Рай

Глава 1

— Добро пожаловать на борт первого суборбитального коммерческого рейса компании «Икар». За бортом -23, вьюга, ожидается похолодание до -32 к полуночи. Однако, через 43 минуты, мы с вами окажемся в жарких окрестностях Первого Города, преодолев около 15 тысяч километров. — Борт проводница продолжила восторженно объяснять детали предстоящего полёта, но Максим откинулся на мягкую спинку, с трудом сдерживая закрывающиеся глаза. Он не спал уже больше 30 часов. Сначала не мог привыкнуть к смене часового пояса, затем просто не мог найти время из-за бесконечных встреч и дел. Просто упоминание в прессе, что Максим пообщался с руководителем такой-то компании, уже заставляло акции этой компании подскочить на несколько процентов на следующий день торгов.

— … Ну что же, мы отправляемся через 3 минуты. Спасибо, что выбрали рейс нашей компании. Мы ценим вашу поддержку в этот решающий момент. — Закончила проводница и посмотрела на Максима.

Максим включил экран, встроенный в спинку кресла перед ним. Пока он сообразил как подключить выданные ему наушники к компьютеру, корпус корабля уже начал вибрировать. Снаружи послышался нарастающий гул. Специальные ремни, обвивающие пассажиров, автоматически натянулись до еле слышного писка где-то по бокам сидений. Словно кто-то заботливо натянул ремни до защелкивания.

Могучая и невидимая сила прижала Максима к спинке кресла еще сильнее. Проводница предупредила о том, что первые несколько минут могут быть непростыми. От женщины на соседнем кресле пахло чем-то очень знакомым… Кажется это асановый парфюм. Любимый фрукт и запах Аглаи.

Вибрации, гул, сила, вдавливающая его в кресло, усталость, приглушенный свет — все, вдруг, исчезло или притихло. Осталась только Аглая. Ее мягкие чёрные волосы, низкий нежный голос, взгляд, от которого не по себе…

Аглая смахнула с рабочего компьютера пачку открытых документов и их голографическое представление растворилось в воздухе. Золотистый закат упал на стены причудливыми тенями и прямоугольниками сквозь широкие панорамные окна кабинета. В пустом пространстве рабочего компьютера возникло сообщение: «Встреча группы детей через 10 минут».

Аглая поставила осушенный прозрачный стакан рядом с миской, полной асанов — ярких, сочных, вытянутых фруктов. Она заметила, что ее рука дрожит. «Семь детей, выброшенных в джунгли без еды и воды…» — подумала Аглая с горечью, жалостью и презрением. Жители «Свободного Города» освободились от обузы…

Рядом со школой компания «Хелитранс» оборудовала ангар и взлетную площадку для новейших флайеров, поставляемых компанией на рынок частных элитных летательных аппаратов. Основатель и владелец компании — один из бывших учеников Аглаи. Его так же нашли в джунглях за стенами Свободного Города волонтёры и доставили в Первый Город. Аглая воспитала его как своего сына.

Флаер, привезший детей, уже медленно поднимался обратно в небо. Дети жадно пили чистую воду из бутылок. Аглая подошла к ним и посмотрела на самого младшего. Это был светлый костлявый мальчик, который стоял в стороне от остальных, опустив глаза.

— Как тебя зовут, малыш? — Нежно спросила Аглая, протягивая ему бутылку с водой.

— Рон, — ответил мальчик недоверчиво.

— Держи, попей водички. А потом мы придумаем, чем вас накормить. — Аглая продолжила держать бутылку следующие несколько минут, пока мальчик медленно и нерешительно протянул ручки и взял бутылку.

Аглая посмотрела на воспитателей, те ответили ей сочувствующим и мрачным взглядом. Рон пил воду маленькими глоточками, пока Аглая познакомилась с остальными.

Лысая девочка вдруг требовательно спросила:

— А когда нас вернут нашим родителям? — Аглая замешкалась с ответом.

— Я буду с вами честной, дорогие мои… Скорее всего никогда. Ваши родители выбросили вас умирать, потому что у них самих не хватает еды и воды, чтобы выжить… Я знаю, что это больно… — Аглая смягчила тон, заметив что у девочки увлажнились глаза. — Мы с вами еще поговорим об этом. Мы постараемся что-то придумать. Но пока что, пожалуйста, пройдите с этими женщинами… Они покажут вам ваш новый дом, вас осмотрит доктор и скажет, как нам вас откормить. Чтобы вы могли начать нормальную учебу.

Детей увели. Аглая пнула камень, ругая себя за несдержанность и жесткость… Максим всегда говорил ей, что она теряет голову, когда видит как детей обижают…

Во время плавного спуска, бортпроводники прошлись по салону и предложили пассажирам напитки.

Соседка Максима попросила перекус.

— Мы приносим извинения, но наш полёт слишком короткий и мы не успеваем подготовить горячее питание. Но у нас есть сухофрукты и печенье…

— Вы хвалитесь своим продуктом когда извиняетесь перед клиентами за то, что он слишком хорош… — Вмешался Максим в их диалог и одобрительно улыбнулся.

— Спасибо… — Ответила проводница смущенно. Она боялась, что ее остановят именно у этого сидения. Она знала, что за пассажир может заговорить с ней.

— Пожалуйста, не смущайтесь… — Устало ответил Максим. — Просто принесите нам сухофруктов… Мне сухих асанов два пакетика, пожалуйста. — Соседка подтвердила, что ей то же самое.

— Моя жена обожает их… — Прокомментировал свой выбор для соседки Максим.

— Я тоже обожаю их… Аглая… — Начала соседка, но резко замолчала, как будто смущаясь чего-то.

— Все знают, что мою жену зовут Аглая, не беспокойтесь. — Помог ей Максим закидывая в рот кусочек сладкого высушенного фрукта.

— Я выпускница одной из ее школ… — Смущенно продолжила девушка. Я выпуск 33, двенадцатой школы.

— Хм, это уже лет 500 назад?

— Примерно, чуть больше, на самом деле…

— Чем занимаетесь? — Поинтересовался Максим теперь уже с более искренним любопытством.

— Я писатель. — Ответила девушка и достала из кармашка в спинке кресла тонкую книгу. — Я сейчас работаю над толкованиями одной из самых несправедливо проигнорированных книг Снов… Это двадцатая книга пророка Семуля.

— Она про видения, да?

— Именно. — С энтузиазмом подхватила девушка. — Приятно видеть, что вы знаете. Это малоизвестный факт…

— Это так. Видения непрактичны… — Задумчиво продолжил Максим. — Мы так ценим книги, в которых Хранители что-то говорят, потому что в словах легче найти конкретный смысл. А в видениях трудно.

— Это так. Но что, если мы просто не умеем читать их видения? Да, именно читать! В основе моей докторской 300 лет назад лежал тезис, который я применяю теперь для толкования видений… — Девушка замолчала, как будто смущаясь продолжать.

— Это ваша книга? — Помог ей Максим, указав на книгу в руках. Девушка кивнула.

— Сначала я объясняю свой метод. Потом применяю его к видению о сияющем небе и чёрном дожде. — Она замолчала и нерешительно протянула книгу.

— Спасибо! — Максим искренне улыбнулся и взял книгу. — Мне действительно интересно, я просто не спал больше 30 часов и мне нужно отдохнуть… Я с удовольствием прочитаю книгу. И более того, я с удовольствием напишу вам, что думаю о ней. — Девушка засияла и широко улыбнулась, немного покраснев.

— На задней обложки есть моя почта…

Корпус снова начал трястись и вибрировать. Свет снова приглушили. Корабль начал посадку.

Аглая встретила Максима у двери дома, окруженная детьми. Максим остановился в дверях и устало сбросил сумку на пол. Уже стемнело, а в доме пахло едой и чистотой, горел теплый вечерний свет.

Дети толпой бросились обнимать его с криками и воплями. Кого-то даже вытолкнули, раздался плач и ругань. Аглая спокойно улыбнулась, взяла малышку на руки и передала Максиму.

Девочка засмеялась и крепко прижалась к папе.

— Мы скучали. — Сказала Аглая и поцеловала его. Максим крепко обнял ее, вдыхая сладкий аромат ее волос. — Ужин сегодня на улице. — Весело сказала Аглая, отталкивая Максима.

Под теплым светом садовых ламп, которые дети так усердно вешали вместе с мамой, стоял стол, накрытый на двенадцать человек. На десять детей и двух взрослых. Дети быстро покончили с ужином и отправились играть, зная, что сегодня мама придет их укладывать попозже. Старшая дочь — Анна — вызвалась уложить младшую.

Спать больше не хотелось. Максим снова потерял этот момент и даже испугался, что не сможет уснуть этим вечером… Дети, вкусная еда, Аглая, звездное небо…

— Жизнь… — подумал Максим — как же я люблю тебя…

Перед сном он открыл книгу, подаренную во время перелёта.

«Образы многозначны.

Слова точнее передают смысл. Так мы привыкли думать. Так нас научили со школьной скамьи. С этим сложно спорить, ведь, мы так привыкли использовать язык, чтобы точнее передать то, что мы думаем. И чем точнее мы хотим передать нашу мысль, тем более ограниченный язык мы используем. Слова проще истолковать, но ими сложнее передать то, что больше чем наш язык. И что, возможно, больше нас самих.

Мы были созданы для этой Вселенной. Для мира предметов, не для мира идей. И хотя, нам кажется, что более строгий язык помогает нам выразить истину точнее. Мы можем быть заложниками языка, когда мы хотим говорить о чём-то, что выходит за рамки мира, в котором мы живём.

Что значит видение о «Сияющем небе и Чёрном дожде»? Вероятно, ничего. Потому что слова — это всего лишь перевод. Его нужно увидеть, его нужно прожить, чтобы понять.

В этой книге я намерена продемонстрировать вам, дорогой читатель, как можно использовать мою методику толкования видений, чтобы понять шокирующий смысл видения о «Сияющем небе и Чёрном дожде»…»

Максим уснул с открытой книгой на груди…

Аглая открыла глаза глубокой ночью. Дома было тихо, слышались разговоры ночных птиц из леса, начинающегося на границе сада. На кухне горел свет. Аглая поцеловала спящего Максима и вышла из комнаты.

Ее встретила ночная работница, помогающая с детьми.

— Опять не можете уснуть? — Понимающе и с состраданием спросила девушка. Аглая кивнула. — Идите, я присмотрю за малышами.

Аглая снова обнаружила себя, бредущую по ночным улицам в одиночестве. Возле храма все чаще встречались другие ночные паломники. Многие шли в пижамах и ночной одежде. Казалось, некоторые из них, как будто спят. Двери храма были широко открыты. Выпуская в ночь еле заметное фиолетовое сияние Кристалла. На входе дежурил священник, у него можно было получить комплект для сна.

Аглая разложилась в темном уголке, чувствуя, как усталость все-таки берет своё. Она легла на спину и всмотрелась в чёрное небо, усыпанное яркими точками, сливающимися в причудливые узоры… Она провалилась в сон в интимной тишине храма, думая о звездах, мечтая наконец-то услышать голос Хранителей.

— Мы успешно вышли на орбиту неизвестной планеты, Кан! — Отчитался мужчина в тёмно-красной военной форме.

— Поднимайте мостик! — Холодно приказал Кан. Он сидел в капитанском кресле, наблюдая как команда пытается заставить корабль выполнить хотя бы простейшие приказы. Что-то снизу задрожало и завибрировало. Сквозь большие панорамные окна иллюминатора, Кан увидел как мостик медленно поднимается из недр могучего боевого крейсера. И как цветущая зеленая планета возникает перед ним гигантским сияющим горизонтом.

— Отчёт. — На этот приказ перед капитаном возникло несколько мужчин.

— Разрешите доложить? — Хором спросили мужчины в форме.

— Разрешаю.

— Мы успешно вышли на орбиту неизвестной планеты. Никаких следов Единства или Превосходства пока не наблюдаем. Мы запустили минимальное сканирование поверхности, но наши ресурсы слишком ограниченны…

— Следующий. — Строго вмешался Кан.

— Жизнеобеспечение в норме. По нашим подсчетам ресурс системы 1%. Это максимум три недели функционирования, если не предпримем экстренных мер.

— Принято. Следующий.

— Воды и провизии осталось не больше чем на 30 солов. С лекарствами все получше, пока их достаточно на год или даже полтора.

— Принято. Свободны. — Мужчины быстро ушли. Кан мрачно посмотрел на планету, цветущую и полную жизни.

— Вот оно, наше спасение! — Подумал Кан. — Нужно только протянуть руку и взять его.

Глава 2

Флаер, похожий на стрекозу, бесшумно скользил над изрезанным побережьем полуострова. Натан нахмурился, его взгляд зацепился за странные дыры на вершине одной из скал. Он невольно сжал подлокотники кресла, ощущая легкую вибрацию двигателя. Внизу проплывал дикий, нетронутый пейзаж: серые скалы, изрезанные ущельями, редкие заросли колючих кустарников. Следы выкорчеванных каменных деревьев казались ему шрамами на теле природы. Этот хаос форм и цветов резко контрастировал с привычным миром Натана — миром идеальных пропорций и гармонии. Он отвернулся от окна, ощущая растущий внутри дискомфорт.

Натан всматривался в дикий пейзаж полуострова, пытаясь понять людей, которые добровольно выбрали эту жизнь. Серые скалы, изрезанные ущельями, казались ему не уродливыми, а величественными. Редкие заросли колючих кустарников на склонах гор выглядели не бедными, а суровыми и гордыми. А вот следы выкорчеванных каменных деревьев напоминали шрамы, ужасные открытые раны, нанесенные жестокой рукой.

Этот мир был другим, но не менее прекрасным, чем упорядоченный мир городов. «Зачем же они ушли?» — спрашивал себя Натан. «Зачем отвергли Закон, который гарантировал каждому право на плоды своего труда? Зачем захотели создать государство, где одни будут решать за других, как им жить и чем владеть?» Он вспоминал разговоры с «свободными людьми», их страстные речи о справедливости и равенстве. «Мы хотим построить общество, где каждый получит по потребностям!» — говорили они. «Где не будет богатых и бедных, где каждый будет обеспечен всем необходимым!» Но Натан не мог понять, как можно обеспечить всех всем необходимым, не ограничивая свободу других. «Разве не справедливо, чтобы каждый получал то, что заслужил своим трудом?» — думал он. «Разве не это и есть настоящая свобода — распоряжаться результатами своего труда?» Он не находил ответов на эти вопросы. Мотивы «свободных людей» оставались для него загадкой.

Натан вытянул руку и легким движением пальцев активировал галографический компьютер, встроенный в подлокотник кресла. В воздухе перед ним мгновенно развернулась полупрозрачная панель с пульсирующими иконками оповещений. Среди иконок выделялось яркое, переливающееся всеми цветами радуги изображение — приглашение на празднование 1000-летия брака Максимы и Аглая и одновременно 1000-летие цивилизации… Десять веков прошло с того дня, когда родители Натана впервые ступили на поверхность этой планеты.

Он коснулся иконки, и перед ним развернулось объемное изображение приглашения. Исполненное в торжественных золотисто-белых тонах, оно изображало Максиму и Аглая, стоящих на фоне грандиозного города будущего. Их фигуры словно излучали свет, а лица выражали спокойствие и мудрость. Внизу красовалась надпись: «1000 лет света и процветания», а под ней — пять переплетенных колец, символизирующих Пять Истин Закона. От этого вида у Натана невольно сжалось сердце. Он вспомнил торжества, которые проходили в городе в честь предыдущих годовщин. Парады, фестивали, концерты… Все было проникнуто атмосферой радости и единения. Но сейчас Натан не чувствовал ни радости, ни единения. Только горечь и одиночество. Он резко отключил приглашение, словно отгоняя от себя неприятные воспоминания.

Натан с тяжелым вздохом коснулся иконки с изображением сердца. На галографическом экране появилась миниатюра фотографии, которая плавно увеличилась, заполнив все пространство. На него смотрела Эмилия. Ее каштановые волосы, обычно собранные в аккуратный пучок, сейчас были распущены и мягкими волнами обрамляли вытянутое лицо. Карие глаза, обычно искрящиеся жизнерадостностью, сейчас смотрели с легкой грустью, но улыбка на губах была все такой же теплой и доброй. Натан невольно протянул руку, словно хотел коснуться изображения, но пальцы встретили лишь пустоту. «Эмилия…» — прошептал он, и его голос растворился в звуке вибраций, дребезжании и других звуков внутри салона флаера. Он вспоминал день, когда была сделана эта фотография. Они тогда отдыхали на берегу озера, наслаждаясь теплым солнцем и пением птиц. Эмилия смеялась, ее волосы развевались на ветру, а глаза сияли счастьем. Она редко распускала волосы, а когда делала это, Натан старался больше ее фотографировать…

Натан почувствовал, как к горлу подкатил комок. «Где же ты, любимая?» — спросил он в пустоту…

Натан вспомнил, как они вместе бродят по лесу, держась за руки, и Эмилия с восторгом рассказывает о редком виде птиц, который ей удалось обнаружить. Вот они сидят вечером у камина, и Эмилия, устроившись у него на коленях, читает вслух новую книгу о птицах, чье пение вызывает странное свечение в кристаллах. Она получила первую пред печатную копию книги, потому что познакомилась с автором исследования. Так ей хотелось заполучить эту работу одной из первых. Вот они спорят о какой-то научной проблеме, и Эмилия, горячо жестикулируя, отстаивает свою точку зрения.

Он вспомнил их последний разговор перед ее отъездом. Эмилия с воодушевлением рассказывала о камнеедах, которые впервые начали охотиться на других животных.

— Это невероятно, Натан! —говорила она, ее глаза горели азартом и страхом одновременно. — Мы должны выяснить, что происходит! Это может быть важным открытием! Что-то ужасное происходит в лесах и скалах возле Свободного Города. — Натан тогда попытался отговорить ее, предложив подождать, пока соберется больше информации, но Эмилия была непреклонна:

— Я не могу ждать, Натан! Это слишком важно! — сказала она, и в ее голосе звучала такая уверенность, что Натан не стал спорить.

— Будь осторожна! Каждый день выходи на связь, — только и смог он произнести.

— Я вернусь через несколько дней, — пообещала Эмилия, целуя его на прощание.

Но она не вернулась. Прошла неделя, и Натан с каждым днем все сильнее чувствовал растущую внутри тревогу. Он должен был найти ее. Он должен был убедиться, что с ней все в порядке. Это было не только его долгом как мужа, но и его обещанием перед самим собой.

Двигатели флаера изменили тон, из плавного гудения превратившись в низкий рокот. Натан почувствовал, как аппарат наклонился вперед, набирая скорость. За окном промелькнули скалистые берега, затем показалась серая стальная махина исследовательского корабля. Флаер резко затормозил, и Натана вдавило в спинку кресла. Он выдохнул, ощущая легкое головокружение.

Дверь флаера плавно отъехала в сторону, и Натан вышел на посадочную платформу. Его сразу обдало прохладным морским воздухом с примесью запаха соли. Корабль был огромным, его серые борта уходили вверх, словно стены плавучего города. На палубе виднелись сложные конструкции антенн связи, метеорологические датчики, телескопы, направленные в звездное небо. Это был настоящий научный центр, оснащенный самым современным оборудованием. Логотипы, изображающие солнце, окруженное символами разных наук, виднелись повсюду, на корпусе, на оборудовании, на лодках, на форме персонала…

Натан сделал шаг и оказался на широкой посадочной платформе. Под ногами чувствовался легкий наклон, и он инстинктивно расставил ноги шире, чтобы сохранить равновесие. Ветер с моря трепал его волосы. Натан подошел к краю платформы и оперся руками на блестящее хромированное ограждение. Перед ним открывалась грандиозная панорама. Побережье полуострова тянулось вдоль всего горизонта, изрезанное бухтами и скалистыми мысами. Белые гребни волн с шумом разбивались о прибрежные скалы. Море было синим, почти фиолетовым в лучах заходящего солнца. Вдали, на границе видимости, белели вершины гор, покрытые вечными снегами. Натан вдохнул полной грудью свежий морской воздух, насыщенный запахом водорослей и соли.

Он чувствовал себя маленьким и одиноким перед лицом этой грандиозной природы. В нем боролись два чувства: восхищение красотой и страх перед неизвестностью. Он знал, что где-то там, в глубине этого дикого края, находится Эмилия, и это знание одновременно успокаивало и тревожило его. Он должен был найти ее, но путь предстоял непростой.

Натан повернулся и направился к тяжелой металлической двери, ведущей в нутро корабля. Он прошел через несколько шлюзов, каждый из которых открывался с мягким шипением, и оказался в узком коридоре. Стены были выкрашены в светло-серый цвет, пол покрыт мягким прорезиненным материалом. Вдоль стен тянулись трубы и кабели, освещение было ярким, но не резким. Натан спустился по узкой лестнице, держась за металлические поручни. Он чувствовал легкую вибрацию под ногами — корабль продолжал движение. Воздух был прохладным и сырым.

Из глубины корабля доносился глухой гул работающих механизмов. Натан шел быстро, его шаги отдавались гулким эхом в пустом коридоре. Он чувствовал себя неуютно в этом замкнутом пространстве, после бескрайних просторов моря. Его кабинет находился в самом низу, рядом с машинным отделением. Натан остановился перед неприметной дверью с кодовым замком. Он быстро набрал код и вошел внутрь, слыша перед собой слова жены: «А я говорила тебе, скупой платит дважды». Это она сказала ему в первый день, когда они обнаружили свой кабинет так близко к машинному отделению.

Кабинет был небольшим, но функциональным. В углу стоял рабочий стол с галографическим компьютером, на стене висел шкаф с книгами и инструментами. Натан устало опустился в кресло и активировал компьютер. В воздухе развернулась трехмерная карта полуострова. Масштаб был впечатляющим — Натан видел весь полуостров целиком, от зеленых прибрежных равнин до серых горных хребтов в глубине. Карта была детализированной, с отметками рельефа, рек, озер, поселений.

«Свободный город» был выделен ярким желтым цветом, а вокруг него разбегались тонкие красные линии — дороги и тропы. Натан приблизил изображение, сосредоточившись на области, где в последний раз выходила на связь Эмилия. Красная точка пульсировала на экране, словно маяк, указывая путь. Натан провел пальцем по экрану, прокладывая маршрут от своего текущего местоположения до этой точки. «Неделя…» — прошептал он, вглядываясь в дикий ландшафт на карте. «Целая неделя без вести…»

В нем боролись надежда и отчаяние. Он надеялся, что Эмилия жива и здорова, что она просто задержалась в экспедиции, не имея возможности выйти на связь. Но он не мог избавиться от мрачных предчувствий. Полуостров был опасным местом, полным неизвестных опасностей. «Я найду тебя, Эмилия», — прошептал Натан, сжимая кулаки. «Я обязательно найду».

Натан отключился от карты и резко встал. «Хватит размышлять, пора действовать», — сказал он себе. Он подошел к небольшому столику в углу кабинета и приготовил себе крепкий кофе. Горячий напиток обжигал горло, но Натан пил его медленно, наслаждаясь горьким вкусом и ароматом. Каждый глоток словно придавал ему сил и уверенности. «Я справлюсь», — подумал он. «Я должен справиться».

Быстрый душ после кофе смыл усталость, но не смог смыть тревогу. Натан достал из шкафа свою старую потертую походную сумку. Эта сумка была его верным спутником во многих экспедициях. Натан аккуратно уложил в нее несколько сухпайков, набор аккумуляторов (очень компактные, размером с монету каждый). Рядом он положил набор для первой помощи, энергетические батончики, флягу с водой, легкий плащ-палатку и небольшой нож с лезвием из закаленной стали. Этот нож был подарен ему Эмилией перед одной из первых совместных экспедиций. «На удачу», — сказала она тогда. Натан сжал нож в руке, ощущая его холод и вес. Он бросил взгляд на сейф и на мгновение замер. Затем быстро встал, открыл сейф и положил в рюкзак легкий энергетический пистолет.

Пожилой подтянутый мужчина в бардовой поношенной форме задумчиво смотрел на медленно поднимающуюся в иллюминаторе мостика зеленую планету.

— Капитан, — обратился к нему напуганные старпом, — воды осталось на сутки… Есть первые погибшие от обезвоживания…

— Это… — начал Мак сердито, но остановился. Он знал что это неизбежно, что это лишь вопрос времени. Но умереть всей коммуной на орбите такой планеты — это жестокая насмешка судьбы…

— Я не верю в судьбу. — Ответил капитан Мак и уставился на планету. — Я не верю. Мы вместе построим лучшее будущее для нашей коммуны. — Старпом уставился в экран. — Как же нам добраться до тебя? — Прошептал капитан.

— Капитан! Срочно! — Вскрикнул старпом. — Посмотрите на экран! — На экране возникло суровая фигура капитана Кана.

— Кан! — Вскрикнул Мак. — Где вы?

— Мы прибыли несколько часов назад. Видел уже планету?

— Да-да, видел! Но… Нам не помешает помощь. У нас воды осталось на цикл, не более. Никто не знает как починить этот чёртов модуль в системе жизнеобеспечения…

— Быстро, отправьте им воду и несколько инженеров, посмотрите что можно сделать. — Приказал Кан кому-то у себя за спиной. — Держитесь братья, — продолжил он как будто мягче. — Наше спасение рядом. Мы найдем способ доставить всех нас вниз. Или может быть даже активируем наши корабли?

Мак всмотрелся в иллюминатор на планету и задумчиво кивнул.

— Арес мёртв... — Ответил он, вернувшись к своему собеседнику на экране. — Мы сами по себе…