Разбитые Очаги #2

Глава 1

Передо мной была очередная дверь. Массивная, двустворчатая, она располагалась прямо в скальной нише, оформленной вырезанными в камне колоннами и барельефами. Камень выглядел старым, дверь — почти новой. Изукрашенное орнаментом дерево испещряли многочисленные потертости и сколы, но этих отметинах времени чувствовалась какая-то фальшь. Слишком художественно и нарочито были разбросаны по полотну дефекты. Да и не дерево это было вовсе, а какой-то неизвестный мне материал, неотличимый от него на вид и на ощупь, но в тысячу раз прочнее.

Я саданул сапогом по одной из створок. Подождал пару секунд и добавил еще несколько раз. Звук ударов многократно отразился от стен помещения внутри, умножился сам на себя и вернулся ко мне — раскатистый и глухой. Словно кто-то другой, огромный и мощный, находящийся по ту сторону двери, стучал по “дереву” одновременно со мной.

Забавная иллюзия, не более. Местные обитатели слишком тупы для таких сложных действий. Зато на звук реагируют хорошо.

Не прошло и минуты, как из-за двери раздались какие-то шорохи, поскребывания и невнятное ворчание. Я подождал еще немного, чтобы все заинтересовавшиеся точно успели собраться, потом прикрыл глаза и глубоко втянул носом воздух. Прочнейшая дверь не пропускала обычных запахов, но на обычные я и не надеялся. Что можно унюхать в запечатанном много веков назад могильнике? Две тысячи лет — это бездна времени, все, что могло сгнить, уже давно сгнило и утратило всякий запах.

Зато не утратило шлейф.

Я постоял немного, разбирая “букет”. Мертвяк, мертвяк, снова мертвяк, парочка упырей… О, костеворот, надо же. Редкая тварь. Впрочем, почти не опасная.

Я ухватился за массивный, слишком массивный для дерева засов и потянул. Тот не поддался — зарос за годы и столетия грязью и всяким сором. Я зачерпнул немного силы из источника и попробовал вновь, на этот раз успешно. “Деревяшка” наконец выскользнула из пазов и упала наземь, едва не попав мне по ноге. Я дернул на себя одну из створок и поспешно отступил в сторону, доставая из-за спины любимую глефу.

Первым на свободу вырвался костеворот. Вырвался — и пронесся мимо, не обратив на меня никакого внимания. Я проводил взглядом стремительно удаляющееся вниз по склону существо, когда-то давно бывшее человеческим скелетом, и вновь сосредоточил внимание на дверном проеме. Опыт и здравый смысл подсказывали мне, что следующими будут упыри.

Так и вышло. Два сгорбленных черных тела выступили наружу почти синхронно. Также синхронно повернули ко мне лысые морщинистые головы, ощерили зубастые пасти… И рухнули наземь, не успев даже издать знаменитого упыриного шипения. Потому что тяжело шипеть, когда у тебя нет головы.

Мертвяки, как и полагается абсолютно ничем не примечательной, самой обыкновенной нежити, которую можно сполна описать всего лишь двумя словами — “оживший мертвец”, выползли наружу последними. Я слегка ошибся в подсчетах: их оказалось пятеро, а не трое, но погоды это не меняло. Даже свежий мертвяк вдвое медленнее и в тысячу раз тупее обычного человека, что уж говорить про этих, проведших в заточении и без пищи целые эпохи. Твари двигались так медленно и натужно, что даже было их немного жаль.

Покончив с рутиной, я быстро осмотрел тела и как всегда не нашел ничего интересного. Кем бы ни были эти люди при жизни, какие бы тайны они не хранили, время и тлен начисто стерли все возможные следы. Даже одежды не сохранилось, не считая нескольких чудом уцелевших ветхих, невнятного цвета клочков на поясе одного упыря, когда-то очень давно, вероятно, бывших штанами.

Еще раз проверив шлейфы и убедившись, что больше никто нападать не собирается, я шагнул за порог. Помещение ожидаемо оказалось пещерой, облагороженной человеческими руками. Пол был выровнен почти до идеального состояния и отполирован бессчетным количеством ног, потолок украшали яркие цветочные орнаменты, а в стенах древние мастера прямо из камня вырезали грубоватые, но по-своему величественные статуи.

Еще месяц назад это могло меня впечатлить. Сейчас — нет. Не обращая внимания на укоризненные взгляды изваяний, я направился вглубь пещеры, туда, где виднелась еще одна дверь. Мои шаги глухо отражались от стен, пахло пылью и затхлостью. Неуместно звонко щелкало раздробленное когда-то колено.

Я подошел к двери и толкнул чуть приоткрытую створку. Нежити я больше не опасался — не ощущал никого постороннего, а если бы кто-то и был, то давно уже показался бы сам. Поддельно-деревянное полотно беззвучно провалилось в темноту проема…

Я разочарованно выдохнул.

Короткий коридор заканчивался завалом. Как всегда.

Я выбрался наружу и некоторое время тупо взирал на раскинувшийся у подножия скалы лес. Он все еще оставался по-осеннему красив, но уже потихоньку сдавался под напором грядущей зимы. В траурной торжественности появились первые унылые ноты, а карминное золото крон тут и там разрывали темные пятна оголившихся древесных остовов. Еще пара недель и листва окончательно опадет. А потом наступят холода и пойдет снег. Если до этого времени не найду портал, мне придется сниматься с места и переходить в северную часть острова. Элинский Очаг куда гостеприимнее Западного Сотрорского, там я найду пропитание и защиту от морозов.

Только вот портал должен располагаться где-то в горах, а юг острова почти плоский. А значит, мне предстоит несколько месяцев безделия, пока вновь не наступит весна и я не смогу вернуться к поискам. Покинуть остров на время холодов нечего и надеяться: и в старые времена мало кто рисковал бросить якорь у берегов Могильника, а уж теперь, когда вся нежить устремилась к морю, а по Ханверу прокатилась привезенная из Кардаморта чума… Нет, если не найду портал, я здесь заперт. Разве что попробовать соорудить плот и выйти в море по реке…

Я вздохнул, с губ сорвалось облачко пара. Холодало, Очаг догорал. Скоро начнет темнеть. Не то чтобы это было проблемой, но все же стоило вернуться в лагерь.

Дорога не заняла много времени, хоть я и задержался немного, чтобы собрать по пути грибов. Их тут было просто огромное количество. Подосиновики, белые, сыроежки… Названий некоторых я не знал, но все равно жрал. Мой желудок переваривал и не такое.

В лагере меня ждал Шипаська.

— Вернулся, обжора? — беззлобно спросил я, вываливая добычу на здоровенный плоский камень, который использовал в качестве стола.

Несилиск в ответ сыто икнул, и я усмехнулся. Вот уж кто был всем доволен! На Кардаморте Шипаське было настоящее раздолье. Будучи закоренелым падальщиком, он видел остров как бесконечный пиршественный стол, заполненный ходячими деликатесами. Неведомая сила гнала нежить от центра Кардаморта к морю, но далеко не все мертвецы в состоянии были проделать такой путь. Среди бесчисленных трупов хватало и тех, что в силу повреждений физически не могли двигаться или двигались очень медленно. Именно на охоту за такими подранками и повадился ежедневно отправляться Шипаська. Я не возражал: лазать по скалам удобнее было в одиночку, так пусть порадуется, раз все равно сидит без дела.

Почистив грибы, я натаскал дров и развел костер, но ужин готовить не стал. Ужин будет позже, сейчас по распорядку у меня занятия магией. Магией страшной и запретной, описанной в страшной и запретной книге. По-хорошему, мне, как егерю, такие книги полагалось уничтожать. Но однажды я пренебрег этой обязанностью и теперь был себе прошлому за это глубоко признателен. “Господство плоти” было едва ли не единственным моим развлечением на острове. Развлечением сомнительным, перечитанным вдоль и поперек уже несколько раз, но все же.

Я раскрыл потрепанный томик и принялся перелистывать страницы. Где я там остановился — на особенностях работы с железистыми структурами?..

За чтением и очень осторожными упражнениями прошла еще пара часов. Костер успел окончательно прогореть и теперь расцвечивал опустившуюся темноту вялыми багряными сполохами. Пора было готовить ужин.

Я с сожалением отложил книгу, после чего принялся нанизывать на заранее подготовленные ветки осточертевшие грибы. Жизнь на Кардаморте опасна, зверье здесь немногочисленно и пугливо. Чтобы добыть себе немного мяса, нужно приложить немало времени и старания. И если стараться я был готов, то во времени был ограничен. Поэтому грибы, в изобилии растущие на острове, очень быстро стали практически единственным доступным мне средством пропитания. В целом, я нормально относился к дарам леса, можно даже сказать, любил. Но спустя пару недель такой вынужденной диеты возненавидел эти губчатые выросты всей душей. Дошло до того, что начал неосознанно подавлять чувство вкуса во время еды.

Задремавший Шипаська от моей возни проснулся и немедленно придвинулся ближе к костровищу, после чего снова уснул.

Пристроив пищу над углями, я глянул в ясное холодное небо. Прямо над головой медленно проплывала среди звезд розоватая Заина. Вторая луна, укутанная голубой дымкой Глесада, медленно догоняла сестру, почти уже с ней поровнявшись. Где-то там, на далекой луне, скрытый под облаками, раскинулся среди бескрайних пустошей единственный город, который так и называется — Город, потому что один. И где-то в этом удивительном Городе, в котором все в несколько раз легче привычного, а воздух создают древние машины, живет ученый старик, который и втянул меня во всю эту историю с поисками порталов предков.

Я потер полоску металла на пальце. Живет ли?..

Допиан, конечно, говорил, что в случае его гибели кольцо каким-то образом даст мне об этом знать, но с момента нашего последнего разговора прошло уже больше трех месяцев. В один момент старик внезапно пропал, как будто его никогда и не было. Как будто мне просто приснился слишком красочный сон, в который я по наивности поверил.

Но я знал, что это был не сон.

Раньше, очень давно, люди действительно жили не только на Фейнабаре, а сам Фейнабар был гораздо больше. У него была звезда — огромный огненный шар, вокруг которого планета вращалась и от которого получала свет и тепло. Потом случилась страшная война, звезда погасла, а сеть порталов — особых штук для быстрого перемещения из одного места в другое, оказалась разрушена.

Люди тогда победили, хоть победа и далась страшной ценой. Силы умирающей цивилизации еще хватило, чтобы создать Очаги — маленькие звездочки на замену угасшему светилу, что должны были теперь греть планету, но на большее она уже оказалась не способна. Фейнабар, каким его знали предки, пал.

Шли годы, люди под искусственным светом стремительно дичали, утрачивали знания и могущество предков. Очень скоро человечество распалось на отдельные племена, вспыхнули новые войны. Эти маленькие конфликты было не сравнить с пережитой Великой Войной, но их все же хватило, чтобы окончательно стереть из умов память о прошлом. Потом было повторное объединение, новое развитие, прогресс. Возникали королевства и империи, откуда-то пришли другие народы, вроде великанов или сазвезе. Появилась магия.

Казалось бы, все складывалось неплохо. Я не знал старого мира, лишь прикоснулся вскользь к некоторым его чудесам, но и новый мне нравился. Тут хватает дерьма, многовато жестокости и чудовищ, но в целом, это хороший мир.

Если бы не одно “но” — Очаги оказались с изъяном. Половина из них погасла вскоре после создания, еще какое-то количество — спустя пару сотен лет. Доступная для жизни часть Фейнабара сократилась до крохотного участка, а все остальное пространство заполнил бесконечный лед. И с этим тоже можно было бы жить, только вот и оставшиеся Очаги, судя по всему, не будут гореть вечно. Некоторые из них уже работают не так, как задумывалось. Джайнский, например, греет, но абсолютно не дает света, а Разбитый и вовсе не дает ни света, ни тепла. Сколько еще протянут творения предков, неизвестно. Может, тысячу лет, может, сто тысяч, а может, год. И на все Фейнабаре не сыщется средств, чтобы повлиять или хотя бы немного прояснить ситуацию.

Зато такие средства есть на Глесаде, где изолированный осколок прежнего человечества умудрился частично сохранить знания прошлого. Людей там очень мало, они постоянно выживают, зависят от древних машин и не имеют возможности эти знания как-то применить. Для этого им не хватает пищи, металлов и прочих вещей, которые в изобилии есть на планете.

Получается как в притче про двух гордецов, где два человека оказались на разных берегах реки. Один из них сидел на куче дров и не знал, как развести костер, а другой знал, но не умел собирать хворост. Обратиться за помощью к другому никто из них не хотел. Так и замерзли оба.

Ситуация с Фейнабаром и Глесадой очень похожа на описываемую в притче, с той разницей, что для того, чтобы не умереть, надо не просто покричать друг-другу через реку, а построить мост, и мешает это сделать вовсе не гордость.

На Фейнабаре никто понятия не имеет, что Глесада обитаема. Да что там, здесь даже не подозревают, что это небесное тело, а не просто красивое пятно в небе. “Воротники”, может, что-то такое помнят, но обращаться к за помощью к этим фанатикам себе дороже.

С Глесадой история еще интереснее. Тамошние правители отчего-то желают объединения с Фейнабаром только на словах, а на деле ограничивают жителей в знаниях и возможностях. Из всех глесадиан докопаться до правды и по-настоящему что-то сделать удалось лишь Допиану, который и рассказал все это мне.

Но теперь Допиан пропал, а я… Я делаю, что могу. Пытаюсь по крайней мере, хотя наверняка действую не самым лучшим образом.

Тяжелая капля сока сорвалась с подрумянившейся шляпки и упала на угли. Зашипело. В холодный воздух поднялось облачко пахучего пара.

Я снял ветку с огня и откусил от подосиновика. Поморщился.

Ненавижу грибы. Клянусь, если мне придется питаться ими хотя бы еще неделю, я просто уйду в лес, выберу ветку покрепче и повешусь на собственном ремне. А тело потом пусть сожрет Шипаська. А что, достойное погребение, ничем не хуже могилы или костра.

Раскатистый гул, скорее ощущаемый, чем слышимый, вдруг прокатился по земле. Звук был настолько мощным, что завибрировали кости, а от костра поднялся небольшой сноп искр.

Шипаська лишь вяло пошевелился во сне — привык к такому. Я тоже не обратил особого внимания. В недрах кардамортских гор постоянно что-то бухало, перекатывалось и завывало. Поначалу я пытался как-то определить источник, но ни разу не преуспел, так что вскоре оставил эту затею. И все же в этот раз громыхнуло как-то совсем близко. Надо бы что ли завтра проверить. Вдруг на этот раз повезет? Вряд ли, конечно, такие звуки издает портал, но может удасться найти хоть что-то полезное.

Я доел ставшие совершенно безвкусными грибы (опять не заметил, как подавил чувства), привалился к теплому боку Шипаськи и лег спать.

Ночью привиделся странный сон. Поначалу казалось, что снится мое прибытие на Кардаморт. Та же лодка, то же море… Вот борт толкается о песок крошечного островка, я спрыгиваю на землю, рядом тяжело приземляется несилиск. Я оборачиваюсь, прощаюсь с командой. Мы с Шипаськой остаемся совершенно одни среди волн. Тогда я запрыгиваю в седло и смотрю вперед, на череду таких же небольших клочков суши, тянущихся к основному побережью. Между ними по пять-десять метров воды — небольшое расстояние для несилиска. Я даю Шипаське команду бежать, но он не хочет, упирается. Шипаське не нравится вода. Тогда я объясняю ему свою затею “на пальцах”: прикладываю руку к шершавой коже и передаю образы прямо в голову. Шипаська все еще не желает подчиняться, шипит, мотает головой. Я жду. В конце-концов несилиск уступает. Нехотя он делает несколько шагов назад, дергается, когда шпорой задевает воду. Оглушительно клекочет и начинает бежать, как всегда резко и очень быстро. Прыжок, еще прыжок, еще один. Потом остановка, подбадривание в виде солидного куска сахара. Новый разгон, последний, самый длинный прыжок… Плеск, соленые брызги, трупный смрад. Хриплое пение мертвых птиц сливается с возмущенным клекотом замочившего лапы несилиска. Я тянусь к глефе, но останавливаю движение, вместо этого крепче обхватываю шею химеры. В моей помощи нет необходимости: разъяренный Шипаська мчит вперед так, что не успевшие толком ничего сообразить мертвецы разлетаются от него, как щепки…

А в следующую секунду я падаю на голый камень. Камень мокрый и немного теплый, но вокруг очень холодно. Темно. С черного неба валит снег, падает в черные волны. Сам камень тоже черный. Я оглядываюсь и понимаю, что нахожусь в полном одиночестве на мертвой скале посреди моря. У меня нет ни оружия, ни доспехов, ни даже медальона. Я совершенно гол и беззащитен. Но меня это не смущает, наоборот, кажется, что так правильно. Я улыбаюсь и начинаю идти. Нога при этом абсолютно не беспокоит, колено выглядит совершенно нормальным и не болит. Это тоже правильно, так должно быть, я это чувствую. Далеко впереди из темноты выныривает какое-то сооружение. Я не могу разобрать деталей, оно слишком далеко, а воспользоваться источником я отчего-то не догадываюсь. И тем не менее я понимаю, что мне нужно туда. Очень, очень нужно, и это очень здорово, что я наконец-то оказался так близко. Я делаю еще шаг…

На этом моменте я проснулся. Не как обычно, а резко, сразу, словно и не спал вовсе.

Шипаська, что зачем-то вывозился в золе и теперь увлеченно чистил перья, приветственно зашипел.

— И тебя с новым днем, пернатый. Не знаешь, что за херня мне опять приснилась?

Шипаська не знал.

Я поднялся и приступил к ежедневной рутине. Сначала умыться, потом — обязательная возня с коленом и завтрак из ненавистных грибов. Дальше по плану был поход на “дверной” склон.

Я обнаружил это место случайно. Едва оказавшись на острове и прорвавшись через кольцо мертвецов на берегу, я направился прямиком к горам и какое-то время просто объезжал их у подножий, пока не наткнулся на первое изукрашенное полотно. Ох и обрадовался я тогда! Думал, опять повезло, как тогда с Синей Плешью. Думал, увижу портал, стоит лишь открыть дверь.

Разумеется, никакого портала за дверью не оказалось. Просто небольшая пещера с затейливо украшенными стенами и потолком. Совершенно пустая — на первых мертвецов я наткнулся позже.

Потом была вторая дверь, третья, четвертая… Я разбил лагерь, приспособил камень под стол. Стал собирать грибы, а скучающий Шипаська повадился ходить на охоту.

Словом, я застрял.

По-хорошему, стоило бросить этот проклятый склон и отправиться дальше, но особенность слепого поиска в том, что ты никогда не можешь быть уверен, что не пропустил искомое, пока не обшарил каждый доступный сантиметр. И даже если обшарил — тоже. Вдруг плохо искал?

К тому же, хоть большинство пещер и были совершенно пусты, в некоторых обнаруживались ведущие вглубь горы проходы. Раз от раза они неизменно оказывались наглухо заваленными, но я надеялся, что мне пока просто не везло. Куда-то же эти проходы вели. И кто-то ведь их завалил.

Я подозревал, что и мертвецы в пещерах-комнатах появились не просто так, а пришли из глубин подземелий, гонимые той неизвестной силой, что выдавливала нежить к морю. Иначе как объяснить наличие ходячих трупов в абсолютно пустых, закрытых с двух сторон помещениях? Когда-то ведь это были люди, живые и вполне разумные. Они не стали да и не смогли бы запереть себя сами, а значит, кто-то их туда загнал, причем уже после смерти. Оставались лишь три вопроса. Кто, зачем и откуда: с поверхности или из недр.

Я наконец расправился с очередным засовом и с тоской оглядел открывшийся каменный мешок. Абсолютно пустой и глухой, никаких запертых коридоров, никакой мебели или иных предметов.

Зачем древним понадобилось создавать нечто подобное? Уж явно не для жизни. Обстановка если и подходила кому-то, то разве что совсем непритязательным дикарям, но никак не всеведущим мудрецам, постигшим тайны вселенной.

Какой-то храм? Я попытался представить себе божество, которое требует поклонения в подобном месте, и не смог. Где алтарь? Где священные символы? Где, я не знаю, хоть бы огарок единственной свечи? Ничего этого не было. Абсолютно голая, даже почти без пыли полость в скале. Да еще эти двери из ненастоящего дерева… И краска, которая местами была облуплена, но которую не получалось даже слегка оцарапать — я проверял.

Предки словно бы пытались воссоздать нечто, что было древним даже относительно них, но уделяли внимание лишь видимости правдоподобия. Может, эти пещеры — все, что осталось от их собственных пращуров? Есть же сейчас любители поглазеть на руины, почему бы им не существовать и раньше?

Может, так оно и было. А может и нет. Ответа я не знал и понимал, что скорее всего никогда не узнаю.

За вскрытием дверей прошло несколько часов. Пару раз я натыкался на нежить, но это было до того привычно, что даже скучно. Расправиться с немощными, обессилевшими мертвяками не составляло никаких проблем. Иногда, если тварь не проявляла ко мне интереса, я даже позволял ей уйти. Пусть себе топает к морю, одним трупом больше, одним меньше… С острова все равно никуда не денется.

Я уже собрался сделать перерыв и перекусить (на обед у меня было припасено немного вяленного мяса с сухарями — последние крохи былой роскоши), но решил все же проверить перед этим еще одну дверь. Засова на ней не было, так что нежити я не опасался: если кто и был, давно сбежал. На всякий случай я все же стукнул пару раз по “доскам” и тут же нахмурился — изнутри раздался какой-то звук.

Животное забралось и не может выйти? Возможно. Но лучше не рисковать.

Я поудобнее перехватил глефу, отступил на всякий случай чуть в сторону и “принюхался”.

Нахмурился еще сильнее.

Пахло глиной, камышом и промасленными тряпками. Мне не показалось, внутри явно кто-то был. Кто-то, не относящийся ни к нежити, ни к животным, ни к любым другим знакомым мне существам.

Я осторожно открыл дверь, держа оружие наготове, вгляделся в холодный сумрак…

— Да ла-адно!..

Из глубины пещеры на меня смотрел дзо.

Глава 2

Дзо стоял у дальней стены, рядом с темным провалом очередного ведущего в недра горы хода. Хоть я никогда не видел представителей его народа вживую, ошибиться было невозможно. Массивный, но невысокий, на голову ниже меня. Короткие ножки, раздутая бочкообразная грудь с низко посаженной покатой головой, широченные ладони с мощными когтями и без больших пальцев, тонкие щупальца, скрывающие нижнюю половину лица — обо всем я этом я слышал и читал, все не раз видел на книжных иллюстрациях.

— Ты что здесь делаешь? — растеряно спросил я, опуская глефу. — Я думал, вы не вылазите из своих гор…

Дзо, заметив мое движение, явно расслабился, и я только сейчас подумал, насколько он должен был быть напуган. Вероятно, оказаться так близко к поверхности для него само по себе было испытанием, а тут еще вдруг врывается какой-то тип с острой железкой наперевес. Наверняка он, как и я совсем недавно, думал, что остров необитаем.

— Друг? — спросил вместо ответа дзо. Низкий гудящий голос доносился откуда-то из сплетения лицевых щупальцев. Всеобщий давался ему тяжело: даже в этом единственном коротком слове слышался чудовищный акцент.

— Друг, — осторожно подтвердил я.

— Помощь тогда, — тут же решил дзо.

— Хорошо, помогу, чем смогу. Но, проклятье, как ты здесь оказался?!

Все, что я слышал и читал о дзо, говорило, что это народ затворников и домоседов. Дзо обитали в единственном месте на Фейнабаре — горном массиве с одноименным названием, и носа оттуда не показывали. Почти никого не пускали к себе, сами не выходили наружу и вообще никак не интересовались внешним миром.

Выходит, все же интересовались.

— Идти здесь, — пояснил дзо. — Верх падай. Дзо здесь.

— Верх падай, дзо здесь… — тихо повторил я, — Потолок обрушился? Обвал?

Я замахал руками, изображая падающие сверху камни. Дзо не ответил, но странно дернул щупальцами, будто руками всплеснул. Я посчитал это за кивок.

— Ты не один здесь? — задал я следующий вопрос. — Дзо много?

— Много, — подтвердил он.

— Грохот из-под гор — от вас? Дзо делают шум?

Еще один “кивок”.

— Так, ладно…

Я окончательно убрал глефу и потер виски. Что мы имеем? Кардаморт не так уж необитаем — раз. Обитателей довольно много — два. Насколько именно много, неизвестно, но явно достаточно, чтобы производить под горами грохот, который слышно по всему острову. Сам грохот — это три. Хотя нет, не “три”, звуки неважны. Важно то, что дзо имеют доступ в недра гор, а именно туда я и пытаюсь пробраться с момента прибытия на остров. Помогу дзо — он поможет в ответ. Или не поможет, кто разберет что у этих кротов-переростков в головах. Но в любом случае это — шанс, и его стоит использовать.

— Помощь, — напомнил о себе мой новый знакомый. Впрочем, не совсем знакомый. Надо это исправить.

— Помощь, помощь, — кивнул я и стукнул себя в грудь. — Лард. Это мое имя, я — Лард. Кто ты?

— Дзо, — был мне ответ.

— Я понимаю, что дзо. А зовут-то тебя как?

— Дзо.

— Просто дзо? Без имени?

— Дзо.

— Хрен с тобой, — решил я. — Дзо, так дзо. Что нужно делать, дзо? Какая помощь нужна?

Он призадумался. Потом заговорил, тщательно подбирая слова:

— Идти назад. Коротко — нет, верх падай. Долго идти. Свет — плохо. Смерть — плохо. Помощь свет, помощь смерть смерть. Да?

— “Смерть смерть” — это убить нежить? Нежить, мертвецы? — я скорчил рожу и потоптался на месте, изображая злобный ходячий труп.

Дзо “кивнул”.

— А “помощь свет” значит, что надо пройти по поверхности? Идти там, — я указал на дверь. — Свет там, идти там, помощь свет. Да?

— Да.

— Что ж, пошли.

Я развернулся к выходу, но дзо меня остановил:

— Нет!

— Почему? — не понял я.

— Нет, — повторил он. — Свет. Свет — плохо.

— А, ну да. Ладно, тогда подождем, пока стемнеет.

Я покрутился немного на месте, ища, куда бы примоститься, потом плюнул и сел прямо на каменный пол, привалившись спиной к двери. Дзо в противоположном конце пещеры последовал моему примеру и тяжело опустился на корточки.

Заурчало в животе. Я вспомнил о своем намерении пообедать и полез в сумку. Выудил полоску сушеного мяса, разжевал. Потом закинул в рот сухарик.

Дзо неотрывно буравил меня своими маленькими глазками. Его щупальца подрагивали, а сам он громко и глубоко дышал. Такое поведение подземного жителя не очень способствовало аппетиту, и я спросил:

— Чего ты так уставился? Что случилось?

— Еда, — отозвался дзо. — Еда — хорошо. Нет еда.

Я мысленно хлопнул себя по лбу. Поднялся, подошел к оголодавшему бедолаге и протянул ему пригоршню мяса и сухарей — примерно половину того, что имел при себе:

— Вот, держи. Угощайся.

Дзо с готовностью подставил сложенные вместе ладони. С его строением рук получилась настоящая глубокая чаша, в которую тут же перекочевали мои припасы.

Я не стал возвращаться к двери и расположился рядом. Поглощая пищу, я с интересом наблюдал, как ест дзо.

А ел он весьма занимательно. Вместо рук, которые, хоть и явно обладали нешуточной силой, не подходили для тонких манипуляций, он пользовался щупальцами. Эти мясистые отростки оказались очень гибкими и подвижными, и дзо с легкостью орудовал сразу несколькими, отправляя в рот то сухарь, то полоску мяса. Самого рта я по-прежнему не видел, но предполагал, что он все же есть. Произносил же он каким-то образом слова. Да и хруст с чавканьем откуда-то доносились.

— Воды? — предложил я, когда дзо разделался с угощением.

— Нет. Еда — хорошо. Лард — хорошо.

Я усмехнулся:

— Спасибо. Правильно говорить “спасибо”.

— Лард — спасибо, — послушно повторил дзо.

Дождаться наступления темноты оказалось весьма непросто. В крохотной пещере совершенно нечем было заняться, а мой компаньон не мог толком поддержать диалог. Я пытался еще с ним поговорить, но тот либо отделывался односложными ответами, либо не понимал вопросов. А может, делал вид, что не понимает. Я подозревал, что дзо владеет всеобщим пусть и плохо, но все же чуть лучше, чем пытается показать. В конце концов, от представителя народа затворников странно было бы ожидать потока откровений. Рассказал самое необходимое, заручился помощью — и хорош, хватит с этого поверхностника.

После неудачной попытки развеять скуку болтовней, я разок прогулялся наружу, просто чтобы подышать свежим воздухом и сменить обстановку. Но, вернувшись, застал дзо таким напряженным, что решил больше не выходить из пещеры. Видимо, ему очень неуютно было оставаться рядом с поверхностью в одиночестве. Не исключено, что он вообще испугался, что я его бросил.

Но уж что-что, а бросать дзо я точно не собирался. Подземник был моим пропуском к порталу, долгожданной наградой за многодневные скитания по дурацкому дверному склону. Конечно, не факт, что все получится так, как я хочу, но все же сейчас я был к цели гораздо ближе, чем за все время пребывания на острове.

От волнительного предвкушения, смешанного со страхом разочарования, время тянулось еще медленнее и, когда дневной свет наконец померк, я уже едва не выпрыгивал из сапог.

— Ну все, идем? — спросил я, в очередной раз выглядывая наружу. — Смотри, почти совсем темно.

Подтверждая сказанное, я настежь распахнул дверь. Очаг почти совсем истлел, на землю опустились сумерки, холодные и по-осеннему прозрачные. Внизу, у подножия склона сгустился вечерний туман. Свежий ветерок залетел в пещеру, тревожа мелкий сор на полу.

Дзо замялся в нерешительности, но потом все же “кивнул”. Медленно поднялся, направился к выходу. Было видно, что наружу ему не хотелось.

— Ты знаешь дорогу? — спросил я, пропуская массивную фигуру.

— Да, — коротко ответил он и тяжело потопал вдоль склона. Я, разумеется, последовал за ним.

Шли медленно, даже для меня, не смотря на своеобразную походку дзо. Он опирался не столько на ноги, сколько на мощные руки, и такая манера передвижения на первый взгляд как нельзя хорошо подходила для скального склона. Но дзо нервничал, а оттого медлил. Оказавшись на поверхности, он словно бы сгорбился и стал ниже ростом, постоянно озирался по сторонам, напряженно прислушивался и вздрагивал от каждого шороха.

— Не бойся, — попробовал я подбодрить спутника. — Здесь нет никакой опасности, все хорошо.

Он глянул на меня через плечо и глухо проронил:

— Пусто. Плохо.

Я не нашелся с ответом.

Мы продолжили путь.

Спустя примерно полчаса дзо остановился у очередной двери. Постоял немного в неподвижности, потом вытянул разом все щупальца и приник ими к камню. Я не удивился: подземный житель уже делал так несколько раз до этого. Должно быть, так он сверялся с маршрутом. Что можно почувствовать, трогая скалу, я не знал, но с другой стороны, у меня и щупальца на лице не росли. Ему виднее.

Дзо отлип от камня, обернулся ко мне и уверенно сказал:

— Здесь.

— Здесь, так здесь.

Я оглядел дверь. Совершенно обычная, таких на склоне десятки и сотни. Запертая. Я принюхался:

— Ты говорил, придется драться с нежитью. Смерть смерть, помнишь?

— Да.

Я развел руками:

— Я не чувствую нежити. Вообще никого не чувствую.

— Смерть, — уверенно повторил дзо. — Смерть здесь. Ты смерть смерть.

Я посмотрел на него с сомнением. Что если речь шла вовсе не об оживших мертвецах? Мало ли опасностей подходят под емкое слово “смерть”. Может, там какая-нибудь ловушка, в которой обязательно надо погибнуть одному, чтобы другой смог пройти. Ладно, особого выбора у меня все равно нет. Просто буду осторожнее.

Я открыл дверь и толкнул тяжелую створку. На всякий случай отступил назад, вгляделся в темноту.

Очередная пещера, совершенно обычная на вид. Пол, стены, потолок, статуи и цветочный орнамент. Разве что темный провал напротив входа несколько выбивался из обычной картины. Нет, подобные тоннели встречались весьма часто, но всегда оказывались наглухо завалены. Этот же, кажется, был свободен.

— Туда? — спросил я, указывая на проход.

“Кивок”.

Я поудобнее перехватил глефу и шагнул внутрь. Бросил следующему за мной дзо:

— Не подходи слишком близко, понял? Близко — нет. Пять шагов за мной. Пять шагов, не ближе!

— Пять шагов, — повторил он, после чего действительно немного отстал. Хорошо.

Я медленно пересек пещеру и вошел в тоннель. Все ощущения говорили о том, что впереди пусто, но я все же выставил перед собой глефу. Встречали уже умельцев маскироваться, знаем. Ширина прохода не позволит как следует размахнуться, но уколоть противника, если он появится, я смогу.

Противник не появился.

Тоннель, оказавшийся довольно длинным, сделал плавный поворот и закончился в точно такой же пещере, как та, из которой мы пришли, разве что в центре высился не то алтарь, не то просто каменный стол.

И вот здесь уже отчетливо пахло смертью.

Я заозирался по сторонам, пытаясь определить источник, но ничего не обнаружил. Помещение было абсолютно пустым. Кроме единственного прохода, в нем не было никаких дверей, тоннелей или хотя бы вентиляционных ходов. Просто голый каменный мешок.

— Что за хрень… — пробормотал я.

— Лард, — голос дзо заставил меня обернуться. — Здесь.

Он стоял у одной из стен.

— Что “здесь”?

— Здесь, — повторил он. — Смерть здесь.

Видя, что я по-прежнему ничего не понимаю, дзо поднял руку и постучал устрашающим когтем по стене. Потом отошел немного и постучал еще раз. Звук отличался.

— Там проход, — догадался я, подходя ближе. “Принюхался” — шлейф действительно шел из-за стены. Даже, шлейфы. Судя по всему, обычные мертвяки. Пять, может, семь. Не страшно. Но как мы попадем внутрь?

Дзо, наблюдавший за мной, зачем-то “кивнул”, после чего вдруг сделал рукой движение, каким отгоняют муху или надоедливого воробья.

Надеясь, что верно его понял, я отошел на пару шагов. Дзо повторил свой жест, я отошел еще немного. Тогда он отвернулся, положил обе ладони на стену, надавил на нее, замер так… А потом резко, с неожиданной прытью отпрыгнул в сторону. Одновременно с его движением камень в том месте, где его касался дзо, вдруг пошел трещинами, задрожал с низким, отдающимся в зубах гулом — и рассыпался в труху вместе с солидным участком стены. Брызнули в стороны осколки, в воздухе заклубилась серая пыль.

— Ни хера себе… — присвистнул я, по-новому взглянув на спутника. Интересно, он так только с камнем может?

— Смерть! — напомнил дзо, указывая на свежий проход. — Лард смерть смерть!

— Да-да, иду.

Мертвяков оказалось восемь, я все же немного ошибся в подсчетах. Впрочем, особой разницы не было. Обессиленные, обтянутые почти до хруста высохшей кожей скелеты представляли собой легкую жертву. Они едва могли ходить и с трудом волочили ноги. Двигались мертвецы молча. Давно истлевшие легкие схлопнулись, и единственные звуки, которые были им теперь доступны — шорох плоти да скрип изношенных суставов.

Противник был откровенно жалким, но все же я не стал очертя голову бросаться в атаку. Вместо этого выступил вперед, поближе к пролому, дождался, пока первый мертвяк окажется на расстоянии удара и одним движением снес гнилую башку.

Так повторилось еще семь раз, после чего я обернулся на дзо и только тогда с его молчаливого одобрения прошел через пробитую им дыру.

За стеной все оказалось иначе, чем я ожидал. Если виденные мною до этого помещения были в первую очередь пещерами, возникшими естественным путем и лишь доработанные человеком, то комната, в которой я оказался, была именно комнатой, рукотворной от начала и до конца. Абсолютно ровные поверхности, прямые четкие углы — ни следа той особой плавности, что неминуемо проявляется во всех творениях природы.

Здесь было темно, сухо и жарко. В воздухе плавала безвкусная пыль, а на полу валялся мусор, установить происхождение которого не представлялось возможным. Я поднял и повертел в руках что-то серебристо-изогнутое, пористое. Предмет сверкнул оранжеватой искоркой и рассыпался у меня в руках.

— Идти, — поторопил меня дзо. — Лард смерть смерть.

— Много еще смерть?

Он “кивнул”:

— Много. Много-много-много.

— Обнадеживает, — хмыкнул я.

Мы двинулись дальше в прежнем порядке: я с глефой впереди, дзо в нескольких шагах за мной. Квадратные пустые комнаты сменялись такими же угловатыми и пустыми коридорами, похожими друг на друга, как листья в лесу. Всюду валялся мусор.

Иногда в изъеденных временем осколках старины угадывались вполне конкретные вещи, вроде стула или кружки, но в основном предметы оставались неопознаваемыми. Оставалось лишь гадать, пострадали ли они так из-за времени или изначально отличались от всего, что я видел ранее.

Вопреки предостережениям дзо, нежити больше не попадалось, хоть я улавливал периодически в воздухе отголоски некротических шлейфов. Так что в целом, дорога проходила спокойно. До того момента, пока не возникло первое препятствие.

Очередной коридор оканчивался тупиком. Я нахмурился, вспоминая, не было ли на пути развилок. Нет, не было, я бы запомнил. Но тогда зачем было копать тоннель в никуда? Это же нелогично. Тоннели созданы для того, чтобы куда-то вести, они не могут оканчиваться тупиком. С другой стороны…

Я провел пальцами по гладкой стене — ни следа кирки или любого другого инструмента. Камень словно вырезали идеально острым ножом, как вырезают иногда кусочек дыни торговцы фруктами, когда хотят продемонстрировать покупателям качество товара.

Что я знаю об образе мыслей существ, способных обращаться со скалой, как с дыней? Может, тупики для них — дежурная забавная шутка. Или часть религии. Или что угодно еще.

— Дверь.

Я оторвался от размышлений и устремил взгляд на дзо. Тот успел высунуться вперед и стоял теперь у самого тупика.

— Где?

— Дверь, — повторил он и поманил меня рукой.

Я подошел, пригляделся — и действительно заметил тонюсенькую, с волос толщиной щель, вертикально рассекающую глухую стену тоннеля. Сама стена на поверку тоже оказалась вовсе не каменной: стоило коснуться ее рукой, как пальцы безошибочно определили теплый металл. Если бы не полная темнота, начисто стирающая различия между цветами, я бы наверняка сразу заметил разницу в материале.

— Точно дверь? — спросил я.

— Дверь, — уверенно подтвердил он.

— И как ее открыть?

Вместо ответа он поднял перед собой обе руки, а потом развел их в стороны.

Вот оно значит как, надо раздвинуть. Что ж, попробуем…

Я достал кинжал и попробовал вставить лезвие в щель. К моему удивлению, это удалось почти без труда. Тогда я немного надавил на рукоять — и казавшаяся монолитной плита послушно раскололась на две половинки!

Из расширяющегося проема вдруг заструился свет, показавшийся мне невыносимо ярким после полной темноты. От неожиданности я выдернул кинжал, створки начали стремительно смыкаться обратно… Но тут же вновь поползли в стороны — подсуетился дзо, успевший подставить свои огромные лапищи. Не прошло и пары секунд, как створки полностью скрылись в скале.

Мы выбрались в новое помещение. Я оглянулся на бесшумно смыкающийся за нашими спинами серебристый металл. Хмыкнул.

Предки даже обычную дверь не смогли сделать нормально. Ни ручки, ни петель, зато прячется прямо в скале. Затейники, мать их.

В том, что мы находимся в подземелье предков, я уже совершенно не сомневался. Ладно, гладкие, идеально ровные залы и коридоры. Ладно, непонятный мусор на полу. Да даже дверь эта странная — это все ерунда, ничего по сути не доказывающая. Но вот свет…

В вытянутой комнате с высоким потолком свет источали прикрепленный на этот самый потолок пластины. Они светились вовсе не ярко, как мне показалось сначала — наоборот, скорее даже весьма тускло. Но светились сами собой, безо всякой магии! А когда что-то выглядит и работает так, словно основано на магии, но самой магии нет — сомнений в авторстве быть не может. Уже если я в чем и успел убедиться за время своего путешествия, так именно в этом.

Мы двинулись дальше по новой череде помещений. В отличие от уже пройденной цепочки комнат и коридоров, здесь постоянно попадались развилки и отвороты, но все они оканчивались тупиками, так что особенно выбирать дорогу все равно не приходилось, знай себе проходи, где не заперто.

Да, запертые двери тоже встречались. Дверей вообще стало попадаться много, едва ли не каждый новый проход перегораживала серебристая, разделенная надвое плита. Лишь некоторые проемы зияли пустотой, но я подозревал, что створки в них просто заклинило в открытом положении от старости.

Постепенно становилось все более влажно, и вскоре в воздухе уже клубился пар, а на полу разливались настоящие лужи теплой воды. В некоторой степени это играло мне на руку — шлепающие шаги мертвяков было слышно издалека, не приходилось даже прочесывать шлейфы. Настораживало, правда, что нежити попадалось удивительно мало, буквально считанные единицы, что никак не вязалось с троекратно повторенным дзо “много”.

Вскоре я понял причину этой несостыковки.

Через некоторое время скитаний мы вышли в помещение, отличающееся от прежних. Длиннющий, метров сорока зал с пятиметровыми потолками почти ровно посередине рассекал скальный разлом, заполненный слабо бурлящей водой. На другом “берегу” столпилось десятка три разнообразных тварей: по большей части все те же мертвяки, но мелькнуло и несколько упырей, и кое-что еще более экзотическое.

Серная вонь от подземной воды со смрадом распаренного двухтысячелетнего мертвого мяса образовывали настолько отвратительное сочетание, что меня едва не стошнило на месте. Я поспешно развернулся на пятках и протиснулся мимо дзо обратно, успев подставить сапог под смыкающиеся створки двери. Можно было, конечно, остаться и просто подавить обоняние, но зачем?

— Лард! — в гудящем голосе компаньона мне почудилось негодование. — Смерть смерть! Здесь!

— Вижу, что “смерть смерть”, — я обернулся в проеме. — А еще вижу озеро кипятка. Нам здесь не пройти, дзо, никак. Даже веревку не за что зацепить. Есть обходные пути?

Он вдруг совершенно по-человечески покачал головой, потом махнул лапищей в сторону противоположного “берега”, заполненного нежитью, и повторил:

— Здесь.

— Ну, тогда возвращаемся. Что ты на меня так смотришь? Никто не говорит, что мы уходим насовсем. Просто передохнем, подготовимся и вернемся снова… — глаза дзо утратили всякое выражение и остекленели. Кажется, я выдал слишком сложную для него тираду. — А-а-а, проклятье… Уходить сейчас. Еда, отдых, помощь. Приходить потом. Приходить обратно потом, слышишь?

На сей раз до него вроде бы дошло. Дзо опустил широченные плечи и поплелся вслед за мной. Щупальца на его лице понуро обвисли.

— Да не переживай ты так, вернемся же скоро, — попытался приободрить его я, но тот никак не отреагировал.

Обратная дорога прошла быстрее, во многом потому, что не нужно было опасаться внезапного нападения — все места, в которых мог затаиться враг, я уже обследовал до этого. Слегка расслабившись, я позволил себе больше внимания обратить на саму обстановку. Я надеялся понять, зачем древним понадобилось вырубать эти подземные кишки или хотя бы просто найти что-нибудь полезное или интересное.

Я ничего не понял и не нашел. Подземелье выглядело так, словно создатели, покидая его, вынесли вообще все, что можно было вынести. Возник вопрос, почему тогда оставили светильники, но ответ появился сразу, как только я попробовал оторвать один из них — пластины были намертво приклеены к потолку. Скорее даже не приклеены, а составляли с ним одно целое.

Что побудило древних сбежать из насиженного места? Да что угодно. Проклятие Кардаморта, например. Допиан о нем ничего не знал, а значит, оно появилось на острове уже после Войны. Сидела себе кучка выживших, налаживала быт, а потом мертвые вдруг начали восставать. Ясное дело, люди предпочли уйти. А тех немногих, что по какой-то причине остались, повторно убил случайный егерь спустя две тысячи лет.

Как причудлива жизнь.

Вскоре мы добрались до самой первой пещеры, с которой началось это короткое подземное путешествие. Не сговариваясь, остановились перед изукрашенной дверью.

— Идешь? — спросил я.

— Нет.

— Уверен? Еда, вода, отдых.

— Здесь, — отрубил дзо, чуть повысив голос. Подумал немного и добавил: — Вода здесь. Лард вода. Вода!

— Ты пить хочешь? — не сразу понял я. — На, держи.

Я протянул ему флягу. Дзо с готовностью обвил ее щупальцами, притянул к самому лицу, но пить не стал. Замер, уставившись на меня:

— Теперь идти.

— Пить-то будешь?

— Идти, — настойчиво повторил он. — Вода Лард дзо — плохо. Вода дзо — хорошо. Здесь.

— Ну… ладно, — я покачал головой. Какие чудные у него бзики, однако. — Вернусь завтра, понял? Завтра, вечером. Лард идти когда снова тьма. Свет, потом тьма. Вечер. Да?

— Да, — “кивнул” дзо.

Я с сомнением посмотрел на него и вышел из пещеры.

В лагере меня встретил встревоженный Шипаська. Сегодня я задержался сильно дольше обычного, и несилиску не понравилось такое изменение привычного уклада. Наверное, можно сказать, что он даже переживал. Иначе не знаю, как объяснить то, что полупетух натурально меня обшипел.

— Себя вспомни, умник! — не остался в долгу я. — Например, как в Айджании деру дал. А? Я тебя вообще чуть ли не на сутки потерял!

Но Шипаська не собирался ничего вспоминать. Недовольно шипнув еще разок, он отвернулся и лег на землю, явно показывая намерение наконец-то лечь спать.

— Отдыхай, пернатый, — пробормотал я в черную спину. — Я, кажется, нащупал дорожку к порталу. Завтра, если повезет, наконец-то отсюда свалим.

Я быстро перекусил и, пристроившись к теплому боку, закрыл глаза.

Как перебраться через заполненный кипятком разлом, я уже примерно себе представлял. Понадобится веревка, ловкость рук и полное отсутствие брезгливости.

Глава 3

Проснулся засветло и, быстро собравшись, направился прямиком к склону. Дзо ожидал на том самом месте, где мы и расстались вчера.

— Лард здесь. Хорошо, — поприветствовал он меня. Выглядел дзо неважно: щупальца нервно подрагивали, а сам он ссутулился больше обычного, словно не спал всю ночь. Хотя, может мне так просто кажется. Может, он вообще не спит, откуда мне знать.

— И тебя с новым днем, — ответил я. — На, держи. Еда.

Ожидая, пока дзо расправится с жаренными грибами, я огляделся в поисках своей фляги. Нашел ее приставленной к стене и обложенной по кругу кучей мелких камешков — подземный житель соорудил вокруг нее что-то наподобие алтаря. Забрать флягу я не решился, хотя и не отказался бы вернуть свое имущество. Если это действительно какой-то религиозный обряд, поступив так, я рискую испортить отношения со всем народом. А мне очень нужны добрые отношения с подземниками, одна несчастная фляга не стоит риска. Так что пусть себе лежит, в конце концов, у меня есть запасная. Буду считать платой за проход.

— Еда Лард — хорошо, — заявил дзо, покончив с завтраком. Подумал немного, вспоминая слово. — Спасибо. Идти?

Я кивнул:

— Идти.

Повторный путь до подземного “озера” занял по ощущениям куда меньше времени. Так всегда бывает с незнакомыми местами, когда они становятся знакомыми. Череда темных пещер, потом такие же темные подземелья, потом подземелья светлые — и вот мы уже в той самой вонючей и жаркой комнате.

На этот раз я собирался задержаться здесь подольше, так что подавил обоняние еще на подходе. Покосился на дзо — тот держался совершенно невозмутимо, словно и не чувствовал неприятного запаха. Хорошо. Не хотелось бы видеть, как мой компаньон блюет. А блюют ли вообще дзо?

Неважно.

Я скинул с плеча подготовленный утром моток веревки и принялся прохаживаться вдоль воды, изучая противоположный “берег”, где, отделенная от меня десятью метрами кипятка, скалилась и шипела разнообразная нежить.

Вспомнилось прибытие на Кардаморт: ситуация буквально повторялась в миниатюре, хоть и с некоторыми отличиями. Будто кто-то захотел поставить на основе истории спектакль, но решил, что море и солнце — это скучно, да и переместил действие глубоко под землю. А еще отобрал у героя прыгучего несилиска, заставив выкручиваться с помощью подручных средств.

Ну что ж, выкрутимся.

Я вытащил арбалет, вскинул руку, прищурился поверх прицела. Мертвяки, упыри, крешты, одинокий плетник, парочка сростков… Раздутые тела последних представляли собой особенно удобную мишень, но пока что трогать их было нельзя. Пусть еще немного походят.

Определившись с первой жертвой, я прицелился и плавно потянул за скобу. Завихрился разорванный снарядом пар — и во лбу одного из упырей выросло древко с черным оперением. Тварь запрокинула голову, сделал неловкий шаг назад, взмахнула руками, выравниваясь — и навзничь рухнула в кипяток.

Я с тоской проводил глазами стремительно скрывающееся в глубине тело. Старое усохшее мясо оказалось слишком плотным, чтобы держаться на поверхности. Прямо сказать, не очень хорошее начало. Сталь в наконечниках была особой, как и во всем прочем егерском оружии, и так глупо потерять снаряд было обидно.

Второе разочарование постигло меня в виде плетника, который за минувшие тысячелетия умудрился каким-то образом сохранить остатки перепревших мозгов и не утратить подобия разума. Едва увидев, что у меня есть дальнобойное оружие, тварь мгновенно сообразила, что следующий болт может прилететь в нее и растворилась за спинами “товарищей”. Да что ж такое... Среди всей этой гнилой братии плетник виделся мне наиболее опасным. Я действительно собирался прикончить его в числе первых, хотел только для начала пристреляться по более легким мишеням.

Пристрелялся, мать твою.

Ладно, скрывшийся плетник — проблема будущего меня. Мне же нынешнему предстоит решить более простую задачу.

Я вложил новый болт и продолжил отстрел.

Спустя примерно полчаса неспешной стрельбы из двадцати семи противников на ногах осталось стоять девять. Я истребил всех упырей, самых бодрых на вид мертвяков и даже ухитрился попасть по шустрым крештам, хоть и потратил на них больше выстрелов, чем хотелось бы. Можно было проредить нежить еще немного, но тогда я остался бы вообще без снарядов. В подземное путешествие я взял с собой вообще все имеющиеся болты, включая два десятка запасных, которые обычно покоятся в седельных сумках. Если затея не удасться и придется отступить, хотелось бы иметь возможность пальнуть хотя бы пару раз в случае чего.

В последний раз разрядив арбалет, я убрал оружие за спину и взялся за лежащую на полу веревку. Пора было переходить ко второй части плана.

— Лард груз? — спросил из-за спины дзо, все это время с молчаливым интересом наблюдавший за происходящим.

— Груз, ага, — согласился я, проверяя узлы. — Отойди подальше, мне нужно место. Дальше, говорю. Проклятье… Дзо назад, Лард здесь. Лард смерть, опасно, дзо назад!

Он понял и отошел к самой двери, прижался к ней спиной. Я тоже немного отступил от края разлома и принялся раскручивать над головой веревку с привязанным на конце булыжником.

Затея была простой и, я надеялся, изящной. Расчистив на том берегу достаточно места с помощью арбалета, теперь я собирался просто поскидывать оставшихся мертвецов в воду.

Первый бросок не принес результата. Зато уже со второй попытки утяжеленная грузом веревка обвилась вокруг ног одного из мертвяков. Я немедленно дернул на себя, откинулся назад, потащил изо всех сил. Тварь рухнула на спину и, немного проехав на заднице по полу, с плеском ушла под воду.

Я обрадовался было, но тут же понял свою ошибку. Веревка и не думала ослабевать. Почему-то я решил, что узел будет сохраняться только пока есть натяжение, а стоит мне дать слабину, как он распустится сам собой. Куда там!

Я растеряно стоял на “берегу”, сжимая в руках натянутую веревку, на конце которой ощущалось биение чего-то тяжелого и сильного. Совершенно не к месту захотелось на рыбалку.

Отогнав посторонние мысли, я с новой силой потянул за веревку. Иного способа распутать узел и вернуть себе импровизированный аркан, кроме как вытащив его на сушу, я не видел.

Вскоре из кипятка показались дымящиеся черные ноги, покрытые слизью и лохмотьями кожи. Пальцы с обломанными ногтями судорожно дергались, вокруг то и дело возникали волны и пузыри. Нежить не любит воду, особенно текучую, но это не значит, что стихия мгновенно ее убивает.

Я потянул еще немного, пока не показался запутавшийся конец веревки и попытался развязать узел одной рукой, другой удерживая “улов” на весу.

Ничего не получилось. Более того, из-за трепыхания заживо (замертво?) варящегося мертвяка я сам потерял равновесие и едва не рухнул в кипяток, в последний момент успев откинуться назад и плюхнуться на задницу.

Проклятье! И что делать? Очевидным решением было бы отрезать к Мардерогу конец веревки и привязать новый камень, но вот камня-то у меня и не было! Отправляясь в дорогу, я не сообразил озаботиться запасным булыжником — это же булыжник, их везде хватает.

Везде, да только не в этих пустых подземельях.

— Дзо! — позвал я. — Дзо, сюда!

— Лард? — выросла над плечом его фигура.

Я сел на корточки и снова потянул за веревку:

— Держи! Держи так!

Он понял. Наклонился, зажал веревку между ладонями. В его огромных лапищах она казалась совсем тонкой, почти нитяной. Опять всплыли мысли о рыбалке.

Освободив руки, я снова потянулся к узлу и на этот раз, обжигаясь и торопясь, смог его развязать.

Дрыгающий ногами черный силуэт стремительно исчез в мутной воде. Я выдохнул, поднимаясь на ноги. По лицу градом стекал пот, волосы липли к коже, а пропитавшаяся испарениями одежда буквально приклеилась к телу. Было очень жарко.

— Перерыв, — объявил я и направился к выходу.

Дзо не стал спорить, чему я был весьма рад. Вместе мы открыли створчатую дверь и вывалились в предыдущую комнату. Здесь тоже было жарко, но по сравнению с серной пароваркой — просто ледник.

Я достал флягу, отхлебнул теплой воды. Предложил дзо, но тот вновь отказался. Заткнул пробку и вернул сосуд на пояс. Не мигая, уставился в пространство перед собой.

Да, план оказался с изъяном. На то, чтобы переловить арканом всех мертвецов, уйдет слишком много времени и сил. А силы мне понадобятся — уверен, что сообразительный плетник никуда не сбежал, а просто спрятался на время. Он нападет, как только представится удобная возможность.

Но главное, размахивая арканом, остается риск потерять груз, и тогда веревка станет совершенно бесполезной. Видимо, придется переходить к третьему этапу, не закончив со вторым. Плохо, конечно, но терпимо: я достаточно сократил поголовье мертвяков, чтобы не чувствовать от этих медлительных созданий реальной угрозы.

Кроме плетника, конечно. Но с его существованием придется смириться и просто быть готовым к встрече.

Передохнув, мы вернулись к разлому. На противоположном “берегу” среди тел поверженных “товарищей”, безразличные к их повторной гибели слонялись восемь фигур. Шесть тонких, вполне человеческих и две массивные, чудовищно раздутые, издающие чавкающие и хлюпающие звуки при каждом движении.

Сростки.

Омерзительные переплетения раздутых тел, клубки мертвой плоти с торчащими в беспорядке головами и конечностями. Интересно, сколько в них трупов? На вид вроде бы не очень большие, но, раз не пытаются нападать на другую нежить, уже достигли предельных размеров. Свалить такую тушу будет не просто.

Я поднял с пола мокрую веревку, проверил, хорошо ли держится камень. Сделал пару пробных замахов. Дзо на этот раз отгонять не стал, вместо этого вручил ему свободный конец и как мог постарался объяснить, чего от него хочу. Тот вроде понял.

Я размахнулся уже по-настоящему, раскрутил камень над головой, прицелился и разжал ладонь. Булыжник с низким гулом устремился к цели, увлекая за собой веревку… Удача! Аркан захлестнулся вокруг одной из рук, торчащих из сизой туши. Я немедленно дернул, потащил к себе. Тварь чуть пошатнулась, но устояла на ногах. Да что устояла, она даже крохотного шажка в нашу сторону не сделала!

— Дзо! — крикнул я. — Давай, пора! Ну же!

Я почувствовал, как натягивается веревка, и почти сразу дело пошло на лад. Тварь, влекомая нашими совместными усилиями, качнулась вперед, потом сделала шаг, другой — но вдруг остановилась, уперлась в пол сразу десятком ног. Сообразивший, что к чему сросток отчаянно начал отчаянно сопротивляться. Он очень не хотел в воду.

— Прямо как один мой знакомый петух… — пробормотал я и добавил громче: — Дзо, сильнее! На счет три! И-и-и раз, и-и-и два, и-и-и ТРИ!

Не знаю уж, понимал ли подземный житель всеобщий настолько хорошо, что умел на нем считать или же дело в том, что на цифре “три” я повысил голос до крика, но это сработало.

Мы дернули одновременно, изо всех сил, и тварь, сделав еще один крошечный шажок, споткнулась о труп упыря и тяжело покатилась вперед, через секунду плюхнувшись в воду. Всплеск получился такой силы, что поднявшаяся волна почти докатилась до моих ног, а кожу обожгли горячие брызги. Дзо за спиной вскрикнул и выпустил веревку.

Я же продолжил тянуть. В отличие от недавнего мертвяка, сросток тонуть не желал. Наоборот, торчал над водой, как поплавок, из-за раздутых, заполненных газами тканей. Собственно, на то и был расчет.

Поплавок. Снова рыбалка. Да чтоб тебя…

Едва туша твари коснулась берега, я быстро соорудил из свободного конца веревки простенькую петлю, накинул на первую попавшуюся голову и вручил конец получившегося “поводка” или, скорее, причального каната ошалевшему дзо. Сам же кинулся развязывать аркан. Для осуществления задуманного мне обязательно нужны были оба сростка, и с поимкой второго следовало торопиться.

Справиться удалось довольно быстро: хоть нежить и мельтешила в воздухе бесчисленными руками и клацала челюстями множества голов, то была скорее беспорядочная агония, чем попытка дать отпор. Тварь была слишком занята, чтобы обращать на меня внимание — варилась в кипятке.

Едва освободив аркан, я рывком поднялся и сделал новый бросок. Слишком поспешный — груз пролетел мимо, даже не чиркнув по мертвой плоти. Я тут же вытянул веревку и предпринял новую попытку.

И снова неудача!

С третьего раза булыжник вроде бы обмотался вокруг наполовину торчащего из скопления тел торса без головы, но, стоило мне потянуть, бессильно шмякнулся на пол.

— Зачарованный ты, что ли… — процедил я, выбирая из воды веревку.

— Лард! — позвал дзо.

Я быстро обернулся: подземник указывал рукой на тушу первого сростка. Тот больше не бил в беспорядке руками и ногами, лишь изредка подергивал отдельными конечностями.

Плохо, скоро совсем сдохнет. А там еще немного — и начнет распадаться на отдельные тела.

Плохо, очень плохо!

Я удвоил усилия, и с седьмого или восьмого раза проклятый аркан все же зацепился как следует.

— Тащи! — заорал я, едва понял, что сросток наконец-то опутан достаточно надежно.

Дзо не пришлось просить дважды. Мы вдвоем потянули за веревку, и вскоре второй сросток присоединился к первому. В этот раз все прошло легче — видимо, сказывался опыт. Мы быстро подтащили тушу к “берегу”, после чего я выхватил свободный конец веревки у дзо и кинулся к плавающим скоплениям тел.

— Лард?.. — неуверенно произнес дзо, когда понял, чем я занимаюсь.

— Что “Лард”? — резковато переспросил я. — Ты хочешь на тот берег или нет?

Я торопился и к тому же занимался не слишком приятной работой, а потому был слегка раздражен.

Как перебраться через озеро, если перепрыгнуть его нельзя, построить мост — тоже, а вплавь преодолеть не получится из-за того, что вместо простой воды в озере кипяток?

Построить лодку. Или хотя бы плот. А так как в вычищенных века назад подземельях невозможно было раздобыть чего-то, пригодного для этих целей, а тащить дерево с поверхности было бы слишком утомительно, я рассудил, что надо использовать то, что предоставляет случай. А именно, сростков, что из-за обилия выделяемых ими газов прекрасно держались на плаву.

Затея казалась мне хорошей и даже чуточку гениальной в своей дерзкой простоте, но на поверку оказалась не такой уж и простой.

Во-первых, надежно связать вместе две немаленьких туши не таким уж длинным куском веревки само по себе было непростой задачей.

Во-вторых, если первый сросток уже почти сдох и был почти неподвижен, то второй вполне себе еще сохранял бодрость и активно мешал процессу. Убить тварь я даже не пытался, слишком много у нее голов, в том числе спрятанных в переплетении тел, замучаешься рубить. Просто подождать, пока тварь сдохнет, тоже было нельзя — сростки после упокоения утрачивают целостность и разваливаются на “составляющие”. Пока буду ждать гибели второго, первый может успеть “испортиться”.

Так что приходилось справляться как есть: обжигаясь, уворачиваясь от хаотично мелькающих частей тел, то и дело стряхивая с лица трупную слизь и непрестанно бранясь. В конце концов я плюнул и, ненадолго прервавшись, просто поотрубал глефой несколько самых надоедливых конечностей.

Дело сразу пошло веселее.

— Смерть смерть… Плохо! — жалобно выдавил дзо, когда я закончил и гордо встал рядом со своим творением.

— Что плохо? Нормально! Давай на борт, эта херня долго не продержится.

Я подал подземнику пример и первым влез на хлипкую конструкцию, покачивающуюся на бурлящих горячих волнах. Воняло так, что не спасало даже подавленное обоняние — запах смешивался с паром и забивался в рот, превращаясь во вкус. Пришлось и от этого чувства временно избавиться. И как дзо это терпит?

— Плохо! — повторил дзо. — Плохо-плохо-плохо!

Он нерешительно топтался на “берегу” и затравленно озирался по сторонам. Кажется, подземный житель уже жалел, что связался со мной.

— Да быстрее же ты, дубина!

Все еще скуля, дзо принялся медленно перебираться на “корабль”. Шаткая конструкция, больше не удерживаемая у “берега”, тут же начала отплывать, из-за чего подземник едва не сверзился в кипяток, а потом чудом не перевернул нас в попытках удержать равновесие.

Я помог ему не свалиться, после чего перебрался поближе к краю и принялся усиленно грести. Вместо весел я приспособил пару отрубленных рук из тех, чьи ладони выглядели пошире.

Получалось не очень хорошо. Трупный плот вышел не особенно устойчивым, зато весьма тяжелым, заставить его двигаться было той еще задачей. А ведь мы с дзо тоже добавляли веса.

И все же мы справились. Ну как мы — я справился. Подземник даже не пытался помочь, лишь жалобно подвывал да дергался, когда случайная капля попадала на кожу. А мог бы и подсобить. Рук и ног на “плоту” оставалось в избытке, с его лапищами оторвать себе “весло” не составило бы труда.

Борт нашего судна с влажным чавканьем коснулся камня. Я тут же насадил ближайшего мертвяка на глефу, повел в сторону, дернул, высвобождая оружие. Тварь по инерции сделала несколько шагов и рухнула в кипяток, камнем уйдя на дно.

Я немедленно прыгнул на освободившееся пространство, не глядя протянул руку за спину, нащупал другую руку — мертвую и скользкую, подтянул:

— Дзо! Сюда! Быстрее!

Он не заставил себя долго ждать, перебрался на сушу с удивительной прытью, я только диву дался. Как только дзо оказался на твердой поверхности, я отпустил ставший бесполезным и уже начавший разваливаться плот и наконец поднялся на ноги. Тут же широким замахом поверх головы скорчившегося у ног подземника снес башку еще одному подоспевшему мертвяку. О третьего даже не стал марать лезвие: просто чуть сдвинулся с пути и тычком древка помог найти дорогу до водички.

Опасности эти жалкие создания для егеря не представляли, даже для хромого. Да что там, с ними бы, пожалуй, и ребенок справился, если бы не боялся и не лез на рожон. Твари были сильны, но совершенно безмозглы и очень медлительны. У них был какой-то шанс, только напади они сразу толпой. Именно чтобы этого не допустить, я и потратил время и немеряное количество болтов перед тем, как начать переправу.

Но где же плетник? Я так и не видел его с тех пор, как тварь скрылась из виду. Но шлейф ощущался отчетливо. Гадина где-то рядом, затаилась, чтобы нанести удар…

Я пронзил глефой горло очередного мертвяка, собрался дернуть, чтобы высвободить оружие, но из груды тел на полу внезапно выстрелило длинное кожистое щупальце, обвила ноги нежити и потянуло на себя.

Глефу вырвало из моих пальцев, мертвяк взмахнул руками и рухнул вперед, погребая оружие под своим телом. Я тут же потянулся за кинжалом, но не успел: обхватившее ноги мертвеца щупальце втянулось обратно, снова стрельнуло — и руку пронзило болью. Выпавший кинжал зазвенел на камнях. Я зашипел.

Вот ты где, сука.

Куча тел зашевелилась, разлетелась в стороны — и из-под нее появилась высокая тощая фигура плетника. Секунду я смотрел в полыхающие голубоватым светом глаза на костистым, лишенным намека на человеческие черты лице, после чего тварь бросилась в атаку.

Мне показалось, что я прочитал движение, и я пригнулся, чтобы перекинуть противника через себя, но тварь, не добежав до меня пары шагов неожиданно взвилась в прыжке. Я только начал разворачиваться, а плетник, все еще находясь в воздухе, уже вновь выбросил вперед хлыст, заменявший ему левую руку.

Я дернулся, но полностью уклониться не успел. Щеку ожгло огнем, полилась кровь. Плетник, почуяв скорую победу, взревел и вновь ринулся вперед. Правой рукой, заканчивающейся единственным искривленным когтем, он целился мне в грудь.

Я сделал обманное движение, заставляя тварь чуть отклониться, после чего метнулся в другую сторону, упал на бок, прямо в мешанину гнилых тел, сорвал с креплений арбалет.

Тварь пронеслась мимо, тут же развернулась. Болт, выпущенный слишком поспешно, просвистел рядом с бледной головой и бессильно звякнул о стену.

Перезарядить оружия я не успевал.

Внезапно плетник замер, завыл, обхватив руками голову. Спустя мгновение к его воплю добавился другой — многоголосый, исходивший со стороны кипящего озера. Я понял, что кричал сросток — тот, что пока сохранял целостность.

В воздухе разлился отчетливый запах магии.

Не тратя времени на размышления, я рванулся вперед, вытащил из-под мертвяка глефу. Он был еще “жив”, хотя и здорово отравлен радужной сталью — и тоже “кричал”, беззвучно разевая рот.

Вернув оружие, я встал, сделал четыре коротких шага и нанес единственный удар: незатейливый, даже примитивный — просто рубанул сверху вниз. Плетник замолк и опустился на колени, продолжая сжимать в руках половинки разрубленной вдоль головы.

Почти сразу стихли и вопли сростка. Я обернулся и увидел дзо, держащего в щупальцах что-то маленькое, тускло светящееся, похожее на крошечный фиолетовый уголек. Секунда — и уголек погас, растворился во влажном воздухе, словно его и не существовало.

— Спасибо дружище, — выдохнул я. — Но мог бы достать свою чудо-штуку и пораньше.

— Лард дзо здесь. Идти? — предложил он вместо ответа.

— Сейчас, минуту. Болты соберу.

Мне действительно нужна была передышка. Не только для того, чтобы собрать снаряды, но и просто чтобы перевести дух. Да и дзо небольшой отдых явно пойдет на пользу. Что бы только что не сделал подземник, это явно не прошло для него бесследно. Его и без того буроватая кожа стало совсем землистой, черты лица заострились, а щупальца мелко подрагивали. Нужно дать бедолаге время восстановить силы, да и самому немного прийти в себя. Мало ли, какая дрянь еще ждет впереди.

Однако никакой дряни впереди не оказалось. После того, как я подобрал болты — все, которые смог найти, мы без приключений миновали еще три зала и несколько коридоров, после чего оказались перед новой дверью. В отличие от тех, ставших уже привычными, чьи створки уходили в стены, эта на вид оказалась самой обыкновенной. Разве что состояла целиком из железа.

Мой компаньон, завидев ржавое полотно, просветлел лицом и бросился вперед, после чего принялся что есть силы колотить по нему лапищами. Нанося удар за ударом, он непрерывно кричал что-то на своем языке. Едва услышав эти скрежещущие звуки, я понял, почему дзо разговаривает на всеобщим с таким жутким акцентом. Видимо, его голосовой аппарат устроен совсем иначе, чем человеческий. Хорошо, что хоть как-то говорит.

Дзо колотил и колотил в дверь, а ответа все не было, и я уже начал переживать, что мы зря проделали весь этот путь. Но спустя несколько минут с той стороны раздался новый голос. Интонации звучали незнакомо, но кажется, он что-то спрашивал. Дзо немедленно ответил. Тут же последовал новый вопрос, и после короткой, но очень оживленной дискуссии наконец лязгнуло, загрохотало — и дверь открылась.

На пороге стоял, ожидаемо, дзо. Вернее, стояли. Точное их количество я подсчитать не мог (ширина проема позволяла достоверно разглядеть троих, но, судя по звукам, их было больше), да и не хотел. Вновь вспыхнул жаркий разговор, в котором я понимал только свое имя, то и дело звучащее из уст “моего” дзо.

На всякий случай я приветливо поднял руку и улыбнулся, но никакого впечатления это не произвело. Оставалось лишь ждать.

Чем я и занялся, усевшись прямо на пол и вытянув ноги. Колено после устроенной ему встряски опять разнылось…

Действо у двери тем временем продолжалось. “Моего” дзо мягко взяли под руки и куда-то увели, тот лишь успел обернуться напоследок и глянуть на меня через плечо. Как мне показалось — ободряюще. Надежду на благоприятный исход давало и то, что дверь никто не закрыл, лишь двое воинов вышли в зал и встали по обе стороны прохода. То, что эти дзо принадлежали к воинам, было ясно из устрашающих стальных наконечников-колпачков, надетых на их и без того внушительные когти.

В ожидании прошло десять или пятнадцать минут, после чего наконец появился тот, с кем мне предстояло вести разговор. Я сразу понял, что он из главных. Это было видно по горделивой осанке, причудливым железным украшениям на шее и запястьях, а также общей ауре власти, окружавшей дзо. Одежда, что интересно, на нем была самая обычная: что-то свободное, прочное, мешковато-серое. “Мой” дзо, да и дзо-охранники носили примерно то же самое.

— Лард, я так понимаю? — вопросительно прогудел главный, подойдя поближе и остановившись в нескольких метрах от меня. Говорил он все с тем же жутким акцентом, но в целом речь была понятной, тем более, что словарный запас у него явно был побольше, чем у моего недавнего компаньона. Воины при его появлении отлипли от стены и теперь молча стояли по правую и левую руки, держась чуть позади.

— Лард, — подтвердил я очевидное. — А ты?..

— Дзо.

Да чтоб вас…

— Ты помог одному из наших, — продолжил Дзо. Я решил называть его с большой буквы. Потому что он главный и чтобы окончательно не запутаться. — Там действительно было кипящее озеро, которое вы переплыли на плоту из трупов?

— Да.

— Удивительно, — он сделал странное движение щупальцами, которое я посчитал за аналог покачивания головой. — Удивительно и безрассудно. К тому же еще и бесполезно.

— Бесполезно?

— Именно. Неужели ты думаешь, что мы были не в курсе случившегося обвала? Его уже расчищают. Дзо надо было всего лишь подождать несколько дней, однако он слишком испугался поверхности, чтобы ждать. Стоило бы наказать его, но думаю, он сам себя наказал, связавшись с тобой. Бедолагу до сих пор трясет.

Он снова дернул щупальцами — и снова по-другому, нежели раньше. Что это — улыбка? Презрение? Я не понимал. И начинал уставать от этого непонимания, от неопределяемых эмоций, чуждой речи, отсутствия имен… Очень захотелось обратно, к людям, хотя бы ненадолго.

— Жаль, — ответил я. — Видимо, зря перебил орду нежити и чуть не искупался в кипятке. Но, знаешь, дзо как-то мне ничего не объяснял. “Потолок падай, помощь Лард”. Я и “помощь”.

— Знаю, — “кивнул” Дзо. — И собираюсь отблагодарить. Что тебе нужно? Золото? Или может желаешь выбраться с острова? Признаться, я вообще удивлен, что ты оказался здесь. Мы были уверены, что Кардаморт необитаем.

— Так и есть, — подтвердил я. — И с острова выбраться было бы неплохо. Но больше меня интересует другое.

— Что же?

— Вы — подземные жители. Наверняка уже исследовали все здешние пещеры и тоннели. Так?

— По большей части, — осторожно ответил Дзо.

— Мне нужно найти одно место. Очень-очень нужно, это наследие моих предков, ради него я и приплыл на Могильник.

— Какое-то оружие? Место силы?

Я помотал головой:

— Ни то, ни другое. Это портал. Штука, с помощью которой я смогу перенестись очень далеко отсюда. Он не несет угрозы, перенестись сможет только тот, у кого есть специальное кольцо — видишь? — я поднял ладонь с серебристой полоской на пальце. — Таких колец очень мало, а еще меньше тех, что сохранили работоспособность. Так что можешь не бояться вторжения, армии для него не наберется во всем мире.

Он немного помолчал:

— Зачем тебе куда-то… переноситься?

На этот раз паузу сделал я. Рассказать? Нет, у любой правды должна быть мера. Пусть дзо и мало интересуются поверхностью, кое о чем лучше все же умолчать.

— Это личное. Я обещал другу.

— И как же выглядит этот твой портал?

— Точно не знаю. Но скорее всего как поляна или круглое помещение без крупных предметов. Вероятно, иногда там появляется синее свечение.

Я замолчал и с надеждой уставился на Дзо. Да или нет? Помогла ли моя искренность? Действительно ли они знают, где находится портал? А если знают, захотят ли раскрыть эту тайну мне?

Дзо думал долго, несколько минут. Наконец он принял решение и сказал:

— Такое место есть.

Глава 4

— Такое место существует, — повторил Дзо. — Однако, с ним есть проблема.

— Какая? — выпалил я, словно боясь, что подземник сейчас передумает и отправит меня восвояси, наградив за помощь огромной кучей совершенно бесполезного золота.

— Непонятная. Пойдем, лучше увидишь все сам. Может, для тебя это и не станет препятствием, — он сделал приглашающий жест и развернулся. Я же замешкался. — Ну, чего ты ждешь?

— Не ожидал, что будет вот так просто. Что, неужели даже мешка на голову не наденете?

— Зачем? — изумился он.

— Ну… Дзо — затворники, берегущие свой уклад от глаз посторонних. Это все знают. Вот я и подумал…

— Чушь, — оборвал он меня. — Интересно было бы посмотреть на этих “всех”. Наверняка они никогда в жизни не выходили дальше собственного крыльца. Да, я знаю слово “крыльцо”, хотя у нас нет привычных тебе домов. И вообще прекрасно говорю на всеобщем, как ты мог заметить. Как думаешь, почему?

— Почему?

— Потому что никакие мы не затворники, вот почему. Нам не слишком интересна поверхность, это правда. Но не потому, что мы считаем ее жителей опасными или неприятными, наоборот — мы рады гостям. Суждения и чувства здесь вообще не при чем. Основная и единственная причина этого — наш врожденный страх перед пустотой. Мало кто из нас способен долго сохранять рассудок вне стен подземелий.

— Боязнь синевы… — кивнул я. — Я слышал что-то подобное, но думал, речь идет о синем цвете. А на самом деле имелись в виду небеса, да?

— Именно. Небо — наибольшая из верхних пустот. Там, где вы видите синий купол, мы видим тончайшую завесу, за которой скрывается бездна.

— Я тоже вижу ее, — помолчав, признался я. — Бездну за небесами.

— Вот как? — дернул щупальцами Дзо. — Любопытно. Раньше я не встречал верхних, думающих подобным образом.

— Я и не думал. Друг открыл глаза.

— Какой интересный у тебя друг.

— Что есть, то есть.

Дальше пошли молча. Залы и коридоры сменяли друг друга, прямоугольная архитектура древних то и дело перемежалась с более плавными линиями зодчества дзо. На стенах и потолке то и дело попадались небольшие светильники в виде кристаллов, источающих зеленоватый свет. Это меня удивило: почему-то я думал, что подземные жители вообще не нуждаются в освещении. Впрочем, свет был таким тусклым, что почти не разгонял темноту. Для обычного человека подземелье казалось бы погруженным в густой мрак, едва разбавленный редкими зелеными искорками.

Поперву я то и дело вертел головой, разглядывая обстановку, но вскоре утратил интерес. Окружение выглядело совершенно одинаково: чисто, сухо, темно.

Пусто.

Нет, люди, вернее, дзо попадались часто. Щупальцелицые фигуры то и дело сновали мимо, занятые своими делами. Некоторые тащили на плечах какие-то коробки и мешки, другие с чем-то ковырялись у стен, третьи молча стояли или отдыхали на расставленных тут и там длинных низких лавках.

Но кроме этого, туннели были совершенно пусты. Никаких украшений, вроде той же росписи, статуй или резьбы, ни единого уличного лоточника или чего-то, похожего на жилое помещение. Даже пыли не было.

Дзо, который с большой буквы, будто уловил мои мысли:

— В этой части подземелий еще только начато благоустройство.

— Недавно прибыли?

— Года не прошло.

Я немного подумал:

— Дзо, которому я помогал… Проклятье, как же неудобно! У вас и правда нет имен?

— Разумеется, есть. Просто их не принято раскрывать первому встречному. Это своего рода табу.

— Как и вода? — Воины, продолжавшие молчаливыми тенями следовать за нами по пятам, явственно напряглись. Я не мог видеть их, но понял это по чуть сбившемуся ритму шагов, шороху встревоженных щупалец и скрежету металла на когтях. — Я сказал что-то не то?

— Да, — подтвердил мои опасения Дзо. — Эта тема для нас очень… интимна. Лучше не говори об этом, пока находишься под горой.

— Ладно… Прошу прощения. Мне просто было любопытно, я не хотел ничего дурного.

— Знаю, — он помолчал. — Так что там с дзо, которому ты помогал?

— У него была какая-то фиолетовая штука, от которой плетника корежило, как паука от огня.

— Слеза Ирванкатана, — “кивнул” Дзо. — Вернее, ее крошечный осколок.

— Это с помощью этой слезы вы разогнали всю нежить? Что это вообще такое?

Дзо издал короткий булькающий звук, вероятно, обозначавший смешок:

— С помощью нее, да. А вот что такое слеза, я тебе не скажу, уж извини. У всех есть право на тайну, не находишь?

— Конечно, — я постарался скрыть разочарование. Мне очень хотелось узнать, что за сила заставляет нежить в ужасе жаться к ненавистной воде. Но Слеза Ирванкатана с тем же успехом она могла называться Соплей Херваридана, понятнее от этого не становилось. — К слову, а как дзо вообще оказались на Кардаморте? Или это тоже тайна?

— Вовсе нет, — легко ответил он. — Мы прорыли тоннель.

— Тоннель? — я не мог поверить услышанному. — Под Ханвером и Серым морем!? Там же не меньше тысячи километров!

— На самом деле, даже больше. Я плохо владею вашими мерами, но ты наверняка считал по прямой, а нам по ряду причин пришлось ощутимо отклониться к Айджании. Так что да, думаю, больше.

— Охренеть… — потрясенно выдохнул я. — Это сколько же времени заняла стройка?

— Много. Но особого выбора у дзо не было, — он заметил мой вопросительный взгляд и пояснил. — Моему народу давно уже стало тесно в родных горах. Мы забрались глубоко, очень глубоко… Но вечно уходить в глубину невозможно. В определенный момент становится слишком жарко, а воздух прекращает быть пригодным для дыхания.

— Охренеть, — повторил я. — Вот так вот просто взяли и прокопали тыщу с лишним километров под морем и двумя государствами. Этак скоро и до Каменной Стены доберетесь.

Дзо выразительно посмотрел на меня, но ничего не сказал.

Низкий рокот вдруг прокатился по коридору, постепенно становясь выше, превращаясь в свист, а потом и в писк. Стены и потолок завибрировали, сверху посыпалась пыль. Это продолжалось не дольше нескольких секунд, после чего затихло так же внезапно, как и началось.

Все без исключения дзо, кроме разве что Дзо-с-большой-буквы и его охранников остановились, как-то хитро дернули руками, отчего рукава их одежд вытянулись почти вдвое и принялись сноровисто возить ими по полу. Не прошло и минуты, как пыль была собрана в аккуратные кучки вдоль стен, после чего дзо вернули рукавам прежнюю длину и продолжили заниматься прерванными делами. Воистину говорят, чисто не там, где не мусорят. Наверняка сюда уже идут уборщики с совками, которые окончательно вернут коридору опрятный вид.

— Этот звук, — спросил я, — Тоже ваша работа? Раскапываете очередную пещеру?

— Нет, — ответил Дзо. — Этот звук — часть проблемы с искомым тобою местом.

— Часть?

— Да. Сейчас сам все увидишь, мы почти пришли.

Дзо не соврал. Миновав еще несколько округлых, явно вырытых дзо помещений, мы снова очутились в старом зале, “квадратный” стиль которого с головой выдавал работу предков. Из зала вело сразу несколько коридоров, но Дзо проигнорировал их. Вместо этого повел меня к единственной к единственной двери, закрытой на здоровенный засов. Размеры дверь имела более чем внушительные. Двустворчатая и широкая, в полтора моих роста высотой, она также была сделана из железа, уже покрывшегося местами рыжими пятнами ржавчины. Из-за двери шел ощутимый жар и тянуло влагой.

Я вопросительно посмотрел на Дзо, но тот не стал ничего говорить, лишь повелительно махнул рукой, сопроводив движение сложным жестом щупалец на лице. Двое его охранников тут же выступили вперед, споро сняли засов и потянули за створки. Те неохотно, с громким скрипом разошлись в стороны, открыв взору, то, что таилось за ними.

Туман — сначала мне показалось так. Потом я понял, что это не туман, а пар. Разница кажется небольшой, но туман не может быть горячим. Клубящаяся же белесая муть в ничем не освещенном коридоре горячей очень даже была. Знакомо запахло серой.

Я снова перевел взгляд на Дзо, и на этот раз он не стал уходить от ответа.

— Гейзеры, — пояснил он.

— Чтозеры? — не понял я.

— Гейзеры. Разломы в скале, из которых периодически брызжет горячая вода. В горах Кардаморта их множество, именно они издают гул и вой при извержении.

— Вот значит как. То кипящее озеро?..

Дзо “кивнул”:

— В здешних камнях очень много воды. И водоносные пласты расположены очень… странно.

— Странно?

— Да. Все, что мой народ знает об устройстве недр, говорит, что вода не должна залегать на таких глубинах и… Впрочем, тебе будет неинтересно, да и малопонятно. Скажу так: ходы, по которым вода вырывается из глубин, не естественного происхождения. Кто-то их сделал, очень и очень давно. Даже, скорее не создал преднамеренно, а создал случайно в процессе работы над чем-то иным. Слишком беспорядочная и бессмысленная у них структура.

Я не слишком удивился услышанному. Ясно, откуда появилась эта бессмысленная структура. Война. Если в тех битвах гасли звезды и обращались в камень целые побережья вместе со всеми обитателями, стоило ли удивляться какой-то водичке?

— То есть, из стен бьет кипяток и сделать с этим вы ничего не можете.

— Почему же? Можем. Но не конкретно в этом случае. Там, — он указал в проем, — Короткий наклонный коридор, в конце которого действительно есть круглый зал с синим светом. Но, когда мы впервые пришли сюда, этот зал уже был заселен, и обитатель оказался не в восторге от наших попыток залатать стены. В этом и заключается проблема, о которой я говорил, Лард.

Я усмехнулся. Очередная тварь, которую надо убить, чтобы добраться до цели. Интересно, это потому, что я егерь? Может, у меня душа как-то специально помечена? На Фейнабаре, конечно, немало чудовищ, но что-то уж больно часто они липнут именно ко мне.

— Что за обитатель? — спросил я Дзо. — Как он выглядит? И что значит “был не в восторге”? Расскажи мне все.

Он совсем по-человечески развел руками:

— Боюсь, я мало что могу рассказать. Никто не видел обитателя. Может, потому что внутри все заволокло паром, может, потому, что он очень хорошо прячется, не знаю. Но гнев его мы ощутили сполна. Стоило рабочим лишь подойти к гейзерам, как стало в несколько раз жарче, у них закружились головы и начали отказывать ноги. Из троих дзо лишь двое успели уйти, один так и остался в том зале навеки. Мы пытались забрать тело, но после того случая самочувствие входящих стало ухудшаться едва ли не с самого порога. Тогда я распорядился установить эту дверь и не пытаться больше проникнуть в зал. Так что все, что нам известно об обитателе, это то, что он есть, не любит гостей и сам не стремится выбраться наружу.

Дзо замолчал, а я принялся размышлять, что за тварь засела в портальном зале. Нежить? Нет, та бы не выдержала влияния Слезы… кого-то там.

Дух? Уже ближе. Способности вполне в духе, гм, духа, да и многие из них любят веками сидеть на одном месте. Ладно, допустим, это дух. Но какой?

Этого я не знал. А не зная, с кем именно предстоит сражаться, не мог и продумать тактику будущего боя. Егеря редко сталкиваются с обитателями тонкого мира. Духов на Фейнабаре полно, но они нечасто вмешиваются в жизни материальных существ, по крайней мере, в Сотроре. В Великании и еще парочке мест дела, говорят, обстоят совершенно иначе, но где те места и где Орден? Ответ — очень далеко друг от друга.

Нет, что-то да и я знал. Те же денщики пусть и изредка, но уносили жизни, а потому егерей учили, как с ними справляться. Еще что-то помнил по рассказам Тамсина, который просто обожал трепаться на любимую тему.

При мысли о друге защемило сердце.

— Мне нужно войти туда, — я принял решение. — Вы же не запрете за мной дверь?

— Только если тебя не будет слишком долго.

— Слишком долго — это сколько?

— Достаточно, чтобы убедиться, что ты не вернешься. Не бойся, Лард, дзо не собираются бросать тебя на смерть. И заметь, это ты хочешь внутрь, никто тебя не заставляет. Ты можешь прямо сейчас уйти. Можешь даже воспользоваться нашим тоннелем и вернуться на материк.

— Правда?

— Конечно, почему нет?

— Гм… Я подумаю, спасибо. Но сейчас все же зайду.

— Как знаешь.

Коридор встретил меня липким вонючим жаром. Влажный воздух сорвал с одежды въевшийся трупный смрад, добавил от себя серных испарений и швырнул получившуюся смесь мне в лицо. Глаза защипало, немедленно заложило нос. Устранив неприятные симптомы, я сделал еще несколько шагов вперед. Под ногами захлюпало. Я посмотрел вниз и увидел здоровенную, теряющуюся в расцвеченной синеватым дымке впереди лужу. Наклонился, потрогал рукой.

Горячая. Просто горячая, не кипяток.

Уже хорошо.

Я продолжил идти. Медленно, осторожно, принюхиваясь сквозь подавленное обоняние в поисках шлейфа. Оружия на всякий случай не доставал: в сложившихся условиях оно могло больше навредить, чем помочь.

Неожиданно тоннель закончился, и я очутился в округлой, залитой неровным синеватым светом зале. Сразу заприметил три сочащиеся водой трещины, рассекающие остатки краски на стенах. Да, здесь были не просто голые стены, когда-то их украшал затейливый узор.

Я медленно обернулся вокруг своей оси, ища глазами “обитателя” и продолжая принюхиваться.

Ну где же ты, дружок? Покажись. Видишь, я не опасен. Я не хватаюсь за оружие и не трогаю твои обожаемые гейзеры. Ну же, давай.

Но обитатель не желал проявлять себя. Пару раз в клубящемся мареве мне чудилось мимолетное движение, но, повернув голову, я не заметил ничего, кроме горячей влажной пустоты. Шлейф тоже определить никак не удавалось. Нет, кто-то здесь определенно жил, и этот кто-то действительно походил на духа, но вот кто именно…

А может, обитатель и не собирается себя проявлять? Гейзеры я не трогаю, вреда не приношу. Может, он затаил обиду только на дзо и не станет атаковать человека?

Ответ на невысказанный вопрос не заставил себя ждать. Воздух вокруг внезапно словно сгустился, еще больше напитался влагой и жаром. Пар будто приобрел вес, стало тяжело двигаться и дышать. В ушах зашумело.

Э, нет, дружок, не на того напал!

Я потянулся к источнику и заставил легкие лучше усваивать воздух, а лишнее тепло поглотил. Заозирался еще активнее. Да где ты, сволочь?

Не смотря на минутную браваду, времени у меня было не так много. Я мог справляться с духотой и жаром лишь до определенного предела. И предел этот стремительно приближался. Строго говоря, особенно жарко-то и не было, у “трупного” озера, пожалуй, приходилось потяжелее. Тамсин и вовсе наверное назвал бы обстановку легонькой банькой или как-нибудь похоже. На родине великан обожал прожариться до корочки, после чего нырнуть в ледяную воду, а потом несколько раз повторить процесс. Порой вечерами на него находила ностальгия и он рассказывал всем желающим и нет, как здорово попариться от души перед сном и как глупы не понимающие этого людишки-южане, что не умеют нормально мыться…

Так, стоп. Какой Тамсин, какие бани?

Я мотнул головой, отгоняя наваждение, вновь потянулся к источнику. Поток искрящейся силы окатил сознание прохладной волной, смывая пелену наваждения. Я словно прозрел, словно вынырнул на свет из темной давящей глубины.

А едва оказавшись на поверхности, осознал, что обстановка изменилась. Стало жарко, по-настоящему жарко. Каждый глоток воздуха проваливался в глотку порцией расплавленного свинца. Пар больше не закручивался в клубы, он выровнялся в единую массу и мелко подрагивал подобно мареву в солнечный день.

В ушах тонко звенело, на этом фоне глухо и тяжело ухало сердце. Я вытянул руку перед собой и понял, что в глазах начало двоиться.

Тускло блеснуло в синем свете кольцо.

— Портал…

— ОЖИДАЙТЕ.

Работает. Хорошо.

Я опустил руку, но тут же снова ее поднял, поднес к самому лицу. На узкой полоске голой кожи между рукавом и перчаткой вспухали багровые волдыри. Зачесался нос. Я провел ладонью по лицу. Под пальцами что-то лопнуло, сознание ожгло болью.

Проклятье, да что я делаю?!

Рыча, я затряс головой, словно вышедший из воды пес.

Эта тварь, сраный обитатель, он играет со мной! Душит жаром и захватывает контроль над сознанием, стоит только на секунду отвлечься. Кем бы ни была эта сволочь, мне с ней не справиться.

Я развернулся и побрел в сторону выхода. Плеск воды под ногами тонул в шуме крови в ушах. Назад. Уйти. Прочь.

Я сделал несколько неуклюжих шагов и замер.

Уйти. А портал?

Какой портал?

Не понимаю. Ничего не понимаю.

Я снова зарычал и впился зубами в собственное запястье. Лопнула обожженная кожа, брызнувшая кровь в окружающем жаре показалась мне ледяной. Боль вновь вернула ясность мысли и только после этого я сообразил снова воспользоваться силой источника.

Стало совсем хорошо. Впрочем, я понимал, что долго это не продлится. Противник нападал волнами, и каждая следующая была сильнее предыдущей.

Я как мог быстро заковылял к выходу.

Да что же это за обитатель такой?!

Любит влажность и жар, насылает мороки, не привечает гостей. Тамсин бы…

При чем здесь Тамсин?

Тамсин — великан. У него есть барабан.

Там-Там.

Там.

В мозгу словно бы открылся черный жадный водоворот, который начал затягивать все мысли. Стало пусто и все равно. Захотелось лечь рядом с этим массивным скелетом с остатками щупалец на лице, раствориться в горячей воде, слиться с камнями…

Видимо, вид вываренного до прозрачных костей дзо вернул меня в чувства. Я снова вскинулся, сделал еще пару шагов в сторону выхода. Замер. Что-то меня останавливало. Что-то ворочалось в глубине памяти, колотило изнутри, крича, что решение рядом, что стоит только чуть-чуть поднапрячься, чтобы получить ответ.

Жар, влажность, морок, Тамсин… Опять Тамсин. Тамсин, баня. Жар, влажность, баня, Тамсин. Тамсин — двудушник. Духи. Баня.

Я раскинул руки и неловко крутанулся вокруг своей оси. Раз, другой, третий. Чуть не упал: ноги вязли в ставшей похожей на смолу воде. Но это сработало. Жар отступил, тиски, сжимавшие сознание чуть расслабились.

Не теряя времени я обернулся через левое плечо и плюнул прямо в глаз маленькой сморщенной фигурке с отвисшим животом и длиннющей редкой бородой. Плевок вышел отвратительный: слюна, едва сорвавшись с непослушных губ, вяло потекла по подбородку, смешиваясь с кровью, серной водой и сукровицей из лопнувших волдырей. Но я имел дело с духом, а для духа намерение зачастую важнее самого действия.

Банник заверещал, съежился еще сильнее, а потом распался клубами серого пара.

В голове окончательно прояснилось. Жар отступил, зато вернулась притупленная до того боль. Я сжал зубы и, на ходу приводя себя в порядок, захромал к выходу.

— Ты видел обитателя? Убил? — жадно спросил Дзо, едва я, одуревший и тяжело дышащий, вывалился в прохладу общей залы. Мой внешний вид совершенно его не смущал. Кажется, ему вообще было на меня плевать — предводителя подземников интересовала только возможность еще немного расширить свое жизненное пространство да еще избавиться от непрошеного соседа. Помочь при этом залетному егерю? Почему бы и нет, не жалко. А если этот егерь сдохнет, так невелика потеря.

Что ж, чего-то такого я и ожидал.

— Видел, — сипло выдохнул я, мешком опускаясь прямо на каменный пол. — Не убил. Это банник.

— Кто-кто?

— Банник, — я закашлялся. — Дайте воды.

Все дзо, включая охранников, переглянулись.

— Мать вашу, я только что чуть не сдох! Срать я хотел на ваши табу, я не дзо. Дайте. Мне. Воды.

Дза-с-большой-буквы что-то негромко приказал на своем, и один из воинов, чуть поклонившись, исчез. А через минуту вернулся, протягивая мне глубокую, до краев наполненную ледяной водой чашу.

Я жадно припал к краю. Чаша была объемистой, не меньше литра, но я не успокоился, пока не осушил ее до конца. И все равно потом мне еще немного хотелось пить.

Я отставил сосуд. Опустевшая чаша звонко цокнула по полу и все трое дзо, до того старательно смотрящие в стороны, немедленно обратили головы ко мне. Я плохо понимал эмоции подземников, но мне показалось, что в лицах воинов сквозили стыд и осуждение.

В лице главного Дзо не было ничего, кроме нетерпения.

— Ты утолил жажду? — спросил он и, дождавшись моего кивка, продолжил: — Так кого именно ты встретил в зале?

— Это банник, — ответил я, ощупывая лицо. Поморщился. Кожу густо покрывали ожоги, к счастью — неглубокие. Порез, ушиб, ожог — с такими простыми травмами егеря справляются лучше всего. Нужно всего лишь влить в место повреждения дополнительную силу, дальше организм справится сам. Ерунда, уж точно не оторванное колено чинить. А я ведь чинил. И, пусть и херово — но справился.

— Что еще за банник? — наседал Дзо. — Как его убить? Его же можно убить?

Я оторвался от изучения повреждений и с некоторым трудом сосредоточил взгляд на фигуре правителя. Влияние духа еще не отпустило меня окончательно. Мысли, стоило немного отвлечься, начинали течь куда-то не туда.

— Можно, — кивнул я. — Только это не ко мне. Я егерь, мы больше по другой части. А этот дружок к тому же силен, как… Не знаю, как кто. Очень силен.

Я помолчал секунду, собираясь с мыслями и продолжил:

— Банник — дух, обитающий в теплых влажных местах. Из воды и жара он черпает силу, питается ими, если по-простому. Обычно обитает в банях — это такие сооружения для мытья, там как раз подходящие условия. В Сотроре банников не водится, потому что нет бань, зато в Великании — хоть отбавляй. Собственно, так я и узнал об этих духах — есть болтливый двудушник в друзьях. Ваш банник очень и очень старый, он разросся просто до чудовищных размеров. Как его убить или прогнать, я не имею ни малейшего понятия. Зато знаю, как можно попробовать задобрить.

— Задобрить — то есть, сделать подношение? Созданию, что напало на дзо и даже убило одного?

Я пожал плечами:

— Вы пытались разрушить его дом. Ты же сам говорил, что он не нападал, пока вы не полезли к гейзерам. А гейзеры — его источник пищи, помнишь?

— Допустим. И что для этого нужно?

— Молоко или выпивка. У вас есть молоко? — ответом мне послужило растерянное молчание. — Я так и думал. Значит, остается алкоголь. Или что, алкоголя тоже нет? Серьезно? Ни капли во всем вашем подземелье?

— Я решу этот вопрос, — отрезал Дзо. — А пока тебе стоит отдохнуть и набраться сил. Тебя проводят до поверхности. Возвращайся, скажем, через три дня. За это время я найду требуемый ингредиент. Завал, кстати, тоже должны расчистить. Можешь подойти сразу туда, выйдет короче.

— Ох, не просто у вас все, да? — я со стоном поднялся на ноги, откинул с лица прилипшие волосы. На пол с меня успела натечь здоровенная лужа.

— А у кого просто? — вопросом ответил Дзо.

Я усмехнулся:

— Наверное, ты прав. Но не могу не задать последний вопрос. Какой тебе толк от задабривания банника? Я понимаю, если бы была возможность его убить, но ведь такой возможности нет. Ты ничего не добьешься, зал по-прежнему будет заполнен паром и водой, заделать гейзеры он вам не позволит. Так зачем ты мне помогаешь? Только не говори опять про благодарность, я не поверю.

— Ну, ты и сам не вполне честен, — ответил Дзо. — Или хочешь сказать, ты помог моему соплеменнику только из светлых побуждений? И вовсе не собирался с его помощью заслужить право достичь того места, куда так стремишься?

— Уел, — признал я. — Но ты прав лишь отчасти. Я бы все равно его не бросил.

— Вот и у меня — отчасти. Отчасти приличия действительно требуют тебя отблагодарить. А просишь ты хоть и странного, но немногого. С другой стороны, гейзеров в Кардаморте полно, а мы еще не успели полностью изучить здешние горы. И если где-то в тоннелях нам снова встретится такой банник, встретится в месте, которое нельзя или неудобно будет обойти, я хочу знать, как сделать так, чтобы это создание никого больше не убило. Такой ответ тебя устроит?

— Более чем, — кивнул я. — Тогда до встречи через три дня, Дзо. Кто там будет меня провожать?

Глава 5

Когда дзо, выданный мне в сопровождающие, растворился в темноте подземелий, и я остался один на один с ясным вечернем небом, то едва не заорал от переполнявших меня чувств.

Победа! Я, мать вашу, это сделал! Добрался до Могильника, прошел его насквозь и, как пущенная метким лучником стрела, угодил точно в цель! Портал найден, портал работает, и никакие орды нежити не смогли мне помешать!

Опьяненный чувством победы и оглушительно свежим после темных катакомб воздухом, я чуть ли не в припрыжку направился к лагерю. Если бы не колено, то точно пустился бы в пляс, без всяких “чуть”.

Однако, чем ближе я подходил к своему временному жилищу, тем больше восторг сменялся тревогой. А с чего это я решил, что Дзо меня не обманет? Я зачем-то сперва разболтал ему про назначение портала, а потом и про то, как задобрить банника. Да, подробностей я не упоминал, но не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы сообразить, как сделать подношение. Взял да отнес, по возможности уважительно — вот и вся задача.

Так зачем ему теперь нужен я? Зачем исполнять обещание? Из благодарности? Правители не бывают благодарными, если им это не выгодно. А пускать первого встречного оборванца к потенциально опасной штуковине — выгода сомнительная, как ни посмотри.

А сам портал? Да, он, конечно должен быть рабочим, раз откликнулся на зов…

Стоп, а он откликнулся?

Я понял, что на самом деле не знаю. С головой у меня в тот момент не все было ладно, так что я не был уверен, что не принял желаемое за действительное. Ну а даже если и не принял, с чего я решил, что машина сможет перенести меня на Глесаду? Или вообще хоть куда-то? Портал в Эмелисовых Кущах вот не смог. Почему этот должен?

В общем, до лагеря я добрался уже далеко не в таком радужном настроении, в каком покинул пещеры. Я сполоснулся в ручье, кое-как выстирал и повесил сушиться рубашку, без аппетита поужинал ненавистными грибами и лег спать.

А проснувшись, взглянул в ясное осеннее небо и вдруг совершенно четко осознал, что сделал все, что мог. Хорошо ли, плохо ли, но — сделал. А значит, никакого смысла себя накручивать нет. Все, что могло свершиться, уже свершилось и от меня не зависит.

Зато от меня зависит, чем я буду питаться в ближайшие дни. Раньше, с утра до ночи занятый лазаньем по скалам, я не мог позволить себе отвлекаться на поиски пищи. Но теперь-то время у меня есть. Так может, хватит уже жрать грибы и пора наконец-то разжиться мясом? Если все получится, то перенесусь в новую точку с приличными запасами в сумке, а нет, так хоть поем нормально.

Так я и сделал. Охота, сложная в условиях Кардаморта, заняла меня полностью. Существование на территории острова стало безопасным совсем недавно, и местная живность, поколениями привыкшая шарахаться от каждой тени, представляла собой по-настоящему сложную добычу, даже для егеря. А уж для хромого егеря и подавно.

К счастью, у меня были Шипаська и мощная мотивация в виде жгучего желания впиться зубами в шкворчащую, истекающую соком и жиром, хорошо прожаренную плоть. Так что из этой схватки я вышел победителем, сполна наевшись мяса и даже успев немного закоптить впрок.

Можно даже сказать, что время, проведенное в ожидании, прошло приятно.

Тревога вернулась лишь утром условленного дня, когда пора было отправляться в путь. Я еще раз проверил заранее собранные вещи, в последний раз окинул взглядом опустевший лагерь и забрался в седло.

Всю дорогу до пещеры, в которой нашел перепуганного дзо, я был сам не свой. Руки подрагивали, стучало в висках. Хотелось пустить несилиска во весь опор и как можно скорее скорее добраться до места. В голове крутилась одна-единственная мысль.

Обманут или нет? Обманут или нет?

Но во весь опор было нельзя. Каменистый склон, испещренный дверями и мелкими тропками, был слишком крутым для того, чтобы ехать по нему верхом, даже на несилиске. Шипаське и без седока придется несладко. Так что, без лишней спешки подъехав к самому подножию, я спрыгнул с чешуйчато-пернатой спины и на своих двоих поднялся к нужной пещере.

Глубоко вдохнул.

Открыл дверь.

Улыбнулся.

— Вот мы и снова встретились, Дзо. И я даже рад тебя видеть. Ты нашел выпивку?

— Да, — он “кивнул”, после чего покосился на несилиска. — Это создание не опасно?

— Мухи не обидит, — соврал я.

— Хорошо. В таком случае, не будем терять времени.

Мы двинулись вглубь горы. Я, несилиск, Дзо и неизменные охранники, которых на этот раз было аж шестеро — вероятно, ввиду близости к столь нелюбимой этими странными существами поверхности.

Поначалу я опасался за Шипаську: помнил, как он нервничал в Айджании. Но видимо с точки зрения химеры темнота подземелий чем-то радикально отличалась от душной тьмы Джайнского Очага. Шипаська шел совершенно спокойно, лишь старался держаться поближе ко мне, чтобы случайно не разорвать контакт кожи. Достать фонарь было нельзя из-за темнолюбивых дзо, и чтобы несилиск хоть как-то мог ориентироваться в почти не освещенных тоннелях, я вновь провернул старый трюк с передачей образов. Шипаська еще в прошлые разы сообразил, что к чему и теперь как мог помогал хозяину.

Умник мой вонючий.

Дорога и впрямь оказалась недолгой. За завалом, от которого не осталось и следа (даже потолок выглядел совершенно целым), обнаружился широкий и прямой тоннель, который вскоре вывел нас к очередной железной двери. Завидев ржавое полотно, я сперва напрягся, но вскоре успокоился: Шипаська, хоть и впритык, должен был пролезть.

За дверью ожидаемо начинались основные подземелья дзо, с обязательными атрибутами в виде кристаллических светильников и большого количества народа. Завидев нашу процессию, щупальцелицые услужливо расступались, так что мы быстро оказались у цели. Пяток залов, несколько коридоров — и вот она, заветная дверь.

— Так, — я прервал ментальный контакт и успокаивающе почесал встрепенувшегося несилиска за ухом. — Значит, план такой. Сейчас я возьму выпивку и зайду внутрь. После этого вернусь за Шипаськой и мы уйдем.

— Я пойду с тобой, — немедленно заявил Дзо.

Я посмотрел на него с сомнением:

— Уверен? Там может быть небезопасно, а ничего тайного я делать не собираюсь.

— Уверен. Чтобы знать, как действовать в случае новой встречи с банником, я должен увидеть все своими глазами.

— Как скажешь, — я пожал плечами. — Только пожалуйста, держись сзади и не мешай.

— Хорошо.

— Так… Где выпивка?

Дзо-с-большой-буквы кивнул куда-то в сторону. По-нормальному кивнул, головой. Проследив за направлением движения, я наткнулся взглядом на крошечную бутылочку из мутного стекла, аккуратно и даже как-то стыдливо приставленную к самой стене.

— И это все? — я поднял сосуд, повертел в руках. Затем вытащил кожаную пробку, поднес к лицу… Все дзо торопливо отвернулись. — Да не собираюсь я это пить, просто хочу понюхать. Ох, фу… Точно не собираюсь.

— С ингредиентом что-то не так? — забеспокоился Дзо.

— Да нет, кажется, все так. Спирт, по крайней мере, там точно есть. Просто очень уж воняет. И как только вы это пьете…

— Мы. Это. Не. Пьем, — раздельно проговорил Дзо. — Раз ингредиент подходит, не будем мешкать.

Сказав это, он лично вытащил засов, отмахнувшись от кинувшихся помогать охранников, потянул тяжелую створку и сделал приглашающий жест в проем.

— Не будем, так не будем, — согласился я. — Только помни — держись позади.

Я шагнул в смрадный туман. Секунда, другая, третья — и вот уже пар сомкнулся вокруг меня плотным коконом, впереди тускло замерцало синим, а под ногами захлюпало. Еще два шага — и в голове появился глухой шум, мысли начали “плыть”.

Банник узнал гостя. И явно был ему не рад.

Я поспешно выставил перед собой бутылочку, словно это был какой-то оберег. Спохватившись, вытащил пробку. Склонил голову в почтительном поклоне:

— Я не желаю тебе зла, дух. Тебе и твоему жилищу. Прими это подношение и разойдемся миром.

Сказав это, я аккуратно поставил бутылочку на пол, прямо в горячую лужу. Сосуд почти скрылся под водой, но высоты все же хватило, узкое горлышко осталось торчать наружу. Я осторожно разжал пальцы и, не оборачиваясь, спиной вперед сделал пару медленных шагов назад. Замер.

Несколько секунд ничего не происходило, а потом давление в голове спало и пар пришел в движение. Белесая дымка уплотнилась, сбилась в несколько отдельных потоков, которые тут же устремились к бутылке. Пар над ней заклубился, заиграл, а вода вокруг начала кипеть. По залу пронесся тихий довольный вздох. Кажется, дух принял подношение.

— Получилось? — шепотом спросил из-за спины Дзо. Пока я был сосредоточен на происходящем, он незаметно подкрался ко мне совсем близко, разве что щупальца на плечо не положил.

— Боги! — я дернулся от неожиданности, — Я же сказал держаться в стороне!

— Так получилось или нет?

— Не знаю, — я отодвинулся, встал вполоборота и глянул на бутылочку через левое плечо. Пузатая фигурка радостно приплясывала вокруг, совсем, правда, не поднимая брызг. — Вроде да.

— Ты уверен?

— Посмотри сам. Нужно искоса и через левое плечо. Да, вот так. Видишь?

— Вижу… — зачарованно выдохнул Дзо. — Он скачет вокруг и размахивает руками… Улыбается… Ох, намотал волосы на лице на кулак и крутит над головой…

— Ну значит точно получилось, раз аж бородой трясет, — усмехнулся я, повысив голос. Шептать больше не было необходимости.

— Как это работает? — Повернулся ко мне Дзо. — Неужели все дело просто в… подношении?

— Именно в нем. Ну и еще в искреннем намерении подружиться. Это дух, для многих духов такие вещи очень важны. Если замыслишь недоброе, обязательно почуют.

— И надолго это? Его благой настрой?

— Не знаю, — я покачал головой. — Я не специалист в таких вещах. Но в любом случае, внезапно он не нападет. Если почувствуете что-то неладное, просто повторите ритуал. А лучше, повторяйте просто так, каждые несколько дней. Великаны так и делают и живут со своими банниками душа-в-душу.

— Что ж, это ценные сведения. Спасибо, Лард.

— Пожалуйста, — я посерьезнел. — Так что, наш уговор в силе? Я могу воспользоваться порталом?

Я напрягся, готовясь услышать короткое “нет”. Или “нет” длинное, завернутое в вежливые выражения и витиеватые объяснения причин отказа. Как бы то ни было, я сделал для народа дзо все, что мог и теперь был бесполезен. А значит, у них не было никаких причин позволять мне играть с опасными древними штуками у себя дома.

Но Дзо развеял мои опасения.

— Разумеется, — просто ответил он. — Зал в твоем распоряжении. Единственное условие — я хочу это видеть.

Я выдохнул:

— Без проблем. Только схожу за Шипаськой.

Я собирался идти один, но Дзо увязался следом. Я не сразу сообразил, что для ожидавшей шестерки бойцов было бы подозрительно, появись я без их предводителя.

Оказавшись за железными дверьми, мы немного постояли, охлаждаясь после влажной жары, а затем вернулись обратно, только уже с несилиском.

Шипаське в “бане” не понравилось сразу. Едва переступив порог, он заупирался, зашипел недовольно, принялся мотать башкой и топорщить гребень.

— Он точно не опасен? — во второй раз спросил Дзо, глядя на разбушевавшуюся химеру.

— Точно, точно, — успокоил я его. — Просто капризничает. Да, Шипаська? Ну, ну, хватит, потерпи. Мне тоже темно и жарко. Сейчас немного помучаемся и попадем в другое место. Там будет хорошо, обещаю.

Разумеется, я соврал. Откуда мне было знать, куда получится переместиться с помощью портала, да и получится ли вообще? По-хорошему, вообще не стоило сразу тащить за собой несилиска. Если машина откажется нас переносить, для химеры это будет лишнее и совершенно бесполезное испытание.

Но существовал и другой риск. Я лишь единожды и недолго взаимодействовал с порталом и не был уверен, что мы правильно друг друга поймем. Проще говоря, я боялся случайно отдать неверную команду и перенестись один, без Шипаськи. Кто знает, удасться ли вернуться назад, по крайней мере, достаточно быстро? В общем, подвергать друга риску остаться в одиночестве я не хотел, а потому делал все, чтобы свести эту вероятность к минимуму. Даже если Шипаське для этого придется немного потерпеть.

Кое-как успокоив несилиска, я махнул Дзо рукой и мы продолжили спуск. Но прошли совсем немного: едва лапы несилиска коснулись заполнявшей весь зал и часть коридора лужи, как он тут же расправил крылья и отпрыгнул назад. Рывок был такой силы, что поводья буквально вылетели у меня из рук, а сам я чуть не упал.

Я разозлился:

— Шипаська, мать твою курицу! А ну-ка хватит дурить! Это просто вода, ничего страшного. Ты же не убегаешь от дождя?

Он вытянул в мою сторону шею и зашипел. Дзо поспешно отступил на несколько шагов, а я наоборот подошел ближе залепил химере щелбан.

Шипаська щелкнул клювом и заткнулся.

— Побузи еще у меня, — проворчал я, вновь беря поводья. Потом погладил пристыженного несилиска по шее и достал из сумки припасенный кусочек сахара. Последний… Наверное, надо было спросить, нет ли этой сладости у дзо, ну да теперь уже поздно. — Все, взбодрился? Пошли тогда. Давай-давай, во-о-от та-ак… Видишь? Просто вода, ничего страшного.

Шипаська явно был со мной не согласен, хотя больше и не пытался показывать норов. Он медленно шагал вперед, встопорщив перья и высоко поднимая конечности. Каждый раз, когда лапа несилиска касалась воды, всю его тушу ощутимо передергивало.

С запозданием я вспомнил, что вода вообще-то горячая, и зверю, у которого нет плотных ботинок, путешествие может даваться действительно нелегко. Я быстро наклонился и потрогал воду. Нет, кажется, подостыла, просто теплая. Банник что ли постарался? Я глянул через плечо: пузатый коротышка продолжал свой восторженный танец, и было совершенно не понять, имеет ли он какое-то отношение к изменившейся температуре.

Оглядываясь на банника, я увидел еще кое-кого, о ком уже успел забыть. Дзо тихой тенью следовал за нами, держась буквально в шаге от шипаськиного хвоста.

— Э, нет, — осадил его я. — Смотри лучше из коридора. Ты же не хочешь случайно перенестись вместе со мной?

— А это возможно?

— Не знаю, — честно ответил я. — Я даже не знаю, получится ли сам перенос. Но если все же получится и ты перенесешься вместе с нами, я вовсе не уверен, что смогу тебя вернуть.

Он задумался на секунду.

— Лучше и впрямь подожду в стороне.

— Мудрое решение.

Достигнув центра залы, я остановился. Несколько раз вдохнул и выдохнул. Потом осмотрелся по сторонам, снова погладил Шипаську, потянулся проверять сумки…

Проклятье, да чего я медлю?! Разве не этого момента я добивался столько месяцев? Хватит, Лард, подбери сопли!

Я сжал кулаки и позвал, заставив голос звучать твердо:

— Портал!

Загудело, воздух наполнился мириадами огней. Шипаська в ужасе дернулся в сторону, но я был к этому готов — заранее положил голую руку на загривок. “Стой смирно!” — передал я химере, вложив в приказ всю доступную силу. И несилиск подчинился, замер, мелко дрожа. А машина тем временем начала говорить:

— ПРИВЕТСТВУЮ ВАС НА СТАНЦИИ ГЛОБАЛЬНОЙ ПОРТАЛЬНОЙ СЕТИ “СТАРЫЙ ГОРОД”, — раздался в голове бесполый голос. — ВРЕМЯ, ПРОШЕДШЕЕ С ПОСЛЕДНЕГО ПЕРЕХОДА, СОСТАВЛЯЕТ ДВЕ ТЫСЯЧИ СТО СЕМЬДЕСЯТ ДВА ГОДА. ПОДКЛЮЧЕНИЕ К ГЛОБАЛЬНОЙ ИНФОРМАЦИОННОЙ СЕТИ ОТСУТСТВУЕТ. ПОДКЛЮЧЕНИЕ К СПЕЦИАЛИЗИРОВАННЫМ ИНФОРМАЦИОННЫМ СЕТЯМ ОТСУТСТВУЕТ. ВНЕШНЯЯ ИНФРАСТРУКТУРА ОТСУТСТВУЕТ. ЦЕЛОСТНОСТЬ ВНУТРЕННЕЙ ИНФРАСТРУКТУРЫ ОЦЕНИВАЕТСЯ В ДЕВЯНОСТО СЕМЬ ПРОЦЕНТОВ. ЦЕЛОСТНОСТЬ ЯДРА ХАРАКТЕРИЗУЕТСЯ КАК ПРИЕМЛЕМАЯ.

Последовала заманчивая пауза, так и приглашающая что-нибудь сказать, но я не собирался попадаться на эту удочку дважды.

— УЧИТЫВАЯ ДЛИТЕЛЬНОСТЬ ПЕРИОДА ГИБЕРНАЦИИ, — продолжил вещать портал, — ХАРАКТЕР И ОБЪЕМ СТРУКТУРНЫХ ПОВРЕЖДЕНИЙ, СОГЛАСНО СПЕЦИАЛЬНОМУ ЭКСТРЕННОМУ СОВМЕСТНОМУ ПОСТАНОВЛЕНИЮ ОТДЕЛА ЭКСТРАМЕРНЫХ ПЕРЕМЕЩЕНИЙ ДЕПАРТАМЕНТА ТРАНСПОРТА ФЕЙНАБАРА И ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ ВСЕСИСТЕМНОЙ КОМИССИИ ПО ГЛОБАЛЬНОМУ ВЫЖИВАНИЮ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА ЗАДЕЙСТВОВАН КАТАСТРОФИЧЕСКИЙ ПРОТОКОЛ РАБОТЫ. ПОЛЬЗОВАТЕЛЮ ПРЕДОСТАВЛЯЕТСЯ НЕОГРАНИЧЕННЫЙ ИНФОРМАЦИОННЫЙ И ЧАСТИЧНО ОГРАНИЧЕННЫЙ АДМИНИСТРАТИВНЫЙ ДОСТУП К СТАНЦИИ ПОРТАЛЬНОЙ СЕТИ “СТАРЫЙ ГОРОД”.

Вот теперь можно было говорить. И первым делом следовало озаботиться об удобстве.

— Портал, в дальнейшем говори о себе “пинект”, — приказал я.

— ПРИНЯТО.

— Ты знаешь, что произошло после последнего переноса?

— ИНФОРМАЦИЯ ВО ВНУТРЕННЕМ ХРАНИЛИЩЕ ОТСУТСТВУЕТ. ПОДКЛЮЧЕНИЕ…

— …к глобальной сети отсутствует, — закончил я за него. — Да, понял, проходили уже. Ты можешь отправить меня на Глесаду?

— НЕТ.

Ожидаемо. Но все равно очень обидно. Уже второй портал отказывает мне в переносе. А что, если такой возможности больше просто нет? Что, если Враг повредил сеть слишком сильно и способ мгновенного путешествия к луне теперь утрачен навсегда?

Думать об этом не хотелось.

— Почему нет?

Ответ последовал немедленно, и на этот раз я решил дослушать его до конца:

— КРИТИЧЕСКИЕ НАРУШЕНИЯ УЗЛОВОЙ СВЯЗНОСТИ. МНОГОЧИСЛЕННЫЕ РАЗМЕРНОСТНЫЕ АБЕРРАЦИИ. КРИТИЧЕСКИЕ ДЕФЕКТЫ МНОГОПЛОСКОСТНОГО ТУНЕЛЛИРОВАНИЯ. ИНВАРИАНТНОЕ ПАРАДОКСАЛЬНОЕ СХОЖДЕНИЕ ПСЕВДОКРИВЫХ БАРШАРТЕНА-КРОПТЕРА.

Да, не так уж много я и пропустил в Кущах. И понятнее точно не стало.

— Совсем никак? — зачем-то переспросил я.

— ПЕРЕНОС ВОЗМОЖЕН В СЛУЧАЕ ТРЕХКРАТНОГО ПОДТВЕРЖДЕНИЯ, — ответил голос, а я почувствовал, как теряю вес и холодеет в животе. Неужели так просто? Всего лишь подтвердить приказ три раза? Да хоть сто три! Я уже открыл рот, собираясь отдать команду, но голос снова заговорил: — ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ВЕРОЯТНОСТЬ УСПЕШНОГО ПЕРЕНОСА МЕНЕЕ ОДНОГО ПРОЦЕНТА.

Я закрыл рот. Подумал. Открыл снова:

— Это значит, что в девяносто девяти случаях из ста ничего не выйдет?

— ДА.

То есть, игра случая. Нет уж, спасибо. Я бы и на обычную кость свою жизнь не поставил, а тут еще и целых сто граней, из которых выигрышная одна. Интересно, а что значит “неуспешный переход”?

Я тут же облек мысль в словесную форму:

— Что будет в случае неуспешного перехода? Только простыми словами. Вот я решил перенестись, ничего не получилось. Что будет со мной тогда?

— ВЫ ПЕРЕСТАНЕТЕ СУЩЕСТВОВАТЬ.

— А подробнее?

— ПОДРОБНОЕ ОБЪЯСНЕНИЕ НЕСОВМЕСТИМО С ОПРЕДЕЛЕНИЕМ “ПРОСТЫМИ СЛОВАМИ”. ПРОДОЛЖИТЬ?

— Нет. Несовместимо, так несовместимо. Лучше скажи, ты можешь отправить меня в какое-нибудь другое место?

— ДА. — последовал ответ. Я ожидал продолжения, но машина, кажется, сообщила все, что посчитала нужным. Я разозлился:

— Ну же, не тупи! Куда именно?

— НА ДАННЫЙ МОМЕНТ ПОЛОЖИТЕЛЬНО ОЦЕНИВАЕТСЯ ПОТЕНЦИАЛЬНАЯ ВОЗМОЖНОСТЬ ОДНОСТОРОННЕГО ПЕРЕХОДА В СЕМИ НАПРАВЛЕНИЯХ. А ИМЕННО, СТАНЦИИ ПОРТАЛЬНОЙ СЕТИ “КРИВОЙ БЕРЕГ”, “ШЕРТАКАСАР”, “ОРБИТА-ДВАДЦАТЬ-ДВА”, “УСТЬЕ ЛЕРТОНЫ”, “ОСТРОВ ЛУАСИИ”, “КРАСНАЯ РОЩА”, “ВАНТАЛЬМА”.

— Снова односторонний переход, — я усмехнулся. — Значит, смогу ли я вернуться, ты не знаешь?

— НЕТ. ВОЗМОЖНОСТЬ ОБРАТНОГО ПЕРЕХОДА ЗАВИСИТ ОТ СОСТОЯНИЯ СИСТЕМ УКАЗАННЫХ СТАНЦИЙ…

— Хватит, я помню. Расскажи лучше, что это за станции.

— КАКАЯ ИМЕННО ИНФОРМАЦИЯ ВАС ИНТЕРЕСУЕТ?

— Ну, что это за места? Как они выглядят, как далеко находятся, что там вообще такое?

— ИНФОРМАЦИЯ ВО ВНУТРЕННЕМ ХРАНИЛИЩЕ ОТСУТСТВУЕТ. ПОДКЛЮЧЕНИЕ К ГЛОБАЛЬНОЙ ИНФОРМАЦИОННОЙ СЕТИ ОТСУТСТВУЕТ.

— Ты даже этого не знаешь? — изумился я.

— ДА. ИНФОРМАЦИЯ ВО ВНУТРЕННЕМ ХРАНИЛИЩЕ ОТСУТСТВУЕТ. ПОДКЛЮЧЕНИЕ К ГЛОБАЛЬНОЙ ИНФОРМАЦИОННОЙ СЕТИ ОТСУТСТВУЕТ.

Вот как. Прыжок в неизвестность. Да твою ж мать…

Я тихо выругался себе под нос.

И что делать? Просто выбрать “станцию” наугад? Что-то не хочется, в памяти еще свеж вопрос Допиана о моей способности нырнуть на полкилометра. А эта “Орбита-двадцать-что-то-там”? Глесадианин так называл пути, которые проходят небесные тела, оборачиваясь друг вокруг друга. То есть, я могу спокойно появиться в пустоте между мирами? А учитывая, что пинект не знает, что там с другими станциями, это вполне может быть действительно пустота, без порталов и вообще любых построек. Просто место, в котором ничего нет. Так себе перспектива. Не знаю уж, задохнусь ли я там, замерзну или наоборот зажарюсь, но точно умру, и смерть эта будет мучительна.

Так может, не рисковать? Отступить? Нет, не бросить ни в коем случае, просто лучше подготовиться. Можно воспользоваться предложением Дзо и добраться по их тоннелю до материка, оттуда посуху доехать до Великании. Тамсин, не смотря на все мои шутки, один из умнейших людей, которых я знаю. Вернее, из великанов. Ну, то есть он великан, а умнейший и из великанов, и из людей, и из всех прочих разумных…

Проклятье…

Я понял, что нервничаю. Во рту пересохло, с меня градом катился пот. Я сглотнул колючий комок и провел рукой по лицу. Как-то многовато пота… И очень уж жарко.

Что-то не так.

Я огляделся по сторонам и сразу заметил Дзо. Подземник стоял у самого входа в зал и что есть сил махал обеими руками. Щупальца его шевелились. Кажется, дзо кричал, но что именно, я разобрать не мог. Я вообще его не слышал.

Какого хрена? Портал глушит прочие звуки?

Едва поняв, что я обратил на него внимание, Дзо несколько раз махнул обеими руками куда-то в сторону, после чего развернулся и опрометью бросился к выходу.

Еще ничего не понимая, но предчувствуя беду, я проследил направление его жеста и похолодел.

Из трещины в стене тугой струей вырывались синеватые в дрожащем свете портала клубы. Пока еще несмело, с перерывами, но я не сомневался, что это только начало. С каждой секундой напор пара нарастал, грозясь вот-вот перейти в настоящий поток. Я перевел взгляд на вторую трещину — из нее сочилась вода. Вроде бы, сочилась и раньше... Или нет? Я не помнил.

Проклятье! Как можно было забыть о гейзерах?! Дзо же рассказывал мне, что это такое!

— Шипаська, уходим! — приказал я и захромал в сторону выхода. — Шипаська?

Несилиск не двигался с места. Он весь сжался и прикрыл глаза, кажется, совершенно обмерев от страха. Да чтоб тебя, глупая птица! Бросаться на орду нежити мы, значит, можем, атаковать некроманта верхом на дохлой лошади тоже, а стоит чуть замочить перышки — все? Трупное окоченение?

— Да шевелись же ты, придурок!

Я рванул на себя поводья, потом уперся обеими ногами в пол и что есть силы потянул. Добавил из источника, потянул снова. Бесполезно. В колене щелкнуло, прострелило, но туша химеры лишь едва пошатнулась. Наверное, зачерпнув еще немного силы, я смог бы сдвинуть его с места, если бы не вода. Мокрый камень — отвратительный упор, как не хитри, ноги все равно будут скользить.

Убедившись, что силой заставить несилиска идти не получится, я попытался передать ему в голову образ бега. Потом — самые устрашающие видения того, что с ним случится, если он немедленно не возьмет себя в руки. Потом просто от души пнул.

Все было без толку.

— С-су-ука-а… — протянул я, лихорадочно соображая. Пар уже бил из всех трех расщелин, тугие струи почти долетали до центра залы. Жара стояла такая, что двоилось в глазах, а кожу то и дело обжигали отдельные кипящие брызги. Банник, отлипнув наконец от бутылки, клубился у стены, купаясь в дармовой пище. Все это происходило почти в полной тишине, нарушаемой лишь плеском воды под ногами да шумом крови в ушах.

— Сука! — повторил я в сердцах. Оставлять Шипаську заживо вариться я не собирался, но и выхода из ситуации не видел. “Может, пронесет?” — подумал я. И тут же понял — нет, не может. Если бы могло, Дзо не стал бы улепетывать, как заяц от охотника. А уж он-то точно знает про гейзеры куда больше меня.

Сраные гейзеры!

Я еще раз дернул за поводья, но скорее от отчаяния, чем на что-то надеясь. Выдохнул, крепко зажмурился. Мелькнула мысль все-таки бросить Шипаську и спасаться самому. В конце концов, это просто животное. К тому же, он сам будет виноват в своей гибели — разве я не пытался всеми силами его вытащить? Ничего ужасного не произойдет. Просто куплю новую лошадь или кого-нибудь еще…

Я замотал головой и почти прокричал:

— Пинект, переноси двоих! Меня и моего зверя, живо!

— УТОЧНИТЕ ПУНКТ НАЗНАЧЕНИЯ, — немедленно откликнулась машина.

Пункт назначения, пункт назначения… Я попытался выудить из памяти хоть одно название из списка портала, но от волнения в голову не лезло ничего, кроме злосчастной “Орбиты”.

— Эта, река… — вспомнил я. — Устье чего-то там!

— УСТЬЕ ЛЕРТОНЫ? — подсказала машина.

— Да! Да, оно самое! Переноси нас!

— ПОЛУЧЕНА КОМАНДА НА ПЕРЕНОС К СТАНЦИИ…

— Да быстрее же ты! — не выдержал я. Вдруг вспомнилось, что в перечне доступных мест мелькала и “Красная Роща”, а именно так именовал себя портал в Эмелисовых Кущах. Нечего сказать, вовремя.

— …ПОРТАЛЬНОЙ СЕТИ “УСТЬЕ ЛЕРТОНЫ”, — невозмутимо закончил пинект. — ПОДТВЕРЖДАЕТЕ ПЕРЕНОС ДВОИХ СУЩЕСТВ?

— ДА! — я уже орал. Пар заполнил собой всю залу, видимость упала почти до нуля. Шипаська в бело-синем мареве едва угадывался смутным пятном. Было жарко, очень жарко, куда там жаре у серного озера! Раскаленный воздух обжигал легкие, мешал говорить и дышать.

— ПОДТВЕРЖДЕНИЕ ПОЛУЧЕНО. ОСУЩЕСТВЛЯЮ ПЕРЕНОС. КОД НАЗНАЧЕНИЯ: УСТЬЕ ЛЕРТОНЫ, ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ, ТРИ НОЛЬ ОДИН, ЧЕТЫРЕ ТЫСЯЧИ ДВЕС…

Окончания я не услышал, пинект отчего-то снял свой полог тишины, и его голос, даром что звучал прямо в голове, потонул в реве беснующегося пара.

Потом вспыхнуло синим, и мир исчез.