Райдо - руна пути

Глава 1. Находка.

— Подкидыш!

Раздалось за спиной Агаты. Обернувшись, она увидела Тувиса со свертком в руках. Продолжая стоять на коленях, с серпом в руках, которым срезала густую траву у леса, она произнесла. — Откуда, где ты его взял? — И отложив серп, встала и подошла к мужу.

— Я же пошел по ну…, ну ты понимаешь, а там грибы, я собирал, — мужчина продемонстрировал их в карманах холщовых штанов. — Ребенок… Там, никого, один, даже не плакал, — продолжал он оправдываться.

— Нужно поискать, может его потеряли, покажи, где нашел, — раздвинув красивый кусок ткани, Агата рассматривала дитя. — Девочка!

— Да. Улыбчивая.

Тувис показал, где нашел ребенка. Агата и искала, и звала, но никто не отозвался.

— Подкидыш! И что же с тобой делать?

Вернувшись в свой дом, семья не стала оповещать о находке, молчаливо решив оставить девочку себе. Знали, что не местных это ребенок. У них уже имелась дочь трех лет. Сейчас ее забрала сестра Тувиса, чтоб присмотреть, так как с самого раннего утра они были на покосе, желая заготовить побольше сена на зиму. Но поклажа была другой. Развернув девочку, они осмотрели ее, ни каких меток, родимых пятен на ней не было. Лишь подвеска с буквой Р, привязанная к ножке. Дитя было тихим и спокойным, гуля сама с собой, она улыбалась новым родителям.

— Как назовем ее? — Раздумывала Агата.

— На букву Р может? — Тувис крутил в руках украшение.

— Радмила, как тебе? Ведь это милость Богов.

— Ну что ж, добро пожаловать домой Радмила.

И искорки радости пробежали в огромных голубых глазах ребенка.

Добротный дом семьи располагался на окраине крупного села. Несколько сараев, сеновалы крытые, огородец виден. От самого забора начинался луг, где они привязывали пастись своих коз и телят. За лугом начинался лес, и самая сочная трава была именно там, не выгорая на солнце. Семейная пара часто ходила туда косить. Но сегодняшний день принес другую радость.

Глава 2. Мор.

— Рада, выходи, где ты? — Кричала Виленка, старшая сестра

Любимым занятием девчонок были прятки, только Виленке не везло. Вот спрячется Рада, так никто не найдет из играющих детей. А она всегда находит. И хохочет при этом. Любили Радмилу очень. Озорной росла, но ко всем подход находила. Ручку положит, в глаза заглянет и злоба, и гнев уходят, какую бы шалость не сотворила. Хорошо дружили они с сестрой. Как увидела Вилена куклу, которую принесли мать с отцом, так полюбила без памяти. Бойкая была, всего с напором добивалась, сестру защищала.

Сельские и не догадывались сначала, что не родная Радмила Агате с Тувисом. Девочке было месяца четыре, когда нашли ее, а четыре месяца назад болела Агата, сильно болела. А до этого зима была, уж и не рассмотришь под тулупом. Вот и решили местные, что сама Агата и родила. Да только росла девочка. Стали замечать, как отличается от родных она. Что Агата, что Тувис, да и дочка их Виленка, все темноглазые, и волосы черные, и роста небольшого. Радмила же росла высокой девушкой, с огромной копной медных волос, глазки голубые-голубые, что небо позавидует. Молчали местные, не обижали, любили Раду.

Хорошо семья жила, заботились друг о друге. Тут уж и до зависти не далеко. Стали замечать косые взгляды на себе они, да слова в спину звучали, что ведмёнка прижили себе, оттого и пошло все на лад у них. Не любили в том мире колдунов да ведьм, изгоняли их, близко к селам не подпускали. Да только по нужде все равно тайно посещали их.

Спокойно жило село, хоть и большое было. Из новостей только кто кого родил, да кто помер, да сплетни обычные при колодце.

Зима была, послала мать сестер снести немного молока к родне, коза рано окотила, поэтому в доме было молоко. Пошли они через все село, да заприметили путников. Один верхом, ладный такой, в меха разодетый, а двое люд обычный, запуганные немного. Тот-то, что верхом, слез с коня, да в харчевню прошел, потом и других позвал. Радмила с Виленой молоко отнесли и ну давай бегом обратно. Коня рассмотрели, вороной, шерсть лоснится, грива до земли спускается. Мальчишкам соседским рассказали, на следующее утро опять к дому прибежали, а конь все стоит, вновь его рассмотрели, погладить пытались, да как фыркнет тот, зубы показывает. Не для селян тот конь решили, королевский видно. Ждали путников долго, уж и носы посинели и ноги отмерзли, давай в снежки играть, хоть согрелись немного. Увлеклись, а как заметили, путники уж и отъезжали. Мимо Радмилы как раз проехал всадник на коне, взглянул, улыбнулся, укутанной в платки девчушке, да исчез за околицей села.

Росли девчушки, родителям помогали, да за что семья не бралась, все ладилось. Но вот беда пришла в село. Торговцы проезжали, останавливались в нем. Не сразу поняли, что проезжие причина болезни. Чахнуть люди начали, жар да боль сопровождали, то заболевание. Кто послабее, так помирать стали.

Случилось так, что повздорили Виленка с другой девушкой из села. За парня повздорили. Вилена нравилась поболее, да не сдавалась соперница. Оклеветала Радмилу в отместку, что околдовала она сестре в угоду молодца. Так и спорить в селе не стали, зависть любовь погубила. Сторониться стали семью. И как Агата не настаивала, как дочь не защищала, но не хотели слушать ее. Болтали разное, жизни не давали. А тут и мор еще. Так Радмилу и обвинили в смертях, дескать, души собирает для хозяина своего, народ губя.

Как прослышала Агата, места себе не находила, дочка то, хоть и не родная, но любила ее, с первого дня любила. Собрала она в дорогу котомку.

— Уходить тебе надобно, доченька. Не простят они тебе, погубить надумали.

— Так не виноватая я, маменька, не творила дурного.

— Расскажу я тебе, раньше не решалась, да толку то и не было, мала была. Нашли мы тебя с отцом, в лесу нашли, одна была. Да чья ты дочь неизвестно, не видели мы никого рядом. Лишь подвеска эта, да в ткани дорогие завернута была. Вот и назвали мы тебя Радмилой, радостной милостью. Подарок ты наш, счастье принесла. Да уходить надо.

Кинулась матери рыжая девушка на грудь, рыдала долго. Только мать продолжала.

— Говорила мне бабка еще, есть за горами город разрушенный, близ него люди странные живут, изгнанные. Горы те за лесом нашим-то и начинаются. Так помогают изгнанники, коль беда иль горе какое. Иди к ним доченька. Не выгонят-то, может. Но здесь не оставайся, недоброе задумали.

Встали до первых петухов, напрощались да проводили дочь. Четырнадцать ей было, девчонка совсем несмышленая. Плачь, не плачь, а идти надо. Вот и двинулась она в сторону леса, по лугу, за забором дома.

Глава 3. Новый дом.

Страшно идти, звуки незнакомые начались, трава гуще, да деревья чаще. Страшно. Устала Радмила, ночи почти не спала, забиралась повыше на деревья, да глаз не смыкала почти. Видела взгляды и птиц ночных, протяжно ухающих, и зверья покрупнее, рыскающего по ее следам. А как солнце всходило, то забиралась в густой валежник да спала несколько часов. Шла уже, куда глаза глядят, понимая, что заблудилась, еда на исходе была, лето спасало, ягоды находила, их и ела, щавель дикий да грибы. Материны лепешки берегла, по крошкам съедала. Нашла заросли малины, так и присела рядом. А как обобрала все в узелок, поднялась да взгляд в спину ощутила. Оглянулась, девушка стоит, казалось чуть самой постарше, невысокая, худенькая такая, волосы — пшеница спелая. Личико узенькое, глаза хитрющие рассматривают Радмилу, а на губах улыбка играет.

— Заблудилась?

— Нет, — пыталась скрыть испуг Рада.

— А шла куда? — Девушка в ситцевом платье в пол сложила руки на груди.

— Да за горы матушка послала.

— М-м-м, понимаю, — подошла ближе незнакомка. — Да не бойся, не обижу, зовут-то как?

— Радмилой кличут. А тебя?

— Шайя. Провожу тебя, можно? — Совсем близко подошла девушка, рассматривая пристально Радмилу. Зацепившись взором за подвеску на шее селянки, продолжила. — Не туда провожу, не место тебе там, куда шла.

— Но мама туда отправила, сказала, иди за горы, изгнанные там, примут, возможно.

— Примут, не спорю. Да только не там твой путь. Провожу тебя в место получше. Не обидят. Можно?

Совсем девчонка несмышленая, поверила. Да все веселее вдвоем идти, достала лепешку последнюю и разломила, Шайе протянула. Улыбнулась лишь та, но предложенное приняла.

Шли они долго, Радмила просыпалась, а у незнакомки уж и завтрак готов. То клубней накопает, то яйца найдет. Горы спокойно перешли. Шайя знала куда идет. Да только осторожнее она стала, осматривалась да прислушивалась чаще. На ночь огонь развела, говорит:

— Пока не тронут, потом без огня придется ночи коротать.

Плохо спала Радмила, то щемило, то кололо в боку. Стала переворачиваться да глаза открыла. Рядом Шайя спала, задрался подол платья, а там хвост рыжий с белым окончанием торчит, подрагивает. Перевернулась Рада, успокоиться не может, обернулась еще раз посмотреть — нет хвоста, платье ровно лежит, почудилось, значит со сна.

Шли, тропинка появилась, совсем Шайя беспокойной стала, встанет, стоит, прислушивается. Иногда прятаться заставляла, никого Рада хоть и не видела. Но однажды не успела, кинулась на Радмилу, к земле прижала, — молчи, — шепчет. Как прошли неведомые, отпустила, да заметила Рада хвост, глаза открыла, хлопает да сказать ничего не может. Отряхнулась Шайя да потащила девчушку в сторону. Как нашла место спокойное, так давай рассказывать. — Рядом изгнанные живут, мать тебя по незнанию послала. Нет тебе там места, — за подвеску схватилась, — Имя тебе по ней дали, не знали мать твоя с отцом что это. Райдо — это руна пути. Веду к знающей тебя, не могу я научить, так она обучит. А изгнанные, они… Хозяину своему служат, жизни свои отдают. Идем, все узнаешь, путь впереди у тебя, долгий путь.

Не спрашивала Радмила ничего, знать не знала о чем спрашивать, несмышленая совсем. Много раз еще крались они, к земле прижимаясь. Видела она изгнанных единожды. Шли они, шли, дороги не разбирая, а глаза пустые такие, не было в них жизни уже.

Как прошли опасную зону, повеселела Шайя, не скрываясь уж хвостом мотыляла. Истории разные рассказывала, Рада лишь косилась, да не спрашивала, о судьбе думала, молчала все время.

Радмила и счет дням потеряла, когда дошли, Шайя на домик показала. В гуще леса стоял окруженный забором добротный каменный дом, двери над порогом дубовые, петли кованные, резные, на окошках занавески видны.

Распахнулись те двери, вышла на порог женщина. Зеленое платье из сукна на ней, лиф у платья нитью золотой расшит. Высокая женщина, лет сорока, волосы подобраны, лентой перевязаны, встала, стоит, на девчонок смотрит.

— Кого привела плутовка?

— Пустишь? — Хитро преклонила голову Шайя.

— Ну не без дела видимо привела, проходите. — Сама хозяйка вперед пошла. Внутри домик был ухоженный, пахло вкусно, в животах заурчало. Обернулась дама, — Голодны же, давно в дороге, пообносились-то как, — подметила она, мельком взглянув на пришедших.

Проходя комнатки, Радмила вглядывалась в образы картин, висящих на стенах, внутреннее напряжение росло, и она почувствовала, что дрожит.

Хозяйка проводила девушек в комнату с очагом и усадила за стол. В комнате разлетались запахи мяса и овощей. Над огнем на крюке висел котелок, распространяя ароматы. Взяв глубокие миски, хозяйка налила похлебку и положила на салфетки приборы. Не ожидая разрешения, Шайя накинулась на еду, за ней и Радмила.

— Альбена.

— Что? — Переспросила Рада.

— Меня зовут Альбена, а тебя дитя?

— Радмила.

— У нее руна, — вмешалась, жуя, плутовка.

— Какая руна?

Радмила сама достала подвеску и показала. — Шайя сказала, что вы расскажете, — пробежала взглядом по спутнице.

— Райдо? Откуда оно у тебя? Кто же твои родители. Откуда ты пришла?

— Селяне, они нашли меня, а на мне оно.

— Значит вот как. И что ты хочешь от меня?

— Но Шайя сказала…

— Хвостатая, — улыбнулась женщина, — вот сама нашла, сама бы и возилась.

— Так куда же я ее, шла она к изгнанным, неужто еще жизнь подарим?

— Подарим? Надо подумать. Сейчас же мыться, брысь, брысь, — Альбена встала, прихлопывая в ладоши. — Принесу вам чистую одежду.

Шайя, схватив растерявшуюся Радмилу, побежала в заднюю комнату, где был выход в небольшой садик. В его конце стояла маленькая банька.

Разделись, так хвост не спрячешь. Шайя сама рассказала. Не местная она. Пришла издалека. Мать рано померла, отца и вовсе не помнила. Выживать нужно было, то там подработает, то тут. Иногда и подворовывала, кушать-то хочется. Заприметила графиню одну, вся в роскоши идет, земли под ногами не чует. Вот и умыкнула кой-чего у нее. А как заметила пропажу женщина, так и прокляла ее, в лису обратила. Сказала отработать нужно облик свой. Давно уж служила Шайя у Альбены, хвост остался, да несколько участков с мехом на коже. Про приютившую их женщину отказалась рассказывать, когда Рада спросила. Говорила, что не хочет снова проклятье получить. Отмылись, как следует, тут и Альбена подоспела, по новому платью выдала. Одежда видимо на Шайю шилась, тесновата Раде была.

— Потерпи, сошью новое тебе, — попросила хозяйка. — Идите отдыхать, ты плутовка теперь не одна будешь в комнате.

Девушки поднялись наверх, на чердак. Удивилась Рада. Не такое было помещение под крышей как в их селе. Ни сена нет, ни паутинки. Полы чистые, ковром вязанным устланы. Стены с нишами, вазочки стоят с цветами, да картины висят с людьми в богатых одеждах. Кровати две стоят, покрывалами самоткаными застланы.

— Это моя, — Шайя упала на свою кровать, раскинув руки. И принялась качаться на ней.

— Мягкая какая и пахнет так, — Рада ощупывала доставшуюся ей постель.

— Теперь тебе жить здесь, пока Райдо не позовет. Слушай Альбену, хорошая она на самом деле.

На следующий день Шайя ушла, как сказала, — дальше в человека обращаться.

Глава 4. Встреча.

Несколько дней Альбена ходила задумчивой, Рада боялась и заговорить.

— Ну, хорошо, видимо так нужно. Оставайся, буду учить тебя. Есть дар в тебе, хоть и другая руна правит тобой.

Долго, очень долго Рада привыкала к хозяйке дома. То боялась ее, как взглянет Альбена, мурашки пробегают, то радовалась, что та оставила ее с собой, учит.

Сначала женщина попросила Раду рассказать все о себе, о родителях, сестре, почему дом покинула. Попросила никогда не уходить без ведома за забор.

Когда Рада спросила у Альбены, чему научить ее хочет, та рассмеялась. — Для начала просто жить и наслаждаться. Но тебе, вероятно, интересно кто я и почему живу так.

— Мне очень любопытно, но я боялась спросить.

— Рада, конечно, ты еще очень юна, но запомни, ты не должна бояться, страх убивает разум. Разрушает его, заползая в самые тайные мысли, лишает ясности, даже движения. Ты, конечно, удивилась, увидев такую усадьбу в глухом лесу, где ни дорог, ни селений. Я привыкла так жить. Но я не всегда жила тут. И ведьмой не всегда была. Ранее в огромном замке жила, с любимым мужем-графом. Я была молода и так хотела узнать этот мир, хотела детей. А потом.… Потом на мне появился Ансуз, — Альбена подняла платье и показала свою голень. На ней красовался знак руны энергии обучения. С каждым днем я все меньше могла себя контролировать. Подвергая опасности не только себя, но и мужа. Разозлившись, я могла причинить боль, покалечить, да даже убить. Ты вот спокойненькая такая, Райдо и не тревожит тебя. Я же была другая, меня учить нужно было. Так не могло продолжаться. Мой муж не хотел, чтоб меня с позором выгнали из замка, поняв, что я ведьма. Он нашел место очень далеко от дома, и построили его люди, этот, якобы, охотничий домик. А затем… Я умерла, для своего народа, но родилась как хозяйка этого дома, колдунья Альбена. Муж приезжает до сих пор иногда ко мне, но долго пробыть не может к сожаленью. Теперь ты понимаешь, что твоя руна тоже обрекла тебя на одиночество, только не понимаю, кто же одарил тебя подобным подарком.

— А у Шайи какая руна?

— Плутовка и без руны справляется. Знает теперь свое место.

— Вы научите меня тому, что знаете?

— Научу. Только поможет ли?

Год за годом Альбена учила Радмилу. Учила всему, что сама знала. И как шить, готовить, как болезни лечить, даже как вести себя на людях, как вилкой есть.

Росла и хорошела Рада. Два года минули как один день. Это уже была высокая, статная девушка с глазами цвета неба. Волосы медные отросли по талию, заплетала она их в две тугих косы да лентами перевязывала. Не та несмышленая девчонка уже. Глаз не отводит, спину ровно держит, ухоженная вся, будто благородная.

Шайя часто объявлялась. Иногда приводя людей, которые шли к изгнанным в надежде приют обрести. Уводила таких Альбена в комнатку, говорила с ними, и люди, передумывая, уходили. Наблюдала Радмила за ведьмой и сама другой становилась.

Часто спрашивала об изгнанных Рада, да мрачнела хозяйка дома, бедолагами горемычными называла. Видно было, и жалела, и боялась их она. С плутовкой чаще она обсуждала всякое, Раду еще не всерьез принимала, оберегала.

Не уходила из дома Радмила без Альбены все эти годы, строго наказ исполняла, за оградку ни шагу не делала. Но понадобилось Альбене однажды уйти вместе с Шайей. Пролетали дни, и неделя минула уж, а они все не возвращались. Заскучала Рада, тысячу раз и убрала в доме, и в огородике каждую травинку выбрала, да нечем заняться. Решила для себя:

— Выйду ненадолго, чего может случиться-то. Многое уже умею, уж защититься точно смогу. Хоть пройдусь немного.

Идя по узенькой тропке, которые теперь научилась находить, Радмила радовалась свободе. Первый год она очень тосковала по родным, вспоминая и родителей, и Виленку, сестру. Перебирая воспоминания, тайком плакала. Спрашивала Альбену вернуться домой, та отвечала, — если родные дороги, то никогда не возвращайся назад. Теперь ты ведьма и глупо с такой родниться. — Альбена жалела ее, видя грусть девочки, сама прижмет ее, да в макушку целует — Ну что тебе, плохо разве у меня? Разве голодно? Нечто обижаю я тебя? — Качала головой Рада, а сама крепче ручонками обнимала ведьму, теткой называть стала.

Шла Радмила, в мыслях путалась, мало что вокруг замечала. Вздрогнула от храпа лошади за спиной. Обернулась, конь стоит, всадник на нем.… И поблек весь мир для Рады в ту секунду, как глаза на него подняла. Так и стояла, растерявшись, с тропинки не сойдя. А всадник ее разглядывал:

— Нам по пути видимо, могу подвезти.

Стоит, молчит Рада.

— Немая поди, хоть головой качни, — пристально смотрел он на девушку.

— Не немая. Мне не по пути с вами, гуляю просто я.

— Гуляешь? Здесь? — Наездник провел рукой, указывая на лес. — Откуда ты, девица?

— Живу недалеко.

Всадник спустился с лошади. И Рада заметила, что он возвышается над ней почти на целую голову. Молодой. Одет в дорогие одежды, платок шейный белый, будто лорд какой. Волосы словно смола стекает, в хвост сзади перевязаны. Лицо красивое, губы пухлые такие, в ухмылке скривились. А глаза янтарные. Взгляд такой томный, до косточек пробирающий.

— Где живешь? Эй, ты вообще слышишь меня?

— Да. Там, близко совсем, у тетушки.

— Что-то не припомню я поблизости селений кроме моего. Зовут-то тебя как, красавица? Я Стеван, — незнакомец стоял, нахально рассматривая девушку.

— Радмила. Рада.

— Не знал, что тут кто-либо живет. Приятно познакомиться. — Мужчина задержался взглядом на груди девушки, где висела подвеска с буквой Р. — И не боишься одна ходить по лесу?

— Нет, я же все тут знаю.

— Теперь и я знаю, что тут такие красавицы есть. Скажи, могу я тебя проводить?

Рада, не сводящая глаз со Стевана, кивнула головой.

Шли, разговаривая, мужчина был вежлив, все расспрашивал о семье, да откуда оказалась в местах этих. Рада умолчала, что не родная тетка ей Альбена, сказала, всегда здесь жили.

— Ну, вот и пришли, дом мой.

— Где? — Спросил Стеван, глядя сквозь строение.

— Да вот же, — ткнула пальцем Радмила.

И развеялся морок в глазах Стевана, — Ах, да, конечно. Скажи Радмила, смогу ли еще тебя увидеть? Хотя тебя тетка не отпустит, наверное.

— Да нет ее дома пока.

— Отлично, значит до встречи, — вскочил на коня и уехал.

А Рада с мыслями своими осталась, очаровал ее новый знакомый. В мечтах и уснула.

Весь следующий день у окна провела девушка. Ждала, томилась. Не было никого. И Альбена с Шайей запропастились, некому рассказать.

Утро внезапно началось. Свист разбудил Раду. Кинулась к окну. Стеван подъехал, ждет. Махнула рукой ему и ну бегом умываться, одеваться, косы лентами переплела.

— И не ждала совсем, смотрю, — усмехался молодец.

Улыбнулась Рада тоже, не стала говорить, что все глаза проглядела в ожидании. Гуляли по лесу молодые. Стеван рассказал, что действительно лорд он в этих землях, замок красивый имеет, в гости звал. Согласилась Рада, да только позволения хотела от Альбены получить.

Разнаряженный всегда приезжал Стеван, платок на шее белее снега, под самый подбородок повязан. Подарки привозил, платье расшитое все камнями да узорами. Каждый день стал приезжать, в дом только не заходил.

— Не могу, — говорит, — без хозяйки заходить. Не хорошо без позволения.

В один день, смеха ради, убежала Радмила, догонял ее лорд, умотала она совсем его в одеждах богатых. Сорвал с шеи платок. А там… Справа молнии знак, шрам под подбородком. Соулу… Заметила Рада его, заволновался Стеван сразу, снова платок повязал. Домой повез Радмилу.

Много дней не приезжал.

Альбена с Шайей явились. Как открыла двери ведьма, так накинулась на девчонку. — Что ты сделала, негодная? Из дома ушла, так еще и морок сняла для кого-то. Что я приказывала тебе? Рассказывай все немедленно.

Молчит Рада, губу прикусила.

— Говори, — прикрикнула Альбена на нее.

— Так долго вас не было, заскучала я, прошлась. А там он.

— Кто? Не тяни, — зло нахмурилась ведьма, никогда такой ее не видела Рада.

— Так лорд, Стеван.

— Что-о? — Заорала на весь дом Альбена. — Ты Стевана встретила? Глупая, ой глупая девчонка, да на мою голову. И сюда привела… — Хозяйка нервно ходила из стороны в сторону.

Испугалась Рада. Со стыдом и отчаяньем в голосе молвила, — плохого не делали, в дом не входил даже.

— Да ты знаешь вообще кто он?

— Лорд.

— Лорд? Да, лорд, только изгнанных он лорд. Между изгнанными и хозяином своим стоит. Не отпустит он теперь тебя. И мне беда.

— Но он добр ко мне был, подарки приносил.

— Влюбилась? О-ой, дуреха. Колдун он, мне не в пору с ним тягаться. Глаза отводила его от дома моего, да людей спасала. Но ты же сама его к нам привела.

— Я видела шрам на шее его в виде молнии, не поняла я сразу. Уж прости меня тетушка.

— Соулу, власти руна. Очень сильный, бежать тебе надобно. Не чему более мне тебя учить, все передала. Но есть знакомец у меня один, далеко живет теперь, к нему тебе надо. Искать Стеван будет тебя, знает кто ты, хозяину подарить захочет. Шайя проводит тебя. А я тоже попытаюсь спрятаться, я такой же хороший подарок для хозяина его.

— Да кто такой этот хозяин? Расскажи хоть.

— Лич он. Тысячу веков уж живет тут. Сам не показывается, приспешники у него есть, Стеван один из них. Люди приходят, ведьмочки или беглые, обвиненные в колдовстве. Так мороком одурманивают, жизни отбирают. Чем сильнее колдун, так тем лучше личу, всю силу выпьет, жизнь отберет, чтоб свою продлить. Я мешала ему, людей с Шайей мы перехватывали, домой возвращали, кого могли. Искал он меня и видно час мой настал. Бежать надо нам. Шайя, отведи ее. Как справишься — свободна. Сойдет проклятье, снова человеком окажешься. Прощаю я тебя, не должна больше будешь. Сюда не возвращайся. Жива буду, сама найду.

Собрались скоро, лишь необходимое прихватили, еды побольше взяли. Вышли, Альбена морок обновила на доме. Теперь казалось, что в нем есть жильцы, свет ночью загорался, дымок из трубы от очага валил.

— Куда сама-то пойдешь? — Спросила Шайя у Альбены.

— Мужа предупрежу как-то, чтоб носа сюда не показывал. Может, новый домик отстроим.

Поцеловала на прощание девчонок, оберегом заклятье кинула им в спины, да пошла в другую сторону.

Глава 5. Остров.

Йоргу жил на острове, в большом озере. Каждого гостя он видел заранее. Изба на возвышенности была, вокруг все видно. Хоть и жил отшельником в безопасности, но укрытия разные имел. Гости бывали у него очень редко. Ничем не привлекал внимания к себе мужчина в возрасте. Сам село навещал, стоящее у озера. Покупал кой чего, свои поделки продавал. Как привезет целую лодку корзин да лукошек, сразу селяне разбирали. Красиво плел Йоргу. Изредка мебель привозил, сундуки различные резные. Хорошо селяне относились к нему, просто нелюдимым считали.

Лодочку, колыхавшуюся на волнах озера, давно заметил. Разглядел и плывущих в ней. Две девицы только. К вечеру доплыли, и спустился он к берегу.

— Тебя-то я знаю, плутовка, — кивнул мужчина Шайе. — Вторая-то кто?

— Альбена послала. Просила в ученицы взять. Искать ее будут. Райдо у нее.

— Райдо говоришь, посмотрим. Неча тут стоять, в хату пошли.

Деревянная изба Йоргу состояла из трех комнат. В одной печь была с полатями и столом. Другая как чулан использовалась, всячина видна была: и меха, и кувшины закрытые провощенной тканью, и травы висели. А третья закрыта была, не узнать.

Проводив в дом пришедших, мужчина поставил на стол кувшин молока и булку еще теплую из печи достал. Видимо, как заметил их, так испек. Жевали девушки да историю рассказывали. Все без утайки, каждая свою.

— С тобой все понятно, — тыкнул Шайе колдун, — завтра уж и свободна. Уплывешь с острова. А ты Радмила… Твоя-то комната не готова, не ждал тебя совсем, помогать будешь. Сегодня тут переспите, а завтра придумаем чего. Задаром жить не пойдет, работать будешь наравне со мной. Зови дядькой Йоргу, коль Альбену теткой называла.

— Хорошо дядюшка, совсем не против я, — заулыбалась девушка.

На следующий день, проводили Шайю. С утра у той хвост исчез, выплатила долг плутовка. Йоргу с Радой начали выносить все из комнаты, которая как кладовая использовалась. Продукты все в подпол спустили. Меха в узлы скрутили да в сундук плетеный уложили. Травы все подсобрали, перевязали и на чердак снесли. Кровати не было у колдуна, но в сарае для скота сена полно было. Набил он мешки тем сеном, — пока так спать будешь. Завтра кровать мастерить начну тебе девица. Я б тебе и ту комнату отдал, теплее там, да что ж ручки-то портить будешь. Это же печь зимой топить надо, сам если, так громыхать начну, разбужу еще. Да и зимой лозу плету у печи, привык уж.

— Дяденька, да и за это спасибо, не выгнали, не отказали.

— Жалко тебя, да и Альбена просила же. К тому же Райдо… Редкая руна, первая ты у кого сей дар вижу.

— А вы тоже с колдовством знакомы?

— Знаком. Только знать никто не знает об этом. Даже с руной люди не все могут понять кто я такой. Альгиз у меня. — Рот открыл Йоргу, язык поднял, а там уздечка в виде трезубца такого. — Защитная руна это. Оберегам всем научу тебя. И руны читать тоже, чтоб сразу знала, с кем дело имеешь.

— Альбена многое дала мне как женщина, шить, готовить, за хозяйством смотреть, дом в порядке держать. Лечить умею, травы нужные знаю, минералы тоже, где, чего и сколько добавить. Много всего еще.

— Я другому научу, как мысли свои в тайне держать, себя сохранить. Есть в тебе дар, да раскачать требуется. Не было учеников прежде, да и не взял бы, но твоя руна.… Не было и женщин раньше в этом доме, но разрешаю, приведи в порядок его, а то в саже и паутиной зарос.

Как и обещал Йоргу Радмиле, сделал ей кровать. Мешки шерстью набил, сверху мехом накинул. Но подумав, поплыл в село. Прикупил полотна разного да ниток, прялку тоже. Коз много было у Йоргу и овцы были. Хищников на острове не было, и они паслись сами. Стриг по весне их всех, только прясть не умел, менял шерсть ранее. Вернулся, отдал все, обрадовалась девица, улыбнулась хитро и попрятала все в комнатке своей.

Понравилась Рада Йоргу. Не ленивица совсем, он только глаза откроет поутру, а она уж и коз подоит, воды натаскает, двор выметет. Огородик небольшой выполет, в комнату вернется. Пока время есть прядет да вяжет. И себе, и Йоргу одежку пошила новую. Зимой корзины плести научилась. Избу всю в порядок привела. Шторки на окнах появились кружевные. В одну лишь комнату не заходила. Йоргу попросил, — рано тебе еще, ничего там важного нет, даже если войдешь. Но навредить себе можешь.

Прислушалась Рада, помнила, как нарушила запрет Альбены, и что стало теперь с ведьмой неизвестно. Отправляясь в село, Йоргу звал и Раду с собой, отказывалась та, не хотела на людях показываться.

По весне позвал Йоргу девушку в ту комнату. Книг много было в ней на полках, стол с лучиной и кресло плетеное.

— Время пришло, готова ты теперь защите учиться. Спокойная стала, думаешь уже не только о себе.

Брови вскинула Рада, — как узнал только?

Улыбнулся колдун в ответ, — обучу барьер защитный ставить и на мысли, и на тело. Читать-то умеешь?

— Да, тетка Альбена научила, и писать тоже.

— Хорошо. Теперь руны покажу. Что значат расскажу. Как они на людях появляются, никто не знает, у кого с рождения, у кого по жизни проявляются. Если видны сразу, то беда родителям, все равно жизни дитю не будет, уносят зверью на съедение. Тебе видимо повезло. Если в течении жизни появится руна, так еще хуже. Жил, жил себе человек и раз, или бежать нужно, или ждать, пока беда случиться. А ты знаешь, что сколько времени руны появляются, столько лич и живет тот. Простой люд не знает о нем, думают козни ведьмаков. Вот и идут в город изгнанных и холоп, и граф, и обычный, и колдун. Молва-то по миру как ветер разлетается, помогают якобы, не гонят. Волшебники-то личу повкуснее будут, побольше сил придают. Вот Шайя тебя и спасла, не дали нежити жизнь твою забрать.

Внимала Рада с интересом. Йоргу и сам интересный был. Невысокого роста, мужчина лет шестидесяти, имел довольно морщинистое лицо с бородкой, избитой сединой. Он всегда ждал, пока Рада сама сообразит, додумает. Хвалил после. Раз даже чуть избу на части не разнесла, практикуя заклятье. А Йоргу хоть бы хны, спокоен во всем.

Руны выучила все, которые знал Йоргу, определять их научилась, узнала, что некоторые вовсе как метка и ничего не случается с людьми. А иные силой огромной и энергией наделяют. Знаниями своими каждый владеет. Только свою руну никак еще не поняла она. То, что путь постоянно ждет, это ясно, а что несет он, добро иль зло не известно.

Так и жила Рада с Йоргу, читая книги и за домом приглядывая.

Шел снег, тихий, пушистый, он застилал все вокруг. Укутывая в белоснежные одежды деревья. Озеро уже замерзло на несколько метров от берега. Серые тучи наползали друг на друга и еще больше погружали мир в зимний сон. Йоргу занимался тем, что плел из ивняка разные вещи. Радмила же в основном вязала или мешочки с травами раскладывала. Нравился ее чай селянам, душистый. Сама подбирала, что положить, заваривала, пробовала. Летом Йоргу возил ее даже на дальний берег озера, в леса, где собирала она все. Летом хватало забот, а вот зима… Сонное царство. Козы с овцами и те постоянно спали, пережевывая свое сено. Зима давала повод для размышлений и воспоминаний.

— Как там Шайя интересно? Нашла ли дом себе, не насобирала ли снова проклятий?

Хмыкал лишь Йоргу в ответ. — Да кто ж ее знает, всегда плутовкой была.

— Так ты ее знал до того, как Альбена прокляла?

— Ее нет, раз видал лишь, Альбена посылала ко мне. Но Альбену знал. Еще до того как замуж за графа вышла. Отец мой у ее отца служил. А потом она Ансуз обрела. Так увидел я ее однажды, зверь дикий поселился в ней. Попросился пожить, рассказать ей все, помочь. Жила в замке тогда еще. Недолго учил, неугомонная она. Решила уйти, людей бояться стала, что и себя и мужа погубит. Так и исчезла, сама училась, себя познавала, от народа пряталась. Как про Лича узнала, мне сообщила, Шайю послала, совета просила. Да где ж тягаться-то с ним. Неугомонная! Сама все решила, девчонку втянула. Та, хитрющая, везде пройдет, все разнюхает.

— Так чего ж нежить-то ту не убьют? Хоть муж Альбены, собрал бы народ…

Помолчал Йоргу, подождал пока дойдет до Рады то, что сказала она. — Слышал, ходили на него как-то, не то лорд какой, не то граф. Да только попусту. Пришли, одни руины города того. Болота часть его поглотили. Не видно конца тем затопленным останкам. Жизни нет, холодом веет. Кто ж полезет туда. Как смерти в пасть. Не встретили никого, ни зверья, ни изгнанных тем более. Вот и решили, что сказки-то бабкины, ребятню развлекать. Знали, что народ уходит из сел и деревень, но видимо зверью на прокорм. Хоть и храбр был тот граф, только вернулся ни с чем. А потом и сам сгинул, на охоту поехал и пропал. Давно уж было это. Лет так триста назад. Врать-то не буду. Простым ведь того и надо, даже если есть нежить какая на свете, так колдунов с ведьмами и прибирает, в села не приходит же.

— И я чуть к ним не попала. А ты сам как руну получил?

— Как и ты, при рождении. Но думаю, что ты свою получила в дар. Наградил кто-то тебя.

— Может выкинуть? — Схватилась за подвеску Радмила.

Йоргу глаза от лукошка оторвал, которое плел, исподлобья взглянул на нее. — Ну, выкинь.

— А поможет?

Помолчал колдун, — Если у всех метки в виде шрамов, изъянов, пятен родимых, то твой путь прямо через душу идет. На сердце метка огнем пылает. Теперь уж хоть выкидывай, хоть носи, спасу нет.

Погрустнела Рада при словах об огне на сердце. Стевана вспомнила она. И кольнуло больно. Давно не вспоминала его. Некогда было. То обучение, то лето, запастись всем на зиму надо, по грибы, по ягоды плавали на дальний берег. Сено заготавливали, огород убирали. Крышу залатали, все к зиме старались успеть.

— Мне легче было, — продолжил Йоргу. — Хоть и родился такой, но скрытный я, изменения в себе крепко держал. Рано понял, что болтать-то не нужно. Потом на службе был в замке другом. Там узнал, что иные руны есть. Видал, как один со злобы пчел натравил на знакомца. Так камнями и закидали. Еще больше осторожничать стал. Знаю, Угрюмом за глаза звали. Попал к старичку одному, прямо как ты, — улыбнулся колдун, — он и книги дал. Да ты девица не бойся, не все люди нас страшатся и ненавидят. Некоторые пользу видят в колдовстве. Смотри, смотри в окно,— подскочил Йоргу. На небольшой клочок земли, используемый как огород, опустился тетерев. Копал ногами сильными снег, голову кверху поднимал. — Скорей бы уж весна.

Но, несмотря на ожидание за стенами, бушевала непогода. Йоргу уходил пешком в село, озеро замерзло окончательно. Обычно его не было несколько дней. Возвращаясь с путешествия по обледенелому водоему, он садился у очага и молчал. К весне Радмиле стало казаться, что она забывает людскую речь. Пока было о чем говорить, они беседовали, но теперь каждый жил своими мыслями. В отсутствии колдуна Рада тренировалась с заклятьями. Несколько своих создала. Одно очень нравилось, красивое было. Притронувшись к висящему медальону, она резко вытягивала руку, и около нее начинало кружиться колесо, светясь ярким светом. По кругу колеса вращались знаки рун, затем колесо рассыпалось, обдавая ее искрами и покрывая тело защитным барьером. А в руке оказывался хлыст. Длинный, на конце раздваивается, словно язык змеиный. Махнула, и нет деревца, под корень срубила. Йоргу не рассказывала. Сам увидел лежащий ствол, но промолчал.

— Селяне просят, хоть показать тебя, знают же, что живешь. Надсмехаются. Спрашивают, что неужели так страшна, что прячется поэтому. Не хочешь показаться?

— А беды не случиться?

— Столько времени прошло, поди и забыли о тебе. Мысли свои прикрывай только.

Приплыв в село Радмила растерялась, две зимы только Йоргу и видала из людей. А тут шум, гам, толкотня, смутилась. Йоргу заметил, руку ее сжал. Та и расслабилась, голову вскинула, косы назад отвела.

— Кто это? Да кто ж такая? — Понеслось за спиной. — Йоргу! Неужто твоя племянница решилась показаться? Уж и не ждали, думали, выдумал родню-то.

Только кивал в ответ колдун да улыбался урывками. Охали вслед и шептались. Мужички так вообще рты пооткрывали, вовсе красоты не видали такой. — Ух, гордячка-то какая, смотрите. — Понравились Раде взгляды такие, вообще спину распрямила.

Как продали все, домой вернулись. Йоргу хмурной ходил. Рада же вспоминать принялась. Снова Стеван встал перед глазами. Фигура его высокая, движения, смех озорной и взгляд янтарных глаз. Глаз.… Как ножом резануло. Глаза. Видела она их уже. Ранее. В детстве еще. Быть не может. Столько лет прошло, а он не изменился. Нет! Может отец Стевана это был, иль брат. А может, то выдумка детская. До слез, тоска пробрала, разрыдалась. Знала, что Йоргу наблюдает, вида не показывает.

Пришел однажды, глаз не поднимает. — Замуж зовут тебя. Ткачиха сельская в жены сыну просит. Хорошо живут, беды знать не будешь.

Промолчала Радмила, ушла в комнату свою. Долго не выходила. — Надоела тебе уже? Избавиться хочешь?

— Нет! Просто не твоя это судьба жить со стариком. Давно тебе пора своей семьей обзавестись.

— А как же руна?

— Ты теперь и с ней сможешь жить. Не выдашь себя. Амулет припрячешь, мало, кто поймет, что ведьма ты. Ты не обязана жить со мной или служить мне. Я не могу сделать правильный выбор за тебя, но я навсегда останусь твоим дядюшкой.

— Как он выглядит, жених этот? — Поджав губы, спросила Рада.

— Им сюда приплыть или сами навестим?

— Сами! Нечего тут сельским шастать.

На том и порешили. Одев утром новое платье, Рада расплела косы. Постояла, как бы решаясь на какие-то действия, и, собрав волосы в пучок, уложила их на затылке. Глянула на себя в зеркальце, щеки растерла. — Замуж…. Замужем… Рада жена… — Откинула голову, прочувствовала какие на вкус эти слова. Кивнула удовлетворенно и пошла к ждущему Йоргу.

Глава 6. Рада, жена.

— Радмилочка, девочка! Проходи милая, проходи. А мы и не ждали тебя, — тараторила женщина в косынке, повязанной с узлом сбоку. Из-под которой выбивались светлые волосы.

— Здравствуйте, — только и молвила Рада, чем убедила, что такая же, как Йоргу, нелюдимая.

Их усадили за стол, хозяйка суетилась очень, выставляя закуски. Рада лишь тоскливо рассматривала полотна, которые покрывали скамьи, стол, полы, сундуки, да все что только можно. Йоргу молчал, склонив голову и осматривая свои мозолистые руки.

— Вот, вот, Радмилочка, — белокурая женщина подталкивала в спину парня. — Липан, сынок мой. Увидали тебя, поджениться решили.

Рада подняла глаза. Такой же, как мать, с волосами цвета соломы, парень стоял напротив нее. Смотрела она на него и ничего подумать не могла о нем, снова фраза всплыла — Рада, жена. Высокий, как она сама, круглолицый, нос широкий, глазки узенькие, руки длинные, плетьми висят. Мурашки пробежали. Вроде и не уродлив, а в дрожь кинуло.

— Так, что, Радмилочка? Согласная ли ты?

Рада на Йоргу взглянула искоса. Казалось, тот готов сквозь землю провалиться. Мысли снова пронеслись, — семья своя нужна…. Со стариком жить…. — Может и прав. Нигде мне места нет. Родителей обрела и потеряла, Альбену предала. Йоргу тоже придется что ли обмануть? Нет! Была, не была. Вздохнула тяжко так, что ощутила, как рядом на скамье колдун вздрогнул. И молвила, — Согласная. — Да так жестко вышло, что мамаша-ткачиха с перепугу глазами захлопала.

Очухалась та, руками всплеснула, — хорошо, хорошо доченька. Отец наш с полей вернется, так обрешим все, сватов зашлем к вам. Жить будешь, как сыр в масле кататься. Ни в чем отказу тебе не будет, правда Липан? — При этом толканула сына, что тот от неожиданности чмокающий звук издал и закивал бодро головой.

— Ни в чем, — и руки вытянул.

С ужасом отпрянула Рада, но вовремя остановила себя.

— Так и платье, и постель, я сама все сготовлю, ты ж сирота, что там, у дядьки-то видала.

— Хорошо, пора нам, — поднялась Рада, направляясь к выходу.

— Йоргу! Йоргу, постой, — тараторила хозяйка. — Девка-то хороша, так не гордись. Ей уж вон годков-то сколько, засиделась. Ты уж отдай ее нам. Само пара Липану будет. Ух, на зависть всему селу. Иль еще женихи есть?

— Нет, Бояна, нет пока больше женихов. Сказала же Радмила, что согласна.

— Жди сватов Йоргу, забираем твою Радмилу.

Целый вечер колдун сидел на пороге, а в доме рыданья раздавались. Горестные такие, с завываниями, с воспоминаниями матери с отцом. Сам прослезился, вот дурак старый, что натворил.

Лишь поутру Рада вышла. Глаз не видно, заплаканная. По хозяйству управилась и снова скрылась в комнате. У окна день просидела, видал ее Йоргу.

Сваты явились на днях. Подарков нанесли. Молчала Рада, все принимала, кивала да соглашалась совсем. Порешили по осени и сыграть свадьбу. Чтоб к зиме подготовиться успеть. А пока Липан навещать Радмилу будет, чтоб познакомиться получше.

Липан приплывал часто, и так и эдак пытался к Радмиле подступиться. Да все ни в какую. И любезная и словом не обидит, а все чужая. Он и истории смешные рассказывал о селянах и цветочек увидит, сорвет, бежит, ей отдает. Улыбнется скромно только. На вопросы отвечает, а о себе сама ничего не рассказывает.

Разговаривать Рада перестала совсем, неделями молчала, смех и радость исчезли из небесных глаз. Йоргу места себе не находил. Сердце кровью обливалось.

Утром как-то постучал к Раде в дверь. Никто не ответил. Еще раз стукнул, открыла. — Рада, да прости ты меня дурака старого. Хотел как лучше. Я там все подготовил. Уходи девочка, не губи ты жизнь свою с нелюбимым. Я же вижу, как в отчаянье душа твоя купается. Еще руки с горя наложишь. Все собрал тебе в дорогу, бери еще что нужно, да плывем.

— Далеко?

— Говорил тебе, что не все колдунов бояться, есть человек один. Сам волшбой не занимается, но и жить им рядом не претит. Душа светлая. Написал я ему письмо сопроводительное. Вот. — Передал бумагу свернутую колдун. И еще клочок протягивает. — Карта это, как добраться. Села написал. Спрашивай, не бойся. Глядишь, подсобят, путь покажут. А меня не суди, хотел жизнь тебе облегчить. Плечо чтоб было кому подставить, мне-то сколько осталось. Дни коротать теперь буду без тебя. Больно привязался к тебе Радмила.

— Спасибо, дядька Йоргу. Как мысли не прятала, так ты все равно услышал крик тоски моей. Благодарна тебе очень. Помнить буду тебя. Как же ты теперь будешь-то, раз ухожу? Как же свадьба?

— А я что, скажу, недосмотрел, сбежала, видать еще жених появился. Пусть судачат, язык-то он ведь без костей. Потрепят, кости перемоют, да и позабудут.

— Пусть так, абы тебе вреда не было.

Усадил Йоргу девушку в лодку да отвез на дальний берег озера. Обнял впервые, слезы потекли. Утерла их Радмила, поцеловала в обе щеки и пошла.

Райдо снова путь указала.

Глава 7. Свобода.

Спрашивая по пути замок Санду, Радмила останавливалась в селах. Первое село нескоро от озера показалось. Было время подумать. Как тиски спали с сердца, вновь свободной ощутила себя. Шла, птиц слушала, душа с ними пела. Улыбаться снова начала. По селам уж нормальной ходила, спрашивала учтиво, глазами сияла. Люди с добром встречали, дорогу указывали. Йоргу предупредил, чтоб амулет спрятала и ничем себя не выдавала, что на глазах не случилось бы, иначе беда, помочь захочешь, а на себя неприятности накличешь. Денег малость дал, попрятала в одежде. По лесу уж ходила не страшась, знала, как прокормиться. Вспомнила, как шла от родительского дома, рассмеялась. Бодро шагала по дорогам между сел. Иногда обоз попадался, случалось, и брали на телегу. Так и добралась.

Для Рады, ранее никогда не бывавшей в селах крупнее того, где жила ее семья, замок герцога оказался местом внушающим благоговение и страх, но и восторг одновременно. Каменные дома с черепичными крышами и большими окнами со ставнями. Мостовые, вымощенные камнями, обтесанные ногами людей до гладкости. Калитки, ворота, все украшенное завитками да узорами. Везде сновали люди. Там звуки из кузни доносятся, здесь сдобой пахнет, что слюна бежит. И простой люд в холщовых обносках снует и разнаряженные женщины, и мужчины прохаживаются. Везде вывески заманивающие. Совершенно обескураженная увиденным, Рада не знала, куда двинуться. Не так она себе все представляла. Так бы и стояла, задыхаясь от волнения, но за спиной услышала оклик.

— Вот раззява, небось, впервые в замке, посторонись, давай. — Сзади толкал перед собой телегу, груженную бочками мужичок.

— Впервые. Где же герцог живет?

— Герцог, ха-ха-ха, да зачем он тебе, оборванка?

Радмила промолчала, обратив на себя внимание. Грязь дорог и колючие ветки действительно привели ее одежду в плохой вид.

— Та ты не стой, раздавют. Вон, сейчас стражники проедут в казармы. Беги за ними, коль поглазеть хочешь, — кинул ей, оборачиваясь, горожанин.

Сзади как раз послышалось цоканье копыт по мостовой. Проезжали четыре всадника, Радмила и ускорила шаг за ними, иногда на бег спускаясь. Стражники в ворота проехали, и упала решетка за ними, не успела девушка проскочить. Да и где там, целый двор охраны, зорко смотрят. Отдышалась и отошла Рада, оглядывает замок. Строение огромное, из камня, да не простого, белого. Ровно обтесанные прямоугольники складывались в прекрасное сооружение. Окна все из множества частей состоят, высокие такие. Выше голову подняла, снова окна, расписные все, художники постарались. Под окнами второго этажа выступы, а на них сидят… — Да кто ж это? — Существа неведомые, жуткие, не видала прежде таких. Еще глаза выше подняла, так снова окна, поменьше только. Крыша сверху, красивая такая, вся черепицей уложена, на солнце играет. Богато, ох, богато-то как герцог живет. Сглотнула слюну, — как же я туда попаду? — Еще раз себя осмотрела, — оборванка, оборванкой. Ночлег бы еще найти. — Подошла к решетке и говорит стражу:

— Подскажите, где я одежду могу купить, я к герцогу Санду, но дорога длинная была, в таком виде не хочу показываться. — Сама волосы поправляет.

— Не выдумывай, иди отсюда, — буркнул страж.

— Так правду говорю, я письмо Санду несу, — развернулась девушка, понимая, что так ничего не добьется.

— Покаж. А ну покаж говорю.

— Что?

— Письмо покажи.

— Так запечатано оно, не для твоих глаз. — Махнула свертком Рада.

Стражник мгновение размышлял. — Жди тут, никуда не уходи. — И скрылся. На его место тут же встал другой.

Спустя какое-то время он вернулся, ведя с собой женщину.

— Ты что ли письмо принесла? — Спросила та, разглядывая Раду через решетку.

— Я, — спокойно сказала девушка и улыбнулась.

— Ну ладно, коль наврала, так худо самой будет. — И кивнула стражу, чтоб решетку поднял.

Рада прошла внутрь, под арку ворот.

— Кто такая? Да какая разница, письмо давай.

— Мне велели его самой отдать.

— Ух, ты посмотри, бойкая какая, — ухмыльнулась женщина. — Пошли, так и быть. Отмою тебя только.

Радмилу проводили на кухню, где было множество печей, в которых все булькало, кипело, жарилось. А за печами комнатка была, корыто большое в ней, воды понаносили, купаться заставили. Пока мылась, женщина платье принесла. Не носила прежде таких девушка, хоть и простенькое, но мягкое, шерсть тончайшая. Переоделась, волосы просушила, тут же и покормили пирогом с зайчатиной.

Шла за женщиной, головой вертела, комнаты, лестницы, снова комнаты, — красота-то какая, — прикоснулась к подсвечнику в виде девушки, чашу держащую. Прислужница благосклонно наблюдала, — ну все, все, пошли. — Подвела ее к человеку одетому в черные одежды. Рада хмыкнула про себя, — на стрижа похож, — полы его сюртука сзади удлинялись и раздваивались.

— Это она письмо принесла, — развернулась женщина и ушла.

— Жди тут, доложу о тебе. — «Стриж» зашел в залу, через минуту вышел и пальцем девушку поманил.

Пройдя следом в огромную комнату, Рада боялась и глаза поднять.

Раздался голос, мягкий, но по интонации такой уставший. — Мне сообщили, что ты девушка, мне письмо принесла. Скажи от кого оно.

Радмила подняла глаза, — Йоргу передал. — Герцог оказался темноволосым, еще молодым мужчиной. Лицо его было худым и изможденным. Сидел он в кресле с высокой спинкой, обложенный подушками в бархате. Согнувшись, опирался на подлокотник кресла.

— Передай, — вальяжно махнул он одними пальцами прислужнику.

Радмила отдала письмо, которое Йоргу ей дал для герцога Санду. Лакей забрал его и склоняя голову, отдал герцогу. Рада продолжала рассматривать его. Волосы почти до плеч, острый нос, но прямой, щеки впалые, брови низко над глазами, оттого хмурым казался. Он читал, и девушка видела, как он бросал мимолетные взгляды из-под тех бровей на нее. Прочел, руку с письмом отложил, голову поднял, смотрит на нее в упор.

— Выйди, — кивнул прислужнику. Дождался пока он уйдет. Встал и прищурившись пошел к Раде. Девушка пятиться назад начала. Герцог был худ и почти на две головы выше ее, оттого сильно сутулился. Заметив испуг в глазах ведьмы, улыбнулся.

— Меня не стоит бояться. Йоргу дал намек кто ты. Но сама расскажи. Не для бумаги твоя история. Просил помочь, так я помогу. Но причина быть должна. Не каждую с улицы в дом жить возьму. Мой сын скоро женится, так в прислужницы пойдешь до жены его. А доколь найдем место тебе в замке.

Рада поклонилась в ответ. Санду обошел ее по кругу и пошел к своему креслу. Радмила заметила, как движения герцогу с трудом даются. Болеет видимо, решила она. Но пока не осмелилась и слова ему сказать.

— Понял, что Радмилой тебя зовут. Меня на людях, Ваша Светлость называй, — при этих словах герцог скривился в улыбке. — Наедине Санду разрешаю звать. Лет сколько тебе?

— Почти девятнадцать.

— Красивая, женился бы сам, но не к чему. Недолго жить осталось.

Рада брови вскинула.

— Сын править будет. Прикажу, коль ценит меня, то из замка тебя не выгонит. Ты иди сюда, — поманил он девушку. — Садись, — указал на мягкий невысокий стульчик. — Теперь рассказывай, как Йоргу бы рассказал, без утайки.

Рада старалась все вспомнить и подробно рассказать. Имена только никакие не стала называть кроме дядькиного.

Выслушал весь рассказ Санду. — Слыхал я о том болоте, знаю, народ туда ходит. А что нежить там обитает, не знал. Трусом посчитаешь видимо, что не кинулся уже войско собирать на него.

— Нет! Где уж. Йоргу говорил не живой он, не убить его.

— Тоже верно. Жаль народ, но не знаю я как с ним совладать можно. Ты иди, покои выделят тебе, устал я. Как понадобишься, позову. — Сам встал и пошел вперед Рады. Она в спину смотрела пристально, думала.

Тот же «стриж» отвел девушку на нижний этаж. Тут располагались комнаты в основном для прислуги. Ее комнатка оказалась маленькой, но зато имела окошко. Рада поняла, что это не самый нижний этаж, так как видела колодец внутреннего двора, по которому ходили стражи. В комнате была лишь кровать, да сундук большой, у окна стоящий. Над кроватью полка еще висела со свечой на ней.

— Ничего, обживусь, — подбодрила себя Рада.

Отдохнув немного, пошла «стрижа» искать. Ленартом оказался. Узнала где кушать можно, можно ли из замка в город выходить. На удивленный вопрос, — зачем тебе? — Отвечала, что для потребностей женских прикупить чего, платье, туфельки, не в одном же ходить.

Глава 8. Новое имя. Новая жизнь.

Прожила почти месяц в замке, никто внимания и не обращал уж на нее. Никто не звал. Ходила только по этажу своему да во дворик спускалась, со стражами болтала. Там герцога и увидела, совсем плох стал, опирается на палку. Призадумалась Рада. С утра в город вышла да потихоньку за ворота выскользнула, там по тропинке и в лесок. Потрудиться пришлось, поискать. Принесла в комнатку свою. На кухню сбегала, ступку умыкнула. Принялась толочь все и перетирать. То прострела подсыплет, то клевера добавит, перемешает с живокостью, понюхает, кивнет довольно. На кухню пошла, у поварихи кастрюльку выпросила старенькую. Можжевельник выпарила, деготь собрала, говорила, что простыла, мать так научила лечиться. Все взяла да пошла к герцогу. Ленарт отказал в визите, говорит слаб Санду, никого не хочет видеть.

— А ты сходи все же. Скажи, Рада очень просит.

Ленарт был покладистым, всю жизнь в услужении, хоть и не хотел, но убедила девушка.

— Радмила, что стряслось? — Герцог полулежал в подушках под спиной.

— Герцог Санду, Ваша Светлость, можете наказать, но вы лекаря бы вызвали.

— Вызывал, проку нет. Посмотрят, кровь дурная, пиявок своих насажают окаянные. Нет проку.

Рада взглядом указала, чтоб прислугу спровадил. — Помочь хочу Санду. Видала как ходишь, не в крови дело. Остов твой страдает. Позвоночник. От него и ноги. Принесла лекарство тебе. Не отравлю, вреда не сотворю. Попробуешь? Травы только же. Это пить надо, чай всего лишь, а это мазать нужно.

Смотрел с прищуром герцог на нее. — Да хоть и отравить надумала, не могу уже так больше. Ни стоять, ни ходить. Пробуй. Может до свадьбы сына Джену и доживу.

Рада кипятка распорядилась принести. Попросила перевернуться. — Да вы не переживайте, Ваша Светлость, сама стесняюсь, но намазать требуется.

Захохотал герцог, но послушался. Все сделала девушка и ушла к себе.

Через несколько часов, герцог сам пришел. Стукнул в дверь раз и вошел. Двери прикрыл за собой. Рада как раз сидела на сундуке у окна, вышивала узор на воротничке.

— Значит так. Комната теперь это не твоя.

Радмила так и подскочила. Итак не ожидала Санду у себя увидеть, а тут еще и выгоняет.

— Твоя комната на этаже с моей. Не знаю, что сотворила, но полегчало. Протяни еще жизнь мою. Хоть сына поженить и очень внуков увидеть хочу.

Герцог послал людей, чтоб принесли все, что нужно ведьме, саму больше не отпускал ходить по лесам, лугам. Комнату большую дал, с окнами расписными. На полу ковер из овчины мягкой, кровать с пологом, бархатом устелена, подушек много. Столик красивый, перламутром украшен. Зеркало в рост даже было. Рассмотрела уж себя Радмила. Довольной оказалась. Шкаф был, через неделю наполнился. Портних набежало, итак и эдак крутили ее, меряли всю, шили, примеряли. Как графиня разнаряженная стала.

Лечила герцога, болезнь отступала, массаж еще делала, позвонок нашла не на месте, вправила. Привязался Санду к Радмиле, везде она с ним. Прислужники шептаться начали.

— Радмила, — позвал к себе ее как-то герцог, — всегда тебя так звал. Теперь иначе буду. Мила ты сердцу стала моему, стало быть, Милой и называть буду.

Согласилась, да чего уж, приятно стало, сам герцог прикипел. Здоровье его поправила, наказы давала, соль поменьше есть приказала, не полезно ему. Сама поутру встанет и скорей за чаи да мази для Санду. От болезни тот окончательно оправился, щеки румянцем наливаться стали, взгляд повеселел. Совсем другой человек.

Маркиз Джену с пути вернулся. Хороший, ладный оказался, ростом с отца, но на лицо нежнее, волосы каштановые, вьются. Видимо от матери взял. Расспросила как-то Радмила про жену у герцога. Говорил, что поженили их насильно, но полюбил крепко очень ее, да вышло, что померла вторыми родами. И сама не выжила и дочь мертворожденной была. Горевал Санду долго, всего себя сыну отдал. Мальчик и вырос добрым и отзывчивым. На вопрос, — что ж не женился больше, — герцог хитро отвечал, что ждал, пока ведьма одна явится в замок. Отводила глаза Рада-Мила, краснела, да самой приятно. Джену с ней сразу общий язык нашел. Про Евлину все рассказывал, жену будущую, а глаза горят, тараторит, задыхаясь от волнения. Смеялась ведьма, понимая его, одного возраста были с сыном герцога.

Скоро уж и за Евлиной ехать пришлось. Решила Рада в город выйти, подарок может сыскать молодым. Переоделась скромненько и выскользнула из замка. Не надолго же. Пошла на торжище, глядишь, вещичка интересная попадется. Гвалт, шум, все толкаются, туда-сюда снуют. Мужичок с рыбой пристал, — купи, девица, свежая, только выловил. — Качала отрицательно головой. То бусами обвешают, то платок того смотри, повяжут. Навязчивые. Все не то. Почти и уходить собралась, но стоит поодаль бабулечка одна, на подносе всячина, то монеток неизвестных остатки, чашка красивая, но ручка надколота, венец устаревший, весь ржой покрытый, медальон с буквой Р лежит.… Так бы и пошла ведьма дальше, но заметила, встала как вкопанная. Свой припрятанный пощупала, на месте оказался. Развернулась, точно такой же, только у нее на шнурочке плетеном из кожи висел, а этот на веревке обычной. Весь потертый, но лежит, взгляд притягивает.

— Аль приглянулось чего, красавица? Купи, выручи старушку.

— А что это, бабушка, у вас?

— Та не знаю, висюлька какая-то, я ж не грамотная, по весне нашла.

— Где нашли.

Пожилая женщина, одетая во много слоев одежды, которые свисали оборванными лоскутами, почесала бок. — Так-то разве упомнишь. Хотя помню, чего там. В речушке, на берегу и лежал. А чего эт? Сама разумеешь?

— Нет, бабушка, просто спросила, — соврала Радмила.

— Так купи. — Настаивала бабка.

— Нет, не такое ищу, подарок хочу сделать.

— А чего ищешь, еще много всякого есть, пойдем, пойдем, покажу, все-то не вынесешь, гляди украдут еще. — Старушка, быстро подсобрав свой товар, тянула Раду за руку в узкие улочки города.

Даже и не поняв как, оказалась девушка на окраине, в трущобах старых. Озирались местные хмуро на нее. Бойкая старушка все тащила за руку. Так в хибарку и завела.

— Сейчас, сейчас покажу. Подарок говоришь, а кому? Мужу, матери иль отцу?

— Нет у меня их, — угрюмо ответила Рада.

Постояла старая женщина, посмотрела с упреком, скривилась вся язвительно. — А деньги-то имеются? А то дорогие вещицы.

— Имеются. Мне хотелось бы что-то особенное, для молодой девушки и парня. — Задумалась Радмила. Зачем пришла сюда, ну что тут может быть, кроме лохмотьев и крыс дохлых.

Старушка стала копаться в узлах. — Смотри! — Она извлекла из недр тряпья деревянную шкатулку. — Дорого стоит, — и продолжила искать еще что-то.

Расписная, со вставками перламутра и замочком из серебра, шкатулка была прекрасна. Неведомый художник создал целую картину из кусочков раковины. На крышке шкатулки было раскидистое дерево, каждый листик виден, а под ним два журавля в танце сплелись, клекочут.Открыла ее, внутри новехонькая, синей тканью устлана. Залюбовалась девушка на красоту такую.

— Держи, — протянула еще старушка.

— Как? Откуда у вас такие вещи? — Радмила осматривала отданный ей кинжал. Одного лишь камня на ножнах не хватало.

— Что? Ты хотела узнать сколько стоит? — Бабка прикинулась глуховатой.

— Да.

Торговка назвала свою стоимость.

— У меня нет столько, — расстроилась девушка.

— Так у герцога попроси.

Радмила так и встала столбом.

— У какого герцога?

— Ты девица меня-то не проведешь. Служишь у него, сама видала.

— Я не могу, это для его сына искала подарки.

— Сколько дашь?

Рада вытащила все, что имела. Старуха смотрела на нее долго, размышляла.

— Забирай.

Радмила так и прижала к груди вещи. Рассчиталась, к выходу пошла. В спину услышала:

— Другой не отдала бы. Только тебе Райдо больше не нужен, может, отдашь свою подвеску?

Как холодом прошибло, развернулась на пятках девушка, кинжал в руках ощутила, сжала крепко.

— Я таких меченных сразу вижу, сама такая, — принялась бабка опять копаться в узлах.

—Бабушка, — осторожно позвала Рада.

— Вот ты где треклятое, — послышалось из вороха вещей. Разогнулась старуха, за спину схватившись. Ладонь открыла, кольцо странное лежит, деревянное. А на нем буква Б вырезана. Беркана — руна счастья.

— Вы, вы…. Кто вы?

— Так горожанка.

— Нет, вы же ведьма.

— Ой, да что ты, деточка. Какая я ведьма, карга обычная. — Старуха, принялась озираться, хоть и была в своем домике.

— Но вы руну показываете.

— Так и что?

— А как тогда вы знаете о рунах?

— Моя это руна, Беркана. Но я не ведьма, Отказалась я от нее, испугалась, знать не знала, чего руна та несет.

— Как отказались?

Старушка удивленно смотрела. — Что, не знала что можно?

Во рту у Радмилы пересохло, образы родителей замелькали, сестры. Покачала Рада отрицательно головой.

Хмыкнула обладательница перстня, — вот лучше бы и я не знала. Пришла как-то дама ко мне. Кольцо это я нашла, как и Райдо, что ты видела. Одела, только кольцо в кожу впилось, отпечаталось, — протянула руку она. На среднем пальце еле заметный шрам, как будто кожу срезали. — Так вот, дама пришла, лицо вуалью прикрыто, сказала, что знает, что я ведьма, что помочь может, а то люди узнают, худо будет. Я и согласилась. Силу всю и счастье ей отдала. Она заклятье прочла, закружилось все, да сказала, и потемнело в глазах. Очнулась, нет той, кольцо пустышкой валяется. Я еще умею меченных определять, предметы находить, но счастья не стало.

Рада села бы, но некуда. В горле совсем пересохло, слова молвить не могла, хрипела только.

— Да ты успокойся, глядь, как разволновалась-то. Чего ты? — Похлопала женщина по предплечью Радмилу. — Нельзя тебе отказываться, Руна у тебя такая, что нельзя. Одна она такая. Хотя первая вишь где, а вторая тут, — старуха постучала корявым пальцем в центр груди ведьмы.

— Как одна? Откуда вы это знаете?

— Так особа та и сказала, она все руны называла, да я не помню, стара уже. Но про Райдо вспомнила, когда нашла подвеску. Медальон этот пустой, как кольцо мое теперь. Поэтому и продаю без оглядки.

— Получается, только я и есть путь?

Старуха губы изогнула в усмешке. — Получается.

— Так две их. Не понимаю.

— Выпил силу кто-то из владельца этой руны, — хозяйка хибары извлекла подвеску на веревке. — А потом на тебя все скинул.

— Но кто?

— Ой, девица, так это твои вопросы, нет у меня ответа на них. Все сказала, что знаю. Может спросишь у герцога денег, за купленное добавишь?

Рада кивнула головой, снова прижав к груди шкатулку и кинжал.

Как и куда шла не помнила, заблудилась. Стражники и нашли. Санду увидел ее, ругался очень, что ушла, не предупредив.

Глава 9. Свадьба.

Лето тихо уходило, и наступала осень. Мягкая, золотистая, с тихим шелестом увядания травы. Днем было еще очень тепло, но он уже заканчивался быстрее. Солнце прощалось с городом и селами до завтрашнего дня, заливая все вокруг золотистым маревом. Слышались жалобные крики, птицы, сбившись клином, улетали в края, где теплее. Природа начинала подготавливаться к зимнему отдыху. Стоял только сентябрь, и до тоскливой серости ноября было еще далеко. Прибыл гонец, сообщая, что процессия с женихом и невестой приближается к замку. Евлина была одной из дочерей графа на самых дальних просторах герцогства. И конечно свадьба должна состояться именно в замке герцога Санду. И он гудел, как большой улей, наполненный нанятыми дополнительно прислужниками. Все готовились.

Радмила тоже готовилась. Хоть и привыкла уже к вычурной роскоши, но свадьбы видела лишь в селе, где когда-то жила. Когда-то…. Как давно это было. Она все еще изредка вспоминала то место. Или во снах видела. Казалось, эти мысли покрывались слоем пыли, когда вспоминала свою семью, и за душу немного брала тоска. Интересно было бы узнать, как они. Живы ли, сколько уже у нее народилось племянников. Решила Радмила после праздника, когда все успокоится, попросить герцога отправить кого-то, разузнать, весточку отправить. Девушке сшили платье темно-красного цвета, в котором она со своими длинными рыжими волосами была похожа на прекрасный цветок. Рада побоялась сначала такой яркости, но герцог Санду настоял именно на этом цвете, подарив еще к платью красивое гранатовое ожерелье. Рада похвалилась приобретенными подарками и Санду поручил ювелирам вставить на место утерянного камня в ножнах кинжала другой. Он удивлялся, где она только достала такие красивые вещицы.

Прибывали гости, заполняя все свободные комнаты. Мест не хватало. К Радмиле тоже подселили какую-то вдовствующую графиню. Та была еще совсем молода, несмотря на свой статус вдовы. Была небольшого роста, полноватая и очень веселая. Она озорно хохотала, вспоминая какие-то истории, отчего ведьма совсем забывала о грусти. Она так привыкла служить именно герцогу, что не могла себя представить в услужении Евлины. Хотя из описаний Джену она и знала, как та добра и мила, но все равно побаивалась. Санду в силу своего возраста и того, что был герцогом, заметил эту легкую печаль.

— Тебя тревожит что-то, Мила?

— Я размышляю о том, что скоро покину вас.

— Почему покинешь? — Герцог встревожился.

— Вы сказали, когда я принесла вам письмо от Йоргу, что буду у жены вашего сына на поручениях.

— Ха-ха-ха, Мила, разве ты не поняла? Не печалься о том. Прошли те времена, по-другому стал относиться. Не будешь ты у Евлины, у нее своей свиты хватит. Я другое тебе хочу предложить.

Радмила была так счастлива услышать, что не отдадут ее, что не понимала следующие слова герцога.

— Мила, ты недолго в замке, но сделала добра мне много. Заботишься обо мне. Джену хорошо к тебе относится, полюбил тебя. Да и я тоже. Хочу герцогиней тебя сделать, женой будешь. Молодая ты, красивая очень, ухажеров вон сколько увивается. Не положено герцогу жениться на прислужнице своей, да мысли, что другой на моем месте окажется, все же не могу терпеть более.

Рада молчала, сжав крепко руки в кулаках. Заметил, как посерьезнела девушка герцог.

— Не спеши с ответом, не тороплю. И принуждать не буду. Сама решай. Живи, жизни радуйся, и я с тобой рядом буду.

Понимала Радмила, что плохого нет ничего в предложении Санду. Всегда добр с ней был, не боялась его совсем и сама уж привыкла. Хоть и старше был намного ее мужчина, только отвращения, как Липан совсем не вызывал. Приятен был, и речь его и прикосновения. А сердце, ну что ж, пусть иногда и защемит, не всегда же так будет. И страшиться нечего больше, вот он путь ее, куда завел.— Буду герцогиней,— решила Рада.— Семью навещу. Йоргу тоже, может и Альбена отыщется.— Про Шайю не переживала, сама явится, как прознает.

— Не хочу я Санду. — Руки герцога взяла в свои девушка. — Не буду томить ожиданием ответа. — Тут же заметила, как пробежал волнами страх в глазах герцога, морщинки залегли на лбу. — Буду я твоей женой. Не торопи только, сама решу, когда свадьбу сыграть. Разреши?

Герцог от волнения сжал в объятьях Радмилу, — разрешаю, на все твоя управа. Сама знаешь, как явилась, сразу распоряжаться начала.

Никому не сообщала ведьма о произошедшем. Даже Гвенде, графине, проживающей с ней, а то разболтает на радостях всем.

Прибыли Джену с невестой. В замке вообще все ходуном заходило, как на рынке, проходу не было. В каждом уголке народ толпился, шептался, гудел. Евлина оказалась действительно, как и говорил Джену очень нежной девушкой. Белокурая, кожа светлая, почти прозрачная, невысокая, ниже плеча жениху. В одеждах своих скрывалась и напоминала легкое облачко. Голос звонкий такой. Ни разу в замке герцога не была, серыми глазами хлопала от удивления. Стеснялась очень, столько гостей и все ее рассматривают. Джену познакомил ее с Радмилой. Ведьма успокаивала Евлину, говоря, что через несколько дней поженитесь, и разъедутся ротозеи, спокойно жить будете.

Через три дня все и случилось.

Все это время Рада занята была, и здоровье герцога проверила и помогала в замке, ни минутки не присела. Самую огромную залу выбрали, лентами да цветами украшенную, столы накрыли. В назначенный час церковник в белых одеждах появился, обвенчал молодых. Счастье искрилось на их влюбленных лицах. Торжество великолепным было. Не было предела радости герцога Санду. Сын единственный, горячо любимый, женился. Радмила рядом с ним была, краше невесты сияла в платье своем роскошном, с прической высокой. Герцог руку ее под локоть к себе положил, когда выходили, так зашептались гости пуще прежнего. Мало того, что сына поженил, так еще сам привязанность свою проявил. Уж пировали на славу на той свадьбе. Служки едва успевали подносить еду да напитки. Подарками молодых задарили, и украшения богатые, и картины красивые, и лошадей, и птиц, поющих в клетках золотых, чего только не было.

Радмила тоже вышла, свои подарки поднесла маркизу Джену с женой Евлиной. Отдала, счастья много пожелала, детишек поскорее, да жизни долгой, поклонилась низко и назад к герцогу пошла.

— Рада? — Послышался голос мужской.

Ножом острым сердце пробило. В жар кинуло от услышанного голоса. На секунду замерла, — ошиблись вы господин. — Ответила вполоборота.

Села подле герцога, в ушах звенит, дурно стало, бокал взяла и тот расплескала.

Герцог заволновался, — что такое, Мила?

— Переживала сильно, событие-то, какое радостное, — пыталась улыбнуться девушка.

— Да на тебе лица нет.

— Ничего, хорошо все. Непривычная я, все графья, да лорды, а я, селянка простая, с герцогом сижу.

Санду, успокаивающе, похлопал по руке ее. — Вот надумаешь, так править всеми будешь, глаз не посмеют поднять на тебя.

Наелись гости, расходиться начали для бесед. Рада тоже на балкончик поднялась, стоит, наблюдает за всеми.

— Неужели не узнала? — Снова за спиной раздалось с усмешкой.

Вздрогнула от неожиданности девушка, медленно развернулась. Образ на себя накинула, мысли, чтоб совсем не видны были.

— Ты ведь Радмила? Я Стеван, вспомни, с теткой жила ты в лесу.

Не знала, что и ответить даже девушка, как обмануть не придумала еще.

— Я же искал тебя, а ты пропала.

— Говорю же, господин Стеван, не знакомы мы.

— Да как же? — Молодой мужчина выглядел растерянным. — Не могла позабыть.

Сердце Рады билось раненой птицей, ей казалось, что это биение слышат все вокруг.

— А, лорд Стеван, — послышалось сбоку, — вы знакомитесь с моей будущей женой?

— Простите, Ваша Светлость, я не знал. Прибыл поздно, прямо перед самым торжеством.

— Ну что ж, это Мила, а это лорд моих земель, Стеван.

Рада выдавила из себя улыбку, рассматривая мужчину. Совсем не изменился. Глаза только блеск другой обрели. Тоска проскальзывала, когда смотрел он на девушку. Радмила схватилась за герцога, как за спасительный прут, обняла его под локоть. — Ваша Светлость, какой же сегодня прекрасный день был, у вас нет желания прогуляться?

— Конечно.

— Простите нас лорд Стеван, хорошего вам вечера. — Поклонилась девушка, уводя герцога.

Стеван поклонился в ответ, провожая их взглядом.

Радмила повела Санду в парк, так не хватало воздуха. Осенняя прохлада привела ее немного в чувство.

— Ты сегодня очень взволнована, — герцог вглядывался в ее лицо.

— Еще бы, столько всего произошло.

— А что произошло?

Рада смутилась, поняв, что сказала лишнего. — Ну, как же, не каждый день такие праздники случаются.

— Да, конечно. Мне показалось или ты испугалась лорда?

— О, нет! Просто он подошел неожиданно, а я размышляла и не заметила его.

— О чем же?

— Ну…. Может, как снег выпадет. Или больно скоро?

— Что?

— Я о вашем предложении.

— Ты о свадьбе?

— Конечно.

— Мила, я так рад, ты не представляешь, — герцог расплылся в такой искренней улыбке, что Рада рассмеялась. — Моя дорогая, так гостей спровадим и начнем готовиться.

Над головами идущих пролетал клин птиц, жалобно кричащих и душа Радмилы вторила тому крику.

Глава 10. Герцогиня.

Праздник, длившийся несколько дней, заканчивался. Многочисленные гости начинали разъезжаться, позволяя новобрачным немного отдохнуть от веселья. Событие хоть и было радостным, но утомляло, гости постоянно требовали маркиза с женой, не давая им побыть наедине. Наконец и семья Евлины засобиралась в дорогу. Отец был очень доволен, он породнился с герцогом, мать же страдальчески заламывала руки от мыслей, что придется расстаться с дочерью. Сестры завистливо рассматривали и новые украшения, и покои, в которых теперь жила маркиза, говоря, что ей очень повезло выйти замуж за Джену. Просили и им женихов подобрать поскорее. Когда их проводили, Рада видела, как выдохнули молодые, понимая, что все, теперь они предоставлены сами себе.

Разъехались все, кроме пожелавшей ненадолго остаться Гвенде, которая переехала в свободную комнату. И еще к неудовольствию Рады остался Стеван. Объяснив свою задержку в замке небольшой передышкой от глухих земель, в которых правил. И чтоб снова освоиться с жизнью аристократа. Герцог позволил. И одной, и второму, а почему бы нет. Они оба молоды, пусть развлекутся в замке. Радмила чувствовала же себя неприятно. Решив заняться тем, чтоб узнать о своей семье, она упросила герцога послать гонца в село, где она жила. Сначала она очень долго писала письмо, раздумывая, как лучше сообщить все о себе. Но когда закончила, она сожгла письмо. Родители очень плохо умели читать и обязательно снесут его старосте, чтоб тот прочел. В итоге Радмила решила, что гонец должен на словах сообщить, что она жива, и с ней все хорошо, и живет в замке герцога. Санду же решил иначе. Он отправил не только всадника. Приказал собрать подарки, ткани, кружево, духи для женщин, одежд роскошных, потом подумал и добавил к поклаже новую кухонную утварь. Все это, а так же хорошего рабочего коня, должны были передать семье Радмилы.

— Мила, так это правда? — Прибежала маркиза, — ты выйдешь замуж за герцога? Все шушукаются об этом.

— Да, Евлина, я согласилась.

— Как же хорошо. Я так счастлива за вас. Вы очень смотритесь вместе. Он властный такой, а ты красивая очень.

— Спасибо. Когда Джену вернется? Не успели пожениться, так уже в делах весь.

— На днях, герцог за сбором его послал. — Рассказывала маркиза. В замке она еще никого не знала и постоянно ходила к Радмиле. За советом или просто провести время. Молодая девушка откровенно скучала, муж помогал заниматься делами государства, Рада постоянно что-то шила, вышивала, не сидела без дела. — Зачем ты это делаешь? Посмотри на свои руки, — возмущалась маркиза. — Отдай это портнихе. Пойдем лучше устроим праздник какой-нибудь.

Радмила отвечала, что ей нравится заниматься чем-либо, а руки, исколотые иглой, заживут. Праздник был недавно и еще нового не захотелось.

— Ну, так сыграем во что-то давай. Ты сидишь и сидишь только со своими пяльцами. Так и жизнь пролетит. В доме моего отца веселее было, а тут…. — топала маленькой ножкой и уходила. Потом от безделья снова являлась. Рада предлагала научить ее чему-то, но та лишь фыркала, говоря, что родилась графиней. Ведьма, лишь опускала глаза и продолжала работать.

Куда бы не пошла Радмила, везде натыкалась на Стевана, которого стала сопровождать Гвенда. Ревность впивалась своими коготками в ее горло. Ей итак тяжело было его видеть, а тут еще графиня, висящая на его локте.

— Ваша Светлость, Мила, — кланялись они, проходя мимо. — Приятного дня.

Каждый раз Рада проявляла огромное усилие воли, чтоб не сбежать в свою комнату и не заплакать.

Замок был оповещен о предстоящей новой свадьбе. Кухарки недовольно вздыхали, от одной не отошли, так сразу другая. Служанки причитали, что снова убирать все. Прачки за голову хватались, ожидая увидеть горы белья. Портнихи, вышивальщицы, старались во всю прыть.

Первые легкие снежинки начали срываться с неба, сменяясь дождем. Дни стали коротки и мрачны. Парк окончательно увял, и садовники готовили его к зиме, укрывая палыми листьями кусты роз и многолетников. Промозглый воздух с ветром не располагал к прогулкам. Герцог постоянно работал, чтоб свободно чувствовать себя во время свадьбы и после нее. Снова залегли синяки под глазами от усталости, он отрастил бородку и стал выглядеть старше.

Раде ничего не оставалось, как думать о Стеване, сидя у камина.

— Рада, — умоляюще послышалось сзади кресла.

Вот проклятый, думала Радмила, как вспомнишь, тут же и появляется.

— Радмила, прошу, выслушай. Я не могу ошибаться, я знаю, что это ты.

— Чего ты хочешь? — Снисходительно отвечала ведьма.

— Хочу знать, что это ты.

— Я! И дальше что? Убьешь меня? — Вся злоба, копившаяся годами на Стевана из-за любви к нему, выплеснулась наружу.

От неожиданности тот отшатнулся, на его прекрасном лице отразился ужас. — Я? Нет! Рада-а, — с придыханием ответил он, — я искал тебя, я так искал.

— Зачем? Чтоб хозяину своему отдать? — Резко выпалила ведьма. — Немедленно убирайся из замка, иначе я все расскажу герцогу и тебе не жить.

— Но Рада, послушай….

— Немедленно, — зло, сверкая глазами, шипела девушка, — убирайся! — Она вскочила с кресла и пошла прочь, стуча каблучками по каменному полу.

Более лорда она не видела.

Вернулся гонец, сообщив на словах, что родители ее живы, что Виленка давно замужем, два племянника уж у Рады подрастают. Благодарности шлют герцогу Санду, низкий поклон за подарки. Герцог узнав, хотел пригласить на свадьбу семью Радмилы. Но та отказалась. Объяснила, как им тяжело будет, вокруг знать разная, а они люди простые, добрые. Сама вспомнила, как тяжко пришлось у Альбены ей поначалу. Не знала, ни как приборами есть, ни какими именно разные блюда. Что чавкать это плохо, показать, что вкусно можно по-другому. Помнила она, как колдунья лесная заставляла ее и умываться часто и рот полоскать и платья менять. Как за собой следить да говорить вежливо. А тут селяне…. Нет, не стеснялась она семьи, а наоборот, не могла допустить, чтоб обидели их хоть взглядом. Согласился герцог, обещание лишь взял, что вместе навестят их. Попросила Радмила только за Йоргу послать. Должен дядька приехать, под венец проводить.

Снег покрыл, наконец, всю землю теплой шубкой, и вновь гости собираться стали.

Прежде чем Радмила что-либо осознала из круговерти последних дней, она оказалась перед церковником. Белоснежное платье с высоким воротом струилось волнами, расшитыми настоящим жемчугом. Волосы были собраны вверх и уложены. Герцог подарил набор украшений. Великолепное ожерелье с синими корундами покрывало шею девушки. В ушах были серьги с этими же драгоценными камнями, подчеркивая еще больше ее синие глаза. Перстень красовался резной на пальце, с камнем того же цвета. Вуаль покрывала ее голову, создавая сказочное впечатление. Йоргу, довольный, хорошо одетый с подстриженной бородой и волосами подвел ее к священнику вместо отца. Научившись за все время, проведенное в замке, ходить в туфельках, невеста все равно спотыкалась. Подойдя, она встала в оцепенении. Бездумно повторяла клятвы за герцогом, преклоняла голову для венца и дрожала, дрожала всем телом. Лишь когда Санду поднял вуаль для поцелуя, очнулась. Вот и все! Глаза прикрыла и ответила на поцелуй герцога.

Крики радости понеслись по залу, восхваления, пожелания. Несколько минут Рада была счастлива, искренняя радость заполняла ее, пока она не повернулась к собравшимся гостям. И надо же так случиться, взор сразу на вход в помещение упал. Стеван стоит. И такой взгляд у него. До костей прошибло. Головой в стороны качает и шепчет, — Нет! Рада, нет! — Прямо услышала это девушка, криком в ушах разнеслось, хотя видела, еле-еле губами шевелил.

— Нет! Мила, нет! — Голос герцога раздался рядом. — Рано нам еще уходить, гостям мы нужны. — Ощутила, что Санду сжимает руку ее. Лопнула радость ее, отчаянием растеклась по душе. Как в тумане день и вечер провела. Ела, пила, смеялась, да только не Рада то уже была. Искала глазами Стевана, были люди другие, подходили, что-то спрашивали, что-то дарили, целовали в обе щеки. В танцах кружилась, но не видела больше глаз янтарных, не мелькали волосы черные как смола нигде.

Герцог был очень нежен и ласков, волновался очень, обидеть боялся. Лежала Мила в их покоях и думала, что вот так и становятся другими людьми.

Вот значит, какая ты руна Райдо. Все вокруг меняешь и забираешь.

Глава 11. Зависть.

Души Санду в Радмиле не чаял, на руках носил, по земле ходить не давал. Заботился о ней очень. И она успокоилась. В ласках и нежности Санду забылась. Везде хвостиком за ним ходила. Джену сильно отцу помогал, учась быть правителем. Замок еще один строился, больше прежнего, город рос. Много сельских переселялись жить ближе к городу тому. Герцог по науке Радмилы для нищих раздачу устраивал. Помогая едой иль монеткой какой. Со старухой той Радмила рассчиталась, принесла еще ей за подарки. Обещала женщина, если что узнает или найдет, то знать даст девушке.

В марте девятнадцать исполнилось ведьме. Узнала, что понесла она, ребенка ждет. Герцог и не думал о радости такой. Не знал, как и благодарить. А вот Евлина как узнала, заволновалась, — как же так, замуж позже вышла и муж старее, а родит быстрее. Радмила вызвалась помочь, сказала, травы знает, которые при беде такой используют. Но найти нужно. Срок уж большой у Радмилы, герцог против был, чтоб выходила она куда-либо. Уговорила, стражей много взяла.

Уехали на поиски. И тут и там искала ведьма Бокоцветку или Родиолу. Первую только нашла, решила возвращаться. Сама искала, стражи-то поодаль находились. Шепот слышит будто, или шелест. Нет показалось. Снова шепот, да мерзкий такой.

— Ты-ы…. Девчонка-а негодная-я….

Оглянулась, завертелась волчком Радмила, так нет никого. Вот переутомилась до чего.

— Укра-а-ла! Сама сбежа-а-ла и укра-а-ла, — голос звучит еще.

Ох, испугалась Радмила, незаметно заклятье оберегающее кинула. Стражу позвала ближе.

— Ха-ха-ха, теперь ты не уйдешь, я нашла тебя, ведьма. Сердце его о тебе рассказало….

Вернулась домой через несколько дней, решила Санду рассказать, что голос странный слышала, угрожал.

— Мила! Больше ни шагу за ворота. Себя не бережешь, дитя пожалей.

Согласилась девушка. Траву для Евлины передала, для себя решила подле мужа быть только. Но покоя лишилась. За Йоргу послала. На свадьбе и поговорить некогда было совсем, а потом он уехал, а то зима, коз, овец кормить, поить нужно.

Замечать стала Радмила, что Джену в их замок приезжал грустный, глаза запали. Все, что герцог приказывал, выполнял и назад сразу, в свой замок уезжал.

— Почему глаз своих, Джену, на меня не поднимаешь? — Спросила она как-то.

— Как не поднимаю? — Изворачивался маркиз.

— Не знаю. Говорили часто раньше, пережитым делился. Изменилось чего? И Евлина больше не появляется. Иль понесла она, бережет себя?

— Нет, не понесла, но не хочет больше тут оказываться.

— Отчего это? Навредили чем ей?

Огляделся по сторонам маркиз, ища взглядом подслушивающих и продолжил. — Возненавидела тебя она, Мила.

— Да за что? Дурного же не делала и не желала ей.

— Ты вот ребенка носишь, а она нет. Не выходит никак.

— Так я травы передавала, пила ли?

— Выкинула, говорит, ведмячье зелье пить не будет.

Зажала рукой рот Радмила. — Да какое зелье? Испокон веков Бокоцветку пили, чтоб зачать помогла.

— Зависть, Мила. Все уши мне прожужжала, что родишь ты сына, да герцога на тот свет спошлешь и сама править будешь, а нас выкинешь за ворота, титулов лишишь.

— Да откуда мысли-то такие, Джену, в глупой головке берутся?

— Не знаю, Мила, находиться с ней тяжело стало, только об этом и говорит.

— Джену, отец твой крепкий, долго жить должен, ему решать, коль сын у нас родится. Но никогда, ни он, ни я вас титулов не лишим. Ой, глупости какие. И ты сам смотрю того ж мнения стал. Выбрось все из головы.

— Да как же. Говорят в замке, ты как появилась, околдовала, разум отцу замутила.

— Джену! Все, хватит, не хочу я слышать подобное, обижаешь меня. Никого я не околдовывала. Вылечила отца твоего, так-то ерунда, многие знают, как боль спинную унять. Глупости такие не говори мне больше и жене передай слова мои.

Обиделась на маркиза Радмила, мысли покоя не давали, что шепчутся, что ведьма она. Ничем себя не проявляла, добра была ко всем. Как Йоргу приехал, все ему рассказала: и про замок, и про шепот в лесу, припомнила и подвеску другую, у старухи увиденную. Не знал колдун, что ответить девушке. Беречься просил только, защищаться от взглядов дурных. Просила она его в замке их остаться, но Йоргу долго отказывался, как же козы да овцы, изба как? Сдался на уговоры, тосковал сильно по ней. Санду отправил людей, распродали всю его скотину, домик заколотили от воров. В покоях замка отказался жить колдун, не по душе это. Сложили ему хатку на окраине парка, за садом помогал смотреть.

Глава 12. Умысел.

Евлину как подменили. Слуги угла спокойного в их замке сыскать не могли. Все не по ней. И пыльно, и грязно, и пироги не те хотела. И Джену с дороги не брит, и сюртук на нем не тот. Прислужниц всех распугала, сидела одна целый день. Прибыла ко двору карета как-то, девушка вышла, озирается. Проводили ее к маркизе. Дайной представилась, сказала, что родители маркизы в услужение личное отправили.

Обрадовалась Евлина, лицо новое, да к дому близкое. Расспрашивать стала, что там да как. Рассказывала Дайна, глазками поблескивала. Сама темненькая была и глаза такие же, лицо миниатюрное, лестью облитое все. Пытается маркизе угодить во всем. Та и поддалась, сама о себе рассказывать все стала, жаловаться.

— Видишь, как плохо живу тут, и муж не желает больше, и дитя нет, еще Мила эта, герцогиня из села. Как быть, ума не приложу.

— Так вы бы госпожа примирились с ней. Проведали бы.

— Зачем это?

— Так если правдой окажется то, что думаете вы. Худо-то вам будет. А коли дружить да навещать будете, смилостивится может.

— Не подумала совсем, — закивала головой маркиза.

— Подарки отвезите, общение и возобновится.

— Подарки? Какие бы?

— Духов флакончик. Я умею, хотите, приготовлю?

— Правда? Конечно, хочу, надоумила ты меня, спасибо. Недаром отец с матерью тебя ко мне послали. Улыбалась хитро Дайна в ответ ей.

Отправилась Евлина в гости к свекру и Радмиле. С порога с объятьями кинулась. Говорила, что скучала очень, но здоровьем плоха была, оттого не приезжала. Дайну с собой взяла, хвалилась прислужницей. Подарок свой подарила Радмиле, льстила все время, то волосы поправит, то ручку свою белую на живот ведьме положит.

Удивлялась изменениям Радмила, виду не показывала, что Джену все ей рассказал. Решила, что одумалась Евлина, молода же еще совсем. Сама глупой была, пока к Йоргу не попала. Дайна только не понравилась ей совсем. Смотрит, мороз по коже пробегает, а как заметила, что Рада рассматривает ее, так еще улыбаться хитро начала.

Евлина журчала ручейком звонким, все выспрашивая да рассказывая. Про подарок свой и спросила. — Ты, Мила, хоть понюхай, запах то какой. Беспокоюсь, вдруг не по нраву.

Открыла флакончик Рада, действительно хороши, подушилась, каплю нанесла, шлейф длинный оставляют, чувства будоражат. Евлина и возрадовалась, что понравилось все, что Рада хорошо к ней относится. Уезжая к себе, пообещала часто навещать.

Вечер в беседах с Санду Радмила провела, спрашивать стала, кого хотел бы он больше, сына или дочь.

— Дочь, — отвечал тот. — Не в обиду тебе скажу, ждал уже однажды дочку, но видно не судьба. Может, ты мне ее подаришь?

— Может и подарю, — загадочно отвечала в ответ Радмила, размышляя, что хочет ли она дочь. И живот поглаживала.

Спали они в одних покоях, но герцог вставал гораздо раньше, а Рада позволяла себе сейчас поваляться подольше. Санду поцеловал ее нежно и ушел работать. Полдня пролетели быстро. Спросил, где Радмила сейчас, прислужники отвечали, что не видели ее сегодня. Опять, наверное, вяжет, неугомонная. Сам пошел за ней. Вернулся в покои, а Рада спит еще, и не вставала видно.

— Кто это спит у нас за двоих? — Спросил ласково, шторы раздвинул, солнце в покои запуская. Не ответила девушка, так и спала. — Ми-ла-а, — зашептал он ей на ушко, поглаживая по голове. Но не шевелилась даже она, дыхание еле заметным было. — Мила! — уже громче воскликнул герцог, тормоша супругу. Но не получил ответа. — Стража! Лекаря, немедленно!

Санду мерил шагами коридор у покоев, поглаживая место слева под грудью. Подошел Йоргу.

— Как она?

— Лекарь у нее еще, пришла в чувство.

Йоргу к окну и отвернулся, теребя края ремня, которым подпоясан был. Когда лекарь вышел, он разрешил пройти к ней, но при вопросе, что с ней, только руками развел.

Радмила лежал бледной тенью в постели. При виде мужа попыталась слабо улыбнуться.

— Милая моя, родная, как ты нас напугала, — при этом взглянул на Йоргу. — Как ты себя чувствуешь?

— Спать еще хочется сильно, голова кружится.

— Ты должна поесть, — вступил колдун, — я принесу, — и вышел. У лекаря же спросил, — Ребенок?

— Жив, дышит, шевелится.

— Но….

— Не знаю, — лекарь опустил глаза.

— Отчего она так спала?

— Тоже не могу сказать. Не волновалась ли лишнего? Может, делала чего особенного.

Несколько дней еще слаба была девушка, но все прошло, и она снова радовала своим видом герцога.

Через несколько дней замок ждал послов из другого герцогства. Радмила приводила себя в порядок, все тяжелее было самостоятельно одеваться. Рубашка, нижние юбки, верхние юбки, платье…. И она пригласила на помощь служанку. Та, помогла ей одеться, уложила волосы и нанесла каплю духов из красивого флакона.

Посол прибыл с семьей, жена и две маленькие дочки сопровождали его. Пока герцог обсуждал деловые вопросы, Радмила беседовала с его женой и рассказывала сказки девочкам. Те озорно смеялись и прятались за мать. Раду жутко клонило в сон, но она отвлекала себя, заигрывая с дочками посла. Неожиданно она покачнулась и упала. Крики привлекли внимание Санду. Подхватив ее на руки, хромая от пронизывающей боли в спине, отнес на лежак. Срочно был вызван лекарь. Но Радмила не приходила в себя, как ни умолял Санду. Ее перенесли в отдельные покои прямо на лежаке и затем переложили в постель. Рада не реагировала ни на что, лишь дышала. Ребенок тоже был жив.

Герцог и угрожал лекарю и молился, но ничего не приводило девушку в чувство.

Вечером приехала веселая Евлина со служанкой. Ее никто не встречал, и она не понимала в чем дело. Но затем узнала о случившемся. Искренне расстроилась, ну или так могло показаться.

Герцог несколько дней не спал, просидев у постели жены. Спину безумно ломило, но он ни на минуту не оставлял свою Милу, боясь пропустить как она придет в себя.

Евлина приезжала ежедневно, желая узнать, не очнулась ли Радмила. Увидев свекра ужаснулась.

— Да что же вы себя губите, Ваша Светлость. Идите отдыхать.

— А, Евлина, это ты. Я посижу еще немного.

— Нет, нет и нет, — топала ножкой маркиза. — Мы присмотрим за ней.

— Я могу, — высказалась Дайна, — я ухаживала уже за больными людьми. Разрешите?

Герцог мельком взглянул на прислужницу жены его сына и кивнул.

Раду пытались, и кормить, и поить все эти дни. Это делал Йоргу, он заботливо и осторожно вливал по капле жидкость в рот Радмиле.

Девушка спала крепко и беспробудно.

Глава 13. Все разнюхает, все узнает.

Она стояла и звала. Стражники отказались пропустить наглую девушку. Но она оказалась настырной. Стала звать герцогиню, громко крича. Проходя мимо, Йоргу увидел в окно худую фигурку с волосами спелой пшеницы, узнал ее острое личико. Спустился и попросил поднять решетку.

— Шайя!

— Йоргу! — Кинулась к нему плутовка. — Меня не пускают. Узнала я том, кто наша герцогиня, проведать решила.

— Она больна к сожалению.

— Больна? Так сильно, что не хочет меня видеть?

— Она даже не слышит тебя.

— Проводи. Да пропустите вы, — брыкалась на стражей Шайя. — Я хочу ее видеть.

Йоргу под свою ответственность забрал с собой девушку в замок. Когда Шайя увидела Радмилу, то долго молчала, после сказала, — Альбены так не хватает.

Йоргу согласился с ней.

Герцог Санду выслушал объяснения колдуна о том, кто эта девушка и что делает в его замке. Позволил приходить к Миле, возможно, ее голос пробудит его жену.

Шайя и приходила, видела служанку, ухаживающую за Радмилой, кивала ей приветственно, садилась и рассказывала все о себе, надеясь, что Рада слышит ее.

Прошла уже неделя, а Рада спала. Герцог от страха за жену и сам слег, не только спина, но и сердце подводило его. Вторая жена при смерти, как не заболеть. Он практически не ел, никого не принимал, только спрашивал про Милу.

Шайя зашла в покои Рады. От неожиданности служанка подпрыгнула, и из рук ее рассыпалось несколько семян. Шайя подняла одно из зерен. Повертела в руках, понюхала. — Ты…. Это же Плевел….

— Это последнее, что ты узнала, — двинулась Дайна с кинжалом в руке на удивленную Шайю.

Плутовка резко увернулась от удара и кинулась в двери истошно вопя. Когда стражники схватили служанку, Шайя рассказала, что эта нечестивица скармливала Раде эти семена. А это Плевел, он ядовит, в сон вводит и убивает. Но может и ребенка лишить. И теперь, возможно, если ей их перестать давать, то герцогиня может в себя прийти, но ребенок….

Герцог, поднявшийся с трудом, допросить приказал отравительницу, вспомнил, что Евлины то прислужница. Оправдывалась маркиза, как могла. Говорила, что родители прислали. Гонца отправили к графу с вопросами кто такая эта Дайна, откуда родом. Маркиз слышал все, на жену косился. Герцогу же совсем плохо стало, боль разливалась в нем, тяжело дышать стало.

Все суетились, лишь Йоргу спокоен был, ушел ненадолго, вернулся с корнем лопуха, перетертым и иссопом, заварил и снова начал вливать по каплям Радмиле в рот. Яд выводил.

Пришла в себя, совсем не понимает ведьма, где она и кто. Потолок не как у дома Альбены, и не как у Йоргу, живот ощупала, вспомнила, что герцогиня она. Голос подала. Тут же девушка подскочила, лицо знакомое, Шайя. И давай всю ощупывать, трогать, слушать, кормить, поить. Исхудала сильно Радмила, но чувствовала себя хорошо. Ребенок жив был, сердце билось, хоть и шевелений не было. Рада попросила к Санду ее отвести, узнала, что слег с болезнью снова. Еле дошла, но порадовала его.

Герцог успокоился немного, вставать начал, на короткие прогулки выходил, Радмилой любовался. Ждал, скорей бы срок наступил, ребенка на руки взять.

Глава 14. Имя дочери.

Гонец прибыл с письмом от графа. Читал вслух герцог и мрачнел. Не посылали Дайну прислуживать к дочери, знать такую никто не знал. Вызвал Джену с Евлиной. Прислужницу привели. Письмо зачли при них. Евлина ушам не верила, охала и вздыхала, что змею на груди пригрела. Служанка созналась, что травила Радмилу и духи тот же яд содержали.

Суров в суде был Санду, казнить отравительницу приказал.

Зал смехом разразился, смеялась истерично Дайна, сгибаясь в припадке. Дикий хохот голосом сменился. — Опять спаслась, но я все равно доберусь до тебя-я. — Рассыпалась фигура Дайны осколками мелкими, как и не было человека никогда, один лед, битый лежит.

Джену не смог молчать более, выпалил все в глаза жене, что сама и навлекла беду на себя, мыслями своими и словами, что боялась ведьмовства Радмилы, а настоящую ведьму приютила.

Плохо Радмиле стало, боль живот прорезала, глаза опустила, в крови вся. Закричала в безумии потери горько.

Это была девочка. Маленькая, с еще прозрачной кожицей, золотистым пушком на макушке. Казалось, она просто спит. Она и спала, но вечным сном. Рада прижимала ее к себе, трогала маленькие ручки, пока ее не отняли. Герцога не было. Рядом был только Йоргу, еще больше поседевший, и Шайя, такая испуганная, что упадет без чувств скоро. Раду постоянно чем-то поили, и она была как в тумане, не могла даже плакать, просто подолгу смотрела в пустоту. Ее куда-то одевали, вели, она стояла. Все плакали и сожалели ей. Герцога не было рядом. Раду это раздражало, и она начала громко звать его. Шайя схватила Раду за руки. Мелькнуло осунувшееся лицо Джену.

— Где мой муж? Где моя дочь? — Вскрикивала Радмила. — Кто вы все такие? — Отталкивалась от мелькающих фигур.

— Рада, Рада, — звала ее Шайя, пытаясь пробиться в ее сознание.

— Мила, — вторил ей Джену. — Очнись да услышь же, — он зарядил ей легкую пощечину, приводящую в чувство. — Отца больше нет. Его сердце….

Все закрутилось, расширяя пространство и отдаляясь. Голоса стали звуками безумной музыки, и она уже видела себя со стороны. Черная тень, прикрытая вуалью, крутилась в центре зала.

Много дней кряду она еще вспоминала лицо Санду, лежащего в гробу. Любила ли она его? Очень. Но это была любовь доброты, доверия и заботы. Как же она скучала по нему. И эта пустота в животе, не принесшая материнства. Часто она не могла удержать слез в себе и выпускала их, и они блестящими дорожками просто лились по щекам и подбородку. Шайя всегда была рядом, заботясь о Раде, даже засыпала рядом, прижимая голову ведьмы к себе.

Джену, оправившись после смерти отца и став герцогом, принял решение, отправить Евлину, которая стала хоть и не явной, но причиной смерти отца и сестры, к ее семье. При этом получил кучу упреков и проклятий. Он не верил, что когда-то любил эту девушку, и лишил за проклятья титулов всю ее семью.

Рада еще не показывалась из своих покоев. Но Джену прошел к ней. — Мила, простишь ли ты когда-нибудь меня?

— Не понимаю. — вглядывалась в него Рада.

— Я о тех словах, что говорил, что ты ведьма. Прости меня, Мила.

— Ты герцог и я не вправе держать обиду на тебя.

— Я хочу, чтоб у тебя был свой дом. И этот замок твой, я дарю тебе его. Ты так и останешься герцогиней. Я не могу лишить тебя этого. Отец бы хотел, чтоб ты осталась здесь.

Траур еще продолжался и знать, не успевшая до похорон, все еще прибывала выразить свое почтение усопшему герцогу Санду и поклониться новому. Одним из прибывших был лорд Стеван. Подойдя к Радмиле он выразил непередаваемую скорбь от смерти ее мужа. Радмила, уставшая от всего, перенесшая две потери, смотрела на него спокойно, страх за свою жизнь исчез. Пусть делает, что хочет, хоть хозяину своему отдает, хоть на месте убьет.

— Рада, это же…— Схватив девушку за локоть, шептала Шайя.

— Стеван, — отвечала та без эмоций.

— Но он же…

— Он лорд в герцогстве, прибыл выразить…

— Ты должна опасаться его, — продолжала шептать плутовка.

— Вероятно, но к чему уже.

В ее замке никто не останавливался, все ехали в новый, к Джену, чтоб принести свои клятвы. Но Стеван остался именно в ее доме. Он совсем не появлялся ведьме на глаза. И она забыла о его существовании. Лишь Шайя изредка сообщала, что видела его.

Замок теперь принадлежал ей, и Радмила решила заняться им. Хотела сократить расходы, множество комнат теперь пустовали, приказала снять убранство, закрыть полотнами кровати и мебель, чтоб не пылились. Оставила только те комнаты, в которых была сама, да для гостей несколько. Прислужников тоже сократила, переправив их в замок Джену, чтоб не лишать заработка. Садовников лишь оставила. Ей нравилось быть в парке, вдыхать ароматы цветов и слушать трели птиц. Йоргу отлучился, решив проверить свой дом да трав привезти разных, которых рядом с замком не растет. Хоть и осень заступать начала, сам собрать не успел, но у селян можно многое купить.

Радмила сидела на скамейке в парке в своем излюбленном месте, под аркой из вьющихся растений. Не зная, что она там сидит, ее можно было и не увидеть. Шайя сбежала за чем-то в замок Джену, обещала к полудню вернуться. Подошел и сел рядом Стеван. Где-то в глубине ее души встрепенулся какой-то зверь.

— Не думал, что любила Санду. — Рада лишь голову повернула и взглянула на лорда. — Верил сплетням, что герцогиней возжелала стать просто.

Усмехалась шумно ведьма. — И он меня любил.

— Я ведь тоже, Рада, до сих пор люблю тебя.

Радмиле показалось, что он смеется над ней, что смеются с ним кусты, деревья, даже каждый камушек на дорожке надсмехается. Он любит…

— Ты не веришь мне?

Радмила растерялась, глаза Стевана пронзали ее лучами янтарного света. В них она видела себя.

— Я не знаю, Стеван.

— Рада, я пытался тебе сказать, но ты и слушать не хотела.

— Ничего не вернуть, Стеван.

— Это не так. Ты ведь…. Я не безразличен тебе. Или ты ненавидишь меня?

— Я не знаю. — Ведьма думала, что чувствует к лорду. Любила, горела от одной мысли, потом боялась, Санду вытеснил его, не рождённая дочка, ей даже имя не дали. Она боялась даже подойти к ее могиле, чтоб не остаться там же. А сейчас? Когда Санду больше нет, что же она чувствует к Стевану?

— Рада?

Девушка подняла свое лицо, взглянула на мужчину, сидящего рядом. Солнце играло на его черных волосах, разбрасывая блики. И заблудившись в его глазах, Рада мысленно искала выход, просто замерев без движения.

Лорд нагнулся и поцеловал ее. Звук пощечины разлетелся эхом в пустующем парке.

— Хотя бы так, — потирая щеку, улыбался Стеван.

— Как? Как ты смеешь, — выдохнула Рада, но не ушла.

— Я позволил себе эту награду за все годы без тебя. Почему ты тогда сбежала?

— Мы уехали. Это все.

— Ну хорошо. Рада, ты сейчас свободна, больше нет тетки, которую можно бояться, нет мужа. Могу я надеяться?

— Стеван, я только лишилась мужа и ребенка. Как ты можешь?

— Но траур кончится.

— Я не хочу об этом думать.

— Позволь хотя бы быть рядом.

— Я не выгоняю. Если у тебя дела к Джену, то можешь жить и в этом замке.

Проходили дни. Для Рады они были обыкновенны в ее грусти, но Шайю это не устраивало. Она убедила ведьму наконец-то покинуть покои, которые они занимали с Санду и выбрать другие.

— Ты посмотри на себя, Рада, я старше тебя, но старушка у нас ты. Оставь в покое его портрет, на нем давно нет пыли. Поставь говорю. Сядь. Выслушай. Так нельзя. Он всегда будет в твоем сердечке, но его нет в живых. Наверное, он был очень хорошим человеком, если ты так его любила. И ему было бы грустно узнать, что ты так живешь. Ты покрылась пылью, не его портрет, а ты. Его не вернуть, Рада. Но ты можешь почтить его память. Ты должна сходить в склеп. Да, должна, — заметив испуг в глазах подруги, Шайя настаивала. — Поговори с ним. Я думаю он тебе ответит.

После долгих уговоров Радмила спустилась в гробницу монархов герцогства. Вернувшийся Йоргу увидел ее у входа и последовал за ней. Нашла свежую плиту, украшенную лежащим образом Санду, в доспехах и с венцом, покрывающим его голову. Рядом лежал меч, как символ его силы и мощи.Очень долго стояла, шепча самые ласковые слова и утирая слезы. Ощутив на своем плече мозолистую руку, накрыла ее своей.

— Мне очень его не хватает. Ты говорил, что нужно найти свою семью, что ты стар уже. А видишь как, снова один ты у меня остался, Шайя еще, но она вечно пропадает в замке герцога Джену.

Йоргу лишь гладил ее по голове, не найдя, что ответить.

Рядом была маленькая плита, увитая лозой с цветами, на которой сидели голуби.

— Агнея?

— Я дал ей имя. Герцог-то помер, как узнал. Сердце его не выдержало, вскрикнул только, что дочь еще одна и упал замертво. А ты не слышала никого.

— Ее душа была действительно чистой. Агнея… Теперь я знаю, как звали мою дочь.

Глава 15. Жизнь с призраками.

Кутаясь в белоснежный мех плаща, Радмила стояла на мостике и наблюдала за шустро снующими по тоненькой линии воды утками. Пруд парка подмерз с берегов, остались небольшие участки без льда.

Уток кормил Стеван, кидая им небольшие кусочки подсохшего хлеба.

— Мне кажется или он ухаживает за тобой?

— Это не правильно, Джену.

— Что же правильно, по-твоему? Прожить жизнь в одиночестве. Посвятить себя этому замку, парку, этим уткам?

— Но, что скажут?

— Уже однажды сказали, тебе мало? Так стоит ли думать о том, кто и что скажет? Ты, вдовствующая мачеха герцога, о которой мало кто вспоминает. Все говорят обо мне.

Радмила вскинула брови, развернувшись к Джену.

— Молод, красив, избавился от жены, пиры, балы, да ты хоть бы на один явилась. Мне жаль отца, и сестру жаль, но я не хочу умирать с ними. Все говорят обо мне, Мила, не о тебе. Так что плохого? Сколько еще лет должно пройти?

— Как он стал лордом твоего герцогства? — Рада кивком указала на Стевана, старающегося кинуть кусок хлеба подальше.

— Он прибыл откуда-то, имел много денег, просил у отца земли. Причем в определенном месте. Там действительно не было распорядителя, один лес и болота. Отец посчитал его юным и амбициозным, позволил стать своим вассалом.

— Ты думаешь, мне стоит позволить?

— Несомненно. А вот и Шайя. Может надумаешь прибыть ко мне?

— Не сегодня.

Радмила провожала взглядом плутовку. За эти полтора года, которые Шайя жила в замке ведьмы, она изменилась. Растрепанные волосы наконец-то улеглись в прическу. По распоряжению Рады, ей пошили платья. Ножки, обутые в туфельки, изящно выглядывали из-под нижних юбок. Само изящество. Она никогда не отказывалась посетить какое-либо из торжеств у Джену, в попытке найти мужа. Но видимо и сам Джену не был против провести время в ее обществе. Любовь к миниатюрным девушкам так и осталась.

— Стеван!

Молодой мужчина развернулся. С улыбкой он смотрел на Радмилу.

— Я замерзла, я пойду.

В считанные минуты лорд догнал идущую к замку девушку. Было видно, как он внимателен к ней. Тронул ее носик, взял ее руки в свои и дышал на них пытаясь согреть.

Траур закончился давным-давно. Снова в душе Радмилы ожил зверь с именем Стеван, и ужасно было то, что Радмила любила этого зверя. По ночам она просыпалась ото сна, где ее целовал Стеван и она прикрывала губы, в попытке задержать это ощущение. Джену прав, нельзя жить с призраками и всю жизнь гоняться за ними.

Почти все время после смерти Санду лорд провел подле Радмилы, он исчезал, ничего не говоря, потом надолго снова задерживался. В эти дни он настойчиво сопровождал девушку везде. Йоргу недовольно бубнил по этому поводу, но сделать ничего не пытался, знал, как Рада к нему относится хоть и не показывает.

Рада так привыкла к его обществу, что безумно переживала, когда Стеван отсутствовал. Он возвращался, возвращался всегда. Рада расспрашивала его о поездке, лорд всегда находил какую-то историю, повод, почему он уехал. Возвращался встревоженный, злой, но побыв в замке, снова становился ее прекрасным Стеваном.

Он сидел у камина, рассматривая игры огня с поленом, тот так нежно обнимал свою добычу, лаская языками пламени, что полено растворялось в нем.

— Ты задумчив, — очень нежно прошлась рука пальчиками по его плечу и тронула молнию под подбородком.

Выдавив улыбку, Стеван кивнул. — Рада? Ты хитришь?

— О чем ты?

— Я знаю, что ты узнала, о том кто я, уже давно. Знаю, что ты исчезла тогда в лесу из-за меня.

— Откуда? О-о, Шайя….

Лорд промолчал, подтверждая ее догадки. — Но я никогда не хотел тебе вреда причинить. Я любил тебя с первой минуты, как увидел. Но я должен тебе сообщить. Есть угроза для твоей жизни. Я могу, я хочу тебя защитить.

— Угроза?

— Да. Рада, давай откровенно, и ты, и Йоргу, и Шайя знаете, что я, как и ты со стариком владею руной. Да, она намного сильнее ваших, но дело в другом.

— Твой хозяин?

Лорд помрачнел.

— Рада, выходи за меня замуж, не задавай вопросов, я защищу тебя. Я люблю тебя, и только это имеет значение.

И Рада согласилась. Страшно боясь, как отреагируют Йоргу и Шайя. Только тихую свадьбу, совсем без гостей хотела она, хватит ей одной, пышной и богатой. Помимо страха в груди девушки, разливалось чувство довольства. Столько лет она думала, мечтала, как это, выйти замуж за Стевана, оказаться в его объятиях, ощущать его ласки на своем теле, просыпаться на его плече, вдыхая его запах. Голова кружилась от этих дум.

Какое же странное чувство любовь. Оно позволяет происходить самым невероятным вещам, в которые мы верим.

Глава 16. Самые тихие клятвы.

Узнавшая все Шайя щебетала, как птичка ранним летним утром. Ругалась, что свадьба будет скромной. Джену ее тоже поддержал, сказав, что сам устроит торжество в своем замке.

— Я не хочу. Эти взгляды, зависть людей, разговоры, — причитала как-то Рада.

— Идем. Давай, скорее. — Высокий мужчина потянул за руки Радмилу, заставляя подняться с кресла у окна.

— Но, Стеван, куда ты меня тащишь, ну не беги ты так. — Она еле поспевала за ним.

У склепа на окраине парка была небольшая часовня. Туда и привел Стеван Радмилу. В тот день самые тихие и искренние клятвы взлетали под купол часовни, признанные церковником.

Да, Рада любила Санду, но то, что она почувствовала, оказавшись в объятиях Стевана было непередаваемым. Как будто все эти годы она хотела пить, и он оказался той необходимой влагой, которой так не хватало, чтоб смеяться, веселиться, танцевать и петь. Ей хотелось кружиться, раскинув руки, кричать на весь замок. Но мысли о том что, она обладательница Райдо, снова может потерять все, возвращали ее с небес на землю.

Проведя ночь со Стеваном, она блаженствовала, и стоило ей открыть глаза утром, как ее снова и снова погружали в это блаженство.

Йоргу, когда узнал, смиренно кивнул. Шайя негодовала. Джену, несмотря на то, что они умолчали, был рад, Радмила ему была как сестра.

Но изменить уже ничего нельзя, колесо судьбы с новой силой закрутилось, не считаясь с мнениями людей.

Они бы так и жили, наслаждаясь друг другом. Но Стевану потребовалось уехать. Он решил проведать свои земли. Рада просилась с ним. Хотела посмотреть на его замок, ведь когда-то он приглашал ее посетить его. А там и до семьи можно было добраться, узнать как родители и Виленка. Но лорд отказал. Сказав, что слишком много дел накопилось, и следующий раз они отправятся вместе. А за это время он все подготовит к ее приезду.

Когда он уехал, Радмила решила разузнать про Альбену, ее с того самого времени никто не видел и не знал, что с ней. Помня, кто был ее мужем, она послала гонца. Но, к сожалению, гонец вернулся с письмом, в котором писалось, что граф женился еще раз. Так как много лет назад Альбена пропала, а потом ее нашли, точнее то, что от нее осталось. Лишь ее одежды напоминали о ней. Глаза застыли в маске ужаса, когда что-то настигло ее. Селяне, нашедшие женщину, похоронили ее в лесу. Граф сам долго ее искал, расспрашивая всех в окружавших его графство землях.

Погрустив и помолившись об Альбене, Радмила ждала с нетерпением мужа.

И он вернулся. Холодный, злой. На все радостные объятия Рады отвечал отстраненно. Ведьма не понимала, чем заслужила подобное отношение. Подумав, что Стеван просто устал с дороги, она проводила его в покои и принесла свежий ароматный чай, подала его.

Рада смотрела, как позвякивая и расплескивая содержимое, катится по полу расписная кружка, выбитая из рук.

— Я не хочу твой чай, уйди.

— Стеван! В чем я провинилась?

— Я не хочу тебя видеть. — Лорд отвернулся от нее, обняв себя за плечи.

— Шайя, с ним что-то не то, — жаловалась подруге ведьма. — Он не устал, нет. Он чужой, я чувствую.

— О-о, Рада, не могу поверить, он казался таким влюбленным.

— Я тоже не понимаю. Все же пусть отдохнет.

Наутро Стеван выглядел обеспокоенным, но не грубым, как будто пелена, затягивающая глаза спала.

— Чем же я досадила тебе вчера?

— Досадила?

— Ты видеть с дороги не хотел меня.

Лорд опустил глаза. — Рада, — очень тихим голосом сказал Стеван, — мне тяжело бороться.

— Я не понимаю.

— Она хочет тебя.

— Кто?

— Гарнетта.

— Кто это еще? — Непонимающая ничего Радмила присела на стул.

— Моя…. Хозяйка. — Стеван опустил безвольно голову.

— Стеван! Объяснись, я ничего не понимаю. — Хоть в мыслях ведьмы и появлялась ясность событий, но она отказывалась верить.

— Ты владеешь руной, она нужна ей.

— Но зачем?

— Ей уже мало изгнанных.

— Так это правда? Ты лгал мне! — Взвившись со стула, Радмила принялась расхаживать по комнате.

Стеван молчал, он виновато ждал, пока та хоть немного успокоится.

— Альбена предупреждала, что ты прислужник, поэтому и сбежали мы. Альбена…. О, нет, Стеван, скажи мне, что это не ты. Ведь не ты ее убил? — Рада стояла напротив мужа и умоляюще смотрела на него.

— Не я, — так же, не поднимая головы, отвечал тот.

— Но ты причастен?

— Ты.

— Что? Я? Нет. — Радмила безвольно села.

— Ты указала ее дом мне.

— Но я….

— Дальше она прочла все, я не могу утаить мысли от нее. Я любил тебя Рада, с первой минуты любил.

— Я не верю, ты не можешь теперь говорить такое.

— Рада, я не могу сопротивляться Гарнетте. Уже много столетий.

— Что-о? — Раде казалось, что ее с головой погрузили в какую-то муть, воздуха просто не хватало для дыхания. — Как много столетий?

— Рада, любимая, — Стеван опустился у ее ног. — Я молю, выслушай, от этого зависит и твоя жизнь. Свою я отдал много лет назад. Рада-а-а, — лорд еле успел подхватить свою жену, так как она лишилась чувств. Обмякнув в его руках, она лежала безвольной куклой. Шпильки выскочили из прически, и волосы рассыпались огненным цветком. Она была так прекрасна, что Стеван легонько поцеловал ее, в душе надеясь, что это не последний поцелуй.

Когда она пришла в себя, он подал ей воды и уложил на лежак, обещая все рассказать.

Глава 17. Память.

Молодой, успешный лорд, зависть всех и желанный многими девицами на выданье. Он так красив, что и сам любуется собой. Жизнь прекрасна, балы, охота, никаких забот, только сестры. Их нужно срочно выдать замуж. Асмия и Лалех. А потом уж сам.

Несчастье, эти изгнанные, они причиняют много проблем. Говорят, кто-то пожирает их души, и встречают уже не людей, а пустые оболочки. Уже несколько раз приносили доносы от крестьян, чудом спасшихся от них. Нужно разобраться. Сестры…. Займусь ими сразу же, как вернусь.

Он собрал армию, небольшую в размерах герцогства. Нет. Герцогу ничего не нужно знать. Иначе это герцога победа будет, а не его. Этого должно хватить, ну с кем там воевать, одни селяне, завелся колдунишка какой-то, а страху нагнал.

Этим болотам нет предела, никого нет, ни одной пичужки не пролетело, никого, нет никаких изгнанных здесь. Одна топь, поглотившая то, что не разрушило время. Огромный город был. Лошади волнуются, люди устали, по его приказу добираясь сюда. Асмия, Лалех, нужно заняться их судьбой сразу как вернусь. Больше не буду откладывать. Затем и себе красавицу сыщу, с нравом потише, чтоб рта боялась открыть. И беззаботная жизнь продолжится. Нет тут ни живой, ни неживой души. Домой.

— Что? Кто ты? Гарнетта? Ты кто такая, кто пустил тебя в покои лорда?

Он пытался спасти своих сестер, она угрожала забрать их, убить. Дала подумать. Ему обещала силу, но итак она была у него. Пусть лорд, но на нем лежал отпечаток Соулу, руны власти. Он мог добиться всего, со временем только. Но она обещала дать этого времени больше. И Асмия и Лалех, их жизни были у нее в руках. Нелегкий выбор, но он согласился. Он умер. Нет, он жив. Более трехсот лет он жив. Но кто он, лишь раб в ее услужении. Таких как он несколько, с Соулу, с Тейваз, с самыми сильными рунами, но их задача собрать для нее побольше душ. С силой, властью, защитой, богатством и скоростью. Она пожирает их всех, делясь жизнью с ними, ее рабами. Они ее покорные дети. Обитая в недрах болота, она редко выходит. Лишь развлечь себя. Может ли он описать ее? Да. Она прекрасна. И он любит ее. Чувственные ночи и дни его награда. Разве сможет он без нее. Нет. Никогда. Она его жизнь. Он погибнет без ее любви.

Осталась лишь одна руна и изгнанные больше не нужны. Не нужно больше ездить и искать этих несчастных, помеченных знаниями рун. Все завершится, он всегда будет рядом с ней. Ничто и никто не сможет разлучить их больше. Она станет всевластна, подняв тьму ушедших и завоевав весь мир. Как же он ее любит.

Райдо. Она сказала, что оно появилось. У юной девы, жены какого-то барона. Он должен успеть. Он приведет эту беднягу к ней. Она получит ее. Нет! Вылко, проклятый выскочка, обычный кузнец, он оказался быстрее, она послала и его. Он не успел, теперь она возненавидит его. Ха-ха-ха, не повезло. Но и Вылко досталось. Эта баронесса оказалась очень умненькой. Райдо исчезло, его нет. Передала. Вылко привез лишь ее труп. Но руны нет. Время еще есть, он найдет эту руну для нее. Какие ясные глаза у этого ребенка. Девочка. Почти триста лет. Нужно ехать к новому герцогу, стать его вассалом. Асмия, Лалех, кто они, почему их имена режут память, когда заходишь в этот замок. Прошлое. Оно ни к чему. Лишь она имеет значение. Гарнетта. Любимая. Скоро. Должен найти эту руну.

Кто она? Такие огненные волосы. Эти глаза! Меня зовут… Стеван. И я лорд этих земель. Триста лет. Невозможно! Но эта девушка, Радмила….

Любимая, но это обычная селянка. Меченая? Я не уверен, нет намека на силу, но на груди висит, да, у нее руна. Я приведу тебе ее.

Радмила, нет, я люблю только тебя. Ты прекрасна. Морок. Это все морок. Кому я продал свою жизнь? Сестер нет, я могу покинуть ее. Она злится, я должен принести ей эту руну. Она боится ее, странно. Но она ей нужна. Вылко.… Это не Радмила, это ее тетка. Ха-ха-ха, но ты кузнец ошибся, лишь морок, если она узнает, то тебе не жить.

Нет, Рада, нет. Она жена другого.

Я борюсь, я борюсь с Гарнеттой ради тебя. Я сумею тебя защитить.

Глава 18. Да проснется Райдо.

— Не возвращайся туда никогда. Я поговорю с Джену, мы соберем войско. Стеван, почему сразу ты не рассказал все?

— Я даже не помнил кто я, пока не появилась ты.

— Но что теперь?

— Я не знаю. Радмила, твоя руна, она единственная в своем роде. Других много. Гарнетта насытилась ими. И только твоей не хватает.

— Но была еще одна.

— Да, была одна молодая девушка.

— Как думаешь, это была моя мать?

— Думаю да. Она передала свой дар тебе, не спрашивай как, не знаю, кто ее этому научил. Она спасла тебя, по сути, сделала еще одну подвеску, отвлекала до последнего Гарнетту. Я видел, когда ее привезли.

— Ты знал, как ее звали?

— Нет. В тот момент мне это не было нужно.

Радмила размышляла, что она чувствовала к той неизвестной, которая родила ее и оставила в лесу. Знала ли она, что ее найдут селяне? Зачем передала свою силу, если знала, что ее искали, навлекая на дитя проклятье. Что же таит в себе Райдо, если даже нежить страшится ее? Или не страшится, а просто безумно хочет владеть ею. Ведь из рассказа Стевана она поняла, что Гарнетта - лич, которому мало бесконечной жизни. Ей нужен весь мир. Но завоевать его, будет нужна армия. И получив Радмилу, она поднимет ее.

Решив не таить все от молодого герцога, как и от его отца раньше, Рада позвала его в свой замок.

— Да, Джену, я ведьма, но никогда никому не вредила. Йоргу такой же, Шайя твоя ведьмой обучена. Но причинили ли мы тебе вред?

Герцог мотал головой, не понимая, что теперь делать с этими знаниями.

— Много лет, нет, не знаю, сколько сотен лет, всех отмеченных силой изгоняли. Но ради чего, скажи? Лишь пища, для лича.

—Что оно такое?

— Существо, нежить. Которой мало жизни своей было, научилась чужими свою продлять. Ты представляешь, сколько люду она уничтожила?

— Стеван, ты видел ее, знаешь, как убить? — Герцог требовал ответа.

— Нет. Не знаю. Она имеет силу надо мной. Только рядом с Радмилой я чувствую себя свободно, не слыша ее голоса, не погружаясь в морок.

— Ты говоришь, она собрала все руны? — Вступил Йоргу.

— Да, я чувствовал это, точнее знал, ее мысли текли по моим венам, захватывая волнением и желанием обрести весь мир в подчинение.

— Сколько вас таких? — Хмурился колдун, не особо доверяя лорду.

— До меня было много, где они я не знаю, потом Вылко появился и Дайна.

— Дайна! — Выдохнула Шайя, прижимаясь сильнее к руке Джену, — это же она пыталась тебя убить.

— Да, — Радмила дернулась от воспоминания потерь по вине той девушки.

— Ты, герцог, войско-то собирай. Поддержки проси у соседей. А я подумаю. Глядишь, и появится идейка. — Йоргу, задумчиво поглаживал свою бороду.

Спустя какое-то время Стеван с Йоргу уехали к Джену. Радмила была в замке одна, за исключением прислуги. Она как всегда прогуливалась в своем парке. По саду разливались густые ароматы цветущих яблонь и миндаля. На кустах, где он уже отцвел, появлялись первые зеленые листочки, разбавляя бело-розовые краски парка. Перелетные птицы звонко щебетали, и Радмила наслаждалась прекрасным днем. Она шла, напевая какую-то песенку, не задумываясь ни о чем.

— Где же ваш муж, леди Радмила? — Голос говорящего был хрипловат и надменен.

— Простите, я не знала, что у нас гости, — повернулась она.

Стоящий напротив нее мужчина был очень высок. Но этого было мало. Он был еще очень крупный. Одежда, хоть и была роскошной, но не сидела на нем. Ему бы рубаху попросторнее, думала Рада. Очень крупные руки опустились на эфес меча. Радмила тоже была высокой девушкой, но против гостя казалась тоненькой тростиночкой.

— Он отсутствует, но если он вам срочно требуется, то я могу послать гонца за ним. Или, если возжелаете, то сами можете его найти. Он в замке герцога Джену.

Человек рассматривал с минуту девушку. Затем осмотревшись по сторонам продолжил. — Не-е-ет. Я к вам госпожа.

— Ко мне? — Удивилась ведьма, отступая на шаг от приближающегося мужчины.

— Да. Вы моя цель. Последний подарочек, — ухмыляясь, он с характерным звуком, потянул эфес меча из ножен.

Оставались считанные шаги. Рада замерла, не в силах даже сопротивляться от испуга. Забыв, вообще кто она, подняла в защите руки.

— Прочь!

Вспыхнувшие сполохи голубого огня, встали у ее ног защитным барьером, норовя задеть человека с мечом.

— Пошел прочь от нее. — Бежала женщина по направлению к ним, поднимая верхние юбки. За ней еле поспевало несколько стражей.

— Ты! Я убил тебя лично!

События разворачивались стремительно. Стражники вступили в бой с незваным гостем, атакуя его, то поодиночке, то сразу вместе. Темноволосая женщина прижала на короткий миг к себе девушку.

— Я думала, они убили тебя. Альбена!

Стража проигрывала. Несмотря на то, что пришедший человек был крупного телосложения, неповоротливым он не был. Убив последнего охранника, он повернулся к стоящим ведьмам.

— Я убил тебя!

— Ты? — Со смехом отвечала старшая. — Ты силен, но глуп, как теленок, которого оторвали от матери.

С рычанием тот обрушил свой меч на барьер, но лишь искры осыпали его. Альбена же покачнулась, пытаясь удержать защиту.

— Убил, но лишь несчастную, которая итак шла к вам. Я много лет водила за нос и тебя, и таких же, как ты прислужников, находясь у вас под боком, — очередной удар, заставил Альбену приспуститься на одно колено. Она вытянула руки, и было видно, как с ее рук стекает голубой огонь, вставая на их защиту. — Ты глупец, как и твой хозяин, не смогли иллюзию от реальности отличить.

Ее руна была Ансуз, она многому могла научить, передавая свои знания, умела лечить и отводить мороком глаза, могла защищаться, но ей было не справиться с обладателем руны Тейваз, самой войной во плоти. Очередной удар окончательно сбил Альбену на колени. Она готова была уже принять смерть, защищая ту, которая когда-то стала ее главной и единственной ученицей.

Так занятые своим сражением они не видели ничего. Не видели, как растрепались в ярости волосы Радмилы, не видели ее небесно-голубых глаз, которые затянуло пеленой, не слышали ее стоны, когда из нее вырвалась сила, подняв ее в воздух. Безумным вихрем рвануло Вылко в сторону от Альбены, да с такой мощью, что тот не удержал своего меча. Воронка закрутила его, усиливая свой круговорот. Дикие вопли боли вырывались из глотки того, кто раньше был бессмертен, подпитываемый своим создателем. Вихрь кружил его, разрывая на части, не оставляя даже крупицы от него. Опустившись на землю, Радмила осела, выглядя как сорванный цветок в пышности своих юбок и укрытая копной волос.

Глава 19. К бою.

—Что ты чувствуешь Рада?

—Силу. Она переполняет меня, переливается с шумом. Рвется наружу. — Радмила сидела на земле, ничего не понимая. Подняв глаза на лесную колдунью, сказала. — Я думала, он действительно тебя убьет. Я еще не верила, что это ты на самом деле. Так быстро все случилось. Но как увидела, как он заносит меч над тобой, так руну и услышала.

— Это Вылко был. Я следила за ним.

— Но он же сказал, что убил тебя. И письмо от мужа твоего получала.

— Да, так вышло. Вы когда с Шайей ушли к Йоргу, я морок накинула. Будто трое нас идет. Следы оставляла, за собой вела. Знала, что рыщет кто-то по следу. Потом девку деревенскую повстречала, ох и глупа, я ей твержу, чтоб домой бежала, а она все рвется к изгнанным. Ну, я ей и предложила, одеждами поменяться, дескать, встретят лучше, подумают, что графиня. Бедолага маетная. Плохо поступила, знаю, да ей итак не жить было. Личину ей незаметно свою перекинула. Ее Вылко и встретил. А я взгляд отвела людской и скиталась. Мужа отпустила. Боялась я Рада, видала я как с несчастной той поступили, орала, мочи слышать не было. За тебя Радочка узнала, ух, счастлива была. А потом снова Вылко увидела, с девицей ехал какой-то. Слышала и про несчастья твои девочка, да что я сделать могу. Следить, да расспрашивать стала про кузнеца того, Вылко. И Стевана твоего видала, как говорил он с ним. К замку ближе подобралась, ну думаю, покажусь тебе, только бы не напугать. А тут этот проклятый, да тоже в замок. Как пропустили только? А меня вот под задержали. Ну, ничего, успела.

— Альбена! — Вскрикнула Радмила, наконец, понимая, что она это, живая.

— Ну, ну, не трать силы понапрасну, итак вон что сотворила.

Рада оглядывалась, стояли прислужники молчаливо, стражник из кустов меч достал, рассматривает, «стриж» Ленарт ногой прах от Вылко ковыряет, поднял что-то.

— Госпожа, это осталось там, — протянул Раде лакей.

Не то украшение, не то просто элемент одежды, полуразрушенный кусок имел знак стрелы.

— Оно говорит со мной, — Рада была взволнована.

— Это Тейваз, не можешь ты его слышать.

— Но я слышу, и свою руну слышу.

— И?

— Раньше такого не было, — Радмила встала с земли, отряхивая платье. И загадочно улыбаясь пошла в замок, сопровождаемая свитой ничего не понимающих людей.

Когда явились Йоргу со Стеваном, Радмила одна их встретила. Смотрела на Стевана долго, как будто мысли читала. Затем Альбена спустилась. И первое, что она сделала, это залепила пощечину лорду. — За страх, за ее и за мою жизнь.

Стеван покорно принял это. Йоргу лишь ехидно усмехнулся. Ведьмы рассказали о случившемся.

— Значит, Гарнетта потеряла и Вылко. Я один остался. — Мимолетное чувство удовлетворения мелькнуло на лице лорда и исчезло, сменившись хмуростью.

— Но ты же больше не околдован.

— Пока я рядом с тобой, да.

— Нужно узнать, что планирует эта нечисть. Она потеряла своих приспешников, и армии мертвых у нее нет. — Сказала Альбена.

— Нам никак не узнать, — размышлял Йоргу.

— Только если я отправлюсь к ней. — Лорд мрачно подал свою мысль.

— Безумие. Стеван, я никуда тебя не отпущу.

— Так без слуг она и выйти из болот не сможет же, — искра надежды промелькнула на лице Альбены.

— Сможет. — Радмила обрушила все эти надежды одним махом. — Она уже выходила. Я слышала ее однажды в лесу. И старьевщица говорила, что к ней приходила дама. Стеван, опиши, как выглядела она.

— Она прекр…. Я не знаю. Одежды черные, но пошиты хорошо, вуаль на лице. А лицо…. Я не могу вспомнить. — Лорд силился хоть что-то припомнить из облика Гарнетты. — Ты права Рада, она не любит выходить из своего логова, но иногда она делает это.

— Я пошлю за Джену с Шайей. — Девушка подозвала Ленарта.

— И плутовка здесь, — улыбаясь, Альбена качала головой.

— А что, могло быть иначе? — Рассмеялся Йоргу.

Прибывшую Шайю Альбена просто не узнала. Привыкшая раньше видеть вечно скачущую, неугомонную девицу, она поверить не могла, что та ,стоящая перед ней леди, и есть Шайя. Только когда девушка повисла у нее на шее, окончательно признала.

— Войско посылать пора, — Джену рвался в бой. — Пока слаба, и слуг нет, и руну не получила.

— Может и не трогать ее вовсе? Сама сгниет в своем болоте, — закусив губу, молвила плутовка.

— Нельзя ее так оставлять, новых слуг найдет. — Джену был непреклонен.

В скором времени тысячи людей были собраны, вооружены и подготовлены к походу.

Глава 20. Мать всех рун.

Джену вызвался сам вести войско. Как только Шайя и Рада не уговаривали его, как не просили, тверд как камень. Решил ехать и все, не сломить волю. Стевана Радмила не пустила, говоря, что проку от него нет, мешать только будет, попадет под чары лича, беды наделает. А вот Альбена с Джену отправилась. — Не пойду в болота, не проси даже герцог, но место укажу, сами заплутаете, народ уморишь только.

Шайя молила гонцов отправлять, день да через день, волновалась очень, милости просила у герцога, чтоб сердце спокойно было.

Потянулись дни беспокойные в ожидании да в волнении. Выполнял наказ герцог, весточки слал, как путь продвигается, что слышали, что видели в дороге своей. Проводила лесная колдунья до границ безопасных да возвернулась назад в замок, тоже ожиданием томиться. Рада смотрела на всех странно, замирая, невидящим взором окидывала. Затем ухмылялась, приходя в себя. Проходили дни и недели. Гонцы больше не приезжали, вестей не сообщали. Извелась Шайя больше всех, молчать не в силах, рассказала, что венчаться собрались они с Джену, малыша уж ждет, срок пошел.

Посылали и на розыски отряд, да пропало войско. Тысячи людей исчезли. Как и не выходили за ворота. Говорили, что видели, как туда шли, а обратно ни одной души живой.

Погрузился замок Радмилы в молчание, не знал никто, что предпринять и сделать. Шайя лишь изредка вопросы задавала, всхлипывая. Не могли они исчезнуть, не мог Джену покинуть ее.

Снова дни текли рекой безудержной и очередной отряд без вестей вернулся. Вновь Альбена оправдывалась, говоря, что проводила, направление указала да ждать не стала. Как растворились в дымке болотной последние воины, так и развернула коня к замку.

— Я сама поеду, — сказала, как отрезала. — Не просите, не послушаю даже. Меня ради столько людей пропало. Хочет меня, так пусть попробует взять. – Радмила в путь собиралась.

Хватал за руки Стеван ее, Йоргу за плечи тряс, Шайя подвывала. Не остановить. Все решила.

— Всю жизнь бегу без оглядки, не могу теперь более. Хочу страху своему в глаза взглянуть. Райдо меня ведет, подневольная я.

Ленарт прибежал со стражем, запыхавшимся, кинулся в ноги тот. — Убереги, госпожа. Войско возвращается, видели мы его, подъехали поприветствовать, один я еле ноги унес. Ох, не люди-то уже. Едут неспешно, кони, и те другие. Никого не узнают, всех на пути убивают, хоть старик, хоть дите малое. Гнал, как мог, Людей по пути предупреждал. Бежать надобно, госпожа. Сюда едут да не видят даже, глаза пустые, души вынутые.

Охнула Шайя, опустилась на пол, — Джену?

— Там наш герцог, он и ведет армию ту, спасайте себя.

— Не будет спасенья. — Лорд голову опустил, — живы еще они, но недолго будут. Пока лишь чары на них. Делала Гарнетта так уже, изгнанных оборачивала, чтоб по окраинам шастали, заблудших ей приводили.Только силы то не вечные у людей, не едят, не спят они. Сражаться бездумно будут, боли не боясь. Нет у них сейчас ни семей, ни родных, ни близких, имена свои и те позабыли.

Вспомнила Радмила как видела таких, когда Шайя ее вела к Альбене. Пустые глаза, нет в них уже ни любви, ни жалости.

— Еду. На встречу поеду. Перехвачу.

— Да ты девонька совсем ума лишилась? — Йоргу тронул плечо ее легонько. Куда ты, ты ж себя погубишь.

— Молчи Йоргу, не перечь, – голосом не своим ответила девушка.— Мой это путь.

Шайя лишь осталась в замке. Да какая разница, когда помирать, с ней ли, с Радмилой, с ученицей, женой любимой, племянницей родной ставшей. Иль ждать нежить в замке. Хоть немного вместе побыть.

Выехали, Радмила впереди, взгляд вперила, глаза посерели, как тучами небо заволокло. Едет, коня поправляет. Попросила лишь позади нее быть.

Пытались с ней все говорить, убедить назад вернуться, к герцогу другому бежать. Смотрела лишь хмуро на них Радмила и молчала. Не мешать просила. Подвеску свою достала, вновь на шею повесила, замерцала та на удивление всех, силой набралась. Люди, бегущие по пути встречаться стали, в чем повыскакивали из домов, в том и бежали.— Поворачивай, госпожа, смерть там идет, уезжайте, — кричали, убегая без оглядки. Птицы крича, разлетались.

Недолго осталось. Остановилась Радмила, с коня спустилась, прихлопнула его, отгоняя прочь, он и не против был, всхрапнул и унесся. Покорно спутники ее так же поступили.Стеван подошел, лицо ее в руки взял, смотрел долго, целовал страстно, как прощаясь. Погубит, коль Радмилу Гарнетта, так снова рабом станет. Да хоть так, лишь бы не помнить о потере.

Вдали пыль поднималась. Войско шло, уж и слышно бряцанье брони и оружия. Зажала Рада подвеску свою рукой, голову опустила.

Джену впереди, взгляд пустой совсем. Рукой махнул по направлению к ним. Отсоединился отряд, вперед подался, звуки мечей выходящих из ножен послышались. Совсем близко уже.

Не выдержала Альбена, заклятье по воздуху пронеслось, вставая пеленой перед войском. Едут воины вперед, в стену упираются кони, бьются, да проехать никак.

Взглянула Радмила на Альбену недовольно. — Лишнее то. — Да прокричала. — Джену! Почему один явился, где хозяйка твоя. Посмотреть хоть на нее. — Не слышит герцог, еще людей отправляет, в обход стены идут.

Лязг оружия сзади Рады послышался, значения не придала, бормотание какое-то послышалось. Что там Стеван задумал?

Ударом силы вынесло лорда за пределы стены. Йоргу рядом встал с Радмилой.

— Не сдержала. Снова под чары попал. — Молвила лишь Рада, не отвлекаясь. — Здесь она, нежить проклятая. Кивнул старик, соглашаясь.

Лорд поднялся, губу от крови утирая, глаза ненавистью наполнились. — Пропусти, — Альбене говорит. — Пощажу. Иначе силы закончатся, жизнью заплатишь.

— Отойди, Стеван, — с любовью в голосе произнесла Рада. Борись с ней. Не ты это.

— Рада? Прости, — лишь и прошептал он, на секунду приходя в себя. Замахнулся и ударил по стене. Дрогнула та, но устояла.

Смех дикий пролетел над войском. – Вот и все ведьма. Сама за тобой пришла. Долго ждала, да все пряталась ты. – Между воинов шла дама.

Черное, пышное платье на ней, рукава до земли спускаются, шлейфом ложатся. Высокая, статная. Руки тонкие сквозь рукава проходят, изящные, но когтями нечеловеческими заканчиваются.Волосы длинные убраны в прическу. На голове вуаль черная, лицо еле видно. Худое, щеки без румянца, глаза светом зеленым горят, очаровывая всех.

— Не твой Стеван, раб он мой любимый, хоть и строптивый очень. Но прощаю ему все, хорош больно он. Давно бы уже ко мне тебя привел, да силу ты над ним имеешь. Но не совладать тебе со мной. Научилась многому, заплатят учителя твои за это. Отдай мне руну свою, в услужение возьму, жить будешь вечно, но Стевана не получишь, не жди, мой он, любого другого заберешь. — Захохотала злобно.

— Нечего мне ждать и получать. Стеван итак мой муж уже. Кто ты Гарнетта? — Рада казалось бы и не волновалась. Йоргу уже Альбене стал помогать, у той силы кончались защиту держать, войско так и пыталось сломить барьер.

— Я сама сила, само бессмертие, сама красота. Вы все лишь рабы мои. Тебя заполучу, и весь мир мой будет. Нет войска больше, чем мое. Тысячи тысяч подниму. Ушедшие служить мне будут. Склонитесь все передо мной. — С рук лича потекла зеленой жидкостью сила, застилая землю и направляясь к защитной стене. Мгновение, и пелена пала, легкой дымкой развеявшись. Со стоном упали Альбена с Йоргу, не в силах сопротивляться.— Склонитесь. Я мать всех рун. Нет мне подобной.

— Врешь, Гарнетта, — по подолу платья Радмилы заметалось пламя. Альбена к Йоргу прижалась в страхе, ожидая своей участи. — Ты лишь сосуд, собирающий их. — Разнеслось вокруг с шумом ветра, теряясь вдали. Ближайшие очарованные люди стали приходить в себя и в ужасе, бросив оружие, убегали. — Это я мать всех рун. Райдо!

— Ты лишь маленькая ведьма, — хохотала Гарнетта, посылая ударную волну в Радмилу.

Взвизгнув, Альбена отползала, таща сопротивляющегося старика за собой.

Волна разошлась, пропуская Раду и продолжая свое разрушение, скрывшись где-то вдали.

— Я путь! Я и есть Райдо! — С рук Радмилы еле заметно слетели искры. Волосы разлетелись ярким пламенем. Коснувшись земли, искры пошли по ней по направлению к нежити. Выворачивая все наизнанку, траву, кусты, к даме в черном стремилась сила.

Она успела защититься, отправляя зеленый сгусток энергии в Радмилу.

— Я мать всех рун, — не своим голосом повторила девушка. — Они все подчиняются мне. — Руна Йера высветившись в воздухе бумерангами, переместила Радмилу ближе к нежити.

Гарнетта отшатнулась от неожиданности, сбивая застывшего человека под чарами с ног. — Ты отдашь мне ее, она моя. Я искала и ждала ее так долго. — Зеленый огонь поглотил Радмилу.

И вспыхнула Феху, превращая зеленые языки на теле ведьмы в обычный огонь, покорно ласкающий ее ноги. Уруз заботливо окружила Радмилу пеленой мерцающих вихрей.

— Все руны мои дети. Я единственная в своем роде. Ты долгое время их уничтожала, пополняясь их силой.

— Ты не можешь мне причинить вред. Я итак мертва и не чувствую боли. Но я даю жизнь Стевану. Без меня он умрет. Отдай руну. — Кричала лич.

На какое-то время Радмила смутилась, взглянув на мужа. Где-то очень глубоко кольнуло очевидной потерей и заныло. — Не бойся, — пронеслась облегчающая мысль, — доверься. — Равнодушие разлилось в глазах ведьмы, и она прокричала. — Мне все равно.

Нежити нечего было ответить. Она рьяно бросала все новые и новые сгустки зеленой энергии в Радмилу. За ними, Стеван, пришедший в себя, уводил людей. Некоторые, очнувшись, падали с ног, другие испуганно озирались, не понимая, как они здесь оказались. Подоспевшие Альбена с Йоргу остатками своих сил возвращали воинов из забытья. Джену, помогал Стевану. Они благополучно оттащили войско, или точнее, то, что от него осталось, подальше от развернувшегося сражения.

Буря разразилась над головами ведьмы и нежити. Прорезая пространство, летели молнии, и раскаты грома заставляли вздрагивать молодые деревца.

Иса помогла затормозить Гарнетту, покрыв наледью ее тело, но ненадолго. Нежить была сильна, брызгами осколков разлетелся ледяной кокон.

Не было страха в глазах Радмилы, не было и зла. Лишь уверенность. Все руны воссоединились в ней, вступая в бой.

Турисаз открылась вратами за спиной нежити.

— Я Райдо, я начало и я же конец. Я единое целое.

Над головой Радмилы появилось огромное светящиеся колесо. По его ободу вращались в безумном танце все руны. Длинный, раздвоенный хлыст пролетел в воздухе, ударяя Гарнетту в грудь, отчего та попятилась назад. И со следующим шагом влетела в портал. Цепляясь длинными когтями за врата,она извивалась. Вся изящность слетела с лича, обнажая уродливую маску черепа. Ещё один удар, и нечисть исчезла в бескрайности портала. Врата с шумом захлопнулись, погружая мир в безмятежность. Колесо рун погасло, рассыпаясь искрами.

Радмила опустила руки, волосы улеглись на плечи.

— И где она теперь? — Подошёл Стеван. Стало заметно, как он немного постарел. Первые морщинки разрезали гладкость кожи у глаз. Смоль волос тронула легкая белизна, янтарь глаз потускнел. Но теперь это был её Стеван, только её любимый муж.

— Там где ей место, оно заждалось уже её. — Радмила обняла лорда.

— Госпожа, — подошли Йоргу с Альбеной.

— Не называйте меня так.

— Но вы...

— Я Радмила. Я путь в этом мире.

Видевшие все воины подходили и кланялись юной ведьме, Джену и тот встал на колено, преклонив голову.

Считалось, что в этом мире нет магии. Но рождаются иные и метки силы обретают. Не гонимы они более, не уходят они из семей своих, не покидают родные края. Обучают их, энергию свою развивать, пользу народу приносить. Правит той школой магии Радмила, мать всех рун, Райдо, руна начала и конца.