь был себе ничего. Хоть и в летах, но крепко сложён. Мышцы под кожей поигрывают, но Одиссей подметил в его внешности и кое-что ещё. Руки у Алконавта немного дрожали, нос был красным, глаза мутноватые, да и пахло от него явно не амброзией, а кое-чем покрепче. Правда речь, и в этом надо отдать царю феакийцев должное, была у него твердой, как и его поступь. Так вроде и не скажешь, что человек находится в двух шагах от белой горячки.

- Как я рад, - радостно повторял Алконавт. - О, как же я рад…

Агамемнон по очереди представил царю своих друзей, начав, естественно, с Одиссея.

- О… - закричал Алконавт, - так это и есть хитроумный владыка Итаки. Большая честь для меня принимать великого Одиссея в своих землях.

Одиссей почтительно поклонился.

- Друзья мои, - сказал Алконавт, - пройдёмте же скорее в мой дворец. Закатим пир в честь нашей знаменательной встречи…

Вот именно этого Одиссей больше всего и опасался.

Дворец царя Алконавта требует отдельного описания, ибо подобного ему в Аттике ничего не было.

Греков доставили во дворец феакийского правителя на колесницах, а их корабль уже ремонтировался в местных кораблестроительных доках.

Феакийцы были народом богатым и гостеприимным.

Итак, дворец.

Выполнен он был, с потрясающей воображение точностью, в виде гигантской винной амфоры. Одиссей, как его увидел, так сразу духом и упал, ибо по всему выходило, что задержатся они здесь надолго. Это сразу стало ясно, достаточно было взглянуть на счастливо смеющегося, словно перед свадьбой на юной гетере, Аякса.

Стены дворца Алконавта были облицованы лекифами и пифосами. Во дворе били фонтаны из разных сортов вин и пахло вокруг… нет, это нельзя передать словами, это нужно просто брать и нюхать.

Париса от этого воздуха мгновенно развезло, и он стал достаточно активно приставать к крутобёдрой дочери Алконавта Навсикае, которая в свою очередь положила глаз на хитроумного Одиссея.

«Хорошей женщины должно быть много, - философски размышлял царь Итаки. - Но это, по-моему, уже слишком даже для меня».

Начался пир.

Всё было ничего, но Навсикае вдруг вздумалось пригласить Одиссея на танец. Тот, конечно, сразу же попытался дать дёру, но был пойман во дворе сыном царя Алконавта Лаодамом и его другом Эвриалом.

- Нехорошо, уважаемый, - с порицанием сказал Одиссею Лаодам. - Ты нарушаешь наши обычаи. Мой отец может сильно на тебя обидеться.

Короче, еле-еле уговорили они Одиссея спуститься с верхушки колоны и отвели его обратно в пиршественный зал.

- Агамемнон, Гектор, Аякс, - в отчаянии закричал царь Итаки, - помогите…

Но за гомоном пьяных голосов его никто из героев не услышал и Навсикая, прижав голову Одиссея к своей могучей груди, пустилась в безудержный пляс.

Впрочем, грудь у дочери Алконавта была ничего. Грудь Одиссею понравилась, поскольку по своим размерам она втрое превышала нежные прелести самой Пенелопы.

«Второй раз жениться что ли?» - мелькнула у Одиссея безумная мысль, но он наступил этой мысли на горло ещё в самом её зародыше.

А дворец феакийского царя неистово затрясся, словно его брала штурмом хорошо обученная стотысячная армия.

Как Одиссей выжил после танца с дочерью Алконавта, так и осталось для него загадкой. Не исключено, что в события на земле очень вовремя вмешались боги, не позволив чудовищным грудям Навсикаи задушить царя Итаки. Хотя тот был, в принципе, и не против. Такая смерть ему казалось приятной и весьма достойной великого греческого мужа.

Но разве могли боги позволить Одиссею погибнуть в эротическом экстазе, когда он ещё не выполнил до конца, возложенную на него ими миссию?

После неистового танца главного гостя с дочерью царя (здорово повредившей фундамент дворца) взял в руки кифару присутствующий на пиру знаменитый певец Демодок. Славился Демодок своими песнями на морскую тематику, причём славился ими на всю Аттику. Часто певец гастролировал по Греции и, как болтали злые языки, был невероятно богат и тщеславен.

Запел Демодок своим прекрасным голосом, зажурчала в его руках звонкая кифара. Загрустили бывалые моряки, отставив в сторону полные кубки.

Штиль – ветер молчит,

Упал белой чайкой на дно.

Штиль – наш корабль забыт,

Один, в мире скованном сном...

Пел юноша…

Между всех времён,

Без имён и лиц.

Мы уже не ждём,

Что проснётся бриз!

Что нас ждёт, море хранит молчанье!

Жажда жить сушит сердца до дна.

Только жизнь здесь ничего не стоит,

Жизнь других, но не твоя!

Горько зарыдал пьяный Аякс сын Оилея, поскольку понял он, что никогда ему не создать столь прекрасных строк, как бы он ни старался.

Смолк последний аккорд кифары, утих прекрасный голос Демодока. Раздались в зале восторженные возгласы присутствующих.

Величественно поклонился царю знаменитый певец и пир был продолжен.

***

Наступил вечер.

Тут уже Одиссей забеспокоился всерьёз, поскольку Алконавт решил оставить их у себя на ночлег, наверняка подговорённый дочерью своей Навсикаей.

- Гектор, Аякс, - тихо позвал Одиссей героев, нетерпеливым жестом предлагая им выйти из пиршественного зала и переговорить во дворе.

Гектор с Аяксом удивились, но просьбу царя Итаки всё-таки выполнили, не спеша покинув славный праздник.

- В чём дело? – добродушно спросил Аякс, хищно косясь на бьющий совсем рядом винный фонтан.

- Боюсь, что нам придется здесь заночевать, - сказал Одиссей.

- Вот и прекрасно, - обрадовался Гектор, - а то мы с пьяных глаз вместо Итаки чего доброго снова к циклопам заплывём.

- Да не в этом дело, - тряхнул головой Одиссей, - ко мне в покои наверняка ночью заявится Навсикая. Ну, вы понимаете, зачем…

- Понимаем, - пошло хохотнул Аякс.

- А зачем она к тебе заявится? – искренне удивился Гектор.

Аякс с Одиссеем переглянулись.

- В кости играть, - усмехнулся царь Итаки.

- А почему именно в кости? – не понял троянский герой.

- Всё, свободен, - Одиссей дружески похлопал недоумевающего Гектора по спине. - Можешь спокойно идти обратно в зал.

Пожав плечами, герой вернулся на пир.

- Ну так что? – лукаво спросил Аякс. – Я так понимаю, тебе помощь нужна?

Одиссей кивнул.

- Думаешь один с ней не справишься? М-да, такую тушу ублажить целая проблема. Не уверен, что даже мы вдвоём справимся. Тут Зевс нужен не меньше, он толстых баб страсть как любит.

- Что?!! – ужаснулся царь Итаки. - Да мне другая помощь нужна. Совсем иного рода!

- Другая? – переспросил Аякс.

- Я хочу тебя попросить, - заговорщицки прошептал Одиссей, - немного подежурить ночью у дверей моей спальни и, когда она придет, ты скажешь ей что это, мол, твоя комната и где сплю я, ты не знаешь.

- Да без проблем, - кивнул Аякс, - я бы и сам не рискнул с ней развлечься. Тут, знаешь ли, борцовские навыки нужны: броски, сбивания, сваливания, сбрасывания, перебрасывания, перекатывания, перевороты, удержания и искусные дожимы.

- Значит, я могу на тебя рассчитывать? – снова спросил героя Одиссей.

- О чём речь? – воскликнул Аякс и с разбегу прыгнул в винный фонтан.

Раздалось довольное урчание и тут же утробное бульканье. Затем послышался мощный всплеск и, практически бездыханное тело Аякса, стрелой вылетело из фонтана, и, рухнув на пол, усеяло мраморные плиты дворцового парка багровыми каплями вина.

Следом из фонтана выбрался абсолютно сухой бог вина Дионис.

- Тяжёлый, сволочь, - Дионис кивнул в сторону храпящего Аякса. – Если бы не я, захлебнулся бы твой сумасшедший друг в фонтане.

- Скотина, - Одиссей с ненавистью пнул героя сандалией в бок. – А тебе Дионис спасибо. Зачем пожаловал?

- Да хотел сказать, что корабль местные уже починили, а Навсикая подговорила царя оставить тебя во дворце на ночь.

- Да, уже сам знаю, - махнул рукой Одиссей.

- И что ты собираешься делать?

- А что тут поделаешь… Скажу ей, что после битвы с циклопом, я в плане плотских утех полностью недееспособен.

Дионис отрицательно покачал головой.

- Не проканает.

- Ну-у-у-у тогда скажу ей, что я э… э… предпочитаю мускулистых атлетически сложённых мужчин.

- Уже лучше, но тоже, боюсь, не поможет.

- Скажу что я Гермафродит! Сын Гермеса и Афродиты, правнук Атланта.

- А вот это вполне бы сработало, - кивнул Дионис, - но лишь в том случае, если б феакийцы не знали, что у тебя есть взрослый сын.

- А что, они таки знают?

- Конечно. Кто же в Аттике Телемаха не знает. Да он по уровню популярности на втором месте после тебя стоит. А на третьем месте Эрот, а ведь был недавно на втором.

- Что ж так? – усмехнулся Одиссей.

- Не знаю, - ответил Дионис. - Говорят в Спарте монеты стали чеканить с профилем Телемаха, ну и с твоим, естественно, тоже. Но правда на меди, а не на золоте.

- Гм… - сказал Одиссей, - да мне оно как-то по барабану. Мне бы ночь эту пережить и день продержаться, а там разберёмся.

И они с богом вина крепко задумались.

Обидно будет, если путешествие Одиссея возьмёт и закончится раньше времени или застопорится на неопределённый срок. Хорошо, если царь Итаки отделается двумя тремя переломами. Ну а если бодипозитивная красавица в порыве страсти его задушит?

Кошмар.

Дионис задумчиво посмотрел на лежащего в луже вина счастливого как младенец Аякса.

- А что, если друга твоего Навсикае подсунуть? – предложил бог вина. – Факелы задуем, она ничего и не заметит.

- Я не хочу жестокой смерти Аякса, - грустно вздохнул Одиссей. - Хоть он и редкостная скотина, но я своих не подставляю.

- Зато я подставляю, - радостно сказал Дионис и, сняв с пояса сотиус-мобилис, позвонил непонятно где шляющемуся Эроту.

- Да, - ответил бог любви и, судя по доносящимся до уха Диониса сладострастным стонам, Эрот был на работе.

- Это Дионис, - сказал бог вина. - Тут одной молодой паре, дочери царя феакийцев и её жениху, требуется опытный секс-инструктор.

- Уже бегу, - ответил Эрот, - то есть лечу. Девочки, до свидания…

Довольно улыбнувшись, Дионис повесил сотиус-мобилис обратно на пояс.

- Ты это, давай, где-нибудь спрячься, - сказал он Одиссею. - Желательно за пределами дворца, а я прослежу, чтобы всё прошло как можно удачней.

Одиссей кивнул и, с сожалением посмотрев на спящего Аякса, двинулся прочь от дворца царя Алконавта.

Огорчён был царь Итаки несознательным поступком своего друга пытавшегося выпить целый фонтан вина. Что и говорить, подвёл его Аякс, очень сильно подвёл.

Дионис проводил Одиссея весёлым взглядом после чего принялся с нетерпением ждать Эрота, который по техническим причинам слегка опаздывал.

Да все они теперь опаздывали по этим самым причинам, поскольку Аид строго контролировал каждую телепортацию, мотивируя это тем, что боги своими скачками по Греции истощают ему реактор.

Может и прав был, кто его знает.

Посейдон, правда, предложил Аиду брать энергию от Сциллы, автономной гидроэлектростанции, но Аид в резкой форме отказал братцу, сказав, что он не хочет, дабы в Греции похолодало или, чего доброго, вечная мерзлота случилась.

Дионис явственно себе представил, как Эрот бежит сейчас к Аиду, как просит того дать разрешение на телепортацию в земли феаков и тут же пожалел юношу, не подозревающего о той «свинье», которую ему собирался подложить бог вина.

Хотя, почему именно свинье?

Возможно, Эрот даже спасибо ему потом скажет.

Хотя Эрот больше любит смотреть, чем что-то самому там делать.

«В любом случае, свои боги – сочтёмся!» - подумал Дионис, умилённо глядя на храпящего в луже вина пьяного Аякса.

Воздух в парке царя Алконавта вздрогнул и рядом с Дионисом возник запыхавшийся Эрот.

- Почему ты так тяжело дышишь? – удивился бог вина. – За тобой кто-то гнался?

- Ага, - кивнул Эрот, промокая рукавом блестящий лоб, - Цербер. За статуей Зевса меня, гад, подкараулил. Ну я его сандалией по морде и сразу сюда.

Дионис опасливо посмотрел за спину богу плотской любви, поскольку этот кретин вполне мог телепортироваться в Феакию вместе с Цербером.

Но всё, вроде, было в порядке.

- Где молодожены? – заинтересованно спросил Эрот. – Я уже готов. Вот успел даже «Кама - Сутру» прихватить.

Только сейчас Дионис обратил внимание на толстый фолиант под мышкой у юного бога с броско иллюстрированной яркой обложкой.

- Безумство ночи – Кама-Сутра, два трупа скрюченных на утро! - нараспев прочёл по памяти Дионис известный стишок, сочинённый некогда остряком Зевсом.

Да, в это трудно поверить, но Зевс когда-то в молодости часто балагурил и жизнерадостно улыбался.

Когда-то.

В молодости.

Пока не женился на Гере.

***

- Э… секундочку, - спохватился бог вина, - а почему голые мужики на обложке.

- Да? – искренне изумился Эрот и тоже посмотрел на обложку. – Хм… так это я старое издание по ошибке захватил, напечатанное в Гоморре. Ничего, думаю, и это сойдёт. Принцип здесь всё равно тот же самый.

- М-да, - прошептал Дионис, нервно теребя подбородок. – Боюсь каша та ещё заварится…

- Ну так где же молодожёны? – снова спросил Эрот, дружелюбно улыбаясь.

- Да гуляют ещё, - Дионис махнул рукой в сторону пиршественного зала, где хор нестройных пьяных голосов уже битый час фальшиво затягивал: Этот Одиссей, чтоб ему провалиться, дома Одиссею никак не сидится!

- Так ведь полночь уже скоро, - Эрот посмотрел на электронные часы в своём сотиусе-мобилисе.

- Знаешь что, - сказал Дионис, - давай я отведу тебя прямо в их покои, и ты молодых там подождёшь, интересную книжку пока полистаешь.

- Давай, - с радостью согласился Эрот, и вероломный бог вина повёл ничего неподозревающего юношу прямо в гостевую комнату царя Итаки.

***

- Это не Арес, - Асклепий с сожалением развёл руками, - и не Гипнос. В списке осталось проверить всего лишь двух индивидуумов, так что завтра будем точно знать, кто из них отец Одиссея.

- Хорошо бы, - кивнул Гермес, - а ты меня, кстати, проверил?

- Проверил.

- А себя?

- В первую очередь, ещё в самом начале научного сравнительного анализа.

- Ну а Диониса?

- Он как раз один из этих самых двух оставшихся, - усмехнулся Асклепий.

- А кто второй?

Врачеватель назвал.

- Ого! - хохотнул Гермес. - А представляешь, если именно он и окажется отцом царя Итаки. То-то потеха будет.

- Представляю! - кивнул Асклепий. – Ещё как представляю и особенно весело будет самому Одиссею…

Глава 24 ОДИССЕЙ СЫН ПОЛИФЕМА

- Итака, дом родной, - торжественно произнёс Одиссей, завидев вдалеке родные берега.

Подаренный царём феакийцев красный атласный плащ, расшитый по краям золотом, красиво развивался на ветру за его спиной.

Аякс громко затрубил в также подаренный щедрым царём Алконавтом новенький боевой рог.

Злобно покосившись на великого героя, Одиссей нервно прочистил пальцем заложенное правое ухо.

- Что? Слишком громко? – спросил Аякс и, опустив рог, нараспев прочёл. – Вот, наконец, в Итаку греки возвратились, от счастья все они упились.

Агамемнон с Гектором громко заржали.

- Да погодите с пьянкой, - прикрикнул на них Одиссей, которого с утра терзали непонятные мрачные предчувствия.

И вскоре эти предчувствия подтвердились: на берегу Итаки не оказалось не одной живой души.

Аякс добродушно предложил ещё раз протрубить в рог. Одиссей схватился за меч, но Агамемнон с Гектором и Парисом удержали царя Итаки от совершения опрометчивого тяжкого преступления.

- Ага, - сказал Аякс, поднимая с земли покрытую воском дощечку. – Сегодня в восемь часов утра, - громко прочёл он, - в царском дворце состоится торжественная свадьба вдовы царя Итаки Пенелопы и купца Антиноя. Вход бесплатный. Просьба без подарков не являться.

- Так это же объявление! - догадался Гектор. – Интересно, кто такая эта самая Пенелопа?

- Моя жена, - просто ответил Одиссей, и герои испуганно на него посмотрели.

Чего это он вдруг улыбается, не спятил ли ненароком?

Но царь Итаки был в здравом уме более чем когда-либо.

«Тартар меня побери! – спокойно размышлял он. - Какой великолепный представляется случай избавиться от этой ревнивой мегеры. Да нет, это не просто случай, это золотой шанс, предзнаменование, божественный подарок».

- Вперёд во дворец! - скомандовал Одиссей, наконец, приняв единственно верное решение.

- Эй, ты чего это там задумал? – перепугался Агамемнон. – Я в убийстве твоей жены участия принимать не желаю.

- Успокойтесь, друзья, - улыбнулся царь Итаки, - я не собираюсь никого убивать. Тем более уже девять часов, свадьба давно состоялась и сейчас вовсю идёт праздничный пир. Грех не навестить молодожёнов.

- А как же подарки? – удивился Аякс. – Здесь же написано: «Без подарков не являться».

- Подарок будет! - Одиссей зловеще погладил рукоять меча. – Ещё какой!

И немного обеспокоенные греки поспешили во дворец царя Итаки, не совсем понимая, что он собирается сделать.

***

Дионис с опаской посмотрел на несколько помятого Эрота, заявившегося во дворец Аида под самое утро.

Кама-Сутра под мышкой всклокоченного юноши вид имела такой, словно её терзали бешеные собаки. Многих страниц не хватало, обложка была порвана.

- Ну как молодожёны? – осторожно спросил Дионис.

«Сейчас он как врежет мне Кама-Сутрой по башке», - подумал бог вина и на всякий случай даже зажмурился.

- Молодожёны? – Эрот протяжно зевнул. – Да всё как по маслу прошло. Жених, правда, до брачного ложа так и не добрался. По-видимому, упился скотина до зелёных сатиров. Короче, мне одному пришлось невесту утешать.

- Ну и как?

- Что как?

- Ну, гм… это.

- А… это, - Эрот понимающе закивал, - да ничего особенного, размялся немного. Спасибо, друг, перед нашим отъездом ты мне сделал хороший подарок. Эрот добра не забывает.

И сладко зевая, бог любви скрылся между чёрными колонами мрачного дворца Аида.

- Чудны дела твои, Зевсушка, - прошептал Дионис, вытирая со лба холодную испарину. – Фух, слава Крону, пронесло…

***

А свадебный пир в царском дворце Итаки был в самом разгаре.

Вино лилось рекой. Было заколото пятнадцать быков, двадцать овец и десять свиней. Молодой муж Пенелопы не скупился на свадебные затраты, тем более что съестные запасы дворца давно уже были съедены прожорливыми женихами.

К слову сказать, потерпевшие фиаско претенденты на сердце и руку прекрасной вдовушки так же присутствовали на пиру. Антиной великодушно разрешил им ещё немного погулять за чужой счёт. Всё-таки столько времени жили вместе, пили, веселились. Почти уже кровные братья, а не непримиримые соперники. Веселились Эвримах с Леокритом. Плясали богатенькие старички и знатные хромые калеки. Праздновал свадьбу весь народ Итаки.

- Горько, горько, - басом взревели пирующие в зале гости, и Пенелопа, смущённо покраснев, подставила супругу симпатичную румяную щёчку.

Антиной ухмыльнулся и, грубо схватив жену за зад, запечатлел на её устах жирный поцелуй, после чего снова принялся с чавканьем уплетать ароматно пахнущую баранину.

И вот как раз в этот самый момент…

Двери пиршественного зала с грохотом распахнулись.

Взоры пирующих обратились…

Да этого просто не могло быть.

ПРОСТО НИКАК НЕ МОГЛО БЫТЬ!!!

- Ёптель-моптель, - сказал присутствующий на свадьбе Гименей, поспешно телепортируясь в царство Аида.

Но на это никто из гостей внимания не обратил, потому что в зал торжественно вошёл Одиссей, преждевременно усопший царь Итаки.

Живой.

Невредимый.

И почему-то улыбающийся.

Ехидно.

- Так-так, - довольно произнёс он.

Немая сцена в пиршественном зале была достойна запечатления в виде мраморной скульптурной композиции где-нибудь на Олимпе. И называлась бы она наверняка примерно так: «Ну что? Не ждали?».

За спиной царя Итаки пирующие разглядели великих мужей Греции: Гектора, Агамемнона, Париса и… О хтонический ужас, Аякса сына Оилея.

Герои смотрели на гостей с большим порицанием, особенно Аякс.

- Кхе-кхе, - громко закашлялся Антиной, подавившись жирным куском баранины и тем нарушив всеобщее тягостное молчание.

Затем новоявленный муж Пенелопы весьма проворно нырнул под стол.

- Ой, - сдавленно произнесла Пенелопа и очень красиво упала навзничь в обморок.

Но даже Аяксу стало ясно, что она притворяется. Поскольку, если бы жена Одиссея действительно упала бы в обморок, то сделала это лицом вперёд, извините, мордой об стол, а не наоборот.

Таким образом немая сцена была благополучно нарушена.

- А-а-а-а… - взвыли присутствующие и, переворачивая столы, давя дорогие заморские яства, бросились по спинам упавших в противоположный конец пиршественного зала, где находились ещё одни двери – спасительный выход наружу.

Но снаружи их ждал неприятный сюрприз в виде гребцов с корабля Одиссея, вооружённых мощными вёслами. Граждан Итаки и знатных гостей они выпускали из зала беспрепятственно, а вот женихов загоняли вёслами обратно.

Спросите, как они их распознавали?

Да очень просто – по лоснящимся широким мордам. Те так отъелись за время пребывания во дворце Одиссея, что едва пролазили в спасительные двери.

- Так-так, - повторил царь Итаки, когда в зале дворца осталось около десятка женихов и притворно обморочная Пенелопа.

- А ну-ка, ну-ка, - сказал Аякс, вытаскивая за ухо из-под перевёрнутого стола здорового бородатого бугая, - а это ещё кто тут у нас прячется?

- Только не бейте, - жалобно запричитал Антиной, - пожалуйста, только не бейте.

Аякс посмотрел на Одиссея.

Одиссей едва заметно кивнул.

В следующую секунду в руке Аякса появился волшебный жезл сумасшедшей Кирки.

- Стань свиньёй! - громко взревел герой, щёлкая палкой нового мужа Пенелопы по горбатому носу.

Раздался мощный хлопок, словно Антиной был надувным и в этот самый момент взял и лопнул.

- Ви-и-и-и, - завизжала выскакивающая из-под ног Аякса жирная свинья, - рох-рох…

- А-а-а-а, - заорали остальные женихи, сбившись в плотную кучу посередине зала.

- Возвращайся в свой родной свинарник, - крикнул вслед улепётывающей свинке потешающийся Аякс и герои весело засмеялись.

- Сволочи, - сказала, решившая, наконец, прийти в себя Пенелопа.

Одиссей не спеша подошёл к Аяксу.

Осторожно забрал у него жезл Кирки.

- Нет, - взвыли женихи и отчаянно зарыдали.

- Займитесь ими, - царь Итаки брезгливо указал на потеющих в страхе посередине пиршественного зала толстяков.

Гектор, Парис, Агамемнон и Аякс мрачно усмехнулись, закатывая рукава подаренной им царём феакийцев роскошной одежды.

Одиссей же подошёл к бледной и от того очень решительно настроенной Пенелопе, про себя отмечая, что божественное устройство на его поясе, почему-то вдруг издало тревожное предупреждающее похрипывание.

- Ну что? – тихо спросил он.

- Ничего, - склочно огрызнулась м… м… ну пусть будет жена. - Меньше надо было по Аттике шляться. Небось, кобелина сатиров, с каждой девкой портовой мне изменял.

- Если я скажу, что это не так, ты всё равно мне не поверишь, - тяжело вздохнул царь Итаки, незаметно касаясь волшебным жезлом Кирки руки Пенелопы…

На этот раз был не хлопок, а яркая вспышка.

Одиссей даже отшатнулся, закрыв лицо руками.

Вторая симпатичная розовая свинка с недоумённым хрюканьем бросилась наутёк. На пороге её уже поджидал чёрный хряк с белыми подпалинами на спине, гневно потрясающий большим пяточком в сторону Одиссея.

- А ну пошли отсюда! - топнул на них ногой Аякс, и свинки испарились.

А что же произошло с остальными женихами?

Жалко постанывая, они тихо лежали на полу пиршественного зала, ещё ощущая толстыми боками кулаки и сандалии великих героев.

- Будет вам урок! - Одиссей укоризненно потряс над телами женихов указательным пальцем.

Стонущие женихи благодарно на него посмотрели, хорошо хоть не убил…

***

- Опа, попалась! - Дионис очень ловко схватил толстенькую розовую свинку за задние лапки.

Свинка испуганно заверещала, неистово вырываясь.

- Да погоди ты, Пенелопа, - прикрикнул на неё бог вина. - Да не дергайся же ты так, я тебя есть не собираюсь я вегетарианец. Заклятие Кирки вне пределов её острова действует максимум неделю. К следующей среде снова станешь женщиной.

Свинка немного затихла, недоверчиво косясь на Диониса маленькими блестящими глазками.

Дионис усмехнулся и осторожно снял с её головы золотую диадему с большим переливающимся алмазом посередине.

- Вот он монокристалл то наш, - довольно сказал он, отпуская Пенелопу. – Считай, всё время был у нас под носом и как же это он, интересно, к ней попал?

Но этот вопрос так и остался навеки неразрешимым.

- Ты не поверишь, - закричал материализовавшийся из воздуха Гермес.

- Ё… - дёрнулся Дионис, хватаясь за сердце и чуть не выронив при этом золотую диадему. – Кретин, больше так не делай.

- Извини, - Гермес наклонился к самому уху приятеля, - ты знаешь, кто оказался отцом Одиссея?

- Ну? – недовольно буркнул Дионис, которому эта информация была, в общем-то, до лампочки.

Гермес назвал.

- ЧТО?!!

- Да-да, именно.

- Но как же тогда… - Дионис сделал довольно непристойное движение, словно спускался на горных лыжах с крутого заснеженного холма.

Гермес недоумённо развёл руками:

- Тайна его зачатия, думаю, так и останется нераскрытой, - ответил он.

***

- Одиссей? – позвал Дионис, похлопав по плечу чистящего загаженный женихами трон, царя Итаки.

Одиссей обернулся:

- Да, в чём дело?

- Не хочешь познакомиться со своим папулей?

- Как, вы уже знаете, кто он?!!

Царь Итаки просто опешил от этой новости. Мокрая тряпочка с громким шлепком выпала у него из рук.

- Конечно, уже знаем, - улыбнулся бог вина. – Я своё слово держу. Идём, он ждёт тебя перед дворцом.

Но Одиссей не пошёл, он буквально вылетел на улицу. Вылетел и застыл как вкопанный с открытым ртом, потому что вместо отца увидел две волосатые гигантские ноги в исполинских сандалиях.

- Знакомься, Одиссей, - торжественно произнёс Дионис, - это твой отец Полифем.

По-прежнему не веря услышанному, царь Итаки медленно поднял голову.

- Ох… - сказал циклоп, сдирая с головы чёрную повязку, под которой оказался второй вполне здоровый глаз. – Дионис, так это же…

- Ну да, - кивнул бог вина, - это твой единственный сын.

- Э, нет, - покачал головой Полифем, снимая с плеча грубо вытесанную дубину, - это не мой сын. Ну я тебя щаз…

- Зевс Громовержец, - закричал Одиссей, и со всех ног кинулся бежать к морю, надеясь, что Аякс, Агамемнон, Парис и Гектор ещё не отплыли.

- Сто-о-о-о-ой, - взревел Полифем, раскручивая над головой дубину, - стой, Ядурак, убью…

- Как это трогательно, - сказал Дионис, вытирая норовящую сорваться на землю скупую мужскую слезу. - После стольких лет разлуки вновь обрести родного отца…

***

- Итака, - Телемах с удовольствием вдохнул влажный воздух родины.

Корабль величественно пристал к берегу, словно тоже радовался возвращению домой.

- А почему нас никто не встречает? – удивился Паламед, и друзья Телемаха недовольно загудели.

- О боги, - закричал наследник Итаки. – Наверное, все на свадьбе. Скорее, поспешим же во дворец.

И греки галопом бросились за своим предводителем. Каково же было их удивление, когда и у дворца они не обнаружили ни души.

- Может война началась? – испуганно предположил Паламед, осматривая высаженные двери парадного входа и разбросанные то тут, то там на земле оторванные бороды и стоптанные сандалии.

«Кто-то недавно очень резво бежал из дворца, - подумал Паламед, - причём в страшной панике. Что бы это всё означало?».

Зашли вовнутрь.

Тут всё и стало на свои места.

Пиршественный зал был разгромлен, будто в нём гуляла пьяная ватага разъяренных циклопов. Сами «циклопы», тихо постанывая, лежали посередине зала. Были они маленькие, толстые и… сильно избитые.

- Так ведь это же… - начал было Паламед.

- Правильно, - кивнул Телемах, - женихи. Мы снова опоздали. Мой отец уже побывал здесь. Возвращаемся на корабль.

- Но зачем? – удивились греки.

- Снова посетим Лесбос, - тяжело вздохнул наследник Итаки, не зная радоваться ему или скорбеть. - Я уверен, мы наверняка найдём Одиссея именно там…

***

А тем временем к берегам Итаки подплывало ещё одно никем незамеченное судно, вернее не судно, а маленький плот.

На этом плоту с коротким веслом в руках сидел здоровенный зверообразный детина с длинными давно немытыми волосами и в медном рогатом шлеме, который яростно грёб, неистово приговаривая:

- Ох, носатые, Конан идёт за вами, разрази всех вас Кром… вы и не знаете что вас всех очень скоро ждёт…

***

Спрятавшись за небольшим валуном на берегу моря, Одиссей тихонько всхлипывал, сетуя на свою нерадивую судьбу:

- Уплыли, сволочи. Пять минут подождать не могли, алкаши проклятые…

К сожалению своего корабля царь Итаки, на берегу не застал, точнее застал он белый парус на горизонте, идущего на всех парах к острову Лесбос судна. Пьяные вопли героев ещё долгое время доносил издалека прохладный Борей.

Где-то бродил по острову разъяренный Циклоп, где-то любовно хрюкали в кустах Пенелопа с Антиноем, только у одного Одиссея жизнь летела к сатирам собачьим.

Плакать царь Итаки, понятно, не умел, но всхлипывал очень натурально, время от времени громко сморкаясь в синее море.

Что делать дальше было решительно непонятно.

Одиссей в полном отчаянии зажмурил глаза.

«О, всемогущие боги, - искренне взмолился он, - помогите мне проснуться, прошу вас. И пусть всё будет так как раньше до моего совершенно идиотского решения плыть на войну с этой проклятой Троей».

Но боги его на этот раз почему-то не услышали…

***

Космический корабль медленно удалялся от такого симпатичного на большом расстоянии зелёного шарика отсталой планеты. Монотонно гудели двигатели, наполняя рубку тихой убаюкивающей вибрацией.

Сидящий в кресле первого пилота, за мощным переливающимся огнями пультом, Аид блаженно улыбался. Красиво сиял в особом пазе посередине пульта панели управления мерцающий монокристалл с подробными звёздными картами необъятной вселенной.

Все боги кроме Аида, Диониса и Гермеса предпочли криобиоз, погрузившись в сладкий сон в спальном отсеке звездолёта.

- По курсу космический корабль класса «Сигма», - приятным голосом сообщил бортовой компьютер. - Они пытаются установить с нами связь.

- Включай, - махнул рукой Аид.

- Ага, - обрадовался Дионис, - летит наша смена.

- Аспиранты - недоноски, - кивнул Гермес, наливая себе полный стакан золотисто пенящейся шипучей амброзии.

Экран внешнего обзора подался рябью, и на нём появилась рубка встречного корабля. Затем видеокамера сместилась и в поле её зрения возникла всклокоченная голова симпатичного молодого человека.

- А, Юпитер, - кивнул Аид, хитро улыбаясь, - смотрите, не напортачьте там без нас.

- Летим исправлять ваши ошибки, - нагло ответил молодой человек. - Здесь со мной целая экспедиция: владыка подземного царства Плутон, моя молодая жена Юнона, богиня мудрости Минерва, божественный вестник Меркурий, бог войны Марс, богиня любви Венера и её помощник Купидон и, конечно же, наш молодой талантливый изобретатель, бог огня Вулкан.

- Сопляки, - презрительно бросил Аид, - куда там вам до нас.

Молодой человек скорчил в ответ смешную рожицу.

- Кстати, - добавил он, - Зевсу дома, когда он вернется, собираются академика дать, так что когда прилетите, не забудьте его поздравить. В общем до встречи в институте… Трепещите, смертные, к вам возвращается светлый Олимп…

И экран визуальной связи погас.

- Не, вы это видали?!! – Аид с усмешкой повернулся к распивающим амброзию Дионису с Гермесом.

- Дилетанты, - хором ответили боги.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге