Рассвет Венеры

Глава 1

Марс был совсем близко, но и так далеко...

— А какие они, марсиане? — негромко, будто саму себя, спросила Рин.

Полёт протекал настолько скучно, что только и развлечений было, что смотреть в иллюминатор. А ведь, казалось бы, что может быть интересней, чем полёт в космос?! Да ещё на научную исследовательскую станцию Венеры, где предстояло жить несколько месяцев. Рин со вздохом отвернулась от иллюминатора. Всего несколько дней назад её переполняла радость и странное для неё желание, когда хотелось то ли прыгать, то ли бежать. Шутка ли - из множества детей путём обычной лотереи её отобрали для участия в первом "детском" космическом полёте!

Поверить в такую удачу было трудно. Ведь в Рин не было ничего особенного. Просто девочка десяти лет, да к тому же полная. Нет, не толстая, но... вот совсем не спортивная. И не сильная. И не самая красивая. А ведь могли бы выбрать самую красивую, сильную и спортивную девочку на всем белом свете для полёта на другую планету. Или вовсе мальчишку. Рин вначале верила, что это была просто лотерея и ей просто повезло... но два дня назад она нечаянно подслушала разговор доктора с капитаном и поняла, что дело не в удаче. Просто... организаторам проекта как раз и нужна была самая обычная девочка без лишних талантов и "способностей". Среднестатистический ребенок. Да, именно так и сказал доктор! Вот такой и была Рин - без всего "лишнего". С одной стороны - жутко обидно, с другой - она все же была здесь.

— Рин, когда у нас обед? — рассеяно поинтересовался бортинженер, настраивая какой прибор.

Девочка быстро посмотрела на свой коммуникатор.

— Через семь минут и тридцать пять секунд, — сказала она и последние её слова прозвучали аккурат, когда часы показали означенные секунды.

Рин ужасно нравилось быть точной в некоторых вещах. Ей вообще очень нравилось придерживаться чётких правил распорядка дня. Она и дома его скрупулезно соблюдала, и на корабле это было одним удовольствием. Хотя бы потому, что ее впервые окружали взрослые люди, которые жили "по часам". Доктор сказала, это у неё небольшое отклонение аутистического типа... если она правильно запомнила. Надо потом спросить и записать точно...

Рин деловито направилась к кухонному отсеку и стала собирать всё к обеду. Готовые пайки-контейнеры были принесены заранее и их требовалось только подогреть, а потом поставить на стол. Сначала капитану, потом первому помощнику, доктору, бортинженеру, астроному... и каждый пластиковый бокс встал на свое место. После она разогрела бумажные стаканчики с кофе строго до 89° и поставила последний из них на стол, когда к столу стал подтягиваться экипаж.

— Эй, юнга! Себя не забыла? — шутливо спросила доктор.

— Нет,мэм, — Рин поставила уже свой стаканчик (только не с кофе, а с молоком) на стол, заканчивая работу.

— Молодец, чтобы мы без тебя делали? — тем же тоном похвалила её женщина.

Доктор Шепард была очень доброй и терпеливой. Рин вначале это удивляло. Большинство взрослых, если это были не учителя, старались поменьше с ней говорить... а на корабле почти все общались с Рин так, будто она была им не в тягость. И не старались отвязаться от неё при первой возможности. И это тоже ей нравилось. Доктор Шепард как-то спросила скучает ли она по дому, но Рин честно ответила - нет. Родители были хорошие, но здесь девочке было не менее хорошо, чем дома. Доктор странно на неё посмотрела тогда, но ничего не сказала.

— Доброго всем дня, — к своему месту во главе стола подошел капитан Чэнь и девочка вновь насладилась зрелищем того, как взрослые, состроив торжественные лица, отдают ему честь.

Капитан так же привычно насмешливо поднял бровь, и посмотрел на экипаж с неозвученным вслух вопросом: "Вам не надоело?". И только после этого все сели, принявшись за еду. Очень скоро между взрослыми завязался разговор, и Рин внимательно вслушивалась в эти разговоры, одновременно стараясь быть тише воды и ниже травы. Приятно быть "как бы вместе".

—... сегодня мы подойдём к точке манёвра. Поменяем курс и направимся к Марсу, где заберём старый спутник, а уже затем повернём к Венере, — известил всех капитан.

— Зачем ученым это старьё? — спросил бортинженер. — Такой крюк делаем!

— А ты против яблок купить? На Марсе? — белозубо оскалился Перес. На фоне его шутки бортовая аудиосистема как раз вещала древний советский шлягер о развитии сельского хозяйства на красной планете: "утверждают космонавты и романтики..."

— Да это не против! — ответил Иванов. — Марсианские яблоки - классика! Детям полезны.

Рин опустила голову, утыкаясь взглядом в свой бокс с едой. Зачем он так?

— Витаминных концентратов у нас достаточно, а на Марс ход закрыт, — ответил капитан Чэнь. — Может, и правильно. Для чего нужен спутник, нас не касается. Не нам с ним работать.

— Ну, так-то да... — согласился бортинженер. — А вот Рин тут как-то спросила, как марсиане выглядят.

Девочка замерла за столом, крепко сжимая в руке вилку. Дыхание перехватило и Рин даже глаза закрыла. Она не любила внимание... сейчас на неё смотрели все... Доктор кашлянула, а Иванов чуть смущенно хмыкнул. Капитан помолчал, а потом проговорил, заканчивая с едой:

— Марсиан видели лишь однажды. Зафиксировать их облик не было возможности. Разведывательный корабль был остановлен на подлёте к планете. Марсиане не желали и не желают контактировать с нами. Что касаемо их внешнего вида... Кожа тёмная, коричнево-серого цвета, будто пергаментная. Внешне вполне человекообразны. Руки, ноги, голова... даже одежда темных цветов. Волос нет. Пальцев пять. Только глаза и черты лиц не наши... не уродливые, но... это надо видеть, чтобы понять.

Рин осторожно подняла голову, все взрослые серьезно слушали капитана и смотрели только на него. Тот натянуто улыбнулся, беря стаканчик с кофе:

— Мой отец был в той экспедиции и видел их на экране, в момент сеанса связи. Они сами вышли на нашу частоту и выдвинули требование развернуть корабль, — Чэнь аккуратно поддел ногтем крышечку на стакане, открывая клапан. Воздух тут же наполнился ароматом крепкого кофе. — С тех пор Марс - закрытая территория. И именно поэтому наша конечная цель - Венера. Её исследование и колонизация в верхних слоях атмосферы являются нашей приоритетной задачей после освоения Луны.

Капитан осторожно сделал глоток и одобрительно кивнул. Рин облегчённо выдохнула. Внутренняя часть стаканчиков была теплоизолирована и долго сохраняла температуру напитка, но за время обеда опустилась до терпимой границы. Так, что можно было пить очень горячий кофе, но не обжигаясь при этом.

— Удивительно, — задумчиво произнесла доктор. — Но почему никто больше не попытался установить с ними связь? Может...

— Это не наша задача, доктор Шепард, — напомнил капитан. — А моя страна никогда не навязывала свой образ жизни другим странам. Но мы стремимся остаться собой. И подобное желание понимаем.

Это был довольно едкий намёк в сторону США, и женщина чуть сердито поджала губы. Она не понимала этих необоснованных ухмылок на лице Переса и Иванова. США всегда стремились к миру и приносили добро в самые удаленные уголки Земли. Но, как оказалось, это доброе не было так уж нужно другим странам. О, как бы она хотела сказать в ответ что-то хлесткое, что стерло бы эти смазанные улыбки и остановило понимающие переглядывания, но подходящих слов не нашлось.

— Рин, ты видела фото научной базы на Венере?

Девочка, Марина Овсянникова, сидящая напротив доктора, кивнула с непривычно серьёзным личиком. Слишком бледная. Слишком серьезная и вдумчивая. Заболевания, классифицируемые, как расстройства аутистического спектра, проявляются весьма разнообразно, и малышке из России крайне повезло, что ей достался минимальный набор симптомов. Шепард и сейчас не понимала, почему в медицинской карте ребенка не стоял диагноз. И почему все решили, что этот полёт ей не навредит.

— Да, капитан Чэнь, — чинно ответила Рин.

Капитан мимоходом отметил, что она абсолютно правильно произносит его фамилию. Чисто на диалекте его провинции. А мужчина привык, что все европейцы бессовестно коверкают его фамилию. Достаточно простую фамилию!

— Хорошо. Три огромных дирижабля, на высоте в пятьдесят километров от поверхности планеты. Зависшие треугольником над сплошным покрывалом из белого океана облаков...

— Да... и там снаружи достаточно тепло. Плюс двадцать градусов! Не Марс. Легкий комбинезон, защита для лица в виде прозрачного шлема. И гуляй... с кислородной подушкой на спине. Воздухом за бортом там не подышишь, задохнешься, — насмешливо подхватил за капитаном Диего Перес.

— А если дирижабль упадёт, то все погибнут очень быстро, — мрачно сказал первый помощник Говоров.

— Не нагнетай, Николай! — осадил его Иванов. — Эти дирижабли тебе не простые воздушные шарики! Их повредить никакой шторм не способен и они расположены в самой спокойной точке атмосферы планеты. Им ничто не грозит, уверяю тебя!

— Все, разговор окончен, — прервал разговор капитан вставая. — Рин, убирай со стола. Остальные возвращаются к своим обязанностям.

— Да, капитан...

— Так точно! - капитан предпочел не заметить, что некоторые личности их экипажа позволили себе отозваться "шутливо" на его приказ. Он вновь себе напомнил, что это не военное судно, но заставить себя вести более граждански не получалось. Он был из семьи военных и манера говорить подобным образом въелось в само сознание.

Рин встала, и молча начала убирать со стола. Обязанностей на борту у нее было меньше, чем хотелось бы. Даже посуду мыть не приходилось! Зато сколько угодно можно читать книги. И рисовать. А совсем скоро... ладно, не скоро, а через две недели, они прилетят на Венеру, и она всё увидит своими глазами. И огромные дирижабли, и белый океан облаков, и саму планету, и будет жить там долгие месяцы. После нее на Венеру полетят другие дети. Дети сотрудников научной базы, а она вернётся домой...

И может быть мама подарит ей котёнка.

*********************************

Корабельные сутки показывали полночь, когда коммуникатор на запястье капитана требовательно зазвенел. Мужчина вздрогнул, неохотно выбираясь из объятий сна. Коммуникатор не умолкал, и капитан Вэймин Чэнь недовольно открыл глаза, и принял вызов.

— Капитан слушает, — хрипло сказал он, вспоминая что на вахте в данный момент второй пилот с первым помощником.

— Капитан Чень, — да сколько можно, ребенок его фамилию произносит верно! — Пройдите в рубку! Вы должны это видеть! О, мамма мия! Пресвятая Мария!

По голосу итальянца Ромула Марино Вэймин понял, что ничего внятного не услышит. Ну почему он сам не мог выбрать состав экипажа?! Прокляв про себя штаб психологов и командование, мужчина поспешно встал и покинул тесную каюту. Эта роскошь было только у него, у остальных на корабле были только спальные ячейки в нишах. Даже у Шепард, девочки и Карины, пуэрториканки.

Гравитация на корабле была слабее земной, что усложняло движение, но тело уже приспособилось и он достаточно быстро добрался до рубки. Первым его порывом было резко отчитать пилота и помощника, что сидели за пультом и потрясенно смотрели на экран.

— Помощник, доклад! — он осекся.

Ибо и сам уже видел на экране запись.

В голове стало пусто.

Земля позади давно превратилась в трудно различимую точку, Марс сбоку по прежнему был далёк. Но связь с Землёй поддерживалась через спутник. И сейчас на экране капитан видел запись, что явно послали с него им вдогонку.

— Когда пришел файл? — севшим голосом спросил Вэймин.

— Десять минут назад, сэр, — еле слышно ответил его помощник Николай Говоров. — Запись была сделана с Луны, и отправлена в 22:35 по Московскому времени через спутник.

— Связь с Луной?

— Связи нет, сэр.

Капитан Чэнь судорожно сжал кулаки и вдохнул глубоко воздух. Они на корабле. Они ничего не могут сделать. Только двигаться дальше. К Марсу. Спутник содержит информацию, которая может пригодится на Венере...

— Продолжать курс. Запись архивировать в судовой журнал.

— Сэр?! - потрясенно воскликнул Марино.

— Исполнять, — безжалостно оборвал возражения второго пилота Вэймин. — Желаете паники на корабле?!

Первый помощник и второй пилот уставились на капитана, но потом неохотно подчинились. Ужасающая запись на экране погасла. Встала мертвая тишина. Вэймин слышал, как гулко бьётся сердце в груди, а осознать увиденное разумом было невозможно.

— На борту две женщины и ребёнок. Помните об этом, — глухо сказал он. — Мы летим к Марсу, затем к Венере и только там они узнают правду. Это приказ. Ясно?

— Да, капитан...

Вэймин молча кивнул и, развернувшись, вышел прочь. Как в бреду добрался до своей каюты, зашел и сел на койку. Китая больше нет. Америки. России. Италии и Испании. Нет даже планеты Земля... Перед глазами встали последние кадры Земли. Поверхность планеты вспучивается огненной волной, и обращается в огненный шар... и тень огромного инопланетного корабля.

Дыхание срывается, и он стискивает кулаки. Кто мог это сделать?

Единственных инопланетян, о чьем существовании он знал — это марсиане. Но за двадцать лет они себбя никак не проявили и Земля их больше не беспокоила... Даже если Землю уничтожили марсиане, у красной планеты оставался спутник, который обладал какими-то важными данными, собранными за десятилетия с орбиты планеты. Да, полёт туда в свете произошедшего опасен, но отказываться даже от крохи знаний будет неверно. Если же у Марса их уничтожат... даже при этом варианте он не может сказать, что это плохо. Не лучше ли сразу?

И все же...

— За что?

Ответа не было.

В сотнях тысяч километров от них Земля продолжала свой бег вокруг Солнца. Только выжженная дотла, почерневшая и пустая... а рядом бледно светила Луна, на которой был уничтожен единственный колониальный городок людей. Враг был беспощаден. Ему не нужны были лишние разумные во Вселенной... и инопланетный корабль шел ко второй своей цели. Красная пустынная планета уже была близко. И вскоре подземные города были уничтожены так же легко, как земные...

Глава 2:

В рубке было тихо. Ромул Марино, второй пилот подавлено молчал. Николай же лихорадочно думал, чувствуя себя проштрафимся. Холодные, отрезвляющие фразы капитана были не хуже затрещены по загривку. Развели панику... бравые космолётчики! Говоров чувствовал себя уязвленно. Ай, молодца! Увидел запись, ум за разум зашёл?!

Он почти со злостью взглянул на приборы и качнул головой.

— Как в старом дурном кино... — проворчал он и... ошарашенно переглянулся с Ромулом.

— Дьяволик... — проговорил итальянец.

— Вот тебе и черти! — согласился Николай, вставая. — Я быстро к капитану. Окей?

— Ва бене, — ответил тот.

Николай решительно направился к Чену, ругая себя мысленно. С чего они взяли, что запись правдива? Что это не проверка из Центра? На душе сразу стало легко. Теперь надо капитану сказать о записи и их догадке... хотя по его лицу и не поймешь, как он воспринял увиденное. Может сам всё понял? Умеет держать лицо, не зря его над ними поставили.

Он не знал, что капитан в это время переживал не столько увиденное по записи, сколько думал о своей реакции. Вэймин вновь и вновь прокрутил про себя произошедшее, и заключил, что в принципе вел себя верно. Нельзя показывать своё смятение перед подчиненными. Он не был идеален, но не допустил паники, всего несколькими фразами призвав обоих к сохранению порядка. Но уходить ему не стоило. Он сделал всего полдела. Его подчиненным нужна поддержка, и он для них единственная опора... так его учили — старший по званию опора младшим. Только тогда он имеет право отдавать приказы. Ему нельзя позволять себе слабость. Тогда у них не останется и шанса... хоть на что-то.

Световая панель у дверей зажглась и из динамика послышался голос первого помощника:

— Капитан? — тон Николая был вопросительным, испрашивающим позволения войти.

Вэйлин кивнул себе, и встал, открыв двери. В каюту шагнул русский космонавт. Серо-русый, с серыми глазами и с грубоватым лицом. Спокойный, взгляд уверенный. Ни следа того смятения, что он видел несколько минут ранее.

— Капитан Чэнь, я сожалею. Этого больше не повторится.

— Не повторится? — Вэймин посмотрел на него не мигая, пытаясь понять, что именно подчиненный считает своей ошибкой и что именно по его разумению больше не должно "повторяться".

— Эта запись, возможно, провокация Центра. Сгенерировать можно любую видеозапись, связь с Луной можно закрыть. Просто проверка экипажа на экстремальную ситуацию. А мы её чуть не провалили.

Вэйлин невозмутимо выслушал помощника. И сердце с облегчением забилось сильней. Всё верно. Так могло быть, они рано сделали выводы. Это очень похоже на отработку психологического теста на практике. Психологи...

— Без получения доказательств, никаких обсуждений с другими членами экипажа, — намного мягче ответил он. — Говоров, я могу на вас положиться? Присмотрите за Марино. Наш пилот эмоционален.

— Так точно, не сомневайтесь, — кивнул Николай.

Обоим стало легче. Нет доказательств? Нет.

Значит, они выполняют поставленные задачи. И летят к Марсу.

*************************************

Всё шло в штатном режиме. Мысль о проверке Центра стала даже греть самолюбие. Современные технологии были настолько совершенны, что различить реально снятое и сгенерированное нейросетью было невозможно. Так что, если они правы, то через сутки Центр постарается с ними связаться. Если нет... то через пару стандартных корабельных циклов у них появится повод для беспокойства. И пока им неизвестно, что происходит, или произошло, на Земле и Луне. Но по крайней мере сейчас они могут следовать маршруту, выполнять свои задачи, а затем направятся к Венере. В любом случае, там они смогут выжить. Дальше заглядывать себе капитан запретил.

Вэймин во избежание эксцессов поставил пароль к записи, чтобы подчиненные не смогли её просматривать. Тем, кто не видел, оно пока и не надо, а остальным не стоило себя накручивать раньше срока.

Что-то в глубине души тревожило капитана, снедая и не давало покоя.

— Через сколько мы достигнем ближнего периметра Марса? — спросил он первого пилота рядом.

Ответ он знал, но все же...

— Через шесть часов, капитан.

Чэнь кивнул своим мыслям. Марс впереди рос медленно, но верно. В голову закрались мысли о марсианах и о своих поспешных выводах. Глупости. Столько лет они сосуществовали рядом и не нанесли человечеству какого-либо вреда. С чего бы им что-то менять? Люди их не беспокоили, и в этот раз им только забрать старый, отживший свой срок годности, спутник на орбите и убраться подальше. Странно, что у Марса в принципе что-то оставалось. Хотя в своё время они запустили сюда слишком много дронов, спутников и роботов... хорошо хоть, до жилых модулей не додумались!

Его смена, и первого пилота, подходила к концу, и передав управление первому помощнику, Вэймин решил, что кофе ему не повредит. Достав стаканчик из пищевого блока, он поставил его разогреваться. Минута и будет готово... мимоходом отметил за столом рисующую Рин. Такая же тихая, как и всегда. Тихий, послушный ребенок, четко выполняющий требования - идеальная для их полёта. Большинство детей создают проблемы и, казалось бы, ребенок с неким отклонением должен был бы доставить хоть какие-нибудь неприятности, просто обязан. Но Вэймин с удивлением был вынужден признать, что его племянник, горячо любимый старшим поколением в семье, принес бы на корабле гораздо больше головной боли, чем эта девочка, которая была тихой, словно тень... А по данным о состоянии здоровья, которые судовой врач регулярно считывала с тела ребенка, можно будет оценить воздействие космического перелета на детский организм. Рано или поздно такие полеты станут массовым явлением.

Звуковой сигнал микропечи прервал мысли, и Вэймин взял приятно горячий стакан в руки.

— Капитан? — к нему подошла доктор Шепард.

— Да? Слушаю? — вежливо ответил он.

Шепард была... американкой. И подсознательно вызывала раздражение. Но она следила за девочкой и была ценным членом команды. Поэтому он умело притворялся, не выказывая внешне свое неприятие. В конце концов, она не виновата. Женщина перед ним хмурилась, а потом бросила быстрый взгляд на спину сидящей в сторонке Рин. Так, значит что-то хочет сообщить о ней?

— Она меня немного беспокоит, — очень тихо сказала она. — Еще два дня назад она мечтала о котёнке, сейчас она говорит, что ей ничего не надо.

— Она ребенок, — напомнил очевидный факт капитан, не видя в сообщении ничего странного. — Детям свойственно забывать секундные желания.

— Конечно, — хмыкнула Джин. — Она рисовала семью. И когда я спросила, скучает ли она и хочет ли вернуться домой... она сказала, что домой не вернётся. А когда я спросила про нарисованного котенка, то услышала: "если его не будет, пусть он будет здесь". Мне это не нравится.

Вэй мог сказать тоже самое.

— Вы должны следить за ней. Её психологическое состояние ваша работа, — напомнил он.

Усилием воли, капитан подавил растущее внутри нехорошее подозрение. Девочки не было рядом, когда... Он был в этом уверен, он бы заметил!

— Поэтому я говорю это, — огрызнулась Шэпард. — И Марино ведет себя странно.

— А Николай? — рассеяно спросил капитан. Кофе неожиданно стало безвкусным.

Джин сердито дернула уголками рта, почти ощутимо ощетинившись.

— Николай? Почему он вас беспокоит?

— Меня он не беспокоит, — сухо отвечал Вэймин. — Я доверяю своему первому помощнику. Но ваша близость...

— Это...!

— ... не моё дело, — с нажимом оборвал он её. — Пока ЭТО не сказывается на выполнении ваших обязанностей.

Шепард порывалась что-то сказать, но вколоченный в них протокол поведения на корабле в процессе полёта одержал победу.

— Не скажется, — зазвеневшим голосом обронила женщина, и сердито отошла.

Он же с сожалением обнаружил у себя в руке опустевший стакан.

*********************************

Когда истекли шесть часов, они достигли намеченной орбиты у Марса. Планета выросла впереди уже отчётливо ясно, и была больше Луны над родным небом Земли. Экране в рубке, из психологических соображений занимавший много места и изображавший "стеклянный иллюминатор", проецировал картинку в реальном соотношении. Скоро они будут совсем рядом, и можно будет начать поиски спутника. Потом пару часов внекорабельной работы, закрепить добытый спутник в грузовом отсеке, и можно улетать...

— Капитан, радар показывает аномалию! - окликнул его первый пилот Табовски.

Он бросил оценивающий взгляд на дисплей и нахмурился. Что за шутки? Тот будто сошёл с ума, показывая объект в километр длиной. Между ними и Марсом. Он напряженно смотрел на показания, пытаясь их осмыслить.

— Он должен быть правее от нас, — проговорил он.

— Но мы уже достаточно близко, чтобы видеть его! — ответил пилот.

Он и сам это понимал. Внутри нехорошо потянуло.

— Сбросить скорость до максимума, — приказал он.

Надо становить движе... додумать они не успели. Впереди в один миг проступил из черноты вакуума серебристый огромный корабль напоминающий выгнутый полумесяц. Бледная, тонкая линия на фоне планеты.

— Что за... — шепот пилота бил по натянутым нервам.

Особенно когда корабль неизвестных в один слитный миг развернулся и полетел прочь. Чэнь и пилот Табовски потрясенно и молча смотрели на внутренний экран, куда выводились с сенсоров поступившие данные.

— Капитан, это был корабль марсиан? — упавшим голосом, проговорил Табовски.

Ответить ему капитан не успел.

В этот миг красная планета на экране будто дрогнула и помутнела. Вэймин потянулся пальцами к вирт-панели, чувствуя, как внутри все сжалось от холода. Изображение Марса увеличилось втрое, и они отчетливо увидели пыльное клубящееся марево на месте планеты, сквозь которое виднелись багряные всполохи...

— Капитан?

На секунду прикрыв глаза, Вэймин включил корабельную связь:

— Внимание. Всем сохранять спокойствие. У нас чрезвычайная ситуация.

— Капитан?

— Поставь автопилот, — Вэймин уже не видел оснований молчать и таится от остальной части команды.

Если понадобится, он сможет удержать их под контролем. Но скрывать правду дальше, или верить в хороший для себя обман - не лучшее решение. Он перевел запись на внутренний носитель в общий доступ, и направился из рубки вон. Табовски, выполнив указание, поспешил за ним. Вскоре напуганная команда корабля собралась вместе. Чэнь коротко и лаконично рассказал о увиденном ими на экране — о неизвестном корабле, об огненных вихрях, поднявшихся на поверхности планеты, что говорило об ударе по поверхности... и наконец подвел итог:

—... неизвестный нам корабль нанес удар по поверхности Марса. Страшный удар.

Он замолчал, мысленно оценивая силу удара.

— Если, как мы полагали, население Марса обитало под поверхностью, сила удара такова, что процент выживаемости равен нулевому эквиваленту.

Шепард охнула, кто-то гулко сглотнул.

— Кого они так разозлили? — пробормотал потрясённый Перес.

Если бы капитан мог дать ответ... но он не знал, кого разозлили они сами...

— Прошу внимание на экран, — глухо сказал он, включая запись двухдневной давности. — И держите себя в руках.

Он не смотрел на экран, а смотрел на лица перед собой. Выражения которых с растерянных и непонимающих сменялись на неверящие и потрясенные.

— Нет! Это невозможно! — выкрикнула в ужасе Шепард.

Перес замотал головой, неловко отступая и отворачиваясь. Никто не остался равнодушным. Только девочка, Рин, внешне была спокойна. Только сцепила руки в замок, и опустила глаза. Ребенок. Который сохранял самообладание? Возможно, она просто не понимала до конца, что все это значит. Или... он вспомнил слова Шепард и поймал быстрый взгляд девочки. Да... она понимала.

— Неизвестный нам корабль инопланетного происхождения напал на Землю и Марс. И фактически полностью их уничтожил. Мы остались одни. Теперь единственным нашим портом является Венера. Мы немедленно меняем курс к ней. Помните, мы должны бороться до конца. На борту... ребёнок.

Он едва не сказал "женщины и ребенок", но вовремя смог перестроиться.

— Доктор Шепард... Шепард! — окрик капитана заставил вздрогнуть Джин, и та растерянно-потерянно посмотрела в ответ.

Чэнь подошел к ней ближе и четко, не отрывая взгляда, произнес:

— Шепард, мне необходимо, чтобы команда сохраняла спокойствие. Произведите нужные инъекции успокоительного экипажу.

Женщина, побледневшая, коротко глянула на него и не найдя слов, молча мотнула головой.

— Д-да...

— Успокоительного?! — истерически выкрикнул Перес. — Успокоительного?! Боже! Это бред!! Просто бред!!

Именно этого и боялся Вэймин. И он не придумал ничего лучше, чем быстро подойти и резко ударить его по лицу. Тот от неожиданности влетел спиной в стену, захлебнувшись начинающейся истерией и схватился ладонью за лицо.

— Не сметь подымать панику... — прошипел Чэнь, наклоняясь над ним. — Вам ясно, Перес?!

Тот потрясенно моргнул, а из-под ладони капали редкие капли крови из аккуратно подбитого носа. Главное умеючи бить...

— Доктор Шепард, проведите инъекции немедленно, — отчеканил он и обвёл всех тяжёлым взглядом. — У нас впереди долгий путь на Венеру. Всем взять себя в руки. Мы люди, а не амебы! Не сметь сдаваться...

Все подавлено молчали. Только Рин смотрела прямо.

Чэнь испытал разочарование. Почему здесь и сейчас он мог быть уверен лишь в десятилетнем ребенке с аутизмом?

*******************************

... Инъекции неожиданно помогли. Мысли стали чёткими, а отчаяние отступило.

Они ещё побарахтаются. Они люди, и выживать им привычно. Есть и Венера... и надежда закончится только если там они встретят пустоту. Но до нее десять дней полёта, и это десять дней жизни.

Они уже приготовились улетать, когда Ромул Марино доложил:

— Капитан, в семи градусах от нас на расстоянии в десять локтей объект.

— Что за объект?

— Судя по параметрам это что-то очень маленькое... меньше, чем наш корабль. Раза в четыре.

Не такой уж и маленький этот объект.

— Выведи на экран и приблизь, — велел он.

Стоя за креслами Марино и первого, он подозрительно рассматривал еще один космический аппарат. Ещё один... не слишком ли много инопланетных кораблей? Форма вытянутой капли, с обтекаемыми рёбрами по бортам, которые сбоку могут представиться как начатки крыльев. Странно... и двигается он странно... будто уже по инерции..

— Говоров, можете просчитать его скорость? — спросил Вэймин.

Николай прищурился, беззвучно шевеля губами и удивленно поднял брови спустя томительную минуту.

— Движется как подранок, сэр-капитан, скорость на излёте. Скоро "зависнет" в вакууме.

Вэймин помолчал, раздумывая. Кого они видят перед собой? И стоит ли вообще об этом думать?

— Интересно... с Марса, или? — нехорошо протянул Николай.

Вот об этом и думал Чэнь...

— Враг моего врага мой друг, — вдруг послышался негромкий голосок за спиной.

Мужчины повернули головы и увидели девочку.

— Вы его не бросите, да?

Трое переглянулись...

Глава 3

Марсианский корабль казался безжизненным и... подпаленным. И то, что он двигался по инерции, неуправляемо, подтверждало мысль о его безжизненности. Если кто и был на корабле, то уже скорее мёртвым, нежели живым. Нужен ли им этот корабль? Вэйлин склонялся к мысли, что скорее нет, чем да. Девочке можно просто сказать, что на борту не зафиксировано живых и поэтому спасать там некого. Поэтому он был готов сказать именно это, но сказал другое:

— Рин, я давал разрешение входить в рубку управления?

Девочка, почти мгновенно уткнувшаяся взглядом в пол, покачала головой, не отвечая. Постояла долгие полминуты и молча вышла. Просто развернулась и вышла, ничего не сказав. Даже "извините". Вэйлин уже почти привык к ее странностям, хотя подчас та была совершенно нормальна. Закрыв дверь за ребенком, он вновь оценивающе посмотрел на изображение корабля на экране. Безвольная болванка в холодном вакууме космоса...

— На этом корабле никого нет, — сказал он.

— Да, похоже на то... а может попробуем связаться? А, капитан? — Говоров вопросительно взглянул на него.

— Хорошо, пробуй, — коротко кивнул Вэйлин.

Говоров с энтузиазмом потянулся к системе связи, вводя известную частоту, которую зафиксировали еще в 2050 году. Но ответа ожидаемо не пришло. Ни через минуту, ни через десяток.

— У них и связь могла отказать, — наконец сдался Говоров. — Повреждения систем может быть катастрофичным.

— Откуда нам это знать? Мы ничего не знаем о их технике, — разумно возразил Марино. — Эх, исследовать бы его... Может, полезное бы нашли.

— Предлагаете мародерство, Марино? — сухо поинтересовался Чэнь.

— Я?! — искренне поразился Ромул Марино такому обвинению.

— Это не самая плохая мысль, — неожиданно сказал Говоров. — Мы не в той ситуации, чтобы разбрасываться возможностями. Мы можем погасить инерцию полета корабля, и поймать в клещи, как было отработано для спутника. Изучить уже на Венере. Полностью, само собой. И если починить... два корабля лучше одного. А нет, что-то полезное всё одно найдём внутри. Или после разберем на железо... выбрасывать ресурс? Неразумно.

С этой стороны Вэйлин не смотрел и нехотя про себя согласился с доводами.

— Хорошо, по отработанной схеме ловит его в "клещи" и фиксируем. После подумаем, как его вскрыть.

У подчиненных его решение вызвало нездоровый энтузиазм. Вэйлин опасался последствий своего решения, но и Говоров был прав. Они не могли сейчас отказываться от "подарков" мироздания. И стоило быть честным, ему хотелось посмотреть марсианский корабль изнутри. Он уже невольно стал просчитывать, где можно найти вход или где возможно взрезать обшивку, чтобы пробраться внутрь оного.

Через какие-то полчаса они подплыли к дрейфующему марсианскому звездолету и раскрыв клещи, прижатые к бокам корабля вцепились в объект. Тот "сопротивления" не оказал. Говоров еще раз по частоте бросил сигнал вызова, который вновь остался без ответа. Впрочем, это было сделано скорее для очистки совести, чем из надежды. Включив торможение двигателями, они окончательно погасили инерцию летящего звездолёта и могли с полным правом поздравить себя с победой. Добыча была взята на "абордаж".

— Попробуем пробраться внутрь? — с надеждой спросил Говоров.

Вэйлину очень хотелось сказать "нет". Лезть на чужой инопланетный корабль?! Безумие. С другой стороны, а вдруг внутри того бомба? Или что-то опасное, а они потащат его с собой на Венеру? Или... ему привиделся отряд вооруженных марсиан за стенами "безжизненного" звездолёта, которые только и дожидаются удобного момента, чтобы захватить корабль наивных землян... может, "Рассвет" и уступал марсианскому по техническим характеристикам, но зато был больше. А ресурсы, как выразился Говоров, упускать неразумно. Нет, надо сразу всё прояснить, и не накручивать себя зря.

— Вопрос, как это сделать, — мрачно ответил он.

— Пощупать надо, вблизи посмотреть глазками, — сказал Говоров, выбираясь из кресла. — По логике вещей надо смотреть сверху и бока проверить. На "хвосте" и в днище мы вход не найдём.

— Вы в этом так уверены? — выразил сомнение Чэнь.

— Капитан, надо быть проще, — уверенно сказал первый помощник. — Логика вещей всегда проста и должна отвечать удобствам. Дверь остается дверью на любом краю Вселенной. Разрешите провести разведку лично?

— Возьмите с собой Иванова, — сдался Вэйлин. — И будьте осторожны.

— Да, капитан.

******************************

Говоров и Иванов экипировались быстро, собрав необходимое. О предстоящей операции мгновенно стало всем известно и экипаж провожал двоих буквально как на боевую операцию. Нервный мандраж был и у "командированных мародёров". Но и Говоров, и Иванов, старательно делали вид, что абсолютно спокойны. Но Джин видела этот знакомый блеск в глазах Говорова и не обманывалась. Для обоих русских это было вызовом и приключением. Безумцы. Они все безумцы эти русские!

А её всегда тянули к себе такие безумцы.

— Не рискуй, — быстро шепнула она ему перед выходом, и поспешно отошла, бросив напоследок лишь взгляд.

И поймала в ответ улыбку.

Сердце дрогнуло, и внутри что-то сжалось. Зачем он идёт? К чему им этот марсианский корабль?!

Но останавливать Николая она не стала. У неё есть гордость. Чтобы он не думал.

Все, кроме капитана и его вечного напарника по смене пилота Табовски, собрались у большого чуть ли не панорамного "иллюминатора". Никаким иллюминатором это на самом деле не было. Просто тонкий гибкий экран, имитирующий по виду оный. На него через датчики проецировалась картинка за бортом в реальном времени и диапазоне. Причем картинка могла быть выведена с любого ракурса. Даже с "хвоста", где клещами удерживался марсианский корабль. Но с тем же успехом, "иллюминатор" мог показывать морской прибой, заснеженный лес и пустыню Сахары. Или просто художественный фильм.

Правда, по всеобщему молчаливому согласию, чаще всего они видели звёздное небо за бортом.

Имитация была такого качества, что Джин было трудно осознать, что за этим экраном расположен толстый, в десятки сантиметров, пласт обшивки.

Впрочем, так ли уж это важно?

Джин пристально смотрела в "иллюминатор", в то время как сердце заходилось в быстром, нервном темпе. Она видела, как Говоров и Иванов, покинув шлюз, медленно подплыли к "марсианину". От их скафандров тянулись страховочные тросы, такие на первый взгляд ненадёжные...

В это время в рубке Вэйлин отслеживал действия подчиненных по второму "главному" иллюминатору-экрану. Марино временно уступил место Табовски. Таким было правило, капитан и помощник отбывали смены и находились у пульта только со "своим" пилотом, с которым все действия были отработаны до автоматизма. В рубке царило молчание, но работала связь и голоса Говорова и Иванова раздавались в напряженной тишине. Вэйлин предусмотрительно отключил звук в общем отсеке. Там хватит и "картинки".

Полетев к "марсианину", Говоров и Иванов стали разыскивать вход. У каждого при себе имелся волновой детектор, с помощью которого можно было отслеживать толщину обшивки, пролегающие под оной провода и пустоты.

"Димыч, какого ты взял это старьё?"

"Это дедов. Счастливый. Ни разу не подводил"

"Так он же строительный... а мы в космосе!"

"Но работает же? Кстати, кажется здесь! Точно!"

Говоров переместился ближе к Иванову, проверяя бок "марсианина" уже своим детектором.

"Крепим "воздушку" и раскрываем шлюз", — постановил Николай. — "Ты страхуешь."

"Так точно," — обыкновенно легкомысленно отвечал Иванов.

Говоров подтянул плывущий за ним на тросе большое кольцо "воздушки" - как называли чуть насмешливо воздушный мобильный шлюз на молекулярной липучке. С помощью Иванова кольцо "воздушки" закрепили на борту и шлюз начал раскрываться, медленно надуваемый газом. Через семь минут Говоров уверенно влетел внутрь и закрыл за собой створку.

"Начинаю работу", — оповестил он по связи.

"Будь осторожен", — сказал Вэйлин в ответ, понимая насколько бессмысленно это предупреждение сейчас.

"Даже постучу, капитан" — послышалось в ответ.

Вэйлину почудилось, что Николай и в самом деле ударил несколько раз по металлу. Кажется?

"Ох, ты ж!" — послышалось восклицание.

"Говоров?! Не молчите!"

"Капитан... я, кажется на что-то нажал и шлюз нашего трофея открылся."

Вэйлин про себя с чувством выругался.

В это время за сотню метров от него, Николай с ликованием наблюдал как чуть ребристая гладь борта раскрылась перед ним веерным кругом, являя за собой короткий коридор. Выдохнув, Николай смело оттолкнулся и вплыл внутрь. И почти не удивился, когда шлюз "марсианина" схлопнулся за ним. Ничего, как "выплыть" разберётся. И у него с собой лазерный резак, и на корабле осталось оборудование. Не выберется сам, так его Иванов с другими как орешек выколупают отсюда. Подплыв к противоположной "стене", он, пользуясь подсветкой, стал обследовать её. По правде говоря, он сам не понял что сделал в первый раз, и поэтому сейчас был предельно сконцентрирован. И обнаружил неглубокие выемки, проведя по которым он запустил систему. Несколько раз мигнул и погас свет. Послышалось шипение... и ноги Говорова коснулись пола.

"Отлично. Я внутри. Включилась гравитация... но система корабля повреждена," — отрапортовал он.

Свет так и не включился. И шипение прекратилось. И давление по датчикам скафандра нисколько не выровнялось. Но внутренний шлюз раскрылся и Николай смело шагнул вперёд, ступая внутрь самого звездолёта. Металлические стены, тускло мерцающие линии по ним, бегущие горизонтально вглубь. Двигаясь, как сквозь гущу воды, Говоров направился вперёд. Подсветка на шлеме разгоняла тьму вокруг и он с жадным любопытством осматривался. Впрочем, обстановка была уныло скучной. Без прикрас. И никого... даже трупов.

Он даже почувствовал лёгкое разочарование. Коротко рапортуя о своем продвижении, Говоров наконец прошел весь коридор и вступил в более обширное помещение. Здесь мерцающий свет на стенах горел будто ярче и мужчина увидел впереди вполне узнаваемые кресла, "пульт" управления, с тускло подсвеченными же кнопками. Странно... да где же марсиане, а?! Хоть один бы труп... и тут Говоров банально споткнулся обо что-то.

"Чёрт!"

"Говоров?!"

"Всё в порядке, капитан... кажется, я обнаружил одного марсианина"

Николай наклонился над лежащим телом. Марсианин был в скафандре и лежал лицом вниз. Руки-ноги... голова. Вполне похож так на человека... Николай попытался его перевернуть, внутренне опасаясь увидеть смятое до кровавых ошметков лицо или еще что похуже. Что убило марсианина, он не знал... но перевернув того на спину, облегченно увидел целый шлем, за стеклом которого было вполне нормальное лицо. Темнота и подсветка мешало хорошо рассмотреть инопланетчика, но орать от ужаса или креститься Говорова не потянуло. Почему-то в голове возник образ массивного негра. Глупость, несусветная...

"Не пойму от чего он погиб", — рассеяно сказал Говоров. — "И почему здесь только он?"

И то, и другое, было странно. И ещё... Говоров пристальнее вгляделся и не поверил себе.

"Капитан, у нас проблемы" — сказал он обреченно.

"Говоров? В чем дело?" — тут же послышалось по связи. Хорошо, что чужой корабль не перекрыл связь...

"Капитан... он дышит"

По ту сторону ошарашенно молчали.

"Николай, уходите!"

"И бросить его? Корабль не жизнеспособен. Здесь даже аварийка не работает"

"Говоров!"

"Капитан, он живой".

Молчание.

"В отличии от тех ублюдков, он из этой системы. С Марса, как мы с Земли. Не по человечески это не помочь."

Николай абсолютно чётко понимал, что разбираться с системой марсианского корабля времени нет. И оценивать его повреждения тоже. Но учитывая, что марсианин был в скафандре, следовало сделать вывод, что дышать он здесь без оного не мог. А если он ранен? Он же не просто так без сознания? Не то, чтобы он разбирался в оказании медицинской помощи марсианам, но Джин нашла бы выход. Что касается лечения, она гений. Не зря она выдержала экзамен и конкурс на место судового врача "Рассвета".

"Выбирайтесь оттуда."

"С марсианином?"

Короткое молчание.

"Под вашу ответственность, Говоров"

Николай про себя хмыкнул. Кто бы сомневался...

********************************

— Подождите... что это с ними?! — растерянный вопрос Камиллы, которая говорила редко, опередил многих.

Экипаж заволновался, с удивлением наблюдая за тремя фигурами за "иллюминатором.

— Не нравится мне это, — с протестом в голосе надулся Перес.

Сорокалетний метеоролог и астрофизик у многих вызывал непонимание. Как этого человека с его психологическими тестами допустили к участию в проекте "Рассвет Венеры"? Крайне нестабильный эмоциональный фон. Даже итальянец Марино был менее эмоционален, чем почтенный ученый. "Почтенный", по мнению Джин, стоило говорить исключительно со снисходительным оттенком.

— Не "что", а "кто", — поправила Камиллу Джин. — Они нашли там живого.

Подобная новость никого не обрадовала, Перес и вовсе тут же высказался об опасности такого предприятия.

— По вашему, мы не люди? — ледяным тоном поинтересовалась Джин, которую покоробило такое отношение. Она медик, в конце концов! — Не знаю, как вы, но человек не должен бросать без помощи или отказывать в ней другому, только из расистских убеждений.

— О, вы американцы знаете об этом всё, верно? — огрызнулся Перес.

Джин зло вскинулась. Очень многие говорили, что все беды и кризисы в Америке обусловлены последствиями погони за "равенством рас и меньшинств". И если в отношении рас большей частью молчали, то в отношении последнего только ленивый про это не упоминал. "Твой дедушка был бабушкой" было самым распространенным выражением с которым сталкивались американцы в нынешнее время. И это был болезненный удар всегда.

— Перес, вы..

— Джин права, мы прежде всего люди, — тихо поддержала ее Камилла, приобняв за плечи малышку Рин. Девочка стоически терпела, но было видно как ей это неприятно.

Под взглядами остальных, Перес проворчав что-то нелицеприятное, отступил. Всем оставалось только ждать. Джин, отойдя подальше от Переса (что было проблемно в ограниченном общем пространстве), попыталась собраться и привести мысли в порядок. Итак, судя по всему Николай тащит на борт марсианина... живого марсианина. Дыхательные упражнения всегда помогали ей собраться, и именно эта привычка мгновенно дала толчок ее мыслям. "О чём они думают?! Как марсианин будет дышать здесь?"

Но проблема, о которой она подумала, имела решение и к нему Джин пришла так же быстро. Медик обязан думать и действовать быстро. К тому моменту, как Говоров и Иванов втащили в шлюзовой отсек марсианина, у нее под рукой было все необходимое. Едва дождавшись, пока выровняется давление, она ворвалась внутрь с воплем:

— Руки прочь!

Иванов, как раз пытавшийся понять, как стащить шлем с головы марсианина, испуганно поднял руки вверх.

— Он не может дышать нашим воздухом, — быстро сказала она, опускаясь рядом и доставая портативный газоанализатор.

К счастью, газоанализатор был многокомпонентным и имел очень острую тонкую, но крепкую, как титан, иглу. Как взять пробу газовой смеси, поступающей в скафандр? Определив наиболее "слабое" место, рядом с шеей, где крепился шлем, она попыталась под углом ввести иглу, чтобы попасть в свободное пространство.

— Есть. Так... — газоанализатор взял пробу дыхательной смеси внутри и начал анализ. — Иванов, по этим данным нужно составить смесь. Я подключу ее к портативному дыхательному зонду.

— Понял, — понятливо отреагировал тот.

Портативные дыхательные зонды были разработаны для Венеры. Воздуха там не было и если помещения в воздушных дирижаблях можно было обеспечить годной для дыхания смесью воздуха, то перемещение по лётной платформе и "рёбрам", что опоясывали по длине дирижабли, было проблемой. По ним можно было свободно перемещаться, благо выбранная высота атмосферы обеспечивала более чем годную гравитацию, давление, тепло в 20 градусов по Цельсию. Достаточно было лёгкого защитного костюма, чтобы минимализировать риск попадания капель кислоты в атмосфере на кожу человека. И такой же лёгкий из оргстекла шлем. Но таскать громоздкие дыхательные баллоны? Портативные зонды с небольшими баллончиками позволяли гулять по площадкам и террасам дирижаблей, наслаждаясь пребыванием вне помещений. И это было хорошим выходом сейчас.

Им понадобилось с полчаса, чтобы создать нужную комбинацию и заправить первый баллон.

— Действуем быстро.

Снять шлем и быстро надеть зонд, не допуская спазма дыхательной системы. Тело дрогнуло, марсианин распахнул неожиданно светлые глаза, которые спустя мгновение обрели осмысленное выражение. Джин отшатнулась, а марсианин, ломано приподнявшись, отодвинулся, настороженно уставившись на людей перед собой. Выглядел он недружелюбно.

Глава 4

Вэйлин напряженно поднял руки, развернув пустые ладони в сторону марсианина. Он очень надеялся, что этот жест и выходцу с Марса покажется "миролюбивым и безопасным". Ведь в его руках нет ничего, что можно принять за оружие.

— Мы не враги, — ровно и негромко сказал он.

Фраза марсианина в ответ была лишена "дружелюбия". Гортанный, отрывистый голос и неизвестный язык сулили большие неприятности. "Да как же мы говорить будем?!" - Вэйлин едва успел это подумать. Через миг погас свет и огромная парализующая тяжесть навалилась на него, и в этой тьме он услышал испуганные вскрики своей команды. Внутри колыхнулся ужас. Зачем они подбирали этого марсианина?! Это было последней связной мыслью. Дальнейшее осталось в памяти всполохами полу-воспоминаний.

Он лежит на железном полу, придавленный тяжестью самого воздуха и вдохнуть почти невозможно. Лежащее тело Джин... марсианин, что пальцами пытается дотянуться до какой-то вещи на своем поясе. Тьма вокруг и яркий, остро бьющий по глазам голубой свет, льющийся сверху...

Сознание на секунду меркнет... А после он вновь осознает себя на полу, хрипя и с трудом втягивая в себя корабельный воздух. Марсианин в полутора метрах, в немыслимом усилии пытается приподняться, и его рука бессильно скользит по стене. Вэйлин же не может пошевелиться. Свет... жжет глаза. И сквозь этот свет проступают фигуры. Высоких, тонких гуманоидов в серебристо-серых одеждах. Что проходят будто сквозь стены. Заторможенное сознание, — страха нет абсолютно, — отмечает, как один из них наступает на руку ничком лежащего Марино и нога существа будто насквозь проходит через плоть.

За спиной гуманоида он видит других и все стынет внутри. В голове нет ни единой мысли, только сознание отмечает всё новые и новые детали, что врезаются в мозг. Тонкая фигура наклонившаяся над Рин, что лежит без сознания у открытых створок внутреннего шлюза. А затем рядом останавливается один из пришельцев и мозг взрывает острой болью и огромные чёрные глаза, это всё что остается в памяти.

... сознание возвращается резко. В висках ноющая боль, а спина и затылок ноют от железного пола, на котором он лежит. Стон почти срывается с губ, когда Вэйлин открывает глаза и пытается подняться. Рядом столь же неуклюже пытались подобрать конечности и встать остальные. В первую очередь Вэйлин на инстинктах попытался найти взглядом марсианина. И конечно же нашёл. А лучше бы "не"...

— Рин! — Джин испуганна. — Где она?!

— Что это, мать вашу, было?! — слышится голос Говорова.

Вэйлин и чёртов марсианин смотрят друг друга.

— Наши враги, — хрипло вырывается у него. — А вот кто... спросить бы тебя...

Он сильно подозревает, что тому прекрасно известно кто это был. Но в тоже время исподволь жжёт понимание, что ему это известно так же. Иванов выражается крайне грубо и Марино ему вторит на своем языке. Перес бормочет истерически, что они все трупы...

— Хватит! — Чэнь наконец встаёт и выпрямляется. — Джин, найди Рин! Перес, довольно! Говоров, проверь рубку! Мы всё ещё живы!

Джин и Николай не медлят после его слов. Главное девочка. Главное, что творится в рубке управления кораблем. На Переса капитану плевать. Он делает шаг к марсианину и останавливается прямо перед ним. Тот нехорошо сузил глаза.

— Или с нами, или улетай на своем корабле. Держать не стану, — говорит Вэйлин. — У нас один враг.

— Вы. Привели... их! — отрывисто и рвано, хрипло звучит ответ.

— Нет. А может вы?! — зло спрашивает он.

Сбоку вдруг истерический смех. У стены сидит Камилла. Молодая женщина плачет и смеётся, обхватив голову руками.

— Марсиане... пришельцы! Землю сожгли! Это конец, некуда лететь... Господи!

Она утыкается лицом в колени, срываясь окончательно в плач и это отрезвляет неожиданно Вэйлина. Марсианин отступает от него, бросая косой взгляд на женщину. И кажется он сомневается. Или наконец понял, что они не при чем?

— Ты знаешь наш язык... — Вэйлин устал. Очень устал и он понятия не имеет, что ему делать. Но избавляться от этого марсианина... нет, не стоит... но и врага ему здесь не надо. Вот только что ему сказать, он не представляет.

— Капитан!

Голос из динамика Говорова и Вэйлин просто разворачивается спиной и спешит туда, где точно найдет первого помощника. Марино остается утешать плачущую девушку, а марсианин... ему все равно. Через какие-то минуты он достигает рубки и входит. Говоров бессильно машет ладонью перед лицом Рин, стоящей у пульта, а Джин пытается его оттолкнуть:

— Не трогай! Она в трансе! У неё возможен шок от...

— Что происходит? — прерывает Чэнь доктора.

— Марина введена в транс и управляет кораблем, — быстро говорит раньше Говорова женщина. — Её нельзя трогать!

Вэйлин и сам видит, что Рин слишком неподвижна. Будто каменная фигурка, у которой живые только руки. Он опасливо приблизился, заглядывая в ее лицо. Ссуженные до крохотной черной точки зрачки и мороз по коже от оставшихся одних белков. Белое, без единой кровинки лицо. В тоже время Вэйлин отмечает, что Рин механически точно выполняет действия. Стоило приблизить ладонь и в миллиметре от руки ребенка его будто предупредительно уколол острый разряд тока. С губ сорвалось шипение.

— Не трогайте её! Капитан!

Он уже это понял. Но куда заколдованная Рин направляет корабль?! Он с тревогой вглядывается в показания приборов и с изумлением отмечает, что девочка вошла в систему с программным аварийным обеспечением бортового компьютера. При гибели пилотов, или форс-мажорных обстоятельствах, можно было запустить автонавигатор и система ИИ корабля определит наиболее лучший вариант из разработанных курсов, чтобы направить полет к Венере или к Земле, в зависимости от поврежденности корабля и расстояния между двумя точками. Но была возможна и полуавтоматическая система, когда человек мог лавировать между двумя-тремя программами переключая их и комбинируя, для наилучшего результата... вбивая последовательность вручную на их основе.

И именно это делала Рин.

И... отменить эту последовательность будет невозможно сразу.

Но и прерывать девочку сейчас решительно нельзя... в глубине билась мысль, что кто-то внушил Рин что именно она должна сделать. Или управляет ей? Она не виновата в любом случае, но то что она делает... к худу или добру?

Но ведь их не убили...

Оставили в живых дважды...

Его разрывали сомнения, а руки Рин завершили комбинацию и ввели в бортовой компьютер данные. Тогда девочка покачнулась, моргнула... и вздрогнула, растерянно оглядываясь и смотря на всех перепуганными глазами.

— Я... я... — испуганно пробормотала она.

— Эй! Рин, успокойся, всё хорошо! — Джин присела перед ней, взяв за руки и не давая отшатнутся. — Всё хорошо...

— Я не помню, что делала... — чуть не плача сказала девочка.

— Джин, уведите её, — приказал Вейлин, против воли испытывая облегчение.

Чтобы не произошло, это была Рин. Странная девочка, со странными привычками и манерой вести себя. Но Рин. А не инопланетный подмёныш, где от их Рин осталось только тело. Дикая мысль, которую даже мысленно додумывать не хотелось. И сейчас надо разобраться, что именно она вела в бортовой компьютер.

Доктор, обняв девочку за плечи, увела её, а он и Говоров попытались запустить сканирование последних данных. Через полчаса двое мужчин с облегчением убедились, что они не просто живы сейчас, но будут живы и после. Система самоуничтожения или курс прямо в пекло родного солнца им не грозило. Нет... курс, скомбинированный Рин под состоянием транса был ИДЕАЛЬНЫМ по направлению к Венере.

— Чё-ерт знает что, — проговорил Говоров.

Капитан был согласен.

***********************************

— Основному составу экипажа собраться в кают-компании.

В жилом общем отсеке, узком и довольно тесном, несмотря на все старания инженеров-проектировщиков, царило мрачное подавленное настроение. Вошедший капитан, сухо обронив приказ, обвел всех взглядом и наткнувшись на марсианина, раздумывал недолго.

— И ты, — сказал он.

С ним нужен контакт... и его надо ввести в группу... или не стоило и спасать, и оставлять в живых, и... стоило просто сразу убить. А вот убийцей Вэйлин никогда не был и становится не хотел. Одна мысль, что возможно ему придется сделать это, чтобы защитить экипаж и пассажиров, не то чтобы пугала или ужасала, а вызывало отторжение внутри. И это несмотря на то, что "пацифизм" самим понятием был ему чужд.

А если говорить честно, все они были поколением детей, воспитанных на добрых космических фильмах... где земляне находили братьев по разуму и покоряли космос вместе... а марсианин на фоне тех пришельцев в серых одеждах был почти свой. И более похож на них. Людей.

— Зачем он? — пробурчал неприязненно Перес, косясь на марсианина. — Ему нельзя доверять!

Вэйлин неприятно чуть улыбнулся, смотря на вставшего толстяка.

— Перес, приказ был дан экипажу, а вы просто пассажир.

— Что?! А этого значит... марсианина!

— Перес, вы хотите оспорить его место? — сухо уточнил капитан.

Ученый побагровел. Но возражать отчего-то не решился. Только зло плюхнулся на койку обратно своим толстым задом. Ни у кого из членов экипажа даже тени сочувствия или согласия с толстяком не было. И вроде конфликтов как таковых с ним не происходило, а вот настроить всех против себя мирный ученый смог.

— Китайский вы... — пробурчали в спину неразборчиво.

Чэнь предпочел этого не услышать.

— Со всем уважением, капитан, мне все это не нравится, — легко сказал Говоров, стоило им отгородиться от трёх пассажиров за створками дверей кают-компании.

Кают-компания на деле была просто столовой, где всегда ели. В общем жилом блоке стоял только крохотный "кухонный блок", где можно было разогреть кофе. Там и так было не развернуться. Роскошество невероятное, но оно было признано необходимым для установки благоприятного микроклимата. Чэнь сел за стол и жестом предложил остальным занять свои места. Марсианин пропустил остальных, но так же сел, держа себя независимо.

"А ведет себя он вполне разумно и достойно..." — подумалось Вэйлину.

— Для начала, каждый произносит своё имя вслух, — сказал он. — Я капитан судна "Рассвет Венеры" Вэйлин Чэнь. Я отдаю приказы и несу ответственность за экипаж, пассажиров, и полет.

Он сказал это прежде всего марсианину, а только потом добившись контакта, кивнул Говорову.

— Николай Говоров, первый помощник. Пилот, — и глянув на марсиана, добавил: — Подчиняюсь капитану Ченю.

— Эшен Табовски — первый пилот. Подчиняюсь капитану, — Эшен был очень молчалив, и для него это была целая речь.

— Ромул Марино - второй пилот, — раздалось из динамиков. — Со всех уважением, капитан. Я останусь за пультом корабля, как вы приказали.

— Джинн Шепард, судовой врач, — представилась женщина.

Один за другим все представились, не забыв добавить про "подчинение капитану". Спасибо, конечно, за поддержку и уточнение, но Вэйлин сомневался на сколько их хватит. Все же их экипаж был "новым" и это лишь второй их "общий" полёт. В конце встала пауза, а Вэйлин многозначительно смотрел на марсианина. Тот сделал правильный вывод.

— Раар Рош, — буркнул он. Но добавлять ничего не стал.

Впрочем, на его месте, Вэйлин бы тоже ничего не стал бы говорить лишнего.

— Хорошо. Теперь по крайней мере мы уверены, что среди нас нет "подмёнышей", — сказал Вэйлин. — Или тех, чьим сознанием управляют наши "визитёры".

Говоров поёжился, Шепард побледнела. Другие переглянулись.

— Обстоятельства сложились так, что мы находимся здесь. И нам придётся действовать заодно. Земля была уничтожена, выжжена десять дней назад. Марс... сегодня. Мы в космосе. Кому мы обязаны, мы знаем. Но нас не уничтожили.

Он сделал паузу, которую никто не нарушил.

— А теперь мы все вместе должны решить вот что. Наш корабль летит ко второй планете от Солнца, Венере. Но не приведём ли мы туда наших врагов? Не уничтожил ли мы последнее, что осталось?

Встала гробовая тишина.

— Капитан Чэнь, — вдруг абсолютно чётко сказал Говоров. — На нашем корабле ребёнок, важные специалисты, и груз, необходимый для жизни венерианской базы. О нашем существовании ИМ известно, и они в любом случае могут их уничтожить. С нашей помощью или нет, а вполне возможно им просто нет до нас дела. Нас всего... десять.

— Я согласна с Говоровым, — поддержала его Джинн.

— Кто еще согласен с ним?

Иванов коротко хохотнул.

— Этот толстый испанец уже бы в истерике был от одного вопроса... Я за Говорова, капитан. И не потому, что смерти боюсь. Мне уже... плевать. Отбоялся.

Вэйлин и сам чувствовал скорее некое смирение перед обстоятельствами и даже желание поддаться апатии, но... на нём лежит ответственность. Он кивнул когда Табовски и Марино поддержали слова помощника. Он и сам приходил к такому же выводу.

— Значит, продолжаем курс к Венере. Второй вопрос... Раар... ваш корабль повреждён. Вы можете лететь с нами. Но тогда вы подчиняетесь общим правилам. Нет? Вас никто не станет удерживать. Мы вам не враги. Поэтому я жду вашего ответа. Здесь и сейчас.

Тот неожиданно ответил совершенно диким вопросом.

— Все мертвы. Зачем жить?

Капитан сначала не нашелся с ответом. Смерть сама по себе не так страшна гипотетически... а при взрыве очень быстрая. Но...

— Врагам приятно когда ты себя убиваешь сам...

— Ты сказал, нельзя лететь дальше, — возразил марсианин.

Речь его была удивительно правильной... что подтверждало подозрения многих землян, что марсиане давно следили за ними. Но задавать банальные вопросы ни к чему. Оставалось только "порадоваться", что они могут свободно говорить и понимать друг друга. И да, Вэйлин фактически вначале предложил общее самоубийство.

— Потому что нас десять, а ТАМ двести человек. Двести жизней. Они могут еще жить... долго или нет. Но мы решили все вместе, что стоит продолжить полет. Обсуждаем вместе, но решаю я. Мы летим дальше. А зачем жить... мои предки говорили "если долго ждать у реки, ты увидишь труп врага". Ради этого стоит жить?

— Да.

Марсианин не колебался и секунды.

Глава 5

— Расскажи об Атласе? — попросила Марина.

— Сказку, значит? — улыбнулась Карина, расчесывая волосы девочки. — Ну, слушай... Давным-давно, в далёком 2025 году из далёкой звездной системы начал свой полёт огромный астероид. Люди называли его космический странник, а потом дали ему имя — Атлас. Это был очень большой астероид. Люди волновались, ведь однажды такой астероид, только в три раза меньше упал на Землю. Это был астероид Чумгум и он состряс Землю. Долгий год на планете стояла ночь и мир навсегда потерял динозавров, исполинов и хозяев древней Земли. И вот к нашему Солнцу должен был прилететь новый астероид. Еще больше и страшнее... но страх был напрасным. Да, он был больше, чем думали люди, но Земле он не угрожал. Он должен был пролететь мимо Марса, Венеры, и полететь дальше, покинув нас навсегда... Но люди вновь ошиблись. Астероид летел с большой скоростью, но притяжение Венеры приманило его и он со всей своей силой упал на планету... Он раскололся в плотной атмосфере на две части и множество осколков. Но все равно удар был столь сильным, что к изумлению всех ученых, планета дрогнула и... поплыла в бесконечности. Все испугались ещё больше. Но планета вскоре остановилась. Дальше от Солнца, на краю той невидимой линии, где возможна жизнь. Долгие двадцать лет Венеру сотрясали землетрясения, часть ее плотной атмосферы ушла и планета стала остывать... Раньше Венера была страшной раскаленной планетой. Такой она осталась и сейчас... но уже стала холоднее. Теперь на ее поверхности после катастрофы было 150 градусов тепла. Через много лет и столетий, ее температура стала бы такой же, как на Земле. Только чуть выше. Но люди не захотели ждать. Они решили послать на Венеру свои дирижабли с учеными и остудить планету, обуздать ее ветра и облака. И знаешь что? Они очень благодарны Атласу! Усилия многих людей не прошли даром. На планете ведь стало "холоднее". Всего сто двадцать... и на ее поверхность уже можно опуститься на батискафе. Атмосферное давление тоже уменьшилось. А через двадцать лет станет еще холоднее... Когда ты станешь древней старушкой и тебе исполнится сто десять лет, на экваторе Венеры будет всегда пятьдесят... а на полюсах минус пятнадцать. И люди смогут жить на ее поверхности. Без риска стать мясным печёным пирожком.

Рин улыбнулась этой шутке.

— А почему Венера не потеряла свои облака? — спросила она вновь.

Молодая женщина на минутку призадумалась, подбирая доступные объяснения. Это было довольно сложно. В те далёкие времена, когда Атлас ударил по Венере, люди со всей своей техникой еще очень плохо определяли что происходит на других планетах. Пятнадцать лет нечего было и думать посылать к ней зонды-разведчиков. Да и на самой Земле было весело. Климат в разных точках Земли "плясал" и в джунглях выпадал снег, извергались вулканы, Штаты молились на Йеллоустоун... потом последовал экономический кризис, названый Новой Депрессией. Дотации на космос и науку были урезаны повсеместно и фактически о "русской" планете забыли. Астрономы только убедились, что новая траектория орбиты не угрожает дому и всё.

Только в начале пятидесятых начался новый виток исследований. Тогда и выяснилось, что Венера не потеряла свой облачный пояс, стала холоднее по сравнению с собой прежней. Несколько зонтов-разведчиков сообщили о "тихой" зоне в ее атмосфере и был разработан план с доставкой дирижаблей на Венеру, чтобы развернуть там научную базу.

— Честно? — сказала Карина. — Это чудо. Иногда чудеса случаются.

Молодой метеоролог начала заплетать волосы девочки хитрой косой, а сама Рин посмотрел на мрачного марсианина. Он был таким... чужим.

Рин очень хорошо знала, что значит быть чужой...

********************************

... Больше всего ей хотелось снять фильтр-маску и глубоко вдохнуть грудью кристально чистый воздух.

Но на высоте в сорок пять километров от тверди планеты, что была скрыта плотными серными облаками, с воздухом и кислородом были проблемы. Его не было вовсе. Широкое ограждение и страховочный трос к стальному канату, опоясывающий дирижабль по кругу, был гарантией не свалиться вниз. Аннуминат бесстрашно легла грудью на ограждение в три ладони шириной и посмотрела вниз на сплошное море из серо-белых облаков. Их стремительный бег завораживал и трудно было поверить, что под ними, где-то там притаилась земля. Раскаленная и душная, где не выжить ни одному человеку.

Не в ближайшие двадцать лет...

Подымающийся ветер сильно трепал волосы, кожу на незащищенных перчатками ладонях (положенными по технике безопасности) стянуло от сухости, и легкий зуд все сильнее намекал о том, что стоило заканчивать свои дела снаружи. Пора было возвращаться в гондолу и приниматься за работу.

Аннуминат неохотно выпрямилась и направилась к дверям гондолы в пяти метрах от неё. Кольцо страховочного троса досадно застревало на металлическом канате и его приходилось поддергивать, чтобы не застрять. Отстегнуть бы его вовсе, но техника безопасности! А их безопасник Всеволод Рунов жуткая заноза в заднице, как говаривал их шеф-повар. Интересно, чтобы он сказал на её вопиющее нарушение правила - тайком выходить на платформу в не ПОЛНОМ защитном костюме. Но ей жутко надоели эти перчатки! И за все её "прогулки" она ни разу не пострадала. На такой высоте содержание серной кислоты настолько ничтожно, что опасность минимальна.

Но некоторым людям это просто не объяснить!

Дверь в гондолу тяжело поддалась, в спину сильно ударил ветер и Аннуминат ввалилась внутрь, отцепив в последний момент трос у пояса. Закрытая дверь отсекла ее наружного пространства. От солнечного света, голубого неба, столь кристально чистого, что душу сжигала тоска. Она с досадой стянула с лица маску, задержав дыхание, и открыв внутреннюю дверь "прихожки", окончательно вошла в гондолу. И только тогда спокойно и с удовольствием вдохнула воздуха.

Каждая гондола на воздушной научной базе выполняла свою задачу. И на каждой работал свой штат людей. Аннуминат работала в оранжереи. И это было лучшее место по ее мнению! Сквозь огромные окна лился свет и все три уровня гондолы, не испытывали в нём недостатка. Тщательно настроенный климат-контроль в паре с ним и высочайшего уровня гидропоника помогли создать здесь все условия для процветания растений. Здесь даже были цветы!

На верхнем ярусе выращивали пшеницу и гречку. И картофель.

Который аккурат сейчас расцвел и крохотные розовато-белые цветочки радовали глаз Аннуминат, идущей меж двухъярусных длинных и широких рядов "полей". Воздух здесь был каким угодно, но не химическим... Винтовая лестница вела на второй нижний, а затем и третий ярус. На втором были высажены овощи и травы. От баклажанов и томатов до банальной петрушки... и только на третьем располагался... курятник! Конечно, он занимал совсем маленькую часть яруса, но курам того пятачка, засыпанного настоящим песком в двадцать сантиметров толщиной, хватало для жизни. А вот большую часть третьего яруса оранжереи занимала био-лаборатория, где занимались селекцией растений и разнообразными опытами.

Она не отказала себе в удовольствии, заглянуть к птичкам.

И конечно она увидела его!

Серый, толстолапый кот возлежал у сетки, лениво и неотрывно наблюдая за желтой стайкой цыплят у одной из куриц. Короткий хвост чуть азартно поддергивался и прищур зелёных нахальных глаз выдавал его коварные замыслы. Любимец Агронома не оставлял надежд однажды прорваться к птичкам и вволю поиграть-поохотиться.

— Так я и знала, что увижу тебя здесь! — весело сказала Анну, подхватывая кота под брюхо и усаживая себе на бок. Пощекотала серую зверюгу за ушком и тот утробно заурчал, но скорчил такую недовольную мордашку, что девушка широко улыбнулась.

Что за чудный толстолап!

— Пойдем, я верну тебя хозяину! — сказала она, и вместе с котом направилась к лаборатории.

Вообще-то животным не место в святая святых, но работа на Венере обладала своими преимуществами. Здесь персонал неофициально сам решал, какие послабления себе дать. И кот был из их числа. Впрочем, заведующий лабораторией Геннадий Фролов (по прозвищу Агроном) никогда и никуда не отправлялся без своего кота. Он даже своим упрямством кота на Венеру протащил! И это имело свои последствия в виде утяжеления оного на полтора кило и безраздельной самоуверенности хвостатого в собственном исключительном положении.

Кота баловали все.

Он действительно был здесь королём.

— Уверена, повар сегодня отварит тебе рыбки, — сказала Анну, входя в лабораторию и отпуская кота.

Тот тяжело-недовольно встряхнулся и направился в свой кошачий уголок. У стены стоял настоящий миниатюрный диванчик, столб-когтеточка, овальное колесо для бега и на самой стене были установлены несколько полок-лежанок, с которых можно было царственно за всем наблюдать.

По пути, кот завернул к бойлеру с водой. Деловито привстал на задних лапах,нажал лапой на краник с холодной водой и со вкусом попил водички.

Аннуминат только головой покачала, и натянула на себя халат.

— Маленький мажор! — проговорила она.

В лаборатории уже шла работа. Фролов с сосредоточенным видом что-то рассматривал в микроскоп, левой рукой делая пометки в своем блокноте. Мужчина лет пятидесяти напоминал классического учёного в книгах. За исключением очков. Зрение у Фролова было исключительное, надо признать!

— Доброе утро, Геннадий Николаевич! — громко сказала Анну, занимая своё место.

— Вы опоздали, — не отрываясь от микроскопа, отвечали ей. — Доброе.

— Риш опять убегал к курятнику, — ответила она. — Пришлось его ловить и нести сюда.

— Хотел бы я знать, как он открывает двери! — фыркнул учёный. — Всё же исключительного ума кот!

Аннуминат только кивнула, открывая на компьютере журнал наблюдений. Сомневаться в умственных способностях кота по кличке Ришелье (благополучно сокращенного до Риша) было не лучшей идеей. А вот заняться работой было удовольствием. Они провели серию опытов влияния естественного радиационного фона Венеры на Agaricus или на шампиньон двуспоровый, если по простому... и вот теперь можно со всем удовольствием свести все данные и таблицы. По возвращении на Землю у Аннуминат будет готова большая статья для научного журнала.

"И на Венере будут шампиньоны!" — довольно сказала она про себя, погружаясь в работу.

День прошёл совершенно обыденно. Они даже забыли про обед. Лишь вопль оскорблённого Риша заставил его хозяина вспомнить, что питомца надо кормить несмотря ни на что. Пришлось тому довольствоваться сухим премиум-кормом не добавив тем радости последнему. Зато когда смена подошла к концу, кот впереди всех побежал к выходу из лаборатории. И перед "прихожей", как называли безвоздушную камеру между дверьми гондолы, влетел в свою переноску молнией. Выйдя наружу и прицепившись тросами к канату, Аннуминат и Фролов неспешно добрались до площадки с автономными кабинками. Между дирижаблями, неспешно синхронно плывущими в атмосфере Венеры, были протянуты мощные стальные канаты с кабинами между ними, рассчитанные на десяток пассажиров. Стоило войти, и кабинки, закрыв двери, медленно катились с одного края до другого — к главной, центральной и жилой гондоле для всей научной базы.

Анну всегда думала, что будет, если однажды канат кабины оборвётся? И почему нельзя было для перемещения персонала использовать автолёты? Они, как сказочные флипы, были бы надёжнее... Впрочем, над ее страхами и думами об этом только посмеивались. За десять лет базы такого не случалось никогда и трудно представить, чтобы что-то могло оборвать канаты.

— Мы находимся в точке постоянного мёртвого штиля планеты, — убеждённо говорил главный инженер базы. — Бури здесь невозможны, а основные розы ветров находятся намного ниже. Нечего переживать.

Возможно...

И всё же было что-то пугающее каждый раз так перемещаться! Внутри противно ёкало и сжималось, хотя и на второй-третьей сотне смен это всё больше становилось рутинным и не стоящим внимания действом.

В кабинке в этот раз они были одни. Технический персонал, следящий за порядком на плантациях, переправился раньше. Они безнадёжно опаздывали на ужин! С мягким толчком кабинка остановилась у площадки главной гондолы и можно было выдохнуть. Они добрались.

В главной гондоле было шумно, многолюдно, то один голос, то другой окликал Аннуминат и она приветствовала приятелей и знакомых. Выпущенный из переноски кот пулей умчался вперед, ловко проскальзывая между ног людей. Ругающийся хозяин поспешил за ним, так что Анну покинули оба спутника. Но вскоре со спины её догнал некто и уверенно, по-собственнически обвил рукой талию, притягивая к себе. А затем слева скулу обжег лёгкий поцелуй.

— Сева...

— Я скучал, Анют, — ответил тот, кого за глаза называли "въедливой пиявкой". — Этот вечер наш, так и знай.

Её обожгло мгновенным жаром. Да... это служебный роман! Но так что же? Анну знала, что у них это всё более чем серьёзно. Куда уж серьёзнее, если внутри уже билось маленькое сердечко? И до окончания их смены остались считанные дни. Скоро прилетит корабль, который доставит новое оборудование, ещё нескольких учёных, что сменят их и прочих, и маленькая девочка, что проведет здесь несколько месяцев. Первый ребенок, который переживет межпланетный перелёт! Впрочем, никто не узнает, что кое-кто его переживёт ещё до своего рождения...

В общей столовой зале на них обрушился смех и утробный возмущенный мяв Риша, гневно требующий добавки рыбы от повара. "Рыбный" день кота бывал раз в неделю и поэтому понятно волнение Риша. Ведь повар давал рыбку по небольшому кусочку и вечно отвлекался, перед тем как положить новый.

Но Анну и Всеволоду не было дела до страданий-переживаний Риша. Их уже призывали за дальний столик столовой и двое устремились туда.

— Димыч, — Всеволод приветствует друга, что работает в отделе связи.

— Вас не дождешься, — ворчит тот.

— Так поел бы без нас, — замечает легко Анну. — Уж извини, что мы иногда опаздываем.

— Знаю я ваши "опоздания"... — ворчит тот. — Сев, ты хоть ворот свитера подыми! У меня зависть чёрная...

Анну делает вид, что не понимает намека, тогда когда Всеволод с лёгкой усмешкой поправляет ворот свитера. На гондоле не так много укромных мест, но закуток для жарких поцелуев всегда найдётся. Хоть на пяток минут... и всё же щеки предательски выдают румянцем. Сегодня на ужин был картофель с баклажановым рагу и небольшим кусочком отварной курицы. Неплохо. Совсем не плохо. И пусть это не "ихняя" курица, а из замороженных полуфабрикатов с Земли, но шеф-повар умел готовить так, что любое незамысловатое блюдо выходило у него на пять звезд.

—... попросил бы поделиться, да... — Сева показывает многозначительно кукиш, и Димыч дружески-беззлобно усмехается. — ... да больно грозен ты, дружище!

— Вот-вот, свою царицу египетскую не отдам, так и знай, — говорит в ответ Всеволод.

Стоило отослать на кухню сигнал, что они здесь за этим столом, и очень скоро перед ними оказались тарелки с едой. Пятьдесят человек, которые даже не одновременно приходят и требуют порции, не такая уж нагрузка для младших поваров. Уж лучше отнести поднос с тарелками самим, чем наблюдать как очередной неуклюжий увалень опрокидывает порции еды на пол. Так было не в каждую смену, но именно в их смену порядок был такой. Повара сами разносили еду.

— Как день? Всё в норме? — спросил Всеволод друга.

Тот пожал плечами.

— Корабль вышел на связь по графику. Скоро уже будут здесь. Так что не долго вам здесь куковать, голубки... а вот мне еще с полгода здесь быть!

— Как раз к ночи успеешь отсюда свалить, — заметил Всеволод.

Венера, даже сменив орбиту (не намного правда, но всё же...) вращалась медленно и ее "день" равнялся теперь ровно двести одному суток на Земле, а не двести сорока трём как раньше.

— То же мне радость! — хмыкнул Димыч.

— А с Землёй установили связь? — спросила Анну.

Димыч замялся.

— Нет... фигня какая-то... Никогда такого не было! Может, поломка какая у них?

— Может и так, — согласилась Анну, и отправив в рот кусочек курицы зажмурилась от удовольствия.

Какая вкуснотень... мужчины заговорили о каких-то своих делах и Аннуминат предпочла сосредоточится на прекрасной еде. Она обожала баклажаны!

— И всё же это очень странно, — сказал намного позже Всеволод, когда они лежали уставшие и выдохшиеся в каюте Анну на ее кровати.

— Эм-м? — сонно спросила она, ведя пальцем по его груди и нацеливаясь на его губы. Поспать можно и позже... если он захочет.

Он мягко перехватил ее пальцы, улыбаясь.

— Анну, ты сбиваешь меня с толка...

— Брось все свои мысли, безопасник! Оставь себя для меня, — требует она.

Он скользит взором по ее обнаженным плечам, касается иссиня-черных волос и золотистой кожи на ее груди.

— Как прав был твой отец-египтолог, подарив имя древнеегипетской царицы... ты так же прекрасна.

— Так докажи это вновь, — тихо требует она. — Это приказ царицы Аннуминат!

Завтра будет еще один день и рабочая смена, но эти часы принадлежат только им двоим, а все остальное может подождать...