Раз, два, три - Империя, гори! Книга 2

Глава 1. Далекоидущие... последствия

В усадьбе я был уже через четверть часа. Не запыхался ни на йоту, как и Федот, который тоже овладел своим внутренним Огнём и использовал его для бега. Чего не скажешь про Артёма и Ворона, которых тоже интересовала судьба Веры Свияжской. Они отстали уже через пять минут. Воздух в мире, где деревьев не так уж много, разряженный. Особо не побегаешь.

Едва переступив порог усадьбы, тут же направился в комнату Веры на втором этаже. Ту самую, из которой она съехала, чтобы покинуть мой хутор и вернуться домой. По крайней мере на словах она так и планировала, но в итоге помчалась за мной, дабы предупредить о готовящейся подлости Шуйского. К несчастью, напоролась на стаю морозных псов и была ранена, когда мы все вместе спасали от зверей девушку и жеоду угля.

А теперь вот… вновь вернулась в мой дом, но совсем не так, как того хотела. Как того хотел бы я.

Тамара, накинув поверх соблазнительного корсета лёгкий халат, что ничуть не скрадывал её фигуры, склонилась над своей подопечной и водила над ней руками. Из-под ладоней знахарки пробивалось зелёное сияние. Целительная сила перетекала из одной девушки в другую, но, похоже, без особого успеха.

Вера стала выглядеть хуже. Да и сама комната… теперь больше напоминала больничную палату, чем девичью светёлку. В ней остро пахло лекарствами и травами. Открытые пузырьки с различными микстурами стояли на тумбе слева, на ней же тлел, чадя дымом, пучок сухой травы. Сама девушка растянулась на кровати под одеялом. Её слегка трясло, на лбу издевательски блестели жемчугом бисеринки пота.

Я бы этот жемчуг… Кому-нибудь в зад засунул! Но вот кому?

Лицо её снова сменило цвет. Во время пожара цвет её кожи возвращался к привычной бледности оттенка свежевыпавшего снега, разве что девушка осунулась, так как явно сбросила несколько килограмм из-за борьбы с ядом. То теперь кожа её будто светилась изнутри голубым, как лёд проглядывает сквозь снег.

Как-то много всего я стал сравнивать со снегом или льдом. Дурацкий ледяной мир! Скоро придумаю четыреста синонимов слову «снег»!

В носу засвербило, когда я подошёл к изголовью кровати, где и стояла тумба с тлеющей травой. Тамара сидела на стуле напротив.

- Для общего укрепления, - слегка виновато сказала она, кивнув на пучок трав, и тут же зло добавила с тяжёлым вздохом. - Бесполезная дрянь. Как и все эти зелья!

Целебное сияние её ладоней вдруг замерцало и погасло. Знахарка убрала руки и опустила плечи.

- Зараза! Не могу сосредоточиться.

- Так сосредоточься! - резко сказал я.

- Не могу! Ничего не работает. Ни мои средства, ни моя сила. Я только и могу, что смотреть, как очередной мой пац… подопечный умирает! - заламывала девушка руки.

- В чём дело? Она же шла на поправку.

- Шла-шла да не дошла, - огрызнулась Тамара, но тут же извинилась мод моим строгим взглядом. Нашла время и место для острот. - Прости, Огнев, я… Она вот уже неделю балансировала на краю, только-только наметился прогресс, как случился этот пожар! Слишком большой стресс для организма — оказаться в пылающей комнате. Вот на него и ушли последние резервы организма. Если бы знала, что так будет… - процедила она, сжав кулаки. - Я бы этих троих, как курят, своими руками задушила!

- Двоих, - поправил её. - Третий не при чём, который Федя. И целителям нельзя убивать. Это путь в один конец для вашего дара. Вам никого нельзя убивать, кроме демонов. Демонов можно.

Я проверял.

- Которых не видели уже тысячу лет? - хмыкнула Тамара. - Слабое утешение. Так что тех, ладно, двоих, если вдруг попадутся мне…

- Раз уж мы заговорили про курят, - перебил я её. - Поешьте куриного супа. Агриппина как раз его должна была приготовить. Тихон?

Естественно старый дворецкий, как профессионал своего дела, был незаметен и обретался где-то рядом.

- Да, ваше благородие? - показался он в дверях за плечом Федота. - Изволите супа? Сейчас же принесу. И куриного бульона для госпожи Свияжской, Агриппина его специально приготовила.

Он тут же исчез, а Тамара посмотрела на меня так, как смотрят на ребёнка, который заявляет, что не хочет обедать, а хочет жрать землю с червями.

Честно добытую землю с червями, попрошу заметить!

- Огнев… ты с ума сошёл? Какой куриный суп? Она умирает!

В критической ситуации Тамара перешла на «ты», но я не был против. Самого немного коробило от неё это «ваше благородие». В её устах оно звучало неестественно.

- Вижу, - сухо ответил ей, тем временем тоже переходя на «ты». - Но в таком состоянии ты ей помочь не сможешь, того и гляди сама в обморок упадёшь.А насколько я знаю, без сознания у знахарей знахарить не получается, верно? - в ответ девушка слегка обиженно кивнула, признавая моб правоту. - Поешь супа. Вере тоже будет полезен куриный бульон для поддержания сил.

Несколько долгих секунд Тамара продолжала смотреть на меня. Я молчал. Наконец, она глубоко вдохнула и медленно выдохнула.

- Ты прав. Нужно успокоиться, тогда я смогу сосредоточиться и придумать, как быть.

В ту же секунду вернулся Тихон с подносом, на котором дымились несколько чашек с супом с курицей, лапшой и нарезанной колечками морковью. Всё, как я просил. Тамара ела с неожиданным аппетитом. Я оказался прав, когда подумал, что она как следует истощила силы своего собственного организма из-за пожара, переезда и ухода за Свияжской. Не съела, а просто поглотила свою порцию супа за минуту!

- М-м-м-ах!- оторвалась со сладким стоном она от чаши, допив бульон. - Вкусно, блин! И снова, Огнев… Ты был прав. Есть у меня одна идея…

Я наклонился ближе, Федот и Тихон за моей спиной тоже (почувствовал затылком их сбивчивое дыхание).

- В общем… - слегка сбиваясь, начала Тамара. - С самого начала мы предположили, что Веру ранил один из морозных псов, но кто из вас видел, что это был именно морозный пёс?

- Простите, я не видел, Вашбродь и Тамар Васильна, - смутился Федот. - Я Потапиком тогда правил и не давал зверью ему на загривок заскочить. А господин барон с другой стороны был, он тоже видеть не мог. Но нас целая стая атаковала, штук двадцать зверюг. Кто ж её мог ещё ранить, если не они?

- Вожак, - сказал я, поняв всё раньше горельщика. - Мы не видели, когда именно Вера получила рану. Возможно, ещё до нашей встречи, возможно, во время боя уже когда мы явились на подмогу. Если это вожак, то его яд куда сильнее яда обычного пса. С демонскими гончими это работало точно так же. У них на зубах тоже был яд, который буквально выжигал человека изнутри. С ядом обычных гончих, - принялся вспоминать я, не заметив, что меня слушают уж очень внимательно, - мы научились справляться. А вот с ядом вожаков стай. Нужно было найти именно этого вожака, и тогда целитель мог приготовить противоядие. Какой-то там был отпечаток энергетики или что-то вроде того… Здесь так же, верно? Её укусил вожак.

- Я думаю, да… - прищурилась Тамара, откинулась на спинку кресла и медленным грациозным движением, от которого Федот и Тихон позади затаили дыхание, перекинула ногу на ногу. Это было красиво, но она специально заставляла распылять моё внимание. - Но откуда ты знаешь о гончих так много? Даже в новых версиях Заветов они почти не упоминаются.

Оп-па. Вот я и попался? Не, совсем нет. Лучшая защита — это нападение.

- Откуда я знаю о самой великой войне в истории этого мира, когда он чуть не был уничтожен? Серьёзно?! - чуть повысил голос. - Тебя сейчас это интересует?

Тамара опешила и мотнула головой.

- Извини, ты прав, -поспешно исправилась она и снова стала похожа на знахарку, а не на демоницу-искусительницу, что изощрёнными пытками пытается выведать информацию. Эх, побывал я однажды у такой в плену… Говорят, она потом больше никого не хотела в плен брать, всё меня искала. Тамара тем временем продолжала: - И насчёт вожака тоже. Я думаю, это его яд. Он будто вытягивает из девушки волю к жизни и сковывает холодом её тело изнутри. Коварная зараза. Если сможете раздобыть образец, я приготовлю противоядие на его основе. Вот только…

- Вот только есть проблема… - перебил её, оглянувшись на Федота. - Вожаков было двое. И мы не знаешь, который из них.

- Это не единственное препятствие, - покачала головой целительница. - Вера просто не доживёт до противоядия.

***

Где-то в пустошах

Примерно в это же время

Виктор Шуйский не хотел просить помощи у отца. Во-первых, опасался, что сперва получит леща, а потом отказ. Впрочем, даже если отец согласится помочь, то леща получить всё равно придётся. Так что от этой идеи он отказался и пошёл пешком вместе со своими друзьями.

У сына графа Шуйского был какой-то план, и он его придерживался.

- Хорошо, что нам попался этот караван, - произнёс Дементий Милославский, сидя на скамье внутри санной кареты. Её вели сразу три мохнорога, потому что сани были массивными и вмещали больше дюжины человек с их скарбом. - Не пришлось тащиться пешком. Да и путь вместо недели занял всего пару дней.

- Ага, - буркнул Виктор, недовольный, что вынужден сидеть в одной карете с простолюдинами.

Не смотря на бушующий снаружи холодный ветер, что, того и гляди, поднимет низовую бурю, внутри было достаточно тепло. Даже душно. Орал чей-то младенец, трое мужиков-горельщиков азартно резались в карты через проход. От них несло выпивкой, землёй и дешёвым заменителем сигарет. Табак достать было трудно, но людям их профессии всё равно было, чем травится, так что они покупали запасы специальной курительной жидкости с широким ассортиментом химических запахов и вкусов. У Виктора от этого многообразия запахов слезились глаза и першило в горле.

Ну и других пассажиров тут хватало: дед-миссионер с длинной бородой, вроде как из жрецов, слепой и с татуировками тонкой работы на лице, несколько потасканных ночных бабочек, гордо именующих себя эскортницами, перелетали в поисках новых, видимо, цветов-клиентов, и пара мелких купцов, чей груз тоже шёл в этом караване.

Эти купцы, как понял Шуйский, объединились в подобие артели горельщиков, типа картеля или чего-то подобного, с купцом Яковом Листьевым. Как оказалось, он тоже побывал в хуторе Огнева и был рад помочь представителю рода Шуйских добраться до своей цели.

«Жаль только, - думал Виктор с презрением, - у алчного ублюдка не нашлось местечка получше для сына графа. Ничего, как только вернусь домой, хрен где этот хрен сможет торговать на нашей территории. А пока… Лишь бы доставил до места назначения без проблем. Тьфу! Челядь...»

Челядью он называл вообще всех, кто был ниже его по титулу. То есть всё своё окружение. А тем, кто был выше: герцогам, князьям, - пятки был готов лизать. И видел в этом свой долг, как части дворянского сословия.

Тело мёртвой сестры Воронцовой ехало на малых санях за этими. Виктор опять забыл, какой именно, так как считал эту информацию несущественной. Какая, в сущности, теперь разница? Одна — живая, другая — мёртвая. Живая станет его женой. И кто знает, может, тоже в скорости окажется мёртвой? Жизнь вблизи Великого Разлома сулит не только много богатств, но и опасностей.

Наконец, в небольшом заиндевевшем иллюминаторе появилась сначала граница купола, а затем, почти сразу, крепостные стены.

- Почти на месте, - торжествующе улыбнулся он своим спутникам.

Олег безучастно кивнул, Милославский чуть улыбнулся, а живая Воронцова трубно высморкалась в омерзительно влажный носовой платок.

Короткий досмотр таможенников на воротах, и их пропустили внутрь.

- Доставьте тело в усадьбу, - скорбным голосом сказал Виктор и, прижав руку к груди, склонил голову в знак личного горя.

Эта крепость под куполом сильно отличалась от запущенного хутора Огнева. Её в пору было бы назвать маленьким городом или деревней. Но носило оно гордое звание поместья. Под этим куполом всегда было тепло, около двадцати двух градусов, так что компания поскидывала с себя тёплые одежды. А Виктор с наслаждением вдохнул ароматы чистой улицы, мощёной крупным булыжником. Пахло свежими пряниками, хлебом и баранками.

В этом месте так пахло всегда. От ворот к усадьбе тянулась прямая длинная дорога, забитая пешим людом — транспорт весь оставался за воротами. Ещё один камень в сторону хутора Огневых. Там транспорт пускали, даже мохнорогов, всё равно никому это не мешало. Потому что некому мешать было.

Домики здесь были тоже под стать. Свеже покрашенные в весёлые цвета: голубые, зелёные, персиковые и так далее. Да и народ здесь выглядел куда счастливее и одевался получше.

В большую, трёхэтажную усадьбу, украшенную дешёвой и помпезной лепниной и цветастыми гирляндами, первым вошёл Виктор Шуйский. Олег и Дементий молчаливо следовали за своим предводителем, а живая Воронцова осталась у ворот ждать тела сестры. Едва войдя в центральный зал, Виктор преклонил колено. Народу здесь было достаточно много, поэтому он вынужден был следовать этикету, хоть это ему и претило.

Преклонять колено перед каким-то вшивым бароном. Ну и плевать, что он скоро станет его тестем.

- Ваше благородие, барон Воронцов! - громко провозгласил Шуйский, прижимая руку к груди. - Не велите казнить, велите слово молвить!

Повисла гнетущая тишина. Многие из здесь присутствовавших градоуправителей и чиновников знали, кто перед ними. Их, конечно, удивило появление сына графа Шуйского. Как и барона Воронцова. Это был мужчина доброго и весёлого нрава, что тут же считывалось на его лице — широкая, аккуратная борода, радушная улыбка, искрящиеся смехом глаза и густые русые волосы. Роста он был невысокого, но женщин покорял своей неубиваемой харизмой.

Жаль, но харизма не помогала ему вести дела, но позволяла хотя бы оставаться на плаву.

Барон сидел на деревянном троне в дальнем конце зала на небольшом возвышении, копии такого, какое было в усадьбе Огнева. Да и, пожалуй, в каждой усадьбе. Дань традициям, мол, каждый дворянин является высочайшим правителем своих земель. Сразу после Императора, а последнюю тысячу лет — его Наместника.

- Встаньте и говорите, ваша светлость, - весело повелел Воронцов, бегая глазами по залу. Видимо, искал того, что расскажет ему, что случилось.

Виктор и расскажет.

- Я принёс дурные вести, ваше благородие. Ваша дочь мертва.

Слова Шуйского тяжёлыми камнями рухнули на плечи барона, мигом придавив его к трону. Тишина длилась недолго, тревожный шёпот тут же пополз по помещения. Люди, чиновники и просители, передавали ужасную новость из уст в уста.

- Которая? - осипшим голосом спросил барон.

«Да, блин!» - чертыхнулся про себя Шуйский. Он наклонил голову к полу, отчаянно пытаясь вспомнить имя той сестры, что умерла на ледяной сосульке. При этом делал вид, что выдерживает трагическую паузу.

- Папенька! - пронеслась мимо него живая Воронцова. - Папенька!

- Дашенька! - радостно воскликнул барон, вскакивая с кресла.

«Слава богам!» - ядовито подумал Шуйский, поднимая голову.

Дочь с отцом обнялись, на лице барона светилась радость, но через мгновение оно сменилось глубокой печалью.

- Ох, Дашенька… - повторил он, целуя свою дочь и крепко её обнимая.

Виктор встал с колен и громко, чтобы Воронцов его точно услышал, произнёс:

- Род Шуйских приносит свои искренние соболезнования, господин Воронцов. Ваша дочь, Мария, погибла три дня назад от рук… - он вдруг замолчал, снова выдерживая паузу.

Оглушённый горем отец в нетерпении закричал:

- Кого? Говори мне! От рук кого погибла моя дочь!

- От рук барона Огнева.

Воронцов-старший побледнел, сжатые губы его задрожали в крайнем приступе горя и ярости. Он ещё сильнее прижал к себе плачущую дочь, погладил её по голове, затем отстранился немного и прошептал ей:

- Не бойся, моя дорогая. Я защищу тебя от всех напастей. Сестру твою не уберёг, а тебя уберегу, слышишь? А за Машу мы отомстим. Обязательно отомстим.

Он снова крепко обнял её и громко скомандовал:

- Ярополк!

- Да, мой барон! - отозвался красный от гнева высокий молодой парень, стриженный под горшок.

- Готовь дружину! Выступаем на четвёртый день!

- А… почему только на четвёртый, Воронцов? - спросил, позабыв об этикете из-за недоброго предчувствия, Шуйский.

- Потому что на третий мы сыграем свадьбу, и ты женишься на моей дочери, как обещал твой отец, граф Шуйский!

- Блин, а нельзя как-нибудь потом? - шёпотом спросил Виктор, но ответа, увы, не последовало.

***

Усадьба Огнева

Барон Огнев

Сейчас

Долбанный Яков Листьев! Это он виноват в пожаре и в том, что мы теперь не знаем, как спасти Веру Свияжскую! Мало того, что она мной воспринимается, как часть дружины, мало, что лечили её целую неделю, так ещё, если дочь барона Свияжского, единственного, с кем у Огневых сохранились хорошие отношения, погибнет в моём хуторе… Боюсь даже представить, какими последствиями это обернётся.

Короче. Встречу этого Листьева ещё раз — вырву ему руки и ими же изобью! Ладно, шучу, не вырву. Но всё равно ими же изобью!

- Тамара, - глухо пророкотал я, - ты ведь про противоядие рассказала вовсе не за тем, чтобы сообщить нам всем, что Вера всё равно умрёт, верно? Ведь правда же? - я прищурился, чувствуя, как в груди полыхает от нетерпения огонь, будто плещется кипяток в чашке, наполненноё до краёв.

- Нет, конечно, - вздохнула знахарка и провела рукой по волосам. - Есть один отвар… Он не спасёт, но замедлит процесс. Я сама разработала этот рецепт, пока лечила Веру у себя дома. Ещё не пробовала приготовить его и не думала, что он пригодится… По идее, если соединить ингредиент в нужном…

- Короче! - почти взмолился я, поняв, что целительницу заносит в сторону знахарских тонкостей, на которые времени просто не было. Да и не пойму я ничего. У них там все названия на непонятном языке всегда были. Соланум ликоперсикум! А это, блин, помидор!

- Короче, нужен похожий яд. Такой есть у ледяных ос. И для отвара нужен их мёд. Я знаю, что вы недавно наткнулись на улей.

- Мы… мы позаботимся об этом! - ворвался запыхавшийся Артём. Следом за ним спокойно вошёл Ворон. Я бы подумал, что он успел восстановить дыхание, но мужика слегка трясло, а по лицу катился пот. Зато выдержка у него что надо.

- Уверен? - переспросил я главу артели горельщиков, памятуя о его страхе перед насекомыми. - Там же осы.

Он выпрямился во весь свой немалый рост, мигом будто заняв остаток помещения своей фигурой, и испуганно сглотнул.

- Уверен… - выдохнул он. - Но это не просто так, Огнев. У нас будет разговор, когда ты вернёшься.

- Не сомневаюсь. И всё равно спасибо, Артём, - я встал напротив него, и мы пожали руки. - Вперёд, Федот, запрягай мохнорога. Мы идём искать стаю морозных псов!

Неизвестно, какой именно вожак цапнул Веру? Плевать. За шкирку обоих притащу!

Глава 2. Встреча

Перед нашей с Федотом отправкой Скалистый поделился последними данными от горельщиков. Внизу, в большой зале, он расстелил на длинном деревянном столе рулон глянцевой материи. Прикоснулся к нему, и над прямоугольным листом невысоко в воздухе появились призрачные изображения гор, равнин, полей с ледяными торосами и ледовые щиты с отмеченными трещинами.

Ледяные массы, намёрзшие над землёй за три века, где сажень, а где и вовсе целую версту глубиной, не были монолитными. Так уж лёд устроен, оказывается. Течёт под своим огромным весом вместе с движением самого мира. А от этого в ледяных толщах образуются глубокие трещины. Самое паршивое, что сверху их может прикрывать слежавшийся снег. Вес человека он может выдержать, а вот вес железной безлошадной повозки, вроде вездехода Скалистого — нет. Не буду вдаваться в подробности, как именно горельщики находят такие трещины. Но часть из них точно методом тыка.

Тыка в один конец для тыкающего. Короче говоря, трещины во Льдах то ещё подлое и коварное зло. Поэтому их наносят на карту, едва обнаружат. Вот на такую, как у главы артеля. Кстати, довольно интересная вещь. Выглядела она, как магический артефакт, да по сути ей и была. Синеватые полупрозрачные изгибы ландшафта, чёрные паутинки разработанных жил угля, оранжевые вены обнаруженных, алые трещины, зелёные пометки жилых поселений. Мёртвых на этой карте не было, но в целом такие, конечно, существовали. Покинутые, укрытые снегом и пушистым мхом инея. Или и правда поросшие снежным мхом.

- Мои люди видели стаю с двумя вожаками здесь, здесь и здесь, - пометил белыми точками на карте Артём.

- Ещё в этом месте видели Хладоступа, - поставил Ворон ещё одну белую точку сильно в стороне. На мой вопросительный взгляд пояснил. - Их ещё называют Йотунами, ледяными великанами. Встреча с ними не сулит ничего, кроме холода и ужасной погибели.

Теперь на Ворона посмотрели уже все остальные, мол, в ту сторону никто и не собирается идти.

- Ну, я на всякий случай, - пожал он плечами невозмутимо. - Предупреждён, значит, вооружён.

- Ясно… - протянул я, возвращаясь к вопросу стаи морозных псов. - Если псы нападали в этих местах, то их логово, возможно, примерно здесь.

Я очертил на карте область, лежащую между точками, где видели псов. Выходило, что стая после нашей последней встречи переместилась ближе к Разлому и осела в предгорьях Урала.

- Всё, Федот, выступаем, - сказал своему дружиннику и развернулся к выходу. Осёдланный мохнорог нас уже ждал.

- Возьми карту! - крикнул вслед Артём. - У меня таких навалом!

- Не нужно! - отказался я. - Я всё запомнил!

Нет, карту я взять мог бы, но где гарантии, что она верна? Вдруг кто-то хочет смерти главы артели и подсунул ему неверную карту трещин, например? И, идя по ней, можно провалится на сотню саженей под лёд. Остаться там навсегда. Не спасти Свияжскую. Не собрать Империю вновь.

Короче, одни минусы от такого риска. Я больше доверяю своему чутью и чутью Потапика, чем карте Артёма Скалистого. Потому мы и выдвинулись в путь на мохнороге, а не взяли одну из самобеглых карет Скалы. Мохнороги чуят эти трещины, да и в целом дорогу умеют выбирать, полагаясь на проверенные веками инстинкты. Да, двигаются они чуть медленнее машин и снегоходов, но они надёжнее и привлекают меньше внимания, чем механизмы работающие на угле.Уголь может привлечь внимание местной фауны, а нам к стае нужно подобраться незамеченными.

По той же причине мы шли вдвоём. Ладно, втроём! Стоило подумать, что нас двое, как мохнорог под нами недовольно загудел, выпуская струи морозного пара из-под своего рога. Будто мысли мои прочитал.

Игнат остался в хуторе, как и в прошлые разы, когда я покидал его. Кузнец работал в поте лица, производя всё новые инструменты для горельщиков. Особенно сейчас, когда число их постоянно росло — прибывали всё новые члены артели Скалистого.

С одной стороны, это было хорошо. Больше ртов, больше рабочих рук, больше продаж инструмента. Больше всего. С другой стороны, это плохо. Опять же больше ртов (а с едой сейчас напряжёнка), больше рук для инструмента, для производства которого нужны материалы, больше людей, за которыми нужен контроль. Может, Ворон и сам Артём люди надёжные и крепкие в отношении разных пороков, но вот их подчинённые… Их я знал ещё меньше, чем главу артели с его правой рукой.

Самая большая опасность — если они вдруг задумают взбунтоваться, захватить власть или просто покуролесить после выпивки, что я смогу им противопоставить? Только свой меч, молот Игната и наконечник от копья Федота. И это вовсе не значит, что мы трое проиграем. Скорее, улицы моего хутора кровью зальём. Но, блин, я не собирался строить свою Империю с массовой резни. С массовой резни обычно начинается массовый террор и путь в один конец. В пропасть, грубо говоря. В никуда. Не для этого я оказался в теле своего потомка.

Мне нужна дружина, чтобы держать всё под контролем. Верная роду Огневых. Такая была. Но часть её год назад сгинула вместо с бароном, а вторая — разбежалась, потеряв веру в своего командира и господина. И вроде предатели и дезертиры, но, если вспомнить, какой тряпкой был парень, в чьём теле я теперь жил… Трудно их винить.

Что-то внутри меня болезненно дёрнулось при этой мысли. Похоже, юный Огнев при жизни и сам осозновал, что поступает неправильно. Но ничего с собой поделать не мог. Зацепился за «друга» Шуйского, как за последний клочок суши посреди болота, чтобы устоять на месте. В моральном плане, конечно. Иными словами, сделал этого придурка своим моральным ориентиром. А тот оказался гнилым пеньком, ложной кочкой, ступив на которую, с головой окунаешься в болотную тину.

Ладно. Сама себя дружина не создаст. Вернусь и объявлю набор в дружинники. Так постепенно и решу эту проблему. Так же, как начал решать проблему с едой в моём имении. Выезжали мы ранним утром, и я не без удовольствия отметил, что начались первые пахотные работы. Несколько мужчин, используя какую-то допотопную механическую технику, перекапывали ещё сырую землю.

Путь до нового места, где обосновалась стая, должен был занять четыре дня. К концу второго мы зашли на небольшой ледовый щит, тот самый, что был испещрён трещинами. По памяти я проверял, как идёт мохнорог, и какой маршрут был отмечен на карте Скалистого. Пока что карта не врала.

- У нас гости, Вашбродь, - вдруг сказал Федот, вынырнув из люка кибитки на спине мохнорога. Сейчас была моя очередь сидеть на облучке, следить за горизонтом и понукать Потапиком.

А Федот должен был спать. Но либо во сне, либо наяву, вопреки приказу, он проверял местность Огненным кругом.

Вскоре и я почувствовал гостей. А затем они появились и на горизонте. Ну как сказать «на горизонте». Два человека в полнолстью белых одеяниях сливались с этим самым горизонтом. Солнце уже было высоко, и снежные сугробы слепили глаза. Даже светофильтры шлема не особо помогали — стекло забрала само темнело при ярком свете. Если бы не Огненный круг, то заметили бы мы гостей не больше чем за сотню аршин.

Впрочем, всё равно ни нам ни им некуда было деваться в этом месте. Здесь повсюду под снегом скрывались трещины. Целая куча разведанных и ещё больше неразведанных. Слева только что проехали вездеход, клюнувший носом в пропасть и так и застрявший на полпути. И таких памятников мы видели уже далеко не один.

Скрытые под снегом пропасти образовывали тропу, по которой мы сейчас и двигались. В этом месте она сужалась, поэтому с двумя встречными мы бы всё равно не разошлись.

И справа, и слева темнели провали, будто криво распоротые раны с голубым нутром. Тропа сходилась до семи саженей в этом месте. Как мост над рекой, перемычкой она соединяла два участка, где пространство для манёвра между трещинами расширялось. Вот на этом перешейке мы и встретились.

Как и сказал, их было двое. Два человека в тёплых одеждах, старательно выкрашенных в белый цвет. Один из них явно видел слишком мало зим, другой — слишком много. Отец и сын, по всей видимости. У обоих лица были закутаны шарфами, однако я видел их глаза. У того, чтобы был выше и старше, светло-карие глаза окружали морщины, прорезанные в задубевшей смуглой коже. У второго, который младше, карие глаза оказались темнее, думаю, сказался более молодой возраст, а слегка красная от мороза кожа была молодой и гладкой. Старший смотрел устало и с подозрением. Его вид, его позаговорили, что он готов к любому исходу нашей встречи и к любой нашей выходке. Однако он давно устал от этого, хотя по прежнему не ждал от людей ничего хорошего. Молодой же смотрел с вызовом, а во взгляде горел юношеский огонь.

Да, точно. Отец и сын.

У обоих не было ни кусочка брони, как у нас с Федотом, кроме отца маленького семейства. Под белой накидкой блестел начищенным металлом нагрудник. Старый, вроде моего, а может ещё старше. За собой они тащили сани с грузом, накрытым белым брезентом и перевязанным верёвкой.

Гореть мне в Пламени, если там не уголь.

Они остановились на своей стороне перешейка, а мы на своей.Нас разделяло саженей десять, не больше.

- День добрый, господа! - первым вступил в диалог отец семейства.Он опирался на палку, которой проверял снег перед собой. Как слегой в болоте. - Я и мой сын хотим перебраться на ту сторону и пойти дальше своей дорогой.

- Добрый! - отвечал я ему, чувствуя, как атмосфера, ещё без какой-то явно враждебности начинает накаляться. - Мы хотим того же, но вам уступим без проблем! Скажу даже больше — идите по следам нашего Потапика, чтобы выбраться из зоны трещин.

Я старался быть максимально дружелюбным, поэтому несколько удивился, когда получил ответ.

- Каким путём идти — мы разберёмся сами, господин хороший, - размеренно отвечал мужчина. Голос у него был глубокий, сильный, но почтенный возраст всё равно чувствовался. - Видите ли, есть одна неочевидная проблема. Едва мы вступим на эту тропу с нашей поклажей, как окажемся лёгкой добычей для хороших стрелков, вроде вашего спутника, что прячет оружие внутри.

Я оглянулся. Федот по грудь высунулся из люка, левой рукой опёрся на крышу, а правую спрятал внизу.

- Вашбродь, - тихо сказал он. - Этот путник ошибается. Они уже лёгкая добыча. Если прикажете открыть огонь…

- Федот, ты что с дуба рухнул? - яростно зашептал я, жестикулирую руками.

- С дуба? Я никогда не видел дуб, Вашбродь. А они высокие?

- Высокие, - вздохнул я, покачав головой.

- Я понял! - просиял Федот. - Вы хотели таким образом намекнуть, что моя реакция на происходящее слишком неадекватна. Что было бы характерно для меня, если бы я упал с высокого дерева, да?

В ответ я лишь снова покачал головой. Молча. Реакция горельщика на это была забавной. Он сам себе отсалютовал левым кулаком, мол, я угадал!

Мда…

Мужика этого я понимал. Он не хотел оказаться в уязвимом положении. Будь я на его месте, вёл бы себя точно так же. Надо как-то разрядить ситуацию, пока мы тут друг друга не перестреляли.

- Слушай, Федот, - громко произнёс я. - На нас случайно черепа нигде не нарисованы?

Горельщик непонимающе уставила на меня, так же поступили и отец с сыном.

- Эм… Нет, Вашбродь.

- Ну вот. Тогда с чего эти два уважаемых человека решили, что мы злодеи?

- Нет зверя опаснее, чем человек! - наставительно произнёс отец семейства с той стороны перешейка. - А опасность в пустошах подстерегает повсюду. Мы будем вам благодарны, есливы и ваш спутник, господин, будете держать руки на виду, пока мы проходим на вашу сторону.

- Да что такое с этим местом… - пробормотал я самому себе. - Раньше люди опасались только тех, у кого рога на башке растут. А теперь…

- Ладно! - сказал уже громко и дал знак Федоту, чтобы вытащил руку наружу. - Мы согласны.

- Но… господин! - запротестовал горельщик. - Вы уверены?

- Федот, ты собираешься стрелять в этих милых людей?

- Нет, Вашбродь.

- Как думаешь, а они собираются стрелять по нам?

- Если и да, то позиция для стрельбы у них будет наилучшей только уже на нашей стороне. Меня скрывает кабина, а вас — голова Потапика и его большой и толстый рог. Пуля его не пробьёт.

Что обычно обозначают «большой и толстый» я Федоту говорить не стал. Не стоит портить эту святую невинность.

- Тогда покажи свою вторую руку, и пусть они пройдут. А мы продолжим путь.

- Хорошо, Вашбродь, если вы считаете, что это нам ничем не грозит… Кто я такой, чтобы спорить… - всё тише бурчал горельщик, вытаскивая вторую руку из люка.

Неожиданно я увидел в ней не его массивную винтовку, а наконечник копья, который изготовил в кузнице Игната. В ответ на мой удивлённый взгляд Федот пояснил:

- Показалось, что так будет надёжнее.

Так и есть, Федот, так и есть, но об этом мы ещё поговорим в своё время.

Вслух я этого не произнёс, конечно. Теперь нужно было сосредоточиться на путниках.

- Наши руки на виду, - сказал я им. - Ступайте и ничего не бойтесь. Даю слово, что мы не будем нападать на вас.

- Что нам твоё слово? - вдруг дерзко выкрикнул юнец. - Мы вам всё равно не верим!

За что получил подзатыльник от отца. Но я всё же ответил ему:

- Выбор у вас невелик. Либо идёте, либо ночуйте там. Но, сдаётся мне, у вас там уголь в санях. Как бы кто из местных тварей его не учуял.

- Идём, сын! - грубо толкнул вперёд старший младшего.

И они пошли. Медленно, не сводя с нас глаз. Оружия у них на первый взгляд не было, но мой опытный глаз уже приметил прямые предметы, спрятанные под накидками. С одной стороны скрытность — это хорошо. С другой, пока ты его вытащишь в случае внезапного нападения, тебя пятьдесят раз успеют убить. Хорошо, если только убить.

Словно услышав мои мысли, юнец на середине перешейка откинул накидку в сторону и вскинул винтовку с деревянным цевьём, уткнув приклад себе в плечо. По меркам этого времени оружие было тяжёлым, громоздким и ужасно старым. А ещё ходуном ходило в руках пацана. По глазам ему не дашь больше шестнадцати лет. Пацану, не ружью. Оно постарше будет. Сильно старше.

- Сын! - прикрикнул на отпрыска отец и дал ему ещё один подзатыльник.

- Но отец! - вскричал молодой. - Сейчас самый подходящий момент открыть по нам огонь! Вот я и… на всякий случай!

Мы с Федотом переглянулись. У меня из оружия был верный меч на поясе, переживший войну с демонами и одну тысячу лет. У Федота — наконечник копья. Не простой, конечно, но всё же только наконечник. Даже без древка.

Ничего предпринимать мы не стали. Эти двое боялись нас больше, чем мы их. И мне это жутко не нравилось. Не в том плане, что мы с Федотом боимся недостаточно и вот бы этих путников было тут штук пятьдесят, да все до зубов вооружённые. Нет. Сам факт, что нас тут боятся был мне не по душе.

В моей Империи такого никогда не было. Но стоило потомкам всё прос… прое… пролюбить! В общем, и вот опять.

Пацан оружие не опустил, не смотря на увещевания отца. В глазах мужчины то и дело вспыхивала отчаянная решимость, что если мы всё же покажем хоть какие-то признаки недружелюбия, он будет стоять за непутёвого сына до конца.

Но и трясущееся дуло ружья, смотрящее мне в лицо, я терпеть не собирался. Когда они пересекли перешеек и стали обходить нас по правой стороне, окликнул парня.

- Эй!

Он дёрнулся, снова наставив на меня оружие. Я легко спрыгнул и оказался с ним лицом к лицу. Как и ожидал, оружие затряслось ещё больше. Отец, заметив мою выходку самым первым, даже первее Федота, что я нашёл весьма похвальным, выхватил свою винтовку.

- Вашбродь! - ахнул Федот, спешно пытаясь выбраться из люка.

Я взглянул в лицо отца парнишки. От резкого движения, когда он вытаскивал из-под накидки оружие, шарф слетел с его лица, палка, которой он проверял путь, упала в снег. На меня смотрело лицо человека лет сорока пяти, с серебристой щетиной и достаточно глубокими морщинами, что появились от ветра и бессоных ночей, а не от возраста. Чувствовалась ещё в нём сила. Тут, должен признаться, я слегка ошибся, посчитав его стариком.

- Парень, - произнёс я, поднимая руки вверх, - наставляй оружие на врага только в одном случае. Если хочешь его победить. А не из страха. Если делаешь это из страха перед врагом, то ты… - сделал резкое движение и выхватил оружие из рук паренька,тут же наставив его на отца. - Уже побеждён.

Сейчас могла бы произойти дуэль. Психологическая, волевая и всё такое. Ну, когда двое стоят друг напротив друга, пальцы на спусковых крючках (или на рукоятках мечей, что мне ближе) и ждут, у кого первого сдадут нервы. Рука там дрогнет, ногу сведёт,живот заурчит…Всякое бывало, да, иногда долго так стоять приходилось.

Лично я этого дожидаться не собирался, потому что преследовал совсем другую цель. Научить пацана уму разуму. Может, это ему жизнь потом спасёт. Хотя на вид я старше его всего на пару лет. К тому же, скорее почувствовал, чем заметил в нём, задатки воина и маленькую Искру.

Я не раз подглядел, как чистит своё оружие Федот, даже взял у него пару уроков, как с ним обращаться. Мне не понравилось. Меч лучше. Но с винтовкой обходиться я теперь умел. Та, что оказалась у меня в руках, не сильно отличалась от федотовской.

Откинул крышку магазина и высыпал блестящие патроны на снег. Передёрнул затвор, и ещё один подлетел в воздух, упав рядом. После этого я вернул винтовку ошеломлённому парню.

- Господин… - помолчав некоторое время, извиняющимся тоном заговорил мужчина. - Я прошу прощения за своего сына. Но и вы его поймите. Нас всего двое. Мы лёгкая добыча в этих пустошах, поэтому любой может оказаться врагом.

- Понимаю. Но не только лишь все могут быть врагами. Вернее, могут быть не только лишь все… Так, короче, пусть пушку на кого попало не наставляет. А если всё же наставляет, пусть будет готов стрелять. Вот что я хотел сказать.

Насупленный парень считал себя посрамлённым, видно это было по его опущенной вниз голове. Глядя на него, я вспомнил, сколько повстречал таких молодых мальчишек в своей прошлой жизни. И только сейчас полностью осознал, зачем так поступил.

Слишком многие из тех молодых парней сложили головы в боях с демонами. Сложили по одной простой причине.

В решающий момент они испугались.

Все в бою боятся. Это нормально. Но со страхом нужно совладать, одолеть его, заставить служить себе, чтобы он предупреждал о смертельных опасностях, а не повергал в ступор. Поэтому я сказал парню то же, что говорил многим до него. Многим это спасло жизнь.

- Из тебя выйдет добрый воин, если не дашь страху затушить свой Огонь.

Парнишка выпучил на меня свои молодые карие глаза, явно не понимая сказанного. Ничего. Не до всех с первого раза доходит.

- Идите по следам мохнорога, пока их не замело, - сказал отцу паренька. - Там трещин точно нет. Так и выберетесь отсюда. Только один вопрос: что в той стороне? - я кивнул туда, откуда они пришли.

- Погибель.

- Надеюсь, другие стороны света тут бывают… - покачал в ответ головой.

Парнишка собрал патроны, пока мы говорили, вопросительно посмотрел на отца, но, не дождавшись его реакции, сунул их в карман.

- Спасибо, что не стали причинять нам вреда, господин, - сказал старший из путников, поднял свою палку и, чуть подумав, протянул её Федоту, что уже стоял рядом со мной и сжимал в руке наконечник копья. - Не представляете, как тяжело растить сына в таком мире... Это древко не раз выручало нас, но, думаю, пришла пора с ним расстаться. Вам оно будет нужнее. Отлично подходит для копья.

У меня возникло ощущение, что мужчина вместе с древком расставался ещё и с какими-то своими иллюзиями. Может, больше не будет во всех видеть врагов. А может, он расставался и со своими страхами тоже и обретал надежду, что всё не так уж плохо в этом мире и с людьми.

Что ж, в любом случае своими сокровенными мыслями он с нами делиться не стал. Отдал Федоту палку и вновь потянул сани за собой. Старый дружинник же с небывалой торжественностью эту палку принял в свои руки. Будто семейную реликвию ему передали, сделав членом семьи.

Это сперва я так подумал, а потом вспомнил, что деревья в этом мире и правда почти семейная реликвия.

- Как ваше имя, господин? - вдруг крикнул издали мальчишка.

- Барон Огнев! - ответил ему.

Не уверен, что ветер донёс ему мои слова.

- Мда, Федот… - произнёс я, когда мы перешли на другую сторону узкого участка тропы, а фигуры семьи горельщиков исчезли на фоне снега и поднимаемой ветром позёмки. - С одной стороны, я понимаю их реакцию. Они идут с добычей, а в пустошах, где нет никакой власти или защиты, где каждый сам на себя полагается, её могут отобрать в любой момент. Единственной, что может спасти тебя и добычу — твоя сила. Она и оружие, и щит… С другой стороны это ужасно бесит. Так по обе стороны Разлома?

- Да, Вашбродь, - отвечал Федот, сидя рядом на облучке. Он клевал носом, но в кабину упрямо не лез. - И возле разломов поменьше тоже. Не все хотят сами добывать уголь и другие артефакты. Точнее, не только лишь все… Тьфу, прицепилось! В общем, Вашбродь… - он зевнул, - есть те, кто специально выслеживают горельщиков и устраивают им засады на обратном пути.

- Вроде той, в которую мы попали, когда ты спас меня?

- Да, господин. Это Льды. Здесь каждый сам за себя.

К концу следующего дня мне вновь довелось в этом убедиться.

Глава 3. Разбойники с большой дороги

Три дня назад

Усадьба Огнева

Глава артели Артём Скалистый боялся ос. Сама мысль о маленьких, юрко летающих тварях с жалами, разящими замораживающим ядом, приводила его в ужас. И в ступор. Но это и так грозило ему из-за большого количества яда. Если он его получит. В общем, ос он не любил и избегал их, как огня.

Но, глядя на юного барона Огнева, который почти молча, без единого лишнего слова, нытья или сомнений отправился за порцией яда морозных псов для спасения своей суженой, Артём задумался. Во-первых… кто из этих двух красоток его суженая? Одна, молодая и красивая, лежит без сознания, и невооружённым взглядом видна голубая кровь, текущая в её венах. Не в прямом смысле голубая, конечно. Но она такой станет и в самом деле, если промедлить и не спасти девушку. Такого было действие яда морозных псов.

Так вот. Первая была из знатной семьи и, если Артём не ослышался, звали её Вера Свияжская — дочь барона из соседнего поместья. Скорее всего, она была назначена Огневу в жёны, иначе зачем ей тут ещё быть.

А вторая, знахарка, постарше, но не менее привлекательная той зрелой красотой, какая бывает у женщин, знающих себе цену, явно тоже положила глаз на барона. Потому Артём и не знал, кто из них суженая.

Во-вторых, барон Владимир Огнев твёрдо стоял на земле. На своей земле. И за неё. И за своих людей. За свой дом. Артёму не было знакомо это чувство, когда у тебя есть свой дом и ты на всё готов, чтобы его сохранить. Но он очень хотел его ощутить. Уже давно это желание зрело в нём подспудно, как семечко, упавшее в благодатную почву, сперва зреет и выпускает робкий зелёный росток и только затем проклёвывается на поверхности.

- Сколько у нас есть времени? - спросил Скалистый у знахарки, тоже провожавшей барона, и уточнил. - Чтобы раздобыть осиный мёд.

- Чем скорее, тем лучше, - ответила она просто.

- Пошли, - толкнул он локтем Ворона, и они быстрым шагом покинули усадьбу.

Огнев к тому моменту уже прошёл ворота хутора и двигался на юго-восток, куда вели данные о встречах с морозными псами. Артём быстро собрал тех горельщиков, что уже прибыли в хутор, всё необходимое для извлечения осиного мёда, и в колонне из трёх вездеходов направился к пещере, где была обнаружена жила.

Парней долго уговаривать не пришлось. Все крепкие и отчаянные люди, повидавшие немало на своём коротком веку. Жила угля это всегда опасность встретиться с тварями, рождёнными безумной силой где-то во Льдах. Осы, на самом деле, были ещё цветочками. Горельщикам приходилось сражаться с инеевыми гиенами, ледяными лисами, чёрными медведями, мерзлотниками — длинными червями, что ползают внутри ледяных масс и в мёрзлой земле, да много с кем ещё. Иногда и с другими горельщиками, когда возникал спор, кто быстрее обнаружил жилу. Не всегда расходились миром.

Поэтому каждый из двух дюжин парней был вооружен не только шахтёрским инструментом, но и оружием.

Хуже всего, конечно, им приходилось, когда кончался уголь для полевой бани.

- Скала, ты уверен?

Вопрос Ворона заставил Артёма вынырнуть из своих мыслей. Если бы кто-то спросил, о чём он так глубоко задумался, глава артели ответить бы не смог. Ни о чём и обо всём сразу. Так бывает, когда в голове зреет какое-то судьбоносное решение.

- А? В чём? - переспросил он, механически крутнув руль в сторону, чтобы объехать поле ледяных торосов.

- В том, что задумал, - терпеливо пояснил Ворон, сидевший справа от него на пассажирском месте. - Ты ведь хочешь попросить барона Огнева о том, что я думаю, верно?

Артём внимательно посмотрел на Ворона. Лицо этого человека, вперившего холодный взгляд тёмных глаз в него, нельзя было прочитать.

- А о чём ты думаешь? - хмуро спросил Скала. - Если об открытии борделя, то нет, не угадал. Но идея мне нравится.

- Скала.

- Что?

- Мне не нравится барон Огнев. Он не похож на человека, которому едва стукнуло восемнадцать. Скорее, сто восемнадцать. Меня это смущает. А если меня что-то смущает… Ты знаешь, как я к этому отношусь. К тому же, его хутор… Не лучшее место, чтобы начинать…

- Не продолжай! - резко ответил Артём, вскинув руку. Он медленно закипал, пока Ворон делился с ним своими сомнениями, и вот чайник закипел. - Пожалуйста. Меня и самого эти мысли посещали, но ты не видишь того, что вижу я. Хутор не нравится? А ты был здесь два месяца назад?

- Был.

- Тогда наверняка от твоего наблюдательного взгляда не укрылось, - Артём выделил слово «наблюдательный» саркастическим тоном, - как он изменился. Купол вырос, бреши в стенах заделали…

- Дом знахарки сгорел, купцы ушли со своими караванами… - продолжил Ворон, не убавляя скепсиса в голосе.

- Люди теперь по-другому смотрят, - перебил его глава артели. - В глаза им загляни, Ворон, когда вернёмся. Я такого давно не видел. Там вера и преданность своему господину. Зарождается ещё только, но уже… да не было месяц назад такого!

- Вот именно. Барона будто подменили.

Артём замолчал, прорычав про себя что-то нечленораздельное. Так он выразил своё недовольство правотой своего верного советника. Он помолчал некоторое время, подбирая слова, после чего произнёс:

- Люди меняются, Ворон. Особенно, когда заглянули в глаза смерти. Тебе ли это не знать? А я слышал, что барон не просто заглянул, а ещё и в гляделки с ней поиграл. Ещё и продолжает играть, судя по всему… Знаю, моё решение ты не поддерживаешь, но его менять я не собираюсь. Ценю твоё мнение, однако считаю вопрос решённым. Поговорю с бароном, когда он вернётся. Ты со мной?

- Конечно, с тобой, - отвечал Ворон, вдруг смягчившись. - Когда было иначе, Скала? Я всего лишь советник, а решения принимать и нести за них ответственность тебе, как главе нашей артели. Знаю, наши люди устали, ты устал… Всего лишь хочу, чтобы были взвешены все «за» и «против» прежде чем… решение будет принято.

Артём ничего не ответил. Для себя он всё давно решил. Если кому-то его решение не понравится, то в артели он никого не держит. А продолжать разговор времени уже не было. В свете фар показался тёмный провал разрушенного входа в пещеру самки мохнорога и улья ледяных ос.

***

Сейчас

Барон Огнев

Ждать просто невыносимо. Где-то там, за много вёрст от меня Вера нуждалась в противоядии. И я делал всё, что мог, чтобы быстрее достать его. Но всё равно казалось, что недостаточно.

Мохнорог шёл на максимальной скорости, если не считать остановок для сна и еды. Спал он мало, ел быстро и много. Тоже чувствовал, что совсем нечужая жизнь зависит от него. Помнил, что Свияжская защищала его большой и тёплый бок от стаи морозных псов. За что и получила рану. Так что, если Потапик обладал разумом или его подобием, он осознавал свою ответственность и делал всё, что в его силах.

Мы все делали. Но на сердце было неспокойно.

В свободное время, если не хотелось спать, я тренировался. Федот тренировался со мной на коротких стоянках. Получалось у него всё лучше: движения чётче и в то же время не такие резки, а плавные и мягкие, будто он гладит пух.

Ну, учится по крайней мере.

Иногда он сбивался и всё начинал сначала. К концу таких тренировок под ним тоже уже таял снег.

А про себя я отметил, что тело окрепло. Бугры мышц ещё не проявились во всей красе, но руки держали меч куда увереннее, а мозоли перестали болеть. Да и в целом в молодом теле появился тонус и куда большая гибкость и лёгкость, чем были до начала.

Эх… Хорошо быть молодым!

Приладили наконечник копья Федота на древко, отданное отцом мальчика, что встретили вчера. Встало, как будто и было создано для копья! Впрочем, это неудивительно. В случайности я давно уже не верил. А вот в Великое Пламя — ещё как.

Поэтому тренировки на третий день Федот проводил уже с копьём, привыкая к его весу. Скоро можно будет побороться с ним. Пока что он двигался неуклюже с новым оружием. Как и говорил, свободного времени было мало.

На исходе третьего дня, когда до предполагаемого логова стаи оставалось вёрст сорок, нам повстречались новые путники.

Перед нами встала оранжевая стена. Это солнце на закате так подсветило лес обледенелых деревьев. Я даже не сразу поверил своим глазам, когда увидел его. Деревья были покрыты толстым слоем ледяных наростов, причём очень странных. Словно, когда она заледенели, подул сильный ветер, клоня их к земле, выгибая их ветки в обратную сторону. А затем — раз! - кто-то щёлкнул пальцами, и всё застыло. В том числе ветер, замерев длинными горизонтальными сосульками.

Впрочем, возможно, так оно и было.

Это случилось, когда я медитировал на крыше кабины, прогоняя по телу энергию своей искры. Снял шлем, расстегнул ворот и несколько молний, чтобы закалить тело, борясь с холодом с помощью внутреннего Огня. На подходе к лесу почувствовал, что мы не одни.

- Федот? - окликнул я своего спутника, сидевшего на облучке и погонявшего усталым мохнорогом.

Он понял меня без лишних слов, научился уже за время, что мы путешествуем вместе. Странно, но я уже доверял этому старику, как самому себе, хотя в нашу первую встречу он хотел выкинуть меня на мороз сразу после спасения. Но сейчас не об этом.

- Дюжина человек, Вашбродь, среди деревьев, - отвечал он, помолчав всего мгновение, - быстро приближаются.

- Да, я их тоже заметил. Сохраняем спокойствие. С нас пока нечего брать…

Федот угрюмо кивнул, а я прекратил гонять энергию Искры по энергетическим каналам тела и запахнул бронекостюм. Тут же заметил, что узор на нём начал отливать оранжевым и вовсе не от заката. Потому что погас, едва я прекратил гонять энергию. Такой же эффект был, кажется, когда я полез в горящий дом, чтобы спасти Свияжскую. Не так проста эта броня, не так проста…

Через несколько секунд из-за деревьев, визжа моторами и разбрасывая оранжевые клочья снега, выскочило полдюжины небольших машин с гусеницами, вместо колёс.

Снегоходы.

На каждом сидело по два человека. Неизвестные скрывались под какой попало одеждой, больше напоминавшей обноски, но под ними у некоторых мелькали части брони: нагрудники, один наплечник, наручи, сапоги… Кажется, все были мужского пола, но под этим тряпьём и масками со светоотражающими стёклами было не понять.

Ревя моторами, выкручивая ручки управления до упора, шесть снегоходов кружили вокруг нас, поднимая столбы снежной пыли, что огнём взвивались в воздух, окрашенные закатным солнцем в яркий апельсиновый цвет. Мохнорог начал слегка нервничать, переступая с ноги на ногу. Я положил руку на рукоять меча на поясе, Федот незаметно ногой подвинул поближе к себе винтовку, лежавшую под облучком в куске ткани.

Пляска снегоходов вскоре успокоилась, они замедлили своё движение. Вдоволь покрасовавшись, из группы выделился один, самый пижонистый. И снегоход, и его хозяева. Снегоход, окрашенный в красивый бирюзовый цвет, ярко сиял на солнце полиролью. На нём сидело двое, оба так же цветасто одеты в яркие кричащие цвета. Тот, что сидел за рулём, в розовой куртке, подогнал машину поближе к нам, зайдя мохнорогу со спины. Потапик тут же развернулся и отошёл на несколько шагов ближе к лесу.

К счастью, там никого не ощущалось. По крайней мере пока. Мой Огненный круг всё ещё имел небольшой радиус, поэтому я, сев рядом с Федотом, вопросительно взглянул на него. В ответ горельщик коротко и едва заметно кивнул, мол, там всё чисто.

Ладно, полверсты за пару секунд никто не одолеет, так что время для манёвра, даже если в той стороне ждала засада, ещё было.

- Доброго вечерочка, господа! - приветствовал водитель машины, не слезая с неё. Только маску с широким отражателем на лоб поднял, явив своё лицо: узкое, с хитрыми, близко посаженными глазами и белыми бровями над ними. Сам человек так же был бледен.

Выражение его лица мне сразу не понравилось. С таким лицом только по домам ходить и дурить стариков, продавая им всякую ненужную хрень, вроде одноразовых топоров или заморских духов, от которых мухи дохнут. Короче, негодяй и лжец.

И это я ещё мягко выразился.

Мужчина расплылся в широкой улыбке, ожидая моего ответа. Судя по всему, предводитель этой шайки явно разбойничьего толка. Я этих лиходеев с большой дороги уже много повидал. Один вон лечение проходит у меня в усадьбе. И это ещё не я его избил! Я вообще людей стараюсь не бить. Обычно.

Главное, что я заметил, его глаза не улыбались. Тёмно-синие, пронзительные, они внимательно следили за каждым моим движением. Изучали, ввинчивались в моё лицо. Своих глаз от этого взгляда я не отводил и сохранял спокойствие.

- Зависит от того, что вы этим хотите сказать, - отвечал я. - Просто желаете нам доброго вечера? Или утверждаете, что вечер сегодня добрый — и неважно, что мы о нём думаем? Или имеете в виду, что нынешним вечером все непременно должны быть добрыми?

- И первое, и второе, и третье! - не мало не смутившись, сказал мужчина. - А ещё в этот дивный вечер отлично прокатиться на свежем воздухе по пустошам, осмотреть руины старых городов. Может быть, вы видели двух моих друзей, один постарше, другой помладше? Мы отправились прогуляться с ними пару дней назад, но они неожиданно потерялись… - по-детски поджал губы парень и развёл руками. - Уверяю вас, наша благодарность не будет знать границ!

Ага, как и полёт пули, которую он пустит мне в затылок. Если не считать костей моего черепа.

За его спиной снегоходы вновь ускорились, наворачивая круги и зигзаги на снегу.

Мы с Федотом переглянулись. Затем я опустил глаза на морду Потапика — животина тоже косила в нашу сторону. Все подумали об одном и том же. Эта шайка искала отца с сыном и небольшим грузом угля. А может и ещё чего ценного. Не зря же этот хлыщ говорил про руины, значит, и там водится какая-то добыча.

- Вашбродь, - шепнул Федот. - Знаю, вы вряд ли послушаетесь, но я всё же скажу. Лучше будет сделать вид, что мы никого не встречали по дороге. И пусть они сами там разбираются.

- Да? - хмыкнул в ответ. - А как же правило, что в пустошах нужно помогать друг другу?

- Да, но… Их дюжина, а нас всего двое.

- Как и тех, кого они ищут. Всего двое. Хотя я бы их вообще за одного посчитал. Один не умеет держать оружие, второй уже не может. Видимо, единственное, что они хорошо умеют — путать свои следы. Вон как эта шайка-лейка долго выходила на их след…

- Полагаю, - громко напомнил о себе парень в цветастых одеждах, - вы обсуждаете, что именно нам сказать, чтобы скрыть от нас наших друзей, верно?

Федот с отчаянной мольбой во взгляде посмотрел на меня. Его седые брови выгнулись домиком, отчего он стал похож на старого пса, выпрашивающего еду жалобным взглядом. Затем он вздохнул, коротко покачал головой и поставил ногу на винтовку так, что ткань распахнулась и блеснул тёмный металл.

Мне осталось только улыбнуться этой его потешной реакции. Он уже неплохо изучил меня в той части, где я был, можно сказать, предсказуем — если я могу спасти кого-то, я это сделаю. Или попытаюсь это сделать. Кодекс ледяных пустошей, чтоб его, импонировал мне. Даже больше, он уже проник в меня и стал частью меня. Дело в том, что он не сильно отличался от моего собственного, а здесь, в этом времени, он казался особенно важным. Когда вокруг холод, пустота и давящий страх безбрежных ледяных горизонтов, единственное, что в твоих силах — это сохранить крохи человеческого тепла.

Иначе холод и страх победят.

А я не дам им это сделать. Так же как не дал демонам посеять панику в человеческих сердцах.

Они этого очень хотели, к слову! Засылали своих агентов в тыл, которые только и делали, что вели пораженческие разговоры. В итоге всех их вздёрнули на виселицах. Как знать, может и здесь есть подобные твари, что маскируют под людей? Вот этот тип, например...

- Нет! - громко отвечал я бандиту. - Вовсе нет… Мы с моим спутником обсуждали, кого из вас оставить в живых, чтобы вырыть могилы остальным.

- Ч-чего? - поперхнулся парень.

От неожиданности такого ответа даже двое водителей снегоходов отвлеклись от дороги и въехали друг в друга, с треском разбив лобовые части своих машин.

- Смотри, куда прёшь, остолоп! - тут же закричал один.

- Сам смотри, козлина! - был ему ответ от второго.

- Ты в своём уме? - скривился предводитель, переходя на «ты». - Я тебе напомню, нас дюжина человек, а вас двое. К тому же, никто, кто смел так дерзить мне, Васе Костолому, не смог уйти с целыми костями! Последний шанс, придурки. Говорите, куда пошли те двое, и мы вас не тронем. С вам всё равно брать нечего… кроме старой никчёмной брони.

Как будто он с головы до ног в современном доспехе, как у Свияжской.

- Вася Костолом? - переспросил я с сомнением. - Что за имена тут у вас вообще? Ты себе руку сломал в детстве, поэтому такое прозвище? А это кто? - показал я на одного из его прихвостней в длинной, вытянутой шапке, меховых наушниках и с пухлыми щёчками, отчего он был очень похож на головку чеснока. - Витька Чеснок? А он? - показал на ещё одного с просто подозрительной рожей. - Коля Хмырь? Или вы жребий кидаете, кому какое имя достанется? Или это… как его… бумажки на лоб клеете с новыми кличками и пытаетесь их угадать?

- Заткнись!!! - взревел Вася… Язык не поворачивается называть его Костоломом. Уж скорее Костоломчик. Костоломушка. Или вообще Горошек какой-нибудь. Что-то безобидное.

В то же время люди Васи прекратили ругань из-за разбитых снегоходов и принялись, медленно бредя по снегу, обступать нас полукругом. Особенно те двое, которым я дал клички. Думаю, они им не понравились. Вон как взглядом меня прожигают. Того и гляди или дырку во мне прожгут, или глаза у них от усердия лопнут.

Костоломчик тоже слез со снегохода, как и второй бандит, что сидел за его спиной. Неожиданно из-под белой шапки того парня вылетела прядь длинных тёмных волос.

Надо же, среди них была женщина. Может, она и не одна. Если этот хлыщ вообще себе тут гарем не организовал… Что вряд ли. Ни одна девушка в своём уме не обречёт себя на такую жизнь. К сожалению, существуют особи женского пола, которые не в своём уме. Одну я точно знаю. С красными волосами.

Ладно, это ничего не меняет.

Но никто не отменяет вариант, что это парень с длинными волосами, кстати. Что-то цирюльника среди них не видно, кажется. Ладно, я всё не о том, да не о том. Просто эти парни не ощущались хоть сколько-нибудь стоящей угрозой.

- Дюжина против двоих… - задумчиво пробормотал я, спрыгнув на землю. - Звучит, как отличная история для героической баллады. Но ты прав, Горошек, - парень дёрнул щекой, когда я так его назвал, - это последний шанс. Для вас, чтобы свалить отсюда. Потому что ещё один мы вам точно не дадим.

- Хах… - усмехнулся Васька, но как-то неуверенно. - Да он издевается над нами!

Он сделал резкое движение (по крайней мере, я уверен, он сам так думал) и выхватил из-за пояса пистолет. Тут же навёл его на меня и с грохотом, дымом и вспышками выпустил всю обойму.

Тринадцать раз меня ощутимо толкнули в грудь, но я устоял. Раскалённые свинцовые лепёшки, в которые превратились пули, встретившись с моей бронёй, упали в снег и с шипением погрузились в него.

Да, броня действительно не такая простая! Кольчуги моих дружинников тысячелетней давности точно были прототипами для неё. Пропустив через неё силу Искры, всю, к слову, я вновь зажёг огненные узоры на пластинах. Они стали намного крепче и спокойно выдержали свинцовый рой.

У меня даже синяков не будет.

Остальная шайка бросилась выхватывать своё оружие, но я знал, что за моей спиной Федот уже достал винтовку и готовился открыть огонь.

Как мы их всех победим? Я пока не знал, но был уверен, что победим! Ведь двое последних всегда бегут.

Надо только разобраться с главарём и его ближайшими прихвостнями…

Я выхватил из ножен свой меч, пока Вася спешно пытался перезарядить обойму, бормоча:

- Давай же, давай, вали его… Валите его!

Поздно. Клинок уже двигался к его груди.

В следующий миг меч ужалила пуля и выбила из моей руки.

Вот теперь становится интересно.