Разбитое сердце

Глава 1. Красавица и надменный принц

Глава 1

Королевство Перел

С этого места начались все беды. События берут начало во времена правления Фридриха II.

В роковой день встретились два абсолютно разных человека из разных социальных слоёв. Она — юная красавица, младшая дочь главной служанки, лишь слуга, скользившая по дворцовым коридорам. А он — надменный и горделивый наследник престола, сын короля Фридриха II.

Казалось, что может пойти не так, если наследник пройдёт мимо ещё одной служанки, что бродит по дворцовым стенам? Но судьба распорядилась так, что глаза, встретившиеся однажды, будут искать друг друга постоянно — везде, и в любой толпе.

Все знали, и даже они сами: нет ничего хуже, чем влюбиться людям из разных миров и разных социальных статусов. Но даже осознание этого ничего не меняло. Служанка, которая не смеет смотреть на принца иначе как украдкой, и принц, которому негоже засматриваться на придворную служанку.

Принц был горд и надменен; сама мысль о связи со слугой, что моет полы под его ногами, претила ему. А служанка? Что она — лишь пыль в глазах высшей знати. Как посмеет она помыслить о чём-то столь запретном по отношению к тому, кто скоро станет тем, кто стоит на вершине мира?

Но разве судьба хоть когда-то считалась с мнением людей? Нет. Отнюдь нет. Судьба своевольна и не подчиняется никаким законам жизни. Если она решит поиграть — разве может человек от неё убежать? Ха-ха! Как бы горд ты ни был, как бы ни брезговал разумом — сердцу не прикажешь. Взгляд, что не должен блуждать и выискивать в толпе одного-единственного человека, всё равно поступит по-своему. Сердце будет раз за разом приводить тебя к одному месту — к ней. Той, которая всегда опускает взгляд при виде тебя. Той, что не посмеет посмотреть на тебя.

Принц решил, что он выше этого и не должен иметь интрижку со слугой, как бы сильно она ни была близка его сердцу. В скором времени он уезжает в академию на обучение.

Пока наследный принц проходил обучение, Фридрих II слёг от болезни и вскоре ушёл из жизни. В связи со смертью короля наследному принцу пришлось сразу же вернуться и короноваться. Похоронив отца, принц должен был взойти на трон. Однако древний закон королевства гласил: наследный принц не может быть коронован, пока не обретёт супругу.

Для того, кто с пелёнок готовился занять трон, женитьба не была проблемой. Женой ему стала дева такой красоты, которой позавидовала бы даже ночь. Она была словно дикий цветок: холодная и неприступная, высокомерная и элегантная.

После женитьбы на трон взошёл Фридрих III. Король, поглощённый государственными делами, казался равнодушным ко всему, что не касалось престола.

Служанки, служившие ещё при прежнем монархе, перешли в услужение к новому. И среди них была она — Азалия, младшая дочь главной горничной, когда-то занимавшая особое место в сердце кронпринца.

Увидев её, Фридрих, как и прежде, отвернулся. Он — король, у него есть жена, и его положение слишком высоко, чтобы позволить себе увлечься простой служанкой. Да, он был высокомерен, и гордыня его не знала границ. Связь с прислугой казалась ему постыдной. И, несмотря на все желания и былую влюблённость, король вновь выбрал власть, престиж и репутацию вместо голоса сердца. Он снова прошёл мимо склонившись перед ним взглядом.

Прошли годы. Азалия продолжала верно служить дворцу и своему королю, украдкой наблюдая за тем, как юный Фридрих III день ото дня укрепляет свою власть. День ото дня из юноши он превращался в мужчину. Даже с королевой, чей брак поначалу казался лишь политическим, у них установились тёплые отношения.

Азалия смирилась со своей судьбой, мечтая лишь о тихой жизни и добром муже, которого она не сможет полюбить по-настоящему, но которому станет верной женой и мудрой спутницей. Она хотела спокойного и умеренного счастья.

Так проходили дни за днём; месяцы сменяли друг друга и наступила осень. Дворец замер в ожидании наследника. Король с нетерпением ждал радостной вести. Но каково же было его разочарование, когда ему сообщили о рождении принцессы вместо долгожданного принца!

Король был обескуражен. Все его планы и надежды на продолжение рода по мужской линии рухнули в одно мгновение. Он понимал: рождение принцессы несёт в себе политические риски, ведь в королевстве сильны были консервативные взгляды на престолонаследие. Но несмотря на разочарование, Фридрих III не мог не испытывать отцовской любви к новорожденной. Он решил воспитать её достойной правительницей.

В честь рождения принцессы король устроил бал, на который пригласил всех аристократов и даже богатых купцов. Музыка сменяла одна другую; пары танцевали и веселились; радость была написана на лицах у всех.

Фридрих Третий сидел на троне и смотрел на всех с высоты своего трона. Но мимолётно его блуждающий взгляд остановился на розовой макушке и изумрудных глазах чей окрас всегда оставлял глубокий след в его душе.

Азалия тут же отвела взгляд и опустила голову, не смея больше её поднимать. Негоже служанке пялиться на короля. Кто она такая? Как она смеет смотреть на монарха?

Азалия была красива. Её волосы цвета розовый ваты были столь мягкими и яркими, а глаза, словно изумруды, привлекали всех. Но судьба распорядилась так, что достались они той, на которую всегда и везде будут смотреть свысока. Даже если красотой она будоражила умы, заставляя светских дам кусать губы от досады, когда молодые господа не могли отвести взгляд от неё — той, чья голова всегда была склонена в их присутствии.

Но если дворяне отказывались вступать в отношения со слугой из-за разницы в статусе, то те, кому была безразлична их аристократическая гордость, смело могли себе позволить возжелать столь прекрасную особу.

Как говорят, красота становится проклятием, если она привлечёт человека с дурными намерениями.

Бал был в самом разгаре, когда статный торговец, облачённый в бархатный камзол и увешанный драгоценностями, направился вслед за служанкой, что вышла подышать воздухом.

Найдя девушку среди кустов роз на уединённой скамейке, он галантно поклонился ей и вежливо заговорил, спрашивая разрешения побеседовать. Азалия, смущённая подобным вниманием от столь важной особы, не посмела отказать. Во время разговора торговец осыпал её комплиментами, восхищаясь её красотой и грацией. Он предложил ей щедрое содержание и безбедную жизнь в его роскошном доме, недвусмысленно намекая на возможность стать его фавориткой.

Азалия, хотя и была польщена вниманием богатого человека, с ужасом отшатнулась от его предложения. Она не мечтала о великой любви, но участь содержанки была для неё ещё более унизительной. Горькая улыбка тронула её губы. О любви не могло быть и речи — она знала это слишком хорошо. Но и о такой доле она даже помыслить не могла.

Слова о чести действуют на благородного человека. Но тот, кто лишён её вовсе, может сказать лишнее.

— Я родилась дочерью служанки, и участь моя — быть ей же. Но даже у меня есть гордость, которую такие, как вы, презирают! — В слезах она выбежала из сада, не зная, куда себя деть от стыда и отчаяния.

Король Фридрих III, не найдя среди толпы глаз, что не давали ему покоя бессонными ночами и долгими годами, вышел следом на прогулку. Он стал свидетелем этой сцены и был взбешён наглостью торговца. В груди монарха вспыхнула ревность. Он помнил о своих чувствах к Азалии, которые так тщательно пытался подавить все эти годы. Теперь, когда другой мужчина осмелился претендовать на её внимание, гнев и собственнический инстинкт захлестнули его с головой смыв водой гордость и достоинства, что он так тщетно пытался сохранить долгие и долгие годы.

Глава 2, где же хвалёная справедливость?

2 глава

Король Фридрих III, не найдя среди толпы глаз, что не давали ему покоя бессонными ночами и долгими годами, вышел следом на прогулку. Он стал свидетелем этой сцены и был взбешён наглостью торговца. В груди монарха вспыхнула ревность. Он помнил о своих чувствах к Азалии, которые так тщательно пытался подавить все эти годы. Теперь, когда другой мужчина осмелился претендовать на её внимание, гнев и собственнический инстинкт захлестнули его с головой, смыв водой гордость и достоинство, которые он так тщетно пытался сохранить долгие-долгие годы.

Он рассудил, что никому нет дела до того, кого король пожелает осыпать своей милостью, тем более сейчас, когда он уже не тот юный владыка, едва взошедший на трон и недавно оплакавший отца. И даже если найдётся дерзкий, осмелившийся бросить ему упрёк, он, как король, сумеет осадить наглеца. К тому же королева пережила тяжкие роды и более не сможет подарить королевству наследника. Приняв решение, он решил сделать Азалию своей наложницей.

Услышав об этой новости, королева пришла в ярость и потребовала объяснений, но в ответ получила лишь упрёк: она больше не может иметь детей, а для короля важно иметь нескольких наследников. К тому же она родила не мальчика, а девочку — не ей жаловаться на его желание взять наложницу.

Королева ничего не могла поделать. Как и сказал король, она теперь бесплодна, и даже её первый ребёнок оказался девочкой. Она не в том положении, чтобы как-то повлиять на решение супруга. С горем пополам она проглотила обиду.

Она лелеяла надежду, что даже если король и возьмёт наложницу, её положение королевы останется незыблемым. Ведь она — единственная дочь герцога, по статусу уступающего лишь королю. Ни одна другая девушка, пусть и из самой знатной семьи, не сможет приблизиться к её влиянию, и в любом случае она сумеет обуздать амбиции фаворитки. Эти мысли служили ей успокоением, пока не дошли до неё вести об избраннице короля. Ярость вспыхнула в её сердце. Служанка?! Из всех достойных девиц королевства он выбрал какую-то простолюдинку, да ещё и прислугу! Для королевы это было чем-то немыслимым, аморальным. Как мог король связать себя узами, пусть и неофициальными, с особой без роду и племени?

Король и королева прожили в браке много лет, а знали друг друга и того дольше, со времён учёбы в академии. Она знала короля как облупленного: честолюбивого, надменного, трепетно оберегающего свою репутацию. Он никогда не обратил бы внимания на ту, кто не соответствовал его статусу. Именно поэтому королева была уверена, что монарх выберет девушку из знатной семьи, чтобы укрепить свою власть. И каково же было её изумление, когда он решил взять в наложницы простолюдинку! Она просто отказывалась в это верить. Не находя себе места от терзающих новостей, королева решила отправиться к королю и лично узнать, что за нелепицу она услышала.

По пути во дворец перед взором королевы предстала странная картина. Король, не любивший прогулок по саду, сейчас находился именно там. Но ещё более удивительным было то, что он был не один.

Рядом с ним шла девушка, и королева сразу поняла — это она, та самая простолюдинка, которой уготовано стать наложницей. Подняв взгляд на лицо девушки, королева узнала её. Как можно было забыть эту горничную? Будь это любая другая служанка, она бы и внимания не обратила, но эту запомнила хорошо. Как забудешь такое лицо у простой слуги?

Необычайная красота, волосы цвета нежного персика, глаза, словно изумруд. Увидев её однажды, невозможно было забыть. Королева действительно забеспокоилась, ведь не раз замечала, как король порой странно смотрит на неё. Но она была слишком высокого мнения о супруге, слишком хорошо знала его амбиции и была уверена, что он не опустится до того, чтобы возжелать служанку.

Зная его характер, она верила, что даже ради мимолётной прихоти он не позволит себе связь с простолюдинкой. Но сейчас, глядя на разворачивающуюся перед глазами картину, она поняла, как глубоко заблуждалась. Теперь она видела, что значили те странные взгляды, которыми король одаривал служанку, — полные влюблённости и страсти. Так, как он смотрел на неё, он никогда не смотрел на королеву.

Этот человек оказывается может улыбаться. Улыбка, которой он одаривал свою избранницу, никогда не предназначалась ей. Она поняла, что, что бы она ни сказала, что бы ни сделала, король никогда не откажется от этой девицы. А она лишь ещё больше потеряет лицо в его глазах, и его расположение упадёт на самое дно. Ей оставалось лишь смириться с тем, что её муж желает другую. И она убедила себя, что достаточно сильна, чтобы принять этот факт.

Королева, смирившись с мыслью о новой, пусть и неофициальной, привязанности мужа, теплила робкую надежду: что их отношения с королём останутся прежними. Но дни слагались в недели, недели в месяцы, и иллюзии развеялись, как утренний туман. После появления той девицы король ни разу не переступил порог её покоев. Канули в Лету редкие мгновения, когда они коротали время за чашкой чая, делились мыслями и наслаждались обществом друг друга.

Исчезли дни, когда он находил время, чтобы побыть с ней. Всю свою любовь, всё своё внимание король без остатка отдал простолюдинке, возведённой в ранг наложницы. До королевы доходили слухи, что он даже пренебрегает государственными делами, лишь бы провести лишнюю секунду рядом с ней. Каждую ночь он проводил в её дворце. Порой она видела их прогуливающимися по садам — прогулки, которые так тяготили короля прежде, но ради новой фаворитки он был готов бродить по аллеям часами.

Справедливости ради, неужели за столько лет совместной жизни, за годы, проведённые бок о бок, она не заслужила даже песчинки в его сердце? Неужели он так легко отрёкся от неё, едва встретив госпожу своего сердца? Да, их брак был скорее политическим союзом, чем союзом двух любящих сердец, но неужели она не могла надеяться на толику уважения, толику признательности? Как к личности, как к королеве, как к другу… Она просит слишком многого?

Глава 3: отчаянный шаг отвергнутого сердца

Зарывшись лицом в одеяло, она разразилась истерическим смехом, остро ощущая собственную ничтожность. Зависть, разъедающая, как кислота, терзала её сердце. Зависть к этой простолюдинке, которую она прежде и за человека не считала.

Для королевы такие, как она, были всего лишь насекомыми у её ног — созданными для того, чтобы прислуживать ей, избранной. И вот теперь это самое насекомое, на которое она всегда смотрела свысока, отняло у неё самое дорогое — любовь Нила. Отобрало то, что, как ей казалось, принадлежало ей по праву.

«Почему я должна позволить ей забирать то, что моё? Нил — мой! Он мой муж! Я полюбила его первой! Почему его любовь должна принадлежать ей?» Зависть, подобно ядовитому плющу, обвивалась вокруг её сердца, с каждым днём становясь всё сильнее. Ей опротивело это томительное ожидание, эти бесконечные дни, когда король не удостаивал её своим вниманием.

И в порыве отчаяния она уже собиралась идти к королю, потребовать справедливости и внимания, которого он её так нагло лишил, проводя всё своё время с этой выскочкой, как вдруг её посетил отец — герцог. То, что она услышала от него, словно обухом ударило по голове. То, чего она боялась больше всего, стало реальностью: король намерен возвести эту простолюдинку в ранг второй королевы.

— Вторая королева? — прошептала она, чувствуя, как мир вокруг неё рушится. Эта новость была хуже любой пытки, хуже самой смерти.

Ослеплённая гневом, она разнесла комнату в щепки, круша всё вокруг в безумной ярости. Дорогие вещи были разбросаны повсюду. Её отец, узрев состояние дочери, предложил простое, как ему казалось, решение: убить эту девицу — и все проблемы исчезнут. Так чего же она горюет и ведёт себя неподобающе королеве?

— Убить? Ты хочешь, чтобы мы её убили? Что это изменит, скажи мне? От того, что мы её убьём, он не перестанет её любить! Он не обратит на меня внимания! Если она умрёт, он всю корону перевернёт вверх дном и найдёт виновника! От того, что она будет мертва, он не перестанет её любить! Как ты этого не понимаешь? Как?! — рыдая взахлёб, она кричала и кричала. Неужели так сложно понять? Король любит эту девицу так же сильно, как и она сама любит его. Она бы не смогла разлюбить короля, несмотря ни на что. И она знала: он тоже не сможет перестать любить её. Он не взглянет на неё даже после её смерти.

Герцог нахмурился, словно не понимая доводов дочери. Он привык к прямолинейным решениям, к силе как к единственному аргументу. Но в глазах королевы плескалось такое отчаяние, что он невольно отступил.

— Твоя мягкосердечность не знает границ. Раз не хочешь убивать её и ещё больше навлекать на себя недовольство этого ублюдка — будь по-твоему. — Герцог немного помолчал и добавил: — Ты же хочешь, чтобы он её разлюбил? Тогда положись на своего отца. Я решу эту проблему.

Сказав это, герцог покинул разъярённую дочь и ушёл прочь, оставив её в недоумении.

***

Через несколько дней отец снова посетил свою дочь. Королева всё ещё была в недоумении от брошенных напоследок слов отца во время их прошлой встречи, но с замиранием сердца ожидала, каким же образом он сможет ей помочь. Услышав его предложение, она не сразу поверила: разве такое возможно? Неужели кто-то действительно способен на подобное? Но, получив подтверждение, она наконец-то обрадовалась. Если существовал хоть малейший шанс вернуть былые времена, когда король принадлежал только ей, она была готова на всё.

В тот же день королева тайно покинула дворец. Карета, окутанная мраком ночи, привезла её в заброшенный, забытый богом квартал столицы. По слухам, в этом месте обитала ведьма — та, что исполняет желания. Это и было то самое решение, которое предложил её отец. Хоть она и исполняла желания, за них она брала плату, и лишь тот, кто был готов пожертвовать всем, мог получить желаемое. Услышав это условие, королева, ни на миг не задумываясь, согласилась.

Но встретиться с ведьмой было непросто. Говорили, что нужно подойти к определённому покосившемуся дому, трижды постучать в его ветхую дверь и произнести: «Я хочу загадать желание». Однако главная сложность заключалась в том, что ведьма открывала далеко не каждому.

Держа в голове эту инструкцию, королева дрожащей рукой трижды ударила костяшками пальцев по сырому дереву. К её безмерному удивлению, дверь тут же, без единого скрипа, распахнулась сама собой. Из непроглядной темноты дома послышался тихий, томный и насмешливый голос:

— Дверь никогда раньше не открывалась так быстро.

Королева, хоть и была смущена этим фактом до глубины души, собрала остатки воли и уверенно шагнула через порог. Внутри её встретила молодая и ослепительно красивая женщина, вальяжно раскинувшаяся на огромном диване. На ней было облегающее платье цвета ночи.

Контраст с внешним видом дома был разительным. Внутри помещение казалось бесконечным. Высокий сводчатый потолок, чёрный мраморный пол, отражающий свет бесчисленных свечей, и изысканная антикварная мебель — всё это создавало гнетущую атмосферу роскоши и великолепия. С левой стороны располагались огромные панорамные окна, за которыми вместо грязных улиц открывался захватывающий вид на полную луну в беззвёздном небе.

Королева окончательно растерялась и с ужасом осознала: это не тот дом, который она увидела снаружи. Стоило ей переступить порог, как магия перенесла её в совершенно иное место. Как бы она ни старалась скрыть изумление, она не могла не поразиться такой мощи.

— Прошу, проходи. Присаживайся, — промурлыкала ведьма.

Слова хозяйки вывели королеву из оцепенения. Она выпрямилась, вкладывая в свой облик всё высокомерие и величие, на которые была способна, и села в кресло напротив. Ведьма держала в руках бокал с рубиновым вином и, лениво прокручивая его за тонкую ножку, тихо произнесла, не отрывая пронзительного взгляда от гостьи:

— Каково твоё желание… королева?

По всему телу правительницы пробежали мурашки. Она едва сдержала рвущийся наружу вопрос: «Откуда ты знаешь?». Но здравый смысл возобладал. Нет смысла в бесполезных расспросах — чем быстрее она закончит дела, тем скорее сможет вернуться во дворец незамеченной.

— Я хочу… чтобы мой муж полюбил меня.

Слова эти шли вразрез с её прежними намерениями. Но в последнее мгновение перед глазами возник мягкий, полный трепетной заботы взгляд короля, обращённый к другой женщине. Она видела его нежность и завидовала до боли в костях. Ей тоже хотелось стать целым миром для него. Но король никогда не полюбит её так. Даже если его чувства к той женщине угаснут, он всё равно не сможет взглянуть на неё с такой же нежностью. Не сможет так же, как не смог полюбить за все эти годы.

Она задумалась над истинным вопросом: чего же она хочет на самом деле? Разумеется, она хотела, чтобы король разлюбил эту простолюдинку. Но когда она решилась озвучить это желание, слова застряли в горле тугим комом. Что-то мешало ей произнести их вслух. И тут её осенила новая мысль: если ведьма способна заставить кого-то разлюбить, то она же сможет сделать так, чтобы этот человек влюбился в кого-то другого? Например… в неё?

Ведьма всё это время молча наблюдала за ней. Она читала эту женщину, как открытую книгу. Все, кто говорил при входе «Я хочу загадать желание», невольно давали согласие на её заклинание. Оно позволяло ей видеть саму суть человека: его потаённые мысли, его жизнь и то, насколько велико его желание. Эта дверь была заколдована так, чтобы впускать лишь тех, чья жажда была достаточно сильна для жертвы. Вот почему ведьма многого ожидала от той, кому дверь открылась моментально.

Она очень мягко улыбнулась.

Глава 4: глаза, что однажды встретились, будут искать друг друга везде

— Я готова заплатить любую цену, лишь бы получить желаемое, — отчеканила королева. В её глазах плясало опасное пламя.

— В таком случае, я хочу тело твоей дочери, — прозвучал вкрадчивый шепот ведьмы, похожий на шелест осенних листьев под порывом ветра.

— Ч-что? — выдохнула королева, внезапно почувствовав, как ледяные когти страха сжали её сердце.

Дочь... Да, у неё была дочь, принцесса, чьё существование она почти позабыла, поглощённая своим горем и водоворотом зависти и ревности, оставив ребёнка на попечение нянек. И сейчас, как болезненный укол, ей напомнили о её существовании.

— Позвольте разъяснить, — мягко пропела ведьма. — Мне нужно лишь тело мёртвой принцессы. Пока что она жива... Но когда придёт её час, право на её бренную оболочку перейдёт ко мне. Вот чего я желаю.

Каждое слово, словно капля яда, просачивалось в сознание королевы, порождая всё более жуткие образы. Она судорожно цеплялась за ускользающую нить разума, отгоняя самые мрачные предчувствия, но всё же не удержалась и озвучила терзавший её вопрос:

— Ты хочешь, чтобы я убила свою дочь и принесла тебе её тело? — прошептала королева. Её голос дрожал, как осенний лист на ветру. В глазах плескался ужас, а тело била мелкая дрожь. Хоть она и не питала особых чувств к своему ребёнку, мысль об убийстве казалась ей чудовищной.

— Ха! — выдохнула ведьма. В её голосе послышалось лёгкое раздражение. — Разве я выразилась недостаточно ясно? Мне не нужна её смерть! Мне нужно лишь её тело после того, как она умрёт естественной смертью. Вы, люди, живёте всего пару-тройку десятилетий, так что мне не сложно подождать. Ну как, на этот раз я достаточно доходчиво объяснила?

Ведьма говорила убаюкивающе и успокаивающе, глядя на трясущуюся от страха королеву. Ей не раз приходилось видеть такие лица после озвучивания условий сделки. Будучи профессионалом своего дела, она искусно заговаривала зубы: не лгала напрямую, а лишь умело подавала информацию так, чтобы собеседник был готов её услышать и принять.

Королева, немного успокоившись, начала обдумывать слова ведьмы. Она допытывалась до мельчайших деталей, действительно ли её действия никак не повлияют на жизнь ребёнка. Убедившись в этом и подкрепив договор клятвой на крови, гарантирующей невозможность обмана, она наконец успокоилась.

Королева и ведьма ещё некоторое время обсуждали условия контракта, после чего подписали его на крови.

Ведьма заверила королеву, что та может возвращаться во дворец. Через несколько дней флакон с любовным зельем будет ждать её в комнате. Ей лишь нужно будет дать королю его выпить.

Несколько дней спустя королева получила желаемое. Проснувшись утром, она обнаружила на прикроватном столике флакон с запиской:

«Жидкость внутри не имеет ни запаха, ни вкуса. Можете добавить её во что угодно и предложить своему ненаглядному. Но помните: как только он выпьет зелье, контракт вступит в силу. До тех пор у вас всегда есть возможность передумать.

С любовью, от твоей любимой ведьмы».

Королева, получив зелье, не стала мешкать и пригласила короля на чаепитие. Король, конечно же, не мог отказаться. Вечером того же дня в беседке королевского сада они безмятежно пили чай. Король ни о чём не подозревал и спокойно потягивал ароматный напиток, а королева лишь вела светскую беседу, делая вид, что тоже пьёт. Она не получила никаких инструкций относительно того, что произойдёт после того, как супруг выпьет зелье, поэтому нервно ждала развития событий.

И вот стоило королю допить чай, как он схватился за голову. Сердце болезненно забилось и с силой сжалось, а в голове загудело от невыносимой боли. Он не понимал, что происходит и не мог ни о чём соображать. Его охватило чувство, будто кто-то пытается изменить его сущность изнутри, сворачивая и скручивая всё в тугой узел. Мир поплыл перед глазами.

Королева, увидев состояние короля, забеспокоилась не на шутку. Сердце её забилось от волнения, лицо полыхало от страха за содеянное. Неужели ведьма её обманула и во флаконе была отрава? Но несмотря на бушующие мысли и слабость в конечностях, она сохранила толику сознания. Встав с места, она приблизилась к королю и спросила дрожащим голосом:

— Что случилось? Как вы себя чувствуете?

Король на миг вернулся из забытья. Сознание вновь ускользало, а сердце стиснула тоска — будто он утратил нечто бесценное. Открыв глаза, он встретил испуганный бледный лик королевы, склонившейся над ним с тревогой. Её взгляд словно рассеял морок: голова перестала гудеть, сердце — сжиматься.

Казалось, само присутствие королевы исцеляло его. Она стояла над ним, нежно сжимая его руку. Внезапно тепло волной разлилось по его сердцу. Повинуясь неясному порыву, он обнял королеву за талию. В её объятиях боль рассеялась без следа.

Неодолимая потребность увидеть её лицо овладела им. Взяв её ладонь в свою, он поднял взгляд и произнёс слова благодарности:

— Теперь всё хорошо... благодаря тебе.

В его глазах королева видела нежность и благодарность своего спасителя.

Королева опешила от внезапных объятий и застыла от неожиданности. Король, который редко удостаивал её взглядом или словом касался лишь на официальных приёмах... вдруг обнял её за талию! Подняв глаза, она встретила его нежный взгляд. По коже побежали мурашки.

С той поры король перестал навещать свою горячо любимую наложницу Азалию. Всё чаще он находил время для визитов в покои королевы.

Это не могло не огорчить Азалию. Она решилась сама навестить короля в его кабинете. Но при виде её королю вновь стало дурно: сердце болезненно сжалось, а в голове запульсировала знакомая боль. Глаза Азалии — те самые глаза, что когда-то были столь желанными — теперь приносили лишь невыносимые страдания.

Не объясняя причин и борясь с подступающей тошнотой от одного её вида, король прогнал девушку:

— Уйди! Приказываю тебе больше не попадаться мне на глаза!

Странное чувство охватывало его каждый раз: он жаждал встречи с ней из-за былой привязанности, но в её присутствии всё его существо восставало против неё с отвращением. Лишь рядом с королевой он находил утешение и покой; при виде же наложницы сердце сжималось от боли.

Желая избавиться от этого мучительного чувства раз и навсегда, он отправил Азалию в дальний дворец на окраине королевства.

Королева ликовала! Узнав об изгнании ненавистной соперницы, она почувствовала вкус победы. Но её радость оказалась недолгой.

Вскоре пришла страшная весть: наложница беременна.

Для короля это известие стало настоящим потрясением — он души не чаял в детях и обожал свою маленькую дочь-принцессу. Весть о скором пополнении семейства обрадовала его до глубины души.

— Вернуть! — немедленно приказал он. — Немедленно верните её в прежние покои!

Королеву эта новость ничуть не обрадовала.

— Я не желаю видеть эту девицу во дворце! — пожаловалась она супругу.

Но король был непреклонен:

— Она носит моего ребёнка. Я не могу пренебрегать своим потомством.

Королеву словно окатили ледяной водой из проруби. Её надежды на тихую семейную жизнь рухнули в одночасье. Она старалась унять гнев и разочарование, понимая: её участь — быть тенью на троне.

Глава 5: «Разбитые сердца, что вовек не обретут покой, конец.....»

Королеву словно окатили ледяной водой из проруби. Её надежды на тихую семейную жизнь рухнули в одночасье. Она старалась унять гнев и разочарование, понимая: её участь — быть тенью на троне.

Тем не менее с приближением родов Азалии король становился всё более раздражительным и тревожным. Он забывал о протоколе: грубил придворным и срывался даже на королеву. Та же, несмотря на глубокую обиду за его предательство, старалась поддерживать мужа в этот непростой период борьбы с самим собой. Она видела его страдания... но жалость не могла заглушить горечь разочарования.

Роды были тяжёлыми. Азалия мучилась несколько дней под присмотром лучших целителей королевства. Король не находил себе места во дворце; государственные дела были забыты напрочь.

Наконец раздался пронзительный крик новорожденного... а следом во дворец вошёл гонец с радостной вестью для всего Перела.

***

Азалия была окрылена мыслью о ребёнке, плоде их любви с королём. Само его существование наполняло её сердце трепетной радостью. Она лелеяла надежду, что рождение малыша пробудит в Ниле прежнюю нежность, и стена, возникшая между ними, рухнет, позволив им вновь обрести счастье.

Когда король приказал вернуть её в прежние покои, ликованию Азалии не было предела. Казалось, надежда оправдалась — гнев короля отступил. Но ожидания обернулись горьким разочарованием. Нил не навещал её, не искал встречи. Лишь через слуг передавал отвары и полезные вещи, необходимые беременной. С каждым месяцем беременности её надежды таяли, словно первый снег. Она осознала, что единственная причина её возвращения — ребёнок. Король по-прежнему не желал её видеть.

Несколько дней назад её старшая сестра тоже подарила миру мальчика, а Азалия всё ещё томилась в ожидании маленького принца.

Роды выдались мучительными. В бреду и боли она звала лишь Нила, но он не пришёл.

После мучительных родов она на несколько дней погрузилась в беспамятство. Когда же веки её дрогнули и сознание вернулось, первым, что она услышала, было известие о рождении здоровой и прелестной дочери.

Радость от крепкого здоровья малышки затмила всё остальное, и пол ребёнка не имел особого значения. Но она не могла не думать о том, как Нил мечтал о сыне, и лёгкая тень сожаления коснулась её сердца из-за невозможности подарить ему наследника.

Азалия души не чаяла в своей девочке — в этом живом напоминании о любви. Каждая секунда её жизни была посвящена дочери, окружённой заботой и нежностью. Она обожала прогулки по саду, часто устраивая там укромный уголок и нежась под лучами солнца вместе с малышкой. Но в эти моменты её взгляд неизменно находил силуэт короля, наблюдающего за ними издали.

В первое мгновение она возрадовалась: лучик надежды пронзил тьму. Взяв дочь на руки, она устремилась к нему. Но стоило ей приблизиться, как король отступил назад и скрылся, даже не удостоив её взглядом. Этот жест обрушился на неё сокрушительным ударом, и без того израненное сердце, казалось, рассыпалось в пепел.

Хлоя Дэ Перел, королева королевства Перел, с болью наблюдала за страданиями своего мужа. Она искренне любила короля и прекрасно осознавала истинной причины его мук. Король находился в состоянии безумия: его душа жаждала увидеть ту, кого он любил, и быть рядом с ней. Однако его тело, полностью сопротивляясь этому желанию из-за магии зелья, причиняло ему невыносимую боль.

Но даже так королева продолжала лишь наблюдать за королём и принимать его редкие визиты — которые он наносил лишь ради того, чтобы унять боль — за знаки возрождающейся любви.

Нет боли мучительнее, чем наблюдать за страданиями любимого человека. И нет пытки страшнее, чем осознание того, что причиной тому являешься ты. Но Хлоя всё равно продолжала мучить его. Она знала причину слишком хорошо. Она улыбнулась широко, словно распустившийся цветок: она сама обрекла себя и его в этот мучительный водоворот. Она решила: уж лучше так, чем по-другому.

«Ни одно зелье не способно заставить кого-то полюбить или разлюбить», — сказала ей ведьма. — «Такого не существует. Нет силы, способной заставить кого-то разлюбить». Но это отнюдь не значило, что нет выхода.

Она согласилась. Да, согласилась на этот выход. И вот к чему привело её решение: снова боль, снова страдания и снова разбитое сердце.

Снова проходили дни; месяцы сменяли друг друга — осень уступала зиме, весна — лету. А король до сих пор блуждал взглядом по аллеям сада, выискивая чьи-то глаза.

Да, действительно, он перестал навещать Азалию, перестал подходить к ней. Но даже несмотря на невыносимую боль отторжения, он всё равно искал лишь её взгляд.

Но королева получила то, что жаждала: внимание мужа и возвращение былых дней.

Улыбка застыла на её губах. Она как всегда проводила редкие дни в компании короля, как в былые времена. А король... король снова искал чей-то взгляд среди толпы.

Конец...