Рационалист-суицидник в мире магии и культивации

Глава 1

Одно из правил рационализма гласит: «Постоянно задавай себе два вопроса: что я знаю и почему я это знаю».

И так, что же я знаю?

То, что я сейчас умру.

Почему я это знаю?

Потому что я решил покончить с собой.

Забавно, что про логику, рассудительность и здравомыслие я вспомнил лишь секунду назад, когда стало слишком поздно. И ещё более забавно, что собираясь спрыгнуть с моста в бурлящую реку, я в последний момент передумал и почти слез с перил, как просто… поскользнулся.

Вот же ирония.

Сейчас, смотря на удаляющийся мост и ощущая холод приближающейся воды, я осознаю, насколько же мои проблемы были ничтожны. Насколько они были незначительны и мелки по сравнению с реальной проблемой, в коей оказался прямо сейчас – невозможностью что-то исправить.

«Чёрт…», - я смотрел на выглядывающее из облаков солнце и невольно тянулся к ярким лучам надежды, - «Чёрт, я…», - спина ощущает холод бурлящей реки, - «Я не хочу умирать…»

Я на полной скорости не просто ударился о воду, а влетел плашмя и спиной, подставляя затылок и принимая сильнейший удар, какой только было возможно. В ушах раздаётся звон, в глазах нарастает тьма, а бурлящая вода сразу же выбивает дыхание. На секунду мне даже показалось, что из меня вышибли душу, и я умер в первую же секунду.

Но Небеса были милостивы, и я понял, что всё ещё в сознании. Тело онемело, а камень, о который я тут же вспорол ногу, позволил мне вылететь со дна и заглотнуть немного воздуха, осознавая: где я, кто я, и что со мной происходит.

Да, всего лишь один глоток воздуха позволил мне вернуться в сознание.

А сознание вспомнило, что я умираю.

«Чёрт!», - мысли вернулись, - «Чёрт-чёрт-чёрт!», - я понял, что всё ещё жив, и меня уносит течение.

Холод и речная пена отняли у меня возможность осязать и что-либо видеть, и потому я лишь замельтешил руками, пытаясь если не всплыть, то хотя бы остановить тело.

«Давай, всплывай!», - я грёб руками и ногами, - «Боже, сука, всплывай!», - острый камень вонзается в бок, отчего я снова подлетаю и хватаю ртом воздух, - «Я не хочу умирать! Боже, всплывай! Давай! Всплывай… всплывай-всплывай-всплывай!»

С каждой секундой я всё продолжал и продолжал бороться за жизнь, с которой хотел расстаться полминуты назад.

Продолжал понимать, каким же я был идиотом.

«Живи! Живи, Загрей! Всплывай! Боже, только всплыви!», - я ухватился за торчащий камень и даже продержался на нём пару секунд, как рука соскользнула и течение снова меня унесло, - «Я… я не хочу умирать!»

Я хватался, соскальзывал, всплывал, тонул и начинал снова. Снова хватался, снова всплывал, снова соскальзывал и снова тонул. Я цеплялся за жизнь не только в прямом, но и в переносном смысле. Каждый раз, когда тело билось о камень, я из последних сил оставался в сознании и продолжал борьбу с судьбой.

Пару раз, даже, у меня получилась схватиться за корни, торчащие с берегов. Схватиться за шанс. Но увы, это происходило уже под конец – тогда, когда у меня не оставалось сил.

Да, борьба не могла продолжаться вечно. Я всё ещё был в сознании, из открытых ран всё ещё бежала кровь, а онемевшее тело всё ещё барахталось в попытке спастись, но сил у меня становилось всё меньше.

«Боже, ну хоть что-нибудь!», - я уже не пытался всплыть, а лишь старался найти торчащую с берега крепкую ветвь, - «Я не хочу умирать! Сука, как я не хочу умирать!», - хватаюсь, соскальзываю, бьюсь о камни на дне и теряю весь воздух в груди, - «Если я выживу… если не умру…»

Силы исчезли окончательно. Я барахтался лишь по инерции. В глазах темнело.

«Даже если весь мир пойдёт против…»

Речная пена исчезла, и я видел, как сквозь кромку воды пробиваются лучи утреннего солнца.

«Я стану великим… стану счастливым…», - сознание угасало, - «Только…», - и вновь, я вытягиваю руку навстречу лучам, - «Только прошу… ещё… один шанс…»

Воздух исчез. Тело перестало слушаться. Лучи я уже почти не видел.

Как и надежду.

«Я… не хочу… умирать»

Темнота.

Звуки исчезли. Мысли тоже. Наверное, я всё ещё был жив, но через секунду или две моё сознание угаснет. А вместе с сознанием исчезну и я сам – меня не найдут в водах бушующей реки.

Серый и никчёмный юноша, в последнюю секунду перехотевший умирать.

Всё. Это конец.

Прощай, Загрей.

*******

Меня посетили видения. Я, тёмные облака после дождя, мост, желание умереть.

Видимо, после смерти я видел мимолётные сценки из жизни, и прямо сейчас наблюдал за тем самым моментом, когда решался на прыжок. Стоял и думал, почему всё вышло именно так.

Почему же я решил покончить с собой? Что-ж, хороший вопрос! С радостью расскажу!

Потому что я устал. Устал существовать, а не жить. Устал мириться с тупостью окружающих, принимать несправедливость как данность, устал каждый раз приходить к выводу, что я не в состоянии не только изменить мир, но и обеспечить себе просто комфортную жизнь.

У меня нет никаких перспектив, и нет желания усиленно их искать. Нет друзей, девушки, силы, денег и всего, что определяет твой вес в обществе.

Мне надоело наблюдать, как кто-то без особых усилий получает желаемое только из-за удачных и независящих от него факторов. Человек рождается с талантами, рождается с великим даром, рождается в великой семье, человеку везёт в течение всей жизни, и именно про это человека будут писать книги, если, конечно, он пожелает в ней появиться.

С чем родился я? С любящей мамой и огромной любовью к капусте. Спасибо, судьба.

Напишут ли про меня книгу? Нет. Появлюсь ли я в книге? Да, наверняка. Может быть, если повезёт, попаду в массовку и просуществую до глубокой старости. Как торговец капустой, к примеру.

Но знаете что? На самом деле, во всём виноват я сам. Никто не заставлял меня разочаровываться в жизни, и мало кто давал поводов умереть такой серенькой мыши как я.

Именно я построил в голове завышенные ожидания, о которые впоследствии и поранился, столкнувшись с реальностью происходящего.

Казалось бы, депрессия и суицидальные мысли достигли апогея, и прыжок я должен был совершить добровольно, но почему же тогда передумал? Почему уже начал слезать с перил, и почему сейчас так сильно сожалею о том, что умереть я решил именно в этот дождливый и скользкий день?

Ответ тоже прост: одно из правил рационализма. Я задал себе вопрос. Что я знаю о причине своего суицида? Почему решил покончить с собой? Ответ: потому что у меня ужасная жизнь.

Затем я задал второй вопрос. Почему я это знаю? Почему у меня ужасная жизнь? И после уже долгих раздумий, родился ответ и на это. Потому что…

Я сам так решил.

Мне никто об этом не говорил, меня никто сильно не унижал.

Половина проблем, половина тягот жизни и всё говно, что я считал атрибутом своего существования – результат лишь моих домыслов. Это Я решил, что я живу плохо. Это от МЕНЯ зависело, ничтожество ли я.

И так какого хера я ною? Почему я просто не возьму, и не сделаю свою жизнь прекрасной? У меня есть руки, ноги, здравый ум и здоровье. Так… какого чёрта, я сейчас стою на перилах моста и решаю, прыгнуть мне или нет? Я могу исправить вообще все свои проблемы, кроме одной!

Я в этот мир не напрашивался. Я в него не хотел. Никто меня не спросил, хочу ли я родиться с поломанной магией внутри, и всю жизнь так и не вылезти за пределы клоповника на другом конце государства.

А значит и я никого не буду спрашивать, кем мне быть: неудачником или великим человеком. Судьба насильно запихала меня в тело немоща, а я насильно вырву у неё счастливую жизнь. Это был бы равноценный обмен, если бы…

Не было слишком поздно.

Я соскользнул, и просто полетел вниз. Только лишь набравшись смелости сделать правильный выбор, судьба у меня его отняла.

Иронично.

«Чёрт…», - я смотрел на выглядывающее из облаков солнце, - «Красиво…», - рука невольно тянется вверх, пытаясь ухватиться за выступающие лучи надежды, - «Чёрт, я…», - спина ощущает холод бурлящей реки, - «Я не хочу умирать…»

Тело бьётся о воду, в ушах раздаётся звон, а в глазах нарастает тьма.

******

Меня посетили видения. Я, мама и брат.

Прекрасное время. Это видят все умирающие? Если да, то Смерть несправедлива – она показывает то, чего собственноручно лишает. Грустно это как-то. И почему она не показала капусту?

Прямо сейчас я вижу маму. Она стоит и улыбается, глядя на меня всё тем же добрым взглядом зелёных глаз.

Затем из пустоты возник образ маленького брата. Милого малыша, плаковшего, наверное, только при рождении.

— Братик…, - улыбнулся я, - Пожалуйста, прости меня. Я полный дурак. Надеюсь, всё у тебя будет хоро…

Картинка резко меняется, и нависший сверху трухлявый дед с размаху бьёт меня по голове.

— Да вставай ты уже! - прокряхтел он и занёс трость ещё для одного удара.

— А-а-а-а! – я, почему-то испугался и сразу же вскочил.

— Заткнись! Не ори! – он ударил меня по лбу и снова уложил на камень.

А то, что это был именно камень, я понял сразу как влетел в него затылком.

— Только попробуй заорать! – заорал он и снова занёс трость над головой.

— Да я же молчу!

— Заткнись! – снова бьёт меня по голове.

Если это ад, то он странный. Впрочем, кем бы ни был этот старик, Смертью или Богом, его методы весьма действенны – я и впрямь замолчал.

Болело всё, начиная от вспоротых когда-то ран, заканчивая теперь отбитой головой. Всё тело буквально ломало, но хуже всего пришлось именно ранам – они отдавали болью при каждом движении, и ясно выделялись среди всей фоновой боли.

— Странно… ты не сдох, - старик наконец перехотел меня избивать, и теперь просто задумчиво осматривал.

— Ч-что? – я не поверил ушам, - Я не…

— Заткнись!

— Я не сдох?! Я… что, жив?

— А мёртвые, по-твоему, дохера болтать умеют, идиот?!

— Погоди…, - всё тело тут же затряслось не то от волнения, не то от радости, - Погоди-погоди… я что… живой? Ну прям… материально и во всех смыслах? Это шутка какая-то?

— А ты видишь на мне клоунский колпак? Нет, не видишь, потому что он на тебе, шут гороховый. Хватит строить идиота!

— Я… я жив. Я жив! Дед, я живой! – улыбка медленно разрасталась на всё лицо, - Я… я, сука, живой! Ха-ха-ха-ха! Ты это понимаешь? – меня, кажется, охватывала истерика, - Живой. Живой! ЖИВОЙ! Я НЕ УМЕР!

— Какой же ты придурок…, - вздохнул старик и просто молча поплёлся в другой конец помещения.

— Я выжил…, - подскочившая резко радость моментально рухнула вниз, порождая странную грусть, - Я… не умер. Я получил шанс. Я… я с-смогу всё исправить, - под глазами закололо, - Сука, я ведь уже попрощался с жизнью. Я ведь… уже…

Так и не закончив предложение, я понял, что в глазах помутнело. Сначала мне показалось, что сознание вновь угасает, а смерть забирает своё.

Но затем я понял, что это просто слёзы.

Я заплакал. Не знаю от чего. От радости, наверное. Или от облегчения.

Я ощущал всё ровно так, как и ощущал до падения с моста. Обоняние, зрение, чувство, слух, боль… всё говорило о том, что я жив, и что всё это не плод воображения. Но тем не менее, я всё равно хотел услышать хотя бы ещё одно подтверждение.

— Старик, скажи…, - я шмыгнул, утёр мокрые глаза и вновь сжал кулаки, готовясь принять любой ответ, - Я правда жив?

— Мёртвые не чувствуют боли. Тебя ещё раз пиздануть?

— Нет, не надо, - я улыбнулся, глядя на мокрые кулаки, - Просто я… уже…, - слова давались тяжело, - Просто я уже посчитал, что всё кончено. Между потерей сознания и пробуждением для меня не прошло и десяти секунд. Я будто просто моргнул и… не знаю… это как-то дико для меня. Мыслями я всё ещё там, в реке. И чувствами тоже. Мне всё ещё кажется, что это было несколько секунд назад, - я тяжело и глубоко вздохнул, пытаясь втянуть как можно больше воздуха, - Чёрт, каким же я был идиотом.

— Ты и не перестал, - пробормотал старик.

Я и впрямь уже попрощался с жизнью. В тот момент, когда я медленно погружался под воду, для меня всё было кончено.

Я барахтался, боролся, молился – делал всё, чтобы заполучит ещё один шанс. Но под итог, сил не хватило, и я наблюдал последние секунды собственной жизни – жизни серого мальчишки, навсегда погребённого под толщей воды.

Ужасное чувство, на самом деле: получить надежду лишь тогда, когда от неё нет смысла. Когда не можешь ничего исправить.

Впрочем, хватит соплей. Если я жив, пора кончать быть нытиком, а если умер –горевать нет смысла.

«Соберись!», - я шлёпнул себя по щекам, - «Хватит! Чтобы сейчас не случилось, но старый Загрей уже сдох. Этому нытику уже давно пора откинуться», - я сжимаю кулаки, едва не продирая ногтями кожу.

— Закончил? – старик подошёл с чашкой в руках, - На, пей. Поможет не откинуться на обратном пути.

— С-спасиб…, - я потянулся за чашкой и на полпути схватился за ноющий бок, - Ох, чёрт.

— А другой рукой ты не додумался? Обязательно надо было дальней потянуться? Я что, имбецила спас?

— Простите…, - это и впрямь было глупо.

Я взял чашку, принюхался и с большим трудом выпил. Вкус оказался очень мерзотным.

— Фу, что это?

— Моя кровь, кожа и пачка целебных трав, чтобы не проблевался.

— Ха-ха, смешно. А если правда?

Старик стоял с точно таким же выражением лица, как и до этого – шутки-юмора в его глазах я не заметил.

— О боже…, - прошептал я и схватился за живот, - З-зачем?

— Да так, просто решил себе вену перерезать и кожу перемолоть. Ну, знаешь, по приколу, - он с размаху дал мне подзатыльник, - Конечно чтобы вылечить, дебил!

— Простите…

Я понурил голову, попытался свыкнуться, что в моём животе есть частичка другого дряхлого человека, и наконец осмотрелся.

Это была пещера. Хорошо освещённая, даже обставленная мебелью. Моё тело обустроили на высоком плоском камне, представляющим собой что-то вроде операционного стола. В остальном – обычная пещера, в которой живёт цивилизованный человек.

Что касаемо человека: это и впрямь старик. Он был высокого роста, а скрываемое под одеждой тело ясно говорило, что в прошлом он был довольно мускулистым. Если наблюдательность меня не подводит, он вполне мог быть и бывшим военным. Но тогда возникает вопрос, почему у него нет ни одного шрама или видимой травмы? Хотя, если у него лечебная кровь, то вопрос отпадает.

В остальном – обычный человек. Длинные седые волосы, красный балахон и костяная трость. Разве что, глаза у него глаза странные – ярко-голубые, и будто светящиеся в тёмных углах пещеры.

— Что чувствуешь? – он махнул рукой, создал из земли стул и присел.

«Ого», - я удивился, - «Так он неплохой заклинатель»

Он точно неплохо владеет гео элементом – это было быстро и очень искусно. Так даже наш учитель в школе не может.

Хотя, заклинателей я много не видел, и всё что сильнее жабы – для меня хороший заклинатель.

— Голова болит. И тело.

— А голова, твою мать, это не тело? Зачем ты их разделил?

— Простите…

— Так, ещё что?

— Раны пульсируют. И жгутся. Чувство, как будто у меня жар, но только в конкретных местах.

Последнее я заметил лишь только сейчас – когда прислушался к ощущениям.

— Хм…, - закивал старик, - Понятно. Эй, смотри сюда, - он встал, создал на конце пальца яркий голубой свет и принялся водить перед глазами, - Вспышки боли есть? Картинка двоится?

— Ну… нет. Вроде…, - послушно следил за огоньком.

— Хорошо, - кивнул он и сел обратно, - Жажда? Голод?

— Нет.

— Хм… странно, - он нахмурился, - Желание убивать?

— Тоже вроде нет…

— Что-ж, понятно, - он откинулся на спинку каменного стула, - Ну, ты и впрямь жив. Удивительно.

— Вы же сами сказали.

— Я думал ты сейчас умрёшь, - старик пожал плечами, - А ты и должен был. Однако, к сожалению, ты слишком жив для мертвеца.

— Ну конечно, я ведь не мертвец…, - нахмурился я, обдумывая все предпосылки, на которые обращал внимание до этого диалога, - Или?..

Если так подумать: два предсмертных видения; полная уверенность, что я умираю; отсутствие того, кто спас бы меня в скорое время и странное ощущение неправильности происходящего – всё это скребло мой мозг с самого пробуждения.

— Может скажите уже что происходит? Вряд ли вы меня спасли, чтобы построить загадочность и потом выпнуть в мир.

— Спас? – ухмыльнулся старик, - Нет, я тебя не спасал.

— Ч-что? Так я мёртв?

— Могу ещё раз по голове пиздануть. Может умнее не станешь, но воспоминания освежатся.

— Но тогда в чём дело? Я же точно умирал! Я прекрасно это помню. Если бы вы меня тогда не вытащили…

— Парень, я нашёл тебя валяющимся на берегу. Мёртвым.

— Но как тогда…

— Я тебя воскресил.

«Ч-что этот… старик несёт?», - тело вмиг охладело, - «Он совсем бредит? Но я ведь… я же сейчас…»

Не знаю почему, но я не верил.

Вернее, не хотел. Это всё какой-то грёбанный сюр, в который я попал буквально за минуту своей жизни:

Вот, я хочу самоубиться. Вот, решаю, что я смогу стать великим и моя жизнь не говно. Вот, соскальзываю в последний момент. Вот, умираю. Вот, чудесным образом остаюсь в живых и странный дед говорит, что на самом деле я воскресший труп.

Ну и дерьмо же какое-то, да?

— Пожалуйста, скажите, что не только я здесь шут гороховый. Пожалуйста…

— Да нет, только ты.

— Н-но как? Вы не из нашей страны? Вы из Магического Королевства? Некромант? Я конечно слышал об их мощи… но я даже знаю, что они не могут воскресить… вот так вот. Я ведь всё чувствую, понимаю, помню и осознаю. И не чувствую вашего контроля! – голос дрожал, - П-пожалуйста, объясните уже что происходит! Вы не представляете, какое дерьмо я испытал в последние пять минут своей жи…

— Тихо, - его голос вмиг изменился.

— …, - я тут же замолчал.

Повисла тишина. Странное чувство, будто что-то со стороны насильно сдерживает моё желание орать.

А орать я хотел. Точнее, высказаться, ибо вряд ли я всё это расскажу маме или сестре.

— Вот теперь можешь говорить.

Странная сила вернула способность к речи. И сделал она это весьма вовремя, ибо именно сейчас я чуть успокоился.

— Я мёртв?

— Ты, сука, совсем дебил?

— Пожалуйста, дайте мне прийти в себя. Можете хоть минутку отвечать на мои вопросы?

— Ты жив, - вздохнул он.

— Но при этом, я был полностью мёртв? Уже окончательно?

— У тебя прекрасная память.

Я взял паузу и всё обдумал. Минут пять, наверное, обдумывал. Прогонял всего лишь три мысли: я решил покончить с собой – мне это удалось – и мне дали последний шанс, буквально вернув с того света.

— Не обольщайся, парень, - сказал старик, - Ты не особенный, и никогда им не был. Ты обычный парень, каких миллион. Вернее, ты даже хуже, чем «обычный» -- ты невезуч. Никто и никогда не будет тебя спасать просто так, и я уж тем более не вхожу в их число. Мне в хер не упало делать что-то конкретно ради тебя. То, что ты сейчас жив – просто моя прихоть. Я хотел проверить, смогу ли воскресить тупого утопленника, или нет. Ты просто моя мышь для экспериментов. Не более. Никогда и на за что не думай, что ты особенный. Хочешь чего-то добиться – бери и делай, а не жди подачек, - он вздохнул, задумался, почесал голову и повернулся обратно на меня, - Хотя, ладно, я наврал. Я бы, возможно, и не спас тебя, если бы не увидел содранные руки. Видно, что ты пытался спастись. Считай это подарком. Последним. Больше судьба такого не даст, - он впервые за всё время не источал злобу и недовольство, - А как ты, собственно, в неё попал?

— Захотел покончить с собой.

— Тьфу, имбецил мелкий, - злоба моментально вернулась, - Поэтому я и ненавижу детей! Вечно раздуваете проблемы из ничего, когда в ваших же силах всё это решить! О Небеса, не могу поверить, что я когда-то был таким же.

— Да…, - в груди неприятно закололо, и, в попытке сдержать эмоции, я лишь улыбнулся, - Наверное, вы правы.

Старик уже было открыл рот чтобы что-то сказать, как тут же затих и внимательно на меня посмотрел.

— У тебя ведь была такая причина, да? Раз ты потом решил бороться, значит, что-то тебя изначально подтолкнуло к мосту. И это не задирания сверстников или проблемы с девчонками, верно?

— Вам не обязательно это знать, - на душе становилось хреново.

— Не обязательно, - вздохнул он, а в его голосе исчезла вечная злоба, - Но не думаю, что тебе есть кому высказаться. Говори давай. Это помогает.

— Моя мама умерла два дня назад, - прошептал я, - Вчера её похоронили.

— Болезнь? – догадался старик.

— Болезнь.

— Ясно…, - ответил незнакомец, и молча опёрся о спинку каменного стула.

Снова повисла тишина. Каждый обдумывал своё.

Да, всё так и есть. Позавчера у меня умерла мама.

По мне это сильно ударило. Настолько, что я пошёл к мосту и едва не покончил с собой. В тот момент я ещё пытался осознать, что у меня почти ничего не осталось, но…

Хотя, кого я обманываю. Я осознал, когда стоял на мосту. Осознал, что ещё не всё потеряно.

— Неужели у тебя больше никого не осталось? Неужели не о ком заботиться? – вдруг спросил старик.

— Есть. Братик. Пять лет.

— Ты дебил.

— Я знаю, - я с улыбкой вздохнул, - Полный дебил.

— Поэтому я и терпеть не могу Лаовай. Не страна, а сборище закостенелых стариканов. Никакого развития. Поэтому Магическое Королевство нас и трахает как хочет. Тьфу.

Старик закончил высказываться, и снова притих. Я тоже молчал, и просто не знал что сказать на всё это. Разве что, могу только согласиться.

Да, так и сделаю. Хоть слова о смерти моей матери и заставляют сжиматься душу и сердце, но суицид мне слегка вправил мозги, отчего и загоняться по этому поводу я не желаю. Да, печаль и переживания никуда не делись, но теперь я всеми силами не хочу давать им подпитку, дабы они вновь мной не овладели.

Поэтому надо бороться. Нытьё не поможет. Сожаление тоже. Прямо сейчас я должен прервать тишину и начать делать хоть что-то, чтобы отвлечься.

— Да, вы правы, - сказал я спустя несколько минут тишины, - В Лаовай действительно никто не хочет…

До меня только что дошло, что всё это время старикан внимательно смотрел мне в глаза. Облокотивший о колени, он задумчиво чего-то ждал.

Ждал, когда я сложу два плюс два.

— Вы не маг из Королевства, верно? Вы заклинатель, как и все из Лаовая?

— Я не маг, - кивнул он.

— Заклинатели не изучают некромантию, - мой голос стал ровнее, - Не умеют воскрешать мёртвых.

— Не умеют.

— Но вы умеете.

— Ого, как ты догадался?

Вот к чему он клонил! Смерть родственника от болезни – частая причина депрессии у детей и подростков вроде меня. Старикан это прекрасно знает. Не знаю зачем, но ему надо было, чтобы я связал своё воскрешение и смерть мамы.

— Хотите, чтобы я загорелся идеей стать культистом?

— Хочу, чтобы таких как ты стало поменьше. Тупых я имею ввиду, - он со вздохом встал со стула, - Да и кто сказал, что я культист?

— Н-но тогда кто вы?!

Я действительно не понимал. Ходили слухи, что те, кто отринул благодать Неба и Земли, кто обратился за территорию, лежащую вне нашего понимания, способны черпать могущественные, но опасные силы. Воскрешение усопших, к примеру.

— Учёный. Исследователь, если удобнее.

— Вы типа тех умников в счётных палатах, которые сидят на золотых коврах и что-то вечно пишут?

— Нет. Умники на золотых коврах вечно что-то пишут, а я возвращаю к жизни обнаглевших детей! – он снова ударил меня костылём.

— Ай! Простите.

— Хотя, тебе, наверное, недолго осталось, - наигранно вздохнул он, - Не такой уж я и умник.

Я сначала не понял, что он сказал. Вернее, принял за очередную старческую шутку.

А потом вспомнил, что когда он шутит, он улыбается. А он не улыбался.

— Ч-что? В смысле? Я умру?!

— В мучениях и со вкусом, - он с удовольствием улыбнулся, - Воскрешение стоило не только твоего желания выжить и моих усилий, но и нечто большего. От тебя.

— И чего же? – нервы начали сдавать.

— Жизни.

— Не понимаю.

— Видишь ли, я произвёл абсолютное воскрешение. Я не сделал тебя живым мертвецом, духом или чем-то подобным. На данный момент ты как будто и не умирал – вот настолько я хорош и умён. Однако, нашей с тобой платы было недостаточно. Забрать у Смерти её собственность – дорогого стоит. И платить нужно тебе. Как тебя зовут, парень?

— Загрей.

— Ты умрёшь, Загрей. Смерть за тобой вернётся.

— Твою мать…

Всё тело вновь пробрала дрожь и холод.

— Не смей ныть! - закатил глаза старик, - Учись получать полную информацию, а потом только делать выводы. Рациональность, слышал такое?

— …

— У тебя два выбора: закончить начатое и повеситься, или брыкаться и бороться за жизнь. Но предупрежу сразу, что второй вариант будет очень тяжё…

— Второй, конечно же. У меня младший брат. Если не ради себя, так ради него я продолжу жить. А жить я хочу, поверьте. Причём счастливо. Если есть возможность – я сделаю всё. Хоть богом стану. Что там?

— Хороший ответ, - улыбнулся старик, - В общем, ты умер два раза. Первый – от утопления. Я тебя воскресил. Потом выяснилось, что после сильного дождя в ту реку попали споры Зелёного Кинжала – очень ядовитого растения. Они осели на камнях, о которых ты вспорол себе половину тела. Так ты умер второй раз, и я уже из принципа решил тебя вернуть в живых. И потому, платить тебе дважды.

— Я слушаю.

— Первая плата – плата от удушья, - он показал один палец, - Здесь всё достаточно просто – ты и впрямь должен платить самой Смерти. Именно с ней я манипулировал, когда возвращал твою жопу с того света.

— Это плохие новости… наверное, - я нахмурился, - Но я не буду судить, потому что не слышал полную информацию.

Старик ухмыльнулся моему ответу.

— И вторая плата -- отравление, - он показал второй палец и слегка притих, - И вот здесь уже начинается веселье.

— То есть долг самой Смерти уже ещё не весело?!

— О-о-о, Смерть и втрое не так опасна, как то, что тебя вернуло к жизни во второй раз, - он тихо засмеялся, - Хаос, пацан. Чтобы тебя воскресить, я обратился к Хаосу.

— Вы сумасшедший?! – я едва не подскочил, - Это единственное, к чему никто и никогда не должен прикасаться! Даже маги из Королевства не смеют изучать Хаос, потому что он неконтролируем!

— Ну поэтому разгребать это тебе, а не мне, - пожал старик плечами, - Я бы, конечно, не стал на себя навлекать такие проблемы. Потому ты и подопытный кролик.

— Сука!

— Хе-хе. Я учёный, забыл? Учёные не экспериментируют на себе. Но тебе повезло, эффект оказался слабее, чем я рассчитывал. И всё из-за той же Смерти – первого долга.

— Объясните!

— Смерти ты должен был платить душами разумных существ. Она вернула твою, но требовала в тысячи раз больше. Но тут на сцену вышла сила с по-настоящему большими яйцами – Хаос, - старик словно наслаждался каждым словом, что подтверждали его гениальность в манипулировании подобными аспектами, - И ты был проклят второй раз. Проклятья слились, и теперь на тебе висит метка хаоса.

— Да я уже понял, что вы крутой! Можете всё прямо выложить, пожалуйста?!

— Ого, ну хоть что-то ты понял. Метка Хаоса подразумевает, что ничего в твоей жизни не будет идти по плану. Ты можешь просто идти по полю, и одна единственная молния ударит именно в тебя, когда рядом стояло высоченное дерево. Ты мог бы поскользнуться на масле и пробить себе голову именно в тот момент, когда дети бы пнули тот самый камень. Но из-за того, что метка пропитана Смертью, проклятье слегка изменилось. Теперь, где бы ты ни был, у тебя всегда будут с кем-то проблемы. Ты будешь натыкаться на бандитов тогда, когда бы никто на них не наткнулся. Встречать диких животных там, где никто их не видел. Переходить дорогу самым озлобленным ублюдкам и гневить Богов именно в те моменты, когда они на пределе своих нервов. И чем дольше ты будешь жить, тем сильнее будут враги. Всё начнётся с хулиганов, закончится, возможно, гибелью человечества. Там, где ты – там опасность. И не только для тебя.

— Твою мать! – гаркнул я, - И что делать?

— Подумай, идиот!

— Быть сильнее?

— Почему я должен на тебя орать, чтобы ты начинал думать? Да, ты прав. С сегодняшнего дня, у тебя перегонки со Смертью. Каждая следующая проблема может быть опасней предыдущей, и рано или поздно, если не найдёшь способ снять метку, ты умрёшь. Хаос – опаснейшая сила. А ты – маяк для неё. И, возможно, опаснейшее существо на Земле и Небесах.

— …, - я обдумывал услышанное.

Это плохие новости. Очень плохие!

— Ну так что выбираешь? – после короткой паузы спросил дед.

— Я могу выбрать?

— Ну конечно. Почти все способны выбирать, в той или иной степени. Лично ты можешь повеситься, чему я буду рад.

— Тогда я вас расстрою, - вздохнул я и расслабленно прилёг на камень, - Знаете, когда я стоял на перилах и цеплялся за любые светлые мысли, я вспомнил тезис: нет безвыходных ситуаций, есть множество решений. Рационализм, не слышали?

Старик ухмыльнулся.

— Так что, нахер ваши варианты. Если судьба даёт мне только их, то и её нахер. Смерть в петле или смерть от проблем, к которым я не имею никакого отношения? К чёрту. Я выбираю иное, - сжимаю кулак, - То, что не знаете или умалчиваете вы, узнаю или раскрою я. Что там? Смерть? Я обойду Смерть и заставлю навсегда отвести от меня взгляд. Хаос? Что-ж, не существует неконтролируемых сил. Просто у всех мозгов не хватало. Враги? Я стану сильнейшим.

— Ты неудачник, Загрей.

— Посмотрим когда я стану учёным поболее вашего. Лаовай и впрямь закостенел. Всё развитие, которое он предлагает – старые наработки. Ничего, это поправимо. Я возьму инструментарий и создам такое искусство, что даже Хаос мне подчиниться.

— Хочешь поспорить? – он заинтересовано поддаётся чуть вперёд.

— А вам есть что предложить? Думаю, к этому времени у меня уже будет всё, что я пожелаю.

— Да. Если победишь – открою секрет, который тебе понравится. Проиграешь… м-м-м…, - он задумался, - Выполнишь одно моё желание.

— Всего лишь секрет в обмен на желание? Неравноценно, - мы пожали руки, - Впрочем, вы и так уже проиграли. У меня есть брат, жажда к знаниям и свершениям, есть желание воскресить маму и обрести бессмертие. Конечно, я всего добьюсь! По крайней мер, я сделаю всё, чтобы это случилось.

— Глупая самоуверенность никогда не приводила к хорошему.

— Я ничего не теряю. Либо я делаю точно так, как и сказал, либо мне конец. У меня в любом случае нет выбора, кроме как быть самоуверенным и заявлять о величии – либо я его достигаю, либо подыхаю, - сказал я, - И если я утрачу даже самоуверенность, у меня ничего не останется. Это мой последний мост, отделяющий отчаяние от стремления. Я не должен его терять. Ни сейчас.

— Умные мысли для такого как ты, - ухмыльнулся старик, - Ладно, так уж и быть, поживу ещё немного. Посмотрю, кем ты закончишь. А теперь шуруй отсюда.

— Да, пора бы.

Мне в лицо прилетела одежда. До этого, к слову, я лежал в трусах.

— Можно ещё один вопрос? – спросил я после того, как оделся.

— Да задолбал уже. Ну что там?

— Про два проклятья я понял. А есть какие-нибудь плюсы?

— Плюсы?!

— Нет, я имею в виду, ну…, - я слегка замялся, - Обычно в таких случаях герой получает что-то взамен. Ну там… силу, магию. Во всех книгах так.

— А ты в разве в книге, дебил?! Классно ли твоя жизнь до этого складывалась? Интересно?! Крутая книга получалась?!

— Ну…

— Нет! – гаркнул он, - О Небеса, вы на него посмотрите. Величайшая сила, которую я тебе дал – жизнь. Всё! Больше ты нихера не получил! Не жди подачек от жизни. Пошёл вон отсюда!

— Ладно-ладно…, - я с разочарованием вздохнул.

Я до последнего не отбрасывал надежду, что в обмен на чудовищ, что будут появляться рядом со мной, я получу хоть что-то. Хоть каплю силы. Но, видимо, это не про меня.

Таковы реалии жизни – внезапные силы бывают лишь в книжках. А я не в ней.

— Спасибо вам за всё. Вы правы, жизнь – ценнейший подарок, - я вспомнил жест уважения Лаовай, приложил руки к груди и слегка поклонился, - Спасибо.

Старика, кажется, это удивило. Он даже запнулся на полуслове.

— Ладно, благодарность принимается. Но ты кое-что забыл, мелкий…

— Младший благодарит за проявленную заботу, и обещает не потерять столь драгоценный шанс. Младший искренне верит, что он его не просрёт.

Я продолжил одеваться, а старик изучать лежащие на каменном столе книги.

— Эй, парень.

— Младший слушает.

— Откуда понахватался про рационализм? Это слово не то, что для закостенелого Лаовай несвойственно, да и вообще, кажется, не из этого мира. Откуда?

— В книжке прочитал.

— Как выглядит? – твёрдо и чётко спрашивал он.

— Чёрная, толщиной с ноготь мизинца. Больше на дневник похожа.

— Да, знаю такую, - кивнул он, - Почаще её читай. Может даже поумнеешь, - усмехнулся, - Ну, какие у тебя планы, гений?

— Деньги. Перво-наперво – деньги. У меня младший брат, которого я хочу отправить в школу. В нормальную школу, а не боевой плацдарм суицидников. Нужна одежда, принадлежности, вкусная едва, игрушки. Так же плата за жильё, проживание в столице и аренда места в усыпальнице. В это же время буду становиться сильным. Но не как остальные, а научным методом. Это как боевые искусства, только не для дебилов. Ну и потихоньку двигаться к мечте.

— Какой?

— Бессмертие. Контроль жизни и смерти. Контроль всего, чего пожелаю. В том числе и Хаоса, - я сжал кулак, - Я хочу стать величайшим. Хочу, чтобы передо мной меркло даже Небо.

— Не получится, - отмахнулся старик, - В прочем, постарайся. Будет интересно смотреть за твоими неудачами.

— Обязательно, - прикладываю руки к груди и кланяюсь.

Старик на меня покосился. Он явно видел, что я это делаю с небольшой насмешкой. Но если он видит это, то наверняка должен видеть и неподдельную благодарность, вложенную в слова и жесты.

Я правда ему благодарен. За шанс.

— И снова, спасибо вам за всё. Теперь младший хочет спросить, где здесь выход.

— Закрой глаза и зайди в любую стену.

— Младший благодарит…

— Да-да. Иди уже.

Я поднял голову, подошёл к каменной стене, глубоко вздохнул, собираясь с силами, и неуверенно шагнул вперёд. На удивление нога не встретила никакого сопротивления, отчего я очень быстро зашагал в случайном направлении, боясь навсегда остаться в стене. Через пару метров в лицо ударил тёплый ветерок, а до ушей дошёл звук летнего леса.

Открываю глаза. Да, я снаружи. Причём, судя по отрывшемуся виду, на холме, где река и берёт своё начало. И это странно, ведь унесло меня как раз вниз.

Ну и до деревни оставалось мало.

— Спасибо вам большо…, - уже было радостно сказал я, как понял, что за спиной нет никакой пещеры, - Ха?

Я стоял в лесу. И всё. Никакой горы, никакого камня – просто лес.

До чего же крутой старик!

— Ну, видимо так надо, - почесал я затылок и повернулся обратно к столице.

Стоял светлый летний денёк, а в воздухе витал аромат мокрого после дождя леса. Близилась осень, и это прекрасно чувствовалось – небольшой холодок то и дело заставлял вздрогнуть и сжать замёрзшие пальцы.

Но тем не менее, погода всё равно была хорошая.

Я задрал голову и посмотрел на небо с редкими тёмными облаками. Посмотрел на синий океан, заполненный бесчисленным множеством ярких лучей надежды.

— С днём рождения, Загрей, - я потянул руку к солнцу, - Вот твой подарок. Бери, теперь это всё твоё. Теперь ты владелец всего, что перед твоими глазами. Лишь возжелай, и всё это будет твоим.

Взгляд опускается, а на лице медленно расцветает улыбка.

Я улыбался.

Улыбался, ибо смотрел я на весь окружающий мир.

*******

Церемония Сошествия.

Сегодняшний день. Лаовай.

Пекло солнце. Императрица стояла на балконе золотого дворца и взирала на центральную столичную площадь, переполненную ликующими жителями. Всё её внимание было приковано к парню на свободном каменном участке прямо перед дворцом, а все чувства устремлены лишь в одну крайность – волнительное ожидание.

Императрица не могла думать ни о чём другом, кроме как о величии страны. О том, как сегодня она наконец сможет отпустить страх перед Магическим Королевством и впервые за всё время не только соглашаться на компромиссы, но и выдвигать собственные требования. О том, как её страна наконец перестанет проигрывать и расцветёт, как цвела когда-то.

О том, что столетия позора наконец закончилось.

И всё из-за редкого и величайшего праздника – Церемонии Сошествия.

Лаовай – страна, сто лет воевавшая с Магическим Королевством, вынудила её оступиться лишь благодаря девяти великим героям, чьи души были благословлены проходить сквозь Небо и Землю в бесконечном цикле перерождений. Сильнейшие представители своей страны не умирали окончательно, а передавали частичку своей души и потенциал накопленной силы следующему поколению – новым величайшим людям Лаовая.

День, когда в теле пробуждается великая душа – и есть Церемония Сошествия.

Императрица обладала книгой, в народе названной как «Дневник Благословлённых Небом» - перечнем всех смертей, серьёзных изменений и возрождений великих девяти душ.

И сегодня там было описано возрождение последнего, девятого героя Лаовай –Сун Гао, Безликого Пожирателя Магии. Мудрец, признанный небесами как сильнейший среди людей, и равный среди Богов.

Сегодня он возрождался. В теле одного из наследников великого дома – заклинателя под именем Ли Вей, уже к двенадцати годам освоившего все природные элементы.

Так было написано в «Дневнике». Имя Ли Вея было прямо указано. И это было немудрено – Безликий был талантливейшим мудрецом своего поколения, и не удивительно, что его душа притянулась в другому талантливейшему человеку уже нашего поколения.

Да, сегодня был поистине величайший праздник. Душа, пропавшая пятьдесят лет назад, наконец возвращалась домой.

Императрица стояла на балконе Золотого Дворца. Стояла перед народом и склонившим голову Ли Веем, ожидая три долгих минуты, через которые, согласно писаниям, возродится Сун Гао.

— М-мама…, - испуганно прошептала её единственная дочь, известная как Пятая Великая Душа.

— …, - императрица не ответила.

Она очень любила дочку, пусть та была и со странностями, но сейчас правительнице было не время для игр и диалогов в целом.

Ибо сегодня – величайший день.

— М-мама, – молодая девушка не успокоилась, и слегка дёрнула женщину за платье.

Императрица стерпела.

Не время.

Праздник.

Нужно быть величественной как никогда раньше. Сегодня – день, когда позору придёт конец.

— Мама!

— Что?.., - едва заметно и раздражённо прошептала женщина.

— В книге… страница пропала.

— Опять твои игры? Дочь, пожалуйста, успокойся. Давай пото…

— С дневника исчезло упоминание Сун Гао. Мама, записи изменились!

— Ч-что?! – императрица едва сдержалась, чтобы не вскрикнуть, и резко выхватила протянутую ветхую книгу.

Все приближенные к императорскому дому и обычные граждане, собравшиеся на главной площади, с шоком посмотрели на немыслимое поведение своего правителя.

Императрица была самим апогеем сдержанности на людях, и потому столь резкие движения и перепуганные глаза, особенно на Церемонии Сошествия, казались для них чем-то необъяснимым.

— Дочь, не дай бог это опять твои…, - она посмотрела в книгу, - Твои…, - быстро залистала страницы.

Прошла минута безостановочного листания дневника.

«Не может…», - её лицо не изменилось, но в разуме пылал ужас, - «Не может быть. Только не…»

Императрица закрыла дневник и с испугом посмотрела на замолчавший народ.

Запись о смерти и возрождении Сун Гао куда-то пропала.

***********

НЕ ЗАБУДЬТЕ ПОСТАВИТЬ ЛАЙК, ЕСЛИ ПОНРАВИЛОСЬ!!!!! ПОЖАЛУЙСТА!!!!!!!!!!!!!!!

Так я смогу отслеживать статистику. Спасибо.