Райская ловушка

Глава 1. Осколки иллюзий на белом песке

Раздвинув влажные от росы листья, похожие на гигантские веера, я увидела океан. Он переливался лазурью, а лёгкие волны накатывали на белый песок. Всё дышало покоем… но не для меня.

Всему этому умиротворяющему пейзажу сильно не хватало одного, а именно, наличия круизного судна класса люкс, которое мой отец купил в придачу к этому островку в Тихом океане.

Мои ноги буквально подкосились, а в груди разлилось болезненное жжение. Я со стоном опустилась на прелую подстилку из опавших листьев и перевела взгляд в глубь острова, где все еще продолжали дымиться наши комфортабельные новенькие бунгало.

Я не могла поверить, что мой, еще недавно любимый муж, мог решиться на такое! Ну ладно, изменил, ну пусть забрал с собой весь офисный планктон и укатил на судне моего же отца, оставив меня одну на необитаемом острове, но бунгало тогда зачем жечь? Чтобы у меня наверняка не осталось шансов здесь выжить?

Я не понимала, просто в голове такое не укладывалось! На что он надеется? Что отец поверит ему, что я погибла? Но тогда он должен предоставить мое тело. Потерялась на острове? А в этом случае вызвать МЧС для моих поисков, или что там может предоставить республика Фиджи?

Зуд из-за сплошь покрывших тело царапин сводил с ума. Пот въелся в них, и казалось, будто меня всю посыпали солью. Волосы, ещё недавно уложенные в безупречное каре, теперь липли к шее и лицу тяжёлыми влажными прядями. Пить. Есть. Душ. Эти три желания бились в голове, как пульс. А перед глазами — спокойные волны, неспешно накатывающие на песок. И этот контраст делал дискомфорт ещё острее: мир вокруг безмятежен, а я едва сдерживаюсь, чтобы не сорваться и не закричать.

Я шагнула из спасительной тени под жаркие лучи солнца и, прикрыв ладонью глаза, побрела к воде. Несмотря на ранее утро, лучи довольно чувствительно жалили обнаженную кожу рук и плеч.

- Стас! Я не могу в это поверить! Она на самом деле бросила нас здесь одних! Эта блондинистая тварь приказала сжечь бунгало и смоталась вместе со всеми, оставив нас здесь умирать! – знакомый визгливый голос секретарши моего мужа сработал, словно спусковой крючок, буквально швырнув меня на песок.

Подложив ладони под голову, я вжалась в песок, надеясь, что мой белый сарафан, светлые волосы и еще не успевшая загореть кожа на практически белом песке пляжа будут не так заметны. Приоткрыв один глаз, я сквозь упавшие на лицо пряди волос увидела, как из зарослей противоположной стороны пляжа вывалилась Наталья Царицына.

Личная секретарша моего мужа, почти метр восемьдесят ростом, где добрая половина этой высоты приходилась на изящные стройные ноги. Грудь маленькая, но гордо выставляемая напоказ, и каскад наращенных волос — причудливое смешение розовых, коричневых и белых прядей — ниспадал почти до талии. Кукольное лицо довершали пухлые губы и ресницы, длинные настолько, что напоминали козырёк над входом в подъезд.

На этот раз она была продуманно раздета до коротеньких, больше похожих на трусы, красных шорт и в такой же красный топик. Как говорится, фантазии разгуляться было негде. Вот только в таком наряде долго по джунглям не находишься, да и спать на земле ночью в таком наряде вряд ли понравится.

Секретарша моего мужа, была красива вызывающей искусственной красотой, которую так любят мужчины и наивно летят на нее, как глупые мотыльки на свет свечи. А я, наивная, до последнего была уверена, что мой Стас любит только меня, а Наталью взял на работу только исключительно за ее деловые качества. Идиотка!

Да, была уверена в его любви вплоть до вчерашнего вечера, пока случайно не вернулась в наше бунгало в неурочное время. Я должна была быть на сеансе массажа, но всё сорвалось: за час до этого какое‑то насекомое укусило массажистку в шею. Девушку накачали антигистаминными и увезли в лазарет, а я осталась без долгожданного отдыха. Планы рухнули из‑за нелепой случайности… и именно эта случайность заставила меня наконец увидеть то, что я так долго не хотела замечать: предательство любимого человека.

И вот я, вернувшись в наше любовное гнездышко, обнаружила в нем эту сладкую парочку! Устроившись на нашей кровати, Царицына скакала на моем муже, а он, прикрыв от удовольствия глаза, громко стонал и просил поднажать, так как уже близок к финишу! Жеребец хренов!

Услышав цветистый отборный мат, доносившийся из тех же зарослей, я вздрогнула и просто обалдела! Я никогда не слышала от него даже грубого словечка, а тут… такое!

Отбрасывая от себя порванные в клочья листья и обрывки лиан, на пляж вышел мой муж! Похоже, уже бывший.

- Ева не могла так поступить.

Эта фраза бальзамом легла на мою израненную душу.

- Попросту мозгов бы не хватило! – продолжил Стас, и я почувствовала, как мое сердце снова сжимает раскаленными щипцами. – Эта курица способна только свои тычинки и пестики в микроскоп разглядывать.

- Тогда зачем ты за ней побежал? – продолжала истерить Царицына. - Остыла бы, сама вернулась, и вот тогда ты постарался бы ее уболтать как-то. А так, пока мы по джунглям в темноте блуждали, она все это и провернула! Дрянь такая!

Сверху мое распластанное на песке тело припекали жгучие лучи солнца, а снизу поджаривал песок. А от слов этих двоих внутри разгорался настоящий пожар, а в голове только: «Вода. Тень. План». Три слова, которые сейчас имели смысл. Остальное можно было обдумать позже.

Я уже готова была подняться и высказать, что я о них думаю, но следующие слова моего мужа заставили меня вжаться в песок еще сильнее.

Глава 2. Трофеи

- Наташ! Ты же прекрасно знаешь, что мне никак нельзя с ней разводиться! Иначе накрылась наша с тобой веселая жизнь! Совместного отдыха и дорогих подарков тебе тоже тогда не видать! Отец Евы попросту выкинет меня из компании, да еще сделает так, чтобы меня ни в какую подобную не взяли, даже простым дворником! – Стас потянулся и стянул через голову борцовку, с удовольствием демонстрируя свое накаченное в тренажерном зале тело.

Тугие мышцы перекатывались под покрытой искусственным загаром золотистой кожей, которую я совсем недавно так любила гладить. Брр! Меня непроизвольно передернуло от накрывшего чувства брезгливости, едва я вспомнила, как Царицына елозила по этой самой коже.

- Давай ополоснемся? А то от меня сейчас как от скунса несет, - довольно хохотнул Стас. – Блуждание по душному тропическому лесу — удовольствие ниже среднего.

- Да подожди ты с купанием! - отмахнулась любовница. - Тебя что, совсем не волнует, что будет с нами?

- Евка отходчивая, - отмахнулся Стас, в его голосе звучала та небрежность, с которой он отмахивался от любой проблемы. И, как ни странно, раньше это мне даже нравилось. Я, глупая, считала, что этот мужчина не боится трудностей! А на самом деле выходило, что он просто был уверен, что примчится мой отец на красной бэхе и всё, как всегда, разрулит!

- Хотя… Поджечь бунгало… Это на нее совсем не похоже, - наконец муж задумался, так и не войдя в воду. Набегающие волны осторожно накатывали на его ступни, словно ласково зазывали в коварную глубину.

- Ну и кто же, по-твоему, это сделал? - язвительно процедила Царицына, покачивая бедрами, она прохаживалась туда-сюда по кромке воды, так же, как и я недавно, тщетно всматриваясь в безжизненную линию горизонта, будто надеясь силой мысли материализовать исчезнувшее круизное судно.

- Не знаю, - буркнул Стас. По мере того, как он начал понимать, что я не совсем кукухой поехала, чтобы такое провернуть даже из ревности, его настроение начало стремиться к абсолютному нулю. Он резко повернулся в сторону еще дымившихся бунгало. - Нужно еще раз сходить туда, - махнул он рукой. - Возможно, что из вещей уцелело, а может, и телефон найдем.

Я усмехнулась. Зряшная затея. Вспомнила, как, обвязав стопы несколькими слоями листьев наподобие портянок и закрепив их молодыми веточками лиан, я ходила по еще горячему пепелищу, тщетно вороша пепел палкой.

Дождавшись, когда парочка ушла с пляжа, я, осторожно пятясь, вернулась в свои заросли и направилась в совсем другую сторону. Мне нужно было спешить! Минут в пяти ходьбы, в гуще леса, был на скорую руку построен временный лагерь для обслуживающего персонала с ближайших островов. Судя по отсутствию дыма с той стороны, бандиты не знали об этом месте, потому и не тронули его. А может, из-за слишком близкой стены леса они побоялись поджигать жилища работников. Ведь если загорится лес, то пожар будет виден издалека, и тогда привлечет к острову не нужное внимание.

Я резко остановилась, словно наткнувшись на невидимую стену. Выходит, мой мозг автономно успел проанализировать ситуацию и сделать верный вывод. Ведь я от усталости, жары и на эмоциях там, на пляже, как-то не обратила внимание, что эти двое поначалу считали именно меня виновницей случившегося. А если это не я и не они… То кто-то третий. Тот, кто не побоялся пленить почти пятьдесят человек персонала крупной компании, поджечь имущество моего отца и угнать его же лайнер!

- О, боже! - я пошатнулась, со страхом озираясь по сторонам. До этого момента я механически, словно робот, топала по знакомой тропинке, а теперь… Теперь мне по-настоящему стало страшно.

Поежившись, я обняла себя за плечи, испуганно обернулась и припустила чуть ли не бегом, то и дело оглядываясь. Мне все время слышались позади шаги преследователя, но я так никого и не увидела. Я очень торопилась выйти к человеческому жилью! Вместе нам будет не так страшно, да и спутниковый телефон наверняка есть у старшего — ведь как‑то он связывается с соседними островами и с самим Фиджи.

Тропинка неожиданно закончилась, и я выскочила на небольшую поляну вырубленного не так давно участка леса. На которой, как грибы-дождевики, теснилось пять жилых домиков, кое-как слепленных из тонких жердей и с конусообразными крышами, покрытыми банановыми листьями.

На площадке было непривычно тихо. Не сновали туда-сюда деловитые островитянки, не было слышно их интересного говора. Общаясь, они перебрасывались короткими рублеными фразами — будто швыряли друг в друга слова. Это было необычно. А сейчас… Кроме разноголосого птичьего пения и еще каких-то не подлежащих идентификации звуков — мертвая тишина!

Я снова вздрогнула, понимая, что и здесь я одна! Вдруг позади себя я услышала громкую человеческую речь. Мысль о том, что меня кто-то преследует, сработала как хороший спусковой крючок! Я пулей влетела в ближайшую хижину, захлопнула за собой дверь на веревочных петлях и обернулась.

От того, чтобы не закричать, меня удержал страх неизвестной опасности позади. Я стояла, прислонившись спиной к двери, и тяжело дышала, обводя взглядом полностью разгромленное помещение с поломанной деревянной мебелью, а посреди всего этого разгрома… три окровавленных женских тела с явно колотыми ранами.

Я громко сглотнула, подавить подступившую тошноту, и поспешно отвела взгляд, боясь не сдержаться. За дверью я услышала громкие голоса. Резко обернувшись, я приникла к щели и вновь увидела эту неразлучную парочку. Облегченно выдохнув, чуть не засмеялась истерическим смехом. Хотя я пока вовсе не желала им показываться, но увидеть мужа с любовницей в моем случае куда лучше, чем нескольких головорезов с оружием.

Они остановились примерно в том месте, что и я поначалу, и также удивленно оглядывались, не обнаружив людей. Я обернулась, стараясь не смотреть на распростертые тела. Мой взгляд лихорадочно метался между перевернутых скамеек, кроватей и плетеных кресел. Я искала, где бы мне спрятаться, если эти двое направятся именно сюда. Но тут голоса стали удаляться, и я с облегчением выдохнула, увидев, что Царицына, активно жестикулируя, потащила Стаса в соседнюю хижину.

Понимая, что нельзя терять ни секунды, я быстро обошла хижину, осторожно ступая и стараясь не наступить на лужи темной крови. Принялась оглядывать разбросанные вещи, пытаясь найти хоть что-то не испачканное в крови. Мне повезло обнаружить ручной вязки серую кофту, ну хоть что-то.

Душераздирающий визг заставил меня подпрыгнуть на месте. Я метнулась к двери с бешено колотящимся в груди сердцем, выглядывая наружу и пытаясь понять, что там произошло. Из хижины, в которой недавно скрылась парочка, вылетела любовница мужа. Что-то истерично вопя, она скрылась в лесу, а за ней еле поспевал Стас. Еще бы! За такой каланчей попробуй угонись!

Воспользовавшись ситуацией, я тут же перебежала в ту хижину, откуда они в такой спешке вылетели, и, уже стараясь не смотреть на мертвые тела, принялась шарить взглядом среди царившей разрухи. Здесь моей добычей стали спортивные синие штаны, женские видавшие виды кроссовки и пара бежевых тапочек, похожих на балетки. На уцелевшей полке у двери я забрала пластмассовую, без половины зубчиков расческу, зеркальце и очки с трещиной на одной линзе.

Прежде чем любовники вернулись, я успела спрятаться за этой хижиной и, минуя остальные жилища, побежала в самый конец полянки. Там находилось некое подобие кухни, откуда нам приносили приготовленные деликатесы из свежих морепродуктов, а еще шашлыки и целые запеченные тушки местных животных.

Перепрыгнув через три ступени, оказалась на некоем подобии открытой веранды. Дёрнув дверь хижины за ручку, едва сама не закричала, так как прямо мне под ноги свалилось тело местного шеф-повара, веселого дядьки. Из его груди торчал широкий тесак, а белый поварской китель спереди был буквально пропитан кровью.

Бормоча про себя тихие извинения, я бочком протиснулась внутрь кухни, поразившись отсутствием… всего! Здесь не было привычных нам плит, кастрюль и сковородок, ведь практически все блюда местной кухни готовились методом ханги. Это традиционный метод приготовления пищи и блюдо в кухне маори. Мясо, корнеплоды и иногда морепродукты медленно готовят в земляной печи.

Обшарив небольшой шкаф, я обнаружила сушеные приправы и целую пачку соли! Также моими трофеями стали двое очков и четыре поварских ножа, ложки и настоящая, в тканевом чехле, похожая на военную, фляжка!

Из продуктов я нашла только пачку риса, но из-за отсутствия кастрюли приготовить его не представлялось возможным. С сожалением отложив ее, я прошла в дальний угол, завешанный линялым куском цветастой ткани. За ним обнаружился закуток, видимо служивший местом для переодевания поваров.

Само собой, старые, пропахшие потом и растянутые штаны с майкой погибшего повара меня не заинтересовали. А вот ярко-красный клочок ткани, висевший на гвозде, даже очень! Тем более что он оказался коротким платьем, даже очень интересного фасона и приличного качества. Кому оно могло принадлежать и как оно здесь оказалось, было неясно, но, тем не менее, я хозяйственно прихватила и его.

Уже выходя из кухни, подняла с пола книгу, исписанную мелким убористым почерком на английском языке. Решив, что этот трофей вполне сойдет для розжига костра, запихнула его вместе с новыми находками в узел из кофты.

Увлечённая добычей полезных для выживания вещей, я совсем забыла, что кроме меня здесь имеется другая поисковая группа. Едва подойдя к двери, я услышала топот ног по бревенчатому полу веранды.

Шустрой птицей я буквально перелетела через два распростёртых на полу тела, заскочила за занавеску, и дверь тут же распахнулась.

Глава 3. Что важнее?

Мне повезло! Перешагивать через лежавшего у порога повара они не захотели. Стас лишь заглянул внутрь и обвел скудную обстановку кухни внимательным взглядом.

Распахнутые дверцы единственного шкафа добровольно продемонстрировали отсутствие каких-либо продуктов, также была пуста и подставка для ножей. Не знаю, что он подумал, но, досадливо поморщившись, мой муж что-то сказал любовнице, и та запричитала.

Из моего наблюдательного пункта было хорошо видно, что парочка повернула налево, протопала по дощатому настилу веранды и снова направилась в сторону тропинки, по которой и пришли.

Убедившись, что теперь я осталась одна, задумалась. Здесь оставаться было нельзя. Скоро на жаре трупы начнут разлагаться, и жить здесь будет совершенно невозможно! Да и все хижины настолько залиты кровью, что отмыть необработанное пористое дерево попросту невозможно.

Я присела на перевернутую на бок скамью и задумалась. С одной стороны, как я поняла, Стас не виноват в произошедшем, но с другой… Слишком много я увидела и услышала за последний день, чтобы отчетливо понимать, что он долго и цинично использовал наш брак и заработанные бизнесом моего отца деньги, тратя их на любовницу. А может, и на нескольких!

Я вообще сейчас не была уверена, что он вообще когда-либо любил меня, а не женился конкретно на положении и деньгах моего отца. А ведь тому в свое время бизнес достался очень и очень непросто.

Отец начинал в самом начале девяностых — когда слово «компьютер» ещё звучало как что-то почти фантастическое, а в провинции большинство людей видели ПК только по телевизору. У него был старенький IBM PC с монохромным дисплеем и дисководом на 5,25 дюйма, купленный по знакомству за бешеные деньги. Он не собирался становиться бизнесменом — он просто хотел, чтобы хоть где-то всё работало логично.

Сначала это были разовые заказы: кому-то нужно было автоматизировать склад, чтобы не путаться в бумажках; кому-то — сделать простую базу данных, чтобы видеть, сколько товара ушло, сколько осталось. Отец строил таблицы и писал короткие скрипты, которые считали, сортировали, выводили отчёты на матричный принтер, трещавший, как швейная машинка. Никаких красивых интерфейсов — только текстовые меню, цифры, поля ввода. Но для тех лет и это было чудом.

Он не делал «красиво», он делал «чтобы работало». Это экономило часы ручного труда, и люди платили не за красоту, а за то, что переставали ошибаться в цифрах. Платили часто не деньгами, а продуктами, стройматериалами, запчастями — время было такое.

К середине девяностых у него уже была маленькая команда: бывший инженер с завода, который разбирался в железе, и студент-математик, который лучше всех понимал логику запросов.

И именно тогда он впервые осознал: бизнес держится не на технологиях, а на доверии. Клиенты приходили не потому, что у него был самый модный софт, а потому, что он приезжал даже ночью, если у кого-то «всё упало» перед сдачей отчётности. Он не обещал невозможного, но всегда доводил дело до конца.

Ближе к двухтысячному году, когда многие фирмы рушились из-за нестабильности, отец сделал ставку на стабильность и безопасность. Он начал заниматься не только учётом, но и защитой данных: антивирусами, резервным копированием, разграничением прав. Тогда это казалось избыточным, но после нескольких случаев, когда базы пропадали из-за вирусов или сбоев, клиенты поняли: надёжность — это тоже ценность.

Мой желудок болезненно сжался от голода, и передо мной встала вторая после жилья насущная проблема — еда! И, как я уже поняла, искать мне ее придется самой. Вот только как? Ловить рыбу? Охотиться? Ни того, ни другого я не умела. А если фруктов поискать?

Я с трудом встала на ноги. Сказывался стресс после измены мужа и бессонной ночи, полной зарева от пожарища. А потом еще подслушанный разговор любовников да трупы обслуги. Мне просто жизненно необходимо немного поспать! Я уверена, что, отдохнув, буду мыслить куда яснее и обязательно что-нибудь придумаю! Мне бы только несколько дней пережить, пока отец пришлет за мной транспорт!

Подхватив свой узелок, я вскрикнула и тут же бросила его, прижав пораненный палец ко рту. Совсем забыла, что в спешке добытые ножи запихнула в вещи как попало. Кровь шла довольно сильно, хотя порез был неглубоким. Я задумчиво огляделась. Ранка-то совсем пустячная, вот только на необитаемом острове при отсутствии даже кипяченой воды очень легко занести в неё заразу. А если я ногу наколю или еще что похуже?

Мои первостепенные задачи множились, как снежный ком. Вот только еда отодвинула дальше сон. Жажда — еду. Но необходимость найти хоть какие-нибудь медикаменты оказалась самой важной!

Стоя посреди разгромленной кухни, я невидящим взглядом уставилась в светящуюся прорехами стену, пытаясь вспомнить все хижины обслуги и предположить, где могут находиться медикаменты.

О том, что бинты и зеленку забрали напавшие на нашу группу, я и не думала. Полагаю, кроме наглости и оружия, у них было все необходимое. Мысль, настолько простая и совершенно очевидная, как вспышка, пронеслась в моей голове, что я от неожиданности охнула, а затем от облегчения рассмеялась. Ну конечно же, лекарства должны быть в лазарете, куда поместили бедную массажистку, укушенную ядовитым насекомым!

Оставалось надеяться, что Стас туда не наведался. Хотя наспех построенный лазарет для местных находился на отшибе, на небольшой полянке, вдающейся в лес и больше напоминал шалаш. Если не приглядываться, то можно и не заметить. А Стас как раз и не знал о его существовании, да и я не знала до того злополучного случая.

Я внимательно сквозь щели в стене осмотрела территорию. Убедившись, что никого постороннего нет, подхватила свой узелок и, осторожно перешагнув тело повара, перебежками, петляя меж хижин, направилась к лазарету.

Внешне шалаш стоял совершенно нетронутым, от чего сердце застучало чаще в надежде, что бедной девушке удалось уцелеть, что бандиты попросту не заметили шалаш и она жива!

Крадучись, стараясь дышать тише, я подошла ближе и тихо позвала:

- Эй! Есть там кто?

*** *** *** *** ***

Друзья! А вы как думаете, выжила девушка в шалаше или ее тоже убили?

Глава 4. Не просто бандиты

Медленно, словно опасаясь спугнуть девушку, я опустила свой узелок у входа и тихо окликнула: «Эй! Ты здесь? Не помню, как тебя зовут, но ты должна была мне делать массаж, а попала сюда после укуса насекомого. Я войду? Не бойся, я одна!»

Не думала, что девушка так хорошо знает русский язык, чтобы понять меня, но надеялась, что женский голос ее успокоит. Это было бы так хорошо, если бы она выжила! Мне тогда не придётся быть одной!

В шалаш я входила с большим трепетом, чем в жилища обслуги, полные мертвых тел. И вовсе не из-за боязни крови. Во мне еще теплилась слабая надежда, что девушка жива и что, испугавшись криков, она забилась под травяную лежанку и теперь боится выйти отсюда.

С первым же взглядом, брошенным на лежанку, во мне будто что-то оборвалось! Лопнула тонкая-тонкая струна, заставлявшая меня все это время действовать и не опуститься до банальной истерики. Но сейчас, увидев лежавшее на кровати мертвое тело с расплывшимся по форменной блузке кровавым пятном, я медленно опустилась на земляной пол и завыла.

Я, не отрываясь, смотрела на юное лицо безвинно погибшей девушки. Оно было совершенно спокойно, казалось, что она просто спит. По всей видимости, массажистка как раз и спала, когда кто-то вошел в шалаш и хладнокровно вонзил нож в ее грудь.

Я тихонько подвывала, не спеша вытирать катившиеся по щекам слезы. Нет, я вовсе не сдалась и не поддалась панике, просто понимала, что это самый действенный способ выплеснуть накопившийся стресс, к сожалению, не доступный многим мужчинам.

Мои всхлипы становились все тише. Я смотрела на хрупкую ладную фигурку девушки и чувствовала, что я упускаю какую-то очень важную деталь. Что-то такое, что, возможно, хотя бы отчасти объяснит, что на этом проклятом острове произошло.

Мой взгляд снова скользнул по телу девушки и остановился на красивых округлых коленках, не прикрытых коротковатой юбкой. И тут, словно вспышка! Девушку просто убили! Быстро. Не раздумывая. Одним ударом ножа! И тех молодых горничных тоже! Были бы это простые бандиты или пираты, если таковые водятся в этих водах, то они бы с удовольствием сначала развлеклись с женщинами, а уж потом убили!

Поэтому вывод напрашивался один и совершенно определенный — это были наемники! Которые быстро и хладнокровно делают свое дело, не отвлекаясь на свои «хотелки», потому и не оставляют следов.

Кто-то специально нанял их! Хотя… Мне кажется, их задача выполнена не полностью. Что-то мне подсказывало, что нанять их вполне могли конкуренты моего отца по бизнесу. Ведь похитив его дочь, они чуть ли не веревки смогут вить из него, требуя что угодно!

Несмотря на то, что отец меня воспитывал только с девяти лет, он буквально трясся надо мной, что порой меня очень смущало, не привыкла я к такому.

Первые шесть лет своей жизни я помнила, как бесконечную череду сменяющих друг друга приятелей моей матери. Она закрывалась с каждым из них в нашей единственной комнате, и оттуда долго доносились ее охи, стоны и вскрики. Я сидела на кухне, забившись в угол между мойкой и холодильником, и плакала. Мне тогда казалось, что все эти мужчины делают моей маме больно.

Но потом она выходила из комнаты довольная и, быстро соорудив на столе нехитрую закуску, доставала из морозилки очередной «пузырь». А меня, совсем еще кроху, несмотря на погоду и время суток, отправляли «погулять».

Соседи меня подкармливали как могли. А однажды за мной приехали тетеньки в строгих костюмах и отвезли в большой дом, где было много детишек.

Жилось мне в детском доме не легко, зато сытно. Да и человек ко всему умудряется привыкать, вот и я привыкла. А однажды меня пригласили в кабинет директрисы, где уже ждал незнакомый дядечка с добрыми смеющимися глазами. Он был невысок, с небольшим животиком и лыс. Мне, девятилетнему ребенку, он напомнил веселого колобка из сказки, наверное, поэтому я с доверием потянулась к нему.

Примерно месяц он приезжал ко мне, привозил гостинцы, большую часть которых забирали старшие ребята. Но и того немного, что мне доставалось, хватало, чтобы чувствовать себя чуть ли не принцессой.

- Ева, я — твой папа! – Серые глаза мужчины, наверное, в первый раз смотрели на меня серьезно и с волнением. – Пойдешь ко мне жить?

Конечно же я с радостью согласилась! Ведь каждый детдомовский ребенок мечтает найти семью. А тут целый настоящий папа! В итоге я попала в настоящую сказку! Мой отец оказался просто до неприличия богат и также до неприличия сильно меня баловал.

Я вздрогнула, снова вернувшись в здесь и сейчас, в душный и жаркий воздух джунглей, в который уже начинали вплетаться жуткие сладковатые нотки. Мне даже страшно было думать, что станет со всеми этими людьми через несколько дней! Но у меня не было ни сил, ни даже лопаты, чтобы похоронить всех их. И оставалось надеяться, что уже совсем скоро отец пришлет за мной транспорт и его люди позаботятся о погибших.

Стараясь не смотреть на покойницу, я окинула взглядом шалаш, сложенный из жердей и длинных стеблей с узкими листьями, напоминающими наш рогоз. Внутри стояло два лежака, а между ними, прямо на земляном полу, стояла плетеная корзина.

Я присела на соседнюю лежанку и подтянула к себе корзину. Открыв ее, я обнаружила в ней мешанину из лекарств, пузырьков и перевязочного материала. Убедившись, что нашла именно то, что искала, вышла наружу и устроилась неподалеку, в тени низкорослой пальмы.

Прежде чем приступить к сортировке медикаментов, внимательно огляделась. Никого. Да, пожалуй, кого я сейчас опасалась больше возможных хищников, так это людей. Но птичьи трели и вопли неизвестных мне животных, как ни странно, действовали на меня успокаивающе. Вздохнув, я начала сортировать самый важный ресурс для выживания в этом диком месте — медикаменты!

Спустя минут пятнадцать я потянулась, разминая затекшую спину и шею. Кожа была влажной от пота и неприятно чесалась. Очень хотелось принять душ! Вот только когда теперь я смогу это сделать?

Большая часть лекарств составляла значительно просроченные, с истекшим сроком годности больше чем на год. Вздохнув, перевела взгляд на скромную кучку отобранного, что еще можно было использовать.

Но, самое главное, здесь было почти все из самого необходимого. Итак, мне удалось раздобыть четыре широких бинта, упаковку бактерицидного пластыря, пузырек йода, марганцовку, перекись водорода, пластинку болеутоляющих таблеток и целую упаковку антибиотика. Эти лекарства тоже были просрочены, но всего на три-четыре месяца, что в данных условиях было вполне приемлемым.

Заботливо уложив свои сокровища на красное платье, завязала его узлом и засунула внутрь кофты. Едва закончила это крайне важное дело, почувствовала, что ужасно устала! Влажная духота тропиков буквально высасывала силы, а у меня даже не было воды. Едва я про нее вспомнила, как почувствовала, что жутко хочу пить!

А это значит, что нужно как можно скорее приступить к ее поиску. К счастью, местонахождение чистой питьевой воды совпадало с потенциальным временным убежищем, которое уже было у меня на примете. Я вспомнила о небольшой пещерке за водяной стеной водопада. Нам ее показал экскурсовод, который в первый же день нашего приезда на остров привел нас к этому единственному на острове, но невероятно красивому чуду природы.

Дело оставалось за малым — найти его! Учитывая, что дорогу к водопаду я, конечно же, не помню, приходилось надеяться на свой слух. Прижав к себе значительно потяжелевший узелок со своими «сокровищами», я закрыла глаза и прислушалась.

Глава 5. Тайный наблюдатель

Увы! Несмолкаемый птичий гомон не давал ничего услышать. Похоже, легко точно не будет. Тяжело вздохнув, по широкой дуге обходя хижины, я направилась к тропинке. Мне предстояло сделать большой крюк, вернувшись к сгоревшим бунгало, и уже оттуда искать дорогу к водопаду.

Обратно идти было куда тяжелей. Тюк с вещами оттягивал плечо, по спине стекали капли пота, и невероятно сильно хотелось пить! Я с трудом переставляла налившиеся свинцом ноги, периодически морщась, когда наступала на земляные кочки или сухие ветки. Тонкая подошва моих балеток вовсе не была приспособлена к ходьбе по пересечённой местности.

Душу грели лишь мысли о кроссовках, которые, как мне казалось, были мне по размеру. Но остановиться и проверить это сейчас я попросту не могла. Знала, что если остановлюсь, то упаду. Если бы не жажда и необходимость найти питьевую воду, то я, возможно, улеглась спать под ближайшим кустом.

Но, как бы я не устала, я все равно прислушивалась к звукам леса, опасаясь услышать лишь один — звук человеческой речи. Во-первых, за мной могли вернуться бандиты. Я вполне понимала, что, допросив захваченных заложников и узнав, что я осталась на острове, они обязательно пришлют людей за своим главным козырем.

А во-вторых, я все еще не была готова встретиться лицом к лицу с моим мужем. Я попросту боялась, что не смогу удержать в узде просто распиравшие меня эмоции и все ему выскажу. То-то порадуется его любовница, став свидетельницей моей слабости! Но даже не из-за этого я не хотела с ним встречаться. Мне казалось, что я не все еще услышала. Что может быть что-то еще…

Сначала мне показалось, что это слишком разыгралось мое воображение, так как только сейчас я думала про эту парочку, но, замерев на месте и прислушавшись, поняла, что это не так.

Тропинка уже практически привела меня к пляжу, впереди слепило глаза солнце, и было видно океан! Волны мягко накатывались на пляж, оставляя на песке клочья белой пены. А впереди, чуть правее, были слышны голоса этих двух голубков. Они спорили!

- Стас! Ни разу не хорошая идея строить шалаш так близко к воде! Нас же смоет в прилив! Особенно опасно ночью, даже проснуться не успеем.

- Не говори ерунду! Шалаш мы построим не на самом пляже, а в стороне, в самом начале зарослей, чтобы была защита от солнца! К тому же, когда прибудут спасатели, то сразу нас найдут!

- Они и так нас найдут, когда придут к сгоревшим бунгало, — визгливо возражала Царицына, — но на пляже строить шалаш, это же просто трэш! Ты посмотри, докуда доходит вода во время прилива!

Я не видела спорщиков, но еще до всего произошедшего обратила внимание, что во время прилива вода захватывает почти весь пляж. Это было видно по волнистой кромке с россыпью пузырчатой пены, влажных тёмных полос и тонкой линии из мелких ракушек — всё, что море считало нужным оставить на берегу.

- Дорогая, но там нет питьевой воды! — видимо, это был последний аргумент Стаса, судя по интонации, он уже был готов уступить любовнице.

- Да, но здесь, на пляже, ее тоже нет! Или ты предлагаешь пить соленую? — птичьи крики смолкли. По-видимому, пернатые, как и я, прислушивались к этому визгливому диалогу.

- Я где-то читал, что можно самому соорудить опреснитель и убрать из воды соль, — по голосу Стаса было ясно: он всерьёз сомневался, что всё это вообще можно реализовать.

- Ну и где ты здесь возьмешь детали для этого опреснителя? — хмыкнула Царицына. — Или что, был первым на курсе «Юных скаутов»?

Стас промолчал. Правее того места, где я затаилась, послышался треск веток.

- Наташ, иди сюда, я нашел ровные ветки для шалаша! — поспешил он сменить тему.

- Ну нашел и нашел, рада за тебя! Или ты что, думаешь, я стану помогать тебе их ломать? Я не для этого за маникюр пятнашку отвалила.

- Между прочим, не ты, а я! — буркнул совсем близко ко мне Стас.

Я пригнулась, наклонив над собой большущий лист какого-то растения, и еле сдержалась, чтобы не показаться и не отметелить муженька своей увесистой котомкой. Сжав зубы, я решила пока собирать в свою «копилочку» все услышанное.

- Я не злопамятная, а просто злая! И память у меня хорошая, — прошипела я сквозь зубы. Интересно, сколько же примерно он на нее в месяц тратил?

Покряхтев и пошуршав листвой несколько минут, муж, видимо, отказался от своей глупой затеи. Что-то мне подсказывало, что без помощи хорошего тесака эти гибкие стебли, чем-то напоминающие бамбук, не сломать.

- Наташ, как ты думаешь, за нами точно пришлют? — в голосе моего мужа впервые прозвучало волнение. — Ведь если это Ева все провернула из-за моей измены, то… Она ведь может и не прислать за нами помощь!

- Ты уж определись тогда, что ли! Отходчивая она у тебя или оставит нас здесь умирать от голода! — хмыкнула Царицына.

А вот я насторожилась. Слишком уж спокойно реагирует рафинированная до мозга костей городская фифа на перспективу стать Робинзоном необитаемого острова.

- Ладно! Не дрейфь! Евка не пришлет транспорт, так там нашего персонала почти пятьдесят человек, кто-то да сообщит в МЧС! — фыркнула она. — Ладно, пошли искать водопад! Без воды мы здесь долго не протянем, а шалаш подождет. Я бы вообще у водопада и устроилась, но боюсь, нас тогда не найдут, — недовольно закончила она и зашуршала листвой, поднимаясь с земли.

Черт-черт-черт! — сквозь зубы выругалась я, — мне вовсе не улыбалось делить вместе с ними одно пространство, пусть даже и ненадолго. Но найти себе другое место я не могла. Без воды мне также не выжить. Хотя… Царицына, как я поняла, направляется туда только затем, чтобы попить, строить шалаш она там не планирует. Ну, в таком случае, мне нужно лишь первое время быть настороже, чтобы с этой парочкой не столкнуться. А там… Надеюсь, и помощь поспеет!

Впереди меня послышался хруст, будто стадо слонов пробиралось сквозь джунгли.

— Ната, а ты знаешь, куда пройти к водопаду? — от явного волнения в голосе мужа меня аж передернуло!

Ну что это за мужик? Выходит, я влюбилась просто в его яркую обертку, не удосужившись проверить содержимое? А оно явно было с гнильцой еще с самого начала. Теперь, прежде чем давать согласие на брак, сначала проведу тест женишка на необитаемом острове! Тогда вся суть как на ладони проявится! В таких условиях маска быстро спадёт, показав его настоящего.

Следуя за шумно бредущими по лесу любовниками, я могла не опасаться, что меня услышат. Но я не собиралась идти наугад, слева виднелись черные остовы сгоревших бунгало, и я начала искать ту самую тропинку, по которой экскурсовод вел нас на экскурсию на второй день пребывания на острове.

У меня были все шансы найти водопад первой, ведь теперь я вспомнила, почему эти голубки не знают туда дорогу! Стас тогда пожаловался на сильную головную боль и остался в бунгало. Но и Царицыной я на экскурсии не помню. С ее-то радужными волосами. Теперь мне ясно, как эти двое провели тот день!

Погрузившись в разоблачающие любовников мысли, я чуть не пропустила узкую тропинку, которую эти двое проскочили, не заметив. Выйдя на финишную прямую, я ускорила шаг. Я очень надеялась, что опережу их и успею не только попить, но и быстро ополоснуться в лагуне у водопада.

Успела! Едва я выбралась на берег и, подхватив свой узелок, скрылась за грохочущей стеной водопада, как из леса появилась сладкая парочка! Я заскочила в небольшую пещерку (примерно два на три метра), бросила котомку и, держась за склизкую стену, осторожно выглянула наружу сквозь самый край завесы падающей воды.

Стас с любовницей стояли как раз там, где я только что вышла из воды. Царицына что‑то горячо объясняла моему мужу, указывая рукой на камни у выхода из воды. И без слов было ясно — на следы моих босых ног. А потом они оба резко подняли головы — и посмотрели, как мне показалось, прямо на меня.

Глава 6. Невидимая

Время непростительно сильно растянулось. Я смотрела на любовников, лихорадочно выбирая модель поведения. Как мне встретить их? Нагло улыбаясь? Или равнодушно, смерив взглядом Снежной королевы? Не так, ох не так хотела я им показаться! Я ещё морально не готова. Да и вообще, можно ли быть готовой к тому, чтобы жить с изменившим мужем и его любовницей? Я вообще не хочу с ними никаких дел иметь! Пусть даже лишь некоторое время.

Парочка стояла, склонив друг к другу головы, и о чём‑то шепталась, бросая в сторону водопада насторожённые взгляды. Но тут они начали синхронно пятиться, всё так же глядя на водопад. Моему удивлению не было предела! Я ничего не могла понять, но пока что просто радовалась. На мгновение замешкавшись у густых зарослей, Стас нагнулся, подхватив довольно скромный узелок с вещами, и первым нырнул в кусты.

Некоторое время я смотрела на зелёную стену, скрывшую их, и не знала, что всё это означает. Является ли это стратегическим отступлением, или… Стоп! Так они же уверены, что я уплыла вместе со всеми! А это значит, глядя на мокрые следы на камнях, они решили, что это кто‑то другой! А неизвестность — равно опасность! Ну и чудесно!

С облегчением вздохнув, я оглядела своё временное пристанище. Выдолбленная в скальной породе пещера очень походила на дело человеческих рук. Уж больно у неё были ровные стены и форма правильного прямоугольника. Судя по всему, здесь изначально была природная ниша, которую лишь углубили.

На полу пещерки был тонкий слой песка и немного мусора из веточек и подгнивших листьев. Постоянный грохот падающей с высоты воды довольно сильно раздражал. И всё же положительных моментов было в два раза больше: защита от чужих глаз и пресная вода в шаговой доступности. Я понимала, что вряд ли здесь долго задержусь, но на настоящий момент мне нужно было просто элементарно выспаться в безопасном месте. А вот потом и буду думать об остальном.

Достав из узла фляжку, прополоскала её и набрала воды. Напившись, наполнила её доверху и положила в угол пещерки. Туда же отправились ножи, ложки и вся остальная потенциально полезная мелочь. Беспокоила только сохранность соли и приправ в мешочках в такой влажности.

Застелив всеми имеющимися в наличии вещами своё спальное место на полу пещерки, я улеглась, подложив руку под голову. Слабо шевельнулась мысль, что эти вещи ни разу не чистые и их совсем недавно кто‑то носил, но, измученная невероятной усталостью, я отмахнулась от неё, как от чего‑то несущественного.

Наверное, за всю свою жизнь я ещё никогда так быстро не засыпала. Правда, сны мне снились очень неприятные! Когда бандит со шрамом, рассекавшим всю щёку, занёс надо мной широкий тесак, солнечный луч, скользнув по его лезвию, ударил мне в лицо — и я закричала.

Подскочив от ужаса, я тут же обеими руками закрыла себе рот. Меня бросило в жар, едва я подумала, что меня мог кто‑то услышать. Тяжело дыша от приснившегося кошмара, я подошла к краю водяной стены и осторожно посмотрела сквозь воду.

Видимость была не очень, но в обозримом пространстве я никого не заметила. Хорошенько умылась ледяной водой, смывая с себя остатки сна, и только тогда обратила внимание на яркий луч солнца, который упирался как раз в то место, где я спала. Он‑то меня и разбудил. Значит, солнце садится!

Оно скользило к горизонту с пугающей быстротой — так бывает только в тропиках, где ночь наступает очень быстро, минуя стадию сумерек. Я поймала себя на мысли, что до полной темноты осталось не больше сорока минут. Это же сколько я проспала? Половину светового дня?

Джунгли уже натягивали на себя сумрачную вуаль: тени густели, сливаясь в сплошную чернильную массу, а воздух, ещё минуту назад напоённый жаром, вдруг потяжелел, пропитался запахом влажной листвы и солёного ветра.

Живот сводило от голода — сейчас я даже согласилась бы на условно съедобный безвкусный корешок, лишь бы хоть немного притупить это чувство. Но здесь, в маленькой пещерке за стеной водопада, не было даже такого сомнительного угощения.

Я поняла, что придётся лечь спать на голодный желудок. Опустилась на свою тонкую подстилку из уже ставших влажными вещей и поёжилась. Становилось откровенно прохладно, а впереди ещё была целая ночь! Оставалось надеяться, что я хотя бы не простужусь.

Алое небо над вершинами деревьев плавилось, и в этом огненном отблеске всё вокруг казалось одновременно прекрасным и смертельно опасным. Я уселась на подстилку и наблюдала, как мир растворяется во ночи, и наконец осталась один на один с темнотой, разбавляемой лишь рокотом падающей воды.

Я боялась этой ночи. И прекрасно понимала, что водопад — это защита только от людей, не знающих о существовании необычного схрона за стеной падающей воды. А вот от зверей он вряд ли спасёт: меня выдаст запах. Тем более что вдоль скальной стены для любого зверя проход очень даже широкий. Я поёжилась от страха, жалея, что не успела развести костёр.

Сколько я ни прислушивалась к ночным звукам снаружи, всё забивал грохот водопада. Его брызги периодически попадали на меня, вызывая новые мурашки. Я замерзала.

Отодвинувшись максимально вглубь пещерки, постелила под себя свёрнутые в несколько раз спортивные штаны и накинула на плечи вязаную кофту. Она была влажной, но выбирать не приходилось. Прислонившись спиной к скале, прикрыла глаза, и воспоминания тут же подхватили меня, возвращая в самое счастливое время.

Я встретила Стаса в коридоре университета, увидела — и пропала! Да, я влюбилась в него с первого взгляда — в этот образ улыбчивого, вечно смущающегося парня с внешностью ангела. Он заходил в тот день на кафедру информационной безопасности: тогда он уже заканчивал вуз и пришёл за дипломом, а я только поступила на первый курс.

Заглядевшись на красавчика, я оступилась на лестнице и чуть не упала. Но он успел подхватить меня — и уже через десять минут мы сидели в кафе «Мороженое»: смеялись, болтали и, не отрываясь, глядели друг другу в глаза.

Совсем скоро мы поженились. Отец, желая дочери достатка и процветания, взял моего мужа к себе на работу. Тот быстро проявил себя с лучшей стороны и вскоре уже занимал кресло руководителя холдинга.

Проснулась я от холода и очень неприятного покалывания в ногах. Оказывается, я всё же уснула в этой неудобной позе и, сидя, проспала всю ночь. С трудом поднявшись, сделала несколько упражнений, умылась ледяной водой и почувствовала себя куда лучше.

Моя деятельная натура требовала действия, а измученный желудок — еды. Аккуратно выглянув наружу и убедившись, что меня никто не подкарауливает, подхватила влажные вещи и вышла из‑за водяной стены.

Крупные булыжники у лагуны успели нагреться на солнце — они идеально подходили, чтобы просушить одежду. Я разложила кофту и спортивные штаны на двух самых больших камнях и задумчиво посмотрела на плотную стену тропической растительности.

Хочешь не хочешь, а придётся идти и добыть хоть что‑нибудь из еды. В памяти вдруг всплыло: чуть дальше по побережью, в стороне от пляжа, я видела панданусы — странные деревья на ходулях, с длинными листьями, усеянными острыми шипами. Среди ветвей темнели плоды, похожие на крупные шишки.

Экскурсовод говорил, что мякоть съедобна, но её нужно приготовить — отварить или испечь на огне. Хоть отдельные сорта и можно есть сырыми, ставить эксперименты на себе я не готова. Значит, без костра не обойтись!

Глава 7. В когтях пандануса

Я наконец добралась до зарослей панданусов. Волны то и дело хватали меня за ноги, будто не хотели отпускать, а ноги вязли в мокром песке, ещё больше усложняя мне задачу. Но я шла вперёд, стиснув зубы: плоды пандануса могли стать хоть какой-то едой, а есть хотелось так, что живот сводило.

Когда я оказалась среди деревьев, всё оказалось ещё сложнее, чем я думала. Панданусы стояли плотной стеной, их листья щетинились длинными, безжалостно острыми шипами — словно сами заросли не желали отдавать свои плоды. Я осторожно раздвинула листву, высматривая созревшие соплодия: они отливали тёплым оранжево-красным, будто подсвеченные изнутри.

Я потянулась к ближайшему, похожему на помесь шишки и ананаса, плоду и попробовала отломить самый спелый на вид сегмент. Получилось! Сок пандануса оказался густым, тягучим, он стекал по моим пальцам, капая на и без того потрёпанную ткань платья и пачкая её. А следом ударил аромат — сладкий, густой, почти дурманящий, с лёгкой пряной ноткой. Желудок тут же отозвался резкими голодными спазмами, будто умоляя: «Съешь, съешь хоть кусочек!»

Я едва сдержалась, чтобы не поднести его ко рту. Но замерла, сжав зубы, и резко опустила руку, напомнив себе, что не все плоды безопасны в сыром виде. Некоторые требуют термической обработки, иначе вместо сытости можно получить много неприятных ощущений и длительную диарею. Я не могла так рисковать.

И тут я вдруг осознала ещё одну беду: у меня не было ни мешка, ни корзины, ни даже куска ткани, куда можно было бы складывать плоды. Только нож — и всё. Горько вздохнув, я отбросила сегмент прочь. Он глухо шлёпнулся на песок, и этот звук прозвучал для меня почти как упрёк.

Тогда я посмотрела на целые соплодия — крупные, тяжёлые, похожие на огромные шишки. Если срезать их целиком, можно унести хотя бы несколько штук, прижимая к себе. Решение пришло мгновенно. Я достала нож и принялась аккуратно подрезать основание самого спелого на вид плода. Лезвие с трудом врезалось в плотную волокнистую плодоножку, но я давила, не давая себе права на слабость.

Шипы на листьях цеплялись за платье, рвали его, впивались в кожу. Я чувствовала, как по предплечью стекает тёплая струйка крови — ещё одна царапина, уже не первая. Платье трещало под натиском острых шипов, и вскоре на нём появились прорехи в самых неподходящих местах. Но я почти не замечала боли — только слышала хруст, с которым соплодие наконец отделялось.

Так я срезала четыре крупных фрукта. В руках ощущалась приятная тяжесть. Когда я наконец выбралась из зарослей, опустила взгляд на своё платье. Сердце сжалось от досады: оно и без того было потрёпанным, а теперь и вовсе превратилось в лохмотья. А запасной одежды у меня не было… Совсем. От этой мысли на глаза навернулись слёзы, но я тут же сморгнула их.

Сейчас нельзя было поддаваться отчаянию. Нужно было разобраться с плодами: как их открыть, как приготовить… Но где-то внутри всё равно скреблась обида — будто сама природа решила напоследок ещё и посмеяться надо мной.

К водопаду я добралась уже совсем без сил и сразу вышла из зарослей на открытую площадку перед спуском к лагуне. Обеими руками я крепко прижимала к себе добычу — ту, что с таким трудом отвоевала у колючего дерева, — а сверху ещё придерживала её подбородком. Скосив взгляд на первую каменную ступень, осторожно поставила на неё ногу и тут же нащупала вторую.

Спускаться вслепую было жутко страшно. Я уже жалела, что не оставила два плода наверху, чтобы спустить их потом, вторым рейсом. И вот теперь, затаив дыхание, я принялась нашаривать ногой третью ступеньку.

— И кто это тут у нас идёт? Да ещё что-то вкусное несёт?

Из-за неожиданно произнесённой мерзким визгливым голосом фразы я едва не потеряла равновесие, упав с высоты, а трудом добытые фрукты, словно мячики, покатились вниз, подпрыгивая на камнях.

Моё тело будто прошило током, сердце болезненно сжалось, а дыхание вырывалось так резко, словно кто-то выбил из груди весь воздух, и только чудом я не рухнула на каменные ступени.

С трудом сохранив равновесие, посмотрела вниз. На тех самых камнях, где я оставила сушиться одежду, сидела сладкая парочка! Всё же выследили! Но в данном конкретном случае меня больше беспокоил мой завтрак. Я боялась, что, скатившись по каменистому склону, плоды разбились вдребезги.

Ничего не ответив на явную провокацию, на подрагивающих от усталости и перенесённого стресса ногах спустилась к водопаду и в первую очередь собрала своих потеряшек. К счастью, они почти не пострадали, только на двух из них были трещины и небольшие вмятины. Ясное дело, что в таком виде они долго не смогут храниться, но мне этого и не нужно. Главное — поскорее бы разобраться с этими голубками.

Сложив плоды в одну кучку, я обернулась и смерила взглядом Стаса и его любовницу. Странное дело, но сейчас я не чувствовала ни ревности, ни обиды — только лишь раздражение от их присутствия. Да ещё оттого, что Царицына успела уже внаглую надеть мою кофту и теперь восседала в ней на камне, глядя на меня сверху вниз с видом королевы.

— Не сиди на камне, Матильду простудишь, — посоветовала я нахалке.

Выражение лица девицы мгновенно изменилось, зрачки чуть расширились, уголки губ дрогнули, а прежняя насмешливая гримаса сползла. Миг детской растерянности в её взгляде тут же сменился высокомерным выражением — только теперь оно было натянутым, будто маска села чуть криво.

— Тебя не спросила! – вякнула она, но я уже смотрела на своего мужа.

У Стаса всегда была внешность обаятельного студента, хотя сейчас ему уже почти тридцать. Мягкие каштановые волосы, слегка растрёпанные, большие карие глаза с длинными ресницами, которые делают его взгляд почти невинным. Он часто взъерошивает волосы рукой и улыбается обезоруживающей улыбкой, показывая чуть неровные, но красивые зубы. Эта «домашняя» внешность — его главное оружие: она вызывает у окружающих доверие и сочувствие.

Но не сейчас. В данный момент я видела перед собой резко подурневшего молодого мужчину с тёмными кругами под глазами и щетиной, что сделала его черты жёстче и старше. И, пожалуй, кто-то мог бы назвать его внешность брутальной, если бы не эта поза и выражение лица.

Стас стоял понурившись, плечи опущены, а во всей фигуре — какая-то жалкая безвольность. Из-под длинных ресниц он бросал на меня виноватые взгляды и смущённо улыбался.

Я зависла, удивлённо разглядывая этого великовозрастного няшку, только сейчас осознав, что он как бы вырос, но до сих пор ходит в детских штанишках.

— Спасибо тебе, что открыла глаза на это недоразумение, — походя бросила я Царицыной, кивнув на Стаса, и спокойно направилась к своей «добыче». — И, кстати, кофту мою сними! Нехорошо брать чужое. Тем более уже не в первый раз…

Глава 8. Незваные дегустаторы

— Ты не представляешь, как я ночью замёрзла! Если ты не заметила, я почти без одежды! — возмущённо взвилась любовница мужа.

— Не имею к этому ни малейшего отношения! Для кого раздевалась, с того и спрашивай. А вещь мою верни, — мой голос звучал абсолютно спокойно, я бы сказала, небрежно, что, видимо, совершенно сбило с толку моих оппонентов.

Присев на корточки, я деловито осмотрела плоды пандануса. Заглянув в самую широкую трещину, удивлённо присвистнула. Навскидку его кожура была не меньше двух сантиметров толщиной.

— Ева, ты вправе на меня обижаться! Даже кричать, скандалить и… ударить! Только давай немного остынем да поговорим с тобой спокойно, как взрослые люди! — начав сбивчиво, почти плаксиво, к концу своей эпической тирады муж заговорил уверенно, даже с лёгким покровительственным оттенком.

Я даже оторвалась от своего увлекательного занятия и удивлённо посмотрела на Стаса. Видимо, как-то не так оценив моё внимание, он приободрился, расправил плечи и продолжил укреплять свои значительно пошатнувшиеся позиции.

— Евусь! Нам бы только немного потерпеть! Скоро за нами приедут, и мы дома спокойно обсудим это досадное недоразумение!

Но тут просто сработали мои инстинкты.

— Досадное недоразумение? — взревела я, вскочив на ноги и резко обернувшись. Я обвела обоих любовников настолько разъярённым взглядом, что они резко отпрянули, и Царицына едва не свалилась с камня. — А что именно ты называешь досадным недоразумением? — тихо прошипела я. — То, что я поехала с вами? Или что не вовремя вернулась и узнала про ваши шашни?

— Ев-ва, — мне показалось, или у него действительно клацнули зубы? — Дорогая! Ты всё не так поняла! — с пафосом, буквально прорыдал Стас, а я, неожиданно для себя, разразилась смехом — громким, почти истеричным, будто внутри лопнула натянутая струна.

Отсмеявшись, я с облегчением выдохнула и вдруг поняла, что то, что я их застала, явилось для меня великим благом! Так наконец проявилась гнилая натура моего благоверного, и я не успела потратить на него лучшие годы своей жизни. Теперь бы только поскорее выбраться с острова, развестись и больше никогда в своей жизни его не видеть. И да! Больше никогда не поддаваться очарованию красивой мужской внешности! Ведь так редко бывает, чтобы и внешность, и внутреннее содержание человека оказались одинаково прекрасны.

Развернувшись, я подхватила свою добычу и потащила её чуть ниже по течению — туда, где лагуна распадалась на несколько тонких ручейков. Они сливались в мелкую, но бурную речку, испещрённую многочисленными перекатами. По правую руку от меня крутой скалистый откос — тот самый, по ступеням которого я спускалась к водопаду, — резко обрывался и сменялся густой зелёной стеной тропической растительности.

Примерно тут я и хотела разжечь костёр, чтобы приготовить плоды пандануса: дрова искать далеко не придётся. А дров, похоже, понадобится немало — всё-таки плоды размером с детскую голову не так-то просто приготовить, это не то что картошку испечь.

— Ева! Ты куда? — взволнованный голос моего мужа и дробный топот ног за моей спиной дали понять, что от этих двоих мне просто так не избавиться. — Можно с тобой? — это уже прозвучало за моим плечом. Подобный вопрос явно был чисто риторическим.

Я скосила взгляд на водопад, прикидывая, будет ли отсюда видно, когда я нырну в свою пещерку. Похоже, что нет. Обернулась. Оба неразлучника, словно верная охрана, стояли за моей спиной. Хотя… эти-то скорее меня с радостью прикончат ради наследства! Ведь погибни я здесь, «убитый горем» супруг завладеет оформленной на меня квартирой, машиной, счётом в банке, да и так, по мелочи.

На плечах Царицыной, всё так и болталась моя вязаная кофточка. Возможно, нелёгкое детдомовское детство избавило меня от такой черты, как излишняя брезгливость, да и сроднилась я уже с этой вещью.

— Ну… если уж тебе эта кофта так понравилась, можешь себе её забрать, — бросила я как можно равнодушнее. — Только купайся почаще в морской воде, вши соль не любят, а то совсем ночью спать не дадут! — посоветовала я и направилась к водопаду. Позади раздался визг, и моя кофта полетела вперёд меня, как отброшенная в страхе ядовитая змея.

— Ева, ты куда? — снова этот потерянный щенячий тон.

— В кустики! Посторожите пока мою еду, — бросила я, не оглядываясь, и, улыбнувшись, подхватила с земли свою кофту.

В пещере я разгребла кучу с сокровищами, выудив три пары очков. По счастью, одни из них оказались с выпуклыми линзами — как раз то, что нужно! Открыв изрядно потрёпанный дневник горничной, я уже было собиралась вырвать первую страничку, как мне в глаза бросилась старательно выведенная аккуратным женским почерком фраза: «A lady with rainbow hair». В школе английский я знала на четвёрку, но понять несложный текст была в состоянии. Дословно это переводилось как: «Женщина с волосами как радуга». И похоже, фраза была написана на фиджийском диалекте, так как слово «женщина» было не «woman», а «lady».

Я осторожно отложила дневник, глядя на него как на бомбу замедленного действия. Почему-то я была уверена, что прочитанное мне не понравится. Но тем не менее его страницы трогать ни в коем случае нельзя, пока я его не изучу. Закопав ценный предмет поглубже в полезные мелочи, подхватила стёкла от очков и, предварительно выглянув наружу, выскользнула из пещеры.

Гадая над прочитанной фразой и уже горя любопытством перевести то, что написано дальше, я вышла из глубокой задумчивости лишь тогда, когда остановилась рядом с аппетитом жующей парочкой. Муж и его любовница расположились на травке и, причмокивая, уплетали по одному плоду дерева панданус. Их руки были перепачканы в сочной жёлтой мякоти, а с подбородка стекал сок.

— Бог завещал делиться! — глубокомысленно изрекла Царицына, слизывая с руки дорожку сладкой мякоти. — И ещё! «Да не оскудеет рука дающего!» — проведя мне подобный ликбез, девица продолжила с аппетитом уплетать спелый, но вполне возможно, не лучшим образом повлияющий на их самочувствие плод. А затем, на секунду оторвавшись от еды, она вызывающе посмотрела на меня, ожидая… Чего? Истерики? Возмущения?

Я перевела взгляд на мужа: тот ел медленно, тихо, низко опустив голову, чем напомнил мне поведение ребёнка, который, закрыв ладошками глаза, говорил «ку-ку» и искренне верил: если он не видит родителей, значит, и они его не видят. Это было бы смешно, если бы не было так грустно.

— Вы что-нибудь знаете об особенностях плодов дерева панданус? — обвела я их спокойным взглядом.

— Нет, а что? — поднял голову Стас, и в его глазах мелькнуло беспокойство. Уж он-то знал меня как облупленную, что просто так я не задаю вопросов.

— Да нет, так, спросила. Приятного аппетита! — пожелала я не совсем искренно и, пряча недобрую ухмылку, принялась собирать сухие ветки для костра. А что, я не жадная, двух плодов мне за глаза одной хватит!

Глава 9. Моё первое достижение

С дровами проблем не возникло. Совсем скоро я собрала внушительную кучу сухого валежника и озадаченно на неё посмотрела. Здоровенные корявые ветки предстояло разрубить, но без топора сделать это вряд ли возможно. Мачете у меня нет, а тупить кухонные ножи на это дело мне вовсе не хотелось.

Я задумчиво потрогала свисающий на пояске от кофты с моей шеи тесак, которым срезала плоды пандануса. Собственно, с жёсткими плодоножками он справился очень даже неплохо… В любом случае у меня есть ещё три ножа. Да и душу грела мысль, что не успею обустроить свой лагерь выживальщика, как отец пришлёт за мной МЧС.

Ну а пока… Месть — это святое! Для себя я уже точно решила, что не прощу Стаса и по возвращении в цивилизацию сразу подам на развод. Слишком многое я узнала о своём благоверном, что мои розовые, в стразах Сваровски, очки, слетев с меня, разбились на мельчайшие осколки.

Но сейчас… сейчас я чувствовала себя не хозяйкой положения, а очень даже уязвимой. Уж что‑то, а ночью спать рядом с этой парочкой я точно не смогу. Придушат, как котёнка, наследницу империи моего отца.

— Ну что, гипнотизируешь меня? — я повернулась к Стасу. К этому времени он уже доел с таким трудом добытый мною фрукт и теперь наблюдал, как я, пыхтя от натуги, пыталась переломить самую тонкую сухую ветку.

— Да так, любуюсь! — его волнующий, с лёгкой хрипотцой, голос тут же запустил по моему телу табун мурашек. Ещё совсем недавно он действовал на меня словно прелюдия к тому самому таинству между мужчиной и женщиной, о котором воспитанные люди вслух не говорят. А теперь мгновенно пришла мысль, что таким голосом он говорил не только со мной.

— Нечему тут любоваться! — рявкнула я, тут же одёрнув себя. В моих интересах вести себя более мягко. Пусть Стас думает, что я остыла и готова его простить, ведь он не знает, что я подслушала их разговор на пляже. Я скосила на него взгляд и уже несколько мягче добавила: — Платье вон разорвано и соком испачкалась.

— Да ладно, это ерунда — как мы выглядим на острове. Я вот тоже весь соком изгваздался! — сверкнул голливудской улыбкой мой благоверный. — К тому же ты всегда была не очень аккуратной, уж извини, любимая! Потому ты и здесь немного отличилась! — и засмеялся. Фальшиво, как наша трёхлетняя совместная жизнь.

Меня как парализовало. Медленно подняв голову, я так же искусственно улыбнулась.

— Фрукт‑то хоть вкусный был?

— О‑о, да‑а! Очень вкусный! «Чем‑то манго напоминает и немного ананас», — мечтательно протянул Стас, бросив многозначительный взгляд на два моих оставшихся плода.

— Так, значит, я грязнее? — я отбросила от себя упрямую ветку и сжала кулаки так, что ногти больно впились в ладони. — А ничего, что ты испачкался, когда ел? И, между прочим, взял без спроса то, что добыла именно я — слабая женщина! Я, а не ты! Тот, кто по природе своей должен быть добытчиком в семье!

— Ну, Ева! — Стас состроил обиженную моську, собираясь мне возразить, но я не дала ему и слова вставить — меня просто трясло.

— Я‑то, может, и Ева, но не собираюсь тебе таскать яблоки, да и панданы! Ты даже не представляешь, каких усилий мне стоило их добыть! Листья панданусов сплошь усеяны длинными колючками. Я вся поранилась и платье порвала, пока плоды срезала. И ты ещё имеешь наглость меня неряхой называть?! — меня аж потряхивало от злости.

— Ева, но мы же семья! Должны делиться всем, что имеем! — Стас наклонился и протянул руку, чтобы взять мою ладонь, но я поспешно убрала её за спину.

— Делиться? — прошептала я. — А с этой я тоже должна делиться? — не глядя на разлучницу, ткнула в её сторону пальцем. — Я с ней уже поделилась тобой, а теперь ещё и едой, с таким трудом добытой, должна делиться?! — я скрипнула зубами и сжала челюсти.

Ещё бы немного, и я проговорилась о подслушанном разговоре. В памяти мгновенно промелькнуло воспоминание о строчке в дневнике служанки, где упоминалась женщина с волосами цвета радуги. Что‑то в подобные совпадения верилось с трудом.

— Подумаешь, ценность какая! — сплюнула в сторону нахалка. — Мне вообще достался недозрелый фрукт!

— Вот в следующий раз сама себе сорвёшь спелый! — постепенно успокаиваясь, кивнула я Царицыной.

— У меня для этого есть мужчина, — сообщила она с вызовом и посмотрела на Стаса в ожидании поддержки.

— По документам он ещё мой! — недавнее возмущение сменилось каким‑то злым азартом. — А раз это мой муж, то и помогать он мне будет! Ведь так? — я перевела взгляд на Стаса.

— Да, конечно, — проблеял он, растерянно переводя взгляд с меня на любовницу и обратно.

— Вот и чудесно! — Я отряхнула ладошки друг об друга, стряхивая налипшую труху.

— Можешь начать прямо сейчас! Мне нужно дрова порубить… Ну, короче, поломать. В тренажёрный зал, надеюсь, не зря ходил? Можешь приступать!

Отвернувшись, я занялась не менее важным делом — выискивая взглядом хоть что‑нибудь, что помогло бы мне вырыть ямку в плотной, влажной земле. Взгляд метался от камня к камню, от ствола к стволу — а так бы сейчас пригодилась простая кокосовая скорлупка, твёрдая и вогнутая, будто созданная для такой работы… Но рядом с водопадом ни одной кокосовой пальмы не было.

Вблизи лагуны росли лишь папоротники — их резные вайи тянулись к свету, переливаясь изумрудными оттенками в брызгах водяной пыли. Рядом высились незнакомые деревья с гладкой, почти серебристой корой; их кроны сплетались в плотный навес, приглушая шум водопада до глухого рокота. Всё вокруг дышало тропической пышностью — и ни намёка на то, что могло бы заменить лопату.

Я тяжело вздохнула, чувствуя, как надежда на лёгкое решение тает. Потом, не раздумывая больше, сняла с шеи нож — его широкое лезвие уже привычно легло в ладонь. И принялась нарезать землю квадратиками, поддевая каждый кусок твёрдым металлом. А дальше — уже руками, пальцами, впиваясь в сырую почву, выгребала её прочь, ком за комом, стараясь не думать, что станет с моим свеженьким маникюром.

За моей спиной пыхтел Стас и потрескивала многострадальная ветка, но долгожданного треска ломаемого дерева я так и не услышала. Бросив взгляд на плоды пандануса, прикинула размер ямки и удовлетворённо кивнула. Теперь бы руки хоть немного отмыть. Направившись к лагуне, пригрозила:

— Только попробуйте ещё хоть один плод спереть!

— А то что будет? — язвительно поинтересовалась Царицына, устроившись на песке в соблазнительной позе и из‑под длинных ресниц поглядывая на моего мужа.

— Нож видела? — пригрозила я и, наклонившись к воде, принялась мыть руки.

Позади меня послышался короткий смешок.

— Ты не сможешь убить человека! — уверенно заявила нахалка. — Я буду делать то, что захочу! Ты мне теперь не указ! Я и так знаю, что меня уволят. А значит, ты не имеешь надо мной никакой власти! Меня вон уже несколько раз звали в модели, так что я, похоже, соглашусь, когда нас заберут отсюда.

— И кому ты там будешь нужна без своих волос?

— Почему это без волос? — та аж подпрыгнула на месте.

— Так ножом ведь можно не только убивать… — я многозначительно посмотрела на неё и, усмехнувшись, вернулась к своей костровой ямке.

— Ты не посмеешь! — взвизгнула Царицына. — Стас, скажи ей! Ты мужик или где?

— Думается мне, что «где», — фыркнула я, наблюдая за потугами этого альфа‑самца. Похоже, нормальных дров мне не видать. — Попробуй упереть ветку в землю и наступить на неё одной ногой, перенеся на неё вес тела, — посоветовала я, снова направившись в сторону пещеры.

— Ева, ты куда? — снова это печальное блеяние мне вслед. А я ещё мужа брутальным считала!

— Да пусть идёт! Что ты… — дальше я не расслышала недовольное бухтение его любовницы.

В пещере я взяла очки с толстыми линзами и аккуратно, воспользовавшись самым маленьким из четырёх ножей, достала из оправы стёкла. Дойдя до лагуны, макнула руку в воду и осторожно капнула на внутреннюю сторону одной линзы. Потом приложила вторую так, чтобы капля оказалась ровно между ними. Вода тут же приняла форму линзы — теперь у меня была настоящая зажигательная стекляшка. Сердце забилось чаще.

Вернувшись к ямке, я нашла сухой пучок травы, добавила к нему тонкие полоски коры — всё, что могло вспыхнуть от малейшей искры. Мои нежеланные зрители сверлили взглядами мне спину, но я старалась не обращать на них внимания.

Устроившись так, чтобы солнце светило прямо сквозь мою самодельную линзу, я подняла её над трутом. Сначала ничего не происходило: яркий круг света плясал по траве, но не жёг. Я чуть изменила угол, пододвинула ближе, потом чуть дальше — и вдруг пятно стало маленьким, ослепительно ярким, почти белым.

Теперь главное — не шевелиться. Я замерла, чувствуя, как жар от этой крошечной точки ползёт даже сквозь воздух, обжигая кожу руки. Секунды тянулись бесконечно. И вот — тонкий завиток дыма. Ещё мгновение — и трава тихо затрещала, вспыхнула жалким, но таким долгожданным огоньком.

Я тут же подложила сухих веточек, дунула осторожно, чтобы не погасить робкое пламя. Огонь жадно охватил хворост, затрещал громче, потянулся вверх. Я откинулась на ствол дерева, прижимая к груди колени, и смотрела, как растёт костёр — мой костёр, добытый из солнца, воды и стекла. И впервые за долгое время мне стало чуточку спокойнее: теперь я уже не так беспомощна.

— Ев, а я и не знал, что ты такое умеешь, — Стас медленно подошёл ко мне и сел рядом. Я хотела отодвинуться, но сдержалась, скрипнув зубами. Мой муж наклонился ближе, заискивающе глядя мне в лицо. А я принялась деловито поправлять сложенные над ямой дрова. Некоторые, более тонкие ветки, переломились посередине, упав концами в яму.

Ещё недавно такое поведение Стаса я бы приняла за проявление любви и внимания. Теперь же я прекрасно понимала, почему он это делает: просто не хочет терять сытную кормушку и бездонный кошелёк для своих хотелок.

— И чего ты с этим костром в такую жару связалась? Обязательно выпендриться нужно? Съела бы так фрукт, и дело с концом! — проворчала Царицына, откидывая назад свою ярко тонированную гриву.

— Ну‑да, ну‑да. Мне моё здоровье дороже, — усмехнулась я, разбивая палкой крупные куски сгоревшей древесины, и решила, что углей достаточно — можно уже в яму плоды пандануса закладывать. — А ты, Наташ, если хочешь диареей мучиться и из кустов не вылезать, то это твоё право. Я — пас!

— Ой! — прошептала девица и испуганно уставилась на меня. — Ой! Ой! Мамочка! — она схватилась за живот и, не разбирая дороги, метнулась в заросли — только кусты затрещали. — Ведьма! — донеслось оттуда.

— Чего это она? — Стас удивлённо захлопал длинными ресницами, но его лицо тут же мертвенно побледнело, а зрачки расширились.

Глава 10. Сестра милосердия

— Что это… что за дрянь… — прохрипел Стас, хватаясь за горло. Лицо его вдруг пошло красными пятнами, будто кто‑то плеснул ему в лицо кипятком. Муж закашлялся, голос стал сиплым, почти неузнаваемым. Он провёл языком по губам, поморщился, будто во рту у него разом поселилось тысяча иголок. — Жжёт… — прошептал, а потом вдруг схватился за живот и согнулся пополам. — Ой, ой, больно… — В следующий момент он также скрылся в кустах, стонами и хрустом веток показывая направление своего движения.

Я не двинулась с места. Забросав плоды пандануса горячими углями, уселась на песок, обхватив колени руками, и закрыла глаза. Горячий ветер приносил из джунглей аромат неизвестных цветов. Словно в желании друг друга перекричать, пели птицы. От грохочущего неподалёку водопада до меня долетала мелкая водяная изморось, освежая и делая пребывание у костра более комфортным. Хотя… я всё же рассчитывала в ближайшее время найти более доступную еду — такую, которую не придётся так долго и муторно готовить.

Из зарослей послышался болезненный стон. Я открыла глаза, и всё более‑менее благодушное настроение как ветром сдуло. Похоже, я на время даже перестала дышать, стараясь в звуках джунглей вычленить те, что принадлежат людям. Они там вообще живы?

Сердце колотилось, где‑то в горле, но я не хотела ни жалеть их, ни помогать. Пусть почувствуют хоть каплю той боли, которую принесли мне. Но, с другой стороны, я пыталась вспомнить то, что знала о последствиях отравления недозрелыми плодами или теми, в которых могут присутствовать кристаллы оксалатов и другие биологически активные соединения (терпеноиды, алкалоиды, сапонины), которые при попадании в организм в сыром виде способны вызвать реакцию.

В кустах послышался шорох, и, прижимая руки к животу, из них вышел Стас. Его лицо посерело, глаза расширились, в них стоял настоящий страх. — Вода… дай воды! — выкрикнул он, но голос звучал так, будто он кричал сквозь вату.

Он уже не мог стоять. Сделав шаг, муж пошатнулся, словно земля ушла из‑под ног, и, спотыкаясь, с перекошенным лицом снова бросился к зарослям.

С другой стороны, также послышался стон, перемежаемый ругательствами. И, кажется, среди них прозвучало и моё имя. Всхлипы и сдавленные стоны Царицыной доносились из‑за густой листвы, перемежаясь с шумом, который не хотелось даже представлять.

Я рассеянно ковырялась палкой в углях, уже без всякого аппетита, осторожно переворачивая плоды пандануса. Совсем недавно я думала, что устроить себе временное жильё в джунглях и найти еду — это самое сложное. Теперь же я думала об этих «проблемах» с лёгкой ностальгией.

В настоящий момент двое метались между кустов, как загнанные звери, и каждый их крик, каждый стон только подтверждал: плоды пандануса не прощали жадности.

Я слышала, как Стас выкрикивает моё имя, но в этом крике не было привычного высокомерия — только паника.

Ещё с час продолжалось это безумство. Постепенно стоны и проклятия стихли, и они тихо, один за другим, вернулись из кустов. Царицына, всхлипывая, обхватив себя руками, отошла к воде и, наклонившись, принялась умываться.

Муж рухнул на колени и, раскачиваясь вперёд‑назад, уронил голову на руки, застонав так, что у меня внутри всё сжалось — но не от жалости, а от понимания: это конец их тайной идиллии. Никакой страсти, никакой романтики — только боль, стыд и страх.

Мне им нечего было сказать. Отвернувшись, я палками выкатила из углубления панданус с трещиной в скорлупе и, вооружившись ножом, с трудом вскрыла плод.

Я поддела кусочек запечённой мякоти палочкой, и он легко отделился от жёсткой оболочки. Пах дымом, но сквозь него пробивался тёплый, почти ванильный аромат — будто кто‑то поджарил на углях сладкую траву с нотками кокоса. На вкус плод оказался одновременно крахмалистым, как печёный батат или молодой банан, и чуть травянистым, как паста из свежей зелени, только мягче. Сладость была не яркой, а приглушённой, медовой, с лёгкой ореховой нотой. А ещё чувствовалась едва уловимая пряность — не острая, а будто от тёплого мускатного ореха. И всё это смешивалось с дымком: не резким, а мягким, прокопчённым, будто фрукт впитал в себя запах костра и ночного ветра с океана.

Что ж, мне понравилось! И, пожалуй, вкус этого необычного плода стоил всех моих титанических усилий и потраченного времени. Вот только было бы у меня четыре плода — еды хватило бы подольше.

А, кстати! Я прислушалась, только сейчас поняв, что мои воришки наконец успокоились. Я знала, что им ничего страшнее неприятных ощущений и поноса не грозит. От плодов пандануса не умирают. Зато будет им впредь наука: не хватать чужое, не спросив.

Со вздохом поднявшись, я подошла к страдальцам ближе. Он сидел, прислонившись к стволу дерева, бледный, с потухшим взглядом. Она лежала рядом, свернувшись калачиком, и тихо всхлипывала — бледная, дрожащая, со слипшимися от слез, наращёнными ресницами.

— Это… это ты… — прохрипел Стас, глядя на меня с ненавистью и мольбой одновременно.

Я только покачала головой.

— Нет. Это вы сами. Вы взяли то, что не принадлежало вам, и не спросили, безопасно ли это. А теперь пожинайте плоды. В самом буквальном смысле.

Я знала, что самый острый период прошёл, но им всё равно ещё дня два будет нехорошо. Я могла бы просто отвернуться. Имела право. Но даже сквозь обиду и злость пробивалось что‑то простое, человеческое: нельзя смотреть, как люди корчатся от боли, и не попытаться хоть немного облегчить её.

Я ведь училась на фармакогнозиста — не для того, чтобы забыть всё при первом же испытании. Знания вдруг встали перед глазами чёткими строками лекций: при отравлениях в первую очередь нужно снизить всасывание токсинов, поддержать организм, не дать обезвоживанию взять верх. И главное — ничего не делать наугад.

У меня было немного: огонь, марганцовка, антибиотики. Первым делом я решила промыть им желудок — это самое базовое при отравлении. Но чистой воды не было, а кипятить её долго. Тогда я подумала про слабый раствор марганцовки: бледно‑розовый, почти прозрачный. Воду из водопада, при отсутствии альтернативы, мы всё равно уже пили, а значит, и для промывания желудка она вполне сойдёт.

В качестве посуды очень даже удачно подошли скорлупки от плодов пандануса — две из них оказались без трещин. Сбегав в свою пещерку, взяла оттуда всё необходимое. Навела раствор марганцовки и заставила обоих выпить столько, сколько смогли. Это не панацея, но хоть какая‑то попытка связать токсины.

Потом я подумала про сорбенты. В тропиках самый простой и доступный вариант — зола от костра. Я аккуратно собрала ещё тёплую древесную золу, перетёрла мелкие кусочки пальцами, убрала крупные угольки и получившийся порошок смешала с водой до состояния жидкой кашицы. Пусть это не активированный уголь из аптеки, но принцип тот же: адсорбция. Я убедила болезных выпить по паре глотков.

Антибиотики я решила не давать сразу. Отравление сырыми плодами пандануса — это не бактериальная инфекция, а токсическое поражение. Антибиотик мог только навредить микрофлоре и усилить проблемы с кишечником. Я оставила его на случай, если появится высокая температура или признаки вторичной инфекции, и строго предупредила об этом. А пока вернула драгоценные таблетки в пещерку, захватив вязаную кофту. Появилась у меня мысль!

А потом я пошла искать растения, которые могли бы помочь. В голове крутились лекции по этноботанике и тропической фитотерапии. Мне нужен был спазмолитик, противовоспалительное и что‑то, что снизит раздражение слизистой желудка.

И я нашла. Недалеко от этого места рос куст алоэ — не тот привычный комнатный, а дикий, с более толстыми, мясистыми листьями. Я срезала несколько листьев и промыла в лагуне. Алоэ в тропиках используют веками: он снимает воспаление, успокаивает раздражённую слизистую, помогает при спазмах. Очистив ножом один лист от толстой кожицы, дала Стасу и его пассии по небольшому кусочку. Горьковато, но терпимо.

Цырицына недовольно фыркала и даже пыталась капризничать. Но стоило мне пригрозить, что уйду и оставлю их разбираться с бедой в одиночку, — она тут же проглотила свою порцию, лишь едва сдержав рвотный позыв. Стас, не поморщившись, мужественно последовал примеру возлюбленной.

«Ну да, жить захочешь…» — усмехнулась я.

Когда всё было сделано, я села чуть поодаль, чтобы передохнуть, но так, чтобы видеть их. Я не простила. И не забыла. Но сейчас они были просто людьми, которым нужна помощь.

Ну а дальше нужно было бороться с обезвоживанием. В этом смысле очень бы пригодились молодые кокосы: в кокосовой воде содержатся электролиты — это поможет удержать жидкость в организме. Пить нужно маленькими порциями, но часто. Но для начала их ещё нужно найти. Я прекрасно помнила, что видела пальмы на пляже, неподалёку от той площадки, где стояли наши бунгало.

Сообщив страдальцам, что пошла искать кокосы, снова повесила себе на шею нож и захватила вязаную кофту: в ней будет очень удобно нести добытое. Поднявшись по вырубленным в скале ступеням, углубилась в джунгли. Идти по знакомой тропинке было легко, но темновато. Солнце уже собралось на покой, и, на вскидку, оставалось меньше двух часов до темноты.

Вскоре я ощутила запах недавнего пожарища. Сгоревшие бунгало я обошла стороной и вскоре вышла на пляж. Вот‑вот должен начаться отлив. На него у меня тоже были планы, но позже. С левой стороны пляжа, дальше знакомых мне зарослей пандануса, начинались скалы, которые выглядели словно скамьи в амфитеатре. На этих исполинских ступенях гнездились многочисленные пернатые обитатели острова. Но мой путь сейчас лежал вправо, где вдоль линии берега начиналась настоящая кокосовая плантация.

На мгновение задержавшись на пляже, я посмотрела на линию горизонта. Солнце, медленно тонущее в океане, окрасило небо в расплавленное золото и алый шёлк. Волны шептали что‑то тихое, будто делились секретом уходящего дня. Я вздохнула. Совсем недавно я беззаботно плавала и ныряла в чистейшей воде, собирая ракушки, а теперь… Когда же отец пришлёт спасателей?

Мотнув головой, я отогнала деморализующие мысли и зашагала дальше по влажному песку, уже подумывая, как бы мне раздобыть именно незрелых кокосов.

Внезапно мой взгляд скользнул по чему‑то на песке. Ещё до того, как я успела осознать увиденное, тело среагировало само: по спине пробежали колючие мурашки, а волосы на голове чуть приподнялись — словно шерсть на холке у зверя, почуявшего опасность.

Я медленно повернула голову вправо и проследила взглядом цепочку глубоких следов: они явно принадлежали крупному человеку и вели прямо в кокосовую рощу.

Глава 11. По следу незнакомца

Я невольно втянула голову в плечи, будто это могло сделать меня незаметнее. Следы были такие большие, что в голове не укладывалось: кто вообще мог их оставить? Каждый шаг будто кричал о чьей‑то огромной силе — и напоминал о том, что я здесь совсем одна. Холодок скользнул вдоль позвоночника, и я тихо попятилась назад.

И все же я не побежала. Это не то место, где можно убежать от возможной опасности. Кто бы это ни был, но остров слишком мал, чтобы исключить вероятность встречи. Тем более с тем, от кого не знаешь, что ожидать.

Вытерев влажные ладони о платье, осторожно шагнула вперед и присела рядом со следом. Страх от этой неожиданной находки мешал думать, но я явно чувствовала, что с этими следами что-то не то.

Я осторожно пощупала песок внутри следа, он уже заметно подсох, а это значит, этот некто прошел здесь некоторое время назад. И, похоже, ушел на довольно большое расстояние. Вот только в какую сторону он пошел? Боюсь, что в поисках питьевой воды — к водопаду! Этого мне еще не хватало!

Мои мысли скакали, словно блохи, и так и эдак пытаясь просчитать патовую ситуацию, в которую я попала. В любом случае выходило, что нужно как можно больше собрать информации об этом незнакомце. И все же что-то с ним не так…

Взгляд упал на мою собственную стопу. Скинув балетки, я встала на песок босыми ногами, затем высоко подпрыгнула, оставив при приземлении довольно глубокие следы во влажном песке. Сравнила их с оставленными незнакомцем.

Мой среднестатистический тридцать восьмой, конечно, отличался от следа неизвестного, так как тот, навскидку, был не меньше сорок пятого. И всё же его глубина… Он что, нес на плечах лодку, на которой приплыл?

Страх потихоньку отступил, сменившись азартом ищейки. Я и в детдоме любила играть в сыщиков. При этом Шерлоком Холмсом всегда была именно я!

Забыв о своей кокосовой миссии и повязав на талии за рукава кофту, отправилась на разведку. Внимательно оглядываясь от опасения попасть в засаду, я минут пять шла по следам.

Странности начались почти сразу. Глубина отпечатков резко менялась, а смещение веса — то на пятку, то на носок, то влево, то вправо — выглядело так, будто от смещения центра тяжести его вело из стороны в сторону. Ну, допустим, человек устал тащить так долго лодку на своих плечах, так на хрена ее вообще тащить вглубь суши?

Я остановилась и обернулась, проследив взглядом извилистую цепочку следов. Так он еще и пьян, оказывается? Версия, что человек слеп, отпадала сразу, так как несмотря на то, что маршрут больше походил на извилистый след змеи, деревья человек обходил просто филигранно. Так сказать, что ни одна пальма от его лба не пострадала.

Грустным взглядом окинув разбросанные тут и там кокосовые орехи, тяжело вздохнула. Тут и лекарство для больных, и еда, которую не нужно готовить на костре, а мне приходится тратить время на выслеживание кого-то.

Тяжело вздохнув, я продолжила слежку, всё сильнее и сильнее удивляясь. Следы, пропетляв между пальмами, поначалу всё дальше уводя в сторону водопада, вдруг резко свернули к пляжу.

Я остановилась, проследив взглядом за предполагаемой траекторией. Картина вырисовывалась более чем странная! По всему выходило, что очень крупный мужчина (что такой может оказаться женщина, я сразу отмела), взвалив на плечи лодку, шатаясь пропетлял между пальмами минут двадцать и снова направился к берегу, чтобы уплыть себе восвояси!

Такой расклад меня бы более чем устроил, — пробормотала я себе под нос. — Только сумасшедших тут ещё не хватало для полного счастья.

Но что-то подсказывало: версия, которая на первый взгляд казалась самой правдоподобной, почти наверняка окажется ошибочной.

Уже совершенно не понимая, что ожидать от странного незнакомца, я с еще большей осторожностью пошла дальше. Уже отчетливо слышался плеск набегающих на песок волн. Я спряталась за крайней пальмой и осторожно выглянула.

На песке, раскинув руки и ноги, лежали два мужчины. Судя по тому, что прилив уже доходил одному из них почти до пояса, лежат они здесь довольно давно и уж явно не загорают. Да и трудно получить хороший загар, будучи одетыми в полевую форму цвета хаки.

Готовая в любой момент дать деру, я осторожно приблизилась к ним. Да, это и правда были два мужчины, но очень разной комплекции. Если один из них больше походил на былинного богатыря, то второй, скорее, на подростка.

Всё также не теряя бдительности, я решила начать осмотр с того, что поменьше и потенциально менее опасен. Мои пальцы коснулись его запястья — кожа была ледяной, а пульс не прощупывался. На миг во мне шевельнулась глупая надежда: вдруг я просто не могу нащупать его из-за того, что руки предательски дрожат? Но тишина под пальцами была упрямой, безжалостной — она не оставляла места иллюзиям.

Я скользнула выше, к шее, прижала пальцы к коже там, где жизнь должна была отбивать свой ритм, — и снова ничего. Ни намёка на толчок, ни слабого эха биения, только холод остывшего тела.

Не знаю почему, но мне вдруг стало еще страшней. Казалось бы, ну мертв и мертв, мне меньше проблем! И все же…

Словно цепляясь за последнюю соломинку, приложила ухо к его груди. Шум прибоя накатывал волнами, смешивался с гулом в ушах, но сквозь этот рокот так и не пробился самый нужный звук. Ни единого удара. Сердце уже не билось.

Некоторое время, словно оцепенев, я просидела около мертвого тела. Тем временем прилив уже мне самой дошел до бедер, раз за разом пытаясь опрокинуть.

Вздохнула, посмотрела в неживое худощавое лицо белобрысого мужчины со светлыми редкими усиками. И тут до меня наконец дошло: вокруг тела не расплывается кровавое пятно. Значит, он, скорее всего, утонул, а его приятель не сразу это понял — вот и тащил его на себе, пока силы не оставили, и он сам не рухнул.

Я вздрогнула. Сумерки быстро опускались на остров, сгущая тени между деревьями, и воздух будто становился гуще, холоднее с каждой секундой. А вода… Вода перестала казаться теплой, вытягивая из меня остатки тепла.

Чертыхнувшись, я поднялась на ноги. Зубы выбивали отчаянную чечётку, пальцы едва слушались, пока я развязывала рукава кофты. Натянув её на себя, я не сдержала горькой, злой брани: кофта оказалась насквозь промокшей — видимо, успела пропитаться влагой, пока я сидела в приливной полосе.

Так ведь и простудиться недолго. Ночи на острове не так теплы, как этого ожидаешь от тропиков. Я снова посмотрела на мёртвого мужчину. Прилив уже дошёл ему до подмышек. Мелькнувшая было мысль похоронить бедолагу тут же разбилась о горькую действительность: лопаты у меня не было.

Но затем взяла верх практичность. Ему я уже ничем не могла помочь, а вот себе ещё вполне. Откинув кофту подальше на песок, я подхватила мужчину под мышки и, пыхтя от тяжести, выволокла его из воды. Костюм! Добротный и крепкий костюм из военных брюк и куртки на острове мне очень пригодится. Тем более что и размер почти мой.

Стараясь не думать о том, что я снимаю вещи с мёртвого тела, принялась быстро его раздевать. Похоже, сегодня мне всё же придётся померзнуть. Зато завтра простирну костюм в лагуне и высушу на камнях.

Бросив вещи рядом с кофтой, я обернулась на здоровяка. Он лежал чуть выше товарища, так что вода едва доходила ему до бёдер. Костюм его мне, конечно, был бы безнадёжно велик, но, может, в карманах найдётся что-нибудь полезное? Хоть бы обычная зажигалка — сейчас она была бы просто на вес золота.

Приблизившись к мужчине, присела рядом на корточки. И, прежде чем приступить к банальному обыску, посмотрела на него.

Это был брюнет — и в его внешности чувствовалась какая‑то собранная, почти военная строгость. Короткая стрижка «ёжиком» топорщилась едва заметными иголочками, а полностью выбритые виски только подчёркивали резкость черт, будто кто‑то провёл по лицу чёткой, уверенной линией.

Борода была короткой, ухоженной — не небрежной щетиной, а именно продуманной деталью: она аккуратно обрамляла подбородок, подчёркивая его твёрдую, волевую линию.

А лицо… Его будто и правда выточил искусный мастер: прямой, безупречный нос, губы — чёткая линия, сдержанный изгиб: в них не было ни капли слабости, лишь спокойная уверенность. В этой твёрдости таилась особая притягательность — не показная, а настоящая: «Я такой, какой есть».

И маленькая ямочка на подбородке добавляла облику упрямой изюминки, словно сама природа, завершая портрет, не удержалась и поставила здесь маленькую, но выразительную точку.

- Красавчик! Не люблю таких! – фыркнула я, вернувшись к обследованию его карманов. Но едва я отвернулась от лица незнакомца, как услышала тихий хрипловатый голос:

— Вы здесь на острове все такие привередливые? А если не нравлюсь, зачем щупаешь?

Я вздрогнула от неожиданно прозвучавшего голоса и отдёрнула руку, будто коснулась раскалённого железа. Он не просто был жив — он ещё и чувствовал каждое моё прикосновение, пока я была уверена, что имею дело с бездыханным телом.

Медленно подняв взгляд, я встретилась с его тёмными глазами — внимательными, чуть насмешливыми. Хотелось огрызнуться, чтобы скрыть дрожь в руках, но слова застряли. Холод исчез, будто его и не было, а внутри разгоралось что‑то жаркое, чужое — от этого хотелось одновременно сбежать и остаться.

Глава 12. Нашла коса на камень

Наши взгляды боролись ещё некоторое время, и, как ни странно, он первым разорвал зрительный контакт. Но сделал это так лениво, с выражением вселенской скуки на лице, словно я — самый неинтересный объект во Вселенной.

— Где это я? — осматриваясь вокруг, незнакомец медленно приподнялся на локте, а затем одним неуловимым движением встал на ноги.

— Думаю, там же, куда сам и пришёл, — фыркнула я, поднимаясь с песка и настороженно следя за каждым его движением, словно за ожившим колоссом.

Я нервно сглотнула, медленно пятясь и шаря взглядом по кустам — готовая в случае малейшей опасности дать дёру. Противостоять этому двухметровому шкафу у меня не было ни единого шанса. Просто живая машина для убийства.

А мужчина тем временем, не обращая на меня никакого внимания, похлопал себя по карманам, проверил их содержимое, удовлетворённо кивнул и направился к своему мёртвому приятелю. Убедившись, что тот мёртв, он, будто это, само собой разумеется, взял его за ноги, затащил на глубину, оставил там и, не оглядываясь, спокойно вернулся назад.

Я от удивления открыла рот и потому не сразу поняла, о чём он меня спрашивает.

— Что?

— Я спрашиваю, давно ли ты занимаешься мародёрством? Это что, твой способ заработка? — соизволив поднять на меня тяжёлый изучающий взгляд, мужчина начал медленно раздеваться.

— Эй! Ты что делаешь? — подавившись от возмущения воздухом, я закашлялась.

— А что, не видно? Снимаю мокрую одежду, — тем временем незнакомец скинул с себя камуфляжную куртку, оставшись в белой борцовке, и взялся за застёжку брюк.

Я резко отвернулась, ловя ртом воздух. Если в одежде мужчина просто казался огромным, то, сняв её, оказался воплощением грубой силы: широкие плечи словно заслоняли собой полосу прибоя, а руки, от запястья до шеи покрытые татуировкой дракона, бугрились мускулами так, что казалось — эта живая сталь вот-вот прорвёт кожу. В нём не было изящества — только мощь, от которой становилось не по себе и в то же время невозможно было отвести взгляд.

— Что молчишь? — я вздрогнула. — Много вас тут таких?

— Каких таких? — я медленно повернулась, стараясь смотреть исключительно на лицо собеседника.

— Ну, таких, кто обирает попавших в беду людей?

— И никого я не обираю! Я проверила — он был точно мёртв. А мёртвому одежда уже не нужна! — я уже начала злиться. Появился из ниоткуда и считает, что имеет право меня допрашивать!

— А тебе прям так сильно и нужна? Что вы с ней делаете — толкаете по дешёвке на рынке Фиджи? — хмыкнул нахал и принялся медленно выжимать свои брюки. Вены на его руках вздулись, и мне показалось, что он сейчас попросту разорвёт пополам жгут из мокрой ткани.

— Ночью холодно! Вот что! — выкрикнула я, почувствовав, как мои ногти впились в ладони. — Да ты сам кто такой? Непонятно, как попал на мой остров, а ещё допрос устраиваешь!

Его руки, до этого с неспешностью парового пресса выжимавшие одежду, замерли, а лицо удивлённо вытянулось.

— Так это ты та девица, которую разыскивали силовики?

— Что? Какие силовики? Что ты знаешь о нападении на остров? И сам-то ты кто такой? — выпалила я и пришла в себя, лишь поняв, что уже стою на носочках напротив амбала и снизу вверх смотрю на его багровеющее лицо.

— Кто я такой? — медленно нависая надо мной, прошипел мужчина. — Я промысловик. Нас с приятелем наняли на десять дней обеспечивать отдыхающих богачей морскими деликатесами, а иногда и дичью. А потом приплыли… эти, — он кивнул в сторону океана.

— Ну? Ну и что дальше? Да не молчи ты, расскажи толком, что произошло! — забывшись, я схватила здоровяка за запястье и потрясла. С таким успехом я могла бы пытаться сдвинуть гору.

Он удивлённо приподнял смоляную бровь, и я поспешно убрала руку за спину.

— Ну! «Не молчи!» — уже с мольбой произнесла я. — Я уже два дня себе места не нахожу: не могу понять, кто на нас напал и зачем они увезли всех людей?

— Хочешь сказать, что и правда не знаешь? — его синие глаза смотрели на меня с прищуром, словно он пытался прочитать мои мысли. — Тогда как ты узнала, что они именно в это время нападут на остров?

— Что? — я уже вовсе не понимала, в чём меня хочет обвинить этот здоровяк и вообще по какому такому праву.

— Ты очень вовремя спряталась в джунглях, не находишь? — незнакомец всё так же нависал надо мной, и я уж не знала, чем он быстрее меня задавит — своей массой или тяжёлой энергетикой.

— Я не пряталась, я убежала, чтобы немного побыть одной. Мне нужно было подумать, осознать, что я увидела, и решить, что делать дальше, — пробормотала я, вдруг почувствовав, что ужасно устала — в основном морально. И как-то сам собой пропал страх перед этим, несомненно, очень опасным незнакомцем.

— Что ты увидела? Как твоих коллег, угрожая оружием, словно скот, загоняют на яхту? — зарычал мужчина. — Хочешь сказать, что ты не знала, что силовики прибыли по твою душу? Что наворовала денег у правительства, а теперь разыгрываешь из себя наивную дурочку? Думаешь, я на твою ангельскую внешность куплюсь? — словно оживший Халк, мужчина ходил туда-сюда по берегу, сжимая кулаки. — Как ты там сказала? Не любишь таких, как я? А я терпеть не могу таких, как ты! Изнеженных, но хитрых и изворотливых сучек, которые считают, что только по праву принадлежности к слабому полу им можно всё! И…

Что он ещё хотел сказать обличающего, я так и не успела узнать: у меня в животе громко заурчало.

Мужчина замер и удивлённо уставился на меня.

— Да! Представляешь, хитрые и изворотливые… девушки тоже мёрзнут и хотят иногда есть! Я ни черта не поняла, в чём ты меня так яростно обвинял, но если поем, то выслушаю тебя ещё раз со всем возможным вниманием! — буквально прокричала я, размахивая руками, а потом, словно сдувшийся шарик, просто опустилась на песок и прошептала: — Давай хоть костёр разведём? Ты кокосы умеешь открывать?

Прошло полчаса. Я сидела, обхватив колени, на кофте, укрывшей ворох крупных листьев. Дрожь никак не хотела отпускать, а зубы стучали так, что, казалось, этот звук разносится по всему острову. Костюм погибшего промысловика, надетый поверх платья, неплохо согревал, но холод был не снаружи — он шёл изнутри. Похоже, я просто перенервничала.

Держа в руках половинку недозревшего кокоса, я медленно и экономно пила его сок. Очень хотелось пить, а фляжку с водой я оставила в пещерке, надеясь, что быстро вернусь. Но теперь решила носить с собой всё самое необходимое: в этом месте ни в чём нельзя быть уверенной.

Над океаном догорал закат: полоса расплавленного золота на горизонте медленно тускнела, уступая место лилово-серой дымке. Последние отблески скользили по волнам, вспыхивали дрожащими бликами и тут же гасли, будто сама вода глотала этот свет. Небо над океаном темнело стремительно: из алого становилось пепельным, из пепельного — почти чёрным, и только тонкая, едва заметная кайма у самого края земли ещё хранила отголосок дня.

Остров будто замирал вместе с угасающим светом: шелест листвы становился глуше, крики птиц смолкали один за другим, и лишь ровный, неумолимый гул прибоя нарушал эту нарастающую тишину. Ночной холод больше не казался просто пронизывающим — он становился частью окружающего мира, его естественной, безжалостной чертой, и я вдруг остро почувствовала, насколько здесь, на этом острове, я одинока.

Неподалёку уютно потрескивал костёр. Мой новый знакомый, представившийся прозвищем Атом, задумчиво глядя в огонь, подкидывал в него сухие ветки.

— Значит, говоришь, что Ева тебя зовут? — усмехнулся мужчина. — А что, очень символично: тропический остров, Ева… Вот только я не Адам.

Я почувствовала на себе его испытывающий взгляд, но промолчала. Теперь, когда первые страсти улеглись, он мне не казался опасным — а может, я просто исчерпала свой лимит страха.

— Может, всё же расскажешь, по какой такой причине ты так вовремя драпанула в джунгли?

— А ты, может, расскажешь, что случилось в моё отсутствие? И почему в произошедшем ты винишь именно меня? — повернулась я к нему. Сквозь пламя костра виднелся лишь тёмный контур его тела да жутковато мерцающие, словно у хищника, глаза.

— Только после вас! — изобразил он шутовской поклон.

Я уже и так поняла, что рассказать придётся, хотя мне очень не хотелось, чтобы о моих личных проблемах узнал кто-то посторонний. Но также поняла, что иначе не получу нужной мне информации. Да и скрывать, наверное, не имеет смысла. Не дурак же он! Немного понаблюдает за нами тремя — и сам обо всём догадается.

— Шантажист! — проворчала я беззлобно, бросая в рот кусочек кокосовой мякоти.

С противоположной стороны костра послышался тихий смех.

— Завтра. И расскажу, и покажу, — пообещала я, допила кокосовый сок, положила недоеденный орех на травку и, плотнее завернувшись в кофту, улеглась на подстилку из кокосовых листьев.

Перед тем как уснуть, мелькнула последняя ехидная мыслишка: Царицына сейчас мёрзнет в своих шортах и топике. Если, конечно, Стас не отдал ей спортивный костюм.

Глава 13. Кокосовый ликбез

Проснулась я от ощущения чужого взгляда. И да, мне это не показалось. Новый знакомый сидел рядом и беззастенчиво меня разглядывал. Тело обожгло незнакомым жаром. Вернее, его природа мне вполне была ясна, но, чтобы это было вот так, лишь от одного взгляда мужчины… Такого со мной еще не бывало.

- Ну и что ты так на меня уставился? – сон мгновенно слетел с меня, и я поспешно поднялась со своей жесткой лежанки. Беглый осмотр одежды показал, что ночью на мою честь никто не покушался. Хотя… Кто бы ему помешал, пожелай он на меня напасть? Место-то безлюдное.

- Да так. Вчера я тебя не очень разглядел. Вот… Наверстываю упущенное, оцениваю, – хмыкнул нахал, жуя какую-то травинку.

- Тащишь в рот что попало, а зеленушка вполне может ядовитой оказаться, – проворчала я, проигнорировав провоцирующее высказывание.

Я прекрасно знаю, что меня считают красивой – пожалуй, даже чересчур. В глаза меня называют «Снежной королевой», а за глаза – «зазнавшейся красоткой». Но и насчёт этого брутального красавца я вряд ли ошибусь: он наверняка избалован женским вниманием. Наверняка на него девушки вешаются пачками. Однако в его коллекции меня точно не будет – пусть даже и не надеется.

- Вчера одни уже съели кое-что без спроса, а потом территорию метили полдня! – фыркнула я.

- Ты это о ком? – мужчина поспешно выплюнул травинку, в его взгляде мелькнул испуг. Мне на секунду стало смешно.

- Скоро узнаешь! Или ты думаешь, я здесь одна осталась?

- И сколько же здесь других людей? – мужчина нахмурился и сжал кулаки, словно готовясь к драке.

- Не бойся! Если уж я еще жива, то тебе точно ничего не грозит, - усмехнулась я, было странно наблюдать, как огромный мускулистый мужик напрягся, когда узнал, что на острове я не одна. – Их немного. Но достаточно, чтобы за сутки они надоели мне хуже горькой редьки! Никогда не думала, что, встретив на необитаемом острове людей, буду мечтать остаться без компании.

- А я тебе тоже не по нраву? – похоже, после моих слов красавчик успокоился и тут же начал заигрывать со мной, поигрывая бицепсами и подмигивая.

- Пока не решила, - пробурчала я, отправляясь в кусты. – За мной не иди! Мне переодеться нужно!

Мое белое дизайнерское платье пришло в полную негодность, я сокрушенно вздохнула. Не то чтобы мне было жаль эту вещь, в отцовском доме у меня хороший гардероб, но будь я на этом острове одна, и в этом рванье спокойно бы походила, дожидаясь помощи. Но теперь, видимо, придется париться в плотном защитном костюме погибшего бедолаги.

Я оборвала уже напоминающую лоскуты юбку, оставив лишь верх платья, и надела штаны. А куртку спрятала в вязанную кофту, с успехом выполняющую у меня функцию сумки.

Выйдя из своего временного укрытия, застала мужчину за сбором кокосов. Он приседал, разглядывая очередной орех.

Я присела на корточки возле пары крупных орехов, валявшихся у ствола, и провела пальцами по жёсткой ворсистой оболочке.

— Не трогай пока этот, — тень моего нового знакомого упала на песок. Он присел рядом, вытянув длинные ноги, и взял один из орехов в руки. — Видишь, тут волокна будто стёрлись, и местами проглядывает гладкая скорлупа? Это плохой знак. Такой плод долго пролежал, мог испортиться.

Я склонила голову, разглядывая орех в его руках.

— А как понять, что он хороший? — спросила я, невольно подавшись вперёд.

Он улыбнулся и перевернул кокос так, чтобы я видела верхушку.

— Смотри на «глазки» — эти три тёмных пятнышка. У хорошего ореха они сухие, твёрдые, без плесени. Если хоть один мягкий или влажный — значит, внутри уже гниль пошла.

Он поднёс кокос к уху и слегка потряс. Послышался чёткий плеск.

— Слышишь? Вода внутри должна булькать. В зелёных кокосах её много, она свежая, сладковатая. А в спелых вода постепенно превращается в мякоть, её становится меньше. Если потрясти спелый орех и ничего не слышно — скорее всего, он перезрел или высох.

Я взяла другой орех, тот, что потемнее, поднесла к уху и потрясла. Тихий всплеск отозвался, где‑то внутри.

— Этот вроде булькает, — прошептала я, прислушиваясь.

— Да, и посмотри на цвет. Зелёный — это молодой, в нём почти нет мякоти, зато полно сока. Но они редко падают сами. Чаще всего это бывает после сильного ветра, или пальма сама может сбрасывать часть недозрелых плодов, если ей не хватает ресурсов, чтобы довести все плоды до зрелости.

- Жаль! – я посмотрела по сторонам, пытаясь взглядом обнаружить еще парочку зеленых. – Очень люблю кокосовый сок. Ну да ладно, главное, что питьевая вода на острове есть, обойдемся и просто спелыми.

- Покажешь дорогу к водопаду? Пить очень хочется. А я, как видишь, не только свою фляжку в океане потерял.

- Покажу, - я задумчиво кивнула. Какая-то мысль не давала мне покоя, но мельтешащий перед глазами, бугрящийся мышцами торс и яркие татуировки на мощных руках мужчины сбивали меня с мысли.

- Золотисто‑жёлтый — на подходе к спелости. А коричневый, как этот, — уже зрелый. Тяжёлый? Попробуй! – продолжая лекцию, мужчина протянул мне свою находку.

Я взвесила орех в ладони. Он оказался неожиданно увесистым.

— Тяжёлый, — кивнула я.

— Значит, хороший. Мякоть налилась. Такой как раз годится и для еды, и для масла.

Рядом на песке лежал ещё один орех — тёмный, с заметной трещиной сбоку. Я кивнула на него:

— А этот?

Мой знакомый нахмурился, осторожно потрогал трещину пальцем и тут же убрал руку.

— Такой не бери. Трещины — это ворота для бактерий. Внутри может быть плесень, даже если снаружи не видно. Да и запах бывает обманчив, пока не вскроешь.

- Ну, думаю, пока нам хватит на первое время, а потом недолго еще набрать, - он поднялся, отряхнул колени.

Я тоже поднялась, прижимая к себе выбранный орех. Сердце стучало, где‑то в горле — не столько от волнения, сколько от ощущения, что я наконец‑то начинаю понимать этот остров. Мы выбрали шесть спелых кокосов и два зеленых. Я запихнула их в узелок из кофты.

- Давай понесу! – мужчина взял мою ношу. – Ну, показывай дорогу к водопаду, а то пить уже давно жутко хочется, а кокосовым соком особо не напьешься.

Нехотя расставшись с «котомочкой» — а в ней, по сути, было всё моё «состояние»: все тёплые вещи, — я пошла впереди, указывая дорогу к водопаду. В голове крутился один и тот же вопрос: какой будет реакция Стаса и Царицыной на нового человека?

Воздух раннего утра был пропитан солоноватым дыханием океана, насыщенным запахом прелой листвы и сладким ароматом невидимых мне цветов. Я шла по узкой тропинке, чувствуя под тонкой подошвой балеток каждый камешек и ветку, на которые наступала.

Да, моя обувь не очень подходит для прогулок по джунглям. Хорошо, что хоть такой подходящий костюм удалось раздобыть. Невольно вспомнилось, что я сняла его с мертвого тела. По телу побежали колючие мурашки. Интересно, а подошла бы мне обувь того мужчины?

И тут я встала как вкопанная, а мне на талию легли мужские лапищи.

- Эй! Ты что так резко тормозишь? Я чуть в тебя не врезался! – руки сразу благоразумно убрались с моей талии.

А я, повернувшись назад, опустила взгляд на ноги мужчины. Он был бос, но на его ремне болтались связанные за шнурки высокие берцы.

- Не очень удобная обувь для прогулок по тропическому острову. Или я не права? – я подняла голову, встретившись с внимательным взглядом синих глаз.

- Обыкновенная, не в кроссовках же ходить? – пожал он могучими плечами.

- Логично, - кивнула я и потопала дальше, пытаясь представить, как бы мои ноги чувствовали себя в такой обувке в жарком и душном климате тропического острова.

Над головой сплетались кроны деревьев, сквозь которые пробивались солнечные лучи. Вокруг звенели голоса птиц, мелькали яркие вспышки бабочек — и тут же исчезали в тени.

Мне приходилось ступать осторожно, внимательно смотря под ноги. Я точно не знала, какие мелкие твари здесь водятся, но очень бы не хотелось вместо ветки наступить на ядовитую змею, так не вовремя переползающую через тропинку.

Вспомнилось, как я металась по острову в первый день после пожара, ломясь через кусты, не разбирая дороги, но, видимо, дуракам везет. К сожалению, я не очень тщательно изучала фауну острова Нукудрау, недавно приобретенного моим отцом. Вроде бы не предполагалось, что на нем мне придется выживать, но теперь, видимо, придется вспомнить всё, что я о нем читала, да поднапрячь извилины сладкой парочки. Хотя основная надежда у меня была на нового знакомого, охотник он, в конце концов, или так, лишь бесполезная гора мышц?

Мир сузился до этой тропинки, шелеста листьев и уже близкого рокота водопада. Вскоре я уже осторожно спускалась по каменным ступеням, позади тяжело топал здоровяк.

- Ну и где остальные спасшиеся? – пророкотало сверху. Я подняла голову на буквально нависшего надо мной мужчину.

- Как там тебя? Атом, кажется?

- Он самый.

- Атом, ты это, постой здесь немного. А то тебя видно издалека, увидят, испугаются и спрячутся. Я предупрежу… «друзей», - поморщилась, говоря это, - и позову тебя.

- Идет! – кивнул он, усаживаясь на нижнюю ступеньку лестницы.

Я двинулась вправо, вдоль водоема, к тому месту, где я запекала плоды пандануса.

И не ошиблась! Оба голубка, обнявшись, полулежали на охапке листьев.

- Что лежите? Ждете, когда вам еда сама на голову свалится? – хмыкнула я, подходя ближе.

- Евка! Ты куда подевалась? Ты же за кокосами еще вчера ушла! – подорвался с лежанки мой муж. Его густые, красивой формы брови нахмурились, а глаза буквально метали молнии.

- Не поняла наезда! – я удивленно уставилась в заросшее щетиной, недовольное лицо моего благоверного. – Ты что, решил, что я с каким-то местным бабуином загуляла? Хотя здесь и обезьян-то нет. А подумать, что со мной элементарно могло что-то случиться, ты не мог? Змея, может, укусила? Или что, своя «царица» ближе к телу? – я неожиданно легко завелась, чувствуя невероятно сильную обиду. Пожалуй, даже большую, чем когда застукала эту парочку в постели.

Лицо Стаса удивленно вытянулось, неужели он ожидал, что я начну оправдываться? Хотя… раньше я, похоже, так и делала. Вот, блин, дура!

- Я не подряжалась снабжать вас провизией! Раз вы теперь пара, вот ты, Стас, и заботься о своей даме, а меня оставьте в покое! Но, чтобы вы сильно не плакали, я нашла вам помощника, разыскала для вас «няньку», кто сможет едой обеспечить до прибытия спасателей.

Несмотря на обиду, мне было любопытно, как Царицына отреагирует на более крупного и брутального самца? Но также было интересно, как это воспримет Стас! Моя маленькая месть обретала все более конкретные очертания.

Да, мне самой Атом очень понравился. Но я отдавала себе отчет, что понравилась именно его внешняя привлекательная оболочка, над которой постарался господь бог, тренажеры, ну и мастер тату-салона. А вот за ней, с большей степенью вероятности, может скрываться гнилая сердцевина, как в перезревшем кокосе. Да и выражение «Красивая жена — чужая жена» с той же степенью вероятности подходит и к красивым мужчинам, избалованным женским вниманием.

- Атом, выходи! – обернувшись, крикнула я и с любопытством уставилась на лица двух «голубков», готовясь к интересному представлению. Но едва мужчина вышел из-за поворота и остановился рядом со мной, я стала свидетелем совершенно неожиданной сцены!

Глава 14. Три плюс один

Стас вскочил на ноги и шумно задышал, воинственно приподняв подбородок. Он судорожно сжал кулаки и, окинув охотника ревнивым взглядом, повернулся ко мне.

- Ну и как ты провезла своего любовника на остров? Где ты его прятала? Не знал, что ты так испорчена, Ева! В стрип-клубе, наверное, этого альфонса откопала? А еще мне сцены ревности закатываешь! Да я невинный ягненок по сравнению с тобой! – возмущенный голос Стаса окреп и уже вполне мог конкурировать с грохотом водопада.

Но я не успела ничего ему ответить, так как мимо меня промелькнула смазанная тень, и вот уже мой муж болтает ногами над землей, удерживаемый под подбородком огромной лапищей Атома.

- Ты кем меня назвал? Стриптизёром и альфонсом? – от разъярённого рыка моего нового знакомого волоски на моих встали дыбом, и я опомнилась лишь тогда, когда услышала хрип задыхающегося мужа.

- Атом! Атом, поставь его, пожалуйста, на землю! Это же Стас, он всегда сначала говорит, а потом уже думает, - я осторожно коснулась каменного предплечья мужчины. – Тебе даже убивать его не нужно за оскорбление, просто не помогай найти еду на острове.

Стальной захват разжался, и кулём свалившийся на землю муж, схватившись за пострадавшее горло, широко открыв рот, принялся шумно дышать. Я перевела взгляд на его подозрительно молчавшую любовницу.

Я не психолог и не знаток-физиономист, но, по логике, испуганная женщина должна визжать, пытаться отбить любимого или хотя бы грохнуться в обморок. Хотя… это, скорее, про обычную женщину. А вот Царицына вполне могла тут же начать строить глазки, пытаясь завоевать более сильного самца — именно этим она ещё недавно и занималась, дефилируя по коридорам офисного здания. Но сейчас её странное поведение никак не вписывалось в моё представление о ней.

Девушка осталась сидеть на месте, в ворохе листьев. Лишь прямая напряжённая спина и поджатые губы выдавали её волнение. А взгляд… он был устремлён в никуда, задумчивый, отрешённый — словно она напрочь игнорировала харизматичного татуированного Геракла, будто его и вовсе не существовало.

- Ладно. Всё. Успокоились! – я старалась говорить твёрдо и уверенно, но это было ох как трудно, так как я сама этой уверенности вовсе не ощущала. Похоже, к двум людям, которых я желала сейчас видеть меньше всего, добавился еще катализатор неприятностей — огромный, вспыльчивый и непредсказуемый.

Ох, папа, найди меня поскорее!

Неожиданно, будто желая погасить боевой пыл вспыливших самцов, воздух словно сгустился — стало тяжелее дышать. Солнечный свет в одно мгновение померк, небо затянуло серой пеленой. Первые тяжёлые капли ударили по песку, выбивая из него крошечные фонтанчики. А потом дождь хлынул стеной — словно кто‑то распахнул над океаном невидимый небесный шлюз.

На мгновение меня оглушило, тугие струи дождя больно хлестали по голове и по спине, напоминая душ Шарко. Я сжалась, лихорадочно оглядываясь в поисках хоть какого-то укрытия, но при этом прекрасно знала, что ничего подобного рядом нет. Мысль о пещере я отмела сразу. Что бы ни случилось, у меня должен быть хоть какой-то козырь, место, о котором никто не знает. Да и, собственно, уже и смысла не было прятаться, так как уже в первые секунды я промокла до нитки.

Неподалеку, почти не видимый за серой стеной дождя, зло матерился Стас, и повизгивала Царицына. Охотник стоял рядом. Замерев, он лишь немного наклонил вперед голову, чем напомнил мне статую Атланта. Струи воды, извиваясь, стекали по его накачанным рукам и груди, обрисовывая каждую неровность и словно акцентируя внимание на его рельефном теле.

Поняв, что неприлично долго его разглядываю, наклонила голову еще ниже, сплёвывая попавшую в рот воду. Стиснув зубы, я терпеливо ждала. Я знала, что не в сезон дождей дождь долго не идет, хотя и начинается внезапно, словно кто-то резко включил кран.

Минут через пять ливень действительно стал утихать, и уже через пару минут в небе снова ярко сияло солнце. Мы стояли мокрые и хмуро, словно сычи, поглядывали друг на друга. Осознав нелепость ситуации, я нервно хихикнула, Атом в ответ фыркнул, его плечи затряслись, а затем джунгли огласил его громоподобный хохот.

Вскоре мы с ним смеялись, как сумасшедшие, а особенно подлил масла в огонь хмурый вид моего мужа. Его каштановые до плеч волосы облепили лицо и шею тонкими полукольцами, а из-под мокрой челки на меня недовольно смотрели большие карие глаза, обведенные слипшимися от воды длинными ресницами.

- Вы что, больные? – Царицына соскребла себя с мокрой насквозь кучи листьев и зябко обхватила плечи руками. Вопрос, конечно, был риторическим, потому на него никто отвечать не стал.

- Я что-то не понял, - охотник встряхнулся, словно собака, окатив нас новой порцией капель, - вы что, за два дня после пожара даже не удосужились себе шалаш сделать? Хотя это вопрос не к девчонкам, - его тяжелый взгляд уперся в Стаса.

- Да кто же знал, что нас так надолго оставят без помощи? Я думал, что максимум на следующее утро за нами прилетят, ну или приплывут! – и посмотрел на меня, как на виновницу подобного безобразия.

- Ладно, думал, не знал... - мужчина мрачно оглядел все вокруг, и в его взгляде так и читались мысли, что все насквозь мокрое, даже присесть некуда. Вздохнув, он порылся в многочисленных карманах своих штанов военного образца и извлёк нечто громоздкое, но наверняка смертоносное. Это был даже не нож, а целый арсенал в одних ножнах.

Что это вообще такое? Вроде мачете, но какой‑то… не такой. С зубчиками, с крюком странным, ещё и дырки какие‑то на лезвии — будто не оружие, а набор инструментов в одном. Выглядит тяжёлым, грубоватым, совсем не изящным… Но отчего‑то именно от этой его неказистости становится спокойнее. Похоже, незаменимая вещь для выживания в диком лесу.

— А для чего эти отверстия в лезвии и крюк у основания ножа? — спросила я, не скрывая любопытства.

— Это не просто нож, а целый спасательный набор, — коротко пояснил мужчина, держа инструмент в ладони. — Крюк — чтобы стропы и верёвки срезать в момент. Отверстия — под рычаг или отвёртку: если надо что‑то поддеть, открутить, сдвинуть с места. Пила тут, стеклобой на торце рукояти… Всё, чтобы выручить там, где секунды на счету.

Он на миг задержал взгляд на универсальном инструменте, будто убеждаясь, что каждая деталь на своём месте, потом привычно убрал его в жёсткие ножны и щёлкнул фиксатором, закрепив на ремне.

— С этим не пропадёшь, — бросил он спокойно и, прищурившись, оглядел ближайшие заросли, а затем обернулся к буравящему его хмурым взглядом Стасу. – Так, ты пойдёшь со мной, надо дров сухих найти.

— Это шутка такая? – лицо моего благоверного удивленно вытянулось. – Где ты сухие дрова найдешь после такого ливня?

- Места надо знать. Идём!

- А ты что раскомандовался? Явился неизвестно откуда, а уже порядки свои устраиваешь? – почти фальцетом выдал муженёк.

Охотник стиснул зубы — так, что желваки заиграли на скулах, а в глазах мелькнул холод.

— Откуда явился — позже расскажу. Всем. Но не очень-то удобно вести разговоры стоя, ты не находишь? Хотя и на этой мокрой земле сидеть — не вариант. Давай сперва найдём, на что присесть, тогда и поговорим.

Он чуть подался вперёд, и голос его стал жёстче.

— И вот что… На будущее. Пока нас не заберут с этого острова, ты делаешь то, что я говорю. Точка. Иначе спать будешь тут же, на сырой земле, а есть… И вовсе ничего не будешь. Тут не курорт, парень, тут выживают те, кто что-то делает.

Не дожидаясь ответа, охотник развернулся — и словно растворился среди зарослей, двигаясь, как тень: бесшумно и стремительно. Стас, снова недовольно зыркнув на меня, словно на виновницу всех его бед, ломая ветки, потопал следом.

- И где ты его откопала? Да и форму, как у него? – проворчала Царицына, завистливо скользнув взглядом по моим штанам. – Зайдя за большой валун, она сняла топик и, быстро выжав его, снова надела. Затем то же самое проделала с мокрыми шортами.

Я молча пристроилась рядом, выжимая штаны и грустно обозревая куцые остатки обрезанной у платья юбки. У штанов плотная ткань, на мне высыхать будут долго, их бы на солнышко повесить, а еще лучше, на горячем камне разложить. И тут… Эврика! Я вспомнила о своем трофейном платье!

Буркнув, что мне надо ненадолго отойти, тоже юркнула в заросли. Раздававшийся в стороне стук по дереву ясно указывал на местоположение мужчин, а значит, я смогу спокойно наведаться в свою пещерку.

Двигаясь сквозь заросли, я дошла до водопада и быстро юркнула за сверкающую на солнце водяную стену. К счастью, все мои вещи были на месте! Словно Кощей Бессмертный, я некоторое время радостно перебирала свои сокровища, хваля себя за предусмотрительность и быструю соображалку. Не знаю, что еще есть полезного в многочисленных карманах костюма охотника, но чего у нет точно, так это лекарств!

Вот только это не дело, постоянно за каждой вещью пробираться к пещере, так и спалиться недолго. Но теперь, похоже, одной проблемой будет меньше! Я довольно похлопала по большим карманам моих собственных штанов и почувствовала под пальцами что-то твердое.

Упс! Кажется, моих сокровищ сейчас больше станет!

Я поспешно опустила руку в карман, и пальцы нащупали что‑то твёрдое и угловатое — совсем не похожее на охотничий нож. Вытащив предмет, я пригляделась: небольшой металлический кусочек с насечками — то ли деталь от какого‑то механизма, то ли отмычка.

В следующем кармане лежал дешёвый мобильник. Экран покрывала мутная паутина трещин, корпус потемнел от долгого пребывания в воде — телефон явно был мёртв. И наконец, в боковом кармане я обнаружила туго скрученный рулончик тонкой проволоки. Концы её оканчивались короткими деревянными держателями. Я ухватилась за них и потянула — проволока расправилась с тихим, почти зловещим шелестом.

Я уставилась на предмет, до боли знакомый по боевикам. Холодок пробежал по спине. Этот костюм явно принадлежал не тому, за кого себя выдавал его хозяин.

Глава 15. Волк в овечьей шкуре

Мы все вчетвером сидели в углублениях — в половинках трухлявого ствола, расколотого вдоль. После ливня края древесины потемнели, набухли влагой, а вот середина осталась сухой — будто дерево сберегло для нас укромное местечко. Трухлявое «сидение» слегка пружинило под моим весом, напоминая старое, продавленное, но уютное кресло.

Мы с Атомом сидели на одной половинке ствола, а Стас с Царицыной, напротив нас, на другой. Между нами, словно стол переговоров, темнела яма вчерашнего кострища, по сторонам которой громоздились куски трухлявого дерева и вполне себе крепкие чурки. Мы специально вынесли их на солнце, чтобы к вечеру они подсохли и сгодились для костра.

Некоторое время мы молча ковырялись каждый в своей половинке кокосового ореха, бросая друг на друга исподлобья подозрительные взгляды. Каждый думал о своем, но, судя по всему, радужными мысли не были ни у одного из нас.

- Ну и кто ты такой? – первым нарушил молчание Стас, и снова его подозрительный взгляд перескочил с новичка на меня. – Откуда взялся на острове?

- Я – промысловик, нанятый на Фиджи для обеспечения богатых туристов дичью и морепродуктами. Нас было двое, но Серый…

- Серый? Так вы что, русские? – перебила мужчину Царицына, и почему-то в ее глазах сверкнул интерес.

- Да, мы русские. Мой приятель, Сергей Лукин, бывший лесник из Воронежского заповедника. А я десять лет служил в ВДВ, подробнее не могу рассказать, сами понимаете. После тяжелого ранения был комиссован, но на гражданке не прижился, все в поля да в леса меня тянуло. Вот Серега и предложил наняться на такую работу!

- Так вы же наши! Откуда вы что знаете о местной природе? – перебил рассказчика Стас. Но мужчина лишь едва повел бровью, продолжая свой рассказ:

- Мы с Серегой изучили архипелаг Фиджи, прикинули, где что водится, и в туристический сезон подрядились снабжать гостей свежей дичью и морепродуктами. Тут из трёхсот с лишним островов обитаемы-то всего около сотни — остальные будто специально для отдыха созданы. Для нас же это был почти бесплатный курорт: хищников крупных нет, только в прибрежной зоне акулы кружат да есть несколько видов ядовитых змей. Но мы так далеко не заплывали. Морских ежей мы не трогали, медуз тоже стороной обходили, а в остальном… Работка и правда была непыльная. Мы знали лучшие бухты, тихие заливы, места, где полно съедобных моллюсков и других съедобных тварей. Правда, с дичью на островах не очень.

- А что так? – Царицына манерно положила в рот кусочек кокоса, не спуская с Атома прищуренного, словно оценивающего взгляда.

— Ну, остров-то небольшой, да непростой. Когда-то тут всякой живности было полно, а потом завезли мангустов, крыс, кошек — и всё пошло наперекосяк. Местные зверюшки почти пропали, разве что редкие, где прячутся. Так что на дичь особо не рассчитывайте: сейчас тут в основном те, кого люди когда-то привезли. Свиньи одичавшие бегают, птицы кое-какие приспособились… Вот на них и охотимся.

- Негусто! – хмыкнул Стас, - в джунглях полно звуков, неужели больше не на кого охотиться?

- Зверье есть, но не всех вы станете есть! – хохотнул Атом, скаламбурив. Например, я раньше и летучих лисиц добывал — это плотоядные летучие мыши, если кто не знает.

Царицына брезгливо фыркнула, Атом скользнул по ней взглядом и снова уставился на водопад.

- Да, летучие лисицы довольно здоровые такие, длина тела до сорока пяти сантиметров доходит. Мясо у них, если правильно приготовить, чуть сладковатое, на курицу похоже. Да только туристы их есть не хотят: то ли брезгуют, то ли жалеют — всё твердят, что зверьки будто домашние, только летать умеют. Глядят на них, умиляются, фоткают.

Мужчина закинул в рот последний кусок мякоти кокоса и раздавил в руке половинку скорлупы, бросив осколки в костровище. Взял еще половинку кокоса и принялся резать его мякоть своим чудо-ножом.

- А вот гекконов я и вовсе почти не трогал. Мелкие, юркие, по стенам шмыгают — их местные скорее за питомцев держат, те очень хорошо жилища от насекомых защищают. Местные ребятишки их и то не ловят ради еды. Туристы вообще в восторге: «Ой, какой милый!» Да какой он милый — тень на стене да пара быстрых прыжков… Да и мелкие они, на один зубок, пусть себе бегают.

Мой взгляд скользнул по лицу Царицыной. Та, заслушавшись рассказчика, даже о еде забыла. Сидела с глупым видом, приоткрыв рот, и слушала. Я перевела взгляд на Стаса. Та же картина.

Как-то все складно у него выходит. Я задумалась. То этот Атом весь из себя такой брутальный, крутой, слова лишнего не допросишься, а то заливается соловьем, про мимишных зверюшек рассказывает! Короче, похоже, что зубы заговаривает.

- Но теперь без Серёги вряд ли я этим буду заниматься. Мужчина нахмурился, глядя на искрящуюся над водопадом яркую радугу.

- Сочувствую твоей утрате, - заговорила я, подняв на мужчину взгляд и внимательно следя за выражением его лица. – Но все же расскажи нам, как вы оказались в океане и от чего погиб твой друг? На песке, где я его нашла, следов крови не было.

Выражение его, словно вырезанного из камня, лица не изменилось, а вот пальцы левой руки непроизвольно дернулись. Переживает? Волнуется? А может, он что-то скрывает? К сожалению, я не считала себя знатоком языка тела.

- Когда на пляже послышались крики, мы были неподалеку. Выглянув из-за зарослей, застали страшную картину. Шестеро силовиков с автоматами наперевес прохаживались перед выстроенными в шеренгу отдыхающими. И один из них что-то спрашивал у перепуганных людей. Те ему отвечали, крутили отрицательно головами да показывали в сторону бунгало.

- А ближе вы подойти не могли? И вообще, с чего ты решил, что это силовики, а не просто бандиты? – недовольно буркнул Стас.

Пожалуй, впервые я была согласна со Стасом, но решила пока не вмешиваться в разговор, интересно было, что он ответит.

— Вот сам бы и подошёл! — зло рявкнул рассказчик. — Мы сидели в кустах, но через открытое пространство пляжа ближе никак не смогли бы подобраться незаметно. Смысл встать в общий строй к заложникам? На тот свет мы не очень спешили, а вот помочь людям спастись мы хотели попытаться, и вот чем это закончилось! Серега погиб! – Атом сжал вторую половинку едва начатого кокоса, и на песок посыпались крошки мякоти и осколки скорлупы. – А что касается того, как мы определили, кто это, так сам служил, оттого и знаю, чем отличается камуфляжная форма охотников и силовиков!

- И все же, почему твой приятель погиб? Как вы оказались на дальнем пляже? Ева рассказывала, что твои следы вели из воды, - промурлыкала Царицына, продолжая гипнотизировать мужчину взглядом.

- Когда людей погрузили на баркас, мы осторожно вошли в воду, поплыли следом и ухватились за его киль. Именно тогда мы и услышали их разговор. Те расспрашивали людей про блондинку. И да, они назвали имя, Ева. Сказали, что она вместе со своим отцом наворовала денег у правительства, и теперь идет расследование. Её отца уже арестовали, а их послали за ней!

- А я всегда знала, что с доходами владельца этой компании что-то нечисто! Но теперь правда обязательно восторжествует, и вас посадят! – пронзительно проверещала Царицына и ткнула в мою сторону пальцем. Пожалуй, впервые с момента нашего знакомства она смотрела на меня с нескрываемым превосходством и широко улыбалась.

А я, я просто застыла, не в силах осознать услышанное! Мой отец вор? Да еще и у правительства наворовал? Я прекрасно знала, что его IT-компания приносит более чем хороший доход, так что ему и воровать-то не к чему. Но больше всего меня удивило то, что меня тоже обвиняют в подобном. А я ведь совершенно не имела к его бизнесу никакого отношения! Зато теперь, во всяком случае, мне стало более-менее ясно, что здесь произошло.

- Ева! Как ты могла? – я вздрогнула, выныривая из своих мыслей, и подняла удивленный взгляд на Стаса. Муженёк сидел, собрав брови домиком, и смотрел на меня с видом оскорбленной невинности. – Я думал, что ты честная девушка! А ты, оказывается, воровка! – в его голосе было столько пафоса, что бедный Станиславский подавился бы сигаретой, крикнув ему: «Не верю!»

— Да ладно! Так это ты его жена! — хохотнул промысловик. — А я-то думал, они пара! Ну надо же, прямо детективный сериал какой-то! И что тогда они вместе, а ты одна по острову бродишь?

Я не стала что-либо объяснять, много чести. В конце концов, измена мужа — это мое личное дело! Я сидела, зябко обняв себя за плечи, и лихорадочно пыталась понять, что же меня так беспокоит. Что-то не сходилось, и не сходилось сильно! Нужна была еще информация. Стас, словно услышав мои мысли, потребовал продолжить рассказ.

— Да что тут говорить… Мы плыли, держались за киль баркаса — тогда-то мы и услышали разговор и поняли: кого и за что ищут. Связываться с правительственными войсками нам совсем не хотелось: разные «весовые» категории, да и оружия с собой не было.

Когда заложников пересаживали на вашу экскурсионную яхту, один из силовиков нас заметил. Начал кричать, чтобы мы тоже забирались на борт, но мы и не думали туда лезть. А потом двое направили на нас автоматы — тут мы и нырнули, лишь бы убраться с линии огня.

Я вынырнул с другой стороны яхты, а Сергея не вижу. Нырнул снова и едва успел разглядеть, как его тело медленно опускается на дно. Похоже, при погружении он ударился головой о винт и наглотался воды…

- Прямо детектив какой-то, - покачал головой Стас и бросил на меня неприязненный взгляд.

— Я по большой дуге оплыл яхту, держа голову друга над водой. Из последних сил выбрался на берег и попытался его откачать… Но не смог.

Мужчина замолчал, опустил голову и до побелевших костяшек стиснул кулаки.

— А зачем ты его куда‑то нёс? Какой смысл был петлять между пальмами, если в итоге пришёл на соседний пляж? — всё же спросила я, хоть мысли и крутились вокруг собственной судьбы.

- Наверное, уже ничего не соображал от усталости. А вообще, я хотел дойти до водопада, но в темноте, сделав крюк, вернулся почти в то же место.

- А оружие? «Где вы храните свое оружие?» — спросила я вроде бы безразличным голосом, но сама была напряжена, словно пружина. Слишком многое не сходилось в рассказе мужчины, а еще мне не давала покоя моя находка.

- Оружие оставалось в одном из шалашей персонала, который выделили нам под жилье. Если повезло, то оно еще там.

— Не повезло. Его там нет. Но зато есть трупы обслуги… Неужели ты хочешь сказать, что силовики просто так перерезали весь персонал? Да и по срокам не сходится! Если верить твоему рассказу, вы должны были выбраться на берег ещё позавчера вечером. «Где вы были ещё почти сутки?» — едва проговорив это, я поняла, какую глупость совершила. Медленно подняла взгляд — и вздрогнула, наткнувшись на тяжёлый, неподвижный взгляд… наёмника.

***

Дорогие читатели!

Приобрести и продолжить чтение этой истории, вы можете на сайтах:

Литнет или Литгород.