Рассветы новой Земли 3. Последний рубеж

Глава 1. Шаг в безысходность

Скрежет метала, движение механизмов, работа систем. Ядро планеты, вырабатывающее ресурс пышет жаром, горит и плещется сферой концентрированного жидкого огня, и, если закрыть глаза и прислушаться, в этом можно различить некий ритм, музыку, похожую на металлический марш. Дежурный техник Ауро как раз этим и занимается — вслушивается в звук до тех пор пока дрёма не охватывает его. Время мерно движется в такт, замеряя безграничные потоки вселенной. Мерцающая жидкость под полупрозрачной кожей техника Ауро застывает серебристым глянцем, когда стены шахты вокруг технической платформы вдруг освещаются яркой вспышкой, а затем наступает темнота. Системы смолкают, и больше не происходит ничего.

Уже никогда не произойдёт.

Протоколы не срабатывают, механизмы отключены, и технику, оглушённому тишиной, приходится выбираться из шахты собственными силами, взламывать двери, плавить бластером замки, лезть по шаткой металлической конструкции в полной темноте, чтобы где-то там, наверху, активировать систему оповещения и отправить красный сигнал.

***

Дворец Ак-Ауро виден из любой точки столицы, его высокие скругленные наверху башни поблёскивают в свете прожекторов — солнца тут нет, звезда давно не освещает планеты этой системы, но тем, кто обитает во дворце, на это плевать. Барнибил Эс — глава дворца занят более интересными вопросами, и ему нет дела до гибели какой-то звезды, у него иные цели. Он недвижимо стоит в центре собственного кабинета, внутри многомерной голографической панели управления, окружённый знаками, символами и открытыми окнами с изображением той или иной лаборатории. Позади него часть стены исчезает, растворяясь пикселями в темноте, и Барнибил мгновенно скрывает всё, чем занимался, оставаясь в пустом стеклянном помещении без единого намёка на предметы мебели или декора. Шаги оповещают о прибытии другого Ауро, который кланяется пока стена за ним приобретает прежний вид. Барнибил Эс даже не оборачивается, ждёт, но вошедший молчит, и тогда ему всё же приходится на него взглянуть.

— Что там случилось, Бариус Ти? — его недовольство впитывается в воздух и оседает чувством тревоги и безысходности.

Бариус склоняется ещё ниже, мерцающий эфир внутри его головы трепещет от волнения и страха.

— Планета Ауро-Би послала красный сигнал, ядро угасло, мы эвакуировали население, глава.

Барнибил Эс выдерживает долгую паузу.

— Только население? — его интонацией можно резать металл, Бариус вздрагивает и извиняется.

— В первую очередь оборудование и результаты исследований, конечно, — заверяет он.

— Нам нужны другие системы, эта перестаёт давать необходимый уровень производительности, — тихо произнёс глава Ак-Ауро тоном, выводящим страх и без того напуганного подчинённого на новый уровень. — Но это позже, — заключает он и кивает. — Всё, что вы сделали, хорошо, однако я ждал другую информацию. Жду уже вечность. Что с новой разработкой? Что-нибудь получилось?

— Нет, — тут же прозвучал обречённый ответ. — ИНРИ 0.3. не выполнила поставленных задач. Во время боя при Ауро-эс она не смогла пробить защиты кораблей человеческого адмирала и не смогла найти путь к защите сферы «Илларион» через корабль главы Конфедерации, но она перехватила и перепрограммировала сигнал своей предшественницы. Сейчас она тайно вмешивается в работу так называемой МАРИ, корабль, сделанный нами для людей, вернётся к нам.

Барнибил Эс делает едва-заметное движение, похожее на человеческий вздох, и вокруг него расходятся волны невиданной по силе энергии. Он взволнован и не замечает, как Бариус почти заваливается назад, но успевает удержать равновесие — удар энергии едва не сбивает его с ног.

— Неужели! Насколько это может быть опасно для самой ИНРИ 0.3?

— Сложно сказать, — голос Бариуса становится тихим и прерывистым, — но совершенно очевидно, что вмешательство не пойдёт в обратную сторону, по крайней мере, шанс на это очень невелик. Это неплохой результат, но для нас было важно…

— О нет, — обрывает его Барнибил Эс, — это потрясающий результат. Это то, что решит исход всего этого и станет залогом нашей победы.

Эфир в голове Бариуса начинает клубиться, складывается в вихри и облака.

— Ч… что вы имеете в виду?

— Что подконтрольная нам МАРИ управляет чипами пилотов, связанных с ней ментально, физически и психологически. Тех людей, кто нам нужен. Тех, у кого то, что нам нужно. Куда бы они ни отправились теперь, мы пойдём за ними и используем их в нужный момент.

Бариус вздрагивает и кланяется снова.

— Если это… только если ИНРИ 0.3 сможет незаметно вмешаться в работу МАРИ, но МАРИ обучаема, она обладает развивающимся интеллектом и почти неотличима от самих людей на этом уровне развития.

— Неотличима? — Барнибил задумчиво касается рукой лба. — Значит, обмануть её будет нетрудно. А если нет… Что, если нет?.. Хотя стой, не отвечай. Скажи, что может случиться в самом лучшем случае?

— В лучшем случае, — без запинки произносит Бариус, — ИНРИ 0.3 подменит собой предыдущую систему корабля, запустит вирус в чипы и, возможно, даже сможет вмешаться в сознание пилотов и изменить его. Как вы и сказали.

— Заманчиво, а в худшем?

— А в худшем, — Бариус настороженно молчит, он боится, но всё же собирается с силами и отвечает, — наши коды доступа попадут к врагам.

***

— Щиты пятьдесят пять процентов, — сообщила МАРИ, прерывающимся голосом. Со всех сторон слышались гулкие удары торпед о щиты, в иллюминаторах, с какой стороны ни посмотри, мелькали вспышки. — Выполняю подготовку к прыжку.

— Обратный отсчёт в три пункта, нет времени на калибровку, — бросил Антон, влетая на мостик. Нина уже садилась в кресло второго пилота, впопыхах застёгивая воротничок кителя.

МАРИ попыталась ответить, но новый удар по щитам сбил связь, и ответ пришёл позже и совсем не такой, как ожидал Антон.

— Срочный запрос связи с адмиральского корабля, — сообщила Мари.

— Соединяй! — сказал Антон, позволяя ремням безопасности обхватить его плечи.

— Принято, — подтвердила Нина.

Смотровое стекло пошло рябью, искажённое дёргающееся изображение показало Гидеона.

— Майор, вы в порядке?

— Неуместный вопрос, — высказался Антон, — при всём моём уважении. Вы сами-то как? Нас хотя бы не видно… — он перевёл дыхание, — и да, у нас приказ.

— Я знаю и вынужден его изменить, — сказал Гидеон. — Адмиралом подтверждено, она занята ранеными. Сделайте кое-что, прежде чем уйдёте.

— Щиты сорок пять процентов, — сообщила МАРИ. Новый удар по кораблю временно отключил изображение, однако голосовая связь осталась.

— Скорее, — поторопил Антон, — что нужно сделать?

— Мы не успели забрать главу Конфедерации. Она в открытом космосе. Не хотелось бы, чтобы её подобрал кто-то нежелательный.

— Координаты, — Антон хотел обратиться к МАРИ, но Нина перебила его.

— Она жива? Её корабль…

— Она Акустико, Нина, — устало объяснил Гидеон. Новый удар вернул изображение. За спиной советника оборвался провод и заискрил, из-за чего советнику пришлось отклониться и отойти в сторону, — да, жива, — проговорил он, возвращаясь в зону видимости мониторов, — но ранена. Координаты прямо сейчас передаю вашей бортовой системе.

— Принято, — произнёс Антон.

— Принято, — добавила Нина, — и связь прервалась.

— Так мы что теперь, пленники? — голос Антона казался гулким и далёким, будто они находились под водой или по разные стороны толстого стекла.

— Если вам нравится так думать, — ответил ему переводчик, в точности подражающий тембру и интонациям Октавии Асмирату.

Нина лежала на чём-то твёрдом — руки затекли, спина болела, белый свет вокруг казался таким ослепительным, что даже сквозь веки приносил головную боль и вызывал слёзы.

— Ты выйдешь в открытый космос? Сейчас! — воскликнула Нина, когда на Антоне уже закрылся защитный шлем. Она догнала его у шлюза, страшно напуганная тем, что ему предстояло сделать.

— А что ты предлагаешь? Транспортники нам ещё не завезли, надо вручную, — Антон проверил шлем и костюм. — Отключай щиты, как только я выйду в открытый космос, и включай сразу, как только я коснусь обшивки корабля. Ты меня поняла?

— Антон… — Нина качнула головой, не веря, что он действительно на это пойдёт, и уже понимая, что не сможет его отговорить. Иного выхода не было.

— Нина! Ты меня поняла?

Нина сжала кулаки и кивнула.

— Поняла. Действуй, только…

— Что? — раздражённо спросил он.

Нина прерывисто вздохнула.

— Будь осторожнее.

Его взгляд потеплел, а в следующий миг его скрыла пелена густого тумана, и внутренний шлюз закрылся, оставляя Нину одну. Она вернулась на мостик, вывела камеры шлюзов на смотровое стекло и сказала:

— Мари, готовность десять секунд.

— Надеюсь, этих доказательств вам достаточно, майор? — произнесла Октавия со всей язвительностью, на которую была способна её раса.

— Достаточно, — обречённо произнёс он после короткого молчания и больше не сказал ничего.

Октавия не уходила: Нина чувствовала её, а вместе с тем витающее в воздухе напряжение и незримое присутствие чего-то большего, чем пустота.

— Мы должны работать сообща, — не дождавшись от Антона продолжения разговора, сказала Октавия, — дайте мне подсказку. Хоть какую-нибудь.

Антон тяжело вздохнул.

— Принесите мне всю информацию по текущему положению в секторах Млечного Пути, что происходит со станицей КРИ и на Авроре. Когда я смогу понять хоть что-нибудь, найдётся и решение. По крайней мере, шансов на это станет больше.

— Всё необходимое вам передаст мой помощник через защищённый канал связи, — голос Октавии утонул во мраке, каком-то потустороннем гуле и взрывах — гулких ударах по корпусу корабля.

— Готово! — воскликнула Нина, когда камера с внешнего шлюза показала Антона и Октавию, успешно попавших на борт. — Мари, щиты, активируй щиты.

Корабль тряхнуло, где-то заискрились провода, все датчики стали красными. Нина выбралась из кресла пилота и кинулась Антону на помощь.

— Щиты недоступны. Повреждена… — МАРИ не договорила, что-то снова прилетело по корпусу, раздался страшный треск, корабль тряхнуло, и Нину отбросило в сторону, приложив её о стену и пол несколько раз.

— Мари! — откуда-то слева крикнул Антон. — Вводи координаты станции «Илларион» с внешнего чипа главы Конфедерации, стартуем по экстренным протоколам…

Нина увидела его размытый силуэт в дверном проёме, попыталась встать, но боль расколола мир надвое и всё погрузилось во тьму, а вместо координат в угасающем разуме почему-то прозвучала голосом Антона уже знакомая, но такая неуместная здесь фраза.

— Мы должны друг другу целую вечность… целую вечность…

«Фиксирую движение глаз, состояние стабильно», — отрапортовал компьютерный голос. Что-то с шорохом скользнуло мимо лица и исчезло, кто-то сел рядом, взял её руку — Нина улыбнулась, вспоминая, как в больнице на «Авроре» после того случая с Еленой Нейтан кто-то так же держал её руку, гладил и сжимал бережно, как великую драгоценность. Сознание стало проясняться, и Нина, наконец, смогла приоткрыть глаза. Линии белого света касались ресниц, делая мир вокруг смазанным, словно воду пролили на акварельный рисунок.

— Ты как? — над ней появилось обеспокоенное лицо Антона, и руку сжали чуть крепче. — Нина?

Нина глубоко вздохнула и произнесла сухими губами.

— Не знаю пока… где мы?

Антон коснулся её лица, убирая волосы за ухо, и помог ей сесть, а потом приобнял за плечи не столько из нежности, сколько ради поддержки. И не зря. Голова сразу закружилась, Нине пришлось упереться руками в коленки и переждать, прежде чем снова взглянуть вокруг ясным взглядом. Мир обрёл чёткость, и сердца коснулось неприятное предчувствие. Они сидели на гладком плавном выступе в кристально-белом помещении, где, кроме таких же выступов и прозрачного высокого стекла в стене, не было ничего — прохладный чистый воздух проникал в лёгкие, пахло лавандой и чем-то свежим, за стеклом маячили два ярких огонька, точно полуночные светлячки, освещая углы совсем маленького замкнутого помещения, находящегося с той стороны.

— Где мы? — повторила Нина и посмотрела на Антона. Он улыбнулся ей и прижал к себе, настойчиво и бережно опуская её голову себе на плечо.

Лавандой пахло от него, и это немного успокоило.

— На «Илларионе»…

Нина опустила взгляд к руками и коснулась чипа, собираясь вызвать панель управления — привычка, выработанная в последнее время, чтобы проверить собственное состояние — но ничего не вышло. Предчувствие вернулось с новой силой, принося с собой и тревогу. Нина выпрямилась и отстранилась от Антона. Чип не отвечал.

— Что с кораблём?

Антон посмотрел на неё, сглотнул и покачал головой, сцепив руки на коленях.

— Я сам ещё не до конца понял, но ситуация проясняется. Я… — он задумался, прикусив внутреннюю сторону щеки, помолчал немного, потом втянул носом воздух и на выдохе произнёс. — Я напал на Октавию, когда мы выходили из прыжка. Мари дала мне команду, хотя тогда я этого не понял, и… к счастью, силы были не равны, да и «Пегас» уже подхватил тяговый луч «Иллариона». Шлюз взломали, мне вкатили транквилизатор и забрали сюда, а ты и так неплохо приложилась. И хорошо, наверное, потому что… — он не нашёл слов и в который раз расстроено покачал головой.

Нина выслушала его, глядя ему в лицо, считывая каждую эмоцию, потом накрыла его руки ладонью и бережно сжала.

— Объясни подробнее. Мари дала тебе команду убить Октавию?

— Да. Ты всё правильно поняла. Наша многоуровневая связь с ней работает и в обратную сторону, Ауро запустили какой-то вирус в неё, и она решила, что может управлять нами. Пока не понимаю, что это, и проверить не могу. Акустико изолировали корабль от нас, а нас от него дополнительной защитой, потому что стандартные системы «Иллариона» не дают гарантии, что Мари не пробьётся и не заставит нас с тобой сделать что-нибудь… в том числе и друг другу.

Нина ещё раз сжала ладонь на руках Антона, а потом обняла его, крепко, прижалась, утыкаясь носом ему в шею, и почти с облегчением почувствовала, как он обнимает её в ответ.

— Нам снимут чипы? — прошептала она. Слёзы намочили щёки, а потом и кожу Антона, стекая капелькой ему за воротник. Сердце болело так, будто Нине предсказали расставание с близким другом.

— Я бы этого не хотел, — Антон сжал Нину в объятьях, а потом отпустил и встал, провёл ладонью по лицу. — Я поверить не мог… — выдохнул он, — пока записи с камер не увидел. Не знаю, как это объяснить. Как у них получилось взломать Мари, не заходя в систему? Как?

Нина вытерла слёзы и, шмыгнув носом, задумчиво осмотрела гладкий скруглённый по краям потолок.

— С торпедой могли, — предположила она.

Антон выразительно посмотрел на неё.

— В каком смысле?

— Ну, — Нина пожала плечами, — глава Ак-Ауро знал, что в рядах союзников будет «Пегас», он наверняка успел увидеть и зафиксировать расположение каждого корабля, прежде чем предать нас.

— Точно, — Антон сел обратно, увлечённый новой догадкой. — Если торпеда не была торпедой, а несла в себе вирус, щиты могли стать не помехой, а наоборот катализатором. Вирус проник в бортовой компьютер, и Мари не заметила его, потому что одновременно выполняла множество других задач…

— Или не смогла распознать родственную структуру кода, — перебила Нина.

— Не понял, — Антон задумался. — Считаешь, это другая программа?

— Почему нет? — Нина пожала плечами. — Помнишь, Крис говорила, что в основе Мари лежит ИНРИ? — Антон кивнул, и Нина щёлкнула пальцами, подтверждая для себя логичность своей идеи. — Если это новая версия той же системы, Мари могла не считать её, приняв её системный код за собственный. Эта новая версия пытается переписать Мари и сделать из неё что-то другое…

— Я даже не подумал об этом, но сейчас… да, всё логично. Не могу не согласиться. И Кристину ты очень кстати вспомнила…

— Да, — Нина поймала его взгляд и улыбнулась. — Она нужна нам, как никогда.

***

— Похвастаться нам нечем, господа, — Адмирал вошла в собственный кабинет, так и не переодевшись. — Мы отступили, экстренные протоколы активны, защита сформирована. На этом всё. — Растрёпанная, в испачканной и порванной форме, со ссадиной и кровоподтёком на лбу, Кетрин Картер села за свой стол, нисколько не смущаясь своего внешнего вида. Люди в кабинете выглядели не лучше, сейчас никому не было дело до формы и чистоты: с другой стороны стола с ранениями разной степени сидели советники Диамант, Терри и Донаван, часть состава КРИ, включая Родденбери и Кристину Камо, расположилась у стен. Все они оставили разговоры и посмотрели на Адмирала. — Что до «Пегаса»… — Кетрин выдержала долгую паузу, — глава Конфедерации связалась с нами. «Пегас» на «Илларионе», пилоты целы. Надеюсь, все здесь, понимают, что у пилотов «Пегаса» своя миссия, мы же должны выполнять свою. Мы в капкане, у нас за спиной «Аврора», на которой неизвестно что происходит, впереди армада Ауро с Юмаради… Ригелианцев слишком мало, чтобы защищать и нас и себя, но мы хотя бы можем быть спокойны за ригелианскую колонию. Остаются Эллейн…

— Да, Эллейн в строю, — сказал Гидеон Донаван. — Нам есть на что рассчитывать, и потом… я верю, что Ричард Нейтан вернётся и исправит ситуацию с нашим «тылом».

Адмирал откинула чёлку с лица.

— Надежды всё равно мало. Какой бы сильной ни была армия Эллейн, технологии Ауро превзойдут её. Армия Союза бессильна даже при поддержке Союзов других галактик. Нам нужна полная мобилизация сил Конфедерации… Полная. Не поддержка, не маленькие отряды помощи, а полноценная военная кампания.

— Уверен, Октавия понимает это и делает всё возможное, — осторожно заметил Гидеон.

— Она привела нас в ловушку! — возмутился Родденбери. — Как мы можем доверять ей?

— А кому тогда нам доверять? — безрадостно усмехнулся Себастьян Терри.

— Спорное утверждение, — ответил Гидеон. — Зная главу Конфедерации, я мог бы предположить, что угодно, но точно не намеренное уничтожение половины наших армий. Она знала о ловушке, предполагала, что может случиться… это было что угодно, но не предательство. И ей, как бы это ни выглядело, мы доверять не просто можем, а должны.

— Если не предательство, то что это было? Что, например? — воскликнул кто-то, кого в полумраке кабинета было не рассмотреть. Гидеон и не пытался. Не до того.

— Например, — терпеливо пояснил он, — она решилась на малую жертву, чтобы уберечь нас от большей… Это вероятнее всего, — Гидеон поднял руку в просьбе выслушать до конца, когда несколько человек, включая Родденбери, собрались с ним спорить. — Мы должны оставить разногласия до лучших времён. Я встречусь с Лагости Аки, необходимо обсудить дальнейшие действия. Связь ненадёжна, у Ауро есть мощный аргумент против нас — аур-эсинада. Мы не можем рисковать безопасностью личного состава и действовать вслепую.

— Не можем, — согласилась Адмирал, скрестив руки на груди, — проблема только в том, что аур-эсинада у нас в «тылу», мы понятия не имеем чей облик примут эти существа и какими методами будут действовать. Да и разведка докладывает, что часть кораблей Ауро направляется сюда. Мы не можем рисковать и вами, и членами Союза тем более. Идёт война, Гидеон. Реальные боевые действия. Как вы представляете себе эту встречу? Где?

Гидеон вздохнул и покачал головой, погладив седую бороду.

— Согласен, понимаю, и поэтому полечу один. Но, Адмирал, мне нужны гарантии, что вы встанете за моей спиной при необходимости.

— Хах, — Кейт с силой опустила ладони на стол и встала, — нам они тоже нужны. Тут стоят остатки ваших эсминцев, я не отбирала контроль над ними и не смогу. Как будем решать вопрос?

— Мы не отпустим вас одного, Гидеон, — возмутилась Аннет Диамант. — Вам всё равно потребуется спутник, хотя бы один.

Гидеон угрюмо взглянул на неё, потом на советника Терри.

— Нет уж, вы останетесь. Я слышал, советник Линь пришёл в себя… мы с ним пройдём необходимые проверки и улетим, — он перевёл взгляд на Кетрин. — Адмирал Картер, дадите какой-нибудь корабль?

— Разумеется, — кивнула она и вышла на середину кабинета. Она посмотрела на каждого, кто был здесь, встретилась глазами с Родденбери, потом с Кристиной — А где Бобби Стилл? Техник «Гаусса»?

— Э-э, — Крис нервно оглянулась, не сразу понимая, что обращаются к ней. — Не знаю, я отправила ему информацию, голосовая связь была недоступна.

— Почему вы не проверили, что с ним, прежде чем идти сюда?

— Потому что я… я подумала, что из-за секретности на «Гауссе» не всегда может быть связь и понадеялась, что… — она прерывисто вздохнула, — он получит сообщение.

— Надежда — самое последнее, чем вы должны руководствоваться в своей работе, Кристина, — строго высказалась Адмирал, — спуститесь в технические отсеки и найдите его. Передайте, о чём мы говорили, а потом займитесь Гауссом. Временно перевожу вас туда, «Пегасу» вы ещё долго не пригодитесь… — она зажмурилась и потёрла переносицу, — если пригодитесь вообще. Свободны. И, — Адмирал хлопнула в ладоши и развела руками, — свободны, господа.

***

Помещение, в котором находились Нина и Антон, оказалось вовсе не таким пустым, как Нине показалось на первый взгляд. Здесь была многофункциональная система со своим компьютером, отсек, чем-то похожий на маленький лифт, скрытый в стене монитор для связи и совершенная защита — любое устройство, система или искусственный интеллект, попавшие в эти стены, отключались и не могли ни связаться с внешним миром, ни функционировать в пределах действующих запретов. Системы же, принадлежащие этому помещению, не имели выхода на внешние сервера и принимали файлы данные и запросы связи только после трёхуровневой проверки. Поэтому данные, запрошенные Антоном у Октавии, появились на мониторе в стене долгих пятнадцать часов спустя, в которые Нина и Антон не находили себе места, ни о чём не могли думать и лишь на время отвлеклись от переживаний, чтобы принять капсулы — единственное, что «Илларион» мог им предоставить вместо синтезированной еды. Капсулы восстанавливали баланс, убирали чувство жажды и голода и работали как лёгкое успокоительное.

— Чёрт возьми! — высказался Антон, рассматривая данные на мониторе. — Я думал этот гад хотя бы притворится, что его взяли в плен, а он просто улетел. Сразу.

— А что с нашими кораблями? Я их тут не вижу, — Нина стояла рядом и рассматривала красные сигналы проигравшей союзной армии.

— Они ушли, смотри, — Антон провёл рукой в сторону перед монитором, и тот среагировал на движение, переключая изображение, — остатки наших отошли на КРИ, это очевидно. Сейчас для людей это самое безопасное место. Вот это… — он указал на жёлтые и синие точки, — скорее всего подоспевшая армия Эллейн, которая прикрыла и увела часть Ригелианцев, Исса и других союзников в безопасное место. Юмаради по какой-то причине отделились от Ауро…

— В предыдущих файлах была сводка об этом. Предположительно они атакуют «Новую землю» и Ригель.

— Весело, — Антон хмыкнул, — Ауро вернулись к себе, у них что-то с планетами. Второе угасание за одну межгалактическую неделю.

— Ну ещё бы, — проворчала Нина, — удивляюсь, как они вообще дотянули на таких-то мощностях. Высокотехнологичная раса…

Антон бросил на неё взгляд и ухмыльнулся.

— Я тоже так думал, пока не понял, что мощности там такие, что и не снились. Вопрос, скорее, в реализации, а если быть точным, в жадности.

Нина поправила волосы и зацепила ими цепочку кулона, достала его и погладила большим пальцем.

— Это ведь из-за нас…

— Что? — Антон снова посмотрел на неё, теперь более внимательно.

— Им нужен Извлекатель, его местоположение можем узнать только мы. Это спланированная диверсия, они хотели управлять нами через Мари.

— Не уверен. Думаю, они не надеялись попасть в нас, когда запускали ту торпеду. Им сошёл бы любой корабль Союза, потому что любой корабль намного менее защищён, чем «Пегас». Такой корабль, вернувшись на одну из баз, запустил бы вирус в общие системы и в любом случае добрался бы до «Пегаса». Сложно предположить, какие у нас шансы.

Нина удивлённо встретила его взгляд.

— Ты поражаешь меня, Антон Чехов. А где же меланхолия по поводу поломки Мари? Где печаль и страдания? Она же твой друг.

— Она наш друг, — спокойно ответил он, — но сейчас не время распускать сопли. Я верю в Мари, но ещё больше я верю в нас с тобой, и в первую очередь я бы хотел, чтобы выжила ты. Мари можно починить, а человеческую жизнь — нет.

Нина ничего не ответила, только улыбнулась и снова посмотрела в монитор. Впервые за всё время она вспомнила их ночь, его руки, поцелуи и почувствовала жгучее смущение — не совершила ли она ошибку? Не получится ли так, что, когда или если они выживут, Антон вернётся к прежней жизни, и вся его нежность окажется лишь пустым мимолётным желанием ей обладать?

Антон ничего не заметил, он подошёл к монитору, активировал вызов и уже через несколько минут объяснял Октавии Асмирату зачем «Пегасу» личный техник и где его найти.

***

Под защитным куполом Обсерватории Флёрсарин стояла бескрайняя тишина. На одной из верхних террас ажурного белого строения расположилась смотровая площадка, цветы примулы росли и здесь, мерцая призрачным серебряным сиянием — любой, поднявшийся сюда, становился наблюдателем удивительных видов, какие могут быть только в далёком космосе, за пределами человеческого восприятия. Раскинувшаяся космическая бездна накрывала поле цветущих примул с силуэтом Луча Возрождения, до самой белой линии защитного поля не было никого, и складывалось полное ощущение, что это нереалистичный сон или плод воображения, призванный создать иллюзию чего-то прекрасного. Ричард думал об этом, стоя на краю террасы, ещё не до конца осознавая, как именно и почему оказался здесь, но уже ясно ощущая лёгкость и свободу, которую не испытывал с самого детства. Маргарита стояла в нескольких шагах позади него и смотрела вдаль, мысли её были обращены к Лару, который всё ещё проходил процесс восстановления.

Их фигуры в белых комбинезонах, созданных Флёрсарин, выглядели как команда какого-нибудь элитного крейсера, но всё, что у них на самом деле было сейчас — это поле примул, космическая бездна и полная неопределённость. Что ждало их впереди? Трибунал? Казнь? Бесконечное бегство? Или искупление?

— Нужно двигаться дальше, оставить прошлое в прошлом, — произнесла Марго.

— Легко сказать, — вздохнул Ричард. — Не ты пыталась убить собственного друга, не ты стала причиной смерти вышестоящих офицеров и не ты шантажировала женщину, которая тебе нравится! — высказался Ричард, но тут же обернулся и виновато посмотрел на неё. — Прости.

Марго качнула головой — заколка с её прилично отросших волос слетела от этого движение, и кудри рассыпались по плечам.

— Я же сказала, — Марго подобрала заколку и стала собирать волосы обратно, — всё в прошлом. Я не ревную, даже благодарна, потому что, быть может, настоящее чувство к ней и помогло тебе выжить, помогло дотянуть до… — она не договорила. На краю террасы материализовалась тёмная фигура и пошла к ним, собирая на полы чёрного плаща серебристый свет с примул.

— Господа, — Мейксанейро принял человеческий облик, повёл рукой в сторону, и прямо перед ним выросло три больших цветка примулы, похожие на те, на которых, казалось бы, совсем недавно сидели Марго и Нина подле спящего Ричарда, — присядем.

Маргарита и Ричард беспрекословно подчинились.

— Полагаю, вы хотите уйти? — продолжил Мейксанейро, выдержав длинную паузу. — Звёздные пути ваших судеб идут дальше.

Ричард молча разглядывал его: ему ещё непривычно было видеть это существо так близко, в ситуации больше личных, чем деловых переговоров. Мейксанейро, кажется, это понимал.

— Все договорённости выполнены, — произнесла Марго, — с обоих сторон. Нам следует уйти, вечно жить здесь мы не сможем, но как… как мы уйдём, если портал для Нины был последним, что вы смогли.

Ричард бросил короткий удивлённый взгляд на Марго, Мейксанейро усмехнулся.

— Сила этого места в том, что мы можем восстанавливаться неограниченное число раз, но, если выйдем за его пределы и пострадаем там, не сможем даже переродиться. Для этого нужен цветок.

— И Лар тоже? — спросила Марго и тут же отвела взгляд, испугавшись, что показала свои эмоции. — Принц Ларсион, — исправилась она.

В глазах Мейксанейро мелькнул лукавый огонёк, и исчез. Он снял капюшон.

— Нет, недостаток моего брата одновременно и его достоинство. Стабилизировать его сущность могу только я… и моя мать, но её, к сожалению, давно забрали звёзды. В былые времена он выходил за пределы этого места с ней, сейчас же… — он задумался, подбирая слова, — я не тот, кто сможет ходить за ним повсюду и стабилизировать его природу. Сейчас Ларсион снова стабилен, вернулся к своей сути, но ни я, ни он неспособны открыть портал в ближайшее время, и уж тем более вряд ли способны открыть его для двоих. Однако… — он поднял руку в просьбе дослушать, когда Марго уже открыла рот, собираясь задавать вопросы, — мы всё же сможем вас отпустить…

— Как? Другие Флёрсарин способны покидать это место? — перебил его Ричард, опередив в этом Марго.

— Нет, — Мейксанейро встал, прошёл к краю террасы и остановился к ним спиной, сцепляя руки позади так, что плащ его сложился красивыми волнами. — Мы восстановили корабль, на котором вы доставили королеву. На один полёт отсюда в любую заданную точку его хватит, но у нас есть одно обязательное условие, — он снова обернулся и в упор посмотрел на Маргариту, так что у неё по спине пробежали мурашки и сделалось страшно. — Мне нужно, чтобы вы взяли с собой Ларсиона. Он стал частью семьи, и отныне только в его силах отправиться по следам Хранителя и забрать древние знания, которая королева Са-О-Ри где-то оставила для нас.

Марго прерывисто вздохнула.

— Он отправится за Ниной и Антоном? Но ведь вы сами только что сказали, что не будете ходить за ним. Как же ему тогда себя защищать? Возлагая на его человеческую природу всю надежду, вы лишаете его половины возможности, половины его души, если на то пошло! И к тому же это опасно! У вас самого больше шансов достичь успеха в этом деле, чем у Лара. Пилотов «Пегаса», особенно Чехова, всё время окружает смерть, какие-то нелепые события и случайности… Лар погибнет! Неужели вам его не жаль?

— Жалось? — Мейксанейро сказал это слово, будто перекатывал его на языке, пробовал на вкус. — Найти воспоминания королевы — мой долг, долг Ларсиона — исполнить мои приказы. Я действующий правитель, и мне решать, кто именно и когда сделает необходимое для спасения нашего народа. Ларсион знает космос, галактики, он многое может в своём человеческом воплощении… Это вы недооцениваете свою природу, это вы мните себя самыми слабыми в галактике. Уверяю вас, Маргарита, это совсем не так.

Марго сжала кулаки.

— Но он…

— Он, — повысил голос Мейксанейро совершенно по-человечески, — сделает то, что должен. Я дал вам всё, что вы просили, и чувства к полукровке, в особенности к принцу Флёрсарин, неуместны и опасны для вас!

Ричард сидел замершей статуей, не совсем понимая, о чём они говорят, и что произошло с его Маргаритой, которая осмелела настолько, что способна кричать и спорить с одним из сильнейших существ известной вселенной. В целом, ситуация была ему ясна, но в конкретных деталях хотелось бы знать больше. Ричард не стал вмешиваться, но и упускать информацию, намеренно отказываясь слушать, было бы глупо. И он слушал очень внимательно.

— Но ваша королева и человек… — начала было Марго, и тут же замолчала, резко выпрямившись, когда Мейксанейро, обратившись тёмным туманом, переместился прямо к ней и приблизился к её лицу.

— Королева имела право поступать, как угодно. У Ларсиона, — он сделал шаг назад, — этого права нет. Оставьте его!

Марго сглотнула ком, подступивший к горлу, губы её задрожали, а на ресницах собрались капельки слёз, которые она тут же сморгнула.

— Как вам будет угодно.

***

Златокудрая голова Бобби Стилла обнаружилась в варп-отсеке «Гаусса». Корабль уже собрали и привели в порядок снаружи, оставалось доработать его внутри, чем и занимался Бобби уже вторую межгалактическую неделю.

— Эй! — крикнула Крис, спускаясь по шахте с лесенкой в отсек и высматривая техника между пустующими капсулами варп-ядра. — Для тебя закон не писан что ли?

— А? — Бобби вынырнул где-то в центре и приложился головой об отведённую конструкцию привода.

Первая сборка «Гаусса» состоялась на порядок раньше «Пегаса», и вся его структура была ближе к старым кораблям — технические отсеки, в том числе и отсек варп-ядра, были далеки от свободных помещений «Пегаса» и «Ястреба», скорее это выглядело как узкий длинный резервуар кладок металлических яиц, к которым подходили такие же металлические конструкции приводов. В яйца закладывали сферы с плазмой из активной антиматерии и дилития, которая активировалась приводами и запускала двигатель. В поздних вариантах типа «Пегаса» варп-систему усовершенствовали настолько, что металлические кладки и множество приводов заменили на один привод и один огромный цилиндр, занимающий почти весь отсек. Кристина с сожалением вспомнила о «Пегасе», когда зацепилась за последнюю ступеньку лестницы и чуть не свалилась.

— Бобби, ты пропустил совещание!

— Чего? — несмотря на то, что вокруг стояла тишина, эхо здесь работало так неестественно, что слов было не разобрать.

Крис стала пробираться к нему, не доходя пары шагов за что-то снова зацепилась ногой, и на этот раз плюхнулась плашмя на пол, утащив за собой какие-то провода. Бобби обернулся.

— А-а, это ты, катастрофа-Камо, — и снова занялся своими делами. — Чего орёшь, оттуда не слышно ничего.

Крис показала ему средний палец.

— Разбрасываешь тут, — она села, потянула провода с пола и притащила планшет Бобби. — Зачем ты выключил планшет?

— Я? — он, наконец, отвлёкся от дел. — Я его не… — Бобби выхватил планшет у Крис и осмотрел его. — Вот же блин, тут сбой систем был… зацепило походу.

— Зацепило, — проворчала Кристина, поднимаясь, — а Кейт там рвёт и мечет, что ты не пришёл. У нас война.

— Я в курсе, — Бобби пожал плечами. — Нафиг ей техники сдались на совещании. Тебя вот помогать поставила, а сама…

— Она меня уже сюда перевела, «Пегас» не скоро вернётся…

Бобби сел и стал вертеть планшет, в попытке понять, что с ним случилось.

— Это ж не ты его сломала только что? — усмехнулся он, хитро взглянув на Кристину.

Она отвесила ему подзатыльник, от которого он не успел увернуться.

— Когда ты в последний раз слышал, чтоб эти планшеты ломались от падения?

— Да ладно-ладно, пошутил я. Раз перевели, помоги тогда… замыкание. Нужно посмотреть, что там в верхней шахте, я туда один не полезу, страховка нужна.

Крис пожала губы.

— Страховкой будешь ты, — и вдруг ухмыльнулась, — исправный планшет-то у меня.

***

— Вот это доисторическая вещь! — восхитился Ричард, входя на собранный корабль.

— Это моего отца, — бросил Лар, обгоняя его и протискиваясь на борт первым.

Мейксанейро и Марго остались у трапа, спускающегося прямо в цветы примулы.

— Я хочу ещё немного вам помочь, Маргарита, — произнёс Мейксанейро и протянул два металлических медальона с кармашками, в которых лежали зеленовато-белые пластинки.

— Что это?

— Капсулы для защиты от спор Аур-эсинада. Вам обоим это пригодится. Можно прикрепить на одежду, но обязательно под защитный костюм. Безопасно для вас и смертельно для Ауро при длительном использовании.

Марго недоверчиво улыбнулась.

— Вы этим лечили Ричарда?

Мейксанейро хмыкнул.

— Нет, разумеется. Это создано специально для вас. Само вещество является эфиром, и вам вряд ли под силу взять и использовать его вне пределов этого места. Пластинки — хорошее решение.

У Марго потеплело на душе, и она с благодарностью взглянула в глаза человеческому облику Принца Флёрсарин.

— Это неоценимый подарок. Спасибо.

— Да пребудет с вами свет звёзд.

Корабль старого образца не мог взлететь подобно современным крейсерам, поэтому на подготовку к старту и перегрузкам пришлось потратить некоторое время — Маргарита с дрожью вспоминала этот период, ожидая финальной стадии запуска, уже внутри корабля. Она сразу передала вторую капсулу Ричарду, села, пристегнулась и, проверив защитный костюм и шлем, уставилась прямо перед собой. Флёрсарин обеспечили им с Ричардом защитные костюмы, но не давали никакой гарантии, что будет легко. Лар, впрочем, пристёгиваться не стал.

— У нас же нет разрыва по времени? — обратился Рич к Марго, явно пытаясь скрыть нервоз и непривычное волнение. Без аур-эсинада, опутывающей внутренности, он заново изучал свои чувства и не мог не поддаться страху перед тем, чего не испытывал никогда — настоящих перегрузок старого транспорта.

— Нет, — сказала Марго, проверяя ремни, — лишь бы эта развалюха не рассыпалась в космосе, иначе Лар зря с нами летит.

Тот невесело усмехнулся, и волнение точно рукой сняло. Как и Антон, Ричард входил в рабочий азарт, когда дело касалось идей и замыслов для воплощения — он уже успел узнать, на что способен этот странный получеловек, и сейчас вдруг понял, как можно ему помочь, чтобы с максимальной пользой провести предполагаемое путешествие.

— Есть один иссинианец… — как бы между прочим произнёс Ричард. — Может быть, получится тебе помочь?

Лар передёрнул плечами.

— Мне? Имеешь в виду стабилизировать мои сущности без брата? — он покачал головой. — Это ты загнул. Что могут сделать иссинианцы? Сигнатуру Флёрсарин скопируют?

Ричард задумался.

— Ну, механика и электроника иногда вещь полезная и может больше, чем кажется на первый взгляд. Я вот просто подумал, — он постучал пальцем по капсуле Мейксанейро на груди, — если можно изготовить эфир в пластинах, то почему нельзя создать устройство, которое будет делать то же, что делает твой брат?

Лар внимательно посмотрел на него.

— Я думал, ты глупее, — и ухмыльнулся в ответ на усмешку Ричарда. — А что за иссинианец? Не с полигона ли «Альфа» на Тине?

— О, вы знакомы! — Ричард протянул руку и Лар будто бы заключая негласное соглашение, подал свою в ответ.

— Да, довелось встретиться, как раз этот корабль в прошлый раз, вот… — он качнул головой в сторону Маргариты, — чинили.

— Да, — Ричард кивнул, — я наслышан о ваших приключениях.

— Он, правда, может такое сделать? — Марго наклонилась, чтобы видеть лицо Ричарда из-за проводов и корпуса кресла. — Этот Си Мусс?

Лар всё-таки соизволил пристегнуться.

— Да, — ответил Ричард и тоже проверил ремни, — да и за спрос не бьют. Попробуем. Не получится, так и ладно, а получится… никто же не умрёт от этого.

Марго истерично хохотнула.

— Да, я уж надеюсь, — она удобнее устроилась в кресле и вдруг охнула от пришедшей в голову мысли. — Но если так, нужно спросить у Мейксанейро технологию восстановления или… или хотя бы сигнатуру Флёрсарин.

Лар протянул руку сквозь провода и коснулся её руки.

— Успокойся, всё необходимое у нас уже есть.

Глава 2. Обломки

— Подержи-ка, — Крис всунула свой планшет в руки Бобби и поставила ногу на выступ, чтобы подтянуться и влезть в шахту, которая располагалась в потолке коридора, соединяющего варп-отсек и кают-компанию.

Планшет издал звук уведомления, а вместе с ним издал удивлённое восклицание и Бобби. Он присмотрелся к всплывшей на экране краткой сводке и присвистнул.

— Я не понял, с каких пор старт обычного крейсера готовят из наших технических отсеков?

Крис сняла ногу обратно и снова взяла планшет, чтобы прочитать сообщение полностью. Внутри было видео, которое Крис тут же и запустила. Действительно, краткая сводка не врала: из технического отсека «Предвесника Лояна» выдвигался в парковочные шахты обыкновенный ничем не усиленный крейсер, единственной заслугой которого, были неплохие щиты и наличие минимального вооружения. Кристина сразу сложила два и два.

— Советники Донаван и Линь отбывают к Ригелианцам, — она ткнула Бобби пальцем в плечо, — если б ты соизволил прийти на совещание, ты бы не удивлялся.

Бобби ухмыльнулся, выхватывая планшет обратно.

— Но у меня же есть ты, — и снова получил подзатыльник.

Крис показала ему язык и поспешно вернулась к своему прежнему занятию: поставила ногу на выступ, схватилась за поручни шахты и, подтянувшись до первой ступеньки, ловко забралась наверх.

***

Ричард, Марго и Лар почти не покидали пункта управления — путь до Тины в условиях войны был крайне небезопасным. В полноценный прыжок корабль уйти не мог, перемещался скачками, которые то и дело грозили им попаданием в зону боевых действий с Юмаради или на радары вражеских крейсеров, что сказывалось и на состоянии корабля, и на состоянии тех, кто летит на нём, и на общей ситуации. Несколько раз им едва удалось уйти от столкновения с выскочившими навстречу крейсерами, ещё пару раз они едва не оказались под обстрелом, и, наконец, с десяток раз угодили в астероидное поле, где оставили часть обшивки и щитов — только их собственная навигационная система и система обнаружения посторонних объектов, спасла от катастрофы. Марго и Ричард, несмотря ни на что, верили, что никто не успел считать их сигнатуры, и не пойдёт по следу, Лар был менее оптимистичен, и в целом пребывал в неблагожелательном состоянии с момента, как они покинули пределы Лаборатории Флёрсарин и оказались в свободном космосе.

— Всё. Вводим координаты Тины, — сказал он, когда в их и без того еле живые щиты прилетел обломок астероида, — выйдем со стороны южных городов.

— Принято, — ответил Ричард, — ввёл координаты, нажал кнопку подтверждения и дождался, когда-то же самое сделает Лар, потом расслабленно упал в одно из кресел пилотов и откинул голову на спинку. — У меня ещё не было таких выматывающих полётов, — он нахмурился, вспоминая перегрузки при взлёте. Ему с трудом удалось их пережить, и он плохо представлял себе, как-то же самое пережили Марго и Нина. А как это делали люди прошлого? Насколько выносливыми они были?

Звёзды перед смотровым стеклом размылись, смазались, и корабль вышел в коридор экзо-пространства, где спокойно заскользил к намеченной цели. Космическая фоновая радиация в передатчиках сменилась сводками новостей. Ричард посмотрел в сторону Марго, которая настраивала связь.

— Значит, война, — задумчиво произнёс он. Марго пожала плечами, Ричард печально улыбнулся. — Да, по-хорошему нам бы вернуться на «Аврору».

— А смысл? — Марго села в свободное кресло. — Вернёмся, попадём в изолятор, и чем сможем тогда помочь? Давай сначала решим вопрос с Ларом, а потом, может, найдём «Пегас» в этом кошмаре и последуем за ним?

— На этом? — хохотнул Лар, разводя руками.

— Нет, — Марго посмотрела на него и сразу отвела взгляд, — но ведь мы летим к мастерам Исса, у них же есть какие-то корабли, получше этого? В прошлый раз мне показалось, что у них можно купить что угодно.

Лар и Ричард многозначительно переглянулись и хотели ответить, но компьютер перебил их.

— Уровень топлива минимальный. Выход из экзо-пространства в заданной точке через десять минут.

— Оперативно, — сказал Лар, вместо того, что собирался, и занял третье кресло. — Ну что, звёзды мои, готовимся к жёсткой посадке. Пристегните ремни.

***

Замыкание вызывал отогнутый край внутренней обшивки — он пережал провода и в конечном счёте перетёр их до такой степени, что они стали искрить при каждой перемене напряжения. Пришлось обесточить весь отсек и делать замену. Крис и Бобби попеременно поднимались в шахту, но в итоге им пришлось забраться туда вдвоём, чтобы завершить сборку и нормально вставить панель. Всё было почти готово, отсек подключён к общей системе, но обшивка никак не хотела сдвигаться с места, панель не подходила, будто они случайно перепутали паззлы в огромной картине; Крис попыталась сдвинуть её с места ногами, зацепившись за верхнюю часть лестницы. Бобби помогал снизу, тянул отогнутый край на себя.

— Да чтоб тебя! — воскликнула уставшая Крис, подпрыгнула и с силой толкнула металл, Бобби подхватил и прижал, наконец, сдвинувшуюся с места конструкцию одной рукой, второй поймал ручной лазер, сброшенный Крис, и припаял всё на место.

— Слава великим звёздам, — выдохнул он и стал спускаться.

Крис перецепила руки, сняла одну ногу со ступеньки, чтобы перевернуться, и тут это произошло. Толчок такой силы, что её почти скинуло с лестницы — она чудом успела ухватиться за следующую ступень, сильно потянув руку и ударившись коленями. Бобби слетел вниз и, приложившись об пол, смачно выругался. Лететь ему было не высоко, но падение всё равно было болезненным.

— Ты в порядке? — спросила Крис, хватаясь другой рукой за лестницу.

— Живой, — откликнулся он, кряхтя.

Крис нашла опору ногами и стала спускаться, но уже через мгновение их снова тряхнуло. На этот раз Крис была готова к толчку, но не готова к тому, что с ними заговорит бортовой компьютер «Гаусса».

— Внимание, разгерметизация технических отсеков. Активирую протокол защиты.

— Что? — воскликнула Крис.

— Нет! — возмутился Бобби, и их тряхнуло снова, а потом ещё и ещё.

Бобби, собравшийся встать, снова упал. Крис сорвалась, разодрав форменную куртку на локтях и под мышками, пока пыталась хоть за что-нибудь ухватиться. Руки безжалостно скользили, и она рухнула на Бобби, вывихнув руку.

— Закрываю шлюзы, активирую жизнеобеспечение внутри корабля, — проговорил компьютер.

— Да что, блин, происходит?! — воскликнул Бобби.

— Нет! Стой! — крикнула Крис, кривясь от боли.

На курсе разведчиков случалось всякое, и это была не самая сильная боль, какую она испытывала.

Корабль тряхнуло в последний раз и стало мотать из стороны в сторону, гравитация меняла полярность, от изменения атмосферы кружилась голова — жизнеобеспечение на КРИ и внутри «Гаусса» отличались по составу, без подготовки внутренние системы могли вызвать ещё и не такую реакцию. Всё-таки «Гаусс» был первым кораблём такого типа, созданным для людей, и не подходил для быстрой адаптации к пилотам, но у Бобби и Крис не было выбора. Их мотало из стороны в сторону по всему отсеку, со всех сторон раздавался треск и грохот, будто корабль сейчас рассыплется на мелкие кусочки. Но вот их кинуло в последний раз, и всё затихло. Гравитация пришла в норму, системы вошли в штатный режим, и «Гаусс» замер — наступила такая тишина, что Крис, позабыв о боли, посмотрела Бобби в глаза.

— Случилось что-то ужасное… — прошептала она.

Бобби стёр кровоподтёк у носа, попытался встать, но ноги не удержали его, и он подполз к Крис.

— Знаешь, — он взял её за вывихнутую руку, не разрывая зрительного контакта, — ты мне очень нравишься Кристина, ты самое прекрасное, что со мной случалось…

Крис приоткрыла рот, чтобы ответить ему. Она привыкла, что Бобби шутит, заигрывает с ней и бесит её, но никак не ожидала такого искреннего признания. Поймав её замешательство, Бобби сделал резкое движение — Крис вскрикнула от резкой боли в руке.

— Сдурел!.. А-а… — она осмотрела переставшую болеть руку и тепло улыбнулась, — спасибо, — тихо произнесла Крис и тут же толкнула его в грудь так, что он завалился на спину. — Предупреждать надо! — она встала и пошла искать планшет, но, не сделав и двух шагов, обернулась и добавила. — И ты мне нравишься… Придурок!

Он раскинул руки на полу и довольно усмехнулся, но тут же сгруппировался и усилием воли встал.

— А теперь насчёт чего-то ужасного. Ты двести процентов права, поэтому, куда бы ты не собралась идти, вернись. Надо надеть защитные костюмы и осмотреть корпус.

Отсек с защитными костюмами располагался в самой новой части корабля, рядом с кают-компанией, мостиком и картой детализации — дверь в отсек открылась сама, костюмы валялись на полу, сброшенные по той же причине, по какой сами Бобби и Крис вывалились на пол в отсеке варп-ядра. Костюмы сели удобно — к счастью эту часть успели обновить — оставалось только закрыть шлемы, активировать местную связь и, наконец, выдохнуть, когда корабль тряхнуло снова. Это было пугающе неожиданно. Настолько, что Крис и Бобби, не сговариваясь, закрыли шлемы, активировали связь, а заодно магнитные подошвы.

— Включены внешние щиты. Корабль в режиме боевой защиты.

— Что происходит? — одними губами произнесла Крис.

— Боюсь даже предполагать… — голос Бобби сорвался и охрип.

Молча кивнув друг другу, под глухие удары о щит, в багрово-красном освещении, они отправились на мостик — связи с компьютером всё ещё не было, техникам не вживляли чип, а планшеты, которые могли бы помочь, валялись у работающего варп-ядра, куда теперь заходить было опасно для жизни. Крис расстроилась, увидев красный сигнал на панели двери мостика, но Бобби уверенно прошёл вперёд и открыл дверь. Оказалось, что она и не была закрыта, а красный сигнал горел из-за общей тревоги. Крис и Бобби одновременно переступили порог и оба замерли, уставившись сквозь смотровое стекло туда, где должны были быть видны внутренние перекрытия технического отсека.

— Бобби… — сквозь нечёткую голосовую передачу голос Крис прозвучал обречённо.

Бобби не ответил. У него перехватило дыхание, и он не смог бы произнести ни слова, даже если бы Крис сейчас приставила бластер к его виску. За смотровым стеклом была темнота. То есть, была темнота только сначала, пока «Гаусс» не развернулся и не показал настоящую картину случившегося.

Их выкинуло в открытый космос.

Выкинуло вместе с людьми и другими кораблями с посадочных платформ и технических отсеков «Новой Земли». «Крылатую звезду» из соседнего отсека сломало пополам, транспортники болтались повсюду, изредка попадая под летящие неизвестно откуда торпеды. Именно торпеды и издавали глухие удары, врезаясь в щиты «Гаусса». «Новая Земля», то и дело возникающая в поле зрительного контакта, выглядела как треснувший стеклянный шар: мониторы отключились и больше не подражали поверхности прежней планеты, за стеклянным корпусом то там, то тут вспыхивали пожары, часть системы обороны кусками выпадала через огромную дыру в южном полушарии, проделанную каким-то мощным взрывом — что-то очень больше попало по станции, зацепив часть технических отсеков, посадочных платформ и кусочек внутренней сферы.

— Компьютер, доложи обстановку вокруг корабля, — нашёл в себе силы спросить Бобби.

— Собираю информацию, — ответил компьютер, замолчал на несколько секунд, а потом выдал, — к станции движутся около пятидесяти вооружённых кораблей разного происхождения, эсминцы «Авроры» в режиме боевой готовности, приближается посторонний неопознанный объект, уровень опасности определить невозможно.

Крис тяжело дышала, шлем с внутренней стороны то запотевал, то снова становился прозрачным. Она медленно развернулась к Бобби, тот тоже посмотрел на неё.

— Что бы там ни случилось, у нас есть одна серьёзная проблема.

Бобби неуверенно качнул головой, будто говоря, проблема и без того очевидна, но Крис сказала совсем не то, что он ожидал.

— Мы не можем управлять кораблём.

***

Пурпурно-фиолетовая Тина встретила посланцев Флёрсарин вовсе не так, как они ожидали — бортовая система компьютера дала сбой и вывела неверные расчёты прыжка, из-за чего выход из экзо-пространства состоялся на нижней орбите планеты, где стояли корабли Юмаради и парочка кораблей Ауро. Вспышка выхода разнесла корабли в щепки, и обломки, вместе с зачинщиком этой акции, упали в океан.

В океане отказала навигация, и то, что Ричарду, Лару и Марго всё ещё приходилось называть кораблём, стало опускаться на дно почти наощупь. Как на зло, океан в этом месте славился подводными течениями и всякими океаническими тварями, которые ближе к дну взбили песок так, что видимость опустилась до нуля. Лар уже собрался плюнуть на всё и использовать свою вторую сущность, когда корабль попал в водоворот, и их затянуло в тоннель, который изначально они и искали. Впрочем, в этом тоже не было ничего хорошего, поскольку тоннель должен был быть герметичен и пуст, сейчас же их тащило течением, и вместо того, чтобы аккуратно сесть на «Полигоне Альфа», они вытекли в него вместе с потоком воды, утащив за собой ещё несколько готовящихся к отлёту кораблей. Надо понимать, что иссинианцы были безмерно «рады» такому прибытию и встретили их, «дружелюбно» наставив бластеры.

— Стойте! Стойте, я их знаю, — прохрюкал Си Мусс, расталкивающий занявших оборону иссинианцев. Старые переводчики Марго, Лара и Ричарда с трудом передавали его слова, хрипя и потрескивая. Си Мусс пожал руку Ричарду, с подозрением посмотрел на Лара и улыбнулся Марго, насколько это было возможно для его расы. — Ну и шуму вы наделали, — проворчал он, когда все вопросы были решены. — Чего явились? Последний оплот обороны Исса, если б вы кого-то за собой привели…

Ричард поправил защитный шлем.

— С нашим, с позволения сказать, крейсером, выжить была та ещё задача, а те, кто оказался рядом, сами виноваты.

— Да, мы вас по внешнему наблюдению от выхода из прыжка вели, — отозвался Си Мусс и хрюкнул, — эффектное представление. Так что? Какие вопросы?

— Вот, — Ричард кивнул в сторону Лара, — знаешь его?

Си Мусс снова подозрительно обвёл Лара взглядом — они с Марго шли следом и в разговор не вмешивались.

— Да, было дело, встречались. Чем я могу помочь такому, как он?

Ричард покосился в сторону, где иссинианцы расходились по своим делам: всё возвращалось в норму, вода отходила с платформ, корабли вставали на место, и только недовольные хрюкающие ворчания ещё летели следом.

— У нас есть сигнатура Флёрсарин и твёрдый эфир в пластинках. Сможешь на основе этого вывести формулу и состряпать нам что-то биомеханическое для стабилизации сущности Флёрсарин в момент распада?

Си Мусс то ли хрюкнул, то ли хмыкнул.

— Ну и задачки ты задаёшь, человек. Это невозможно.

— И корабль, — с улыбкой добавил Ричард.

Си Мусс закашлялся, потянулся к носу и, несколько раз сжав его, прохрипел, что переводчик передал как:

— Так что там за стабилизатор вам нужен? Расскажи подробнее…

***

Крис так и не отошла от смотрового стекла, где раз в несколько минут появлялась треснувшая, сколотая внизу, станция «Новая Земля». У неё болело сердце, и она совершенно растерялась, и не знала, что делать дальше, и не понимала, как действовать, потому что ничего подобного протокол просто не предусматривал. Бобби тем временем мотался по кораблю, пытался его стабилизировать, найти точки соприкосновения, но система не слушалась техников без действующего пилота, и панель управления молчала, оставляя им лишь базовые функции, включая жизнеобеспечение и открытие-закрытие разных отсеков. «Гаусс» уносило в космос, обещанный компьютером неопознанный объект так и не появился, а надежда, что «Новая Земля» заметит их и притянет тяговым лучом, медленно угасала. Бобби вернулся на мостик. Крис всхлипнула.

— Ты думал когда-нибудь, что на самом деле случилось в тот день? — спросила она, когда Бобби опустился в кресло пилота и угрюмо уставился на панель управления.

— В какой? — Бобби снял шлем. Он только что лично проверил исправность системы жизнеобеспечения и без опаски начал расстёгивать костюм.

— Когда погибла Родная Обитель. Вот как это случилось… — Крис тоже сняла шлем и вдруг разрыдалась. Горько, громко, почти истерично, и Бобби ничего не осталось, как подойти и обнять её.

Именно этот момент выбрал компьютер, чтобы сообщить.

— Неопознанный объект появится в зоне видимости через три секунды. Три, два…

Крис и Бобби сразу бросились к смотровому стеклу, но заметили лишь тусклую вспышку и маленький белый истребитель, метнувшийся мимо и снова исчезнувший в прыжке.

— Компьютер, что это было? Кому принадлежит этот корабль?

— Данные обрабатываются, — ответил компьютер и сразу добавил, — данные недоступны. Требуется запрос пилотов.

— У тебя нет пилотов, — сказал Бобби, — мы тут одни. Компьютер, запрос расширенного доступа.

— Отказано.

— Запрос расширенного доступа, техник личный номер CA9876F5R23, — настаивал он.

— Отказано, — упрямо ответил компьютер и вдруг издал незнакомый Кристине и Бобби звук. Все сигналы из красного перешли в жёлтый режим, смотровое стекло покрылось оранжевой пеленой, система голосовых оповещений затрещала фоновой радиацией, а потом раздался компьютерный, но всё же не похожий на местный, голос. — Внимание людям на корабле «Гаусс». Я пилот истребителя ИО20, Акустико, принадлежность сфера «Илларион». На вашем корпусе установлены маячки экстренного запуска ускорителя варп-двигателя.

— У нас пустой отсек, — сказала Кристина, переглядываясь с Бобби, но её не услышали. Компьютерный голос продолжил.

— Через пять пунктов вы переместитесь к сфере «Илларион», просьба сохранять спокойствие. Это не опасно.

— Что? — воскликнула Кристина.

— Да нихрена подобного! — возмутился Бобби. Он потянулся к панели управления, но ещё до того, как успел коснуться её, звёзды перед смотровым стеклом размылись, и их затащило в экзо-пространство без всякого предупреждения и без возможности что-либо изменить.

***

— А теперь слушайте сюда, — проворчал переводчик, считывая хрюкающий голос Си Мусса. Сам Си Мусс, проведя Ричарда, Марго и Лара через весь ангар, протиснулся в маленькую каморку, которую назвал своим кабинетом, и сразу обратился к Ричарду и Марго. — Вас двоих ищут по всем планетам Конфедерации, при чём с обоих сторон, — он ткнул рукой в Ричарда. — Особенно тебя. Нечего тут своим пятаком светить, поэтому, пока я решаю ваш первый вопрос, отсюда ни ногой. — Си Мусс стукнул себя по плечу, — всё необходимое по связи. Сам принесу. И эта… шлемы тут можно снять. Подходящая для вас атмосфера.

Ричард пожал плечами.

— Не вопрос, если сможешь сделать то, что я просил.

— Смогу, — почти огрызнулся Си Мусс. — Сделаю быстро, чтоб свалили уже. Тут и без вас проблем хватает, если не заметили.

— Да по всей галактике хватает, — хохотнул Лар.

Си Мус что-то прохрюкал, и переводчик не смог найти подходящих человеческих слов, чтобы это передать.

— Мы, правда, с миром, — сказала Марго, — и уйдём, как только сможем.

Си Мусс внимательно изучил её лицо и угрюмо поплёлся к стене каморки, где в груде металлического хлама откопал устройство для синтезирования универсальной еды и поставил на каменный стол, который скорее напоминал просто отвалившийся от стены кусок пароды.

— Вот, — бросил он и повернулся к Лару. — А ты, давай за мной. Опыты будем проводить.

***

Прыжок длился, казалось, одно мгновение, но, когда звёзды перед смотровым стеклом «Гаусса» снова сделались чёткими, Крис не узнала места. Она слышала, что варп-технологии «Иллариона» значительно превышают по качеству даже новые разработки Ауро, но и подумать не могла, что всё на самом деле так. Бобби склонился к смотровому стеклу, опираясь на панель управления руками, и покачал головой.

— Будь я проклят, и правда «Илларион»!

Крис подошла и тоже оперлась ладонями на панель, проследила за его взглядом и ахнула. Стеклянная сфера с круговой гравитацией застыла прямо над ними как игрушечный ёлочный шар из старой истории Родной Обители.

— Ты уже её видел?

— Да, приходилось, — отвлечённо сказал Бобби, но потом тряхнул головой и выпрямился, обращая внимание на Крис. — Как думаешь, зачем мы здесь?

— Понятия не имею, — прошептала она, шокированная этим необычным и величественным объектом, увидеть который не многие из людей были достойны. — Хотя, знаешь, — Крис обернулась, — Кейт сказала, что глава Конфедерации передала, будто «Пегас» на «Илларионе». Не знаю… может, им нужна помощь?

— А я при чём? — развёл руками Бобби.

— Хороший вопрос, — Кристина хотела провести ладонью по лицу, но поняла, что всё ещё находится в защитном костюме, выругалась и отправилась его снимать.

***

— Можешь это выключить, — произнёс Лар, когда Си Мусс завёл его в одну из секций мастерской и закрыл металлический круглый люк на три оборота. — Я без переводчика понимаю любой язык.

Си Мусс хрюкнул, взял переводчик и бросил его на стол, который обнаружился в углу. Тут же стояли лампы яркого направленного света, валялись стулья разных размеров и лежало что-то овальное и большое, похожее на оцинкованную футуристичную ванную.

— За соединение всяких элементов шаришь? — спросил Си Мусс, откапывая что-то в противоположном углу. Для своей небольшой комплекции, он удивительно быстро перемещался.

— Происхождение обязывает, — заметил Лар, — чем помочь?

— Ну сюда иди, — Си Мусс поманил его к себе, глубже зарываясь в груду каких-то вещей, которые в полумраке помещения Лар никак не мог разглядеть. — Тут твой друг дал сигнатуры Флёрсарин… тьфу ты, даже произносится дико… и пластинку эфира… ещё хуже… Да что б его! Где ж оно… а, во. Нашёл! — Си Мусс извлёк из горы хлама небольшое устройство, похожее на фонарик с лампой накаливания на пластиковой чёрной ручке, и вернулся к идущему навстречу Лару, — пойдём, изучать будем.

— Что это? — уточнил Лар.

— Как работает варп-ядро знаешь? — вопросом на вопрос ответил Си Мусс.

— Ну, дилитий взаимодействует с антиматерией, получается плазма, которая…

— На этом с теорией можно закончить, — перебил Си Мусс и помахал фонариком, — это почти то же самое. Конвертер. Засовываем внутрь два разных вещества и смотрим как они взаимодействуют без ущерба для себя. Можно ещё применять к ним свет, звук, электричество, огонь.

— Вот в этой штуке? — хохотнул Лар.

Си Мусс бросил на него влажный недовольный взгляд — кажется, он совсем забыл, кто именно перед ним стоит. Совершенный язык Исса, на котором говорил Лар, с одной стороны сильно контрастировал с его человеческой внешностью, а с другой, казалось, стирал границы общения.

— Чё смешного? — обиделся Си Мусс.

— Да я не смеюсь, — бросил Лар и тут же оговорился. — Да, смеюсь, конечно, но ты неправильно меня понял. Сомневаюсь, что Ауро обладают хотя бы чем-нибудь похожим на подобные технологии.

Си Мусс выпрямился и гордо заявил.

— Конечно, нет. Ауро считают слишком мелким собирать что-то из подручных и старых материалов и теряют в этом половину гибкости и эффективности, — он, наконец, дошёл до стола, открутил лампу от ручки и стал изучать её внутренности.

— Да уж, гибкость бы Ауро не помешала, — задумчиво произнёс Лар, вставая рядом, и вдруг спросил. — Что у вас тут происходит? В секторе, я имею в виду?

— Зажали. Гады! — увлечённо ответил Си Мусс. — Единственный сектор в нашем распоряжении тут, и командование с нами. Точнее его остатки, ну и те, кто не воюет. И кто не в плену… А тебе чего? — он покосился на Лара. — Вы и так нас чуть не сдали с потрохами.

— Да мы не специально в общем-то, — Лар вздохнул. — Чем в итоге помогать-то тебе?

— Ничем пока, — отмахнулся Си Мусс, — погоди ещё, — он несколько раз хрюкнул, раскрутил устройство и стал собирать его заново. — Конвертер не работает, — объяснил Си Мусс и вдруг усмехнулся по-иссиниански. — А чего, девчонка нравится тебе, да?

— Какая? — не понял Лар.

— Ну та, кудрявая, с белобрысым которая осталась.

Лар, не сумел сдержать лицо, хмыкнул и отвернулся.

— Не имеет значения, мой долг ведёт меня другим путём. Она человек.

— Так ведь и ты… — Си Мусс посмотрел на него и в который раз отмахнулся. — А, ладно. Дело-то не моё. Готово! Пошли, шаманить будем.

***

Для Нины и Антона время тянулось так медленно, будто бы и не шло вовсе. Единственное, что спасало — постоянные сводки новостей, которые поставлял «Илларион» в рамках своих возможностей, однако сегодня сводки были совсем неутешительными. После боя при Ауро-эс армию галактики и небольшие отряды союзников разделили на кучки, каждая из которых воевала на своём фронте, защищая свои планеты, Юмаради захватывали всё больше территорий, плотным кольцом защищая остатки системы Ауро — чем были заняты сами Ауро не знал никто, поскольку ни одного их корабля с момента большого сражения не появлялось. Сегодня в сводках было о Ригеле: враги атаковали его, хотя и безуспешно — ригелианцы умели защищать своё и в особенности то, что относилось к медицине. Это было особенно важно в текущих условиях, когда по галактике стрелами разлетались слухи о восстановленной способности Ауро. Война в свете этой информации для многих отходила на второй план. Об «Авроре» не было ни слова, но утешало то, что колония на Ригеле приняла беженцев, успевших покинуть космическую станцию до того, как связь с ней окончательно пропала. Иссинианцы по отдельным сводкам скрывались где-то под поверхностью Тины, и Антону не нужно было рассказывать, где именно — он верил, что сломать защиту «Полигона Альфа» в текущих условиях можно только полностью уничтожив планету. Антон и Нина бесконечно обсуждали перспективы, политику и войну в свободное от сна время, но совершенно забыли о «Новой Земле». Стабильность и безопасность КРИ казалась абсолютной, и не могло возникнуть и мысли, что на неё нападут. Что могло интересовать Ауро в забытой богом Солнечной Системе? Чего могли искать там враги? Горстка разведчиков… больше ничего. Но ответ лежал на поверхности: по той же причине, зачем Ауро вообще понадобились люди. Из-за них. Из-за Нины и Антона, информации, которую оба они могли найти, и из-за местоположения «Извлекателя», которое несомненно было одним из основных пунктов этой информации.

На мониторе возникла «Новая Земля» снятая залетавшим туда Акустико: треснувшая, скорее похожая на недоработанную версию «Иллариона» со сколотой нижней частью, она странным образом напоминала сосуд, из которого выпустили последний дух Родной Обители. Нина прижимала ладонь ко рту и беззвучно плакала, Антон молчал, глядя на её вздрагивающие плечи, и думал о том, что никто не запретит Ауро запустить и в «Новую Землю» то же, что они запустили в МАРИ.

— Внимание. Посетители, — отрывисто сообщил компьютер.

— Кто? — уточнил Антон. За время, проведённое здесь, он понял, что местный компьютер лоялен к любым видам и с удовольствием отвечает на общие вопросы.

— Человек. Кристина Камо. Принадлежность «КРИ Новая Земля».

— Наконец-то! — Нина выдохнула с облегчением и обернулась к высокому стеклу, за которым в этот момент поднялась белая стена и впустила Кристину. Настоящую Кристину Камо. Лучшую подругу Нины и техника «Пегаса». — Крис!

— Ждали меня? — вытирая слёзы беззвучно произнесла та.

— Я боялась, что ты… — Нина махнула рукой в сторону монитора с изображением «Новой Земли».

— Компьютер, дай связь, — попросил Антон, подходя прямо к стеклу и опираясь плечом на стену рядом с ним.

Нина оказалась рядом чуть позже.

— Нина, я так рада тебя видеть, — сказала Кристина теперь громко, — вас обоих, — её взгляд упал на монитор на дальней стене. — Значит, знаете?

Нина прижалась лбом к стеклу.

— Да. Только что узнали, — ответил за неё Антон. — Что там случилось?

— Сама ещё не знаю, что точно произошло, — Кристина помялась, — мы были внутри корабля когда нас выкинуло в космос. Прямо как во время гибели Родной Обители, корабль заблокировал шлюзы. Спас нас.

— Вас? — удивился Антон.

— Да, я и Бобби… — Кристина мотнула головой в сторону белой стены, через которую вошла, и пояснила, — техник «Гаусса». Мы пытались отремонтировать проводку…

Антон и Нина переглянулись.

— «Гаусс» здесь? — одновременно спросили они и снова переглянулись.

— Да. Акустико забрали его сюда, и хорошо, потому что у нас не было доступа к управлению. Бобби остался изучать «Пегас», я сделала быстрый осмотр и сразу к вам.

— Нам нужно к карте детализации на «Гауссе», — сказала Нина. — Это очень важно.

— Э-э, ребят, — замялась Крис, — тут такое дело. Вы уже знаете, наверное, но Мари… вам нельзя выходить.

— Что с ней? — Антон взъерошил волосы, приподняв чёлку. — Насколько всё плохо?

— Мы предположили, что в нас запустили торпеду с носителем, — вмешалась Нина, — и Мари не распознала угрозы или не успела. Как думаешь, с «Новой Землёй» не могло быть того же?

— Точно нет, — не раздумывая, ответила Крис. — Слишком расточительно запускать такое в обычный компьютер станции, и вообще, там были взрывы, снесли часть станции вместе с половиной технических платформ. «Предвестник Лояна» только остался на месте… — она скрестила руки на груди и в задумчивости прошла вдоль стекла из стороны в сторону. — Торпеда… значит, вот как это произошло. Да… это имеет смысл, иначе и быть не могло.

Антон и Нина терпеливо ждали, когда Крис, наконец, расскажет им, в чём дело, но она всё тянула и тянула, глядя расфокусированным взглядом куда-то вдаль.

— Что в итоге с Мари? — не выдержал Антон. — Это вирус?

Крис вздрогнула, будто успела забыть, с кем и о чём говорит.

— Нет, — отрешённо произнесла она, потом её взгляд обрёл ясность, и она добавила. — Это ИНРИ-3. Я так условно назвала её. Она переписывает коды Мари, но Мари не была бы обучающимся искусственным интеллектом, если бы не сопротивлялась. Она сражается. Правда, мы с Бобби не знаем, как это исправить. Любые известные способы разделить их приведут к невозвратному повреждению обоих программ… — Крис с сочувствием взглянула на Нину, — вот, если бы Мари смогла сама выиграть эту битву или существовало бы что-то, способное ей помочь.

— А мы? — спросила Нина и посмотрела на Антона. — Нам ещё долго тут?

Крис покачала головой.

— Как я и сказала, это опасно. Мари связана с вами эмоционально, психологически, мысленно и почти физически… если она решит вмешаться в ваше сознание, последствия будут необратимыми и не только для вас двоих. Мы что-нибудь придумаем, большего я пока сказать не могу.

Антон отвернулся, прислонившись спиной к стене, и откинул голову, устало прикрывая глаза. Нина положила ладонь на стекло, и когда Кристина сделала в ответ то же самое с другой стороны, произнесла:

— Хорошо. Мы доверяем тебе и будем ждать.

***

Си Мусс вернулся в мастерскую с тонким острым устройством, похожим на маленький нож, по острию которого пробегали полосы электричества. Лар сидел за столом и рассматривал конвертер, внутри которого клубилась энергия Флёрсарин. Как именно получилась пластинка из эфира, Си Мусс давно понял, он вернул медальон Ричарду, а сам приступил к изучению энергии Лара, но пока так и не нашёл способа её собрать.

— Ну что? — спросил Лар, не отвлекаясь. — Как они там?

— Покормил, выпустил прогуляться, — он хохотнул по-иссиниански, — наши успокоились, вроде, так что… — он не договорил. Со стороны двери послышался шум, звук оповещений с платформ гулко и неразборчиво стукнулся о стены, где-то раздался гул и грохот.

Лар, наконец, отвлёкся.

— Что там ещё такое?

Си Мусс сел рядом и придвинул конвертер к себе.

— Нас нашли, — буркнул он, — не отвлекайся. Время пошло на часы.

Глава 3. Непростое решение

Можно сколько угодно измерять систему обороны и возможности тех или иных армий в мирное время и всё равно оказаться в сложном положении, когда началась война. Несмотря на то, что глава Конфедерации ожидала такого развития событий, она всё же больше рассчитывала на помощь армии Эллейн и никак не могла предположить, что малочисленная армия Ригелианцев окажется эффективнее. Конфликт достиг точки невозврата, за которой только Ригель и его планетарная система оставались вне досягаемости врага — армия Ригеля умудрялась помогать Эллейн во всех точках столкновений и одновременно держать кольцо обороны в безопасной удалённости от собственных планет. Кораблю, на котором летели советники Донаван и Линь в компании с Джимом Родденбери, пришлось совершить прыжок с филигранной точностью и выйти из него аккурат за внешним кольцом обороны, но до обжигающе-радиационных лучей Ригеля. Крейсер главы Ригеля находился недалеко от планеты — Лагости Аки считал бесчестьем оставаться в безопасности, пока его народ сражается. Он принял советников и их спутника устало и радушно, как принимают старых друзей, и провёл их в пустую кают-компанию.

— Господа, — Лагости повёл рукой в сторону жёстких светлых кресел у стола в форме капли, — давайте присядем, в ногах правды нет, — из его уст это звучало скомканно, но так душевно, что Гидеон невольно улыбнулся. — Как обстоят дела? — Лагости дал знак дроидам подать напитки и что-нибудь перекусить из общего меню конфедерации.

Гидеон достал из-за пазухи планшет, мельком взглянул на него и тяжело вздохнул.

— Была совершена атака на «Новую Землю»…

Жёлтое лицо Лагости Аки изменилось и позеленело, голубые радужки глаз потемнели.

— На станцию в Солнечной системе? — уточнил он.

— Да, — Гидеон переглянулся с До Хань Линем, — единичная атака торпедой класса С. Снесли нижние парковочные отсеки, часть системы обороны и зацепили половину технических отсеков ремонта и сборки кораблей. Десятиместный исследовательский крейсер пострадал сильнее всего, «Гаусс» исчез, и это неудивительно, поскольку он был в состоянии реконструкции. Полагаю, его просто выбросило в открытый космос. На ходу «Ястреб», не принадлежащий никому, многоместный «Предвестник Лояна» и «Пегас», о котором я почти ничего не знаю. После торпеды налетели Юмаради, истребители «Авроры» и «Новой Земли» почти не справляются с натиском… — он покачал головой. — Мы не можем помочь даже себе.

— С чего вы взяли, что я ждал предложения помощи? Она нам не нужна, — сказал Лагости, задумчиво разглядывая, как два высоких несуразных дроида расставляют на столе контейнеры с едой и напитки в небольших бутылках. — Люди мало что сейчас могут сделать, и это наша задача защищать вас. Действия Ауро направлены на людей, на конкретных людей…

— Глава конфедерации связалась с вами? — Гидеон притянул к себе бутылку с жёлтым напитком — питательным соком, выжатым из ригелианских цветов. Остальные тоже потянулись к еде, внимательно слушая, что он говорит. Ни Родденбери, ни До Хань Линь не желали вмешиваться в разговор, да и не зачем было. Гидеон всё равно знал больше.

— Да, прямо перед вашим визитом. Ауро запустили в систему «Пегаса» вирус, глава Конфедерации запрашивала у «Новой Земли» техника, но закончилось это тем, что они отправили туда корабль-посланник, — Лагости задумчиво почесал подбородок. — Если на «Гауссе» обнаружилась сигнатура нужного им техника, они могли забрать его. Нужно спросить ещё раз.

— Чёрт возьми! — пробормотал Родденберри.

Гидеон не мог не согласиться. Он кивнул и усмехнулся, Лагости Аки продолжил.

— «Млечному пути» нужна помощь, на данном этапе это очевидно. Я потребовал, чтобы глава Конфедерации призвала все субъекты Конфедерации предоставить полноценную помощь, не запасные армии, а дать полноценный ответ Ауро. Сейчас они запустили аур-эсинада к людям, а завтра будут захватывать галактики и устанавливать там свою власть. «Млечный путь» лишь вершина этого айсберга.

— Об этом я как раз и хотел поговорить, когда отправлял запрос на встречу, — Гидеон сделал большой глоток жёлтого напитка и закрыл крышечку на бутылке. — Как мы будем действовать, что делать с колонией на Ригеле?

Лагости склонил голову и печально улыбнулся.

— Вы, вероятно, приняли близко к сердцу слова Барнибила Эс и решили, что дыма без огня не бывает? Колонию людей мы будем защищать как свою собственную. Я, признаться, несколько разочарован вашим недоверием, — он встал. — Следуйте за мной.

Гидеон хотел извиниться, но открыл рот и не смог сказать ни слова. Действительно, почему он сомневается? Ригелианцы никогда не давали повода для сомнений. Он встал тоже и последовал за Лагости Аки, жестом разрешая своим спутникам остаться и поесть, если они того хотят.

— Нас, людей, слишком мало, — сказал Гидеон, когда они с Лагости остались одни.

Лагости открыл перед ним дверь и пропустил в тёмную комнату, единственным светом в которой была парящая в воздухе голограмма Ригелианской планетарной системы. Гидеон впервые видел её и едва не забыл, о чём только что говорил.

— Я понимаю, — произнёс Лагости, закрывая дверь, и прошёл в центр, останавливаясь жёлтой статуей среди летающих планет. — И я показываю это в знак того, что доверяю людям, и, что нам тоже можно доверять. — Он провёл руками над планетами, приблизил самую яркую звезду и раскрыл под ней ладонь. — Это Ригель. Непосвящённые уверены, что ригелианцы обитают лишь тут, в городах под толстым слоем газа и защитным куполом. На этом фоне легко осуждать нас за то, что мы позволяем колонии людей занимать пространство и потреблять ресурсы.

Гидеон погладил бороду и прошёл по кругу, не переходя границ видимой голограммы.

— Логично. Да, это действительно вызывает опасения.

— Но эти опасения беспочвенны. Ригель — звезда, которая всего лишь оплот нашей планетарной системы, она даёт жизнь планетам и одновременно с тем несёт в себе функцию столицы. Веками наши правители, мои предшественники, жили тут, скрывая самое важное… — он выразительно замолчал и развёл руки, а потом соединил их, уменьшая систему и собирая её в горсть, как яблоки. — У нас восемнадцать действующих секторов по пять-шесть планет в среднем. Каждый из них в зоне строгой секретности, обо всех секторах знает лишь управление и те, кто непосредственно живёт там. Ригелианцы проходят процедуру, которая не позволяет разглашать сведения об этих планетах. Но я правитель, я могу раскрыть секреты… и я сообщаю это вам на свой страх и риск, потому что уверен, что люди заслуживают быть спасёнными, и заслуживают бескорыстного доверия. Я хочу, чтобы ваше управление тоже знало об этом.

Гидеон откашлялся, скрыв за этим потрясение от его слов.

— Так… вас много?

Лагости Аки отпустил голограмму и пошёл к двери.

— Достаточно, чтобы удерживать галактический сектор, — он приложил палец к замку, дверь щёлкнула и открылась, и в этот самый момент по кораблю пронёсся гул, а следом за ним взрывная волна такой силы, что Лагости и Гидеона подбросило вверх и назад. Гравитация отключилась.

***

Ричард ходил по каморке, в которую их с Марго определил Си Мусс, сцепив руки за спиной. Марго стояла, прислонившись к стене и спокойно за ним наблюдала.

— Знаю, знаю, — он встретился с ней взглядом и вздохнул, — мы теряем время. Это моя идея, и мы теряем время из-за меня. С другой стороны, твой друг сможет контролировать себя, и помочь нам… и себе.

— Он не станет, — Марго скрестила руки на груди, — ты прекрасно знаешь, за кем он последует.

— Это если найдёт их.

Марго ухмыльнулась.

— Я бы не сильно надеялась на это, — она посмотрела на носки собственных сапог. — Аур-эсинада, конечно, сильно влияла на тебя, но что-то в тебе было и настоящее, Рич, — Марго вдруг вскинула голову, уставившись на него в упор, и он остановился под её взглядом, как кролик перед удавом, — я слишком хорошо тебя знаю. Зачем тебе Лар? Какой помощи ты ждёшь?

Ричард выдержал её взгляд и поджал губы.

— Ладно. Я всё равно хотел взять тебя с собой, так что… скажу. Я собираюсь найти маму и забрать её с «Авроры», изолятора или где бы она сейчас ни была. Лар даст мне возможность сделать это быстро… — он задумался на мгновение. Потом спросил. — Ты, я так понял, тоже не знаешь, что произошло после того, как в лабораторию нагрянула личная охрана Советников?

Марго покачала головой.

— Я улетела раньше, потом попала на Регу. Сводки новостей сейчас ни о чём мне не говорят, лишь пугают. Я понятия не имею, что происходит на «Авроре», а о «Новой Земле» я вообще не знала до этих сводок. Вы же с Антоном молчали об этом в тряпочку… — она притворно надулась.

— Протокол обязывал, — буркнул Ричард. — Сейчас всё по-другому. «Авроре» или совсем не до секретности или они намеренно пытаются подставить КРИ, чтобы… — он покусал внутреннюю сторону щеки, — чтобы что?

— А ты не думал, — Марго оттолкнулась от стены, прошла несколько шагов в сторону и остановилась, — кто именно был тем Ауро, который всегда присутствовал рядом и управлял тобой?

Ричард вздрогнул.

— Хочешь сказать, этот… это существо ещё на «Авроре»?

Марго пожала плечами.

— Не знаю, я боюсь делать выводы. Ты… — она прерывисто вздохнула и повернулась к нему, — ты был в рядах командования. Откуда мне, простой танцовщице, знать об этом?

— Судя по тому, что я видел, — сказал Ричард, — ты уже не просто танцовщица.

— Я… — Марго не договорила, отвлекаясь на далёкий гул, и сменила тему. — Почему они говорят, что это шторм? Си Мусс ясно дал понять, что нас нашли, какой шторм, какое давление. Мы не идиоты. Это ведь взрывы, я не ошибаюсь? — она обняла себя руками и с сомнением добавла. — Хотя взрывной волны нет…

— Думаю, Ауро, или кто там есть, пытаются пробить оборону Исса, но здесь и тем более на дне океана это сложно. А взрывы сбивает здешняя вода… Боюсь, Си Муссу, и правда, неплохо бы поторопиться.

— Да, только лететь нам всё равно не на чем, — Марго бросила руки вдоль тела и прошла к двери, но, не дойдя до неё двух шагов, прислушалась к новому гулкому раскату. — А если и будет на чём, — продолжила она, — то, как мы покинем сектор, если он в окружении?

— Разберёмся. Проблемы будем решать по мере поступления. В конце концов, если у Си Мусса получится, твой Лар нас вытащит без потерь и для нас и для себя…

— Он не мой! — огрызнулась Марго.

Ричард не ответил, вместо этого схватил Марго за руку и одним движением дёрнул назад, заранее предугадав, что люк сейчас распахнётся настежь.

Круглый люк. Как и в лаборатории Си Мусса действительно открылся, долбанулся о стену и скрипуче стал возвращаться в прежнее положение. Порог переступил сам Си Мусс, а следом за ним и Лар, оба довольные проделанной работой.

— Получилось! — хрюкнул Си Мусс, и переводчик с неподдельным энтузиазмом перевёл его слова и эмоции. — С вашим другом всё получилось! Сделаю устройство, ещё пара дней, и готово. Испытание пройдено! Потом подумаю насчёт корабля.

***

— Майор, — Бобби Стилл поднырнул под поднимающуюся белую стену и представился по форме, встав вплотную к высокому стеклу. Кристина вошла следом за ним.

— У нас новости, — сказала она, когда Антон и Нина подошли с другой стороны и активировали связь.

— Получилось? — с надеждой спросил Антон.

Крис качнула головой, а Бобби ответил.

— Нет. Ситуация тяжёлая. Повторюсь, даже если Крис говорила, мы не можем отделить Мари от Инри-три, потому что это уничтожит обе системы. Мари умна, она развивается, системный код другой программы уже сросся с её собственным, но она всё ещё борется, адаптируется… Как, если бы человек заболел неизвестным вирусом и сам бы справлялся с его симптомами.

Антон отвернулся и прислонился спиной к стене рядом со стеклом. Так было проще не показывать эмоций. Да и что он мог сказать? Он мало что в этом понимал, ещё меньше верил, что МАРИ справится… не то что бы он никогда не верил в неё, но она была всего лишь программой. Да. Уникальной, живой, особенной, но всё же программой. Системным кодом и высокотехнологичным изобретением, а не человеком.

— И что нам делать? — спросила Нина, умоляюще глядя на Крис.

Та поджала губы. Бобби снова ответил за неё.

— Мы обсудили это с Акустико и с главой Конфедерации. С нами «Гаусс», они могут восстановить его в краткие сроки, а мы можем перепрограммировать ваши чипы под его бортовую систему.

Нина бросила взгляд на Антона, который не сдвинулся с места, будто не слышал, что они сказали.

— Но для перепрограммирования чипов нам нужно отсюда выйти. Как мы это сделаем, если это опасно? Все твердят, что это опасно. Вы сами так сказали.

— Мы и это обсудили, — сказала Крис. — Акустико накроют «Пегас» куполом с такой же защитой, под которой сейчас находитесь вы. Если это и не сработает в полную силу, то точно затормозит активность системы, и мы успеем завершить работу с чипами.

— То есть вы там уже всё решили, просто пришли спросить согласны мы или нет? — Антон повернулся к стеклу, не отрываясь от стены, и скрестил руки на груди.

Кристина виновато кивнула. Бобби развёл руками.

— Это единственная возможность вам поскорее покинуть это место и заняться своими делами.

Антон угрюмо взглянул на Нину.

— Что думаешь?

Она шумно выдохнула и пожала плечами.

— Ты капитан. Я приму любое твоё решение.

Антон оттолкнулся от стены, прошёл к противоположному концу комнаты, сел там прямо на пол и спрятал лицо в ладонях. Он сидел, не двигаясь, несколько минут, в которые остальные терпеливо ждали, лишь изредка переглядываясь, потом запустил пальцы в волосы, сжал их и, наконец, встал.

— Ладно. Давайте сделаем так, как вы говорите. Через сколько будет готов «Гаусс»?

Бобби посмотрел на Кристину — всё это было очень тяжело. Каждому из четверых казалось, что труднее решения в жизни они ещё не принимали.

— Акустико говорят, что способны доработать его за пару галактических недель.

— Хорошо, — Антон кивнул. — Проследите за тем, чтобы карта детализации осталась нетронутой. Она нам нужна.

***

Гул стоял такой, будто океан Тины сейчас разнесёт «Полигон Альфа» на части, когда Лар снова вошёл в коморку, где его так долго и с таким нетерпением ждали Ричард и Марго. Си Мусс просеменил следом. После успешного завершения опытов с материалом, они ещё несколько дней потратили на опыты с самим Ларом — сложность состояла в том, что попытка была всего одна, они просто могли потерять Лара из-за собственных амбиций, однако Си Мусс знал своё дело. Лар, развоплотившись в лаборатории, почти сразу вернулся в норму, и Си Муссу не пришлось сообщать его друзьям плохие новости. Всё получилось.

— Стабилизатор, — сказал Си Мусс, показывая всем такой же медальон, как те, что дал Марго и Ричарду принц Флёрсарин. Единственное его отличие было в том, что вместо кармашка по ребру медальона шло узкое отверстие, завершающееся небольшой серебристой кнопкой, — работает постоянно. Кнопка всегда должна быть вдавлена для работы. Если кнопку отжать и оставить вашего друга одного в опасных условиях, ничего не получится. Он должен держать это при себе. Всегда.

— Он, — Лар сделал акцент на этом слове, — стоит у тебя за спиной, Си Мусс.

— Сложно воспринимать тебя, когда ты только что был туманом, — прохрюкал тот.

Лар открыл было рот, собираясь спорить, но Ричард перебил его.

— Большое дело, Си Мусс, спасибо.

— Мы вам очень благодарны, — поддержала его Марго.

Си Мус кивнул и протянул Лару медальон.

— Покажи-ка. Проверим ещё раз, чтоб наверняка.

Лар хмыкнул.

— Готовы? — он поймал взгляд Марго и вдруг растёкся туманом, немало удивив этим Ричарда. Одежда его, как и в предыдущие разы, распалась на клочки и тут же собралась, только не серым, а уже чёрным балахоном, формирующим гуманоидный облик, рубины глаз сверкнули под капюшоном, а туманная ладонь поймала выпавший из рук медальон. В полной тишине невольно хрюкнул Си Мусс. — Я сейчас использую способности на полную, то есть перемещусь с места на место, и вернусь, — предупредил Лар, однако ждать согласия не стал, а сразу исчез в воздухе.

— Жуть, — произнёс Ричард.

Марго обернулась и выдохнула. Фигура Лара возникла у противоположной стены, замерла на мгновение, но не сдержала своей формы и распалась. Туман растёкся по углам, заполнил каморку, медальон, потеряв опору, начал падать… Время будто остановилось. Серебристое свечение медальона в плотном тумане завораживало взгляд: один поворот, второй, — медальон крутился как волшебные часы, отмеряя только ему известное время. Но вот завершился третий оборот, сверкнула крошечная вспышка, и туман втянулся в отверстие медальона, чтобы через мгновение взмыть вверх, формируя фигуру человека. Лар обрёл человеческую форму и подхватил медальон, широко улыбнувшись.

— Технологии, однако. Могу и одежду вернуть, — он развёл руки в стороны, показывая себя. И действительно, костюм, в котором он прилетел на Тину выглядел прежним.

Ричард театрально похлопал в ладоши, Марго его эмоций не разделила.

— Почему ты был в чёрном? — обеспокоенно спросила она. Чёрный балахон в комплекте к рубиновым глазам сильно напоминал другого принца Флёрсарин, и она на миг испугалась, что произошло недоразумение или что-то, о чём ей забыли сказать.

Лар отмахнулся.

— Статус второго принца окончательно присвоили, видимо. Ничего особенного, — он ещё несколько раз поменял форму с флёрсарин на человеческую и обратно, прежде чем подбросить медальон в ладони и убрать его в карман.

— Что ж, — пророкотал переводчик, откликаясь на хрюканье Си Мусса, — пойдёмте, там… — его речь оборвалась на полуслове грохотом и криками, их тряхнуло и бросило в стену. Всех, кроме Лара.

— Поздно, — спокойно произнёс он, будто ничего не произошло, и смахнул пылинку с плеча. — Все за мной! — Лар развернулся к выходу, но не сделав и шага, столкнулся нос к носу с возникшим там тёмным силуэтом. Из-за разницы освещения ему не сразу удалось разглядеть, кто это, и что он держит в руках. Доля секунды, которую он мог бы потратить на уклонение, была упущена, и тяжёлая бита, размером с хорошую металлическую балку, прилетела ему по лицу. Лар упал навзничь и больше не пошевелился.

***

Кристина стояла перед зеркальной поверхностью сектора сборки «Гаусса» и заново заплетала растрепавшиеся светлые волосы в косу, на тёмной коже её лица явно виделись следы усталости, а в светлых глазах затаилась печаль. Бобби, притворяясь, что занят чем-то в планшете, украдкой наблюдал за ней.

Им выделили помещение почти такое же, как у Нины и Антона, за исключением того, что они не были заперты тут насовсем и могли покинуть его в любое время. Октавия Асмирату милостиво разрешила им ходить по Иллариону, куда вздумается, только не забывать надевать защитные костюмы — вне этого помещения атмосфера не подходила для особей их вида.

— Крис, — весело обратился к ней Бобби, когда она закрепила косу магнитной резинкой, — если мы выберемся…

— Если? — Крис повернулась к нему и скрестила руки на груди. — Не если, а когда! — притворно надувшись, поправила она.

— Ладно, когда… — он дерзко ухмыльнулся, — когда всё закончится, выйдешь за меня замуж?

Крис на мгновение растерялась, но этого мгновения хватило, чтобы Бобби понял: она восприняла его слова всерьёз.

— Мечтай! — бросила она и ткнула пальцем в сторону его планшета. — Работай давай. Жених! — Крис рассмеялась и снова отвернулась, благодаря космос за то, что на её коже не видно, как она на самом деле покраснела от его слов. Сердце в груди стучало как сумасшедшее.

— Ну, правда, — Бобби встал. — Я на «Гауссе», когда нас выкинуло в космос, когда помогал тебе с рукой, не врал. Я серьёзно.

— Не подходи, — предупредила Крис, встретив его взгляд в зеркале. — Поживём — увидим, ладно? Надо понять, как связать бортовую систему «Гаусса» с чипами «Пегаса». Всё остальное потом.

Бобби снова сел, уткнулся в планшет и загадочно улыбнулся. Откуда-то он уже знал, что их чувства по-настоящему взаимны, и пока ему этого было достаточно.

***

Проводка искрила, гравитация то и дело выключалась, прерывая идущий на мостике бой.

— Что случилось? — воскликнул До Хань Линь, упавший с потолка после отключенной гравитации. В отличие от остальных, его падения не были чем-то хаотичным, он умело координировал своё тело и как кошка вставал на ноги, как бы его ни перевернуло. Прямо сейчас он приземлился рядом с Гидеоном, помог ему подняться и активировал свой клинок, который не использовал с момента защиты Чехова и команды на «Авроре». Налетевший на них Юмаради напоролся на клинок и упал — одежда в месте удара окрасилась ярко-оранжевым. Рядом той самой тростью, которую советник Линь когда-то давал Чехову, сражался Родденберри в компании с Лагости Аки.

— Прорвали оборону, — ответил Гидеон. — Прикрылись проходящими транспортниками. Корабль, на котором мы прибыли, взорван, в этом где-то пробоина, из охраны в живых уже никого, — он перезарядил бластер и выстрелил в ещё одного, вбежавшего в этот момент на мостик. — Пока нас спасает только то, что они шныряют по кораблю.

— По дороге сюда, мне показалось, что их не так уж и много. Это спланированная прицельная акция небольшим отрядом. Если разрыв в обороне исправили, у нас может получиться, — ответил До Хань Линь, протыкая ещё одного врага.

Многие из тех, кто сражался в этой войне, впервые видели Юмаради так близко. Представления о них разительно отличались от их настоящего облика — это были кочевники, собравшие в своих рядах столько видов и рас, что конфедерация едва ли могла насчитать столько союзных субъектов. Казалось, беспорядочные путешествия по галактикам, периодические набеги и захваты тех или иных ресурсов, мелкое воровство и контрабанда, должны были отразиться на всех участниках: никто точно не ожидал увидеть в Юмаради одетых в единую форму смелых и имеющих свой кодекс «пиратов», а не оборванцев в лохмотьях с сомнительными целями и идеями. Это смешало ряды многих серьёзных отрядов и армий и в первую же фазу войны дало шанс Юмаради выиграть с десяток в теории провальных для них сражений.

— Господа, — Лагости Аки и Родденбери разобрались с противниками со своей стороны и присоединились к Гидеону. — Отступать некуда, за нами управление кораблём, — у Лагости в руках искрила электрическая бита, и он, оценив оружие всех присутствующих, покосился на бластер Гидеона. — Надо бы что-то поцелесообразнее.

— У меня есть, — До Хань Линь завёл руку за пояс, коснулся ремня и, обхватив ладонью что-то в воздухе, извлёк из режима маскировки ещё одну трость с острым наконечником. Она щёлкнула и разложилась на полтора метра, когда До Хань Линь протянул её Гидеону.

— Не слишком? — Гидеон отступил, чтобы видеть оружие полностью.

До Хань Линь дважды сжал рукоять в руке, и трость укоротилась вдвое.

— Так нормально? Справишься?

Гидеон усмехнулся, принимая трость.

— Не быть мне первым Советником, если я этого не смогу. Спасибо.

В коридоре раздавался топот, шум и крики, но никто не сражался, что могло значить только одно — они остались вчетвером. До Хань Линь переглянулся с Лагости Аки, потом глубоко вздохнул и занял боевую позицию.

— Да поможет нам Будда.

***

— Хватит болтать! — чей-то писклявый голос врезается в голову и раскалывает её надвое. Глухой удар, вскрик, шаги и пиканье каких-то систем.

— Эй! Товар сказали не портить! — высказался другой, каркающий, неприятный и не менее болезненно попадающий в мозг.

— А чё такова? Всё равно цветку всех скормят.

— Как приказано, так и сделаем, — сказал, как отрезал второй.

Лар с трудом открыл глаза — сквозь гул в голове, усилившуюся боль и тошноту проступили ощущения шершавой поверхности под ладонями, бледно-голубой навязчиво мерцающий свет заискрил на ресницах. Он обнаружил себя на четвереньках в клетке, где нельзя было ни выпрямиться, ни лечь в полный рост, система блокировки здесь явно носила характер ограничения на использование способностей любых рас, и Лар впервые ощутил радость и гордость за то, что частично является человеком. Не обладая какими-то особыми способностями, люди всегда находились будто бы вне общей био-технологической системы. Это была их слабость, и это была их сила. Лар попытался коснуться лица и тут же отдёрнул руку — кожу жгло, а нос, казалось, сравнялся с лицом и больше не был похож на нос вообще.

Рядом тоже стояли клетки, в одной из которых он заметил Ричарда, во второй — какую-то беловолосую девчонку, на которую Ричард смотрел во все глаза, Марго не было нигде. Лар не шевелился, ему важно было оценить обстановку, прежде чем принимать какие-то решения. Он украдкой осмотрел другие клетки и обнаружил ещё несколько своих знакомцев, включая Си Мусса — тот лежал на полу в позе эмбриона и периодически вздрагивал. Между клетками ходило высокое жилистое существо в форме, принадлежности которой Лар не знал, оно носило переливающийся электричеством нейтрализатор или нечто, похожее на него, и связку электронных карт-ключей, по всей видимости, от клеток.

Существо медленно прошествовало в конец отсека и скрылось на время, в которое Лар сменил позу и вскинул голову, не сумев сдержать удивления. Энергия Флёрсарин проснулась в нём, что могло значить только одно — ограничение способностей не работает на обе его расы. Однако подумать об этом он не успел, Ричард обратился к беловолосой девчонке. Диалог, который было бы необдуманно пропускать. Лар прислушался.

— Тиана? Тиана! — позвал он, и она подняла заплаканное лицо, ахнула, прижала ладонь ко рту, бросилась к прутьям клетки, но едва схватившись за них, отпрянула, получив небольшой удар током.

— Рич…

— Как ты здесь оказалась? Что случилось?

Она плюхнулась обратно и запустила пальцы в распущенные слипшиеся волосы, убирая их назад.

— Папа не отвечал, — плаксиво начала она. — Я была на Ригеле, переживала, что могло что-то случиться, и решила вернуться на «Аврору». Но началась война. Транспортник, на котором я летела, перехватили. Меня взяли в плен, — Тиана шумно всхлипнула. — Потом меня держали с другими, костюм вот дали защитный, чтобы я не умерла, но ты сам слышал… Нас везут на Ауро-эс, чтобы скормить какому-то цветку…

— А ну заткнулись там все! — существо в форме возникло словно из ниоткуда и пригрозило Тиане своим оружием.

Лар опустил взгляд, раздумывая, как поступить дальше. Слова существа понимал только он, и это делало его нахождение на корабле козырной картой для всех пленников. Да, Лар мог бы в одиночку освободить всех, но пострадать и не выполнить миссию, потому что в этом плане был один серьёзный просчёт — стабилизатор, который сделал ему Си Мусс, куда-то исчез. И Лар догадывался куда. Ему потребовалась пара мгновений, чтобы принять решение и собраться с мыслями. Телепатия никогда не входила в способности флёрсарин, которые серьёзно расходуют энергию, а посему заниматься этим было безопасно, по крайней мере, на короткий период времени. Лар сел в позу лотоса и мысленно обратился к Ричарду, Марго, Си Муссу и той девочке, — он и сам не знал, зачем она ему, но чувствовал, что в этом есть какая-то ещё неизвестная ему необходимость.

«Приём, друзья мои», — он с каким-то злорадным удовольствием заметил, как дёрнулся Си Мусс, Ричард и девчонка. Да, его способности могли пугать неподготовленных, но Лар никогда не использовал их во зло. И всё же пугать вот так иногда было приятно. — «Ведите себя естественно и слушайте», — он увидел, как Рич указывает блондинке на него, и кивнул. В их головах стоял страшный шум, и пришлось раздать ценные указания, прежде чем начать разговор. — «Пожалуйста, сосредоточьтесь на том, что хотите сказать и не говорите вместе. Я объединю ваши сознания с моим, чтобы мы могли всё обсудить. Есть разговор. Постарайтесь отвечать мне, не открывая рта и не издавая ни звука».

Существо в форме с ключами подозрительно осмотрело его, но, ничего не поняв, развернулось и снова пошло в обратную сторону.

«Ричард», — мысленно обратился Лар.

«Ты ненормальный?!» — крепко стискивая зубы и кулаки, откликнулся тот. — «Ты же погибнешь! Они забрали стабилизатор, и ты погибнешь, если продолжишь».

«Ничего подобного! Не кипятись как сверхновая», — Лар ухмыльнулся, — «считывание голосов, чтение чужих мыслей, поддержание собственной жизни в любой атмосфере или вакууме не требует от меня использования никаких сил или способностей. Это у меня в природе. Одно плохо, различаю я тебя только по одежде. В Лицо только Марго… а где она, кстати?»

Ричард закатил глаза и покачал головой.

«Где-то здесь. Если ты обращаешься к нам всем, вероятно услышишь и её», — подумал он, напрягаясь, чтобы не увести мысли в сторону.

«Да, я чувствую её сигнатуру, но не уверен, что она жива…»

«Тут все живы», — мысленно хрюкнул Си Мусс, — «видел её в начале отсека, когда мою клетку затаскивали».

«Здесь я», — тихо пробормотала Марго и снова затихло. Если б в этот момент не было полного молчания, её не услышал бы даже Лар.

«Хорошо», — Лар не смог сдержать облегчённого вздоха, вызывав этим ухмылку Ричарда.

«Что за девчонка? Человек?» — обратился к нему Лар, уверенно встретив насмешливый взгляд.

«Давняя знакомая, её нельзя бросать», — Ричард откинул чёлку со лба.

«Понял», — серьёзно ответил Лар и добавил. — «Я подумаю, что делать, готовьтесь. Действовать придётся быстро, без споров и вопросов. Все согласны?»

Ответ он уже знал.

Глава 4. Опасный просчёт

— В теории, чисто гипотетически, — произнёс Гидеон под нарастающий в коридоре шум, — какие у нас шансы? Среди Юмаради не должно быть ни Акустико, ни Флёрсарин, ни самих Ауро, полагаю?

Лагости Аки тряхнул головой и выругался совершенно по-человечески.

— Чёрт их разберёт. Никто не знает.

Родденберри нервно хохотнул, переглянувшись с До Хань Линем.

— Плохо! — вдруг произнёс тот и сделал стремительное движение вперёд одновременно с тем, как на мостик выкатилась небольшая сфера, выпускающая какой-то газ. До Хань Линь остановил сферу мечом, воткнув его в пол и нажал что-то на рукояти — меч мгновенно сложился и накрыл сферу непроницаемым прозрачным куполом. Дым заклубился внутри.

Гидеон громко хмыкнул.

— Напомните мне, почему мы до сих пор не используем ваше оружие, советник Линь?

— Потому что для него нужно знать техники дао, которые наследие некоторых национальностей просто не потянет из-за генетики, — он вернулся к ним и на вопросительный взгляд Гидеона спросил. — Что ещё не так?

— У вас теперь нет оружия.

До Хань Линь вздохнул, обернулся к Родденберри и отобрал трость, а затем, не говоря ни слова, раскрутил её посередине, одну часть оставил себе, другую отдал обратно.

— Теперь есть, — бросил он Гидеону и снова посмотрел на Родденбери. — Извините, Джим, придётся поделиться.

— Без проблем, — отмахнулся тот.

Больше они не разговаривали. Отряд Юмаради ввалился на мостик и занял полукруг, отрезая их от выхода. Один из них попытался сдвинуть ногой поставленную на сферу с газом защиту, но не тут-то было — купол вцепился в пространство и пол так, будто всегда был там. Второй, на вид постарше и другой расы, отвесил первому подзатыльник, явно сомневаясь в его умственных способностях. Выпускать газ сейчас, когда все в сборе в узком помещении… Гидеон ухмыльнулся в бороду, подумав об этом. Юмаради восприняли его ухмылку, как призыв к действию, и кинулись в бой.

Гидеону сложно было судить о боях такого рода, он никогда в них не был, и сейчас предполагал, что всё его внимание будет сосредоточено на противниках, но ошибся. Он лишь успел занять боевую стойку, как До Хань Линь сделал несколько шагов вперёд и вдруг использовал приём, о котором Гидеон только слышал, но никогда не видел. Парящий шаг. Сильный высокий мужчина никогда не выглядящий лёгким пёрышком, именно как пёрышко порхнул вверх и пошёл по воздуху, мгновением спустя обрушившись оттуда на врагов. Ряды Юмаради тут же смешались, однако их было слишком много, чтобы решить этим исход боя. Завязалась драка, в которой ряды противника отделили До Хань Линя от Гидеона, а их обоих от Родденбери и Лагости Аки. Ловкий, изящный, словно небожитель из старинных легенд, До Хань Линь плавно и точно наносил удары. Большинство Юмаради выбрали его своей целью и жестоко ошиблись — через четверть часа пол был усеян теми, кто обманулся, решив, что это самая лёгкая цель. До Хань Линь будто бы владел магией, хотя это была боевая техника. Гидеон прекрасно об этом знал, и очень сожалел, что не может в полной мере насладиться зрелищем — ему приходилось защищаться от древообразных существ, из тела которых, казалось, случайным образом вырастали длинные острые шипы. Один из них появился так стремительно, что Гидеон едва успел выставить перед собой трость, но не заметил второго противника, и толстая острая ветка проткнула ему плечо. Гидеон разозлился, стал действовать активнее, точнее — действительно, разве можно будет назвать его первым советником, если он не способен победить каких-то древесных мымр. Бой захватил его, и на время Гидеон потерял из вида и До Хань Линя, и Лагости Аки, он был увлечён и горел желанием закончить всё это. Закончить и выжить.

— Гидеон! — его собственно имя долетело до него будто сквозь пелену тумана, и он обнаружил себя стоящим с тростью, проткнувшей голову последнего древовидного существа. Дыхание сбивалось, со лба катил пот. — Гидеон, — повторил голос До Хань Линя, и взгляд прояснился, мир обрёл чёткость, принося и осознание. Словно закончился боевой транс, которого с ним никогда не случалось. Гидеон шумно выдохнул, разжал руку и обернулся.

До Хань Линь стоял в окружении горы побеждённых — убитых и раненых — врагов, но смотрел не победно, а горько, так, что щемило сердце. Гидеон перевёл взгляд в сторону, и дыхание перехватило, закружилась голова. Он пошатнулся и опёрся на трость. Лагости Аки стоял с бластером в вытянутой руке, которым он, по всей видимости, только что застрелил Ауро в форме Юмаради: тот валялся на полу в двух шагах от него, а между ними стоял бледный Джим Родденбери и обескровленными губами пытался что-то произнести. Только спустя мгновение Гидеон заметил, что в груди Джима торчит металлический тонкий обоюдоострый меч — Ауро использовали такие в бою ещё до выхода людей в космос. Джим встретил взгляд Гидеона и стал заваливаться на бок. Лагости Аки поймал его и опустился вместе с ним на пол.

— Он спас мне жизнь, — произнёс Лагости, хлюпая перепонками, когда Гидеон оказался рядом и тоже упал на колени. Гидеон впервые видел слёзы ригелианца и не знал от чего ему сейчас больнее: от того, что доверившийся ему человек, ранен, или потому что над ним плачет чуждое людям существо. Лагости провёл ладонью по перепонкам, которые были у них вместо ушей, стирая выступившую там влагу, и прошептал. — Простите, я знаю, что в вашей культуре мужчины не плачут, но в нашей — это привилегия мужчин.

Гидеон ничего не ответил. Он смотрел в лицо человека, которого не должен был брать с собой, но взял. В лицо человека, для которого больше не было разницы, как закончится война и выживет ли человечество. Теперь Джиму Родденбери было совершенно всё равно.

***

Внутри технического отсека происходило нечто невероятное. На парящей платформе из белого материала стоял «Пегас», на него медленно опускался прочный полупрозрачный купол, повсюду разливались отрывистые звуки передатчиков, похожие на звуковую азбуку Морзе, техники Акустико размеренно ходили туда-сюда, а на плоском прозрачном выступе под потолком, наблюдая за всем сверху, стоял с планшетом Бобби Стилл. Он отслеживал состояние МАРИ и программы, которая вцепилась в неё. Купол накрыл корабль и активировал защитные системы, техники внесли последние корректировки, и для Бобби, наконец, стало ясно — всё получилось, МАРИ не пробиться через купол, не выйти и не помешать им. Он выдохнул с облегчением и покинул отсек, чтобы немедленно отправиться наверх и помочь Кристине.

— Всё готово, — произнёс Бобби, активируя связь, я буду через пять минут. И действительно через пять минут оказался на месте.

Кристина тянуть не стала. Когда он вошёл, она уже выпустила пилотов «Пегаса», пообнималась с Ниной и стала перенастраивать её чип, подключившись к нему напрямую с планшета.

— Мне так много нужно тебе рассказать, — произнесла Нина.

— Потом, ладно, — сосредоточенно ответила Крис и виновато улыбнулась. — Прости, правда. Я боюсь за тебя…

Нина ничего не ответила, вместо этого кивнула и улыбнулась Бобби, который поздоровался со всеми и занялся чипом Антона. Атмосфера стояла тягостная и напряжённая: по факту это не была деинициация, но по состоянию пилотов — да, и это сильно меняло картину восприятия. У Крис разрывалось сердце, Нина едва сдерживала слёзы, Антон выглядел настолько трагично печальным, что Бобби не мог ему не посочувствовать.

— Всё получится. Потом снова вернёмся к Мари, — сказал Антон, обращаясь к Нине, хотя всем было очевидно, что он так успокаивает самого себя. — Мы же сможем вернуться? — с надеждой спросил он у Бобби.

Бобби встретился с ним взглядом, Крис покачала головой.

— Мы не знаем…

— Ай! — Нина тряхнула рукой с чипом и схватилась за неё. — Была небольшая пульсация, — объяснила она, продолжая сжимать руку.

— У меня тоже, — подтвердил Антон.

Бобби обеспокоенно переглянулся с Крис.

— Есть какие-то всплески активности? — спросила он.

Крис покачала головой.

— Нет. Системы «Пегаса» не в состоянии пробиться через купол Акустико, Мари не может связаться с чипами… я сразу сказала. Тут что-то другое… Блин! — она всплеснула руками. — Прогресс сбросился. Придётся по новой.

— Да, странно и у меня… — Бобби задумчиво уткнулся в планшет, но так и не найдя там ответа, оптимистично заявил. — Ладно, работаем. Всё будет хорошо.

***

— Круг обороны восстановлен, — сообщил Лагости Аки, входя в светлое помещение с голограммами, картами и небольшим столом, за которым сидели Гидеон и До Хань Линь. Они отправили Родденбери в последний путь и спустились на Ригель, в резиденцию Лагости, но перед взглядом Гидеона до сих пор стояла горящая капсула, ускользающая в открытый шлюз. — Прости, — Лагости прошёл к стене напротив стола, нажал на неё ладонью и, открыв потайную дверцу, взял большую бутылку оливковой жидкости и четыре прозрачных стакана, а потом тоже сел за стол. Жидкость он разлил по стаканам и подвинул в центр стола.

Гидеон взял один стакан, Лагости и советник Линь второй и третий, а четвёртый так и остался стоять посередине.

— Знаете наши традиции? — горько усмехнулся До Хань Линь.

— Как и вы наши, — пожал плечами Лагости. — Гидеон… — обратился он, но тот лишь поднял руку в просьбе замолчать и выпил залпом.

Остальные выпили тоже, и только тогда Гидеон заговорил.

— Ты не виноват, просто я иногда думаю, какими путями ведёт нас судьба? Что на самом деле есть зло, а есть благо? Зачем мы здесь и для чего призваны?

Лагости внимательно посмотрел на него, не совсем понимая значения этих слов — переводчики потерялись в бою, и они не стали брать новые. Лагости неплохо говорил на языке человечества, а люди давно выучили регилианский, однако смыслы иногда ускользали с обоих сторон.

— Если бы мы не взяли его с собой, погиб бы ты, — объяснил Гидеон свою мысль. — Может быть, он был призван в этот мир, чтобы спасти тебя?

— Это называется путь, — сказал Лагости. — Он может быть узок или широк, извилист или прям, но с него не сойти, и не переписать предначертанного. Твоё предположение может быть верным. Мы все призваны для чего-то.

До Хань Линь снова усмехнулся.

— Воистину, путь. Это и наша философия… — он с удивлением посмотрел в светлые глаза Лагости Аки, — очень похоже.

— Мы похожи больше, чем думаем, — без всяких эмоций ответил тот, — к счастью, нашим предкам хватило ума это понять.

Гидеон налил себе ещё, тоже выпил залпом и встал.

— Нужно вернуться в Солнечную систему. Мы можем рассчитывать на корабль и небольшой отряд для защиты «Новой Земли»?

Лагости кивнул.

— Выделим. Сколько смогу, в остальном буду на связи, — он поднялся, опираясь на стол, и протянул Гидеону руку. — Я теперь обязан жизнью твоему народу. И я сделаю всё.

***

Акустико никогда не сталкивались с сильным противодействием. После той трагедии и почти полного уничтожения их расы, они вышли на новый уровень, хотя и раньше были далеко не последним звеном в цепи общей эволюции. На данном этапе даже Ауро, несмотря на то, что называли себя самой высокотехнологичной расой, уступали Акустико во многом или по крайней мере уступали им в защите. Если разработку Ауро покупали, то непременно обращались к Акустико для создания защитных систем, кодов доступа и всего того, что могло спасти от внепланового вторжения разработчиков, исключением за всю историю стала лишь развивающаяся МАРИ, которая давно превзошла и создателей, и разработчиков и тех, кто встраивал в неё систему защит. МАРИ адаптировалась, училась и могла подстроится под что угодно, за исключением биосигнатур живых существ, но иногда могла позволить себе и это. Акустико были уверены, что будь у Ауро хоть ещё сотни таких же ИНРИ, как та, что влезла в системный код МАРИ, они не смогли бы ни взломать «Алмаз Солнечной системы», ни влезть в какой-нибудь другой исследовательский корабль Человечества, который хоть раз побывал в техотсеке на «Илларионе». Поэтому они так спокойно и почти беззаботно наблюдали за состоянием защитного купола.

Техники Акустико занимались своими делами, ходили, переговариваясь длинными и короткими звуками, наблюдали за мониторами, на которых волнообразная линия показывала стабильность системы, изредка корректировали линию, когда волны становились слишком большими или слишком маленькими. Фаза активного наблюдения длилась около тридцати минут местного времени, после чего Акустико покинули сектор, оставив только одного наблюдателя — тот стал бродить мимо центрального монитора, то и дело поглядывая на него и что-то отмечая в своём планшете. Вскоре ему надоело ходить рядом, и он решил совершать прогулки от стены до стены, а через четверть часа и вовсе сделал круг вокруг купола, вернулся к монитору, издал удовлетворительный звук и отправился на новый круг.

Пищали системы, стучали металлические детали техника Акустико, тихие шаги разлетались под сводами техотсека. Он прошёл половину круга и оказался ровно напротив центрального монитора с другой стороны купола, когда линия сделала резкий скачок вверх, изогнулась и выпрямилась. Техник Акустико не сразу понял, что произошло, только через несколько шагов, когда свет внезапно мигнул красным и тут же снова пришёл в норму, он спохватился, взглянул на планшет — но было уже поздно. По линии системы ползли странные символы, которые за долю секунды покинули пределы планшета и затронули его собственные системы, вклинились в систему отсека, пробили брешь в защите и расползлись по станции с невероятной скоростью. Акустико взглянул на собственные руки, выронил планшет, оступился и упал. Защитный купол щёлкнул и с глухим шорохом начал подниматься.

В это же время в другом корпусе станции «Илларион» Бобби и Крис заканчивали работу с чипами. Они оба, одинаково прикусив языки, писали код на планшетах, торопясь закончить как можно скорее. Антон и Нина терпеливо ждали, сидя у стены на светлых плавных выступах. Двери в их прежнюю комнату были закрыты, защитные системы отключены — опасности не было, и никто не ждал, что она появится в ближайшее время.

— Так, всё готово, — сказал Бобби и посмотрел на Крис. — Пробуем финалить?

— Да, — она кивнула. — Я готова.

— Хорошо, — Бобби подошёл к Антону. — Майор, вам лучше встать, так удобнее считывать состояние.

Антон тяжело вздохнул, провёл ладонью по лицу, слегка надавив пальцами на глаза, и поднялся на ноги. Нина встала тоже. Крис заняла позицию напротив Нины и занесла палец над планшетом.

— Ну, поехали, — сказала она.

Позже Кристина не могла сказать, что именно тогда произошло, но в тот момент всё казалось ей чётко замедленным и совершенно неестественным. Прежде чем её палец коснулся планшета, что-то рядом грохнулось на пол, и Бобби захрипел.

— Дв... ерь... дверь… — разобрала она с трудом, ещё не совсем понимая, при чём тут «дверь», и только потом осознала, что именно видит.

Антон схватил Бобби за горло и пытался его удушить. То, что грохнулось на пол, было планшетом, которым Бобби попытался отбиться, впрочем, почти успешно. Между мужчинами завязалась драка, но Крис уже не увидела этого. Ей в голову прилетел такой сильный удар, что она отлетела к стене, приложилась спиной и сползла вниз, роняя рядом планшет. Нина подтянула рукава формы и пошла к Крис, сверкая пугающе пустым и равнодушным взглядом. Это больше не была девочка, которую Кристина знала с детства, не её подруга: чья-то воля вела мысли и тело Нины, воля, желающая убивать.

Пока Бобби пытался безуспешно отбиться от Антона, получая новые и новые синяки, а Нина медленно, как в каком-нибудь плохом боевике, шла к своей жертве, Крис принимала решение. В военной школе они с Ниной на правах подруг часто участвовали в спаррингах — Нина была хитрой, ловкой и способной спонтанно менять правила игры, но сейчас это была не она. У Кристины и без того не было и шанса победить её один на один, а теперь тем более. Оставалось только… мысль оборвалась, прерванная громким оповещением центрального компьютера «Иллариона». Всё освещение стало багрово-фиолетовым и запульсировало, разнося сигнал тревоги и боевой готовности.

— Всем подготовиться к наступлению, — сообщил компьютер. — «Илларион» использует экспериментальное уничтожения планет. Цель — центральная звезда «Пояса Ориона» Ригель. Обратный отсчёт через восемнадцать галактических часов.

Бобби выругался, блокируя удар Антона, но пропустил следующий, отвлёкся открылся и получил в нос. Хлынула кровь, он пошатнулся, прохрипел что-то нечленораздельное и упал. Крис оставалось только одно. Нельзя было допустить, чтобы Антон и Нина оказались на «Пегасе», нельзя было, чтобы они улетели, иначе проиграна будет не только война, будет проиграно нечто большее. Гораздо большее.

Не ощущая боли, не думая ни о чём другом, Крис сделала над собой усилие, встала и поплелась к двери, но просто закрыть дверь было недостаточно. Нужно было сломать замок, сломать, а значит остаться наедине с Антоном и Ниной. С такими Антоном и Ниной. Эта мысль, должная до смерти напугать её, принесла совершенно противоположный эффект: освобождение. Она будто давала право совершать любые безумства.

Секунды, мгновения, удары сердца…

Нина оказалась быстрее. Схватила Крис за косу и дёрнула на себя, но та вырвалась, замечая краем глаза Антона. Дёрнулась вперёд, но попала в захват цепких пальцев Нины, дёрнулась снова и вывихнула ту же руку, что и при падении на «Гауссе». От боли помутилось в голове, мир поплыл перед глазами, но дверь была рядом, совсем рядом.

— Ни. За. Что! — выкрикнула Крис, выплёскивая всю ярость, которую только могла в себе сейчас найти. Развернулась, и врезала Нине по лицу, уклонилась от руки Антона и поскользнулась на чём-то, громко хрустнувшем, чем спасла себя от очередного удара по голове. На полу оказался планшет Бобби, и Крис с силой сжала его в руках. Ярость и ненависть вспыхнули в её сердце, но не к Нине и не к Антону, а к Ауро, к тем, кто так поступил с ними. Она не готова была сдаваться. Не до того, как исполнит то, что задумала. Крис поднялась, снова увернулась от Антона, отбила руку Нины и с нечеловеческим усилием, на которое способна только по-настоящему отчаявшаяся женщина, разломила рамку планшета, и одним финальным рывком воткнула осколок прямо в панель двери. Панель заискрила, дверь заклинило, свет мигнул и погас…

— Вот и отлично, — выдохнула Крис. Силы оставили её, и удар, прилетевший по затылку, оказался скорее спасительным, чем болезненным. Тьма поглотила её сознание, но прежде Крис успела подумать, что сделала в этот момент всё, что могла сделать для подруги и для человечества. Всё, на что хватило её человеческих сил.

***

— Захвачены почти все нижние этажи, — выдохнула Аннет Диамант, влетая в кабинет Адмирала. Себастьян Терри, явившийся раньше, и места себе не находивший от тревоги, вскочил со стула.

— Слава космической бездне! — произнёс он. — Ты в порядке.

— Что там случилось? — спросила Кейт. Она осталась сидеть в своём кресле за столом, но её напряжённая поза едва ли оставляла сомнения в её истинных эмоциях. — Почему нет связи?

— Отключили… — Аннет пыталась отдышаться, опираясь руками о колени, — и лифты. А что с внешней обороной? По ощущениям станцию пытаются разнести.

— Они и пытаются, — Кейт указала на голограмму над столом, которая, Аннет только что заметила, двигалась, передавая данные с внешних систем слежения и навигации. — Нужно собрать личный состав.

— Не получится, — Аннет переглянулась с Себастьяном, — все в замкнутых локациях, ведут бои или обороняются. Центральный компьютер в режиме блокировки от вмешательства, «Предвестник Лояна» вышел в космос. Они защищают остатки оборонных укреплений над северным полушарием.

Кейт почесала переносицу, поджала губы и выдохнула.

— Ладно. Видимо, время пришло, — она устало поднялась с места и прошла мимо Советников к противоположной стене, где коснулась рукой неприметной панели размером с ладонь. Панель щёлкнула, подсветилась синим и сдвинулась, открывая короб в белом свете. Внутри ничего не было, кроме яркого кристалла на небольшой подставке. Кейт обхватила кристалл ладонью и произнесла. — Говорит адмирал Картер. Все, кто меня слышит. На ваших устройствах связи будет указана точка сбора. Я жду вас там.

— Что это такое? — спросил Себастьян.

Кейт обернулась к нему.

— Я думала, владельцы знака КРИ должны знать, что это такое. Дар расы Вака для связи. Части такого же кристалла встроены в структуру формы офицеров КРИ, у кристалла функция подпространственной связи… Вы, правда не знали? — она перевела взгляд с одного на другого.

— Защита информации о «Новой Земле» действительно высшего порядка, — шокировано проговорил Себастьян.

Аннет согласно кивнула.

— Нельзя не признать гениальность Чеховой-Штатц. Неподражаемая женщина!

***

— «Приём, приём», — Лар старательно делал вид, что спит, свернувшись калачиком на полу, и изредка приоткрывал глаза, чтобы следить за ситуацией. — «Все меня слышат? Откликаемся! Беловолосая тоже».

— «Слышу», — отозвалась Тиана. Она дрожала, Лар чувствовал её, к своему неудовольствию, и совершенно не чувствовал Марго.

— «Я тоже», — мысленно передала Маргарита. — «Здесь противно. Говори, что делать?»

— «Я тоже на связи», — молча ухмыльнулся Ричард. Он сидел ближе всего и на линии взгляда Лара, так что тому не составило труда увидеть и ухмылку, и сверкнувший в полумраке лукавый огонёк в глазах.

— «Да», — хрюкнул Си Мусс и замолчал.

— «Прекрасно», — Лар выждал, когда охранник уйдёт за клетки, и сел. — «Я прочесал их мыслишки, никто здесь вообще не подозревает о моей второй сущности, стабилизатор забрали, потому что решили, что это оружие»…

— «Наши медальоны почему не забрали тогда?» — перебил Ричард.

— «Понятия не имею», — Лар вернул ему ухмылку. — «Они у вас под защитными костюмами, вот и не заметили. А мой забрали, но, предупреждая ваши вопросы, я не знаю, у кого он и где. Только это ничего не меняет. План всё равно тут может быть только один…» — он заставил собственные мысли успокоиться, ждал вопросов или возражений, но их не было. Никто не хотел быть сожранным цветком, что бы это ни значило. Хотя, по правде сказать, после известий об Аур-эсинада, цветка боялись меньше, чем планеты, назначенной конечной точкой в маршруте этого корабля. Лар собрался с мыслями и сосредоточился на точной их передаче другим: — «В общем так. Стабилизатора у меня нет. Значит, он мне нужен мне, это единственное, что спасёт нам всем жизнь. Поэтому я сейчас использую полную свою силу во второй сущности и выведу системы корабля из строя, освобожу вас, а заодно моё нестабильное существо спутает карты местной охране. За это время…» — Лар мысленно повысил голос, потому что Марго начала возражать.

— «Ты не можешь! Тут нет ни твоего брата, ни твоей матери, тебя некому будет спасать!»

— «За это время», — не слушая, повторил Лар, — «вы найдёте стабилизатор и принесёте его мне, в каком бы состоянии я на тот момент ни находился. Всем всё ясно?»

Ричард и Тиана согласились сразу, Си Мусс ещё поворчал, но тоже дал согласие, Марго же предпочла упрямо молчать, пока Лар не обратился к ней напрямую.

— «Маргарита?»

— «Да. Поняла», — зло бросила она. — «Как будет угодно!»

— «Тогда начинаем на счёт три», — Лар поменял положение и сел в позу лотоса. На душе было гадко, хотелось извиниться перед Марго, найти её и обнять, но он только закрыл глаза и начал мысленно считать. — «Одни…» — так будет лучше. Если он не восстановится, они будут свободны и что-нибудь придумают, а если восстановится, то спасёт их и исчезнет навсегда, — «два…», — чёртас два! Так вот что чувствовала мать, когда рассказывала о встрече с отцом. Любовь — проклятие и дар вселенной, — «три…», — сердце неприятно ёкнуло и ухнуло вниз…

Повсюду расползается туман, и на мгновение кажется, что в этом тумане теряется всё, но вот одежда, разлетевшаяся в клочья, собирается чёрным плащом с изысканной фибулой, мир становится красным, с прожилками-токами вселенной, пропитанными великим знанием бытия. Мысли и сама сущность тянутся к кораблю, к замкам клеток, к бортовой системе и тонут в них, тонут, тонут… Густой дым заволакивает всё вокруг, сбоят системы, все сигналы становятся красным, корабль дёргается, теряет ориентацию и нужные клетки раскрываются сами собой. Лар уже этого не знает, не видит и не чувствует — перед ним лишь звёзды, лишь бесконечно-прекрасный мерцающий млечный путь.

***

Первым, что услышала Нина, была мелодия. Очень красивая, ясная и чистая, как свет, который мгновением позже коснулся её закрытых век. Запахло выпечкой и кофе, сквозь музыку пробился красивый шелест вперемешку с пением птиц, лёгкий ветер коснулся лица — не открыть глаза было просто невозможно.

Под ресницы проникли жёлтые тёплые лучи, взгляд сфокусировался на белом потолке со стеклянной лампой в виде маленьких петуний в расцветке ягодного мороженного, под спиной ощутилась мягкая, утягивающая в свои объятья то ли перина, то ли матрац — Нина никогда такого не чувствовала и в первое мгновение не могла бы сказать, где именно находится. Но тут ветер снова коснулся лица, принося аромат цветов, и в поле зрения Нины попала легко вспорхнувшая и снова ускользнувшая вниз белая ажурная тюль.

Это было за пределом всякого понимания. Нина будто попала в один из старых фильмов, сохранившихся в архивах после гибели Родной Обители. Она села и осмотрела себя: на ней была надета молочно-белая майка на лямках из тонкой воздушной ткани с кружевом в вырезе, такие же лёгкие шорты и больше ничего. Рыжие волосы упали с плеч, когда Нина наклонилась, чтобы разглядеть пушистые тапочки в виде кошек и провела рукой по краю простыни, скрывающей матрас на деревянной белой кровати. Всё было так странно. Так волшебно странно. Она нырнула в тапочки, встала и осмотрелась.

Простая маленькая комната с ковром на стене, широкой кроватью, тёплым деревянным полом, тоже покрытым ковром, у стены умиротворяюще дремало пианино под кружевом, благоухал букет пионов на столике у овального зеркала в деревянной резной раме, на стенах висели красивые акварельные пейзажи. Окно было распахнуто настеж и выходило в цветущий сад: лепестки яблони слетали с веток, сыпались на подоконник, на пол и в фарфоровую чашку с давно остывшим чаем.

— Проснулась, соня? — услышала Нина женский голос, прежде чем успела спросить себя, что, чёрт возьми, происходит. — Будешь сырники?

Нина растерянно обернулась, и сердце её пропустило удар. Перед ней стояла она сама. То есть, в первую минуту так Нине и показалось, но при втором, более внимательном взгляде, стало ясно, что женщина перед ней выглядит старше, носит длинные тёмно-русые волосы и обладает прекрасным медовым оттенком глаз. Знакомые и незнакомые одновременно черты.

— Что? — у Нины пересохло в горле.

— Ах, опять! — женщина всплеснула руками и переступила порог спальни. Нина смотрела на неё во все глаза. Мимические морщины выдавали возраст, но всё ещё не могли подсказать, кто это, только сердце нещадно билось в грудь и не давало ответа.

— Что опять? — испугалась Нина.

— Эти сны, — улыбнулась женщина, обняла её за плечи и повела через коридор в маленькую кухню, где и усадила за стол. Всё здесь дышало чистотой, уютом и любовью, какой Нина не чувствовала очень давно. Сердце болезненно сжалось… со смерти Джона Фармера. Нина украдкой провела по краю стола, но заподозрить эту реальность в нереальности было нельзя, ничто не давало подсказок и ничто не опровергало мысль, что всё это по-настоящему.

— Какие сны? Где я? — Нина смотрела, как женщина легко и беззаботно ставит на стол блюдца, насыпает в вазочку свежие ягоды, открывает сметану, выкладывает сырники и заваривает кофе, посыпая его корицей ровно в тех пропорциях, в которых любила Нина.

Женщина вздохнула и села рядом.

— Тебе снится, будто Земля погибла, человечество пытается выжить в космосе, а всё сосредоточено на тебе и каком-то мужчине, которого ты ненавидишь. Ты могла бы написать прекрасный фантастический роман, и я не против, если бы отец не хотел сначала, чтобы ты получила диплом.

— Диплом… — перед взглядом Нины проплыли чьи-то портреты, на одном из которых была и сидящая перед ней женщина, но она почему-то не смогла вспомнить, где именно видела эту вереницу портретов. И что это за женщина.

— Ешь, я тебе всё позже расскажу. Как раз, пока отец своим садом занимается, а потом пойдём на пляж, погода замечательная.

Нина потянулась за чашкой с кофе и тут же отдёрнула руку, вскинув взгляд на женщину.

— Это Земля?

— Да, доченька… — женщина отвернулась и прошептала, будто говорила сама с собой. — За что нам это? Почему именно ты? — она смахнула слёзы с ресниц и снова улыбнулась. — Ешь. Ты скоро всё вспомнишь. Земля никогда не погибала, мы никогда не выходили так далеко в космос, как ты рассказывала, и технологий, о которых ты рассказываешь, тоже нет, как и межгалактической конфедерации. И никогда не было. Ты выросла здесь, в нашем городке у моря. Отучилась в школе, потом поступила в университет, отец занимается садом и продаёт цветы, я вот шью и занимаюсь музыкой… — она сцепила руки на коленях и склонила голову. — Беда с этими твоими снами. Каждый раз всё заново. А я так переживаю, так боюсь, что эти иллюзии станут сильнее реальности. У тебя впереди целая жизнь, не понимаю, что могло случиться. Что так сильно мучает тебя такими странными метафорами…

Нина ничего не ответила, просто встала из-за стола, прихватив чашку с кофе и горсть ягод, подошла к окну, коснулась тыльной стороной ладони деревянной рамы, затем белой тюли, которая висела и тут, и втянула носом воздух. Волшебный мир, чудесный мир, который не может быть правдой. Это просто невозможно. Нина прикрыла глаза, пытаясь вызвать в воспоминаниях лицо Антона. Но не смогла. Глубоко в сердце залегло смутное беспокойство, только прекрасные ощущения этого места оказались сильнее, будто бы каждая её мысль, каждая её проверка этой реальности на подлинность лишь усиливала всё хорошее, яркое и светлое, что её окружало в этот момент. Беспокойство сменилось лёгким сомнением, а после и вовсе исчезло, утонув в аромате цветов и запахе самого вкусного кофе в жизни Нины. Она сделала глоток, закинула в рот пару ягод и улыбнулась, заметив рыжую голову мужчины в кустах у невысокого деревянного заборчика. По небу плыли облака, пели птицы, солнечные лучи косо ложились на траву и отражались на камнях — как хорошо было ни о чём не переживать, ни о чём не тревожиться. Как хорошо было знать, что жизнь может быть такой необыкновенной, безопасной и счастливой.

***

— Состояние стабильно, скоро можно выписывать, пусть поспит, — тихий голос почти сливался с пикающим устройством где-то над ухом, пахло лекарствами и стиральным порошком. Тело затекло, на внутренней стороне правого локтя что-то кололо. Катетер?

Антон заставил себя приоткрыть глаза и обнаружил, что лежит на больничной койке. Палата была похожа на палату медицинского сектора на «Авроре», но явно ей не являлась — у этой были квадратные окна с деревянными рамами, сквозь стекло пробивался белый свет, источника которого Антон не видел, длинные тонкие лучи пронизывали помещение, подсвечивая пыль, летавшую в воздухе.

— Где я? — Антон резко приподнялся и тут же ощутил мягкое, но уверенное прикосновение к груди. Кто-то аккуратно опустил его назад.

— Оп-па, тих-тих, без резких движений, сынок, — над ним склонилось лицо сурового офицера в форме, опознавательные знаки на его погонах не использовались уже лет двести, и всё же без сомнения были настоящими. Синяя плетённая ткань, распахнутые крылья из серебра, три большие звезды и две золотых полосы. — Костюм вот тебе принёс, Антон Палыч, — усмехнулся офицер и похлопал по чему-то рядом. Антон с трудом повернул голову. На стуле лежала такая же синяя форма, а поверх неё погоны с крыльями, полосками и одной большой звездой. — Да ты не удивляйся, — тепло произнёс офицер, — большое дело ведь сделал. Майора дали. Теперь полетишь в увольнение, к семье, у тебя там море как раз рядом. Отдохнёшь. Потом дальше работать будем.

— К семье? — Антон ничего не понимал, не знал, где находится, и что за человек говорит с ним. — У меня нет семьи…

Офицер изменился в лице, но тут ему на помощь подоспел другой, в белом халате — высокий, худой, но тем не менее тоже скрывающий под верхней одеждой военную форму.

— Я же сказал, после пробуждения может быть лёгкая амнезия. Оставьте его, потом поговорите.

— Ладно, — офицер по-дружески сжал плечо Антона. — Увидимся ещё перед твоим отъездом, выздоравливай.

***

Маленький кораблик Юмаради пронёсся совсем рядом с яркой вспышкой, из которой появился крейсер, выданный Гидеону и До Хань Линю ригелианцами. Система «Новой Земли» отследила кораблик, сработала защита, и торпеда, стремительно покинувшая место своего пребывания, в мгновение ока разнесла кораблик в щепки. Взрывная волна ударилась в щиты ригелианского крейсера и зацепила щиты крейсеров, выходящих из экзо-пространства — операция спасения «Новой Земли» началась.

Вокруг КРИ творился настоящий хаос: её оборонную систему методично сбивали маленькие истребители, несколько крейсеров вели бой с «Предвестником Лояна», истребители «Авроры» носились туда сюда, в попытках помочь везде, но проигрывали по всем фронтам, сама станция из-за отключенных внешних мониторов просвечивалась почти насквозь, и было совершенно очевидно, что часть её полностью захвачена Юмаради. Некоторые сектора горели, местами отсутствовала гравитация или жизнеобеспечение, и только верх северного полушария и сектор командования ещё сохранял прежний вид.

— Что со связью? — Гидеон взглянул на панель управления. — Она у них отключена?

— Да. Очень на то похоже, — ответил До Хань Линь, — но, может, мы в зоне…

— Говорит адмирал Картер. Все, кто меня слышит... — услышали они сквозь шум голос Адмирала. Только вот голос этот звучал вовсе не из устройств связи, а со стороны отсека кают-компании.

Гидеон и До Хань Линь переглянулись и одновременно поднялись с мест. Осторожно, вскинув бластеры наизготовку, они проверили коридор у мостика, а затем вошли в кают-компанию — там никого не было. Голос повторился снова и снова… Советники стали обшаривать помещение, пока, наконец, не обнаружили вещи, оставшиеся от Джима Родденбери. Они забрали их, чтобы отдать семье, и теперь с недоумением смотрели, как эти самые вещи говорят с ними голосом адмирала. Звук шёл от одной из нашивок формы КРИ.

— Адмирал, — осторожно произнёс Гидеон, взяв в руки нашивку.

На той стороне возникло молчание, а потом короткий ответ.

— Советник Донаван? Это вы?

— Ваш компьютер не распознаёт голосовые сигнатуры? — удивился Гидеон.

— Компьютер не работает, — бросила Кейт. Её голос шёл с перебоями, некоторые слова угадывались интуитивно.

— Мы привели ригелианцев. Каково положение на данный момент?

— Личный состав разбросан по станции, заблокировано всё, я не могу покинуть кабинет даже через специальный выход. Со мной два Советника. И всё.

Гидеон переглянулся с До Хань Линем и кивнул.

— Держитесь, Кейт. Оставайтесь на месте и ничего не предпринимайте, кроме действий по собственной безопасности. Мы скоро будем.

— Да я уж надеюсь, — отозвалась она, и связь прервалась громким неровным шипением.

Глава 5. Безмятежность

Как легко можно обмануть человеческое сознание, как способно оно поверить в любую исполнившуюся мечту, в любое счастье. Поверить и привыкнуть.

Нина пребывала в уверенности, что сны о космосе лишь плод её воображения, отражение её тревог за учёбу и за предстоящую свадьбу с соседским парнем-юристом. Она отгоняла остатки видений, прогуливаясь с мамой вдоль пляжа и мечтала о свадебном платье. Пенистая зеленовато-голубая волна накатывала на песок, касалась ног и края белого лёгкого платья, которое Нина нашла в шкафу. Её любимое платье. Бриз мягко касался рыжих локонов, и они щекотали открытые плечи, пахло морской водой и чем-то тёплым, приятным и сухим — Нина определила это как запах солнца. Она остановилась, улыбнулась морской пене и, войдя в воду по щиколотку, закрыла глаза. Всё это было знакомо ей с детства, но именно сегодня она не могла надышаться этим, набыться тут. Счастье и восторг захлестнули её с головой и на пике этих чувств, в самых ярких их проявлениях, Нине вдруг почудилось, что на пляже стоит не она, а другая женщина — светловолосая, строгая, с ясным зелёным взором.

— Нина! — разнеслось над пляжем, и видение рассеялось, а вместе с ним и воспоминание о нём.

Нина обернулась, посмотрела на мать, а потом увидела его — своего жениха, он бегом спускался к ней с цветущей возвышенности, за которой виднелась крыша его дома. Её жених — Ричард Нейтан — жил с отцом в доме на холме прямо на берегу, дом же родителей Нины стоял в глубине и прятался под сенью буйного цветения сада. С берега его было не видно, зато было видно другой дом, сияющий на скале точно стеклянное гнездо невиданной птицы — скала остриём врезалась в море, и от того сравнение с птицами казалось почти символическим. В этом доме жили Чеховы, родственники Нейтанов. Сестра отца Ричарда когда-то давно вышла замуж за младшего Чехова и тоже родила сына, но Нина была плохо знакома с ними и редко встречала кого-то из них лично, только знала, что семья там большая и состоятельная.

— Нина, — запыхавшийся Ричард поймал её в охапку, поднял над землёй и закружил. На нём была светлая рубашка и светлые брюки из ткани, которая искрилась на солнце, хотя наощупь, казалось, состоит из чистого хлопка. Нина рассмеялась и обхватила его за шею. — Пойдём, отец мясо приготовил, — Ричард поставил её на землю и обернулся к маме Нины, — и вы пойдёмте, Элизабет. Это очень вкусно.

— Спасибо, — она тепло улыбнулась ему и покачала головой, — но мне самой нужно готовить ужин. Я вернусь к Лео, а вы ступайте. Приятного вам отдыха, — Лиззи подмигнула дочери, развернулась и пошла в сторону дома. Тёмно-русые волосы, приталенное длинное платье в мелкий цветочек… Нине казалось, она всегда знала маму такой, невесомой феей, миражом… миражом…

— Идём, — Ричард взял её за руку, и едва возникшее чувство тревоги растворилось в его голосе, — папа очень нас ждёт.

***

— Свяжитесь с Лагости, советник Линь, — бросил Гидеон, когда они оба пробились в сектор управления «Новой Земли» и снова запустили центральный компьютер. На вспыхнувших мониторах защитным кольцом вокруг станции вставали корабли ригелианцев.

— Нет связи. Возможно, нужен сигнал посильнее, — ответил До Хань Линь, очищая краем своей формы лезвие меча, — но есть данные о пополнении. Похоже подоспели ещё корабли.

— Хм, — Гидеон активно проверял системы станции: бесчисленное множество всяких кнопок и датчиков, о назначении которых с первого взгляда сложно было догадаться. Единственное, что хорошо считывалось, это общепринятые установки. Связь, звук, гравитация, жизнеобеспечение, оставшиеся системы обороны, и всё это, казалось, работало хорошо. — Откуда у Лагости ещё корабли, если там… — он заметил синий сигнал на одной из панелей управления и выдохнул. — Какого космического моллюска я делаю это вручную?!

Сектор управления «Новой Земли» находился в сферической комнате, напичканной всякой аппаратурой, панелями управления и мониторами, опутанными линиями проводов. Здесь же под самым потолком теплилось почти живое сердце центрального компьютера.

— Компьютер, — собравшись с мыслями, обратился Гидеон, — оценить работу всех систем станции, сообщить о технической ситуации.

Компьютер издал крякающий звук, выводя результат на мониторы — Гидеон убедился, что никаких скрытых поломок на станции нет, и снова произнёс.

— Компьютер. Дай оценку состоянию личного состава. Где находится Адмирал?

— Нет доступа.

Гидеон чуть не закатил глаза, переглянувшись с До Хань Линем.

— Компьютер, адмиралу может быть нужна помощь, её жизни может угрожать опасность. Дай сводку расположения личного состава на станции.

— Недоступно.

Гидеон замахнулся и почти долбанул кулаком по панели управления, когда дверь с грохотом отъехала в сторону и на пороге появился силуэт. Из-за разницы освещения не было понятно, кто это, но фигура явно была мужской и держала заряженный бластер.

— Поднимите руки! — приказал дерзкий, но ещё молодой голос. — И медленно повернитесь ко мне. Представьтесь по одному. Быстро! — голос человека дрожал то ли от напряжения, то ли от страха.

Советники сделали, как он просил, повернулись и собрались представиться, когда незнакомец смачно выругался и опустил бластер.

— Советники! Какое облегчение, — он прошёл внутрь и добавил. — Компьютер, верхний свет.

— Голосовая сигнатура распознана, — ответил компьютер, — с возвращением, майор Абдрасулжанов-бекуулу.

Мужчина откинул светлую чёлку со лба и улыбнулся. Советники переглянулись.

— Просто Адам, — сказал майор, опережая их вопрос. — Не всем легко произносить мою фамилию, — он усмехнулся и покачал головой. — Да, и выгляжу я на девятнадцать, но мне сорок. Давайте ещё раз по форме представлюсь. Начальник центра управления КРИ майор Адам Абдрасулжанов-бекуулу. О вас я знаю, поскольку курировал недавнее совещание…

Гидеон моргнул и нашёл в себе силы заговорить. Признаться, появления молодого парня с бластером, которого компьютер назовёт майором, он никак не ожидал, фамилия лишь дополнила эффект неожиданности, но не стала его причиной.

— Что происходит на станции? Компьютер отказывается нам отвечать.

— Становится тише… Не без вашей помощи, — Адам стал ходить вдоль панелей управления и вручную проверять системы, как ещё минуту назад пытался сделать Гидеон, — сейчас бои идут только в южном полушарии, с адмиральским центром связи нет. Я не знаю, что там происходит, и компьютер не даст нам ответ. Туда нужно идти… — он что-то нажал, приложил карту к светящемуся красному квадрату, и тот сделался зелёным, издав пиликающий звук.

— Вход подтверждён, связь управления закреплена за майором Абдрасулжановым-бекуулу, — сообщил компьютер.

— Раненных доставили в госпиталь, техники пытаются как-то восстановить работу, — продолжил рассказывать Адам, будто компьютер его не прерывал.

Гидеон слушал его, наблюдая за До Хань Линем, до сих пор методично начищающим меч.

— За адмиралом надо идти сейчас. Туда получится добраться? Лифты там активны?

— Должны, — кивнул Адам, — правда, нет никакой гарантии. В любом случае есть лестницы, технические и общего пользования, по ним тяжело, но так или иначе…

— Понял, — Гидеон вздохнул и задумчиво погладил бороду. — Тогда, прежде чем мы этим займёмся, свяжи меня с ригелианцами. Сможешь?

— Посмотрим, — пожал плечами Адам и вернулся к панели, чтобы открыть канал связи. Ему потребовалось пятнадцать минут, прежде чем на связь вышел Лагости Аки.

— Гидеон, — произнёс он, — помощь пришла. Эллейн дали отмашку, что силы теперь на нашей стороне. Леди Варана успела отвоевать несколько систем, прежде чем я получил это сообщение… так что, надежда есть.

Гидеон выдохнул с большой долей облегчения и выругался, выпуская эмоции.

— Хорошо, потому что я хотел запросить ваших техников. Они смогут разобраться в технологиях Ауро и восстановить их? Восстановить «Новую Землю»?

— Сделаем, — не раздумывая, заверил Лагости. — Соберу команду в течение восьмидесяти галактических часов.

— Спасибо. Это неоценимая помощь.

— Моей помощи не нужна оценка, — почти оскорбился Лагости Аки, — это называется дружба, Гидеон.

***

Лучи падали сквозь кроны деревьев прямо в открытый кузов проезжающего по трассе грузовика, россыпью ложились на свёрнутый в углу брезент, сверкали в погонах кителя, которым укрывался светловолосый офицер — солнце искрилось в его чёлке, настырно лезло в глаза, и он отмахивался от него рукой, как от назойливой мухи. Стояла предзакатная духота, жара спала, и запах трав и цветов с полей приторно наполнял воздух, деревья шелестели, пели птицы, где-то под склоном, бегущая вдоль дороги, плескалась река.

Антон Чехов лежал, подоткнув под себя сумку с личными вещами, укрывшись кителем, и притворялся спящим. В увольнение он ехал один — два рядовых в кабине не в счёт — и думал о последнем разговоре с полковником Верным. Фамилия ещё какая! Любопытная. Антон подавил желание улыбнуться. Его наградили медалью за боевой вылет в горячую точку, а теперь дали майора за то, что он сделал невозможное: спас испытательное судно, полностью реабилитировав перед командованием и судно, и его создателя, и себя самого. Всё-таки репутация ответственного офицера цепко приросла к нему… равно как и бабника и раздолбая. Надо же ему было за месяц до испытаний оказаться в постели с дочерью генерала и почти вылететь со службы, и это после медали то… если б только не его фамилия, не его прославленная прабабка — герой войны, военный лётчик, женщина и офицер с большой буквы. Антон нащупал на груди рассечённый кулон, который когда-то она подарила ему, и крепко сжал. Он представил её строгий профиль таким, каким видел его в последний раз: уже очень старой, слабой, но всё ещё поразительно умной женщины. Только почему-то вместо этого сознание подкинуло ему другой — изысканный, во всём белом, с длинной пшеничной косой, она стояла на ветру у странных скал в тумане и смотрела вдаль.

— Приехали, — крикнули ему из кабины, — майор, ваша остановка!

Антон и не заметил, как машина остановилась. Образ прабабушки полностью захватил его мысли и чувства.

— Да, спасибо, — он поднялся, схватил свои вещи и спрыгнул из кузова на землю, в высокую душистую траву. — Доброго пути, — он отсалютовал рядовым.

— Доброго, — оба рядовых ответили ему тем же, и грузовик сорвался с места, вскидывая ворох пыли.

Антон сошёл с дороги в траву и втянул носом воздух. Хотелось как в детстве упасть и пролежать тут вечность, или броситься вниз во весь опор, к пляжу и рухнуть в воду, намочить одежду, чтобы песок забрался под штанины и за пазуху. Но Антон не сделал ни того, ни другого, лишь улыбнулся и пошёл прямо по траве вперёд, к маленькому солнечному зайчику, сверкающему в окне дома на скале.

— Я дома… — слова сорвались с губ и, подхваченные ветром, разлетелись над недвижимой гладью воды.

***

Кажется, Лар переборщил. Густой туман заполнил весь корабль, и Марго, выбравшаяся из клетки, с трудом смогла сориентироваться, что происходит. Она сосредоточилась на поиске устройства для Лара, искать остальных времени не было, однако остальные нашли её сами. Сначала из тумана возник Си Мусс с электрической дубинкой в руке, которую, видимо, успел отобрать у охранника, за ним явились Ричард и Тиана — Тиана взвизгнула и бросилась в объятья Марго. Всё произошло так стремительно и так неожиданно, что Марго пошатнулась, и они с Тианой едва не свалились на пол.

— Ты здесь, ты тоже здесь, — запричитала Тиана. — Когда тот странный тип сказал, я не верила, думала специально транслирует нам твой голос. Как хорошо, что он не врал…

— Он не может врать, Тиана, — устало сказала Марго, — он Флёрсарин. Ему незачем, — она тяжело вздохнула и аккуратно сняла её с себя. — Я тоже рада тебя видеть.

— Может, потом, а? — скривился Ричард.

Марго метнула в него недовольный взгляд.

— Зачем ты её потащил с собой?

— Вместе безопаснее, — он пожал плечами. — И мало ли что. Лучше путь будет свободна, чем в клетке.

— Знаешь… — возмутилась Марго.

— Надо найти устройство и понять, что делать дальше, — невозмутимо перебил её Ричард, подхватывая Тиану под руку и притягивая к себе.

— Вырубим всех к чертям! — прокаркал переводчик, отзываясь на хрюкающее высказывание Си Мусса.

Ричарду стоило больших усилий не рассмеяться. Тиана посмотрела на Марго взглядом брошенной собачки.

— Что нам делать?

— Тебе ничего, — бросила Марго, — а нам с Ричем достать бы где-то оруж… — она не договорила, потому что в этот момент Си Мусс выкрутил на полную электрическую дубинку и, размахнувшись, кинул её в Марго. Она едва успела отклониться назад и вскрикнула, услышав за спиной треск и жалобное кряхтение.

— Вот и оружие, — хохотнул Ричард и прошёл прямо в туман, чтобы в следующий момент вернуться с двумя бластерами и дубинкой. — Молодец! — похвалил он Си Мусса, вернул ему дубинку, а потом бросил один бластер Марго.

— Так что? — Марго проверила бластер и осмотрелась, но в тумане едва ли можно было различить очертания хоть кого-нибудь ближе пяти шагов.

— Тиана со мной, — сказал Рич, — и Си Мусс. Мы на зачистку, ты на поиски стабилизатора.

— Интересная расстановка команд, конечно, — проворчала Марго, — и вообще-то есть один нюанс. Корабль большой, как мы будем держать связь? А если с вами что-то случится? Или со мной? Как мы узнаем?

— Что может быть хуже, чем с нами уже случилось? — прошептала Тиана.

— Я тебе потом расскажу, — невесело усмехнулась Марго, — а пока делай, что говорит Рич и... — она недовольно вздохнула. — Нет, я не хочу оставаться одна! Си Мусс, вы можете пойти со мной? — Марго присела перед ним, чтобы ему не приходилось задирать голову, их взгляды пересеклись. — Ричард офицер с большим опытом, не раз бывший в переделках на одиночных миссиях, а я мало что могу… Поможете? — она посмотрела на Ричарда.— Или ты после пробуждения всё забыл? Сложно будет одному с Тианой?

Ричард едва не закатил глаза, но всё же принял справедливость её слов.

— Что скажешь, Си Мусс? — спросил он.

— Пойду с девчонкой, — ответил переводчик.

Ричард кивнул.

— Ладно, пусть будет так. Разберёмся по ходу дела.

***

Кристофер тянется к руке Нины, но платформа под его ногами ускользает, и он падает, падает, падает… Нина не успевает его поймать…

— Нин! — Ричард позвал её уже в третий раз, и она, наконец, услышала его, вздрогнула и обернулась.

Они поели мяса и сели на веранду: прекрасный вид на океан, алое солнце, тонущее в его волнах, цветущие поля, — всё это было бы прекрасно, если б расфокусированный взгляд Нины не омрачал картины. Кристофер улыбнулся, глядя как сын пытается дозваться свою невесту и встал. Ему хотелось спать и не хотелось вдаваться в проблемы молодых, тем более, что девушек он никогда не понимал.

— Эх, видела бы вас мать, была бы счастлива… — произнёс он напоследок, — пойду посуду после мяса помою. А вкусное было, а?

— Замечательное, — искренне улыбнулась Нина, стряхнув наваждение.

— Поддерживаю, — сказал Ричард. В его словах была искренняя любовь и уважение к отцу.

Кристофер выглядел счастливым, его взгляд лучился радостью и светлой надеждой, которая успокоила Нину. Все её тревоги приносят сны, всего лишь сны. Просто сны.

— Ты сегодня какая-то странная, — сказал Ричард, когда отец ушёл.

Нина потёрла лоб и сложила руки на коленях.

— Кошмар приснился, никак из головы не идёт…

Ричард сразу поднялся с места и обнял Нину со спины — лёгкий ветер растрепал их волосы, алые лучи заката отразились в глубине глаз.

— Всё будет хорошо, мы как-нибудь это исправим, — он невесомо коснулся губами её волос и спросил. — Когда ты собираешься за платьем?

— Завтра утром, чтобы после обеда ещё немного позаниматься. Дипломный год, не хочется входить в него с выветрившимися знаниями.

Ричард сжал её плечи на мгновение и отстранился.

— Я бы с тобой согласился, но ты не могла бы завтра мне компанию составить? Двоюродный брат приезжает, будет другом жениха… Я хочу вас познакомить.

Нина, не оборачиваясь, подняла руку и в шутку ущипнула его, куда достала.

— Вот вечно ты мне учиться не даёшь! — и счастливо хихикнула. — Но раз брат, то ладно. Ты много рассказывал, мне интересно на него посмотреть.

— Самому интересно, каким он стал, — Ричард прижался подбородком к макушке Нины и мечтательно вздохнул. — Я так счастлив.

— Я тоже, — Нина почти не врала. Если не брать в расчёт сны, она чувствовала себя довольной этой жизнью. — Я, наверное, домой пойду. Проводишь?

— Ещё спрашиваешь! Конечно, я только рад побыть с тобой подольше.

***

Если бы ещё год назад кто-то сказал Маргарите, что она будет пробираться с бластером в густом тумане в компании Иссинианца по кораблю Юмаради, который летит на Ауро-эс, она бы рассмеялась этому человеку в лицо. Но жизнь умеет удивлять тех, кто отказывается верить в невозможное, и в особенности тех, кто не ждёт и не хочет принимать никаких изменений. Прошлое будто больше не принадлежало ей. Ричард остался всего лишь старым другом, Тиана казалась теперь просто взбалмошной девчонкой, дочерью богатого дяди, Лар — хорошим, но завершённым приключением, а сама жизнь — безрадостной дорогой вникуда. По крайней мере сейчас Маргарита чувствовала именно так, хотя никогда не смогла бы себе признаться, что это вовсе не потому, что её будущее тонет во мраке космической бездны, а потому, что единственный для неё путь к счастью отныне закрыт. Она верила, что, если не погибнет, вернётся на «Аврору», к людям, со временем успокоится, станет снова учить танцам, танцевать сама, но никогда уже не сможет почувствовать того, что почувствовала к этому странному существу. Получеловеку-полуфлёсрсарин. К Лару… Нет. Нет, точнее к принцу Ларсиону Ук Солу. Отныне и навсегда он будет для неё принцем и никогда тем Ларом с Реги. Больше никогда.

— Осторожно! — взвизгнул переводчик, и Си Мусс, оттолкнув Марго в сторону, сбил с ног кого-то в тумане. Дубинка заискрила, послышался вскрик и запахло палёным.

Марго врезалась в какую-то металлическую балку, повела ушибленным плечом и оттолкнулась, чтобы встать ровно, но и металлическая балка оттолкнулась от неё. Марго не удержалась и упала вперёд вместе со страшным грохотом, который, казалось разнёсся по всему кораблю. Металлических балок оказалось много и все они вполне устойчиво стояли до тех пор, пока не встретились с Марго. Грохот уходил вдаль, смешиваясь с разного рода вскриками, кряхтением и вздохами, оповещая весь отсек о том, что зацепило кого-то из обитателей корабля. Си Мусс вслух насчитал пятерых и сказал что-то нечленораздельное, что переводчик счёл нужным перевести как: «пусти бабу на поле боя — врагу кранты».

— Вы как слоны в посудной лавке, — сквозь шум фоновой радиации послышался голос Ричарда, доносящийся из динамиков связи по кораблю. Это стало неожиданностью и сильным облегчением: значит, Ричард и Тиана достигли мостика и захватили управление.

Си Мусс, всё ещё ворчащий что-то себе под нос, помог Марго подняться и сделал свой хрюкающий переводчик потише. Чтобы не заглушать голос Ричарда.

— Знаю-знаю, — хохотнул Ричард, — вы очень хотите мне сейчас ответить, но давайте попозже. Ориентируйтесь на голос, я буду вас вести. У нас тут небольшая проблема.

— Неужели, — притворно изумилась Марго, хотя Ричард не мог её слышать. — Прямо проблема? А до этого так, видимо, развлекались.

Си Мусс шумно хрюкнул, огляделся и, найдя под потолком камеру, едва видимую из-за тумана, дал Ричарду знак, что они его услышали.

***

Антон не помнил, когда в последний раз был так счастлив, как сейчас. Да, служба часто отпускала его на встречи с семьёй, но это был какой-то особенный случай — будто бы он не видел их очень и очень давно. Фотография прабабушки улыбалась с чёрного рояля в центре гостиной, вокруг собралась вся семья, мать играла романс, бабушка пела, а дед и отец, опираясь на закрытую глянцевую крышку, разливали вино, специально купленное к приезду Антона. Последние лучи солнца ложились на старинный интерьер из красного дерева, искрились в стёклах и посуде, пахло запечённой с грибами рыбой и пионами, которые мама специально покупала у соседа Лео Леоновенса, чтобы они всегда стояли в гостиной и радовали глаз.

— Как же я рада тебя видеть, — мама встала и в который раз за последние полчаса обняла его. — Когда нам сообщили, что ты в госпитале и что-то с самолётом, я страшно испугалась…

— Ну что ты, ничего же серьёзного, мам, — Антон обнял её в ответ.

— Ладно, хватит нежничать, — бросил дед, хватая бутылку с вином и свой бокал, — идёмте к столу, сейчас ужин принесут.

Антон и забыл, что в доме помимо семьи, есть ещё повар и экономка. Он любил этих двух женщин не меньше, чем всю семью — одна из них худенькая, маленькая и уже в преклонном возрасте вышла в гостиную с подносом, накрытым крышкой.

— Привет, София! — Антон махнул рукой, и та ахнула, едва не выронив блюдо. — Приехал, надо же, — она бережно установила блюдо на столе и кинулась его обнимать, а потом сказала. — Я сейчас ещё салатов принесу, и Марта испечёт тебе твою любимую шарлотку.

Задвигались стулья, все стали усаживаться за стол — Антон сел и, посмотрев на всех присутствующих, украдкой бросил взгляд на фотографию прабабушки. Александра Чехова рано вышла замуж за старшего по званию офицера Михаила, но брак их продлился недолго. Началась война, Михаил погиб в первый год, а прабабушка родила сына, успела сделать ещё множество боевых вылетов, взять около пяти государственных наград и занять один из руководящих постов. Антон улыбнулся. Он совсем не помнил её голоса, зато хорошо помнил, что она всегда пахла персиками, которые здесь можно было только купить и никогда вырастить. Её сын — Алексей — дед Антона, уже поседевший, морщинистый, но всё ещё статный и суровый офицер сидел сейчас напротив, он тоже был лётчиком и, как и мать, заслужил несколько боевых наград. По его стопам пошёл и отец Антона — Павел. На Антоне же война закончилась после двух боевых вылетов, и пришлось заслуживать почести не в боях, а на испытательных аэродромах.

— Сынок, а я писала тебе, что твой брат женится? — спросила мама. Она сняла крышку с блюда, выпуская аромат утки по-пекински, придвинула к себе и стала нарезать её так, чтобы досталось всем.

Антон пожал плечами, отвлекаясь от мыслей о прабабушке и остальных.

— Он и сам мне писал. На соседке, той рыжей, да?

Отец хохотнул и покачал головой, а бабушка вздохнула.

— Ох и не подходят они друг другу, не того поля ягода она, ох не того.

— Да будет тебе, мам, — произнёс отец.

Мать согласно кивнула.

— Да, мам, дело это их личное, не нам судить, — она положила большой кусок утки сыну, щедро досыпала рядом овощного салата и сказала. — Мы завтра собираемся к Кристоферу, я уж тоже сто лет с ним нормально не сидела. Пойдёшь с нами?

Антон хитро ухмыльнулся.

— Если он снова пожарит нам те охотничьи колбаски.

Дед хмыкнул.

— Лишь бы пожрать… Наш человек.

Все рассмеялись, и время пошло незаметно, весело и счастливо, как бывает только в самых волшебных воспоминаниях или снах, но никогда в реальном моменте. И всё же момент был самым что ни на есть реальным. Антон не мог этого не признать, хотя и чувствовал странную тревогу, ту самую, которая приходит, когда всё как-то уж слишком хорошо. Он с аппетитом ел, изредка пытаясь подловить реальность на ляпах, но счастье было столь полным, а мир вокруг столь прекрасным, что эти мысли и подозрения быстро исчезали, сменяясь умиротворением и внутренней тишиной.

После ужина Антон всё никак не мог уснуть, ходил по дому, трогал знакомые до глубины души вещи, напоминавшие о тех или иных моментах его жизни, потом спустился на задний двор и сел там за столик у старого мангала, в котором его семья в летние вечера жарила мясо. Отсюда не было видно моря, зато виднелся дом его дяди Кристофера Нейтана, а за ним цветущие сады Леоновенса. Второго он знал плохо, хотя и встречал иногда в гостях у дяди, а с дядей бывало общался даже ближе, чем с собственным отцом. Кристофер Нейтан потерял жену, когда двоюродному брату Ричарду было всего пять, и с тех пор замкнулся на семье, на сестре, на собственном доме и работе.

Антон втянул носом пряный, пропитанный морской солью, воздух, и прикрыл глаза, пытаясь представить будущую невесту Ричарда, но так и не смог вспомнить, как она выглядит, только рука почему-то снова невольно потянулась к кулону бабушки и сжала его до отпечатка на ладони.

— Сидишь?

Антон вздрогнул и оглянулся. Из дома вышел дед и, устало опустившись на соседний стул, посмотрел туда же, куда только что смотрел Антон.

— Хорошая какая погода, а? — он перевёл взгляд на Антона и пальцем указал в сторону его груди. — Всё ещё носишь её подарок?

Антон разжал кулак и покрутил его в пальцах.

— Ношу. Счастье приносит, ты сам сказал.

Дед горько усмехнулся.

— Да. Всем. Кроме неё, — он почесал затылок и устроился на стуле поудобнее. — Что у тебя там стряслось? Фёдор Евгеньич писал, что ты с адмиральской дочкой ночь провёл.

— Генеральской, — угрюмо поправил Антон, отметив странность такой оговорки. Адмиральские звания существовали только в морфлоте, но моряком в его семье не был никто.

Дед тихо рассмеялся.

— Нашли из-за чего разборки устраивать. Тоже мне! А в госпиталь чего загремел? При наших бабах-то не стал спрашивать, станут причитать, в море слёз утонем, а море у нас и так под боком, — это была сказано с такой любовью к матери и бабушке, что Антон невольно улыбнулся.

— Да я так и понял. Отцу расскажешь?

— Зависит от того, что произошло. Так что?

— Да что-что… — Антон отмахнулся. — Дали испытательный истребитель нового поколения с браслетом… — он передёрнул плечами и пояснил на непонимающий взгляд деда, — браслет одевается на запястье левой руки, через него устанавливаются нейронные связи с самой машиной. Получается, что в случае необходимости, пилот может совершать какие-то, пока незначительные, действия, не используя физическую реакцию, а только мысленную. Это сокращает скорость взаимодействия с машиной и, якобы, повышает безопасность пилота при экстренных ситуациях.

— Техника! — проворчал дед. — Я рукам больше доверяю, чем голове своей. Рефлексы-то лучше сработают. И что? Не сработала система-то?

Антон хмыкнул.

— Сработала. Только в воздухе я понял, а вместе со мной и создатель этой штуковины… он со мной на связи был… что для таких трюков необходимо подготавливать психику, нужна другая система подготовки пилотов. К моему сожалению, это понял и весь состав наблюдателей, что уравняло создателя в этот момент со мной. Не пройди я испытание, вылетели бы оба.

— Так ты его прошёл или нет?

— Прошёл. Только на высоте двадцати одного километра у меня начались видения. О космосе, о будущем, ерунда какая-то. Я отпустил управление и бесконтрольно падал до пяти километров, на четырёх с половиной пришёл в себя, чуть не влетел в служебную постройку на аэродроме. Но самолёт посадил. Потом, правда, потерял сознание. Испытание засчитали, создателю дали по шапке и отправили дорабатывать свой браслет, а меня вот в увольнение, домой, отдохнуть.

— Ага, — дед кивнул, — они всегда так делают. Чеховы у них на особом счету. История с дочкой генерала забудется, а ты герой-испытатель, и повысить могут.

— Повысили. Майора дали, да толку-то?

— Толку-то? — переспросил дед. — Майора дали. А он молчит в тряпочку. Ух, жук! — он показал ему кулак и ухмыльнулся. — Пойду за бутылочкой крепкого, это надо отметить.

— Дед! Подожди… — Антон остановил его, когда тот уже поднялся на ноги. — Не надо. Не так что-то, сердцем чувствую, не так.

— Сердцем? — дед медленно опустился на место. — Интуиция-то благодаря прабабке у тебя неслабая, но ты на неё сильно не полагайся. Отдохни, пойди завтра в город, развейся. Поля наши и пляж от тебя не сбегут. А отцу скажу, ты уж не серчай, дело-то хорошее сделано. И майора твоего отметить надо. Эка, — он покачал головой, — звезду схватил и не рассказал. Внук, называется!

Антон улыбнулся.

— Всё равно б узнали, какая разница. А с отцом… как знаешь. Рассказывай. Это уже дело твоё.

***

Раскалывалась голова. Кроваво-алый свет заливал всё вокруг. Гулкий металлический стук врезался в сознание. Крис очнулась, кое-как перевернулась на бок и осмотрелась. Бобби сидел под сломанной панелью с синяками на шее и ссадиной на лбу, Нина и Антон лежали без движения. Крис втянула носом воздух и резко поднялась, но тут же упёрлась ладонями в пол и опустила голову. Страшно тошнило, перед глазами всё плыло.

— Живы они, не дёргайся, хуже станет, — тихо произнёс Бобби, — сюда иди, у стены легче, — и добавил, когда Крис с трудом подняла голову. — Прости, помочь не могу, кажется, сломана нога и, возможно, ребро. Но это не точно.

— Что происходит? — хрипло спросила Крис.

— Боеготовность системы восемьдесят процентов, — ответил центральный компьютер за Бобби.

Бобби выразительно поднял левую руку. Крис выругалась и, совершив чудовищное усилие, всё-таки последовала совету Бобби, подползла к нему, села рядом и откинула голову на стену. Стало действительно легче.

— «Илларион» собирается уничтожить Ригель… — пояснил Бобби.

— Что? — Крис сделала ещё одно усилие, чтобы сесть вполоборота к нему. — Серьёзно?

— Думаешь, я шучу? — он встретил её взгляд. — Та система внутри МАРИ использует все её ресурсы и возможности, всё здесь подчиняется ей.

— А почему мы в порядке?

Бобби закатил глаза и усмехнулся.

— Потому что мы люди без внутренних систем, к которым можно было бы подключиться, без чипов и иных устройств, способных нами управлять.

Крис хотела спросить что-то ещё, но продолжающийся гулкий стук так раздражал, что она проворчала.

— Да кто там, блин, стучит!

— Это за нами, — Бобби взмахнул рукой и скривился от боли, — а точнее, за ними, — он повёл подбородком в сторону Нины и Антона

— Мы должны вынуть у них чипы, — решительно сказала Крис и собралась было встать, когда Бобби дёрнул её обратно.

— Нет. Ты убьёшь их и сделаешь этим хуже. Мы можем только наблюдать, Крис… — он взял её за руку. — Если они погибнут, уже никто ничего не сможет спасти.

— Что ты имеешь в виду?

Бобби вздохнул и прикрыл глаза.

— Когда я очнулся, на твоём планшете отразились данные по Мари, и я успел кое-что увидеть. Она борется, она уже поняла, и она усыпила своих пилотов, потому что они могут ей помочь.

Крис посмотрела на разметавшиеся по полу рыжие волосы Нины и ахнула.

— Хочешь сказать, они в системе? — она уставилась на Бобби, и когда тот молча кивнул, покачала головой. — Это невозможно. Если Мари слилась с той системой, если та система призывала пилотов на корабль, если та система так сильна, то почему она не заметила, что они спят? Почему не пытается это исправить?

— Вероятно пытается, — Бобби кивнул на дверь, по-прежнему издающую гулкие звуки. — А может, та система видит в Мари приоритет. Если так подумать, ей нужно максимальное управление всеми системами в галактике, а пилоты нужны как раз Мари. Если они справятся, у нас ещё есть шанс…

— Боеготовность системы девяносто пять процентов, — вклинился компьютер в их разговор.

— Да, — произнесла Крис. — Это если успеют.

Глава 6. Край бездны

От разнообразия свадебных платьев разбегались глаза, но Нине ничего не нравилось, ни к чему не лежала душа, да и день был какой-то пасмурный, совсем не для выбора платья. Мама, уставшая уговаривать примерить хоть что-нибудь, бродила следом в молчаливо-покорном ожидании. А Нина понимала с каждой минутой, что просто тянет время. Она дошла до конца галереи и уже твёрдо решила, что сегодня не возьмёт ничего, как увидела его — платье. Оно стояло на стенде в стеклянной витрине, сверкая жемчужной белизной, и переливалось в сером свете дня, падающем сквозь прозрачную крышу галереи. Простое на первый взгляд, оно могло посоперничать в роскоши с античными скульптурами: строгий прямой силуэт, шлейф, узкая талия и корсетный лиф.

— Какая красота, — восхитилась мама и обошла его по кругу. — Тебе нравится?

Нина тяжело вздохнула, стараясь казаться равнодушной, но ей нравилось, как же ей нравилось.

— Нравится. Давай примерим.

Десять минут суеты вокруг Нины, и вот она в платье, в большом зеркале, смотрит на себя восхищёнными глазами, впервые понимая, что существуют платья, которые могут сесть не просто идеально, а сделать идеальной и её фигуру. Пока Нину одевали, мама успела уйти смотреть фату и украшения, забыв вернуться к концу примерки — Нина попросила консультантов позвать её, зная, как мама любит увлекаться разглядыванием всяких красивых мелочей, и снова повернулась к зеркалу.

Как же ей шло это платье. В отражении стояла совсем другая Нина: взрослая, красивая, уверенная в себе женщина, а не та рыжая девчонка с цветочной фермы, как звали её мальчишки из школы, когда дразнились. Она улыбнулась своему отражению и тут же замерла — взгляд блеснул призрачным страхом. Кто-то шёл по галерее и разговаривал. Сначала были слышны лишь мужской и женский голос, а затем она услышала и слова.

— Костюмы в этой стороне, — мило говорила консультант из мужского отдела, — вот тут.

— Спасибо.

Голос показался Нине знакомым, но она не смогла бы с уверенностью сказать, кто это, и почему так тянет увидеть этого человека, и отчего это вызывает такую тревогу. В отражении мелькнул силуэт светловолосого мужчины и исчез в другой примерочной.

— Нина, как тебе хорошо! — воскликнула мама, неожиданно возникшая из-за стенда с платьями. — Ты же его возьмёшь?

— Не знаю, — отрешённо произнесла Нина, — я не знаю, чего хочу.

***

— Направо, — скомандовал голос Ричарда, и Марго с Си Муссом свернули прямо в открывшуюся дверь.

Здесь тумана было гораздо меньше, виднелась панель управления кораблём, кресла пилотов и капитана. Ричард сидел в одном из них, Тиана стояла у стены.

— Какие проблемы тут? — прохрюкал Си Мусс и прошёл к панели управления. — Ты сказал, у тебя тут небольшие проблемы, — хрюкнул он, отвечая на вопросительный взгляд Ричарда.

— Мы в экзо-пространстве, — Ричард развёл руками. — И всё бы хорошо, но, когда наш друг вывел из строя системы, координаты сбились, и чёрт его знает, куда именно теперь мы летим. Навигация не работает, как и контроль полёта.

Си Мусс забрался на свободное кресло, чтобы взглянуть на панель, шмыгнул пяточком и вдруг слетел обратно, выкручивая на полную свою дубинку.

— Хрень это, а не проблема! — прокаркал переводчик. — Тут посерьёзнее есть! — он кинулся к двери, чтобы закрыть её, но не успел. В тумане коридора возникли три высоких фигуры, и его отбросило прямо на панель. Тиана закричала, когда дубинка по инерции коснулась открытой части его лица — по телу Си Мусса пробежал электрический разряд, он вздрогнул, свалился на пол и потерял сознание.

Ричард выхватил бластер, но быстро понял, что стрелять тут бесполезно — слишком мало места — и, не найдя лучшего решения, сменил бластер на дубинку Си Мусса, которую без зазрения совести выдернул из его ослабевших рук. Те, кто называл себя Юмаради, тоже вооружились дубинками, их одинаковая форма с капюшонами мало давала представления о расе и телосложении, и потому их особенно не стоило недооценивать. За первыми тремя подоспели другие, и тут уже Марго пришлось отходить к Тиане и искать себе оружие, только вот она вместе с Тианой, оказывается, мало кого интересовала. Может быть, Юмаради считали, что женщины безопасны и слабы, а может, потому что были уверены, что справятся со всеми в своё время — их целью почему-то стали только Ричард и Си Мусс. Вся толпа кинулась на них. Марго всё-таки достала бластер, активировала его и попыталась направить хоть на кого-нибудь, но зацепилась взглядом за дверь и замерла. В тумане стояло высокое худое существо, похожее больше на наблюдателя, чем на воина, но то, как он смотрел на них, как двигался, пугало гораздо сильнее, чем иная агрессия. Рука Маргариты дрогнула, когда он повернул к ней голову: по коже прошёл мороз, будто бы его взгляд мог заставить её превратиться в стекло или хрустальную статую, — однако эффект мгновенно спал до нуля, когда Марго увидела у него на поясе то, что искала. Медальон Лара, нужный им стабилизатор.

Нужно было действовать и действовать немедленно, и Марго почти решилась, когда со стороны толпы, навалившейся на Ричарда, раздался страшный, если не сказать чудовищный визг. Началась такая неразбериха и толкотня, что Марго далеко не сразу удалось во всём разобраться — её прижало к Тиане и стене, отвлекая от высокой фигуры, кто-то попытался схватить её, искрили дубинки, и Марго выстрелила несколько раз, чтобы дать себе пространство.

В этот момент всё выглядело как череда сплошных событий, размытых в пространстве и времени. Среди Юмаради затесался Ауро, который в бою оказался слишком близко к медальону Ричарда, да ещё и умудрился коснуться его. Визг издал именно он, и ещё долго после стонал, валяясь у стены и обнимая обуглившуюся руку. Это многих привело в замешательство, и пока все приходили в себя, пришёл в сознание и Си Мусс, а с ним обрела уверенность и Тиана — пока Марго отстреливала клеившихся к ним врагов, она нажала что-то на панели управления и сползла по стене на пол, сжавшись там в комок. Все системы мигнули красным, корабль тряхнуло, и Си Мусс, совершавший попытку встать, снова приложился головой о подлокотник кресла.

— Ты что натворила?! — воскликнула Марго, метнув дикий взгляд на Тиану.

— Открыла все клетки, — прошептала та.

— Что? — корабль снова тряхнуло, в глубине корабля послышался гул и топот, будто к мостику приближалось стадо диких Иссинианских носорогов.

Это стало отправной точкой настоящего хаоса. Не успели все опомниться от визга Ауро, как на мостик ворвалась целая толпа пленников, среди которых были в основном иссинианцы, люди и ригелианцы — внимание врагов переключилось с Ричарда на остальных. Тиана сжалась ещё сильнее, Ричард помог Си Муссу встать и занял с ним позицию спина к спине, вырвав дубинку у убитого Юмаради, а Марго, наконец, смогла броситься за незаконным обладателем стабилизатора. Она нырнула в толпу и стала расталкивать дерущихся, ожидая сопротивления, но толпа сама принесла её к цели. И тут же впечатала обоих в стену. Её и цель. Марго извернулась и дёрнула стабилизатор с ремня, цепкие ледяные пальцы с присосками схватили её за запястье, но она вырвала руку, метнулась в сторону, поскользнулась, и рухнула прямо на раненного Ауро. Эфир в его прозрачной голове бурлил, от него исходили волны такой ненависти, что Марго не сразу поняла, от чего именно чувствует такую слабость. Только медленно отведя взгляд от его лица, она осознала, что произошло. Он держал рукоять круглого острого оружия, похожего на очень длинный шуруп, лезвие которого по самую рукоять вошло в её грудь, неприятно натягивая ткань костюма со стороны спины. В районе живота всё стало мокрым и липким, в глазах потемнело, она попыталась сделать вдох, но боль оказалась настолько сильной, что из горла вырвался хрип, а вместе с ним и кровь… из ослабевшей руки выпал добытый медальон.

— Нет! — кто-то крикнул, прозвучал выстрел, и Ауро перед ней дёрнулся, впечатавшись в стену — эфир из его головы потек на пол, испаряясь на глазах, руки отпустили оружие и безвольно упали вниз.

Мир покачнулся, острая боль снова прорезала лёгкие… Так не хотелось умирать. Теперь было очевидно, что будущее ещё возможно, что всё ещё возможно, даже быть вместе с Ларом. Всё возможно, пока она жива. И Марго ухватилась за жизнь, сгорая внутри, держалась за чьи-то руки и чей-то голос из последних сил.

— Марго! — Ричард подхватил её. Толпа освобождённых пленников успешно добивала Юмаради и без него, Тиана визжала, Си Мусс что-то яростно хрюкал, звуки битвы стали глухими и далёкими, как шум прибоя, а может, то и был прибой из старого фильма, который она так любила.

Нет. Никакого прибоя. Лар. Стабилизатор. Да. Дрожащей рукой Марго нащупала медальон на полу и протянула его Ричарду.

— Пож… луйста… спаси… его, — из горла вырвались хрипы и бульканье, выпуская новую порцию крови.

— Марго… — умоляюще повторил Ричард, сжимая в ладони медальон, но она не ответила ему. Её руки ослабели и голова безвольно упала на бок.

***

Антон купил костюм к свадьбе Ричарда — увольнение дали на два месяца, а свадьба должна была состояться уже через полторы недели, отвертеться всё равно бы не получилось — выбрал простой и элегантный, прихватив туфли и галстук-бабочку, а потом со спокойной душой отправился по старым друзьям. Встретил старых однокашников, одноклассников и одну большую влюблённость, которая, казалось, стала ещё краше, но не задержался дольше положенного. Вернулся домой, наелся любимой шарлотки с чаем и спустился на пляж. В отличие от вчерашнего вечера сегодня по небу ходили густые облака, океан волновался сильнее обычного, накрапывал дождь, Антон всё равно снял обувь и пошёл по пляжу, с наслаждением ощущая движение песка под ногами. Дождь всё-таки начался вместе с сильным порывистым ветром, но Антон и тут не отказался от прогулки — наоборот, подставил лицо дождю, прислушиваясь к его шороху, шуму волн, наблюдая как мокнет песок и его одежда.

Он шёл и шёл вдоль береговой линии, пока вдалеке не показалась женская фигура. В темноте да ещё под дождём её силуэт лишь изредка высвечивал свет маяка — она была одна, в лёгком, судя по всему, платье, с зонтом и распущенными волосами, как какая-нибудь русалка. Антон остановился, долго смотрел на неё, потом отвернулся к морю, к черноте ночи…

Той девушкой была Нина, и она, так же как и он, вглядывалась в ночную тьму, стоя босиком на песке. Свет маяка прорезал пространство, касался волн, песка… Нина и сама не знала, зачем ей понадобился зонт, но упорно держала его, несмотря на совершенную его бесполезность при таком ветре. Приближающегося мужчину она заметила сразу и взмолилась, чтобы он не дошёл до неё. Хотелось побыть в одиночестве, даже если это Ричард, а откровенно говоря, особенно, если это Ричард — Нину пугало будущее, пугало, что сны про космос настолько влияют на неё, что она с трудом понимает, где реальность, а где вымысел. Из-за этих снов она даже не помнила, любит ли своего жениха, искренне ли дала согласие выйти замуж или это было продиктовано чем-то другим. А ещё её тревожило, что отец постоянно пропадает в саду. Лео Леоновенса словно не было в их жизни: Нина просыпалась, когда он уже уходил в сад, и засыпала, когда он ещё не вернулся. Видеть его можно было лишь издалека. Почему?

Нина опустила зонт, запрокинула голову, подставляя лицо дождю, а потом развернулась и уверенно пошла в дом. Сегодня она поговорит с отцом, сегодня ему придётся встретиться с ней лично.

***

— Советник Донаван! Они пустили в кабинет адмирала газ! — прокричал в динамиках устройств связи голос Адама. — Компьютер даёт оповещение об адмиральском секторе только в случае чрезвычайных ситуаций. Похоже, времени мало.

— Ясно. Мы почти у цели. Что с лифтами? — Гидеон переглянулся с До Хань Линем, который тоже всё это слышал. Они взобрались по лестнице на тридцать этажей и ещё столько же надо было пройти до перехода в адмиральский сектор.

— Плохо, — отозвался Адам.

До Хань Линь остановился и устало привалился к стене, когда Гидеон споткнулся и, чтобы не показывать свою слабость, сделал вид, что просто решил присесть. Гидеон погладил бороду и покачал головой.

— Сделай что-нибудь, иначе, я боюсь, мы сами тут…

— Делаю всё возможное!

Гидеон угрюмо посмотрел вверх, на оставшиеся этажи.

— Мало времени, это сколько, Адам?

— Не знаю, — откликнулся тот, — причина поломки лифтов мне пока не ясна.

— Не лифты. Сколько у адмирала времени?

— А, — Адам на мгновение замолчал, потом ответил. — Минут тридцать… потом всё.

До Хань Линь кивнул, отключил связь и подал руку Гидеону.

— Отдохнём после. Времени не просто мало, его у нас нет.

***

— Пап, — Нина вошла в сад, скрипнув невысокой калиткой. Дождь кончился, и она, свернув зонт, сжала его под мышкой, как клатч, — ты здесь?

Никто не ответил ей. Вокруг стояла темнота, изредка расцветающая светом садовых фонариков, Нина сделала несколько шагов по тропинке и вздрогнула — рядом шевельнулась высокая мальва, и Нина обернулась, чтобы встретиться взглядом с добродушным мужчиной лет шестидесяти.

— «Воробушек» — долетело до неё.

Сердце ухнуло вниз. Нина бросилась на голос, раздвигая руками высокие цветущие кусты, раздался выстрел, и прямо на её глазах видение растворилось. Задохнувшись от испуга и чувства, будто она стоит на пороге великого открытия, Нина затаила дыхание, пытаясь удержать в голове образ мужчины, но мысли растекались туманом и испарялись без следа. Порыв ветра, коснувшийся её тела сквозь мокрое платье, вернул её в реальность, а через мгновение она уже не могла с уверенностью сказать, был ли тот мужчина тут на самом деле или ей просто привиделось.

Нина осмотрелась, несколько раз втянула носом свежий ночной воздух, а потом прошла по освещённой тропинке, обогнула цветущие вишни и заглянула в беседку. Лео работал там, обрезая испорченные стебли роз в горшках.

— А-а, Нина. Давно ты сюда не заглядывала, а когда маленькая была от цветов оттащить не могли…

Нина улыбнулась и села на край скамейки. В мокром платье, с промокшими волосами она была похожа на фею, севшую на цветок, и Лео это заметил.

— Какая ты у нас красивая получилась, доченька… — он улыбнулся.

— Мне тревожно, — перебила Нина, — и я не знаю почему. Мама говорит, это из-за моих снов, но мне так не кажется. Что-то происходит, я сердцем чувствую, что-то не так.

Лео посмотрел на неё, потом отложил ножницы, снял перчатки и сел ближе.

— Знаешь историю этих петуний? — он нагнулся и достал из-под скамейки маленький горшочек с петуниями в расцветке ягодного мороженого. — Говорят, они упали к нам с неба и стали расти повсюду. Цветы со звёзд полюбили Землю и сделали её лучше.

— К чему ты это? — Нина отвела взгляд от цветов, они отчего-то вызывали чувство болезненной нежности и тоску одновременно.

— К тому, что слушать свою интуицию вовсе не плохо. Это твоя судьба. Ты всегда идёшь верным путём, потому что этот путь твой, потому что даже если ты упала со звёзд или была звездой, найдётся место, которое ты украсишь своим присутствием.

Нина взяла горшок с петуньями из его рук, и он обнял её за плечи. Вдалеке шумел океан, а Нина думала, что нет никого мудрее её отца, и нет никого, кто, сказав нечто подобное, мог бы полностью успокоить её сердце.

***

Густой туман втянулся в стабилизатор, и тело Лара сформировалось на полу, постепенно обретая цвет, форму, а затем и одежду. Лар перевернулся на спину и посмотрел на стоявшего над ним Ричарда, тот кинул медальон ему на грудь.

— Вставай, ты нам нужен.

— Правда? А зачем? — он убрал медальон во внутренний карман на замке и стал подниматься. — Я падал во тьме так долго, что решил, вам помощь не нужна.

Ричард хмыкнул и качнул головой.

— Если б ты открыл все клетки, было бы проще. Мы тут… — он поднял руки раскрытыми ладонями вперёд, захватили корабль. Так что…

Лар ухмыльнулся.

— Я думал, вы сделаете всё тихо. Знал бы, что вы собираетесь провести зачистку, остальные клетки тоже бы открыл.

— Нам пришлось, — Ричард развернулся и пошёл к выходу с отсека с клетками. — Не до шуток, если честно. Быстрей! Марго ранена…

Лар бросил на него взгляд полный недоверия, но, когда понял, что тот не шутит, догнал его у двери и, оттолкнув, первым вышел в коридор.

***

Антон плохо спал. Ему снились сны о какой-то девушке, он был на корабле, на планете из металла и огня, она шла к нему сквозь толпу, но исчезала, и он до самого утра звал и звал её по имени, но когда открыл глаза не помнил ни имени, ни лица девушки, не даже самой сути сна. Только тревога и осталась. Она тянулась за ним шлейфом весь день и навязчиво прицепилась к груди, когда вечером ему пришлось пойти с семьёй к дяде Кристоферу. Двоюродный брат Ричард хотел официально представить им свою невесту. Антон с радостью бы пропустил это «счастливое» событие, но не познакомиться с невестой брата до свадьбы было бы не то, что не вежливо, а глупо. Мало ли как она выглядит. Вдруг она страшная, а на свадьбе нужно держать лицо и не выглядеть слишком уж удивлённым.

Антон усмехнулся, подумав об этом, и вошёл в гостиную. Дом Кристофера был намного меньше его родного дома, но всё-таки здесь было всё необходимое, и никому бы не пришло в голову сказать, что один дом лучше другого. В гостиной был накрыт круглый стол, белые полупрозрачные шторы на приоткрытых окнах двигались в такт лёгкому бризу, с улицы тянуло цветами, но этот запах перебивал аромат запечённого на костре мяса с луком и грибами. Антон поздоровался с дядей за руку и обернулся, чтобы найти Ричарда, но того нигде не было, он ещё походил по комнате, послушал разговоры и восторги родителей, а потом вышел на веранду. На самом деле открытая дверь веранды сразу привлекла его, призывно маня лёгким трепыханием длинной шторы, но было бы не вежливым уединяться сразу. Антон решил, что необходимое для вежливости время прошло, и бесшумно нырнул за штору. Светлая ткань взлетела и опустилась, касаясь его спины, но он уже не обращал на это внимание. На веранде в лучах заката стояла она. Девушка в изумрудно-зелёном платье из летящей ткани, крупные локоны рыжих волос рассыпались по плечам, взгляд устремлён вдаль, руки сжимают перила — на миг в голове у Антона вспыхнули сотни воспоминаний, которые, он был уверен, никогда не случались в реальности, и тут же исчезли без следа, эхом оставляя за собой лишь тихое «Нина… Нина… Нина…» и последним аккордом «твоя названная сестра…»

— Это Нина, — произнёс голос Ричарда, будто прочитав мысли. Антон вздрогнул. Он не только не услышал, как брат подошёл к нему, но и не заметил как тот коснулся его плеча. Антон перевёл на Ричарда взгляд, моргнул, и наваждение будто спало, мир снова стал реальным и чётким. Братья обнялись. — Теперь твоя названная сестра, — добавил Ричард с улыбкой, — пойдём познакомлю.

— Нин, — Ричард подвёл Антона к Нине, она склонила голову и, помедлив, обернулась. — Это мой двоюродный брат, я тебе говорил.

Лучистый взгляд Нины встретился с взглядом Антона, и она вдруг изменилась в лице.

— Это мой кулон, — уверенно произнесла она. — Верни его!

***

Время замедлилось, сжалось и смазалось, будто не корабль, а он сам — Лар — оказался в экзо-пространстве. Он едва понимал, что делает, неспособный справиться со своей человеческой природой, когда влетел на мостик, упал на колени рядом с Марго и положил ладонь на её сердце. Оно не билось, пульса не было. Но его другая природа, та, всемогущая и нестабильная, природа флёрсарин знала, что ещё ничего не кончено, и она, как бы ни было это странно, откликалась на его эмоции гораздо сильнее и страдало сильнее его человеческого воплощения. Не только Лар-человек терял сейчас свою возлюбленную, но и Лар-флёрсарин.

Как поздно приходят к нам важные осознания, как жестоко обходится с нами жизнь, когда мы отказываемся от её даров, не замечаем их. Лар обнял Марго, прижал её к себе и стал укачивать, как ребёнка, сидя на полу, прижимая ладонь к её сердцу.

— Компьютер, тут есть медицинская капсула? — услышал он голос Ричарда совсем рядом.

— Есть, — ответил за компьютер Си Мусс, — я уже запустил подготовку… если после такого можно выжить.

Лар вынул стабилизатор, положил его рядом и склонился к уху Марго.

— Не уходи, — прошептал он, — вернись! Если ты уйдёшь, я не справлюсь. Как на Реге, помнишь? Я не смогу без тебя… Звезда моя, мы должны друг другу целую вечность…

По полу пополз туман, и снова прозвучал голос Ричарда.

— Отойдите в сторону… он сделает всё сам.

Си Мусс согласно хрюкнул в ответ, и силуэт его утонул в клубах заполнившего мостик тумана.

***

Один только взгляд на кулон, и в сознании Нины стали восстанавливаться детали — причины тревоги теперь казались настолько очевидны, что она едва ли понимала, как могла обо всём забыть. Как могла настолько забыть себя и потерять связь с реальностью. Что-то пошло не так у Кристины и Бобби, раз она — Нина — видит столь реалистичный сон. Все эти люди, всё это вокруг — ненастоящее. Нина должна была разрушить иллюзию и сделать это прямо сейчас, не сомневаясь, не откладывая. Кто знает, как именно влияет на мозг эта система, этот проклятый вирус. Но ни одна система не работает идеально, и эта ошиблась тоже — это её кулон, не Антона, это кулон её отца и должен быть на её шее. Она сжала кулаки, и сердце невольно ёкнуло — сегодня она видела родителей в последний раз, последний раз говорила с ними. Только вот всё это иллюзии, их давно нет. Очень давно. А этого всего вообще никогда не было. Никогда. Нина прерывисто вздохнула. Она должна была сделать это не ради себя. Ради него. Ради того, чья иллюзия сейчас стояла перед ней с её кулоном на шее.

— Это мой кулон, — уверенно произнесла Нина. — Верни его! — она без сомнений потянулась к кулону, Антон рефлекторно отшатнулся, встречая её взгляд. Нина сделала шаг к нему и снова протянула руку.

Ричард хотел возмутиться, но Нина не слушала его — интуиция подсказывала ей, что нужно исправить ошибку системы, а ошибкой был кулон. Ошибкой системы и их спасением. Антон выставил правую руку перед собой, закрывая грудь, но Нина предвидела это, и вместо кулона, схватила его за запястье. Его рефлексы должны были сработать, система опиралась на них и даже в иллюзию не могла принести информацию извне — Нина снова угадала. Он профессионально освободил руку из захвата, только Нина тоже была профессионалом, и легко перехватила инициативу снова. Между ними завязалась короткая потасовка, на которую Ричард никак не отреагировал. Не попытался их остановить или спасти невесту. Это лишь поддержало и мотивировало Нину. Они иллюзии. Все они иллюзии.

Антон блокировал удары и любые попытки добраться до кулона, но Нина хорошо его знала. Их тренировки не прошли даром. Одна подсечка, один ложный удар, и вот палец цепляется за цепочку, Антон пытается сбросить её руку, но слишком поздно — цепочка рвётся, и всё вокруг рассыпается синими пикселями.

***

Сердце Марго слабо забилось в груди, ресницы вздрогнули, но больше она никаких признаков жизни не подала, и даже когда Лар вернулся в прежнюю форму и убрал стабилизатор в карман, она осталась в том же состоянии.

— Что вы там про медкапсулу? — спросил он, подбирая её на руки. — Куда нести?

Си Мусс жестом указал в сторону коридора. Пока Ричард с другими пленниками выносили трупы и зачищали последствия боя, Си Мусс провожал Тиану в медицинский отсек и исследовал корабль, поэтому без труда и коротким путём провёл Лара к Тиане, а потом отправился помогать Ричарду, решив, что тут справятся и без него. Вот только Лар оказался в полном замешательстве. Отсек действительно был похож на медицинский отсек человеческих кораблей, но создан он был явно не для того, чтобы их лечить. Лар изумлённо и одновременно недовольно взглянул на Тиану, которая сидела на покрытой мшистым наростом кушетке и тряслась.

— Что это такое?

— Тиана пожала плечами и проговорила, всхлипывая.

— Рич… то есть Ричард и этот… иссинианец всё перенастроили тут, — она указала на большую прозрачную полусферу с зеленоватым налётом на серебристых деталях. — Но мне страшно. Я лучше не буду.

— Тебе и не надо, это для неё, — бросил Лар и обошёл полусферу по кругу, снова потыкал какие-то кнопки, разобрал отчёт с небольшой панели, и произнёс, — система... насколько безопасна медицинская капсула… эээ, — он нагнулся, чтобы разглядеть номер, — Б сто двенадцать для человеческого вида?

По отсеку разнеслось шипение, и медицинская система совершенно неестественно то ли прокашляла, то ли прокряхтела ответ.

— Функции нестабильны. Повторите номер капсулы…

— Б сто двенадцать.

— Капсула Б сто двенадцать безопасна для вида Человек, Исса, Эллейн, Ригель, Ауро, — выдала система и голос её сменился неразборчивым шипением.

Лар вздохнул.

— Ладно, — он с сомнением посмотрел на мерцающую сенсорную панель и поудобнее перехватив Марго, нажал значок активации. Полусфера скрипнула и медленно поднялась.

Внутри оказалась на удивление стерильная лежанка из белой кожи, пахнущая лекарствами, и чистые приборы. Лар одобрительно качнул головой и уложил туда Марго, поправил ей волосы, а потом закрыл капсулу и включил режим общего экстренного восстановления. Характерный скрип и щелчок будто отняли его последние силы, и Лар замер, как голограмма бортовой системы, которой забыли поставить дальнейшие задачи. Он смотрел и смотрел сквозь прозрачный корпус полсферы на силуэт Марго, погружённый в собственные мысли. Из головы не шёл вопрос, почему она? Почему именно с ней? Лар не замечал времени, не считал часов, не видел, как очарованно смотрела на него Тиана, как пришёл Си Мусс и стал перевязывать её раны, как явился Ричард.

— Послушай… — Ричард подошёл сзади и по-дружески коснулся его плеча, остановив этим бесконечный бег времени и пространства, будто только что вылил на Лара ведро ледяной воды. — Благодаря тебе она в порядке, у нас есть другие проблемы.

Ричард понятия не имел, какую бурю вызвал в душе Лара этими действиями, и не ожидал, что тот в следующий же миг обернётся и с размаху ударит его кулаком в нос. По-человечески. Просто и точно.

— Ты с ума сошёл? — гнусаво возмутился Ричард, хватаясь за нос, и получил удар в живот.

— У тебя всегда есть другие проблемы, да? И никогда не волнуют те, кто рядом, и что с ними будет! — выкрикнул Лар ему в лицо.

Ричард ощутил зарождающуюся в сердце ярость, хотел сдержаться, но не смог. Подставлять левую щёку, когда ударили по правой, он не собирался — перехватил руку Лара, заломил её ему за спину и прижал его к стене. Как человек Лар не уступал Ричарду по силе, но и не превосходил, а свою вторую природу, Рич отчего-то это точно знал, не станет использовать против него.

— А тебя что, кто-то волнует? — почти прорычал Ричард Лару на ухо. — Только она! Потому что ты её хочешь.

Си Мусс то ли охнул, то ли хрюкнул, но разнимать их не решился — последствия удара головой ещё сказывались на его состоянии. Лар вывернулся. Пара ловких движений, и вот уже Ричард прижат к стене.

— Я её люблю. Это большая разница. Странно, что ты — человек! Не понимаешь этого.

— Сделайте что-нибудь, Си Мусс! — взмолилась Тиана. Её до сих пор трясло, растрёпанные волосы, размазанная по лицу туш, засохшая кровь на губе — в ней теперь мало было от той светской львицы, зато во взгляде больше не искрилась наивность. Лишь боль. Лишь страстное желание выжить и вернуться домой.

Си Мусс развёл руками, как бы говоря: «а что я могу?». Ричард снова перехватил инициативу и в который раз получил по лицу, а потом ещё и ещё. Четвёртый удар Лара остановил компьютер.

— Внимание! — произнёс он, мгновенно решая все их разногласия. — Сбой варп-двигателя. Точка выхода из экзо-пространства через десять секунд.

Лар отпустил Ричарда, поднял взгляд и выругался.

— Какая, к чёрту, точка выхода?

***

Его словно выдернуло из сна. Только что он был офицером-лётчиком, отдыхающим в увольнении с семьёй, а теперь осознал, насколько глупо было в это поверить. Всё вокруг посыпалось синими мелкими кубиками-пикселями — кубики заполнили пространство, стали хаотично перемещаться и менять всё вокруг. Кубиками стало всё. Всё. Кроме неё. Вот только в ней и была проблема. Кулон на её шее блеснул серебром, когда она замахнулась и ударила его кулаком в нос — Антон опешил. Не ожидавший, что бой продолжится, он едва успел увернуться от второго удара, на третий перехватил её руку и вместо того, чтобы ответить, притянул к себе и обнял. Нина попыталась вырваться, и Антону вдруг вспомнился тот момент, когда она так же вырывалась, увидев сон про Флёрсарин и Александру. Так же не понимала, где находится и кто перед ней.

— Мы должны друг другу целую вечность, — слова, сказанные ей тогда, безотчётно сорвались с его губ. От неловкости и от того, как замерла Нина, он ослабил хватку и тихо добавил. — Это я. Всё хорошо. Это правда я. Настоящий…

Глава 7. Переписать невозможное

— Время вышло, советник, — произнёс голос Адама из динамиков устройства связи. — Специалисты по взлому прибудут не раньше, чем через четверть часа. Они очень далеко. Лифты ещё неактивны.

Гидеон бросил косой взгляд на До Хань Линя. Они пытались открыть дверь кабинета Адмирала уже битые десять минут, но всё безрезультатно. Казалось, следовало бы просто выломать её, но их двоих было недостаточно, чтобы открыть адмиральский кабинет — тут не хватило бы и фотонной торпеды.

— Газ ещё там, Адам? — обратился До Хань Линь, упорно подбирая код.

— Система показывает, что да. И… — Адам на той стороне замялся.

— Что? Адмирал жива?

— Пока да, но состояние нестабильно. Системы показывает низкий уровень активности. Просто…

— Что? — не выдержал Гидеон. — Что там ещё?

— Адмирал не одна. С ней советники.

Гидеон и До Хань Линь снова встретились взглядами, на этот раз по-настоящему напуганными. Они помнили, что Терри и Диамант находятся на станции, но даже не думали с ними связываться, свято веря, что те способны постоять за себя.

— Какого чёрта они там делают? — воскликнул Гидеон.

— Не знаю, когда я последний раз слышал о них, они были на другом конце станции, — помедлив ответил Адам. — Судя по данным с компьютера, они отдали всю положенную защиту, включая капсулы кислорода, Адмиралу Картер, поэтому их стало видно с устройств простого слежения. Их биосигнатуры проявлены, но неактивны.

Гидеон втянул носом воздух, и провёл ладонью по лицу, слегка надавив на глаза и потерев их пальцами.

— Убирайте газ оттуда к чёртовой матери! — выдохнул он.

— Гидеон, — До Хань Линь бросил на него взгляд, — как ты предлагаешь им это сделать?

— Советник… — проговорил голос Адама в устройство связи и затих. Ему нечего было на это ответить.

***

Захваченный пленниками корабль Юмаради выкинуло из экзо-пространства и закрутило так, что стало не до внутренних распрей: Си Мусса и Тиану бросило на пол и прижало к стене, Лар отпустил Ричарда, и тот, попав под влияние гравитации, а точнее под почти полное её отсутствие, отлетел в Си Мусса, едва успев выставить руки, чтобы не столкнуться с ним лбом. Судя по всему, во всех отсеках происходило то же самое. Лар закрыл глаза и полностью погрузился в ощущения: его внутренний взор побежал по системам корабля, проводке, корпусу, обшивке — повсеместные сбои, более или менее работоспособными остались только жизнеобеспечение и кое-какие навыки бортового компьютера. Лар выругался совершенно по-человечески, а потом вышел в центр медицинского отсека — каменная глыба в центре урагана, точка спокойствия в окружающем хаосе — он проверил стабилизатор, снова убрал его в карман и раскинул руки в стороны, обращаясь туманом, а затем и своим вторым воплощением. Рубины глаз сверкнули алым, когда от его рук потянулись нити чёрной космически-звёздной энергии, опутывая корабль. Минута, две, три — и вот бешенное вращение прекратилось, режим повышенной защиты отключился, бортовая система вышла из экстренного состояния.

Си Мусса стошнило, сразу после того, как они с Тианой рухнули на пол. Тиана потеряла сознание, и только Ричард, относительно легко переживший эту мини-катастрофу, перевернулся на спину, помассировал виски и попытался подняться на ноги. Но не смог. Корабль тряхнуло, и Ричард снова оказался на полу.

— Попадание торпеды класса С в отсек сброса мусора, — сообщил компьютер, — активирую щиты.

Лар принял человеческую форму и снова выругался.

— Отсюда компьютер не станет отвечать. Я на мостик… — он бросил взгляд на Тиану, — а вы помогите тут друг другу и кто-то должен остаться следить за капсулой с Марго… — он откашлялся, — с Маргаритой.

Си Мусс поднял руку, едва находя в себе силы ответить.

— Я останусь.

Ричард снова встал и отряхнулся.

— А я с тобой. Разговор есть.

***

— Антон, — Нина перестала вырываться и, когда он ослабил хватку, развернулась в его руках, заглянула в глаза. Слёзы потекли по щекам, пеленой застилая всё вокруг, черты лица Антона смазались, и она потянулась к ним рукой, чтобы ощущать его, чтобы чувствовать, что он всё ещё здесь. — Ты тоже был там?

Антон шумно сглотнул. Он тоже плакал и ничего не мог с этим поделать.

— Был, — его хриплый дрожащий голос отозвался в сердце Нины глухой и долгой болью, но она не сразу поняла почему.

«Был». Он там был. У Нины внутри всё перевернулось и стало жечь, будто кто-то поместил в её солнечное сплетение раскалённый кусок металла. Антон был там. Его семья была жива, вся его семья. Они все там состарились, все были вместе. На Земле.

— Боже… — Нина впервые произнесла это слово, хотя не верила в бога и не считала, что в призыве к нему есть какой-то прок. — Они были живы… там… — её голос стал почти неслышен, губы едва двигались. — Твоя семья.

Антон качнул головой и вдруг притянул её к себе, обнимая до дрожи, и Нина ответила ему тем же. Его плечи вздрагивали, рыдания беззвучно рвались из груди, но Нина не отходила, не двигалась и ни на миг не ослабила объятий. Ей самой было тяжело понимать, что она видела своих родителей живыми, говорила с ними, была счастлива с ними… вот только Нина своих родителей не помнила, она их почти не знала. А Антон помнил. И знал.

Кубики-пиксели перемещались вокруг них со звуком песка в песочных часах — голубые и синие, они были размером примерно десять на десять сантиметров, синхронные, точно стайка морских рыбок, и бесконечно непостижимые, как сам океан. Нина не знала, сколько они простояли так, пока Антон, наконец, не отстранился от неё.

— Прости, — он отвернулся и вытер рукавом заплаканное лицо.

— Нет, — Нина обняла его сзади и прижалась щекой к спине. — Это очень тяжело… очень. Я с трудом представляю, как ты это пережил, что ты чувствуешь, как… — она не смогла договорить, голос перестал слушаться.

Он горько усмехнулся, но всё равно почувствовал себя лучше от её слов и смог взять себя в руки настолько, чтобы осмотреться и оценить ситуацию.

— Где мы?

Нина разжала кольцо объятий, но не отстранилась совсем, а взяла Антона за руку, и он благодарно сжал её руку в ответ. Синие пиксели-кубики двигались вокруг них, казалось, хаотичными волнами, будто бы они попали за игровое поле в какой-нибудь онлайн-игре.

— Смотри, — Антон повёл свободной рукой в сторону самой близкой волны, и волна отступила ровно настолько и с той же скоростью, с которой он сделал движение. — Это система. Мы кажется… — он посмотрел на Нину, и она закончила его мысль.

— Внутри Мари?

Антон кивнул.

— Очень на то похоже. Давай попробуем пойти вперёд?

Нина неопределённо качнула головой, скорее соглашаясь, чем отрицая его слова, и они не сговариваясь сделали шаг вперёд. Кубики-пиксели отпрянули от них, несколько раз поменяли оттенки синего, и вдруг расступились, открывая пиксельный проход в неизвестность — точно волны для Моисея в библейской притче.

— Похоже, нам предлагают пройти дальше… — констатировал факт Антон.

— Есть ли у нас выбор? — заметила Нина. — Хотя всё это похоже на какой-то бред.

***

Секунды набатом тикали в голове Гидеона — казалось, не было ни выхода, ни решения.

— Может, у вас есть ещё какое-то особое оружие, советник Линь? Проходить сквозь стены не умеете?

В глазах До Хань Линя мелькнул лукавый огонёк.

— Если б даже умел, как бы я пронёс кого-то с собой? Они-то не умеют… — он хмыкнул. — Кроме шуток. Никто не умеет. Это невозможно, наука и технологии пока не нашли способ проходить сквозь твёрдые предметы.

— Ну варп-то они изобрели, транспортеры те же… — Гидеон оборвал себя на полуслове и отпрянул от двери. Меч До Хань Линя раскрылся, а сам советник занял боевую стойку.

Под дверью что-то копошилось — не живое, плоское и круглое, похожее на памятный медальон. Оба советника могли бы поклясться, что оно вышло сквозь дверь, однако прямо сейчас выглядело вполне реальным и осязаемым. Медальон расправил маленькие лапки и посеменил по полу, Гидеон присмотрелся к его серебристо-металлической поверхности.

— Назад! — выкрикнул он. — Схватил До Хань Линя за запястье и потащил к противоположной стене.

— Что? — не понял советник Линь, но получил в ответ лишь однозначный жест наблюдать, не отвлекаясь.

Медальон прополз от одного края двери к другому, потом вернулся на середину и замер ровно в месте соединения створок, убрал лапки и щёлкнул. В этот же миг его верхняя часть раскрылась, выпуская несколько красных, а затем белых металлических лепестков, образуя нечто вроде примулы в расцветке ягодного мороженного.

— Что это такое? — наконец, выдохнул До Хань Линь.

— Похоже, решение нашей проблемы, — ответил Гидеон, вздыхая почти с облегчением. — Символ хранителей знака КРИ.

— Кого?

Гидеон бросил взгляд на До Хань Линя и отмахнулся.

— Долгая история. Если будет возможность, поделюсь…

Конец его фразы потонул в громком хрусте, который просто не могла издавать такая маленькая вещь, и всё же это была она. Лепестки стали множится — ряд белых, ряд красных, ряд белых, ряд красных — и выпрыгивать по одному, а затем просачиваться в плотное соединение створок двери и исчезать там. До Хань Линь хмурился, наблюдая за всем этим, и всё больше занимал позицию обороны, Гидеон не двигался и, кажется, вовсе не предчувствовал опасности.

— Гидеон! — До Хань Линь дёрнул его на себя, с точностью повторяя недавний жест самого Гидеона, и бросил меч остриём в пол так, что тот встал чётко перед ними. Рукоять меча сверкнула, раскрылась, и распахнула зеленовато-синее защитное поле аккурат в тот момент, когда лепестки, окончательно занявшие свою позицию, взорвались.

Вспышка, огонь и последующий за ними грохот врезались в защитное поле, которое однако не удержало взрывную волну — она ударила в грудь советникам и толкнула их в стену коридора. Стена прогнулась, треснула и обвалилась, открывая огромное пространство станции, простирающееся на много километров вниз. До Хань Линь ловко развернулся, удерживаясь на самом краю, а Гидеон пошатнулся, взмахнул руками и ухнул спиной вниз.

***

На мостике оказалось пусто. Лар решил, что люди и иссинианцы ушли в целях собственной безопасности, но, когда подошёл Ричард, и они вместе разобрались со схемой корабля, оказалось, что все ушли обсуждать что-то в кают-компанию, и там в самый разгар встречи заклинило двери. Кто-то даже отправлял голосовой запрос в медотсек, сначала, чтобы пригласить Ричарда и Си Мусса с собой, а потом, звал на помощь — но компьютер эту информацию не обработал или обработал не до конца. Навигация по-прежнему оставалась неактивна, как и отклик компьютера — узнать от него можно было только общую информацию с открытых баз данных и уточнить состояние корабля.

— Где мы? — Ричард опёрся руками о панель управления и заглянул в смотровое стекло, за которым раскрылась космическая бездна. Никаких объектов рядом не было видно.

Лар сделал то же самое.

— Я не чувствую ничего, и не вижу. Откуда же тогда торпеда?

Они переглянулись. Корабль, остановленный после бешенного вращения, ещё совершал медленные обороты вокруг своей оси, двигаясь против часовой стрелки. Лар не смог бы определить, где они находятся, даже если бы хотел, Ричард тем более, но вот угол обзора изменился, корабль повернулся ещё, и прямо перед ними выплыла сверкающая сфера с внутренней круговой гравитацией — хрустальный подарочный шар, и одно из самых защищённых мест в известных галактиках.

— Разубеди меня, Нейтан, — произнёс Лар.

Ричард покачал головой.

— Быть не может. Невозможно оказаться рядом с ним случайно…

— Возгорание в кухонном блоке, — встрял компьютер.

Лар выругался.

— Компьютер, остановить пожар, — приказал Ричард, тоном, к которому привык ещё на «Ястребе», — вывести изображение объекта прямо по курсу.

— Активирована система устранения пожаров, — ответил компьютер, — второе действие недоступно.

— Хотя бы скажи, что это за объект? — проворчал Лар.

— Компьютер, определить объект можно? — уточнил Ричард.

— Аббревиатура ИЛЛАРИОН. Доступ запрещён.

— Хорошо, — Ричард похлопал ладонью по панели и оттолкнулся от неё. — Компьютер, а можешь замедлить или остановить вращение корабля так, чтобы «Илларион» оставался в поле зрения?

— Да. Выполняю.

Лар встретил взгляд Ричарда и театрально похлопал в ладоши.

— И что?

— Ничего хорошего, — Ричард вернулся к смотровому стеклу. — Ты ничего не заметил? Посмотри на сферу!

Лар обвёл взглядом «Илларион», пожал плечами, но вдруг втянул носом воздух и замер. Внутри то и дело поблёскивали красные огоньки, была полностью активирована система обороны и сняты все защитные механизмы.

— Они отключили защиту?

Ричард задумчиво поджал губы и, помедлив, покачал головой.

— Понятия не имею. Компьютер, доложи о состоянии объекта «Илларион». Что с ним происходит?

Вместо компьютера прозвучала фоновая радиация, и только после этого компьютер соизволил ответить.

— На станции введено военное положение, станция готовится к боевым действиям, предположительно к прыжку и атаке на одну из планет галактического Союза Млечного пути. Полные данные недоступны. Полный ответ на запрос невозможен.

Ричард переглянулся с Ларом и хотел спросить ещё, но компьютер перебил его, дополняя информацию.

— Наше появление не осталось незамеченным. На нас направлены торпеды класса С. Предупреждающее попадание было сделано, до следующего выстрела две минуты.

Ричард тяжело вздохнул и сел в одно из кресел пилотов, Лар обратился к компьютеру.

— Компьютер, на сколько хватит наших щитов?

— На три точных попадания.

Ричард всплеснул руками и приложил ладонь ко лбу.

— На три попадания.

Лар только усмехнулся.

— Всю энергию на щиты, компьютер, — сказал он, — а мы попробуем открыть дверь в кают-компанию.

***

Пиксельный коридор петлял перед Ниной и Антоном и в конце концов вывел их на нечто похожее на скалу над огромным ровным полем. На поле что-то происходило: сначала им показалось, что это просто хаотичное перемещение пикселей, но затем стало ясно, что в этом есть некая система, — прямо на их глазах на пиксельном поле разворачивалась схватка двух человекоподобных фигур. Они меняли состояние: могли рассыпаться кубиками, ускользать, точно песок из горсти, и снова возвращались к человеческим образам. У одной из фигур были сломанные белые пиксели — в этих местах она оставалась статичной и с трудом меняла форму.

— Это Мари, — произнёс Антон.

Нина посмотрела на него.

— Ты уверен, что это не иллюзия? Уверен, что мы не в таком же сне, как до этого?

Антон покачал головой.

— Без всяких сомнений, это Мари. Мы внутри системы.

Стоило ему договорить фразу, как «скала» под ними обрушилась водопадом пикселей — Антон и Нина скатились по ней, как по склону, с которого только что сошла лавина, и оказались прямо перед дерущимися фигурами. Фигуры на мгновение застыли, а потом переглянулись. Та, что была с белыми пикселями, и которую Антон назвал Мари — казалась напуганной, вторая — злой. Нина подумала, что это очень похоже на старые игры, когда компьютеры находились на заре своего развития, а земляне едва узнали, что такое космос вообще.

— Помнишь занятия у мастера Тиссоная? — отвлечённо произнёс Антон. В отличие от Нины он смотрел в самую суть проблемы и потому предугадал следующие события на несколько секунд раньше, чем они случились.

Нина посмотрела на него и вздрогнула, когда он скомандовал:

— В боевую позицию, быстро!

Они стали спиной к спине и тут же оказались в окружении волны пикселей — она прошла перед ними, отрезая на время их от двух пиксельно-человеческих фигур, потом разделилась на две части и, осыпавшись синими фрагментами, оставила Нине и Антону по одному противнику. Далеко не сразу стало ясно, что программа предлагает им их самих — Нине точную копию Нины, Антону — точную копию его самого. Если Антон был прав, и они действительно находились в системе, им светило полное поражение. Нина с ужасом подумала об этом и о том, что система использует все знания МАРИ о них, чтобы уничтожить саму суть их существования. Без дополнительных пояснений и обсуждений было понятно, что бой предстоит тяжёлый. Антон нашёл руку Нины и кратко сжал её.

— У нас чипы, — тихо произнёс он, — программа будет предсказывать каждое наше действие, если вообще собирается вступать с нами в бой.

— Она собирается нас убить, а не вступать в бой, — ответила Нина.

— Согласен. И ей это удастся, если мы будем так стоять. Действуй непредсказуемо, действуй, не думая.

Нина вздохнула.

— Свои советы себе посоветуй, — она взглянула на другую себя, на рыжие волосы, неприятно-ледяной свет синих глаз и вдруг поняла. — Ты думаешь о том же, о чём и я?

Антон улыбнулся уголком губ.

— Проверим, — шепнул он.

Пиксели перестали двигаться, фигура МАРИ и её врага застыли в нескольких шагах от Нины и Антона, другие Нина и Антон встали в боевую стойку, сосредоточенные, не живые. Что-то хрустнуло, сдвинулся кубик рядом с ногой Антона, и программа атаковала МАРИ, набросилась на неё с жестокостью хищника. Созданные ей двойники последовали её примеру. Антон снова коснулся руки Нины, и они одновременно сделали шаг в разные стороны, как в танце, и поменялись врагами, успевая отбить первые удары пиксельных кулаков.

Время зашло на новый круг.

***

Сердце упало вниз, руки схватили воздух, и обломанный край пола, на котором он ещё мгновение назад стоял, пролетел перед глазами. Сверху послышался крик До Хань Линя, металлический скрежет и звук, напоминающий взмахи крыльев огромной птицы, а затем его обхватили за талию — рывок, и их на неопределённое время закрутило по инерции, до головокружения и кровавых пятен в глазах. Но вскоре вращение прекратилось. До Хань Линь держался одной рукой за металлический тонкий трос, а другой подхватил Гидеона, он будто бы мог управлять воздухом, взаимодействовать с ним, как с твёрдым веществом. Только теперь, в плотной сцепке с До Хань Линем, Гидеон узнал, как на самом деле это ощущается, как это — быть мастером боевых искусств. Хотя Гидеон называл бы это — мастером боевых стихий.

Наверху что-то щёлкнуло, и трос начал втягиваться, поднимая за собой и советников. До Хань Линь помог Гидеону забраться обратно на этаж, вынул из пола меч и открепил маленький металлический коробок с кончиком торчащего из него троса. Гидеон покачал головой и усмехнулся.

— Воистину… как это происходит? Каждый раз я узнаю что-то новое о советнике, с которым рука об руку прошёл от начала своей работы в Совете «Авроры». Мы ведь вместе вступили на пост?

До Хань Линь кивнул и улыбнулся улыбкой человека, взгляд которого только что обратился к приятным воспоминаниям.

— Моё оружие завязано на древнем мастерстве, на духовной энергии… Делиться этими знаниями запрещено. Было запрещено до смерти моего отца, но в эти дни таких как я осталось немного, молодые же всё чаще избирают более лёгкий путь.

— Духовная энергия очень похожа на магию, — сказал Гидеон, — по крайней мере для меня это выглядит так.

— Я так и знал, — До Хань Линь вздохнул. — Это первая мысль, которая приходит людям в голову, когда такие как я рассказывают о своём мастерстве. Поэтому «Аврора» никогда не будет использовать технологии, которую использую я, и никогда не даст этому массовое освещение.

— Прошу прощения, — виновато произнёс Гидеон, — и спасибо, — их взгляды пересеклись и мгновенно изменились. Благоприятные чувства, ещё мгновение назад сиявшие в глубине их глаз обратились испугом. Они забыли нечто важное, и забыли настолько, будто что-то намеренно отвлекало их. Оба обернулись к кабинету адмирала и замерли.

Дверь перед ними больше не была дверью, вместо неё образовалась дыра с рваными вывернутыми краями, от лепестков не осталось и следа, а то, что совсем недавно советники определили как медальон, оказалось впечатано в пол до такой степени, что слилось с ним. По другую сторону дыры стоял густой туман, медленно покидавший пределы кабинета.

— Назад! — воскликнул Гидеон.

— Советники! — окликнул кто-то со стороны лестницы, и оба, не сговариваясь, вздрогнули.

К ним на подмогу, запыхавшийся, бежал Адам с двумя масками и каким-то устройством, похожим на трубу с контейнером, наперевес. За ним по пятам шли с десяток ригелианцев. Гидеон не ожидал их увидеть: о том, что команды крейсеров спустятся и будут помогать на базе, речи не шло, а для прибытия техников было слишком рано. Он думал об этом, надевая маску и хотел было обсудить этот момент, когда Адам выдал:

— Лагости Аки здесь, и он ждёт вас, — он убедился, что советники надели защитные маски и устало обвёл взглядом бывшую дверь. — Чёрт возьми! Что вы тут делали?

У Гидеона забивалось сердце от нехорошей догадки — всё, что они пережили в последний час, ощущалось каким-то развлечением. Он не волновался, не переживал, не торопился, когда узнал, что время адмирала истекло, и до маски вообще не беспокоился о состоянии Диамант и Терри. Ему не нужно было спрашивать, чтобы узнать, что До Хань Линь сейчас чувствует то же самое.

— Что это за газ? — ответил он вопросом на вопрос.

— Ригелианцы утверждают, что это газ… простите, название не запомнил, — Адам откашлялся, — в общем, газ, который используют в тюремных камерах для усмирения опасных преступников.

— Воздействует на психику? — уточнил До Хань Линь.

Адам пожал плечами.

— Вроде бы, да…

Гидеон усмехнулся, рассматривая впечатанный в пол медальон.

— У всех свои секреты…

Пока они разговаривали, ригелианцы успели нырнуть прямо в облако газа, собрать его в точно такие же устройства, как был в руках Адама, и зажечь в кабинете свет. Адмирал была без сознания, но жива, благодаря самоотверженной помощи Диамант и Терри, у них самих же едва прощупывался пульс — всех немедленно забрали в медицинский сектор.

— Медотсеки в порядке? — спросил До Хань Линь, когда один из ригелианцев сообщил им о положении дел.

Адам кивнул, наблюдая, как прибывшая бригада медицинской помощи, заносит в кабинет носилки.

— Да, это, слава звёздам, не зацепило, — он перевёл взгляд с одного советника на другого. — Вы не ответите на просьбу Лагости Аки?

— А, — опомнился Гидеон, — да, конечно. А где он? — чувство было такое, будто камень упал с души, и он действительно едва вспомнил начало разговора.

— В переговорной в жилом секторе правой части северного полушария.

Гидеон кивнул, и Адам, наконец, ускользнул помогать ригелианцам и медикам. До Хань Линь посмотрел на Гидеона и хмыкнул:

— У всех свои секреты, а у Чеховой-Штатц особенно, да? Не я один тут мастер козырей в рукаве…

Гидеон кивнул и нервно рассмеялся.

— Кто-то всё ещё способен нас удивить.

***

Ричард и Лар оказались у двери кают-компании одновременно с новым ударом торпеды. Корабль тряхнуло, за дверью послышался отчаянный скрежет.

— Без стабилизатора обойдёмся, — самодовольно заявил Лар и собрался было отрыть дверь силой своей второй сущности, но Ричард вдруг встал преградил ему путь.

— Успеется. Сначала разговор.

Лар отдёрнул руку и обвёл Ричарда взглядом с ног до головы.

— Ну, валяй.

Ричард скрестил руки на груди, прислоняясь спиной к двери.

— Так ты влюблён в Марго?

Лар хмыкнул, покачал головой и развёл руками.

— Ты уверен, что эта тема важнее спасения людей из кают-компании за твоей спиной?

— Брось, они же не умирают, — сказал Ричард, — подождут. А ты не тяни время. Что ты планируешь делать?

Лар в упор посмотрел на него, потом ухмыльнулся.

— Слушай, я могу одним щелчком пальца убрать тебя с дороги и сделал бы это, несмотря на твою гениальную идею со стабилизацией моей силы. Но мне интересно. Зачем ты делаешь вид, что беспокоишься о ней? Я всё про вас знаю. Всё до мелочей. Ты мизинца её не стоишь, и не имеешь права беспокоиться о её жизни.

Ричард ответил ухмылкой на ухмылку, открыл рот, потом закрыл его и покачал головой.

— Не думал я, что она станет тебе об этом рассказывать….

— А она и не рассказывала, — перебил Лар, — я не человек, мне нет необходимости спрашивать, чтобы что-то узнать.

— Копался у неё в голове?

— Иногда это от меня не зависит, — огрызнулся Лар. — Я видел её воспоминания. Случайно. Аур-эсинада хорошее оправдание для твоих поступков, но только в случае с местом, которое ты должен занять по праву рождения, в твоём отношении к Маргарите нет никаких оправданий. Не для меня. Оставь её, не порть ей жизнь.

— Считаешь, что я достоин места командующего, но не достоин этой женщины? — вскинулся Ричард.

— Так бывает, — равнодушно произнёс Лар, — ты станешь достойным наследником своего отца, но ни одну из тех женщин, которых ты считал своими, ты не получишь. Ни ту, которую любишь, ни ту, которую так и не смог полюбить.

Ричард давно разлюбил Марго, и освобождение от Аур-эсинада не помогло ему полюбить её снова, но ему не нравилось, что какой-то пришелец учит его, как поступать в будущем и с кем встречаться.

— А что до неё тебе? Полукровке? — насмешливо уточнил он. — Да, я не любил Марго… может быть, так и было, но прошлого не изменить и не выкинуть из жизни. Мы с детства вместе, я знаю её так давно, что она мне как сестра… думаешь я не имею права знать, какие на неё виды у существа из космоса? Думаешь потому, что я когда-то сделал ей больно, я не имею права на заботу о ней теперь? Я даже не в курсе, знаешь ли, понимаешь ли ты, что такое любовь, что значит любить другого человека.

— Будто бы ты знаешь, умник! — Лар выдохнул, — Ладно. Ты прав. Она мне очень дорога, но будь спокоен, я тоже не стану портить ей жизнь. Теперь я второй принц флёрсарин, а она человек. Между нами никогда ничего не будет.

Внезапное согласие, признание и искренность сбили Ричарда с толку, и он, вместо того, чтобы вступить в перепалку и хотя бы словами отомстить за ту внезапную стычку в медицинском отсеке, пожалел его.

— Но твоя мать, — вспомнил он рассказ Марго, — я слышал, родила от человека. Значит, это не запрещено…

Лар горько усмехнулся и повернулся к нему спиной.

— Моя мать была королевой, а я второй принц. Тот, у кого слишком мало прав, чтобы принимать такие решения. У меня другая задача. Как видишь, моему брату вообще плевать, что со мной будет, лишь бы найти необходимое, лишь бы достать воспоминания матери, её секреты, нужные нашему народу, — он проговорил это на одном дыхании и резко замолчал, обрушивая на них обоих бескрайнюю тишину, будто они внезапно попали в вакуум, где нет ни звуков, ни чувств, ничего. И в этом вакууме между ними образовалась та самая тонкая едва уловимая взглядом нить связи — связи, которая появляется после откровенности, искренности и сочувствия друг к другу.

Ричард отвёл взгляд, выдохнул и произнёс.

— Прости. Я не должен был начинать эту тему, но ты… когда спасал её, ты был по-настоящему напуган. Я подумал…

— Что? — Лар обернулся и посмотрел на него.

Ричард втянул носом воздух, опасаясь и понимания неизбежность этой правды, произнёс.

— Ты должен жить по собственному сердцу, пока у тебя ещё есть жизнь. Мне было сложно раньше это понять, но теперь, мне кажется… — он отмахнулся, не находя слов. — А, ладно. Открывай эту чёртову дверь. Всё остальное потом.

***

Происходило ли это у Нины и Антона в голове или было на самом деле правдой, в этой ситуации не имело никакого значения — удары наносились вполне ощутимые, а враги казались реальнее иных реальных. Так было в тренировочной мастера Тиссоная, только там работала система безопасности, а здесь всё по-настоящему. Никакой страховки. Нина знала приёмы Антона и знала, что может его победить при должном усилии, но тот Антон, с которым она сражалась, оказался совсем не тем Антоном, которого она помнила. Двойник действовал лучше, точнее, быстрее, чем Антон. Система собирала всю информацию и в полную силу атаковала на три направления. МАРИ со сломанными пикселями то и дело рассыпалась на кубики и собиралась снова, случайно подбивая под ноги то Нину, то Антона. Это лишь усложняло и без того тяжёлый бой. Насколько могла оценить Нина, ситуация у Антона с её копией была ещё хуже, чем у неё с его — он то и дело оказывался на полу, а вместе с ним и МАРИ. Ломанных пикселей в ней становилось только больше. Вражеская система предсказывала все их действия и в какой-то момент извернулась так, что Антон пропустил удар в нос и рухнул в гору пиксельных кубиков. Нина в этот момент увернулась от руки его копии, перехватила её за плечо и перевернула, роняя на пол, но больше ничего не смогла сделать. Копия обратилась пикселями, с шорохом ускользнула в сторону и исчезла. Нина бросилась к Антону. Откуда-то она знала, что если они умрут здесь, то это навсегда, сознание не вернёт их обратно на «Илларион». У Антона из носа хлестала кровь, он лежал, не двигаясь, и Нина присела к нему, чтобы проверить пульс, когда шорох повторился. Копия Антона выросла за ней и занесла над головой сцепленные в один кулак руки… Нина спиной почувствовала присутствие двойника, но не успела отреагировать, потому что в этот момент случилось так много вещей одновременно, что Нина смогла понять их только несколько секунд спустя.

Что-то сильнее систем, сильнее пикселей, переплетения цифр и системных кодов всколыхнуло реальность. По пикселям поползли цифры и буквы, и сотни кубиков от занесённого удара крошкой посыпались Нине на голову. Она вскрикнула и пригнулась, уходя с траектории удара, но удара не случилось. Фигура двойника Антона рассыпалась на глазах. Пиксели её, сначала покрытые линией системного кода, вдруг почернели, потрескались, а вместе с ними и все остальные, всё вокруг, включая фигуру вражеской системы — чернота заполнила всё пространство вокруг, и опора под Ниной исчезла. Исчезла и она сама, и тело Антона, осталась лишь бесконечная чёрная бездна, мириады линий системного кода и тусклые очертания силуэта МАРИ.

— Что это такое? — хотела спросить Нина, но изо рта вырвалась тишина. Нина собралась, зажмурила глаза, если они у неё ещё были, глубоко вздохнула и попыталась посмотреть вокруг спокойным взглядом.

Всё, что она могла различить, оказалась МАРИ. На её чёрном, будто прорисованным светящимся контуром, силуэте ещё виднелись сломанные пиксели, в которых — Нина с трудом могла поверить в это — формировался уникальный системный код и растекался линиями повсюду, заполнял и упорядочивал всё. МАРИ была центром этого мира, богом этой вселенной, своего маленького личного космоса, и здесь она принимала решения, и она здесь была и законом и исполнителем. Что бы ни вторглось в МАРИ, что бы ни попыталось вмешаться в её личное пространство, рано или поздно получало по заслугам. МАРИ переписывала код. Прямо сейчас она переписывала свой собственный системный код под себя, захватывая и код вражеской программы. МАРИ прошла этап обучения, адаптировалась и сделала ход конём — ИНРИ-3 ничего подобного не смогла бы сделать никогда. Ни одна программа не могла сравниться с МАРИ: идеальных систем не существовало, но лишь одна могла стремиться к идеальности. Лишь одна.

Нина восхищённо смотрела на МАРИ, пока мир не рассыпался чёрной пыльцой, окунув её в зарево белого света, а затем бросил её в болезненную отвратительно живую реальность. Голова болела, слабость накрывала волнами, сильно тошнило. Рядом закряхтел Антон, шевельнул рукой и перевернулся на спину, Нина попыталась посмотреть на него, но оглушающий звук голоса центрального компьютера заставил её закрыть глаза и замереть от адской боли.

— Отмена военного положения. Отмена старта атаки. Будьте осторожны, активируется система защиты, начат процесс сокрытия боевых орудий. Возврат в положение «инкогнито».

***

Переговорная в жилом секторе выглядела как полукруглая большая комната, часть которой полностью состояла из прозрачной стены и потолка, а вторая была просто белой — в былые времена здесь вставали прекрасные рассветы и закаты, но теперь внешние детали станции обломками скользили вокруг, экраны не работали, система обороны больше не могла уходить в невидимый режим, и за прозрачной стеной виднелись лишь части конструкций и космическая бездна. По центру стоял большой стол в виде изогнутой капли, стулья по кругу, в стене у двери виднелся синтезатор еды и напитков. Лагости Аки смотрел за прозрачную стену, наблюдая, как в свете «Новой Земли» за сплетением конструкций, бороздили космос крейсеры его техников и армии, устраняя последствия боя. У него были хорошие новости, и одновременно с тем многое тревожило его, и он не знал, с чего начнёт, когда Гидеон, наконец, доберётся до него.

— Сияния звёзд… — Гидеон переступил порог, и дверь с шорохом закрылась за ним.

Лагости обернулся.

— Один? — удивился он. — Сияния звёзд и вечного мира…

— Да, — Гидеон прошёл и сел, устало проводя ладонью по лицу. — Мы с советником Линь решили, что ему лучше остаться с другими советниками и адмиралом. Мало ли что.

— Верное решение, — Лагости обошёл стол и, отодвинув соседний с Гидеоном стул, спросил, — позволишь?

Гидеон только кивнул и задумчиво устремил взгляд вдаль. Лагости некоторое время молча смотрел на него, потом заговорил сам.

— У меня новости. И хорошие, и не очень. Поэтому я прибыл так рано.

— Я как раз хотел об этом спросить, — удивился Гидеон и вернул ему своё внимание. В желтизне кожи ригелианца, во вздымающихся перепонках виделось больше человеческого, чем чувствовал в себе даже сам Гидеон. — Ты ответил оперативно. Я предполагал, что техники пребудут не раньше, чем через звёздную декаду, потому что, насколько я помню, Ригель усилил кольцо обороны.

Лагости улыбнулся.

— Да, так бы и было, но ситуация изменилась. Юмаради разбиты, Ауро в плотном оцеплении, хотя кольцо их защиты пока невозможно пробить и шпионы шныряют повсюду, но это определённо победа для Союза и для галактики. Леди Варана и армия Эллейн продолжают зачищать сектор, но это уже скорее похоже на уборку, чем на настоящие стычки.

— Неужели! — Гидеон выпрямился и тут же поник. — Только, боюсь, дело этим не ограничиться. «Аврора» захвачена Ауро, к тому же, я уверен, что Ауро нужно что-то от нас, от людей, и это не закончится… Тем более их шпионы… — он покачал головой. — До Хань Линь так и предположил, когда отправился проследить за должной транспортировкой Адмирала в медотсек, — он угрюмо погладил бороду. — А плохая новость какая?

— «Илларион» так и не ответил нам. Местонахождение его неизвестно, и если… — Лагости прикрыл глаза, — мы опасаемся, что глава Конфедерации в опасности, а вместе с ней и пилоты «Пегаса». «Пегас» сам по себе опасен в чужих руках, а рядом с Октавией может стать объектом массового поражения.

Гидеон невесело усмехнулся.

— Если бы. После всего здесь, я склонен подозревать, что это не «Пегас» в опасности рядом с Октавией, а совсем наоборот. Ауро ищут пилотов «Пегаса» и всё меньше скрывают это.

Лагости склонил голову.

— Гидеон, ты по-прежнему не доверяешь мне?

— С чего ты взял? — Гидеона почти обидел этот вопрос, но склонный к логике Лагости никогда не задавал подобных вопросов без серьёзных оснований, поэтому он поостерёгся показывать свои чувства. Да и такая смена темы вряд ли была случайной.

Лагости вздохнул.

— Когда мы говорили о Ричарде Нейтане… в тот день, после внутреннего конфликта на «Авроре», ты упомянул об «Извлекателе»… это как-то связано с текущей ситуацией?

Гидеон нахмурился. Это было самое сложное в их отношениях, и решение, которое прямо сейчас требовала принять от Гидеона судьба, могло навсегда разрушить их союз.

— Понимаешь, Лагости, я считаю тебя хорошим другом, твоя поддержка и помощь бесценна, но недостаток людей в том, что мы привыкли видеть во всём выгоду и не можем принять бескорыстную оперативную помощь, не додумав себе каких-нибудь ужасов. Я тоже человек. Мы узнали о вас, ригелианцах, чуть больше столетия назад… Скажи, почему вы помогаете нам? Почему с самой первой встречи и до этого дня спешите к нам, будто должны нам без малого целую жизнь?

Лагости прищурился, потом встал и нервно прошёлся по комнате. Кожа его пошла зелёными пятнами, и Гидеон слегка испугался, что разозлил его или обидел настолько, что тому стало плохо. Но оказалось, так сказывается крайне несдерживаемое волнение.

— Целую жизнь... отчасти это правда, в моём случае так точно, — Лагости помолчал немного. — Я открыл тебе многое о моём народе, чтобы доказать, нам можно доверять… но ты прав. Я тоже храню тайны, и думаю, что пора снимать замки с хранилищ древних секретов, — он посмотрел на Гидеона, их взгляды пересеклись. — О людях мы знали давно, с тех пор, как вышли в космос и вступили в конфедерацию. Находясь ближе всех к Солнечной системе, планеты Пояса Ориона полнились слухами о таинственной расе, живущей на единственном райском островке в галактике, и мы не знали, стоит ли опасаться вас или оберегать. Всё изменилось, когда к моему предку явилась королева Флёрсарин. Предок оставил послание будущим правителям, которому нужно неукоснительно следовать для процветания расы и планет… у послания нет ни причин, ни объяснений, лишь краткие указания. Пока живы люди, пока мы оберегаем вас, с нами ничего не случится. Надо ли говорить, как сильно мы перепугались, когда Земли не стало? Дополнительным устрашающим эффектом послужило и то, что на четырёх планетах проснулись веками спящие вулканы прямо в тот момент. Будто бы сами планеты и сам космос говорили нам, что наша связь с людьми особенная.

— И какой великой радостью было найти остатки людей в космосе… — закончил за него Гидеон. — Теперь я понимаю и… верю тебе. И, разумеется, расскажу всё, что знаю, только сначала я бы хотел спросить, — он сел ровнее и на мгновение замолчал, подбирая слова. — В свете того, что ты сказал, есть ли надежда, что ты поможешь нам и с «Авророй»?

Лагости снова отошёл к прозрачной стене и заложил руки за спину.

— Да, конечно, но не раньше, чем мы восстановим эту станцию, — он поднял руку, предполагая, что Гидеон сейчас заговорит о людях, и не ошибся. Тот уже открыл рот, чтобы возразить, — выслушай. Наши шпионы следят за «Авророй», её никто не покидал с момента битвы при Ауро-эс ни в каком виде, если только не были использованы какие-то новые незнакомые нам технологии. «Аврора» вся опутана этими жуткими лианами…

— Но вы забирали людей, — возразил Гидеон, — среди них могли быть носители Аур-эсинада.

— Нет. Мы всех проверяли… правда, — Лагости покачал головой, — прости. Несколько кораблей с людьми пропали. Скорее всего они были захвачены Юмаради и пока не нашлись.

Гидеон помассировал переносицу, прежде чем ответить.

— Значит, у нас кроме «Иллариона», пилотов «Пегаса» и «Авроры» есть ещё одна проблема… пропавшие люди?

— Проблем много, — Лагости вернулся за стол, — но мы справимся. Так написано в послании. Мы сможем это вместе, — он протянул Гидеону руку, и когда тот взял её, закрыл глаза.

Гидеон вздрогнул, не ожидая, что Лагости сделал это не просто так. Что-то горячее возникло в сердцевине их сцепленных ладоней, а потом Гидеон увидел то самое послание взглядом Лагости, а вместе с тем и воспоминание о передаче послания прежним правителем, как Лагости учил человеческий язык, и чувства, которые он испытал, когда человек закрыл его собой от смертельного удара.

— Я, — Гидеон шумно выдохнул и посмотрел на Лагости взглядом полным глубокой признательности. — Я верю тебе. Верю. И расскажу тебе всё.

Глава 8. Чувства, которых никогда не будет

Лар щёлкнул пальцами, и его правая рука обратилась туманом, который скользнул под дверь, в плотное сцепление её конструкции, и усилием, неподвластным обычной человеческой руке, раздвинул створки — для Лара это действительно не стало большим делом, он даже не ощутил напряжения. Туман рассеялся, вновь становясь человеческой рукой. Там, за дверью люди и иссинианцы замерли одновременно, будто кто-то остановил время. До этого момента они, хотя и слышали, кто помогает им, слабо верили, что смогут увидеть его вживую. Но вот он перед ними, настоящий, живой, существующий в этом мире так же, как всё остальное. Их лица и позы, застывшие где-то между испугом и удивлением здорово повеселили Ричарда, и он хотел уже было отпустить какую-нибудь шутку, но не успел. Компьютер в который раз за последнее время перебил его.

— Все системы, кроме жизнеобеспечения, отключены. «Илларион» активировал тяговый луч. Всем членам команды приготовиться к посадке.

— У нас тут трупы! — выкрикнул кто-то из толпы.

— Что такое «Илларион»? — послышалось с другой стороны.

— Пост главы конфедерации, — прохрюкал чей-то переводчик, — и нам бы лучше туда не попадать. Мало ли чего подумают, ещё нас преступниками объявят.

— Только не со мной, — проворчал Лар и прищурился. — И тем не менее… — Ричард поймал его взгляд, задавая молчаливый вопрос, но Лар только развёл руками. — Вернёмся на мостик, надо посмотреть, что с «Илларионом». Если он вернулся в норму, будем думать, а если нет… у нас проблемы.

— Ты не можешь сбросить с нас тяговый луч? — скептически уточнил Ричард.

Лар поджал губы и, сорвавшись с места, пролетел мимо него.

— На. Мостик!

***

Лагости Аки недвижимо слушал Гидеона до самого конца, потом устало опустился на первый попавшийся стул.

— Я слышал об этом. Давно. Об «Извлекателе». Но мы не вмешивались во внутренние дела людей, а с внешней стороны… уничтожение планет никогда нам не грозило. Райские островки, вроде Земли, находились в лучшем случае в соседней галактике. Если всё это так, если Ауро дошли до такого…

— Что подсказывает твой опыт и знания, Лагости? — тихо спросил Гидеон. — Ты знаешь несоизмеримо больше меня… Сейчас, решив рассказать тебе это, я понадеялся, что ты сможешь помочь. Прояснить ситуацию.

Лагости коснулся пальцами перепонок и покачал головой.

— Мы слишком молодая раса, чтобы судить о таком, Гидеон. Ты и без меня предположил, что пилоты «Пегаса» лишь случайные винтики в целой системе или ключи к чему-то, чего без них не достичь. Причина, очевидно, кроется не в них, не в людях или самих Ауро, а в глубинах прошлого. Может быть, в том ужасном памятном конфликте-противостоянии Акустико и Ауро, на заре создания конфедерации… Это опасно, это слишком масштабно, чтобы сейчас… — он замолчал, не находя подходящего человеческого слова.

Гидеон хмыкнул.

— Предлагаешь нам в это не лезть?

Лагости вздохнул.

— Предлагаю заняться тем, что пока в наших силах. Помочь «Новой Земле», а потом разобраться с «Авророй», защитить Ригель и галактику от Аур-эсинада или хотя бы попытаться, — он задумчиво посмотрел в сторону и достал рабочий планшет. — Кстати об этом, — Лагости открыл какой-то файл и развернул его в голографическом режиме. Над экраном планшета замерцало видео с лаборатории, в которой учёный-ригелианец вставал на одну маленькую платформу, тут же исчезал с неё и появлялся на другой, расположенной в двух метрах от первой, потом одна из платформ втягивалась в пол, и тот же учёный без всяких вторых платформ перемещался внутри лаборатории в разные места с одной точки. Без сбоев. Без ошибок. Без травм.

— Что это? — Гидеон поднял взгляд на Лагости Аки, опасаясь верить в то, что видит.

— Мои учёные взяли технологии Ауро и улучшили их. Транспортировка живых существ теперь возможна даже без платформ приёма. Только в одну сторону, правда. Мы это сделали, благодаря твоим рассказам о спасении с «Авроры». Мы структурировали знания, написали код, совместно с Акустико разработали варианты технологий, и вот… это последние успешные опыты. У нас получилось, и мы используем это в решении вопроса с «Авророй», если ты не против. Устройства запущены в массовое производство.

— Хочешь сказать, ты позволишь установить это и в корабли «Новой Земли»? Во все корабли?

— Во все, — заверил его Лагости. — В транспортники, боевые корабли, крейсеры и пилотируемые исследовательские шаттлы, на станции и планеты. Мы не Ауро. Эти технологии стоят того, чтобы пустить их в массовое производство. А ещё я прихватил с собой оружие и вакцины, блокирующие любое проявление Аур-эсинада. Пребывание Ричарда Нейтана в нашем медицинском центре, пусть и короткое, дало нам знания, опыт и необходимые материалы, чтобы начать производить это лекарство… Видишь, Гидеон, от нашего общения с людьми одни плюсы.

— Чёрт возьми! — воскликнул Гидеон, — если б я был адептом объединённой веры, я бы сказал, что тебя и До Хань Линя мне послал сам бог. Вы как две шкатулки с сюрпризом. Ещё что-то?

Лагости тихо рассмеялся.

— Я не всемогущ.

***

— Компьютер, — бросил Лар, едва появляясь на мостике, — запроси связь с «Илларион».

— Отказано, — без промедления отозвался компьютер.

— Что ты сделал с кораблём? — насмешливо уточнил Ричард, вошедший следом. — Твоя сила сломала ему мозг?

— Знаю не больше тебя… — не разделив его ехидства серьёзно сказал Лар, а потом вздохнул и наклонился, чтобы заглянуть в смотровое стекло. «Илларион» перед ними был совершенно обыкновенный, от прежней ситуации не осталось и следа.

— Компьютер, дай сводку по «Илларион». Что с ним происходит? — снова спросил Лар.

— Возвращение к повышенному уровню защиты и скрытности, данные недоступны, проходит сбор повреждённых кораблей, данные недоступны, на станции ведутся технические работы, данные недоступны.

— Почему корабли были повреждены? — удивился Ричард. — Акустико ведь готовились к какой-то атаке.

— Произошёл сбой системы. Атака была отменена.

— Компьютер, есть ли возможность выйти из притяжения тягового луча? — встрял Лар, не позволяя Ричарду снова задать компьютеру вопрос. — Мы не принадлежим «Иллариону», зачем мы им?

— Тяговый луч безопасен. Выйти невозможно. Контакт установлен. Связь будет доступна после прибытия.

Лар и Ричард переглянулись, одновременно недовольно вздохнув.

— Ладно, подождём и посмотрим, чего от нас хочет это светило галактики, — проворчал Лар и, с размаху усевшись в кресло пилота, скрестил руки на груди. Ричард бросил на него косой взгляд и усмехнулся.

***

Октавия ходила из стороны в сторону по тому самому саду, где, казалось, совсем недавно, миг назад для её бесконечной жизни, она в первый раз принимала Нину и Антона. Нина, находившаяся на «Илларионе» теперь, была совсем другой — что-то безвозвратно ушло из неё, и Октавия знала что. Было ли это облегчением или тяжёлой утратой? Она не находила в себе сил ответить на этот вопрос. Сейчас её больше занимало другое.

После успешного разрешения ситуации с «Пегасом», она запустила проверку всех систем, запросила перепись Акустико, находящихся на «Илларионе», отправила пострадавших техников в медицинский сектор, а пилотов «Пегаса» на их корабль, и только тогда получила важное сообщение — тяговые лучи притянули корабль кочевников Юмаради. Только вот какое дело, кочевники на этом корабле все оказались мертвы, зато осталось около трёх десятков живых людей и почти столько же иссинианцев, а с ними, что вызывало крайнее недоумение, полукровка флёрсарин. Это настолько шокировало Октавию, что она потребовала привести полукровку немедленно, а остальных отпустить. Но он не согласился. Это было неприятно и в то же время любопытно — будь на его месте кто-нибудь другой, Октавия наверняка попыталась бы применить силу, но флёрсарин, пусть и полукровка, был слишком силён, чтобы ссориться с ним впустую. К тому же она сама знала лишь об одном полукровке, и была уверена, что не ошиблась на его счёт. Пришлось договариваться. Октавия ждала невыполнимых требований, а он всего лишь попросил помощи для людей, которые прибыли с ним, свободы иссинианцам, и полной охраны, сопровождения и лечения для трёх его спутников. Это было ещё одной любопытной странностью, и Октавия, в желании поскорее с ним встретиться, согласилась на всё. Она отдала приказ подлатать корабль Юмаради и отпустить на нём иссинианцев домой, тем более, что по сведениям от ригелианцев и эллейн, за планеты Исса как раз велась последняя ожесточённая борьба, и помощники там точно не помешали бы. Людей же посадили на транспортник конфедерации, чтобы доставить их в колонию на Ригеле, а заодно и обменяться товарами с ригелианцами. С последней просьбой всё вышло немного сложнее, но всё же Октавии хватило власти, а Акустико знаний и умений, чтобы двум женщинам, за которых так просил полукровка, оказать медицинскую помощь, а мужчину разместить в подходящем помещении и предоставить возможность перемещаться по станции после всех необходимых проверок его состояния.

Октавия как раз смотрела на них через экран монитора. Женщин уже увезли, и мужчина с полукровкой стояли на посадочных платформах, прощаясь с маленьким иссинианцем. Си Мусс. Октавия знала его, в кругах техников и инженеров он был хорошо известен. Он к собственному удивлению узнала и мужчину — Ричард Нейтан, нашумевшая история с внутренним конфликтом на «Авроре», последующим лечением у ригелианцев и побегом… если не сказать похищением. Интересная подбиралась компания. Октавия не могла пропустить такую информацию, но и игнорировать необходимые защитные протоколы тоже не стала: принять их было её желанием, и, надо сказать, желанием опасным, потому что она узнала и полукровку. Сын Са-О-Ри, человек избавившийся от Аур-Эсинада, человеческая женщина, похитившая его и… пилоты «Пегаса». Какая невероятная встреча. Подозрительно невероятная. Октавия сверкнула огненными радужками глаз и щёлкнула пальцами, оставляя в воздухе тихий металлический звук — точно кто-то дёрнул струну на одном из старых музыкальных инструментов.

— Где же ты? — она обернулась, ожидая увидеть голубые искры, но не нашла даже их.

Голубой мотылёк, исполняющий все её желания, не откликнулся на её зов. Центральный компьютер мог без труда заменить его, но с мотыльком было намного удобнее, с ним можно было скрывать что-то важное или наоборот услышать что-то необходимое, не давая о себе знать и не оставляя следов в системе. Октавия соединила два указательных пальца напротив ключиц, скрытых под металлическими пластинами, и обратилась надрывным ритмичным мотивом.

— Где он? — слышалось в нём. — Всем постам, всем, кто меня слышит, где… — звук, который она выпустила из своего горла, не смог бы перевести ни один переводчик, но так звучало имя её верного друга, её мотылька.

Мгновение тишины, и вот на неё ворохом посыпались ответы с самых разных уголков «Иллариона». Никто не знал, где мотылёк. Никто его не видел с самого сбоя, и ни одна система не могла его обнаружить. Они даже просканировали внешнюю сторону, опасаясь, что мотылёк случайно вылетел в космос и остался там, но везде была пустота.

— Ищите! — бросила Октавия и тут же обернулась, потому что в этот момент дверь сада раскрылась, и в начале аллеи биохимических растений появилась высокая тёмная фигура.

Лар, не меняя человеческого облика, однако крепко сжимая в кармане стабилизатор, уверенно прошёл до самого конца и, остановившись в четырёх шагах от Октавии, произнёс с лёгким поклоном:

— Си Де Ра…

***

— Мари… — настороженно окликнул Антон, когда они с Ниной вошли на мостик. — Мари?

— Я вас слышу, капитан, — ответил её голос.

Нина отвернулась, заметив слёзы на глазах Антона, и коснулась спинки кресла второго пилота. Как приятно было вернуться сюда.

— Как странно быть здесь после всего, — прошептала она, — всё такое… такое настоящее и родное.

Антон сел в своё кресло, потянулся рукой к штурвалу, но в последний момент передумал и вместо этого поставил локоть на панель управления, а потом закрыл лицо ладонью. Его плечи вздрогнули.

— Мари, — Нина сжала спинку кресла так, будто это было единственным, что держало её на ногах, — с тобой всё в порядке?

— Более чем, лейтенант Леоновенс.

— Тогда в чём дело? Обычно ты много говорила, комментировала ситуацию, а сейчас отвечаешь односложно, молчишь и даже не замечаешь, что наше состояние нестабильно. Учащённое сердцебиение, чувства, о которых ты ничего не знаешь… вот это вот всё.

МАРИ очень долго молчала, а потом тихо, надрывно, почти как человек, произнесла.

— Вы правы. Я ничего не знаю о чувствах.

Она так резко замолчала, что Нина и Антон невольно переглянулись. Если бы они не знали, чей это голос, они бы решили, что с ними говорит женщина, которая едва сдерживает слёзы.

— Что ты имеешь в виду? — взволнованно уточнила Нина, отпуская кресло.

— Я система. Я не знаю, как это объяснить.

— А если бы ты была человеком? — Антон посмотрел туда, где небольшой прожектор мерцал отблеском голубовато-зелёного света, прожектор, из которого обычно появлялась голограмма МАРИ. — Чисто гипотетически, что бы ты сказала в этом случае, если бы была человеком.

— Я бы сказала, что мне горько, — МАРИ сделала многозначительную паузу, — и стыдно признавать, что я предала вас, что не справилась и заставила пережить столько боли. Из-за меня вы потеряли свои семьи второй раз.

Антон не смог говорить. Он вскочил с кресла, сжав кулаки до побелевших костяшек пальцев, и прошёл к выходу, но у двери резко остановился и несильно стукнул кулаком по стене. У Нины слёзы текли по щекам, но она не чувствовала их, лишь испытывала щемящую нежность, боль и любовь к той, кто не был и никогда не будет человеком.

— Знаешь, — хрипло произнёс Антон, — Мари, — он шмыгнул носом, — людям бывает больно от того, что кто-то… покидает их навсегда… — голос его сорвался и стал надтреснутым и тихим, — но те, кто уходят… на самом деле всегда остаются рядом. Пока мы их помним, — Антон вытер кулаком лицо, не оборачиваясь, не желая знать, что чувствует Нина. Это было невыносимо тяжело, и двойного испытания, казалось, он просто сейчас не вынесет.

— Вы спасли мне жизнь, — сказала МАРИ, — без вашей поддержки я бы не справилась. А я принесла вам столько боли. Вы жертвовали жизнью ради меня, а я… я ничем.

Слова такие по-человечески живые, звучащие холодным безэмоциональным голосом МАРИ, рвали душу в клочья. Нине отчаянно захотелось её обнять, но за невозможностью этого, она бросилась к Антону и обняла его со спины, прижалась к нему и разревелась. Он обернулся, обнял её в ответ и тоже не смог сдержать слёз. Так они и стояли, не в силах отпустить этот разговор, не в силах выдохнуть это чувство, которое ни один из них не смог бы сейчас охарактеризовать. Слёзы лились из них освобождающим потоком, и от того они не сразу заметили, как маленький прожектор проскользил по потолку и выплеснул пучок света прямо рядом с ними. Голограмма МАРИ прорисовалась сначала голубыми полупрозрачными пикселями, а затем превратилась в молодую женщину с завитками тёмных волос, медовыми глазами, в которых будто бы плескалось солнце, и в платье цвета моря, воздушном и невесомом. МАРИ шагнула ближе к своим пилотам и, подражая их позам, обняла обоих, как могла бы обнять старшая сестра.

Они не почувствовали её, не смогли коснуться или ощутить её присутствие, но увидели. Они увидели это. Одно только знание, что МАРИ так поддерживала их, так стремилась к ним, что не только преодолела системный код более сильной программы, но и попыталась понять их чувства, которых у неё никогда не было и не будет, вызвало новые слёзы, а вместе с ними и чувство благодарности. Чувство, которое обрело название, и которое объединило их навсегда.

***

— Вижу, переводчик не понадобится, — с усмешкой, присущей ей, заявила Октавия и пошла сквозь аллею к скамейке из сплава метала и камня. Она села и расправила длинный шлейф своей юбки. — У вас какая-то миссия, Ларсион ук Сол?

Лар пошёл следом и остановился подле неё, не желая садиться, хотя она недвусмысленным жестом предложила ему это. О, нет. Ему хотелось видеть её лицо, глаза, каждое движение, которое она сделает.

— Вы смеётесь надо мной? — серьёзно спросил он. От его привычной дурачливости и ехидства не осталось и следа, здесь он был полноправным флёрсарин и сыном своей матери. — Вряд ли для вас стало секретом, что я провёл на Реге много лет после того, как на нас с матерью напали кочевники.

— Кочевники… да, — Октавия снисходительно склонила голову. — Я вижу даже то, что вы стали вторым принцем. Похвально. Естественно, я спросила из вежливости. У меня есть информация обо всём, что меняется в пределах действия моей власти… или почти обо всём, однако, информацию я добывать умею. И всё же большая неожиданность и удача, что сегодня вы стоите передо мной.

— Мы никогда не встречались, — возразил Лар. — Большая удача? С чего бы? Разве не с вашей подачи кочевники Юмаради напали на нас?

— С моей?

— Когда мой корабль вывели из строя над Регой, я успел узнать у одного кочевника, прежде чем отправил его на корм космическим моллюскам, будто это «Илларион» заплатил им. Будто глава конфедерации отправила убийц по следам моей матери.

— О… — Октавия вскинула голову, — неужели? Что ж, да, я действительно платила наёмникам, но отнюдь не кочевникам, объявленным преступниками в двадцати секторах конфедерации, и отнюдь не для того, чтобы убить вас. Я хотела, чтобы они помогли вам добраться до меня. Я должна была помочь обрести сосуд для сохранения знаний вашего народа, об этом мы договаривались с Са-О-Ри. Если ты был с матерью, отчего же не знал, о цели её миссии? — Октавия отвернулась и повела плечом. — Я не успела. Вас захватили кочевники, отправленные Ауро. Твоя мать нужна была главе дворца Ак-Ауро. Большего мне неизвестно.

Лар недоверчиво мотнул головой.

— Мать ничем не делилась со мной, но её смерть была ударом для всего народа. Чем докажете свои слова?

Октавия снова посмотрела на него.

— Что ж… Да, иногда я думаю, что вселенная знает больше нас, космос более умён, чем мы хотим думать… — она медленно встала. — Ещё полгода назад я бы сказала, что у меня нет доказательств, но сегодня они есть. Недавно я отправляла пилотов одного исследовательского крейсера, людей, с разведывательной миссией на Ауро-эс… Информация, которую они доставили, была пугающей, но в то же время полезной, и особенно запись личного дневника одной человеческой женщины. Эта женщина была в камере с твоей матерью… она видела, как они убили её. Информация не полная, но это факт, который нельзя оспорить. Ауро убили её. Если я в чём и виновата, так это в том, что не стала помогать, что положилась на всесильную природу Са-О-Ри.

— Или ваши обещания были обманом!

— Нет! — воскликнула Октавия. — Я хорошо относилась к ней, но она знала слишком много, и так было ясно, что однажды с ней что-то случится, что кто-то позарится на эти её знания Верховного Хранителя Флёрсарин.

— Знания невозможно услышать тем, кому они не предназначены, их нельзя записать, нельзя распространить. Если они окажутся на носителе, то всё непременно сложится так, что их услышит лишь тот, кто должен.

Октавия усмехнулась его пылкости.

— Ну вот, а говорите, мать не делилась с вами ничем.

— Это базовые вещи, — возразил Лар.

Октавия склонила голову, а потом снова посмотрела на него.

— Так вот послушайте меня, принц. Ауро зачем-то нужны вы и люди... Кто бы не стал Хранителем ваших знаний, будьте уверены, Ауро найдут способ их извлечь, или уже нашли.

— Для чего Ауро люди я знаю, а вот зачем Ауро мы? Что мы можем им дать, кроме силы, которую сами не можем использовать? Кроме бездны, в которой невозможно существовать никому? У нас даже нет знаний, она унесла их с собой, и спрятаны они на самом деле или канули в безвременье, кто знает? Я склонен думать, что всё напрасно.

— Ауро опасны. Они преследуют цели, о которых я, к сожалению, знаю слишком мало. Я собираюсь им помешать, и я собираюсь всё это выяснить. И особенно, зачем им понадобились пилоты «Пегаса» и…

— Что? Что вы сказали? — перебил Лар, не сумев скрыть своих чувств.

— Пилоты «Пегаса»…

Лар поперхнулся.

— Так вы знаете пилотов «Пегаса»? Лично? Они летали на миссию?

— Да, — Октавия уже догадалась, что он сейчас скажет ей. — Они прямо здесь. Что? И вам нужны тоже? Какова вероятность, что два обычных человека будут так популярны во всех секторах конфедерации?

Лар кивнул, не веря собственным ушам.

— Они здесь? Серьёзно? Они моя миссия, я искал их, но вызвался сначала помочь своим спутникам…

Октавия загадочно улыбнулась.

— Не кажется ли вам, что слишком уж плотные связи между Флёрсарин, Ауро и людьми?

Лар пожал плечами.

— Спросите что полегче. Всю вселенную будто притягивает к ним, вы видите сами, и я должен познакомиться с ними... точнее с одним из них, Нину я уже знаю. Если это возможно… Кстати, со мной люди, которых они хорошо знают, насколько мне известно.

Октавия повела рукой в сторону двери.

— Да. Это так. Сопровождающий вас человеческий мужчина уже отправился к ним. У вас есть личное устройство, я передам информацию о пилотах «Пегаса», чтобы не задерживать этот разговор.

Лар извлёк из складок одежды небольшой планшет, вручённый ему Акустико после полной проверки.

— Вот.

Октавия взяла планшет, коснулась его запястьем, и после небольшой загрузки вернула обратно.

— «Пегас» и пилоты в технических отсеках. Дорогу найдёте?

Лар покосился на неё, ожидая подвоха, но не ощутил его и вежливо поклонился.

— Без проблем. Си Де Ра, Октавия. Только… — он посмотрел ей в глаза, — я бы хотел выразить надежду на новую встречу. Разговор о моей матери не окончен.

— Я жду вас в любое время, — сказала Октавия, щёлкнула пальцами и исчезла в солнечной вспышке.

***

Нина не могла бы с точностью сказать, как долго они стояли так, обнимаясь, но вот накал эмоций постепенно спал, МАРИ исчезла, и объятия сами собой разжались. Антон убрал выпавший локон Нины за ухо и печально усмехнулся.

— Это был увлекательный аттракцион, но, похоже, нас ждут дела…

— Да, — Нина посмотрела ему в глаза, ожидая, что он поцелует её, но Антон лишь коснулся указательным пальцем её щеки и пошёл к панели управления.

— Мне тут советник Донаван кое-что оставил… — сказал он, опускаясь в кресло первого пилота, — от Джона Фрамера. Я хочу, чтоб ты послушала это.

— Дневник? — Нина вернулась к своему креслу. — Кроме маминого был ещё и его?

— Да, — Антон извлёк устройство, переданное ему Гидеоном. — Понимаю, что после всего, что мы там увидели, может быть тяжело, но лучше сейчас… там ничего особенного, просто, думаю, тебе надо знать, а я… — он потёр покрасневшие глаза, — пойду умоюсь.

«…мне казалось тогда, что Леоновенс и Нейтан сошли с ума», — запись началась далеко не сразу. Антон уже вышел, когда до Нины после длительного шипения, шороха и треска донесся голос её приёмного отца. Сердце сжалось, но она больше не могла плакать, слёз просто не было, лишь сухость в глазах и щемящая тоска. — «Эмилия… я звал её тогда Милли, нравилась мне, но она заняла позицию, с которой мне было тяжело смириться. Лео и Кристофер решили, что с Джеймсом что-то не так, а Милли согласилась, горячо согласилась… я не мог поверить, ведь это звучало настолько глупо и странно, что мы с Чеховым лишь посмеялись. А потом произошла эта ссора, и мы по-настоящему разошлись… Нас бесило это нелепое обвинение, а они будто нарочно спорили с нами до драки…

Если бы я мог тогда знать, насколько они правы. До меня начало доходить намного позже, когда я уже женился, а Кристофер привёз домой Елену, я почти сразу заметил перемены, а вскоре уже не мог не обращать внимания, как странно и недальновидно ведут себя Томпсон и Елена. Я не знал, что и думать, даже подозревал её в измене, но всё оказалось гораздо хуже. Я решил поближе сойтись с Томпсоном, подружиться с ним… я знал, знал, что происходит, и не мог это доказать. Сейчас, я уверен, что перемены, которые происходят наверху, это их рук дело. Нужно быть предельно осторожными, насколько возможно. Каждый из нас может пострадать… и предупредить Чехова перед тем, как… »

Нина спрятала лицо в ладонях и слушала-слушала. Джон говорил о её назначении, об отце Ричарда, о Елене Нейтан, о матери Антона, урождённой Нейтан, говорил о Лео и Эмилии, о семье Чеховых и о том, какие прогнозы даёт Совет на будущее… Прогнозы не оправдались, они оказались гораздо хуже любых предположений. Нина резко встала, когда голос в устройстве снова сменился шипением и треском.

— Мари, — обратилась она, — подготовь воду в бассейне, я хочу поплавать.

— Запрос отклонён, лейтенант Леоновенс, — категорически заявила МАРИ, заставив Нину удивлённо взглянуть в сторону её мини-прожектора. — Капитан просил вас выйти в кают-компанию, у нас гости.

— Гости? Кто?

— Наследник командующего космической станицей «Аврора» Ричард Нейтан и второй принц флёрсарин Ларисон ук Сол.

Нина недоверчиво усмехнулась.

— Ты снова сломалась? Или так и не починилась? Какой Ричард Нейтан? Какой Ларсион ук Сол?

— Я не сломалась, — в компьютерном голосе МАРИ, Нина не могла ошибиться, прозвучала улыбка, — это правда. Ричард Нейтан, Ларсион ук Сол, Маргарита Лабуле и Тиана Блумфилд прибыли на станцию «Илларион» сутки назад и после прохождения необходимых процедур были определены в отдельные подходящие им помещения. Двое из них сейчас находятся на «Пегасе».

Нина больше ничего не стала спрашивать и пулей вылетела с мостика.

***

Кристина и Бобби весело болтали в медицинском отсеке, выделенном специально для них. На «Илларионе» всё было сделано для удобства Акустико, но они без труда могли менять отдельные помещения под временные нужды — так и теперь вместо плавных белых линий, отражающих звуки, помещение преобразилось в некое подобие привычной для людей больничной палаты, хотя в очертаниях коек, приборов и освещения всё ещё угадывался прежний дизайн.

— Видел новости? — спросила Крис, передавая на соседнюю койку выданный ей Акустико планшет.

Бобби взял его.

— Да, и… — его следующие слова утонули в звуках открытия двери.

Как и во всех помещениях, оборудованных для людей, сюда вело две двери. Сначала заходили в одну, которая плотно закрывалась за их спинами, прежде чем в пространство между дверями пускали кислород — здесь людям можно было снимать защитные костюмы — и только после этого открывалась вторая. В палату, как её прозвали Кристина и Бобби, ввезли две капсулы с прозрачным верхом, и Крис ахнула, немедленно узнав спящих там девушек. Медики Акустико извлекли обоих из капсул и уложили на две оставшихся койки, подключив им аппараты наблюдения, один из медиков включил переводчик:

— Они скоро проснуться, их жизни ничего не угрожает, нужен лишь отдых и восстановление.

Крис посмотрела на Бобби, но он и в половину не был шокирован так, как она. Маргариту и Тиану он попросту не знал или, по крайней мере, не знал лично, он лишь был удивлён, что на «Илларионе» оказались ещё какие-то люди.

— Это твои подруги? — спросил Бобби, когда Акустико покинули их.

Крис хмыкнула.

— Если бы. Просто хорошо их знаю. Странно, что они здесь… — она внимательно посмотрела на Марго, потом скрестила руки на груди и осторожно легла на собственную подушку, уставилась в потолок.

Бобби смотрел на её профиль, покусывая внутреннюю сторону щеки, на растрепавшиеся светлые волосы и чёрные отросшие корни в проборе, на заклеенное пластырем плечо, и всё больше понимал, что в тот момент на «Гауссе» вовсе не шутил с ней. Он мог только поворачивать голову: из-за сломанного бедра и выскочившего колена, ему трудно было не только сидеть, но и двигаться, однако ради неё ему хватило бы сил вытерпеть что угодно.

— Крис, — он улыбнулся, когда она посмотрела на него. В её глазах сверкали огоньки гнева и азарта, заставляющие улыбаться ещё шире, — после всего, что мы пережили, ты ведь уже можешь честно признаться, что влюблена в меня?

Крис закатила глаза.

— Да иди ты, — и снова отвернулась, пряча довольную улыбку.

— Да нет, я не о том… Крис, так ты выйдешь за меня?

Крис снова бросила на него взгляд, на этот раз скептический.

— Ты видел, что там творится? На КРИ и вообще? Не неси чушь!

Бобби даже привстал, сморщившись от боли — в ногу будто вставили раскалённый металлический стержень. Может быть их отношения, построенные на обоюдных шутках и подколах, были его ошибкой? Может быть, стоило быть серьёзнее, обходительнее… Она ведь нравилась ему. Нравилась с самого начала.

— Я серьёзно. Я не шутил тогда. Я хочу разделить с тобой путь среди звёзд… Кристина!

Она всё-таки улыбнулась ему.

— Я подумаю, ладно. Поговорим потом.

***

— В это сложно поверить, — услышала Нина голос Антона за несколько шагов до двери кают-компании, и тут же остановилась так резко, будто врезалась в невидимую стену от прозвучавшего следом голоса.

— Такие вот дела, — произнёс Ричард Нейтан.

Нина втянула носом воздух, сжала и разжала кулаки, прикрыла глаза, давая себе несколько секунд, чтобы успокоиться, потом выдохнула и на новом вдохе прошла оставшееся расстояние до двери. Её появление произвело взрывной эффект: Антон посмотрел на неё, Лар и Ричард одновременно вскочили с мест, и только Лар поклонился, как кланялся ей прежде. На том корабле в пустоте. И как кланялся его брат, встречая её на поле цветущих примул.

— Нина Леоновенс, — произнёс Лар, — прежнее обращение неактуально, ведь так?

— Да, — Нина улыбнулась. Несмотря на то, что с Ларом ей почти не пришлось общаться, она всё же ощутила тепло и радость от встречи. — Я рада вас видеть, но разве флёрсарин могут узнавать людей в лицо? Откуда вы знаете, что это я?

— Некоторых близких людей я могу узнавать на уровне чувств или следуя простой логике, — сказал он. — например, цвет волос я вижу прекрасно.

Нина улыбнулась ещё шире, Антон убрал волосы пятернёй назад и почесал затылок.

— Давайте уже все сядем обратно и поговорим по-человечески. Что вы вскочили?

Лар, безмолвно соглашаясь с ним, пересел на соседний стул, чтобы освободить Нине ближайший. Ричард не пошевелился, только смотрел на Нину виновато и одновременно восторженно, будто только что увидел редкое и очень красивое явление. Нина, заплаканная и чуть растрёпанная, красивой себя не считала — она взялась за спинку стула и подняла на Ричарда вопросительный взгляд. Ей не хотелось с ним говорить, даже здороваться… только не сейчас. Всё так сильно изменилось, что объясняться с ним не осталось ни сил, ни смысла.

— Я, — произнёс он голосом человека, спешащего высказать свои чувства, чтобы не растерять остатки решимости, — наша последняя встреча была не очень…

Нина вздохнула и перебила его, не дав ему подобрать подходящего слова.

— Наша последняя встреча состоялась совсем недавно, в обсерватории флёрсарин. Ты спал, я смотрела и говорила с Марг… мадам Лабуле. Принц не даст соврать, — она улыбнулась Лару. — Сядь, пусть прошлое останется в прошлом.

Ричард хмыкнул и, наконец, вернулся на место.

— Марго сказала мне тоже самое.

Нина села, Антон обвёл всех взглядом и хлопнул в ладоши.

— Так. Если все решили свои личные вопросы, перейдём к главному. Ваше высочество… — он посмотрел на Лара, но тот поднял руку в просьбе замолчать.

— Так, господа. Давайте условимся. Я Лар, и обращайтесь ко мне как к человеку, по имени, пожалуйста, лучше даже на «ты».

Все переглянулись и покивали, соглашаясь с его предложением.

— Хорошо, — продолжил Антон, — Лар, ты говоришь, что у тебя миссия сопровождать и защищать нас до цели, так? Но мы сами пока понятия не имеем, что это за цель, и где она.

— Я тоже мало что знаю, моя миссия следовать за вами. Известно только, что там, где ваша цель, хранятся и знания моей матери, они важны мне и моему народу.

Нина молча слушала их и старалась не смотреть на Ричарда, который не сводил с неё взгляда, нервируя этим и Антона. Сам Антон пытался собраться с мыслями, поглаживая пальцами край стола, и слишком показательно делал вид, что ему всё равно, кто и как смотрит на Нину. Лар наблюдал за этим с любопытством и восторгом, как иной человек наблюдает за событиями очередного увлекательного сериала.

— Если твоя цель информация, — сказал Антон, — я могу гарантировать, что доставлю её тебе. Не вижу нужды сопровождать нас, мы отлично умеем маскироваться, прятаться и… — он улыбнулся, вспоминая МАРИ, — и адаптироваться. Помощь такого, как ты, понадобится на «Новой Земле», и помощь понадобится Ричарду, когда он будет возвращать себе пост командующего «Авроры».

— Что? — Ричард вскинул голову, отвлекаясь от своего занятия. — Что ты сказал? Но я… я думал, когда Марго очнётся… то есть, я хотел сказать… я думал, нас будут судить.

— Ну, — Антон пожал плечами, — презумпцию невиновности никто не отменял, и потом обвинений мы выдвигать не будем. «Авроре» нужен командующий, и это не мои слова, советник Донаван сказал мне это в нашу последнюю встречу. Ты законный командующий после Кристофера, и ты займёшь это место.

Ричард недоверчиво покачал головой.

— Я не смогу, — он сложил руки на стол перед собой и опустил голову, — я столько всего… как меня примут люди после того, что я сделал. Отец погиб из-за меня, и он… он был моим настоящим отцом, ведь так? Как мне смотреть им в глаза?

— О, поверь мне, — усмехнулся Антон, — после того, что пережила «Аврора» из-за Томпсона и Елены, тебя будут носить на руках.

— Из-за кого? — у Ричарда отвисла челюсть.

— Скину потом всю информацию… — ответил Антон. — Акустико раздали планшеты внутреннего пользования, в том числе и тем, кто в больнице. Только не знаю, по одному на человека, или на двоих… Если у тебя своего нет, потом пойдём в медицинский сектор, я скину на чей-нибудь планшет, или можешь у Кристины спросить. Она вроде бы там же, где и Марго.

Нина ошарашенно покачала головой, прикладывая ладонь к щеке.

— Когда ты всё это успел узнать?

— Ну… — Антон коснулся указательным пальцем места на левой руке, где был чип, — есть у меня тут один информатор…

Нина улыбнулась и ничего не сказала, зато сказал Лар.

— Я не могу изменить свою миссию, мой долг следовать за вами, — его слова прозвучали почти приговором. Всё время пока они говорили, он наблюдал за ними: у него никогда такого не было, но так хотелось, как же ему хотелось быть с ними, быть свободным от своей второй сущности, взять за руку Марго и быть с ней, как человек, так же сидеть за столом, смеяться, шутить… — исполнение долга прежде всего, я связан обязательствами как второй принц. Всё остальное не в моей власти.

— Будущее всегда в нашей власти, — сказал Антон, глядя не на Лара, а на Нину, — всё в нашей власти, кроме прошлого. Слушай своё сердце.

Лар мельком взглянул на Ричарда, потом на Антона и ухмыльнулся.

— Вы что, братья?

— Нет, — заверил Ричард, ожидая от Антона подтверждения, но тот легко стукнул пальцами по столу, будто сыграл трезвучие на пианино, и медленно произнёс.

— Вообще-то да.

Ричард изменился в лице и поперхнулся.

— Что?

***

Крис проснулась от странного шуршания рядом и открыла глаза. В тихом пиканье приборов, в механическом звуке движения медицинских аппаратов, под тихий храп Бобби и лёгкое дыхание Тианы, она слышала что-то ещё. Кряхтение? Попытки заговорить? Стоны? Она осторожно села на постели, скидывая с себя белую простыню — её аппарат повернул за ней скруглённую продолговатую голову, мигнул два раза зелёным и встал в прежнее положение.

Койки всех четверых были расположены в один ряд: у стены спал Бобби, дальше стояла койка Крис, рядом с ней лежала Марго, потом Тиана — оставшуюся часть помещения занимали выступы разной длинны и высоты, будто бы вытекающие из противоположной стены. У изголовья коек виднелись высокие прорези, подобие окон, выходящие на открытую зону «Иллариона», на его дороги и аллеи с круговой гравитацией, на то, что Акустико называли «сады» и на прозрачный корпус, за которым простирался бескрайний космос. Почти всю стену напротив окон занимала та сама дверь.

Крис вгляделась в полумрак помещения и затаила дыхание. Марго тоже сидела на койке, но её аппарат неустанно контролировал её, проверял состояние, касаясь то плеч, то головы, попеременно мигая оранжевым и жёлтым.

— Мадам Лабуле? — произнесла Кристина.

Она даже не думала, что так сильно напугает её. Марго вздрогнула, так, что съехала с койки, хотела встать, но ноги, которыми она уже довольно давно не пользовалась, не удержали её, и она соскользнула на пол. Крис, позабыв все свои прежние чувства, вскочила и кинулась ей помогать. Вспыхнул свет, проснулся Бобби, за ним Тиана — совместными усилиями они подняли Марго обратно, уложили, но ни заговорить, ни объясниться им не удалось. Открылась дверь, и на пороге появился Лар, Ричард, а вместе с ними Нина и Антон.

Нужно было обсудить все детали, разобраться, наконец, друг с другом, кто и в чём виноват, простить друг друга, если возможно, и принять решение, что делать дальше. Это была очная ставка, в которой — хотя ни один из них в тот момент об этом не знал — решалась судьба не только их жизней, дружбы, чувств и отношений, но решалась судьба человечества, многих других рас и, может быть, даже самой вселенной.

Глава 9. Выбрать правильный путь

— Это факты, им невозможно не верить. Отрицать — да, а не верить не получится, — Антон прошёл по кухонному блоку «Пегаса» к встроенному в стену шкафчику, достал оттуда ополовиненную бутылку Аурианского виски, которое захватил ещё с КРИ, и с горкой налил в прозрачный бокал с тремя гранями, а потом поставил его перед Ричардом Нейтаном. Тот сидел, опираясь локтями на стол так, чтобы удобно сжимать в ладонях собственную голову — пальцы запущены в волосы, глаза прикрыты. — Если бы я мог соврать тебе хоть немного, я бы так и сделал, — добавил Антон по-дружески хлопнув его по плечу, — но это правда, от неё никуда не деться и через неё нужно пройти.

Ричард мотнул головой.

— Мир, который я знал, даже не существовал. Я стал причиной смерти родного отца и помогал убийце, которую считал своей матерью. Как через это пройти? — его голос почти затих на этом вопросе, и он поднял голову, встречая взгляд Антона.

Между ними повисло молчание, нарушаемое лишь звуками приборов. Свет горел только над синтезатором, и его тусклые лучи едва достигали стола — Антон почти не видел лица Ричарда, зато отчётливо видел призрачные блики в его глазах, из головы не шёл их разговор в медицинском отсеке. Новости, как хлёсткие удары судьбы, личные победы и поражения, потери и ссоры, — всё это открылось и всё это было отпущено, потому что они, так или иначе, оставались двоюродными братьями и не учитывать этого не могли. Антон не мог. Он считал своим долгом помочь Ричарду справиться, как и Нина, которая решила то же самое в отношении Марго, Тианы и Крис. Она осталась с ними, Антон же увёл Ричарда с собой, но не только ради него, а по большей части для того, чтобы не оставаться в одиночестве. Лар тем временем не остался ни с кем, он отправился обсудить кое-что с главой конфедерации и подумать, ему хотелось побыть одному.

— Как через это пройти? — повторил Ричард и, схватив бокал, залпом выпил его до дна.

Антон опомнился, отбрасывая ненужные сейчас размышления и воспоминания. Они с Ниной знали больше всех, но тем не менее и их не обошли неприятные и удивительные известия, о которых нельзя было не думать.

— Я не знаю как, но знаю, что это необходимо. Ты командующий, «Аврора» в опасности, и ты нужен ей, ты нужен совету и КРИ.

Ричард покачал головой.

— Я не смогу. Я этого не достоин, не заслуживаю, я ничтожество… — он сжал руку в кулак и не сильно стукнул ей по столу, а потом встал. — Кто угодно подходит лучше.

Антон горько усмехнулся.

— Кто угодно подходит лучше, а нужен ты.

Ричард прошёл по кухонному блоку из стороны в сторону, потом всплеснул руками.

— Как ты можешь? Как можешь так спокойно обо всём говорить? Ты добился успеха, у тебя уже всё хорошо, задачи выполняются, проблемы решаются, а я… я даже не совсем понимаю, кто я.

— Ты… — Антон вздохнул, — сын Кристофера Нейтана, племянник моей матери, мой брат и, наконец, ты наследник семьи, которая много десятилетий стояла у руля «Авроры». Всё, чего ты сейчас боишься, от чего отказываешься, у тебя в крови.

Ричард взволнованно сглотнул, но тут же отмахнулся и снова сел.

— Легко тебе говорить…

Антон налил ему ещё, сел рядом и позволил себе помолчать какое-то время, прежде чем найти достойный ответ.

— Знаешь, почему Кейт не стала возражать против твоей деинициации?

Ричард хмыкнул.

— Потому что я всё равно должен был стать командующим?

— Нет. Потому что пилотам таких крейсеров как «Пегас» и «Ястреб» нужны пилоты способные выстоять в любых условиях, в первую очередь психологически. Командующему всегда есть на кого опереться, и кому его подстраховать, а пилотам нет. Ладно, я не хочу сравнивать, кому из нас легче, кому тяжелее, я просто покажу тебе кое-что… — он тяжело вздохнул и произнёс чуть громче. — Мари, воспроизведи в голограмме прямо передо мной всё, что мы пережили с Ниной внутри системы от её первого пробуждения дома до момента, когда мы очнулись здесь, на «Илларионе»…

— Последнего момента нет в видеоформате, запросить данные у станции «Илларион»?

— Да.

— Выполняю.

И снова на какое-то время наступила тишина. Ричард молча потягивал виски, Антон ждал, и вот, рассекая полумрак кухонного блока, маленький прожектор вверху вспыхнул голубым, скользнул в центр и выбросил в воздух пучок пикселей, которые постепенно сформировались в картинку. Антон прикрыл глаза. Счастье, которое он испытал тогда, приносило сейчас великую боль, но и великую радость — он пережил это, с ним это случилось! Да, жестоко было показывать им живых родителей, но одновременно с тем и великодушно. Великодушно позволить им почувствовать, как это быть с ними снова. Великодушно. Антон усмехнулся про себя, не зная, почему продолжает говорить и думать о некоторых системах, вроде МАРИ, как о людях, но и найти другого слова в этой ситуации не мог. Да, сердце нещадно болело, но в противовес боли вставала благодарность, согревающая, уютная…

— Прости.

Антон не сразу понял, что МАРИ закончила трансляцию, и они уже несколько минут сидят в полной тишине.

— Прости, — повторил Ричард, — это ещё хуже. Это, чёрт возьми, ещё хуже… но я всё равно не могу, просто не знаю как.

— Как что? — уточнил Антон.

Ричард допил остатки виски.

— Как быть с «Авророй». После всего, что вы рассказали, дело кажется безнадёжным, да и ты не пойдёшь со мной.

— Скорее всего нет, хотя я планирую вернуться на КРИ, — сказал Антон, — но, если быть честным, наши пути давно разошлись, Рич. У тебя есть Марго, которая, как оказалось, та ещё штучка, Тиана, которая очень неплоха в дипломатических отношениях, и Лар. Да и на твоей стороне КРИ и совет, а это очень много. Со связями Гидеона, будет не сложно найти поддержку.

Ричард провёл ладонью по волосам.

— Не знаю. Даже если всё так, как ты говоришь, и «Пегас сможет подбросить нас на КРИ, что делать дальше? Раньше всё было как-то понятно, определённо, а сейчас…

— Командующему есть на кого опереться, и у него всегда есть, кому его подстраховать, - напомнил Антон. – Тебе не нужно делать всё в одиночку, Рич, как и мне.

Ричард посмотрел на него и печально улыбнулся.

- Попробую довериться твоему совету… выбора у меня всё равно нет.

***

Следуй за своим сердцем.

Лар дождался, когда Акустико перестали следить за ним, принял свой другой облик и заскользил, незамеченный никем, в сторону технических отсеков.

Сердце.

Было ли оно у него? Имел ли право такой как он чувствовать это сердце? Прислушиваться к нему? Жить?

Его силуэт, окутанный чёрным плащом, застыл у массивной многоуровневой двери, за которой стоял остроносый «Гаусс». Ещё до того, как «Илларион» возомнил себя убийцей планет, «Гаусс» довели до ума, оставив напоследок лишь небольшие детали: доработка внешнего корпуса и внутренние мелочи в интерьере — работа над ним продолжилась сразу после проверки всех систем станции и велась до сих пор. Только не прямо сейчас. Акустико по своей природе не нуждались в сне, но им необходим был отдых, и несколько раз в межгалактических сутках они позволяли себе отдохнуть, приостановить важную работу и разойтись по своим делам. Подумать только, их было меньше, чем людей, и даже гораздо меньше, чем флёрсарин, однако они жили так активно и ярко, что любой посторонний, оказавшийся на «Илларионе», мог решить, что жизнь здесь бьёт ключом, а население составляет не меньше миллиона особей. Лар задумался об этом, прежде чем обратиться туманом и спустя мгновение появиться прямо перед «Гауссом». Он осмотрелся, ещё раз использовал способности, чтобы точно никого не пропустить, и переместился снова.

На этот раз внутрь корабля.

«Гаусс» стал первым исследовательским крейсером, созданным для людей, который практиковал одиночное управление. Он на порядок отставал от «Пегаса» и на два порядка от «Ястреба», поэтому внутри местами выглядел не так презентабельно, как многим хотелось бы. Акустико попытались сохранить его первоначальный внешний вид, доработав только техническую часть: заменили проводку, электрику, электронику, все важные детали на более современные, а дизайн, устройство отсеков, кают и мостика оставили. Так что дополнительные отсеки, включая варп-ядро или, например, отсек с защитными костюмами, были по-прежнему похожи скорее на узкие продолговатые шахты в нижней части корабля, чем на помещения, в которых можно спокойно работать. При этом мостик, кают-компания, кухонный блок и помещение с картой детализации выглядели вполне приемлемо и почти не отличались по удобству от аналогичных помещений на «Пегасе».

Лар узнал об этом за какие-то доли секунды, коснувшись обшивки стены, в которую ненароком врезался в темноте. Он, к своему неудовольствию, переместился в нижнюю часть корабля и плутал там несколько минут, пока, наконец, не плюнул и не вернулся к человеческому облику. Так стало гораздо легче, и он без труда забрался по вертикальной лестнице в шахте наверх, к кают-компании и мостику. Там его ждал ровный пол, свободный коридор, где можно было выпрямиться в полный рост, тусклый свет автоматического освещения и несколько запертых дверей. Где нужная ему, он знал — чувствовал её, как чувствовал любые остатки присутствия матери. Створки двери разъехались, скрываясь в стенах, и Лар ступил в необъятную бескрайнюю темноту. Дверь закрылась, он прошёл с десяток шагов наощупь, и тогда карта детализации отреагировала сама — в паре метрах от него вспыхнула микроскопическая сверхновая, показавшаяся его человеческому глазу просто сверкнувшей в луче пылинкой. Но Лар знал, что это нечто большее, и не остановился. Сверхновая стала расти, снова вспыхнула и, осыпавшись звёздными искрами, обратилась силуэтом королевы флёрсарин. Са-О-Ри.

— Моя королева, — Лар подошёл к ней остаток пути и, невольно обращаясь своей второй ипостасью, опустился на колени. Её призрачная рука коснулась его головы.

Зрелище, если бы кто-то увидел его со стороны, было невероятным, захватывающим и нереальным. Два призрачных силуэта, мантии которых летят по неощутимому ветру, в окружении звёздной космической бездны, стоят недвижимо и в то же время так выразительно, что невозможно не признать в них живых существ.

— Здравствуй Лар, я вижу, ты нашёл свой путь, произнесла Са-О-Ри, и голос её разнёсся потусторонним эхом.

Лар поднял голову и потянулся к её руке, чтобы поцеловать, как в прежние времена, но ладони поймали лишь воздух.

— Я следую долгу, это мой путь. Ты говорила так сама, — уверенно ответил он.

— Да, — согласилась Са-О-Ри, — но следовать долгу для нас, значит следовать за собственным сердцем.

Лар вдруг почувствовал, что больше не может удерживать образ флёрсарин и вернулся к себе-человеку, поднялся на ноги. Сомнение, которое она поселила в нём этими словами, ни шло в сравнение ни с одним из тех, которые случались с ним прежде. В человеческом облике Лар был выше матери, плотнее её по виду и структуре — теперь в помещении карты детализации не осталось ни одного флёрсарин, только человек и призрак. Призрак, каким на самом деле Са-О-Ри и была — последние остатки её силы.

— Я не могу, — Лар покачал головой, — брат считает, я должен найти воспоминания, те знания, которые ты не успела передать ему, потому что не была готова.

— Я была готова, — возразила Са-О-Ри, — просто не могла это сделать.

— Не могла? Как это? Всё было готово, но ты, зная это, отправилась в смертельно опасную миссию? Ты это имеешь в виду?

— Да, — она улыбнулась, — ты прав, всё было готово. Всё. Кроме твоего брата. И, судя по тому, что ты говоришь, он не готов до сих пор. Он так и не понял, что для получения этих знаний, для того, чтобы стать следующим хранителем, нужно самому добраться до этих знаний, пойти им навстречу, а он… он до сих пор ждёт, что кто-то принесёт ему их. Следовать долгу, значит следовать за собственным сердцем, Лар, и сердце твоё не ведёт тебя к знаниям. Судьба? Может быть. А сердце — нет. Ты на верном пути, ты свой путь обрёл, а твоему брату ещё предстоит сделать выбор. Подумай об этом.

— Даже если путь по сердцу ляжет в противоположную сторону от знаний? Мне всё равно идти туда?

— Да. Как когда-то один человек, не испугавшись существ из далёкой вселенной, протянул им руку и сказал… Как когда-то давно твой отец доверился существу, пугающему его, а потом смог его полюбить и тоже сказал… Как мириады звёздных зим назад двое из расы, о которой сейчас не время и не место рассказывать, сказали друг другу… так и ты уже сказал это кому-то…

— О чём ты?

— «Мы должны друг другу целую вечность»… — мечтательно ответила Са-О-Ри, — серьёзная клятва, Лар. Клятва, управляющая вселенной и создавшая её. Эта клятва звучит вокруг тебя из уст разных существ и людей, всё идёт в определённую точку, к определённым людям, и сходится на них. Разве ты не заметил?

— А-а-а, — Лар склонил голову и усмехнулся, — а я-то всё думал, что это за сила притяжения работает на пилотах «Пегаса». Так это ты, ты всё подстроила?

— Я не создатель и не демиург, мой дорогой. Я лишь настроила нужные струны вселенной, чтобы всё сработало так, как надо, когда механизм будет запущен. И вот он запущен, и всё работает, я права?

Карта детализации вдруг щёлкнула, вспыхнул свет, и образ Са-О-Ри растворился, а на её месте возникла Октавия Асмирату.

— Я, конечно, не в состоянии уследить за флёрсарин, который слоняется по «Иллариону», — размеренно и высокомерно произнесла она, — но вполне могу засечь внеплановую активность любой из систем на станции.

Лар хмыкнул. Он не расстроился, что его прервали, но почувствовал простое человеческое раздражение — мать, скорее всего, мало что ещё могла ему сказать, но само откровение, которое он получил здесь, не предполагало появления посторонних. Лар надеялся, что останется со своим открытием наедине.

— Я и не надеялся скрываться слишком долго, — почти огрызнулся он, — я не делаю ничего незаконного, лишь хотел посмотреть.

Октавия любопытно изучала его лицо.

— Что вы увидели?

— Мою мать.

В глазах Октавии вспыхнуло и погасло пламя, и она отступила на несколько шагов.

— Хорошо. Я, в целом, и не собиралась нарушать вашего одиночества, а напротив пришла просить помощи…

— Помощи? — удивился Лар.

— Я потеряла своего Мотылька. Как видите, я могу найти и заметить, что угодно на станции, но его не нахожу… Вы поможете мне?

Лар пожал плечами.

— Давайте попробуем. Где его видели в последний раз?

***

Во дворце Ак-Ауро стояла ужасающе-глубокая тишина. Казалось, в неё можно провалиться, как в бездну, или задохнуться ей, как опасным незнакомым газом без цвета из запаха. Вириус Ли стоял на страже у дверей кабинета главы и не хотел знать, что происходит внутри, но знал и боялся, что гнев главы распространиться и на него. Опыт с внедрением новой системы в систему врага провалился и никто не знал почему: ожидания были самыми радужными, вероятность ошибки стремилась к нулю, но система отключилась, сигнал пропал, и учёные теперь не могли с уверенностью утверждать даже то, что коды доступа не потеряны, что системам Ауро ничего не грозит.

Барнибил Эс приказал казнить четверых, ещё двоих убил лично, особенно досталось его близкому помощнику Бариусу Ти, но Вириус Ли ничего не знал, он лишь охранял, и если какая информация и доходила до него, то привычнее и безопаснее было об этом молчать. Только страхов и волнения при этом никто не отменял, и сейчас эфир в прозрачной голове Вириуса беспокойно бился о внутренние стенки, а сам он дрожал от предчувствий и неясных вибраций, исходивших от стен. Вириус уже знал, что за всем этим последует, но надеялся, что всё ещё может обойтись… если следующие несколько минут пройдут спокойно, всё будет хорошо.

Он ошибся. План его судьбы не предполагал спокойствия.

Вириус вздрогнул, потому что вместе с мыслью о спокойствии открылась серая дверь в конце короткого широкого коридора, в котором он стоял, и впустила командующего флота с личной стражей. Акари Эс был братом главы, но даже у него вряд ли имелся в запасе хотя бы один аргумент против гнева Барнибила, тем более, если Акари Эс сам оказался здесь так скоро — дела хуже, чем можно было предполагать. Вириус, соблюдая протокол и тщательно исполняя свои обязанности, проверил у всех коды доступа и нажал кнопку открытия двери. Прямо в стене образовались очертания входа, затем камень покрылся пикселями и растворился — командующий и стража прошли внутрь, и пиксели вернулись, вход стал закрываться, постепенно отрезая Вириуса от звука их шагов и тихих, но чётких приветствий.

У него было меньше секунды, чтобы решиться на невозможное. И он решился.

Вириус дождался, когда последние пиксели начнут преобразовываться в стену и вдавил кнопку длинным нажатием. Одно из преимуществ и хитростей технологий Ауро было в том, что они, скрываясь за флёром высоких технологий, встраивали в сложные системы и процессы детали настолько базовые, что любой техник со стороны вряд ли сразу мог распознать, в чём состоит весь фокус. На сверхсекретных объектах наряду с биометрическими замками, стояли электронные и механические, а заодно использовались разного рода скрытые рычаги, перед которыми даже опытные преступники терялись. В конфедерации давно привыкли взламывать сложные схемы, но когда дело касалось простой логики, никто не мог соревноваться с Ауро — никто, до появления людей. К счастью, люди мало навещали их до недавнего времени, люди… странные, удивительные и всё же так похожие на них существа.

— Разве я разрешал тебе говорить?!

Вириус так сильно погрузился в размышления о людях, что дёрнулся от прозвучавшего голоса, поскользнулся на ровном месте и чуть не упал — эфир в его голове пошёл пузырями — он со страхом осмотрелся и снова уставился на дверь. Никого не было, а голос главы, который Вириус в задумчивости принял за чей-то оклик, шёл из-под двери. Там, у самого пола пиксели встали не до конца, что без слов сообщало ему — у него получилось, он сможет услышать разговор, пусть это будет стоить ему жизнь, но он должен знать их судьбу.

— Ты злишься, потому что не получилось, — прозвучал голос командующего так близко, что без сомнений можно было сказать: он стоит прямо с другой стороны двери, — а не потому что Бариус сделал что-то не так. Он служил тебе верно сотни лет, ты должен отменить казнь.

— Я её отменил, Акари, — прозвучал ответ Барнибила Эс. Его голос дрожал от гнева, но он не лгал. — Бариус не умрёт, но я позвал тебя не за тем, чтобы говорить о нём. Я хочу, чтобы вы отключили все системы планет, кроме Ауро-эс. На неё направляем все ресурсы, и всю защиту. В мастерской-лаборатории мы исполним задуманное.

В кабинете наступила тишина, и не та, что витала в воздухе до этого, а хуже. Гораздо хуже. Она проникла и в коридор к Вириусу, заставляя его замереть вместе с эфиром, который блестяще-глянцевой смолой застыл внутри него.

— Вообще все? — после минутного молчания переспросил Акари. — Даже эту? А как же дворец Ак-Ауро? Как же тысячи Ауро, работающие и проживающие на других планетах?

— Небольшая потеря во имя великого будущего, — бросил Барнибил Эс. — Я позволю вам вывезти свои семьи и тех, кого посчитаете нужным, но никакой публичности, никакой паники. Я рассчитываю на твоё благоразумие, Акари. И да… дай знать этим двоим на человеческой станции, что пора действовать… ты понимаешь, о ком я говорю. И отправь отряд, сделай что угодно, только поймай мне этого полукровку! Найди мне его! Лучшая пища для цветка, как и его мать.

Вириус прислонился к стене рядом с кнопкой, затаив дыхание, и тут же вытянулся по стойке, когда дверь открылась, и командующий со стражей почти вылетели в коридор. Они стремительно направились к выходу, но когда кабинет главы закрылся, остановились.

— Я знаю, что ты слушал нас, — Акари Эс не смотрел на Вириуса, но ему и не нужно было смотреть. Вириус едва не потерял сознание от страха и потому с трудом смог разобрать его следующие слова. — Сияния звёзд и вечного мира, мальчик. Да поможет нам космос, да пребудет с нами свет звёзд, — Акари всё-же обернулся и встретил взгляд Вириуса без всяких сомнений и превосходства, а потом вдруг поклонился. Поклонился, не просто соблюдая акт вежливости, а будто был не чужим человеком, близким родственником или братом, и Вириус, преисполнившийся благодарности, поклонился ему в ответ.

***

Нина долго общалась с Кристиной, Марго и Тианой — Бобби в их разговор почти не лез. Они обсудили прошлое, будущее и настоящее, ещё раз прошлись по основным важным моментам прошедших событий и, наконец, перешли к весёлой болтовне, Бобби только и оставалось удивляться, как женщины могут прощать друг друга и становиться близкими подругами после одного-двух эмоциональных разговоров. Нина хотела поддержать Кристину, но и Марго тоже, которая за время пребывания у флёрсарин стала ей близка, с Тианой же она нашла язык прямо сейчас, и их прошлые разногласия были забыты. Удивительно, как менялась Тиана, когда ей не нужно было поддерживать образ высокомерной красотки: она была дипломатичной, остроумной и местами смешной. Да, она ещё испытывала чувства к Антону, но больше не скрывала, что именно по просьбе Ричарда стала встречаться с ним, и не могла отрицать, что так, как Антон смотрит на Нину, он не смотрел ни на кого. Нина в этом сомневалась. Вообще с того момента как они очнулись после выматывающей пиксельной битвы в компании с МАРИ, Нина сомневалась во всём. Антон будто не придавал особого значения тому, что произошло между ними, будто бы не понимал, что их миссия, война и дела не единственные темы, которые стоило бы обсудить. Но он молчал. Со стороны казалось, что времени катастрофически не хватало, что их постоянно носит по звёздным волнам судьбы, но стоило Нине замедлиться, как она поняла — это совсем не так. На то, что мы действительно хотим, всегда есть время. Вот и сегодня они договорились встретиться, когда в медицинском отсеке все лягут спать, чтобы пойти на «Гаусс» и проверить свои догадки насчёт карты детализации — ни слова о личном, ни слова о том, что тогда случилось. А ведь до встречи с Ричардом, Ларом и другими, пока их проверяли и лечили, у них было много времени наедине, а он не сказал ни слова, даже не поцеловал её ни разу по-настоящему. Может быть, она поспешила? Может быть, Антон и правда, добившись своего, потерял к ней интерес?

Голографический браслет чипа появился над запястьем, сообщая, что пора уходить, и Нина, распрощавшись со всеми, замкнула шлем защитного костюма, вышла в коридор, где её уже ждал блестящий двухместный шаттл.

Антон ждал её в техническом отсеке «Гаусса» с ключами доступа. Акустико, суетившиеся там, позволили им войти — они только что вернулись с перерыва и были чем-то очень взволнованы и что-то искали, но Нина сразу поняла, что с ней и Антоном это не связано.

— Что они ищут? — спросила она, твёрдо решив, что будет вести себя так, будто ничего не происходит. Если ему этого хочется, она не станет ничего требовать и ничего ждать, но как же это тяжело. Как, чёрт возьми, тяжело!

— Глава конфедерации потеряла какой-то объект, кажется, того голубого мотылька, который нас встречал в первую с ней встречу, — Антон открыл шлюз и первым вошёл на корабль, Нина больше не стала ничего спрашивать.

Вспыхнуло верхнее освещение, подсветились шахты, ведущие в дополнительные отсеки, и двери, в одну из которых совсем недавно вошёл Лар. Конечно, сейчас ни его, ни Октавии на корабле не было: приход Нины и Антона был заранее согласован, и Октавия нашла достаточно веский предлог, чтобы увести внезапно ворвавшегося на корабль полукровку-флёрсарин, однако она и подумать не могла, какую на самом деле оказала этим услугу. Антон сказал ей, что они с Ниной хотят вспомнить прошлое, попросил, чтобы никто им не мешал, и эта ложь сработала.

— Нам точно не помешают? — спросила Нина, когда они остановились перед нужной дверью.

— Помешают вряд ли, а вот вытащить информацию о том, что мы тут делали, думаю, вполне, — он коснулся панели двери, замок щёлкнул и створка втянулась в стену, оставляя проход в непроглядную темноту.

Нина и Антон, не сговариваясь, расстегнули шлемы защитных костюмов, вдохнули тёплый воздух корабля и переступили порог.

***

— Я правильно поняла, Ричард собирается на «Аврору»? — Тиана сидела на своей койке, завернувшись в белое покрывало и смотрела прямо перед собой.

Марго только что выпила капсулу, которую Акустико давали им вместо еды, и лежала, опираясь на изголовье, ей не хотелось разговаривать, но не ответить она не могла. Вообще с момента разговора с Ричардом, Антоном и Ларом в палате по большей части стояла тишина, говорить и вовсе стало не о чем, когда ушла и Нина, только Кристина и Бобби изредка тихо переговаривались о чем-то своём.

— Собирается, — произнесла Марго. Ей, как и всем в палате, раздали серебристые костюмы, которые одновременно выполняли функцию защиты и повседневной одежды. Акустико создали партию таких для продажи на Ригель, основная часть ушла с транспортниками, а эти придержали для тех, кто остался. Своими костюмами теперь располагали только пилоты «Пегаса», но это было не важно, всех сейчас слишком мало заботил внешний вид. Серебристый костюм лежал у койки на небольшом стенде, который Акустико, видимо, задумывали, как прикроватную тумбочку, Марго же, как и все в «палате» была одета в тонкий лечебный комбинезон, поддерживающий организм и одновременно передающий показания на медицинский аппарат.

— Марго?

— А? — Маргарита несколько раз моргнула. Странно было на душе, и мысли постоянно убегали куда-то в сторону, будто часть её находилась где-то далеко, будто кто-то унёс часть её боли с собой, заменив мечтательным туманом. — Не беспокойся, — сказала она, взглянув Тиане в глаза, — я тебя тут не брошу. Куда бы ни отправился Ричард, я отправлюсь с ним и сделаю всё, чтобы сначала тебя доставили на Ригель. Судя по новостным сводкам, там сейчас безопасно.

Тиана надулась.

— Я не хочу на Ригель. Мой отец на «Авроре», и я хочу его спасти. Вот ты же научилась драться и стрелять, и я смогу, и пойду с Ричардом.

Марго фыркнула.

— Какая ты ещё глупая, Ти. Не то что бы это можно было сделать за пять минут и с лёгкостью, это как учиться танцам. У тебя ведь никакой подготовки физической нет, и твои бальные танцы не считаются.

Крис прислушалась к ним и улыбнулась уголком губ.

— Да бросьте, мадам Лабуле, полезный навык в нашей-то ситуации. Мы научим, если нужно, — она подмигнула Тиане, — всё получится.

Марго так резко повернулась к ней, что закружилась голова и пришлось переждать это состояние, прежде чем отвечать.

— Во-первых, давай на «ты», Кристина. А во-вторых… я не знаю, что нас ждёт дальше, и ты знать не можешь, зачем давать надежду?

— Надежду?! — взвилась Крис. — Это не надежда, это возможность ей спастись, тем более, если мы не знаем, что нас ждёт. Нужно быть готовым ко всему, и боевая подготовка, хоть какая-нибудь, в нашем случае это шанс выжить, а не блажь.

Марго усмехнулась и тряхнула головой, от чего её длинные кудряшки рассыпались по плечам.

— Может быть, ты и права. Кто знает, вдруг вы последние люди, кого я увижу в своей жизни.

— Оптимистично, — буркнул Бобби.

Крис улыбнулась Марго, потом встретилась взглядом с Тианой, и их обоих неожиданно пробило на смех. Марго вздохнула, но не смогла сдержаться и рассмеялась тоже. Так смеются люди, когда проблем и тревог наваливается столько, что одно и остаётся — смеяться, чтобы не сойти с ума. На время между ними воцарилось единодушие, окончательно разрушившее их прежние разногласия, но тревоги и страхи никуда не ушли, и вскоре они снова стали серьёзными и молчаливыми. На этот раз тишину нарушила Марго.

— Слушай, Ти, а что произошло на корабле Юмаради? Никто так и не рассказал мне. Рич молчит, Лара я боюсь спрашивать, а Си Мусс улетел. Меня ведь проткнули насквозь… — она коснулась рукой груди и посмотрела на ладонь, будто ожидала увидеть там кровь, — вот сюда, прямо сюда… почему я жива?

Крис и Бобби переглянулись. После пережитого Кристина отреклась относиться предвзято к кому бы то ни было и хранить прежние обиды, и сейчас эти две девушки вызывали в ней сочувствие и некое подобие теплоты, которая предшествует зарождающейся дружбе. Тиана сглотнула и отвернулась.

— Я не помню. Я… я была в ужасе, я не знаю.

— Не ври мне! — голос Марго ещё был слишком слаб, чтобы это прозвучало как приказ, но Тиана всё равно вздрогнула. — Я слишком хорошо тебя знаю. Сначала ты в ужасе, потом в шоке, а потом флиртуешь с охранником и попадаешь на закрытое мероприятие. Рассказывай!

Тиана покачала головой.

— Лар спас тебя… это было ужасно, он постоянно был у нас в голове, он поддерживал нас, он говорил с нами. Я слабая, я просто никчёмная по сравнению с тобой, и если бы не он…

— Он говорил с тобой? Во время боя? Помогал?

— А с тобой нет? — удивилась Тиана. — Странно. Ричард сказал, он и его поддерживал, будто бы давал нашей психике устойчивость, протягивал руку сквозь весь этот кошмар. А потом спас тебя. Он сказал, вы должны друг другу целую вечность, и твоё сердце запустилось заново, рана затянулась, и он отнёс тебя в ту жуткую медицинскую капсулу, которую Си Мусс переделал…

Марго не смотрела на неё, ощущая себя полной идиоткой. Её грудь вздымалась от волнения, сердце нещадно стучало, и она никак не могла поверить, что Лар, правда, это сказал. Она читала об этом. Читала в какой-то записи, которые изредка приносил ей Ричард для развлечения после своих заданий. Марго точно не помнила, знала только, что это очень важные слова, почти клятва…

— Флёрсарин, — она горько усмехнулась и стала укладываться поудобнее, — будет что рассказать внукам.

***

Они прошли около двадцати шагов в полной темноте, когда дверь закрылась за их спинами, и остановились. Карта детализации больше не реагировала на Нину и не было никакой уверенности, что теперь она откликнется на их присутствие.

— Ты готова? — спросил Антон и достал из внутреннего кармана письмо с засохшим цветком.

— Да, — тихо ответила Нина, нащупала его руку и вложила в неё свой рассечённый кулон.

Антон собрался с силами, глубоко вздохнул и разложил все листы письма на полу, а сверху, наощупь, добавил цветок и кулон, потом приобнял Нину за талию и сделал шаг назад, утягивая её за собой.

— Два человека. Детализация по голосовому запросу.

— Выполнено, — ответил компьютер, и ничего больше не произошло.

— Компьютер, — снова обратился Антон, — личный номер СН30303431А01, майор Чехов. Личный номер LO3500N18G24 лейтенант Леоновенс. Письмо, сухой цветок примулы и рассечённый кулон. Ты что-нибудь об этом знаешь?

Компьютер не ответил. Некоторое время в темноте не происходило ровным счётом ничего, но вот вдали вспыхнул маленький белый огонёк, метнулся прямо к Нине и Антону падающей звездой и опустился к полу, где завис над письмом и кулоном. Ещё миг, и от огонька в разные стороны разбежались созвездия, карты, знаки, они заполнили всё пространство вокруг, подсветили символы на бумаге, зажгли кулон серебристым светом и прорисовали контуры цветка.

— Запрос получен. Обратный отсчёт начат, — произнёс компьютер. — Цветок — это ключ, кулон — активатор, в символах письма карта, которая откроется в определённое время под светом голубых лун. Планета Неллея, система Вакара, парад пяти голубых лун состоится через пять межгалактических суток. Это единственный шанс на ближайшие семь тысяч лет открыть карту из этого письма. Информация больше недоступна, карта детализации деактивирована.

Звёзды исчезли, и вспыхнул свет — Нина впервые увидела это помещение внутри: большое, квадратное, оно представляло пустой короб, по стенам и потолку которого рядами выстраивались белые лампы. Антон присел, прикрывая глаза от яркого света, взял письмо с цветком и протянул Нине кулон.

— Похоже, на КРИ мы уже не вернёмся.

Нина кивнула.

— Да. Осталось всего пять дней.

***

Впервые в жизни Лара сила не помогла ему в поисках, и, промучившись ночь, он вынужден был признать, что Мотылька на станции нет, а если есть, то он, вероятно, давно не жилец. Октавия не могла поверить в то, что Мотылька действительно нет — Мотылёк был привязан к «Иллариону», даже если его выкинуло в космос, он не мог просто испариться — но вынуждена была признать, что Мотылёк мог погибнуть от воздействия сторонней системы или резкой смены направления работы «Иллариона». Лар ничего больше не мог ей сказать, на том и разошлись. Утром Лар вернулся в выделенное ему помещение, вздремнул совершенно по-человечески, а потом собрался наведаться к Марго, но не сделал и шага в этом направлении, когда центральный компьютер остановил его. Антон Чехов и Ричард Нейтан просили встречи с ним на «Пегасе», и Лар, хотя и не предполагал, о чём пойдёт речь, всё же будто бы ожидал этого разговора, чувствовал, что так должно быть. Он всё ещё обдумывал слова матери, и всё больше убеждался в том, что его путь не в предназначении названном его братом, а в чём-то ином. Идти по бесконечному пространству станции не хотелось, Лар отбросил все предосторожности, сжал в руках стабилизатор и переместился сразу в технический отсек, к «Пегасу», а через минуту уже поднимался по трапу и входил в шлюз, как к себе домой. Бортовая система пустила его без проверки.

Ричард и Антон что-то горячо обсуждали, когда он дошёл до кают-компании и прислонился к открытой двери.

— Что-нибудь срочное? — буднично осведомился он, не здороваясь. Ему казалось это излишним после разговора, который состоялся в медицинском секторе, после всех этих откровений, объяснений и эмоциональных порывов.

— О, — Ричард вскочил с места, — дело есть, то есть… — он был на взводе, но не зол, а взволнован, будто бы собирался сделать что-то настолько безумное, что сам от себя удивлялся. Антон при этом оставался безучастно спокоен, хотя в глазах его искрились бесенята. Так выглядит человек, уверенный в своей правоте или знающий, что победит в споре.

— Что вы от меня хотите? — Лар прошёл и сел на другом конце стола, сложив ногу на ногу.

Он рассматривал серебристый костюм на Ричарде, точно такой же, в каком был и сам. Костюмы были удобными, выполняли защитную и практически-повседневную функцию, но со стороны выглядели так, будто люди решили внезапно нарядиться в отражающую фольгу, чтобы в окружении бело-стеклянных стен «Иллариона» делаться странным подобием ходячих зеркал. В текущий момент только Антон, выбравший надеть костюм от МАРИ, выглядел прежним — коричневый под кожу с золотыми вставками костюм оттенял его волосы и цвет глаз, делая его ярким пятном, на фоне остальных.

— Нам нужен совет, — объяснил Ричард, возвращаясь на место. — Мне нужно вернуться к людям, на «Аврору», но лететь не на чем…

Лар пожал плечами.

— У вас есть «Гаусс» и «Пегас».

— «Пегас» не вернётся к людям, — возразил Антон, — по крайней мере в ближайшее время.

— Да, — нетерпеливо согласился Ричард, — «Пегас» не вернётся, а «Гауссу» нужен пилот. Я говорю Антону, что могу взять чип на время, он считает, что в моём положении это опасно.

— В твоём положении это опасно, — заверил его Лар. — А что с транспортником конфедерации? Почему не улететь на нём, когда он вернётся?

— Транспортник ждёт долгий перелёт, он вряд ли вернётся в необходимое нам время, — сказал Антон, — раз уж вы все здесь, я бы хотел быть уверен, что улечу не раньше, чем вам предоставят транспорт. Нечего людям делать на объекте межгалактического значения.

Лар пожал плечами.

— Не понимаю, что в этом такого, но дело ваше. Какие тогда варианты ещё есть?

— Только один, — Антон сложил руки на стол и сцепил пальцы в замок. — Кристина Камо техник «Пегаса», но ещё она разведчик, она училась, чтобы стать таким пилотом, и я не вижу сейчас никаких препятствий для этого. Она сможет работать, независимо от того, вернётся «Пегас» или нет, или насколько покинет её. У неё будет дело и свой корабль.

Лар покачал головой.

— Компьютер, — вдруг громко сказал он, — а какой ответ на этот вопрос предлагаешь ты?

— Голосовая сигнатура не распознана, — ответила МАРИ, — доступ запрещён.

— Ответь, я даю разрешение, — Антон прикрыл рот ладонью и, склонившись к Лару, заговорщицки прошептал. — Её зовут Мари.

Лар усмехнулся.

— Обрабатываю информацию, — ответила МАРИ, но тут же сказала снова. — Капитан, срочный запрос связи с «Новой Земли». Советник Донаван.

Антон бросил обеспокоенный взгляд на Ричарда.

— Переведи на мостик, я сейчас подойду.

Глава 10. Гидеон

Гидеон выглядел не лучшим образом, но точно не хуже, чем был тогда, на корабле Адмирала, когда Антон связывался с ним в последний раз. Смотровое стекло показывало его бородатое лицо, усталый взгляд и свежую обработанную рану, пересекающую бровь.

— Рад, что вы живы, Чехов, — без всяких приветствий сказал Гидеон, перевёл взгляд на Ричарда и кивнул. — Хороший костюм, Нейтан.

— Я тоже рад вас видеть, — отозвался Антон, опускаясь в кресло.

Рядом с ним сел Ричард, вежливо кивая Гидеону и полностью игнорируя его слова о костюме.

— Глава конфедерации сообщила мне, что у вас вся команда в сборе, Чехов. Мисс Блумфилд, Маргарита Лабуле, Ричард Нейтан, — Гидеон сделал лёгкий насмешливый поклон в сторону Ричарда. — Как Леоновенс? Вы в порядке? Информация, которую я получил, чудовищна…

— Нина захотела побыть одна, и я её понимаю, — Антон растрепал волосы пятернёй и откинулся на спинку кресла. — Мы не пострадали, к счастью, а бортовой интеллект сделал очередной виток в развитии.Можно сказать, нам повезло, несмотря на всё, что мы пережили, — он усмехнулся, — и Ригелю тоже. «Илларион» попытался возомнить себя смертоносным оружием… вам доложили? — Антон вздохнул, когда Гидеон согласно склонил голову. — Жаль только, что не получилось выцепить коды доступа у атакующей программы. А что у вас?

Гидеон поджал губы и посмотрел в сторону, прежде чем ответить.

— О кодах доступа забудьте, вы и так как сплошная летающая мишень, ещё кодов доступа вам на «Пегасе» не хватало. А по поводу нас… не беспокойтесь: общая информация вам известна, детали вышлю по защищённому каналу, нечего языками чесать. Война ещё не закончилась.

— Согласен, — сказал Антон, — но можно хотя бы в общих чертах, что с людьми? Много погибших?

— В общих чертах? — Гидеон задумался. — Есть несколько офицеров и техников, которые находились в момент взрыва в южном полушарии, мы почтим их память по всем правилам. В основном новички, вы их не знаете, разве что… Джеймс Родденберри погиб при исполнении. Он был со мной у Ригеля на переговорах с Лагости Аки… Это я виноват, — он махнул рукой, — да что уж теперь говорить. Я не должен был разрешать ему лететь с нами, — Гидеон сглотнул и отвёл взгляд. Ему было тяжело, и Антон почти выдохнул с облегчением, когда Гидеон всё же продолжил. — Адмирал, советники Донаван и Терри без сознания, газ в кабинете адмирала. Подробности файлом. Ригелианские и наши медики пытаются им помочь.

— Мои соболезнования, — Антон почесал переносицу и провёл ладонью по лицу, вспоминая последнюю встречу с Родденберри. Ему не в чем было себя упрекнуть, но почему-то сейчас в его душе возникло давящее чувство вины, причин которой он пока не знал и, если быть честным, в текущих обстоятельствах не хотел. — Как погиб Джеймс?

— Героически, — голос Гидеона сорвался и охрип, ему пришлось откашляться, чтобы продолжить, — он закрыл собой Лагости Аки, я… — Гидеон потёр глаза пальцами так, словно пытался их выдавить, — я устал и не знаю, что делать.

— Ну если не знаете вы, то мы совсем бессильны, — заметил Антон. — Не вините себя. История моей семьи подсказывает мне, что каждый в этом мире для чего-то предназначен… может быть, судьбой Джеймса было спасти главу Ригеля?

— Вполне… — Гидеон улыбнулся в бороду, — говорите как истинный наследник Александры.

Антон неопределённо мотнул головой, одновременно отрицая и соглашаясь с ним.

— Что-нибудь ещё расскажете?

— Ну, могу… Ригелианские техники, учёные и часть армии сейчас на КРИ, восстанавливают станцию и готовят корабли для захвата «Авроры». Мы предустанавливаем на них новые технологии. Транспортеры. Будем действовать, как только всё подготовим, и да… для этого нам нужен Ричард Нейтан. Я, собственно, поэтому с вами и связываюсь.

— Так говорите со мной, — развёл руками Антон, — будто я командую этим беспределом. Приказывать здесь я могу только Нине. У Ричарда и спрашивайте.

— Так это правда, — Ричард покачал головой, — до сих пор не могу поверить. Нас объявили в межгалактический розыск, а теперь вы призываете меня помочь?

— «Пегас»-то ваш, Антон Палыч, — хмыкнул Гидеон, — вот и связываюсь, и все вопросы к вам, — он поправил упавшие на лоб волосы и случайно задел рану, поморщился, аккуратно пригладил бровь и посмотрел на Ричарда. — Нейтан, ваше присутствие необходимо. Для начала будем честными, не вы в той истории главный злодей, у вас есть шанс обелить имя своей семьи, ваша фамилия не просто звук, её уважают люди. Представьте какой будет резонанс, когда вы их спасёте. Лично вы?

— Если есть кого спасать, — бросил Ричард. — Мне тут такого понарассказывали, что я не только думаю, что не справлюсь, я в этом уверен.

— А-а, — протянул Гидеон, — уже знаете о ситуации?

— Да, — Ричард тяжело вздохнул, и Антон воспользовался этой заминкой, чтобы вмешаться в разговор с Советником.

— Нам всем сейчас тяжело, и хорошо, что удалось связаться. Нам нужен совет, — сказал он, — дело как раз касается того, о чём вы говорите.

— Так? — насторожился Гидеон. — Во имя звёзд, Чехов, говорите сразу. После всех событий, которые вокруг вас происходят, я боюсь схватить инфаркт раньше, чем вы успеете закончить фразу. Что у вас там?

— У нас тут «Гаусс». Вы знаете?

— Допустим…

— Корабль полностью исправен и готов принять пилота, вопрос только в том, какого. Мы разделились во мнениях. Ричард Нейтан, Тиана и Бобби Стилл считают, что это должен быть Ричард, а остальные, включая меня, делают ставку на Кристину Камо…

— Камо… Камо? — Гидеон нахмурился. — Это последний выпуск курса разведки? Томпсона? Девочка, которую адмирал забрала в техники «Пегаса»?

Антон кивнул.

— Да. Что думаете?

Гидеон погладил бороду.

— А зачем вам вообще на «Гауссе» пилот? КРИ в состоянии забрать «Гаусс» без пилота, а «Пегас» может доставить всех, кто захочет вернуться, да и потом, у «Иллариона» ведь есть транспортники.

— Они все на вылете, — возразил Антон, — разве глава Конфедерации не сказала? И вернутся транспортники не скоро, а ждать… сами понимаете, лучше тут не задерживаться. Что касается «Пегаса»… К сожалению, он, то есть мы с Ниной не сможем вернуться на КРИ в ближайшее время и помочь вам с «Авророй», вы понимаете, о чём я?

— Да. Сколько у вас времени?

— Нам с Ниной нужно улетать в ближайшие часы, путь не близкий… не то что бы я беспокоюсь за взрослых людей, но я бы хотел, чтобы вы отдали приказ или распоряжение, от которого никто бы не стал отступать.

Гидеон усмехнулся.

— Чехов, правильно я понимаю, вы хотите, чтобы я официально заверил ваше личное мнение? Вы ведь и без меня знаете ответ, и сами давно всё решили.

— Да, — согласился Антон с улыбкой, — но я никому тут не начальник, кроме Нины, как я уже и сказал, и поэтому хочу услышать ваш вердикт. То есть приказ, конечно. Если этого не может Адмирал, думаю, ваше слово будет равно её слову.

— Хорошо, — сказал Гидеон после небольшой паузы, — я считаю, что Ричард Нейтан не может принять чип никакого корабля с «Новой Земли» или откуда бы то ни было ещё, потому что его миссия продолжить дело отца. — Он посмотрел на Ричарда. — Нейтан, серьёзно, я считаю, вы не должны больше рисковать. Это во-первых. А во-вторых, есть некоторые обстоятельства, которые ещё будут обсуждаться… Боюсь, «Гаусс» сейчас последнее, что вам нужно.

Ричард заметно расстроился.

— Да ладно… Сказали, что наказывать не хотите, даёте мне власть и при этом отбираете самое важное в моей жизни? Запрещаете летать? В чём логика?

— Ваши чувства мне понятны, — произнёс Гидеон, — когда я вступил на должность в Совете мне тоже пришлось отказаться от многого, что я считал самым важным в своей жизни, однако человечество важнее любых увлечений. Я всё понимаю, и всё же требую от вас взять на себя ответственность. Пусть чип «Гаусса» будет у Кристины Камо, она это заслужила, на «Гауссе» работал её отец, а вам и без того достанется самое большое космическое судно человечества. «Аврора», да и потом… разве я сказал, что вам запретят летать? Прилетите сюда, обсудим, а когда всё решится, летайте сколько влезет, но командовать «Авророй» вам придётся всё равно, — он замолчал, ожидая, что Ричард станет возражать, но тот молчал. Внимание Гидеона снова переключилось на Антона. — Чехов, для вас тоже есть обстоятельство… можно поговорить с вами наедине?

Антон взглядом попросил Ричарда уйти и обернулся, чтобы попросить о том же Лара, но у двери никого не оказалось.

— Мари, — сказал он, когда за Ричардом закрылась дверь, — мостик в полный защищённый режим, заблокировать любую возможность доступа к связи на мостике и ограничить любую возможность прослушивания, даже для второго пилота.

— Выполнено, капитан.

Гидеон терпеливо подождал, пока он закончит, потом сказал.

— Думаете, я сошёл с ума? По поводу Нейтана и его назначения?

— Нет, — честно ответил Антон, — мы это уже с вами обсуждали. Да и я с ним поговорил в присутствии Мари, и сам уже уверен, что это тот человек, с которым я подружился в детстве. Аур-эсинада действительно слишком сильно меняла его, но больше это не так. Я на вашей стороне и согласен во всём. Да, возможно, Ричард не станет лидером в этой битве и не сможет пойти против Елены или Томпсона, но и не отступит, я уверен.

— В том, что его нельзя допускать к решению вопроса с Еленой, я и так знаю, а вот пост командующего… это такой карт-бланш на руководство «Авророй». Подчиняться Ричард будет только Совету, а это тот ещё аттракцион, вам не кажется?

Антон вздохнул.

— У меня есть пара советов, если позволите. Впрочем, если не доверяете мне, Ригелианцам и Флёрсарин не верить нет причин. Если они сказали, что вылечили его, значит, так оно и есть. И всё же у меня есть пара идей.

— Да. говорите уже, — Гидеон ухмыльнулся, — и моё предложение занять пост в Совете ещё в силе…

— Упаси меня космос от вашего Совета, — перебил его Антон. — Я предлагаю реформировать Совет, чтобы все решения проходили исключительно через вас. Назначайте, управляйте, контролируйте, возьмите себе помощников из тех советников, кому можно безусловно доверять. Например, Диамант и Терри. Потом замените советника Блумфилда на его дочь. Его вина подтверждена, вы сами это знаете, а Тиана чиста и, несмотря на образование другого профиля, она хороший дипломат и неплохой человек. Про махинации отца Тиана ничего не знала, и про планы Ауро тоже, это легко проверить, в остальном… с Тианой легко договориться, её готовили к наследованию, и вы сможете вырастить из неё отличного коллегу. Остальных вы как-нибудь убедите или это поможет сделать советник Линь.

Гидеон долго молчал, потом покивал своим мыслям и произнёс.

— Да, признаться, я сам обо всём этом думал… Спасибо, я ценю ваши советы.

Антон кивнул.

— И ещё. Если Кристина примет «Гаусс», я хочу, чтобы вы позволили «Гауссу» не только принимать участие в захвате «Авроры», но и позволили Маргарите Лабуле, Тиане Блумфилд, Ричарду Нейтану и их другу сопровождать Кристину. Может быть, к ним захочет присоединиться Бобби Стилл, техник «Гаусса», прошу вас не препятствовать и этому.

— От вас одни проблемы, Чехов, которые вы не помогаете решать, — в глазах Гидеона сверкали лукавые огоньки, он потешался над ситуацией и не скрывал этого.

— Вы уже это говорили, — ответил Антон, перенимая его настроение.

— Да-а, но надо отдать вам должное, не было ещё от вас просьб, советов или информации, которые бы не приносили пользы. Только зачем вы сюда Нейтана приплели? У меня на него особые планы. Проблема тут…

— Какая?

— Ну раз мы тут секретничаем, — Гидеон улыбнулся, — спрошу ещё одного вашего совета. «Ястреб». Бортовая система отказывается принимать других пилотов, но без проблем реагирует на запись голоса Ричарда Нейтана и его сигнатуры. Я планирую поговорить об этом с адмиралом, когда она очнётся. Если она отдаст «Ястреб» в личное пользование командующего «Авроры», может быть, мы сможем тогда оформить это как мирный договор и полное взаимодействие без прежних разногласий. «Аврора» и «Новая Земля». Что думаете?

— Не уверен, что я уполномочен давать такие советы, — поражённо ответил Антон. — Вы серьёзно? А что если это активирует его болезнь? И не может ли так случится, что аур-эсинада…

— Вы задаёте правильные вопросы, Антон, — сказал Гидеон, — но я уже сам их задал нашим и ригелианским техникам. Нет, болезнь не вернётся, но может укрепить его дух и силы, дать надежду и стремления, которых у него сейчас нет. Вы не видите, Ричард сломлен…

— Мы все сломлены, — возразил Антон. — Мы с Ниной по второму разу потеряли близких, Камо и Стилл подверглись нападению хороших друзей, их выкинуло в космос на крейсере так же, как когда-то людей на «Авроре», у Тианы разбились розовые очки, Марго едва может ходить… Мы все, все здесь пострадали.

Гидеон не ответил. Он смотрел куда-то в сторону так долго, что Антон решил, он уже и не посмотрит на него, однако Гидеон обернулся.

— Вы сказали «если»? Если Кристина Камо примет чип… Кристина ещё не знает?

Антон виновато улыбнулся.

— И Нина. Я обсудил со всеми по-отдельности сегодня утром. Подумал, будет лучше, если я сначала узнаю мнение других и заручусь вашей поддержкой или услышу приказ адмирала, потому что, согласитесь, был шанс, что выбрать могли и Ричарда. Я понятия не имею, что произошло у вас там за время моего отсутствия, и, судя по информации, которую предоставили нам Акустико, произошло слишком много.

— Шанса не было, в глубине души вы должны были это понимать, — с лёгким укором сказал Гидеон. — Ни я, ни адмирал не отдали бы такого приказа. Я распоряжусь о приказе-назначении Кристины на «Гаусс», — Гидеон снова замолчал, о чём-то размышляя. — Что же я ещё хотел у вас спросить?.. А! Два вопроса. Что за друг будет в команде на «Гауссе»? Вы сказали Кристина, Тиана и их друг…

— Точно, совсем забыл… — Антон потёр переносицу, — это второй принц флёрсарин, Ларсион ук Сол. Вы могли видеть его в начале нашей связи, он стоял у двери.

Гидеон приоткрыл рот от удивления.

— Я не видел, прошу прощения.

— Есть вероятность, что это не ваша вина, — сказал Антон и объяснил. — Вообще-то принц Ларсион прибыл, чтобы сопровождать меня и Нину, куда бы мы ни отправились, но я уверен, что он очень хочет быть рядом с Маргаритой. То есть, мне кажется, что он, возможно, не последует за нами.

— За Маргаритой? Так это правда, что это она увела Ричарда Нейтана из-под носа Лагости Аки?

— Сам удивлён.

— Что ж, — Гидеон вздохнул, — второй принц… м-да... Впрочем, это может быть очень даже кстати. Вы уверены, что он выберет полететь на «Гауссе»?

— Есть небольшие сомнения на самом деле, — Антон пожал плечами, — но, я думаю, да. Он полетит с Маргаритой. А что, его присутствие что-то поменяет?

— Да и значительно. Дело в том, что Терри и Диамант в плохом состоянии, медики и системы не в силах вернуть их из комы и едва ли способны поддерживать их жизнь слишком долго. Сначала мы думали, всё будет хорошо, но ситуация стала ухудшаться и продолжает стремительно… Я знаю, что флрёрсарин, даже полукровка, способны на такое, чего не снилось никаким современным медицинским разработкам. Вы с ним поговорите?

— Да, конечно, я скажу ему, что вы просили о помощи…

— Спасибо, — Гидеон выдохнул с облегчением, — одной бедой меньше. Ещё кое-что. Я не стал спрашивать при Нейтане, но хочу знать, если это возможно. Куда вы летите? Почему «Пегас» не может вернуться на КРИ?

Антон улыбнулся себе под нос.

— Простите, советник, никто не должен знать, куда мы летим. Для вашей и нашей безопасности.

Гидеон поджал губы.

— Как скажешь. У нас свои дела, у вас свои, и я принимаю это, только пообещайте, что используете красный сигнал в случае необходимости.

— Обещаю.

Гидеон улыбнулся ему в последний раз и отсалютовал.

— Сияния звёзд, майор…

— И вечного мира, советник, — отозвался Антон.

Связь прервалась, и на мостик опустилась такая незыблемая тишина, что стало страшно. Была ли это пустота или неизвестность — не важно, обе одинаково пугали и обе одинаково сводили с ума.

***

После карты детализации Нина вернулась с Антоном на «Пегас», но когда на корабле с утра пораньше возник Ричард, она ушла, сославшись на желание побыть в одиночестве. На самом деле её гнало совсем другое чувство. За последние месяцы Нина столько раз оказывалась на краю, стояла над пропастью и даже по-настоящему падала в неё из портала, но ещё никогда она не испытывала такого отчаяния как сейчас. Мрачные мысли то и дело посещали её: ей то казалось, что они с Антоном не вернутся, то будто бы всё это ловушка, а иногда она доходила до того, что всерьёз проверяла не находится ли она до сих пор в системе. С МАРИ Нина почти не общалась и на время запретила ей считывать собственные показатели, но с кем-то поговорить хотелось, только вот с кем? Тревожить Кристину сейчас казалось не лучшим решением, рассказывать Антону о своих переживаниях было странно — между ними и без того было слишком много проблем и недосказанностей, чтобы добавлять ещё и эти, а говорить с остальными о личным было попросту глупо.

Так и не решив, кого хочет видеть, Нина села в первый свободный шаттл и отправилась исследовать станцию. Центральный компьютер «Иллариона» считывал её голосовую сигнатуру и пропускал в любые зоны со свободным доступом — так через четыре часа Нина и попала на смотровую площадку. Это была платформа в северном полушарии станции: маленькая, круглая и плоская она помещалась под полностью прозрачным куполом, открывающим вид на космическую бездну. На платформе росли такие же цветы, как в «саду» главы Конфедерации, где когда-то она встретила их в первый раз, пол был прозрачным и создавал полное ощущение, что цветы висят в воздухе. Атмосфера здесь не подходила для людей и не пропускала никаких звуков, кроме голосов Акустико, и потому Нина, плотно спрятанная в защитный костюм, только наблюдала. Она бродила между цветами и изредка останавливалась, чтобы запрокинуть голову и взглянуть в глаза звёздной бесконечности.

— Я не помешаю?

Нина как раз стояла, любуясь звёздами, когда голос Лара прозвучал прямо в её голове. Она почувствовала, что он рядом, и оглянулась.

— Простите, напугал, да? — Лар стоял в нескольких шагах от неё, в серебристом костюме, без шлема, губы его не шевелились, но слова звучали отчётливо. — Я хотел побыть один, а тут вы…

— Я тоже хотела, — Нина отвела взгляд и потянулась к высокому цветку, распустившему металлические лепестки, цветок вздрогнул и закрылся, — но почему-то рада вас видеть.

— Это взаимно, — сказал Лар и встал рядом с ней, плечом к плечу, заложил руки за спину.

Какое-то время они молчали: Нина чувствовала его присутствие, он будто бы давал ей возможность подумать и собирался с мыслями сам.

— Можно совет? — решившись, наконец, произнёс Лар.

— Совет хотите дать мне или попросить? — уточнила Нина.

Лар усмехнулся.

— Может быть, и то и другое… Скажите, Нина, вот если бы у вас были весы, на одной чаше которых лежали бы ваши отношения с Чеховым, а на другой долг перед человечеством. Какая бы чаша перевесила?

Нина мельком взглянула на него, насколько это было возможно в защитном костюме.

— К счастью, передо мной не стоит такой выбор. Я не знаю, как бы я сделала, но точно знаю, что привыкла полагаться на интуицию во многих вопросах и подкреплять её здравым смыслом и знаниями. Одно не идёт без другого, и нельзя сделать выбор между чёрным и белым, потому что чёрное и белое лишь грани, а всё остальное полутени. От этого никуда не деться.

Лар покивал своим мыслям.

— По сути вы сказали мне то же самое, что и все… — он задумчиво покусал нижнюю губу. — Вчера на нашей общей встрече я сказал, что мой долг последовать за вами, да вы и сами помните все эти разговоры моего брата, но сегодня я вынужден признать, что должен отправиться с другим кораблём.

— С другим? — Нина повернулась к нему. Она не знала ни о каком другом корабле, хотя оставалась с Антоном наедине, и он, наверняка, должен был с ней поделиться.

— С «Гауссом». Похоже чип корабля примет ваша подруга, Кристина Камо.

— Что? — у Нины упало сердце. — «Гаусс» полетит? Быть не может. Кто принял такое решение?

— Вы не знаете? Я думал… — Лар смутился, — простите, наверное, я не должен был говорить.

— Нет уж, скажите, — Нина скрестила руки на груди.

Лар помялся, но встретив её взгляд, согласился.

— Ладно. Антон Чехов предложил это и почти все одобрили, в том числе и начальство, которое связывалось с ним с «Новой Земли», если я не ошибаюсь.

— С «Новой Земли»? — Нина даже не поняла, что произнесла это вслух, но какая теперь была разница? Звук всё равно не проходил. — Помогите мне, — решение пришло само, и Нина высказала первую мысль, не желая дожидаться сомнений. Ей пришла в голову идея узнать всё, всё, о чём ещё Антон ей решил соврать или умолчать или как ещё это там называется!

— Чем? — Лар чувствовал себя виноватым, растерянным и смущённым одновременно. Нина была не только по-настоящему красивой женщиной, на его личный взгляд, но ещё и очень напоминала его мать по характеру, хотя самой Са-О-Ри он больше в ней не чувствовал. Нина восхищала его, но не так, как Марго, Нина вызывала душевный трепет и глубокое почтение, поэтому с ней хотелось держаться серьёзно и строго, как держался обычно его брат.

— Вы можете показать мне прошлое Антона? — выпалила Нина на одном дыхании. — Всё, что я не видела с момента нашей встречи на «Авроре» и моего назначения. Если это в ваших силах, прошу вас, — она вдруг вспомнила, что ему нельзя полностью использовать свою силу, но и Лар тоже об этом вспомнил.

— Благодаря Ричарду Нейтану и его идее создать стабилизатор, — сказал он, — я могу всё, что угодно. В рамках возможностей флёрсарин, конечно.

— И то, что я прошу, входит в эти возможности?

Лар достал стабилизатор из кармана и протянул ей.

— Держите это крепко, Нина, и используйте по необходимости, — он сделал шаг назад улыбнулся и, обратившись туманом, принял облик гуманоидного туманообразного существа в чёрном плаще, рубины глаз сверкнули под широким капюшоном. Один взмах туманных рук, и над ними раскинулся небольшой купол, такой, чтобы они могли стоять там в полный рост. — А теперь снимите шлем, мне придётся коснуться вашей кожи. Я тоже не всесилен. Нужен прямой контакт, — Лар подождал немного и, заметив сомнение в глазах Нины, добавил. — Здесь можно дышать.

Шлем щёлкнул, туманная рука потянулась к лицу Нины и невесомо коснулась щеки, а в следующий момент всё вспыхнуло белым, закрутилось и снова вспыхнуло, выкидывая Нину на «Аврору». Знакомые коридоры, кабинеты, и только дымка по краям, будто она находится в игре с полным погружением, не давала ей забыть, что всё это не по-настоящему. Нина увидела себя, как сбежала с занятий, как обедала с Кристиной, как получила назначение, как Антон встретился с Ричардом, как разговаривал с Кристиной на корабле, пока она чинила МАРИ, как обсуждал её назначение с Джоном Фармером, а потом… Её сердце чуть не разорвалось от боли и нежности, когда она поняла, как страшно Антон переживал их расставание, и едва не вскрикнула, когда он упал вместе с мусором, не в силах выбраться, и как потом Кристина в последний момент спасла его. Разговоры с Кейт, диалог с Гидеоном, хранители знака КРИ, новостные сводки, и вот, последнее, здесь, он говорит с Гидеоном…его тон звучит так, будто он контролирует ситуацию, будто он может контролировать каждого из них, хотя отрицает это. А может, Нине это просто кажется. Почему он не сказал? Почему же он не сказал? И почему он так… Вот он прошёл мимо, когда она ждала объятий, вот сослался на занятость, когда она ждала поцелуя, а тут на усталость. Они провели на «Илларионе» всего ничего, а он уже ведёт себя, как человек, которому с ней больше не интересно…

— Хватит! — выдохнула Нина и вынырнула из воспоминаний. Туман отступил, а вместе с ним и купол, Нина только и успела резко захлопнуть шлем, когда Лар перед ней стал бесформенным облаком и потёк серыми клубами по платформе. — Чёрт! — она обнаружила, что слёзы струятся по щекам и застилают обзор, когда попыталась активировать стабилизатор. С четвёртой попытки у неё это получилось.

Туман втянулся в него, сначала исчез совсем, а потом вырвался и сформировал гуманоидный облик флёрсарин, который мгновение спустя стал Ларом.

— Спасибо, — произнёс Лар, проверяя на себе серебристый костюм, и забрал стабилизатор обратно.

Нина всхлипнула и потянулась вытереть лицо, но наткнулась рукой на шлем и срочно сделала вид, что собиралась провести ладонью по стеклу.

— Вот скажите мне, — не выдержала она. Может быть, ей стоило выплакаться, может быть, вываливать свои переживания чужому человеку было неправильно, но Нина уже не могла терпеть. Просто не могла, — скажите! Сил моих нет. Вот, чисто гипотетически, если мужчина, человек, который постоянно менял женщин, внезапно влюбляется и долго добивается любимой женщины, разве может быть, что добившись он останется с ней?

— Я плохо разбираюсь в человеческих привязанностях, Нина, — искренне ответил Лар. — Но, если честно, думал, что так всегда и бывает. Это логично.

Нина хмыкнула.

— Точно. Вы не человек и не знаете, что люди не логичны. Любовь не логична. А такие мужчины быстро теряют интерес и ищут себе новый объект внимания. Для них это образ жизни. Добиваться и бросать.

Лар снисходительно улыбнулся и тут же презрительно подумал, что в стремлении подражать собственному брату заходит слишком далеко.

— Я видел всё, что видели вы, Нина. Я не думаю, что человек, так тяжело перенёсший расставание и фактическую потерю, сможет, добившись, игнорировать или искать новый объект внимания.

— Ничего вы не понимаете, ничего, — возразила Нина, — это было до того, как он добился, потому и страдал. Ну и потому, что я ему как сестра.

— Как сестра? — как и мать, Нина странным образом начинала его раздражать. — Вы произнесли клятву, вы оба сделали это! Вчера вечером я понял, как много значит эта клятва, как сильна она, когда её произносит один… а если произнесли двое. Мне сложно представить.

— Какая клятва? — Нина никак не могла припомнить, что за клятву они с Антоном сказали друг другу.

— «Мы должны друг другу целую вечность»… эту клятву. Можете быть уверены, вы для него важнее, чем думаете.

Нина посмотрела ему в глаза — слёзы высохли, кожу стянуло, и она вдруг отчётливо увидела его лицо.

— Тогда, может быть, вы сначала это скажете самому себе? Вы очень нравитесь Марго, но она всего лишь человек да ещё к тому же просто женщина. А мы, женщины, по природе своей не сильные, не стойкие и даже не боевые, такими нас заставляют быть обстоятельства.

Лар качнул головой.

— Человеческие женщины сильнее мужчин. Кто угодно, изучавший вас, знает об этом.

— Да. Потому что приходится, но на самом деле нет. Если вы не пойдёте за ней, если не сделаете ни одного шага навстречу, ничего не получится. Можете поддаться сомнениям, выбирать миссию, долг, судьбу или что там у вашего народа. Но тогда, скажите мне, знаете ли вы, как это жалеть о несделанном всю жизнь? Как это жалеть, что не решился, что не успел поймать руку хорошего человека, что не мог, но не стал, хотел и не сделал, и возможности больше нет? А представьте, как это жалеть об этом бессмертное существование в вечности?

Лар раздражённо хмыкнул.

— Тогда и вам, Нина, стоит подумать, на какие глупости и обиды вы тратите жизнь, отказываясь от общения с любимым человеком. Тратите свою совсем не бессмертную и уж точно не бесконечную жизнь. Более того жизнь, которая может оборваться в любую минуту.

Их взгляды пересеклись в молчаливом противостоянии. Нина отвела глаза первой и горько усмехнулась.

— Туше, ваше высочество, мы оба хороши.

***

Лару и Нине пришлось вместе вернуться в медицинский отсек, куда по связи через чип Нины их позвал Антон — все уже были в сборе и, судя по общей атмосфере, успели кое-что обсудить. Антон стоял у стены, скрестив Руки, Ричард сидел на койке Тианы, а она сама рядом в позе лотоса обнимала себя за плечи, Марго, прислонившись к изголовью, делала вид, что ей всё равно, Бобби растерянно смотрел на Кристину, которая стояла в углу, сжав кулаки. В помещении напряжение буквально искрилось в воздухе и ощущалось физически. Пока Нина расстёгивала шлем защитного костюма и оценивала обстановку, Лар подошёл к Марго и тихо поприветствовал её. Она ответила что-то настолько тихое, что даже те, кто сидел рядом, не смогли понять ни слова.

— Что случилось? — Нина втянула носом искусственный воздух помещения, поправляя ворот костюма.

Антон хотел ответить, но Кристина перебила его. Она резко обернулась и всплеснула руками.

— Ты знаешь? Знаешь, Нин, что они предлагают?!

— Знаю, — сказала Нина, по ощущениям понимая, с каким выражением смотрит на неё Антон. — Я пока сюда добиралась, думала об этом… — она выдержала небольшую паузу, — думаю, это правильное решение.

— С ума сошла?! — Нина посмотрела на Бобби. — Ну, хоть ты им скажи!

Он поджал губы.

— Они правы. «Пегас» улетает, в ближайшее время у тебя не будет никакой работы по технической части, да и ты ведь не техник, Крис.

— Вообще-то и я согласна, — высказалась Марго, — ты закончила факультет разведки, ты хорошо подготовлена, никто не подойдёт в пилоты «Гаусса» лучше тебя.

— Лучше меня? Да вот, пожалуйста! — Кристина выразительно указала на Нину.

Марго только усмехнулась.

— Однажды мой отец сказал, что сто десять процентов синхронизации слишком много, — сказал Ричард, — чтобы проводить деинициацию. Нина никогда не возьмёт «Гаусс»и не уйдёт с «Пегаса», никогда.

Нина встретилась с ним взглядом и обернулась к Антону, впервые с момента, как вошла сюда. Антон всё ещё смотрел на неё: в его глазах читались недоумение, растерянность и мольба, а вместе с тем упрёк и вопрос, который Нина определила как просьбу решить проблему. Она не могла не улыбнуться ему, потому что именно этот его взгляд дал ей повод задуматься, и именно он принёс ей идею, как уговорить Кристину. Она уже делала это на «Авроре», когда просила её помочь с МАРИ.

— Крис, ты моя подруга, — она прошла прямо к ней и остановилась в шаге от неё, — и я, думаю, ты в праве отказаться, даже если это приказ сверху. Я не стану тебя уговаривать.

Кристина усмехнулась и села на свою койку, сложив ногу на ногу, и посмотрела на Нину снизу вверх.

— Но? — она наигранно улыбнулась и пояснила. — Такая фраза предполагает «но»…

Нина вздохнула.

— На самом деле я хотела сказать, что мы с… Антоном, — она завела руки за спину и вцепилась левой рукой в запястье правой, — понятия не имеем, что нас ждёт. Поэтому хотели бы подстраховаться. Красный сигнал «Пегаса» получает «Новая Земля» и известные корабли разведки. Ты это знаешь, так же как и то, что у «Ястреба» пока нет пилота и не ясно будет ли, многоместные корабли в критическом состоянии и вряд ли смогут прийти на помощь, остаётся «Гаусс». Крис… «Авроры» нет, она не поможет нам, у «Новой Земли» только собственная оборона, если «Гаусс» не поможет нам, никто не поможет…

— И если на «Гауссе» пилотом буду я, вы будете уверены, что вам точно ответят и придут на помощь? — дополнила Крис. — Гладко стелишь, подруга.

Нина взмахнула руками и отошла к стене, замирая спиной к Кристине. Она понимала, почему Кристина не хочет этой ответственности, но не видела причин такому поведению. Она обижена за что-то? Или не простила её за нападение по велению МАРИ?

— Прости, — произнесла Нина, вспоминая фразу «лучше быть счастливым, чем правым», — я плохая подруга, но это правда. Я хочу быть уверена, что за моей спиной стоит человек. которому я доверяю, которого я знаю.

Крис только хмыкнула, и Нина снова посмотрела на неё.

— В чём дело, Крис? Ты обижена? Я ведь не виновата в том, что Мари…

— Дело не в этом! — отмахнулась Крис. — Просто я ведь ужас сколько тебя не видела, я даже не от тебя лично узнала, что ты вернулась. Понимаю, война и всё такое, но ты могла бы прийти, хотя бы поговорить со мной… Я думала ты умерла, понимаешь!

— Крис! — вскинулась Нина. — Если б ты знала сколько всего я пережила, то не говорила бы такие вещи! Сейчас не до разговоров.

«Мне показалось, или совсем недавно, кто-то обвинял в этом же своего напарника», — прозвучал насмешливый голос Лара в голове Нины, и ей стало стыдно. Он прав. Они всё время разговаривали о делах, и даже когда Нина осталась здесь, чтобы поддержать Кристину и Марго, она не нашла в себе сил поговорить о том, что случилось в Обсерватории Флёрсарин, рассказать о себе подруге хоть немного.

— А я? Я не пережила по-твоему? — возмутилась Кристина, — Или, может, ещё скажешь, что я не беспокоилась о тебе?! Я заслуживаю хотя бы знать, где ты была и что случилось! И если не сейчас время для разговоров, то когда? Когда, Нина?! Когда ты улетишь на своём «Пегасе» в неизвестность, откуда, возможно, не вернёшься?

Нина открыла рот, собираясь с ней поругаться, но лишь вдохнула полной грудью и ничего не сказала. В «палате» наступила тишина, и оттого голос Лара прозвучал особенно звонко.

— Похоже, пора доставать аурианские хлопья.

— Заткнись, — бросила Марго и, переглянувшись с Тианой, не сдержала смешка.

Тиана прыснула в ответ, закрывая рот рукой. Крис бросила на неё серьёзный взгляд, но вместо того, чтобы сказать что-нибудь колкое, рассмеялась сама. Остальные подхватили их смех мгновением спустя. Нина покачала головой и, не раздумывая, подошла к Крис, чтобы тут же обнять её. Ситуация не была комичной, но всем вдруг показалось очень глупым обижаться на что-то, когда неизвестно, что будет дальше, и смогут ли они выйти живыми и невредимыми в конце. Лар смеялся вместе со всеми, но лишь ему одному было известно, что это не просто так — он только удивлялся, как просто и незаметно можно повлиять на эмоции людей, внушить им правильные мысли и повернуть плохое в хорошее, тьму обратить светом, а ненависть и отчаяние сделать счастьем и любовью.

***

Подготовка к внедрению чипа пилоту проходила в два этапа. Корабли одиночного и двойного управления, принадлежащие людям, несли на себе тяжёлую ношу строгой секретности, и потому чипы никогда не изготавливались вне корабля — внутренней системой была предусмотрена изготовка чипов в случае уничтожения предыдущих, их безвременной потери по любым причинам или при смене пилота. Акустико заблаговременно позаботились о том, чтобы система «Гаусса» изготовила чип, независимо от того, будет пилот или нет, хотя, пожалуй, можно было сказать, что октавия Асмирату предполагала такой исход и потом распорядилась предусмотреть все детали. Акустико ждали Кристину в техническом отсеке «Гаусса» — Нина, Антон, Лар и Бобби пошли с ней.

— Нет, я не могу… — Кристина каждые четыре шага, пока они шли через отсек к кораблю, возвращалась к Нине, та останавливала её и успокаивала. — Как же страшно, кошмар, как же страшно.

— Всё будет хорошо, — сказала Нина, — это не так ужасно, как кажется, — они остановились у шлюза, и Нина обняла Кристину. Бобби остановился рядом, но не выдержал, и стал ходить кругами в беспокойном волнении.

— На пару слов, — Антон коснулся плеча Лара и отвёл его в сторону, пока Кристина решалась сделать один из важнейших шагов в своей жизни. — Советник, с которым я говорил сегодня, попросил меня кое-что тебе передать. Ты нас слышал?

— Слышал, — Лар понизил голос до шёпота.

Антон усмехнулся.

— Даже не попытаешься это скрывать? Интересно.

— А смысл? — Лар пожал плечами и ухмыльнулся.

— Логично, уважаю за честность. И что? Что ты решил?

Лар помолчал, прежде чем дать ответ.

— Я принимаю предложение советника.

— Хорошо, — Антон улыбнулся и выдохнул с облегчением, — я рад. Нам, правда, будет легче знать, что люди в безопасности. Ты ведь поможешь им с «Авророй»?

— Я пойду туда, куда пойдёт Маргарита, и помогу там, где будет она. Если она собирается на «Аврору», я буду там. А вы… — он посмотрел на «Гаусс», как раз в тот момент, когда Кристина зашла в него, — когда улетаете?

Антон вдохнул полной грудью и запрокинул голову, внимательно рассмотрел перекрытия полусферического потолка.

— Очень скоро, — он снова посмотрел на Лара. — Не больше, чем через час. Акустико дорабатывают нашу систему маскировки, осталось совсем немного, так что… — Антон развёл руками. — И знаешь, моё предложение ещё в силе. Как только мы что-то найдём, я сообщу, и ты сможешь забрать всё, что нужно твоему народу, если оно там есть, конечно.

Лар кивнул ему.

— Спасибо. Я знал, что могу на это рассчитывать.

***

Прощание было коротким. Нина только и успела поболтать немного с Крис, окончательно с ней помириться и пожелать остальным удачи, как пришлось улетать. Антон теплее, чем предполагал, попрощался с Ричардом, пожал руку Лару и Бобби, обнял Марго и Тиану, Кристину торжественно, насколько мог, поздравил с получением чипа и новой должностью — они могли не вернуться, и обиды прошлого не должны были иметь власти над ними сейчас. Каждый понимал это. Нина вошла на «Пегас» первой и сразу отправилась на мостик, Антон догнал её, когда она уже садилась в кресло второго пилота. Он сел в своё, откинулся на спинку и расслаблено повернул голову к Нине, а потом протянул ей руку раскрытой ладонью вверх.

— Ты готова?

Она посмотрела ему в глаза и, искренне улыбнувшись, вложила свою руку в его.

— Да.

Его пальцы коротко сжали её ладонь и тут же отпустили.

— Мари, — произнёс Антон, — отправляемся на планету Неллея. Система Вакара, галактика Хога. Координаты определишь?

— Да, капитан, — отозвалась МАРИ, — корабль готов к старту.

— Отлично, — Антон раскинул руки в стороны, и ремни скользнули ему на плечи, а когда Нина сделала так же, сказал. — Включить режим полной маскировки, вывод корабля из технического отсека автоматический, вывод корабля с посадочных платформ автоматический, оставить возможность ручного управления на всякий случай. Поехали.

— Выполняю, — произнесла МАРИ.

По панели управления пробежала яркая голубая линия, тихой дрожью донёсся старт варп-двигателя, и «Пегас» сложил шасси, чтобы отправиться в новое путешествие. Возможно, в самое увлекательное и последнее путешествие в его судьбе.

***

Ауро-эс, окружённая пятью поясами оборонной системы, в полной боевой готовности, тускло мерцала искусственным освещением — её огненные реки неустанно переносили энергию от пышущего жаром ядра, которое с некоторых пор зажглось новым, особенно ярким светом. Последний угасающий огонёк жизни когда-то живой планетарной системы: девять последних планет Ауро погасли, живые ядра были извлечены и объединены с ядром Ауро-эс. Погибло нечто важное, нечто особенное, и многие из тех, кому удалось перебраться и выжить, променяли бы возможность вернуть себе аур-эсинада на прежнюю жизнь. Но Барнибил-эс был слишком силён, чтобы идти против его воли, и Ауро, сами ещё не до конца понимая это, стали заложниками в собственном доме.

Всё вошло в рабочую колею: прибывших с остывших планет расселили, заняли работой, все ресурсы пустили на Мастерскую и на доставку материала цветку, а когда с доставкой начались трудности, использовали оставшихся Юмаради, которые скрывались от армии эллейн и вынужденно искали убежища у бывших союзников. Однако и эти ресурсы быстро подошли к концу. Отныне маленькие корабли-невидимки шерстили космос, ускользая от зоркого ока армии конфедерации, не всегда успешно, но чаще в последнюю секунду. Они везли захваченных путников, пилотов-одиночек, заплутавших в пустынных местах людей, иссинианцев и ригелианцев. Вот с одним таким кораблём и явились два человека — не пленники, а вполне свободные мужчина и женщина. Одетые в защитные костюмы, они беспрепятственно пересекли посадочную полосу и вышли к транспортерам, переместились в бывший торговый сектор, ныне разрушенный, и напрямую прошли в Мастерскую. Одно слово, один взмах руки — эти двое прекрасно изъяснялись на местном наречии — и вот перед ними открыты все двери, включая дверь лаборатории, а за ней и дверь кабинета главы Ауро.

— Наконец-то, — Барнибил встал им навстречу, мерцая внутренним эфиром, — Малиус Ри, Леорус Ли, или мне лучше назвать вас Джеймс Томпсон и Елена Нейтан?

— Как угодно, — Елена раскрыла шлем. — Всё готово, оранжерея достроена, материала достаточно, более того, мы знаем, как его восполнить.

— Прекрасно! — Барнибил замерцал так ярко, что искорки серебристого света отразились на чёрных стенах помещения.

Джеймс тоже снял шлем. Сейчас вместо бравого офицера рядом с Еленой стоял её брат, который, пожалуй, был более ведомым, чем он даже сам хотел думать о себе. Опущенные плечи, сцепленные руки, он отводил взгляд и не смел произнести ни слова прежде Елены.

— Что решили с доставкой? — спросила Елена, улыбнулась и протянула Барнибилу руку.

Он принял её, и тело Елены тоже стало серебристым, переливающимся.

— Расстояние между нами тяготит меня, Леорус, — структура его голоса изменилась, и Томпсон почтительно сделал несколько шагов назад.

— Я тоже тоскую, — отозвалась Елена. Она расправила плечи, вздохнула, и на выдохе обернулась собой настоящей. Чуть ниже Барнибила, чуть изящнее, но такая же прозрачная и с такой же энергией-эфиром за тонкой прослойкой кожи. Их руки переплелись и в какой-то момент стало не ясно, где переливается его энергия, а где её.

Вселенная. Разные живые существа, организмы, виды… Всё это живёт и дышит, конфликтует из-за различий, объединяется по сходствам, но есть то, что вселенная даёт каждому из них по-ровну, чем связывает их, чем даёт им родство более сильное, чем иное даже самое близкое кровное родство. То, что Ауро связывает с Людьми, Людей с Флёрсарин, Акустико с Ригелианцами, а Иссинианцев с Вака… Два существа, застывшие сейчас друг напротив друга, так горячо сжимающие руки друг друга, тоже были связаны этой вселенской силой. Любовью, способной объединять галактики, притягивать сердца и создавать миры.

— Всё готово, — после долгого молчания сказал Барнибил Эс. — Погрузка займёт одни межгалактические сутки. Завтра отправитесь домой.

Томпсон склонил голову.

— Значит, мы можем быть свободны? — как бы невзначай обронил он и попятился к выходу.

— Ты да, — небрежно бросил Барнибил, не обращая внимания на его поведение — а Леорус… — он посмотрел на неё, — прошу тебя. Останься со мной.

Елена ничего не ответила. Она подождала, пока Томпсон покинет их, а дверь закроется окончательно, сделала шаг к Барнибилу и, потянувшись лбом к его лбу, застыла за миллиметр, не касаясь и не отстраняясь. Их энергия замерцала ещё сильнее, будто лунный свет упал на морскую гладь в спокойную безмятежную ночь.

— Что с препаратами? — спросил он.

— Испытания пройдены. Я привезла сейчас, и смогу выслать ещё, после доставки семян цветка на «Аврору».

— Сколько он действует? Препарат… — голос Барнибила стал тише, таинственнее и чувственнее, насколько это было возможно с их голосовыми данными.

— Три межгалактических декады… потом потребуется новая инъекция.

— Замечательно, Леорус… это необыкновенно! Как мне благодарить тебя?

— Не надо, — прошептала Елена. Как и у всех Ауро, её голос звучал низко и высоко одновременно, другие расы с трудом могли понимать эти звуки, а некоторые не могли даже слышать. Елена говорила, и было в её интонации что-то особенное, что-то предназначенное только главе Ауро. — Ты знаешь, что самая большая благодарность, это… — она не договорила. Стена за ними исчезла и в дверях появился Акари.

— Глава, — он поприветствовал Барнибила и Елену поклоном, — поступили новые данные. Системный код ИНРИ-3 зацепился за что-то на «Илларионе».

— Говори! — Барнибил даже отстранился от Елены, но не отпустил её рук.

— По самому «Иллариону» ничего. По нашим данным, код по какой-то причине остался в личном спутнике главы конфедерации, но он еле живой и вряд ли сможет открыть нам местоположение станции, но то, что мы узнали, важнее. Намного, — Акари весь бурлил от волнения.

— Не тяни, — прикрикнул Барнибил. — Что узнали?

— «Пегас» покинул «Илларион» и куда-то отправился, системный код определил координаты. Нам послать за ними корабли?

— Куда они летят?

— На Неллею в систему Вакара в галактике Хога, глава, — отчеканил Акари.

Барнибил посмотрел на Елену и склонил голову на бок.

— Нет. Отправь наблюдателей, пусть отслеживают каждый шаг и сообщают всю информацию напрямую мне. Действовать пока рано.

Акари кивнул.

— Кое-что ещё, — он знал, если рядом с главой появлялась Леорус, мешать им не стоило, а если всё же приходилось, лучше было сбежать как можно быстрее и не испытывать терпение, но он должен был сказать.

— Что? — огрызнулся Барнибил Эс.

— Ригель доработал нашу технологию по транспортерам, мы уже получили чертежи...

— Какими умными они стали! — проговорил Барнибил. — Ну и что? Ты не знаешь, что делать? Запускайте в производство, промедление может стоить нам войны. Иди.

Акари поклонился и скрылся за дверью, больше ничего не говоря.

— Так что? — произнесла Елена, приближаясь к Барнибилу. — Нас, наконец-то, все оставили?

— Я надеюсь, — тихо ответил он..

Их руки слились в одно, энергия внутри тел превратилось в живое расплавленное серебро.

— Всё получится, — сказал Барнибил, прислоняясь лбом к её лбу. — Мы отомстим людям, уничтожим этих духов-флёрсарин, а потом вернём Ауро былое величие и возглавим новую эру наших славных побед, — он обнял её, притянул к себе, объединяя их тела, делая их общим сосудом для жидкого серебра. Энергия внутри них смешалась, замерцала, вспыхнула и угасла, а затем всё вокруг погрузилось во тьму.

Глава 11. Деловое предложение

Две межгалактических недели спустя, когда Марго, наконец, смогла встать на ноги, «Гаусс» отправился на «Новую Землю». Кристина без устали тренировалась и отработала механизм взлёта и взаимодействия с системой так, что та начала понимать её с полуслова. Бобби во всём помогал ей, тем более, что теперь это была его прямая обязанность — как техник «Гаусса» он не только курировал корабль, но и имел полное право сопровождать пилота, куда бы тот ни отправился.

И вот чёрный остроклювый «Гаусс» заскользил в экзо-пространстве, похожий на хищную космическую птицу, и только мерное пиканье систем нарушало его покой. В каюте капитана спала Марго, которую неизменно караулили Лар, Тиана и Ричард, хотя в этом уже как неделю не было необходимости. Они попеременно менялись на посту рядом с ней и спали в кают-компании. Впрочем и помещение, прежде занятое картой детализации, не осталось пустовать, Акустико доработали его: расширили в него соседний кухонный отсек и сделали зону отдыха с диванчиками и столами, использовав какую-то интерьерную картинку из общей базы данных. Получилось неплохо. Кристина временно заняла это помещение вместе с Бобби, однако сейчас их там не было. Они спустились к закрытому шлюзу, ведущему в шахту к отсеку варп-ядра, и устроились на полу рядом с ним, прежде захватив с кухни стаканчики с синтезированным кофе. Они долго молчали, слушали работу систем и переглядывались. В какой-то момент Бобби усмехнулся и сделал большой глоток кофе, обжёгся и пролил часть на себя.

— Вот же блин!

— Ты чего? — Кристина повернула к нему голову. Она сидела, расслабленно опираясь спиной на стену, и смотрела из-под ресниц, как Бобби пытается вытереть кофе с костюма, но лишь сильнее размазывает его. — Оставь, я тебя прошу, — она поймала и силой убрала его руку. — Потом постираешь.

— Да уж, — он ещё раз недовольно осмотрел большое пятно и перевёл взгляд на руку Кристины, которая по-прежнему держала его собственную. — Да не буду я, отпусти.

Она отодвинулась от него и поправила свой расстёгнутый китель. Крис давно сменила серебристый костюм Акустико на синий костюм, изготовленный системой «Гаусса», Бобби же оставался в блестящем, выданном на «Илларионе» и уже с нетерпением ждал, когда сможет надеть нормальную человеческую форму. Тусклый свет местного освещения сверкнул в деталях костюма Кристины и отразился на противоположной стене. Бобби заметил это, и в его глазах мелькнул и погас лукавый огонёк.

— Помнишь, как мы свалились там вниз? — невпопад сказал он, взглядом указывая на шлюз. — Будто в прошлой жизни было…

Крис печально улыбнулась и сделала осторожный глоток кофе, сначала распробовав пенку и проверив температуру губами.

— Мне больше запомнился мостик. Никак не могу отделаться от мысли, что когда-то «Аврора» на том же самом месте была в той же ситуации, что и «Гаусс». Это так странно… оказаться в космосе и увидеть, как-то, что ты считал нерушимым оплотом цивилизации, рушится на глазах.

— Но и мы, и те, кто на «Авроре», остались живы, — сказал Бобби, — это ли не удача?

— Надолго ли мы живы? — пожала плечами Крис и посмотрела на левую руку, где ещё виднелся шрам от инициации между большим и указательным пальцем. — Я техник «Пегаса», и могла бы полететь с ними, помочь им… но я здесь.

— Ты жалеешь? — удивился Бобби.

— Нет, — Крис сделала ещё один глоток, и пенка осталась на её верхней губе. Она смахнула её, прежде чем продолжить. — Я думаю, что всё равно не смогла бы отправиться с ними. Мой отец погиб, потому что был третьим там, где следовало быть лишь двоим, я этого не хочу. Но теперь, как офицеру высшего звена, мне придётся отправиться к «Авроре» вместе со всеми и… мне страшно.

Бобби поставил стакан на пол рядом с собой и накрыл ладонью её плечо.

— Крис, мы ещё не знаем, даст ли на это разрешение Адмирал. Советник не может отдавать приказы, даже если пока он формально делает это. И… — он вздохнул, — ты же не одна. Я понимаю, столько всего произошло, ты можешь мне не доверять, никому не доверять, я ведь только смеялся, шутил и вообще мало был похож на человека, способного взять ответственность. Но будь иначе, я бы не дослужился до места, которое занимаю сейчас… — он прикусил губу. — Слишком много говорю, прости, просто хотел сказать, что ты лучшее, что случилось в моей жизни. Я не отказываюсь от своих слов, которые говорил на «Гауссе» и в медицинском отсеке на «Илларионе».

— Я знаю, — Кристина убрала стакан в сторону, — я не об этом. И я не одна. Я чувствую «Гаусс», я слышу его, я больше никогда не буду одна, Бобби. Система корабля всегда со мной, она и есть я…

Он изменился в лице, помрачнел и убрал руку.

— Значит, ты не примешь моё предложение? — его голос сорвался и охрип.

Крис внимательно посмотрела на него и ухмыльнулась.

— Вообще-то, — она перевернулась и встала на колени, поправляя задравшуюся рубашку и китель, — кто сказал, что я не собиралась его принять?

Бобби вскинул на неё взгляд, но прежде чем успел хоть что-то ответить, Кристина обняла его и прижалась губами к его губам. Он широко распахнул глаза и тут же закрыл их от удовольствия и нежности, прижимая Кристину к себе. И пусть это были короткие мгновенья счастья, и пусть этот хрупкий мир будет длиться всего один полёт, они оба были счастливы и хотели сохранить этот момент навсегда.

***

— Эй, вы тут, капитан Камо? — Ричард заглянул в расширенный кухонный блок, но никого не обнаружил. — Ну и ладно, — он прошёл прямо к синтезатору, сделал себе кофе, схватил из шкафчика пакет с едой быстрого приготовления и разогрел её в том же синтезаторе, а потом уселся за кухонный стол, но не успел сделать и глотка, как в дверях появилась Тиана.

Растрёпанная, с тусклыми волосами, без косметики и в блестящем костюме она выглядела невзрачной, обычной девчонкой, той мелкой кузиной Марго, с которой он познакомился в школе.

— Можно мне тоже? — она остановилась рядом в нерешительности, будто школьница. Под покровительством отца Тиана никогда так себя не вела, а теперь ей некуда было отступать и не на кого полагаться. Ричард это прекрасно знал.

Он пожал плечами.

— Возьми. Синтезатор мне не принадлежит.

Тиана на цыпочках скользнула за его спиной, заварила себе кофе и бесшумно села напротив.

— Немного похож на «Ястреб», да? — она обвела взглядом потолок, стены и мебель.

Ричард улыбнулся и промолчал. Ему не хотелось говорить, он всё ещё думал над тем, что сказал ему Антон, о чём они все вместе говорили на «Илларионе». Елена — Ауро, убийца его настоящей матери, убийца… Он сделал большой глоток, позволяя кофе обжечь язык, чтобы хоть немного заглушить эту боль, это отчаяние, которое он пытался и не мог контролировать. Тиана поняла, о чём он думает, она всегда была довольно проницательной, несмотря на весь свой пафос и глупость… в отличие от Антона, Ричард знал о ней слишком много, чтобы пытаться её обмануть или оттолкнуть. Они вместе слишком много пережили.

— Как ты? — Тиана потянулась через стол и коснулась его руки. Ричард посмотрел ей в глаза.

— Чехов сказал мне, что меня сняли с «Ястреба» не потому, что надо было занять пост командующего, а потому что пилотам требуется психологическая устойчивость, которой у меня нет. Как я? Разве ты не видишь? Я сломлен, и понятия не имею, как справлюсь со встречей с советником, не говоря уж обо всём остальном.

Тиана убрала выпавший локон за ухо и обняла свой стакан двумя руками.

— Я так не думаю. Ты не сломлен, просто устал, — она уставилась на остатки пены на поверхности кофе, помолчала немного и вдруг фыркнула. — Да нашёл, кого слушать! Чехова! Чего от него точно принимать не стоит, так это нравоучений и наставлений. Вот уж кому не мешало бы свои советы себе посоветовать, гений!

Ричард горько усмехнулся и посмотрел в сторону, притворившись, что очень заинтересовался кнопкой синтезатора, помолчал немного и снова перевёл на неё взгляд.

— Ты прости меня… Ты права, во всём. А я частично виноват в том, что между вами произошло, что причинило тебе столько боли.

— Да брось. Ты не при чём. Я в него со школы была влюблена, и сама виновата, что решила, будто какая-то особенная и ради меня он… — Тиана не договорила и махнула рукой, — радует, что и с остальными будет так же. И с Ниной, если они… хотя, жаль её, конечно, — она сделала большой глоток кофе и стала смаковать его во рту, но почувствовала на себе взгляд Ричарда и снова подняла голову. — Что? Что ты так на меня смотришь?

Ричард покачал головой.

— С Ниной не будет так же. Их связывает гораздо больше, чем ты думаешь, и если между ними что-то будет, уж поверь мне, это не закончится.

— Не верю, — Тиана сжала кулаки, — не верю! — она встала и прошла из стороны в сторону, забыв про кофе. — А ты, как ты можешь так говорить?! Ты ведь её любишь, разве нет?

Он дёрнул плечами и сгорбился, сжался, становясь будто бы слишком маленьким для этого помещения.

— Я не знаю уже ничего, после того как… Я должен занять место отца, спасти то, что осталось, да и потом… я столько всего сделал в нашу последнюю с ней встречу, что я удивлён её почти тёплому отношению ко мне. Я спал, пока мир менялся и пересобирался из осколков. Мне остаётся только принять это и идти туда, куда ведёт меня долг, — он поставил локти на стол и, обхватив ладонями голову, пристально посмотрел на неё. — А ты… ты когда-нибудь думала о своём долге всерьёз? Что вообще ты планируешь делать?

— Полететь с тобой на «Аврору» и спасти отца, конечно, — уверенно заявила Тиана.

Ричард скептически ухмыльнулся.

— Ты серьёзно? Какой из тебя боец и спасатель?

— Спасатель, может, и никакой, а вот боец… Марго же научилась, почему я не смогу?

— У тебя не будет времени, — сказал Ричард, — на это потребуются годы, а дела надо делать сейчас.

— Я всё равно начну, — упрямо заявила Тиана и снова села, нервно схватила стакан, — я хочу и сделаю. Тем более быть Советником это не только просиживать одно место в кабинетах и обсуждать всякие дела. Посмотри на До Хань Линя или Гидеона Донавана! Они были в бою, и мне придётся. Так что даже не вздумай останавливать меня!

Ричард усмехнулся.

— Упаси космос пытаться тебя остановить. Делай, что хочешь. Я тебе не судья.

— Ну вот и всё! — бросила Тиана, схватила стакан с остатками кофе и, гордо вскинув подбородок, ушла.

***

Сны не приходили к Маргарите очень давно, с тех самых пор, как её сердце проткнули в битве на корабле Юмаради. Иногда её это пугало, иногда приносило неясную тревогу, но сейчас, когда всё закончилось, а её здоровью больше ничего не угрожало, она проснулась свободной: всё её тело наполняла лёгкость, радость и смирение, как бывало в состоянии глубокого вдохновения или от воздействия какого-либо произведения искусства. Она медленно открыла глаза. Сквозь ресницы проникал тусклый свет каюты и размывал очертания мира, но силуэт у иллюминатора нельзя было не заметить. И нельзя было не узнать. Взгляд сфокусировался на его тёмных волосах с проблесками седины, на серебристой одежде, и так захотелось, чтобы он посмотрел на неё своими серыми глазами так, как когда-то смотрел на Реге. В первую встречу. Но Маргарита больше не должна была об этом мечтать, думать о нём — Лар… то есть Ларсион ук Сол стал одним из правителей могущественной расы, и не мог быть с ней. Их пути должны разойтись.

Лар почувствовал, что она смотрит на него, и обернулся.

— Как ты себя чувствуешь? — в его голосе прозвучало искреннее беспокойство.

Марго подтянула подушку повыше и села.

— Хорошо. Ты спас мне жизнь, разве могло быть иначе?

Он нахмурился, прошёл к стулу и сел, закинув ногу на ногу.

— Я не спасал твою жизнь, я лишь помог тебе не умереть. Я полукровка, моих сил недостаточно, чтобы спасать жизни.

Марго покивала своим мыслям и не ответила. Лар смотрел на неё, желая понять её мысли и не решаясь напрямую читать их. Он и сам не знал, что останавливало его, но было нечто такое, от чего ему хотелось закрыться самому и одновременно с тем отдать себя без остатка. Молчание искрило напряжением, давило на плечи, сбивало дыхание, и Лар не выдержал.

— Что ты молчишь, моя комета? Мы впервые одни за такое долгое время, а тебе нечего сказать?

— Не называй меня так, — хрипло ответила Марго. Слёзы жгли глаза, но она не позволяла им начать капать, держалась, сглатывая ком то и дело подступающий к горлу. Сердце щемило от утраты, которой ещё не случилось, но которая уже была неизбежна. Им не быть вместе, и весь этот разговор, лишь отсрочка. — И о чём нам говорить? Мне не нужна сиделка, если что, ты можешь уйти и заняться чем-нибудь. Ты ведь летишь по просьбе советника Донавана, зачем тебе говорить со мной? С нами?

Лар хмыкнул и отвел взгляд, сцепляя руки на коленях. Его поза стала напряжённой, спина выпрямилась, губы сжались в тонкую линию.

— Вообще-то мы прошли слишком много, чтобы совсем не разговаривать. Путь от Обсерватории Флёрсарин сюда был не близкий и совсем не лёгкий, и каждый из вас показал себя, как отличный боевой товарищ. Я может быть не человек, но и не ублюдок, который бросает других, как только они перестают приносить выгоду.

Марго скрестила руки на груди и отвернулась — от резкого движения её длинные кудряшки подпрыгнули и упали с плеча на грудь. Лар смотрел на неё и не понимал, как может он, полукровка, чувствовать одновременно такую нежность, страсть и злость к женщине, которая сидит перед ним. Насколько же многогранны чувства людей, если даже половина их сути настолько противоречива. Марго молчала, а он смотрел на неё и злился, пока окончательно не вышел из себя.

— Что тебе сказал мой брат? — спросил Лар. Его вопрос прозвучал почти приказом, твёрдой просьбой будущего правителя, а не мужчины, слоняющегося по галактике без цели и дела. Он и подумать не мог, что для неё это выглядело обвинением и претензией, которую она не заслужила.

Марго вскинула на него взгляд и вздрогнула, встретившись с его глазами — ей стоило больших усилий остаться невозмутимой при том диком смущении, которое возникло в ней в этот момент: щёки вспыхнули, сердце забилось быстрее. Но она выдержала, она смогла.

— Ничего, — буркнула Марго в ответ.

— Ничего, — спокойно повторил за ней Лар и вдруг подорвался с места, в два шага сократил расстояние между ними, поставил руки по обе стороны от Марго и навис над ней. Его взгляд сверкал неподдельным гневом. — Чёрта с два, ничего! Говори!

— А то что? — Марго не разрывала зрительного контакта и тем самым бросала ему вызов, который он не мог не принять. Его полыхнувшие эмоции передались и ей, поджигая в груди костёр невиданной силы. Ярость, отчаяние, боль и щемящая нежность смешались в нём. — Что ты сделаешь?

— Я узнаю это сам.

Марго изменилась в лице. Она вспомнила, как он мысленно говорил с ними, как читал всё, что они думают, как обсуждал мысленно вопросы, которые не должны были слышать другие. Чувства, и без того накалённые до предела, взорвались. Марго вскочила с кровати, оттолкнув Лара с дороги, и снова толкнула его в грудь, решив, что он стоит слишком близко.

— Не смей! Слышишь! Только посмей залезть ко мне в голову, и я выкину тебя с корабля. Я…

Лар собрался было ответить ей тем же, но в последний момент передумал, скрестил руки на груди и улыбнулся.

— Знаешь, мне нравится, когда ты такая злая. Ты похожа на…

— Заткнись! — выкрикнула Марго и успокоилась, сдулась, как проткнутый иголкой воздушный шарик. Она только что осознала, что он смеётся над ней, и все её угрозы для него пустой звук. — Уходи, — сказала она, указывая на дверь, — уходи, пожалуйста. Видеть тебя не могу.

***

Кейт Картер знала своё дело, она не зря прошла адмиральский отбор и встала во главе КРИ, однако даже она не могла предположить, что кабинет, казавшийся ей прежде самым защищённым местом станции, станет местом, где она решит, что всё кончено, где переосмыслит свою жизнь настолько, что перестанет быть пробивным офицером и окажется просто женщиной. Слабой уставшей женщиной. Правду говорили старшие офицеры — в критические моменты ты не поднимаешься до уровня своей идеальности, а падаешь до уровня своей подготовки. Кейт не была готова умирать, но в тот момент она почти умерла…

Её лечение подошло к концу, и Кейт покинула медицинский отсек с чувством вины и тревоги — Диамант и Терри, спасшие её, так и не пришли в себя. Состояние их ухудшалось, и никто не знал, как им помочь, только система и была единственным, что поддерживало их жизни. Кейт пришлось вернуться к работе, устроив кабинет в одной из зон отдыха в северном полушарии «Новой Земли» — её личный пока был непригоден для работы. Она рассчитывала, что встретится с Гидеоном сразу же, но тот был занят на восстановлении станции, и не смог прийти. Пришлось бесцельно слоняться много часов в ожидании информации. Кейт слишком долго была без сознания, чтобы решать что-то в одиночку, ей хотелось из уст советника, а не от компьютера, услышать разъяснения того, что услышала и увидела она с мониторов.

Прямо сейчас Кейт стояла в своём временном кабинете и наблюдала, как на мониторах ригелианские корабли шаг за шагом, крупица за крупицей восстанавливают «Новую Землю», но мысли её очень быстро ушли от технического состояния станции к прошлому, в те минуты, когда газ заполнил её кабинет, а выхода не нашлось. В те минуты, когда Аннет и Себастьян отдали ей то последнее, что могло их спасти. Кейт смутно помнила детали: капсулы в руке, отданные ей советниками, потеря сознания и новая попытка спастись, как она полезла под потолок, чтобы найти второй воздуховод, но он оказался забит чем-то скользким и мокрым, и как упала, а потом как резкая боль пронзила ногу, и как силы оставили её…

Кейт сломала ногу, но в суете происходящего никто не обсуждал подробностей, а потом она сама запретила рассказывать об этом. Не то чтобы современная медицинская капсула не могла вылечить внутренний перелом, просто газ, которым Кейт отравилась, не давал костям срастись, так же, как не давал Аннет и Себастьяну прийти в себя. Пока состав газа не был определён до конца, ей приходилось мириться с тростью и периодической резкой болью в колене.

Она отвернулась от мониторов и медленно прошла к синтезатору, но вдруг остановилась у стены и усмехнулась собственному отражению. Помещение, которое стало для неё кабинетом, раньше было зоной отдыха с диванами, мягкими креслами и набором синтезаторов еды со всем необходимым — выдержанное в светлых тонах, оно выглядело уютным и в то же время слишком светлым. Кейт к такому не привыкла. Классическая для «Новой Земли» прозрачная стена, открывающая с некоторых пор вид на бескрайний космос, создавалась, чтобы встречать прекрасные рассветы и закаты, остальное в молочных разводах краски с проблесками стальных глянцевых вставок, сверкающих как зеркала. Вот перед одной такой вставкой Кейт и остановилась, разглядывая себя. Лёгкая чёрная трость с серебристым удобным наконечником, адмиральская форма, отросшие волосы, убранные в хвост — больше похожая на больную девушку, чем на взрослую женщину-адмирала, Кейт смотрела на отражение с недоверием и почти презрением за то, что смогла вот так попасться и дойти до такого состояния.

— Кейт, вы здесь? — голос Гидеона прилетел ей в спину и заставил вздрогнуть.

Она обернулась, ощутив резкую боль в ноге, но сдержала лицо и не подала вида, что ей больно или плохо. Она вообще пыталась не показывать эмоций, но Гидеон, с тех пор как впервые попал на КРИ, стал казаться ей кем-то вроде наставника, человека, к которому можно прийти за советом и опереться в случае необходимости. Она слышала, что он делал, пытаясь вытащить её, и была благодарна ему, но не знала, стоит ли делать их отношения более доверительными, чем деловыми.

— Советник, да, я вас жду, — она изобразила вежливую улыбку.

— Мне доложили, — Гидеон посмотрел на неё и вместо того, чтобы предложить ей сесть, как она ожидала, подошёл к ней и взял её свободную руку в свои ладони. — Как вы себя чувствуете?

Их взгляды пересеклись — его тёплый, её удивлённый — и сердце Кейт отозвалось и вздрогнуло, к глазам подступили слёзы, но полакать было нельзя. Она же адмирал. Адмирал! Чёрт возьми!

— Всё в порядке, — Кейт мягко извлекла свою ладонь из его пальцев и поковыляла к креслам. — Давайте всё обсудим.

— Всё? — Гидеон пошёл следом и сел напротив, задумчиво приложил руку к виску, оперевшись локтем на подлокотник кресла. — Что вы хотите знать? Вам не предоставили информацию?

Кейт устроилась поудобнее и развела руками.

— Что происходит? Как идут дела?

Лицо его, прежде хмурое, посветлело, и он улыбнулся.

— Есть нужда это обсуждать? Вы же и так всё знаете, не хуже меня, — Гидеон выразительно указал взглядом на мониторы. — Я распорядился передать вам максимально полную информацию.

— И всё-таки… — настаивала Кейт.

Гидеон вздохнул.

— Хорошо, но тогда, позвольте мне самому выбрать тему.

— Пожалуйста… я вас слушаю, — Кейт не отводила от него взгляда.

Он помялся.

— Я вообще-то хотел выделить другое время, но раз уж… Ладно, — Гидеон задумчиво погладил бороду. — Я тут принял несколько несогласованных с вами решений, Кейт… по понятным причинам несогласованных, и теперь мне остаётся только поставить вас перед фактом.

— Что-то кроме привлечения Ригеля к восстановлению секретной станции? — улыбнулась она в ответ.

Гидеон неопределённо качнул головой, не соглашаясь и не подтверждая.

— На «Новую Землю» возвращается «Гаусс», вместе с ним летит Ричард Нейтан, который нужен мне для захвата «Авроры» и восстановления там управления. С ним ещё несколько человек, которых я бы тоже хотел взять в работу. Мне нужна срочная боевая подготовка для Тианы Блумфилд, хоть какая-нибудь, пока ригелианцы ремонтируют станцию, и боевая защитная форма для шести человек. Я взял на себя смелость, лично всё это устроить. И как вы знаете, советники Диамант и Те…

— Подождите, подождите, — Кейт подняла руки раскрытыми ладонями вперёд. — «Гаусс» летит сюда? С «Иллариона»?

— Ну вот видите, — усмехнулся Гидеон, — вы знаете даже больше, чем я предполагал.

— Нет, — Кейт мотнула головой, — я знаю, откуда он летит и как там оказался. Я не понимаю, почему «Гаусс» вообще летит? У него же нет пилота?

Гидеон поджал губы.

— В грядущей войне я буду просить вашей помощи, Кейт, и «Гаусс» мне нужен, так же как и другие ваши корабли. Это наше общее с вами выживание, если вы откажете…

— Вы назначили пилота, — сказала Кейт. — Кого?

— «Пегас» улетел, вы понимаете, о чём речь. Я не мог иначе.

— Кого, советник? Кто стал пилотом?

— Я решил, что Кристина Камо очень подойдёт на должность пилота, — неуверенно произнёс Гидеон.

Кейт долго смотрела на него, а потом выдохнула с облегчением, только теперь понимая, что почти не дышала, пока слушала это признание.

— Это лучший выбор. Спасибо. И, конечно, я помогу. О чём речь, мы же договаривались. Я прикрываю вас, вы меня, — она снова улыбнулась ему. — А что с Аннет и Себастьяном?

— А, — Гидеон откинулся на спинку кресла, утопая в нём. Свет лёг на него по-другому, и Кейт заметила, что он осунулся, но ещё и подстригся, подравнял бороду и будто помолодел лет на десять. Интересно, сколько ему на самом деле лет? Кейт отогнала эти мысли, тут же решив, что сошла с ума, раз отвлеклась на такие глупости. Гидеон почувствовал её интерес, но сосредоточился на главном. — Да. Дело в том, что на «Гауссе» летит полукровка флёрсарин, второй принц флёрсарин… он прибудет, чтобы помочь нам, но в первую очередь помочь Аннет и Себастьяну. И он, наверняка, сможет вылечить и вас.

— Флёрсарин! — ахнула Кейт. — Да что вы! У него какие-то особенные требования? Что-то нужно делать?

Гидеон пожал плечами.

— Нет. Он выглядит как человек, насколько мне известно, нет причин для тревоги и суеты. И, если это принципиально, я сам могу налаживать с ним связь.

Кейт расслабилась и махнула рукой.

— Флёрсарин, так флёрсарин, уже ничему не удивляюсь… что-то ещё?

Гидеон виновато взглянул на неё.

— Помимо войны, есть ещё пара моментов, которые хотелось бы обсудить заранее. Война не заканчивается на поле боя, после начинается дипломатия, и человечеству как никогда важно показать своё единство и сплочённость. У меня есть несколько идей, только, боюсь, вам они не понравятся.

— Давайте, я буду решать, понравится или нет, — заявила Кейт. — Говорите.

— Ну хорошо, — Гидеон вздохнул. — Во-первых, Чехов предложил мне возглавить совет и реорганизовать его.

— Вы советуетесь с Чеховым? — хмыкнула она. — С каких пор?

— Не с кем было больше. Из тех, кто ближе всего к решениям Александры, он оказался единственным человеком в сознании.

Кейт серьёзно встретила взгляд Гидеона, но в следующий миг прыснула.

— Да уж, времена. Так что там?

— Так вот, я и сам обо всём этом думал. Планирую заменить Блумфилда на его дочь и сосредоточить управление на себе, чтобы все решения проходили через меня. Не скажу, что и раньше было как-то иначе, всё давно к этому шло, хочу только закрепить это законодательно. И нет, вы не подумайте, я не собираюсь отбирать у Советников их места и право наследования, я лишь стану звеном в этой цепи, который проверяет все решения и распоряжения до того, как они уйдут к непосредственным исполнителям.

— Так, и что? — Кейт смотрела на него непонимающим и насмешливым взглядом. — Я тут при чём?

— Человечество на грани катастрофы, — тихо сказал Гидеон. — Реорганизация совета лишь небольшая мера, чтобы предотвратить катастрофу или хотя бы снизить ущерб до минимума. Поскольку совет одновременно стоит и во главе «Авроры» и во главе ригелианской колонии, единственным отдельным элементом в этой системе является КРИ. Я хочу заключить союз с вами, союз, который гарантирует выполнение договорённостей не только нам лично, но и покажет людям и всей галактике, а может даже и конфедерации, что мы вместе, мы едины. Понимаете?

— Допустим, — кивнула Кейт, — а можно детали?

— Ну… — Гидеон улыбнулся уголком рта и склонил голову, — во-первых по поводу Ричарда Нейтана. Он займёт пост командующего, это даже не обсуждается, и я хочу, чтобы в знак нашего союза вы позволили ему снова стать пилотом «Ястреба».

— Что? — нервно хохотнула Кейт. — Как вы себе это представляете? Командующий не летает, корабль будет простаивать без дела.

— Он будет летать, Кейт. Мы должны оставить последствия разборок наших отцов и дедов и прийти к соглашению. Последствия и мир, в котором мы живём, удерживается нашими предрассудками и давними обидами, которые нам не принадлежат. Вы только подумайте, как взлетят рейтинги, какой резонанс это произведёт. Это сделает нас сильнее, значимее. Ради человечества.

Кейт прикрыла глаза, приложила ладонь ко лбу и замолчала, раздумывая над тем, что он сказал. Гидеон смотрел на неё, ждал, но она не отвечала и не двигалась так долго, что он решил, будто она уснула.

— Кейт… — позвал Гидеон.

Она тяжело вздохнула и села ровнее.

— Я не знаю… Советник, я доверяю вашему мнению, но… при всём моём уважении, Нейтан ведь выкрал наши секретные сведения для «Авроры». Как мне быть?

— Поговорите с ним, я и сам это сделаю, но по сведениям, переданным с «Пегаса», у нас нет причин для беспокойства. К тому же, говорят, флёрсарин дали ему какую-то особую защиту от аур-эсинада. И вот ещё что… — Гидеон погладил бороду, — у меня есть решающий аргумент. Ваши техники провели проверку, и никто из кандидатов, имеющихся у нас, не был принят системой «Ястреба», зато она прекрасно взаимодействует даже с остаточной сигнатурой Ричарда.

Кейт от удивления открыла рот и тут же его захлопнула.

— С этого и надо было начинать, советник. Если так, я конечно отдам «Ястреб» Нейтану, хорошо, но только если вы пообещаете, что я действительно прежде поговорю с ним и лично проверю, что он изменился.

— Обещаю. Кейт. Только зачем это вам? Если мы заключаем союз, ему не будет нужды воровать какую-то информацию для «Авроры», разве не в полном доверии смысл любых союзов? Я ведь хочу не только обрести какую-то устойчивость для всех нас, но и избежать предыдущего опыта. Мне нужен тыл, в который я смогу отступить, жаль, что «Аврора» не смогла быть таким тылом для вас. Но этого больше не будет. Мои просьбы не взяты из пустоты, это логичные решения, я обсудил их с Лагости Аки, я уверен, это правильно и это нужно.

— Да я согласна, согласна с вами, — сказала Кейт, — мне нечего возразить и нечего противопоставить. Возможно, так и должно было быть, возможно, Александра Чехова задумывала это, основывая КРИ. — Кейт вздохнула. — Ладно, что ещё?

— Что? — не понял Гидеон.

— Вы сказали «во-первых», когда начали говорить о «Ястребе». А «во-вторых»?

Гидеон выпрямился, напрягся как струна и слегка склонился в сторону Кейт.

— А во-вторых… — он как-то слишком тепло улыбнулся и произнёс. — Выходите за меня замуж.

— Вы с ума сошли! — воскликнула Кейт и рассмеялась, но тут же прервала смех, увидев, что Гидеон смотрит на неё очень серьёзно.

— Нет. Кейт, вы должны понять, мы не знаем, к чему приведёт полёт Чехова и Леоновенс, но раз уж пошли по этому пути, нужно действовать сообща и действовать кардинально. Какой будет ситуация дальше, неизвестно, нам нужна сильная политическая структура, и нам нельзя вечно полагаться на Ригель.

Кейт стукнула тростью по полу и с трудом поднялась на ноги.

— Что вы учите меня тут как девчонку! Я знаю о ситуации больше вас, за исключением последних дней! Что изменит наш брак? Вы же не думаете, что теперь, раз я пустила вас сюда, вы можете приходить и брать, что хотите? Или кого хотите?!

— Кейт…

— Нет. Замолчите! Я слушать ничего не хочу. Я Адмирал, а не девчонка из колонии, на которой вы можете жениться по собственной прихоти, и она довольная прыгнет к вам в постель. Вам же шестьдесят шесть! — она всплеснула руками. — Почему вы вообще не женились раньше?

— Ради космоса, Кейт! — воскликнул Гидеон. — Я не собираюсь тащить вас в постель. Я буду на «Авроре», вы здесь, и никому не будет дела до нашей личной жизни, меня увлекут дела «Авроры» и колонии, я буду осторожен и занят, а у вас здесь и без того всё запредельно секретно, — он усмехнулся. — И раз уж я пытаюсь заслужить ваше доверие для такого деликатного дела, стоит сказать, что мне всего сорок четыре. Файл намеренно исправлен, в связи с некоторыми обстоятельствами моего детства.

Кейт замотала головой.

— Нет. Я вам не верю. У вас какие-то свои причины. Не знаю. Может быть, хотите опозорить меня перед офицерским составом, захватить власть над КРИ, мало ли что ещё. Или пытаетесь просто дискредитировать меня…

— Я пытаюсь вас спасти, — оборвал её Гидеон.

Кейт шумно выдохнула, развернулась и поковыляла к прозрачной стене, где остановилась и замерла к нему спиной, тяжело дыша.

— Я пытаюсь вас спасти, — ещё раз произнёс Гидеон и поднялся на ноги. Он не решился подойти к ней, так и остался у кресла. — КРИ станет объектом повышенного интереса. Вы не дура и отлично понимаете, что после такого нападения и ремонта, информация всё равно просочиться, и вы станете мишенью и главным препятствием на пути к людям. Кто бы на нас не позарился. Вас будут использовать все, кто сможет использовать, а другие будут охотиться как на лакомый кусочек, но если я скажу, что станция «Новая Земля» наша, что мы едины и неразрывно связано информацией и военной поддержкой, никто не сунется, и у Ригеля будет полное право защищать вас так же, как и нас. Вспомните прежнюю Землю и её Луну, они никогда не сближались, но всегда тесно взаимодействовали друг с другом и не могли друг без друга. Вы наша Луна, Кейт. Вы нужны нам, и вы нужны мне.

Кейт сглотнула, но так и не обернулась. Она испытывала настолько разные и противоречивые чувства — от теплоты до злости — что просто не могла на него смотреть.

— Дайте мне три дня, — наконец, сказала она. — Мне нужно подумать.

***

«Гаусс» посадили сразу в технический отсек. Посадочные платформы ещё не восстановили, как и корпус станции, зато остатки технических отсеков уже накрыли защитным полем, и там можно было работать. Корабль забрали на проверку, пилота и техника отправили отдыхать к себе, остальных разместили по квартирам — Ричарду вернули его прежнюю квартиру, подселив во вторую комнату Тиану и Марго, а Лару выдали однокомнатную этажом выше, куда через час после прилёта явился Гидеон.

— Принц, — он вежливо склонил голову, когда их взгляды пересеклись.

— Здравствуйте, советник, рад знакомству, — Лар протянул руку, и Гидеон осторожно пожал её. — Расскажите подробнее о проблеме.

— Отравление газом, — тяжело вздохнул Гидеон, — газом, который мешает медикаментам и естественным функциям восстановить организм. Два человека, тоже советники, как и я, без сознания, за их жизнь борется система… а ещё адмирал. Я не говорил ей и запрещаю сообщать другим: она сломала ногу, яд из газа всё ещё действует, эффект не удалось снять, и кости разрушаются… даже ригелианцы не в силах помочь, а ваш народ спас Ричарда Нейтана. Вот я и подумал…

— Правильно подумали, — усмехнулся Лар, — но мне нужна будет поддержка, в идеале ваша или Ричарда Нейтана. Я всё-таки полукровка.

— Обойдёмся пока без него. Что от меня нужно?

Лар пожал плечами.

— Идёмте, на месте расскажу. С кого начнём сначала?

Гидеон развёл руками.

— Давайте с адмирала. Ей не помешает побыстрее избавиться от трости.

***

Квартира Ричарда была чем-то похожа на квартиру Антона. Две комнаты, интерьер в светлых тонах, свободное пространство, назначенное одновременно и кухней, и зоной отдыха, огромное окно в пол. Низкий кухонный стол стоял так, чтобы каждый, кто садился за него, мог любоваться видами звёздного неба, хотя раньше, конечно, это были рассветы и закаты. Тиана и Марго как раз сидели друг напротив друга, глядя в бескрайнюю звёздную темноту. Они не обратили внимания на тихий и резкий сигнал, зато заметили, как Ричард вышел, открыл дверь и взял что-то из рук местного дроида.

— Что там? — спросила Марго.

— Да вот, — Ричард пошёл к ним со стопкой каких-то вещей, внимательно разглядывая что-то на них.

Это оказались костюмы и два планшета, один из которых Ричард и разглядывал. На деле же оказалось, что он читал оповещение.

— Это официальный приказ, — Ричард положил всю стопку на стол. — Видимо, советник Донаван заранее обо всём подумал. Так, это тебе, — он протянул один планшет Маргарите, а потом выдал ей два комплекта формы, ещё два костюма и второй планшет передал Тиане. — На вот, твоя мечта исполнилась. У вас будет боевая подготовка в компании со мной, Кристиной, её техником и нашим общим другом, почему-то.

— С принцем? — тупо переспросила Тиана.

Ричард пожал плечами и взял в охапку два остальных комплекта формы.

— Да вот, сама прочитай. Тут всё написано, — он развернулся, чтобы уйти, но не сделав и двух шагов остановился. — А, да, там в шкафчике, нашивки и погоны. Настройте под себя, в планшетах есть инструкция.

***

— Адмирал, — сказал Гидеон, когда центральный компьютер позволил ему войти.

— Я сказала, что подумаю, Гидеон, — не сразу замечая, как он к ней обратился, ответила Кейт.

Она сидела на кресле лицом к прозрачной стене, что-то изучала в планшете, и обернулась лишь для того, чтобы бросить на Гидеона недовольный взгляд, но вместо этого схватила трость, лежащую рядом, и встала. За Гидеоном порог переступил высокий смуглый мужчина с чёрными кудрями и глазами цвета дождя из старых фильмов землян — сердце замерло и забилось сильнее. Не от волнения. От страха. От внезапно накатившей волны тревоги и плохо контролируемой паники. Закружилась голова.

— Принц Ларсион ук Сол, — представил Гидеон.

— Рад знакомству, — произнёс Лар, и весь страх, паника, тревога и головокружение мгновенно испарились, будто бы их и не было.

Кейт подняла взгляд и протянула ему руку.

— Адмирал Кэтрин Картер, — пробормотала она.

Лар принял её руку и вежливо пожал в ответ, принося этим прикосновением ещё большую лёгкость и покой. Кейт улыбнулась. Они некоторое время молча смотрели друг на друга, пока Лар, наконец, не решился заговорить.

— Советник сказал, вам нужна помощь?

— Как видите, — улыбнулась Кейт. — Хожу как старый боец.

— Вы порхаете как бабочка, — возразил Лар. Он не собирался с ней флиртовать, но от неё шла такая энергетика силы и уверенности в себе, непоколебимой стойкости и жизнелюбия, что он не мог этого не сделать. И не мог не помочь ей избавиться от страха. Он планировал провести с людьми много дней или даже месяцев и не хотел, чтобы кто-то боялся его.

— Ну что вы…

— Садитесь, — сказал Лар, повернулся к Гидеону и замер, на мгновение теряя дар речи. В глазах советника было нечто такое, что Лар не мог расценить иначе как ревность — лезть однако в это хотелось ещё меньше, чем думать о причинах.

— Вы сказали, нужен помощник? — уточнил Гидеон, разрушая неловкость. — Что делать?

— А, да, — Лар кивнул и достал из кармана стабилизатор. — Возьмите. Моя сила нестабильна, и если вдруг я стану туманом, буду стелиться по полу и не отвечать на ваш призыв, нажмите сюда, — он указал на кнопку. — Я мог бы и сам, но сейчас мне нужны обе руки. Боюсь не успеть.

— Понял, — Гидеон сжал медальон в ладони и поспешил помочь Кейт сесть.

Она позволила ему это, но всем своим видом дала понять — это только потому, что здесь находится посторонний. Лару было до ужаса любопытно, что происходит, но он не стал лезть им в голову, только опустился перед Кейт на пол и коснулся её колена. Состава газа он не знал, но вполне мог вытянуть остатки яда.

— Вы готовы, советник? — спросил он, сосредоточенно ощупывая колено Кейт.

— Да… — Гидеон встал в двух шагах справа.

Лар щёлкнул пальцами и через мгновение стал другим собой, полы чёрного плаща с шорохом легли на пол. Он услышал взволнованный вздох находившихся рядом людей и потянулся к остаткам газа, вцепляясь в саму его структуру, в его суть. Яд, содержащийся в газе, действительно разъедал плоть и кости, но человеческая медицина довольно неплохо препятствовала этому, и Лару с лёгкостью удалось извлечь газ и восстановить утраченное.

Гидеон смотрел на Кейт, как она ощупывает собственную ногу, как с удивлением вскидывает взгляд, и как Лар, ставший человеком, не замечает зелёных искорок, вспыхнувших в его ускользающем тумане. Впрочем, Гидеон не знал, нужно ли было это замечать, и ничего не сказал.

— В этот раз не пригодилось, — Лар забрал у Гидеона стабилизатор и убрал его во внутренний карман.

— Я не знаю, как вас благодарить, — произнесла Кейт, вставая на ноги без трости. Она несколько раз прошла из стороны в сторону, ощущая тянущую боль в мышцах, но больше не чувствуя той жуткой боли перелома. — Принц, чем я могу вам ответить?

Лар пожал плечами.

— Перестать называть меня «принц», — он усмехнулся, — но я понимаю, конечно, это будет неуместно в текущих обстоятельствах. Поэтому ничего. Я должен здесь быть, и мне не сложно помочь, тем более, что тут есть и посложнее случаи. Я правильно понимаю?

— Да, Аннет Диамант и Себастьян Терри, вы поможете?

Лар посмотрел на Гидеона.

— Я уже дал обещание. Ведите. Я сделаю всё, что смогу.

***

В медицинском отсеке стояла тишина, лишь мерно пикали приборы, оповещая о стабильной работе системы. Аннет и Себастьян, бледные, почти обескровленные, лежали в прозрачных капсулах — десятки проводков и трубочек тянулись к ним от системы, но не помогали, только из последних сил поддерживали угасающие жизни.

Лар вошёл в палату вместе с советником Донаваном и адмиралом, уже обернувшийся туманным флёрсарин. Его рубиновые глаза незамедлительно обнаружили яд, пожирающий организм молодых советников, его пагубное воздействие на все органы, включая позвоночник и мозг. Всё было хуже, чем Лар предполагал, и ему на миг стало страшно, что он не сможет, что он зря пообещал помочь, но он не был из тех, кто отступает. Теперь, в статусе принца, у него могло получиться. На Реге он оставался беспомощен, сейчас ему удалось бы столько же, сколько брату — для других, не для себя. Лар как-то заторможенно, почти рефлекторно, раскрыл туманную ладонь, посмотрел на неё, чтобы убедиться, что медальон-стабилизатор появился там, и протянул его Гидеону. Тот аккуратно, стараясь не касаться его тумана, принял медальон и отошёл. Кейт шагнула к Гидеону, встала с ним плечом к плечу.

Лар посмотрел на них из-под чёрного капюшона, а потом прошёл между капсулами умирающих и протянул к ним руки.

— Мне придётся открыть капсулы, — сказал он, и голос его разлился прекрасной мелодией, однако Гидеон и Кейт поняли каждое слово. — У меня будет несколько секунд, советник Донаван. Вероятно, я успею спасти их, но не смогу перевоплотиться обратно, используйте стабилизатор, когда поймёте, что это необходимо.

— Хорошо, — Гидеон сжал стабилизатор в кулаке, нервное напряжение достигло предела, и он ощутил, как Кейт рядом дрожит. — Всё будет хорошо, — зачем-то сказал Гидеон.

Лар кивнул ему. Капсулы щёлкнули и открылись, провода и трубочки отпустили тела и стали втягиваться в узкие тонкие отсеки корпуса. Кейт ахнула и невольно схватила Гидеона за запястье, он втянул носом воздух и не выдохнул, затаил дыхание. Яд заискрился зеленью во взгляде Лара, и он потянулся к нему, ухватил, дёрнул и потащил на себя, сразу с обоих сторон. Было ощущение, будто он пытается вытащить медицинские нити из старых давно заживших ран, яд не хотел отпускать своих жертв, никак не желал покидать их тела. Но Лар был сильнее. О да, теперь он был гораздо сильнее.

Зелёные ленты и нити паутиной вплелись в его туман, в его тело, связались, заискрили, вспыхнули и рассыпались. Двое умирающих рядом с ним глубоко вздохнули, а сам Лар, едва понимая, что происходит, ощутил смутное беспокойство — сердце его, туманное сердце, сжалось, обратилось пеплом и развеялось. Туман пополз по полу, фигура и плащ растворились в нём, а потом и сознание Лара ускользнуло в тень, принося туманные образы Маргариты, и тут же рухнуло во тьму.

Кейт отпустила руку Гидеона и сделала несколько шагов назад, не желая, чтобы туман коснулся её, но он заполнил всё вокруг, скрыл пол и поднялся до колен, прежде чем Гидеон нажал кнопку стабилизатора. Туман втянулся внутрь и через долгие пять минут вернул им Лара — живого и невредимого Лара-человека, только глубоко и беспробудно спящего. Гидеон позвал врача и медработников, вложил стабилизатор в карман Лара, а потом посмотрел на Кейт.

— Ну, кажется, мы справились.

Кейт встретила его взгляд без улыбки и без смущения.

— Знаете что, советник? — она загадочно улыбнулась на его вопросительно-осторожное выражение лица. — Я приняла решение согласиться. Вы ещё не передумали?

Он добродушно усмехнулся и покачал головой.

— Конечно, нет. И я очень этому рад.

Глава 12. Спешить жить

Бобби нервно мялся перед дверью Кристины, сжимая что-то в кулаке. Он не знал, как начать разговор, и что она скажет, хотя уже несколько раз напрямую спрашивал её об этом — сейчас казалось, что все прежние разговоры были будто не всерьёз, не по-настоящему. А теперь — да. Он втянул носом воздух и на выдохе постучал.

Секунда, две, три… за дверью квартиры Кристины стояла глухая тишина, хотя Бобби и без того вряд ли смог бы что-то услышать, но дверь безмолвствовала. Никакого намёка на то, что в квартире кто-то есть, не было. Бобби постучал ещё, а потом снова и ещё раз.

— Компьютер, — обратился он, глядя в потолок, — Кристины Камо нет дома?

— Нет данных, — отозвался компьютер, — Кристина Камо заблокировала доступ к этой информации.

— Прекрасссссно, — прошелестел Бобби и достал планшет, не разжимая кулака, в котором по-прежнему держал что-то маленькое.

Он не любил искать людей по карте на станции, считал это нарушением их личного пространства, но сейчас это было необходимостью — ему казалось, если не отдать эту вещь Кристине в ближайший час, он не сможет решиться на это уже никогда. Пальцы рефлекторно развернули карту с планшета, вбили личный номер Кристины — Кристина определилась красной точкой в технических отсеках, рядом с «Гауссом». Бобби покачал головой.

— Что она там забыла, велели же отдыхать?!

Он развернулся на пятках и поспешил к лифтам, где отдал команду следовать без остановок к техническим отсекам. Компьютер принял его просьбу, и двер лифта захлопнулись.

***

— Адмирал, — Ричард вошёл во временный кабинет Кейт и застал её с Гидеоном, — советник.

— О, уже считаешь себя командующим? — съязвила Кейт. — Как насчёт обращаться по форме?

Ричард приподнял уголок губ.

— Понятия не имею, кому именно я сейчас подчиняюсь. Тебе? Советнику? — он вежливо кивнул Гидеону.

— Мне, — сказал Гидеон, — но пока находишься в распоряжении адмирала. Дело есть у нас к тебе, поможешь?

Ричард развёл руками.

— А что, предлагаете какой-то выбор?

Кейт усмехнулась и отвернулась от них, скрестила руки на груди. Гидеон его вопрос проигнорировал и сразу перешёл к делу.

— Принц флёрсарин рассказал мне, что ты подал идею со стабилизатором, и что у тебя есть какие-то пластинки против влияния Аур-эсинада…

— И? — Ричард вопросительно посмотрел на него. — Флёрсарин мне их и дали. Мне и Марго.

— Да. Я знаю. Я хотел попросить тебя поработать с учёными Лагости Аки, чтобы помочь им усовершенствовать вакцины и нейтрализующее оружие, — он поднял руку раскрытой ладонью вперёд и оговорился. — Конечно, конечно, это может быть для тебя неприятно, ты можешь отказаться, но это реальный шанс нам не вляпаться в Аур-эсинада там, на «Авроре». Будет глупо, правда? Ригелианские вакцины, пули и газ эффективны, но не настолько, насколько хотелось бы. Если мы поднимем наши шансы от пятидесяти процентов хотя бы до шестидесяти пяти, это уже будет значить для нас победу.

Ричард пожал плечами.

— С чего вы взяли, что я откажусь? Я жил с этим большую часть жизни, естественно я готов на всё, чтобы другие никогда не знали этого кошмара. С другой стороны, я не понимаю. Ауро на «Авроре» всего двое…

— А заражённых сотни, может быть, и все, кому не повезло там остаться, — сказал Гидеон.

Ричард вздохнул.

— Ладно. Перебдеть лучше, чем недобдеть.

Кейт хмыкнула, но не обернулась, Гидеон бросил на неё насмешливый взгляд.

— Хорошо. Тогда я ещё раз обговорю всё с Лагости, и начнём работу в этом направлении, а пока свободен. У нас с адмиралом ещё есть кое-какие дела.

— Ничего не свободен! — встряла Кейт. — Ты получил распоряжение?

Ричард искренне улыбнулся ей.

— Да и передал девочкам. Мы готовы тренироваться, некоторые даже очень этого ждут.

— Ладно, прекрасно. Теперь иди.

***

В квартире, выделенной молодым советникам на двоих, пахло медицинскими препаратами, сами они живые и невредимые, но ещё слабые, сидели на кухне, пили синтезированный чай с чабрецом и доедали такие же синтезированные пшеничные печенья. В их молчании было больше слов, чем в любом из прежних разговоров, и всё же Себастьян хотел поговорить.

— Теперь ты понимаешь, что откладывать некуда? — не выдержав молчания, спросил он. — Ты понимаешь, что «потом» может уже не быть?

Аннет повернула голову и посмотрела на него в упор — её низкий голос прозвучал мягко и очень тепло.

— Себастьян…

— Ты любишь меня? — перебил он. — Скажи, ты меня любишь?

— Ты знаешь, что да.

— Тогда выходи за меня, потому что я не хочу проходить через это один и я…

— Но я боюсь, что у нас получится как у Чеховых, что мы…

— Да и пусть! Пусть! — в сердцах воскликнул Себастьян, отодвинул кружку и облокотился на стол, наклоняясь к Аннет. — А знаешь, чего я боюсь? Боюсь, что умру, так и не увидев, как связывает наши судьбы компьютер и вселенная, что останется лишь пустота там за гранью, и я не смогу больше тебя найти. Вот что страшно. Пусть мы даже одно мгновение будем мужем и женой перед смертью, мне всё равно. Понимаешь?

— Себастьян… — Аннет взяла его за руку, когда он снова попытался перебить её. — Я согласна. Я тоже этого хочу, я… просто поделилась, но не собираюсь отказываться. Больше нет. Пойдём завтра к адмиралу, попросим её быть той, кто внесёт наши фамилии в компьютер и завершит церемонию.

Себастьян сглотнул.

— Правда?

— Да, — Аннет улыбнулась.

— Но ведь мы можем и сами, — после удивлённого молчания произнёс он. — Адмирал нам не начальник…

— Нет, не начальник, — согласилась Аннет, — но я хочу держать тебя за руку, когда это произойдёт, а не стоять напротив и смотреть, как ты вносишь данные в компьютер.

— Слава звёздам! Я уж думал ты найдёшь сотни причин мне отказать, — Себастьян, будто и не было его слабости, вскочил на ноги и кинулся её обнимать.

***

Кристина стояла на мостике с закрытыми глазами и слушала «Гаусс». Когда они вернулись на «Новую Землю», ей, уставшей, на миг показалось, что она сможет без корабля, сможет вернуться к прежней жизни, но вот она выспалась, и её как магнитом потянуло в технический отсек. Неужели у Нины было так же? «Гаусс» как ещё одна часть её организма жила своей жизнью и одновременно с тем откликалась в сердце, в мыслях, Кристина чувствовала каждую деталь корабля, как бортовая система запускает процессы, живёт и дышит…

— Крис, — голос Бобби, срывающийся, отвлёк её и заставил обернуться. Сам Бобби стоял в дверях, запыхавшийся, выбившийся из сил, но довольный, что нашёл её. — Крис, — повторил он и прошёл прямо к ней, убирая с вспотевшего лба золотистые кудри. — Это… — он шумно выдохнул и устало припал на колено, а потом поднял на неё взгляд и протянул кольцо, зажатое большим и указательным пальцем. Кольцо замерцало тусклыми изумрудными оттенками: большой камень на широком, усыпанном алмазной крошкой ободке. — Это кольцо моей бабушки, дедушка ей дарил, знаешь, там такая история, а я…

Кристина закатила глаза.

— Ты предложение делаешь или сказки рассказываешь?

— А! — он встретил её взгляд и растерял все слова, покраснел, хотел встать.

Крис фыркнула и сама взяла кольцо, надела его на палец, посмотрела на руку, покрутила её на свету и рассмеялась.

— Да согласна я, согласна. Вставай. Завтра идём к адмиралу. Нет сил уже тебя слушать.

— Кристина! — Бобби поднялся, схватил её руку, ту самую, на которую она надела кольцо, и стал целовать, но Кристина остановила его.

— Это потом, ладно. Сейчас, дай мне послушать «Гаусс». Это так… интересно, — она улыбнулась и обняла его, её дыхание коснулось его уха. — Если хочешь, оставайся, только молчи.

— Всё что угодно. Ты знаешь, Крис, если ты попросишь, я буду молчать да конца жизни.

***

В суете, за разговором с Лагости Аки, за неловкостью и напряжением в обществе Кейт, за принятием сотни важных решений, Гидеон не заметил, как пролетел день, а затем и ночь. Многое ещё нужно было сделать, многое оставалось туманным и неясным, но кое-что решалось простыми действиями, которых, по правде говоря, скопилось в последнее время так много, что на всё не хватало сил. Гидеон и забыл, когда спал нормально в последний раз, и вот снова проснулся — ни свет, ни заря — если об этом месте можно было так говорить. Пришлось встать, собраться и, наконец, обсудить с Кейт передачу «Ястреба» Ричарду Нейтану, а заодно и завершить то, на что она согласилась в палате Аннет и Себастьяна.

Кейт.

Гидеон не мог не признать, что она нравится ему как женщина, но он поклялся, что никогда ни при каких условиях не позволит себе больше тех отношений, которые у них есть сейчас. Ещё не хватало забыться и упустить что-нибудь важное. Однако собирался он со всей тщательностью, выравнивая каждую складку своей одежды. К Кейт вошёл без четверти одиннадцать по времени «Новой Земли» и замер. Она впервые надела платье.

Легинсы в цвет формы, высокие сапоги и светлое ассиметричное платье до колен, подвязанное поясом с магнитной застёжкой.

— Хорошо выглядишь, адмирал, — улыбнулся Гидеон.

Кейт обернулась.

— Спасибо, — она была свежа, будто бы и не было той изнуряющей усталости, недавней боли и перелома: подкрашенные губы и подведённые глаза добавляли её лицу выразительности и делали её более живой и естественной, чем в любое другое время. — Садитесь, сов… — она смущённо улыбнулась, — Гидеон. Я запустила подготовку… — она сцепила руки перед собой, но тут же убрала их за спину, потом скрестила на груди и, не зная куда деть своё волнение, села. — Наш компьютер не рассчитан на эту программу, то есть… — Кейт нервно усмехнулась, — он должен произвести настройку и синхронизацию с базой данных в ригелианской колонии. Это займет где-то час, — Кейт поджала губы и посмотрела в сторону.

— Хорошо, — Гидеон сел напротив, — как раз есть, что обсудить.

— Да? — удивилась Кейт. — Мне казалось, мы вчера исчерпали все темы.

— Ну почти, — Гидеон сложил руки на коленях. — Когда ты планируешь передать Нейтану «Ястреб»?

— А-а, это, — она усмехнулась и покачала головой. — Я и забыла. Я уже отдала распоряжения, но он пока не знает, хочу в знак мирного договора с ним сделать подарок.

— Я думал, ты злишься…

Кейт пожала плечами.

— Злилась, но ведь он действительно изменился… — она задумчиво покусала нижнюю губу. — Я училась с ними, я видела их мальчишками. Чехова и Нейтана. Я не могла поверить, что он так поступил, что это не какой-то бред или ошибка, но когда всё подтвердилась, для меня и для некоторых офицеров это стало ударом.

— А сейчас облегчение, да? — Гидеон покивал своим мыслям. — Понимаю. Некоторые вещи сложно простить, но иногда обиды становятся такой тяжёлой ношей, что проще оставить всё в прошлом и дать свободу себе и своим чувствам, а людям второй шанс, даже если они этого не заслужили.

Кейт вскинула взгляд и впервые взглянула на Гидеона по-другому. Умный, даже можно сказать мудрый, с красивым проникновенным взглядом — может, всё это и не плохо, может, судьба сама знает, как привести её к тому, что ей на самом деле нужно. Он не был ей неприятен, в его обществе всегда было безопасно, с самой первой встречи. Так, может, всё так и должно быть?

— Да, — сказала Кейт, сама не понимая, на что именно отвечает ему, и встала. В теле ощущалась небывалая лёгкость, а сердце трепетало так, что сбивалось дыхание — такого с Кейт не случалось уже больше десяти лет.

Гидеон тоже встал, медленно обошёл стол и остановился рядом с ней, плечом к плечу. Именно это время компьютер выбрал, чтобы сообщить.

— Синхронизация с главным сервером завершена, — в зале внезапно погас свет, плотные шторы прошуршали по полу и скрыли окно, а над столом возник огромный голографический монитор. — Сейчас появится табличка, куда нужно внести имена будущих супругов. Следуйте инструкции, — и табличка на мониторе действительно появилась, а следом за ней пол по контуру вспыхнул синим. Табличка представляла из себя две строки ввода и пустые строки автоматического заполнения, Кейт подошла ближе и внимательно прочитала всё, что было написано.

Ничего сверхъестественного не требовалось, нужно было ввести свои фамилии и инициалы, после чего компьютер определил бы принадлежность и личные номера самостоятельно, а потом предложил бы подтвердить завершение регистрации.

— Я сделаю, — сказала Кейт, обращаясь к Гидеону, — всё-таки я на станции главная.

Гидеон поймал её едва освещённую улыбку и внимательно проследил за тем, как она поднимает руку и в воздухе выводит свою фамилию и инициалы, а затем начинает выводить его.

— Адмирал, — голос компьютера оказался таким внезапным и громким в наступившей тишине, что Кейт ахнула, а Гидеон вздрогнул. Странное дело, оба и не заметили, в какое глубокое и умиротворяющее молчание они погрузились, — срочной встречи требуют советники Аннет Диамант и Себастьян Терри.

— Что? Сейчас? — Кейт переглянулась с Гидеоном.

Он ухмыльнулся.

— Пусти.

Кейт дала команду компьютеру, и дверь распахнулась.

— Адмирал, — Аннет и Себастьян вошли, держась за руки, и Гидеон сразу понял, к чему всё идёт, — советник, — произнесли они одновременно.

— Мы тут немного заняты, — проворчала Кейт.

— Да, но это срочно, — пробормотал Себастьян, — пока Аннет не передумала, пожените нас. Неизвестно, что ждёт нас впереди, и не ясно выживем мы или нет. Вы не считаете, что такие вещи, не стоит откладывать?

Кейт снова переглянулась с Гидеоном и посмотрела на монитор.

— Компьютер, добавь возможность зарегистрировать ещё одну пару, — сказала она, не обращая внимания на поражённые лица Аннет и Себастьяна.

— Проходите, проходите, — усмехнулся Гидеон, — вторыми будете.

— Вторыми? — глупо повторил Себастьян. Аннет нервно хохотнула, осознавая ситуацию до конца, но спрашивать напрямую не решилась. И без того всё было более чем очевидно.

Дверь за ними закрылась, монитор мигнул, добавляя вторую строку, и Кейт продолжила выводить фамилию и инициалы Гидеона рядом со своими. Она закончила, дождалась, когда их личные номера проявятся рядом и посмотрела на Аннет.

— Подскажите ваши инициалы, пожалуйста.

— Диамант А.С., — ответил за Аннет Себастьян, испугавшись, что Аннет может передумать. За последний год она соглашалась и отказывалась сотни раз, бегала от него, и то, что она начала прямо отказывать ему с момента активации знака КРИ, было шагом вперёд. Он должен был ловить момент, — и Терри С. А.

Кейт вывела их имена, монитор снова мигнул.

— Советники Диамант и Терри, принадлежность «Аврора», проверьте данные, — сказал компьютер.

— Всё верно, — подтвердила Кейт.

— Советник Донаван принадлежность «Аврора» и адмирал Картер, принадлежность КРИ «Новая Земля», верно?

— Да, — ответила Кейт.

— Скажите «верно» или «не верно», — возразил компьютер и, не дав сказать Кейт ни слова, добавил. — Срочной встречи требуют Бобби Стилл и Кристина Камо.

Аннет и Себастьян растерянно переглянулись, точно как сами Гидеон и Кейт несколько минут назад.

— Пусти их, — бросила Кейт, предвкушая замечательное представление. — Пусти.

— Адмирал, тут такое дело, — затараторил Бобби, не успев войти, — мы тут решили, и это не обсуждается, мы хотим пожениться прямо сейчас и просим вас… — он резко замолчал, наконец, понимая, что происходит в кабинете.

— Компьютер, — со смехом обратилась Кейт, — добавь третью пару для регистрации.

— Выполняю.

— Что происх… — начала было Кристина, едва зашедшая следом за Бобби.

— Проходите, проходите, — произнёс Гидеон, едва справляясь со смехом, — объяснять ничего не нужно, мы уже поняли.

Кейт покачала головой и, когда компьютер добавил третью строку, сказала.

— Это нужно отметить. Заодно и Нейтану корабль отдадим.

***

Три свадьбы одновременно вызвали небывалый фурор на «Новой Земле» и на три долгих дня всё вокруг покрылось флёром подготовки к мероприятию. Зал, в котором адмирал принимала присягу новичков, теперь был украшен белыми лентами и цветами, доставленными с Ригеля, то тут то там летали разноцветные шарики, столики сверкали кристальной белизной белых ажурных скатертей, высились горы бокалов с шампанским, элем и соками — впрочем, гвозди программы приходить не планировали, как и Лагости Аки. Ригелианцы вообще не были склонны к пышным отмечанием свадеб и сторонились таких мероприятий, а Кейт в первый же день поняла, что не вынесет всеобщего внимания, и пригласила счастливые пары к себе, а с ними Ричарда, Тиану и Маргариту. Кейт бы с радостью отказалась от всего этого, будь эта свадьба только её, но с ней были ещё две счастливых невесты, и их-то очень хотелось порадовать. О принце флёрсарин все как-то позабыли в общей суете. Кейт ждала и До Хань Линя, но в назначенный час он почему-то не явился, связь с ним не работала, и все дружно решили, что он, наверняка, предпочёл общее мероприятие их тайным посиделкам.

Сначала было неловко. Гидеон то и дело пытался связаться с До Хань Линем и страшно беспокоился, хотя Кейт не видела этому причин, а после двух бокалов шампанского эти причины перестали видеть и остальные — атмосфера изменилась, все позабыли неловкость, сомнения и опасения. Кейт и не заметила, как они стали рассказывать друг другу весёлые истории из жизни и смеяться до слёз. Минуты-часы ускользали сквозь пальцы, время давно перевалило за полночь, но никто не собирался уходить спать — каждый думал лишь об одном, что, быть может, это было их последнее счастливое время, их последние минуты настоящего счастья, они старались ухватить каждое мгновение и продлить его. Продлить. Они плохо знали друг друга, кто-то из них, вероятно, совершил ошибку, так поспешно заключив брак, кому-то не суждено было расстаться до конца жизни, но сейчас будущее было не важным, ведь они были вместе. Сейчас. В этом самом моменте. Живы. Могли смеяться, мечтать, любить и смотреть в глаза любимого человека.

Кейт чуть было не забыла, что собиралась сделать — в какой-то момент, когда все смеялись над очередной шуткой Бобби, она встала и постучала вилкой по полупустому бокалу.

— Друзья, мы уже давно тут празднуем два… — Кейт откашлялась в наступившей тишине, — три счастливых события, но есть кое-что ещё, за что тоже надо бы выпить, — все посмотрели на неё. Она широко улыбнулась и встретила взгляд Ричарда. — В знак нашего союза с «Авророй» и в знак моей доброй воли я хочу подарить Ричарду Нейтану безраздельное право владения «Ястребом».

— Что? — голос изменил Ричарду, лицо его побледнело, и он заторможенно поднялся на ноги. — Это дурацкая шутка, Кейт! Не надо…

— Но это не шутка, — возразил Гидеон. — Командующий будет владеть одним из исследовательских крейсеров «Новой Земли», это важный политический ход. Не войной единой…

— Я не верю, — мотнул головой Ричард. — Вы вернёте мне корабль?

Кейт развела руками. Стоя вот так, она вдруг отчётливо осознала, что уже достаточно пьяна, чтобы мир плыл перед глазами, а колени были ватными. Сесть бы поскорее, да нельзя. Ещё какую-нибудь чушь спорю. Она усмехнулась своим мыслям.

— Это правда, Рич, — Кейт собрала всю силу воли, чтобы хотя бы правдоподобно изобразить трезвость. — Ты примешь чип, и ты станешь командующим. Так надо.

Ричард покачал головой.

— И я могу пойти к нему прямо сейчас? И меня пустят?

— Я отдала все распоряжения неделю назад… хотела сделать сюрприз и сказать, что прощаю тебя.

Ричард взволнованно сглотнул и, кажется, мгновенно протрезвев, отодвинул стул и ушёл, ни поблагодарив, ни попрощавшись. Впрочем, для Кейт это было и не важно. Главное, что он получил, что хотел — может, так и лучше, может, оно и правильно. На миг в помещении воцарилось молчание, но вот Тиана случайно стукнула вилкой о блюдце, и всё пришло в движение. Себастьян утянул Аннет танцевать, запросив у компьютера музыку, Кристина и Бобби прыснули над чем-то известным только им одним, и стали подкармливать друг друга сладостями, Гидеон встал и протянул руку Кейт, раскрытой ладонью вверх.

— Давайте тоже потанцуем?

Кейт взглянула ему в глаза и решила согласиться. Что она теряла в конце концов? Ничего.

— Ну что ж, давайте. Танцевать я люблю.

***

Лар бесцельно бродил по станции. Он знал всё, что происходит, и знал даже то, что адмирал забыла пригласить его на их праздник, но ему, если быть честным, этого и не хотелось. Видеть Маргариту было невыносимо, ещё невыносимее знать, что она не хочет с ним разговаривать — что такого мог ей втереть Мейксанейро, что у неё отпало всякое желание разговаривать с ним нормально? Лар осмотрелся, пытаясь понять, куда его занесло, но сразу бросил это дело и прислонился к стене. Какая разница? Станция говорила с ним, он мог услышать мысли каждого, узнать, что происходит на каждом этаже, но сердце его тянулось туда, где все веселились, где Маргарита и Тиана что-то весело обсуждали за бокалом шампанского, где танцевали адмирал и первый советник… Лар улыбнулся, вспомнив, что обошёл приказ адмирала, добавив себя в список тренировок. Она об этом не знает, но Лар был уверен — не станет возражать. Зато у него будет шанс, наконец, разобраться, что происходит между ним и Марго.

Что-то упало совсем рядом, и Лар по-человечески вздрогнул, выпрямился и прислушался. Он только сейчас понял, что стоит в коридоре рядом с одним из технических отсеков, за несколько метров от защитного поля, закрывающего дыру в корпусе станции. В конце коридора, за поворотом, кто-то будто тащил что-то тяжёлое. Лар сглотнул и, засунув руку в карман, сжал в кулаке стабилизатор, чтобы через мгновение сделаться прозрачным, сливающимся с окружением — он тихо, проскользив вдоль стены, подобрался к повороту и выглянул из-за угла.

Там происходило что-то странное. По крайней мере для Лара, который хорошо знал, как обстоят дела — то, что он увидел, было удивительным и непонятным: он мог плохо знать людей, но точно знал, что люди так не поступают. Особенно советники.

У стены стоял До Хань Линь. Лар с ним никогда не встречался, но он уже достаточно изучил всех вокруг, чтобы понимать, кто это такой. До Хань Линь выдвинул белую пластину технического отсека хранения и пытался запихнуть туда другого человека, одетого так же, как и он. Лар не успел разглядеть лица второго — тот был без сознания и довольно быстро оказался упакован и закрыт До Хань Линем. Пластина встала обратно в стену, До Хань Линь шумно выдохнул, привалился к ней и стал разглядывать собственные руки. Лар хотел прочитать его мысли, но не нашёл их, как не нашёл и ничего человеческого. Это был кто-то другой, не До Хань Линь вовсе и даже не ригелианец, на нём не было иллюзии и не было ничего, что могло бы нарушать восприятие Лара, однако кое-что всё же оказалось заметно. Холодное, почти неуловимое мерцание в районе лба… жидкость? Эфир? Эфир!

— Вот же тварь! — Лар далеко не сразу понял, что произнёс это вслух. Только когда До Хань Линь вскинул голову и устремил взгляд прямо на него, Лар догадался, что выдал себя.

— А, я знаю, что это ты, — произнёс До Хань Линь, не отводя глаз от того места, где стоял Лар, — знаю… как же легко тебя приманить, вас всех... вечных спасателей, — и потянулся к вороту своего кителя, к верхней позолоченной застёжке, взял её большим и средним пальцем, а потом легко стукнул по ней указательным. — Как хорошо, что за столько веков, все забыли как это работает… даже флёрсарин.

— Даже флёрсарин, — пробормотал Лар, запоздало понимая, что последняя фраза До Хань Линя не прозвучала на самом деле, лишь эхом отразилась в голове. Лар пытался ухватить ускользающую мысль, важную разгадку того, что происходит, но не успел: его вдруг накрыло такой мощной волной головокружения, что стабилизатор ускользнул из руки, падая на дно кармана, и мир вокруг покачнулся.

Лар закрыл глаза. Надо было их закрыть, хоть на мгновение, чтобы справиться со страшным головокружением. слабостью и мучительной тошнотой. Лар мог бы поклясться самим космосом, что всего лишь моргнул, что не прошло и секунды, прежде чем он снова открыл глаза, однако всё вокруг переменилось, и переменилось настолько разительно, что человеческое сердце Лара ухнуло вниз и забилось там в предчувствии катастрофы.

Он обнаружил себя в совершенно другом конце «Новой Земли», у жилых комнат, где в этот вечер никого почти не было. Более того его правая рука крепко сжимала шею ригелианца, прижимая самого ригелианца к стене коридора. Уже сломанную шею. Взгляд несчастного застыл на плече Лара, лицо замерло в маске ужаса. Лар разжал пальцы и отшатнулся, будто в замедленной съёмке наблюдая, как тело ригелианца сползает на пол. Он в панике оглянулся, с трудом узнавая незнакомый пустой коридор. Никого нет. Где он? Что он тут делает? Сердце стучало где-то в животе, внутренности сковывало холодом — так вот что люди чувствуют в этот момент! Лар попятился и закрыл глаза, врезавшись спиной в стену. Он не знал, что произошло, ничего не понимал, нащупал стабилизатор, но ощущения круглого медальона в руке его не успокоило, лишь усилило сомнения и вывело панику на новый уровень.

«Только не сейчас!» — крутилось в голове. — «Только не здесь!».

— Кто это был там в коридоре? — пробормотал Лар, не совсем понимая, что говорит вслух. Память отказывалась давать ему ответы, зато подкинула образ ригелианца с распахнутыми от ужаса глазами и сломанной шеей. Лар понадеялся, что ему просто показалось, что всё это страшный бред, и решился взглянуть в глаза реальности…

Реальность ничем не помогла ему. Ему. Полукровке-флёрсарин. Реальность, которая всегда поддавалась такому как он, обманула его и бросила в лицо обвинения, будто они уже были правдой. Будто бы их уже нельзя было оспорить.

Тело так же безжизненно валялось у стены напротив.

Как мог он так ошибиться, как мог попасться?

Вдалеке послышались чьи-то шаги, и сердце Лара вновь совершило кульбит — он никогда не попадал в такие ситуации и не понимал, как такое могло произойти, зато знал, что за этим последует. Рега и общение с людьми дало ему полное представление о подобных вещах. Он щёлкнул пальцами, ещё крепче сжал стабилизатор и шагнул в перемещение, мгновение спустя появляясь в квартире, которую любезно ему выделила адмирал.

***

Ричард не вбежал — ворвался в технический отсек и остановился перед серебристым корпусом корабля. Настоящий длинный, мерцающий «Ястреб» будто бы ждал его и будто бы радовался его приходу. С внешней стороны велись работы по установке транспортеров: разного рода дроиды, дроны и ремонтные аппараты наряду с несколькими ригелианцами работали внутри и снаружи корабля. Людей не было, но Ричард знал, что должен быть хотя бы один. Дежурный, техник или просто наблюдатель.

— Эй! — он пошёл через отсек к кораблю, громко обращаясь к ригелианцам. — Здесь есть техник или дежурный, кто-нибудь?

— Есть… — ответивший голос был женским и шёл не со стороны ригелианцев, которые даже не услышали его вопроса из-за общего шума, лишь взглянули непонимающе. Они были слишком далеко.

Ричард обернулся на голос.

«Ястреб» распахнул клюв, выпустив трап, точно язык — в прямоугольном отверстии открытого шлюза стояла женщина в форме техника: высокая худая блондинка, чем-то похожая на Тиану, но строже и взрослее.

— Ричард Нейтан, так я понимаю? — насмешливо сказала она, когда Ричард взбежал к ней по трапу.

— Да. Адмирал сказала…

— Да, я получила распоряжение и приказ, — перебила женщина и протянула руку. — Я Мия Петропулис, техник «Предвестника Лояна», но пока тут.

Ричард крепко сжал её ладонь. Он не знал, что сказать, восторг и счастье накрывали его почище любого алкогольного напитка, так что не получалось связать ни слова. Мия рассмеялась. Она была старше, чем ему показалось сначала, и в отличие от Тианы, носила волосы в косе.

— Я так понимаю, — с её лица не сходило насмешливое выражение: таким обычно смотрят на детей после большой шалости, которая обошлась без последствий, — вы здесь, значит, готовы принять чип?

Ричард отрицательно качнул головой и тут же кивнул.

— Да, конечно, да. Если это возможно прямо сейчас.

— Ну прямо сейчас нет, — хохотнула Мия, — придётся подождать, пока корабль сформирует чип. Может, стоит сначала поспать? И завтра на свежую голову…

Ричард посмотрел ей в глаза и, наконец, смог взять себя в руки настолько, чтобы ответить насмешкой на насмешку.

— На том свете выспимся. Я подожду.

***

— Вот я думаю, Гидеон, — Кейт шла рядом с ним, слегка покачиваясь. Она сто лет так не пила, но с ним казалось даже это было безопасно. Несколько минут назад Гидеон сам вызвался её проводить и теперь шёл за ней, поддерживая любую тему, которую она выбирала, — не ошибка ли это?

Гидеон бросил на неё осторожный взгляд

— Я не знаю, Кейт, но пока это видится мне самым логичным решением на будущее.

Кейт остановилась.

— В каком смысле? О чём ты подумал? Я говорила о Нейтане и «Ястребе»…

— А, — Гидеон отвёл взгляд и усмехнулся, — прошу прощения. Нет, Кейт, точно нет. Нам нужны счастливые люди, а ты знаешь, как Ричарду нравятся полёты, может быть, даже больше, чем Чехову. Это правильно, уверяю тебя.

— Чехову… — Кейт кивнула и пошла дальше. Они сделали ещё несколько шагов вперёд, прежде чем она задала новый вопрос. — Может быть, нужно было отправить с «Пегасом» сопровождение? Вдруг их найдут? Поймают? Помешают им? Или убьют…

— Они подадут красный сигнал. Им лучше одним, ты же знаешь. Чем меньше людей в курсе этой миссии, тем лучше, да и Александра…

— Да, — Кейт склонила голову, — и всё-таки… — она снова остановилась и повернулась к Гидеону, слегка качнувшись вперёд так, что он едва успел поймать её за плечи. Их взгляды пересеклись, — я беспокоюсь. Как думаешь, где они сейчас?

Гидеон поймал себя на том, что неотрывно смотрит на её губы.

— Что? — шепнул он, мысленно ругая себя, что не понял ни слова из её вопроса.

— Я… — Кейт улыбнулась, — не знаю… если честно… — она хихикнула, как девчонка.

Они смотрели друг на друга, ощущая острую, глубокую потребность друг в друге, и Гидеон почти послал к чёрту клятву самому себе, когда его планшет, а затем и браслет разразились чередой характерных оповещений. Впрочем, у Кейт случилось то же самое. Они одновременно достали планшеты, прочитали первое уведомление и снова вскинули друг на друга взгляды, на этот раз испуганные, одинаково не верящие в то, что узнали.

— Какой кошмар… — поражённо выдохнула Кейт.

Гидеон покачал головой и обречённо произнёс.

— Это международный скандал. Надо срочно встретиться с Лагости Аки.

Глава 13. Не такой как все

— Лагости, — Гидеон сделал шаг в дверь квартиры, где расположился глава Ригеля. Тот сидел у стола, склонив голову. — Уже знаешь… — обречённо заключил Гидеон.

Лагости Аки молча махнул рукой, предлагая сесть.

Гидеону было одновременно и странно и удобно, что квартиры на «Новой Земле» похожи. От входной двери сразу в кухонный блок, от которого по обе стороны комнаты с личными санузлами, большое окно во всю стену, открывающее вид на перекрытия, систему обороны и открытый космос… Теперь без рассветов, лишь мрачная темнота.

Гидеон взволнованно сглотнул и сел, заглядывая в лицо старого друга. Он пытался найти в нём ответы на собственные вопросы и опровержение или подтверждение страхов, но Лагости оставался безэмоционален и тих.

— Что случилось? Как это произошло? — не выдержал Гидеон.

Лагости Аки покачал головой. Его голос хрипел, двоился и будто бы выходил не изо рта, а через перепонки. Переводчик они по привычке не включили. Лагости пытался говорить на языке людей, но эмоции оказались сильнее, чем его владение языками. Гидеон достал переводчик и попросил:

— Не нужно… говори как тебе удобно.

Лагости поднял на него взгляд, наполненный теплом и благодарностью, Гидеон выдохнул — на него смотрели глаза друга, опечаленного, глубоко скорбящего, да, но всё ещё близкого друга, который ни в чём его не винил.

— Я получил первичные данные, — произнёс Лагости, и переводчик ловко передал каждое слово. — Это один из наших техников, проводивших работы с корпусом «Новой Земли». Его убил человек.

Гидеон шумно сглотнул, ожидая, что Лагости скажет дальше. Быть может, он ошибся, и скандала не избежать? И не избежать вражды их народов на многие столетия вперёд?

— Человек? — прохрипел Гидеон. — Это точно?

— Да. Мои медики уже провели все исследования. Кто-то удушил его, прижав к стене… В особой силе не было необходимости, любой человеческий мужчина, любой офицер «Новой Земли» мог это сделать с лёгкостью. Человек, к сожалению, в этом сомнений нет. Осталось выяснить биосигнатуру убийцы и… — Лагости вздохнул, — если там хоть что-то осталось. Записи с камер конечно не сохранились, и мы не знаем, с кем был наш техник…

— Где это случилось?

— В жилом секторе. Не знаю, что он там делал в такой час. Люди праздновали, мои техники и медики работали, учёные изучали материалы, предоставленные твоим человеком… Зачем наш техник отправился на другой конец станции да ещё и в одиночестве, загадка.

Гидеон зажал переносицу большим и указательным пальцем, прикрыл глаза.

— Мы же всех проверили! Здесь мог быть кто-то посторонний? Мы могли кого-то упустить?

Лагости мотнул головой.

— Нет. Тебе это прекрасно известно. Мы проверили всех не по одному разу, система сразу считала бы чужака, но показатели молчат. Разве что Адмирал… — он передёрнул плечами. — Нет. Не будем перебирать, если мы начнём подозревать друг друга, то что останется?

— Враг этого и хочет, — сказал Гидеон, — он хочет нас поссорить.

— Но враг не знает наш секрет, а ты знаешь. Если ты когда-то усомнишься во мне, — Лагости Аки протянул перепончатую руку Гидеону, — если кто-то заставит тебя думать, что Ригель враг человечеству, знай, что это неправда и никогда правдой не будет.

Гидеон крепко сжал его руку в ответ.

— Я знаю, и отвечаю тем же. Ригель всегда может рассчитывать на нас.

***

Лар всю ночь провёл в исследованиях станции, попытках вскрыть свою память, а заодно и выяснить, как его занесло в такую ситуацию, но как ни старался, всё было напрасно. К утру он собрался и отправился на первую тренировку, как и обещал самому себе — не зря же он это подстроил. Всё шло как по маслу, хоть в разговоры и вмешивались последние новости об убийстве: Тиана тренировалась с Ричардом и очень быстро вошла в колею — для первого занятия девочки, никогда не дравшейся по-настоящему, казалось, совсем неплохо; Кристина и Бобби тренировались вместе, слаженно, горячо, только слепой мог не заметить, как они сработались; Марго встала в пару с Ларом, дралась как кошка и нисколько его не жалела, как бывало раньше. Ему это даже нравилось, очень нравилось, но он всё ещё понятия не имел, как к ней подступиться и поговорить. В конце они на несколько минут поменялись партнёрами, а после разошлись.

Лар вернулся к себе, ему не хотелось думать о том, что происходит, но он не мог не слышать, что говорят на станции, хотя отметил одну особенность — кое-что ему вообще не было слышно, некоторые участки станции представлялись ему пустотами, и его сила будто бы обтекала их. Лар ничего не понимал и всё больше и больше начинал паниковать, как в первые дни попадания на Регу. Ещё до завершения местного дня тревога сковала всё его существо, и он стал мечтать, чтобы к нему пришли за помощью, сразу решив, что не станет ничего выдумывать, просто расскажет правду. Пусть лучше они прогонят его, проклянут… Растерянный, не понимающий как перебороть себя, он ходил по квартире, пока резко не остановился, словно врезался в невидимую каменную стену. А вдруг это наказание за выбранный путь, за отказ следовать приказу брата? Вдруг карта детализации ошиблась, и проекция его матери была иллюзией, которую не следовало слушать? Эта мысль настолько шокировала его, что он почти забыл как дышать. Стоял и смотрел перед собой в пустоту, ничего в сущности не видя. Что ж, пусть так. Если такой путь выбирает ему космос, он пройдёт по нему, пройдёт…

Лар успокоился, ушёл в спальню, лёг на кровать и стал ждать.

Но ни следующим утром, ни на тренировке, ни даже после ужина к нему не обратились за помощью, а тему убийства будто бы и вовсе постарались замять. Было очевидно, что это убийство приобрело серьёзный характер, а Лар даже не знал, кого он убил, и подслушать, как на зло, ничего не мог. В коридорах об этом теперь говорили меньше, никто из команды не поднимал эту тему и даже не касался её вскользь, а стены станции молчали, будто сама судьба отказалась помогать ему. Лар и в этот вечер вернулся в квартиру и снова в задумчивости стоял у окна, глядя в никуда, пока не моргнул и не оказался у нового трупа.

Это опять был ригелианец, и Лар снова сжимал его сломанную шею, хотя не помнил, как попал в это место и зачем это сделал. Отрицать очевидное было нельзя. С ним происходит что-то страшное, что-то такое, что подвергает опасности станцию, а может быть, и всю галактику. Либо его двойственная природа из-за стабилизатора действует на психику, либо им управляет что-то из вне. Но может ли такое быть? Бредовее мысли Лар и представить не мог — на флёрсарин не действовала даже аур-эсинада, но в чём-же тогда дело? В чём? Чёрт-возьми!

***

Из-за слухов об убийствах, от недостатка информации, Тиана страшно боялась ходить одна, но сегодня у неё не осталось выбора. Марго не пришла на пятую тренировку из-за Лара, которого видеть больше не могла, только Тиана и знала, что близость Лара и невозможность их связи убивает её. Уж лучше с глаз долой и из сердца вон, как у неё с Чеховым. Далеко, не видит, и легче. Марго осталась дома, Кристина и Бобби жили в другой стороне жилого сектора и провожать Тиану им было неудобно, Ричард смылся в лабораторию к ригелианцам, которая тоже не пересекалась с жилым сектором — Тиане только и осталось, что сесть в лифт и вернуться к себе. То есть в квартиру к Ричарду, где они с Марго жили.

Лифт по сравнению с лифтами «Авроры» казался скоростным болидом: Тиана ехала в нём, вцепившись в поручни, и старалась думать о чём-то отвлечённом. Помогало мало. От накатывающей волнами паники она не заметила, что лифт открыл двери на этаж ниже, чем нужно — ноги сами вынесли её на твёрдый пол, она с облегчением выдохнула, но тут же заметила номер ближайшей двери.

— Ну честное слово! — процедила Тиана сквозь зубы и развернулась было к лифту, когда услышала странные хрипы, а затем хруст.

Звук шёл из-за поворота в главный коридор, где вереницей бежали двери квартир. Тиана сглотнула и шагнула к лифту, надеясь уехать немедленно, потянулась к кнопке вызова, но в последнюю минуту передумала и сжала кулаки. Любопытство оказалось сильнее. Да и как она сможет показать себя, если при каждом шорохе будет сигать в кусты? Она сделала три глубоких вдоха, успокаивая себя, и прокралась вдоль стены до угла. Ей хватило одного взгляда, чтобы понять, что там происходит. Она беззвучно ахнула, отшатнулась и прижалась спиной к стене. Колени подогнулись, всё её тело пронзила дрожь, внутренности будто сковало льдом.

В коридоре стоял Лар. Их Лар. И он прижимал к стене ригелианца… мёртвого ригелианца.

Тиане, едва понимая, что делает, достала планшет и, стараясь оставаться незаметной, включила запись. Глупая надежда на невозможное, почти безумная уверенность в собственных силах — что, по сути, она могла против всесильного Флёрсарин? Тана могла только убедить себя, что он слишком отвлечён, занят или загипнотизирован, чтобы обратить на неё внимание.

Но запись шла уже несколько секунд, а её по-прежнему не заметили.

Вот Лар убирает руку, ригелианец со сломанной шеей мешком падает на пол, Лар отшатывается, растерянный, удивлённый и мрачный, ещё мгновение, и он исчезает в сгустке тумана. Тиана нажимает кнопку «сохранить», шумно выдыхает и медленно сползает по стене. Сердце бьётся как сумасшедшее.

***

Ричарда вызвали прямо из лаборатории, и ему пришлось оставить работу, которой он, казалось, впервые за много лет увлёкся так же, как и полётами. Но вызов пришёл напрямую от Кейт. Такое нельзя было игнорировать хотя бы потому, что адмирал никогда не вызывала никого лично по незначительным причинам. Значит, причина была серьёзная, катастрофически важная.

Ричард заскочил в квартиру, переоделся, отметив, что «девочек» почему-то нет, и сел в лифт, чтобы через четверть часа оказаться у временного кабинета адмирала. Здесь вопрос про «девочек» отпал сразу. Тиана была в кабинете и говорила с Марго по связи, прислонившись к окну спиной — Марго отвечала ей сквозь всплески воды, она плавала в бассейне и убеждала Тиану, что ей не хочется вмешиваться ни во что, и что все отлично справятся без неё. Такие слова говорились Марго обычно в худших ситуациях из возможных, и предчувствие не заставило себя ждать, резанув ледяным остриём по сердцу. Здесь же был Гидеон, Лагости Аки, советники Диамант и Терри, а сними Кристина Камо и Бобби Стилл — компания подобралась знакомая, и Ричард в удивлении застыл в дверях. Будто с празднования свадьбы и не уходили. Разве что место Марго здесь занимал ещё один человек. Ричард не сразу заметил его, стоящего в тени кабинета, в углу, рядом с синтезатором еды и напитков.

До Хань Линь. Он равнодушно скользнул взглядом по Ричарду и отвернулся.

— А, проходи, — Кейт рукой пригласила его сесть, Тиана замолчала и свернула связь.

— Что случилось? — Ричард занял свободное место. — Как вы нашли советника Линя?

— Медитировал, — ответил До Хань Линь. — Прошу прощения, что не предупредил.

— Да и заставил нас поволноваться, — усмехнулся Гидеон, а потом выразительно взглянул на Тиану. — Ну что, покажите нам то, что показывали с утра мне, Тиана?

Она вернулась к столу, положила планшет посередине и активировала голографический экран. Окно сразу скрылось под непроницаемой шторой, свет погас, и в темноте вспыхнуло голубое изображение монитора, ещё через мгновение открылось видео — все внимательно посмотрели запись от начала до конца несколько раз, соблюдая такую тишину, что, если бы не звуки систем жизнеобеспечения станции, Ричард решил бы, что оглох.

Когда включился свет, он обвёл всех взглядом и обратился к Гидеону.

— Почему не пригласили его самого?

— Его? Подозреваемого?.. — уточнил Гидеон, переглянувшись с Лагости Аки. — То есть, очевидно, уже не подозреваемого, а…

— Простите, советник, — перебил Ричард, — а какая разница? Он всё равно может нас слышать и слышит, поверьте мне. Прямо сейчас. Думаете он оценит, что вы совещаетесь за его спиной, точно зная, что он убийца, и строя догадки на его счёт?

— Боюсь, он слышит не всё, — отозвались переводчики, когда заговорил Лагости Аки. — Наши слуховые сенсоры улавливают сбои некоторых частот, будто бы что-то блокирует их. Нам сложно определить, что это. Наши устройства тоже, к сожалению, не находят причины. Он не заметил съёмку Тианы, хотя для такого высокоорганизованного существа как он, это должно быть обычным делом. И чем дальше мы находимся от лабораторий и работы с оружием и вакцинами, тем сильнее эти помехи. Люди не слышат их, мы слышим, а точнее… это сложно сказать так, чтобы ваш язык не перевирал мои слова. Помехи нам мешают слышать как мы слышим обычно. Люди изначально слышат намного меньше, для них эти помехи ничего не значат.

— Странно, — произнёс Бобби, — что может блокировать слух ригелианцев? А что может вообще повлиять на флёрсарин?

— Споры, — вырвалось у Кристины, и все в недоумении посмотрели на неё.

— Споры? — переспросил Ричард.

Гидеон задумчиво погладил бороду, Аннет и Себастьян напряглись.

— Когда вы меня спасли с «Авроры», были похожие помехи?

— Не мы вас спасли, — возразил Себастьян.

— Да… Прошу прощения, — Аннет взяла Себастьяна за руку, в просьбе помолчать, а сама обратилась к Лагости Аки. — Вы можете проверить станцию на наличие спор, похожих на цветочные? На «Авроре» одна из тех близнецов-Ауро изобрела споры, которые блокировали системы, связь, инфракрасные и звуковые волны… может быть, тут тоже.

— Нет. Ауро не мог проникнуть сюда, — возразил Гидеон.

Все заволновались: кто-то не понимал, о чём идёт речь, кто-то понимал слишком хорошо, — пришлось Гидеону, Кристине и двум молодым советникам рассказывать всё с самого начала. О спорах, о Елене Нейтан, о спасении Гидеона и До Хань Линя, о чудовищных лианах и о цветке на Ауро-эс. Потом Лагости Аки отправил запрос на проверку, и ещё через полтора часа они дождались ответа. Спор на «Новой Земле» не было: никакие сенсоры, никакие ригелианские или человеческие приборы не считывали в воздухе ничего даже отдалённо похожего на споры. Расследование зашло в тупик.

— Нужно позвать принца, — помотал головой Ричард. — Я с трудом верю, что он это сделал, я достаточно прошёл с ним, чтобы быть уверенным…

— На принца Флёрсарин может влиять аур-эсинада, — произнёс Лагости Аки.

Гидеон изменился в лице.

— Такое возможно?

— Если они придумали формулу, которая подстраивается под свойство Флёрсарин… — Лагости Аки задумчиво провёл ладонью по голове. — Вы говорили о цветке… кажется, эти цветы тоже связаны с флёрсарин.

— Если придумали? — удивился Бобби. — Ладно цветок, цветок ведь не структура тела флёрсарин. Где они могли взять сигнатуру, данные или хотя бы частичку тумана Флёрсарин? Где?

— У его матери, — сама от себя не ожидая, выдохнула Кейт. — Да, я вспомнила, — ответила она на вопросительный взгляд Гидеона и кивнула Аннет и Себастьяну, — последняя запись Эмилии Фармер, она сказала, что вместе с ней была королева Флёрсарин…

В помещении снова воцарилось молчание, никто не желал нарушать его, никто не отводил глаз от Кейт. Она глубоко вздохнула.

— Нам нужно действовать на свой страх и риск. Простите, господа, но я пока главная на «Новой Земле», вы все мои гости или подчинённые, и я хотела бы максимальной безопасности для всех. Поэтому выслушайте меня, не перебивая, пожалуйста. Это может быть глупый, необдуманный, но, на мой взгляд, единственный безопасный выход из сложившейся ситуации.

— Мы выслушаем тебя, — сказал Гидеон, мгновенно заручившись поддержкой всех остальных.

— Я думаю, — Кейт вздохнула, — нужно выслать его со станции. Принца. Он силён, он может гарантировать нам безопасность, но одновременно с тем он и сам опасен. Мы не знаем, действительно ли это связано с аур-эсинада, а если да, то до выяснения обстоятельств могут пострадать многие, если не все. И мы знаем, на что способны Флёрсарин… той малой известной всем части уже достаточно. Мы проигрываем, теряем время и рискуем многим во всех случаях, кроме одного. Нам нужен план, и вот что я предлагаю…

***

— Знаете что! — громкое восклицание Марго долетело до моющего пол дрона, и он, издав звук трели, скрылся в комнате Ричарда.

Сам Ричард с Тианой сидел за столом на кухне его квартиры и смотрел, как меняется лицо Маргариты, как она отрицает то, что узнала и увидела. Отрицает, не хочет принимать, но не признавать очевидного уже не может. Как она борется с собой, со своими чувствами, иллюзиями и реальностью.

— Он не убийца, — твёрдо заявила она и постучала кончиками пальцев правой руки по верхней пуговице своего костюма, — я знаю. Я очень хорошо его знаю. Он спас меня, он спас нас. Как он может быть убийцей?

Тиана и Ричард переглянулись.

— Но ведь всё очевидно, — произнесла Тиана, — я сама видела. Я это сняла.

— Я не знаю, что ты видела, и что ты сняла! — вскинулась Марго и стала ходить из стороны в сторону, кусая ногти, потом остановилась. — Я не верю. Здесь что-то не так. Ему нужно помочь, а не обвинять, наверное…

— Да никто не собирается его обвинять, — сказал Ричард. — Кого? Принца Флёрсарин? У нас проблем мало, чёрт тебя дери, или что?!

Марго скрестила руки на груди.

— А что тогда? Что вы от меня хотите?! Я видеть его не могу, и ты… — она ткнула пальцем в сторону Ричарда, — ты прекрасно знаешь, почему! Но если он убивает ригелианцев, если всё это правда, то что? Оставят всё как есть? Закроют глаза на убийства, потому что он флёрсарин?! — Марго выделила последнее слово, ехидно и одновременно надменно.

— Ну, подумай сама, — ответил Ричард. — Марго. Он много лет был на Реге, не мог с неё выбраться, а тут появляешься ты. Кто сказал, что полукровка Флёрсарин не задумал чего-то опасного? Кто сказал, что он на самом деле подчиняется брату? А если подчиняется брату, но что-то, правда, пошло не так, как ты говоришь? Тем хуже. Тем хуже, Марго, понимаешь?

Маргарита покачала головой.

— Не хочу понимать, но, к сожалению, понимаю. Если на него что-то или кто-то влияет, он опасен вдвойне… Опасен…

— Да, — Ричард взглянул на Тиану, но та пожала плечами.

— Я не совсем согласна, то есть… — Тиана занервничала, — хочу сказать, что принц опасен, но тогда не должны ли мы выяснить, кто или что на него влияет? Выяснить до конца? Говорили о спорах, а вдруг, наших систем недостаточно, вдруг...

— Да мы вроде бы выяснили, — перебил её Ричард. — Что мы зря там совещались целый межгалактический день безвылазно? Ничего на него не влияет, наши системы не считывают никаких аномалий, и никого подозрительного нет.

— Хочешь сказать, он это сам? Сам просто решил убивать?

— Не знаю, — Ричард сглотнул, — может, это и была его цель. Мы друг друга-то понять не можем, куда нам до понимания таких, как он? — он вздохнул и отвернулся. — Я всё думаю, что это может быть моя вина. Что если стабилизатор нарушил взаимодействие двух его сущностей? Что если стабилизатор делает его таким? А я подал эту идею…

Марго села к ним и, облокотившись на стол, спрятала лицо в ладонях.

— Ладно, давайте не будем искать виноватых, и так уже... — тихо сказала Тиана. — Марго, адмирал просить тебя помочь нам. И советники. Марго, ты сможешь?

Маргарита медленно подняла голову.

— Тебе же всё равно лучше, если он улетит, — добавила Тиана. — Он странно себя вёл с самого «Иллариона». Хотел лететь с Антоном и Ниной, а потом передумал, вы ведь сами мне говорили, что это нарушение приказа другого принца, которому он подчиняется. Всё это требует долгих разбирательств... мы сейчас не готовы, руководство приняло решение выслать его со станции... — она вздохнула. — У советников, адмирала и главы Ригеля есть просьба, Марго. И помочь можешь только ты.

— Просьба, — пренебрежительно отозвалась Марго и встала, заломила руки, прошла до окна и обратно. — Всю жизнь я исполняю чьи-то просьбы. Твои, Ричарда, твоего отца, советников… Просьба!

— Помоги нам, — почти взмолился Ричард. — Лар доверяет тебе, только ты сможешь. Сейчас он проблема, которую мы не можем себе позволить ни в одном её варианте, понимаешь? Предательство ради спасения. Когда всё закончится, будет иначе, прошлые обиды уйдут, всё будет прощено, и, может быть, сделав это сейчас, ты дашь вам шанс в будущем…

Марго потёрла лицо ладонями, почесала глаза, с силой нажимая на них пальцами, отчего они покраснели как от бессонницы или долгих слёз.

— Ладно. Что нужно делать?

Ричард выдохнул одновременно с Тианой.

— Заведи его в шаттл, который я укажу. Нужно будет вколоть ему кое-что… Ригелианцы доставят сюда вакцину, которую когда-то Ригель использовал для помощи королеве Са-О-Ри. Снотворное.

— Вы же убьёте его! — голос Марго сорвался. — Я не буду этого делать!

— Я же сказал, ни убивать, ни обвинять его никто не собирается, — возразил Ричард. — Успокойся, это не убьёт его.

— Он полукровка. А что если на него это повлияет по-другому? — пожала плечами Марго. — Чего вы добьётесь? Оставите его так до лучших времён? А если разбудить его после будет уже нельзя?

— Нет не оставим. Дашь команду компьютеру заблокировать шлюзы и уйти в прыжок на Регу. Сойдёшь с шаттла, а бортовая система сделает всё за тебя.

Марго посмотрела на него как на дурака.

— Ты серьёзно? Это ваш план? Рега ужасное место, он может там не выжить?

— Лагости Аки сказал, у Лара теперь особые полномочия, а соответственно и уровень сил, — встряла Тиана. — Он сможет выбраться, но не сразу. Времени у нас будет много.

— А если он выберется сразу? Кто помешает ему вернуться?

— Ты, — просто ответила Тиана и тут же пояснила. — В какой-то момент он всё равно поймёт, что ты сделала. Он летел с нами из-за тебя, но твоё предательство даст ему понять, что он тебе не нужен. Мы рассчитываем на это.

— Бред! — вырвалось у Марго, но больше она ничего не сказала. Как и остальные. Какое-то время они молчали: Ричард смотрел в упор на Марго, Марго на Тиану, а та в пол, методично постукивая пальцами по столу.

— Да, план из-ряда вон плох, — наконец, сказал Ричард, — но другого нет. Убить мы его не можем, наказать на наших условиях не можем, вступать в конфликт с Флёрсарин из-за него, как и оставлять его здесь, не имеем права. Какой у нас выбор? Что ещё мы можем сделать?

— Поговорить с ним? — Марго изобразила улыбку.

Тиана закатила глаза.

— Помнишь я тебе на «Илларионе» сказала, что он говорил с нами, вселял в наши головы положительные мысли во время битвы на корабле Юмаради, он буквально менял наши эмоции и восприятие реальности этим… этим своим даром.

Ричард поморщился.

— Ну насчёт реальности не знаю, но она права, Марго. Он слишком силён, мы не знаем и половины его способностей, а те, которые знаем, в равной степени ужасают и восхищают. Уверена, что разговор тут поможет?

Марго запрокинула голову, вздохнула и прикусила губу. Она заморгала часто-часто, будто вот-вот заплачет, но вдруг шумно выдохнула и стукнула кулаком по столу:

— Ладно, к чёрту это всё! Я согласна.

***

Лар появился на посадочной платформе и вошёл в шаттл. Марго без зазрения совести попросила его встретиться с ней прямо там, не сообщив причины — она не знала, что он твёрдо решил ей во всём признаться. Во всём, если только Марго попросит. Только вот она не собиралась ни о чём его просить.

Шаттл был небольшой: кабина управления и грузовой отсек с двумя рядами сидений, где, однако, можно было стоять в полный рост. И Марго стояла, лицом к кабине с панелью управления.

— Ты хотела поговорить? — произнёс Лар.

Марго вздрогнула и обернулась. На миг её сердце замерло, и дар речи оставил её — Лар стоял перед ней, тот самый Лар, которого она встретила на Реге. Как он мог быть убийцей? Как мог вообще кого-то предать? Ему выдали форму «Новой Земли» без погон, с одной лишь нашивкой, и эта форма села так, будто шилась специально на таких как он, будто была изначально создана для него. Его серые глаза мерцали белыми искорками в полумраке шаттла. Он был прежним, но ровно до тех пор, пока не заговорил.

— Да, — ответила Марго. Она спешила заглушить мысли разговором, страшась, что он прочтёт их раньше времени и всё поймёт. — Я хотела извиниться?

Лар улыбнулся уголком губ. Конечно, он не собирался читать её мысли, потому что для него, не знавшего прежде человеческих чувств, её чувства и мысли стали бы сродни смертельному удару. Это было выше его сил.

— Я принимаю извинения.

Марго, одетая в такую же форму, как Лар, тоже выглядела неплохо, но заколотые в хвост волосы, отсутствие косметики и прежней танцевальной лёгкости делали её совершенно другой — взрослее и серьёзнее. От той Марго, которая когда-то сбежала с «Авроры», остался лишь блеск глаз, имя и кудряшки, так похожие на кудряшки Лара. Лара же выдавала речь. Он больше не был беззаботным удачливым раздолбаем с планеты-тюрьмы, он стал принцем, мудрым и спокойным, как его брат. По крайней мере именно так звучал его голос и каждое слово, именно это передавали все его жесты.

— «Мы созданы друг для друга», — подумал Лар, когда Марго в волнении запустила пальцы в волосы, сдёрнула резинку, и кудряшки рассыпались по плечам.

— Прости, что так себя повела, — сказала Марго. — Ты спрашивал, что сказал мне твой брат? Так вот, он попросил не мешать твоей миссии, предостерёг от близкого общения с тобой, потому что ты второй принц, а я человек.

Лар внимательно разглядывал её лицо, а у Марго внутри всё сжималось от страха. Знает он или нет? Понял уже и притворяется или с ним действительно что-то не так, и он не подозревает о готовящемся предательстве? Шприц лежал в кармане, нужно было только выбрать момент.

— Слово моего брата ничего не значит в этом вопросе, — тихо ответил Лар, подтверждая догадки Тианы и Ричарда на его счёт. — На «Илларионе» я понял, что путь сам выбирает нас, и мой путь… это ты, Маргарита. Никто ни до, ни после не имел и не сможет иметь такого же значения для меня, как ты.

Она сглотнула и подняла взгляд. Было в той же степени радостно слышать это, в какой и больно — Марго прерывисто вздохнула и покачала головой. Ком подступил к горлу, в глазах защипало, и ей стало отвратительно и противно от самой себя, от того чудовищного дела, которое она задумала.

— Мы не можем быть вместе, — прошептала она, — уходи. — Ей вдруг показалось, что прогнать его лучше, чем сотворить это. Пусть лучше уйдёт. Уйдёт!

Но Лар не ушёл, только ухмыльнулся.

— Позвала меня сюда, чтобы прогнать? Про брата можно было поговорить и не в таком укромном месте. Что происходит, Маргарита?

— Не хотела, чтобы кто-то слышал наш разговор, — хрипло сказала Марго, — поэтому и позвала. Я…

Лар вдруг шагнул в её сторону, и Марго, оборвав себя на полуслове, отшатнулась. Он удивлённо замер.

— Ты боишься меня?

— Нет… Нет! Конечно нет, — спохватилась Марго, — я просто… — она не нашла слов и села, пряча лицо в ладонях.

Лар сел рядом. Нежно, но настойчиво, взял её руки в свои и притянул к себе, потом положил ладонь её правой руки себе на грудь, там, где у людей было сердце.

— Посмотри на меня, — попросил он. — Посмотри, пожалуйста.

Марго всхлипнула и подняла голову — их взгляды пересеклись.

— Я уйду, моя комета, я уйду, и ты никогда меня больше не увидишь, но только в том случае, если ты действительно этого хочешь. Но я чувствую и верю, что это не так. Ты не хочешь.

— Копаешься в моих мыслях? — горько усмехнулась Марго, скрывая за этим охвативший её ужас.

Лар покачал головой и потянулся вытереть слезу, но она опередила его, и смахнула слезу сама.

— Нет, — он неловко откашлялся, опуская руку. — Я никогда не стану этого делать, ты слишком… мне дорога.

Маргарита заставила себя улыбнуться.

— Мне страшно, Лар, — неожиданно даже для себя призналась она. — На Реге ты был… другим. Откровеннее и искреннее, а сейчас я вижу ответственность, тяжесть возложенной на тебя миссии и тяжесть прошлого той расы, к которой ты на самом деле принадлежишь. Человек — лишь образ, который ты можешь принимать, и я боюсь, что всё это время любила иллюзию.

— Любила? — взгляд Лара изменился, он отнял её руку от груди и поднёс к губам, прижался к её мягкой коже. — Я не иллюзия, моя комета, моя звезда. Я не иллюзия в любом из своих образов.

— Нет… я то есть… — растерялась Марго, но он не дал ей договорить, притянул к себе и поцеловал.

Тёплые сухие губы, запах полыни и чего-то сладкого — у Марго закружилась голова. Она не могла не ответить ему, не могла не поддаться этому безумию. В её жизни до Лара существовал только один мужчина — Ричард, сейчас она поняла, как много теряла в тех отношениях. Прячась в скандалах, пытаясь постоянно контролировать Ричарда, она не подумала о том, что лучше освободить место для своего, идеального мужчины. Лар был тем, кого она ждала всю жизнь, тем, кто разжигал в ней огонь и вдохновение, жажду жизни и стремление к мечтам. Только терять в этом голову Марго теперь не могла. Слишком поздно. Слишком поздно она поняла, какой выбор нужно было делать раньше. Может быть тогда и отголоски аур-эсинада не коснулись бы её.

Вот и всё. Лучший поцелуй в её жизни и лучшее время для исполнения задуманного. Лучше не придумаешь.

Незаметно нырнув рукой в карман, с разрывающимся от боли сердцем и полностью отдаваясь поцелую, Марго провела ладонями по груди и плечами Лара, улыбнулась, когда объятья крепче сжались на талии. Как же он её целовал! С какой отчаянной нежностью, с каким возвышенным желанием быть рядом, заботиться о ней, дышать ей… И как тяжело! Как же чудовищно, невыносимо тяжело! Как же отвратительно поступать правильно в этот момент. Как противится всё внутри, как упирается её маленькая душа. Сидеть бы с ним вот так до скончания времён и никогда не знать, ни войн, ни разногласий, ни бед.

Но шприц зажат в кулаке. Два удара сердца. Сейчас!

Игла входит прямо в шею над воротом формы, вакцина стекает вниз, растворяется в его крови. Лар шумно вздыхает, разрывает поцелуй и отстраняется. Смотрит с недоумением, неверием и осознанием…

— Прости, — срывается с губ Марго, и слёзы текут по щекам, собираются на ресницах, встают пеленой в глазах.

Лар чуть крепче сжимает объятья, а потом его руки слабеют, глаза закрываются, и он заваливается на бок, воплощаясь в себя настоящего. Марго смотрит на него, на туманный образ, на потухшие рубины глаз, на чёрный плащ… Всё конечно. Она зло вытирает слёзы, встаёт и поворачивается в сторону кабины.

— Компьютер, выполни следующие действия…

***

Шаттл с Ларом вылетел с «Новой Земли» в сторону Реги, но задолго до того, как Лар вообще попал на «Новую Землю» и даже ещё до того, как «Гаусс» покинул «Илларион», «Пегас» зашёл на орбиту планеты Неллея — базы отдыха системы Вака, в тысячах световых лет от Млечного пути.

Проторчав на пропускном пункте добрые пять межгалактических часов, «Пегас», наконец, смог зайти в зону посадки и выпустить вымотанных и злых пилотов на свободу. Разрешения на праздное шатание им, конечно не дали, пришлось взять путёвки, правда, и тут не обошлось без нервотрёпки — оказалось, что мест для людей почти нет, за исключением одного люксового закрытого пляжа с двухкомнатным домиком и собственной посадочной площадкой. Пришлось купить его.

В пути Нина и Антон только и делали, что бесконечно обсуждали связь между цветком, письмом и кулоном — она старалась не думать о нём, он не знал, как подступиться. Так и искали отвлечённые темы, пока, наконец, не сошли на пляж, территория которого, к слову, оказалась потрясающая. Участок серого песка уходил в лазурно-прозрачную воду, специально выделенную барьером и очищенную для людей, чтобы можно было плавать; высокий защитный купол создавал эффект райского уголка с синим небом и ярким тёплым солнцем; в домике всё пахло свежестью, стоял синтезатор еды и было всё необходимое для комфортной жизни. «Пегас» разместился на скале, возвышающейся прямо за домиком, и почти не привлекал внимания. Общие сведения из базы данных людей активно использовались всякими зонами отдыха — разные санатории соревновались за право устроить самую подробную и лучшую атмосферу земли для отдыхающих людей или для тех, кто хочет пожить как они. Так что в этом домике, предназначенном богатым посетителям, всё выглядело как с картинки и поражало вниманием к деталям.

Первые сутки Нина и Антон честно проспали. Проснулись ночью, увидели неполное схождение лун в небе и собрались было снова обсудить план действий, когда база отдыха прислала им в подарок напиток из местной ягоды — по крайней мере так им сообщили переводчики. МАРИ проверила напиток на все виды ядов, изменяющих сознание веществ и даже на признаки аур-эсинада, но так ничего и не нашла, напиток однако имел одно свойство — совершенно удивительное и, как оказалось, очень нужное пилотам «Пегаса». Ушла тревога и напряжение в теле, стало настолько спокойно, что они снова завалились спать. Лишь на следующее утро, завтракая в домике, они догадались, что случилось, но не расстроились, напротив, даже почувствовали себя лучше. Сначала говорили о всяких глупостях, вроде местной погоды, обустройства домика и красоты пляжа, а после разошлись в разные стороны. Нина надела купальник под длинную лёгкую накидку и пошла исследовать пляж, Антон переоделся в светлые шорты и футболку, но зачем-то отправился на корабль.

Когда стало темнеть, Нина вернулась в домик, поужинала и снова вышла на пляж, к воде. Тёплая, точно парное молоко, и одновременно освежающая, вода так и манила искупаться — МАРИ подтвердила безопасность этой идеи, и Нина, скинув накидку, зашла в воду по щиколотку. Остановилась, завязала волосы в хвост и хотела было нырнуть, когда Антон окликнул её.

— Нин…

Она обернулась. Нина не слышала как он подошёл, но ей почему-то показалось, что он уже давно стоит вот так и смотрит на неё. Его силуэт в сгущающихся красках ночи живо напомнил о том пляже из видений системы, но одновременно с тем был реальнее и не оставлял столько непрожитой тоски.

— Что случилось?

— Поговорить нужно.

Нина тихо рассмеялась.

— Мы всегда говорим. Это срочно? Пойдём поплаваем, заодно и расскажешь.

Антон хотел отказаться, но не выдержал её взгляда.

— Ладно, — он пошёл к ней, на ходу снимая футболку.

Нина срочно отвернулась и нырнула в воду, чтобы освежиться прежде, чем он подойдёт к ней. Как бы она не хотела забыть ту ночь, его поцелуи, его руки на её теле, его дыхание и шёпот не шли у неё из головы. Он нырнул в воду прямо с берега в плавках, которые, как оказалось, были у него под шортами, проплыл круг и остановился рядом с Ниной, когда она встала, нащупав ногами дно. Вода едва доходила им до груди — тёплая, ласковая, она обнимала их со всех сторон, и казалось, сделай хоть один из них шаг вперёд, они бы уже не смогли разлучиться. Антон улыбнулся.

— Как же здесь хорошо! — он провёл ладонью по лицу, убирая лишнюю воду. — Я тебя понимаю… Но у нас, кажется, проблема.

— Какая?

Антон поднял руку и снова опустил её в воду, подбирая слова.

— Мари фиксирует корабли Ауро в секторе Неллеи. Сама понимаешь, они здесь, потому что ушли из-под радаров объединённой армии и незаметны для местных, иначе их бы сюда или не пустили, или перехватили ещё до появления в галактике. Их никто не видит. Никто. Кроме нас.

— Кроме нас? — удивилась Нина. — Мари гениальна, но я не знала, что настолько. Ты не шутишь?

— Шутки кончились в тот момент, когда ты попала к флёрсарин, — возразил Антон. — Мари считала и интегрировала в себя системный код ИНРИ-3 или как там называлась эта программа. Мари называет её так. Да, она взяла от неё не всё, только то, что успела в той драке, но достаточно для того, чтобы видеть любые вариации сигнатур кораблей Ауро. Для неё их секретные разработки больше никакие не секретные, но и идти против них в открытую или взламывать сервера их системы, она не сможет.

Нина приоткрыла рот и тут же прижала к нему ладонь — капли воды упали с её мизинца, оставляя на воде маленькие круги.

— Они же теперь смогут увидеть то, что видим мы? — поражённо сказала она после небольшого молчания. — Они узнают координаты вместе с нами, и тогда мы будем им не нужны. Нас просто взорвут при выходе с орбиты планеты…

Антон неопределённо качнул головой.

— Не будь так пессимистична, ладно? Если сделаем всё внутри «Пегаса», никто ничего не узнает. Завтра к вечеру зайдём на корабль, откроем смотровое стекло в кают-компании, Мари направит лучи лун с внешней стороны стекла внутрь. И всё получится. Я надеюсь.

Нина глубоко вздохнула, легла на спину и проплыла несколько метров в сторону, потом вернулась и снова встала на дно.

— Иногда я думаю, мы следуем за какой-то сказкой… Думаю, что мы сами выдумали себе это предназначение, что кто-то убедил людей, будто им нужно искать мифическую планету. Но на самом деле я не верю, что она существует.

— Я тоже, — согласился Антон. — Планеты, может, и нет, а извлекатель существует точно. И мы должны найти его раньше Ауро.

Нина пожала плечами.

— Найдём, а что дальше? Ты сказал, даже с Мари, мы не сможем ничего с ними сделать. А мы… пять торпед высшего класса, и всё.

— Не знаю, — Антон посмотрел на небо и с удивлением обнаружил, что давно стемнело. Звёзды, мерцание купола, пять лун, вставшие почти в одну линию… Даже если ты живёшь среди звёзд, никогда не перестаёшь ими любоваться; звёзды как воплощения мечты, как то, к чему вечно можно тянуться и не достичь никогда. — Подсказки будут, — уверенно произнёс Антон. — Я верю в это так же, как в то, что мы на правильном пути.

Они посмотрели друг другу в глаза. Вода, глянцем застывшая вокруг них, отражение лун, звёзды и тёплый воздух, приносящий ароматы трав и приятных запахов, источник которых сложно было определить. Антон чуть не утонул в глазах Нины, синих, ясных, таких же мерцающих и полных неведомым светом, как в тот момент, когда система впервые связала их, и датчик синхронизации показал сто десять процентов. Он вдруг отчётливо понял, что именно нужно обсудить с ней прямо сейчас. Сейчас или никогда.

— Ещё знаешь… — неловко начал он, и Нина моргнула, будто бы и сама была очарована его взглядом не меньше.

— Что?

— Это чертовски сложно, Нин, — признался он, легко стукнув ладонями по воде, — с тобой чертовски сложно об этом говорить, но это необходимо. Ты не думаешь?

Нина улыбнулась, но в глазах её мелькнула тревога.

— О чём ты говоришь?

— О том, что мы с тобой… — он замялся, но поспешно продолжил, предчувствуя, что она сейчас обидится, если он не даст нормального объяснения. — О той ночи перед предательством Ауро. Я хотел сказать…

— Не надо, — Нина печально улыбнулась и сделала шаг назад, приводя воду в движение. Она не смотрела на Антона, думала, прокручивая в пальцах кулон, отражающий голубоватый лунный свет. — Это был порыв, — сказала Нина, — мы встретились после долгого расставания, я хотела этого, я была счастлива и ни о чём не жалею. Но ты ничего мне не должен, и я ничего не жду. Я знаю, какая у тебя позиция насчёт отношений, поэтому можешь ничего не объяснять. — Нина отвернулась и уже оттолкнулась от дна, чтобы ещё поплавать, когда он поймал её за локоть.

— Нет, я не это собирался сказать, — Антон дождался, когда она посмотрит на него, и продолжил. — Помнишь, тот вечер после торжества в честь новичков, когда ты напилась? Ты ещё спрашивала меня, натворила ли ты что-нибудь?

— Я всё-таки натворила? — испугалась Нина.

Антон покачал головой.

— Нет. Ты собиралась поцеловать Джеймса, или он тебя, не знаю… Я страшно приревновал, — он сделал над собой усилие и не отвёл взгляд от пристального взгляда Нины. — Ты отбивалась, обвиняла меня в чём-то, вроде бы даже оскорбляла, а когда мы зашли в квартиру, задала вопрос… — Антон остановился, чтобы перевести дыхание, Нина слушала его настолько заинтересовано, что он смутился, но всё-таки закончил мысль. — Ты спросила, могу ли я… Я. Бабник! — он изобразил пальцами кавычки, — полюбить тебя по-настоящему?

— Какой ужас, — прошептала Нина. — Я не…

— Я сказал, что уже полюбил тебя, — пропуская её слова мимо ушей, договорил Антон. — Я люблю тебя по-настоящему, и для меня это не просто ночь, и ты не просто женщина, к которой я потеряю интерес после такой ночи. До того как ты задала мне этот вопрос, я думал, ты никогда не сможешь полюбить меня, что ты ненавидишь меня, и что этого уже не исправить. В тот вечер ты дала мне надежду. Прости. Прости, что не сказал тебе раньше. Но я… если тебе всё ещё это нужно, если ты всё ещё задаёшь себе этот вопрос…

Нина смотрела на него широко распахнутыми глазами, губы её дрожали, слёзы мерцали на ресницах.

— Нин, скажи что-нибудь, — прошептал Антон, ожидая хоть какого-нибудь ответа, когда она вдруг всхлипнула и кинулась ему на шею.

Её дыхание обожгло кожу его уха, когда она прошептала.

— Не оставляй меня никогда.

***

«Илларион» восстанавливался после тяжёлой трансформации, хотя, конечно, до ущерба «Новой Земли» ему было далеко. Это был день, когда, казалось, всё снова пришло в прежнее русло: станция на всякий случай сделала несколько перемещений, оставаясь тем не менее в границах Млечного пути, и вошла в рабочую колею. Октавия сидела в саду под куполом и изучала новую информацию от Эллейн и Исса, когда на её личный планшет упал запрос связи.

— Да, в чём дело?

На экране планшета появился техник из жилых секторов Акустико.

— На «Илларион» прибыл принц флёрсарин.

— Вернулся? — удивилась Октавия. — Зачем?

— Другой, — отозвался техник. — Принц Мейсанейро до Сол. Так он себя назвал.

— Где он меня ждёт? — Октавия поднялась на ноги и собралась уже перемещаться, когда техник ответил.

— В секторе древностей.

— Где? — у Октавии упало сердце. Флёрсарин не только не сообщил о своём прибытии, но ещё и копается в древностях Акустико. С какой это стати?!

— В секторе древностей, госпожа. Он нашёл вашего Мотылька, и у него есть к вам серьёзный разговор.

Глава 14. Нерушимые связи

Нина снова проснулась в одной постели с Антоном, только на этот раз не было тревожных сообщений МАРИ, никто не стрелял по ним, никто не нарушал их покой, лишь звук прибоя и искусственный шелест листьев проникал сквозь открытое окно. Антон спал, и Нина не стала его тревожить: не пошевелилась, ощутив, как затекла рука, не подняла головы с его плеча, когда он повернулся и уткнулся подбородком ей в лоб. Она безмятежно улыбнулась, вспоминая, как Антон поцеловал её вчера, как они занимались любовью в воде, на пляже, а после и в душе, как он был нежен с ней, как шептал, что в его сердце никогда по-настоящему не было других женщин, и, что, конечно, он никогда её больше не оставит и сделает всё, чтобы этого не произошло.

Антон открыл глаза четверть часа спустя, поцеловал Нину в макушку и прижал к себе.

— Неужели меня разбудила ты, а не Мари? — сонно пробормотал он.

— Я тебя не будила, — Нина приподнялась на локте и, поцеловав его в уголок губ, перевернулась, чтобы встать, но он поймал её и вернул на место.

— Полежим ещё. Куда ты собралась?

— Как куда? — Нина вывернулась, прикрываясь одеялом. — Надо подготовиться, осталось немного времени.

Антон активировал голографический браслет чипа и рассмеялся.

— Да. Очень мало! Всего-то шесть часов.

Нина успела встать и накинуть вчерашнюю накидку, которую нашла тут же на полу, когда Антон снова поймал её, обнял сзади, уткнулся носом в шею и проворковал.

— Давай ещё полежим. Впереди неизвестность, а не лёгкая прогулка, ты и сама знаешь…

— Нет, — она развернулась в его руках и хотела оттолкнуть, но он не позволил, удержал.

— Что за привычка сбегать от возможности насладиться моментом? И что за привычка урабатываться перед важным заданием, не спать?

— А сам? — ухмыльнулась Нина. Она перестала вырываться, и он её отпустил, пошёл надевать плавки, попутно доставая из-под стула футболку.

— А мне можно, я опытный офицер и привык к такому режиму, — Антон натянул шорты, найденные на подоконнике.

— Ну так и отдыхай, — сказала Нина, — а я пойду работать, — она подобрала купальник, запахнула накидку и вышла из его комнаты, чтобы дойти до своей и переодеться, но снова не смогла.

Антон догнал её, подхватил на руки и отпустил только тогда, когда они оба плюхнулись с пляжа в воду. По воде разбежались круги, Нина нырнула с головой и напрочь забыла о том, что собиралась делать.

Весь день они провели вдвоём, открытой душой встречая каждое мгновение, наслаждаясь друг другом, стараясь надышаться, набыться вместе, долюбить друг друга за всё то время, когда отрицали свою любовь, боялись её или не решались принять. К закату МАРИ подготовила им новую форму, они всё за собой убрали, оставили ключи у двери домика и поднялись на скалу, чтобы с трапа «Пегаса» в последний раз взглянуть на этот райский уголок.

Уже в своих каютах они переоделись. Нина сжала в руке кулон, Антон аккуратно взял письмо и сухой цветок — и время пошло в обратную сторону, начался отсчёт, после которого — они чувствовали — всё изменится безвозвратно, окончательно и навсегда.

***

— Я знаю, что, может статься, не имею права на такие слова, — высокомерно заявила Октавия Асмирату, едва увидела Мейксанейро. Он выглядел как человек, одетый в чёрный плащ с фибулой — лицо его было молодым, красивым и отличалось той же лёгкой смуглостью, какую так часто выбирал его брат-полукровка. — Но разве флёрсарин роются в чужих вещах? Так поступает ваша раса? — продолжила Октавия. — Никогда не слышала ничего подобного.

Мейксанейро поднял на неё спокойный взгляд и поманил за собой — Октавии ничего не осталось, как подчиниться.

Они встретились на открытом пространстве «Иллариона»: Мейксанейро вышел ей навстречу, но сейчас он возвращался в сектор древностей, который не представлял особой ценности для большинства. Лишь Октавия и ещё несколько приближённых Акустико, знали, что там находится. Зачем ему туда? Что он там делал? И что за серьёзный разговор у него к ней?

Сектор Древностей формально был складом, закрытым хранилищем всякого древнего хлама Акустико, который нельзя было выбрасывать или уничтожать, но и применять уже никуда не получалось. На самом же деле, среди древнего хлама хранились вещи куда более ценные: например, старые артефакты Акустико, способные воскресить их старый мир, воссоздать их способность к репродукции. Октавия бережно хранила наследие своего народа, но не могла использовать, потому что это бы значило опуститься ниже Ауро, завладеть какой-нибудь планетарной системой и выпить её жизнь до дна, чтобы на новом месте возродились они. Звуки, метал и плоть. Акустико. Октавия слишком давно была главой Конфедерации и слишком хорошо понимала цену таким поступкам.

Мейксанейро прошёл сквозь арку, массивные двери разъехались перед ним, втянувшись в стену — в длинном помещении зажёгся белый свет. Октавия переступила порог и осмотрелась.

Всё было так, как она помнила. Все вещи, включая скрытые кристаллы, стояли по своим местам, а точнее были хаотично разложены в порядке, последовательность которого знали немногие. У входа стояла статуя её отца — когда-то Октавия приказала найти и собрать на месте взрывов их прежней системы остатки уникального металла планет. В день прощания с отцом, она приказала создать эту статую, но сейчас её некуда было ставить. Уже давно многие ценности такого рода следовало скрывать. Величественный, высокий Акустико с металлическими вставками под глазами сидел, сложив руки на коленях раскрытыми ладонями вверх — так они обращались к своим планетам и предкам, просили у них за себя, близких и будущее. Но её отец не был однозначной фигурой, и эта молва о нём так плотно въелась в историю, что ставить его статую и делать из него своеобразный культ было недостойно главы конфедерации.

Октавия отвела взгляд от лица отца и только тогда поняла, что её тревожило всё время с момента прихода сюда — руки отца не были пустыми, на них лежал голубой Мотылёк. Он вздрагивал всем телом, его голубая кожа слоилась и шла пятнами, а рот бормотал что-то нечленораздельное на языке, который ни Октавия, ни её переводчик не понимали.

— Вы удивлены? — спросил Мейксанейро, когда Октавия склонилась над Мотыльком.

— Как вы сюда попали, ваше высочество? И почему не пришли раньше, Когда я так чудовищно ошиблась, решив, что Ауро не станет предавать меня в первое же мгновение переговоров?

— Вы ошиблись? — усомнился Мейксанейро. — Это не ошибка, это фатальный просчёт. Я был о вас лучшего мнения, но сейчас не об этом. Если вам требуется объяснение, вот оно. Я потратил много сил для некоторых важных и неотложных дел, я не мог перемещаться до недавнего времени, но сейчас я достаточно восстановился, чтобы навестить вас.

— Почему меня? — Октавия отвлеклась от мотылька. В полный рост она была выше Мейксанейро, но и в половину не такой внушительной, как он.

— Потому что я почувствовал здесь присутствие брата, но опоздал. Он был здесь?

— Мне важно, что здесь делаете вы? — ответила Октавия вопросом на вопрос.

Мейксанейро по-человечески вздохнул. Человеческий образ не был для него чем-то исключительно визуальным, флёрсарин перевоплощался полностью, и волей-неволей восполнял все необходимые потребности человеческого организма. Дышал, например. Да, его нос воспринимал любой воздух и даже его отсутствие, как пригодную для дыхания атмосферу, однако функция самого дыхания оставалась неизменной — дышать приходилось по-настоящему.

— Я уже сказал, — бросил он. — Кроме того, вы зря обвиняете меня, я не собирался нарушать ваши границы. Когда я прибыл, то обратил внимание, что здесь какое-то странное мерцание… это могло быть, что угодно. Я предположил с большей доли вероятности нестабильную энергию, а вы знаете, что в условиях круговой гравитации это равносильно смерти всей станции. Я отправился проверить, а нашёл вот… Вы об этом не знали?

— Я… — Октавия вздрогнула, снова взглянув на Мотылька. Ему было совсем плохо: крылышки осыпались мелкой крошкой, глаза закатились, но он продолжал беспрестанно бормотать на своём непонятном языке. — Вы знаете, что с ним?

— Что-то повредило его изнутри. Это биомеханический организм, какая-то система попыталась переписать его системный код, и если такие как Акустико могли выжить при подобной атаке, то Мотылёк… — он поджал губы и покачал головой. — Я сделал всё, что мог. Он умирает… Я только не понимаю, почему вы его не искали?

— Искали, — возразила Октавия, поглаживая Мотылька по голове. Он тараторил всё быстрее и быстрее, — даже ваш брат пытался, но…

— А. Вот почему вы недовольны. У вас тут секреты. Хранилище, через которое не можем видеть даже мы? Брат бы не смог и меньшего, он полукровка… проникнуть под такую защиту задача нетривиальная.

Октавия промолчала, она не знала, что сказать, зато у Мейксанейро было в запасе достаточно слов.

— Он что-то хочет вам сказать. Выслушайте его.

— Я слушаю, но не понимаю ни слова, — почти огрызнулась Октавия. — А вы? Можете перевести?

Мейсанейро недоверчиво качнул головой.

— Вы это сейчас серьёзно, госпожа Асмирату? Это существо исконно спутник вашей расы, оно старше вас, но одновременно с тем неразрывно связано с вами. Вы не можете его не понимать.

— Но я не понимаю, — сказала Октавия. — Не. Понимаю.

Мейксанейро тяжело вздохнул, обратился собой настоящим и опустился рядом с ней — рубины глаз сверкнули из-под чёрного капюшона, туман заклубился под полами плаща.

— Октавия, — он намеренно обратился по имени, и его музыкальный голос передал на языке Акустико глубокое сочувствие. — Мотылёк хранит информацию для вас, давно хранит. Он мечтал поделиться ей, но вы никогда не спрашивали, а должны были… это связано с вашим отцом. Он ждал. Теперь он скажет.

— Что?

— Вы слышали. Я не буду повторять. Внутри Мотылька информация, и он очень скоро отдаст её, вы должны остаться с ним, принять его смерть и принять всё, что он скажет после.

Голос Мотылька стал надрывно-свистящим, Октавия заломила руки и встала.

— Это… очень тяжело… — тихо произнесла она, а потом умоляюще посмотрела на Мейксанейро. — Ваше высочество, прошу вас, разделите со мной этот момент.

***

Луны сходились медленно. Нина и Антон стояли посреди кают-компании, разложив на полу письмо, цветок и кулон, как сделали это в карте детализации.

— Готовность восемьдесят секунд, — сообщила МАРИ, — парад лун продлится три минуты.

Антон и Нина переглянулись, отошли назад, взялись за руки и стали наблюдать как сквозь смотровое стекло проникают голубые лучи, как они оседают на пол и подкрадываются к письму. Их сердца одновременно пропустили удар, когда лучи сошлись на письме, и тут же ухнули вниз.

— Ничего не происходит, — выдохнула Нина.

— Мари, сколько осталось времени? — спросил Антон.

— Полторы минуты, капитан.

— Хорошо. Проведи быстрый анализ расположения письма, кулона и цветка, скажи, что можно сделать, чтобы сработало? Чтобы свет лун раскрыл шифр.

МАРИ материализовалась рядом с ними вместо ответа — пиксельно-голубая, такая, какой они видели её внутри системы. Она прошла к предметам на полу, присела и протянула руку так, чтобы преградить лучам путь.

— Нужна я, — сказала она. — Я провела анализ.

Лучи упали на тыльную сторону её пиксельной ладони, проникли в пиксели и рассыпались сотнями мелких зайчиков по письму. И тогда это случилось.

Символы на письме вспыхнули, подожгли цветок самым настоящим пламенем, язычки огня обогнули кулон, отразились в руке МАРИ, пересекаясь со светом лун, и раскинули по комнате карту. Сотни планет, галактик, созвездий — вся вселенная предстала перед ними, Остатки сгоревшего цветка взлетели в воздух, порхнули длинной линией через комнату и, будто собрав серебристый свет ночи, подсветили линию от звезды к звезде до крупной белой точки. Точка пульсировала, то вспыхивая до размеров ближайших галактик, то становясь едва видимой на фоне самых маленьких звёзд.

— Мари, — голос Антона сорвался, — сохрани карту.

— Сохранено.

Свет лун стал медленно меркнуть, за ним исчезла и точка, и путь, и тысячи звёзд и созвездий, а следом и письмо догорело, обуглилось и разлетелось пеплом, только и остался обожжённый по краям кулон, да надпись из незнакомых символов.

— Капитан, — МАРИ исчезла, и её голос разнёсся по кораблю, — Ауро заходят на посадку, их корабли в боевой готовности.

— Активируй щиты, проверь целостность маскировки. Взлетаем по левому краю зоны отдыха над океаном, с орбиты сразу уходим в прыжок по случайным координатам… — Антон сказал это на одном дыхании, а потом пошёл поднимать кулон.

— Принято, — ответила МАРИ.

Антон присел, подцепил цепочку и замер в неоконченном движении — на полу остались чёрные обгоревшие символы.

— Мари, что это за надпись тут осталась?

— Анализирую, — произнесла МАРИ и замолчала. Она долго не давала ответа, и только когда Нина подошла и опустилась рядом с Антоном, произнесла. — Это пароль. «Мы должны друг другу целую вечность» на языке… недоступно, недоступно, недоступно, — трижды повторила она и больше ничего не сказала.

— Пароль от чего? — уточнил Антон.

— Недоступно, — снова повторила МАРИ.

Антон посмотрел на Нину и, протянув ей кулон, внимательно посмотрел в глаза. Нина расценила этот взгляд как вопрос и пожала плечами.

— На месте разберёмся. Мари, запиши это в тот же файл, что и карту.

— Принято. Вывожу корабль на орбиту. Включен автопилот. Присутствие пилотов не требуется.

Антон помог Нине встать и застегнуть цепочку на шее.

— Кстати, Мари, — вспомнил он, когда Нина уже пошла в сторону выхода с кают-компании. Пора было занимать места на мостике, на автопилоте от Ауро им было точно не уйти, — сколько туда лететь? В место назначения?

— Провожу расчёты, — ответила МАРИ и почти сразу добавила, — около пяти межгалактических недель.

— Сколько?! — Антон посмотрел в сторону её голоса, Нина замерла в дверях.

— С варп-прыжком? — поражённо уточнила она.

— Да.

Нина обернулась, Антон покачал головой.

— Вот так развлечение!

— Ну вот и отдохнём! — Нина хитро прищурилась и усмехнулась. — Ты же так этого хотел.

***

Кейт вернулась в свою квартиру впервые за неизвестно сколько времени — она и сама не подсчитывала, как долго не возвращалась, засыпая за столом между совещаниями и встречами во временном кабинете. Раньше Кейт любила спускаться вниз, чтобы взглянуть на изображение той, кто всё это начала, подолгу стояла и смотрела на её высокую светлую фигуру, думала, какая миссия во всём этом уготована ей самой — когда почти вся та часть станции оказалась разрушена, Кейт особенно живо восприняла тот факт, что фигура Александры Чеховой осталась нетронутой. Будто путеводная звезда и фундаментальная основа цели, к которой должно идти Человечество.

Кейт думала об этом, выходя из ванной в собственной квартире. Она выкроила пару дней, потому что отдохнуть было, и правда, жизненно необходимо, однако там, где у неё отдыхало тело, совсем не отдыхала голова. Она продолжала прокручивать мысли о будущем, прошлом и настоящем, без устали представляя себе, что могло бы быть и куда всё пойдёт.

В зеркале отразилась высокая женщина в импровизированном платье из белого полотенца: спортивная фигура, лукавый взгляд, шрамы от пережитых ранений и отросшие до плеч волосы, ещё недавно бывшие красивой короткой стрижкой. Кейт улыбнулась самой себе, скинула полотенце и потянулась как кошка. Поступая в высшую военную школу, Кейт заранее оставила надежды на семью — так поступали все, это было прописано законом, хотя иногда его и пытались нарушить; с назначением на КРИ ей пришлось окончательно отказаться от мысли даже завести отношения, что уж говорить, пост Адмирала и вовсе оборвал все её нити даже с друзьями. Кейт уже и не помнила, когда в последний раз вот так сидела в какой-то компании, как на этих свадьбах, когда вообще кто-то, кроме Чехова, разделял с ней свободное время. Но вот появилась Кристина Камо, Аннет Диамант и Себастьян Терри, Гидеон, Маргарита, Тиана и Ричард…

Ричард. Она хмыкнула, подумав о нём.

Он действительно изменился. Прежде его было не заманить на такие встречи, никто из офицеров не мог найти с ним общий язык, кроме Антона, но то было обусловлено их давней дружбой, да и потом, в прежние времена Чехов и Нейтан были не очень удачными друзьями и друг для друга и для всех остальных — их миссии иногда отнимали у них годы, и они больше проводили на своих кораблях, чем в обществе друзей или родственников.

Кейт прошла по квартире полностью обнажённая, чего не делала никогда, потом вдруг распахнула шкаф, достала косметичку, накрасилась, откопала и надела лёгкое платье, и снова посмотрела на себя в зеркало. Она счастливо рассмеялась, увидев другую себя. Ту, которой ей уже никогда не стать.

Ну надо же, вышла замуж! Вот так взяла и вышла! Безумная.

Только вот осуждать себя за это не хотелось: ни за расчёт в этом браке, ни за выбор, ни за согласие. Кейт представила лицо Гидеона, вспомнила как он на неё смотрит и перестала улыбаться — сердце ёкнуло, зачем-то пришло в голову, что надо пойти к нему прямо сейчас. Просто так. Кейт мысленно одёрнула себя и пошла на кухню, чтобы налить себе Иссиниаского рома — алкогольный напиток на вкус ощущался как сладковато-терпкий сок, пить его было приятно, а эффект оставался лёгкий и без головной боли. Бордовая чуть вязкая жидкость наполнила бокал, Кейт достала синтезированную шоколадную плитку, сняла упаковку и устроилась за столом, когда на рабочий планшет поступил сигнал от входной двери. Кейт бросила его где-то в спальне.

— Компьютер, что случилось? — спросила она, чтобы не ходить и не искать, где там пришло это уведомление. То, что это была дверь, она определила по количеству прозвучавших сигналов, Кейт специально настраивала так, чтобы издалека распознавать, откуда уведомление. — Сбой кода дверного замка или тревога?

— Нет, адмирал. У двери стоит советник Донаван. Поскольку вас с ним связывают семейные узы, система откликнулась соответствующе.

— Ясно. Открой дверь.

Компьютер не ответил, зато характерный звук сообщил, что её требование выполнено. Дверь открылась, Гидеон переступил порог и откашлялся — Кейт повернулась к нему на стуле с бокалом в руке. Пожалуй, её ещё никто никогда не видел в таком свободном нерабочем виде: она была больше похожа на любительницу ночных развлечений в барах, чем на себя саму — красивая, дерзкая, но без перегиба. Любой мужчина, увидев её, вряд ли мог подумать о платных услугах, зато вполне мог решить, что девушка одинока и желает познакомиться.

— Какой-то праздник? — уточнил Гидеон. — Прости, я не вовремя?

— Нет-нет, — проговорила Кейт. Она смотрела на него во все глаза, не совсем понимая, как упустила мужчину в вечно хмуром седовласом советнике с бородой. Гидеон побрился, и теперь не только выглядел лет на десять моложе, но и будто бы преобразился, даже глаза стали светиться иначе. Кейт поймала себя на том, что неприлично долго разглядывает его, и поспешила продолжить. Она отсалютовала ему бокалом и сказала: — всё хорошо, проходи. Что-то случилось?

Гидеон помялся на пороге, но всё-таки прошёл и сел напротив — Кейт достала второй бокал и налила ему ром, не забыв предложить и шоколад.

— Так что? — она снова опустилась на свой стул, сложив ногу на ногу. — Опять какие-то проблемы? Надо собираться?

— Надо, — улыбнулся Гидеон, прокручивая в руке бокал, — но не сейчас. Завтра. Лагости Аки сказал, что они завершили работу над оружием и вакцинами, транспортёры тоже установили. Мы готовы выступать, но работа над корпусом станции и её внешней структурой продлится ещё не один месяц…

Кейт сделала глоток и развела руками.

— Хочешь сказать, ждать больше нельзя и придётся разделиться?

Гидеон вздохнул.

— Да. Всё верно. Мы с Лагости решили, что тянуть дальше не стоит. То, что произошло с принцем Флёрсарин тревожит не только нас и, возможно, это знак, что на «Аврору» мы либо опоздаем, либо уже опоздали. Возможно, людям, которые ждут нашей помощи, помощь больше не нужна. Но мы всё равно пойдём, «Аврору» нельзя бросать. Одна проблема. Нас будет мало, слишком мало для подстраховки от двоих Ауро с аур-эсинада. — Гидеон сжал бокал и залпом выпил всё до дна.

Кейт налила ему ещё.

— А что Галактический Союз? Не сможет выделить хотя бы с десяток кораблей для помощи?

Гидеон отмахнулся, отламывая кусочек от плитки шоколада.

— Леди Варана согласна помочь, но, я считаю, мы не можем призывать целый флот на спасение людей с одной станции. Во-первых потому, что это ничем нам не поможет, но легко спугнёт врага, а во-вторых… брать сейчас часть межгалактического флота для своих внутренних конфликтов опасно, пока Ауро обороняются и делают неизвестно что. Хотелось бы большей уверенности, что нас не сцапает орёл, пока мы ловим дикую мышь.

Кейт тоже допила и снова наполнила бокал, усмехаясь.

— Чувствуется влияние советника Линя… эта метафора…

Гидеон поднял на неё взгляд и тихо рассмеялся.

— Да, на эмоциях я много чего говорю. В общем. Дело в том, Кейт, что я потому и попросил твои корабли, чтобы незаметно пробраться на станцию. Небольшим отрядом. Вы подстрахуете нас, отправите запрос на поддержку в Галактический Союз или на «Илларион», если мы не вернёмся в указанный срок или твои корабли подадут красный сигнал.

— Я тоже пойду, — твёрдо заявила Кейт.

— Нет, — сказал как отрезал Гидеон. — Кто-то должен остаться во главе, кто-то, кому известно столько же, сколько и мне. Я, Нейтан и советники отправимся выручать наших людей, если хочешь помочь, разреши нам забрать «Гаусс» с его пилотом и техником… разделить их не получится. С тобой я оставлю До Хань Линя.

Кейт покачала головой.

— Я считаю безумием брать с собой двух неопытных женщин и техников, которые ни разу не были в оперативной работе, да ещё и оставлять мне сильнейшего и опытнейшего своего человека. Я понимаю, твои советники, понимаю ригелианцы, но женщины…

Гидеон провёл ладонью по лицу и отпил ещё немного рома.

— Я тоже, Кейт, считаю это безумием, но… — он тяжело вздохнул, — Чехов меня попросил. Ты тогда ещё была в медотсеке, я не стал говорить. А ригелианцы и так не пойдут. Защитных вакцин, пластинок и оружия слишком мало, тут не массовое производство…

— Антон тебя попросил взять Маргариту и Тиану? — удивилась Кейт и вздёрнула подбородок. — Ничего себе. Ну, ладно, тогда мне тем более нечего сказать.

— Вот то-то и оно, — согласился Гидеон. — Годы опыта показывают, что словам Чеховых стоит доверять и следовать им, не спрашивая.

— Да уж, — Кейт заправила волосы за уши, — жаль только, что наши предшественники этого не поняли.

Гидеон нахмурился.

— Да…

Они разлили остатки рома из бутылки и перебрались на диван у окна, Кейт печально улыбнулась, устремив взгляд за линию перекрытий и системы обороны.

— Когда я сюда впервые попала, так ненавидела эти рассветы и закаты, а теперь… — она выразительно повела рукой в сторону окна, — мне их не хватает...

Гидеон покачивал бокал, разглядывая, как ром переливается по нему.

— А мне некогда было удивляться. Я даже привыкнуть не успел.

Кейт посмотрела на него, хотела что-то сказать, но компьютер почему-то решил, что пора приглушить свет — стало как-то по-особенному неловко, и Кейт отвернулась.

— Тебе идёт, — всё-таки сказала она, допив ром и поставив бокал на пол у края дивана. — Я имею в виду без бороды. Ты похож на моего отца…

— Кем он был? — Гидеон не мог отвести от неё взгляда. Ещё утром он с трудом понимал, что его дёрнуло сбрить бороду, но сейчас, сидя рядом с Кейт вот так, по-простому, ответ ему казался так же очевиден, как и то, что он занимает должность Первого советника Человечества. — Не припомню Картеров…

— Он был школьным учителем в ригелианской колонии, ты не можешь его знать.

— Ты из колонии? — удивился Гидеон. — Серьёзно?

Кейт пожала плечами.

— Почему тебя это удивляет?

— Не удивляет. Мне казалось, сюда попадают только дети потомственных офицеров. На КРИ, — он тоже допил ром и тоже поставил бокал на пол.

Кейт поджала под себя ноги и уселась поудобнее.

— А расскажи о себе, — неожиданно попросила она. — Раз уж мы с тобой… — Кейт прикусила губу, раздумывая, как лучше назвать это, но так и не подобрала слов, просто продолжила, — я бы хотела знать, что на самом деле у тебя происходит с личным делом и самое важное, наверное… какую роль твой дед сыграл в жизни Александры Чеховой?

Гидеон повернулся к ней полностью, облокотившись на спинку дивана и подперев голову. Он заговорил, когда она приняла зеркальную позу.

— Какую роль мой дед сыграл в жизни Чеховой — это никакой не секрет. Он подписал приговор её мужу и спас её саму, надеясь, что однажды она полюбит его. Но ты уже знаешь, что случилось, я прав? Она возненавидела его, Человечество разделилось, вся её семья погибла… Я всё время думаю, а что, если планеты на самом деле нет? Если дело было только в извлекателе?

— Ты не знаешь подробностей о планете? Но я думала в официальных документах…

— Нет. О планете ничего не сказано, только предположения. Когда я говорил об этом с Чеховым, я лишь сказал то, что говорят все… новой условной Земли, может быть, никогда не существовало. В официальных документах ничего не сказано, а я, уж поверь мне, прочитал их все.

Кейт в задумчивости провела пальцами по ключицам, едва касаясь кожи — она не отдавала себе отчёта в том, как это выглядит со стороны.

— Странно, тогда откуда же слухи?

— Мне бы знать, — ответил Гидеон.

Кейт поджала губы, снова поправила волосы.

— Извлекатель всё равно нужно уничтожить, — твёрдо заявила она, — даже если планеты нет. Это ведь цель «Пегаса»? Найти и уничтожить?

Гидеон покачал головой.

— Понятия не имею, какова их цель. Они идут вслепую так же, как и мы. Как команда попавшего в космическую бурю корабля, у которого отказало всё на свете, ходим, светим фонариком. Можно только продолжать путь и решать проблемы, попадающие в зону видимости, или сдаться. А остальное? Остальное просто принять. Нам придётся принять.

Кейт не ответила, и между ними на некоторое время повисла тишина, которую Гидеон и прервал.

— А по поводу моего возраста… — он вздохнул и тепло улыбнулся, — я скажу, конечно. Всё очень просто. Я поздний, слишком поздний ребёнок, и мать боялась, что меня ни во что не будут ставить в Совете, когда придётся занять её место. И была права. Когда она умерла, мне едва исполнилось шестнадцать, но я уже знал, что именно должен делать, как выглядеть. Шестнадцатилетний советник, можешь себе представить?

Кейт тихо усмехнулась.

— С трудом.

— Вот именно. Пришлось лететь на Ригель, просить их медиков сделать что-нибудь с моей внешностью, Лагости Аки предложил бороду. Так и хожу с тех пор и, кстати, тогда с ним и подружился. Он уже давно правил на тот момент, и я в первую встречу даже не знал, с кем говорю, а потом мне сказали, — он поднял голову и хотел положить руку вдоль спинки дивана, но нечаянно коснулся руки Кейт и вздрогнул. — Извини.

Она качнула головой.

— А как же школа? Школу заканчивают в двадцать…

— Да, — кивнул Гидеон, — но мать и это предусмотрела. Я хорошо учился, и мне без труда в начальной и средней школе помогли скостить по два года. В высшую школу я поступил в тринадцать, а уже будучи советником тайно доучивался на дому. Это были верные люди, таких я больше не встречал.

Их взгляды пересеклись. Полумрак помещения, далёкие звёзды за перекрытиями систем обороны в окне, спутники, технические крейсеры и мерное пиканье приборов. То, что они оба ещё не осознали и даже не думали признавать, уже случилось. Их одновременно потянуло друг к другу, Кейт прикрыла глаза, но, едва ощутив на губах его дыхание, отпрянула, вскочила на ноги и встала к нему спиной, скрестив руки на груди.

— Тебе пора идти.

Гидеон смотрел на её силуэт на фоне окна, казалось, целую вечность, хотя прошло всего несколько секунд, потом встал и пошёл к двери. Без споров и без вопросов. Они оба слишком хорошо всё понимали. Пискнул сигнал центрального компьютера, щёлкнул замок и дверь открылась.

— Гидеон!

Он обернулся с забивающимся сердцем. Кейт смотрела на него.

— Пообещай мне, что вернёшься, — она поймала его непонимающий взгляд и повторила. — Пообещай вернуться.

Гидеон сглотнул.

— Я вернусь. Обещаю, — не в силах больше находиться в одной комнате с ней, он переступил порог и скрылся в коридоре.

Дверь закрылась. Кейт шумно выдохнула и прижала ладони ко рту, а потом повернулась к окну и прислонилась к нему разгорячённым лбом.

— Как, — прошептала она, оставляя запотевшее облачко на стекле, — как я могла влюбиться?!

***

Тело Лара в летящем сквозь экзо-пространство шаттле обратилось туманом, стабилизатор выпал из разлетевшейся в клочья одежды и покатился по полу, сверкнул огоньком, щёлкнул и втянул туман в себя, а потом снова выпустил. Лар-флёрсарин в чёрном плаще материализовался на полу, рубины глаз вспыхнули под капюшоном, а потом он снова принял человеческую форму. В этот момент шаттл слегка тряхнуло — слегка для шаттла, но не для Лара, который ещё не успел ни открыть глаза, ни сориентироваться в пространстве. Его подбросило, приложило о стену, о ряд кресел и снова кинуло на пол. Выругавшись, Лар встал на четвереньки, так и не открыв глаза, использовал силу, чтобы снять боль, наощупь нашёл сиденья, забрался на них, выпрямился и только тогда, глубоко вздохнув, осмотрелся. С минуту он осознавал, что произошло, и где он: вспомнил Марго, их поцелуй и её последние слова, — а потом склонил голову и… рассмеялся. Горько, отчаянно, почти истерично.

— Чёрт возьми! — Лар потёр ладонями лицо. — Зараза! — он ещё какое-то время сидел, пялился в одну точку, потом тряхнул головой и вздохнул. — Компьютер, где мы?

— Мы находимся в стадии прыжка к заданной точке.

— Прекрасно, — Лар закатил глаза, — и где эта точка? Куда мы летим?

— На Регу, планету-тюрьму.

— Куда?! — Лар вскочил на ноги, но тут же свалился на пол от внезапно сильного головокружения. — Да нихрена подобного! Компьютер, отменить точку выхода, задать другие координаты.

— Недоступно.

Лар выругался самыми откровенными словами, которые знал, и схватил стабилизатор.

— Ну ладно!

Он обратился другим собой, и туман пополз по шаттлу, заполнил всё пространство вокруг, и наступила тишина. Сначала ничего не происходило, но вот панель управления мигнула, корабль дёрнуло в сторону, закрутило и выкинуло из прыжка — Лар вернулся в образ человека и спрятал стабилизатор. Теперь он был готов и к тряске, и к вращению: спокойно дождался пока шаттл перестанет мотать и снова обратился к компьютеру.

— Компьютер, оцени состояние шаттла.

— Удовлетворительное. Полёт к заданной точке невозможен, задача отменена, Варп-двигатель перегрелся. Время ожидания восстановления двое межгалактических суток. Точек высадки, ремонта или любого взаимодействия с объектами и членами Конфедерации в секторе не обнаружено.

— Удовлетворительное? — хохотнул Лар. — Интересно, что же тогда для тебя плохо? — он махнул рукой. — Ну пусть будет удовлетворительное, это хотя бы можно решить.

Лар снова осмотрел шаттл, поковырялся в панели управления, потом сел на пол в позу лотоса, закрыл глаза. Ему пришла идея исследовать причину тех провалов в памяти и убийств, следовавших за ними — он точно не делал это сам, но кто и что заставляло его так поступать? Впрочем, наказание за отказ следовать к цели миссии, было вполне рабочей теорией. Очень справедливой рабочей теорией. Он пошёл против воли брата, и вот! Женщина, которую он полюбил, предала его. Кто-то сделал всё, чтобы ригелианцы и люди отвернулись от него. Он вспомнил брата, а затем слова матери и её лицо… её светлое лицо в тот день, когда она толкнула его в гущу врагов у дальней орбиты Реги. Только теперь Лар понял, что в тот момент, она вовсе не предала его, не обрекла на бесцельное существование на планете-тюрьме, а спасла. Спасла.

Это осознание молнией ударило его в грудь и принесло новую мысль.

Марго поступила так же. Точно так же. Значит, не всё ещё потеряно, всё ещё может быть — нужно вернуться, найти её и помочь. Слова матери о пути вовсе не значили, что выбранный путь будет лёгким — когда добиваешься того, чего хочешь, всегда появляются препятствия, которые придётся преодолеть. Преодолеть или сдаться.

— Компьютер, — Лар открыл глаза. — Как только будет возможно отправляемся к координатам КРИ «Новая Земля». Галактика Млечный Путь, Солнечная Система, третья планета от солнца.

— Координаты определены…

Глава 15. Начало конца

— Ну что, друг мой? В добрый путь, — Лагости Аки двумя руками пожал руку Гидеона.

Тот уже стоял в форме и защитном костюме, у сердца мерцал медальон защиты от аур-эсинада, как и у всех, кто собрался в это опасное путешествие. Помимо патронов из этого же вещества, ригелианцы создали для них балончики с газом и небольшие ножи, загрузили служебные отсеки ящиками с вакциной для пострадавших и для них самих. Гидеон поправил ворот защитного костюма и кивнул.

— Спасибо, Лагости.

— Я отправляюсь на Ригель, мои дела тоже ждут решений. Здесь оставлю техников, охрану, нашу лабораторию, чтобы продолжали создавать на всякий случай хотя бы вакцины, и распоряжусь, чтобы вокруг «Новой Земли» встало защитное кольцо из наших кораблей. Выпускать будем всех, впускать никого, я предупредил адмирала, чтобы те, кто покидает станцию, имели это в виду.

— Хорошо, — Гидеон осмотрелся. Они стояли на посадочной платформе рядом с трапом серебристого «Ястреба», — тогда вот тебе на случай красного сигнала, чтобы было проще. У нас две команды. На «Ястребе» пилот Ричард Нейтан, я и две девушки, Маргарита и Тиана. На «Гауссе», — он указал куда-то вправо, там ничего не было видно, но Лагости и так знал, что на соседней платформе собираются к вылету другие, — пилот Кристина Камо, её техник и два моих младших советника.

— Понял, — Лагости Аки по-дружески сжал плечо Гидеона. — За вами последует ригелианский истребитель, будет держаться на расстоянии, но в любой момент придёт на помощь.

Гидеон покачал головой и вместо того, чтобы просто поблагодарить его, крепко обнял.

— Не знаю, как ещё выразить свою благодарность. Всё это очень много для нас значит.

— Тебе прекрасно известно, — сказал Лагости, — что благодарности между нами излишни. Пусть светом звёзд ляжет ваш путь. И пусть всё получится.

***

Время зашло на новый круг и полетело, стремительно набирая обороты, отсчитывая минуты до новой встречи с «Авророй». Крис сидела в кресле пилота, сжимая штурвал перед собой так, будто он был единственным, что удерживало её в этой реальности. Через четверть часа «Гаусс» и «Ястреб» ушли в режим невидимости прямо в экзо-пространстве, когда истребитель ригелианцев отстал и вышел из прыжка.

Три минуты до выхода из экзо-пространства. Две. Одна. Сердце Крис отбивало ритм, и ухнуло вниз, когда момент «икс» настал.

Они планировали появится по разные стороны «Авроры» и высадиться через транспортеры на первый и восьмой уровни — так и случилось. «Гаусс» появился снизу станции, а «Ястреб» над ней — они встали так, чтобы лианы, кишевшие внутри и снаружи не обнаружили их. Или, по крайней мере, сделали это не сразу.

— Какой кошмар, — прошептала Крис, едва общий вид станции появился на смотровом стекле. На мостик вошёл Бобби, Аннет и Себастьян. — И снова мы здесь, — добавила Кристина, покосившись на них. — Как вам вид, советники?

Аннет вздохнула, Себастьян усмехнулся и покачал головой.

— В прошлый раз было лучше.

— Компьютер, запроси связь с «Ястребом», — попросил Бобби, и через мгновение поздоровался с Гидеоном. Изображения, сводка, сведения о системах корабля разошлись по смотровому стеклу в маленьких окошках, чтобы дать в центр полноэкранную видеосвязь.

— Все на позиции? — спросил Гидеон.

— Да, мы готовы, — ответила Крис. — Транспортер в активном режиме, мы настроились на перемещение в сектор технических лифтов.

— Хорошо. Только смотрите, — Гидеон обернулся, бросив Ричарду что-то неразборчивое, и снова посмотрел на Крис. — Мы как-то об этом не подумали заранее, но Нейтан подал идею. Мы только в теории знаем внутреннюю структуру «Авроры», то есть, мы знаем её по памяти и по техническому устройству, мы можем вычислить и переместиться на известное свободное пространство, а не в стену, но не можем знать, что там на самом деле происходит. Связь заблокирована. Но нам ведь надо как-то разведать положение дел, правильно?

— Что вы предлагаете? — спросила Крис.

— На «Гауссе» есть что-нибудь с камерой, что можно отправить туда вперёд вас?

Крис переглянулась с Бобби.

— Дрон-уборщик? — предположил Себастьян, встретился взглядом с Аннет и пожал плечами. — А что? У него есть камера, к которой может подключиться бортовая система.

— Компьютер, ты можешь подключиться к камере дрона-уборщика, если он будет вне корабля? — спросил Бобби.

— Да. Это базовые настройки.

Гидеон, который тоже слышал этот ответ, повернулся и снова что-то сказал Ричарду. Тот ответил коротко, но по интонации было похоже, что они в чём-то согласились друг с другом.

— Тогда, решено. Сначала отправляем дроны. Мы высаживаемся на восьмой уровень, вы на первый, используйте всё, что выдали ригелианцы, освобождайте всех, кого найдёте, не забудьте вакцины на случай ранений и будьте осторожны с преступниками…

— С Блумфилдом? — уточнила Кристина.

Гидеон вздохнул, поймав взгляды молодых советников.

— Да, и с ним тоже. Встретимся наверху.

Связь оборвалась. Кристина вручную перенаправила энергию на транспортеры и щит.

— Ну что? — спросила она, не глядя на остальных.

Бобби взял её за руку одновременно с тем, как Себастьян потянулся к руке Аннет.

— Мы справимся, — сказала Аннет. — Иначе и быть не может.

***

Тиана стояла рядом с Марго перед транспортерами, напротив Ричард и Гидеон.

Транспортеры установили по квадрату в центре кают-компании — больше никуда на «Ястребе» эта конструкция не поместилась — небольшие, круглые, в диаметре размером с человеческую ступню, диски возвышались над полом на несколько сантиметров и скорее выглядели как узкие шлюзы в какой-то технический отсек, чем-то, что ещё несколько столетий назад казалось фантастическим средством передвижения. Гидеон и Ричард поставили на один из кругов дрон-уборщик, переглянулись и нажали кнопку старта. Мгновение, и дрон-уборщик испарился, будто его и не было, лишь пылинки осыпались на пол.

— Связь установлена, — сообщил компьютер. — Транслирую на доступный монитор.

— Нет, — сказал Ричард. — Дай голограмму.

— Выполняю, — сказал компьютер.

Свет в кают-компании погас, а вместо него вспыхнул маленький прожектор — светло-голубые лучи упали между четырьмя транспортерами, формируя изображение. Дрон-уборщик переместился в целости и сохранности, врезался в стену, сориентировался и поехал по коридору. Судя по всему, его появление осталось незамеченным. Лианы ползли по стенам и потолку, местами полностью закрывали пол, но расступались перед дроном, не касаясь его. Дрон проехал до конца коридора, развернулся у приёмной командующего и поехал вправо, показывая всё в дрожащем черно-белом сиянии. Звук он не передавал.

— Кошмар, — произнесла Тиана. — Похоже на докосмический фильм ужасов.

Марго посмотрела на неё.

— Ты всё ещё хочешь туда пойти? Тренировки сильно отличаются от реальности. Может, всё-таки, останешься? Подождёшь нас здесь?

Тиана насупилась.

— Нет. Там мой отец, я пойду и докажу тебе, что я не слабая маленькая девочка. Я стану советником, не собираюсь отсиживаться, пока другие в опасности.

Марго покачала головой.

— Мне доказывать ничего не нужно, просто я бы не хотела, чтобы с тобой что-то случилось. Там скорее всего будет много ситуаций, в которые я не смогу тебе помочь. И никто из нас не сможет.

— Хватит её пугать! — проворчал Ричард, наблюдая за изображением внутри голограммы.

— Там мой отец, — сказала Тиана. — Я должна пойти.

— Твой отец — преступник, его тоже стоит бояться, — возразила Марго.

— Дамы, нам всем сложно, — прервал их Гидеон. — Если вы не прекратите препираться, я оставлю вас здесь обоих, вы и идёте-то с нами только потому, что Чехов попросил за вас.

— Чехов попросил? — одновременно воскликнули Марго и Тиана, переглядываясь.

— Вот здесь! — Ричард указал на голограмму. Камера с дрона передавала изображение свободного от лиан пространства в нише, в самом конце восьмого уровня. — Компьютер, перенастрой транспортеры в эту точку.

Компьютер издал пиликающий звук и ответил:

— Выполняю.

***

Кейт не переставала думать о том, что произошло между ней и Гидеоном. Когда он улетел, их последний разговор показался до невозможности важным и до абсурдности глупым. Она попросила его вернуться. Ещё несколько месяцев назад ей не нравилось само присутствие советников на КРИ, а сейчас она готова была бросить всё, чтобы быть там вместе с ними. Пустота, оставшаяся после ухода Гидеона, разъедала изнутри, и только работа отвлекала и могла хоть немного успокоить метущееся сердце.

Кейт впервые накрасилась на работу, впервые не стала снова стричь волосы, а убрала их в пучок, выпустив несколько локонов у лица. Сегодня она должна была осматривать восстановленный старый кабинет в адмиральском секторе и хотела выглядеть на все сто: несмотря на то, что на станции были только хорошо знакомые ей офицеры, советник Линь и ригелианцы, она всё равно наряжалась, чтобы не только понравиться им, но в первую очередь понравиться самой себе. Наряжалась она, конечно, в рамках протокола, и в форме не допустила ни грамма вольности. Пока застёгивала пуговицы кителя, наблюдала с планшета, как в секторе станции замыкается защитное кольцо ригелианцев, по дороге заглянула в лабораторию и взяла себе балончик и медальон-пластинку от аур-эсинада, на всякий случай. Может быть, защита станции и работала прекрасно, но правила безопасности следовало всё же соблюдать, независимо от работы систем и людей, ибо главное правило службы состояло в том, чтобы не доверять ни одной системе. Ни системе общества, ни системе технологий. Ни одна система не работает идеально — это знали все.

Кейт как раз прицепляла медальон к форме, когда у лифта увидела До Хань Линя. Гидеон оставил его ради неё, но почему До Хань Линь вообще остался? Разве его семья не на «Авроре»? Разве ему не хочется их спасти? Кейт только сейчас задумалась об этом и сразу же отбросила эти мысли, входя за советником в лифт. Она кивком поприветствовала его и улыбнулась. Минуты тянулись в неловком молчании, сердце Кейт билось в странном предчувствии, причин которого она не понимала. Советник Линь не отводил от неё взгляда.

Далеко не сразу Кейт заметила, что он смотрит на её грудь, и дышит так тяжело, что это выглядит не просто двусмысленно, а, мягко говоря, неприлично. Она присмотрелась к нему. Блеск глаз, который сначала Кейт не заметила, побледневшая кожа с зеленоватым оттенком, грудь вздымается высоко, у него будто начинался приступ сильной неконтролируемой аллергии.

— Вам плохо? — лифт проехал по шахте и свернул к прозрачным стенкам технических отсеков, открывая вид на текущие ремонтные работы. Кейт хотела коснуться До Хань Линя, но он отшатнулся и врезался спиной в стенку кабины.

— Нет… я… — у него на лбу выступил пот, дыхание стало прерывистым и свистящим, — да, мне нужно… — он схватился за горло, запрокинул голову и выпучил глаза так, что Кейт стала страшно.

— Что с вами? — забеспокоилась Кейт. — Я вызову медиков...

— Нет, — огрызнулся До Хань Линь, хотел сказать что-то ещё, но лифт остановился, двери распахнулись и компьютер объявил адмиральский сектор. До Хань Линь вывалился из лифта, отошёл от Кейт к противоположной стене коридора и выдохнул. — Простите, — прохрипел он, — не важно себя чувствую, сегодня не смогу вас сопровождать.

— Хорошо, — Кейт обеспокоенно обвела его взглядом. — Вам точно не нужна помощь?

— Нет. Нормально. Завтра буду в норме, но, если что, я всегда к вашим услугам, — До Хань Линь кивнул и, пролетев мимо Кейт, зашёл в лифт и уехал.

Кейт задумчиво посмотрела ему вслед.

— Интересно, — пробормотала она.

Её ждали в приёмной старого кабинета, Кейт подошла к двери, хотела обратиться к компьютеру, но передумала и отошла в нишу в стороне.

— Компьютер, что с советником Линем?

— Недоступно, — отозвался центральный компьютер.

— Вот как? — изумилась Кейт. — Куда отправился человек, уехавший в лифте сейчас от адмиральского сектора?

— Он задал маршрут по карте станции, — немного помолчав, отозвался компьютер, — с двумя пересадками. Этот лифт едет до второго сектора южного полушария, потом восьмым лифтом в главный зал, оттуда снова наверх, огибая корпус станции с другой стороны, сорок восьмым лифтом, после двенадцатый лифт отвезёт его в жилой сектор.

— Ничего себе! — Кейт даже присвистнула. — Компьютер, ему напрямую ехать в три раза быстрее и короче. Что он может обходить таким путём?

— Он избегает сектора ригелианского временного контроля, ремонтных работ и лабораторию по широкой дуге.

Кейт покивала своим мыслям.

— Спасибо… — проговорила она и тряхнула головой, отбрасывая дурные мысли как наваждение. — Предупреди ригелианцев, я готова осмотреть кабинет.

***

Гидеон появился точно в указанном месте, в нише, и вскоре обнаружил рядом с собой Марго. Он отметил, что перемещение новых разработок ригелианских транспортеров влияет на организм гораздо меньше, чем более ранний аналог Ауро, а вот что влияло сильнее — так это шлем. Изначально они собирались остаться в шлемах, но Лагости убедил их, что в этом нет никакой необходимости, и что это только усложнить их работу. Гидеон прямо сейчас признал его правоту, и, видимо, то же самое поняла Марго.

— Друзья, шлемы лучше снять. Лагости был прав, — сказал Гидеон по голосовой связи. — Приём.

— А где Тиана и Ричард? — вырвалось у Марго, она сняла шлем и стала озираться по сторонам.

— Ричард, — позвал Гидеон, — Ричард, ответь.

— Да слышим мы вас. Мы в другом конце уровня, — отозвался Ричард, и Марго выдохнула, — и нас обнаружили.

— Ну оно и понятно. Как вы туда попали?

— Вопрос хороший, — хмыкнул Ричард. — Спасибо, что не мимо.

Гидеон усмехнулся.

— Что у вас там?

— Ничего. Лианы шипят, извиваются, выбрасывают споры, но наша защита работает качественно. Нас не трогают. Шлемы, правда, мешают.

— Ричард, надо добраться до пункта управления, до системы активации права передачи высших должностей. Тебе придётся принять должность прямо сейчас, нам нужен доступ высшего порядка.

— А вы? — спросил Ричард.

— А что я? Если бы не адмирал, у меня не было бы даже наших истребителей. Доберёшься до панели, выполнишь половину плана.

— Нет, — возразил Ричард. — источник лиан и центр их создания в оранжерее. Я пойду туда и уничтожу её. Центр управления к вам ближе, верните себе контроль, и будем в расчёте. Должность я успею принять.

Гидеон посмотрел на Марго, та приподняла брови, и он кивнул.

— Логично. Хорошо. Так и поступим. Кристина, что у вас?

— Живы, — отозвалась Крис, — на первом уровне пусто. Ищем остальных, начнём с медицинского отсека, он нам пригодится.

— Да, хорошая идея, — сказал Гидеон, повернул голову вправо и вдруг резко толкнул Марго к стене. Пучок лиан метнулся к ним, но не достиг цели, врезаясь в защиту пластинок, точно в стекло. Это было похоже на то, как дикие звери морщатся от резких запахов и отскакивают, так и не коснувшись жертвы. Лианы взвились, зашипели, их острые кончики покрылись волдырями. Гидеон достал бластер и качнул головой. — За мной, Маргарита. Повоюем немного.

***

Крис, молодые советники и Бобби действительно оказались на первом уровне и не встретили ни лиан, ни спор, но и не встретили людей. Видеть «Аврору» такой было до ужаса непривычно: всё это напоминало дурной сон, один из тех, что снятся под самое утро, пугая и одновременно не позволяя проснуться даже по будильнику.

В полном молчании, с бластерами наизготовку, они добрались до лифтов, но оказалось, что шахты под завязку набиты лианами — трогать их было не с руки, но Бобби и Себастьян разлили в кабинах лифтов пару капсул вакцины, захваченных с собой с «Гаусса». Пока лианы просыпались от убивающего их запаха, Крис и остальные убрались от лифтов подальше и свернули на лестницу.

Лестничные пролёты тоже оказались пусты, только выглядели они так, будто по ним не ходили уже много месяцев — ботинки защитного костюма утопали в сантиметровом слое пыли. Второй уровень, третий. Везде было пусто и везде стояла тишина. Но стоило им только приоткрыть дверь в медицинское крыло, как оттуда поползли лианы разной ширины и размеров, и, хотя защита от них работала безотказно, их всё же было слишком много, и бездействовать — значило погибнуть.

Несколько выстрелов бластера, и лианы с визгом отпрянули, но не сдались. Крис и Аннет пошли вперёд, стреляя прямо перед собой — энергетические пули влетали в сгустки лиан и растворяли их на месте. Себастьян и Бобби прикрывали своих жён, пятясь за ними и отстреливаясь в обратную сторону.

Медицинский отсек постепенно пустел, показывая невзрачную и трагичную картину: то тут, то там обнажались стены, у которых обнаруживались люди в таком состоянии, что страшно было смотреть. Будто бы их высосали, выжали и оставили сохнуть на солнце или в лучах радиации включенного варп-двигателя. Крис едва не стошнило, когда она увидела это в первый раз. Аннет только смотрела вокруг большими глазами и продолжала делать своё дело — надежда таяла с каждым шагом. Возможно, они опоздали, и никого уже не спасти.

Палаты, ординаторские, приёмные, реанимация — всё одно, одно, одно. Лианы почти отступили, когда Крис добралась до операционной, а Бобби выломал замок. Они оба сразу отпрянули и стали стрелять, потому что лианы буквально выпали оттуда скомканным слизким клубком. Бластеры пришлось отложить, в ход пошли баллончики и ножи. Эти лианы будто спали и то ли не успели среагировать на нападение, то ли потеряли связь с основным своим центром, но разделаться с ними удалось быстро. А вот тут-то и стало ясно, почему эта битва далась им так легко.

В операционной весь пол занимали такие же как в коридорах и палатах выжатые люди. Некоторые из них, судя по остаткам одежды, были советниками, некоторые вышестоящими офицерами, но было и кое-что ещё. В центре, точно стеклянный гроб, возвышалась закрытая медицинская капсула, в которой спал совершенно живой доктор Микаэль Мейсон.

— Мы зачистили этаж… — сказал Себастьян, появившийся в дверях, и замер.

Аннет вошла следом и не сразу поняла, почему он остановился и не даёт ей пройти, а потом заметила капсулу. Она ахнула и кинулась проверять систему вручную — Мейсон, и правда, был не только жив, но и абсолютно здоров — Аннет нажала разгерметизацию и отмену анабиоза. Крышка капсулы щёлкнула, и доктор Мейсон в наступившей тишине схватил ртом воздух.

— Осторожно, — сообщил компьютер медицинского крыла, — вы вышли из состояния искусственного сна, в течение двух минут может быть головокружение, тошнота, не делайте резких движений.

Мейсон открыл глаза, несколько минут смотрел в потолок, потом попытался сесть, в чём ему тут же помогли Себастьян и Бобби.

— Доктор Мейсон, доктор, вы меня узнаёте? — сказал Себастьян.

— А, — доктор проморгался, — да, вы советник Терри, а вы… — он ещё раз моргнул, чтобы разглядеть Аннет, — советник Диамант… — доктор тяжело вздохнул и, казалось, успокоился, но вдруг охнул и испуганно заозирался. — Где они? Всё закончилось?

— Ещё нет, — сказала Аннет. — Что здесь произошло?

Мейсон обратил внимание на пол, посмотрел на сморщенные выжатые человеческие тела и его тут же стошнило. Бледный, как мраморная статуя, он уставился в одну точку и стал покачиваться, как сумасшедший. Крис переглянулась с Аннет.

— Доктор Мейсон, — повторила Аннет, — расскажите нам, что случилось?

— Лианы, — выдохнул он, — они были повсюду, повсюду, я спасал людей, а потом… Они схватили нас, закрыли тут. Советник Василидиас требовал, чтобы я лёг в капсулу, сказал, что у них есть наследники, их есть кем заменить, а меня некем. Не помню, как попал в… кажется, меня ударили по голове, — доктор потянулся к затылку, коснулся его пальцем и сморщился от боли.

— Доктор Мейсон, на станции ещё есть люди? Где? И что с советниками?

Он мотнул головой.

— Советник Терри и советник Диамант… — Мейсон поднял на Аннет глаза, — а, это вы… вы здесь. Тогда советник Донаван и советник Линь пропали, советник Блумфилд заблокировал себя в биолаборатории, в секторе с живыми растениями с Земли, были ещё люди… — он помассировал виски и переносицу, — посадочные платформы для лёгких крейсеров… с двадцатой по сороковую. Там люди, мы настроили защитные экраны и поток кислорода… Это люди, которых не смогли забрать транспортники с Ригеля… если они ещё живы.

— Уже что-то, — сказал Себастьян и кивнул Бобби, подхватывая Мейсона под руку. — Идёте с нами, здесь пока оставаться нельзя.

***

Марго удивляла Гидеона. Он помнил её хрупкой танцовщицей, и сейчас она мало отличалась от себя прежней, но то, с какой ловкостью она научилась владеть оружием и защищать себя, по-настоящему восхищало. Лианы отступали, оружие и защитные медальоны не давали им и шанса. Вот и заветная дверь. Гидеон остановился, Марго тоже.

Она никогда не была здесь и мало знала о системе передачи должностей, но со школьной скамьи представляла себе, что это такое. Связь со станцией скреплялась кровью: компьютер должен был считать сигнатуру, определить её подлинность и дать доступ советнику или командующему ко всему, что он имеет право делать на своей должности. Это касалось только руководящего состава, не всех офицеров, однако некоторые предпочитали занимать и низшие должности, используя эту систему. Насколько помнила Марго — центр передачи должностей выглядел как половинчатая колонна или попросту квадратный стенд, в который был встроен механизм и длинная тонкая игла. Конечно, много крови не требовалось, достаточно было уколоть палец или даже просто уронить каплю крови из небольшой раны, и всё срабатывало. Как дела обстояли на самом деле, знали только те, кто знаком был с системой не по наслышке.

Гидеон махнул рукой, привлекая внимание, и Марго тут же заметила, что дверь, у которой они остановились, приоткрыта. Взгляд, кивок, бластеры наизготовку — Гидеон легко толкнул дверь и вошёл, Марго шагнула следом, и вдруг ахнула. Что-то обвило её ноги, сжало и потащило на себя. Кто-то ударил Гидеона по руке, выбил бластер, потом ударил в лицо. Что случилось дальше Марго не видела, она рухнула на пол, и её потащило по коридору. Лианы, обхватившие ноги, пузырились, визжали, но тащили и тащили… Марго выстрелила в них, но они расступились, и лишь часть из них растворилась в небытии. Лиан стало больше, они вцепились крепче и поползли по защитному костюму к коленям. Марго в красках вспомнила прошлую похожую схватку с другими лианами, и ненависть такой волной захлестнула её, что она достала баллончик одной рукой, сбросила крышку и нажала кнопку.

— Второй раз со мной это не сработает! — яростно крикнула она.

Эфир разбрызгался, заполнил воздух, Марго тоже почувствовала его приторный запах, но для неё он был безопасен, а для лиан — нет. От визга заложило уши, лианы взвились, освободили ноги. Наконец, получилось встать. Марго убрала бластер и пошла с баллончиком, продолжая разбрызгивать эфир в разные стороны.

Гидеон тем временем оказался на полу с разбитой губой. Чья-то рука сорвала защитный медальон, и лианы сразу вцепились в него, стали драть защитный костюм, стащили верхнюю одежду и рубашку, а потом впились в грудь. Острые шипы вонзились в солнечное сплетение и мучительно медленно поползли в четыре стороны, прорезая тело до самых рёбер в форме буквы «Х». Гидеон закричал.

На другом конце уровня Марго услышала и обернулась на крик. Она и не заметила, как оказалась так далеко от своего напарника. Брызнув остатками средства в лианы, Марго бросилась обратно. Гидеон закричал снова.

Он рухнул на пол, больно ударившись коленями, лианы впились в оголённые участки кожи, и только тогда перед ним возник тот, кто оказался у него на пути.

— Пришёл забрать своё право на власть? — сказал Джеймс Томпсон, склоняясь к нему. Его лицо расплылось перед глазами и стало тёмным акварельным пятном.

Гидеон чувствовал как с груди на живот стекает кровь, как пропитывает пояс брюк, делает его липким и влажным. Слабость накатывала волнами, но он продолжал смотреть на Джеймса, пока мир не обрёл чёткость. Гидеон встретил взгляд бывшего офицера, которого прежде по-своему уважал, и удивился, как раньше не замечал этой поразительной ледяной глубины, этого неживого, почти неестественного выражения.

— Что… ты знаешь… о власти? — Гидеон почувствовал, как губы его сами собой растянулись в ухмылке, хотя сам он совершал едва ли не титаническое усилие, чтобы остаться в сознании. Мир вокруг начал терять краски, но беспамятство так и не пришло к нему. Из коридора донёсся звук, звук, вселяющий надежду, звук, который слышал Гидеон и, очевидно, не слышал Джеймс Томпсон.

Кто-то подобрал выпавший у него при ударе и отлетевший в сторону баллончик, проткнул его чем-то — шипящий звук выходящего газа, удары сердца. Гидеону хватило мгновения, чтобы принять решение, сознание вдруг прояснилось, мир стал чётким до рези в глазах. Тело будто само знало, что делать. Гидеон вдохнул и на выдохе резко пригнулся, не сдержав болезненного стона. Баллончик со свистом и шипением пронёсся над ним и, врезавшись в грудь Джеймса, упал на пол между ними, закрутился как волчок. Гидеон поднял голову — внутренности горели огнём, по телу разливалась слабость, каждый вдох приносил нестерпимую боль. Он остановил взгляд на баллончике, на ноже, торчащем в его боковине. Он сможет, у него получится.

Джеймс тем временем вдохнул наполненный защитным эфиром воздух, закашлялся, а потом вдруг скорчился, согнулся пополам, лицо его стало пузыриться страшными волдырями — он стал хватать ртом воздух, потянулся руками к глазам, но лишь свалился на колени, становясь на один уровень с Гидеоном. В коридоре снова прозвучали выстрелы, давая Гидеону понять, что Марго продолжает отбиваться от лиан. У него только один шанс. Только один. Он едва ли осознаёт, как нож из баллончика оказывается в его руках, но зато отчётливо улавливает момент, когда остриё ножа входит в грудь Джеймса. Джеймса, который теперь больше похож на Ауро.

— Это за тех, кто погиб, — почти рычит Гидеон, вынимает нож и всаживает его снова, — а это за Землю…

Из прозрачного тела Томпсона льётся внутренняя серебристая жидкость, тоже эфир, но другого свойства. Гидеон отбрасывает нож, Марго делает ещё один выстрел в коридор и вбегает, успевая подхватить его под руки, опускается на колени, и он приваливается к ней. Глаза закатываются.

— Советник, советник! — её пальцы впиваются в плечи и хочется ответить, нужно ответить. — Советник! — трясёт его Марго. — Не закрывайте глаза!

— Вакцину… — хрипит он, — и свяжись с остальными. Что там с медицинским сектором?

***

— Советник Донаван, — позвала Кристина. Связь была отключена уже добрых полчаса, и компьютер «Гаусса» снова запросил её. — Советник Донаван.

— Это я, — откликнулась Марго. — Советник ранен. Медицинское крыло как?

Крис переглянулась с Бобби и остальными.

— Хуже не придумаешь, но приборы и медкапсулы в порядке, только надо прибраться. Насколько всё плохо?

— Очень, — ответила Марго. — Он не успел принять управление.

— Успел, компьютер оповестил нас о смене приоритета, — вмешалась в разговор Аннет. — Маргарита, там в центре должно быть что-то, похожее на стенд с углублением и иглой, торчащей вверх. Гидеон касался её?

— Нет, — произнесла Марго, после долгого молчания, — но сюда, похоже, брызнула его кровь.

— Брызнула кровь? — Аннет в ужасе посмотрела на Себастьяна. — Что у вас там случилось?

— Джеймс Томпсон у нас тут случился. Нужна помощь. Он, правда принял должность?

— Да, принял, вот пришло уведомление, — сказал Себастьян. — Первый Советник вернулся на должность, и старые статусы восстановлены. У нас снова есть доступ.

— Хорошо, — Марго на той стороне тяжело дышала, будто тащила что-то тяжелое. — Мне тут нужна помощь. Хорошо бы, чтобы кто-то вышел ко мне навстречу.

— Мы нашли людей, много, они успели закрыться на посадочных платформах, но нужно ещё освободить от лиан рукава, — сказала Крис. — Доктор Мейсон и ещё двое мужчин пойдут к тебе, только без оружия. Мы смогли выдать им ножи.

— Спасибо… — Марго откашлялась и тут же охнула. — Люди на посадочных платформах? Там же нет кислородной атмосферы без припаркованных кораблей.

— Доктор Мейсон перенастроил им подачу кислорода и экраны, но радиация всё равно была. Так что у медиков много дел в будущем.

— Да уж, — Марго тяжело выдохнула. — Скоро доктор Мейсон придёт?

Кристина пожала плечами.

— Как смогут, я не знаю. А где Ричард и Тиана?

— В оранжерее. Пытаются уничтожить корень этой гадости, — Марго шмыгнула на той стороне связи. — Побудьте со мной кто-нибудь, не отключайтесь. Это кошмар.

***

На пути Ричарда и Тианы встали те же проблемы, что и перед другими: шахта лифта, который должен был доставить их в оранжерею, была набита лианами. Лифт работал, но сдвинуться с места не мог, однако и выбирать было особенно не из чего. Ричард по примеру Марго, хотя ещё и не знал, что она так сделала, воткнул нож в баллончик с эфиром и забросил его на крышу лифта через люк. Лианы пронзили воздух диким визгом, зато лифт пополз вверх и очень скоро оказался на нужном уровне. Ричард вышел, то и дело оглядываясь на Тиану, и невольно вспоминая, как когда-то привёл сюда Нину. Вроде бы совсем недавно, а в то же время будто бы в прошлой жизни.

По дороге к прозрачному балкону они расстреливали лианы, использовали все возможные средства, чтобы избавиться от них. Дверь в оранжерею оказалась сдвинута, проход свободен. Видимо, Ауро вообще не любили чужих закрытых дверей. Ричард вошёл первым, Тиана следом: они спустились по широкой лестнице и оказались в саду живых растений, усыпанных спорами. Всё здесь сильно изменилось с тех пор, как Ричард входил сюда последний раз. Помещение достроили, стеклянные перегородки покрылись вьюнками, ползунками и лозами всякого рода и вида, повсюду стояли горшки, клумбы, подвесные кашпо, а самое главное было в центре — основа всего этого — растение, похожее на вьюн, разросшийся, мутировавший, но вьюн. Те самые лианы тянулись из него во все стороны, стелились по потолку, ползли, обвивали соседние растения. Ричард и Тиана пошли прямо к нему, безжалостно кромсая цветы и травы, склоняющие к ним свои жуткие лепестки и листья. Ричард прицелился в основание вьюна, настроил бластер.

— Осторожно! — возглас Тианы разнёсся по оранжерее, она толкнула Ричарда, и тут же оказалась сбита с ног лианой. Второй удар снёс её медальон, а третьим выпадом лианы схватили её и скрутили в кокон, подвесив высоко над полом.

Ричард ткнулся носом прямо в клумбу, от близости его защиты вьюн взвился, задёргался, с тал хаотично разносить лианами всё вокруг. Они будто бы оказались в центре вселенского кошмара, когда вокруг хаос, а вы стоите, ожидая своей участи. Ричард снова поднялся на ноги и обернулся. Одна секунда, чтобы оценить ситуацию — взгляд по лиане вниз, и сердце пропустило удар, а потом забилось так, словно собиралось выломать грудную клетку. Лиана, которая схватила Тиану, вовсе не принадлежала вьюну, это была лиана его матери, она вилась у неё из спины, как несколько других. Его мать, Елена Нейтан, которую он знал с детства, стояла перед ними. Её строгое лицо ничем не отличалось от прежнего, взгляд смотрел с тем же беспокойством — как могла она быть Ауро? Как могла она желать убить его или подсадить в него это проклятую аур-эсинада? Но, может, то была лишь иллюзия? Лишь его личное желание видеть в ней любящую мать.

— Здравствуй, Риччи.

Грудь сдавило, в глазах встали слёзы, но можно ли было позволить себе слабость?

— Мама, — прошептал Ричард и тут же вскинул бластер, заявляя твёрдо и дерзко. — Отпусти её!

Елена усмехнулась, и лианы стали сжимать кольцо вокруг Тианы, та пискнула, но больше не смогла произнести ни звука.

— Так выстрели. Убей меня! — сказала Елена со всей серьёзностью.

Ричард прицелился. Её глаза, её лицо… она пела ему колыбельные, собирала в школу… она потакала ему во всём, защищала от отца, помогла получить «Ястреб»… Она — монстр. Она не его мать и никогда не была ею. Но почему же так дрожит рука? Почему?

— Стреляй! — крикнула Елена. — Стреляй!

Ричард зажмурился, поднял палец, чтобы коснуться панели бластера, и коснулся, но в последний момент отвернул руку, и пуля врезалась в основания вьюна. Лианы завизжали, забились в приступе агонии, покрылись волдырями и стали исчезать.

— Дурак, — тихо произнесла Елена. Она размахнулась и бросила Тиану себе за спину, а потом метнулась к Ричарду.

Тиана пролетела несколько метров, сгребая за собой растения, предметы, раздирая руки в кровь. Она упала на пол — удар выбил весь воздух из её лёгких — и замерла, глядя в потолок. Елена в этот момент неистово кидалась на Ричарда. Ценой двух потерянных лиан она стащила медальон с его груди и вцепилась в шею, сжала ворот защитного костюма до хруста. Елена подтащила Ричарда к себе и прошипела ему прямо в лицо.

— Ты отвратительный… — она произнесла нечто на языке Ауро, но Ричарду не нужно было объяснять, что это значит, по интонации считывалось всё. — Я ненавидела тебя. Ненавидела. Ты так орал, когда я убила твою мать, что мне пришлось использовать свои отростки, чтобы заткнуть тебя, приручить. Я чуть было не бросила это всё… Человеческие дети ужасны.

Ричард задыхался и одновременно разрывался на части от отчаяния, горя и невозможности принять то, что она говорит. Одно дело было слышать это от Антона, от советников, и совсем другое, увидеть воочию, услышать от неё, её голосом. Смотреть в глаза самого близкого человека, и понимать, что ты никогда ничего не значил для него. Елена говорила что-то ещё на языке Ауро, но Ричард уже не слушал — краем глаза он заметил Тиану. Сначала она лежала на спине, не двигаясь, но потом нашла в себе силы перевернуться, достала нож, хотела встать на ноги, но не смогла, и поползла на четвереньках.

— Ты умрёшь, — проговорила Елена. Ричард взглянул на неё и снова невольно на Тиану. Та уже подкралась достаточно близко, замахнулась ножом и метнула его прямо в Елену. — Тварь! — зашипела Елена, бросила Ричарда и развернулась. Хлёсткий удар повалил Тиану на пол, но нож достиг цели. Правда попал не в спину, а в плечо, рассёк кожу, выпуская из-под неё серебристый эфир. Елена зашлась пронзительным визгом, ещё раз хлестнула Тиану и Ричарда лианами и кинулась к выходу.

— Держи её! — крикнула Тиана. У неё по лбу текла кровь из-под линии волос, но она лишь вытерла её кулаком и села.

Ричард лежал, хватая ртом воздух — горло саднило, лёгкие горели огнём, и ему совсем не хотелось никого догонять, стрелять, убивать.

— Пусть… идёт… — прохрипел он, — помоги мне, надо вколоть вакцину.

— Но она… — возмутилась Тиана.

Ричард заставил себя приподняться на руках, подполз к клумбе, бывшей только что домом для жуткого вьюна, и привалился с нему спиной.

— Пусть идет!

Глава 16. Другой советник

Лар дождался восстановления и стабилизации двигателя шаттла, ещё раз проверил все системы и перезагрузил ядро управления, а потом ввёл координаты, однако оказалось, что попасть напрямую в эти координаты теперь нельзя. Там по какой-то причине срабатывала защита ригелианских полей. Лар промучался ещё добрые сутки, пока, наконец, не допёр, что надо бы проверить сводку новостей конфедерации — оказалось, «Новая Земля» временно защищена многоуровневым полем обороны Ригеля. Пробиваться через эту структуру официально было бы абсолютной потерей времени, учитывая, как именно его выставили с «Новой Земли» и за что. Нужен был другой подход.

В целом, Лар мог и не возвращаться. Он хотел быть с Марго, он чувствовал, что так правильно, но всё-таки сомневался, а не последовать ли за «Пегасом», не начать ли выполнять волю брата в самом деле? Сомнения одолевали его до тех пор, пока он не вспомнил то, что за всем эти безумием почему-то вылетело у него из головы. А может, развеялось действие какого-то эффекта. Тот, кто ввёл его в беспамятство первый раз и, возможно, заставил убивать, был человеком — советником До Хань Линем. В первый миг Лара это до ужаса напугало, но потом он припомнил ещё детали и осознал вещь ещё ужаснее, чем воздействие на себя самого — Ауро нашли способ пробраться в самое сердце человеческой цивилизации, что его — полукровку-флёрсарин — специально убрали с дороги. Ведь он мог им помешать и сделал бы это. Но как они подчинили его? Ничто не влияло на флёрсарин, ничто не могло бы прицепиться к ним, в том числе и такая липучка как аур-эсинада.

Он ещё долго исследовал эту тему, пока составлял план дальнейших действий. Ему никак не удавалось связать воедино поступок Ауро. Если это на самом деле были они, то почему, имея возможность вырубить его, просто не отдали его цветку? В последнее время он сильно подпортил им жизнь, и они, наверняка, давно узнали, кто он такой. А если они хотели сначала рассорить флёрсарин и людей, то зачем им было убивать ригелианцев, когда сразу можно было начать убивать людей?

Вопросы без ответа мучали его, но для того в любом мире и существует одиночество, чтобы познать себя, суть вещей и окружающий мир. Так Лар во второй раз пришёл к мысли, что Марго и остальные своим решением не изгнали его, а спасли.

Лар решил не усложнять себе жизнь, поэтому ввёл координаты за границей Солнца в Солнечной системе, чтобы звезда скрыла его присутствие, а потом обернулся собой другим и просто переместился, минуя оборону ригелианцев. Выбор места выхода стал для него самой большой сложностью, он не знал, что могло измениться за время его отсутствия, но справедливо предположил, что адмиральский сектор всё ещё пуст, даже если старый кабинет готов к использованию. Его туманная фигура в чёрном плаще появилась в нише в конце коридора у входа в приёмную адмирала, на несколько минут расползлась густым туманом, втянулась в стабилизатор и вырвалась обратно, принимая прежний облик. Лар осмотрелся — через призму рубиновых глаз мир выкристаллизовывался калейдоскопом всевозможных энергий, звуков, невидимых, но ощутимых волн. Нужно было вернуться в человеческую форму, но что-то останавливало его… что-то… Далеко не сразу он понял, что именно — не просто понял, а почувствовал. Человеческий страх, ужас и отчаяние, которое раскраивало его пополам и мешало нормально принимать реальность, а вместе с тем тьма и ненависть такой силы, что становилось физически тяжело.

Вокруг не было ни души, адмиральский сектор молчал, но в новом кабинете что-то происходило. В новом, уже восстановленном кабинете, точно кто-то был. И прежде чем Лар успел использовать все свои способности, понимание снизошло на него священным звёздным озарением.

Кейт. Адмирал была в опасности, адмирал от страха была еле жива.

***

Ночью Кейт не могла заснуть. Ей то снился взрыв КРИ, после которого её выбрасывает в космос, то леденящие душу лианы Ауро, которые она видела лишь на видео-сводках, то Гидеон с металлическом тросом, торчащим из груди. Она встала в страшной тревоге, но снова заставила себя накраситься, убрала волосы в пучок: сегодня по плану было проверить работу ригелианских техников, узнать, не было ли связи с «Авророй», и переехать обратно в свой кабинет. За помощью Кейт хотела обратиться к До Хань Линю, который ещё вчера подтвердил, что с ним уже всё хорошо, и что он непременно ей поможет.

После кофе и завтрака стало легче, ужасы снов развеялись, и на душе стало спокойнее. Кейт застегнула китель, проверила табельное оружие и отправилась по делам. Только после выхода из центра управления, с забивающимся от беспокойства сердцем — «Аврора» по-прежнему не присылала сводок — Кейт обнаружила, что где-то посеяла защитный медальон. Или оставила его в квартире. Сначала она хотела идти его искать, но потом подумала, что на станции вряд ли появится Ауро, а если появится, она успеет заскочить в лабораторию и взять новый медальон.

Кейт вышла из лифта в адмиральском секторе, пересекла коридор, приёмную и открыла дверь в кабинет. Доступ был только у неё и До Хань Линя. Думать, что кто-то вломиться к ней, казалось не просто глупым, но и совсем нереалистичным, потому что, если уж это и могло случиться прежде, то с обновлённой системой защиты, да ещё сразу после предыдущих прецедентов — едва ли. Дверь закрылась за ней.

— Компьютер, свет, — сказала она в полной темноте и вздрогнула.

Свет вспыхнул и она оказалась под дулом бластера, направленного на неё. Бластер держал До Хань Линь.

— Советник?.. — с вызовом обратилась она.

— Советник, — передразнил До Хань Линь. — Только не тот.

Кейт прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы взять себя в руки. Нельзя было панике позволить завладеть ей прежде, чем она узнает, что происходит. Пожалуй, самая неприятная для Кейт вещь была в том, что она занимала должность адмирала, имея большую склонность к панике в патовых ситуациях — это всегда казалось ей существенным недостатком, но прежний адмирал так не считал.

— Кто вы? — ей удалось сдержать лицо спокойным, а голос ровным и строгим. — Что вам нужно?

— Уйти со станции без проверок и узнать, куда вы отправили полукровку?

— Полукровку? — Кейт смотрела До Хань Линю в глаза поверх бластера. — Флёрсарин?

— Ага, его.

— Шаттл отправился на Регу, планету-тюрьму.

— Идиотка, — каким-то шипяще-свистящим голосом проговорил он. — Я думал, вы обезвредите и закроете его в защищённом отсеке, и я смогу спокойно забрать его оттуда. А теперь... — До Хань Линь шумно выдохнул и вдруг гаденько ухмыльнулся, прежде Кейт никогда не видела у него такого выражения лица. — А кто-нибудь говорил вам, адмирал, что смотреть в глаза Ауро опасно для жизни?

Кейт снова вздрогнула, моргнула и будто бы только сейчас увидела картину целиком. За спиной До Хань Линя вились лианы — слабенькие, полупрозрачные, но сам их вид вывернул душу наизнанку. Кейт отшатнулась, врезалась спиной в дверь и, вжавшись в неё, открыла рот в беззвучном крике. Она не смогла. Эта битва была проиграна.

До Хань Линь рассмеялся.

— Да ладно, не надо так реагировать. Это временное действие вакцины, приручить по-настоящему я тебя не смогу, ты для цветка, и нечего тратить силы.

— Цветок? — просипела Кейт. — Тот самый, на Ауро-эс?

— Ваша осведомлённость поражает. Меня зовут Акари. К вашим услугам, пока не долетим до места.

Кейт сглотнула и собралась с силами. Её трясло, она ощущала себя так, будто в неё только что ударил разряд электричества, но отчаиваться было нельзя. Нельзя. К тому же он назвал своё имя, так что, может быть, она могла бы поговорить с ним, убедить его отпустить её.

— Акари, — произнесла она, — вы же понимаете… продолжая действовать такими методами, Ауро рискуют быть уничтожены. Совсем. Навсегда, — Кейт с трудом удалось вспомнить последние новостные сводки с «Иллариона».

Он качнул головой.

— Ну да, только риск оправдан… — он тяжело вздохнул, пользуясь телом До Хань Линя в полной мере, — и у меня просто нет выб… — договорить ему не удалось.

В центре кабинета материализовался Лар, сгусток тумана выбил бластер, другой обездвижил лианы, но До Хань Линь лишь нахмурился и склонил голову.

— Адмирал, что за слабаков вы выбрали себе в союзники? — он поднял руку и щёлкнул пальцами. Лар замер на месте, туман исчез. — А конкретно этот так и не понял, что мы придумали яд, благодаря цветку, яд, который способен сделать с флёрсарин то же, что аур-эсинада со всеми остальными. Да, издалека всё ещё плохо получается управлять, но это и не нужно, правда? Такой предсказуемый... даже на предательство не повёлся, как и весь твой род. А неплохо мы придумали, да? Перенести яд, когда ты будешь помогать другим, спасать жизни... — До Хань Линь обернулся и посмотрел Лару прямо в глаза, повторяя щелчок пальцами ещё два раза. — Спи, вселенское могущество. Больше его у тебя не будет.

***

В жилом секторе «Новой Земли» открылся лифт, и из него вышел До Хань Линь, только вот выглядел он так, будто побывал в массовой потасовке. Дранная одежды, ссадины, синяки — он шёл, пошатываясь, точно пьяный, и держался за голову обеими руками. Его квартира находилась в двух шагах, осталось только подойти и коснуться панели, но панель не сработала.

— Компьютер, — с трудом проговорил До Хань Линь, — что с замком?

— Квартира освобождена и не доступна для проживания до новых распоряжений, — ответил Компьютер.

— Что? — До Хань Линь закашлялся.

— Советник Линь? — изумлённый голос Адама разнёсся по коридору. — Что случилось? Что вы здесь делаете?

— А где я должен быть? — изумился советник.

У Адама отвисла челюсть.

— Вы же с адмиралом улетели…

— Я? — поперхнулся До Хань Линь. — Меня кто-то вырубил и скинул в техотсек для дронов, сам не понимаю, как не сломал себе ничего. Я… — он моргнул несколько раз. — Вы тот офицер из центра управления?

Адам кивнул.

— Верно, — он обеспокоенно осмотрел До Хань Линя. — А можно вопрос, что вы помните последним?

— Три свадьбы… — До Хань Линь помассировал плечо, похлопал по карманам, проверяя одному ему известные вещи. — И всё. Гидеон собирался жениться.

Адам убрал правую руку за спину, и пока До Хань Линь пытался прийти в себя, выхватил бластер и наставил на него.

— Пойдёмте-ка в центр управления, заодно и проверку сделаем по дороге. Что-то не верится мне, что вы настоящий советник.

До Хань Линь возражать не стал. Он вообще пока слабо понимал, что происходит, а проверка точно была для него не лишней.

Они спустились к центру управления. До Хань Линь терпеливо прошёл все необходимые осмотры, досмотры и медицинские проверки, и, когда система сообщила, что у него всё в порядке, кроме головной боли вызванной длительным сном и неудобным положением, он, наконец, смог последовать за Адамом в «сердце» «Новой Земли».

— Так, ну теперь я верю, что вы, правда, советник Линь, — сказал Адам. — Только тогда я ничего не понимаю.

До Хань Линь поднял руку раскрытой ладонью вперёд.

— Подождите. Давайте выясним, что произошло после свадеб и какова ситуация на данный момент?

— Ну… — Адам почесал затылок. — «Гаусс» и «Ястреб» отправились на «Аврору» в сопровождении ригелианского корабля. Советник Донаван решил, что лучше идти туда малым отрядом, а потом, если что, призвать ригелианцев и нас.

— Да я же ему говорил! — всплеснул руками До Хань Линь и выдохнул. — Ну пусть, что сделано, то сделано. Кто с ним пошёл?

— Кристина Камо, Бобби Стилл, Маргарита Лабуле, Тиана Блумфилд, советники Терри и Диамант. Они улетели уже давно, связи с ними ещё не было.

До Хань Линь кивнул, хмурясь.

— А где ты видел меня?

— Вы сели на адмиральский корабль, ригелианцы не стали дополнительно вас проверять, адмирал воспользовалась своим статусом… то есть, — Адам вздохнул, — я так понимаю, это были не вы.

— Ну очевидно, — сказал До Хань Линь. — Мы можем как-то отсюда отследить перемещение адмиральского крейсера?

Адам пожал плечами.

— Можно попробовать, — он что-то бегло набрал на панели, мониторы отразили значок корабля адмирала, красную пунктирную линию, а потом всё сбросилось и замигало красным. — Нет, — констатировал Адам.

— А можем узнать последние введённые координаты с корабля?

— Точно нет, — покачал головой Адам, — адмиральский доступ. У меня нет полномочий.

До Хань Линь заложил руки за спину и стал ходить от стены к стене.

— Я понял! — воскликнул Адам после долгого молчания, До Хань Линь остановился. — Все наши корабли, кроме маленьких исследовательских, «Гаусса», «Пегаса» и «Ястреба», для контроля передают нам каждый час последние сводки бортовых систем. В том числе и в видео-формате. Адмиральский корабль не исключение, то есть... — он засуетился, — со станции нельзя запросить такие данные у адмиральского корабля, но он передаёт общие сводки на всякий случай, и их как раз можно посмотреть. Если корабль адмирала успел передать нам сводку до прыжка, то…

До Хань Линь вернулся к панели.

— Действуйте.

Адам обратился к компьютеру, но система отказала ему в поиске таких файлов, и ему пришлось делать всё вручную. Ещё несколько минут До Хань Линь ждал, и волнение в его сердце нарастало со страшной силой. Он хорошо умел справляться с собой, но то, что происходило сейчас, было сильнее даже его выдержки.

— Да! Вот оно! Смотрите! — воскликнул Адам, выводя видео на мониторы. Его радость тут же поутихла, потому что изображение оказалось вовсе не радостным.

Корабль адмирала с внешней стороны выглядел обычно, но изображение с внутренних камер представляло собой неприятную картину. Кейт сидела за штурвалом сама, а за её спиной стоял другой До Хань Линь и направлял бластер ей в голову. На полу кулем валялся человек в форме «Новой Земли»

— Кто это? Можете приблизить? — спросил До Хань Линь, приглядываясь.

— Я и так вам скажу, — ответил Адам, — это принц флёрсарин, правда, я понятия не имею, когда он вернулся. Он без сознания… ой, — Адам приблизил изображение, только не Лара, а панели управления кораблём. Там высвечивались нечёткие координаты, часть цифр была смазана, камера странно передавала изображение, будто была мокрой или забрызганной чем-то липким. — Смотрите они уходят в прыжок! Только звука нет почему-то… — Адам попытался настроить звук, но безуспешно.

Кейт на видео-записи действительно что-то бесшумно говорила и по всей видимости обращалась к системе корабля.

— Сейчас мы вычислим, что это за координаты, — Адам прикусил язык в напряжении, пытаясь разобрать цифры.

Но До Хань Линь, стоявший позади него, уже их разобрал — ему даже не пришлось гадать, что там было в смазанных и плохо читаемых местах. Куда отправилась адмирал, было ясно и так.

— Точка выхода Ауро-эс, — обречённо произнёс До Хань Линь, потом провёл ладонью по лицу и вздохнул. — Туда один я не сунусь, предупредите Ригель и найдите мне корабль. Я лечу на «Аврору».

Именно этот момент компьютер выбрал, чтобы сказать.

— Космическая станция «Аврора» запрашивает поддержку. Космическая станция «Аврора» запрашивает поддержку.

Адам хмыкнул. До Хань Линь посмотрел на него.

— Принимайте вызов, а потом поищите мне видеозаписи маршрута адмирала к кораблю перед вылетом. С запасом хотя бы в два-три часа.

***

— Вы уверены, что с этим надо торопиться? — Аннет ходила вдоль медицинской капсулы, в которой система залечивала раны Гидеона. Они расчистили одну палату с двумя капсулами, сейчас вторая капсула была пустой. Раны остальных оказались менее серьёзными, и все, включая Ричарда и Тианы, уже много часов были на ногах и чувствовали себя хорошо. — Может сейчас лучше побыть в лечебном сне?

— Я на обезболивающих, Аннет, отосплюсь потом, — возразил Гидеон. — Что по ситуации? Ричард Нейтан готов принять пост? — он с трудом повернул голову. В палате, прислонившись к стенам, в разных позах стояли Кристина, Бобби, Себастьян и Маргарита.

— Да, мы уже запустили систему, — ответила Аннет, — всё сделаем сегодня.

— Ригель откликнулся почти сразу, — поддержала её Кристина, — они прибыли через час после сигнала и вот уже пять часов помогают нам освобождать людей с платформ и чистить станцию. И Нейтан просил передать, что система не считывает сигнатур Елены Нейтан. Она сбежала. На чём и куда, отследить не удалось.

— А что с советником Блумфилдом и главное, что с флорой в лаборатории? — спросил Гидеон.

Все многозначительно переглянулись.

— Не знаю, — ответил Себастьян за всех, — было ли это намеренно или случайно, но из-за того, что Франсуа закрылся в лаборатории, Ауро не добрались до флоры Земли и не повредили её. Их оранжерея была далеко, да и проверка не обнаружила ничего подозрительного, растения целы и здоровы.

— Хорошо, — Гидеон скривился от боли, когда медицинский аппарат задел нервное окончание, пришлось отдышаться, прежде чем продолжить. — А я тут в полубреду просил призвать наследников… давайте ещё раз обсудим ситуацию.Сколько советников осталось?

— Я, Себастьян, советник Линь и Блумфилд, но он сложил полномочия, — ответила Аннет.

— Это точно? — голос Гидеона и без того хриплый стал надтреснутым и действительно прозвучал как у шестидесятилетнего старика.

Аннет кивнула.

— К сожалению да. Доступы остальных советников аннулированы автоматически, активен статус приёма наследников.

— Мы взяли на себя ответственность, — произнёс Себастьян, — отправить Франсуа Блумфилда в колонию на Ригеле и оставить его там под стражей, на тех же условиях, на которых когда-то там оставили Александру Чехову. Но не в ригелианском посёлке, а в его резиденции.

Гидеон вздохнул.

— Много чести… но так уж и быть. Что ещё?

— Тиана полетела с ним, — добавил Себастьян. — Она вызвалась проводить его и вернуться уже с наследниками, чтобы мы тут разобрались вместе, как быть дальше. Одна проблема, наследники очень молоды, им от пятнадцати до двадцати лет, они все ещё учатся.

— Это не проблема, — Гидеон вымученно улыбнулся, — мы их всему научим и дадим закончить школы, главное, чтобы система считывала полный набор… — он снова переждал приступ боли, хотел сказать что-то ещё, но дверь распахнулась, и в палате появился До Хань Линь.

Все воззрились на него, Гидеон моргнул несколько раз, осознавая увиденное, потом приподнялся на локтях, позабыв о боли.

— Что ты тут делаешь? Я оставил тебя охранять Кейт!

— Уверен, что меня? — ответил До Хань Линь. Он посмотрел на Гидеона тяжёлым взглядом. — Господа, Ауро похитили адмирала, а вместе с ней и Ларисона ук Сола, принца флёрсарин.

***

— Вот тут я и живу… — сказала Крис, открывая дверь своей старой квартиры на «Авроре», и исправилась, — жила.

Она переступила порог, и верхний свет вспыхнул сам по себе — в квартире ничего не изменилось, только пыль покрыла столы и стулья. Когда прибыли ригелианцы, оказалось, что лианы не таскались по пустым местам и мало бывали в жилой зоне, так что большинство квартир остались в целости. Бобби вошёл следом и замер в коридоре, осматриваясь. Крис схватила его за руку и потащила на кухню, запустила синтезатор, поставила чайник. Всё было таким родным, будто она никуда не уезжала.

— Ты жила здесь одна? — спросил Бобби.

— Не всегда. Квартиру мне выдали после смерти отца, но долгое время меня ещё навещала, — Крис усмехнулась, — как бы это сказать… няня, наверное. Следила за мной, учила всему, чему не учили в школе, помогала.

— Было тяжело? — Бобби, выросшему в полной семье, сложно было представить, как это, жить одному. На «Новой Земле» он долго привыкал к одиночеству, но так до коцна и не привык.

— Да не особенно, — ответила Крис, — как и всем детям. Я баловалась, училась, капризничала, в подростковом возрасте искала свой стиль… в какой только цвет я тогда ни красила волосы, ты бы видел! А ещё я хотела кошку.

— Кошку? — удивился Бобби. — Насколько я помню, флору и фауну запрещено выносить за пределы лабораторий… — Бобби сел за стол и стал смотреть, как Крис достаёт из шкафчика старые законсервированные пакетики чая, чашки и тарелки.

— Да, к сожалению, — Крис поставила чашки с пакетиками на стол и вернулась к синтезатору, чтобы разложить два пудинга по тарелкам. — Просто как-то няня договорилась, и меня провели в лабораторию, посмотреть на животных. Там за стеклом спала полосатая кошка, называлась «обыкновенная домашняя», вроде бы, и я потом лет пять не спала, о такой мечтала, — закипел чайник и пришлось отвлечься, чтобы разлить чай. Крис потеряла нить разговора и замолчала.

Бобби помог ей с чаем.

— Да-а-а, — мечтательно протянул он, снова занимая место за столом и забирая одну чашку себе, — а ведь люди на Земле могли беспрепятственно жить с такими животными на одной территории. Интересно, как это было?

— Может быть, скоро узнаем, — Кристина тоже села и стала есть. Она думала о Нине, о будущем, и о недавнем появлении До Хань Линя. Последнее волновало её особенно сильно. — Что думаешь по поводу Гидеона?

Бобби, который как раз набрал горячего чая в рот, срочно проглотил его, обжёгся и некоторое время не мог говорить, глаза слезились. Он смахнул слёзы и хмыкнул.

— Да что… тут сказать? Гидеон же из тех, кто «несут меня, значит, драться». Сколько живу, вечно он идёт до конца и ещё чуть-чуть, а потом валяется в госпитале, — Крис рассмеялась, Бобби улыбнулся и продолжил, на время отодвинув чашку с чаем. — Ну куда ему спасать адмирала? Да и по-хорошему прав советник Линь, ригелианцы и эллейн справятся куда лучше нас.

— Ну, не знаю… — Кристина ещё улыбалась, но серьёзность темы постепенно стирала улыбку с её губ. — Да, идти-то, правда, некому. Если целая армада союзников не может справиться, то нам там точно делать нечего, у нас и людей столько нет, правильно я говорю? — Бобби кивнул с набитым ртом, и Крис развела руками. — Ну, вот. А если локальная группа нужна, то кому идти? Нейтан вступает на пост Командующего и вместе с Советом будет восстанавливать работу станции, возвращать людей к прежней жизни, возвращать беженцев с ригелианской колонии. «Гаусс»… ну это просто смешно. Не идти же нам вдвоём. С другой стороны Гидеона тоже можно понять, он женился на адмирале, и она сразу исчезла, идёт война, если погибнет — это даже не подозрительно. Но в будущем можно ситуацию перевернуть как угодно, думаю, он это понимает.

— Что ты имеешь в виду, — не понял Бобби.

— А то, что Гидеон и Адмирал ещё не успели объявить о заключённом союзе между «Авророй» и «Новой Землёй», без неё его слова будут пустым звуком, а значит в будущем, если адмирал не вернётся, кто угодно, настроенный против Гидеона, сможет сказать, что он это специально, так сказать забрался в самое сердце КРИ и сделал всё, чтобы адмиральский пост не был передан. Кейт ведь должна его передать.

— Ты права. Я не подумал об этом, — Бобби вернулся к подостывшему чаю и растерянно подул на него. — Значит, адмирала всё-таки необходимо спасти, потому что Гидеон это точно не специально. И вообще, если б тебя вот так после свадьбы похитили, я бы вселенную перевернул.

— Ой! — отмахнулась Крис. — Не выпендривайся, я тебя прошу.

— Да я серьёзно, — рассмеялся Бобби. — И вообще, мне кажется, — он глубоко вздохнул, — советник Донаван любит адмирала.

Крис фыркнула.

— Выдумщик ты, конечно! — Крис потянулась к кружке, и в этот момент у обоих сработали сигналы вызова. Они переглянулись. — Только что же ушли! Что за фигня?

Бобби покачал головой.

— Не знаю, — он открыл уведомление на планшете и тут же снова резко взглянул на Крис. — Гидеон зовёт.

— Ага…

Бобби сложил планшет и встал.

— Только решили отдохнуть, что ему надо ночью?

Крис пожала плечами.

— Придётся пойти и узнать.

***

Марго тоже вернулась к себе. Когда она уходила из своей квартиры в последний раз, ей и в голову не могло прийти, что вернуться уже не получится. Брошенное с утра полотенце, в спешке оставленная плойка для волос, грязная чашка с засохшим кофе на дне… Как хорошо, что всё это сохранилось. Марго прошла в спальню — на кровати лежало шёлковое платье шоколадного цвета, которое она тогда приготовила на вечер, а сейчас даже не помнила, куда собиралась, пахло жасмином и яблоками, в вазочке у кровати сверкали блестящими обёртками конфеты — к горлу подступил ком, в глазах встали слёзы, Марго взяла платье, обняла его и села на кровать, стала гладить мягкую прохладную ткань. В кого она превратилась за это время? Как много переменилось с тех пор!

Час назад, когда выяснилось, что адмирала похитили, они затеяли такой спор, что чуть не довели Гидеона до инфаркта, и только ценой уговоров, уступок и иногда шантажа удалось всё это прекратить. Марго понимала чувства Гидеона, но так же соглашалась и с разумными доводами До Хань Линя, однако самым важным для неё было совсем другое. Лар. Лар, который не был виноват в убийствах, а, может, и вовсе не совершал их. Им управлял Ауро. Они все видели эту чудовищную запись из старого кабинета адмирала. Лар пытался её спасти, Лар хотел им помочь, а они… Марго тяжело вздохнула и уткнулась носом в платье, чтобы не зареветь.

Что её ждёт? Она мечтала танцевать и танцевала, выучилась, стала преподавателем, но что дальше? Жизнь изменилась в одно мгновение. Ради чего? Ради какой великой цели? Марго усмехнулась сама себе, подумав, что, может быть, она и вовсе родилась, чтобы спасти Лара. Но как его спасти? Никто не полетит с ней, никто не доставит её туда, а если доставит, что она сделает одна?

— Вселенная, дай мне знак, — прошептала она и затихла.

В наступившей тишине, где стук сердца звучал набатом и отдавался в висках лёгкой болью, прозвучал ещё один звук. Звук будто бы расколовший реальность. Уведомление. Марго, нехотя, потянулась к планшету и смахнула строку уведомления вниз — Гидеон просил вернуться для какого-то важного разговора. Марго хмыкнула. Что он мог ей предложить? Но всё же встала, отложила платье и поплелась к двери.

У палаты Гидеона её ждал сюрприз. Одновременно с ней подошли Кристина и Бобби, которые были не менее удивлены, чем она сама.

— У меня плохое предчувствие, — произнесла Кристина, и Марго в полной мере согласилась с ней.

Они вошли. Медицинский аппарат всё ещё пытался залатать раны Гидеона, но сам Гидеон уже чувствовал себя гораздо лучше — он больше не лежал, а опирался на мягкое изголовье медицинской капсулы, почти сидел. Непривычно было видеть его с лёгкой щетиной. Всё ещё непривычно. Но с ней он становился более серьёзным, хотя и выглядел более молодым.

— Рад, что вы пришли, — произнёс он и, набрав что-то в планшете, объяснил, — разговор секретный, не хочу, чтоб кто-то знал.

По характерным звукам системы и дверного замка стало понятно, что на помещение наложена защита от прослушки.

— Я ж сказала, плохое предчувствие, — проворчала Кристина.

Гидеон услышал её, но лишь улыбнулся уголком губ.

— Вы знаете, я согласился с До Хань Линем, что восстановление станции важнее и отправить нам некого, но… — его глаза хитро сверкнули в свете палаты, — если бы, к примеру, трое неравнодушных, нарушили приказ и вылетели со станции в направлении Ауро-эс, я бы сделал всё, чтобы приказ в итоге оформили задним числом, а союзники помогли достичь цели. Понимаете, о чём я?

Кристина, Бобби и Марго переглянулись, растерянные и удивлённые одновременно.

— Вы хотите, чтобы мы угнали «Гаусс»? — утончил Бобби.

Гидеон хохотнул.

— Ну, как угнали? «Гаусс» ведь принадлежит Кристине. Вы лишь нарушите приказ не уводить корабль от «Авроры».

— Но мы никогда не занимались оперативной работой, — сказала Кристина. — Я только-только стала пилотом, Бобби вообще техник, а Маргарита… ну ладно, мадам Лабуле уже была на Ауро-эс, хотя сомневаюсь, что это поможет ей там выжить.

— И снова мне есть, что возразить, — ответил Гидеон. — Оперативная работа у вас была вот недавно, вы высадились на «Аврору» и успешно помогли нам её освободить. Вы пилот-новичок, это верно, но я так же хорошо осведомлён о вашей учёбе в высшей военной школе, у вас есть все необходимые знания и навыки. Маргарита не только была на Ауро-эс, её навыки владения оружием и навыки рукопашного боя достойны внимания, а что касается Бобби Стилла… Да, он техник, но и опытный офицер. Разве вам неизвестно, что на «Новой Земле» вообще нет тех, кто далёк от оперативной работы? И потом, поймите меня, я видел отчёт Чехова по Мастерской на Ауро-эс, Кейт убьют раньше, чем эллейн и ригелианцы найдут способ её спасти. Их разведчики, их локальные оперативники работают хуже наших, к тому же у них нет наших кораблей. У них нет «Гаусса». Да, там опасно, но не опаснее, чем было на «Авроре» несколько дней назад. Чуть более сложный уровень. И, поверьте, это не просто слова, я бы пошёл с вами, если бы не… — он слегка приподнялся, и швы на груди снова разошлись. Медицинский аппарат издал недовольный скрипучий звук и снова принялся за дело.

— Там защитное поле, — задумчиво проговорил Бобби, — если сводки оттуда говорят, что его не пройти, может быть, имеет смысл использовать наши новые транспортеры? У эллейн и ригелианцев, у тех, кто ведёт осаду, я имею в виду, таких нет.

Гидеон щёлкнул пальцами и указал на Бобби.

— Вот, хорошая мысль. И, если позволите, я тоже выскажу одну циничную, но полезную вещь. Им нужны люди. Если вас поймают, пусть даже это случится сразу, вас не убьют, вы больше подходите цветку, чем другие расы, а значит, у вас будет время всё изменить.

— Хотите бросить нас в стаю волков? — нахмурился Бобби. — Может быть, вы и правы, но я не вижу выхода из этой ситуации лично для нас. Мы просто погибнем там.

— Я полечу! — вдруг сказала Марго и посмотрела на Кристину. — Мы не погибнем!

— О, ну раз вы говорите, Маргарита… — возмутился Бобби, но Кристина перебила его.

— Так, давайте не будем, мало нам скандалов сегодня? Я думаю, нужно полететь, — она умоляюще взглянула в глаза Бобби, — оценим ситуацию и на месте решим, сможем или нет. Как вы считаете? — Крис посмотрела на Гидеона.

Гидеон слишком резко повёл руками и сморщился от боли — из раны на его груди снова пошла кровь. Аппарат с удвоенной силой взялся за работу.

— Это правда. Если ситуация на месте будет совсем плохая, не нужно туда идти, я не прошу напрасных жертв, я прошу возможности. Если вы не полетите, даже этого шанса у Кейт не будет.

На какое-то время между ними повисло молчание. Бобби смотрел то на Марго, то на Крис и, в конце концов, тяжело вздохнув, обречённо произнес.

— Ладно, раз вы решили, мы попробуем спасти адмирала.

***

Корабль Лагости Аки появился в третьем кольце осады Ауро-эс.

В деле остались только корабли эллейн и Ригеля — другие галактики, ранее приславшие помощь, посчитали нужным отступить, поскольку справиться с одной планетой могли и малыми силами. Как оказалось — не могли. Оборону Ауро невозможно было пробить. Если и были разведчики, способные пробраться туда, они не возвращались, на запросы связи планета не отвечала. Никто не покидал Ауро-эс и никто не появлялся рядом, однако Леди Варана точно знала, что это не так. Молчание и отсутствие активности противника лишь доказывало, что системы эллейн и ригелианцев недостаточно хороши, и не в последнюю очередь в сбоях и неточностях работы Леди Варана ссылалась на споры, о которых ей сообщил Гидеон и Октавия Асмирату.

Последний раз сверившись со сводкой текущей ситуации, она села в шаттл, чтобы встретится с главой ригелианцев и узнать, в чём срочность его запроса. Леди Варана вошла к нему, одетая в броню поверх зелёной гладкой чешуи, хвост шлейфом потянулся за ней, веки то и дело смачно хлюпали, когда она закрывала глаза. Лагости Аки ждал её в кают-компании и по всем правилам Эллейн предложил капсулу с водой и длинные водоросли с её родной планеты. Ригелианцев за то и любили в галактике, что их глава всегда был учтив и выбирал вежливость прежде собственного эго. В конфедерации не многие были на такое способны. Леди Варана благодарно провела перед собой трёхпалой короткой лапой и приняла дары.

— Что случилось? — без церемоний спросила она.

— Есть плохая новость и… очень плохая, — ответил Лагости.

— О, не тяните, я хочу знать всё.

— Вы были правы, — Лагости кивнул в знак признательности, — Ауро проходят мимо нас, но самое плохое не это. Они изобрели вакцину, которая даёт им временные способности аур-эсинада. Всем им.

Леди Варана моргнула, заглотила водоросли и запила водой из капсулы.

— А какая другая новость?

— Вместе с вакцинами они изобрели газ, чтобы воздействовать на флёрсарин, они пробрались на «Алмаз Солнечной системы» и похитили человеческого адмирала, а с ней второго принца флёрсарин.

Взгляд Леди Вараны застыл в одной точке. Зрелище это было не из приятных: всё выглядело так, будто она внезапно потеряла способность видеть, но вот веки её дёрнулись, и она снова посмотрела на Лагости.

— Они протащили мимо нас человека и флёрсарин?

— Полукровку, — поправил Лагости, — но дела это не меняет.

Леди Варана долбанула хвостом по полу.

— Иссинианцы настаивают на массированном ударе. Мы можем просто разбомбить планету вместе с поясом защиты, но это ведь не в правилах конфедерации. Это остатки Ауро. Других нет. Галактический Союз всё ещё придерживается правила сохранения видов.

Лагости склонил голову. Его перепонки взволнованно вздымались.

— Вы уверены, что можно разбить планету вместе с поясом? Мы не заметили их перемещений, мы не можем пробиться даже через информационную защиту, и мы не знаем, что случится, если попытаться их уничтожить.

— Да-а-а, — задумчиво протянула Леди Варана, — в этом есть доля истины. Так что же, у вас есть предложения?

— Одно, — Лагости прошёл по кают-компании и сел за стол. — Мы отправим туда группу на маленьком корабле, который сможет преодолеть защиту или обмануть её, людей оттуда вытащат и помешают делам Ауро, чему смогут, задержат их разработки хотя бы на время.

— И что это даст, — удивилась Леди Варана. — Мы снова потеряем корабль и команду, никто ещё оттуда не возвращался.

— Никто не возвращался из наших, но мы не отправляли туда людей. Люди прислали «Гаусс», корабль лёгкого типа…

— Я знаю, что такое «Гаусс», — оборвала Леди Варана, — давайте к сути. Хотите отправить туда людей? Безумие!

— Выслушайте, — попросил Лагости. — На «Гауссе» три человека, они спустятся на планету и попробуют забрать адмирала и принца или хотя бы только своего адмирала. По крайней мере, если нам придётся использовать вариант, предложенный иссинианцами, мы будем знать, что там нет людей. Или нет живых людей.

— Ужасные вещи вы говорите, господин Аки, но я вынуждена с ними согласиться. Люди сами на это пошли?

— Да. Это идея Гидеона.

— О, вот как… ну если так, мы будем готовы, когда они прибудут.

Лагости улыбнулся.

— Они прибыли. Не будем откладывать надолго. И ещё, в ближайший межгалактический час прибудут мои транспортники с вакцинами и защитными медальонами от аур-эсинада. Это обязательно раздать всем.

Глава 17. По ту сторону защиты

— Все пути ведут на Ауро-эс, — произнесла Маргарита, когда «Гаусс» вышел на первую линию осады.

Вокруг Ауро-эс стояло кольцо защиты, которое кольцом называлась лишь формально — это была самая настоящая сфера. Корабли Ауро закрывали собой всё пространство над планетой, но они обеспечивали лишь малую долю настоящей обороны, всю основную работу делали дроны — рой маленьких почти незаметных на фоне крейсеров и истребителей дронов образовывал плотную защитную сеть, и если часть этой сети была по какой-то причине повреждена, её тут за заменяли другие.

Прямо сейчас на смотровом стекле Кристина, Бобби и Маргарита воочию наблюдали работу этой системы. Видео, присланное с корабля Лагости Аки, показывало им торпеду, которая разбивалась о поле из дронов и взрывалась, не нанося ущерба кораблям — на место повреждённых дронов вставали другие, выныривающие прямо из-за кораблей. Бортовая система «Гаусса» определила ещё и споры, те же самые, что блокировали связь на «Авроре», вариации их сканирований уже разлетелись по всем кораблям союзников.

— И как туда попасть? — пробормотал Бобби. — Я не уверен, что транспортеры смогут перенести нас через это.

— Я уже тоже, — сказала Кристина. — А может, можно попробовать подключить наши транспортеры к их, ну то есть, задать точку выхода в их наземные транспортеры. Я помню с основной карты, что там в торговом секторе такие есть.

— Уже нет, — вмешалась в разговор Марго. — Когда мы с Лар… с принцем забирали Нину, транспортеры рухнули вместе с частью торгового сектора. Ауро, конечно, могли их восстановить, но я бы не стала сильно на это рассчитывать.

— Разумно, — заметил Бобби. Он наклонился к панели, облокачиваясь на спинку кресла пилота, и вывел на смотровое стекло карту. — Мы ничего не видим и не можем знать, что там.

— Так же как на «Авроре»… — задумчиво произнесла Кристина и вдруг ахнула. — Слушайте, а давайте попробуем отправить туда дрона-уборщика, ну, как на «Аврору»? А?

Марго посмотрела на неё, Бобби пожал плечами.

— Ну как вариант. Нас сейчас не видно?

— Нет, — сказала Кристина, — но даже если видно, не имеет значения, мы сливаемся с кораблями союзников. Давайте тогда дрон… — она прикусила губу, — только он последний, я забыла напомнить ремонтникам, чтоб вернули второй.

— Блин! — Бобби стукнул себя по лбу. — И я забыл. Ну ладно, что уж теперь, будем пользоваться тем, что имеем.

***

Центр управления, где располагалась система передачи должностей, был убран и приведён в надлежащий вид, Ричард уже отдал свою кровь, и система признала его, назначив Командующим. Советники приняли должности ещё раньше. Сейчас все они занимались тем, что подписывали документы, сканировали сетчатки глаз, отпечатки пальцев, получали новые значки, браслеты и планшеты. Гидеон в кресле на магнитной подушке с встроенным в спинку медицинским аппаратом показывал Марку Боуэну, где именно тот должен ставить подпись, Аннет занималась сразу двумя — Эмилем де Фауна и Тео Василидиасом, Себастьян помогал со сканированием Лане Купер, а Тиана сама только что закончила вступление в должность и выслушивала инструкции от компьютера.

Кто бы мог подумать? Ричард так много видел вступлений в должности, назначений — по праву и долгу рождения он тысячи раз сопровождал отца на такие мероприятия, как было и с назначением Нины, и он всегда видел в этом радость, какое-то величие Человечества. Но в чём было величие сейчас? В возложении непосильной ответственности на плечи детей? Ричард и сам удивился этой мысли — прежний Ричард никогда бы не подумал такого: пожалуй, он стал бы винить отца, решил бы, что система несовершенна, но ни одна система и так не могла быть совершенна. Даже система человеческого общества. И, как оказалось, очень часто тем, кто стоит у власти, приходится принимать сложные, а порой и невыносимые решения: приходится выбирать между плохим и ужасным, между личной катастрофой и общей трагедией, между смертью одного или смертью миллионов.

Ричард вынужден был признать, что его представления о реальности всегда были слишком идеалистическими, и с сожалением принять простую истину, которую так часто говорил ему отец — розовые очки бьются стёклами внутрь.

Других советников у «Авроры» не было. И да — это были подростки. Но если не они, то никто.

Ричард мог бы уйти и не смотреть на это, но он рвался поговорить с Гидеоном как можно скорее и в то же время не хотел мешать ему выполнять свой долг. Его ожидание очень скоро было вознаграждено.

— Проводи меня в палату, — попросил Гидеон, проезжая мимо.

Ричард последовал за ним. Он долго молчал, пока они шли по коридору, пока спускались в лифте к медицинскому крылу, и только пройдя зону регистрации, пока ещё неработающую, он, наконец, решился спросить.

— До меня дошли слухи, что вы отправили «Гаусс» на Ауро-эс.

— Слухи? — Гидеон усмехнулся. — Ты командующий, Ричард. Слухи — точно не то слово, которое ты должен использовать при уточнении какой-то информации. Ты проверил факты?

— Я знаю, что вы отправили «Гаусс» за адмиралом, не юлите. Почему не меня?

Гидеон покачал головой.

— Для начала, не я отправил «Гаусс», а совет.

— Да бросьте. Совет — теперь и есть вы, — возразил Ричард. — Так почему не я?

Гидеон свернул в коридор, ведущий к своей палате.

— Потому что, как я уже сказал, ты командующий. Я упросил отдать тебе «Ястреб» не затем, чтобы ты ввязывался в каждую потасовку, понимаешь? Не заставляй меня думать, что я ошибся в тебе.

Они свернули в палату, Ричард закрыл дверь изнутри, потом терпеливо ждал, пока аппарат поможет Гидеону перелечь в медкапсулу.

— Это не ответ, только ваши амбиции. — сказал он. — Я не обязан оправдывать ваших ожиданий, но, если вы объясните, назовёте причины, почему не я, может быть, мне удастся понять вас.

Гидеон откинулся на подушку и позволил аппарату проверить его рану на груди.

— Причины есть, действительно — устало проговорил он. — В первую очередь это люди. Простые жители «Авроры», офицеры, работники, женщины, мужчины, дети и старики. Они многое пережили, они ждут, что ты выступишь, что поддержишь их. Этого ждут и в колонии. Подумай, каково им, там, на Ригеле, было знать, что единственный их тыл, оплот и сердце их расы на грани уничтожения? Во вторую очередь, для твоего блага неплохо бы зарекомендовать себя, как лидера. Не обязательно хорошего, но хотя бы просто порядочного, — Гидеон откашлялся. — А в третьих… Тебе нельзя на Ауро-эс и не только потому, что тебя знают там на молекулярном уровне, но и потому, что туда, наверняка, полетела Елена. Ты ведь не смог в неё выстрелить, — он поднял руку и повысил тон голоса, потому что Ричард уже открыл рот, чтобы возразить, — не спорь, я знаю. И ты не сможешь сделать этого снова. Не сможешь! Я бы тоже не смог выстрелить в лицо собственной матери, даже если бы знал, что это не она.

— Нет, советник, вы…

— Ричард! — Гидеон почти прикрикнул на него. — Не перебивай! Есть ещё причина. Неочевидная, но всё же. «Авроре» нужен хотя бы один исследовательский корабль, который сможет принять сигнал «Пегаса», если тот его отправит.

— Сигнал «Пегаса»? — в изумлении спросил Ричард. — А что, системы «Авроры» и её корабли не смогут?

— Нет, — Гидеон тяжело вздохнул. — Если красный сигнал будет отправлен, его примет «Новая Земля», «Ястреб» и «Гаусс», но не «Аврора». Если ты улетишь, мы не сможем помочь «Пегасу», а на «Новой Земле», сам знаешь, некому принять этот сигнал. Ты сейчас наша единственная ниточка к ним. И к «Гауссу».

Ричард скрестил руки на груди и прислонился к стене, задумчиво глядя на Гидеона.

— Я мог бы полететь и подстраховать «Гаусс», а сигнал от «Пегаса», если он будет, смог бы передать, куда угодно.

— Хорошо, — Гидеон улёгся поудобнее, — а если «Пегасу» понадобиться немедленная помощь? А если «Гаусс», упаси космос, погибнет? А если сигнал не достигнет цели? Ауро-эс больше не точка торговых мероприятий, это опасная красная военная зона. Странно, что я должен это объяснять!

— Ладно, — выдохнул Ричард, — аргументы веские. Я их принимаю. Тогда, может, расскажете мне, как составить речь и что я должен сказать журналистам?

***

— Ну что, поехали? — Крис неуверенно посмотрела сначала на Бобби, потом на Марго. Оба кивнули ей.

На «Гауссе» транспортеры разместили не в кают-компании, а в зоне отдыха, совмещённой с кухонным блоком — здесь, как и на «Ястребе», установили четыре, но в данный момент активен был только один. Крис, Бобби и Марго стояли вокруг него, глядя как маленький дрон-уборщик взбирается на круглую платформу.

— Давай уже, — поторопил Бобби.

Дрон заехал, встал по центру, и Крис дала команду компьютеру через чип. Дрон исчез.

— Компьютер, выведи видео в голограмме, — попросила Крис.

— Недоступно.

— Почему?

— Связь потеряна. Дрон-уборщик не обнаружен.

Крис подняла взгляд на Бобби и махнула рукой.

— Ну-ка, идёмте на мостик, — сказала она и вышла, не оборачиваясь.

На мостике Кристина сразу села в кресло, Марго и Бобби, подоспевшие следом, встали за её спиной.

— Компьютер, выведи на экран траекторию транспортации дрона-уборщика, — Кристина выпрямилась, наблюдая, как на смотровом стекле открывается монитор, как от изображения «Гаусса» рисуется пунктирная линия, и как она прерывается, врезаясь в линию защитного кольца Ауро.

— Что это значит? — спросила Марго.

Никто не ответил. Между ними повисло долгое напряжённое молчание.

— Компьютер, — наконец, произнесла Кристина, — что это значит? Дрон не пересёк линию защиты? Он уничтожен?

— Вероятность этого составляет восемьдесят пять процентов, — заявил компьютер.

Бобби обхватил руками подбородок и с нажимом погладил щёки, с досадой ощущая щетину — забыл побриться перед вылетом. Ему в голову пришла одна очень нехорошая мысль, и он её тут же озвучил.

— Если они защитили планету от переноса с транспортеров, дела наши совсем плохи.

Кристина повернулась к нему.

— Почему?

— Потому что тут может быть только два варианта, — ответил он, — либо у них есть транспортеры с теми же свойствами, то есть по новой технологии, либо они уже знают, что мы такими пользуемся.

— И что нам делать тогда? — Крис переводила взгляд с Марго на Бобби и обратно.

Марго только пожала плечами, а Бобби хотел ответить, но бросил взгляд на смотровое стекло.

— Твою мать! — выругался он.

Марго и Крис проследили за его взглядом и одновременно ахнули. Один из кораблей эллейн, стоящий в первом ряду первой линии сдвинулся с места, накренился, а потом, сделав несколько оборотов вокруг своей оси, вспыхнул, разлетаясь в щепки.

— Эта планета проклята что ли?! — возмутилась Марго. — Почти то же самое, что в прошлый раз. Вы, надеюсь, видели сводки по той стычке?

— Очень на то похоже, — согласился Бобби. — Только в этот раз они не стреляют… Крис, свяжись с кораблём главы Ригеля. Он ещё здесь?

— Да, они же завезли вакцины и медальоны для эллейн. Сейчас… — запрос она набрала на панели вручную.

— Идёт соединение, — голосом ответил компьютер, — идёт соединение.

— Они же на третьей линии, что там не так? — удивился Бобби.

— Идёт соединение, — упрямо повторил компьютер.

— А это что такое? — Крис указала за грань смотрового стекла. — Что там за вспышки?

Между линией обороны и осады действительно мелькали маленькие золотистые вспышки, едва заметные, но, если приглядеться, вполне реальные.

— Слушайте, — тихо произнесла Маргарита, — мне кажется…

Бобби присмотрелся к вспышкам и пробормотал:

— Вот и ответ… — следующие его слова потонули в грохоте двух выстрелов.

Крис вскрикнула, Бобби выхватил бластер и обернулся. Марго стояла в нескольких шагах от них над трупом Ауро, из тела которого сочился серебристый мерцающий эфир.

— Мне кажется, я знаю, что там такое. Они использовали транспортники с новой технологией, чтобы попасть на корабли эллейн и ригелианцев.

— Да! — Крис вскочила на ноги и тоже достала оружие, — но нас-то не видно!

— Значит, видно! — ответила Марго. — Нужно что-то делать или уходить. У нас и щиты подняты, и это не помогло!

— Откуда они вообще узнали об этой технологии? — возмутилась Крис.

Бобби посмотрел на Марго долгим взглядом.

— Шпионы работают везде одинаково, а есть ещё и такая вещь, как предатели, но всё это вообще не важно, главное, что Маргарита права. Нужно уходить. Мы тут никому не поможем, это точно. Что мы имеем… да твою ж! — в коридоре появился ещё один Ауро и сразу получил две пули в грудь. От Бобби и Марго.

— У них же временная аур-эсинада, в том видео До Хань Линя помнишь? — сказала Крис. — Тот Ауро, что похитил адмирала, говорил.

— Тем более не поможем, — сказал Бобби. — Ригелианцы разберутся, они многих спасут, если спасутся сами, и я, почему-то в этом не сомневаюсь. Другое дело мы…

Они встали втроём лицом к двери с бластерами наизготовку.

— Надо уходить. Крис, садись за штурвал.

У входа на мостик появился ещё один Ауро — этому Бобби выстрелил в голову.

— Нет! — сказала Кристина. — Уходить не надо, наоборот, это наш шанс, но ты прав… за штурвал! Прикройте! — она вернулась в кресло пилота, вскинула руки, позволяя ремням обхватить её плечи, и продолжила, срочно набирая что-то на панели управления. — Мы развяжем эту войну. Мы выстрелим первыми, пусть они начнут перестрелку, это отвлечёт Ауро, и мы спустимся на планету.

— А поле?! — воскликнула Марго.

— Оставьте это мне, ладно, — сказала Кристина. — Прикрывайте, чтобы мне не помешали. Компьютер, ручное управление, фазеры и торпеды в боевую готовность, активировать маскировку.

— Принято. Маскировка активна, фазеры и торпеды в боевой готовности, — ответил компьютер, и Кристина потянула штурвал на себя.

«Гаусс» стартанул вперёд, Крис вывела его прямо к контуру обороны, разогналась и на полной скорости стала расстреливать защитное поле сначала фазерами, а затем торпедами — торпеды летели с опозданием в то место, куда только что вонзились фазеры, защитное поле не успевало обновляться, и торпеды взрывали корабли. Некоторые из них предупредительно запаслись щитами, но сначала таких было мало, только потом, догадавшись, что происходит, Ауро все подняли щиты.

— Держитесь! — в азарте закричала Кристина. — На движущийся корабль они не будут транспортироваться.

Перед смотровым стеклом мелькали корабли Ауро за защитным полем, окошки-мониторы по краям показывали взрывы, окошко статистики констатировало попадание за попаданием. Корабли Ауро один за одним снимались с места и атаковали, только не «Гаусс», как и предсказывала Кристина, а корабли эллейн и ригелианцев. Те сразу отвечали им.

— Безумная! — нервно усмехнулся Бобби, наблюдая как фазеры «Гаусса» прошивают защитное поле. — Что ты собралась делать?

— Пройти сквозь дырку в поле, пока она не закрылась.

— Нет! — сказала Марго. — Мы не сможем!

— Крис, это несерьёзно… — согласился Бобби.

Крис фыркнула.

— Не говори мне о несерьёзности! — она бросила на него взгляд и снова сосредоточилась.

«Гаусс» сделал петлю, зашёл на прямой курс к планете и стал расстреливать поле, на полной скорости мчась к нему.

— Всё получится! — сказала Крис, хотя с ней уже никто не спорил.

Она перестала стрелять, вцепилась в штурвал и направила корабль прямо в схлопывающийся контур защитного поля. «Гаусс» нырнул в дыру, но защитное поле оказалось быстрее — корабль прихватило в хвосте и выкинуло на ту сторону, к планете, закрутило, щиты выключились, а за ним и все системы, включая гравитацию. На мостике погас свет, отключилась панель управления, Марго и Бобби кинуло в сторону, и они едва смогли наощупь найти за что зацепиться, чтобы не собирать все углы.

— Система жизнеобеспечения активна, — сообщил компьютер, — остальные системы временно неисправны, перезагружаю системы, — свет отключился и панель управления погасла.

— Ну и чего ты добилась? — съязвила Марго откуда-то слева. В темноте Кристине было не разобрать. Сама она висела в кресле, удерживаемая ремнями, сердце билось как сумасшедшее, но у неё получилось. Получилось! Осталось теперь сделать так, чтобы их не сбили до посадки.

Бобби хохотнул.

— Она добилась, чего и хотела. Защитное поле мы прошли.

— Ага, — Марго вздохнула. — И что дальше?

***

— Пятнадцать последовательных прыжков, и они не отстали! — Антон сидел в кресле пилота, угрюмо разглядывая сигналы следующих за ними кораблей.

Один из кораблей он знал «в лицо» — массивный крейсер главы Ак-Ауро, Барнибила Эс, вёл за собой с десяток крупных крейсеров, несколько маленьких боевых кораблей и не меньше сотни истребителей. Они следовали за «Пегасом» от самой Неллеи, не атакуя и не отставая. Антон и Нина сразу решили, что вести их к точке назначения нельзя, поэтому петляли по галактикам, пытаясь оторваться, но сколько ни бились, Ауро будто примагнитились к ним.

Снова и снова «Пегас» перемещался в пространстве и снова и снова встречался с преследованием.

— Что будем делать? — Нина посмотрела на Антона, она сидела в своём кресле, разглядывая статистику систем.

Всё это время, после отлёта с Неллеи, они проводили вместе, вместе просыпались, вместе плавали, тренировались, завтракали, вместе садились в кресла пилотов, вместе вели диалог с МАРИ.

— Будем пробовать ещё, если не получится, подадим красный сигнал.

— Красный сигнал? — удивилась Нина. — Но я думала он на случай крушения. Разве не проще просто связаться с ними?

— Мы не можем связаться. Связь нам блокируют Ауро, одни сводки от конфедерации и проходят, и красный сигнал пройдёт.

Нина заправила прядь волос за ухо.

— А что им мешает расстрелять нас, когда они поймут, что мы вызвали поддержку?

Антон хмыкнул.

— По той же причине, по которой не сделали этого до сих пор. Сама подумай, они ведь могут просто убить нас, захватить корабль и вынуть информацию из Мари. Мне кажется, они думают, что мы оставили бортовой системе чёткий приказ уничтожить всю информацию, если с нами что-то случится.

Нина усмехнулась.

— Так ведь правильно думают. А что… — она не закончила вопрос и протянула, — а-а-а, восстановить координаты не получится, я и забыла.

— Уже, — Антон улыбнулся. — Ну и память у тебя!

— Да нет, — Нина отмахнулась, — я просто отвлеклась, не придавала этому значения и всё такое… — она задумчиво прикусила губу и после короткого молчания спросила снова. — А если мы отправим красный сигнал, разве не придётся нам тогда вести к точке назначения всех. Вообще всех?

— Уж лучше всех, чем только их, — ответил Антон. — Проблема в том, что я не знаю, сколько у нас времени, но если по указанному адресу Извлекатель, его придётся уничтожить, а если планета — защитить. Да и вообще сомневаюсь, что для кого-то теперь секрет, куда именно мы отправились, рано или поздно полетят все. Ты видела сводки конфедерации?

Нина пожала плечами.

— Да. И что? От Ауро осталась только мастерская, несколько десятков тысяч особей и одна планета, они теперь, скорее всего, просто пытаются выжить. Кому там до нас дело?

— Вот кому! — Антон выразительно указал на значки кораблей Ауро, беспрестанно мигающих на сводке радара. — Ладно, прыгаем снова. Мари, задай несколько случайных точек и переместись, каждый раз обновляя схему маскировки корабля.

— Выполняю. Включен автопилот, — ответила Мари.

Антон встал.

— Пойду поплаваю, пойдёшь со мной?

Нина посмотрела ему в глаза и тепло улыбнулась.

— Нет, я что-то устала, поем и прилягу.

— Да, надо поспать, — Антон наклонился, поцеловал её в губы и ушёл, а Нина откинулась на спинку кресла.

Она не просто устала, у неё кружилась голова и слегка мутило. До сих пор Нина спихивала это на нервное напряжение, но всё чаще ловила себя на мысли, что Ауро могли что-то запустить им на корабль. Мало ли какую ещё заразу электронную или настоящую они выдумают. Нина дождалась, когда Антон уйдёт, потом встала и отправилась в медицинский отсек, легла в мед капсулу и запустила полную проверку. В окошке информации вышла целая таблица.

— Мари, дай краткую сводку с медицинской капсулы.

— Выявлен дисгормональный фон: гиперпрогестеронемия, гиперэстрогенемия… — начала МАРИ.

— Подожди, — Нина попыталась перебить её.

— … повышенный уровень ХГЧ… — упрямо продолжила та.

— Мари, Мари… остановись. Что это значит, что со мной? Скажи человеческим языком.

— Человеческим языком это означает беременность.

Нина прижала ладони ко рту и посмотрела на окошко медицинской капсулы.

— Ты врёшь! — выдохнула она, наконец. — Быть не может, мы же…

— Медицинская капсула не сделала УЗИ, я могу запустить процедуру.

У Нины всё задрожало, в горле пересохло, вспотели ладони. Не от страха, от жуткого неконтролируемого волнения. Почему сейчас? Почему именно в этот момент?

— Запусти, — прошептала она и закрыла глаза.

Пока медкапсула делала своё дело, Нина чуть было не уснула — она вздрогнула, когда МАРИ снова обратилась к ней.

— Подтверждено, — сказала МАРИ, — срок три с половиной недели.

Нина едва дышала, мысли метались в голове, не находя выхода, сердце стучало как сумасшедшее.

— Мне доложить капитану? — дежурно уточнила МАРИ, так и не услышав от Нины ни слова.

— Ни в коем случае! — выдохнула Нина. — Не говори ему. Эту информацию я запрещаю тебе сообщать капитану или кому бы то ни было.

— Принято… — ответила МАРИ и тут же добавила. — У капитана самый высокий доступ. Если он запросит эту информацию, она станет ему доступна.

— Он её не запросит, — сказала Нина. — Это не важно, запросит он или нет, главное ты не говори ему ничего, я скажу сама.

***

«Гаусс» бесконтрольно падал на планету вместе с обломками других взорванных кораблей, и если бы кто-то взглянул на эту кучу мусора со стороны, не смог бы разглядеть в ней действующий корабль. Кристина ничего не видела, кроме того, что можно было увидеть через смотровое стекло, но, ещё не зная наверняка, интуитивно она уже понимала, как именно нужно действовать.

— Ребят, вы там как? — тихо спросила она.

— Твоими молитвами, — резко отозвалась Марго.

Бобби только бросил.

— Нормально. Что планируешь де…

— Системы перезагружены, — перебил его компьютер, — включаю каждую поочерёдно, начну с внутренней гравитации.

На мостике включился свет, за спиной Крис на пол не очень удачно свалились Марго и Бобби, но Крис не обернулась на них.

— Компьютер, стоп, — сказала она. — Не запускай системы, оставь навигацию, гравитацию и жизнеобеспечение. Ожидай дальнейших распоряжений.

— Не рекомендовано, — ответил компьютер, — до поверхности планеты триста километров.

— Отлично, — сказала Кристина. — Я рекомендую. Сделай как я сказала. И всю энергию на щиты.

— Выполняю, — ответил компьютер.

— Да ты спятила! — воскликнула Марго и повернулась к Бобби. — Она спятила?

— Пока не знаю, — задумчиво произнёс он, разминая ушибленное плечо. — Но мешать не советую.

Марго насупилась и вжалась в стену у выхода с мостика. «Гаусс» тем временем бесконтрольно летел вниз, а с ним летел вниз счётчик оставшихся километров, щиты медленно теряли прочность.

— Восемьсот метров до поверхности планеты, — сообщил компьютер, всё вспыхнуло красным.

— Ты нас убьёшь, дура! — крикнула Марго.

— Крис… — нервно окликнул её Бобби.

Крис схватила штурвал.

— Компьютер, обратный отсчёт километров, по сотне, запуск всех систем, не сейчас, когда останется двести километров.

— Выполняю.

Крис сосредоточенно смотрела, как приближается неровная изрытая морщинами искусственных огненных рек поверхность металлической планеты. Они падали по другую сторону от торгового сектора, где ничего кроме переплетения труб и механики не было — здесь поддерживалась угасающая жизнь ядра, здесь же она использовалась как ресурс.

— Давай! Компьютер! — крикнула Крис и потянула штурвал на себя.

«Гаусс» ухнул вниз, прополосовал щитами трубы — лава выплеснулась из них и потекла куда-то вглубь планеты. Перед Крис встал лабиринт из труб и конструкций разного размера, от которых на полной скорости ей едва удавалось увиливать. Иногда казалось, она чудом уходила от столкновения.

— Убери её из-за штурвала! — закричала Марго. — Или я сделаю это сама!

Она кинулась к Крис, но Бобби перехватил её.

— Нет!

— Она же убьёт нас!

— Нет, — Бобби схватил Марго крепче и заломил ей руки за спину. — Она связана с системой, она пилот. И я верю в неё.

— Да она же у Чехова явно летать училась!

Бобби усмехнулся.

— Ну да. Она ведь его фанатка, в школе изучала доступные приёмы его полётов.

— Да, давай сливай мой компромат, — с азартом, слегка похожим на безумие, бросила Кристина. — Компьютер, построй маршрут до мастерской Ауро-эс.

— Много препятствий, рекомендовано подняться выше.

— Оставь свои рекомендации при себе. Взлечу, и нас собьют! Строй маршрут.

— Маршрут построен, — на смотровом стекле справа сформировалась карта труб и зелёная линия маршрута до точки назначения.

«Гаусс», подобно ласточке или стрижу, носящимся над крышами, петлял среди труб, проскакивал в их изгибы, облетал выступы, приподнимался над ними и снова нырял в глубину. Крис развернула корабль, трижды удачно проскочила опасную зону и вышла на финишную прямую, но тут и оказалось главное препятствие. Они летели к двум башням, между которыми была узкая щель, а путаница из труб казалась клубком из змей.

— Мы не пройдём, — обречённо произнесла Марго. — Я вас ненавижу! — закричала она.

«Гаусс» провернулся боком, влетел в щель и сломав в центре несколько опор вырвался наружу, неловко выровнялся, замедлился опустился к земле.

— Щиты пятнадцать процентов, — сказал компьютер.

— Садимся, — сказала Крис, — на мгновение отвлеклась, и «Гаусс» полоснул по земле, зацепился за что-то и со страшным скрежетом помчался по металлической поверхности прямо к корпусу мастерской. Кристина пыталась затормозить, но добилась лишь того, что «Гаусс» врезался в мастерскую, снёс часть стены и обвалил половину крыши.

В мастерской завыла сирена, Бобби и Марго от удара прилетели в панель управления и свалились на пол. Крис несколько мгновений сидела не двигаясь, потом откинулась на спинку кресла, выдохнула и истерично рассмеялась.

— Я больше с вами не полечу, мать вашу! — в сердцах сказала Марго, поднимаясь на ноги.

— А мне понравилось, — Бобби тоже встал, подхватывая смех Кристины. — Я считаю, вообще удачно женился. О таком медовом месяце я не мог и мечтать.

— Компьютер, — у Кристины заболел живот и выступили слёзы от смеха, она едва нашла в себе силы говорить, — корабль сможет взлететь?

— Провожу проверку. Выполняю анализ, — компьютер на мгновение замолчал, потом ответил. — Взлететь сможем с некоторыми погрешностями.

— Хорошо, — Крис выдохнула. — Включи маскировку. Как только мы покинем корабль, поднимись на несколько метров и встань подальше. Взлетать придётся срочно, пусть корабль будет готов.

— Выполняю, капитан.

***

— Я вас ненавижу, как же я вас ненавижу, — бормотала Марго, выходя вместе с Бобби и Крис на искорёженный металл планеты.

— Да ладно тебе, — бросила Крис, обгоняя её. Она проверила шлем защитного костюма, подошла к краю разлома и посмотрела вниз.

Где-то позади исчез и с шорохом взлетел «Гаусс», оставляя после себя порыв ветра и звенящую тишину в устройствах связи.

— Спускаемся? — Бобби встал рядом с Крис, за ним подошла Марго.

Из-под ног в чёрную глубину уходила шахта лифта, верхушку которой вместе с кабиной они благополучно снесли — здесь не было выхода наружу, лифт, по всей видимости, имел внутреннее или даже секретное назначение, однако все технические характеристики у него были соблюдены. Опоры, крепления, лестница, которая шла по стене, узкая на вид хлипкая, но тем не менее чистая, будто бы по ней регулярно кто-то поднимался.

— Скоро тут будут Ауро, тревога же работает, — проворчала Марго. — Нам придётся спуститься.

— Согласен, — вздохнул Бобби. — Шлемы, защита, ножи, медальоны, вакцины?

— Всё с собой, — сказала Крис и, когда Марго подтвердила то же самое, первой села на край и дотянулась ногами до лестницы.

Они спускались, не глядя вниз, осторожно, молча. Метров через триста, не сговариваясь, включили освещение в наплечниках защитных костюмов — лестница всё не заканчивалась, время шло.

— Компьютер, — тихо произнесла Кристина, но остальные её услышали через датчики связи, так же как и система «Гаусса», — можешь сказать, есть ли люди в Мастерской, хоть какие-нибудь человеческие сигнатуры?

— Выполняю, — ответил компьютер, — провожу анализ. Обнаружен один человек.

— Один? — после короткого молчания проговорила Крис. — Всего один? Ты не ошибаешься?

— Провожу повторную проверку, провожу повторный анализ, — компьютер издал тихий высокочастотный сигнал и добавил, — человек в Мастерской только один. Биосигнатуру считать не удаётся.

— Ну ещё бы, ты же не Мари, — сказал Бобби, усмехнувшись по-доброму. — Что там, Крис? Дно ещё не рядом?

— Я ничего не вижу, — ответила она, но тут же оговорилась. — Нет, подождите. Тут дверь! — лестница слегка дёрнулась, когда она оттолкнулась от неё, чтобы перепрыгнуть на другую сторону шахты. — Да, давайте сюда, тут выход.

Датчики засекли движение, и дверь распахнулась, ослепляя Крис ярким светом. Этот свет увидели и Бобби с Марго. Они спустились, Бобби помог Марго перепрыгнуть шахту и придержал, чтобы она не упала у двери. Крис уже прошла вперёд, на круглый балкон с отходящими в сторону широкими лестницами без перил.

Они оказались в том самом цехе сборки, где когда-то Антон застал живой ботанический сад, однако теперь под куполом оставался лишь один единственный цветок примулы — он цвёл прямо под балконом, распахнув воздушные лёгкие лепестки в расцветке ягодного мороженого. Завораживающе прекрасный, окутанный ворохом серебристо-золотых спор, он мерцал в свете ламп. Только вот вся эта красота меркла, стоило только присмотреться к его лепесткам. Остатки одежды, личных вещей, волос… то тут то там были видны частички человеческой жизни, уже ушедшей жизни, которая закончилась настолько чудовищно.

Мастеров Ауро рядом с цветком почему-то не было, зато виднелась выставленная полоса заграждений, словно для очереди к цветку. Крис стало мутить, и потому она не сразу заметила, что рядом с цветком за заграждениями сидит Кейт.

— Лар! — крикнула Марго, и тогда Крис увидела и его.

Сгусток тумана, Лар находился прямо в центре цветка, и цветок пускал в него длинные едва заметные нити энергии. Нет. Не пускал. Далеко не сразу стало ясно, что нити энергии не принадлежат цветку — это энергия Лара, которую цветок забирает себе. Вытягивает, питается им.

— Надо забрать их оттуда, — сказала Крис и направилась к лестнице.

Бобби поймал её за руку и обеспокоенно осмотрелся. Марго тоже была почти на лестнице, когда его голос остановил её.

— Вам не кажется, — сказал бобби, — что тут как-то слишком спокойно?

— Если вы не идёте, я иду одна, — бросила Марго. — Нужно их спасти.

— Ага, — ответил Бобби и выхватил бластер, а потом выстрелил через плечо Кристины, сбивая с ног появившегося с другой стороны Ауро, — только сначала попробуем спасти себя.

Глава 18. Рождение звезды

Их окружили. Трое Ауро поднялись по лестнице справа, ещё четверо, за исключением одного, в которого выстрелил Бобби, пришли слева, один вышел прямо из стены. Бобби, Крис и Марго заняли позицию спина к спине, бластеры в напряжённых руках, сосредоточенный взгляд — они встали у края над распахнутой пастью цветка. Ауро не стреляли в них, не пытались напасть или использовать временное Аур-эсинада, — ничего из того, что могли бы сделать тем, кто вторгся на территорию секретного объекта.

Тот Ауро, что вышел из стены, казался внушительнее и значимей остальных, серебристый эфир внутри его головы стоял неподвижно. Он поднял взгляд, посмотрел на лицо Бобби, затем на Маргариту и Кристину, и вдруг провёл рукой от живота вперёд и коснулся лба. У Бобби отвалилась челюсть. Они слишком хорошо знали, что Ауро этим жестом проявляли уважение к другим расам, при этом никогда не обращались так друг к другу. Но с чего это вдруг? Бобби только что убил одного из них!

— Нас слишком мало, — сказал поприветствовавший их Ауро, и переводчики костюмов немедленно передали каждое его слово. У Марго в руке дрогнул бластер. — Вас тоже. Я не хочу, чтобы мы убивали друг друга. Меня зовут Акари Эс, — он медленно моргнул, ожидая, что люди заговорят, но они поражённо молчали. — Это наша последняя планета, но не наша естественная среда обитания. И вы верно поняли, я родной брат главы Ак-Ауро… Ак-Ауро, которой больше нет, — его голос передавал столько эмоций, глубоких и искренних, что у Крис и Марго выступили на глазах слёзы. — Я больше не согласен с политикой Барнибила, и я не хочу ей следовать. У нас было достаточно планет, но после приказа их уничтожить, я вывел наш народ и решил, что буду действовать, несмотря ни на что. Мы слишком долго шли за старыми обидами и ненавистью, пора выбирать себя, пора начинать новую жизнь. Как я и сказал сначала, нас слишком мало. Те, кто пошли за моим братом, не вернутся, те, кто пойдёт за мной, обретут спасение… если мы договоримся.

— Неожиданно, — проговорил Бобби, — я выстрелил… думал вы… я просто защищался.

— Это не имеет значения, — сказал Акари, — те, кто не слушают советов мудрых, сами виноваты в последствиях своих ошибок. Я хочу знать ваши имена.

— Бобби Стилл. Человек. Со мной Кристина Камо, моя жена, и Маргарита Лабуле. Мы пришли забрать своих людей.

— Я не смог остановить чудовище, — ответил Аакари, — и спасти вашего друга-полукровку, но я вколол противоядие и тайком вложил в карман адмиралу ваш медальон. Прошу прощения, что мне ради этого пришлось украсть. Здесь кислородная атмосфера, но адмирал слаба, я позволю вам забрать её, если окажете мне одну услугу.

— Бобби, не надо, — прошептала Крис.

— Какую? — сказал Бобби, отметив ожоги на руках Акари. Он принёс то, что травило его, человеку, и это многое значило. Бобби не мог ему не поверить.

— Уничтожьте чудовище. Наши корабли готовы к взлёту, мы видели ваш корабль и не тронем его, дадим вам выбраться. Цветок, погибая, нарушит стабильность планеты, её сердце взбунтуется, но это необходимо. Вы же понимаете, что это необходимо?

— Что думаете, девочки? — прошептал Бобби.

— Я не знаю… — ответила Кристина, — но говорит убедительно.

— Надо уничтожить цветок в любом случае, — сказала Марго, — так чего тянуть? Только нужно забрать Лара.

— Мы согласны, — выслушав её, сказал Бобби.

Акари склонил голову и сделал шаг назад, почти сливаясь со стеной.

— Мы уйдём. Делайте, что должны.

С последним звуком его голоса Ауро растворились, ушли, будто бы их и не было.

Крис опустила бластер.

— Голограммы что ли? Они ж перемещаться не умеют.

— Транспортеры, — ответил Бобби, — только работают не так, как у нас, и обратно забирать умеют.

Марго не стала с ними разговаривать, она бросилась к правой лестнице и стрелой помчалась вниз.

***

Бобби перегнулся через перила, посмотрел на масштабы цветка и достал нож с нанесённым на него защитным веществом.

— Ты что делаешь! — воскликнула Крис.

— А что? — Бобби пожал плечами. — Скинем отсюда, посмотрим, что с ним будет?

— Там же принц, не видишь! И адмирала надо забрать.

— Принца-то я вижу, но не уверен, что мы сможем ему помочь.

Крис схватила его за руку и потащила к левой лестнице.

— Пойдём, заберём адмирала, а дальше посмотрим.

Они спустились вниз. Кейт сидела у заграждения, но достаточно далеко от цветка, и он, хоть покачивался, будто рос в поле на невидимом ветру, всё равно не мог склониться настолько, чтобы дотянуться до неё.

— Адмирал, — Бобби присел перед ней, взял за плечи и встряхнул, — как вы себя чувствуете?

Кейт подняла на него глаза — отрешённый, равнодушный был у неё взгляд, и Бобби испугался.

— Кейт, вы можете мне ответить?

Крис смотрела на цветок. Зрелище, одновременно захватывающее и пугающее, невиданное чудо — смертельно опасное, но чудо.

— Акари, — пробормотала Кейт, и Бобби коснулся шлема, включил на всякий случай расшифровку по губам. — Защита от Аур-эси… ада… — она захлебнулась воздухом и какое-то время ловила его ртом. Рядом с цветком была кислородная атмосфера, в этом не было сомнений, но Бобби не рискнул снимать шлем даже при наличии защиты. — Акари… меня… спас… за то, что я… — Кейт вымученно улыбнулась, — спасла его от гнева брата… — она снова вдохнула, хотела сказать что-то ещё, но внезапно обмякла и потеряла сознание.

— Крис, надо уходить, — Бобби взял Кейт на руки и оглянулся.

Крис стояла рядом и по-прежнему смотрела на цветок, но уже не так как до этого.

— Какого чёрта она делает? — сказала, наконец, Крис и посмотрела на Бобби. — Она больная?!

Бобби проследил за её взглядом. Марго забралась на цветок и шла по нему, несмотря на то, что лепестки опутывали её ноги длинными полупрозрачными волокнами, тащили назад, к себе, но Марго сопротивлялась, шла вперёд, словно пробиралась по глубокому снегу. Шла в самый центр. К Лару.

— Похоже, вы обе одинакового мнения друг о друге, — усмехнулся Бобби и крикнул, — Марго!

Она посмотрела на него и махнула рукой.

— Уходите!

— Ты ненормальная! — закричала в ответ Крис. — Возвращайся!

— Не ори мне в ухо, — откликнулась Маргарита. — Уходите, говорю! Я вытащу его, и мы уничтожим цветок!

Крис выругалась.

— Вот ещё лезть за тобой! — она вздохнула и вопреки своим словам сделала шаг к цветку.

В этот момент волокна настолько сдавили ноги Марго, что смогли остановить её, подцепить и уронить.

— Уходите, — сказала она и достала нож.

Бобби почувствовал, что сейчас случится, за мгновение до того, как это на самом деле произошло.

— Уходим, Крис! — позвал он и стал отступать.

Марго выхватила нож и, обрезав путы с ног, вогнала его по самую рукоятку в живую плоть лепестка. Бобби попятился, цветок взмахнул лепестками, и Крис откинуло назад.

— Уходим, — крикнул Бобби. Он пересадил Кейт себе на спину и, когда она вцепилась ему в шею, придержал её за ноги одной рукой, а другой помог Кристине подняться.— Крис, надо уходить!

— Нет! Мы не можем её оставить! — воскликнула Кристина и снова бросилась к цветку. Бобби не успел бы её остановить, но в этом не было необходимости. Вокруг цветка взвилась целая буря спор, пыльцы и чего-то ещё, серебристо-белого, всё это закружилось в безумном плотном вихре. Того, кто оказывался рядом, просто сдувало.

— Крис уходим! — заорал Бобби, и на этот раз Кристина послушалась.

Они бросились бежать — новый взмах лепестков обрушил балкон и лестницы, взрыхлил пол, мастерская начала медленно оседать. Вокруг цветка образовался тайфун, и Марго с Ларом оказались в его центре. Кристина и Бобби с адмиралом на руках мчались, не разбирая дороги, пока, наконец, не увидели дверь, ведущую в темноту. Точнее не дверь, а проход — тёмный квадратный провал в стене.

— Компьютер! — задыхаясь от бега обратилась Крис. — Где мы? Куда нас приведёт этот выход?

— Анализирую, — произнёс компьютер, и сразу добавил, — это основной выход, он ведёт в зону бывшего торгового сектора. В секторе частично сохранилась кислородная атмосфера, но поверхность планеты раскаляется, мягкий металл, высокая вероятность обрушения опор ядра планеты.

— Забери нас оттуда!

— Принято.

Они нырнули в тёмный проход, ощущая, как обвалы где-то за спиной неумолимо приближаются, собираясь похоронить их под грудой металла, стекла и камней. Проход оказался коротким, сломанный замок входной двери искрил, тяжёлая металлическая дверь была плотно закрыта.

— Компьютер…

— Я на месте, — не дожидаясь конца вопроса, ответил компьютер, — я вижу проблему, отойдите на десять метров.

— Эй, что ты собираешься делать? — Крис на всякий случай отскочила назад вместе с Бобби, обернулась и ахнула. Вход в коридор уже завалило, и пол начал медленно крениться, утаскивая за собой и стены. — Быстрей!

Вместе с этим криком в дверь врезался звук, похожий на мощную сварку, который на деле оказался звуком фазеров — за несколько секунд фазеры проделали в двери огромную дыру, и Крис с Бобби выскочили наружу, едва не задев ещё неостывшие края, прямо к открытому шлюзу «Гаусса».

— Стартуй! — крикнул Бобби, взбегая на борт. — Я отнесу адмирала в медкапсулу и вернусь.

Крис промчалась за ним, шлюз захлопнулся.

— Компьютер, автопилот и взлетаем! — Крис влетела в кресло пилота и сразу запросила связь. — Вызываю корабли Ригеля! Вызываю корабли Эллейн!

— Что случилось? — на экране появился Лагости Аки собственной персоной. — Почему Ауро перестали стрелять и уходят с наших кораблей и со своих позиций? Что у вас происходит?

— Оставьте их. Уходите. Планета нестабильна! Она погибнет.

Лагости Аки кивнул и отключился. «Гаусс» вышел на орбиту Ауро-эс и взял курс за отступающими кораблями союзников.

***

Сначала Марго с трудом понимала, почему вообще решилась на этот отчаянный шаг. Ещё на лестнице она и не думала, что полезет спасать Лара вот так, но что-то будто подсказывало ей действия, и чем ближе она была к цветку, тем сильнее ей хотелось взойти на его лепестки. Но не влечение, не бредовый зов цветка манил её, нет, это был Лар, сама его суть призывала её. И она шла. Шла. Волокна стали цепляться за ноги, и Марго вдруг отчётливо осознала одну простую вещь — она идёт не просто на зов Лара, она идёт на зов собственной души, которая не может отпустить Лара, пока не попросит у него прощения. За то, что сделала. За предательство. За всё.

Цветок вокруг взбунтовался, когда она всадила в него нож, стал дёргаться, что-то в самой глубине его и под ним дрогнуло. Марго чувствовала, что вокруг происходит нечто страшное, но не хотела подтверждений, не хотела смотреть, только шла и шла, не оглядываясь, не задумываясь о будущем. Шла и шла, пока не достигла сердцевины.

К её удивлению цветок отпустил Лара, перестал тянуть энергию — в жёлтом пушистом ворсе сердцевины, у стыка лепестков что-то сверкнуло. Марго наклонилась, протянула руку, раздвинула ворс и шумно вздохнула — там лежал, весь в пыльце, маленький стабилизатор Лара.

— Лар, — произнесла она, схватила стабилизатор и активировала его, только вот он сработал совсем не так, как должен был. Вместо того, чтобы как обычно втянуть в себя туман, стабилизатор задрожал, затрясся и выскользнул из её руки, а потом взорвался лёгким «пуф», рассыпаясь в пыль. Марго отшатнулась, оступилась и упала. Сердце ухнуло вниз и стало нечем дышать. — Лар! — закричала она, скидывая шлем.

И туман, клубящийся над сердцевиной, вдруг зашевелился, он будто бы ждал, что Марго вот так окрикнет его. Неправдоподобно чистый воздух ударил в голову, Марго попыталась встать, но не смогла, а вот Лар смог не только встать, но и принять своё истинное воплощение флёрсарин. Чёрный плащ с золотой фибулой окутал туманную фигуру, рубины глаз вспыхнули под капюшоном, и он развёл руки в стороны.

— Лар… — выдохнула Марго.

Дух захватило, и стало до ужаса страшно, когда в раскрытые ладони Лара потянулось всё вокруг, он вбирал в себя всю энергию окружающего мира, и сам мир целиком. Цветок стал хлопать лепестками, бросаться волокнами, но, касаясь Лара, исчезал в нём. В его силе. Лепестки начали таять — распускаться, как ненужная вязанная вещь.

— Лар! — закричала Марго. Лепесток, на котором Марго стояла, исчезал за её спиной, разматываясь на волокна. Если Лар видит её, если хоть немного помнит, кто она такая, то не даст ей погибнуть. — Лар!

Он услышал. Наконец, услышал. Сгусток тумана метнулся к Марго, что-то мягкое и одновременно твёрдое обхватило её за талию и подняло в воздух, на уровень его пугающих рубиновых глаз — линия тумана бережно поддерживала её над остатками цветка.

— Сейчас ты умрёшь, Марго, — произнёс Лар тем голосом, которым всегда говорил с ней, — умрёшь, а потом воскреснешь, и ничего не вспомнишь, пока не придёт время, пока не настанет час принять свою судьбу.

Лар обернулся человеком, не снимая плащ, и поцеловал Марго в губы. В первый и единственный раз. Всё вокруг закрутилось, заметалось, и тело Марго, внезапно обратилась туманом, клочья одежды разлетелись в сторону и вернулись, формируя облик гуманоидного существа в багровом плаще. Лар обернулся флёрсарин, и его рубиновые глаза под чёрным капюшоном, встретили такие же рубиновые под багровой тканью. Планета вспыхнула, зашлась пламенем, и схлопнулась.

«Гаусс» уже был далеко, и Крис ревела, наблюдая за тем, как гибнет последняя планета Ауро, а вместе с ней и её учительница по танцам, и полукровка Флёрсарин, и что-то неуловимо уходящее.

— Крис… — Бобби закрыл адмирала в медицинской капсуле и вернулся на мостик, застав жену в совершенно раздрае. — Крис, — снова позвал он. Его голос звучал настороженно. — Иди сюда…

Она обернулась, вытерла слёзы, сняла ремни и встала.

— Что там?

— Не знаю, бластер достань… — он стоял у входа и смотрел в сторону кают-компании. — Там что-то в коридоре, похоже переместился кто-то.

Крис подошла и действительно увидела шатающуюся тень… или две тени.

— Думаешь, Акари нас обманул? — прошептала она, вскинув бластер.

Бобби качнул головой.

— Не уверен. Пойдём посмотрим.

Бобби тоже достал бластер и пошёл первым. Поворот, тени, неясный шепоток, чьи-то шаги — Бобби выскочил из-за угла, отшатнулся и выстрелил, успевая отвести руку. Пуля улетела в потолок.

— Чёрт возьми, вы живы! Напугали до смерти! — он схватился за сердце.

Крис выбежала к нему.

Прислонившись к стене, едва живые, в коридоре стояли Марго и Лар. Марго и Лар, выжившие при взрыве планеты.

***

«Пегас» выскочил из вспышки света и сразу влетел в плотный поток какого-то мусора, вперемешку с камнями и обломками кораблей.

— Мари, где мы?

— В районе «Старых планетарных руин», капитан. Бывшая система Ли Мо, старые системы… недоступно… недоступно… мы проходим астероидный пояс шириной в пять тысяч километров. Навигация нестабильна.

Антон переглянулся с Ниной.

— Как мы сюда попали? Какие были координаты?

— Вывожу на монитор, — ответила МАРИ.

Координаты вспыхнули зелёным в центре смотрового стекла, и Антон выругался.

— Я просил не задавать эти координаты, пока мы не оторвёмся от преследования. Уходи отсюда.

— Поздно… — обречённо произнесла Нина. На мигающих и рябящих сводках радара показались значки кораблей Ауро. — Они уже здесь, и к ним присоединился ещё один корабль.

— Капитан, — сказала МАРИ, — я узнаю сигнатуру одного из пассажиров нового корабля. Это Елена Нейтан.

— Зараза! — Антон снова невольно бросил взгляд на Нину. — Мари, что ты предлагаешь делать?

— Если мы пойдём со щитами на максимальной скорости, большие корабли Ауро могут отстать. Проходимость для них здесь сильно затруднена. Жду ваших распоряжений.

— А что? — задумалась Нина. — Хорошая ведь идея. Прыгнем куда-нибудь ещё, когда пройдём астероидный пояс.

— Ага, — нахмурился Антон, — и оставим Ауро здесь, в координатах, указанных в письме? Гениально!

— Я задавала координаты, исходя из необходимости спасения пилотов, — произнесла МАРИ, — мои алгоритмы просчитали, что Ауро не останутся здесь, а отправятся следом за вами. Секретность должна быть сохранена.

— Есть одна проблема, Мари, — возразил Антон, — за астероидным поясом зона, в которой веками никто не был, и что там находится, неизвестно. Любопытство может оказаться сильнее.

— Возможно, — сказала МАРИ, — капитан недостаточно знаком с поведенческими признаками Ауро. Доступная мне информация сообщает, что Ауро…

— Уже здесь, — сказал кто-то из-за спины, перебивая МАРИ. Прозвучал двойной выстрел.

Если бы не высокие спинки кресел пилотов и не умение быстро пригнуться, Антон и Нина уже были бы мертвы. Они только и успели нырнуть к панели управления — пули вписались в смотровое стекло и оставили углубления с разбегающимися в стороны зигзагами трещин. Антон первым пришёл в себя, скинул ремни и выхватили бластер, одновременно вставая и выставляя боевой режим. Нина последовала за ним. Они направили бластеры на дверь мостика, но так и не выстрелили: там стояла Елена Нейтан собственной персоной и целилась в них с обоих рук.

— Внутреннее повреждение стекла навигации, — дежурно сообщила МАРИ.

— Вот так встреча, — высказался Антон. — Какими судьбами?

— О, Чехов, пока вы мотаетесь по космосу, столько всего изобрели. Транспортеры, например, нового образца.

— Антон… — предостерегающе позвала Нина и опустила взгляд так, чтобы видеть ноги Елены, но не смотреть ей в глаза. — В глаза ей не смотри.

— Почему? — удивился он и тут же вздохнул. — А-а, точно.

Елена ухмыльнулась.

— Это вам не поможет, — она встряхнула плечами, и тысячи спор разлетелись по воздуху.

— Мари, красный сигнал, всем постам, — сказал Антон.

— Принято, — ответила МАРИ, и весь свет на корабле мгновенно побагровел. Образ Елены стал зловещим и пугающим, её бледное лицо показалось Антону покрытым следами крови, а руки — костлявыми сухими ветками.

Он взял Нину за руку свободной рукой, не опуская бластера, и едва заметно повёл головой в сторону Елены. Нина не сразу поняла, что он придумал, но и без того было ясно, что мостик пора покидать, и чем быстрее, тем лучше. Однако не тут то было. План обойти противника оказался таким же глупым и провальным, как план оставить противника рядом с панелью управления. Из спины Елены вырвались лианы и запечатали дверь собой — стук сердца, гулкие удары мусора и камней о щиты, мерное пиканье систем — Нине и Антону на миг показалось, что это конец, что выхода действительно не будет, когда заговорила МАРИ.

— Выпускаю дезинфекцию, не опасна для вида «человек».

Антон посмотрел на Нину, а Елена на смотровое стекло.

— Какая ещё дезинфекция? — возмутилась Елена, и в этот момент сработала пожарная тревога, только вместо воды из оросителей брызнуло что-то сладковато мятное, приятный запах разлился повсюду, перебивая уже привычный запах лаванды.

Елена ахнула и закричала, бластер выпал из рук: её лианы покрылись волдырями и стали распадаться на волокна, отваливаться от основания. Споры, выпущенные в воздух, растворились.

— Мари прихватила внутренний код вашей вирусной программы, которую вы запустили в наш бортовой компьютер, — вспомнил Антон. Нина отняла свою руку и без страха посмотрела в глаза Елене. Ненависть, которой она не испытывала с их последней встречи, снова всколыхнулась в ней, да так, что не осталось ничего кроме этого. Елена втянула носом воздух и перестала кричать — она беззвучно открыла рот, выронила бластеры и упала на колени.

— Всё верно, капитан, — сказала МАРИ, — я забрала формулу противоядия из баз данных «Новой Земли» и создала его на такой случай ещё на Неллее.

— Ты молодец, — похвалил Антон.

— Он придёт за мной, — хватаясь за грудь, прохрипела Елена, — придёт, и от вас не останется мокрого места, вы…

Нина подошла и точным ударом колена выбила из Елены дух и желание продолжать. Елена завалилась на спину и раскинула руку.

— Вы должны нам целую вечность, твари, — прошипела она, когда Нина встала над ней, направив бластер ей в лицо.

— Я ничего тебе не должна, — сказала Нина. — Ты убила моего отца, ты множество раз пыталась убить тех, кто мне дорог, множество хороших людей погибло по твоей вине…

Антон стоял сзади и не мешал ей. Он всё понимал, и знал, что Нина собралась сделать, знал, что она нарушит закон, и всё же не сделал ничего, потому что, по правде говоря, сейчас ему хотелось того же.

— Чехов… — Елена приподняла голову, чтобы посмотреть на него, и с уголка её губ потёк серебристый эфир. — Ты не понимаешь, во что ввязался. Выслушай меня, Нина просто малолетняя дура…

Антон горько усмехнулся и повернулся к ним спиной.

— Я никогда тебе этого не прощу, Чехов, — прошипела она, — и ты не простишь себе. — Елена вскинула взгляд на Нину. — Ну! Убей же меня. Выстрели в убийцу своего отца… Стреляй!

Нина сжала бластер в руках: ей очень хотелось выстрелить, она всем своим существом желала отомстить, но дотянуть палец до активации выстрела оказалось почему-то физически тяжело, даже больно. Руки дрогнули.

— Нет, — вдруг сказала Нина, — тебя будут судить по законам конфедерации, — она опустила бластер и сделала шаг назад.

Нина выдохнула, выпуская с этим всё, что чувствовала к Елене. Она ведь офицер, ей нельзя следовать эмоциям, нужно действовать с холодной головой — никто не заслуживает смерти, людей и Ауро и без того слишком мало, она сама говорила об этом ещё на «Авроре». А что теперь? Наставляет бластер на врага, прямо как Эмилия? Вот уж и не скажешь, что она не её биологическая дочь!

Антон обернулся, поднимая удивлённый взгляд на Нину. Нина посмотрела на него в ответ.

Наверное, сказалась тотальная усталость, а может, повлияло их общее совсем недавно воцарившееся единодушие, но они не заметили короткого движения Елены. Она дотянулась до одного из своих бластеров, дрожащей рукой активировала его и подняла.

— Прозвучал выстрел. Двойной выстрел.

Антон далеко не сразу понял, что произошло, но интуиция опередила его, и он метнулся в сторону. Нина среагировала мгновенно: вскинула бластер и выстрелила почти одновременно с Еленой. Сгусток энергии влетел Елене в лоб, и она наотмаш ударилась затылком об пол, серебристый эфир брызнул по кругу и стал немедленно испаряться. Антон охнул, схватился за левое плечо и пошатнулся.

— Почти успел, — прошептал он. Из-под пальцев хлынула кровь.

Нина вскрикнула, кинулась к нему, но он отшатнулся.

— Нормально… плечо…

Нина всё же подхватила его и повела к медицинской капсуле. Чёрт возьми, надо же быть такой дурой! Почему она не выстрелила сразу?

***

Мотылёк рассказывал целую вечность — вечность даже для такого существа как Октавия Асмирату. Она делегировала свои обязанности по управлению Конфедерацией одному из доверенных лиц, а сама осталась рядом с Мотыльком, в его последние минуты. Мейксанейро тоже был там. Он ведь пообещал поддержать её, однако, несмотря на всю его силу, сколько он ни старался, не мог понять сути информации. Всё путалось так, будто было скрыто именно от него.

— Это, конечно, должно остаться в тайне, — сказала Октавия, когда Мотылёк отключился прямо у неё на руках.

Мейксанейро встал рядом и издал мелодию — прекрасную, трагичную, наполненную светом и болью, мелодия лилась и лилась, пока не оборвалась высокой надрывной нотой, а после он тихо произнёс.

— Звёзды приняли его. Хранить же в тайне мне нечего, госпожа Асмирату. Я ничего не понял. Этот сигнал был зашифрован, даже мне не под силу услышать его суть.

— Даже вам? — изумилась Октавия. — Такое возможно? Я-то всё поняла.

— Как видите, возможно. Ваш секрет останется только вашим, разве что… вам есть, что мне сказать? — проницательно уточнил Мейксанейро.

Октавия не ответила. Она очень долго молчала, укачивая на руках Мотылька, и только когда маленькое голубое тельце растворилось и осыпалось крошкой, сказала.

— Это история о предательстве моего отца. Ходило много слухов, многим из них я не верила, но теперь всё открылось. Хотите знать?

Мейксанейро собрался было ответить, но его капюшон вдруг колыхнулся, а внутри туманного тела вспыхнул настолько белый яркий свет, что подсветил плотную ткань чёрного плаща.

— Что это? — Октавия встала в полный рост. — Что с вами?

— Рождение звезды… — Мейксанейро был удивлён не меньше, — мне нужен корабль людей. Любой. Поблизости. «Илларион» сможет отследить?

— Нет, — Октавия покачала головой, — только «Гаусс», он ремонтировался у нас, и мы поставили на него свою систему навигации.

— Это большая удача, — ответил Мейксанейро. — Мне нужно знать, куда перемещаться, дайте координаты.

— Конечно. Пойдёмте со мной.

***

Медицинская капсула на «Гауссе» была только одна, но Лар и Марго всё равно от неё отказались. Бобби помог им добраться до расширенного кухонного блока, усадил на стулья и дал попить.

— Как вы спаслись? — спросил Бобби, когда к ним присоединилась Кристина.

Лар только устало повёл рукой.

— Что с адмиралом?

Бобби кивнул.

— Жить будет. Я только не понял… — он посмотрел на Марго, потому что Лар откинулся на спинку стула и прикрыл глаза, — как всё-таки…

— Незапланированное присутствие ещё одного пассажира, — громко высказался компьютер, перебивая другие звуки.

— Что?! — Кристина обернулась к двери.

Бобби остался сидеть, но на всякий случай схватился за бластер, Лар ухмыльнулся, и только Марго никак не отреагировала. Она вообще всё время молчала, будто воды в рот набрала, и смотрела куда-то вдаль задумчивым взглядом.

— Неожиданно… — пробормотал Лар, когда из коридора потёк серый туман, а затем принял форму Мейксанейро.

— Прошу прощения, — сказал тот, — я не хотел вторгаться, но дело не терпит отлагательств.

Свет под плащом Мейксанейро давно померк, осталось лишь едва заметное свечение.

— Принц Мейксанейро до Сол, — сообщил компьютер.

Лар, наконец, соизволил обернуться, увидел брата и тут же встал на ноги.

— Что с тобой, Мейс? Ты для восстановления использовал что-то радиоактивное?

— Очень смешно, — серьёзно ответил Мейксанейро и принял образ человека, который когда-то использовал при разговоре с Ниной. — Ты прошёл рождение звезды.

— Я что? — не понял Лар.

— Ты впитал силу умирающей планеты и цветка.

— Я сделал что? Ты спятил! — Лар усмехнулся. — Я спасал Маргариту.

— Вы были там вдвоём? — Мейксанейро посмотрел на Марго и по-человечески вздрогнул. — Вы… что-нибудь помните? — поражённо спросил он.

Лар пожал плечами.

— Я перенёс её… сюда.

— Он перенёс меня, — подтвердила Маргарита, — я ничего не помню.

Но она помнила, слишком хорошо помнила, как он поцеловал её, и что сказал перед этим, и как она почувствовала, будто засыпает, а её тело растворяется и отделяется от неё самой, а потом приходит сила, огромная сила связи с космосом, знания о каждом уголке вселенной, и власть, от которой можно сойти с ума.

Мейксанейро качнул головой, хотел спросить что-то ещё, но в этот момент свет мигнул, и всё вокруг стало красным.

— Красный сигнал. Внимание красный сигнал, — сообщил компьютер. — Источник сигнала «Пегас». Координаты в зоне Старых планетарных руин.

— Компьютер, — сказала Крис, — свяжи меня с пилотом «Ястреба» и отправь координаты советнику Донавану лично.

— Принято. Выполняю.

***

Гидеон встал, опираясь на трость, когда Ричард вошёл в палату. Раны заживали медленно, но чувствовал себя советник уже гораздо лучше — Ричард указал на настенный монитор и через панель чипа активировал то, что собирался показать. Монитор разделился на два окошка, в одном из которых появилось лицо Крис, а в другом Лагости Аки. Все поздоровались друг с другом.

— Что с адмиралом, Кристина? — без лишних церемоний спросил Гидеон.

— В медкапсуле. С ней всё будет хорошо, советник. А что с красным сигналом?

— С нами на связи глава Ригеля, объедините связь.

— Я его вижу, — сказала Кристина, — я же с ним поздоровалась. Что нам делать?

— Ну для начала передайте адмирала медикам Эллейн, они доставят её на КРИ.

— Эллейн? — Кристина отвернулась куда-то, вероятно посмотрела на Бобби. — Почему не ригелианцы?

— Мы полетим с вами на красный сигнал, — ответил переводчик, подхватывая голос Лагости Аки.

Гидеон поудобнее перехватил трость, всё же стоять пока было тяжеловато.

— Я видел отчёты и сводки. Ауро-эс погибла. Что с остальными, Кристина?

— Все живы, и у нас на борту оба принца Флёрсарин.

Ричард и Гидеон одновременно поперхнулись.

— Впечатляющая концентрация Флёрсарин на один исследовательский корабль, — произнёс Ричард.

— Похоже, Ауро разделились, — сказал Лагости, проигнорировав информацию о Флёрсарин. — Брат главы Ак-Ауро возглавил отряд мятежников. По последним данным с «Пегаса» видно, что Ауро преследуют «Пегас» небольшой группой, остальные сражались с нами, но потом отступили, остатки их кораблей взлетели с планеты до взрыва и покинули сектор в неизвестном направлении вместе с оборонным корпусом и остатками их армады. Они связывались со мной, их предводителя зовут Акари. Акари Эс. Он предлагал помощь, но я отказался.

— И правильно, — ответил Гидеон. — Как мы можем им верить после всего? И кто даст гарантию, что он не соврал и не отправился на помощь к брату?

— Я… — сказала Кристина, собрав на себе удивлённые взгляды. — Мы видели Акари, он отпустил нас и спас адмирала. Судя по ожогам на его руках, он отдал за это немалую цену.

— Ты тоже заметила? — удивился откуда-то издалека Бобби.

Крис ему не ответила, просто продолжила говорить, будто он её не перебивал.

— А ещё Акари попросил нас уничтожить цветок. Так что причиной взрыва планеты являемся, в общем-то, мы.

Гидеон нервно хохотнул, Ричард нахмурился.

— Прекрасно. Сообщите, когда перестанете обсуждать, что угодно, кроме красного сигнала, — высказался он. — Что делаем?

— Я думаю, делать нужно вот что, — сказал Гидеон. — Откройте карту, откуда поступил сигнал… — на мониторе между Кристиной и Лагости Аки развернулась карта. — Это сектор Старых планетарных систем. Одна из них когда-то принадлежала Акустико. Здесь зародился Совет Конфедерации, но сейчас остались лишь два пояса из мусора, остатков планет и всякого космического хлама, дальше пустота, ничего, кроме мелких астероидов. «Пегас» и Ауро идут напрямую через пояса…

— Стойте-стойте, — перебила Кристина, — извините, советник, но что-то должно удерживать пояса, разве нет? В центре точно пусто?

Гидеон вздохнул и кивнул.

— Да-да, внутри не «ничего», о том, что внутри, просто недостаточно данных. Никто не летал туда, долгое время зона считалась радиоактивной, она и сейчас значится как опасная… — он откашлялся. — Итак, о чём я?.. Ага, «Пегас» и Ауро летят через пояса, «Пегас» на предельной скорости со щитами, а это значит, что он может и не заметить, что пояса два, пролетит пустоту между ними и не почувствует. Зато мы об этом знаем. Я предлагаю ригелианским и нашим кораблям появиться прямо между поясов в момент, когда «Пегас» уже пройдёт там, а корабли Ауро ещё нет.

— Я тоже об этом подумал, — улыбнулся Лагости. — Так и сделаем. Начинаем сейчас?

— Да, только я… — начал было Гидеон.

— Ты не полетишь, это не обсуждается. Лечись, — оборвал его Лагости Аки, — всем сияния звёзд и вечного мира, — окошко с ним погасло, и на мониторе осталась только Кристина и карта.

— А теперь вы, — Гидеон скривился от боли и поплёлся к койке. Он долго усаживался, кряхтя, продолжил, когда смог расслабиться. — Я хочу, чтобы «Гаусс» и «Ястреб» сопровождали «Пегас» туда, куда он летит. Старые планетарные руины далеко не случайная точка, я уверен, Антон и Нина уже знают маршрут.

— Я сообщу на КРИ, — сказал Ричард, но оборвал себя на полуслове и в изумлении открыл рот. — «Гаусс» и «Ястреб» вы сказали? А как же «Аврора»?

— Ну, тут уже всё решено. Ты совершенно правильно услышал, — Гидеон тепло улыбнулся. — Лети, помоги брату. А вы, Кристина, будьте осторожны и передайте адмирала в добрые руки медиков, прежде чем рванёте на помощь к подруге.

Кристина отсалютовала ему и отключила связь.

Глава 19. Обратный отсчёт

От тела Елены осталась одна оболочка, когда Нина и Антон закрыли его в отсеке сброса мусора и подожгли — эфир вытек и испарился, оставив серую безликую массу. Нина не плакала, лишь ощущала досаду и пустоту, какая бывает после полыхнувшей ненависти. Во все века месть не приносила людям ни спасения, ни облегчения, и Нине не принесла: Джона Фармера, Эмилию, Кристофера Нейтана, семью Антона и Землю было уже не вернуть. Антон стоял рядом с Ниной у закрытого шлюза и смотрел сквозь стекло на пламя, ощущал тоску и боль в плече. Рана оказалась серьёзнее, чем он думал. Елена была слишком близко, сгусток энергии прошёл насквозь — медицинская капсула залатала его как смогла, но для полного лечения потребовала системного и длительного подхода, от которого Антон отказался. Сейчас не было времени болеть. А ещё он сожалел. Не о себе, о том, что могло быть. Елена могла быть хорошей матерью, но не стала. Могла быть хорошим человеком, и не сумела этого. Вспомнилось из старых сводок истории Земли, как животные принимали и опекали детей других видов, помогали им выжить: от котят, воспитанных собаками, до детей, выращенных в волчьей стае, — хотя последнее Антон считал полной выдумкой. И всё же, всё же. Елена могла бы стать Ричарду и Кристоферу семьёй, но выбрала другой путь.

— Внимание, — вдруг сказала МАРИ, — красный сигнал принят, отмена тревоги. Военные крейсеры Ригеля и «Авроры» перекрыли путь кораблям Ауро, к нам присоединяются «Гаусс» и «Ястреб».

— Что? — Антон обернулся и наткнулся на голографическую фигуру МАРИ в лиловом платье, отшатнулся и схватился за сердце. — Напугала!

— Простите, капитан, — она встретилась взглядом с Ниной и улыбнулась ей.

— Заговорщицы, — проворчал Антон, шумно выдохнул и прошёл прямо сквозь МАРИ. — Запроси связь с «Гауссом» и «Ястребом», переведи на мостик.

— Выполняю.

— Что ты хочешь сделать? — Нина пошла за ним.

— Зачем здесь исследовательские корабли? Если им приказано лететь с нами, я против, — говорил Антон на ходу, — мы понятия не имеем, что там впереди, и подвергать опасности сразу всех пилотов-одиночек, не очень хорошая стратегия.

— Подожди-подожди, — Нина схватила его за руку, остановила и обратилась к МАРИ. — Мари, отмени пока связь.

— Не… — начал было Антон.

— Сначала поговорим, — перебила его Нина. — Ты что, хочешь лететь по маршруту? Сейчас?

— А что делать? — Антон пожал плечами. Если ригелианцы и наши преградили путь кораблям-преследователям, опасаться нечего. Они как минимум задержат Ауро, как максимум разнесут их к чертям. Мы всё ещё можем сделать всё одни. И должны.

— Нет, — Нина коснулась цепочки кулона на шее. — Я чувствую, что всё правильно… Знаю, ты сейчас скажешь, что в нашем деле непрофессионально опираться на чувства, но давай всё же попробуем? — она посмотрела ему в глаза и, увидев в них обречённое согласие, перевела взгляд вверх. — Мари, ты сказала, мы проходим астероидные пояса. Что за ними?

— Неизвестно, лейтенант. Территория не исследована, в конфедерации считается, что это радиоактивная зона, однако, последние сведения об этом были внесены в общий реестр конфедерации около восьми тысяч лет назад.

Нина снова выразительно взглянула на Антона.

— Восемь тысяч! — повторила она.

Антон кивнул — в последнее время он приноровился угадывать, что Нина имеет в виду, хотя и не без помощи чипа, конечно.

— Мари, а координаты, которые мы открыли на Неллее, находятся за вторым поясом?

— Да, капитан, — сказала МАРИ, — прямо по курсу за вторым астероидным поясом, в центре.

— В центре? — удивился Антон. — Хочешь сказать, наши координаты являются гравитационным центром астероидных поясов?

— Да капитан.

Нина покивала своим мыслям.

— Как только заговорили про радиацию, я что-то такое и предполагала. Интересно, почему никто не проверил это место раньше?

— Слишком очевидно или слишком опасно… — предположил Антон.

— Но если Извлекатель там… — Нина нахмурилась, — нам нельзя отказываться от помощи. «Гаусс» и «Ястреб» пришли к нам на помощь, на красный сигнал. Ты не думал, что это может быть задумано твоей бабушкой? Может, так нужно?

Антон вздохнул.

— Я уже не знаю, как там было задумано, и что вообще мы делаем, но ладно. Давай для начала поговорим с ними. Мари, активируй прерванный запрос связи.

— Выполняю.

***

— Вот, ты доволен?! — сказал Лар брату, когда они остались одни.

Пока летели на красный сигнал, Марго выпросила у Крис каюту, чтобы поспать в тишине, и действительно уснула, Бобби и Крис ушли на мостик, а больше никого на «Гауссе» и не осталось.

— Доволен чем? — его человеческая фигура возвышалась у стола.

Лар сидел на стуле, глядя на него снизу вверх.

— Тем, что я выполняю твой приказ и лечу за информацией?

— Почему я должен быть этим доволен? Это твой долг, и я не понимаю, почему ты решил, что можешь пойти против долга?

— Я пошёл не против долга, а по своему пути! — возразил Лар. — Мать тебе не говорила?

Мейксанейро взглянул на него, будто впервые увидел по-настоящему.

— А что она говорила тебе? Наследник я.

— Да, — согласился Лар, — я просто встретил её в карте детализации, остаточный эффект её силы, и знаешь, какую интересную вещь она мне сказала?

Мейксанейро качнул головой.

— Какую?

— Следовать за своим сердцем — наше предназначение, — Лар развёл руками.

Мейксанейро усмехнулся.

— У нас нет сердца, Флёрсарин не люди. И не говори со мной на языке людей.

— А какая разница? — пожал плечами Лар. — Ты ведь понимаешь в совершенстве любой язык.

— Да, но у нас есть свой. Язык есть, сердца нет.

— Пусть так, — сказал Лар, — но ты его чувствуешь. Не отрицай. Я знаю.

Мейксанейро тяжело вздохнул. Возразить ему было нечего — надевая человеческий облик, он всегда чувствовал себя собой и будто бы более защищённым, чем в своей истинной форме. Это упоминали и другие флёрсарин, ещё способные менять форму.

— Что ещё? Что она ещё сказала? — Мейксанейро хотелось продолжать говорить, правота брата не только ранила его, но и в какой-то степени вызывала зависть.

— Что идти за информацией нужно тебе, — в лоб ответил Лар. — Лишь тому даются знания прошлого, лишь тот сможет стать хранителем, кто сам отправится на поиски этих знаний, кто сам погрузиться в глубины памяти. Сам, понимаешь? Чтобы стать правителем, хранителем, чтобы вывести наш народ из чёрной бездны, ты должен идти по этому пути сам. Не я.

Мейксанейро долго молчал, потом сказал.

— Мне следовало догадаться.

На некоторое время между ними опустилась тишина — не напряжённая, но и не спокойная. Как братья, как флёрсарин, они чувствовали друг друга и не могли не принять живые эмоции друг друга, не найти друг в друге то общее, чего раньше не видели. Мейксанейро неотрывно смотрел на брата, думал и думал, но Лар не читал его мыслей и не хотел их знать, лишь чувствовал, как эмоции откликаются в них обоих.

— Ты хоть понимаешь, что сделал на Ауро-эс? — неожиданно спросил Мейксанейро, меняя тему.

Лар покачал головой.

— Я правда ничего не помню.

— Искренность за искренность, — Мейксанейро сел напротив него, — ты вобрал в себя мощь умирающей планеты и цветка. Цветка перерождений, пусть и извращённого Ауро. И в этот момент с тобой был человек.

— Ну и что? Мне от этого не легче, — ответил Лар. — Когда мы попрощались с тобой, Ричард Нейтан отвёз нас в систему Исса, где мне сделали стабилизатор, я мог обходиться без тебя, использовать силу. А что теперь? Стабилизатор уничтожен, и сделают ли мне новый, ещё вопрос. И получится ли его сделать вообще.

— Стабилизатор уничтожен, потому что он тебе больше не нужен. Ты ничего не помнишь, но твои воспоминания целы, они лежат глубоко внутри, и я могу их посмотреть.

— Можешь или уже? — Лар состроил скептическую мину. — Ты уже сделал это, как всегда и без разрешения.

Мейсанейро поджал губы.

— Да. Каюсь. Это правда. Но ты действительно должен это видеть, ты должен, Ларсион.

— Мейс… — сказал Лар, но взглянул ему в глаза и передумал. — Ладно, показывай.

***

На смотровом стекле в двух окнах транслировалось изображение с «Гаусса» и «Ястреба».

— Так, — сказал Антон, останавливая поток объяснений. — Всё по порядку. Гидеон отправил вас сопровождать нас в точку назначения. Почему он? Почему не адмирал?

— Она без сознания, — сказала Крис и тут же, предупреждая его вопросы, добавила. — Она жива, ей ничего не угрожает.

— Ладно, но я всё равно не понял, почему Гидеон отдаёт распоряжения за неё?

Кристина переглянулась с Бобби, Ричард заметно замялся.

— Это очень любопытная история… — произнёс Ричард.

Крис прикрыла рот рукой.

— Пока вы были вне доступа, мы с Бобби поженились.

Нина ахнула.

— Крис! Как ты могла мне не сказать?!

— Да, потом поздравишь, — отмахнулась та. — Важна, не наша свадьба, а то, что она состоялась одновременно со свадьбой советников Терри и Диамант.

Антон и Нина переглянулись.

— А заодно одновременно со свадьбой Кейт и Гидеона, — сказал Ричард то, на что Кристина так и не решилась.

Антон растрепал пятернёй волосы и усмехнулся.

— Так, пока идёт война, вы веселитесь! Неожиданно, конечно.

— Не то слово… — пробормотала Нина.

— Ну вы-то нам про свои делишки не рассказываете, — Крис соединила кончики двух указательных пальцев и рассмеялась, когда Нина вспыхнула и отвернулась, скрестив руки на груди.

— Замечательно, никто не делится своей личной жизнью, только чужой… оке-е-ей, — ехидно протянул Антон. — Ладно. Опустим детали. Значит, можно считать, что распоряжения Гидеона теперь имеют такую же силу, что и распоряжения Кейт?

— Считать можно, — ответил Ричард, — только в законах это пока не прописано. У нас тут в Совет вступили дети, ситуация на «Авроре» не очень стабильная, на «Новой Земле» ещё хуже, там ремонт, поэтому пока так.

— Тогда какого чёрта ты здесь? — высказался Антон. — Если на «Авроре» шаром покати и дети в Совете?

— Я здесь по приказу Совета, конечно. Ну и там не одни только дети, Тиана, вот, теперь советник, Гидеон, наши молодожёны…

— А, — Антон тихо рассмеялся, — значит, дети, всё-таки там не все… — он качнул головой, — хотя насчёт Тианы я бы поспорил. Да и тебя из-за корабля с обоих сторон прижали. Хотел как лучше, а получилось как всегда?

— Да, — Ричард почесал затылок, — когда принимал корабль, ни о чём другом не думал, да и я, в конце концов, своего добился. Летать мне разрешили.

— Да… — улыбнулся Антон.

— До выхода в неисследованную зоны пятнадцать минут, — произнесла МАРИ, вторя бортовым системам «Гаусса» и «Ястреба».

— Так что мы летим с тобой, — добавил Ричард. — это не обсуждается, что бы там ни было.

— Там скорее всего штука, которую придётся уничтожить, — сказал Антон. — Летите. Так уж и быть. Нам будет нужна защита, тем более если наши не справятся с Ауро, — он вздохнул, — защита или хотя бы время.

— Мы вам его дадим, — заверила Кристина.

— Поддерживаю, — отозвался Ричард.

Антон кивнул.

— Тогда, вперёд. Держим связь и надеемся на лучшее.

— Сияния звёзд и вечного мира, — одновременно произнесли Кристина и Ричард и отключились.

***

— Что это значит? — Лар сидел, опираясь на стол и приложив ладонь ко лбу. — Мейс объясни мне, что за чушь?!

Мейксанейро покачал головой.

— Я не знаю, Ларсион, но это не чушь. Я почувствовал рождение звезды, и это всё, что мне об этом известно. Са-О-Ри знала, знала о нас и людях что-то такое, что-то важное. В последний раз она сказала мне, что я ещё не готов это принять, и что мы вступаем в великую новую эру бытия, что скоро всё изменится… Признаюсь, я ревновал её к тебе… ревновал, кажется так говорят люди… и ревновал её к Александре, но в Александре был ключ, и, возможно, мы в шаге от этой истины.

— Война, похожая на эту, сама по себе уже говорит о переменах. Новая эра… — Лар вздохнул. — Я ничего не понимаю, Маргарита человек, как она могла надеть плащ флёрсарин?

— И тем не менее она его надела, и не просто какой-то серый или чёрный… это багровый плащ. Багровый. Впервые за миллионы лет. Никто, кроме прежних наших правительниц не надевал багрового плаща, даже у матери был чёрный.

Лар обхватил ладонью подбородок.

— Нам нужно успокоиться, — сказал Мейксанейро, — и посмотреть, что будет дальше, что за информация явится нам.

— Я тут подумал, — Лар поднял голову, — а что, если информация для хранителя, которую мы ищем, эти пресловутые древние знания находятся не в сосуде? Что если они будут переданы напрямую?

Мейксанейро опустил взгляд.

— Я не знаю. Я, правда, не знаю, брат мой. Только звёзды укажут нам путь.

***

Второй пояс из мусора и камней закончился, и команды всех трёх кораблей обратили свои взоры вперёд… в пустое чёрное пространство. Вокруг действительно не было ничего, и даже радары не определяли в этой пустоте ни единого предмета, космического тела, мусора или любого объекта.

— Мари, — Антон вздохнул, — сколько до координат? Почему ничего не видно?

— До точки назначения сто километров. Ничего не видно, потому что здесь ничего нет.

— Это я и так вижу, — вздохнул Антон. — Свяжи меня с «Гауссом» и «Ястребом» и просканируй пространство вокруг по всем параметрам. Вообще всем.

— Выполняю.

Зашипела фоновая радиация и на смотровом стекле появились нечёткие дёргающиеся окошечки связи с Кристиной и Ричардрм.

— Вы… что-нибудь… видите? — спросил Ричард. Его голос двоился, прерывался и пропадал.

— Ну и связь! — проворчала Кристина. — Похоже тут и правда полным-полно радиации.

— Или стоит защитное поле, искажающее сигналы, — предположила Нина.

Антон улыбнулся.

— Тоже так думаю, — он откашлялся и сделался серьёзным. — Ребят… Рич, Крис, идём прямо, до указанной на карте точки, дальше будем думать… — он устало потёр переносицу.

— А дальше думать и не надо, — внезапно чётко сказала Крис. Сигнал восстановился, окошки пришли в норму, и Нина вручную уменьшила и раздвинула их в сторону, чтобы видеть космическое пространство за смотровым стеклом.

Антон поднял взгляд и замер, как и все остальные. Перед ними в бескрайнем чёрном пространстве мерцала маленькая шпилька, похожая на детскую золотую юлу или заколку для волос с китайским фонариком.

— Что это? — завороженно произнесла Нина.

— Видимо то, что мы ищем, — Антон взволнованно сглотнул и встал. — Давайте условимся, друзья, это всегда была наша с Ниной миссия, и, что бы ни случилось, я буду отдавать приказы, и вы их будете выполнять. Без вопросов. Тем более, что среди нас всех у меня самое высокое звание.

Кристина фыркнула.

— Ну, не самое. Со мной на корабле, например, майор Стилл…

— Я не буду командовать! — со смехом крикнул Бобби из-за спины Крис. — Не впутывай меня в это. Я техник.

— Ну ладно, ты не будешь, а у меня ещё есть аргументы. На «Гауссе» вместе с нами летят оба принца Флёрсарин.

Антон поперхнулся, как и Нина.

— И Марго с вами? — спросила она.

— Да и Марго, — Крис ей подмигнула, — подружились, да? То-то я смотрю, вы с самого «Иллариона» милуетесь.

— Ой, не ревнуй, — передразнила Нина, — такой занозы как ты у меня никогда не будет.

Обе весело рассмеялись, а Антон подумал, что хотел бы не знать бабушкиного письма, не быть сейчас в этом месте, а собрать всех присутствующих и отправиться на Неллею, в тот домик, где они с Ниной провели несколько счастливых дней.

***

Свободное пространство между астероидно-мусорными поясами оказалось слишком маленьким, чтобы вместить объединённый флот Ригеля и «Авроры»: многим кораблям пришлось стоять, растрачивая щиты на врезающийся в корабль мусор и камни, и тем не менее расчёт оказался верным — враг попал в окружение. Ауро долго отклоняли запрос связи, но Лагости Аки считал нужным поговорить с ними прежде, чем кто-то из них начнёт стрелять. Его ожидания и надежды оправдались четверть часа спустя, когда на корабли Ауро была выслана сводка главных событий последних дней, зашифрованная самым простейшим из возможных способов. Новый запрос связи был принят сразу.

— Старый друг… — перевёл компьютер высокочастотный голос Барнибила Эс.

— Мы не друзья, — ответил Лагости.

Барнибил замолчал. Его изображение на смотровом стекле двоилось.

— Это правда? — спросил он после долгой паузы.

— Что именно? — уточнил Лагости Аки.

— Цветок уничтожен?

— Тебя только это беспокоит?

Барнибил мотнул головой, помолчал ещё немного и задал новый вопрос.

— Акари Эс… он предал нас?

— Он сделал правильный выбор. Он спас ваш народ.

— Значит, предал… — Барнибил не злился, скорее иронизировал над ситуацией, и слишком спокойно реагировал на всё.

Лагости стоило заподозрить в этом подвох, и он заподозрил, но не подал вида.

— Со мной прибыл большой флот, — сказал Лагости, — ваши радары, наверняка, видят его. Гидеон убеждал меня не принимать помощь Акари, но я решил, что несколько кораблей с защитными экранами от транспортеров нам совсем не помешают, — он не лгал. Лагости действительно посчитал нужным защититься от повторного попадания Ауро на их корабли, проверка всего личного состава на наличие Аур-эсинада и без того отняла много времени, в текущих условиях это промедление стало бы фатальным. — Я предлагаю вам сдаться, — сурово заявил он, — признать свою вину перед Конфедерацией, и тогда Октавия Асмирату рассмотрит вариант с помилованием и послаблением для многих из тех, кто начал эту войну…

— Бла-бла-бла, — перебил его Барнибил. — Ты сам не веришь в то, что говоришь. Конфедерация родилась на трупах целых рас, Конфедерация — порождение геноцида, жестокости и алчности. Твоя раса выбралась из колыбели слишком поздно, чтобы понимать… — связь прервалась и на несколько минут корабль Лагости погрузился в настороженную напряжённую тишину.

— Что случилось? — Лагости встал из кресла капитана и прошёл к офицерам у панели управления.

— Из центра сектора прошла неопознанная волна, — ответил связной.

Именно этот момент выбрал свет, чтобы мигнуть и погаснуть, настройки систем сбились, но через мгновение всё снова пришло в норму. На смотровое стекло вернулось лицо Барнибила Эс, за прозрачной кожей которого бурлил, пузырился и лопался серебристый эфир, точно как кипящая вода в прозрачном чайнике.

— А как однако эти человеческие выродки обвели нас вокруг пальца! — он то ли хохотнул то ли хмыкнул, издав высокий тягучий звук. — Такое очевидное место. Как мы раньше не подумали его проверить… Радиация! Бред.

Связь снова прервалась, на этот раз Ауро оборвали её в одностороннем порядке.

— Отмена связи, — произнёс связной, пытаясь снова вызвать корабль Барнибила Эс.

— Глава, корабль главы Ак-Ауро и десять ближайших к нему собираются войти в прыжок, — сообщил офицер у штурвала.

— Стреляйте! — приказал Лагости и вернулся в кресло капитана. — Не дайте им уйти!

— Но они… — произнёс ещё один офицер, контролирующий щиты и вооружение корабля, — уходя в прыжок…

Лагости только теперь до конца осознал, что происходит, и почти закричал.

— Всем отойти с точки старта, уйти с траектории прыжка, остальные стреляйте по ним, по топливным бакам.

Все на мостике засуетились, занялись делом, Лагости провёл ладонью по голове и прикрыл глаза, когда корабли Ауро перешли в варп.

— Связной, отследите траекторию корабля Барнибила Эс.

— Выполняю, — откликнулся тот и сразу растерянно добавил. — Я не понимаю… точка выхода корабля главы Ак-Ауро за вторым поясом, через пятьдесят километров… В этом есть какой-то смысл?

Лагости нахмурился, взглянул из подлобья на смотровое стекло, на выведенную на него сводку, и вздохнул, шумно втягивая воздух — жабры его при этом раскрылись и сложились снова.

— Пусть генерал Алука Ард возьмёт десять наших крейсеров и один от Акари, — приказал он, — пусть делают прыжок вслед за ушедшими кораблями и сделают всё, чтобы захватить их. Главу Ак-Ауро брать живым.

— Десять? — удивился связной, но вдруг осознал, что переходит границы и бросился выполнять приказ. Генерал на той стороне сразу дал согласие, и ещё одиннадцать кораблей покинули зону конфронтации ровно в тот момент, когда ригелианцы выстрелили по оставшимся кораблям Ауро.

Торпеды влетели в топливные баки ближних крейсеров врага, только вспыхнули почему-то слишком ярко — лишь несколько минут спустя стало ясно, что вспышка не принадлежала торпедам. Белый свет промчался волной, что-то гулко стукнуло о щиты, а затем ещё и ещё и ещё… Ауро ответили.

— Началось, — подумал Лагости.

Связной обернулся к нему с широко распахнутыми глазами.

— Глава, вокруг внутренней части астероидных поясов появилась сфера. Мы потеряли связь с нашими кораблями и с исследовательскими кораблями «Новой Земли».

— То есть как? Почему?

— Компьютер не может определить, — ответил офицер у штурвала, — сфера защищает что-то внутри. Материал неизвестен. Сфера блокирует любую связь.

— Мы можем хотя бы наблюдать, что там? — спросил Лагости.

— Нет. Мы ничего не видим. Не слышим. И вероятнее всего не сможем туда попасть.

Лагости облокотился на ручку кресла и приложил ладонь ко лбу, совершенно по-человечески. Он научился этому жесту у Гидеона, и чувствовал, что сейчас этот жест отражает его состояние в полной мере.

— Следите за боем, контролируйте ситуацию, — устало сказал он, — и отправьте несколько кораблей к границе сферы, пусть узнают хоть что-нибудь.

***

Золотая шпилька приближалась, росла и росла, пока не превратилась в нечто похожее на шило: длинная тонкая игла в несколько сотен метров и широкая длинная ручка с пимпочкой наверху. МАРИ определила у ручки сложный внутренний механизм и обозначила незаметную глазу сферу в районе перехода ручки в иглу. При детальном рассмотрении оказалось, что наверху ручки есть не только пимпочка, но и платформа, от которой по корпусу прямо в сферу уходит лифт. Пимпочкой на деле оказалась выходившая вверх шахта лифта.

— Вы это видите? — спросил Ричард. — Подозрительно по-человечески.

Их с Кристиной изображения мерцали в окошках по обе стороны от медленно вращающегося огромного шила на смотровом стекле «Пегаса».

— Да, странно, — согласилась Нина.

— Мари, что это? — Антон посмотрел на Нину и встретил в её глазах тот же самый страх и то же самое предчувствие, что было и у него.

— Это древнее устройство извлечения Пунру Тан, — ответила МАРИ, — ресурса редкости фиолетового уровня, а так же устройство терраформирования и создания кислородной атмосферы на планетах непригодных для жизни. Устройство в рабочем состоянии, не активировано, в сфере подходящая для людей атмосфера.

— У неё есть панель управления? — уточнил Антон.

— Внутри сферы, — сказала МАРИ. — Сфера прикрывает платформу, состоящую из растительного материала, не опасный подвид мха. Остальная информация недоступна.

Антон растрепал пальцами волосы и вздохнул — «шило» в смотровом стекле неумолимо приближалось, а на сводке кренилось, ложась на бок. Оно, судя по всему, двигалось вокруг собственной оси.

— Так, ладно. Тянуть смысла нет, — Антон встал и склонился к смотровому стеклу, опираясь руками на панель управления по обе стороны от штурвала. — «Пегас» сядет на платформу. Я с ключом спущусь вниз и посмотрю что там, вы…

— Нет!

— Нет! — одновременно сказали Ричард и Нина.

Антон снова вздохнул.

— Ты не можешь пойти со мной, Нин, кто-то должен остаться здесь и следить по связи.

— Я… — начала было она, но МАРИ перебила её.

— Я бы тоже не советовала вам идти, лейтенант, из-за вашего…

— Ладно, ладно! Я не пойду! — прикрикнула на неё Нина, а потом сняла кулон и демонстративно отдала его Антону. — Но ты должен кого-то взять с собой. Пожалуйста…

— Меня, — сказал Ричард, отвлекая Антона от закономерного вопроса МАРИ. Что такое она там не договорила Нине? — Я пойду.

Антон стукнул ладонью по панели управления.

— Нет. Как ты пойдёшь?! Во-первых, ты единственный пилот на «Ястребе» и единственный пассажир вообще. Останься. Во-вторых, мало ли что. Поможешь Нине. А ты, Кристина, — он перевёл взгляд на окошко связи с «Гауссом».

Кристина подняла руки раскрытыми ладонями вперёд.

— Я и не собиралась, мне проще тут, понаблюдаю… я уже однажды ходила с вами, майор. Мне не понравилось.

Антон усмехнулся и кивнул.

— Мари, включи автопилот, скорректируй курс и посади нас на площадку, которая находится в верхней части «Извлекателя». Или в нижней… — он склонил голову. «Шило» перевернулось. Теперь ручка была внизу, а игла торчала остриём вверх.

— Выполняю.

«Пегас» ускорился, обогнал «Ястреб» и «Гаусс» и вышел к платформе. Антон сел в кресло пилота, позволил ремням пристегнуться, и почувствовал, как где-то под ними корабль выпустил шасси.

— Мари, присоски на шасси и опоры. Синхронизируй гравитацию корабля с гравитацией «Извлекателя».

— Выполняю.

Нина вцепилась в подлокотники кресла до побелевших костяшек пальцев и прикусила губу. Антон улыбнулся, а потом протянул руку и погладил её по щеке.

— А твоё плечо? Ты ведь ранен… — жалобно проговорила она.

Антон прикрыл глаза. Да, ранен, ну и что? Плечо левое, а рука правая ещё работает. Боль — это то, что в текущей ситуации не помеха, а возможное спасение жизни. Рычаг, за который можно будет цепляться в случае чего.

— Уже давно понятно, что тем, кто спустится туда, должен быть я. Это не обсуждается, — сказал он. — Если что-то случится, кто-нибудь, или ты сама спуститесь за мной. Мари, это ведь не будет проблемой?

— Опасности на Извлекателе нет, — сообщила МАРИ.

— Ну вот и хорошо, — Антон снял ремни безопасности и встал, когда почувствовал, как присоски шасси вцепились в платформу. Нина встала вместе с ним и обняла его.

— Слушай, я хотела сказать… — прошептала она ему в шею.

Антон обнял её в ответ, поцеловал в висок и погладил волосы.

— Потом. Давай все разговоры потом.

— Все показатели стабильны, — перебила его МАРИ, — конфигурация завершена, гравитация синхронизирована, я подготовила защитный костюм, капитан.

Антон не успел ответить. Что-то коснулось корабля, по корпусу прошла лёгкая дрожь, и свет мигнул.

— Что это? — спросил Антон, продолжая одной рукой обнимать Нину. — Извлекатель запустил какую-то волну?

— Да, капитан. Похоже, идёт установка какой-то защиты, — сказала МАРИ.

— Похоже? — удивился Антон. — А можешь сказать точно?

МАРИ не ответила. Корабль снова тряхнуло, но на этот раз свет не мигнул, а погас, и на несколько минут отключилась гравитация, системы обороны и стабилизатор двигателя, но через мгновение всё снова вернулось в прежнее состояние.

— Ребята, что у вас там? — взволнованно спросила Кристина.

— Установлено защитное поле, — ответила МАРИ. — Извлекатель установил защитную сферу до астероидных колец. Связи с внешним миром нет, радары неактивны, связь только в радиусе ста километров.

— На платформе и внутри сферы Извлекателя всё ещё безопасно? — уточнил Антон.

— Да, — МАРИ вывела данные на смотровое стекло, — всё стабильно. Вы можете выходить, капитан.

Антон отпустил Нину и взял её за руку, придерживая другой рукой раненое плечо.

— Я вернусь, верь мне. Всё будет хорошо.

Нина кивнула, не в силах произнести ни слова. Страшное предчувствие жгло сердце, ком подступал к горлу, а слёзы собирались в глазах.

— Возвращайся, — через силу прошептала она.

— Обязательно, — он поцеловал её в уголок губ и ушёл, не оглядываясь, но когда стал надевать защитный костюм вывел панель чипа и написал: «Всё будет хорошо». Ричард всё это время пытался ещё что-то сказать ему, но Антон не ответил. На спор у него попросту не было сил.

Внешняя дверь шлюза открылась, и Антон, сквозь дымку, увидел вовсе не платформу, а сразу вход в лифт. МАРИ посадила «Пегас» аккурат так, чтобы шлюз открылся прямо в двери кабины лифта — той самой пимпочки на ручке «шила». Вместо кнопки вызова красовалось углубление, точно похожее на кулон Нины, и Антон, не задумываясь, приложил кулон туда.

Стоять с открытой внешней дверью шлюза было то ещё развлечение: ледяная атмосфера космоса то и дело пыталась проникнуть в костюм, раскроить его пополам — перепады давления, звёзды, видимые в пространстве между кораблём и лифтом, мрак и тусклый свет габаритных огней, рассеивающийся, угасающий — всё это погружало разум в состояние медитации и казалось, что всё напрасно. Что будущее так же беспросветно и пусто, как космос, как его бескрайняя холодная глубина. И тут помогала боль, она спасала и отвлекала, приводила в сознание и заставляла ощущать себя в моменте, живым, ищущим, идущим до конца.

— Мари, проверь связь, — попросил Антон.

— Связь с капитаном активна, — ответила она, — связь со вторым пилотом активна.

Двери лифта, наконец, распахнулись, Антон вошёл внутрь, и лифт сам без всякой команды закрылся и рванул вниз.

— Капитан, — сказала МАРИ, — обнаружены корабли Ауро, десять штук, их преследует десять боевых крейсеров Ригеля.

— Траектория их движения точно в нашу сторону, — перебила её Нина. — Что нам делать?

— Дай команду «Гауссу», «Ястребу» и Мари всю энергию на щиты, не вмешивайтесь без крайней необходимости. Если их десять на десять, нам, с большой вероятностью, мало что угрожает.

— Но их цель мы, — напомнила Нина.

— Я знаю, — Антон предчувствовал великое открытие, любопытство и азарт вели его вниз, поэтому появление Ауро несколько раздражало. Он вздохнул. — Хорошо, попробуй связаться с ригелианцами прямо сейчас, пусть сделают всё, чтобы не дать Ауро подойти близко.

— Антон, — Нина нервно сглотнула, — я свяжусь, но тут…

— Что?

— Корабль главы Ак-Ауро.

Антон опустил голову и выдохнул.

— Твою мать… Мари, свяжи меня с «Ястребом».

— Что? — сразу откликнулся Ричард. — Помощь всё-таки нужна? Мне прийти?

— Нет. Защити Нину. К вам идёт тот, кому очень сложно просто выстрелить в голову.

— Понял, — тон Ричарда сразу изменился. — Я всё сделаю.

Связь прервалась.

***

Лифт прошёл границу сферы Извлекателя, и вокруг внезапно появились звуки — необычные для этого места. Шум волн, набегающих на гальку, живо напомнил Антону видения, которое приносила ему МАРИ. Стало одновременно приятно, тоскливо и тревожно. Однако Антон не поддался этим чувствам и на всякий случай достал бластер — плечо горело огнём, но он был один, и боль, он прекрасно это знал, могла быть и хуже, гораздо хуже.

Лифт остановился.

Антон выставил бластер перед собой, но когда открылась дверь, ничего не произошло, лишь МАРИ сообщила.

— Атмосфера подходит для людей, соотношения кислорода, азота, аргона и углекислого газа в полном соответствии со стандартами Родной Обители, звуки вызваны волновыми эффектами растительной платформы.

— Интересно… — пробормотал Антон, расстёгивая шлем и вдыхая мягкий свежий воздух. Действительно, как в тех видениях, на пляже у дома. Он убрал бластер и ступил на платформу, ноги сразу утонули в чём-то похожем на мох, будто бы он вышел на мягкий дорогой ковёр. Антон осмотрелся.

Растительная платформа опоясывала «иглу» Извлекателя чуть ниже её соединения с ручкой, вокруг центра на платформе зачем-то было двойное металлическое кольцо, а мох источал аромат моря и леса одновременно. В центре у самого стержня «иглы» стояло нечто вроде постамента для статуи, в его передней части светилось уже знакомое отверстие, похожее на кулон Нины, и какая-то сенсорная кнопка размером с мяч для гольфа — старой игры землян.

— Ты это видишь? — спросил Антон, забыв уточнить, к кому обращается.

— Да, капитан, — ответила МАРИ. — Я не могу определить назначение этого предмета.

— Вижу, — ответила Нина и замолчала.

Антон улыбнулся.

— Мари, это не панель управления?

— Нет, капитан. Это вещь для передачи информации, она не опасна и не может быть предназначена для управления. Возможно, старые технологии, в доступной базе данных нет информации.

— Антон… — голос Нины дрогнул, а следующие слова она прошептала. — Ауро! Кто-то из них на корабле.

Антон выругался.

— Включай прямую связь с ригелианцами, с «Гауссом» и «Ястребом», У этих может не быть Аур-эсинада, и Мари не поможет… держись, я возвращаюсь.

— Нет! Нет, — проговорила Нина страшным шёпотом. — Ни в коем случае, я справлюсь. Не беспокойся за меня.

В датчиках связи зашуршала фоновая радиация и послышался голос Ричарда.

— Делай своё дело. Я на «Пегасе»… транспортеры очень кстати. Всё будет нормально.

— Рич… — хотел было возразить Антон, но услышал выстрел и передумал. Он должен был закончить дело бабушки, должен был довести всё до конца.

За прозрачным корпусом сферы над ними вспыхнуло зарево, несколько кораблей взорвались белыми вспышками, но кому они принадлежали отсюда сложно было определить — единственное, что Антон понял точно, среди них не было исследовательских кораблей. Он шумно втянул носом воздух и вошёл в металлический круг, направляясь прямо к постаменту, когда в небе снова взорвались корабли, Извлекатель задрожал, и из металлического круга вырвалась другая, внутренняя сфера, она замкнулась так стремительно, что Антон не успел ни подумать, ни отступить, и оказался закрыт вместе с постаментом.

— Мари, связь с кораблём, — бросил он.

Никто не ответил.

— Чёрт, — он набрал запрос МАРИ через чип, и только тогда она сказала.

— Капитан, я перестала вас слышать, окружающие вас звуки мне тоже недоступны, но я всё ещё хорошо вас вижу.

— Что на корабле?

— Ауро. Лейтенант и пилот «Ястреба» в порядке.

Антон сжал кулаки.

— Ладно. Помоги им, чем сможешь. Я продолжу. Держи меня в курсе всего.

***

— Не вмешаемся? — спросил Лар, стоя за спиной Кристины, которая следила за уровнем щита и за тем, что происходит между ригелианцами и Ауро.

Бой неумолимо приближался, обломки взорванных кораблей врезались в щиты. Кристина не понимала, о чём говорят принцы, но тихо переглядывалась с Бобби и думала о том же самом. Почему они не помогают?

— Надо, — согласился Мейксанейро. — Сколько видишь целей?

Лар прикрыл глаза.

— Много. Двое на «Пегасе», один пытается увести «Ястреб», кто-то у нас в отсеке сброса мусора… с Марго, — Лар испуганно обернулся и хотел было переместиться, но Мейксанейро схватил его за руку.

— Нет. Я сам. Останься.

— Мейс! — окликнул его Лар, но тот уже исчез, и лишь гул торпед и удары обломков о щиты гулко разносились повсюду.

Глава 20. Наследница Хранителя

Антон посмотрел на постамент. Сердце сжималось от тревоги за Нину и от предчувствия, причину которого он не знал, но должен был принять во внимание. Не мог не принять. Либо с этим местом было что-то не так, либо с ним самим. Он сжал кулон Нины в руке, заставляя себя сделать шаг вперёд, но понял, что не может его сделать — любовь к ней, страх за неё держали его сильнее.

— Капитан, — включилась МААРИ, — ваш пульс нестабилен, и хотя я не могу принимать иные сигналы от вас, даже мысленные, я всё же вынуждена предупредить и напомнить, что вы там совершенно один, прошу вас успокоиться.

— Ты не помогаешь, — проворчал Антон.

МАРИ его, конечно, не услышала, но настойчиво повторила.

— Не беспокойтесь за лейтенанта и корабль, в бой вступил принц флёрсарин, люди вне опасности.

Антон выдохнул и прикрыл глаза. Он должен был собраться, должен был, ради себя, ради бабушки, ради всего, что годами вело его в эту точку. Антон раскрыл ладонь и погладил рассечённый кулон, а потом усилием воли заставил себя идти. И тело, наконец, подчинилось ему.

До постамента оставалось с десяток шагов, когда кулон задрожал, а углубление для него подсветилось голубым — Антон поспешил подойти ближе, и кулон выскользнул из рук, примагнитился к углублению, щёлкнул, хрустнул и провернулся, становясь похожим на маленький ключ в скважине замка с цепочкой. Антону показалось, что рассечение на кулоне стало глубже, хотя он точно не помнил, насколько глубоким оно было изначально. Наверное, так и должно быть. А может, в этом и есть смысл? Кулон был дан Александре королевой Флёрсарин, и будет символично, если именно сейчас ему пришло время сломаться. Память зачем-то услужливо подкинула разгром в кабинете Томпсона на «Авроре», где когда-то похитили Нину, а потом Антон нашёл этот самый кулон на полу… Он вздохнул.

— И что дальше? — Антон осмотрел постамент, далеко не сразу осознавая, что большая сенсорная кнопка теперь не просто светится, а мигает. — Надеюсь, здесь не нужны особые отпечатки пальцев, — усмехнулся он и не позволив зародиться сомнениям протянул руку и приложил ладонь к кнопке.

Плечо прошила резкая боль. Увлечённый всем этим он чуть не забыл о своей ране, но как тут было не забыть? Постамент вдруг весь вспыхнул ярким белым светом, и Антон отшатнулся, когда луч света ударил вверх и коснулся сводов сферы над его головой — глаза заслезились, и какое-то время Антон вообще не мог ничего видеть. Он отошёл ещё и лишь тогда, протерев глаза и прикрыв их сверху ладонью, смог разглядеть очерченный белым силуэт. Голограмму, передающую облик женщины, которую Антон никак не ожидал увидеть здесь, хотя именно ради неё прибыл сюда и начал свой путь тоже из-за неё. Светлый, почти божественный облик его бабушки в полный рост проявился на постаменте — она обернулась к нему и тепло улыбнулась.

***

Мейксанейро возник рядом с братом, с трудом собирая свой гуманоидный облик — обернуться человеком ему не хватило сил.

— Что? — испугался Лар, и тоже обернувшись флёрсарин помог ему, передал часть своей энергии.

Рубины глаз Мейксанейро сверкнули под капюшоном, и он всё-таки нашёл в себе силы принять знакомый человеческий облик. Лар повторил за ним.

— Не трогай меня, — сказал Мейксанейро, — ты слишком силён. Твою силу неплохо бы сначала проверить Лучом Возрождения.

— Да брось, Мейс, это же не зараза какая-то, я тебе не наврежу.

— Я не о себе, — проворчал тот и вышел с мостика.

Они прошли до кают-компании и сели там, долго молчали, каждый погружённые в свои мысли.

— Прости, — сказал, наконец, Мейксанейро, — я не боюсь, что ты что-то сделаешь мне или кому-то ещё, я боюсь, что ты можешь навредить себе. Наш народ не имеет права тебя потерять.

Лар резко вскинул на него взгляд.

— Почему?

Мейксанейро склонил голову.

— Потому что я услышал тебя. Всё, что ты сказал о матери. Она говорит твоим голосом, и я только что понял, что она на самом деле имела в виду.

— Посвятишь?

— Не сейчас, — Мейксанейро сцепил руки перед собой, — сейчас важнее другое. Там на станции что-то происходит, и я уже уверен, что это что-то напрямую касается нас. Я подозреваю невозможное, но если это действительно так, я должен быть предельно внимателен.

— На станции? На Извлекателе? Подожди! — Лар склонился вперёд и поставил локти на колени, поворачивая голову к брату. — Давай сначала. Марго ты спас, это я почувствовал, а что было дальше? При чём тут станция?

Мейксанейро усмехнулся.

— Тогда давай с самого-самого начала, раз уж речь о Марго, — он передразнил брата, назвав Маргариту таким же сокращёнными именем. — Ей больше не нужна ничья помощь, и она знает почему. Она всё знает, всё помнит, и она всё поняла.

— Ты говорил с ней?

— Я видел достаточно, — Мейксанейро качнул головой. — Я не знаю, как это случилось, и знать не хочу, но она надела багровый плащ нашего народа, надела его снова, и если ты не выберешь её теперь, каждый из нас, кто ещё остался в живых, проклянёт тебя и посчитает предателем.

— А как же следовать своему долгу? — Лар приподнял бровь, а потом опустил голову и спрятал лицо в ладонях. — Не понимаю… — проговорил он сквозь пальцы.

— Я сам ничего не понимаю, Ларсион, — сказал Мейксанейро. — Веками мы были высшим разумом, кем-то вроде богов, а сейчас вот… — он развёл руками, осматривая себя, — хуже чем самые слабые из существ конфедерации.

— Люди не слабы, — возразил Лар.

— О, да, — Мейксанейро кивнул. — Но я говорю о нас, а не о людях. Мы связаны с людьми… мать знала что-то такое, что было нам недоступно… Что-то важное. И это за пределами старых формул и шифров. Это фундоментально.

— Хватит о ней, — Лар нахмурился. — Её давно нет, лучше расскажи, что ты сделал дальше? С Ауро решено?

— Я немного помог ригелианцам и людям, но не в наших силах сейчас вести эту войну. У Ауро газ, на борьбу с которым я потратил больше сил, чем на перемещение из нашей Обсерватории. Потом я побывал на «Пегасе», туда наведались парочка Ауро, но там я тоже мало что сделал, раньше меня на помощь пришёл пилот «Ястреба» и всё решил. Зато мой визит к ним на мостик помог кое-что узнать. Их бортовая система выводит на мониторы трансляцию с «Извлекателя», там закрылась вторая сфера, которая блокирует любую возможность услышать, что происходит внутри, но камера с костюма пилота «Пегаса» отлично передаёт видео. И угадай, кого я там увидел?

Лар пожал плечами.

— Кого?.

— Пилот «Пегаса» говорит с Александрой, — Мейксанейро встал и прошёл из стороны в сторону мимо Лара. — Я помню её… — он остановился у иллюминатора одновременно с тем, как что-то врезалось в щит «Гаусса», за стеклом поплыли красные разводы потревоженного щита, отражаясь гулким звуком в корпусе. Мейксанейро не продолжил, наблюдая вспышки идущего неподалёку боя.

— Александру? Ту самую? — спросил Лар.

Мейксанейро обернулся.

— Да… Ту женщину с Земли, наследницу Хранителя. Несмотря на то, что ей пришлось пережить, она была чиста, её внутренний свет ослеплял и рядом с ней даже своим полноценным зрением не мог видеть ни тьмы, ни полутеней. Её правнук такой же… тот, который сейчас на станции. Пилот. И знаешь, что я думаю… мать была слишком умна, но я бы ни за что не поверил, что ей пришла эта идея просто так.

Лар неотрывно смотрел на него.

— Не понимаю, к чему ты клонишь. Какая идея? Хранитель сейчас там, в сфере, через которую ничего не можем слышать даже мы? Правильно я понимаю? И что?

— Я был недавно на «Илларионе», — уклончиво ответил Мейксанейро. — у главы Конфедерации погиб Мотылёк, перед смертью он передал ей информацию, которую я не смог слышать.

— Всё просто, он был сосудом. Это знает, кто угодно. Я всё ещё не улавливаю твою мысль. Мотылёк, мать, глава Конфедерации?

— Мать была права, — Мейксанейро снова сел. — Нам с тобой важно не смотреть, а чувствовать и прислушиваться к собственному сердцу, к этому сердцу, — он коснулся груди, — в нашем человеческом облике. Сосуд никогда не был чем-то физическим, мать никогда не переносила свои знания во что-то, что можно увидеть или потрогать. Она готовила сосуд много лет, а знания передала чужим голосом.

Лар несколько раз моргнул, и его вдруг осенило. Он приоткрыл рот и выпрямился, удивлённо встречаясь взглядом с братом.

— На «Извлекателе» голограмма, да? Хочешь сказать, мать дала прочитать человеку под запись все знания вместе с заложенным в них шифром, чтобы сосуд пришёл сам и взял это? Тогда нам нужен пилот «Пегаса» и Луч Возрождения… и мы… мы узнаем формулу создания настоящего цветка перерождений?

Мейксанейро покивал его словам и тяжело вздохнул.

— Получается так.

— Значит, после получения знаний, если вдруг пилоту «Пегаса» захочется их кому-то передать, их никто не поймёт?

— Ну почему? — возразил Мейксанейро. — Я уверен, что историю, которую он узнает, можно будет рассказать, только вот захочет ли он. Александра ведь не захотела, хотя жила очень долго для своего вида.

— Да… дела... — Лар откинулся на спинку стула, на котором сидел и расслабленно посмотрела на брата. — И что ты планируешь делать?

Мейксанейро улыбнулся.

— Буду следить и ждать, а тебе советую сходить к Маргарите. Ты должен с ней поговорить.

***

— Пароль, — произнесла голограмма Александры.

Антон смотрел на неё. Тот самый белый костюм, в котором она стояла на КРИ, та же русая коса, какую он помнил, тот же взгляд — и, может быть, впервые Антон подумал, что Александра Чехова-Штатц была исключительно красивой женщиной и исключительным человеком. Сердце его трепетало, потому что в этот момент он не только по-настоящему встретился со своим прошлым, он будто бы воочию увидел бога или нечто эфемерное, кому поклонялись все, кроме него.

— Мы должны друг другу целую вечность? — спросил он, с трудом вспомнив что вообще за пароль и его точную формулировку. Как хорошо, что МАРИ всё успела предусмотреть.

Голограмма мигнула, и вместо полупрозрачной фигуры Александры, возникла она сама, однако Антон бы никогда не спутал её с настоящей — это была та же формула, по которой работала МАРИ. Иногда МАРИ прорисовывала свои текстуры настолько подробно, что издалека сложно было отличить её от человека.

— Здравствуй, Антон, — произнесла Александра. Она стояла на постаменте совершенно прямо и казалась более живой, чем в иные времена. Но это её приветствие значило слишком многое, она сказала именно это и именно таким тоном, когда Антон, потерявший семью, впервые увидел её на Ригеле. — Если ты видишь эту запись, значит план королевы Флёрсарин сработал, осталось совсем немного да его выполнения. Ты послушай меня… в последний раз. Послушай очень внимательно, потому что от этого будет зависеть судьба трёх народов. Разговор будет долгий, и ты сможешь задавать мне вопросы, голограмма устроена так, что мы сможем вести диалог, но лишь по теме. Дай голосовую команду, ты готов?

Антон сглотнул ком, подступивший к горлу, и кивнул.

— Да, — голос сорвался и охрип, но ответ прозвучал достаточно громко.

— На заре становления Конфедерации, — начала Александра, — когда впервые начал формироваться полноправный Совет, и разные расы потянулись туда, чтобы выдвинуть на должности своих представителей, из тени вышли и две планетарные системы. Сейчас на их месте «Старые планетарные руины», но тогда это были живые системы, со своими звёздами, спутниками, правилами, гравитацией. На месте «Старых планетарных руин» жила галактика Ли Мо. Именно в ней и зародилась Конфедерация, технологии и межгалактические связи. Одна из тех двух планетарных систем в этой галактике звалась «Илларион» и принадлежала Акустико: это были планеты покрытые металлом и солью, действующие полноценные живые организмы, несмотря на свою структуру и состав. Акустико были связаны с ними, планеты давали им возможность воспроизводить потомство, восполнять жизненные силы, планеты давали им всё.

Она замолчала, и Антон с ужасом подумал об Октавии Асмирату, о том, что утратила её раса при уничтожении планет.

— Планеты Акустико всегда были нестабильны, — продолжила Александра, — их приходилось укреплять, как-то выкручиваться. Акустико изобрели множество способов, которые сейчас используют Ауро в системе своих планет. Акустико изобрели и самые разные виды оружия, которые используются до сих пор, они достигли многого в стремлении пробиться в едва вставший на ноги Совет новой Конфедерации. В Конфедерацию тогда начали вступать всё больше и больше галактик, Совет расширялся, и отец Октавии Асмирату оказался на посту председателя и одного из главных Советников. Его политика отличалась жёсткостью и непримиримостью к опасным видам и расам. Ему потакали, его вложения в Конфедерацию, взносы и поступки, говорили больше слов, его начали уважать и принимать во внимание любое его мнение. Но сам он хотел лишь власти, шёл вверх используя самые разные методы и, наконец, добился централизации власти Совета, добился введения единственной должности главы Конфедерации. Он был в шаге от того, чтобы занять этот пост, но столкнулся с людьми.

Антон вздрогнул. До этого момента он слушал её рассказ как красивую историю, сейчас же весь обратился в слух. Откуда там люди? На заре становления Конфедерации они, вероятно, ещё даже не существовали.

— Люди, ты не ослышался, — проницательно сказала Александра. — Они жили в галактике Ли Мо, в системе Со, где было одно жёлтое солнце и четыре планеты, одна из которых выглядела как самый настоящий рай. Это вторая планетарная система из тех, что я упомянула в начале. Голубая бездна океанов, острова и материки, один спутник и климат, похожий для иных рас на сказку. Знакомое описание, не правда ли? Но десятки миллионов лет назад эта планета действительно существовала. На ней жила раса, которые называли себя «Люди» или «Человечество», они ничем не отличались от нас, разве что были более развитыми, более умными, оставившими в прошлом войны и разногласия народов.

— У меня плохое предчувствие, — проворчал Антон, но бабушка не услышала его.

— Люди называли свою планету «Аура» из-за её атмосферы, — продолжила она, немного помолчав, — но членам состава Конфедерации сложно было произносить это слово, и оно постепенно превратилось в «Ауро». Вслед за планетой так стали называть и самих людей. К моменту назначения отца Октавии Асмирату на должностью главы Конфедерации, люди сделали самое важное своё открытие. Раса людей на тот момент вообще была нацелена на развитие технологий, на исследования и изучение, они были погружены в науку, мало интересовались войнами, однако, в пример нынешним ригелианцам, могли себя защитить.

— Они изобрели «Извлекатель», — догадался Антон.

— Они исследовали природу собственной планеты, и поняли, что могут поделиться своим раем, создать на безжизненных планетах других рас то же самое. Дать тем, кому жизненно необходима была такая же атмосфера, не способ выживать, а возможность по-настоящему жить. В Конфедерации это приняли с восторгом, однако Акустико увидели в этом и иную выгоду. Образец вещества планеты людей оказался невероятно ценным… Пунру Тан, уверена, ты уже знаешь, что это такое. Пунру Тан не только мог изменить структуру безжизненных космических тел, но и восстанавливать живую материю, позволять быстрее регенерировать тем, кому это удавалось с трудом, этот ресурс получил самое большое применение, и это дало право Совету Конфедерации дать возможность Правителю людей претендовать на место главы Конфедерации.

— Я понял. На месте отца Октавии я бы тоже заволновался.

Александра ничего на это не сказала, Антону вообще начало казаться, что голограмма вовсе не слышит его.

— Отец Октавии Асмирату оказался в невыгодном положении, ему не нравилось, что место ускользает из его рук, и он придумал план, заручился поддержкой некоторых неравнодушных советников и приступил к его исполнению. Тем временем люди продолжали развиваться, им дали карт-бланш на исследования, и они изобрели устройство извлечения Пунру Тан из своей планеты. «Извлекатель». В процессе работы над этим проектом, люди выяснили, что такие планеты как Аура восполняют в себе Пунру Тан и могут делиться им бесконечно, однако выяснили и кое-что ещё… — Александра перевела дух. Вероятно, запись шла много часов, и она говорила всё очень быстро и монотонно, будто зачитывала откуда-то. — За один раз можно было вынуть только определённое количество Пунру Тан, если же отметка переходила границу допустимого, на планете происходили катаклизмы, и учёные предсказали, что в этом случае есть большая вероятность уничтожения планеты. Искренне веря в своё дело, люди отослали все данные Совету Конфедерации и продолжили работу… Вскоре начались первые опыты. Было отправлено три экспедиции с Пунру Тан: одна на соседнюю планету, и две в далёкий космос. Соседняя планета почти сразу приняла ресурс, и оказалось, что становясь похожей на Ауру, новая планета перенимала и её свойство восполнения Пунру Тан и давала равные возможности в его добыче и передаче. Вторым опытным образцом стала планета Эсинада в системе Эло в галактике Ми-два: отличная связь с группой учёных, отличные условия, однако с самого начала всё пошло как-то не так. То породы были слишком твёрдые, то подземные воды оказались ядовиты, то система жизнеобеспечения научного городка сломалась и была чудом настроена за несколько дней. Третья же экспедиция отправилась так далеко, что ещё на середине полёта потеряла связь, однако с перебоями могла передавать данные с датчиков и результаты научных разработок. Их целью была галактика Млечный Путь, чуть ли не на другом конце постоянно меняющейся вселенной, Солнечная система. Люди рассчитали расстояние от звезды, необходимое для подходящей планеты, и выбрали третью. Третью планету от Солнца.

— От Солнца, — медленно повторил за ней Антон, с трудом переваривая всё, что она рассказывала.

— Да… — будто бы зная заранее о его мыслях, согласилась Александра, — ты, наверное, удивлён, но это правда. Не я придумала это. Если один из принцев Флёрсарин сможет принять эти знания, они покажут тебе. Покажут, как это было на самом деле. Всегда лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.

— А что дальше? — Антон, придерживая больное плечо, присел прямо на мох и провёл по нему рукой. МАРИ ничего не сказала, подтверждая этим безопасность, и Антон позволил себе расслабиться. Ноги всё равно не хотели его держать, а новые знания лишь нагружали и приносили ощущение непомерной тяжести или даже камня на шее. Он поднял взгляд к постаменту. Александра смотрела на него.

— Тем временем план Акустико начал действовать. Как думаешь, что можно сделать, чтобы убрать конкурента и не запятнать свою репутацию? Конечно, подставить. Отец Октавии Асмирату начал сеять сомнения в Совете Конфедерации о пользе и успешности проекта с тераформированием непригодных для жизни планет, а его тайная служба оправилась на Эсинада и сорвала и без того плохо идущие опыты. Акустико запустили в систему внедрения вирус, и на планете случилась страшная катастрофа.

У Антона заболело сердце — то, о чём он ещё мгновение назад только догадывался, стало почти очевидным.

— Эсинада превратилась в планету-монстра, — продолжила Александра, — выдуманные предостережения Акустико подтвердились в Совете, и отца Октавии назначили главой. Своего он добился. Его первым делом на этой должности стало разбирательство срыва работы экспедиции, в которой он, умело сфабриковав данные, повторно подставил людей, чтобы избежать детальной проверки и не выдать своих. Совет принял решение судить виновных, то есть людей, а точнее их Правителя с планеты Ауро. Сообщать об этом людям отправили самого отца Октавии Асмирату, и он в третий раз вывернул ситуацию, подстроив всё так, будто едва успел спастись. Ему не нужны были свидетели, и он понимал, что рано или поздно всё раскроется. Люди были слишком умны. Его корабль прибыл к Ауре аккурат к тому моменту, когда произошёл сбой в системе устройства извлечения, добыча Пунру Тан превысила норму, и планета… — Александра тяжело вздохнула, — с ней случилось то же, что миллионы лет спустя произошло с Землёй.

— Сколько же тайн ты хранила, бабушка! — прошептал Антон, не отводя взгляда от её светящейся белой фигуры. Рана на плече пульсировала, подцепляя его сознание крючком, как он и надеялся. В этот миг Антон был даже благодарен Елене за выстрел. Без этой боли от полученной информации он мог бы сойти с ума. Тишина. Бескрайний космос вокруг. И голос давно умершего человека, сообщающий глубокие тайны прошлого. Чьё бы сознание легко могло воспринять такое?

— Отец Октавии пошёл дальше, он приказал уничтожить и соседнюю планету с успешным тераформированием, почти не скрываясь. Он планировал жить вечно и никогда не думал, что власть перейдёт его дочери. Жаль, что я не могу с ней об этом поговорить. — Александра прикрыла глаза. — К счастью, экспедицию, отправленную в Солнечную систему, никто не тронул, и то ли о ней не знали, то ли просто упустили из вида такую далёкую и маленькую цель. Итак, Люди с планеты Ауро погибли. Раса людей официально перестала существовать, отец Октавии получил власть, которую так хотел, а устройство извлечения, «Извлекатель», запретили использовать, как и сам ресурс. Пунру Тан, который успели добыть и продать, стал путешествовать по галактикам. Через много веков некоторые расы, включая иссинианцев, изобретут похожий элемент, скопировав крохи, купленные на чёрном рынке. Так изобретение, созданное для улучшения жизни целой вселенной, стало великим оружием. Опасным. Разрушившим тысячи миров.

— Нельзя сказать, что люди с Родной Обители не повторили этой ошибки, — проговорил Антон. Он смотрел на бабушку и думал, как на самом деле знать о таком и молчать, как хранить информацию о страшной катастрофе и не иметь возможности ей поделиться. А может, таким просто нельзя делиться?

— Прошли века, — продолжила Александра, — власть Акустико укрепилась, а в глубине галактик Ли Мо и Ми-два зрел новый мир. Эсинада, став планетой-монстром, вовсе не убила экспедицию, как думали в Конфедерации, она создала новую расу, существ опасных, почти бессмертных, умных и сильных, существ, которые развивались стремительно и копили в себе ненависть к Акустико, потому что помнили. Знали и помнили всё. Чудовищное предательство, чудовищную катастрофу. Существа назвали себя расой Ауро, оставляя себе связь с прошлым таким нехитрым способом, и хотя в Конфедерации многие помнили о людях, всё же не связали существ с прежними людьми, решив, что на планете-монстре зародилась новая жизнь. Отчасти это было правда, отчасти нет. Ауро очень быстро возвысились и стали одной из ведущих технологических рас в Конфедерации.

— Я слышал эту историю. Они отомстили Акустико.

Александра вдруг склонила голову и посмотрела прямо на Антона.

— Да, ты прав. Они отомстили. Акустико пришлось уничтожить собственные планеты, перебраться на станцию «Илларион» и навсегда забыть о продолжении рода. Молодые Акустико не могли умереть, пока не обретут продолжение, и так они живут до сих пор.

— Но и Акустико отомстили, — дополнил Антон.

— Верно, — Александра улыбнулась. — Ответили тем же. Уничтожили Эсинаду уже не скрываясь, устроили новый геноцид Ауро, заставили их изъять Аур-эсинада…

— Жестоко, — Антон поменял позу и сжал плечо, которое начинало болеть всё сильнее и сильнее, из раны снова пошла кровь, пропитав ткань внутреннего костюма. — А почему же Ауро тогда так ненавидят людей, если всё помнят?

— Они звали на помощь, — ответила Александра. — Ауро звали тех, кто не мог ответить. Звали и звали, посылая сигнал в пустоту…

— Как? Ведь люди погибли, ты же сама только что сказала.

— Да, — согласилась Александра, — но они звали на помощь других. Третью экспедицию. Звали и не дозвались.

Антон помолчал с минуту, потом шумно выдохнул.

— Да ладно! Связи ведь не было.

— Экспедиции отправились одновременно. Экспедиция на Эсинаде не знала, что с третьей экспедицией потеряна связь. Они ждали, что им ответят, и они до сих пор не верят в потерю связи. Не верят, что их не слышали.

— Прямо как адепты плоской Земли из истории Родной Обители, мать их, — проворчал Антон.

Александра на это ничего не сказала, просто продолжила рассказ.

— Но Ауро лишь часть тех событий, и очень незначительная. На месте уничтоженной планеты Ауры и её близкой соседки образовались уникальные соединения Пунру Тан, которые не повторились при уничтожении похожих планет. Не повторились, потому что на тех планетах никогда не было людей, тех первых, Аурианцев. Никакие другие планеты, погибшие в будущем, не уносили с собой миллионы существ такого уровня. Так за те же века, что формировались общество Ауро на Эсинаде, в обломках прежних планет на руинах великой цивилизации родилось нечто запредельное, нечто особенное. Цветы Возрождения. Похожие на примулы в расцветке ягодного мороженого, они хранили в себе души прежних людей, души, получившие безграничные, невообразимые способности, уникальную связь со вселенной, великие знания о прошлом и будущем. Силу, которой ни до, ни после них не получал никто. Души прежних людей, более человечные, чем сами люди, и более могущественные, чем любые расы известной вселенной.

— Твою мать, — выдохнул Антон. Он сел ровнее, напрочь забыв о плече. — Этого я не предвидел. Серьёзно!

— Флёрсарин. Вот, кто всегда знал настоящую правду. Они стали появляться в разных уголках вселенной и помогать другим, то тут, то там, приносили пользу, спасали или предупреждали. Из-за этого вскоре их стали связывать с глобальными катастрофами или великими трагедиями, ожидая их явления как предзнаменования и надежды. Когда Ауро, наконец, решили мстить Акустико, Флёрсарин уже обрели славу богов, и они, конечно, попытались предотвратить катастрофу планетарной системы «Илларион». Но не смогли. Ауро прекрасно понимали, кто такие Фдёрсарин, и возненавидели их так же, как Людей, а может, и сильнее. Зависть, обида, ненависть… всё это частое явление для тех, кто пережил утраты и остался сломлен. Это породило череду новых событий, новой агрессии Ауро. Сражаться с Флёрсарин на тот момент было бы не просто недальновидно, а глупо, Ауро знали это и сделали всё, чтобы лишить врага его силы. Ауро не зря обладают лучшими технологиями, их изобретательная способность всегда была и остаётся лучшей… пожалуй, от прежних людей они переняли именно это: острый ум, умение адаптироваться и быстро развиваться, холодную прагматичную натуру и инстинкты. Флёрсарин досталась душа, а мы…

— А мы прямые наследники людей с Ауры, — закончил за неё Антон.

— Да, — услышала его Александра, — всё так. До исполнения плана мести Акустико, Ауро разработали план действий против Флёрсарин. Они выкрали Извлекатель из хранилища Совета Конфедерации и отправились на Землю, где тайно, успешно избегая взглядов ещё развивающейся цивилизации, которая на тот момент уже не помнила, как появилась на планете, стали извлекать Пунру Тан. Из Пунру Тан Земли они создали взрывоопасный снаряд массового поражения и обратили его против Флёрсарин. Схватка произошла там же, на том же месте, в той же системе, в родной гавани обоих рас. В результате взрыва была уничтожена звезда системы Со, а вместе с ней оставшиеся планеты, цветы Возрождения и вся раса Флёрсарин. В живых остались лишь те, кто был достаточно силён, чтобы пережить воздействие такого удара. — Александра задумчиво посмотрела куда-то вдаль. Она читала или наблюдала за чем-то, чего Антон видеть не мог. — Цветы погибли, Флёрсарин потеряли способность перерождаться, их силы стали нестабильны, потребовалось восстановление, и они нашли единственное место, где могли жить без страха, восполнять энергию и ощущать себя в относительной безопасности. Стрелец-А, та самая чёрная бездна в центре Млечного Пути, была выбрана ими не случайно. Они хотели быть ближе к Земле, они желали нас защитить. В своём уединении Флёрсарин попытались воссоздать цветок, хотя бы один, но… ты, наверное, уже знаешь, что почти успешно. Из одного появился Лео Леоновенс, другой отправился на Землю для защиты… потом опыты стали срываться, цветок предназначенный для перерождения королевы засох, и её душа избрала человека. А цветок Лео попал к Ауро…

Антон растрепал пальцами волосы, поднялся и стал ходить из стороны в сторону, прижимая рану на плече. Кровь уже стекала по руке и неприятно собиралась в перчатке защитного костюма.

— Я последняя из хранителей цветка, Антон, — сказала Александра, — много веков моя семья хранила цветок, который хранил Землю от Ауро. Я сказала, что Флёрсарин отправились поближе к нам, чтобы защитить. Да. Это потому, что они узнали об «Извлекателе», о том, где он, и решили спасти остатки изначальной расы, а заодно и скрыть «Извлекатель» от чужих глаз. Они не доверяли даже Конфедерации, но верили людям… Почему же за «Извлекателем» отправили людей? Нас… меня и Михаила. Чтобы уничтожить эту махину требовалась огромная сила, требовался Пунру Тан, и на тот момент ни того, ни другого у Флёрсарин не было. Зато были люди, которых они могли узнать в лицо. Будет тебе известно, что лишь наследников Хранителей они могут видеть до конца. Лишь тебя. Теперь лишь тебя…

— Но ведь Ауро не идиоты, — Антон усмехнулся, — насколько мне известно. Они же не могли забыть, где оставили «Извлекатель». Почему они не пришли за ним после сражения с Флёрсарин и мести Акустико?

Александра усмехнулась точно так же, как он.

— Конечно помнили, но пока они мстили, Флёрсарин засадили Землю цветами, один из которых был настоящим и работал так, что ни одна другая раса, кроме людей и Флёрсарин не могла попасть на Землю. Любые перемещения в Солнечную систему перенаправлялись, и не важно был ли это прыжок космического корабля или какое-то магическое перемещение рас, которые так умеют. Из-за этого миллоны лет Конфедерация смотрела на Землю сквозь пальцы, и вспомнила о ней лишь когда Ауро додумались перехватить человека и, притворившись им, наконец, пройти защиту цветка.

— Томпсон, да… — Антон потёр глаза и почувствовал себя очень уставшим, будто сам прожил всё то, что бабушка рассказала ему.

— То сражение с Ауро принесли остаткам Флёрсарин и ещё одну проблему, — сказала Александра. — Из-за нестабильности их силы, они перестали контролировать свою память, сохранять знания. Их способность связываться с сознаниями других существ стала не даром, а проклятьем, способным выдать какой угодно секрет. Им пришлось искать способ сохранить воспоминания и важную информацию, и они его нашли. Выбрали одного Флёрсарин хранителем памяти и стали подпитывать его своей силой. Так хранитель памяти мог контролировать себя, свою силу и оставаться почти прежним. Вскоре хранителей стали называть правителями, королями, если переводить на наш язык. Это условие действует до сих пор. Са-О-Ри проводила много опытов, именно она возродила неудачные варианты цветов, и именно она зашифровала память таким образом, чтобы передать её сосуду. Память… история… — Александра улыбнулась кому-то, и Антон подумал, что она находится в одной комнате не только с монитором, с которого читает, но и с самой Са-О-Ри. — Народ, забывший свою историю, — продолжила Александра, — утратит будущее. Вернуть же величие Флёрсарин поможет союз с людьми, сотрудничество и взаимопомощь. Уходя в бездну Флёрсарин возложили на ригелианцев великую миссию защищать Землян, но этого мало, Флёрсарин и люди должны вступить в долгий нерушимый союз и вместе отправиться к планете, которую нашла и скрыла общей силой своей расы Са-О-Ри. Тебе уготовано стать хранителем этих знаний Антон, ты не сможешь их рассказать и передать никому кроме тех, для кого они предназначены.

Антон поймал себя на том, что стоит, почти не дыша, и слушает бабушку очень внимательно.

— Ну то, что я хранитель, я не удивлён. Но что с цветком? Это просто история. И планета. Ты знаешь координаты?

— Всё в свой срок, — ответила Александра. — Сейчас вернёмся к нашей истории. Ауро украли цветок Лео, нашли способ с помощью него вернуть себе Аур-эсинада и отправили шпиона на землю, который должен был снова запустить Извлекатель. Мой отец, как последний хранитель на тот момент… — она прикрыла глаза, — мой настоящий отец, узнал об этом и сделал всё, что мог. Я сказала, что Флёрсарин возложили на Ригель обязанность защищать людей, но Ригелю это было сложно сделать, поскольку они тоже входили в число рас, которые никак не могли переместиться к Земле из-за цветка, а способностями превращаться в людей они не обладали. Сами же Флёрсарин к тому моменту потеряли силы настолько, что лишь семья правителей и могла переместиться из чёрной бездны в свободный космос. Они не успели. Земля погибла, мой отец чудом спас меня и горстку людей, надеясь, что «Извлекатель» уничтожится вместе с планетой, но ошибся. Шпион Ауро взлетел на своём корабле и долго дрейфовал под прикрытием солнца, пока другие Ауро не помогли ему пристроится к «Авроре»… к уже состоявшейся космической станции. Извлекатель замаскировали, чтобы его не видно было с внешней стороны, а вход в сектор его нахождения изнутри закрыли самым высоким доступом…

Она замолчала. Антон знал, что она проживает те моменты снова и снова, но сам был благодарен ей за эти передышки. Это давало возможность всё обдумать и принять.

— Мы с Мишей… — Александра шмыгнула и стала говорить в нос, таким тоном, будто внезапно простудилась, — много работали над поиском новой планеты ещё до идеи о её поиске, а нашли это… «Извлекатель». Прямо у нас под носом. Тогда я ещё не знала, что это, но узнала очень скоро, когда познакомилась с королевой Флёрсарин, а заодно и с реальностью. После всего, что мы узнали, нам проще было признаться, что мы нашли планету и уничтожили сведения о координатах, чем рассказать об «Извлекателе». Совет передал бы данные конфедерации, а этого нельзя было допустить. Мишу… — она прерывисто вздохнула и так и не смогла произнести этих слов, просто пропустила их. — Флёрсарин помогли мне спрятать «Извлекатель», оставить эту запись тебе и создать «Новую Землю». КРИ не просто оплот разведки, КРИ хранит нечто более важное, самое важное для Флёрсарин. Если ты хорошо меня слушал, то помнишь, как и из чего появились Флёрсарин. Нужен был Пунру-Тан, уничтоженная планета и люди изначальной системы. Люди или их наследники. На «Новой Земле» в кабинете адмирала хранится кристалл. Это новый цветок Возрождения, и он раскроется, когда за ним явится новый хранитель памяти Флёрсарин. Один из сыновей Са-О-Ри. — она вдруг горько усмехнулась. — Если ты действительно слушаешь эту запись, значит, меня уже давно нет, и ты тот, кто даст надежду и Флёрсарин и Людям, кто откроет новую жизнь двум расам, жизнь, которую они утратили гораздо раньше, чем погибла Земля. Намного, намного раньше, — Александра мечтательно подняла взгляд вверх. — А теперь немного информации для тебя. Тебе понравится. Знаешь почему мы с Са-О-Ри установили такой пароль. Фраза «мы должны друг другу целую вечность» была знаковой для людей с Ауры, так они признавались в любви, давали обещания, заключали союзы. Эта клятва связывала народы, расы, планеты, и лишь Флёрсарин сохранили её истинное значение. Мы все должны целую вечность друг другу… жаль только, что Ауро этого не поняли. Са-О-Ри считает, что природа, наделив их способностями и разумом, забыла оставить им самое главное… душу. Я с ней согласна, ведь души стали другими. Такими как сама Са-О-Ри.

Голограмма мигнула, и Антон вздрогнул, убирая руку с плеча. Кровь потекла в рукав сильнее, но сейчас это было последнее, о чём он думал.

— Алекс! — её имя сорвалось с губ непроизвольно, так он её называл в детстве, и она откликнулась.

— Ты должен уничтожить «Извлекатель», Антон, — сказала она. — Нажми сенсорную кнопку внизу ещё раз, вместо меня появятся координаты. Зафиксируй их, сохрани. После нужно будет повернуть кулон как ключ, вынуть его, назвать пароль. Пароль откроет маленькую сферу. Дальше нужно снова нажать кнопку. Запустится обратный отсчёт. Ты успеешь уйти, если пойдёшь сразу к лифту. Надеюсь, там тебя ждёт быстрый корабль, быть может тот, который ты всегда заслуживал. Сделай это и уходи. Отведи людей на планету, передай знания Флёрсарин, и запомни, Антон, прошу тебя, только запомни, сначала кулон и пароль, потом кнопку. Если кулон останется на месте, а ты нажмёшь кнопку, взрыв произойдёт сразу, ты погибнешь. — голограмма снова мигнула. — Уничтожь Извлекатель. Он вечность не будет давать покоя галактикам, это первое и самое важное, что ты должен сделать.

— Бабушка! — позвал Антон. Он и сам не понимал до конца, что с ним происходит. Всё, что он узнал, должно было шокировать его, ведь теперь всё встало на свои места, но вместо этого он боялся, что она исчезнет, что эта тонкая ниточка к прошлому оставит его навсегда. — Последний вопрос. Почему вы не уничтожили «Извлекатель» сразу, когда спрятали?

— Я уже говорила… — сказала Александра. — Мы не могли. Никто не мог. Сила, которая была на это способна, принадлежала либо тем, кто не имел над ней власти, либо тем, кто никогда не стал бы уничтожать «Извлекатель». Мы спрятали его до лучших времён, спрятали в «Старых планетарных руинах», в месте, где всё случилось, где концентрация Пунру Тан до сих пор настолько сильна, что «Извлекатель» может вытянуть его. Мы с Са-О-Ри скрыли доступ к консоли, оставив «Извлекатель» в рабочем состоянии, а ключ забрали, принц Флёрсарин сделал из него кулон и передал мне на хранение, а я отдала Лео.

Антон вздохнул.

— Значит я сосуд для знаний, которые не смогу передать… — он в который раз растрепал волосы и посмотрел на левую руку, где под перчаткой, медленно пропитывающейся кровью, был чип связи с МАРИ. — Но моё сознание связано с кораблём, с чипа можно извлечь что угодно и расшифровать… Или не что угодно.

Александра лишь улыбнулась на это и вдруг присела, потянула к нему руки.

— Знать бы, каким ты стал, радость моя. Видеть бы как ты вырос, сколько тебе сейчас лет. Антоша…

У Антона на глазах выступили слёзы, он потянулся правой рукой к её рукам, но поймал лишь воздух. Ему стало страшно, по-настоящему страшно, хотя он ещё и не понимал до конца, отчего.

— Уничтожь Извлекатель, — повторила Александра, — сделай это. Знаешь, уничтожить это чудовище важнее, чем что угодно. Планета откроется людям, Флёрсарин рано или поздно найдут на «Новой Земле» кристалл и поймут, что это, историю хранят Акустико и однажды всё всплывёт на поверхность… Да, всё это с тобой сложится гораздо быстрее, поэтому постарайся выжить, мой мальчик. Постарайся, и это будет великое достижение, — она договорила, поднялась на ноги и застыла неживой статуей в той же самой позе, в которой стояла в большом зале на «Новой Земле».

Антон ещё долго смотрел на неё, ждал, что она скажет что-нибудь ещё, но Александра больше не двигалась. Антон вздохнул.

Сделать то, что нужно, оказалось несоизмеримо тяжело, всё здесь давалось Антону тяжело, а это в особенности — он сжал и разжал кулак правой руки, склонил голову и, наконец, снова положил ладонь на сенсорную кнопку. Сердце болезненно ёкнуло, когда голограмма Александры сменилась звёздной картой, координаты ярко проступили на ней сначала в маршруте, затем в числовых и буквенных значениях.

Вот она, та самая долгожданная планета, настоящая новая Земля, последнее пристанище людей. Антон очень надеялся, что последнее. Он кое-как извлёк рабочий планшет, ввёл данные и запрос МАРИ на сохранение всего, что она успела и смогла считать, и ещё раз взглянул на звёздную карту. Цепочка кулона-ключа сверкнула в свете местного освещения. Антон потянулся к кулону, аккуратно взял и повернул… точнее попытался.

Быть может, он сделал это слишком резко, быть может боль гораздо сильнее влияла на его реакции, чем он чувствовал, но рассечённый металлический кружок вдруг треснул ровно по рассечению, оставляя в руке Антона половинку с цепочкой. Вторая половинка засела в замке настолько плотно, что при случайном первом взгляде можно было и не понять, что это вообще замок.

Осознание приходило медленно.

Сначала Антон глупо смотрел на половинку кулона с цепочкой в руке, потом на его вторую часть, и только спустя долгие минуты до него начал доходить масштаб трагедии. Сердце ухнуло вниз.

«Если не вынуть кулон и нажать кнопку, обратного отсчёта не будет»… «Флёрсарин и Люди всё равно однажды узнают правду, но с тобой будет быстрее…»

Антон поднял взгляд к тому месту, где только что возвышалась голограмма его бабушки и произнёс.

— Так вот оно что? Вы предусмотрели и это. Я сосуд, но если нужно будет умереть, я должен это сделать? Вот спасибо… — Антон мотнул головой. Нет… Нет! Он не из тех, кто сдаётся. Можно ещё что-то придумать, вынуть сломанную часть… это ведь совсем не сложно. Нужно только найти способ её достать. — Нет, — вслух повторил он собственные мысли. — Этот вариант как-нибудь в другой раз.

***

Нина убрала бластер. Побывавший на корабле принц Флёрсарин вместе с Ричардом решили вопрос с нежданными гостями быстро и точно, оставалось только привести всё в порядок и снова сесть за наблюдение. Нина вышла с кают-компании, переступила через ноги припечатанного к стенке Ауро и пошла на мостик. Ричард стоял там, убирая с защитного костюма серебристый эфир, который, впрочем, и без того быстро испарялся.

— Я думала ты ушёл, — Нина села в кресло пилота и посмотрела на смотровое стекло, где мерцало изображение с камеры Антона. — Мари, капитана по-прежнему не слышно?

— Нет, но я получила информацию и координаты планеты.

Нина ахнула и обернулась к Ричарду, тот шокировано смотрел на изображение звёздной карты.

— Так это правда. Всё это действительно имело смысл… — он перевёл взгляд на Нину и усмехнулся. — Я не ушёл, потому что не собираюсь тебя бросать, пока твой напарник не вернётся, — Ричард вдруг нахмурился. — А ты чего такая бледная? Тебе плохо? Ты заболела?

— Нет… — ответила Нина, — всё хорошо, просто… — она не нашлась, что сказать, и просто добавила. — Спасибо, что остался. Я так за него боюсь.

***

Лар увидел Марго в коридоре и растерялся, хотя сам искал её. Просто он не ожидал, что застанет её здесь, прямо у выхода из кают-компании. Она встретилась с ним взглядом и остановилась. Между ними повисло долгое неловкое молчание, которое первым решился нарушить Лар — тянуть было больше нельзя. Мейксанейро был прав, им следовало поговорить.

— Уделишь мне несколько минут?

Марго пожала плечами и пошла по коридору в хвост «Гаусса», подальше от тех, кто мог бы их услышать.

— Говори, — произнесла она, останавливаясь рядом с отсеком, в котором раньше скрывался маленький дрон-уборщик, а теперь была пустота.

Лар сглотнул.

— Ты помнишь, что произошло при взрыве Ауро-эс?

Марго повернулась к нему и посмотрела прямо в глаза. Ей так хотелось соврать, сказать, что она ничего не помнит, но Мейксанейро видел её превращение, а остальные, она интуитивно понимала это, чувствовали её новую форму.

— Ладно, — выдохнула она, — не хочу ходить вокруг да около. Я слышала ваш разговор с братом, и мы оба знаем, что там произошло. Это был ваш цветок Возрождения, а значит, твоя сила и цветок, пусть и настолько измененный, подарили мне второй шанс. И ты об этом прекрасно знал… в тот момент, по крайней мере. Знал, что Маргарита Лабуле умрёт в том взрыве, а родится новая, иная… — Марго поднесла руку к его лицу, и та обратилась туманом, чтобы через мгновение стать прежней. Марго стукнула Лара кулаком в грудь. — Теперь осталось выяснить, — хрипло произнесла она, — почему Флёрсарин и Люди могут быть вместе, оставлять потомство, почему человек может стать Флёрсарин?

— Я не знаю, почему это произошло, даже если в тот момент ко мне из глубины веков пришло это знание. Но я знаю, что алый плащ никто не надевает просто так. Алые плащи были у первых, в самых первых, Марго. Сила, которую ты получила, может стать основой нашего будущего.

Марго вздрогнула.

— Я не вернусь к людям?

Лар усмехнулся.

— Кто тебя остановит? Флёрсарин связаны друг с другом, но ты уникальна и не связана никакими обязательствами. Ничем.

— Прости меня, — Марго взволнованно сглотнула, — за то, что я сделала на «Новой Земле». Я…

Лар покачал головой и единым порывом обнял её, крепко прижал к себе. Маргарита его не оттолкнула.

***

Решение пришло легко. Легче, чем Антон ожидал. Ему казалось, он должен бы испытывать страх, ужас, может быть, отрицание, но решение после сотни безуспешных попыток вынуть вторую часть кулона оказалось не просто лёгким, оно стало облегчением. Будто бы вся его жизнь вела к этому моменту, будто все дороги, все знания, весь опыт и всё счастье, которое он пережил, перенёс, были для этого. Служили этому решению. В памяти встало лицо Кристины Камо, которая так отчаянно пыталась их спасти, которая едва не погибла вместе с Бобби, но сделала то, что должна была. Заблокировала дверь. Спасла их, несмотря на то, что Нина могла убить её. Нина или сам Антон, находившийся под действием ИНРИ-3.

— Мы должны друг другу целую вечность, — на выдохе произнёс он, и маленькая сфера открылась.

Антон снова достал свой планшет, установил его на постаменте и включил камеру, чтобы Нина могла видеть его.

— Мари, — сказал он, — ты сохранила координаты?

— Да, капитан.

— Да, да! — включила связь Нина, перебивая её. — Мы всё сохранили. Что ты делаешь? Что ты узнал? Это правда наша новая планета?

— Да, — спокойно сказал Антон. — Мари, зашифруй последние три часа моих воспоминаний в архив.

— Выполнено.

Нина смотрела на него и не понимала, отчего он так спокоен. Она переглянулась с Ричардом, и тот подошёл к ней.

— Чехов, ну что там? Мы видели твою бабушку, координаты…

— А, и ты там, — констатировал факт Антон, продолжая что-то набирать на панели чипа. — Это к лучшему.

— В каком смысле? — нервно усмехнулся Ричард.

— Вам меня хорошо видно, ребята? — спросил Антон и поправил планшет, отчего на смотровом стекле его изображение слегка съехало и снова вернулось в норму.

— Ну, в общем-то, да, — настороженно произнёс Ричард.

Нина молчала. Сердце её билось отчаянным предчувствием. Антон посмотрел прямо в камеру.

— Вы простите меня… — сказал он тоном, зачитывающим стандартный еженедельный отчёт, — и ты прости, Нин, особенно, — он втянул носом воздух, глядя прямо в планшет. — Мари, — неожиданно твёрдо обратился Антон, — капитанский доступ. До моего нового распоряжения или до отключения моего чипа по какой-либо причине заблокировать доступ к чипу второго пилота, заблокировать все действия второго пилота по управлению кораблём до отмены, заблокировать связь, заблокировать шлюзы, запретить выход с корабля любым способом, отключить входящую и исходящую информацию любого типа.

— Что он делает? — Нина посмотрела на Ричарда, но тот был растерян ещё больше, чем она.

— Чехов, что происходит? — Ричард подошёл к панели управления.

— Выполнено, — ответила МАРИ.

— Хорошо, — Антон сглотнул, — Мари, отведи корабль на расстояние, определённое в пункте тридцать четыре Собора общих правил и пункта три в протоколе КРИ «Новая Земля».

— Выполняю, — сообщила МАРИ.

— Пункт тридцать четыре? — Нина вцепилась руками в спинку кресла Антона, чувствуя, как запустился двигатель, и шасси отцепились от платформы.

— Пункт три… — выдохнул Ричард и, наконец, понял. Аккурат в этот момент «Пегас» сдвинулся с места, ощутимо дрогнул пол. Ричард бросился ко второму креслу, к панели управления, но всё было отключено, связь заблокирована, и он даже через свой чип не мог связаться с «Ястребом». — Чехов, ты рехнулся?! — заорал он в изображение Чехова.

За пределами смотрового стекла появилась платформа, «Извлекатель» стал отдаляться.

— Мари, — не обращая на него внимания, сказал Антон. — Дай приказ бортовым системам других исследовательских кораблей отходить от «Извлекателя» следом за «Пегасом», предупреди корабли Ригеля. О том, что меня нет, до отмены никому сообщать нельзя.

— Выполнено, капитан, — МАРИ отвечала очень сухо, она будто считывала настроение Антона, и они оба обменивались информацией, как какие-то машины.

— Спасибо, Мари… — он немного помолчал. — Мари, знаешь… — его голос стал теплее, — я очень благодарен тебе. Ты была мне отличным другом.

— Я горжусь, что узнала вас, капитан, — ответила она.

Нина посмотрела на Ричарда.

— Разубеди меня пожалуйста, разубеди меня… — её голос дрожал, сознание отказывалось верить в происходящее.

Ричард посмотрел ей в глаза, но не успел ответить, Антон обратился к ним.

— Дело сделано. Теперь я хочу попросить вас обоих. Уходите. Летите по координатам, найдите планету и отведите принцев Флёрсарин в кабинет Адмирала.

— Антон… — Нина смотрела на него и не верила ему, не понимала, что он говорит, не хотела признавать правду, которая уже была настолько очевидна, что выжигала сердце. По щекам потекли слёзы, но она не чувствовала их.

— Рич, — Антон подошёл ближе к планшету, — прошу тебя, береги Нину, помоги ей это пережить.

— Что пережить? О чём он говорит? — Нина посмотрела с мольбой на Ричарда. — О чём?

— Нин, послушай меня, — Антон смотрел прямо на неё, — посмотри на меня. Я должен уничтожить «Извлекатель». Сейчас или никогда. Я бы очень хотел к тебе вернуться, ты бы знала, как я хочу к тебе вернуться… но не могу. Ключ сломался, обратный отсчёт просто не запустится, а активировать нужно вручную. Ты меня понимаешь?

Она помотала головой. Слёзы застилали глаза, стекали по щекам и капали с подбородка.

— Нет… Нет, ты не можешь… Ты же сказал, что никогда меня не оставишь…

— Ну ты и урод, Чехов, мог бы позвать меня, — сказал Ричард. — Это же можно было обсудить!

— Рич, пожалуйста, — попросил Антон. — Я должен это сделать. С самого начала это должен быть я, понимаешь?

— Нихрена! — бросил Ричард. — Я нихрена не понимаю. Ты полный придурок, ты не должен был решать это один. Не тебе это решать!

— Простите меня, — Антон потянулся к планшету, но Нина всхлипнула, оперлась руками на панель управления и сказала.

— Ты не можешь меня оставить, — в её голосе трепетала ярость, гнев и отчаяние, саму её пробивала крупная дрожь. — Ты. Не. Можешь. Меня. Оставить! — закричала она, с силой ударяя кулаками по панели. — Мари, останови корабль. Мари! Мари!

— Отказано.

— Мари, дай запрос на «Гаусс», пусть кто-то вернётся и заберёт его! Мари!

— Отказано!

— Антон! Не сейчас. Только не сейчас! — она и молила и угрожала одновременно. — Дай нам возможность вернуться, мы вместе что-нибудь решим, но я не могу тебя потерять сейчас, — она стала нажимать всё на панели и бить по ней, то проклиная МАРИ, то требуя от Антона вернуться. Ричард не смог на это смотреть, схватил её, сжал в объятьях, но она стала вырываться. — Пусти! Предатель! Предатель! Ты и Мари бездушная глупая машина…

— Я всё решил, — сказал Антон. — Нина! Нина, это должен быть я, в глубине души мы оба это понимали. Прости меня, прости меня за всё, что я сделал, Нина, и прости за то, что так долго не мог быть рядом, и за то, что тянул с признанием, и за любовь. Я любил и люблю тебя, как никогда никого прежде. Мы должны друг другу целую вечность, ты помнишь, Нина… — он коснулся планшета, вероятно, поглаживая пальцами её лицо. — Помнишь?

— Я ненавижу тебя! — прошептала Нина и дёрнулась, почти вырвалась, но Ричард перехватил её за талию, снова прижал к себе, и тогда, не найдя никаких больше аргументов, в полном отчаянии, она закричала. — Я ненавижу тебя, Антон Чехов, и никогда не прощу, если сейчас ты уйдёшь. Никогда, Антон! Слышишь! Никогда!

— Я слышу, — спокойно ответил он. Нина не видела ничего из-за слёз, но Ричард видел, и сердце разрывалось. Ему стоило пойти туда с ним и остаться вместо него. Вместо Антона. — Я слышу, — повторил Антон и снова потянулся к планшету, но как-то немного в сторону, — ты поймёшь. Однажды, — добавил он.

Нина не просто почувствовала, каким-то неведомым образом она узнала, что сейчас произойдёт и выкрикнула последнее, что ещё могло его остановить.

— Ты дурак! Нет, ты хуже! Хуже, Антон! У тебя будет ребёнок, у нас будет ребёнок. Ты не можешь… Не можешь!

Ричард, опешив от неожиданности, разжал руки, и Нина снова бросилась к панели управления, но поздно. Изображение исчезло, а за смотровым стеклом в пелене алого сигнала предупреждения расцвёл огромным космическим цветком взрыв невероятной силы.

Извлекатель был уничтожен, а вместе с ним и последняя надежда Ауро присвоить его себе. Взрывная волна ударила по щитам, «Пегас» откинуло назад к кораблям Ригеля и остаткам Ауро, Нина застыла с открытым ртом, в абсолютной тишине, ноги её подкосились, и она стала оседать на пол. Ричард успел подхватить её, прежде чем она окончательно потеряла сознание, взял на руки и отнёс в медицинский отсек.

Он ещё не понял, никто не понял, что человечество утратило нечто важное, и династия, сотню лет не сходившая с уст всего руководящего состава прервалась. Прямо в этот момент. В эту самую секунду. Вспыхнула разноцветными искрами взрыва, чтобы навсегда угаснуть.

Глава 21. Последний рубеж

Мейксанейро, подобно МАРИ, мог считывать показатели Антона Чехова, но совершенно ничего не мог видеть и слышать — линии вселенной тянулись перед его рубиновым взором и обрывались в полупрозрачном корпусе маленькой сферы. Он был слеп, и это тревожило больше, чем брат, оказавшийся правым во многом, если не сказать во всём. Нет. Не тревожило. Злило. Мейксанейро вынужден был признать, что всё это время просто завидовал Ларсиону. Ему самому хотелось путешествовать с матерью, видеть и знать, что она делает, и уж конечно до последних разговоров с братом, Мейксанейро был уверен, что не позволил бы матери умереть. Теперь он точно знал, что был неправ.

Эмоции Антона долетали до него тускло, тихо, будто пробивались через толщу невообразимого даже для Флёрсарин пространства, и даже когда «Пегас» внезапно объявил отступление и снялся с места, в душе Антона царила какая-то тишина. Лишь на миг Мейксанейро ощутил беспокойство — оно мелькнуло и исчезло в его туманном сердце, а после вдруг вспыхнуло отчаянием. Он весь обратился в слух, принимая этот хрупкий сигнал последнего Хранителя, настроился и преисполнился настолько, что осознание своего пути и предназначения сказалось и на нём. В тот момент, когда Антон принял свою судьбу, Мейксанейро принял свою.

Сфера открылась. Мейксанейро стоял на мостике «Гаусса», отступающего вслед за «Пегасом» и видел чёткие несовпадения в показании бортовых систем, понимал, что Кристина Камо не знает об оставшемся на «Извлекателе» человеке, и что «Ястреб» по какой-то причине следует за ними без пилота. Когда же Мейксанейро, наконец, додумался обратить свой взор к «Пегасу», всё прояснилось, только это были последние мгновения перед взрывом. На решение оставались секунды. Секунды.

Он отослал Лара, предчувствуя что-то. Теперь ему стало понятно, что именно. Взрыв и смерть того, кто им необходим, кто в этот момент открылся ему не только как Хранитель, но и как сосуд всего, что так долго они искали.

Не думая ни секунды, Мейксанейро переместился на «Извлекатель» за два пункта секундной стрелки до взрыва и использовал всю силу, чтобы защитить человека и перенести его на «Гаусс». Взрыв, наполненный Пунру Тан, обжёг его, переплёлся с его силой и разрушил саму структуру… Мейксанейро знал, на что идёт. И знал, что за этим последует. Но так было нужно. Так было задумано, и в этом, теперь Мейксанейро был уверен, его истинный путь.

Они появились из тумана в кают-компании: то есть Антон из тумана выпал, а Мейксанейро просто растёкся туманом по углам.

— Что здесь… Мейс! — воскликнул вбежавший на шум Лар. Он использовал силу, чтобы вернуть Мейксанейро прежнюю форму. Тот обратился человеком и упал рядом с Антоном, тяжело дыша.

— Антон… — в дверях появилась Марго и застыла там как изваяние. — Что случилось? Принц… — она только сейчас увидела Мейксанейро, присмотрелась к нему и удивилась, что его человеческая фигура нестабильна, от него будто бы шёл пар.

— Извлекатель! — в кают компанию ворвались Крис и Бобби.

— Взорван… — тихо закончили они одновременно.

— Майор? — произнесла Кристина. — Что вы здесь делаете? Я думала… — она не нашла слов и замолчала.

Антон провёл по лицу ладонью, кое-как встал и, добравшись до первого стула, развалился на нём. Люди и Флёрсарин перед ним о чём-то спорили, вздыхали, ахали, а единственное, что он смог выдавить из себя, когда Кристина села рядом, был простой вопрос:

— Ты знала, что Нина в положении? Она сказала тебе?

Кристина очень серьёзно посмотрела на него и усмехнулась.

— Вы бредите?

Антон качнул головой.

— Не знаю… я…

— Поняла я, разобралась уже. Опять собирались… — проворчала Кристина, многозначительно проведя большим пальцем по собственной шее. — Такие дела в одиночку не решаются, хорошо, что… — она не договорила. Рядом сел Бобби и толкнул её в плечо, взглядом указывая на центр кают-компании.

А посмотреть туда действительно стоило.

Мейксанейро больше не мог оставаться в человеческом облике, его чёрный плащ посерел, поблёк, рубины под капюшоном тускло мерцали алым. Он растекался туманом и будто бы таял снизу.

— Мейс, — Лар стоял перед ним, а на шаг позади Марго. В таком положении казалось, что первый принц преклоняет колени перед ними. — Что ты делаешь? — произнёс Лар.

— Я ухожу, — Мейксанейро словно усмехнулся, хотя его музыкальный голос в этот момент скорее издал низкий звук виолончели. Он говорил на языке Флёрсарин, но люди слышали и понимали его, потому что он сам этого хотел. Хотел, чтоб они стали свидетелями его доброй воли. — Тебе снова повезло… брат мой. Ты был в центре взрыва вместе с цветком, а я… я нет. И поэтому вот тебе мой последний дар…

Лар нервно усмехнулся, и вдруг отшатнулся от Мейксанейро.

— Нет. Ты не можешь так поступить, ты не…

Мейксанейро поднял правую туманную ладонь перед фибулой серого плаща и сжал её так, будто взял воздух в горсть, как воду.

— Человек думает, что мог сохранить знания в своей бортовой системе, что я мог его не спасать, но мы ведь оба поняли с тобой, что сделала наша мать. Он сосуд. Он тот, кто поможет нашему народу, передаст тебе через Луч Возрождения право быть первым среди правителей и хранителей памяти, кто вернёт нам былое величие.

— Мейс… я же полукровка… — медленно произнёс Лар, качая головой. Он не верил. Не хотел верить и не был к этому готов.

— Ты открыл рождение звезды впервые за миллионы лет, ты проложил путь к этим знаниям, мать готовила к правлению тебя. На самом деле тебя.

— Я…

Мейксанейро провернул руку, и туман из его груди стал собираться в маленькую сферу, возникшую в горсти. Антон наблюдал за ним через пелену света от лампы, через мерцающий жёлтый луч, смазывающий картину реальности, превращая её в акварельное полотно. Антон чувствовал бесконечную слабость, левая рука онемела, боль перестала тревожить, жутко захотелось спать, но пока нельзя было отдыхать.

— Мари, отмена все приказов, — кое-как проговорил Антон. — Лейтенанту Леоновенс полное управление без запроса на моё подтверждение. Приказ действует до отмены.

— Выполняю, — ответила она только для него.

А Мейксанейро тем временем накрыл сферу второй ладонью, подкинул её вперёд, и Лар, не ожидая сам от себя, её поймал.

— Будущее… в твоих руках, — с трудом произнёс Мейксанейро. — Отведи Хранителя в поле примул, возьми знания, верни будущее народу Флёрсарин.

Лар бережно держал сферу, но на этих словах вздрогнул, и сфера схлопнулась, проникая прямо в него. Мейксанейро вздохнул и стал терять форму. Марго ахнула, присела к нему, пытаясь поймать его ускользающий туман, Лар растерянно потянулся к брату, но не поймал ни крохи его сущности.

— Мы… должны друг другу… целую вечность… — прозвучало далёким эхом, — брат мой, сестра моя, — и Мейксанейро рассеялся, растёкся туманом, осел на пол и растворился серебристыми искрами в пустоте.

В кают-компании настала глубокая тишина. Все смотрели на то место, где Мейксанейро только что стоял. Лар не шевелился, Марго плакала и гладила пол, Крис и Бобби застыли в одинаковых позах, пребывая в шоке от увиденного, а Антон сел ровнее и тяжело вздохнул.

— Сегодня кто-то должен был погибнуть… и лучше бы это был я.

Кристина бросила на него недовольный взгляд и процедила сквозь зубы.

— Дурак. Флёрсарин сделали бесценный подарок…

Антон покачал головой и горько улыбнулся.

***

Ричард убедился, что Нине и ребёнку ничего не угрожает, проверил медицинскую капсулу несколько раз и вернулся на мостик. Он понятия не имел, что теперь делать, как быть и сколько ждать отмены приказа, который больше некому отменить. Антон был его братом. Это било даже сильнее, чем сам факт его самовольного решения уйти из жизни. Чёртов позер, выпендрёжник, дурак! Ричард сел в кресло второго пилота, положил руки на панель управления от нечего делать и тут же отдёрнул их, будто обжёгся. Панель работала. Он невольно бросил взгляд на сигналы чипов пилотов, потом на сводку в углу смотрового стекла. Лицо его изменилось несколько раз, прежде чем он втянул носом воздух и проговорил.

— Ах ты зараза! — миг, и Ричард уже открывает панель собственного чипа. — Компьютер, ты меня слышишь?

— Да. Связь восстановлена, — ответила бортовая система «Ястреба».

— Можешь связать меня с капитаном «Пегаса» напрямую через чип?

— Нет. Но чип обнаружен на «Гауссе». Сигнал идёт оттуда.

Ричард выругался самыми яркими своими выражениями.

— Компьютер, свяжи меня с пилотом «Гаусса».

— Запрашиваю связь.

Кристина не принимала сигнал добрых десять минут, и Ричард уже решил, что она не ответит, когда на голографической панели чипа, наконец, появилось её маленькое лицо.

— Чехов у вас? — без всяких предисловий спросил Ричард.

— У нас тут много кого, — вздохнула она, — но и Чехов тоже.

— Передай ему, что он… — Ричард стал ловить ртом воздух, подбирая слова одновременно помягче и пострашнее.

— Что он последний придурок во вселенной? Ага, мы уже сказали. Как Нина?

— Она в медицинской капсуле, без сознания, но всё в порядке. Оба будут живы.

— Оба? — у Крис вытянулось лицо. — Так это правда? У неё будет ребёнок? И не сказала, а!

— Она, кажется, никому не сказала. Я сам узнал вот прямо перед взрывом… и Чехов тоже, судя по всему.

Крис едва сдержала улыбку.

— Очень в её стиле. Очень. Так что, ты только про Чехова позвонил узнать?

— Да, — усмехнулся Ричард. — Держите его там, я иду бить ему морду. Заколебал!

Кристина рассмеялась.

— Это подождёт, командующий Нейтан, — съехидничала она, — у Флёрсарин на него планы. Позже на «Новой Земле» разберётесь.

— У Флёрсарин? Они его забрали?

Кристина пожала плечами.

— Да, вот прямо сейчас вылечили ему рану на плече и ушли, за минуту до того, как пришёл ваш вызов.

Ричард хмыкнул и мотнул головой.

— Ну ладно. Но месть моя будет жестокой. Устроил нам нервотрёпку с прощанием…

Кристина прыснула.

— О, я через это прошла.

***

Две недели спустя

Кейт с досадой думала о том, что пропустила всё самое интересное, когда ехала в лифте вдоль корпуса «Новой Земли» в квартиру, выделенную советнику Донавану. Она не видела его так давно, так давно, что все прочие обстоятельства казались ей несущественными. Оповещение компьютера, два коротких щелчка, сигнал, и вот дверь распахнулась.

— Почему ты не сообщил, что прилетишь? — она ворвалась к нему в спальню на правах жены, зная, что он не может ещё спать, и застала его перед портативным медицинским аппаратам. Спиной к двери.

— Я хотел сделать сюрприз, — не оборачиваясь произнёс он. — Извини, Кейт, я немного занят, сейчас.

— Да, конечно, — она прислонилась спиной к закрывшейся двери и скрестила руки на груди. Мгновение назад Кейт была уверена, что обнимет его, но сейчас перед ней стояла незримая стена, которую она не могла и боялась переступить.

— Что сообщает Ригель? Они летят назад?

— А ты не знаешь? — удивился Гидеон, попытавшись посмотреть на неё, но ему стало больно, и он отвернулся к аппарату.

— Я успела узнать только, что ты прилетел, не смотрела новости, и знаешь, длительное пребывание в медицинской капсуле не очень располагает к нагрузке мозга электронной информацией…

Гидеон хохотнул.

— Согласен. Какие новости, какие новости… Есть хорошие, есть плохие…

— Начни с плохих.

— Погибла Ауро-эс… — он пожал плечами, — главу Ак-Ауро взяли в плен, но он покончил с собой и утащил остатки тех, кто был на его стороне, захватив и пару кораблей Ригеля. Октавия Асмирату собирается покинуть пост главы конфедерации…

— Ничего себе. А кто вместо неё?

— Вот это мы и узнаем завтра на «Илларионе», ты летишь со мной, — Гидеон улыбнулся.

— Я? Это обязательно?

Гидеон снова пожал плечами и промолчал. Кейт прошла из стороны в сторону, ощущая себя донельзя неловко и спросила снова.

— А какие хорошие?

— Ну… во-первых, уничтожен «Извлекатель». Ауро, которые ушли за братом Барнибила Эс, отправились на своих кораблях искать новое место для жизни. Что ещё? «Старые планетарные руины» потеряли свои защитные пояса, теперь там пустое пространство…

— Старые планетарные руины?

— Позже расскажу, это не так важно. И самое главное… — Гидеон выдержал торжественную паузу. Аппарат как раз закончил обработку его шрама и отключился, позволяя им говорить свободно. Гидеон обернулся, забыв, что Кейт не знает о его ранении, и произнёс. — Мы нашли новую планету. Ту самую планету.

Кейт ахнула. Гидеон решил, что она так поражена новостью, но оказалось, это был тот ужасный крест, оставленный Томпсоном на его груди. Кейт пошла к нему, забыв о страхах и предрассудках, и коснулась его шрама, осторожно провела по нему пальцами.

— Что случилось? — она приподняла голову и посмотрела ему в глаза.

Он встретил её взгляд в бесконечном удивлении.

— Кейт, я сказал, что человечество нашло новый дом, а ты спрашиваешь, что со мной? — он накрыл её руку своей и крепко сжал. — Да к чёрту это всё.

Кейт качнула головой.

— Прости меня, — прошептала она.

— За что?

— Что меня не было рядом, что я… а ты ещё смог отправить отряд за мной на Ауро-эс. Ты…

— Я просто влюбился, Кейт, — завораживающим шёпотом проговорил Гидеон. Он взял обе её руки в свои и прижал их к губам, а потом добавил. — Как мальчишка, понимаешь? Как школьник. Ещё не зная этого, я чуть с ума не сошёл, когда ты осталась там, в кабинете. заполненном газом. И когда Ауро похитили тебя.

Кейт качнула головой.

— Похищение было ради нашего спасения. Я пострадала, но и Акари… ты знаешь, он чуть не умер, когда нёс мне медальон от Аур-эсинады.

— Я уже знаю, — прошептал Гидеон. — Знаю.

В глазах Кейт сверкнул её фирменный лукавый огонёк, и она улыбнулась уголком губ.

— Так ты влюбился? — шёпотом спросила она так, будто маленькая девочка выспрашивает у мальчика подробности его главного секрета. И когда Гидеон кивнул, не в силах больше ничего сказать, она улыбнулась шире и доверительно произнесла. — Знаешь, мне кажется, это взаимно.

***

Корабли Ригеля, истребители «Авроры» и три исследовательских крейсера стояли на новых посадочных платформах КРИ. Все разошлись по своим делам. Ричард, Кристина и Бобби ушли на совещание к адмиралу, Гидеон обсуждал с Лагости Аки будущую встречу с главой Конфедерации и её отставку, а заодно и необходимость заключить мирное соглашение с Акари — новым главой Ауро. Техники «Новой Земли» принимали отремонтированный корпус от ригелианцев, благодарили их, обменивались подарками — всё шло своим чередом, и только Антон вместе с Ларом и Марго в этом не участвовали. Они отправились в Обсерваторию Флёрсарин, чтобы Луч Возрождения взял у Антона то, что так долго ждал народ Флёрсарин, чтобы сам Антон, как последний Хранитель, освободил их от мрачного существования и от невозможности уходить на перерождение.

Антон, Лар и Марго шли через поле цветущих примул к Лучу Возрождения, и другие Флёрсарин появлялись рядом, вставали в линию и кланялись новому правителю. У Луча — этого странного вибрирующего ромба — Антон остановился и посмотрел сначала на Лара, потом на Марго.

— И что теперь?

— Поднимаемся туда, — сказал Лар, и действительно забрался к ромбу, встал так, как когда-то стояла Нина, и протянул Антону руку.

Тот принял её и тут же оказался рядом, лицом к лицу с ним.

— Марго? — Лар посмотрел прямо на неё. — Пришло время проверить нашу силу.

— Вашу силу? — не понял Антон.

Лар вздохнул.

— Ладно. Подожди, — он подмигнул Марго и объяснил. — Я наполовину человек. Знания, которые я получу от тебя, слишком сильны для моей половинчатой природы. Нет, сама информация ничего мне не сделает, но то, что внутри неё, и то, что ты, как человек, не можешь воспринимать так же как мы, вполне может убить меня.

Антон усмехнулся.

— И как это решит Марго?

— Она Флёрсарин, полноценная.

Антон рассмеялся, надеясь, что они скажут, что пошутили, но когда не увидел и тени улыбки на их лицах, уточнил.

— Серьёзно? Я знаю Марго с детства.

— Той, которую ты знал, больше нет, — бросила Марго, — та погибла при взрыве Ауро-эс, а я… — она распахнула руки в стороны, и её тело обратилось туманом, разлетевшаяся в клочья одежда собралась, формируя её гуманоидный облик в багровом плаще, с горящими рубинами глаз под капюшоном, — вот.

Антон не удивился. Он вдруг поймал себя на мысли, что после рассказа бабушки, его уже вообще мало что может удивить. А это даже закономерно.

— Теперь я знаю, почему, — ответил он ей, — и сейчас узнаете вы. Делайте своё дело.

Марго тоже поднялась к ним, Лар принял облик Флёрсарин, Антон прикрыл глаза и коснулся протянутых к нему ладоней. Луч Возрождения вспыхнул сотней разноцветных энергий, и поле примул, до самого края горизонта, везде, куда было видно глазу, замерцало цветущими примулами, засветилось и вспыхнуло заревом, знаменуя начало новой эры. Знаменуя начало нового дня.

***

Нина очнулась в медицинской капсуле «Пегаса» и долго лежала, глядя в потолок равнодушным безжизненным взглядом, потом нашла в себе силы посмотреть на сводку капсулы по здоровью, но так и не смогла на ней сфокусироваться — буквы и цифры плыли перед глазами, сливались и смазывались, будто на акварель пролили воду.

— Мари, — произнесла Нина, едва шевеля пересохшими губами, — что со мной?

— Нервное истощение, лейтенант, — сообщила МАРИ. — Вашему здоровью и здоровью ребёнка уже ничего не угрожает.

— Хорошо, — Нина и хотела бы отвечать эмоционально, но она словно забыла, как это делать. Забыла, как это быть живой. — Где мы?

— На КРИ «Новая Земля», адмирал собрала пилотов на совещание, вас не стали будить, чтобы процесс восстановления завершился.

— Прекрасно, открой капсулу.

МАРИ не ответила, зато капсула щёлкнула, и Нина с трудом села, потом попыталась встать на ноги и у неё с некоторой заминкой это получилось. Сердце болело, грудь сдавливало и дышать было невозможно, хотелось отвлечься, нужно было отвлечься. Нина добрела до своей каюты, старательно обходя капитанскую, надела свежий костюм и сразу отправилась на мостик, села в кресло первого пилота и взялась за штурвал. Хотела отдать МАРИ приказ, но вместо этого всхлипнула и склонила голову, опираясь лбом на штурвал. Слёзы хлынули из глаз.

— Лейтенант, что я могу для вас сделать?

Нина заставила себя успокоиться, вытерла рукавом лицо и выпрямилась.

— Заблокируй связь, выводи корабль со станции и уходи в прыжок по координатам, которые ты зафиксировала на «Извлекателе».

— Лейтенант. Вы уверены, что это разумное ре…

— Я не советуюсь с тобой, — огрызнулась Нина, — это приказ.

— Выполняю, — дежурно ответила МАРИ. — Старт через восемь секунд.

«Пегас» покинул посадочные платформы, вышел в открытый космос и исчез в экзо-пространстве вспышкой белого света. Аккурат в этот момент совещание адмирала прервалось экстренным оповещением.

— Что? — раздражённо бросила Кейт, активировав связь.

— Адмирал, «Пегас» покинул станцию. Это был ваш приказ?

Кейт ошарашенно переглянулась с Ричардом и Кристиной.

— Нет, не мой. Когда «Пегас» улетел?

— Минуту назад ушёл в прыжок.

— Почему отпустили? Почему не запросили подтверждение сразу? Почему не запросили разрешения капитана?

Голос диспетчера дрогнул.

— Пересменка, адмирал, ворота были открыты, техники гаусса покидали станцию, и «Пегас» проскользнул за ними. А капитан… он в зоне, в которой бортовая система считывает его показатели как слабые. Вероятно, компьютер «Пегаса» решил, что это достаточное основание, чтобы отвечать на приказы второго пилота без дополнительных запросов.

— Вероятно? — Кейт вздохнула и покачала головой. — Они сведут меня с ума Координаты прыжка можно отследить?

— Нет… — диспетчер совсем приуныл и, похоже, приготовился к отставке, но Кейт была не в настроении никого наказывать.

— Дайте связь с «Пегасом».

— Мы пытались, связь заблокирована пилотом.

Кейт выругалась одновременно с Ричардом — они посмотрели друг на друга и улыбнулись.

— Ничего страшного, я доверяю лейтенанту Леоновенс, — сказала Кейт, — продолжайте работу, пытайтесь наладить связь с «Пегасом» и по возможности ведите его, с остальным я разберусь, — она сбросила связь и усмехнулась. — Разберусь, только сначала поговорю с Чеховым, когда вернётся, о его поведении и о том, какого чёрта он в третий раз собрался умирать?

— В третий раз? — удивился Ричард.

Кристина нервно рассмеялась.

***

Отставка Октавии Асмирату прошла в присутствии представителей галактических Союзов и Флёрсарин, она призналась в ошибках своего отца, призналась, что слышала об этом, но не принимала во внимание, а так же сообщила, что не снимает вину со своего народа и потому уходит с поста главы Конфедерации, чтобы уступить место тем, кто более других его заслуживает. Представители нескольких галактических Союзов дали сводку и разрешение на использование новых планет в границах своих галактик для жизни оставшихся Ауро, а заодно и для Акустико — возрождаться Акустико по-прежнему не могли, но теперь у них была возможность жить на планетах, вблизи необходимой им звезды, а не кочевать на «Илларионе» подобно космическому мусору. Ауро заключили щадящий мирный договор, обязуясь продолжать поставлять технологии Конфедерации, но при этом отреклись от прежних своих идей и официально приняли необходимость удаления Аур-эсинада.

После наступил самый важный момент. Октавия Асмирату объявила нового главу Конфедерации, выбранного её личным решением и тайным голосованием Союзов — им оказался Лар. Никто этому не удивился. Флёрсарин перестали быть легендой: в равной мере справедливые и строгие они отлично подходили на должность правителей, их выбрали почти единогласно.

Лар вышел из зала заседаний на «Илларионе» и столкнулся с Марго. Он позвал её с собой, после того, как они закинули Антона Чехова на «Новую Землю», живого и невредимого, и был рад, когда она согласилась. Он хотел с ней поговорить, и то, что она никуда не улетела, многое говорило о её отношении к нему. Теперь между ними всё было возможно, всё, чего они только могли пожелать.

— Ты слышала?

— Да. Ты правитель Флёрсарин и глава Конфедерации. Полукровка, занявший трон.

— Так я для тебя полукровка? — он остановился очень близко и коснулся её лица.

Марго перехватила его руку и сжала её, заглядывая ему в глаза.

— Нет, — она тепло улыбнулась, — ты для меня бродяга с Реги с безумными идеями, требующими немедленного исполнения.

Лар хохотнул.

— Но я больше не бродяга. Будешь ли ты любить меня, короля Флёрсарин, главу Конфедерации, сможешь ли быть с таким как я?

— Ты и человек и душа, пока мы или люди или флёрсарин живём свою жизнь, ты раскрываешь свою душу миру, чтобы спасти его, и прячешь её, когда чувствуешь безопасность… Ты уникален, — сказала Марго. — Я люблю тебя любого, и мне всё равно, кто ты, и я смогу быть рядом, потому что этого хочу. Вопрос в другом. Сможешь ли ты любить меня. Меня не человеческую женщину с космической станции, а Флёрсарин. Ту, что носит багровый плащ и не подчиняется никому.

Лар поднёс её руку к губам и на миг прижался к ней тёплым сухим поцелуем.

— Ты всегда будешь моей кометой, и ты станешь моей королевой! Станешь, Марго! Не спутницей, королевой?

— Это даже не обсуждается, — она коварно ухмыльнулась, — я твоя королева, на меньшее я не соглашусь.

***

Пока «Пегас» рассекал экзо-пространство, неощутимо скользя в нём и одновременно сквозь него, Нина смотрела трансляцию Ригеля об отставке главы Конфедерации и новом назначении. Она тоже не удивилась и всерьёз порадовалась за Лара, даже похлопала в ладоши вместе со всеми, когда МАРИ вдруг сообщила.

— Прошу пилота занять своё место и пристегнуть ремни, мы выходим из экзо-пространства, выключить авто-пилот?

— Нет, веди ты, — ответила Нина, — я хочу посмотреть.

«Пегас» вылетел из яркой вспышки, звёзды за смотровым стеклом перестали быть размытыми линиями и сложились в новую форму — таких созвездий и планет Нина ещё не видела.

— Где мы? Дай краткую сводку, — добавила она.

— Крайняя граница исследованной зоны Конфедерации, исследования удалены из общей базы данных. Минутку, я соберу их сама, — МАРИ стала выводить и комментировать всё, что узнавала с задержкой в несколько секунд. — Галактика Эм-тридцать три, пять тысяч планетарных систем, заселённых тридцать, на двух из них проживают расы, ещё не вошедшие в космическую эру. Наша цель планетарная система Корсо… — МАРИ замолчала, на смотровом стекле менялись картинки, но Нина не вчитывалась, сейчас ей хотелось послушать, а почитать можно и потом. — Система Корсо, — продолжила МАРИ, — пять планет, одна звезда, наша планета — третья от неё, с одним спутником, шестьдесят процентов воды, сорок процентов суши, разнообразная флора и фауна, точное процентное совпадение кислорода, углекислого газа и азота в атмосфере с показателями атмосферы Родной Обители.

У Нины перехватило дыхание. За смотровым стеклом вдалеке появилась планета — сначала крошечная, чуть больше зёрнышка, а потом всё больше и больше, пока Нина не увидела голубую атмосферу, разлившиеся океаны, зелёные равнины и горы, а вместе с ними и снежные полюса. Как с картинки, только материка всего два и множество островов.

— Планета Те-Ра, — сообщила МАРИ.

У Нины затряслись руки, ладони вспотели.

— Мы можем туда спуститься?

— Да. Вывожу корабль на орбиту.

— И ещё, — Нина вцепилась в штурвал, — сможешь пустить трансляцию изображения с камер «Пегаса» и с камеры моего костюма на все мониторы «Авроры», ригелианской колонии и КРИ?

— Могу, но это нарушит пункт…

— К чёрту пункты! — выдохнула Нина. — К чёрту всё. Мы нашли планету, прошли последний рубеж. Мы победили!

— Принято. Выполняю.

Сердце трепетало в груди, дыхание сбивалось, приближающаяся планета, само её существование затмило любую боль. Антон погиб, и теперь Нина видела, что не напрасно. Всё было не напрасно. Слёзы выступили на глазах. Нина одновременно торопила события и не хотела их ускорять, воздух был заполнен светом и радостью, будто что-то тёплое обнимало со всех сторон и говорило — всё теперь будет хорошо. Даже без него. Всё теперь будет лучше, чем когда-либо. Пусть, Антона больше нет, но есть его продолжение и этот мир, который он тоже увидит глазами своего ребёнка.

«Пегас» прошёл атмосферу, и Нина ахнула, прижала ладони к губам, из глаз потекли слёзы, потому что перед ней раскинулась лазурная даль небес и рассвет над расчерченной квадратами землёй. «Пегас» выпустил шасси и встал прямо в каком-то поле. Нина трижды всё проверила и вышла к шлюзу, не надев защитный костюм.

Шлюз открылся.

Сначала в лицо ударил тёплый ветер, окутал ароматом полевых цветов, точно так же, как в тех видениях, которые показывала им МАРИ. Точно так же, как во снах Нины. Так же, но лучше. Намного-намного лучше.

— Мари, ты транслируешь? — спросила она. Голос сорвался, но МАРИ считала её эмоции и дала ответ.

— Да, люди видят то же, что и вы. Я могу включить связь? Запрос от «Новой Земли» поступает уже в тридцатый раз.

— Нет, — Нина мотнула головой и рукавами стёрла слёзы со щёк, которые всё равно текли и текли, собирались на подбородке и капали с него на костюм и пол. — Спусти трап.

Это поле находилось чуть выше экватора на одном из материков, обширное, оно простиралось вправо до гряды высоких гор, а влево сливалось с небом на горизонте, солнце заходило прямо перед Ниной, пронизывая воздух розовыми лучами, в темнеющем небе уже виднелись очертания спутника. Круглого яркого диска. Нина вышла, ощутила почву под ногами, утонув в зелёно-жёлтых колосьях по самую грудь, и глубоко вздохнула — что-то метнулось перед глазами и опустилась на ближайший колосок, круглое, маленькое, похожее на красную полусферу в чёрную крапинку.

— Божья коровка… — прошептала Нина, и МАРИ подтвердила её слова.

— Жук, относящийся к концинеллидам, на Родной Обители запомнился как Божья Коровка, не опасен, не ядовит, по старым приметам и верованиям приносит удачу и исполняет желание.

Нина шмыгнула носом, снова попыталась стереть слёзы, горло жгло от рвавшихся наружу эмоций. Хотелось бежать по этому полю, бежать и бежать до изнеможения, кричать от радости во весь голос, а потом упасть, перевернуться на спину и смотреть в небо. На созвездия. На звёзды. И верить, что это исполнившиеся самые прекрасные мечты.

— Капитанский доступ, связь восстановлена, — сообщила МАРИ после короткого молчания.

— Что? — не поняла Нина. — Капитанский доступ же у меня, Мари. Или адмирал решила, что «Пегасу» нужен новый капитан?

— Срочный запрос связи. КРИ «Новая Земля», принимаю запрос без подтверждения второго пилота, — сказала МАРИ, не ответив на вопрос.

— В каком смысле… — Нина в который раз вытерла щёки, когда в динамиках что-то зашуршало, и она услышала голос, который не мог звучать. Просто не мог. Ведь Антон Чехов погиб, она сама видела, своими глазами… Видела!

— Капитанский доступ всегда был у меня, — сказал Антон. — Потрясающее шоу, Нин, увидели все. А теперь возвращайся. Нам надо поговорить.

Приторный летний вечер мёдом разлился по всему её существу, руки непроизвольно коснулись колосьев, провели по ним. Нина погладила ещё плоский живот и по-настоящему разревелась, а вместе с ней перед мониторами плакали тысячи людей, тысячи живых людей, дождавшихся возвращения домой.

Глава 22. Семнадцать лет спустя

В корпусе военного штаба на Те-Ре было тихо. Рабочий день закончился, все разошлись по своим делам, и только командующий оставался в своём кабинете, устало изучая сводку скучнейшей информации от главы Конфедерации и его неугомонной супруги. С фотографий в рамках на столе улыбались уже постаревшие, но всё ещё влюблённые в жизнь и друг друга Кристина Камо и Бобби Стилл, на стене висели портреты Гидеона Донавана и Кэтрин Картер, в маленькой плоской вазочке на белых камнях цвела удивительной красоты петуния в расцветке ягодного мороженного, тикали часы.

Стук в дверь разбил тихое уединение командующего и вырвал его из мечтательной полудрёмы воспоминаний. К нему сегодня прибыли с десяток молодых офицеров после школы и лётной практики, не было лишь одного. Командующий откашлялся, пригладил седеющие волосы и надел китель, который всегда вешал на спинку кресла, пока работал один.

— Войдите.

Дверь распахнулась и на него сразу обрушился шквал слов.

— РзрештедолжитькурсантЧеховприблввшерспоряжние.

Командующий провёл ладонью по лицу и сфокусировал взгляд на кудрявом светловолосом пареньке с ярко-голубыми глазами и подозрительно знакомой улыбкой.

— А теперь успокойся, боец, и скажи всё то же самое, но медленно.

Парень сглотнул, выпрямился по стойке смирно, хотя и так был ровнее ровного.

— Разрешите доложить, курсант Владимир Чехов прибыл в ваше распоряжение… у меня назначение, вот… — парень достал из кармана маленькую синюю пластинку.

Командующий помассировал переносицу и встал.

— А, это ты, проходи. В жизни бы тебя не узнал, — он вышел из-за стола и деловито протянул руку, сверкая подозрительно хитрым взглядом, — командующий Ричард Нейтан.

— Так точно, товарищ командующий, сэр.

Ричард тихо рассмеялся.

— Да успокойся, нет тут никого больше. Вечер уже. Проходи, — он сам взял его руку и пожал. — Садись. Не узнал меня?

— Узнал, дядь Рич, — ответил Владимир, — давно не виделись, не знал, как к тебе… просто вот.

— Да садись уже! — Ричард указал на стул напротив своего и сел сам. — Как родители?

Владимир поправил фуражку парадной формы и принял приглашение, устраиваясь на стуле в той же самой позе, в какой когда-то давно сам Антон Чехов сидел в кабинете Джона Фармера и выслушивал о новом назначении Нины.

— Раздвигают границы Конфедерации вместе со своей Мари.

Ричард печально улыбнулся.

— Я очень рад, что у них всё хорошо, — он сказал это искренне и слишком печально, пришлось замять ненужный намёк на старые душевные раны какой-нибудь байкой. — А то начали они, мягко говоря, не очень. Я помню, ты любил истории о них послушать… хочешь, расскажу?

— Они герои, кто ж не любит, — пожал плечами Владимир и заинтересованно спросил. — А с чего начали?

— О, — Ричард отмахнулся, — это было развлечение для всего личного состава. Когда твоя мама впервые слетала на Те-Ру, сюда то есть, и показала её людям, твой отец ждал её на «Новой Земле». Она вернулась и такую взубучку ему задала. Ты бы знал! Она ведь думала, что он умер.

— Умер? — удивился Владимир. — А расскажи подробнее… — он оборвал себя на полуслове и смутился. — Ну, если ты не спешишь или это… в общем, у меня же назначение.

Ричард встал, достал из шкафчика виски и хмыкнул.

— На это у меня всегда есть время. Знаешь… принято считать, что ни одна система не работает идеально, но это не так. Кое-что работает всегда.