Рассвет на чужой планете
Глава 1
Галина РОМАНОВА
РАССВЕТ НА ЧУЖОЙ ПЛАНЕТЕ.
ГЛАВА 1.
Опоздала!
Валентина выскочила из аэробуса, распихивая остальных пассажиров и заслужив вдогонку несколько нелестных замечаний. Ударилась плечом о раздвижные двери – девушка бежала слишком быстро, и автоматика не успела среагировать – едва не споткнулась, чудом удержавшись на ногах.
- Терминал! Где шестой терминал?
Ей указали в дальний конец, где мигала табличка «Сектор отлета». Табличка мигала, что могло означать одно – посадка уже закончилась. Но Валентина все равно рванула туда, волоча за собой саквояж с личными вещами – остальное уже было вчера отправлено в порт для упаковки. Ее не могут забыть! Ее вещи уже на борту челнока! Они же знают, что должен быть еще один пассажир. И надпись мигает только для нее – мол, спеши, мы здесь ради тебя!
Уже в дверях она столкнулась с кем-то, выходящим из дверей.
- Простите, я спешу!
- Девушка, не стоит…
- Я тороплюсь! Мой челнок…
- До отлета вашего челнока еще больше часа времени! – пожилой мужчина, по виду, из чиновников, смотрел на нее свысока. Женщина с ним рядом презрительно морщила нос, явно не одобряя всклокоченной раскрасневшейся Валентины.
- Больше часа? – изумилась та. – Но… неужели «Неотравл» настолько задерживается? Я же должна…
Безумная мысль промелькнула в голове – у нее сбились часы. Она перепутала время и явилась раньше срока.
- «Неотравл»? – супруги переглянулись. – Он только что стартовал!
- Нет!
Ругаясь про себя, Валентина ввинтилась между ними, опять задев кого-то саквояжем, вломилась в сектор отлета, устремилась к шестому терминалу…
…и с разбегу ударилась о прозрачный пластик ограды.
- Звезды и…
Шестой терминал был закрыт. Надпись на табло сообщала, что посадка пассажиров на челнок, стартующий к межсекторальному лайнеру «Неотравл» завершилась три минуты назад. Яркая вспышка, которая резала глаза даже сквозь затемненные стекла, свидетельствовала о том, что челнок только что оторвался от стапелей и взмыл в небо, набирая скорость.
- Ох, нет! – Валентина стукнула кулаком по пластику. – Это невозможно! Остановите старт!
- Девушка, - рядом возник служащий космопорта, попытался взять ее под локоть. – Пройдите к своему терминалу…
- Идиот! – взорвалась Валентина. – Это и есть мой терминал! Я должна была лететь этим челноком! У меня есть билет… у меня там… там мои вещи… - она изо всех сил старалась держать себя в руках, но злые слезы досады сами просились на глаза. – Я опоздала! Но я не виновата!
- Понимаю.
- Вот мой билет! – она торопливо активировала смартфон, высвечивая код на экране. – Мое удостоверение личности… Я должна быть в списках!
- Верю!
- И я опоздала. Мы с подругами… задержались. Я выписывалась из общежития… Мне надо улететь сегодня!
- Сожалею, - служащий кивнул. – Но…
- Но, послушайте, - девушка вцепилась в его форму, - может быть, можно что-нибудь сделать?
- Задержать старт невозможно.
- Но… вы же не можете оставить меня тут? – Валентина чуть ли не повисла на служащем. – Там же мое место! Как же получилось, что они улетели без пассажира? Они должны были меня ждать!
Служащий снова кивнул, потом быстро набрал на своем комме код, входя в программу.
- Да, вас ждали. Сто тридцать семь секунд ожидания, - сообщил он.
- Сто тридцать семь? Но…
- Но больше ждать не могли.
- Это… невероятно! – взорвалась Валентина. – Они знали, что нет одного пассажира и все равно… улетели без меня? Почему? Как?
- Сожалею, но челнок не мог дольше ждать. Лайнер проходящий. Он находится на орбите Весты всего полтора часа, с учетом времени разгона-торможения. За это время он должен принять на борт три челнока с трех материков, а также отправить на планету три челнока с пассажирами, которые летят до Весты. Время стыковки рассчитано с точностью до секунды. Если челнок с пассажирами разминется с лайнером хотя бы на десять секунд, последствия будут катастрофическими. Вплоть до гибели челнока и всех, кто на нем находится! Если бы вы обучались в нашем Звездно-технологическом Университете…
- Я обучалась, - простонала Валентина. – Я…
- Тогда вы тем более должны знать, насколько важна в ближнем космосе… да и в дальнем космосе тоже – точность!
Девушка стиснула зубы, стараясь взять себя в руки. Этот тип в форменном комбинезоне с нашивками космопорта был кругом прав. Она действительно опоздала. Точнее, проспала. Нет, она слышала будильник и даже сумела встать, но потом, как говорится, что-то пошло не так. Надо было сложить в саквояж вещи, ничего не перепутать, заглянуть к соседке и вернуть одолженный фен, потом зайти в интернет, уточнить расписание, заодно проверить почту. А одеться? А накраситься? А перекусить? А заляпать соусом блейзер и срочно распаковать саквояж, чтобы достать пятновыводитель? А присесть «на дорожку»? А вспомнить, что не помнит, где оставила зубную щетку? А… В общем, с зубной щетки все и началось. Она ведь уезжала из общежития и надо было во что бы то ни стало ничего не забыть, чтобы не пришлось потом возвращаться.
Не забыла, называется! Нет, щетка отыскалась. Но вот из-за этого… и еще из-за сотни мелочей… И еще от того, что она опоздала на аэробус, отходящий прямо от ворот студенческого городка и не придумала ничего лучше, как пойти пешком – мол, подумаешь, семь километров… Нет, чтобы вызвать таксофлайер! В итоге все равно ведь попала на аэробус, правда, другого маршрута… и опоздала.
Да и опоздала-то совсем чуть-чуть, на жалкие две минуты! Ох, что за штурман-то она будет!
- С вами все в порядке?
Валентина вздрогнула. Служащий не ушел по своим делам, а стоял рядом и участливо хлопал ресницами. В другое время девушка непременно бы обратила на него внимание – лет тридцати, форма сидит ладно, но лицо простоватое и взгляд из-под ресниц какой-то… в общем, не герой-покоритель Вселенной, однако, надежен в другом отношении – с ним никогда ничего не случается. И, наверное, из-за этого взгляда она сердито буркнула:
- Не ваше дело!
- Но…вы плачете?
- Вот еще! Чего не хватало! – она отвернулась, кусая губы. Валентина терпеть не могла, когда ее жалели. Сама виновата – сама и будет исправлять ошибки.
- Может быть, вам помочь? – ее мягко взяли за локоть.
- Еще чего! – Валентина дернулась. – Сама справлюсь. Не маленькая.
- Но…
- Я же ясно сказала – не ваше дело! – она повысила голос. – И отпустите меня!
Вырвала руку, подхватила саквояж и направилась прочь, нарочно чеканя шаг.
- Куда вы? – донеслось за спиной. – Вы…
- Не беспокойтесь. Мне есть, куда пойти! И что делать – я тоже знаю!
Это было правдой.
Прибавила шагу, двигаясь против толпы – в двери посадочного сектора входили пассажиры очередного шаттла. Отсюда корабли взмывали каждые полтора-два часа, и сейчас у терминала номер пять начала выстраиваться очередь. Таможенник вздохнул, проводил девушку взглядом и занял свое место за стойкой. Конечно, почти все делала автоматика, но многим пассажирам до сих пор комфортнее, если рядом есть и живой человек. Он на дополнительный вопрос ответит и подскажет в случае чего, куда надо вставлять карточку, да и есть кое-какие мелочи, с которыми ни один компьютер не справится.
Решительность, с которой шагала Валентина по залу, улетучивалась с каждым шагом, и точно также замедлялись шаги девушки, так что примерно на середине зала она остановилась, озираясь по сторонам и прикидывая, что делать дальше. Эмоции схлынули, их место занял разум и расчет. Она огляделась, одновременно прикидывая план действий.
Здесь несколько полупрозрачных перегородок делили зал на три сектора. Рядом поднимались две лестницы, ведущие на второй этаж. Мигало и переливалось четыре рекламно-информационных щита – расписание шаттлов, объявления, а также напоминание, где что находится в огромном шестиэтажном здании. Девушка невольно скользнула взглядом по последним объявлениям. Ближе всех на этом этаже к ней были уборные – для мужчин, женщин, детей, лиц, идентифицирующих себя с мужчинами, лиц, идентифицирующих себя с женщинами, лиц среднего пола и отдельные кабинки для инопланетян и гермафродитов, а также лиц нетрадиционной ориентации. Напротив располагались два кафе – отдельно для гуманоидов и отдельно для инопланетян. Чуть дальше находились залы ожидания, тоже разделенные соответственно контингенту, ресторан, сувенирные лавки и выход на стоянку общественного транспорта. Комната матери и ребенка, комната психологической разгрузки, четыре магазина, салон красоты, зал игровых автоматов, кассы, салон межгалактической и внутренней связи занимали вместе с еще тремя диетическими кафе второй и третий этаж. На четвертом находились медицинские комнаты, комнаты отдыха, гостиница и справочное бюро, а также мастерские по ремонту мелкой бытовой техники. Про пятый и шестой этажи читать не особенно хотелось. Узнает в свое время.
Валентина испустила глубокий вздох. Да, видимо, ей придется провести в космопорту несколько дней. Из общежития она выписалась еще вчера, документы все были у нее на руках, даже не нужный теперь билет на межсекторальный лайнер…И во всем городе нет ни одного места, куда она могла бы пойти.
Нет, билет еще можно было обменять. Да, компания вернет ей только половину стоимости и не предоставит никаких льгот, поскольку она не сможет доказать, что опоздала не по своей вине. Да в этом вообще никто не виноват! Так получилось!
Вообще-то, опаздывать было не в привычках Валентины. Так ее воспитали. Дома жизнь была подчинена не просто дисциплине – порой от того, где ты находишься в данную минуту, зависел вопрос выживания. Прилетев на чужую планету, девушка легко вписалась в график студенческой жизни. Привыкнув все четко планировать, она почти никогда не опаздывала… Кроме сегодняшнего случая. Расслабилась, называется, один раз!
Нет, Оинна Ту, конечно, вредная козявка! Это ведь у нее в комнате девчонки отмечали окончание учебы. Оинна не спешила выписываться, отложив это до следующего месяца. Там, правда, оставалось всего пять дней, но оранжевокожая тарианка никогда никуда не торопилась и к опозданиям относилась философски. Где она теперь?
Где они все, ее однокурсники и однокурсницы? Скорее, однокурсницы. В этом потоке большинство были девушки – профессия штурмана дальних рейсов неожиданно показалась жутко романтичной представительницам «слабого пола». Парней было всего шестеро на тридцать восемь человек потока. Нет, на самом деле их было больше, но четверо идентифицировали себя с девушками. Было странно видеть молодых мужчин в женской одежде, которые вели себя нарочито жеманно и просили называть себя уменьшительными именами. На консервативной Сатурнии, откуда родом была Валентина, подобное считалось извращением. А в мире большой цивилизации – чуть ли не нормой. Ее, например, на первом курсе шесть раз спросили, кем она себя ощущает – женщиной или мужчиной в женском теле. От этого зависело все – и в какой комнате ее поселить, и с кем ставить в пару на тренажерах, и какие силовые нагрузки давать, и даже как к ней обращаться. Все профессора говорили на интерлингве, но обращение «он» и «она» на разных языках не всегда означали одно и то же.
Вспомнив студенческие денечки, Валентина вздохнула. Отучиться четыре года, пройти практику, сдав ее на «вполне хорошо». Даже получить рекомендации – посредственностям их не дают, мол, сам справляйся! – и все испортить! А ведь ее ждут. И не только родители и младшие брат и сестра. Ее ждут в компании, куда по инфранету уже позавчера ушли ее данные. Звездно-технологический Университет сам заботился о своих выпускниках, не желая ронять престиж. Престиж выпускники роняли сами.
Валентина дотащилась до кресел зала ожидания и присела на ближайшее свободное сидение, поставив саквояж у ноги. Да уж, влипла она по полной. Ее, помощника штурмана, ждут в компании «Светлый Путь», вернее, в одном из ее филиалов, чтобы…
Стоп! Девушка встрепенулась. «В одном из филиалов!» Точно! Вот он, выход! «Светлый Путь» - компания мощная, у нее разветвленная сеть филиалов, что в этом, что в соседних секторах Галактики. Главное ведь – в назначенный срок появиться в филиале. А в каком? Не уточнялось. Нет, подразумевалось, что она полетит на родную планету, где – ирония судьбы или точный расчет! – тоже был филиал «Пути». Но если обстоятельства сложились так, что домой ей пока прилететь не получается, то… можно же явиться в другое место!
Справочное бюро находилось на втором этаже, в левом северном крыле, если верить табло-путеводителю. Конечно, можно было подключиться к терминалу и отсюда, но для этого надо активировать билет. А он уже просрочен.
Справочное бюро представляло собой несколько смежных залов. Там можно было решить вопрос самостоятельно, через инфранет, а можно обратиться к сотрудникам. Валентина выбрала первый вариант, чтобы избежать объяснений. Разменяла кредитку на несколько жетонов. Ввела запрос.
Та-ак… филиалы «Светлого Пути» данного сектора. Хм… не густо. Всего три на восемнадцать обитаемых планет. Правда, пять из них не гуманоидные. На это можно бы не обращать внимания, но один из филиалов как раз расположен на территории «братьев по разуму». А она здесь, на Весте. Хорошо. Посмотрим, какой из нее штурман. Выводим все координаты на трехмерный экран. Прокладываем трассы… Конечно, это немного не то, чему ее учили все четыре года, но близко, весьма близко.
Увы, мощность справочного компьютера не позволяла применить все навыки. Валентина могла рассчитать оптимальный курс с учетом искривления пространства-времени, расположения обитаемых миров и орбитальных станций, а также возможных отклонений расположения планет, которые отнюдь не стоят на месте. Возможности техники позволяют определить, в какой точке пространства будет планета А, до которой ты собираешься лететь из точки Б определенное количество часов и дней, но зачем это знать пассажирам? Как говорила ее бывшая однокурсница Тиока Ро: «Пусть машина думает – у нее нейросвязей больше!» За это высказывание ее, кстати, чуть не отчислили – мол, если вы считаете себя настолько несовершенной, что тут делаете? Спасло влияние папаши.
Валентина вздохнула. Вот кому повезло. И учится на той же планете, где родилась, не надо никуда уезжать! И папа достаточно богат и влиятелен, чтобы помогать дочке устроиться в жизни! И она, к тому же, единственный ребенок. Не то, что Валентина, у которой еще есть младшие брат и сестра, близнецы восемнадцати лет. А, кроме них, еще одна сестра, Агриппина, на два года Валентины старше. Эта, согласно плану развития планеты, в обязательном порядке вышла замуж и получила профессию, которая не позволяет ей покинуть Сатурнию. Та же судьба ждет и брата, как единственного сына.
Девушка усилием воли заставила себя не думать о семье. За четыре года она от них почти отвыкла – электронные письма и несколько безумно дорогих видеозвонков кого угодно заставят забыть о родных. Говорят, космонавты нарочно не заводят семьи «на грунте», чтобы не привязываться ни к кому. А если и создают союзы, то временные, навещая своих партнеров от случая к случаю. Про рожденных от таких союзов детей так и говорят: «Дитя космоса».
Что-то она отвлеклась. На экране появился ответ – вернее, целая сетка разноцветных линий, в сплетении которых мог разобраться только тот, кто специально учился прокладывать звездные трассы. Пассажирке – а ее компьютер воспринимал именно так – предлагалось несколько вариантов, как добраться до планет, на которых располагались филиалы корпорации «Светлый Путь» - вернее, до ближайшей, Целесты-11. Но эти варианты…
Прямых сообщений не было. Почти. Имелся «Неотравл», на который она опоздала, и он был четвертым в списке, потому что как раз мимо Целесты-11 и не проходил. Кроме того, следующий лайнер этого маршрута должен появиться в системе Весты только через двадцать шесть дней. Три других корабля стартовали значительно раньше, и на одном из них можно было почти догнать тот, первый «Неотравл» - она опоздала бы всего на пятнадцать часов, - но этот маршрут предполагал две пересадки. Две! В двух последних пересадка была всего одна, но лететь надо было аж в соседний сектор, чтобы потом вернуться обратно. И в одном случае все равно пришлось бы брать билет на межсекторальный лайнер, правда, уже другой компании, «Луч Надежды». И путь удлинялся соответственно на трое и семеро суток. Она опоздает в любом случае. А ведь от этого зависит очень многое. Например, срок действия ее кредитки. Она будет заблокирована ровно через пятнадцать дней. По предварительным расчетам, Валентина в этот день окажется как раз на перевалочной базе, на которую ее должен был доставить челнок с «Неотравла», поскольку собственного космопорта на Сатурнии не было. Была орбитальная станция, связанная с поверхностью планеты таксофлайерами. Рельеф планеты просто не позволял построить космопорт – ровных площадок на планете отродясь не водилось. Сплошь горы и холмы. Срывать же холм и искусственно выравнивать поверхность, меняя ландшафт, было слишком дорого. Когда-то, в самом начале колонизации. Теперь средства могли бы найтись, но люди уже привыкли к тому, что все космопорты находятся на орбите, доставляют людей на планету орбитальные флайеры «Шершни» и «Осы». У отца как раз была подержанная «Оса». Он мог прилететь за дочерью лично. Ожидая его, она бы подала заявку на новую кредитку, и получила бы ее вместе с первой зарплатой. А теперь… по законам Сатурнии, если ты не подаешь заявку в течение десяти дней, ты автоматически считаешься выбывшей из списков. И ресурсы планеты на тебя больше не тратятся. Так было когда-то, в начале колонизации, когда действительно все было на счету. Сейчас вот уже более полувека надобность в программе экономии и воспроизводства отпала, но люди продолжали жить по старинке. Освоение космоса выходцами с планеты Земля шло форсированными темпами. Человечество пугалось стремительных перемен и при первой же удобной возможности скатывалось в консерватизм, пусть и в мелочах. Например, детей на новых планетах вынашивали и рожали только естественным путем, несмотря на то, что на давно заселенных и освоенных мирах к услугам матерей были инкубаторы и «автороды», когда весь процесс укладывается в полтора-два часа, а процесс восстановления сокращается до суток. То есть, в пятницу ушла с работы на час раньше, в ночь на субботу родила, а в понедельник опять можно выходить на работу, как ни в чем не бывало.
На Весте такая технология уже существовала, и Валентина тайно мечтала однажды ею воспользоваться. Она же собирается стать штурманом. А что за штурман, который на полгода или год выпадает из процесса? Каждый год надо осваивать новую технику, новые приемы, новые планеты и варианты маршрутов. Сегодня из пункта А в пункт Б еще нельзя долететь напрямик, а через год откроют еще одну перевалочную станцию – и готов новый маршрут. А это отразится на экономике, торговле, туризме и… и вообще, на жизни в целом.
Ага. Размечталась. Отразится, как же! На ком-то, может быть, и отразится, только не на ней. Она, Валентина Мур, застряла тут на несколько дней. И, чем дольше она тут торчит, тем безрадостнее ее будущее.
Легкий стук прервал мрачные мысли. За полупрозрачным пластиком маячил силуэт служительницы.
- У вас все в порядке? – прозвучал искаженный микрофоном голос. – Могу я вам чем-то помочь?
- Нет, спасибо. Я просто задумалась, - отмахнулась девушка.
- В таком случае разрешите вам напомнить, что держать программу в режиме ожидания дольше двухсот секунд не рекомендуется. На двести первой она уходит в спящий режим и запускает процесс автоматической перезагрузки.
- Спасибо, поняла, - Валентина бросила взгляд на экран. В правом верхнем углу мелькали секунды обратного отсчета. Осталось тридцать секунд. – Сейчас исправимся.
На тренировках время на принятие решения иногда отводилось намного меньше. Девушке понадобилось двенадцать секунд, чтобы оценить все предложенные варианты и сделать выбор.
Так. Значит, выбираем Целесту-11. Сначала скоростной лайнер «Фалькон» доставит ее в систему Бета-Прим, где высадит на орбитальную станцию «Примавера». А там надо пересесть на круизное судно «Орбита Плюс», который будет проходить мимо этой звездной системы. Если она купит билет за полцены, ее не могут не высадить на Целесте. Цена приемлемая, собственных средств должно хватить, но…
Но «Орбита Плюс» остановится на «Примавере» только через двое суток! И эти двое местных суток она будет жить на станции. Где-то ночевать, чем-то питаться. Это тоже стоит денег. А с учетом того, что на таких станциях оплата спального места почасовая, то просто ой! И это она еще без учета того, что «Фалькон» прибудет на Весту только через четыре дня. Значит, четыре дня здесь да двое суток там… Не нужно было активировать комм и заходить в личный банковский кабинет, чтобы убедиться – денег ей не хватит. То есть, билеты она купит, но… как же все остальное?
На принятие решения у Валентины совсем не осталось времени, и девушка торопливо активировала программу, забронировав билеты. Комм предупредительно звякнул – верный признак того, что сумма на счету снизилась до минимальной: «Рекомендуется пополнить счет в течение семидесяти двух часов, в противном случае ваша карта автоматически заблокируется. Для разблокировки рекомендуем обратиться в ближайший сервисный центр. Адреса сервисных центров можно найти в приложении «Помощь». Услуга предоставляется бесплатно».
- Спасибо и на этом, - пробормотала девушка, покидая кабинку и направляясь в другой конец сектора связи. Дождалась, пока к ней, топтавшейся перед терминалом, обратится служительница – одна из тех, что слонялись по залу в надежде встретить человека, не умеющего обращаться с компьютерами.
- Нужно дать срочную гравиграмму, - заявила Валентина. – Оплата принимающей стороной.
Это значило, что все действия будет совершать служительница. И запрос пойдет по официальным каналам. Значит, родители не смогут усомниться в серьезности положения.
- Прошу за мной, - та отвела ее к терминалу, ввела код, активировав программу. – Диктуйте.
Валентина назвала полный адрес – начиная от номера дома и заканчивая номером сектора Галактики.
- Текст звуковой или запись?
- А что дешевле? – девушка сообразила, что ввергать родню в лишние расходы чревато. Отец и так скрепя сердце дал согласие на то, что дочь покинет систему – мол, и у нас есть учебные заведения не хуже, а уж если приспичило, так и заочно можно профессию получить. Что поделать! Он никогда не покидал не то, чтобы свою планету, но даже материк!
- Запись дешевле. Меньше места занимает.
- Тогда… пишите. «Срочно вышлите до востребования полторы сотни кредитов на станцию «Примавере». Дельта Коня, шестая планета, сектор 31-8-А/11.
Служащая проверила корректность данных и улыбнулась:
- Откуда вы так хорошо знаете все звездные карты?
- Ну, - Валентина смутилась, - это моя профессия… будущая. Я закончила Звездно-технологический Университет, курс помощник штурмана.
- Отличная профессия. Поздравляю! Открывать новые миры, прокладывать дороги, везти людей…
Девушка закивала. Эх, если бы все это было так, как говорила эта девица из космопорта! Наверное, ей тоже завидуют – мол, причастна к космосу! Но в дискуссию вступать не стала. Убедилась, что гравиграмма отправилась в путь и ушла. Теперь надо было каким-то образом продержаться несколько дней до отлета «Фалькона».
Его очередь была следующая, и Сомба-99 невольно подался вперед, шевельнув плечами, как будто снова стоял на бэке и ждал, когда ему подадут первый круч. Как будто он снова первый закрывающий и идет последний стоп в летней связке игр. И от того, сумеет ли он голыми руками, без спецприспособлений, остановить летящей на него круч, зависит исход не только стычки, но и всей связки игр. Его отряд должен выйти из подгруппы. И, если это случится…
- Следующий!
Над входом мигнула сигналка, и Сомба встряхнулся. Это все в прошлом. Он больше не первый закрывающий. И гимн, открывающий связку летних игр, для него больше никогда не прозвучит. Это несправедливо, но в круч-бере отрядники выходят на пенсию рано. Слишком много бывает травм, и некоторые приводят к инвалидности. Ему повезло. Он ушел не просто по достижению срока жизни, но и на своих ногах. А вот второму отбивающему повезло меньше – его прямо с игры доставили в госпиталь, после того, как отстрелянный круч ударил его в висок. Прошло полкруга прежде, чем парень пришел в себя. Его уже хотели отключить от системы жизнеобеспечения…
Мягко разъехались в стороны панели. В лицо ударил теплый воздух. Сомба-99 шагнул вперед, протягивая зажатую в пальцах карточку. Окунулся в душноватый сумрак.
- Руку, - прозвучал механический голос. Он послушно протянул вперед свободную конечность, и указательный палец тут же был зажат в тиски. Несмотря на то, что был готов к неожиданностям, Сомба невольно вздрогнул. Почувствовал укол в подушечку. Взяли пробу или впрыснули что-то?
- Итак…
Его рука опять была свободна.
- Итак, соискатель, ваш номер?
- Сомба-99.
- Девяносто девять… - прозвучал тот же механический голос, но теперь в нем было что-то, похожее на эмоции, - можно сказать, вам повезло. Такой… номерной знак.
- Да.
- На грани…
- Да, - глаза уже привыкли к сумраку, и он различал справа и слева две какие-то ширмы, а впереди нечто вроде массивного стола, за которым сутулилась чья-то тень.
- И вы считаете, что эта самая грань дает вам право подавать прошение…
- Да.
«Прежде это мне не мешало!» - хотел сказать он, но вовремя прикусил язык. Его номер, девяносто девятый, самый большой из двузначных, давал ему определенные права. Но, если верны слухи о том, что номера порой меняют в течение жизни, то он здорово рискует. Ведь номер можно поменять в другую сторону. И пусть всего на одну единицу, но сотый номер – это уже трехзначное число. А это отразится не только на его правах, но и обязанностях. На будущем и настоящем. На личной жизни, если уж на то пошло!
- Вы… кажетесь перспективным кандидатом, - теперь сомнений не возникало. Говорила фигура за столом. – У вас неплохой послужной список.
На столе мягко загудел информаторий. Собеседник Сомбы-99 подключался напрямую к компьютеру. По сути дела, он и сам был компьютером, вернее, частью машины, поскольку уже доказано, что живой мозг работает эффективнее, если у него есть дополнительные мощности. Конечно, это накладывало определенные ограничения на носителя разума, но всегда находились те, кто готов был жертвовать собой ради блага остальных. Один такой гибрид сейчас и сидел за столом.
- Весьма, я бы сказал, неплохой для индивидуума в вашем возрасте и с вашим номером, - выдал он после паузы. - А если учесть вашу биографию…
«Да что не так с моей биографией?» - опять чуть было не взорвался Сомба, но прикусил язык. Родился в строго определенное время у представителей среднего класса. Из-за кризиса Седьмого Круга родители частично утратили средства и скатились на нижнюю ступеньку. Отцу сменили номер. Как еще не запретили матери рожать – дескать, не с вашим материальным положением обзаводиться иждивенцем! Вот кругов через пять, когда снова разбогатеете…
Но ребенок родился. И получил двузначный номер, что могло означать не только то, что накануне скончался кто-то девяносто девятый, но и что не стали настаивать на проверке сочетания. Вдруг есть еще один Сомба-99? Почему бы родителям не назвать сына Лимбо? Или Джанго? Или Чунга? Этих имен мало, к ним проще подобрать номер. Но Симба-216 настоял, и его сын получил весьма престижное, хотя и неровное, число. И всю жизнь был вынужден доказывать, что он достоин этого номера.
Сначала в школе. Потом на курсах Трех Ступеней. Перед этим, правда, была та самая карьера первого закрывающего. Он отыграл три летних сезона и один зимний, а также провел серию единичных слетов. Как бы то ни было, по окончании курсов Сомба-99 был отправлен на стажировку. Потом, не переводя дыхание, в командировку. Потом – в рейс к соседней звезде.
Так он мотался четыре с половиной круга. И, вернувшись из очередного рейса, прямиком отправился подавать прошение о переводе его с последнего места работы на другое.
- С чего это вы вдруг решились на перемены? – спросил голос из-за стола. На сей раз в нем звучали живые интонации – машина временно отступила, предоставив разуму действовать. – У вас же неплохо получалось там, куда вас поместили!
- Я, - Сомба столько раз мысленно проговаривал свой ответ, что сейчас немного растерялся. – Я просто думал, что я… не на своем месте!
- Не на своем? Но это место выбрали вам сообразно вашему характеру, настрою, образованию…
«Всему, кроме одного!»
- Ошибка исключена! Ваше место работы…
- Я не говорил, что ухожу из космоса, - перебил Сомба. – Космос – это призвание. Каждый индивид рождается для своей профессии. Для той, на которой он больше принесет пользу обществу, отплатив ему за помощь.
- Тогда, если вас все устраивало…
- Меня не устраивают маршруты, по которым мы летаем.
- Но они проложены нашими предками…
- Да, но их проложили сотни лет назад. И с тех пор ничего не менялось! А ведь жизнь не стоит на месте! – Сомба сам не заметил, как разгорячился. – Даже космос меняется, хотя и незаметно для обычного глаза… я сейчас говорю о физических и природных явлениях. А ведь есть еще и политика. Мир меняется. И мы должны поменяться вместе с ним.
- И как вы это себе представляете? – силуэт за столом шевельнулся. На миг Сомба-99 подумал, что его собеседник желает встать, но тот остался сидеть. – Вы составили план революции и хотите, чтобы его изучили в Министерстве? Или есть что-то еще?
- Я просто хотел… просто хотел отправиться к дальним мирам!
Хочу покинуть систему. Это будет правильнее. Но озвучивать это желание здесь и сейчас не стоит. Не поймут.
- Зачем?
- Мне… - он замялся. Ни одно объяснение не годилось. И это было плохо. Это означало одно из двух. Либо он недостаточно информирован, либо его мыслительные способности далеко не так велики и эффективны. А из этого следует, что он просто-напросто находится не на своем месте. И номер 99 для него присвоен ошибочно. Что поделать! Все «девятки», особенно те, кто оказался на рубеже, рано или поздно сталкиваются с этим. В Совете Лучших чаще всего подает в отставку именно тот, чей номер – девять. На памяти Сомбы такое уже случалось трижды. С чем это связано, он не знал. Но подозревал. Ведь если ему сменят номер на Сомба-100, кто-то получит шанс стать номером 99 и занять более престижное место в иерархии. Да уж, родители подстроили ему веселую жизнь, выбрав именно такое относительно редкое имя и настояв именно на этом числе!
Свет в комнате мигнул – знак того, что его ответа ждут предельно допустимое время. Умение быстро реагировать – главное качество для защищающего. А тот, кто был защищающим три игровых сезона, просто по определению должен обладать хорошей реакцией.
- Мне трудно коротко ответить на этот вопрос, - дипломатично сообщил он. – Поскольку наш народ, с одной стороны, уже несколько мегакругов* назад покинул пределы своей системы и даже сумел распространить свое влияние на весь сектор Галактики, войдя, хоть и не без труда, в семью цивилизованных планет. Мы даже триста пятьдесят кругов тому назад удостоились чести стать со-наставниками еще одной молодой расы…
(*Немного о счете времени среди народа Сомбы.
Круг – один оборот планеты вокруг Солнца. Соответствует году на земном языке. Мегакруг – столетие.
Оборот – соответственно, один оборот планеты вокруг своей оси. Соответствует суткам.
Далее встретятся единица времени – соответствует часу, мини-единица – соответствует минуте, и нано-единица – соответствует секунде. Прим.авт.)
Его собеседник выказал все признаки недовольства, и в глубине души Сомба-99 был с ним согласен. Эта новая раса, сама себя именующая людьми и землянами и настаивающая на том, чтобы их именовали только так, хотя Сомба тоже мог бы назвать себя землянином, ведь его планета тоже называется Земля, но на его родном языке, обладала всеми достоинствами и недостатками новичков. С одной стороны, они хотели учиться. А с другой – решительно отвергали всякую излишнюю, по их мнению, опеку. Мол, спасибо, что подсказали, дальше мы сами как-нибудь и не надо нам мешать! А ведь раса Сомбы понимает наставничество иначе. Связь «наставник-подопечный» столь же крепка, как и связь «ребенок-родитель». Выбрать подходящего наставника крайне трудно и столь же важно. Ибо это, по сути дела, второй отец или вторая мать. Это почет и уважение, но и огромная ответственность. Ведь отцы и матери создают тела и формируют души, но ввести нового человека в общество и сделать его достойным членом оного под силу лишь наставнику. Так было среди соплеменников Сомбы, но эти земляне сразу дали понять, что всю жизнь за ручку ходить не намерены. «Вы дайте нам технологии, а там мы сами разберемся, куда что втыкать!»
- Значит, вы считаете, что нашей цивилизации все еще угрожает опасность? – прозвучал вопрос собеседника.
Сомба несколько раз моргнул. Да, об этом говорили еще несколько кругов назад. Но прошло какое-то время и…Он задумался. По счастью, на этот вопрос существовал ответ. Официальный. Вот его и процитируем.
- На данный момент непосредственной опасности нет. Но она может возникнуть в дальнейшем. Эти…земляки развиваются слишком быстро. Они… - он замялся, потому, что испытывал определенные сомнения, - я их мало изучал… вообще не изучал и пользуюсь лишь общедоступными сведениями, но могу сказать, что, если так дело пойдет и дальше, они… могут стать господствующим народом в Галактике. Просто потому, что живут и действуют быстрее.
Он промолчал о продолжительности жизни и уровне этой самой жизни. Его раса относилась к расе долгожителей. Самому Сомбе-99 недавно исполнилось сорок восемь кругов, и он считал, что еще молод для создания собственной семьи. Статус «готов к размножению» он получит только после пятидесяти кругов, когда сумеет доказать, что его гены достойны того, чтобы передать их потомству. Ему на выбор предложат несколько кандидатур женщин, которые тоже доказали, что достойны стать матерями. И, если пара друг другу подойдет, они создадут семью. И произведут на свет одного, двух или даже трех детей – ровно столько, сколько им будет рекомендовано Центром Планирования. До первого представления своей кандидатуры Сомбе-99 оставалось всего два круга. А в его активе пока была только успешная игровая карьера и работа «космическим перевозчиком». Нужно было что-то эффектное, что перевесило дюжину кругов, отданных монотонной работе. Какой-нибудь прорыв… из-за которого он и подал прошение.
Что же до земляков, то у них все это было значительно проще. У них воспроизводство потомства было хаотичным и всеобщим. Уже в сорок кругов-лет – а некоторые индивидуумы и раньше - они самостоятельно создавали семьи и производили на свет столько детей, сколько могли успеть. Если Сомба-99 к семидесяти кругам мог стать отцом всего одного ребенка, земляк уже в шестьдесят мог похвастаться тремя, а то и пятью детьми. И, хотя продолжительность жизни того же Сомбы-99 равнялась двум мегакругам, к этому сроку у него могло быть, самое большее, пятеро внуков, а у того же земляка их число могло перевалить за три десятка. И плевать, что часть их появится на свет после смерти родоначальника. Главное-то сделано.
- Значит, вас беспокоит будущее нашей цивилизации?
На этот вопрос он мог дать собственный ответ, который вполне соответствовал его планам на будущее.
- Да. И я хочу внести посильный вклад в ее укрепление и усиление. Всеми доступными мне средствами. О чем и подавал прошение. Я готов отправиться туда и делать то дело, которое мне поручат вышестоящие. Но я не могу оставаться на старом месте. Там я… не работаю с максимальной отдачей. Я не использую эффективно все свои ресурсы.
- Ваше прошение принято к рассмотрению, - голос собеседника утратил живые интонации, опять став механическим. - Оставьте свои данные. С вами свяжутся.
Сбоку выехала небольшая панель с гнездами различной модификации, подстроенными под разные съемные носители информации. Сомба-99 выбрал тот, что соответствовал разъему на его инфознаке, отколупнул пластинку с памятью, вложил в гнездо. Подождал, пока розовый огонек: «Идет копирование!» - сменился на синий. Вернул пластинку на место.
- Можете быть свободны. Следующий!
Стена сбоку осветилась. Появилась надпись «Выход». Его провожали через боковой вход. Все правильно. Соискатели не должны сталкиваться в дверях и увеличивать суматоху.
Уже спускаясь по эскалатору, он бросил взгляд на временную шкалу и с некоторым удивлением отметил тот факт, что беседа с ним продолжалась целых десять мини-единиц. Ровно на полторы мини-единицы больше предписанного. Что бы это значило, и как это скажется на его судьбе?
Когда некоторое время спустя пришел вызов, он не слишком удивился. Его не могли не вызвать. Его просто обязаны были вызвать и проинформировать о результатах. Но внутри шевельнулся червячок сомнения. Он подавал прошение всего восемьдесят шесть оборотов тому назад. Ежечасно таких прошений подается несколько десятков или даже сотен. Информаторы собирают их по всей планете и близлежащих колоний, анализируют, суммируют, отбрасывая взаимоисключающие – например, когда двое высказывают прямо противоположные желания – а по остальным принимается коллегиальное решение. Иногда это может затянуться на круг или полтора. Не зря на создание семьи предписывается потратить два десятка кругов. И если за это время индивид не смог определиться самостоятельно, воспользовавшись всеми предоставленными вариантами, за него это делает машина. И то, для долгоживущих соплеменников Сомбы это растягивается на круги и круги. А тут… Слишком это быстро.
Он был на борту своего перевозчика, когда пришел запрос. И команда не могла не знать о том, что капитана вызывают в информаторий.
- Что-то случилось? – механик Джанго-339 заступил дорогу.
- Нам дают новый маршрут? – окликнул его с порога рубки навигатор Мунго-117.
- Вы от нас уходите? Вас переводят? Нас расформируют?
Вопросы сыпались со всех сторон, но Сомба-99 помалкивал, теряясь в догадках. В тот момент он не думал о том, что речь идет о его прошении. Нет, не может быть! Наверное, это его вызывают в Комиссию по благонадежности. Всех, кто работает во внешней сфере и может контактировать с представителями иных миров, держат на особом контроле. Бывали, знаете ли, случаи…
Подозрение переросло в уверенность, когда в информатории его, стоило авторизоваться на входе, прикрепили к персональному гиду. Значит, все серьезно. Значит, хотят оградить его от любых, даже случайных, контактов с другими посетителями. Но сопротивляться и спорить было нельзя. У входа, согласно правилам, дежурил отряд службы порядка, усиленный роботами. Попробуй тут возмутиться! Информация дорого стоит. Охрана не дремлет.
- Прошу следовать за мной, - персональный гид, жужжа сервоприводами, завис в паре пядей от лица, мельтеша туда-сюда и отвлекая внимание. – До назначенного времени остается всего восемнадцать мини-единиц времени! Правый лифт. Синяя кнопка. Нажать три раза.
Сомба-99 выполнил все указания и, привычный к перегрузкам, не заметил мгновения, когда лифт совершил перемещение. Вышел на застекленный этаж. Удивился – нужный кабинет располагался под куполом. Дойди до конца коридора, упрись в прозрачный пластик – и под тобой раскинется панорама города. Мужчина невольно сделал шаг в ту сторону. Сколько раз он пролетал над городом, но чтобы увидеть его настолько близко…
Но гид замелькал перед носом, как надоедливое насекомое, заставив свернуть в один из расходящихся от лифта узких «слепых» проходов. Впрочем, и тут вместо потолка было небо, так что света хватало.
Он уже шагнул в проход, когда за спиной послышался шорох. Лифт принес сюда кого-то еще.
Не обращая внимания на жужжание гида, Сомба-99 обернулся через плечо. Незнакомец был в лиловой форме, которая подчеркивала его худощавое сложение. Слишком худощавое, чтобы соответствовать идеальным промерам. Сомба-99 знал, что часто внешность играет большую роль в выборе жизненного пути. Поэтому большинство мальчиков в детстве занимались силовыми или подвижными играми, то и дело выступая на соревнованиях, а девочки учились танцам. Развитая фигура значит так много. Этому типу явно не повезло – такая худоба была явно врожденной, а не приобретенной. Персонального гида у него не было. Зато на лице имелось несколько характерных шрамов, которые заставили Сомбу уставиться на него, как на чудо природы. Растительность на голове его была гладко выбрита, и можно было заметить, что аналогичные шрамы тянутся по всему черепу. Это, в сочетании с лиловой формой, наводило на мысль о том, что незнакомец больше времени провел в глубоком космосе.
- Вы тоже сюда? – он остановился, смерив Сомбу-99 взглядом.
- Мне назначено.
- Мне тоже. Ваша цель?
- Я подавал прошение… о переводе меня на другую работу. Туда, где я смогу приносить больше пользы своему народу…
- Забавно. Я тоже.
- Полагаете, что мы тут по одному и тому же вопросу? – Сомба почувствовал себя неуютно. Ему вдруг подумалось, что он моложе бритоголового незнакомца.
- Полагаю, так. Ваше время…
Гид, словно очнувшись, издал переливчатый звон. Из-за закрытой двери пришел ответный сигнал, после чего отгораживающая панель отъехала в сторону, открывая небольшой пропускник, где стоял робо-секретарь.
- Пожалуйста, идентифицируйтесь, - пропищал он машинным голосом.
Сомба послушно дотронулся до панели на груди робота.
- Хм, - раздалось за спиной. – Девяносто девятый?
Незнакомец заглядывал через плечо.
- Да.
- Вы знаете, что вы на грани?
- Да.
Сбоку что-то щелкнуло – сработали камеры, сканируя вошедших и сравнивая полученные данные с уж имеющимися.
- Идентификация успешно завершена. Прошу, - робо-секретарь откатился в сторону.
Доброй половины кабинета не было – две внешние стены представляли собой сплошное окно. С учетом того, что и потолок был прозрачный, казалось, что они стоят на открытой площадке. Даже ветерок от кондиционера создавал иллюзию пространства.
- Непривычно, да? – снова послышалось за спиной. Когда незнакомец успел просочиться за ним, оставалось загадкой. И почему его пропустили?
- Вам тоже назначено сюда? – поинтересовался Сомба-99. Присутствие незнакомца стало раздражать.
- Назначено. Неужели вы думаете, что я мог бы прийти сюда просто так?
- Я ничего не думаю. Я просто хочу сказать, что вы нарушаете мое личное пространство. Ближе ладони официально разрешено подходить только близким родственникам или лицам с особым статусом.
Но больше ни он не успел ничего сказать, ни незнакомец – сделать. Сбоку вынырнул робо-секретарь, метнулся через комнату к пластиковой стене. Набрал на вспыхнувшей при его приближении панели код – и часть кабинета преобразилась. Стена-окно затуманилась, скрывая очертания города. Зато проступил овальный стол-экран, над которым плавало лицо. Темно-фиолетовая, почти черная, кожа свидетельствовала о солидном возрасте, хотя морщин не было. Более того, судя по неестественно-яркому цвету шевелюры, его обладатель недавно прошел процедуру омоложения. Строгая форма, обтягивающая тело, как вторая кожа, подчеркивала некую полноту. Хотя, судя по ширине и сутулости плеч, когда-то это индивид часто занимался силовыми играми.
Рядом с Сомбой вздохнул незнакомец.
- Сомба-99, - прозвучал голос. Отставание было едва заметным, ровно настолько, чтобы зрители поняли – владелец кабинета занят так сильно, что у него физически нет времени, чтобы разговаривать с каждым посетителем, вот он и прислал свою цифровую копию. – Сменный капитан и полномочный командир грузового перевозчика за номером 34-855/16.
- Так точно, - кивнул тот, делая шаг вперед. – Я подавал прошение…
- Вы подавали прошение, - цифровая копия явно не слушала собеседника, - о переводе вас в другое место, где вы можете принести больше пользы своему народу… и своей расе.
Про расу в прошении не было сказано ни слова, но Сомба-99 кивнул:
- Так точно. Хотел.
- Мы изучили ваш послужной список. Приняли во внимание ваш возраст, спортивные достижения, характеристики и качество работы. Учли также, что все ваши показатели в норме, а некоторые – даже выше среднего. Вы можете считаться перспективным индивидуумом. У вас широкие возможности. Большие шансы. И, в ближайшем будущем, запрос в Центр Планирования с просьбой о разрешении создания детородного союза… Кстати, вы не состоите в каком-либо ином союзе? За исключение чисто рабочего союза со своим экипажем?
- Никак нет, - покачал головой Сомба.
- Дело в том, что у нас есть данные о том, что свою квартиру, выделенную вам государством, как ценному работнику, вы делите с неким Бинго-402?
Незнакомец за спиной издал насмешливый звук.
- Вы можете это объяснить?
Спорить с голограммой не имело смысла – она говорила только то, что было записано накануне. Паузы между фразами были оставлены нарочно, для создания иллюзии двустороннего разговора.
- Да, я могу это объяснить, - четко, как на занятии, проговорил Сомба. – Бинго-402 приехал из сельской местности. У него была цель. Мечта. Мы подвозили его согласно контракту. Бинго-402 необходимо было закрепиться в Куа-со-анне. Я предложил разделить выделенную мне жилплощадь, поскольку все равно большую часть цикла провожу либо на борту корабля, либо у родителей. Из десяти ночей дома я провожу всего две. Бинго-402 в мое отсутствие просто пользуется пустующим помещением.
- Вы имеете от этого какую-нибудь выгоду?
- Конечно! Данный индивид составляет мне компанию. И еще…
- Если выгода не перекрывает статьи расходов, от этого проекта стоит отказаться.
Сомба-99 моргнул и потянулся ущипнуть себя – настолько странной и двусмысленной показалась фраза. Однако, по тому, как напряглось лицо их собеседника, догадался, что тот в это время сейчас вживую присутствует на другом совещании, и именно там произнес фразу про статьи расходов. А техники, обеспечивающие синхронизацию всех программ, ошиблись и перекинули фразу не тому адресату.
- Я так и сделаю, - на всякий случай, отчеканил он.
- Не сомневаюсь. Мы изучили вашу биографию, примеры поведения в различных ситуациях и уровень жизни, а также профессиональные навыки. И пришли к выводу, что просьбу надо удовлетворить. Ваше прошение об отставке принято.
Сомба-99 удивленно моргнул. Какая отставка? Он еще молод. Еще может работать не меньше тридцати, а то и сорока кругов!
- Но я не хочу в отставку! Я хочу служить своей планете и своему народу, а так же процветанию разума во Вселенной. Я хочу приносить пользу, - ему с превеликим трудом удавалось не кричать, поскольку это могло стать минусом и все испортить. Капитан, даже если он капитан маленького неуклюжего грузового перевозчика, должен уметь держать себя в руках.
Голограмма несколько раз дернулась. Моргнула, побледнела, и вдруг схлопнулась, оставив после себя слабый запах горелого пластика.
К столу метнулся робо-секретарь. Полоснул по креслу струйкой маленького, «карманного» огнетушителя, и стал копаться в излучателе, который обнаружился на столе.
Сомба-99 и незнакомец переглянулись. Но предпринять ничего не успели – часть стены отъехала в сторону, и в кабинет шагнул оригинал.
- Вы уже пришли?
Сомба тихо ахнул, но сообразил, что вопрос относится не к нему – незнакомец выпятил худую грудь и сделал шаг вперед, становясь словно выше ростом.
- Так точно! – отчеканил он.
- Увы, по вашему запросу ничего нет.
Робо-секретарь убрал обгоревший излучатель, и владелец кабинета сел на свое место. Погрузил левую руку в чашу с нейро-активатором, правой активировав компьютер.
- Как так – нет? – незнакомец подался вперед. – Я собрал информацию. Я ее предоставил…
- А мы ее проверили. И не обнаружили ни одного явного факта злоупотреблениями. Что же до косвенных улик, то… на их основании можно даже меня сослать на астероиды на всю оставшуюся жизнь. Так что наш ответ отрицательный.
- Но это правда! – от волнения незнакомец даже пошел пятнами. - Я столько времени потратил…
- И ошиблись. Вы отняли у нас время…А вы знаете, сколько стоит наше время!
- Значит, - незнакомец отступил, - мне готовиться к… перенумерации?
Голос его дрогнул, и Сомба-99 даже немного посочувствовал незнакомцу. Наверное, тоже девяносто девятый. Только ему повезло меньше.
- Мы – гуманное государство, - чиновник наставительно воздел палец. – Мы заботимся о каждом его члене. Каждый должен получить все самое лучшее и в нужном ему количестве. Тогда можно будет требовать от индивида полной самоотдачи.
- И я готов…
- Мы предоставим вам последний шанс, хотя… - он внезапно подмигнул, - хотите пару слов без протокола? Запись я отключу… - он подозвал робо-секретаря, пощелкал переключателями и продолжил, - отключил, чтобы это осталось между нами. Без свидетелей.
Сомба-99 невольно вздрогнул. Но один свидетель есть! Это он! О чем тут идет речь? И что насчет его прошения? Про отставку он слышал, но это явно было не все. Ему что-нибудь предложат… взамен? И вообще, не логично ли сперва разобраться с одним просителем, а уж потом переходить к другому? Или чиновник был уверен, что программа прежде, чем перегореть, успела все ему сказать?
- Этот? – чиновник отмахнулся, как ни в чем не бывало. – Он заинтересован в результате не меньше вашего… Соискатель, - он, наконец, посмотрел на Сомбу в упор, - вам предоставляется уникальная возможность послужить своему народу, отдав все силы на благо его процветания.
- Я готов! – тот шагнул вперед, расправляя плечи и по очереди касаясь кулаками груди. – Берите мою кровь, берите мое сердце, берите мою жизнь!
Это была обычная формулировка, сокращенная и немного отредактированная клятва верности. Ее обычно произносили те, кто записывался в армию. Сомба, увы, призыву не подлежал, однако, в свое время активно к нему готовился и клятву вызубрил на всякий случай. Вот случай и представился.
- Это хорошо, потому что вам, возможно, придется это сделать. Есть планета. Название вам ничего не скажет, потому что его нет. Есть только официальный номер и координаты. Это четвертая планета звезды номер 8-515/2, первооткрыватели именуют ее Альфой Лисицы. Планета находится на ее орбите в единичном расстоянии от светила. Ее жизненные показатели во многом совпадают с аналогичными показателями Куа-со-анне – давление, температурный режим, магнитное поле, скорость вращения на орбите, плотность и состав атмосферы. Она бы могла стать нашей… если бы не ряд препятствий.
- Скажите, какие это препятствия, и я приложу все силы, чтобы устранить их, - тут же произнес Сомба, - если это нужно для процветания моего народа.
- Это нужно для процветания нашего народа. Люди куа имеют право на владение этим домом… тем более, что в памятном месте там уже был оставлен наш знак. Известны координаты, так что путь туда – не путь в неизвестность в прямом смысле слова.
- Как я понял, мне надо туда… лететь?
- Не вам одному. Под вашим началом будут другие. Специалисты. Исследователи. Строители. Мы должны первыми заложить основы поселения. Должны первыми начать освоение и изучение планеты. Дать ей имя…
Незнакомец рядом с Сомбой издал странный звук, чиновник бросил в его сторону взгляд, но все трое слишком хорошо знали обычаи и правила поведения, чтобы нарушить ход беседы. Если вышестоящий обращается к кому-то другому, выражать свои эмоции, мысли и чувства не возбраняется, но нельзя прерывать чужую беседу и вмешиваться в разговор, как бы тебе ни хотелось. Надо ждать своей очереди.
- Я готов, - Сомба старался сохранять спокойствие. Дать имя целой планете… планете, которая может стать домом для новых поколений людей куа! Он знал, что только в их системе, Куа-куа-т’о, есть две обитаемые планеты и несколько колоний на соседних лунах. И в ближайшей звездной системе есть планета, колонизированная людьми куа. И еще на восьми звездах тоже есть их поселения. Где-то они невелики, от силы десять-пятнадцать тысяч поселенцев, а где-то число людей куа приближается к миллиарду. И это не считая чужих миров, где тоже можно встретить соплеменников. Разумные существа всех рас и видов с давних времен расселяются по космосу. Одни уже сошли со сцены, несмотря ни на что – были когда-то расы, учителя современных учителей, которые достигли такого уровня развития, что перестали нуждаться в материальных телах. Они перешли в цифровую вселенную и теперь носятся где-то в виде излучений, а то, что когда-то составляло их мир, постепенно разрушается без присмотра. От некоторых остались названия, легенды и страшные истории. От других не сохранилось ничего, кроме знания – они тоже были. Другие разумные существа, устав расселяться, катятся к закату, замкнувшись в себе и свысока наблюдая за суетой молодых рас. Третьи находятся в самом расцвете – это как раз и есть нынешние учителя. Но много и молодых, развивающихся, готовых прийти на смену существующим.
Народ куа близок к учителям – урианам, которые хранят мудрость поколений и шлапкам, которые связывают все виды и расы в единое целое, сделав своей профессией торговлю всем, что можно продать, и обмен всем, что можно обменять. В данный исторический момент это самые развитые виды разумных существ.
Но есть и молодые, которые дышат старшим в затылки и не дают расслабиться. Есть меоры, есть народ сигни, есть крылатые твари, а есть и земляки. Самая молодая раса, вырвавшаяся из своей системы каких-то пятьсот пятьдесят кругов назад, сейчас стремительно захватывает систему за системой. У них уже основано пятьдесят шесть поселений на пятидесяти шести планетах и начало образовываться то, что сами земляки называют Звездной Империей. Во всяком случае, их миры не существуют каждый сам по себе, а объединяются в союзы и государства. Уриане с восторгом наблюдают за развитием этого народа, видя в земляках, несмотря на несовершенство их тел, душ и общества, будущих повелителей галактик. Но народ куа не столь оптимистичен. Эти земляки слишком на них похожи – общим строением тела и физиологией хотя бы! – чтобы не быть конкурентами. Начать с того, что и куа, и земляки нуждаются в одних и тех же условиях. И те, и другие потребляют белковую пищу, не ограничиваясь только растительным или только животным рационом. И те, и другие нуждаются в жидкой воде и кислороде. И те, и другие вынашивают детей внутри тела и потом выкармливают их молоком. Не говоря уже о том, что температурный режим для них примерно одинаков. Да, самой судьбой этим народам предстоит стать конкурентами, тем более что когда-то уриане именно на людей куа возлагали определенные надежды и именно людям куа предсказывали стать повелителями галактики… пока во внешний космос не вырвались первые пилотируемые корабли земляков. День, когда их корабль достиг ближайшей к ним звездной системы, и стал днем, когда мировое сообщество решило допустить земляков к себе. Это было начало новой жизни для одних… и конец для других.
Противостояние продолжалось вот уже несколько сотен кругов. Было все – даже звездные войны, причем последняя завершилась относительно недавно, всего несколько кругов тому назад. И, несмотря на то, что в Галактике уже никто не потрясает оружием, но борьба продолжается, просто она перешла в иную плоскость. И он, Сомба-99, в свой черед оказался на переднем крае этой борьбы. Планета возле звезды 8-515/2 не должна достаться землякам. Люди куа должны сделать ее своей! И, как знать, может быть, именно туда, на новую родину, отправится на постоянное жительство он сам после того, как надзиратели разрешат ему создать семью и одобрят его выбор супруги. А они будут просто обязаны это сделать, ведь новой колонии будут нужны новые жители! Здесь, на Куа-со-анне, может остаться его клон, поскольку Сомба является единственным ребенком у родителей, а он сам…
Сомба-99 отогнал неуместные мысли и сосредоточился на том, что говорил чиновник.
- Вы понимаете, насколько это ответственная миссия? Вы понимаете также, чем рискуете в случае неудачи? Если выяснится, что земляки опустились на планету раньше вас… Нет, ваша жизнь представляет для нас определенную ценность – ваша биография и послужной список тому подтверждение. Именно они оказали решающее влияние на наш выбор. Но ваше положение… и ваше будущее… Вы рискуете именно им. Понимаете?
Он понимал. Опасное задание могли дать только ему, балансирующему на грани между двузначным номером и трехзначным. Трехзначники всегда находятся на более низкой ступени иерархии. Шансов изменить судьбу немного – либо выбрать для своего ребенка такое имя, которое дало бы ему право на двузначный номер и продолжить жить в нем, либо при рождении получить номер 100 или 101, чтобы, в случае чего, претендовать на изменение его на 99. Имена тоже даются не просто так. Нарекатели следят за тем, чтобы носителей каждого имени было строго определенное количество. Существует строгая очередность в выдаче имен. Выбор появляется только в случае какой-либо катастрофы или эпидемии, когда внезапно умирает несколько носителей других имен, нарушая баланс. Или когда Созидатели придумывают новое имя, что случается примерно раз в двадцать-тридцать кругов. Ему дали номер 99 вопреки системе. Какие аргументы нашел отец – неизвестно. Но Сомба теперь всю жизнь был обречен доказывать, что достоин занимать высокое положение. Его спортивная карьера была тому подтверждением. И, естественно, он не мог мириться долго с тем фактом, что работает простым командиром отряда перевозчиков.
Что ж, судьба дала ему шанс. Он им воспользуется.
Его окликнули уже на выходе, когда Сомба-99 остановился в дверях, запрокинув голову вверх. Только что он смотрел на эти возносящиеся к небу здания с высоты, а теперь любуется ими снизу. Как иногда важно сменить точку зрения, чтобы лучше понять окружающий мир и себя в мире!
Активировав комм, он подозвал перевозчика и уже хотел забраться внутрь кабинки, когда послышался крик:
- Эй! Вы! Как вас… девяносто девятый?
Он обернулся. Едва не сбив с ног какого-то посетителя, из дверей буквально вывалился тот давешний худощавый мужчина со странными шрамами на бритой голове.
- Подождите!
- Вы мне? – он все еще держался за дверцу.
- Да, вам, - тощий подбежал. – Мне нужна всего пара мини-единиц вашего времени!
Сомба-99 наклонился, просунувшись в кабинку перевозчика, и коснулся панели, включив режим ожидания. На табло зажглись цифры: «99,99» и пошел обратный отсчет.
- Я слушаю.
- Такту-101, - тот протянул свой комм, предлагая обменяться информацией и координатами. – Пилот. Временно не у дел.
- Пилот? – В принципе, он так и думал, когда видел те шрамы на черепе собеседника. Такие мог оставить только нейро-шлем. От Сомбы не укрылся трехзначный номер собеседника. Но…тоже пограничный?
- Дальних странствий. Вы, как я слышал, отправляетесь в малоизученный сектор Галактики. Я совершил несколько перелетов в соседние сектора и примерно представляю себе, какие могут возникнуть трудности при переходе. У меня есть опыт. Я могу вам пригодиться.
- Откуда вы это знаете?
- Мне сообщили. Я подавал прошение. Мне тоже хотелось послужить своему народу и своей расе, - он усмехнулся, как будто в этом желании были сомнения. - И сегодня был получен ответ на мой запрос. Мне было назначено прийти в тот же кабинет в тот же день и час, что и вам. Значит, у нас одно дело.
- Одно? – Сомба припомнил весь диалог. Какие-то сведения, которые собрал Такту, и которые в результате не подтвердились, из-за чего чиновник ответил ему отказом. – Разве?
- Это не важно, - нетерпеливо отмахнулся тот. - Вернее… эти якобы нужные сведения были нужны для того, чтобы быть услышанным. Вы меня берете? Или мне вернуться и повторить запрос?
Сомба-99 задумался. Если это впрямь было так, как говорил Такту-101, то отказывать ему не имело смысла. Номер пилота ясно показывал, что он стоит на более низкой ступени и должен занимать подчиненное положение. Более того, у него очень мало шансов сменить номер на двузначный и стать номером 99 – для этого ему бы пришлось «перепрыгнуть» даже не через одного, а через два кандидата. Нет, иногда такое бывало, но лишь в том случае, если индивид совершал подвиг, достойный остаться в веках. И то ему порой приходилось ждать награды несколько оборотов, а то и спутниковых циклов.
Однако в этой истории было что-то странное. Но что? Сомба-99 не знал ответа. Но сама мысль о том, что его просьба удовлетворена, заставляла отбросить осторожность.
- Если это приказание свыше, я… не вижу причин, почему бы вам не войти в мой экипаж, - сказал он. – Но должен предупредить, что собственный пилот у меня уже есть. И пусть до этого он совершал полеты только внутри системы, но… я ему доверяю.
- А я и не претендую на должность именно пилота, - Такту-101 расплылся в улыбке, в которой не было ничего дружелюбного. – Я назначен вашим старшим помощником и заместителем.
Тут Сомба понял, что ему не нравится в этой истории, но было поздно.
Глава 2
ГЛАВА 2.
Устроиться в местной гостинице оказалось довольно просто – достаточно было предъявить просроченный билет и ссылку на код отправленной гравиграммы. Иногда в четкой системе межпланетных перевозок случались сбои – ведь на кораблях стояло не планетарное, а космическое время, и бывало так, что по своим внутренним часам звездолет приходил на место встречи секунда в секунду, а обитатели планеты, живущие по своему времени, просто не попадали в этот график. Поэтому часто бывало, что в космопорт путешественники прибывали за несколько часов или даже суток до объявления о начале посадки. Что до инопланетян – а Валентина была для жителей Весты именно инопланетянкой – то они вечно путали местное время и родное. Ведь на разных планетах и календарь зачастую разный. Правда, Звездная Империя, едва объявив о своем существовании, в числе приоритетных задач поставила единство в трех направлениях – единство языка, единство календаря и единство денежной системы. Это существенно упрощало связи между планетами, входившими в ее состав, но в глубинке или на независимых планетах до сих пор еще люди не могли или не хотели перестраиваться. Поэтому в гостинице с пониманием отнеслись к опоздавшей пассажирке и уверили ее, что сообщат на борт «Неотравла» о том, что у них есть свободное место.
- Это для вас будет большой удачей, - служительница расплылась в дежурной улыбке. – Если вы немедленно дезактивируете свой билет.
- И чем это может мне помочь? – Валентина училась на штурмана и такие мелочи ее интересовали постольку-поскольку.
- Тем, что место уже не будет числиться за вами. Тогда на следующей остановке ваше место займет другой пассажир. А вам компания выплатит часть стоимости билета.
- Ого! – лишние деньги ей бы сейчас очень пригодились. – И сколько?
- Все будет зависеть от того, до какой станции возьмет билет на ваше место другой пассажир.
- И когда это станет известно?
- Через восемь дней.
- Восемь? – Валентина себя ущипнула. – Но через восемь дней меня тут может не быть! Я собираюсь покинуть Весту накануне…
- Это было бы не совсем разумным решением, - служительница продолжала дежурно улыбаться. – Ведь в этом случае вы потеряете от двадцати до сотни кредитов!
- Великие Звезды! – сумма, оставшаяся на счету девушки, была не намного больше двадцатки. Несколько дней прожить на эти деньги было можно. Но терять восемь дней…
- Я могу подумать?
- Пяти минут вам хватит? – огорошила служительница и активировала табло с секундной стрелкой. В нижнем углу ненавязчиво помигивал номер О-36, как знак того, что за нею уже выстроилась очередь.
Валентина быстро активировала калькулятор. Расчеты были неутешительные. Восемь дней ожидания здесь, в космопорту Весты оборачивались для нее потерей не этих восьми дней – «Фалькон», на который она уже забронировала билет, отходил почти на сорок часов раньше этого срока. Она, конечно, ничего бы не потеряла, если бы сдала билет еще сегодня, но следующий подходящий корабль отходил через двадцать дней. Итого, почти месяц проживания в гостинице? Нет, после общежития это было не так страшно, но ведь тут все намного дороже. А деньги, которые ей пришлют родители, будут ждать ее на перевалочной станции… куда она теперь уже может и не попасть.
- Нет, - прикинув еще несколько вариантов, с сожалением произнесла она, - ничего не получается.
- Тогда, - улыбка служительницы стала вовсе лучезарной, - боюсь, я ничем не могу вам помочь. Позвольте выразить вам сочувствие и попросить покинуть кабинку… если у вас нет никаких дополнительных вопросов.
Секундная стрелка неумолимо двигалась к нулю, номер О-36 мигал все чаще. Космопорт жил по своему расписанию, где задержки могли привести к катастрофе.
Точно такой же катастрофе, которая постигла и ее.
Валентина вышла из приемной и поднялась в свой номер. Ее уверяли, что первые сорок восемь часов она может провести в нем совершенно бесплатно. Это потом придется платить, причем оплата предполагалась почасовая. Что ж, время пошло.
Следующие сутки Валентина безвылазно сидела в номере, терзая комм и шаря в инфранете. За время учебы ей почти не удавалось ни посидеть в социальных сетях, ни поиграть, ни поразвлекаться – на территории общежития инфранет был заблокирован, чтобы студенты не отвлекались от учебы. Хочешь полазить по всемирной сети – изволь покинуть студенческий городок и отправиться в какие-нибудь кафе или сквер, где есть бесплатная сеть. Валентина частенько так ускользала из комнаты и засиживалась где-нибудь в кафе допоздна, прибегая в студенческий городок буквально за несколько секунд до блокировки дверей. Порой ей случалось опоздать и на занятия, если она решала, что полчасика в соцсети стоит риска. Что поделать, если на родной Сатурнии инфранет подавался строго по часам? Ее не отчисляли за опоздания по двум причинам – она все-таки была с окраинной планеты, а во многих ВУЗах действовало правило оказывать «поналетевшим» всяческую поддержку. Мол, это служит лучшей рекламой для абитуриентов из отсталых миров. Кроме того, Валентина всякий раз ухитрялась сдать экзамены на «хорошо» и «вполне хорошо». Более того, по итогам она входила в двадцатку лучших студентов выпуска. Правда, эту самую двадцатку замыкая, но кого это волновало? Родители гордились, этого достаточно.
Только на вторые сутки, когда прихваченных в кафетерии шоколадок, чипсов, сухариков и энергетиков больше не осталось, девушка покинула номер. Все равно надо было оплатить еще сорок часов проживания. Кроме того, не оставляла подлая мыслишка, что она упускает из вида что-то важное. Например, что «Фалькон» может прилететь на пару суток раньше и она опять опоздает. Или подвернется внезапно вариант получше. Или… да просто ноги размять уже хорошо. А развлекательные ролики в инфранете и на скамейке в зале ожидания просмотреть можно.
С этой мыслью Валентина и направилась на первый этаж космопорта. После нескольких дней почти полной изоляции залы ожидания встретили ее шумом и гулом голосов, гудение и ревом техники, перебивающими друг друга механическими голосами, суетой и обилием красок и впечатлений. Тут кипела жизнь, и девушка загрустила. Она была словно выключена из мира.
Чувствуя себя лишней, торопливо пересчитала оставшиеся средства, купила местный напиток из перебродивших фруктов и пару лепешек и уселась за крайний столик, озираясь по сторонам. Это кафе было расположено так, что часть его, на веранде, буквально нависала над проходом к кораблям, так что можно было следить за тем, как туда-сюда снуют… нет, не пассажиры, а члены экипажей и обслуживающий персонал.
Это зрелище еще больше усилило дурное настроение Валентины. Она училась на штурмана, и дома ее ждали в филиале корпорации «Светлый Путь». Вернее, она должна была сразу по прибытии отправить туда свое резюме и ждать вакансии. Или искать ее самостоятельно.
Стоп.
Искать самостоятельно.
Девушка невольно выругалась, да так эмоционально, что какая-то пожилая пара поспешила отсесть от нее. Какая же она дура! Это ведь выход! Он был у нее под самым носом! Можно было не сидеть в гостинице и не ждать, а действовать самой. С другой стороны, сначала ей надо было вернуться домой и разобраться с долгами перед родной планетой. Но кто сказал, что она, дипломированный штурман, не может прилететь на Сатурнию сама? Она же молодой специалист! Что, если подвернется не вакансия пассажирки, а место в экипаже? Да, у нее нет опыта работы, но ей и надо-то всего-навсего добраться до перевалочной станции и догнать свой багаж! И потом – это будет лучшая реклама ее способностей. И огромный плюс в резюме. За специалиста, который умеет мыслить нестандартно и находить выход в любой ситуации, многие компании дадут хорошую цену. Кроме того, так она сможет сэкономить на билете, да еще и заработает десятку-другую.
Охваченная энтузиазмом, Валентина открыла сайт вакансий и первым делом, регистрируясь, настрочила свое резюме. Мол, она молодой специалист, нуждающийся в реальной практике, готова рассмотреть все предложения, деньги не главное, согласна на должность помощника и так далее. Опыта работы нет, но есть желание его получить. Вдруг ей повезет в первый же день? Она была готова принять любое предложение. Лишь бы отсюда убраться!
Ее эмоции немного остыли, когда она полезла в ссылки. Оказывается, в разделе «Ищу работу», кроме нее, разместили свои объявления почти полторы тысячи человек. Некоторые ники и адреса ей были знакомы – это оказались ее бывшие однокурсники. Да, с такой конкуренцией ей не светит убраться с Весты до прилета «Фалькона»! Но ничего. Если что, резюме пусть висит. Вдруг она получит работу позднее? Ведь еще неизвестно, что предложат ей на Сатурнии! А резюме и подправить можно!
Девушка открыла раздел «Предложения» и стала листать все подряд. Выбор был не особенно велик. Чаще всего предлагались должности механиков, младшего обслуживающего персонала или совсем уж экзотические должности типа «Уборщика клеток» или «раборанта». Встретив первый раз это слово, Валентина подумала, что это опечатка, но потом полезла проверять и выяснила, что это всего-навсего «рабочий в лаборатории». Нет, это ей тоже не подходит. И вообще, как это связано с космосом? Разве что набирают экипажи для экспедиций на отдаленные планеты?
Она еще листала страничку сайта, когда услышала возглас:
- Мур? Мур, ты?
Девушка вздрогнула, вскинув голову. Кто ее зовут?
- Мур?
По лестнице через три ступеньки стремительно светловолосая худощавая девушка с характерным для местных жителей узким скуластым лицом и оранжевым оттенком кожи. На ней был новенький комбинезон серебристо-голубого цвета с простыми желтыми нашивками.
- Валентина Мур? – всплеснула она руками. – Глазам не верю!
- Тиока? – ахнула она, узнав однокурсницу. – Ты? Здесь? Откуда?
- Не «откуда», а «куда»! – рассмеялась та. – Мы уходим в Систему Медузы!
- Ого! Ты… - Валентина окинула взглядом подругу, задержавшись на ее нашивках и короткой стрижке, - ты нашла работу?
- Мне нашли, - Тиока Крис присела рядом. – Папа постарался.
- Ах, да… - отец Тиоки, известный промышленник Криспер Пир, не одобрял решения дочери порвать с семейным бизнесом, но в конце концов смирился и даже кое-когда помогал. Вот и сейчас. Наверное, задействовал свои связи, чтобы обеспечить дочурке должность. – И кем?
- Пока младшим помощником штурмана, а там видно будет. У меня же опыта нет. Буду нарабатывать. Сходим к Медузе, а вернусь, поищу чего-нибудь получше, - заявила она с таким видом, словно нашла все сама. – Ну, а как у тебя дела?
- Да вот… сижу жду.
- Корабля?
- Эм… почти. Я на «Неотравл» опоздала.
- Жаль, да. И что будешь делать?
- Пока ничего, - признаваться в своих неудачах Валентина не хотела. – Проблема в том, что мне надо как можно скорее добраться до дома, а на ближайшие трое суток никаких вариантов. И дольше тут торчать нельзя. Я ведь не местная, как некоторые.
- Да, - подруга побарабанила пальцами по столику. Ногти ее уже были коротко обрезаны, чтобы не мешали работе сенсорных перчаток. Для известной на курсе модницы это было большой жертвой. Значит, все серьезно. – А планета… она где?
- Сектор 5-72/дельта-прим.
- Ясно. Сиди здесь, - Тиока резко встала. – Никуда не уходи. Слышишь? Я сейчас!
И выскочила с веранды кафе быстрее, чем вбежала.
Валентина пожала плечами и вернулась к сайту вакансий. Сказать по правде, она не верила бывшей однокурснице. Тиока Крис была из той породы девочек, которым все легко достается. Богатый папа, роскошный дом, сколько угодно кредиток на карточке, нет проблем с учебой и сдачей экзаменов. И она со светлыми волосами, что на Весте редкость. Поэтому и добрая половина парней Университета ходили за нею хвостами, буквально умоляя списать у них домашнее задание или позволить проводить ее до стоянки такси. Тиока со всеми держалась ровно, со всеми бывала приветлива, но никого не выделяла. У нее даже не было близких подруг – дескать, какой смысл дружить с сокурсницами, если через пару лет все равно они разлетятся по Галактике и больше никогда не пересекутся?
В отличие от нее, Валентина привыкла всего добиваться сама, несмотря на свои недостатки. Да, она была рассеянная и несобранная и часто опаздывала. Но когда надо, стискивала зубы и до рассвета корпела над заданиями. Да, у нее часто не хватало денег до стипендии, поскольку родители помогали мало и неохотно – предполагалось, что стипендию оплачивает правительство Сатурнии, но на деле это означало лишь, что студентка Мур может не бояться, что ее лишат стипендии за неуспеваемость. Вот в этом случае с Сатурнии ей и будет приходить материальная помощь. Не тут-то было! Валентине часто приходилось подрабатывать – модерировать чаты в Сети, подменять дежурных, оформлять он-лайн заказы и даже управлять роботом-уборщиком. Она привыкла выживать, и сейчас, несмотря ни на что, была уверена, что справится. Шок прошел. Девушка была готова действовать.
Она успела просмотреть больше полусотни объявлений, отметив наиболее заманчивые – работа по специальности, оплата средняя, есть возможность получить соцпакет, да и ждать недолго – и уже начала рассылать туда резюме, когда по лестнице снова застучали ботинки.
- Ты еще тут? – Тиока выглядела растрепанной и какой-то диковатой, словно ей пришлось много бегать и уворачиваться от охотников. – Это хорошо. Пошли!
- Куда? – Валентина не тронулась с места.
- Ко мне.
- Домой?
- Нет, - подруга нервно рассмеялась. – На корабль.
- В гости?
- Почти. Где твои вещи?
- В номере.
- Живо дуй за ними! Я тебя жду… Нет, лучше я пойду с тобой! – она в порыве схватила Валентину за запястье. – Только бегом!
- Зачем? – девушка поднялась, махнула картой, подзывая официанта.
- Надо. Я все устроила.
- Но мой заказ…
- Потом!
Тиока силком вытащила ее с веранды и потянула к лифтам на верхние этажи, не переставая болтать:
- Я, конечно, понимаю, что у тебя были какие-то планы, но подумала, что мы же подруги. И если я не помогу подруге, то кем же я буду? Конечно, тут еще все не определенно и у нас мало времени, но если мы поторопимся, то все успеем. У нас примерно два часа времени…
- Два часа до чего?
- До поднятия на орбиту! – Лифт мягко взвился ввысь. – Там мы грузимся на одной из баз, а через тридцать часов уходим в рейс.
- Через тридцать часов? – Валентина все-таки нашла в себе силы улыбнуться. – Уже завтра? Твой первый рейс?
- Наш! – подруга сияла, как маленькое солнышко. – Наш с тобой первый рейс! Правда, здорово?
- П-правда, - Валентина чувствовала, что ничего не понимает. – У вас не хватает штурманов?
- Хватает, - отмахнулась Тиока. – Есть старший штурман, его помощник и я, стажер.
- А я тогда кто?
- Техник. Младший техник по работе с электроприборами.
- Я? – это было не совсем то, к чему она готовилась. Но…
- Ну, не я же! – лифт распахнул двери, и Тиока вытолкнула Валентину в коридор. – Где твой номер? Забирай вещи и пошли! Капитан будет ждать еще час. Потом предполетная подготовка. Если не появимся к этому времени, тебя никто на борт не возьмет.
- А тебя?
- А… подумаешь, - отмахнулась подруга. – Папа что-нибудь придумает. А если я скажу, что пыталась помочь попавшей в беду подруге, он и тебе теплое местечко отыщет. Он у меня добрый.
Валентина только вздохнула. Она на своем опыте знала, что добро и зло всегда относительны. Но саквояж все-таки взяла, и не перестававшая болтать подруга поволокла ее выписываться из гостиницы.
Валентина поверила в то, что это не сон, только после того, как мотокар подвез их к замершему в ожидании старта кораблю. Само взлетное поле космопорта было разделено на несколько секторов. В одном приземлялись челноки, переправлявшие пассажиров и грузы на проходившие мимо лайнеры или на орбитальные базы. В другом стартовали и приземлялись многочисленные грузовые и научные корабли. Третий сектор отдали частникам, а четвертый был дежурным – на тот случай, когда надо будет принять суда, просящие аварийной посадки.
Покрытый темно-серой с разводами окалины фрегат замер, готовый к старту. Чуть вытянутый в длину, он опирался на четыре стапеля и издалека казался припавшим к земле хищником. Борт у него располагался сзади, точно посередине двигателей, и явно совмещал грузовой и пассажирский.
- Наш транспортник, - со странной интонацией возвестила Тиока, спрыгивая с мотокара. Последние сто метров надо было пройти пешком. – Малое торговое судно класса «Агути». Нравится?
- Как у него имя?
- Нет имени. Это просто корабль класса «Агути». «Агути-147». И все. Нравится?
Голос ее как-то странно дрогнул, и Валентина осторожно кивнула:
- Да.
- В таком случае, - Тиока поморщилась, - я бы поменялась с тобой местами. Но папа обидится.
Возле трапа суетились какие-то люди. Двое мужчин управляли платформой, третий наблюдал за погрузкой и время от времени делал короткие замечания. Был он типичным вестианином – скуластое лицо, крупный выдающийся лоб, золотистая кожа – и несколько старше парней, по крайней мере, его волосы блистали сединой, а лицо покрывали морщины. Но Валентина где-то читала, что глубокий космос тоже меняет человека. По крайней мере, внешне. Да! Точно! На одной из лекций по безопасности труда! Там говорилось, что женщины выходят на пенсию в сорок лет, поскольку к тому времени их внешность уже начинает портиться. Да и семью надо создавать – пока летаешь, забеременеть невозможно. Да и космическое излучение негативно сказывается на зародыше. Он либо погибает, либо рождается уродец с какими-нибудь мутациями. То есть, этот третий мог быть ровесником парней – просто у него намного больше полетных суток в активе.
Он, конечно, заметил девушек, хотя они честно старались не привлекать внимания.
- Стажер Крис! – загремел его голос. – Вы уже вернулись?
- Наш первый штурман, - шепнула та подруге. – Держись, – и добавила погромче: - Так точно! Вернулась. Точно в срок…
- Вернее, даже на семь с половиной минут раньше срока, - тот бросил взгляд на комм. – Похвальная точность. А это кто с вами? Провожающая? Учтите, девушка, - это относилось к Валентине, - что, согласно правилам, провожающие должны покинуть оранжевую зону за пять минут до начала предполетной подготовки. Потому, что…
- Я знаю, - перебила Валентина, немного пугаясь собственной смелости. Как-никак, это первый настоящий штурман, с которым она разговаривала. – Я училась… Но я не провожающая.
- Валентина летит с нами! – выпалила Тиока, буквально грудью закрывая подругу. Грудь, надо сказать, была выдающаяся во всех смыслах этого слова.
- Стаж-жер Крис! – штурман аж поперхнулся. – Да вы… что в-вы… себе позволяете? Да в-вы… вы знаете, что такое «Устав внутрикорабельной службы»? Вы его хотя бы видели?
- Да, - храбро кивнула та. – И даже файл открывала. И прекрасно знаю подпункт шестой параграфа восьмого «О правилах нахождения посторонних лиц на борту». Один из членов экипажа имеет право провести одного пассажира, если будет доказано, что, во-первых, у пассажира есть веская причина находиться на борту, и, во-вторых, что его присутствие не помешает работе всего экипажа в целом. Ну, еще в-третьих, если у пассажира нет явных проблем с законом… Там есть еще подпункт четыре, о наличии заразных болезней, но это уже к делу не относится.
- Так, - судя по выражению лица первого штурмана, он был удивлен, услышав такие подробности. Явно не ожидал, что девушка знает устав. – И чем же вы докажете, что ваш пассажир имеет право находиться на борту?
- Тем, что она отстала от своего лайнера, а ей надо вернуться домой как можно скорее. У них там… форс-мажорные обстоятельства. Семейные проблемы… личного характера.
- Например? – им все еще не верили.
Валентине надоело стоять и слушать. В конце концов, решалась ее судьба.
- Я замуж выхожу, - выпалила она первое, что пришло в голову.
- Да? – первый штурман развернулся к ней так стремительно, словно женихом был назван он. Смерил девушку долгим взглядом, словно оценивая товар. – В самом деле?
- Да. У нас на планете… серьезные отношения, – принялась вдохновенно врать Валентина. - Сатурния – молодая колония. У нас пока основано только два города и восемнадцать более мелких поселений. Космопорт всего один, там… каждый человек на счету. Нас… обручают еще в младенчестве, согласно программе расселения. И каждая девушка должна сочетаться браком в строго определенное время, чтобы… успеть отдать планете долг. Если я хочу успеть поработать по специальности, то должна сделать это как можно скорее, пока не наступил пенсионный возраст, и пока я еще не потеряла навык.
Самая лучшая ложь – та, которая перемешана с правдой. Да, Сатурния – молодая колония. Да, на всех молодых колониях в первые десятилетия действует программа расселения, которая жестко регламентирует количество детей в семьях. Каждая женщина должна произвести на свет минимум троих собственных детей и выносить два эмбриона из зародышевого банка. И каждый колонист обязан отработать на благо колонии определенное количество лет. Существует также жесткая квота на количество тех, кто имеет право покинуть планету – скажем, на время получения образования. Постепенно эти программы слабеют, а потом и вовсе сворачиваются. Где-то через сто лет, где-то – через двести или триста. За пять минут такую информацию проверить невозможно. Значит, либо они вынуждены будут задержать старт на неопределенное время, либо осуществить проверку в космосе. А если она к тому времени будет находиться на борту, то не все ли равно, каков будет результат. Ее в любом случае абы где не высадят.
- Что ж, - мужчина явно пришел к тем же выводам, - это серьезная причина. Но есть еще одно препятствие, - он улыбнулся. – Вы – не член экипажа, стажер Ру. Вы сами находитесь в статусе привилегированного пассажира. И на вас этот подпункт устава не распространяется.
- То есть, я не могу помочь своей подруге? – прищурилась та. Валентина напряглась. Она хорошо знала эту интонацию капризной девочки, которой все должны.
- Нет.
- Хорошо, - Тиока развернулась «налево-кругом» так четко, словно училась в военной академии и сейчас сдавала экзамен по строевой подготовке. – Тогда я позвоню папе и скажу, что отказываюсь лететь на вашем корабле. Пусть ищет другой транспортник… а вы – другого спонсора. Так и передайте капитану! Пошли, Валентина. Закажем такси, доедем до моего дома, а там… - сделав несколько шагов, девушка бросила через плечо быстрый взгляд: - Вещи, так и быть, оставьте себе. На память. Валентина?
Та подхватила саквояж, потащилась следом, недоумевая. Но ее недоумение рассеялось, когда за спиной послышался новый голос:
- Что здесь происходит?
Новый голос принадлежал мужчине с необычным цветом кожи. Уже потом Валентина догадалась, что это просто на природный ярко-желтый цвет местного жителя наложился лиловый космический загар, так что получилось что-то грязно-болотное с разводами на щеках. Мужчина, судя по фигуре и морщинам, был уже не молод, да и выправка подкачала, но не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы не признать капитана. Было в нем что-то… властное.
Первый штурман отсалютовал и начал было докладывать, но Тиока перебила его с очаровательной улыбкой:
- Меня выгоняют.
- Вот как? – металла в голосе капитана прибавилось.
- Да. Я всего лишь хотела помочь подруге добраться до дома. Вернее, даже не до дома, а до пересадочной станции, где ее будут ждать. Нам все равно по дороге. Могли бы подбросить. Она очень торопится…
- Если она торопится, могла бы взять билет. Мы – не пассажирское судно. У нас график…
Первый штурман гордо улыбнулся, но Тиока ответила не менее победной улыбкой.
- У нее есть билет. Вернее, был. К сожалению, из-за меня она задержалась и не успела на посадку. И я теперь должна как-то компенсировать ей потерю…
- Предложив место на нашем корабле?
- Нет. Решив, что мой папа может зафрахтовать для нас другое судно.
- Это невозможно.
Капитан сохранял спокойствие, но Тиока улыбнулась еще шире.
- А вот он говорит, что – да!
- Вот как? – капитан смерил взглядом первого штурмана. Тот неожиданно побледнел.
- Я только напомнил, что стажер Крис не является членом экипажа и не имеет права воспользоваться пунктом «восемь-шесть». Этот подпункт…
- Я знаю, что это за подпункт, - перебил капитан.
- Тогда вы понимаете, что я не мог поступить иначе! Не говоря уже о том, что перегрузка на старте… и потом – где находится эта пересадочная станция? Она нам по пути?
- Вы – штурман и этого не знаете?
- Она мне не сказала!
- А вы не спрашивали, - парировала Валентина, которой надоело стоять столбом. – Это станция «Примавере». Дельта Коня, шестая планета, сектор 5-12/дельта-прим.
- Это…
- Рассчитайте наш маршрут с учетом захода на эту станцию, Минк, - распорядился капитан. – И, если это собьет нам график, мы откажемся.
- Но у нас так мало времени! Предполетная подготовка вот-вот начнется… Осталось две с половиной минуты…
- Я! – вылезла вперед Тиока. – Капитан, это могу сделать я! Или старший помощник штурмана. Или… даже мы вдвоем, - она подмигнула Валентине. – Нам все равно надо практиковаться…
По лицу штурмана Минка было ясно, какого мнения он о практикантах вообще и об этой взбалмошной девице в частности, но старший из двух мужчин неожиданно кивнул:
- Приступайте!
- Спасибо! Мы мигом! Валь…
Девушка дернула подругу за руку и побежала вверх по трапу. При этом им пришлось протискиваться между двумя мужчинами. И если капитан вежливо посторонился, то первый штурман не сдвинулся ни на волос, и его пришлось обходить впритирку. В какой-то момент Валентина, коснувшись его груди, встретилась со штурманом взглядами, и ее поразил темный огонь в глазах Минка. Но раздумывать было некогда.
Тиока дернула ее за руку, и девушка влетела в шлюз вслед за подругой, едва успев подхватить свой саквояж. Они ворвались в лифт, который поднял их на жилой этаж, и Тиока впихнула подругу в свою каюту.
- Скорее! Ложись!
Валентина с тревогой посмотрела на кровать со страховочными ремнями, уже расправленными и готовыми к работе:
- А что, разве мы не пойдем в рубку за новым курсом?
- Ты что, с орбиты рухнула? Какая рубка? Старт через две минуты! А там только на введение всех параметров надо не меньше двадцати секунд…
- Пятнадцати, - машинально поправила Валентина.
- Тем более! И еще полминуты – обработка информации. Итого – минута кроку под жвалы! А там еще проверка трассы, прокачка систем, диагностика… Мы бы не успели к сроку. Старт пришлось бы задержать…
- Да уж, - Валентину передернуло. Она сообразила, что в этом случае капитан ее точно выставит с «Агути». А так… есть хоть какой-то шанс, что он не отправит ее обратно, а подбросит до цели. Обнадеженная этой мыслью, она принялась обустраиваться на койке.
- А ты? – запоздало забеспокоилась она, когда Тиока направилась к выходу.
- А я у соседа пересижу. Место свободно!
Ровно через сто секунд – Валентина сверялась с часами – корабль мелко содрогнулся. Послышалось мягкое, накатывающее волнами, басовитое гудение. Началось.
С первых же часов Сомба-99 понял, что делать ему, как капитану, особенно нечего. Исследовательский корабль класса «Шхех» уже ждал своего часа. И группа исследователей могла собраться в любой момент – достаточно было сделать несколько звонков и сообщить дату старта. Такту-101 еще по пути в космопорт связался с большинством рабочих, и когда они подоспели, работа уже кипела.
- Вам не кажется, что вы немного превышаете свои полномочия? – поинтересовался Сомба после того, как тот завершил третий звонок. – Между прочим, договариваться о поставке топлива не входит в круг обязанностей пилота.
- Мне кажется, что это как раз и входит в круг тех обязанностей, которые капитан может и должен переложить на чужие плечи, - парировал тот. – У хорошего капитана все при деле, все заняты и никто никому не мешает. При этом самого капитана как бы не видно и не слышно. А уж если его замечают, значит, ситуация вышла из-под контроля и, как говорится, пошла вразнос.
- То есть, если я ничего не делаю и ни во что не вмешиваюсь, я хороший капитан?
- Или хороший организатор.
- Ах, вот как… Что ж.
И Сомба позвонил своему навигатору.
- Мунго, - едва поздоровавшись, сказал он. – Собирай всех. Есть работа.
- Что за…
- Рабочий полет за пределы системы. Мне нужны все.
- А как же наша…посудина?
- Загнать в док, поставить на консервацию. А там поглядим.
- Мы на нее не вернемся? – голос Мунго чуть дрогнул.
- В этом круге – точно нет.
Навигатор подавил вздох, но Сомбе было не до того. Да, старого корабля было жаль, но перед ним уже высилась зеленая с ультритовыми* разводами «стрела», отягощенная для равновесия несколькими боковыми отсеками. Корабль напоминал диковинное насекомое, балансирующее на растопыренных тонких ножках. Казалось, он вот-вот завалится набок и достаточно легкого дуновения ветерка. Но так было только издалека. При ближайшем рассмотрении было заметно, что опоры его достаточно массивны, а боковые отсеки уравновешены так четко, что оставалось лишь удивляться. Центральный входной шлюз располагался точно под «брюхом насекомого». Для припасов и грузов имелась запасная палуба. Туда уже спешили три погрузчика. У двоих были коробки и контейнеры с приборами. Третий, судя по маркировке ящиков, вез большую часть консервированных продуктов.
(*Ультритовый – особенный оттенок, который воспринимается только глазами народа куа. Ему соответствует ультрафиолетовый цвет. Прим.авт.)
- Откуда это?
- Не обращайте внимания, капитан, - отмахнулся Такту. – Так положено.
- Вы забываетесь, - процедил Сомба. – Забыли, у кого из нас двузначный номер?
- Помню, - кивнул тот. – Надеюсь, помните и вы…
Тот стиснул зубы. Ему чуть ли не с детства напоминали о том, как это тяжело и ответственно – нести такой номер. Как это важно – не дать слабину, показать себя хоть чуть выше, лучше, сильнее, чем ты есть на самом деле, чтобы ни у кого не возникло сомнения в твоем статусе. И вот приходит кто-то, чей номер отнюдь не пограничный, и начинает бросать двусмысленные намеки! Интересно, на что он рассчитывает? На повышение? Но с его номером шансов нет. Тогда что он задумал?
Как выяснилось, сюрпризы этим не ограничились.
Валентине уже приходилось летать – правда, чаще всего пассажиркой или стажером. Но три четверти этих тренировочных полетов проходили на тренажерах, и лишь четыре раза девушке удалось попасть в рубку космического корабля. Первый раз их просто провели на экскурсию и разрешили понаблюдать за работой пилотов. Второй и третий раз дозволили посидеть в кресле рядом и даже доверили нажать пару кнопок. И лишь в последний раз им удалось самостоятельно проложить курс и пилотировать корабль – правда, в присутствии инструктора.
Как бы то ни было, Валентина прекрасно знала, что такое предполетная подготовка. Корабль не сразу отрывался от земли. Сначала шла проверка всех систем, потом включение и прогрев двигателей, затем отключение воздушных обменников, затем – зарядка и лишь после этого собственно старт.
Корабль чуть дрогнул. Совсем незаметно. Девушка бы вообще пропустила миг старта, если бы не растущая тяжесть. На несколько долгих секунд стало трудно дышать. Она разомкнула губы, борясь за следующий глоток воздуха. Напряглась, чтобы заставить расправиться грудную клетку, потянулась отвинтить на максимум вентиль в кислородном баллоне… Но тут все неприятные ощущения пропали. Еще пара минут терпеливого ожидания – и легкая невесомость подсказала, что корабль выходит за пределы атмосферы. Именно возросшей тяжести, а потом кратковременной невесомости и были обязаны специальные крепления на койках – иначе пассажиры сперва упали бы на пол под действием перегрузок, а потом, чего доброго, врезались бы в потолок, воспарив над полом.
Еще несколько минут – и все вернулось в норму. Оранжевая лампочка над входом перестала мигать и погасла, сменившись зеленой – знак того, что можно спокойно отстегнуть страховочные ремни и покинуть каюту.
Валентина, однако, не тронулась с места и продолжала лежать неподвижно, пока в каюту не заглянула Тиока.
- Как? Ты еще не встала? – изумилась подруга. – Давай поднимайся поживее! – она принялась отстегивать крепления. – У нас много дел!
- И каких это?
- Как? А с экипажем знакомиться?
Валентина представила холодное лицо штурмана Минка. Ее слегка передернуло.
- Спасибо, что-то не хочется!
- Ты собираешься просидеть весь полет в моей каюте?
- Ну и что?
- А то, что это моя каюта. И она, если ты не заметила, рассчитана на одного!
- Ишь, ты как! – от удивления Валентина не нашла в себе силы возмутиться. – Сама ведь меня сюда впихнула!
- Это временно. Ну, ты идешь знакомиться с экипажем? Учти, если не покажешься на глаза капитану, не видать тебе ни отдельной каюты, ни твоей перевалочной базы, как своих ушей! Он тебя даже на довольствие поставить не сможет без твоей личной просьбы. И потом, - она подмигнула, - мы же собирались решить вопрос с трассой!
Это решило дело, и девушки выбрались из каюты.
Жилой отсек корабля был невелик. Каюты располагались на этаже в виде лепестков огромного цветка, окружавшего «сердцевинку» - площадку с шахтой лифта, соединяющей все этажи. Конечно, на соседние этажи можно было пробраться и иначе – по системе воздуховодов – но это долго, трудно и неудобно. Там даже механики не везде пролезть могут. Судя по оранжевым огонькам, почти все каюты были заняты. Свободными были лишь три – та, в которой отлеживалась Валентина, соседняя и еще одна напротив. Всего кают было двенадцать.
- Слушай, а в чьей ты каюте была, если я заняла твою? – поинтересовалась Валентина.
- В каюте капитана, - хихикнула подруга.
- Что?
- Ага.
- Но… как ты туда проникла?
- Да очень просто. У него было незаперто.
Валентине стало дурно. Зайти в чужую каюту без спроса – это одно. А вломиться в капитанскую – вообще кощунство и нарушение устава.
- А тебе ничего за это не будет?
- Ничего не будет, если никто не проболтается, - подмигнула Тиока. – А даже если и будет – папа решит проблему.
Над одной из дверей огонек предупреждающе замигал, и панель отъехала в сторону, явив молодого улыбчивого парня в мешковатом костюме механика.
- Ой, какие красавицы! – заулыбался тот. – Старик говорил, что нас ждут перемены, но чтобы такие… Ой-ой-ой! Девушки, - он подкатил ближе, - а что вы делаете сегодня вечером?
- Представляемся капитану, - отрезала Тиока и дернула подругу в шахту лифта. Вслед им несся одобрительный свист.
«Агути» был кораблем вертикальной планировки. Это означало, что сообщение между отсеками осуществлялось только через лифтовые шахты. Просто подойти к шлюзу и открыть его, переступая порог, было нельзя. Даже в полете, когда нет необходимости «стоять вертикально», и то сохранялось это странное положение. Поэтому девушек подняло на два этажа выше, и они оказались на пороге небольшого тамбура, откуда до рубки оставалось всего пара шагов.
Она была полна народа. Ну, как полна…Все три кресла были заняты. Причем кресла были странными, таких Валентина вживую еще не видела. Только на иллюстрациях во время показа презентаций и… нет, один раз все-таки видела. На первом курсе, когда их водили на экскурсию на списанный за давностью лет звездолет. Это был один из самых первых «Агути», имевший странный номер «2-2.1» И там такие кресла были только в одном месте.
Почувствовав их присутствие, капитан, занимавший центральный ложемент, отстегнул крепления и выпрямился. И, увидев, как те повисли над полом, Валентина вспомнила.
Это были спасательные кресла. При аварии они плотно охватывают космонавта и выстреливают вместе с ним наподобие катапульты. Происходит это при разгерметизации корабля и часто спасает жизнь… если за бортом не глубокий космос. Выжить в этом случае шансов нет. Без скафандра, намертво сцепленный с креслом… Кажется, именно поэтому от них и отказались в качестве спасательных. Но как удобное сидение в рубке оставили. Чего пропадать хорошим технологиям?
- Вы? – капитан смерил их взглядом. – Откуда? Что здесь делаете?
- Оттуда, маэстро, - бодро отрапортовала Тиока. – Снизу.
- Я вас не вызывал.
- Вызывали, - девушка решительно выдвинула подбородок. – Вы сами отдали приказ, чтобы я рассчитала… чтобы мы рассчитали, - поправилась она, покосившись на подругу, - новую трассу с учетом захода на перевалочную базу в системе Коня и…
- Минк? – капитан покосился на штурмана.
Тот мотнул головой, не отводя глаз от сложной многомерной модели, которая покачивалась перед ним на трехмерном экране. Время от времени он касался ее кончиком сенсорной указки, заставляя одну из ее составляющих, яркую синюю линию, менять положение. Кивнув – мол, услышал! – он слегка повернул модель и ткнул указкой куда-то в пустое пространство сбоку от модели, которая под этим углом стала напоминать искривленное бурей дерево с наполовину обломанными ветвями. Слегка подкрутив колпачок указки, Минк нанес в пространство еще несколько отметок. Они загорелись всеми оттенками желтого – от бледного, почти белого, до такого насыщенного, что резало глаза. Самый яркий как раз и венчал «крону дерева».
- Система Медузы, - указал на нее штурман. – Системы Каури, Голова Собаки, Хвост Кометы, - одну за другой показывал он остальные точки. – Система Коня, - добрался до последней, расположенной чуть в стороне от остальных. – Не по пути.
- Но как же не по пути, - Тиока высунулась вперед. – Если мы сделаем вот тут петлю, - она провела пальцем в нужном направлении, и «крона», не выдержав такого обращения, пошла мелкой рябью, - то, сделав прыжок в районе Хвоста Кометы, оказываемся буквально в паре дней пути от системы Коня. – Вот, вот и вот. А потом, через Голову Собаки и… и вот здесь еще, не помню, как называется эта система…
- Многоугольник, - подсказала шепотом Валентина.
- Да, через Многоугольник, - закивала Тиока, - мы вернемся на основную трассу… где-то… где-то вот тут!
Она ткнула пальцем энергичнее, и «дерево» заколебалось сильнее. Казалось, вот-вот отдельные его «веточки» оторвутся или запутаются между собой.
- И где «это вот тут»? – Минк смотрел снизу вверх, и выражение его лица Валентине очень не понравилось. Капитан оставался совершенно бесстрастен. Пилот, чьи ладони были буквально утоплены в сенсорной панели, лишь бросил на них косой взгляд. Выход из системы любой звезды требовал полного сосредоточения. Это потом можно поставить корабль на автоматику и идти отдыхать, лишь время от времени проверяя, как изменились координаты. Но первые полтора-два часа после выхода из атмосферы всегда требовали напряжения сил и нервов. Взлет, посадка и разгон для «нырка».
Что такое «нырки» и «норы» и как их использовать, землянам уже давно поведали старшие расы – уриане и их первые ученики и помощники веганцы. Пространство не однородно. Оно собрано в складки, порой отдельные куски «полотна» так перекручены друг вокруг друга, словно настоящее белье в допотопной стиральной машинке, когда на распутывание выстиранного комка уходит едва ли не больше времени, чем на саму стирку. И можно воспользоваться этим обстоятельством и существенно сократить себе путь, двигаясь от «норе» к «норе» и ныряя в них. Кроме «нор» существовали еще и «лазы», в отличие от «нор» недолговечные, порой возникающие на пустом месте и затягивающиеся сами собой. Они были удобнее «нор» в плане перемещения, но и опаснее, потому что никто не был уверен точно, есть ли выход на той стороне. Ими пользовались только в том случае, когда требовалось удрать от опасности. Или когда страховка во много раз превышала риск.
Стоявшая чуть позади подруги Валентина не видела, куда точно она показывала – эту часть схемы загораживало кресло штурмана и сама Тиока – но девушка заметила, какими взглядами обменялись за ее спиной капитан и Минк. В этих взглядах не было ничего хорошего для девушек.
- И куда мы вынырнем, стажер Крис? – голос штурмана был таким мягким, что обе они почувствовали подвох.
- Вот сюда, - Тиока, тем не менее, уверенно ткнула пальцем в развилку на схеме. – Это…
- Увеличьте «это» и посмотрите сами, куда мы можем вынырнуть, если воспользуемся предложенным вами маршрутом.
Девушка послушно перехватила управление, чуть-чуть развернув схему, ткнула указкой, меняя масштаб… и ойкнула.
- Вот именно что «ой, мама!» - передразнил Минк. – И вы думаете, что при выходе из «норы» у нас будет достаточно времени на обходной маневр?
- Но, - Тиока выпрямилась, и Валентина получила возможность рассмотреть схему. На ней каплей древесного сока выделялась оранжевая клякса, окруженная несколькими точками «набрызгами». Звезда. «Агути» должен был выйти из «норы» слишком близко от верхнего края ее «короны» и неизбежно рухнет на нее. Плюс в этой ситуации был только один – корабль сгорит слишком быстро, чтобы люди успели осознать и ощутить все «прелести» огненной смерти.
- Но ведь это только примерный план! – нашлась она. – Черновой. Мы предложили один из вариантов… Не окончательный, но…
- Но только один, - безжалостно припечатал Минк. – А вот когда у вас будет их несколько… с точными расчетами, тогда приходите и поговорим… стажер Крис!
- Можете быть свободны, - кивнул капитан.
Подруги направились к выходу, когда их, уже на пороге, догнал голос капитана:
- Задержитесь… Вы, да, вы!
Валентина обернулась. Ее поманили обратно.
- Ваше имя?
- Мур. Валентина Мур. Родина – Сатурния, колония третьего типа в системе…
- Вы учились вместе со стажеркой Крис?
- Да… кхм… так точно.
- Но по специальности предпочли не работать?
Он явно намекал на ее предполагаемое замужество. За спиной капитана сдавленно хмыкнул Минк.
- Я собиралась работать! В любом случае, – почти обиделась девушка. – Дома, на Сатурнии. У нас… мало специалистов. Я нужна дома. Мы – только развивающийся мир. У нас пока только один космопорт… и несколько удобных площадок в горах, для частных судов. Мое обучение оплачивалось правительством Сатурнии, и я должна отработать несколько лет прежде, чем решу…решу, куда окончательно подамся, в глубокий космос или останусь на местных трассах. Я случайно опоздала на «Неотравл» и просто хочу вернуться домой как можно скорее. Тиока предложила мне вариант…который я сочла приемлемым…
- Но не самым удачным, - спокойно припечатал капитан. – Минк?
- Никоим образом, - отрезал тот. – Хотя…
- Нет, - теперь перебил уже капитан. – Только после…
- Или между?
- После.
Валентина с некоторой тревогой следила за этим диалогом. Она догадывалась, что решается ее судьба, но не смела подать голос.
- Значит, так, - помолчав, капитан обратил на нее спокойный взгляд. – Вы – пассажир. У пассажиров свои… права и обязанности. В экипаж вы не входите. Кодов доступа у вас нет и не будет, потому как это – не пассажирское судно. По кораблю перемещаться только в сопровождении одного из членов команды. Ваша подруга… стажер Крис… относится к кругу лиц с ограниченным доступом. Так что не надо надеяться, что она устроит вам тут экскурсию.
- Я и не собиралась, - проворчала Валентина, хотя желание изучить свой первый настоящий корабль – пассажирские лайнеры не в счет! – было весьма сильно.
- Далее. На довольствие вас поставят, но… ваш рацион будет несколько скромнее, чем у остальных. Смиритесь. Есть некоторые продукты, которые заказываются в весьма ограниченном количестве и выдаются строго по норме. А она на вас не рассчитана.
Девушка кивнула. Голодать не придется, это главное. А там… Речь наверняка идет о фруктах и сладостях. Будем надеяться, что подруга поделится хотя бы компотом.
- И еще одно. Болтаться без дела я вам не позволю. Либо найдите себе дело сами, либо… либо я придумаю его вам.
Вот это уже было серьезно. Скоренько просчитав все варианты, Валентина неожиданно выпалила:
- Вы сами.
За ее спиной тихо ахнула Тиока. Брови капитана чуть дрогнули, между ними пролегла морщина, делившая лоб весталийца на две половины так, что вздулись бугры мышц. Совершенно некстати девушка вспомнила, что коренные жители Весты – практически все, кто ее окружал – были когда-то генетически модифицированы для того, чтобы жить на этой планете и не чувствовать ее странного магнитного поля. Приезжие – и она сама – вынуждены были принимать постоянно таблетки от давления. И эти бугры на лбу как раз и скрывали дополнительные капсулы, которые могли менять объем, регулируя внутричерепное давление. Засмотревшись на них, Валентина даже вздрогнула, услышав голос капитана:
- Хорошо. Тогда… подождите здесь. Я освобожусь и займусь вами.
С этими словами он развернулся спиной, утратив к девушке интерес.
Та вынуждена была отступить на несколько шагов, к самой двери – ее дернула за локоть подруга. На Тиоке не было лица. Она прижимала ладонь ко лбу характерным для весталийки жестом – касаясь именно этих бугров кончиками пальцев.
- Ну, ты даешь! – зашептала девушка. – Высоко метишь! Захомутать самого капитана Хоха!
- И вовсе я не… что? Захомутать? – нахмурилась Валентина. – И в мыслях не было!
- Ну, меня-то можешь не обманывать! – подмигнула подруга. – Ты на него так смотрела… Он аж позеленел.
Девушка еле удержалась, чтобы не обернуться. Неужели, правда? Она не заметила.
- Да глупости все это, - отрезала она. – Он же старый. И совсем мне не нравится.
- А Минк, что, лучше?
- Еще хуже, по-моему. И вообще, мне не об этих глупостях надо думать, а о…
- А о том, что одной из вас не место в рубке, - неожиданно послышался капитанский голос. – Стажер Крис может отправляться в свою комнату. А… кхм… ее спутница немедленно свяжется с машинным отделением и выяснит, какого схура* они до сих пор не отключили вспомогательные сопла.
(*Схур – мелкий зверек, обитающий на Весте. Вредитель. Прим.авт.)
- Я… кхм… сейчас, - заволновалась Валентина. Ее первое же поручение застало девушку врасплох. Штурманы, на которого ее готовили, с машинным отделением не связывались. Им вообще рассказывали о машинах постольку-поскольку. Мол, что надо учитывать мощность, износ двигателей и качество топлива для того, чтобы точно рассчитывать время и расстояние до первого «нырка». Она даже решала задачки на эту тему, но чтобы связываться с машинным отделением? Это работа для капитана или старшего помощника. Ну, в крайнем случае, пилота. – Я только…
- Здесь. Можете сделать это здесь, - капитан медленно встал, освобождая свое место.
Капитан. Освободил для нее кресло. Для нее!
Рядом придушенно пискнула Тиока, ущипнув подругу за локоть – мол, что я говорила? Но девушки не успели обменяться ни словом, ни жестом. Опять послышался капитанский голос:
- Стажер Крис хочет получить отрицательные рекомендации за неповиновение приказу?
Тиока что-то пробормотала, но на сей раз послушалась.
Валентина на ставших ватными ногах прошествовала к капитанскому креслу, которое находилось точно посередине между креслами пилота и навигатора. На более современных суднах оно ставилось чуть позади и не имело жесткой фиксации, имея возможность менять положение и угол наклона. Кресло имело выносной пульт, во многом дублирующий основной. Разве что тут обошлось без сенсорных перчаток, что странно.
Осторожно присев, девушка поерзала, устраиваясь поудобнее. Да, это тебе не вытертый сотнями студенческих задниц тренажер! Тут даже мягко. И панель придвинулась так легко, нигде не заело! Валентина осторожно прикоснулась к рядам кнопок. Ее знакомили с различными типами судов – никогда не знаешь, где и с кем доведется летать! – но «Агути» принадлежал к судам, распространенным именно в этом секторе, так что она без труда разобралась, где тут что. Итак, машинное отделение… нет, сначала надо включить внутреннюю связь и потом набрать код.
Набрать код. Девушка похолодела. Код ей не сказали. Все эти сведения капитан держал в голове. И извлечь информацию из нее было невозможно. По крайней мере, без специального мнемотического оборудования для дешифровки памяти.
А, была не была! Валентина активировала внутреннюю связь и тихо потянула на себя микрофон, который спокойно лежал на краешке в специальном гнезде. А тут связь с проводом! Каменный век!
- Машинное отделение? – прошептала она, стараясь не мешать людям за пультом. – Рубка вызывает машинное отделение… Кто на связи? – помолчала, прислушавшись к «белому» шуму в наушнике. – Есть кто-нибудь на связи? Вызывает… э-э… стажер.
Снова шорохи и стоны «белого» шума. Потом откуда-то издалека послышалось что-то вроде серии щелчков и потрескиваний. Пятьсот лет назад эти звуки были бы восприняты как сигнал иной цивилизации…
- На связи стажер, - уже громче повторила Валентина. – Рубка вызывает машинное отделение. Ответьте… хоть кто-нибудь!
- Достаточно, - тяжелая капитанская длань легла ей на плечо, заставив вздрогнуть. – Отдайте!
Микрофон вынули из ее пальцев. После чего капитан пробарабанил по клавиатуре, набирая код. «7-65-01…» - успела заметить Валентина, подавшись в сторону. Дождавшись ответа, капитан коротко приказал вырубить стат-поле и активировать дугу, после чего посмотрел на сжавшуюся в кресле девушку.
- Можете быть свободны… пассажир.
- Меня зовут Валентина, - пролепетала девушка, выбираясь из кресла. – Валентина Мур. Я с Сатурнии…
- Я запомню, - он уже отвернулся. Только Минк смерил ее взглядом, и странная улыбка искривила его губы. Эта улыбка буквально вытолкнула девушку из рубки.
Только оказавшись в коридоре у шахты лифта, она перевела дух. Да уж, начало путешествия не назовешь приятным!
Сомба-99 имел все основания считать также. Ну, или почти также.
Нет, организация экспедиции прошла легко, как будто все уже было готово и ждали только сигнала. И «Шхех» был на ходу, и все системы работали четко и отлажено. И даже бригада обслуги не подкачала. А уж вспомогательная команда исследователей и вовсе явилась по первому зову и трудилась в поте лица. И даже его собственные парни были приятно удивлены. После той старой посудины, на которой они ходили внутри Системы Куа-со, «Шхех» казался им последним словом техники, прорывом в будущее.
- Капитан, я о таком не смел и мечтать! – навигатор Мунго гладил новенькую панель, как тело любовницы. – Тут сплошь все сенсорное. А сколько дополнительных функций! О, духи ку, наконец-то, вняли моим мольбам!
Он готов был целовать клавиатуру и спать подле нее, защищая от врагов.
Не меньший восторг выказывал и механик Джанго.
- Тут можно жить, - говорил он свистящим шепотом. – Все так чисто…и места достаточно. А что за кожухи! Вот это я понимаю, техника безопасности! И все работает! Я проверил!
- И зарядники?
- Да. Тут даже есть встроенный сейф для отработанных накопителей! Они одноразовые!
Его удивление можно было понять – такая расточительность свидетельствовала о том, что на подготовку экспедиции средств не жалели. Это еще больше подчеркивало ее важность – мол, все затраты просто обязаны окупиться. И Сомба с каждой минутой все больше утверждался в мысли, что здесь что-то нечисто. Слишком уж все было хорошо.
Еще одним – и чуть ли не самым главным – тревожным звоночком было присутствие заместителя. Старший помощник – не самая обязательная должность. Обычно их назначают в том случае, если предстоит работать с большим количеством народа. Если у капитана больше пятидесяти человек в подчинении, он физически не успевает не только координировать их работу и выполнять свои обязанности, но еще и общаться с народом. А ведь общение – это не только приказы, это еще и обычные разговоры, и беседы по душам, и отслеживание настроений, и решение мелких личных и бытовых проблем. Вот этим и занимается старший помощник. Но в списке вместе с экипажем и капитаном было всего двадцать восемь имен. Зачем здесь старпом? Однако, Такту-101, хоть и представился пилотом, но с первых дней и часов дал понять, что намерен совмещать эти две должности. Тем более что собственный пилот в команде Сомбы был – навигатор Мунго-117, успешно совмещавший две должности в их маленьком экипаже. Сам Сомба порой подменял его. Просто потому, что в их троице – он сам, Мунго и Джанго – все привыкли работать вместе, невзирая на чины и номера.
А тут вдруг внезапно выяснилось, что номера имеют значение…
Все конфликты следовало решить до начала полета, потому что в глубоком космосе или на месте будет некогда выяснять отношения. А в полете любая ссора в экипаже может привести к катастрофе. И Сомба не удивился, когда его призвали в рубку в качестве судьи.
Рубка была обустроена по последнему слову техники. Кроме отдельной надстройки для связистов, тут имелось удобное кресло навигатора и, по бокам от него, ложементы двух пилотов, первого и второго. Капитанское кресло располагалось в глубине, рядом с надстройкой для связиста, и имело отдельные экраны обзора, чтобы ничто не мешало и не отвлекало от работы. Пульт управления, правда, был невелик и довольно скромен по сравнению с теми многоуровневыми платформами, которые полукругом располагались в передней части рубки. Зато у капитана имелось голосовое управление и прямая связь с искином корабля. Удобно. Сомба наскоро протестировал пульт и остался доволен. Летая на ближних маршрутах, он не мог о таком и мечтать. Спасибо разработчикам, которые все это придумали, и судьбе, которая дала ему шанс воспользоваться чудом техники!
Но его подчиненные…
Такту и Мунго, напрягшись, стояли над креслом первого пилота. Для не специалиста было не ясно, чем оно отличается от второго. Разве что располагалось по правую, а не по левую руку от навигаторского ложемента. Но опытный звездолетчик сразу увидел бы отличие – первый пилот мог запросто влиять на работу навигатора, и трехмерный экран, на котором тот выстраивал трассу, располагался как раз между ними. Так что именно первый пилот первым все видел, причем в оригинале. А вот второму полагалась разве что двухмерная копия. Оно и понятно – второй пилот принимал управление только в том случае, если первый по каким-то причинам отсутствовал.
- Первым пилотом буду я, - Такту был спокоен и уверен в себе. – Поскольку я – старший помощник капитана.
- Но именно я работал с капитаном Сомбой. И я лучше знаю его.
- Тебе работать с навигатором…
- Навигатором я тоже был. Это – моя основная профессия. А пилотом мне приходилось быть…
- Где? На внутрисистемных трассах? Там, где каждый метеорит пронумерован и занесен в реестры? Где достаточно задать программу и можно идти спать? А тут глубокий космос. Что нам встретится на пути – неизвестно.
- Сектор, в который мы направляемся, изучен достаточно хорошо.
- Достаточно, но не хорошо. И потом, его изучением занимались больше всего земляки. Мы долго обходили его стороной…
- Но это не имеет отношения к делу.
- Имеет. Мне приходилось изучать отчеты земляков. На языке оригинала! И потом, у меня номер…
- Капитан! – Мунго развернулся к Сомбе. – Реши уже наш спор. Кто будет вести «Шхех»?
Сомба замялся. Аргументы Такту были серьезные. Он и выше по номеру, и читал отчеты земляков, и работал в глубоком космосе, имея опыт, которого был лишен его друг. По всем статьям именно его и надо назначить первым пилотом. Тем более что он и есть пилот, а Мунго всего лишь навигатор. Но Такту уже его заместитель. Он не должен иметь власти на корабле сверх той, что дает ему звание старшего помощника. И потом – он буквально навязался, едва узнав, что Сомбе дали важное задание. И никто из вышестоящих чиновников, к кому Сомба-99 ни обращался за разъяснениями, не сказал ничего внятного. Такту хочет? Пусть летит.
- Капитан, - тот не остался в стороне, - неужели вы посадите за пульт «Шхеха» того, кто до этого ни разу не водил корабли подобного типа? Того, кто имеет профессию навигатора? Того, кто ниже номером…
- Вы тоже ниже меня номером, - парировал Сомба.
- Не настолько!
Это заставило Сомбу заколебаться. Всего две единицы разделяли их. Сейчас уже поздно что-либо менять, но, как знать, что случится после возвращение экспедиции? Всю жизнь ему приходилось доказывать, что он достоин своего номера. И нельзя терять преимущества.
Но…
Нет.
- Мунго, ты хороший навигатор. Ты один из лучших навигаторов нашей базы. А может, самый лучший и есть. Но… ты не пилот. В этой экспедиции именно тебе быть навигатором…
Друг заметно погрустнел, но зато приосанился Такту. Он подошел к капитану и, касаясь его ладоней, произнес:
- Я не ошибся в вас. Вы действительно достойны своего звания и номера!
Глава 3
ГЛАВА 3.
Тяжелое это оказалось дело – управлять таким большим отрядом.
До этого под началом Сомбы никогда не было больше десятка куа одновременно. А тут – почти в три раза больше. В первые часы он даже растерялся и с головой ушел в предполетную подготовку, а потом и в хлопоты со стартом. Всем надо было не просто найти дело, но и проследить, чтобы оно было выполнено.
Наконец, свершилось. В точно выверенное время челнок, связывающий оставшийся на орбите «Шхех» - из-за размеров корабля его держали на самой границе атмосферы, пришвартованным к одной из орбитальных станций – состыковался с ним. Все члены экипажа перешли на борт, были размещены последние припасы – в основном, личные вещи улетающих – и полет начался. По традиции, капитан по громкой связи передал за планету последнее «Прости!» - получил традиционные уверения о том, что память о них сохранится в сердцах остающихся навеки, и прервал связь. Это тоже была дань традиции – когда-то первые корабли народа куа отправлялись навстречу неизвестности, жертвуя собой во им науки и своего народа. Первые космолетчики не вернулись, даже следов их не нашли, и лишь о некоторых сохранилась смутная память. Ибо именно их корабли, мертвые или умирающие, были найдены урианами, которые только так и узнали о существовании еще одной планеты с разумной жизнью в их Галактике. Было это почти за две сотни кругов до того, как третьими присоединились к семье разумных существ щупальцевидные блоссы*, за ними – волосатые моры**, потом открыли крыланов***, а уже последними – тех, кого именуют земляками.
(*Каждая разумная раса называет другие расы на свой лад, лишь иногда «соглашаясь» принять их собственное самоназвание. Здесь перечислены имена и названия, данные народом куа другим разумным видам Галактики. Блоссы – змеелюды. **Моры – меоры. ***Крыланы – те же птицелюды. Землян народ куа называет земляками. Самих же куа люди именуют веганцами по странной ошибке. Дело в том, что первый контакт веганцев с землянами произошел как раз на одной из планет в системе Веги, где у народа куа была одна из старейших колоний. Отсюда и ошибочное название. Это было одной из причин расовой неприязни между землянами и народом куа. И только уриан все называют урианами, поскольку самоназвание этой расы на их родном языке выговорить практически невозможно. Прим. авт.)
Серебристая Куа-со-анн постепенно удалялась, превращаясь в одну из ярких звездочек. Пройдет несколько часов, и она сравняется свечением с остальными звездами небосклона, за исключением Звезды Куа, которая еще долго будет светить путешественникам, пока «Шхех» не повернется к ней кормой. Но и тогда боковые камеры, укрепленные на концах световых парусов, будут показывать ее. Сомба несколько раз бросал взгляд на ту часть обзорного экрана, которая транслировала изображение Звезды Куа. Всю свою жизнь, кроме нескольких туристических или соревновательных поездок, он провел в ее системе. Знал, что Галактика велика, но не мог представить, что когда-нибудь окажется наедине с нею.
- Страшно?
Он повернул голову. Вывернув шею, со своего пилотского кресла на него смотрел Такту. Судя по тому, как далеко он выдвинулся вбок, первый пилот не был пристегнут.
- Вы нарушаете устав, - сказал Сомба. – Положено пристегнуться. Тем более, выполняя свои обязанности пилота.
Из кресла навигатора донеслось тихое хмыканье – Мунго-117 до сих пор так и не смог смириться с тем, что в их слаженную команду вошел этот подозрительный чужак.
- Я передал управление, - Такту, как ни в чем не бывало, кивнул на кресло второго пилота. – Пусть парень попрактикуется.
Парнем второго пилота можно было назвать весьма условно, он был всего на пять-шесть кругов моложе капитана, ему, если верить документам, было всего тридцать девять лет, и он еще не имел права подавать прошение о создании семьи. Но для него это тоже был первый вылет за пределы системы.
- Кроме того, мы уже отошли от орбиты на полторы звездной единицы* и можем позволить себе включить искусственную гравитацию?
(*Звездная единица – за нее традиционно принимается расстояние от населенной планеты до солнца. У каждой расы она своя. Звездная единица веганцев равна примерно 1,12 астрономической единицы (а/е.) Земли. Прим. авт.)
В последних словах прозвучал явный вопрос, и Сомба внутренне выругался. Это было одной из обязанностей капитана. И то, что подчиненный напоминает ему о его делах…
- Гравитация будет включена только после того, как будут получены доклады от всех отсеков, что полет начат нормально и безо всяких эксцессов, - ровным тоном произнес он и активировал внутреннюю связь. – Говорит капитан Сомба-99. Всем отсекам доложить состояние дел.
- Говорит мостик, - под пристальным взглядом капитана произнес Такту. – Докладывает первый пилот Такту-101. Все системы работают нормально. Полет осуществляется в штатном режиме. Кораблем управляет второй пилот Томба-138.
- Говорит машинное отделение, - тут же подхватил знакомый голос. – Докладывает старший механик Джанго-339. Все системы работают нормально. На вахте.
- Говорит дежурный энергетик…
- Говорит пассажирский отсек…
- Докладывает грузовой отсек…
- Докладывает лабораторный отсек…
- На связи медицинский отсек, - цепочку замыкал единственный женский голос. – Все в норме. Жду ваших приказаний. У вас все в порядке?
Сомба невольно напрягся. Он никогда не получал таких вопросов и просто не знал, как на них реагировать.
- Повторяю, - в женском голосе прозвучало нетерпение. – У вас все в порядке? Все нормально перенесли перегрузки при взлете? Пострадавших нет?
- Нет, - под пристальным взглядом Такту ответил Сомба. – Пострадавших нет.
- Хорошо, - покладисто согласился голос. – Тогда я отключаюсь.
Мужчины тихо переглянулись. Оба знали, что на корабле, кроме мужчин, есть и женщины. Оба знали, какие они занимают должности. Но все равно это было странно. Тем более что все знали, зачем женщины народа куа участвуют в таких экспедициях. Это были незамужние дочери и сестры профессиональных космолетчиков, которые, по традиции, отправлялись в космос в надежде найти себе мужа среди членов экипажа. Из шести таких было двое – медик и второй механик. Остальные четверо принадлежали к ученой братии.
На миг Сомбе подумалось, что супругу он может и должен выбрать из этой пары. И, если полет закончится удачей и ему удастся подтвердить свой номерной статус – или даже заслужить номер 98, что закрепляло его среди элиты – то его просьбу удовлетворят. Усилием воли он отогнал эту мысль. Полет только начался, и что он принесет – неизвестно.
- Внимание, - сказал он, снова переключаясь на громкую связь. – Через тридцать нано-единиц будет включена искусственная гравитация. Даю обратный отсчет.
И включил наномер, отсчитывающий единицы времени сухими щелчками.
С последним щелком в воздухе послышалось шипение, а потом словно что-то мягко ударило его по плечам. Такту вздрогнул и откинулся назад, и Сомба почувствовал укол злорадства – его пилот-помощник действительно раньше времени отстегнул крепления, и включившаяся гравитация буквально бросила его вниз. Сам он встал не торопясь, привыкая к новой силе тяжести – она была немного меньше домашней, привычной, и первые несколько шагов мужчина прошел с осторожностью.
Первые часы полета были заполнены легкой суматохой. Несмотря на то, что уже виделись несколько раз во время подготовки к полету, экипаж и пассажиры все равно провели этот день в общении, заново привыкая друг к другу. Почти никто не покидал до этого пределов системы, кроме как в качестве туристов, и многие не находили себе места. Время от времени то один, то другой останавливались возле экранов, на которые с боковых камер транслировались кадры звездного неба. «Шхех» уходил из системы под острым углом к плоскости орбит, постепенно увеличивая его, чтобы потом выйти на прямой угол и тогда уже начать разгон для первого «нырка». По расчетам, подходящей точки пространства корабль должен был достигнуть завтра рано утром, за несколько мини-единиц до подъема. Поскольку камеры эти были закреплены только в двух местах – у шлюзовых камер, откуда можно было попасть к выходам, спасательным капсулам и в машинное отделение, а также в общем отсеке*, то там и столпилось большинство. Капитана встретили восторженными возгласами.
(*Общий отсек – то же, что и кают-компания, место отдыха. В отличие от земных кораблей, в общий отсек веганских кораблей доступ имели отнюдь не все. Прим.авт.)
- Мы летим! – послышались голоса. – Летим!
- Да, - кивнул Сомба, осматриваясь и пересчитывая своих подчиненных по головам. Здесь было всего семнадцать куа – тех, кто имел сюда доступ. – Полет проходит нормально.
- А скоро мы прилетим?
Вопрос задала совсем юная девушка. Ей, наверное, еще не было тридцати лет, и оставалось лишь удивляться, что такое юное существо делает здесь. Наверное, ученица одного из тех пожилых куа, что единственные сдерживали свои восторги. Сомба знал, что в экипаж отбирали тех, кто еще не проводил исследований новых планет. Считалось, что тот ученый, кто уже описал новую планету, не может достоверно описывать следующие – он невольно будет сравнивать последующие с первой и данные окажутся неточными.
- Расчетное время пути – примерно двенадцать местных оборотов, - сказал он. – Напоминаю, что каждый местный оборот состоит ровно из двадцати шести единиц времени. Ровно, - повторил он. – Так что советую проверить точность своих единометров.
- А что будет, если мы не проверим эту точность? – спросила девушка.
- Тогда вы рискуете отстать от остального экипажа. Что в некоторых случаях может оказаться опасным для жизни. Например, если будет сказано, что ровно в двенадцать единиц состоится плановое отключение невесомости. И если ваш единометр будет отставать или спешить, отключение может застать вас врасплох. И вы получите травму. Это только одна из причин. А их в полете может быть много.
- Но ведь отставание к концу полета составит всего, - девушка защелкала кнопками вычислителя, - может составить всего… кхм… двенадцать на шесть… почти целую единицу!
- Точнее, одну единицу и восемь мини-единиц, - улыбнулся Сомба. – Что, согласитесь, немало!
Девушка впечатлилась и тут же принялась настраивать свой единометр.
- Кстати, по поводу времени, капитан, - один из экипажа, связист, поднял руку, - не подошло ли время планового приема пищи?
- Подошло. И я попрошу младшего разносчика заняться приготовлением пищи.
Должность младшего разносчика вводилась на кораблях, на которых летело больше дюжины куа. Просто потому, что команда в этом случае употребляла огромное количество пайков, пустые контейнеры из-под которых надо было утилизировать. Кроме того, надо было следить за нормой расхода, за синхронностью и очередностью приема пищи, и не только. Обычно на эту должность брали кого-нибудь из низших – с номерами не выше пятисотого, а то и тысячного. Для тысячников это был единственный шанс побывать в космосе не только в качестве переселенца на новую планету.
Через несколько минут послышался переливчатый сигнал – знак того, что первая партия может идти в смежную с кают-компанией столовую. Сомба, как капитан, Мунго как навигатор и Такту, как первый пилот и старший помощник, а также двое из группы исследователей первыми направились туда.
На подставке уже стояли вскрытые контейнеры, от которых валил аппетитно пахнущий пар. Судя по цвету кормосмеси, это было рагу из растительных волокон с небольшим добавлением приправ и специй. Белковый концентрат, заменяющий мясо, должен подаваться по утрам, для того, чтобы обеспечить организм энергией на весь день. А полдневная трапеза называлась поддерживающей.
Разносчик торопливо выложил рядом с контейнерами упаковку сухарей, добавил несколько пакетиков специй для тех, кто любит острое, и принялся за приготовление напитков, разводя в воде концентраты.
Сомба замешкался, не зная, напиток какого цветы выбрать, и в этот момент откуда-то из-за его локтя вынырнула тонкая женская рука, унизанная браслетами, и остро отточенные ноготки цапнули несколько сухарей.
- Подайте специи, пожалуйста!
Сомба машинально придвинул ей свой пакетик, и тонкие пальчики тут же хищно в него вцепились.
- Благодарю вас!
Сомба развернулся к незнакомке. Молодая женщина в пятнистом бело-розовом балахоне, стоя, торопливо посыпала сухари смесью приправ.
- Что вы делаете?
- Знаю, это не относится к правильному питанию и служит отменной антирекламой, но я ничего не могу с собой поделать, - молодая женщина смачно откусила добрую половину сухаря, конечно, обсыпавшись крошками. – Я от волнения вчера ничего не могла есть. И сегодня утром ограничилась одной чашкой молочной смеси. И вот сейчас неожиданно почувствовала голод.
Она улыбнулась с какой-то растерянностью и развела руками в обезоруживающем жесте. Мол, знаю за собой этот недостаток, но ничего не могу с ним поделать.
- Вы бы могли подождать и пройти со второй партией, или с третьей…в зависимости от своего социального положения и месте в экипаже. Вы ведь из медотсека? - он, наконец, вспомнил, где слышал этот звонкий голосок.
- Да, я медик, - кивнула девушка. – Меня зовут Лонг а-Комса-178. Можно просто Лонг.
Уже сидевший неподалеку и поглощавший содержимое своего контейнера Такту смерил девушку косым взглядом. Женщины своих номеров не имели. Им опосредованно, ради получения некоторых жизненных благ, присваивались номера сперва их отцов, а потом и мужей. И каждая девушка и женщина могла повысить свой статус, сочетавшись браком с тем, что находится выше ее отца на социальной лестнице.
- Очень приятно, - откликнулся Сомба и назвал себя.
- Вы правда девятносто девятый, капитан? – Лонг смотрела на него, как на героя, даже забыв жевать. – Но это же здорово! Вы в привилегированной группе. Вон даже еда у вас пахнет вкусно…
- Поделиться не могу.
- Знаю-знаю, - женщина скользнула к стойке. – Где тут моя порция?
- Со следующей партией, - откликнулся разносчик.
- А побыстрее нельзя? Я есть очень хочу.
- Есть правила. Но если капитан прикажет, - разносчик вопросительно покосился на Сомбу. Тот сделал вид, что полностью поглощен своим рагу, хотя, надо сказать, без специй вкус полусинтетических вареных растений был не слишком приятен.
- Капитан, может быть, и не позволит, - со своего места не спеша встал Такту, который успел уже расправиться с половиной своей порции, - а вот я, как его заместитель, вполне могу отдать соответствующее распоряжение. Нам ведь не нужны конфликты из-за плохого уровня медицинских услуг? А почему они будут плохи? Потому, что медик голоден! Нельзя морить голодом тех, в чьих руках находятся наши жизни. Вы со мной согласны?
Он слегка наклонился вперед, ловя взгляд Лонг. Та невольно попятилась. Высокий, худой, Такту-101 не был слишком привлекателен, и Сомба поймал себя на недостойной капитана мысли, что его заместитель никому не нравится. Вот и эта Лонг аж скривилась, пряча досаду за улыбкой.
- Да, - промямлила она, - наша работа не сфера услуг. Она…
- Она гораздо важнее, - подхватил Такту. – Это работа. Это подвиг. Это…
- Ваш поддерживающий перекус, - разносчик грохнул на стойку контейнер, отвлекая внимание.
- Ой, спасибо! – медик схватила его, выставив перед собой, как щит. – Я ужасно хочу есть. Прямо нет сил больше ни на что. Извините.
Она ловко обогнула Такту и внезапно оказалась возле стула Сомбы. Тот ел, утвердив контейнер на столешнице в дальнем углу стойки.
- У вас не занято?
- Что? – Сомба перестал жевать.
- Это сидение рядом… оно свободно?
- Да, конечно. Как и любое другое здесь, - он ложкой указал на еще несколько сидений и столешниц, которые теснились поблизости.
- Да. А мне нравится вот это, - Лонг присела рядом, вскрыла контейнер, начала аккуратно есть. – Кроме того, у нас много общего.
- Что, например? – невольно заинтересовался мужчина.
- Мы оба отвечаем за чужие жизни.
Взгляды их встретились. И Сомба неожиданно для себя смутился. Он вдруг сообразил, что эта девушка подсела к нему не просто так. И что, пусть подавать заявку на создание семьи – право мужчины, выбор все-таки делает женщина. А из таких экспедиций большинство женщин возвращается помолвленными. Они нарочно ищут себе мужей среди членов экипажа, отдавая предпочтение, конечно же, тем, у кого более высокий номер. Разносчику, например, ничего не светит. Зато он сам, Такту и Мунго теперь находятся под прицелом. Женщин на корабле шесть из двадцати восьми членов экипажа. Выбор есть. И ведь он сам в свое время задумывался о поисках невесты. Но не сейчас! А только после возвращения, чтобы все было официально. Однако, то, что она предпочла сесть рядом, уже о многом говорит.
- Да, - только и промолвил он.
- А скажите, пожалуйста, куда мы летим?
- Система Седла Коня, - помолчав, ответил он. – Новая планета. Надо выяснить, насколько она удобна для поселенцев с Куа-со-анн. Когда-то на этой планете был оставлен маяк, который, согласно международным правилам, застолбил планету за нами. Он же одновременно служит меткой, обозначающей самое удобное место для посадки. Теперь настала пора вплотную заняться исследованием новой планеты – изучать ее мир, а также, возможно, основать первое поселение, чтобы переселенцы, явившись вслед за нами, встретили не дикий, необжитой край, а… готовый мир.
- А маяк – это как?
- Это… памятный знак, который послужит нам ориентиром. Он передает сигналы, по которым мы будем ориентироваться при посадке. Он работает от вечного накопителя. За нами полетят другие. А их ориентиром уже будет то, что оставим для них мы – контейнеры с запасами на первое время, несколько готовых к использованию жилых модулей…
- И информация о том, насколько планета нам подходит, - подхватила медик.
- Ее уже исследовали… брали образцы… Они практически безвредны…Планета вполне пригодна для жизни.
- Это не считается. Патогенные организмы могли не попасть в выборку. Кроме того, вас разве не смущает словечко «почти»? Меня – так очень!
Надо было что-то отвечать словоохотливой девушке. И будь на его месте кто угодно – даже этот неприятный Такту – он бы за словом за пазуху не полез. Но Сомба предпочел отмолчаться.
Однако Лонг это не остановило. Как ни в чем не бывало, она поерзала, устраиваясь поудобнее, поставив контейнер с рагу на колени, и принялась есть, продолжая болтать за двоих. Оказалось, что она отправилась в эту экспедицию именно потому, что надеялась отыскать на новой планете какую-нибудь опасную нано-жизнь, изучить ее, выявить вызываемое ею заболевание и научиться его лечить. По словам молодого медика, если на этой планете будет основано поселение, народ куа рано или поздно столкнется с этой болезнью. И, как знать, сколько жизней она успеет унести прежде, чем найдут способ лечения. А тут Лонг успеет подготовиться и тем спасет немало народа.
- И потом, - закончила она, аккуратно подчищая края контейнера от остатков овощей, - это отличная рекомендация, если я захочу выйти замуж. Ведь не только мне муж принесет статус, но и я – ему!
- Женщины приносят мужчинам только семью и детей, - припомнил Сомба старую истину. Это были, по сути, единственные его слова за долгое время.
- Так было, - кивнула Лонг. – Но так не будет. Мир должен измениться. Женщины тоже могут делать открытия, работать… приносить пользу обществу своими делами! Разве не так?
Он пожал плечами.
- Вы так не думаете? – догадалась она.
- Нет.
- И напрасно! Ручаюсь, что в конце экспедиции вы измените свое мнение!
С этими словами молодая женщина встала и решительно направилась к баку для отходов, чтобы опустить туда контейнер. Потом разносчик запустит цикл очистки и переработки – в долгом полете ни одна мелочь не должна пропасть даром. Позже из обработанных и расплавленных контейнеров будет отлита тягучая, быстро затвердевающая на воздухе масса, из которой будут изготовлены домики-времянки, где исследователи новой планеты смогут ночевать вне корабля.
Сомба проводил взглядом выходившую из кают-компании Лонг и невольно нахмурился, обнаружив, что ее место рядом занял Такту.
- Удивительная женщина, - сказал заместитель. – Не так ли?
- Не знаю, - честно ответил тот.
- Заставляет задуматься, - с какой-то странной интонацией промолвил Такту и отошел.
Сомба решительно встал и поспешил избавиться от своего контейнера, несмотря на то, что на стенках оставалось еще немного пищи. Таким образом, он, капитан, невольно подавал пример расточительности, но поделать ничего не мог. Это путешествие не обещало быть легким.
Первые сутки полета для Валентины и Тиоки прошли примерно одинаково. Остаток дня девушки маялись от безделья, что после напряженных дней учебы было хорошо. Они почти все время провели, просматривая записи и листая странички всех социальных сетей, до которых могли дотянуться. Увы, в космосе инфранет работал урывками – только в тех случаях, когда корабль проходил через какую-нибудь звездную систему. Если там была планета с развитой техникой, инфранет тут ловился, и общая, всегалактическая, сеть сливалась с местными, которые вещали на родном языке о событиях, не понятных для посторонних. Все равно, при желании и тут можно было найти что-нибудь интересное. Например, послушать местную музыку или полюбоваться видами природы. Кроме того, в комме Тиоки оказалось закачано много фильмов – столько, что хватило бы на целый месяц пути.
Однако уже на второй день девушкам все надоело. «Агути» отошел от системы Весты на приличное расстояние и, хотя инфранет еще ловился, но после первого же «нырка» связь оборвалась. Корабль остался наедине с космосом. Тут, даже если они примут какой-нибудь сигнал или сами его пошлют, он дойдет до ближайшей планеты с отставанием в несколько месяцев. Их путешествие уже закончится, а другие люди еще ничего не будут знать о том, что произошло на борту. Сколько кораблей пропало таким образом! Потерпев крушение, они подавали сигнал бедствия, который получали спасатели через полгода, а то и год после того, как для несчастных все было кончено. И это еще им везло! Где-то в глубоком космосе до сих пор летят чьи-нибудь сигналы бедствия, посланные еще в прошлом столетии. Когда они достигнут разумных существ?
Оставшись без инфранета, девушки быстро заскучали. Попробовали смотреть сериалы, но быстро выяснили, что, если никто не мешает наслаждаться ими по многу часов, удовольствие приедается. Ожидание новой серии и невозможность посмотреть ее в режиме реального времени порой составляет большую часть получаемого от просмотра удовольствия.
- Ох, больше не могу! – Тиока дезактивировала комм, не дождавшись финальных титров пятой серии третьего по счету сериала. – Надоело!
Валентина ничего не сказала, но молча кивнула. Дома она любила сериалы. Обожала их во время учебы, ожидая выходных, чтобы можно было окунуться в просмотр очередной серии нового сезона. Но вынужденная торчать в четырех стенах и таращиться на трехмерный экранчик, поняла, что ей скучно.
- Чем займемся?
- Понятия не имею, - Тиока прошлась по тесной каюте. То есть, на самом деле она была стандартной и вполне подходила для одного человека. Но когда в ней живут двое… - Может, пройдемся?
- По кораблю? А можно?
- Наверное, да. У меня практика. А ты – пассажир. Для тебя капитан должен устроить экскурсию.
- Правда! – Валентина вспомнила весь свой небогатый опыт полетов. К сожалению, в детстве они с родителями не покидали Сатурнию даже на время отпуска, потому что у семьи не было лишних средств. Но, пока училась, девушка несколько раз отправлялась в короткие туристические поездки. Их организовывал для дочери Крис-старший, и Тиока порой брала подруг с собой, чтобы не было так скучно. Брала она не всех, только избранных, и Валентине дважды удалось попасть в их число. По сути, это был ее четвертый полет в качестве пассажирки. И раньше им действительно устраивали экскурсии.
- Но… это же не пассажирский лайнер! И ты сама слышала. Капитан не обязан…
- Капитан не обязан, - кивнула Тиока. – Это сделаю я. У меня же практика. Вот я и практикуюсь. Пошли!
До этого девушки гуляли только до кают-компании и обратно. Но теперь решили пройтись по всему кораблю, посетить нижние палубы, палубу связистов, осмотреть теплицы и хранилища, и, если повезет, даже взглянуть на боевую надстройку. А если повезет совсем-совсем, то и отыскать укромные уголки, которые пассажирам не показывают. Но, как временный член экипажа, Тиока Крис просто обязана их всех знать! Вот она и узнает.
С этой мыслью девушки покинули каюту и, кинув жребий, спустились на один этаж вниз.
Тут находились медицинский отсек, теплицы и примыкавшие к ним лаборатории мониторинга среды. Тренажерные залы, комнаты отдыха и боевая надстройка находились, наоборот, повыше, между головным отсеком и жилым. А ниже теплично-медицинского располагался этаж хранилищ.
Теплицы занимали два больших крыла, далеко выдающиеся в стороны. Их «пол» и «потолок» были ориентированы иначе, чем на корабле, так что девушки остановились на пороге, не решаясь сделать шаг. Кроме того, тут была до сих пор отключена искусственная гравитация. Ее запускали ненадолго, лишь на то время, когда в теплицах проводились какие-нибудь работы – полив, прополка, посадка, сбор урожая. Как только люди удалялись, гравитацию отключали. И теперь девушки чувствовали, как их мягко отрывает от пола и отчаянно цеплялись за скобы в стенах. Длинные узкие контейнеры для рассады тянулись по всей длине теплицы. Над каждым горел свой светильник, а надо всеми ними нависал ряд экранов, на которых замерло изображение космоса, так что казалось, будто вместо потолка – просто большое окно.
- Пошли? – Тиока кивнула, указывая вперед.
- Ты хочешь сказать – «полетели»? – усмехнулась Валентина.
- Поплыли, - согласилась подруга. – Если ты так считаешь.
- Тогда… вперед?
Девушки выпустили скобы из рук и медленно воспарили к потолку. Осторожно цепляясь за выступающие части светильников, они медленно поплыли вдоль контейнеров, рассматривая сквозь прозрачные стенки растения. Тут было многое из того, что подавалось к их столу – до сих пор люди были уверены, что натуральная пища просто обязана соседствовать с синтетической. Несмотря на новые технологии, пищевые концентраты не шли ни в какое сравнение с натуральными продуктами. Кроме того, наличие теплиц обеспечивало корабль дополнительным кислородом, заодно утилизируя углекислый газ и продукты жизнедеятельности экипажа, а еще и позволяло занять хоть чем-то рабочие руки, чтобы путешественники не особенно скучали. И сейчас девушки с понятным любопытством заглядывали по очереди во все контейнеры, сравнивая – где растения уже выпустили бутоны, где уже началось формирование плодов, а где пока только наращивали листву.
Искусственная гравитация включилась так неожиданно, без предупредительного сигнала, что исследовательницы не удержались за светильники. Валентина рухнула на пол, ушибив коленки и больно ударившись локтем о край контейнера. Тиоке повезло больше – она успела схватиться за светильник и повисла на нем, но тут же выпустила лампу, обжегшись о нагревшийся кожух.
- Мама!
- Мама вам не поможет, - раздался холодный голос.
Девушки обернулись. В дверях теплицы, уперев руки в бока, стоял штурман Минк собственной персоной. Из-за его спины выглядывал дежурный по теплице. Судя по выражению его лица, того больше волновала сохранность растений.
- Как вы сюда попали и кто вам разрешил здесь находиться? – холодно осведомился Минк.
- Тут было не заперто! – Тиока, еще не опомнившаяся от потрясения, сразу перешла в наступление. – Дверь была открыта. И нигде не написано, что сюда нельзя заходить!
- И вы, конечно, сунули сюда любопытные носы. Даже не подумав о том, что тут может быть опасно…
- Да уж… я, между прочим, обожглась! – Тиока продемонстрировала покрасневшие ладони. Валентина скромно помалкивала, хотя ушибленные при падении колени и локоть ныли. – У меня травма!
- Тем более сюда нельзя заходить. А если у вас травма, то обратитесь в медотсек за помощью.
- Спасибо! – девушка гордо вскинула подбородок и направилась к выходу. – Мы так и сделаем!
Она попыталась пройти мимо мужчин, но посторонился и пропустил их только дежурный, и то потому, что спешил к контейнерам с рассадой. Штурман Минк, наоборот, пошире расставил локти, загораживая проход.
- Пропустите нас! – потребовала Тиока. – Мы спешим!
- Не так быстро, - холоду в его голосе мог позавидовать вакуум. – Сначала вы ответите на мои вопросы. Во-первых, что вы здесь делали?
- Мы… - девушки переглянулись. – Мы гуляли.
- Здесь?
- Везде. А что, нельзя? – подбоченилась Тиока, но Валентина видела, что подруга трусит. Еще бы! Спорить с самим штурманом! Учитывая, что они обе на штурманов учились… Ой!
- Нельзя, - кивнул тот.
- Ну, так бы и отметили – мол, опасная зона, посторонним вход воспрещен! И потом, чего такого опасного в теплице?
- Вы обожглись.
- Это потому, что вы без предупреждения включили гравитацию!
- Я бы ее не включил, если бы не вы! Какого демона вы сюда потащились?
- Мы… я показывала подруге корабль. Она – пассажир, а в обязанности членов экипажа входит обеспечение досуга пассажиров.
- Обеспечение досуга пассажиров входит в обязанности стюардов, а вовсе не кого попало.
- А я не кто попало, а стажер! И мне вполне можно было дать такое поручение, если бы…
- Если бы у вас уже не было другого поручения, от выполнения которого вы бессовестно уклоняетесь!
- Я? – на лбу Тиоки вздулись бугры, кожа пожелтела. Девушка сжала кулаки. – Да у меня вообще нет никаких обязанностей! Я – стажер, а до сих пор…
- …до сих пор не рассчитали обходную трассу до системы Лисицы, - снова перебил ее мужчина. – Вам, кажется, давали такое задание. Где оно?
- Я, - Тиока стушевалась. Даже бугры на лбу опали. – Я хотела… даже пробовала, но… Но у меня нет доступа в рубку, а значит…
- У вас есть доступ к внутренней сети корабля. Воспользуйтесь ею. Там скачали отличные тренажеры и стимуляторы. Потренируйтесь пока на них, - торопливо добавил он, заметив, что спорщица опять открывает рот. – Тем более что я объявляю вам выговор и выношу первое предупреждение. Наряды выписывать не будем, у нас гражданское судно, но тридцать шесть часов домашнего ареста в вашем распоряжении. Прошу проследовать в свою каюту и не покидать ее до особого распоряжения.
- Вот как, - Тиока скривилась. – А если я не хочу?
- Невыполнение приказа старшего по званию приравнивается к мятежу. И подлежит суду.
Валентина запаниковала так, что даже ушибы отошли на второй план. Подумаешь, пара синяков и ссадин! Подруга может оказаться за решеткой. Вот что главное! И она на пару с нею. Даже если удастся отделаться условным сроком – она, как-никак, приезжая с другой планеты и не подлежит местному суду! – все равно это такое жуткое пятно на биографии…Хорошей работы и свободы перемещения по Галактике ей не видать, как своих ушей.
Подстегнутая этой мыслью, Валентина дернула подругу за локоть:
- Пошли в каюту… и в медотсек. За мазью для примочек. Да пошли же!
Возмущенная Тиока пробовала упираться, но все-таки сделала пару шагов по коридору прочь, когда раздался голос:
- А с вами, пассажир Мур, мы еще не закончили!
Валентина едва не осела на пол. От волнения заныли колени так, что она бы не смогла убежать, даже если бы проход был свободен.
- Что вам угодно?
Штурман Минк навис над девушкой, в отличие от кипящей от досады Тиоки холодный и спокойный. Только молнии в глубине глаз намекали на то, что мужчина в ярости.
- Мне угодно, - процедил он, - чтобы вы впредь не путались у меня под ногами.
- Я? – изумилась Валентина. – Но когда? Мы встречались всего три раза – на старте, третьего дня в рубке и вот сейчас… И все. А вы… вы следите за мной?
- Если надо, - он приблизил свое лицо к ее лицу, - буду следить. За вами нужен глаз да глаз. Так что сидите смирно на пятой точке и не совершайте резких перемещений по кораблю, чтобы я всегда знал, где вас можно найти!
Валентина оцепенела от нахлынувших чувств. Дома, на Сатурнии, где условия жизни до сих пор не были идеальными – что такое сто десять лет колонизации? – необходимость постоянно отчитываться, куда и зачем ты пошел, была оправдана суровой погодой и природой. Горы занимали на Сатурнии большую часть суши, исключения составляли южные берега двух самых больших материков. А в горах бывают сели, оползни, бурные горные реки, снежные лавины и трещины ледников, не говоря уже о действующих до сих пор вулканах. Но за четыре с половиной года жизни за пределами родного мира, в условиях относительно благополучной Весты (тут люди жили больше пяти столетий и успели не только приспособиться сами, но и приспособить под себя природу) она отвыкла от постоянного контроля. И сейчас они находились формально на территории благополучной Весты. И поэтому она в конце концов вспылила:
- Да… да по какому праву вы осмеливаетесь?.. Вы… вы… кто?
- Тот, - оскалился штурман Минк, - кто отвечает за вашу безопасность.
- Это не ваше дело! – воскликнула Валентина.
- Почему это не мое?
- Да просто потому, что, - девушка замялась, понимая, что от ее ответа зависит многое, - что это не входит в круг обязанностей штурмана! Отвечать за пассажиров – прерогатива старшего помощника, а на круизных лайнерах исключительно для решения проблем между пассажирами вводится должность младшего помощника. Вот! Здесь же – не круизный лайнер.
- Вы правы, - штурман выпрямился, скрестив руки на груди. – «Агути» - судно широкого профиля. Оно может быть использовано как для перевозки грузов, так и для участия в научных или даже, в качестве вспомогательного, для военных действий. Но ученые и военные, а именно десант – это тоже люди, которые на время полета становятся пассажирами и подпадают под категорию таковых. А, следовательно, должность старшего помощника нужна…
- И не вы ли этот старший помощник? – поскольку он заговорил разумно, Валентина тоже не стала спорить.
- Нет, не я, - кивнул мужчина с подозрительно смиренным видом. – Не я, а… вот она!
Обе девушки вздрогнули. Тиока уставилась на указующий перст штурмана с таким видом, словно это был активированный для стрельбы бластер:
- Я?
- Ну, не я же! – обращенная в ее сторону улыбка больше походила на оскал хищника. – Как справедливо заметила пассажирка Мур, для решения проблем с пассажирами нужен помощник капитана. Я, второе лицо после капитана, могу в крайнем случае его заменить и назначить вас, стажерка Крис, временно исполняющей обязанности старпома. То есть, отныне вы отвечаете за безопасность пассажирки Мур.
Подруги немного приободрились, но, как оказалось, штурман еще не закончил речь.
- Однако, - как ни в чем не бывало, продолжал он после паузы, - поскольку стажерка Крис только что получила от старшего по званию дисциплинарное замечание и должна понести наказание за нарушение устава, то вы обе приговариваетесь к домашнему аресту.
- Что? – хором возопили девушки. – Какому аресту? Как? Зачем? Почему? За что?
- Согласно уставу, - спокойствию штурмана могли позавидовать мертвые планеты. – За первое нарушение дисциплины член экипажа приговаривается к домашнему аресту в своей каюте на срок от одних до двух суток. За повторное нарушение дисциплины в зависимости от тяжести наказания следует либо домашний арест до конца пути, либо сутки или двое «сухой» отсидки на гауптвахте. За третье нарушение – либо трое суток «сухой» отсидки на гауптвахте, либо списание с корабля и высадка в первом же подходящем для жизни месте. Для военного – на любой подходящей планете вне зависимости от того, есть ли на ней поселение разумных существ или нет. Для гражданских лиц – в первом же порту. Все это вы можете прочесть в уставе… чем и займетесь во время отсидки. А, поскольку стажерка Крис еще и отвечает за безопасность пассажирки Мур, то логично, если ее подопечная разделит ее судьбу. Все понятно? Отправляйтесь в каюту. Обед вам принесут.
Валентина замешкалась.
- А… как долго нам там сидеть?
- Двое суток по корабельному времени, - штурман посмотрел на комм и подкрутил соответствующие настройки. – Через сорок девять часов, минута в минуту, я лично вас выпущу.
- Но, - Тиока соображала быстро, - у меня задание от капитана. Мне надо выработать обходной маршрут для того, чтобы забросить Валентину на станцию…
- Вот, пока будете сидеть, разработкой трассы и займетесь, - оскалился мужчина.
- Но… - теперь уже задумалась Валентина, - нам для этого нужен доступ к программе… Нам надо в рубку.
- В самом деле! – подхватила Тиока. – Я – будущий штурман и должна…
- Вы должны уметь выкручиваться в сложных ситуациях. Разработаете маршрут в теории и покажете мне результаты послезавтра. И, если он будет одобрен, я лично введу новые данные в бортовой компьютер. Все. Разговор закончен! Отправляйтесь к себе!
Спорить было бесполезно. Штурман не отставал от девушек до тех пор, пока не проводил их в каюту и лично не закодировал их замок снаружи.
- Вот гадство, - Тиока с досады пнула ни в чем не повинное кресло. Привинченное к полу, оно отреагировало жестко, и девушка с криком боли схватилась за лодыжку. – Еще и это…
- Что теперь делать? – Валентина оглядела каюту. Для одного человека тут было достаточно места – почти три с половиной метра в длину и два с половиной метра в ширину – но для двоих, пожалуй, тесновато. Днем еще можно как-то расположиться, но где спать? Раньше то Тиока, то Валентина пользовались каютами соседей, когда те уходили на вахту, но как быть сейчас, когда они почти на две ночи заперты здесь? Кровать-то односпальная! А на полу не так много свободного места.
- Я этого так не оставлю, - продолжала бушевать Тиока, и от пинания кресла перешла к вещам Валентины и своим собственным. Несмотря на наличие встроенных шкафов, одному из ее баулов и саквояжу подруги места в них не нашлось. – Я все папе расскажу! Он этого штурмана Минка навсегда с корабля спишет. Пусть в порту анкеты заполняет и за дисциплиной надзирает… Или вовсе пусть отправляется куда-нибудь на окраину! Начальником склада запчастей! Все папе скажу! Он все узнает!
- Когда ты ему все расскажешь? – Валентина присела в кресло, поелозила, прикидывая, можно ли в нем заснуть. – Когда прилетишь домой?
- Вот еще, - отпинав все, что можно, Тиока шлепнулась на кровать. – В первом же порту и пошлю гравиграмму. Пока мы вернемся назад, она уже придет, и тогда Минка в порту ждет теплая встреча! Вот увидишь! Папа этого так не оставит!
- До этого порта еще добраться нужно. А когда это будет?
Обе девушки насупились и замолчали. Они вспомнили, что маршрут «Агути» пролегает «немного» в стороне от основных трасс. Более того, чтобы высадить пассажирку на одной из пересадочных станций, им придется менять курс. И что именно в этом и состоит проблема.
- Давай хоть посмотрим, что мы можем сделать, - предложила Валентина. – Чего сидеть, сложа руки?
Все каюты были так или иначе оборудованы встроенными ноутами, которые можно было подключить к системе. Благодаря им пассажиры могли обмениваться сообщениями в чате, смотреть одни и те же фильмы или новостные программы. Да и отслеживать местонахождение членов экипажа намного проще – всегда точно знаешь, кто у себя в каюте, а кто – нет. Правда, новости с планет чаще всего шли в режиме записи или с отставанием на несколько часов, а то и суток. Например, о том, что случилось на Весте вечером в день отлета «Агути» на борту корабля узнали бы только через тридцать девять часов после старта. А события следующего утра «отстали» бы уже на двое суток.
После получаса копания в системе девушки, наконец, разобрались в ее возможностях и занялись разработкой маршрута.
- Я здесь стажер, мне программу и составлять, - заявила Тиока, оттесняя подругу от экрана. – А ты потом просто посмотришь и скажешь, согласна с моими выкладками или нет. Одна голова хорошо, а две – лучше. За штурманом и то капитан проверяет. Я уж молчу о том, что первый пилот тоже имеет право голоса в спорных вопросах!
Спорить с подругой Валентина не хотела. Она и так понимала, что ее взяли на птичьих правах, и скромно устроилась на кровати, забравшись в нее с ногами и принявшись от скуки редактировать свой студенческий альбом. Большую часть голографий она покажет родителям и брату с сестрами, но есть несколько снимков, которые стоит удалить, пока они не вызвали вопросы. Это были кадры со студенческих вечеринок, снятые исподтишка и потом подкинутые наутро с припиской: «Смотри, что ты вчера творила!» Было там и несколько поцелуев с однокурсниками, и парочка других картинок, за которые Валентине сейчас было немного стыдно.
Она так увлеклась, погрузившись в мир воспоминаний, что даже вздрогнула, когда услышала голос Тиоки:
- Готово!
- Что?
- Да вот… трасса, - подруга выглядела гордой.
- Дай заценить, - Валентина мигом свернула альбом с фотографиями. Когда ей на почту пришел файл, она мигом развернула его в полный масштаб, оценивая со всех сторон. Все вышло гладенько и чистенько, как на экзамене. Девушка призналась себе, что вряд ли оформила бы трассу так красиво. И вроде все правильно… она, конечно, не настолько опытна, но придраться, кажется, не к чему. Вот только…
- А ты откуда ее выводишь? – она посмотрела в «корень».
- С Весты, откуда же еще?
- А надо с той точки, где мы сейчас находимся. Мы же следуем другим путем.
- Вот кретинство! – Тиока хлопнула себя по лбу. – Точно. Надо же наложить нашу трассу…Погоди! – она торопливо защелкала по клавишам ноутбука. Подумав немного, Валентина сделала себе копию трассы и тоже начала разрабатывать свою версию. Это было интереснее, чем на экзамене, потому что тут надо было сделать несколько вариантов – ведь «Агути» шел своим курсом и, как знать, в какой именно точке пространства он может оказаться через час, день, двое суток… И для каждой точки надо смоделировать свою ситуацию и выход из нее.
Подруги трудились еще полтора часа, пока, наконец, не выдохлись.
- А у тебя ничего так, - оценивающе склонила голову набок Тиока. – Только больно много «веток».
- Тут метеоритный поток проходит, - показала Валентина на карту. – Надо учитывать возможные отклонения. Кроме того, в этом районе две «норы». Воспользоваться можно любой, но это два разных маршрута. Вот здесь придется делать крюк и проходить в опасной близости от красного гиганта. С его-то притяжением… Значит, придется отклониться от прямой линии почти на полтора градуса. Зато из «норы» выйдем почти у границы системы. Там всего пара-тройка часов лету, а потом уже можно включать торможение… А с этой стороны и красный гигант не грозит, и «нора» ближе, но выходная точка намного дальше. В соседней системе. А это – лишние сутки пути.
- Ну, ты даешь, - покачала головой Тиока. – Столько всего накрутить… Ладно, твою схему мы предложим, если нашу капитан забракует.
- Капитан? А разве не штурман Минк?
- Что? Этот хам и грубиян? Да я скорее вместе с тобой на той станции выйду, чем отправлюсь к нему на поклон!
- Зря ты так. В плане прокладки курса за штурманом обычно первое и последнее слово.
- Последнее слово за капитаном. К нему и пойдем.
- Когда?
- Как только нас отсюда выпустят, сразу и пойдем!
Девушки, не сговариваясь, посмотрели на часы. До окончания срока оставалось больше сорока часов. Хотелось есть. Интересно, скоро на корабле ужин?
- Внимание всем постам. Начинаем торможение.
- Есть, начинаем торможение!
Такту лихо отсалютовал и коснулся панели управления. Сомба-99 слегка поморщился, но пилоту кивнул – мол, действуйте! – и, отвернувшись, подмигнул навигатору. Мунго выглядел подавленным и на улыбку не ответил.
Оба чувствовали себя, как птицы в луже* вот уже несколько дней. Точной причины назвать никто не мог. То ли дело было в самом корабле – «Шхех» был слишком велик и наполнен народом по сравнению с их мирным транспортником. То ли причина сидела в кресле первого пилота и управляла кораблем.
(* «Как птицы в луже» - местный аналог земной фразы «не в своей тарелке». Прим.авт)
Напряжение нагнеталось постепенно. Там слово, тут взгляд, здесь жест. Один Такту ничего не замечал. Он улыбался, подмигивал, затевал душевные разговоры, был готов указать мелкую услугу, но при этом в нем не было ни угодливости, ни желания подольститься к начальству. Все это отдавало… покровительством. Сильный мира сего снисходит до слабых. И если с капитаном пилот Такту-101 еще сдерживал свои порывы, то в отношении остального экипажа не был так щепетилен.
Ладно. Надо признать, что треть дела сделана. Они добрались до нужной планеты, уложившись точно в срок. Даже выгадали почти сорок шесть мини-единиц времени. Этого, конечно, мало, но сорок шесть мини-единиц – этого как раз хватит на полный виток вокруг планеты. В крайнем случае, резерв времени может пригодиться. Да и потом, отрапортовать на Куа-со-анну о том, что «Шхех» перевыполнил план – это тоже важно.
Планета, еще не получившая официальное имя, зависла на главном экране чуть ниже центра. Ее родное светило ушло в сторону и било ярким светом в боковые экраны, ослепляя камеры. Четыре из восьми отказались передавать изображение. Две лампы – так вовсе перегорели, не выдержав сияния. Остальные техники догадались отключить. «Злое солнце! - подумал тогда Сомба. – Защищает свою планету, как мать – дитя. Глупое светило. Не знает, что все на свете – для разумных существ? Ничего, мы отберем у нее эту крошку и заставим нам служить!»
«Крошка», если верить лоциям, не была так уж мала. Габариты в пределах Куа-со-анны, круг, правда, дольше, как и оборот. Один – на двадцать восемь оборотов, а другой – на две единицы, да еще и с маленьким «довеском». Сложно будет планировать календарь. Эти лишние нано-единицы мало-помалу будут складываться в лишний оборот. Да и вообще… количество дней в местном году не делится на равное количество. Как ни крути, появляется остаток. Выходит, что в месяцах будет разное количество дней? Нет, есть вариант, чтобы вовсе отказаться от деления оборота на равные доли. Если считать время по декадам, то получится ровно сорок две декады. И семь оборотов – лишние. Их можно сделать временем общего отдыха. И тот, слагавшийся из лишних нано-единиц, оборот тоже рано или поздно вольется в эту группу. Правда, если верить расчетам, через двести сорок восемь кругов они будут иметь не один, а два дополнительных оборота. Значит, количество декад будет ровно сорок три. И какое-то время местные жители будут лишены этих нескольких оборотов всеобщего отдыха. Но это будет еще не скоро. Через двести сорок восемь кругов поселенцы что-нибудь придумают. Это уже не его забота.
«А планете надо дать имя!» - подумал Сомба, наблюдая за зависшим в неподвижности шариком. Он был бледно-зеленым, с какими-то розовато-бурыми разводами. Рядом крутилась парочка крошечных спутников, оба неправильной формы, а также целая россыпь мелких «камешков» различного диаметра. Спутники – это хорошо. Это значит, все на планете циклично. Смена сезонов, приливы и отливы. Правда, эти «камешки» могут представлять сложность для кораблей, но тут тоже можно что-нибудь придумать. Какие-то распылить, какие-то отбуксировать подальше и выкинуть за орбиту. А некоторые, может быть, даже удастся пустить в дело. Это тоже не его забота.
- Процесс торможения запущен, - отрапортовал Такту. – Расчетное время прибытия на орбиту – тридцать семь единиц. Можно расслабиться и отдохнуть.
Он установил автоматический режим и встал, потягиваясь.
- Пойду собирать вещи. В следующие пятьдесят единиц будет не до того. Вы идете, капитан?
- Нет, - Сомба, не отрываясь, смотрел на планету. – Я еще посижу.
- А ты? – как ни в чем не бывало, окликнул пилот навигатора.
- Я…у меня кое-какие дела остались, - Мунго торопливо защелкал клавишами, активируя какие-то программы и разворачивая сразу несколько файлов. – Хочу рассчитать кое-что… оптимальные трассы для подхода кораблей… с учетом всех этих астероидов.
- Ну-ну, - покивал пилот. – Не буду мешать!
Когда дверная панель вернулась на место, Сомба выдохнул и понял, что несколько минут задерживал дыхание. Сердца бешено колотились в ребра, каждое со своей стороны, и от этого казалось, что его избивают. Тренированные сердца спортсмена… чтоб их… Надо успокоиться и взять себя в руки. Успокоиться… внушить себе, что все хорошо…
Да какое, к черным дырам, «хорошо»! Это его первая планета! Пусть не открытая им лично, но он, по сути дела, второй звездонавт, после открывшего эту планету звездопроходца, который высадится на нее. И подумать только, эту красотку обнаружил какой-то земляк! Они в космосе меньше всех, а уже основали пятьдесят восемь колоний и открыли больше двухсот планет. Что будет дальше?
- Нет, красавица, мы тебя землякам не отдадим! – прошептал он.
- Что-что?
Сомба нахмурился. Он совсем забыл о Мунго.
- Ничего. Просто я… никак не могу придумать название для этой планеты.
- Розовая Красавица, - тут же сказал навигатор.
- Как?
- Розовая. Красавица.
- А почему «розовая»?
- Я спекрометр настроил. У нее атмосфера розоватая. Видишь, кажется, будто она в такой розоватой дымке?
- Это закат. Закат окрашивает облака в розовый цвет. Надо проверить их на состав газов.
- Уже проверено. До нас.
- Перепроверить! Вдруг что-то изменилось? Скажем, активизировалась парочка вулканов. Или упал метеорит и поднял пыль. Или там вообще военные действия проходили. А то и…
Он осекся, не желая озвучивать самую страшную версию – что земляки первыми решили застолбить для себя Розовую Красавицу и начали колонизацию с того, что стали переделывать ее целиком и полностью. И розовый цвет – это цвет не газов, составляющих облака, а результат вмешательства разумных существ.
- Подготовить к запуску зонды поверхностного охвата!
Голосовая команда ушла в систему, и через несколько томительных мини-единиц пришел ответ: «Зонды запущены!»
Сомба откинулся на спинку ложемента, переводя дыхание. Уф. Сейчас, обгоняя «Шхех», к Розовой Красавице летят три зонда. Сначала они будут двигаться строго параллельно, но потом, на подлете, следуя программе, разойдутся. Причина проста – зонды выпущены из одной и той же «пушки» и устремятся к планете с интервалом в несколько нано-единиц. В масштабах космоса – ничто, но на подлете к планете это может показаться существенным. Ибо они войдут в атмосферу вращающейся планеты в разное время и, соответственно, начнут спускаться с разных точек и под разными углами – ведь корабль, откуда они запущены, не стоит на месте, а движется своим курсом. А это значит, что и приземлятся они в разных местах, то увеличит зону охвата. Впрочем, для поверхностного анализа этого вполне достаточно. На первое время.
- Активировать прямую трансляцию, - дал он еще одну команду прежде, чем зонды вышли из радиуса прямого воздействия. Почти сразу же – с отставанием в десяток нано-единиц – на трех боковых экранах появилась картинка.
- Дайте большее разрешение! – окликнул Сомба связисту. Картинка заскользила, стала четче, появились краски. Окутанный атмосферой шарик планеты стал увеличиваться намного быстрее, чем на основных экранах. Особенно если ненадолго отвлечься, сделав паузу. С каждой мини-единицей времени разрыв увеличивался – зонды шли с постоянной скоростью, которая должна еще и расти по мере приближения к планете, в то время как корабль уже включил тормозные двигатели и постепенно замедлял ход.
Зашуршала отъезжавшая в сторону переборка.
- Что происходит? – послышался голос Такту-101.
- Мы запустили зонды, - объяснил очевидное Сомба. Неужели не понятно, что капитан не должен отчитываться перед подчиненными!
- Зачем?
- Проверить состояние планеты.
- По последним данным, все в норме, - пилот вернулся на свое место, уселся, взмахом руки отстранив второго пилота, который совсем уже было решил, что именно ему выпадет честь совершить посадку. – Зачем тратить ресурсы?
- Все могло измениться. Например, падение метеорита. Или взрывы…
- Взрывы чего?
- Земляки могли проводить испытания новых видов оружия.
- После того, как сами же несколько кило-кругов назад подписали конвенцию о его полном запрещении?
- Я не верю землякам, - буркнул Сомба.
- Я тоже, но… Но это не повод так расточать ресурсы! Зонды могли понадобиться нам позже.
- Интересно, для чего?
- Хотя бы для того, чтобы нас не обвинили в небрежении и неумении экономить, - парировал пилот.
Мунго покосился на Сомбу, но промолчал. Тот почувствовал себя уязвленным. С самого первого дня полета первый пилот словно нарочно искал у капитана изъяны, ставил под сомнение его приказы, следил за поведением в неформальной обстановке. Из-за навязчивого внимания Такту Сомба стал избегать медика Лонг, которая, словно сговорившись с первым пилотом, во время приема пищи старалась подсеть к капитану поближе. Женщина обижалась и как-то раз подкараулила его у дверей каюты, чтобы просто поговорить. Великие предки, неужели и на планете этот тип его не оставит?
- Экономия и скупость – разные вещи, - огрызнулся он. – Если вам так не нравится стиль моего руководства и вы не намерены подчиняться приказам вышестоящего начальства, можете оспорить мое главенство. Но только в присутствии более компетентных в этом вопросе лиц. И, желательно, незаинтересованных в результате!
Это было довольно грубо, и оба это понимали. Другими словами, Сомба предложил Такту отложить разбирательство до того момента, когда они вернутся на родину и предстанут перед Глазами-и-Ушами, советом, произвольно выбираемым из числа наиболее уважаемых граждан с двухсложными номерами. При этом Глаза-и-Уши до последнего не будут знать, для решения какого вопроса их пригласили. И они, конечно, встанут на сторону Сомбы, поскольку у него номер тоже из двух цифр. А если еще и экспедиция принесет пользу, то ясно, кто выйдет победителем в споре.
В рубке повисло напряженное молчание. Четыре куа – и пятый связист, но он находился в соседнем помещении – не отрываясь, смотрели на экраны. Планета уже заняла на них большую часть, лишь по углам еще оставались клочки свободного пространства. Уже можно было заметить завихрения в атмосфере – над какой-то ее частью бушевал циклон. Там сейчас шел дождь. Но обычный он или кислотный? И что означает этот розоватый цвет облаков?
Наконец, передний зонд вошел в атмосферу. По экрану пошла легкая рябь. Изображение сменилось на серо-розовую муть.
- Облако, - нарушил молчание второй пилот. – Он вошел в облако.
На него воззрились три пары глаз, и пилот поспешил отпрянуть, отводя взгляды.
Еще примерно десять нано-единиц времени спустя такая же муть заполонила экран от второго зонда, а через три мини-единицы – и третьего.
- Анализ, - Сомба коснулся переговорного устройства. – Они уже начали передачу?
- Услышано и понято, - отозвался связист. – Передача только-только началась. Включаю расшифровку.
Сомба непроизвольно стиснул подлокотники кресла. Через несколько мини-единиц времени все станет ясно. Никогда еще время не текло так медленно.
Наконец, послышался писк. На экранах все еще была облачная взвесь, а по низу бегущей строкой пошли первые данные расшифровки. Символы были привычны, знакомы из курса химии, но вот показатели…
- Жизне-газ* – ноль-девять от нормы… Окислитель** - одна и двадцать шесть от нормы… Влага – три с половиной от нормы…
(*Жизне-газ – соответствует земному азоту.
**Окислитель – так на языке народа куа – веганцев – именуется кислород. Прим. авт.)
- Душновато, - нервно улыбнулся Мунго. Навигатору никто не сделал замечания – он мог позволить себе больше, чем какой-то второй пилот. – Зато дышать будет легче.
- Строитель*** - ноль восемь от нормы, - продолжал читать Сомба. – Примеси – одна и девять сотых от нормы?
(***Строитель – он же углекислый газ. Прим.авт.)
- Вот видите, капитан, - улыбнулся Такту. – Все показатели примерно соответствуют нашим, родным! Этот вывод сделали еще земляки при первом посещении планеты.
- Но такой высокий процент окислителя! И примеси…
- Это только верхние слои атмосферы. Земляки, кстати, упоминали о том, что на планете воздух немного отличается от привычного… в том числе и им!
- Подождите, пока не будет расшифрован состав примесей. И каково состояние атмосферы в нижних слоях, - не сдавался Сомба.
Увы, через примерно половину единицы времени стало ясно, что прав все-таки первый пилот. Первый же вошедший в нижние слои атмосферы зонд, наряду с картинкой стал передавать уточненные данные. Влажность воздуха уменьшилась наполовину, процент окислителя и строителя тоже изменился – первого стало больше, а второго чуть меньше. Зато примеси никуда не делись, хотя и их стало немного меньше. Зато состав… Инертные газы составляли там лишь ничтожную часть, а ксенона практически не было, по крайней мере он не упоминался в расшифровках. Зато едуна**** оказалось неожиданно много.
(****Едун – здесь сероводород. Прим. авт.)
- Хм… придется носить респираторы, - поморщился Сомба. – Странно, что земляки об этом не упоминали.
- Они упоминали. Просто не все умеют читать между строк, - тут же встрял Такту. – В их отчетах несколько раз упоминалось о том, что «попахивает тухлыми яйцами». Но тут же добавлялось, что так пахнет не везде! И мы могли бы выбрать более удачное место для посадки… если бы правильно распорядились зондами.
- У нас еще остались анализаторы, - ответил Сомба. – И пока еще я решаю, что нам делать. Смотрите лучше на экраны!
На экранах уже все три зонда одолели облачный слой и снижались, подчиняясь притяжению планеты. Они должны были облететь ее по спирали дважды и на третьем витке приземлиться в трех точках, чтобы начать передачу данных с поверхности. К тому моменту сам «Шхех» закончит торможение и подойдет к верхней границе атмосферы, чтобы начать потихоньку спускаться на планету.
Глава 4
ГЛАВА 4.
Валентина никогда не думала, что двое суток будут тянуться так медленно. Девушек исправно кормили и даже три раза в сутки водили по кораблю до гальюна и обратно – так сказать, для естественных нужд, и дополнительно вечером – умыться. Всякий раз их сопровождал молчаливый штурман Минк, который, как нарочно, не реагировал ни на какие попытки его разговорить.
В ожидании назначенного времени девушки то разговаривали, то смотрели сериалы, то пробовали играть в видеоигры, то от скуки моделировали трассы. Одна называла звездную систему, а вторая должна была проложить трассу от нее до выбранной заранее точки пространства. Потом, когда трасса была готова, загадывалась другая звездная система – и трассу требовалось перекинуть уже до нее. Это была стандартная разминка для штурманов, в нее можно было играть часами. А если еще и параллельно фиксировать трассы в трехмерном формате, то можно таким образом «формировать» целые скульптуры.
Но кто бы мог подумать, что за двое суток Тиоке надоесть абсолютно все! И сериалы она уже видела, причем не по одному разу. И видеоигры успела пройти. И книги читать скучно. А с этими трассами… делать нечего, только расстраиваться.
- Нет, - заявила она, для порядка поддержав сначала инициативу соседки, - пока капитан не примет нашу трассу до базы, никаких игрушек.
- Ну, тогда хоть системы загадывай! – предложила Валентина, пытаясь провести виртуальный кораблик через левый сектор Магелланова Облака. – А трассы я сама делать буду.
- И тебе не надоело?
- Нет. А что?
- А то, что нам же этим всю жизнь предстоит заниматься! Успеешь наделать этих трасс до зеленых бабочек в глазах!
Валентина посмотрела на получавшуюся фигуру. И правда, бабочка… Правое крыло вот только подкачало. Очень птичье напоминает.
- Вряд ли, - сказала она. – Я по распределению должна первым делом отправиться домой, на Сатурнию. Тамошний филиал корпорации «Светлый Путь» заплатил за мое обучение. А у нас там космопорт… в недостаточном состоянии. Он один на всю планету. Используется в основном для обслуживания торговых кораблей. Пассажирские лайнеры пристыковываются к орбитальной станции хорошо, если два раза в месяц. Частники и туристы немного чаще, примерно раз в неделю. А так… Скорее всего, мне предстоит водить малые суда где-нибудь в нашем районе. Или вовсе усадят за диспетчерский монитор.
- А ты подай рапорт о переводе, - пожала плечами Тиоке.
- Так они молодого специалиста и отпустят…Нет, лет через пять-семь еще можно что-то планировать. Но раньше? Ни за что! Я и хотела в другую систему просто потому, что филиалы «Светлого Пути» есть и на других планетах. И на некоторых из них перспективы лучше. Но теперь, видимо, от этого придется отказаться.
- Жалко. Получается, ты зря училась?
- Нуу-у-у… наверное, не зря, - Валентина оглядела конструкцию и решительным взмахом руки добавила еще одну трассу, уже к левому крылу, чтобы уравновешивать их обоих. – Кое-что я все-таки умею…
Тиока только скривилась, ясно давая понять, что она думает о такой судьбе.
Наконец, примерно часов через девять после этого разговора, дверная панель отъехала в сторону. На пороге показался мрачный Минк, смотревший так, словно это ему предстояло занять место арестанток.
- Вы свободны. Сорок девять часов истекли.
- Здорово! – девушки выскочили за порог. – И мы можем…
- Только в строго отведенных для этого местах. Места, где разрешено находиться гражданским лицам и их сопровождающим, помечены зелеными кружками. Желтые кружки означают зону повышенного внимания, туда можно зайти в исключительном случае и только по приглашению обитателей зоны. А в красную зону проход закрыт всем, кроме обслуживающего персонала. Так что советую ограничить свою активность.
- Но мы хотели повидать капитана! – чуть ли не хором воскликнули подруги. – Он нам нужен! Мы хотим…
- Подать рапорт или жалобу? Передайте мне.
- Но это трасса! – возмутилась Тиока. – Трасса до базы, на которой мы хотели высадить Валентину.
- Это вы хотели, - парировал штурман. – Однако, у «Агути» есть свои задачи. И они в приоритете.
- Значит, мы зря старались? – приуныла Валентина. Долгожданная встреча с родным домом откладывалась на неопределенный срок. И, чем больше она задерживается, тем меньше у нее шансов на нормальную работу. Еще, чего доброго, «Светлый Путь» предъявит к ней претензии и заставит вернуть деньги за учебу. Кому в команде нужен человек, который опаздывает везде и всюду? И ведь не докажешь…
- Не думаю, - неожиданно смягчился Минк. – Если ваша трасса готова, скиньте мне на комм. Я на досуге посмотрю и выскажу, насколько это реально.
Тиока тут же принялась возмущаться, но Валентина послушно активировала комм и задала нужную команду. Послышалось короткое чмоканье – файл перекочевал с комма на комм.
- Хорошо, - Минк быстро прокрутил его, задержав взгляд на первой из пяти прилагаемых схем. – Я скажу потом. Примерно через час.
Но ни через час, ни через два, ни за пять минут до отбоя, ни утром, накануне побудки штурман так и не нашел времени навестить подруг. Девушки слонялись по кораблю, то и дело нарушая правила и пересекая желтую линию. Если бы не это, новая жизнь бы не слишком отличалась от институтских будней. Там было поинтереснее.
Единственным, что заинтересовало девушек – особенно Валентину – было наличие двух спасательных шлюпок. Они располагались на самой границе желтой и красной «зон». Обе утоплены в ниши, оба люка задраены. И у обоих рядом на стене висит допотопная – еще на бумаге, вот диво-то! – инструкция – как пользоваться ею
- Интересно, а почему к ним нельзя приближаться без сопровождающих? – Валентина приникла к матовой поверхности шлюпки. Осторожно колупнула ногтем шишечку, которая скрывала под собой миниатюрную видеокамеру. По счастью, искин шлюпки бездействовал. – Неужели мы можем тут что-нибудь испортить?
Она осмотрела гладкую поверхность. Несколько тонких щелей пересекало ее во всех направлениях. И можно было угадать, где дверца, где топливный отсек, где находятся сложенные «крылья», а где грузовой отсек.
- Наверное, они боятся, что мы его угоним! – фыркнула Тиока. Девушки рассмеялись.
Но шутки – шутками, а на следующий день их опять одолела скука. В отчаянии Валентина отправилась на поиски штурмана Минка. Несколько встреченных ею членов экипажа загадочно улыбались и делали какие-то странные знаки, указывая куда-то на одну из дверей.
После пятого или шестого указа Валентина поняла, что все эти люди кивали в сторону медицинского отсека. Он имел общий тамбур с личной каютой врача, а чуть дальше находилась палата для лежачих больных. На борту «Агути» имелось даже зубоврачебное кресло и кое-какие инструменты для проведения экстренных операций.
Дойдя до тамбура, девушка обнаружила, что дверная панель не зафиксирована, так что любой может ее отжать и проникнуть внутрь. Переступила порог. Прислушалась.
Сначала она не поняла, откуда доносятся эти ритмичные охи и вздохи, перемещающиеся шорохом и даже скрипом. Но потом прислушалась и поняла. Захотелось уйти. Но как она посмотрит в глаза подруге? Однако, стоять тут и подслушивать неприятно. Как вам это понравится?
Пока она думала, куда отступить, стоны и возня сперва достигли апогея, сменившись двухголосым стоном наслаждения, а потом стихли. Легкий шорох и тихое бормотание никак не соответствовали бурным ласкам.
Надо уходить! Валентина уже отвернулась, уже коснулась дверной панели, когда за спиной тоже послышался шорох.
- Ох, твою ж мать…
Она обернулась. Полуголый Минк – из одежды только штаны – стоял на пороге.
- Вы что тут делаете? Шпионите?
Он шагнул вперед, и неожиданно выяснилось, что тамбур слишком тесен для двоих. Валентина попятилась. Нет, она не была ханжой. За четыре года учебы у нее было трое приятелей, с двумя из которых она даже добралась до постели. Но это… Этот мужчина смотрелся бы рядом с ее однокурсниками, как матерый хищник рядом с детенышами. Голый подтянутый торс. Литые мышцы. Чуть поблескивающая от пота кожа. И запах. Валентина не была уроженкой Весты и ее организм не подвергался такой же генной модификации, как у тех, кто населял эту планету. Поэтому она не могла так хорошо различать запахи. Но такой аромат… Его не учуяла бы только мертвая. Запах мужчины. Запах самца.
- Итак, - взгляд штурмана был холоднее космоса за стеной, - что вы тут делаете, если не шпионите?
- Я… просто так, - пролепетала Валентина, пятясь. – Случайно зашла…
- Просто так ничего не бывает, - он схватил ее за запястье, не давая улизнуть. – Давай, признавайся! Что ты тут делала?
Его хватка была крепкой, именно что мужской. Валентина напряглась и растерялась одновременно. Она так давно не встречала мужчин, которые столь недвусмысленно выражали при женщинах агрессию, что мигом позабыла все, чему ее учили в школе. Неужели это возможно? Неужели где-то еще остались мужчины, которые проявляют такую властность? Да как он вообще посмел? Да как он…
- Да как вы посмели?
- Да вот так, - он зло оскалился. – Признавайся живо, что тут забыла!
- Я ничего не делала! – она рванулась прочь, но ее держали крепко и даже, кажется, собирались выкручивать руку.
- Ты? Не делала? А кто ворвался в медотсек без разрешения?
От несправедливости обвинения у девушки на глаза навернулись слезы.
- Вы не имеете права! – воскликнула она, и тут же из-за дверной переборки послышался женский голос.
- Стив, ты с кем там разговариваешь? Что-то случилось?
Зашуршала ткань. Валентина представила себе корабельную медичку, неспешно вылезающую из кровати. Интересно, на ней есть хоть одна нитка одежды или она там голая? Среди бела дня. В рабочее, как ни крути, время. Да еще и ясно, чем она только что занималась. Великие звезды, да Валентина после этого к ней и близко подойти не сможет, даже если понадобится помощь врача. Все время будет представлять ее голой. Девушка покраснела, а штурман Минк, как ни в чем не бывало, стиснул ее запястье, впиваясь ногтями в кожу:
- Ничего не случилось, Рози. Мне… пришел вызов от капитана. Небольшое дельце, которое можно уладить, не поднимаясь на мостик.
- А что случилось?
- Повторяю – ничего страшного. Эта стажерка…
- Аа-а, понятно, - снова зашуршала ткань. – Возвращайся поскорее. У нас мало времени.
Валентина не успела среагировать – ее толкнули так, что девушка спиной вперед влетела в приемную медотсека и непременно бы, споткнувшись, упала, если бы ее не удержали силой.
Приемная была довольно просторной, особенно по сравнению с остальными помещениями корабля – почти четыре на шесть метров – но так заставлена оборудованием, что казалась намного меньше. Среди встроенных шкафов виднелись две двери – одна в палату, где лежали «сложные» больные, а другая – в операционную. Но осмотреться Валентине не дали. Хватка на ее запястье слегка ослабла – при желании, приметив простенький прием, она бы могла освободиться – но это не принесло преимущества. Свободной рукой штурман Минк активировал замок на двери и оскалился в улыбке:
- А теперь поговорим. Тут нам никто не помешает.
Внезапно Валентине стало страшно. По-настоящему страшно. Так ей не было страшно даже в детстве, когда их поселок попал под действие селя. Предупреждение поступило слишком поздно из-за помех в атмосфере, и эвакуироваться пришлось, буквально соревнуясь с селевым потоком, который несся на группу домиков, сметая все на своем пути. Первыми шли потоки грязной воды, которая несла ветки и мелкий мусор, а также трупики зверей, попавших в поток. Некоторые были еще живы и боролись с селем. Из-за маленьких брата и сестры Валентины, двухгодовалых близнецов, они опоздали с эвакуацией. Отправив старших детей с отцом прочь, мать Валентины кинулась ловить малышню, и Валентина, испугавшись, что мама их бросает, выскочила из эвакуатора, когда тот уже взлетал, и бросилась за нею. В результате они отстали и забрались на крышу, с содроганием глядя на приближающийся селевой поток. После грязной воды на них шла просто грязь, перемешанная с камнями и выдранными с корнем деревьями. Она же тащила части сломанных домиков – три семьи жили чуть выше по склону, и это было все, что осталось от их жилья. Валентина навсегда запомнила тот ужас. Они стояли на острой крыше, с трудом удерживая равновесие. Мать двумя руками удерживала близнецов у груди, а сама девочка крепко цеплялась ей за бедро. «Не отпускай меня! Ни за что не отпускай меня!» - как заклинание, шептала мать, не сводя глаз с потока, который должен был убить их. И все прижимала к себе детей – как потом сказала, для того, чтобы, уж если погибнуть, то сразу всем. И если бы не спасатели, буквально бросившие им на крышу эвакуационную платформу… Мать тогда перепрыгнула на нее, и мертвой хваткой державшаяся за нее Валентина перепрыгнула вместе с нею. Этот кошмар длился всего пару минут, но остался с нею навсегда.
И вернулся сейчас. Потому что нависший над нею штурман был неотвратимее селевого потока. Вот только где же платформа со спасателями?
- Я… не знаю…
- Этого следовало ожидать. Ворвалась в медотсек… зачем?
- Я… мы…Я случайно! Я не хотела… этого.
- Чего «этого»?
- Мешать.
- Не хотела мешать, но помешала. Почему?
- Мы в-вас искали, - когда говорила, страх отступал.
- Зачем?
- Показать кое-что.
- Хм.
Он как-то странно скривился, и Валентина догадалась, в каком направлении свернули мысли мужчины. Это неожиданно уничтожило ее страх. В конце концов, она же не восемнадцатилетняя девочка! Ей скоро двадцать четыре года. Ее детство прошло на планете, которая до сих пор, несмотря на сто десять лет колонизации, так до конца и не подчинилась человеку.
- Уж не то, о чем вы подумали, - прошипела девушка. – Мы новую трассу разработали. И хотели вам показать. А вы… вы… здесь!
- А где я, по-вашему, должен быть? – как ни странно, но штурман тоже заговорил спокойнее. Хищник понял, что жертва его не боится и решил сменить тактику?
- Не знаю.
- Вот видите! Сами ничего не знаете, а беретесь учить других.
- Я вас не учила. Я же не знала, что вы тут сексом занимаетесь!
- Не сексом, а выполняю предписание врача.
- О да, теперь это так называется! – не выдержала она.
Неожиданно Минк расхохотался. Валентина растерялась. Она ожидала всего, но только не смеха. Такого веселого, открытого. Он даже выпустил ее многострадальное запястье, и девушка мигом отступила подальше, растирая руку. На коже остались следы пальцев.
- Милая моя, это действительно были лечебные процедуры. Массаж, предписанный еще на грунте, - он еще улыбался, и голос был веселым, но взгляд уже стал жестким. – Неужели вы думаете, что я стану нарушать устав, запрещающий секс между членами экипажа?
- Мне плевать, что вы думаете, - огрызнулась Валентина. – И я не милая, и тем более не ваша!
- Да уж, вы не милая, это точно.
- Как и вы. Вы сделали мне больно! – она продемонстрировала покрасневшую руку. – Я могу прямо сейчас отправиться ко врачу и засвидетельствовать применение насилия! По отношению к женщине! И тогда всем будет глубоко плевать, занимались ли вы сексом на рабочем месте в рабочее время или нет! Я тоже знаю устав. И знаю, что гражданские лица и пассажиры имеют приоритетное значение в разборах конфликтов. А я еще и…
Она осеклась, заметив, как исказилось лицо мужчины.
- А вы еще и находитесь на борту незаконно, поскольку вам не выделено отдельного спального помещения. И, следовательно, сами нарушаете закон. Ваше присутствие на борту может поставить под угрозу жизни всех членов экипажа.
- Почему?
- И это говорит мне выпускница Звездно-технологического института? У вас какие были отметки по сопутствующим дисциплинам?
- Нормальные, - Валентина начала догадываться, куда клонит ее собеседник. И это ей не слишком понравилось.
- Тогда вы должны хотя бы догадываться о том, что ресурсы корабля не бесконечны. И существует жесткий лимит на расходы, в том числе и кислорода, не говоря уже о запасах провизии и воды. И если капитан разрешил вас взять, то он несет персональную ответственность за то, чтобы доставить на место всех, кто находится на борту, живыми и здоровыми. Ключевое слово «живыми». Вам понятно?
Разумеется, ей было понятно. Разумеется, они это все проходили. Количество людей на борту приходилось учитывать при составлении трасс, поскольку это могло удлинить или сократить путь, а значит, увеличить или сократить расходы. Грубо говоря, чем дольше длится полет, тем меньше в конце останется воздуха, воды и пищи. И если воздух и воду еще можно перерабатывать, подвергая многократной очистке, то как быть с едой?
- Но мы же разработали трассу, - вспомнила она. – До базы, где меня должны высадить… и избавить вас от лишних расходов.
- Вот как, - он кивнул. – Хорошо, если это действительно так, то скиньте мне ее на комм. Я потом посмотрю и скажу, что можно сделать.
Преображение разъяренного самца в делового человека произошло так внезапно, что Валентина не успела перестроиться.
- И это все? – всплеснула она руками, когда штурман шагнул к двери, дезактивируя замок.
- А чего вы еще хотите? Мы разобрали конфликт и… А, понял, вы хотите дать слово, что не станете выдавать капитана, который пошел на нарушение закона ради вас.
- Нет. То есть, да, я… могу промолчать, но… Но вы должны передо мной извиниться!
Он опешил.
- Я? Перед вами? За что?
- За вот это! – Валентина сунула ему под нос покрасневшее запястье. – И потом – я женщина. И пассажир. А вы – мужчина. И не последнее лицо в экипаже. И вы, если уж на то пошло, несете за меня ответственность.
- Я? Но почему?
- Потому, - девушка даже обрадовалась, увидев на лице мужчины растерянность, - что я не в военной форме.
Штурман усмехнулся:
- Я тоже.
- Это временно. Или вы хотите сказать, что ваша честь снимается вместе с одеждой?
Брякнула – и сама испугалась своих слов, потому что на секунду в глазах Минка мелькнуло что-то такое, что Валентина подумала, что сейчас ее ударят. Но – секунда прошла, и штурман взял себя в руки.
- Когда-нибудь кто-нибудь заставит вас ответить за свои слова, - отчеканил он. – И надеюсь, что случится это как можно скорее… Рози! – гаркнул он.
Дверная панель отъехала в сторону. На пороге стояла медичка. Полностью одетая по всей форме, правда, слегка растрепанная. Через локоть ее были перекинуты водолазка и форменная куртка.
- Твоя одежда, Стив, - она переступила порог. – Что случилось?
- Девушке нужна помощь. У нее… легкая травма. И, на тот случай, если кто-то спросит, это сделал я! Прошу прощения!
Обогнув медичку, он вышел из медотсека и уже в тамбуре бросил через плечо:
- Жду вашу трассу для анализа… пассажир!
- Хам! – буркнула под нос Валентина.
- Есть немного, - медичка прошла к столу, открыла ящики с медикаментами. – Ну-ка, давайте сюда руку… Только ссадины… Кое-что пропишу, кое-чем смажем – и через час все пройдет.
- Он меня чуть не ударил, - пожаловалась девушка. – И нахамил.
- Стив? Ударил? О, нет! – медичка спокойно колдовала над ее рукой. – Для этого его надо всерьез разозлить. Я его немного знаю. У него с моим бывшим мужем старая дружба. Вместе прошли столько горячих точек… Минка комиссовали после травмы позвоночника. Его поясницу собирали из кусочков, как пазл. А два позвонка вообще искусственные. Если бы не веганские технологии, он бы до сих пор оставался парализованным. Я ему по старой памяти иногда помогаю.
- Делаете массаж?
- Да. Неофициально. Если кто-нибудь узнает, что штурману постоянно требуется медицинская помощь, его комиссуют уже окончательно. А ему до пенсии всего пять лет осталось. Ему так важно долетать… быть полезным…
Валентина поморщилась. История была из тех, что призваны давить на жалость, но сочувствовать штурману не получалось. На Сатурнии инвалидов не жаловали. Не выгоняли с планеты, конечно, но давали понять, что на преимущества они рассчитывать не должны.
- Мы скрываемся, - медичка закончила обработку. – Все думают, что у нас любовная связь. Это, конечно, нарушение устава, но… не так критично, как инвалидность. Ну, поругают. Ну, премии лишат. Ну, в личное дело внесут приписку «морально не устойчив»… Ну и что? У него жены нет, у меня – мужа.
- Мужа?
- Я вдова, - медичка улыбнулась так легко, что слова сочувствия застряли в горле. – В той заварушке мой муж и погиб. Так мы друг друга и вытягивали. Я его – с того света, он меня – из депрессии. Остались друзьями, если ты об этом… Ну, все готово! Можешь идти… Кстати, а что за трассу он просил?
- Минк? Да так. Мы с подругой… стажеркой Крис, сделали новую трассу. Он обещал посмотреть.
- Если обещал, то посмотрит. Ты только не затягивай с отправкой.
Валентина мрачно кивнула, выходя. Файл она, конечно, скинет, но на большее пусть эта парочка не рассчитывает. И что ей до этого Минка и его проблем? Через несколько дней она сойдет на базе и забудет все это. Начнется своя жизнь, в которой не будет места для несговорчивых штурманов и их личной жизни.
Приземлились незадолго до заката, и, после недолгого размышления, Сомба-99 решил отложить первый выход из корабля до утра. Всем надо было отдохнуть, перевести дух, подготовить технику и собрать вещи. Часть экипажа будет дежурить на «Шхехе», а часть переберется в домики-времянки. Разбить временное поселение нелегко, заканчивать сборку пришлось бы в темноте, а переноску вещей и размещение и вовсе отложить до утра. Так не все ли равно, когда? Пока же биохимики взяли снаружи пробы воздуха, перенастроили камеры и датчики и продолжали анализ записей с зондов. Увы, уцелели только два – один, стартовавший последним, в верхних слоях атмосферы столкнулся с метеоритом и, сбившись с курса, упал в море. Последняя его запись касалась солености и химического состава воды – минералов в ней было намного меньше, чем на Куа-со-анне. По сути дела, вода была пресной, разве что с легким привкусом солей. Но анализаторы воздуха не радовали – примеси оказались соединениями весьма едких запахов. Так что планета воняла. А это значит, что без респираторов не обойтись. По крайней мере, на первых порах, пока не будут собраны воздухоочистительные установки.
Пока же снаружи не стемнело, все, кто не был занят сборами, прильнули к мониторам. «Шхех» опустился на каменистой равнине подальше от ближайшего растительного массива, возле вымпела, оставленного первой экспедицией – остроконечный валун, на котором его установили, торчал в небо, как указующий перст. При приземлении вокруг все выгорело, а местами даже оплавилось, так что равнину прочертила угольно-черная полоса сгоревшей земли и камней. Клубами поднимался темный дым, постепенно пропадая в сером вечернем воздухе. Закат сквозь него казался багровым с синюшными нездоровыми полосами и пятнами, словно гангрена. Дым и сумерки не позволяли оценить расстояние до полосы местной растительности, окаймляющей крупную водяную артерию, которая, если верить картам, пересекала материк наискосок с полночь-восхода до полдень-заката. Где она впадала в море – неизвестно. Карты вообще были довольно скупы на подробности. Если судить по ним, большая часть материка представляла собой бесплодную равнину, и лишь по берегам водоемов, в радиусе от ста до семисот шагов, была заметна растительность, то есть, только там и была жизнь. Зонды продолжали кружить по орбите, оставаясь каждый на своей широте и не охватывая большую часть планеты и передавая каждый раз одни и те же, лишь слегка уточненные, данные. Менять их программу было поздно, значит, исследователям придется действовать по-старинке - путешествуя по поверхности планеты.
Ладно! У них есть много времени, а потом сюда отправятся поселенцы. Надо же и им что-нибудь оставить! Пусть сами изучают свою новую родину!
Подумав об этом, Сомба-99 выпрямился в кресле и улыбнулся:
- Что ж, вот и все! – настроил микрофон и объявил по внутренней связи: - Внимание! Говорит капитан «Шхеха» Сомба-99. Наш корабль совершил удачную мягкую посадку на планете, которую нам только предстоит изучить, описать и подарить нашему миру. Мы отлично поработали и многого добились. Мы – прекрасная команда. Позади долгий трудный перелет, а впереди много работы. Расслабляться рано. В связи с этим приказываю всем отправиться на отдых на час раньше. Вахты в обычном режиме. Всем отдыхать! До завтра!
Отключил связь, снимая микрофон, откинулся на спинку сидения, на ощупь, кончиками пальцев, настраивая экраны и вводя команды.
- Хорошая речь, капитан, - произнес Такту-101. – Прочувствованная. Выверенная. Чувствуется сила и уверенность в себе.
Мунго-117 поморщился, выбираясь из своего кресла. Второй пилот замешкался.
- Что сидишь? – покосился на него Сомба. – Приказ отдыхать относится ко всем!
Пилот пробормотал что-то и стрелой выскочил наружу. Мунго негромко пробормотал «Спокойной ночи!» - и направился следом.
- А вы что сидите? – поинтересовался Сомба у Такту. – Приказ был не для вас?
- Я просто… я так, - пожал тот плечами. – Думал, может быть, вы захотите об этом поговорить?
Он кивком указал на мониторы. На некоторых дым уже почти рассеялся, на других уже все заволакивали сумерки. На третьих можно было что-то разглядеть. Скорее всего, это нагромождение камней и кустарник, чудом уцелевший во время пожара. Здесь на картах была отмечена низина. Следовательно, растительность тоже присутствовала, хотя и не такая обильная, как по берегам морей и рек.
- Не о чем разговаривать. Завтра будет новый день. Завтра запланирован первый выход и основание лагеря. Будет много работы. Так что отдохнуть надо всем.
- А вам?
- Я не устал.
Это было правдой. Ну, почти правдой.
- Это первая ваша планета, - Такту не спрашивал, он утверждал. – До этого вы никогда не высаживались в таких местах… в качестве руководителя экспедиции. И сейчас вы хотите растянуть триумф. Я прав?
- Нет, - почти соврал Сомба. – Я просто хочу тут посидеть… подумать… И желательно, чтобы мне не мешали. Совсем.
Штурман попятился, ворча что-то себе под нос. Сомба невольно перевел дух, когда послышался щелчок смыкающихся перепонок. Он ждал окончания полета. Первый помощник, он же пилот раздражал капитана неимоверно. И тем, что был немного старше и намного опытнее. И тем, что постоянно лез, куда не просят. И, чего греха таить, порой казалось, что он пытается занять место капитана. А чего проще? Он, Сомба, носит пограничный номер. Ему постоянно приходится напоминать себе, что он на своем месте. Ведь это же так легко – оступиться, сделать что-то не так. И если об этом узнают дома, да если еще проступку придать вес… Он запросто может лишиться своего номера. Сомба-100 – пока еще звучит, но он тоже пограничный. И с трехзначным номером для него будут закрыты многие двери. И уж, конечно, не быть ему капитаном. Значит, он должен быть вдвойне осторожен.
Эта планета его шанс. Если экспедиция закончится удачно, если по результатам будет принято решение о колонизации, то он может не только дать ей свое имя, но и самому здесь поселиться. Он будет иметь право. И тут, вдали от Куа-со-анны, он может подняться до вершин власти. Сколько таких случаев было в прошлом! Столько же, сколько будет в будущем.
- Я назову тебя… Сом-а-куа! – помолчал, потом повторил еще раз, примеряясь: - Сом-а-куа. Красиво.
Да, только так. Здесь есть часть его имени и часть имени его родной планеты. В высших инстанциях должны одобрить вариант.
За спиной послышался щелчок. Сработал клапан на смыкающихся перепонках. Сомба напрягся. Не все члены экипажа имели право входить на капитанский мостик. Кого принесло на этот раз?
- Кто там бродит после отбоя? – проворчал он. – Под замок захотели? Или ограничимся штрафом?
- Вы, конечно, можете меня оштрафовать, - произнес женский голос, - но сначала поешьте. Сразу подобреете.
- С чего вы взяли, - Сомба развернулся в кресле, увидев Лонг, которая остановилась в паре шагов, держа на подносе контейнер с разогретым пайком. Рядом стоял стаканчик с какой-то желтоватой жидкостью. – С чего вы решили, что я подобрею, когда поем?
- Вы забыли про вечернюю трапезу, - пожала плечами девушка. – А моя мама говорила: «Не поел – разозлился!» Так что поешьте. Хотите?
Содержимое контейнера пахло резко и непривычно.
- Что это?
- Это… обычная смесь. Ваша порция на ужин. Вы пропустили…
А ведь и правда. Он так увлекся посадкой и обязанностями капитана, что забыл и думать о насущных потребностях организма. И, кажется, не только своего.
- Спасибо. А остальная команда? Все поели?
- Да, Такту-101 распорядился. Конечно, это нарушило график, ведь итоговый прием пищи пришлось передвинуть почти на полторы единицы времени, но ведь и посадка на новую планету случается не каждый день, - она лукаво улыбнулась. Сомба почувствовал что-то, похожее на досаду. Его старший помощник взял на себя обязанности капитана! И это может быть отражено в отчете. Что же будет дальше и чем это ему грозит?
- Вы не едите, - Лонг поставила поднос с открытым контейнером ему на колени и отступила на шаг, сложив руки на животе. Сомба невольно задержал взгляд на ее длинных пальцах. У нее на ногтях был заметен узор из декоративного грибка. Здесь? В космосе? Дома, на Куа-со-анне, женщины часто украшали себя – то прикрепляя к коже головы пленки разноцветной плесени, то выращивая на ногтях некоторые сорта декоративных или медицинских грибков. В космосе во время экспедиций такие ухищрения были запрещены. Во-первых, потому что это отнимает время, а во-вторых, все равно эти накладки рано или поздно придется счищать. А без специального оборудования и обученных мастеров сделать это бывает трудно. Можно повредить себе кожу и занести инопланетную инфекцию. Да и сами женщины поддерживали эту идею, особенно те, кто отправлялся в экспедиции в надежде подцепить супруга. Пусть сразу привыкнет к естественной красоте. Но Лонг…
Она догадалась, куда он смотрит, и сжала пальцы в кулаки.
- Я проходила курсы мастера украшений, - призналась она. – Думала, что это может стать финансовым подспорьем для семьи… если я захочу работать после замужества. Но я могу это снять. Тем более что у нас завтра начнется тяжелая работа, и вот это все будет только мешать.
- Да, снимите это немедленно.
- Хорошо, - она отступила еще на шаг, - но сначала вы все съедите.
Он сообразил, что до сих пор держит на коленях контейнер с вечерней порцией пищи. Желтовато-зеленая масса с отдельными вкраплениями коричневого выглядела точно также, как его дневная и утренняя трапезы. И весьма походила на то, что он ел позавчера. Только вчера, насколько помнил, масса была серовато-розовой с желтыми вкраплениями. А однажды они получили белую с оранжевыми и зелеными пятнами. Состав массы менялся редко. Вкус ему придавали многочисленные приправы, которые предлагалось добавлять самостоятельно. Но рядом с контейнером он не увидел на подносе никаких тюбиков.
- Я уже все добавила, - улыбнулась Лонг. – Попробуйте.
Он повиновался. Да, вкус изменился.
- Но как вы узнали, что…
- Я за вами наблюдала, - призналась молодая женщина. – Кроме того, я ведь отвечаю за здоровье и самочувствие всех членов экипажа и обязана знать, кому что нравится, а кто что на дух не переносит. Вдруг это проявление аллергии? Не учтешь такую мелочь – и кто-нибудь пострадает. А наших ограниченных условиях лучше этого не допустить.
С последним утверждением Сомба был согласен. Он не мог позволить себе потерять никого из подчиненных. Да и после начала колонизации придется принять несколько жестких законов, касающихся безопасности жизни каждого члена новой колонии. Так бывало всегда – пока численность населения не достигнет некоей критической массы, каждый организм на счету.
- И мы не можем себе позволить безответственно относиться к своему организму. Нам потребуются все наши ресурсы, - продолжала Лонг. – Поэтому сейчас вы как следует поедите, а потом пойдете отдыхать.
- Не могу, - он стал черпать массу, порциями отправляя в рот, и говорил с паузами. – Кто-то должен остаться на вахте. Следить за обстановкой. Дежурить.
- Но ведь вахтенные…
- Вахта в обычном режиме. Значит, образуются лишние полторы единицы времени.
- И вы взяли их на себя?
- Да. Я капитан. Я за все отвечаю…
Она решительно кивнула.
- Хорошо. В таком случае, я составлю вам компанию.
И уселась в кресло навигатора.
- В-вы, - Сомба чуть не поверхнулся. – Как вы… зачем? Это…
- Не положено? – Лонг оглядела пульт, задержала взгляд на мониторах. Там уже царила ночь. Местная ночь, глухая, с непривычными крохотными пятнышками звезд. Он понимал, что камеры искажают реальность и подумал о том, каким на самом деле выглядит здешнее небо. Для кого-то из потомков народа куа оно однажды станет родным…
- Да. Вы сами сказали, что все должны отдыхать.
- И я пойду на отдых. Вместе с вами. Когда вас сменит вахтенный.
Она сказала это так решительно, что Сомба не нашел, что возразить, и замолчал, продолжая есть. И молчание длилось в самом деле до того момента, когда явился связист – заступить на вахту.
Следующие без малого двое суток Валентина прожила, как на иголках. Девушки по-прежнему жили в одной каюте и по-прежнему маялись, то снова зависая в планшетах, пересматривая по пятому-шестому разу одни и те же файлы с фильмами и клипами, то развлекались видеоиграми, которые тоже уже прошли не по одному разу. В их положении изменилось только одно – им разрешили ходить по кораблю. Но девушек такое послабление режима не радовало. Они ждали ответа от штурмана Минка.
Тот ничем не дал понять, что получил и изучил проложенный стажеркой Крис маршрут. При встречах мужчина равнодушно приветствовал девушек и проходил мимо, не отвечая на вопросы. Подруги начали его подкарауливать – задерживались или приходили немного раньше назначенного срока в кают-компанию, где экипаж посменно завтракал, обедал и ужинал, дежурили возле медотсека, пробовали разговорить медичку Рози. Тиока даже попыталась прорваться в рубку на том основании, что она практикант и должна проходить практику, но ее не пустил стюард. Дескать, это распоряжение капитана.
Разговор с капитаном, кстати, ничего не дал. Тот смерил Тиоку взглядом и кивнул на мявшуюся в сторонке Валентину:
- У вас есть задание, старжерка Крис. Вы должны обеспечивать безопасность и досуг нашей пассажирки, делать все для того, чтобы ее путешествие было приятным. На обратном пути, так и быть, вы будете допущены до работы. Под руководством штурмана Минка. А пока – извините.
С Валентиной капитан говорил куда любезнее. Брал под локоть отеческим жестом, осведомлялся, не скучно ли ей, деликатно расспрашивал о семье, о жизни на Сатурнии, интересовался ее привычками и детством, мягко сетовал на то, что девушка томится в разлуке и высказывал пожелание скорей воссоединиться с родными. Однако на вопрос, когда это произойдет, отвечал, что все зависит от трассы, которую проложил штурман. И от всяких форс-мажорных обстоятельств, от которых не застрахован никто.
- Эта часть сектора спокойна, - иногда добавлял он. – По крайней мере, лидары еще не засекли ничего странного. Но что будет после того, как мы подойдем к «норе» и начнем разгон…
Второй «нырок» должен был состояться завтра ночью. Третий – еще через четыре дня. После чего до конца полета останется…
Вот этого как раз никто девушкам и не объяснял. Если штурман Минк принял их трассу, он должен был ее скорректировать так, что после третьего «нырка» корабль «вынырнет» возле нужной базы, и тогда останется всего один день пути. Но если нет…
- Я этого не могу так оставить, - горячилась Тиока, сидя на кровати, поджав ноги. Сегодня была ее очередь спать в жестком кресле, и она пользовалась последними минутками, чтобы отдохнуть на мягком. – Мы должны во всем разобраться.
- Как?
- Проверить трассу самим.
- Но как?
- Очень просто. Пойдем в рубку и откроем программу. Это же элементарно. Коды я знаю – мне их скачали, как стажеру, перед полетом.
- Мы вот так просто пойдем в рубку? А нас пустят?
- Дурочка, - Тиока подмигнула с заговорщическим видом. – Мы пойдем туда после отбоя! Соображаешь?
- Тайком?
- Угу. Они не хотят пустить туда нас добром – мы проникнем…
- Злом?
- Ага. Пока добро торжествует, зло – действует!
Они рассмеялись и до самого отбоя перебрасывались шуточками, вспоминая анекдоты, забавные случаи и просто выкрикивая всякие глупости. Обе пребывали в приподнятом настроении, и когда прозвучал сигнал отбоя, хором прыснули от смеха.
Но хохот тут же оборвался. Обе подумали про одно и то же и невольно взялись за руки.
- Пошли?
- Погоди. Надо дождаться конца первой вахты. В это время включают автопилот, и в рубке целых три часа никого не бывает.
Автопилот полагалось включать дважды в сутки на три часа – один раз днем и один раз ночью. Считалось, что это время – пересменка для пилотов, когда они оба имеют право на отдых. Обычно первый пилот дежурит с третьей вахты до полудня, а второй – после полдневного перерыва до окончания первой вахты. Лишь в экстренных случаях график меняется.
Эти последние два с половиной часа тянулись неимоверно долго. Заговорщицы просто сидели, сложа руки, и глядя на мигающие огоньки хронометра.
- Пора.
Валентина вскочила первой. Приникла к дверной переборке, прислушалась. Звукоизоляция не позволяла определить, что происходит снаружи, но ей послышались быстрые неровные шаги. Мужчина. Первый пилот. Наконец, послышался слабый шорох – в соседнюю каюту кто-то вошел.
- Пошли?
- Нет. Давай подождем еще пару минуточек. Пусть они расслабятся.
- Не могу! – Тиока решительно отстранила подругу. – Мне надоело ждать!
И шагнула за порог.
После отбоя на корабле в целях экономии погасили почти все огни, кроме аварийных, так что продвигаться пришлось по стеночке, подсвечивая себе коммами. По счастью, шлюзы между этажами не были заблокированы, и девушкам удалось воспользоваться лифтом, чтобы подняться на капитанский мостик.
Здесь пришлось немного повозиться – дверь оказалась заперта. Кому попало, бродить по мостику не дозволялось. Однако существовало аварийное открывание дверей – ведь кому-то за пультом может стать плохо. Тиока вспомнила об этой панели – как стажеру, ей многое было известно.
- Вот так, - прошептала она, когда, подчиняясь голосовой команде, дверная панель отъехала в сторону. – Удача на нашей стороне.
Валентина молча кивнула. Она по опыту жизни на Сатурнии знала, что не стоит ликовать раньше времени. И тем более, кричать о своей победе во все горло. Громкий крик может разбудить лавину.
На капитанском мостике было темно. Только несколько огоньков мигали на пульте, показывая, что система работает нормально, да тускло подсвечивались экраны. Две звезды висели на каждом – одна на крайнем правом, другая – на втором слева. Остальная часть космоса была пуста. Лидары не фиксировали никаких объектов – ни летящих в никуда камней, ни блуждающих планет, ни, тем более, потоков метеоритных частиц. Девушки невольно испытали разочарование. Несмотря на то, что учились на штурманов и даже проходили практику, поднимаясь на орбиту Весты, они подсознательно ждали, что в пространстве будет несколько оживленнее. Ведь на верхних палубах пассажирских лайнеров часто можно наблюдать «открытый космос» - точнее, панораму «за бортом». И там пассажирам можно было видеть и звездные системы, и потоки частиц, и кометы, а иногда, если повезет, на границе мелькнет сияющая фигура Странника с распахнутым во всю ширину парусом и шлейфом отработанных частиц. Оказывается, это иллюзия, смоделированная специально для развлечения туристов? И на самом деле штурманы и пилоты часами пялятся практически в пустоту? Подруги замерли, завороженные и разочарованные. Как же на самом деле велик космос! Как же далеки друг от друга планеты и солнца! И как же здорово, что уриане и веганцы, две старейшие расы, научили людей строить скоростные корабли, которые, «ныряя» в подпространство, могли одним махом проскакивать эти миллиарды километров пустоты! Ведь иначе…
- Здорово, - высказалась Валентина.
- Ага, - Тиока с усилием отвела взгляд от завораживающего зрелища. Пустота засасывала, притягивая не хуже черной дыры. Да она и была настоящей черной дырой, если уж на то пошло! – Где тут что?
- Ты не знаешь?
- Ну, я видела пульт, - девушка провела ладонью по панели, на ощупь пытаясь отыскать нужные гнезда и переключатели. – В самом начале, когда пришла устраиваться. Мне даже дали посидеть в штурманском кресле… пару минут.
- Стив Минк разрешил? – удивилась Валентина.
- Да. А откуда ты знаешь, что его зовут Стивом?
- Хм… - девушка решила не признаваться, что не только слышала его имя, но и видела штурмана полуголым, - ну, мы же не первый день летим вместе. Услышала случайно.
- Да, штурман Минк разрешил. Так и сказал – мол, если хочешь, валяй, только ничего не трогай! Ага! Вот! Нашла! – Тиока шлепнулась в навигаторское кресло и принялась шарить по панели гораздо увереннее. – Я, правда, не удержалась и кое-что потрогала, - она хихикнула и включила подсветку. – Кстати, как он тебе?
- Кто? Штурман Минк?
- А тебе? – перед глазами Валентины мелькнул обнаженный торс. Она, конечно, видела парней без одежды, но большинство ее однокурсников, несмотря на отбор по внешним данным и усиленные занятия спортом, все-таки не дотягивали до этого мужчины. Да, даже несмотря на свой возраст – был лет на десять, если не пятнадцать старше – штурман оставался довольно привлекательным… физически.
- Неприятный тип.
- Есть такое. По-моему, борт-стрелок Хайвен куда как приятнее.
Валентина плохо знала экипаж – половину времени она провела взаперти – но припомнила, о ком подруга говорит. Высоченный, порывистый в движениях, с вечным прищуром и типичными для вестианина надлобными буграми. Эти бугры у коренных вестиан Валентине никогда не нравились, и она предпочитала встречаться с парнями, которые, как и она, прилетели издалека. Впрочем, на каждой планете – свои каноны красоты. Люди уже давно расселились по Галактике, и почти на каждой планете уже второе поколение поселенцев подвергалось целенаправленным мутациям, дабы поскорее приспособиться к новым условиям. Не ей судить. И потом, дружит же она с Тиокой Крис, несмотря на ее лицо! Значит, внешность – не главное!
- Ну, кому как, - пожала она плечами.
- Ага. Думаю замутить с ним… попозже.
Валентина промолчала. В этом «попозже» ей почудилось невысказанное: «Когда ты сойдешь с корабля!» - В самом деле, тогда Тиоке уже не надо будет оглядываться на подругу.
- А как же устав, запрещающий романы между членами экипажа? – на память опять пришел штурман Минк. Либо он нагло этот самый устав нарушает, занимаясь сексом с медичкой Розой под предлогом лечения, либо не врет и действительно лишь принимает от нее лечебные процедуры. Впрочем, какое ей дело? Через пару суток она навсегда покинет и «Агути», и штурмана Минка… и от всего приключения останется только адрес почты Тиоки, с которой она какое-то время будет переписываться.
- Придумаем что-нибудь, - беззаботно отмахнулась Тиока. – Не мешай. А лучше присядь где-нибудь. Маячишь.
Валентина помялась и опустилась на ложемент пилота. Провела ладонями по подлокотникам, дотянулась до пульта. Этот немного отличался от того, который был перед подругой. Центральное место занимала дань традициям – то, что до сих пор называлось штурвалом, хотя на круг с ручками, как на картинках водяных кораблей, не походило. Скорее, на огромный джойстик, где «играть» надо было всеми десятью пальцами, утопленными в специальные гнезда. Каждое соответствовало определенной команде, подаваемой кораблю. И надо было успеть нажать вовремя, не опоздав и не поторопившись. А есть еще и дополнительные рычаги и тумблеры… Не зря же капитанское кресло тоже оборудовано пультом – в критические моменты кораблем управляют двое.
- Готово! – воскликнула Тиока. – Есть контакт!
Валентина обернулась. Подруга вставила карту памяти комма в разъем и теперь увлеченно щелкала по клавишам, вводя команды. Клавиши мягко загорались одна за другой и постепенно гасли, чтобы можно было проследить, какая часть программы уже введена, и в случае чего быстро отыскать, где ошибка. Девушка невольно впилась глазами в руки подруги. Она тоже была штурманом, но пока ей не удалось даже прикоснуться к пульту настоящего, не учебного, корабля. Эх, скорее бы на работу! Ей тоже хочется показать, на что она способна. Но здесь вотчина Тиоки.
- Уф, - та, наконец, коснулась клавиши «ввод» и откинулась на спинку кресла, глядя, как по экрану ползут строчки символов. – Я уж думала, он мне не подчиниться.
- Кто?
- Да искин! Уже хотела взломать систему… А? Что? – она прищурилась, вчитываясь в значки. – Какой еще срок?
- Срок? – Валентина напряглась.
- Да. Машина запрашивает, на какой срок выставить начало программы. Сейчас, конечно же!
Она уже протянула руку, но Валентина успела ее остановить:
- Погоди. Давай зададим другой параметр.
- Зачем еще?
- Затем, что мы сюда проникли незаконно. Мы делаем то, что нельзя! Мы самостоятельно меняем курс корабля. Ты стерла одну трассу и вместо нее проложила другую. И хочешь, чтобы машина среагировала мгновенно? Если что-то случится, у нас будут неприятности!
- Не бери в голову, - отмахнулась Тиока. – Папа разрулит ситуацию. Если надо, подмажет.
- И все равно… давай выставим хотя бы на полчаса. Чтобы мы успели вернуться к себе в каюту. Как будто мы никуда не ходили и ничего не знаем! Ведь ты сама подумай – это же «нырок» в другую звездную систему! Моя база находится в системе Коня. «Агути» следует в систему Медузы. Это совсем в другом секторе!
- А, ерунда. Я запрограммировала серию «нырков». Никто ничего не заметит!
- А если заметит? Тот же штурман Минк…
- Ладно, - нахмурилась девушка. – Но только на полчаса.
И коснулась ногтем таймера, отметив точное время начала реализации программы.
Экран погас. Три секунды ничего не происходило, потом вспыхнула заставка, как будто машину отбросило к заводским настройкам, а внизу побежали секунды, начав обратный отсчет. До начала изменения курса осталось двадцать девять минут и…
- Пошли отсюда!
Это только кажется, что в космосе пустота. Да, звезды друг от друга слишком далеки. Да, даже от планеты до планеты всего одной системы придется лететь дни, недели и дольше, а внешнее пространство отнюдь не кишит коварными метеоритами, которые только и норовят, что протаранить бок корабля, если пилот зазевался на посту. И даже встреча со Странником или с потоком частиц от взрыва звезды – все-таки редкость, достойная того, чтобы ее заносили в учебники истории.
Но иногда случается. Особенно если вмешается судьба.
Нет, автоматика сработала, как надо. Нет, ускорение для «нырка» началось точно в срок и шло по плану. Никто ничего не заметил, даже техник, который сначала проснулся от того, что ему послышалось изменение в звуке гудения двигателей – «шумовки» устанавливали специально для этого – но, поскольку все показатели были в пределах нормы, а плановые «нырки» как раз и совершались ночью, чтобы не беспокоить людей, - просто повернулся на другой бок и снова погрузился в сон. И лишь первому пилоту, который только-только сменился и еще не уснул, внезапно почудилось что-то странное. Предчувствие того, что он что-то забыл. Может быть, не активировал замок? Нет, все было, как всегда. Ладно, что может случиться за три часа?
Случиться может все.
Корабль, разогнавшись, уйдет в «нырок», чтобы вынырнуть…
… чтобы вынырнуть немного не там.
Да, в космосе пустота. Да, планеты и звездные системы расположены так далеко друг от друга, что даже ближний космос называется ближним весьма условно. Да, есть складки пространства, которые можно использовать для «нырка», но в том-то и дело, что «нырять» можно не везде. И если ты ошибся хотя бы на пару миллионов километров, то последствия могут быть непредсказуемы.
Проблема состояла в том, что в той части сектора, где в тот момент находился «Агути», «нора» действительно была. Но она находилась слишком далеко, чтобы даже с ускорением корабль успел ее достичь за три часа, которые были заданы новой программой. До нее оставалось чуть меньше суток пути, но автоматика уже сработала, и корабль «нырнул» не там…
Чтобы «вынырнуть» в другой точке пространства.
Только здесь произошел первый сбой системы. Ибо автопилот не успел перенастроиться, и зафиксировал наличие поблизости звездной системы на несколько миллисекунд позже, чем нужно. В результате не успевший сбросить «нырковую» скорость, «Агути» оказался слишком близко к одной из крупных планет и тут же был захвачен ею в качестве искусственного спутника.
Программа засбоила. Искин тщетно искал соответствия показателей. Ни один не подходил, и корабельный компьютер завис. «Агути», практически лишившись управления, понесся по инерции, выходя на орбиту чужой планеты, вместе с несколькими десятками астероидов и ядер комет, которые были захвачены ею ранее. Их количество, орбиты и скорость движения были такими, что рано или поздно, но один из них должен был столкнуться с кораблем.
Первый тревожный сигнал раздался, когда какой-то камень задел обшивку корабля, проехавшись по ней и зацепив одну из антенн. Сбитая антенна перестала подавать сигналы, и на мостике погас один из экранов, а на пульте сработала сигнализация. Дублирующий звонок прозвучал в каюте второго пилота, который должен был заступать на вахту только через…
Приподнявшись на локте, пилот воззрился на временное табло. До побудки оставалось больше получаса. Почему будильник сработал раньше срока? Спать. Он еще может спать тридцать четыре минуты. Пилот повернулся на другой бок, натягивая одеяло до макушки, но отголоски звонка продолжали звучать в сознании. Нет, придется вставать хотя бы для того, чтобы выключить будильник – сигнальное устройство было расположено так, что, не вставая, отключить его нельзя.
Пилот встал, сделал два шага, поднял руку и…
Замер, уставившись на горящие цифры. Ему померещилось, или часы остановились?
Несколько секунд он смотрел на четыре цифры, а потом кинулся к своему комму. Так и есть. Его личный хронометр «убежал» вперед на три с половиной минуты. И продолжал, как ни в чем не бывало, отсчитывать секунды, в то время как корабельные часы стояли. Стояли! Он опоздал на мостик.
Недоброе предчувствие заставило его начать торопливо одеваться. Натянув комбез, пилот выскочил в коридор и остановился, раздумывая, что делать.
Это был его второй полет в жизни. Первый был в качестве стажера в прошлом году. В этом доверили такую должность… Капитан, друг отца, взял его к себе. Если все пройдет удачно, в следующий раз он может претендовать на должность первого пилота при формировании очередного экипажа. А если…
Нет, никаких «если» не будет. Он справится!
Справился бы… если бы не те три с половиной минуты опоздания.
Когда он ворвался на капитанский мостик, в глаза ему сразу бросилась аварийная автоматика, мигавшая на пульте первого пилота. Нескольких секунд оказалось достаточно, чтобы понять, что до искина не достучаться. Придется переходить на ручное управление. А это невозможно без того, чтобы отключить часть приборов.
Ладно. Начнем. Стрессовые ситуации в академии отрабатывались тоже, в том числе и «отказ всех систем». И, поколебавшись только для начала – может, все-таки разбудить старших? – парень стал по одному отжимать все тумблеры, оставив только несколько. После чего плотнее уселся в кресло, коснувшись штурвала. Пальцы легли на сенсоры. Что ж, поиграем.
Экраны показывали край незнакомой планеты, на которую он не хотел смотреть – боялся. Эта планета была не просто огромной. Ее тут вообще быть не должно. Где они оказались? Как сюда попали? Что это вообще за система? Узнать неоткуда – искин отключился. Но это потом. Когда они отсюда выберутся, когда отойдут на безопасное расстояние и когда техники расковыряют внутренности компьютера, выудив из него информацию. Сейчас главное – увести корабль подальше от…
Мама дорогая, сколько тут камней! И каких! Лидар еле успевал фиксировать их все, выводя на экраны только те, что попадались прямо по курсу. Увы, получить трехмерную карту было невозможно – без зависшего искина. Приходилось молиться, чтобы ничто не прилетело сбоку или…
Сзади.
Когда «Агути» слегка тряхнуло, парень даже не понял, что произошло. И лишь несколько секунд спустя, услышав вой сирены, сообразил – не замеченный вовремя камень задел двигатели. Каковы повреждения, неизвестно.
Нет, это пока еще не было критично, и можно легко справиться с проблемой – в академии пилотов учили сажать корабли с одним и даже с двумя отказавшими двигателями. Но куда его сажать? На встающий сбоку гигант, окруженный роем астероидов и метеоритами? Или все-таки попытаться дотянуть во-он до той планетки?
Шанс был. И парень решительно ввел команду.
Она проснулась от толчка и сперва не поняла, что произошло. Как будто кровать, в которой была ее очередь спать, внезапно подпрыгнула. Валентина резко села, захлопав глазами.
- Что это?
В кресле заворочалась Тиока.
- Ты что творишь? – послышался ее сонный голос.
- Это не я! Это… По-моему, там что-то произошло.
Девушки прислушались. Изоляция была отменной, но им все равно почудилось, что из-за двери доносятся странные звуки. Не то стук, не то… треск? Но что могло трещать на корабле?
- Что там творится? Учения, что ли? Четыре часа ночи! – девушка посмотрела на табло над входом. – Вот я сейчас…
- Погоди, - Валентина успела поймать подругу за руку. – А если это наша программа?
- Точно! – осенило Тиоку. – Значит, мы прилетели? Так скоро? Всего три часа прошло! Надо срочно…
Валентина машинально бросила взгляд на собственный комм – неужели всего три часа тому назад они прокрались на капитанский мостик, чтобы задать другую трассу? – и вскрикнула.
- Тиока! Посмотри!
- Что?
Девушка сунула подруге под нос коммуникатор:
- Посмотри на часы. Они стоят!
- Стоят? – действительно, на экране комма мигали совсем другие цифры.
- Что же случилось?
И в этот момент корабль тряхнуло еще раз, сильнее.
Испуганные крики девушек потонули в переливчатом звоне сигнализации.
- Авария? – они обменялись взглядами. – Не может быть!
Бросились к двери, пытаясь открыть – и чуть не закричали снова, на сей раз от ужаса. Дверь не отворялась. Сигнализация продолжала вопить, хотя сквозь дверь ее было слышно плохо. Более того, погасло и табло, так что девушки оказались в полной темноте, разгоняемой только экранами их коммов.
- Что делать?
- Тут должно быть аварийное открывание дверей, - Валентина зашарила руками по стене, ища скрытый за панелью пульт. Найти его удалось с трудом, к счастью, его оказалось легко подцепить пилочкой для ногтей.
- Посвети мне! Да не трясись так! И вспомни код.
- Ч-что?
- Код! Это же твоя каюта! Ты должна знать! – Валентина еле сдерживалась, чтобы не начать кричать. Она не хотела умирать в замкнутом пространстве. В ее детстве лавины, сели и заживо погребенные под завалами люди были частью жизни. И сейчас она словно вернулась в детство, где каждому ребенку с младенчества преподавали науку выживать. Одна из заповедей как раз и гласила: «Не прячьтесь по углам. Постарайтесь выбраться на открытое пространство и убраться как можно дальше от источника опасности!»
Рука Тиоки тряслась так, что луч комма никак не мог осветить пульт полностью, но, по счастью, долго гадать не пришлось. Там нашлась кнопка с надписью «Выход». Вторая обозначалась как «Громкая связь». Третья: «Сигнал тревоги». Не раздумывая, Валентина нажала на «Громкую связь». Надо же знать, что происходит снаружи? Вдруг выходить опаснее, чем оставаться внутри.
- Говорит каюта «2-13», - как можно четче произнесла она в крохотный микрофон. – Повторяю. Говорит каюта «2-13». Что происходит?
Сначала слышались только шорох, треск и прочие помехи. Потом пробился знакомый голос.
- Два-тринадцать? Вы еще там? Авария. Срочная эвакуация.
- Что? Как? Куда?
- Всем немедленно разместиться в спасательных капсулах. Судно повреждено.
- Как – повреждено? – вклинилась в разговор Тиока. – Что он такое говорит?
- Некогда рассуждать. – Валентина выпрямилась. – Вас поняли! Приступаем к эвакуации… Чего стоишь? – напустилась она на подругу. – Собирай вещи!
- Вещи? З-зачем? Ты чего?
- Нам. Надо. Собрать. Вещи, - отчеканила Валентина, хотя ее всю трясло от ужаса. Корабль поврежден. Эта сирена… наверняка, эти толчки как раз и означали повреждения. Что произошло? Ведь это не мог быть астероид или метеорит! По статистике вероятность столкновения с камнем в глубоком космосе ничтожно мала. Другое дело, если это происходит на подлете к планете или к кольцу астероидов. И то, они ведь не висят в пустоте густой завесой. Между отдельными астероидами легко можно провести корабль даже неопытному пилоту. Столкновения происходят только на орбите, когда метеориты получают ускорение, притягиваемые планетой. Тогда они летят слишком быстро и порой не получается уйти с пути. Даже на благополучных планетах раз в год, да кто-нибудь столкнется с метеоритом. И опять-таки в большинстве случаев дело обходится поцарапанной обшивкой и сбитыми антеннами. Но всегда есть и меньшинство… Тот самый мизерный процент, который заставлял звездные академии отрабатывать сложные посадки и учения по эвакуации.
Суетясь, толкаясь и мешая друг другу в темноте, девушки как копало, покидали часть вещей в один из баулов, после чего Валентина отжала кнопку «Выход», и подруги буквально вывалились наружу.
Сразу стало заметно, что дела «Агути» плохи. Видимо, вышел из строя не только двигатель – гравитация почти отсутствовала, так что при каждом шаге они чуть ли не воспаряли к потолку. В воздухе клубился едкий дым – видимо, где-то что-то горело. Света не было, но аварийные лампы горели, отмечая шахту лифта и расположение входов и выходов с этажа.
- Нам надо на нижнюю палубу, - решила Валентина. Трудное детство на сейсмически активной планете не прошло даром. – Там спасательные капсулы.
Лифт оказался заблокирован, и, судя по приглушенным голосам изнутри, в нем кто-то уже был. Девушек обуял ужас. Те, кто, вопреки всем инструкциям, сунулись в лифт, были обречены. Не хотелось думать, кто это был. Валентина мало, с кем общалась на корабле, и сейчас от души порадовалась тому, что эти люди были ей чужими. Переживать смерть близких и друзей намного горше.
По счастью, кроме лифта, нашелся ремонтный люк. Узкая лестница вела вниз. Пропустив Тиоку вперед, девушка замешкалась. А может быть, она все-таки успеет? В кабинах лифтов тоже есть аварийное открывание дверей. И, по иронии судьбы, пусковое устройство расположено на крыше кабины. То есть, открыть ее можно только снаружи. Достаточно протянуть руку и…если, конечно, кабина застряла достаточно высоко, и до нее можно дотянуться.
Она уже сделала шаг, когда «Агути» тряхнуло снова. Где-то раздался треск, словно рвался металл. Корабль разваливался на части. Послышались характерные щелки – это активировались блокираторы, изолируя отсеки друг от друга. Это наверняка означало, что корабль получил пробоину. И это решило дело. Стиснув зубы, чтобы не плакать, девушка нырнула в ремонтную шахту вслед за подругой.
Глава 5
ГЛАВА 5.
Роза проснулась от пронзительного гнусавого сигнала.
- Рози! Подъем!
Женщина схватила комм. На экране мигал огонек вызова. Штурман Минк.
- Стив? Что слу…
- Некогда! Авария. Быстро на выход!
- Раненые? – она первым долгом вспомнила о своей профессии.
- Пока нет.
- Ясно!
Она вскочила, на ходу натягивая комбинезон, пробежала из каюты в медотсек, хватая стоявший на видном месте чемоданчик со всем необходимым. Рози уже была у двери, когда «Агути» содрогнулся всем корпусом. Мигнул свет, погрузив женщину в темноту.
Аварийного блокиратора на двери медотсека не стояло – сюда должен войти любой в любой обстановке – поэтому оказалось достаточно просто надавить на рычаг двери, и Рози беспрепятственно выскочила наружу.
Коридор был тоже погружен в темноту – освещение отключилось на всем корабле – лишь мигали оранжевым светом аварийные огни над шахтой лифта и дверями, да мягко подсвечивали включенные коммы, отмечая положение некоторых членов экипажа. Пахло чем-то едким. «Пластик», - сообразила Рози. На борту пожар? Не может быть. Нет, она в свое время тоже принимала участие в учениях, отрабатывая действия медика на случай нештатных ситуаций, но никогда, за все одиннадцать лет работы, не думала, что когда-нибудь ей придется применять знания на практике.
Из темноты вынырнула тень. Рози вздрогнула, но тотчас же узнала Стива. Штурман Минк схватил ее за руку:
- Ты? Жива?
- Я… что случилось?
- Авария. Еще не понимаю, как это произошло. Мостик докладывает, что мы несемся на планету…
- Откуда здесь планета?
- Понятия не имею. Рози! – он крепко стиснул ее запястье. – Какой-то сбой программы. Рассуждать будем потом, - он дернул за руку, потащил за собой. - Лезь в капсулу.
- Куда?
- Эвакуируйся! Ты должна…
- Я – врач! – она вывернула руку. – Если это авария, могут быть пострадавшие.
- Если это авария, пострадавшие мы все. И либо выживет кто-то из нас, либо погибнем мы все. Выжившая ты можешь помочь тем, кто остался. Погибшая не поможешь никому.
В этом была логика, и женщина кивнула.
Спасательные капсулы не были рассредоточены по всему кораблю. Две, малые, находились на уровне жилого отсека, куда спешили Минк и его спутница, еще две – на нижнем этаже, у шлюзов. Эти две были на самом деле не спасательными капсулами, а легкими флайерами типа «Москит», предназначенными не столько для эвакуации, сколько для полетов в разреженных слоях атмосферы. Устройством катапультирования была снабжена и верхняя палуба – капитан покидает умирающий корабль последним, его кресло «выстреливает» наружу уже когда судно начинает разваливаться на куски. Обычно это происходит в атмосфере планеты, относительно недалеко от поверхности. Если Стив и капитан успеют добраться до мостика, в их распоряжении будут два кресла.
Два. В то время как на мостике обычно находятся трое. Но кресло пилота не оборудовано катапультой.
Не дав женщине времени на раздумья, штурман толкнул ее прочь и кинулся к лестницам. Шахту лифта перекосило, намертво заблокировав… по счастью, не находившихся в кабине людей, а тех, кто пытался по ней лезть. Из-за переборок слышались приглушенные тревожные голоса. Теперь им придется возвращаться назад. Мужчина постучал по ней кулаком:
- Вниз! Давайте вниз!
Дежурный механик. Два техника. Кто-то еще, четвертый, судя по голосу. Кто бродил по кораблю после отбоя? Нет времени размышлять. Когда все они спасутся – никаких «если», только «когда» - они с капитаном во всем разберутся.
Откуда-то издалека, словно из недр корабля, послышался сдавленный женский крик. Рози? Нет. На борту есть еще женщины. Второй техник, одна из застрявших внизу, а еще стажерка, уши прожужжавшая своим папашей, и ее подружка, которую она ухитрилась протащить на борт. Папаша у полоумной стажерки действительно был важный босс – Минк в свободное время проверил базу данных. Один из спонсоров дальних перелетов, вкладывает средства в освоение новых колоний. Они, кстати, везли на одну из них оборудование и трех человек в качестве сопровождения груза. Теперь не довезут… Ладно. Девицы. Из-за девчонок все беды. Из-за лишней девчонки, если честно. Когда отправляют корабль, рассчитывают вес до миллиграмма. А тут почти шестьдесят кило живой массы и багажа. Мелочь, но если придется совершать сложные маневры, отягощенный дополнительным весом корабль просто не успеет разогнаться. Ведь двигателям, да еще и пострадавшим, придется толкать большую массу…
Ладно. Это проблема пилотов. Он должен проложить курс так, чтобы «Агути» не шлепнулся на планету. Что за планета, кстати? Отдельный вопрос. Размеры, расстояние от светила, физические параметры… И откуда она взялась? Блуждающая? Быть не может! Автопилот бы среагировал.
Потом. Все потом. Минк отпихнул Рози, толкая ее к аварийным люкам. Если она успеет спуститься вниз по лестнице, проложенной между внешней и внутренней обшивками корабля, на нижнюю палубу, она спасется, воспользовавшись хотя бы «Москитом». Флайер, конечно, не предназначен для полета в космосе, у него слишком тонкая обшивка и почти нет защиты от радиации, но если пилот успеет уйти в атмосферу, шансы возрастают неимоверно. Сам он нырнул в тот же люк следом за нею, но полез наверх. Его место было там, в рубке.
Уже начиная подъем, он услышал позади сопение и характерный стук подошв о магнитные пластинки на ступенях. Бросил взгляд через плечо. Выругался:
- Рози! Какого ляда?.. Вниз! Быстро!
- Нет, - она приостановилась, держась одной рукой. В другой болтался чемоданчик первой помощи. – Я с тобой!
- Дура! Ты нужна другим.
- Я нужна всем! Кроме того… ты разве не чувствуешь?
И тут до него дошло. Дошел. Запах. Горелого пластика.
На борту был пожар. И, судя по тому, как тянуло снизу вверх, горела как раз нижняя палуба, где стояли «Москиты». Но почему до сих пор не сработала пожарка?
И только он так подумал, как, приглушенный переборками, издалека долетел низкий раскатистый вой.
- Твою мать… Давай!
Планы пришлось менять на ходу. Будучи мужчиной, к тому же со свободными руками, он одолел свою часть подъема намного быстрее женщины, которая тащила с собой чемоданчик первой помощи. И успел выбраться из люка на верхний этаж буквально за пару секунд до того, как что-то тяжелое снова ударило в борт «Агути», пробив внешнюю обшивку как раз посередине между людьми, выбросив в открытый космос не только мгновенно смерзшийся в вакууме воздух, но и различные мелкие детали и все, что находилось между обшивками.
- Я боюсь!
Вот уж чего Валентина не ожидала, так это паники. Тиока боялась высоты! Она не могла заставить себя лезть в шахту! Вцепившись обеими руками в поручень, девушка голосила дурным голосом, перекрывая пожарную сигнализацию.
- Не могу! Не могу! Боюсь! – орала она на одной ноте, не слыша никого и ничего.
- Успокойся! Прекрати орать! – Валентина сама начала нервничать. Счет шел на секунды, а она тратит время и успокаивает эту истеричку. Не будь Тиока ее подругой, девушка давно бы ее… Нет, не бросила, правила техники безопасности запрещают бросать людей, но врезала бы как следует, чтобы заткнулась.
- Отцепись!
- Не могу-у-уу…
- Дура! – в сердцах Валентина все-таки ее ударила. – Хочешь, чтобы мы тут погибли?
- Оставь меняа-а-аа…
- Вот…
Материться на языке Весты Валентина не научилась, но по-сатурнийски вспомнила несколько слов.
- Отцепись, сука!
- Т-ты, - грубость подействовала, - т-ты кого с-сукой назвала?
- Тебя, тварь, - зарычала Валентина. – Прекрати орать и лезь давай! Истеричка!
- Я б-боюсь, - Тиока заплакала, но ее плач перешел в визг, когда «Агути» содрогнулся всем корпусом, и сирены взвыли громче. – Что это?
- Корабль разваливается, - так это или нет, Валентина определить не могла и невольно сгустила краски. – Мы должны добраться до той палубы, где стоят спасательные капсулы.
Тиоку, наконец, удалось сдвинуть с места, и она полезла. Но медленно, слишком медленно. Валентина нервничала, понимая, что время работает против них. Корабль, наверное, погибает. Она не знала, в каком состоянии его системы, но едкая вонь, отсутствие освещения и надсадный вой сигнализации свидетельствовали о том, что он поврежден. И хорошо бы, чтобы повреждения оказались не такими сильными.
Но в тот момент, когда она уже уверилась, что они спасутся, «Агути» снова тряхнуло. Да так, что Тиока от неожиданности раздала руки и полетела вниз.
Она ползла первой – Валентина лезла второй и нарочно старалась наступать ей на руки, чтобы вынуждать подругу шевелиться. И пальцы девушки соскользнули. Она буквально свалилась на подругу. От неожиданности Валентина едва не разжала пальцы. Попыталась схватить подругу, остановить ее падение, но в результате чуть не сорвалась сама и повисла, болтаясь на одной руке.
- Ти!
Что-то противно зашипело и налетел порыв ветра. Воздух. «Агути» получил пробоину. Тут же включилась и заверещала система экстренной эвакуации, немного приглушенная стенкой. Вместе с пожарной сигнализацией они составляли жуткий дуэт. Валентина о таком только слышала, ведь корабли делались с тройным запасом прочности специально от ударов метеоритов. Либо метеорит был слишком большой, либо по ним… стреляли?
Подавив приступ паники – кто мог в этом секторе стрелять по мирному судну? – Валентина с трудом снова зацепилась за лестницу и полезла вниз, зовя подругу. Тиока не отзывалась. В ушах мягко свистел выходящий через пробоину воздух, стремительно падало давление, холодало. Еще минута-полторы и…Девушка едва не закричала, когда ее нога уперлась во что-то мягкое. Она!
По счастью, на не провалилась до самого дна. Девушка растопырилась в полете, и ее в узком лазе. Она упала на один пролет ниже, буквально упершись в люк, ведущий на соседний этаж, и не подавала признаков жизни. Валентина подавила приступ паники, но вовремя вспомнила навыки выживания на Сатурнии. Сначала позаботься о себе, а потом уже о других. Дома даже матерям вбивали в голову, что сперва стоит обеспечить себя, а потом уже кидаться к ребенку.
Кое-как отпихнув тело Тиоки, Валентина отжала створку, выбираясь наружу. Ураганный ветер ударил в лицо – воздух покидал корабль – но она пересилила встречный поток и ухитрилась втянуть за собой подругу, укладывая на пол. Коснулась ладонью носа. Дышит!
- Давай! Шевелись! – встряхнула, щипая за кончики пальцев, чтобы быстрее привести в чувство.
- Внимание всем! Срочная эвакуация, - била в уши система эвакуации. – Всем немедленно покинуть корабль… Внимание всем! Срочная эвакуация. Всем немедленно покинуть корабль… Внимание всем!
Тиока застонала, дернула рукой. По виску, там, где была содрана кожа, побежала кровь. И то хорошо. Кровь течет, сердце бьется, глаза видят…
Капсулы были в двух шагах. Обе. Еще две находились внизу, но дотуда им не добраться. Итого четыре. Хватит на всех?
Нет. Обе уже были заняты – на одной грел алый огонек, в другую как раз упихивался парень в комбинезоне техника.
Не раздумывая, Валентина рванулась было к последней капсуле, но техник уже задраивал люк. Несколько секунд и…
Корабль еще раз тряхнуло, и вторая капсула, которая уже сорвавшаяся в полет, дернулась, застревая в шахте. Такое иногда случается. Ее заклинило, и люди, запертые внутри, оказались обречены. Они об этом еще не знали, но…
- Я не хочу… - заныла Тиока, и ее стон был слышен даже сквозь надоевшее: «Внимание всем! Срочная эвакуация!» - Не хочу умирать… Сделай что-нибудь!
- Что, например? – зло огрызнулась Валентина.
Она злилась и торопилась. Надо покинуть корабль. Но как? Свободных капсул больше не осталось.
Или есть еще?
- За мной! – сорвалась девушка, одной рукой волоча за собой подругу, а другой вцепившись в саквояж. Вещи, конечно, можно и бросить, но там находились средства гигиены и первой помощи. То есть, то, что обычно спасали и на Сатурнии во время землетрясений. Что до документов, то они вживлялись под кожу всякому новорожденному именно по этой причине. Потом по рации искать легче.
Оставалась еще одна капсула. Возле теплиц. Собственно, это была не совсем капсула, а так, что-то вроде переоборудованного модуля, ведь некоторые растения должны жить только в невесомости. И техник, обслуживающий теплицу, должен перемещаться именно в ней. Краем глаза девушка видела ее, когда Тиока показывала ей теплицы. Насколько этот модуль оборудован для эвакуации – вопрос второй. Первый – на месте ли он?
Пока лезли до теплиц – опять пришлось карабкаться по лестницам – корабль несколько раз содрогался. Время от времени слышался скрежет и треск, а свист уходящего воздуха порой заглушал вопли системы эвакуации. Валентина старалась не думать о том, что происходит и в чем причина. Спасти свою жизнь и жизнь подруги – вот что главное. Покинуть корабль. Остальное потом. Ох, только бы капсула была на месте! Только бы…
Она там была. А это значило, что техник-смотритель не добрался до теплиц. Но прежде, чем Валентина успела хотя бы открыть люк, ее окликнули:
- Эй!
Девушка обернулась. Из шахты лифта вывалились двое. Мужчина и женщина. Женщина вяло – сказывались пробоины и разреженная атмосфера – отбивалась, но мужчина тащил ее волоком, чуть ли не за волосы, как дикарь. С трудом Валентина узнала в нем штурмана Минка, который, как-то сохраняя вертикальное положение, не столько шагнул, сколько качнулся к ним:
- Погодите!
Висевшая у него на руке доктор Рози упиралась из последних сил:
- Нет! Не надо!
- Забирайтесь, - хрипло прорычал штурман. – Живо! Ну!
- Нет! – Рози несколько раз ударила его по плечу. – Нет!
- Живо! – на мужчину было страшно смотреть.
- Я не оставлю тебя! – медичка плакала злыми холодными слезами.
- Ты должна.
Валентина напряглась. Тиока еле стояла на ногах, и девушка чувствовала себя одинокой, как никогда.
Одного касания комма штурмана было достаточно, чтобы крышка отскочила, явив внутренности.
- Она на одного! – первой сообразила Рози. – Я не могу лететь! – в голосе ее слышалось что-то вроде истеричной радости. – Я останусь…
- Нет! – штурман буквально швырнул ее внутрь, после чего безо всякого почтения схватил за локоть сползающую на пол Тиоку и толкнул туда же: - Позаботься.
Валентина заставила себя выпрямиться. Втроем в капсуле, предназначенной для одного, шансов спастись практически не было.
- Все… настолько серьезно? – услышала она свой голос и поразилась звучавшим в нем интонациям.
- Да.
На долю секунды их взгляды встретились.
- Спасайтесь, - тихо сказал мужчина.
- А вы?
Рядом в капсуле навзрыд заплакала Рози.
- Я должен спасти корабль. Или то, что от него осталось, - он не смотрел на плачущую женщину, зацепившись взглядом за другие глаза. И Валентина совершенно не к месту подумала, что он смотрит на нее нарочно, чтобы не видеть ту, вторую, потому что на нее смотреть было слишком больно.
- А… капитан? – во все века и времена это была его прямая обязанность.
Рози тихо взвыла.
- Погиб.
Не было ни времени, ни желания рассказывать, как это случилось.
- Я, - она сама не поверила в то, что все-таки это произносит, - могла бы помочь. Я знаю… догадываюсь, что случилось и…
Он моргнул. Замершее было время побежало снова, ускоряя ход.
- Пошла.
Ее пихнули к капсуле, из которой уже смотрели две пары глаз. Вдвоем на одном сидении.
- Но я знаю программу, и я…
- И ты – пассажир! – штурман Минк прорычал это слово так, что в его устах это было похлеще любого мата. – Лезь, сс-с-с…
После чего он ее ударил.
От боли и неожиданности у Валентины потемнело в глазах. Она потеряла равновесие и свалилась внутрь капсулы, прямо на девушек.
- Держи!
Что-то шлепнулось сверху, после чего крышка люка упала, отрезав их от внешнего мира. Закричала медичка – долгим, отчаянным воплем матери, на глазах которой погибал ее ребенок. И под этот крик спасательная капсула дрогнула, срываясь в полет.
Второму пилоту Райсу было страшно. Так страшно, что юноша не позволял себе отвлечься. «Агути» разваливался на части. Корабль получил уже три пробоины – одну из них ту самую – были повреждены двигатели. Сейчас из четырех работал только один, и «Агути» вращался вокруг своей оси, двигаясь по закругленной траектории. Учитывая близость планеты, которая тянула его к себе, это могло означать только одно – мягкой посадки не будет. Они не просто падали, как метеорит, они летели с ускорением. Столкновения было не избежать, и все, что он мог – это сделать так, чтобы последствия были не такими разрушительными. Например, дотянуть до воды, где более плотная среда чуть-чуть затормозит скорость. Впрочем, это все равно означает конец. Для него – так точно. Но, пока он у штурвала и пытается как-то выровнять полет, оттягивая миг падения, у экипажа остается шанс спастись. В капсулах или как-то еще, но спастись. Он читал о совсем уж небывалых случаях – когда при падении кто-то ухитрился схватиться за кусок обшивки и спланировать на нем, как на доске для серфинга. Или успеть нацепить скафандр и выпрыгнуть в самый последний момент, уже в атмосфере. Или… а, не важно. Для этого людям надо дать время. И он его давал.
Система экстренной эвакуации орала, как бешеная. Настойчивые сигналы: «Внимание всем! Срочная эвакуация!» - лезли в уши, били по нервам, и Райс потянулся оборвать связь. Все равно ничего хорошего он больше не услышит.
Он и не услышал сухой треск проводов. Только мигнул свет – на долю секунды на пульте погасли все огни и обрушился краткий миг мертвой тишины – а потом в кресло рядом шлепнулся штурман:
- Жив?
Райс смотрел во все глаза:
- В-вы?
- Как корабль? – быстро пристегнувшись, Минк подался вперед. Он сидел в кресле первого пилота, строго по центру, даже не подумав занять свое или капитанское, и шарил по пульту с таким видом, словно всю жизнь водил корабли этого класса.
- В-вы умеете… водить? – ничего другого Райсу в голову не пришло.
- Пришлось. Как корабль? – Минк уже что-то нашел. Он погрузил одну руку в сенсорную перчатку штурвала, другой продолжая что-то нажимать, переключать, кодировать.
- Еще держится. Но…
- Вот и держи. Что впереди?
Несколько обзорных экранов еще работали. На них вставала планета. Она занимала собой все – даже по бокам не осталось ни клочка космоса. Ее серо-розовый бок медленно поворачивался. Судя по всему, там были облака. Корабль уже вошел в экзосферу* и ввинчивался дальше.
(*Экзосфера – самая верхняя часть атмосферы, границы ее весьма условны. По большей части состоит из нейтральных газов и водорода. Прим. авт.)
- Земля.
- Хорошо.
Штурман был так спокоен, что Райс невольно успокоился тоже и смог думать о другом. В конце концов, у них еще оставался шанс спастись.
- А где… все?
- Там.
- Эвакуировались?
- Да.
- И… капитан? – парень бросил взгляд на пустое кресло за спиной.
- Да.
Штурман Минк не видел капитана. И, откровенно говоря, не хотел видеть. Потому что его отсутствие здесь означало одно из двух. Либо капитан погиб, когда судно получило одну из пробоин, либо оказался в одной из тех капсул, которые успели покинуть умирающий корабль. Он нарочно соврал девчонкам. Просто потому, что очень надеялся, что это правда.
Оставляя за собой шлейф горящего топлива из поврежденных двигателей, «Агути» стремительно несся к земле. Судя по воплям аварийной системы, к разгерметизации прибавился пожар. Минк бросил взгляд на приборы. Чудо, что они еще работали. Впрочем, у кораблей этого класса пульты снабжены автономной системой питания. Бывали случаи, когда «черные ящики» продолжали испускать поисковый сигнал годы спустя после отказа остальных систем. Их «ящик» уже работал, о чем свидетельствовал мигающий огонек в углу.
Наконец, облачный слой остался позади. Картинка сменилась холмистой равниной темно-розового цвета с отдельными коричневыми пятнами, перемежающимися сизым налетом. Цвет вызывал стойкие ассоциации с гниющим куском мяса, хотя это, скорее всего, была просто особенность местного грунта и растительности. Впрочем, картинка была нечеткой – корабль мотало так, что приборы не успевали настроиться. От этого мужчин слегка мутило, хотя вроде бы оба прошли предполетную подготовку.
- Видишь? Там!
Райс кивнул. Кажется, вон то грязно-сизое пятно впереди – открытая вода. Если до нее дотянуть, то она хотя бы погасит пламя. Тогда будет шанс...
- Вижу.
- Давай дотянем.
Парень кивнул. Вода казалась близко. Слишком близко. Если долететь, погаснет пожар и тогда, может быть, удастся избежать взрыва. И появится шанс выжить.
Двигатель тянул, но «Агути» снижался слишком быстро. Один за другим отказывали приборы, и вскоре стало ясно, что они не успевают. Испустив последний писк, вырубилась система аварийного оповещения – где-то пережгло контакты – и тогда в кабину ворвался натужный рев и стон умирающего корабля.
Мужчины переглянулись. Они падали. Сизая поверхность водоема была близка, но земля гораздо ближе. Счет шел на секунды.
Минк отпустил бесполезный штурвал. Бросил последний взгляд на экран и коротким быстрым жестом протянул руку. И крепко сжал похолодевшие от волнения пальцы Райса.
- Все будет…
Удар.
Первые двое суток ушли на то, чтобы распаковать лагерь и взять все необходимые пробы – воды, воздуха, почвы. Данные поступали и с зондов, помогая уточнять показатели. Один зонд все еще кружил в атмосфере, снижаясь по спирали, второй приземлился в нескольких десятках стадий* к северу, третий утонул. Но и того было достаточно, чтобы понять, что на этой планете можно жить. Правда, в респираторах – в воздухе присутствовала большая примесь жизнеродных соединений. Нет, дышать было можно, но ощущать постоянную вонь мало, кому нравилось. Ни ветер, ни осадки от вони не избавляли. Так что Симба-99 принял решение – часть экипажа обязательно должна проживать на корабле, где кондиционеры регулярно очищали воздух. Установились смены – сутки на корабле проведут одни, потом тоже сутки – другие. Техникам вменялось в обязанность каждые тринадцать единиц времени проверять фильтры, меняя забившиеся. Счастье еще, что можно было пользоваться местным воздухом – это экономило собственный запас.
(*Стадия – здесь, мера расстояния в одну тысячу шагов. Прим. авт.)
Выбрать удобное место для стоянки оказалось делом простым – растительности на суше было мало. Лишь по берегам водоемов виднелась какая-то поросль. Дальше полутора стадий от берега растительность уже пропадала, поскольку большинство растений были ползучими кустарниками разной высоты. По поверхности тянулись длинные мясистые стебли, цепляющиеся за грунт тонкими корешками. На равном расстоянии от них отходили боковые отростки, от которых вверх тянулись сизо-красные ветвящиеся стебельки, заканчивающиеся утолщениями, на которых набухали темные, почти черные, шишечки. Кусты разных видов отличались толщиной стебля, его структурой – одни гладкие, другие шероховатые, третьи с чешуйками – высотой и густотой веточек. Большинство кустов было человеку по пояс, но некоторые вымахивали в пять-шесть локтей*. В их зарослях вполне можно было и затеряться – конечно, в том случае, если найдешь достаточно густую растительность. Но обычно такие гиганты попадались поодиночке.
(*Локоть – здесь, мера длины примерно в половину шага. Прим.авт.)
У самого берега, где плескалась мутная водичка, растительность была разнообразнее. Там встречались клубки мясистых «нитей», скопления скользких шариков, которые плавали по поверхности воды, а также водоросли, напоминающие широкие ленты.
До берега ближайшей речки добрались на четвертые сутки, предварительно отправив на разведку наземный зонд, которым управляли с корабля. В рубку набилось столько народа, что Сомба-99, в конце концов, попросил часть зрителей выйти и подождать снаружи. Подавая пример, он первым шагнул к дверям – мол, капитан может и подождать, он ведь не входит в группу научников.
- Вам не интересно? – окликнул его Такту-101.
- Интересно, - кивнул Сомба. – Но мы вступили в область науки. И следует отдать приоритет нашим естествоиспытателям. Мы свое дело сделали.
- И, тем не менее, наше присутствие необходимо. Посторонние в рубке…
- Думаю, вы вполне можете меня заменить, - улыбнулся Сомба, переступая порог.
Он уже повернулся к дверной панели спиной, когда сзади послышался шорох. Оглянулся – в щель, отжимая ее ладонями, протиснулась Лонг.
- Вы?
- Нельзя? – молодая женщина с вызовом тряхнула головой. – К тому же там слишком тесно. Еще затолкают!
- Вам должны были уступить место.
- Все места в первом ряду заняты. А толкаться и отстаивать свое право я не считаю нужным. Я только медик. Обслуживающий персонал. Мне главное, чтобы все были здоровы. Стюардов тоже не позвали. А ведь один из двух приписан к группе естественников!
- Но неужели вам не интересно?
- Интересно! Просто зубовно интересно! – она оскалилась в веселой улыбке, демонстрируя подпиленные по последней моде зубки. Сомба заметил, что они уже начали отрастать. Сразу после полета Лонг придется бежать к косметологу. – Но мы же все равно это все увидим. Не сегодня, так завтра! Зонд закончит передачу, проложит маршрут, и тогда по его следам отправится первая исследовательская группа.
- Да.
- А за ними – и мы. Розовая Красавица еще будет исхожена вдоль и поперек. И не важно, в какой день и час это произойдет – мы-то все равно будем первыми!
Сомба-99 промолчал о том, что первыми на этой планете были все-таки звездопроходцы-земляки. Интересно, почему они отдали эту планету на открытые торги уже после того, как оставили памятный знак для тех, кто придет позже? Только потому, что испугались запаха в атмосфере?
Памятный знак они, кстати, нашли. Он торчал на камне примерно в полусотне стадий от места посадки.
Тем временем зонд благополучно добрались до берега реки, взял пробы грунта, воды, воздуха, цапнул и отправил в анализатор несколько местных растений и даже зафиксировал какое-то движение в воде, сделав несколько снимков смазанного – движущегося - объекта. Планету – по крайней мере, ее водоемы – населяла разнообразная живность. Но вышла ли она на сушу? Ответ на этот вопрос еще предстояло найти.
Остановившись на краю водоема, зонд продолжал передавать данные, фиксируя все новые и новые движущиеся объекты. Потом, получив команду с пульта, медленно развернулся и двинулся вдоль берега, перемалывая гусеницами густую, путающуюся в них «траву». И буквально через десяток-другой шагов застрял. Даже сюда долетал его тревожный писк: «Сбой системы. Сбой системы!»
- Похоже, спасательную экспедицию придется снаряжать уже сейчас, - кивнул Сомба-99, когда ему доложили о проблеме. – Надо выпутывать машинку. Добровольцы есть?
Сразу шестеро научников выскочили из рубки, торопясь собирать вещи. Внутри стало свободнее, и можно было вернуться и сесть на свое место.
Устроившись поудобнее, Сомба-99 подкрутил настройки, чтобы усилить четкость передаваемого изображения. Увы, звука не было и не потому, что техника далека от совершенства – просто здесь, на этой дикой планете, не было пока ни одной передающей станции. Отсутствовала связь, и если кто-нибудь отходил от лагеря на большое расстояние, он просто никак не мог дать о себе знать – заблудился ли он или просто отдыхает в тени холмов. Да и сама картинка была не слишком хороша – зонд медленно крутил камерой на длинном гибком шесте, давая панорамную съемку. Вращение ее можно было замедлить, но не остановить совсем. Любуясь медленно проплывающим по экранам пейзажем, Сомба невольно поддался очарованию этого места. Ну и что, что тут мало растительности, и земля почти пуста и бесприютна! Уриане еще пятьсот кругов тому назад поделились со своими первыми учениками технологией, которая позволяла бы обустраивать планеты, не нарушая их экологии. Всего-то и надо, что, посеяв контрольные образцы, выделить те, которые прижились лучше других. Тем временем расшифровать геномы местной флоры и подселить в генотип отобранных видов нужные гены, которые помогут растениям адаптироваться к новой планете, а то и вовсе создать жизнеспособные гибриды. То же самое – и с животными. Пройдут одно-два поколения – и готова модифицированная планета.
- Капитан, группа добровольцев готова к походу!
- Хорошо. Выступайте, - кивнул он. – Только… постарайтесь не сбиться с курса. Оставляйте хотя бы метки, чтобы вас можно было легко найти.
- Сделаем!
Переключив некоторые экраны на ближнюю связь, Сомба-99 пронаблюдал, как группа из двух научников, техника и стюарда-лаборанта, ведущего «на поводке» грузовую платформу, не спеша двинулась в путь. Они пересекли лагерь – в нем пока были только две жилые палатки, палатка-лаборатория, кладовая и полевая кухня – и углубились в невысокие каменистые холмы, складки между которыми покрывал липкий сине-фиолетовый налет. Научники уже выяснили, что это – колонии простейших, которые могли считаться одноклеточными растениями.
Выждав время, он снова переключился на дальний обзор. Группа пока еще была видна на экранах. Но потом они на какое-то время пропадут из поля зрения. Надо, непременно надо смонтировать пару трансляционных вышек! Куда им тут без связи!
Рядом что-то задвигалось. Скрипнув обивкой, в свое кресло опустился Такту-101.
-Любуетесь, капитан?
- Да, - коротко ответил Сомба, не отводя глаз от экранов.
- Хотите туда? На грунт?
- А? Что?
- На грунт, - терпеливо повторил пилот. – Дальнепроходцы обычно не говорят «Высадились на землю» или «Опустились на планету». Они всегда садятся «на грунт». Даже если возвращаются на родину. Вы же летали. Недалеко, в пределах системы… Неужели ни разу не слышали?
В его голосе послышалась насмешка.
- Разумеется, я знаю, что такое «стоять на грунте» или «сесть на грунт», - парировал Сомба. – Не знаю, с чего вы решили, что мне надо знать именно это?
- А что же еще?
«Вы спросили, хочу ли я туда, - подумал Сомба. – Но, если я напомню вам об этом, выяснится, что я ужасно хочу на грунт!» По традиции, первооткрывателям планеты могут предоставить льготные условия при переселении на новое место. Эти льготы порой так велики, что первооткрыватели, которые не желают пользоваться наградой, перепродают свои права с большой выгодой.
- Я всего лишь потребовал у вас уточнений об экспедиции. Какое оборудование они взяли? Какие исследования собираются провести? Им надо взять образцы минералов и почвы. Не забыть местную растительность…
- И животный мир?
- Будем надеяться, что животные здесь не водятся.
И только Сомба произнес эти слова, как на экране что-то дрогнуло.
- Смотрите! Кусты! – Такту подпрыгнул от неожиданности.
- Что?
- Кусты. Они шевельнулись. Ну-ка, где тут запись?
Информация от зонда передавалась непрерывно, сразу записываясь в память корабля. Сомба без особого труда отыскал нужный файл, разложил его по кадрам и вывел на боковой экран короткую зацикленную запись, состоящую хорошо, если из полутора сотен кадриков. Длиной запись была всего четыре с половиной нано-единицы.
- Вот!
Растительность, обильно покрывавшая берег неглубокой лужицы в низинке, слегка зашевелилась. В переплетении стебельков из воды показалась плоская голова странной угловатой формы. Приподнялось толстое тело. Шевельнулось. Замерло, наполовину высунувшись из воды. Потом не спеша погрузилось обратно. Несколько торчавших из воды стеблей закачались – видимо, существо задело их под водой.
Сомба пустил запись в замедленном темпе, потом вовсе дал раскадровку.
- Все рано ничего не понятно.
- Это ящерица, - определил Такту. – Ну, или местный ее аналог. На первых порах их действительно можно назвать ящерицами. А там поглядим. У нас есть группа естествоиспытателей – вот пусть они с названиями и возятся.
- Все равно. Первое животное на планете… А мы даже не можем сказать им, чтобы его поймали!
- Зато мы можем отдать такой приказ остальным.
- Очень хорошо, - кивнул Сомба. – Вот и распорядитесь. Назначьте добровольцев, пусть приготовят ловушки или устроят охоту. Животные здесь, если и есть, не боятся никого. Их будет нетрудно изловить.
Такту нехотя поднялся из кресла и вышел. Дежурный связист и капитан остались вдвоем. Покосившись на связиста, Сомба снова стал менять настройки. Ему хотелось увидеть как можно больше на этой планете. Запомнить ее такой… неотформатированной. Пройдет каких-нибудь тридцать-сорок местных кругов, и большая часть ее суши окажется окультурена и потеряет свое очарование и оригинальность. А еще через сорок кругов и вовсе не останется ни кусочка дикой земли – если только поселенцы не озаботятся созданием заповедников.
Постепенно, подчиняясь командам с пульта, камера стала крутиться медленнее, то и дело зависая на одном месте. Вдвоем с техником им удалось малость изменить скорость ее работы – теперь она не только двигалась медленнее, но и то и дело меняла высоту.
Водная гладь манила Сомбу. На уроках древней биологии он узнал, что когда-то жизнь зародилась именно в небольших водоемах и только потом выбралась на сушу. Процесс этот был долгим, мучительным, но оно того стоило!
Судя по всему, ширина водоема была невелика – от силы две-три стадии. Вдалеке синело что-то, похожее на низкие островки, поросшие местной травой. Интересно, это настоящие островки или уже другой берег? Надо будет организовать полномасштабную экспедицию к далеким берегам. Но это потом, когда…
Сначала Сомба-99 не поверил своим глазам. Ему показалось, что это всего лишь брак или просто луч солнца попал на объектив. Но возникшая в верхней части кадра – в небе! – вспышка не растаяла секунду спустя, как положено солнечному лучу, а продолжала сиять. Более того, она перемещалась, направляясь к земле.
- Ты это видел? – Сомба от души радовался тому, что рядом кто-то есть. Кто-то, с кем можно разделить тревогу и триумф. – Что это такое?
- Не знаю, - пожал плечами связист. - Похоже на вспышку.
- Сам знаю, что вспышка. Но от чего она?
Ответ напрашивался сам собой – на Розовую Красавицу падало небесное тело. Метеорит или…
Затаив дыхание, они следили за движением незваного гостя, молясь всем известным духам космоса, чтобы камера не подвела. Зонд продолжал вращать гибкий шланг, и камера постепенно уходила в сторону, отставая от летящего тела.
Секунда. Другая.
И тут метеорит ушел из кадра.
- Проклятье!
В сердцах Сомба-99 хватил кулаком по панели.
- Что это было? – связист был ошеломлен.
- Все, что угодно. От ядра кометы до…
До второго космического корабля.
Эта мысль окатила Сомбу, словно ведро ледяной воды за шиворот. Ну, конечно, как он сразу не догадался! Эти земляки вовсе не собирались просто так отдавать народу куа хорошую планету. Они, скорее всего, тоже решили ее изучить, чтобы подумать, как использовать новый мир. А вот и нет! Народ куа получил эту планету из рук Комиссии по распределению новых миров. И отдавать свое не желает. Значит, придется объясняться с пришельцами. И, может быть, выгонять их вон с чужой территории.
- Интересно, где это произошло? – подумал Сомба вслух.
- Если вы позволите… - прокашлялся связист.
- Ну?
- Если позволите, я попытаюсь что-нибудь сделать….Определить примерное направление поисков…
- Действуйте!
Сомба напрягся. Что бы это ни было, необходимо принять все меры. Розовая Красавица вела себя совсем не так, как положено женщине народа куа. Ведь у женщин-куа нет своего номера, нет личного положения в обществе. Женщина может быть только того уровня, каков у ее мужчины – сначала отца, потом – мужа, а если останется одна, то переходит на уровень брата или другого ближайшего кровного родственника мужского пола. Настоящая женщина-куа поэтому стремится не просто замуж, а за того, чей уровень высок – или кто может подняться выше, совершив нечто значительное. Но эта планета «ведет» себя не так. Она явно старается показаться неприступной. Вон, на нее метеориты падают. Не окажется ли это причиной отказа от колонизации? И не поэтому ли хитрецы-земляки отдали ее народу куа? Мол, нам такая не нужна, нам неохота то и дело уворачиваться от падающих с неба камней! Надо, надо обязательно поискать кратеры. Установить их возраст, количество и тогда уже принимать решение.
- Когда вернутся посланные за зондом, мы снарядим новую экспедицию, - подумал он вслух.
- Что? Экспедиция? – судя по тишине, дверная панель была отодвинута в сторону, и появление Такту-101 стало для всех неожиданностью. – Она благополучно ушла. Их еще видно на экранах. Вон на том, верхнем! – он подошел и ткнул пальцем. Четыре путешественника и ползущая следом платформа еще виднелись на склоне холма. На глазах наблюдателей они перевалили за него и окончательно скрылись из глаз.
- Мы говорим о другой экспедиции, - ответил Сомба-99. – В район того водоема. Туда упал метеорит. Только что.
- Да, мы слышали какой-то гул. Потом было что-то вроде толчка и грохот взрыва. Мы не до конца развернули лабораторию, и поэтому не располагаем точными данными.
Сомба-99 покосился на связиста, который продолжал колдовать над вычислителем.
- Взрыв? – переспросил он.
- Да, похоже на то.
- Метеорит взорвался?
Мужчины смотрели друг на друга.
- Вряд ли это метеорит, - осторожно высказался Такту-101. – Хотя…
- Готово! – связист выпрямился. – Эпицентр примерно в полутора десятках стадий в направлении… кхм… будь это на Куа-со-анне, я бы сказал, на полдне-закат. А здесь…
- А здесь нам надо как можно скорее определиться с координатами и сторонами света. И на первых порах установить указатель, - сказал Сомба.
- Я уже подумал об этом, - кивнул Такту. – Там сейчас как раз сколачивают эдакий крест. Решили сделать его не из природных материалов, а из запасных шестов для палаток. Знаки сторон света пока не нанесли – ждут захода солнца, чтобы уточнить. Направление на закат решили сделать в ту сторону, где диск коснется горизонта.
- Если только тут не существует такого понятия, как смена времен года, - процедил Сомба, досадуя на то, что пилот его опередил. Вроде бы мелочь и как хорошо, что у капитана сняли одну головную боль. Но из таких мелочей и складываются большие дела. И кто знает, как все можно повернуть по возвращении. Сказать, например, не: «Я подумал, что надо сделать указатель сторон света!» - а: «Капитан об этом даже не подумал. Пришлось действовать самостоятельно!» И тогда плакал его высокий статус…
- Согласно… кхм… наблюдениям первооткрываетелей, - подал голос связист, - здесь постоянная долгота дня. Во всяком случае, они не зафиксировали никаких изменений в соотношении тьмы и света. И солнце заходило всегда в одно и то же время… с незначительным сдвигом в четыре нано-единицы за сутки. Что добавит в году лишние сутки через, - он пощелкал кнопками вычислителя, - минимум через четыре с половиной года… Или даже чуть меньше, если считать не со дня нашей высадки, а со дня открытия этой планеты земляками!
Он был так доволен своими расчетами, которые для наглядности вывел на экран, что Сомба только улыбнулся и потрепал связиста по плечу:
- Хорошая работа, Шолто-439.
- И вы хотите отправить новую экспедицию к месту падения этого… к месту взрыва? – напомнил Такту.
- Да. Заодно они могут собрать образцы грунта, провести разведку местности, поискать другие виды растительной и животной жизни… Зачем мы сюда прилетели, если не за этим?
- Но вы подумали о расстояниях? Полтора десятка стадий – это почти в три раза дальше, чем застрявший вездеход! А там, если не ошибаюсь, водоем… Значит, придется его обходить. И кто знает, насколько это удлинит путь?
- Экспедиция будет, - Сомба шлепнул ладонью по подлокотнику кресла. – Это не обсуждается. Если надо, я возглавлю ее сам!
Выпрямившись, он встретил прямой холодный взгляд своего первого помощника. И тот, помедлив, отвел глаза.
Толчок швырнул девушек друг на друга. Валентина невольно вскрикнула, когда чей-то локоть больно заехал ей по груди. Сама она, кажется, пихнула кого-то ногой.
- Мама! Ой! Больно! Пусти!
Какое-то время все трое барахтались в тесноте, мешая друг дружке, пока не ухитрились как-то разместиться. Вернее, трое попытались занять одно кресло, садясь чуть ли не на колени.
- Осторожнее!
- Мне неудобно!
- Ты сидишь на моей руке!
- Где здесь крепления? Надо пристегнуться.
- Отдай!
- Ай! Мама! Ты чего!
- А ты чего?
- Тут только одно крепление. Где второе?
Возня продолжалась довольно долго, пока кто-то из них скорее случайно, чем нарочно не задел приборный щиток. Вспыхнуло аварийное освещение, озарив тесную кабинку призрачным светом. Тотчас же, словно только того и ждали, загорелись остальные огни.
Забыв про крепления, девушки подались вперед.
- Где тут что? – Тиока зашарила руками по кнопкам и клавишам.
- Это ты меня спрашиваешь? – оказавшаяся сбоку Валентина – она почти сидела на краю кресла, и одно из креплений оказалось как раз под ее попой – тоже наклонилась вперед. – Тут почти все на вашем диалекте.
- Можно подумать, ты на нем читать не умеешь? Нас же на нашей старой технике натаскивали!
- Это вас, местных, на вашей натаскивали. А нас, приезжих, на другой. Которая, к тому же, была чуть-чуть старше. Лет эдак на пятнадцать, чем ваши старые списанные тренажеры!
- Они не были старыми! – взвилась Тиока. – Папа знал, что я там учусь, и нарочно закупил кое-какую технику. Я – его единственная дочь. И должна получать все самое лучшее!
- Вот ты и сидишь в середине, и тебе лучше всех! – замок крепления врезался как раз между ягодиц, сидеть было неудобно, но податься некуда. Кабина спасательной капсулы была действительно рассчитана только на одного.
- Чем спорить, разобрались бы в приборах, - подала голос Рози. Она сохраняла такое полное спокойствие, что девушки невольно притихли и сосредоточились.
- Вот тут, - Валентина ткнула пальцем. – Здесь показатели запасов воздуха. Давление. Скорость. Расход топлива…
- Сама вижу, - оборвала Тиока. – Не слепая.
- Надо закрепиться в кресле и надеть кислородную маску, - снова напомнила о себе Рози.
- Вы хотели сказать «маски»? – спросила Валентина.
- Маску. Она тут одна, - в голосе медички прозвучала горечь. Она ухитрилась втиснуться не в кресло, а в щель между креслом и стенкой, неловко подвернув ногу и куда-то упихнув локоть чуть ли не под сидение. Во всяком случае, так было видно. – Это же капсула для одного.
- Ерунда, - отмахнулась Валентина, которая тут же принялась шарить под сидением со своей стороны. – Будем ее друг другу передавать.
- Она с моей стороны, - сказала Рози. – Сейчас я ее к вам подпихну.
- Сначала вы, раз уж…
- Нет! – женщина с силой толкнула упаковку с кислородной маской в сторону Валентины. – Мне не надо. Я…
- У вас есть своя? – догадалась девушка.
- Да, - голос медички звучал как-то странно, напряженно.
- Тогда давай ее скорее! – Тиока явно обрадовалась. – Сейчас тут будет… неприятно. И помоги надеть! Я управляю этой штукой.
- Это спасательная капсула, - сказала Рози. – Она сама должна… программа…
- Я отключила программу. Мы на ручном управлении! Помоги надеть маску, Валентина!
- Тебе?
- Да. И с креплениями помоги. Одной рукой я не справлюсь.
- А почему это все тебе? И маску, и крепления?
- Потому, что я пилотирую это судно. И от моей жизни зависят ваши!
- Она права, - кивнула Рози. – Отдай ей маску. А себе… вот, держи!
В руке медички оказался респиратор. Судя по шлангу, он тянулся от прибора искусственного дыхания, который есть у каждого медика в чемоданчике первой помощи.
- А… вы?
- У меня есть еще, - каким-то странным, напряженным голосом ответила Рози. – Даже со сменными фильтрами. И лучше тебе пересесть в кресло за спину Тиоки.
- Что? – чуть не заорала та. – Мне будет неудобно.
- Она – пассажир.
- Да, - Валентина торопливо полезла на сидение. – И это ты, в конце концов, привела меня на «Агути».
Она поелозила, устраиваясь и упираясь лопатками в спинку сидения.
- Прекрати, - пихнула ее локтем подруга. - Ты мешаешь!
Пришлось улечься, откинувшись на спинку и раздвинув ноги, чтобы было удобнее. Сверху навалилась Тиока, ее затылок маячил перед лицом Валентины, и та старалась не думать о том, что будет при резком торможении. Маска на лице нисколько не смягчит удара.
Капсула тем временем неслась в неизвестность. Обзорного экрана, как такового, у нее не было, и определить, куда они летят, было невозможно.
- Сделай что-нибудь! – Валентина пихнула Тиоку в спину.
- Что, например? – огрызнулась та.
- Не знаю. Проверь координаты, включи спасательный маячок… Ну, хоть что-нибудь! Мы же не можем сидеть тут до бесконечности.
- Конечно, не можем, - произнесла Рози. – Запас кислорода тут рассчитан на одного человека примерно на тридцать часов. Нам троим его хватит хорошо, если на восемь часов.
- А потом?
- Потом системе придется выбирать – либо довезти нас до цели живыми, либо максимально продлить нам жизнь… остановив двигатели.
- Весело, - процедила Тиока. – Так и так умирать…
По счастью, она промолчала о том, что всего этого могло бы и не быть, если бы девушки не пробрались тайком на мостик, чтобы ввести в бортовой компьютер новую трассу. Кто же знал, что машина наложит одну программу на другую и в результате выберет третий путь? Несомненно, первый удар астероида по кораблю был случайностью. Но второй, скорее всего, нет – неуправляемый «Агути» просто несся напролом, не пытаясь отклониться от курса, и его появление запустило что-то вроде цепной реакции, когда находящиеся в равновесии астероиды нарушили строй.
- Пить хочется, - не к месту произнесла Тиока.
- Тут должен быть запас воды. Для охлаждения, - откликнулась Рози, принимаясь шарить под сидением. – Есть.
На свет появилась пластиковая бутыль.
- Все не пейте. Только смочите губы и, сделав глоток, подержите воду за щекой. И только по одному глотку.
- Ты чего командуешь? – напустилась на нее Тиока.
- А того, что я – медик. И отвечаю за ваши жизни…пока…
Голос ее дрогнул, и Валентина вспомнила, как ее отрывал от себя штурман Минк. Это неприятно кольнуло девушку. И дело было не в том, что, оказывается, твердокаменный штурман умел любить – и что его могли бы любить. Просто штурман Минк… он же наверняка остался там, на разваливающемся корабле. И либо он, либо они скоро будут мертвы и никогда уже не встретятся.
- По-моему, мы падаем, - вдруг произнесла дрожащим голосом Тиока. – Тут… какие-то цифры… они уменьшаются.
Увы, ни втиснувшаяся между креслом и стеной Рози, ни притулившаяся за спиной подруги Валентина не видели приборной панели и не могли ничем помочь Тиоке, которая торопливо давила на все клавиши и кнопки подряд. Она торопилась, тяжело дышала.
Валентина взмокла. Ужасно захотелось раздеться, выбраться из комбинезона, но нельзя. Надо терпеть.
- Мы точно падаем, - запаниковала Тиока. – Чувствуете? Давление растет.
Они чувствовали. Это и еще…
- Маски, - снова завозилась медичка. – Надо немедленно надеть маски.
- Я не могу, - тут же запаниковала Тиока. – У меня руки заняты ручным управлением! И я, в отличие от вас, что-то делаю! Сделайте и вы что-нибудь для меня!
Девушка действительно всеми десятью пальцами вцепилась в две рукоятки с кнопками на них, и крутила их туда-сюда на манер рычагов. Самое интересное, что в такт этим движениям на небольшом экранчике действительно что-то вспыхивало.
- Помоги мне надеть маску, Валь! Если я отвлекусь…
- Себе! – Рози завозилась, выбираясь наружу. – Сначала себе. Правила техники безопасности! Сначала маску надевает тот, кто сильнее и старше. Мать – сначала обеспечит себя, а уже потом – ребенка!
- Я тебе не ребенок! – сквозь зубы бросила Тиока. – Я для отца – ребенок, а не для тебя!
- Я старше, - в голосе медички проскользнуло что-то. – Кроме того, я член экипажа, а ты…
- Хватит! – Валентина выдернула у нее из руки кислородную маску, торопливо напялила на себя – хорошо хоть, получилось с первого раза! – и, достав вторую, потянулась нацепить ее на подругу. Со спины это было сделать трудно, тем более что Тиока ничем ей не помогала, только морщилась и вертела головой, твердя о том, что ей защемили кожу на скуле или могут повредить прическу.
- И руки от глаз убери. Я ничего не вижу!
- Вот так, - Валентина отодвинулась. – Рози, а вы?
Она поздно заметила, что медичка осталась без маски.
- Ничего, - та стиснула зубы, избегая смотреть девушке в глаза. – У меня есть… запасная. Я сейчас… достану и надену. Чуть позже.
Она отвернулась, почти уткнувшись носом во внутреннюю обшивку капсулы.
Валентина уже хотела было отдать ей свою – ну, или предложить дышать по очереди – но тут капсулу тряхнуло так, что она подпрыгнула и врезалась носом в затылок Тиоки. Боль ударила, кажется, до самой макушки. Девушка взвыла, хватаясь за лицо. В глазах все потемнело, кровь зашумела в ушах – или это взвыл двигатель? – и сквозь гул и рев послышался приглашенный маской крик Тиоки:
- Мы падаем! Падаем! Держитесь! Па-а-а-апа-а-аа…
Ей вторил еще чей-то голос – низкий горловой стон – и Валентина, сражаясь с болью и хлынувшей в маску кровью из разбитого носа, не могла сказать, кто это стонет – она сама или Рози. Капсулу вертело и мотало так, что, несмотря на ремни безопасности, девушек мотало тоже, хотя и не по всей кабине. Иное дело – незакрепленные вещи. Чемоданчик первой помощи прыгал в ногах, как живой, баул с вещами в какой-то миг оказался над головами, а потом рухнул сверху. Из-под сидения повылетали какие-то мелочи, в разное время притащенные техником. Вдобавок среди них обнаружился пакет с каким-то желтоватым порошком. Он порвался, засыпав все вокруг. Запахло серой, стало трудно дышать – не справлялись фильтры. Вдобавок, повысилась температура.
«Вошли в атмосферу!» - мелькнула у Валентина мысль. Значит, все-таки спасательная капсула была запрограммирована правильно и сумела-таки дотянуть до внутренней орбиты ближайшего крупного небесного тела, несмотря на выключенный автопилот. Такая уж у капсул стоит программа – в случае активации они сперва «выстреливают», отлетев на некоторое расстояние от корабля, чтобы не зацепило разлетающимися обломками, а потом начинают движение в сторону самого крупного объекта в радиусе действия лидаров. И, если катастрофа произошла в прямой видимости от планеты, чаще всего направляются именно к ней. Другой вопрос, что сама планета может не быть земного типа. Тогда выживших при аварии ждет мучительная смерть – внутри упавшей на грунт капсулы от удушья и перегрева или снаружи на мертвом грунте от десятка других причин.
Но пока еще они были живы и падали. Падали под натужный стон движка, скрежет металла и отчаянный визг Тиоки:
- Я не хочу умира-а-аать!
Приборы экспедиции не зафиксировали их полета.
Глава 6
ГЛАВА 6.
Было жарко, но комбинезоны защищали от жары. Горячо было только ладоням и лицам. Ветер не приносил облегчения – он был для этого слишком горяч и слаб. Не ветер, а так, перемешивание воздуха. Но исследователи упрямо шагали вперед. Впереди семенил механос – механическая ищейка, настроенная на застрявший вездеход. Позади тащилась грузовая платформа. Время от времени то один, то другой путник оборачивались на остававшийся позади корабль, а заодно скользили взглядом по сторонам, замечая ориентиры. Связи не было, и если они заблудятся в этой каменистой пустынной местности, им придется погибнуть. Пусть не сразу, а дня через два-три, но… сколько организм может прожить без воды и пищи? Три дня? Пять? Семь?
- Здесь, - командир отряда Бомбо-209 задержался возле торчащего вверх обточенного ветрами камня. – Здесь оставим знак.
Достав лучевик, он выжег на боку стрелку в направлении корабля и точное время. После чего провел огненную дорожку, указывая на земле направление, куда они собирались двигаться дальше. Огненная дорожка спекла грунт в багровую, быстро стынущую корку, уродливую, как шрам. Жаль, что на этой почве не остается следов – приходится тратить заряды. Да тут и почвой-то, если честно, не пахнет. Почва – это то, что образуют растения. А здесь растений-то и нет почти. Ну, какая-то сине-зеленая плесень. Ну, вот эти низкие кустики в низинах с ползучими корневищами. И все. И то они встречаются лишь по берегам водоемов, а большая часть суши бесплодна.
Однако, там, где застрял вездеход, растений намного больше. Он в зарослях и застрял! И, судя по всему, они как раз приближались к ним.
Уровень земли стал понижаться. Склон был пологим, гладким, с отдельно торчащими валунами, и можно было видеть, что впереди, до самого горизонта, простирается какой-то большой водоем. Вернее, не «какой-то», а берег местного мелкого океана, к которому стремились все окрестные речушки. И его берег примерно на половину стадии густо порос такими же ползучими растениями, среди которых попадались довольно высокие экземпляры. Некоторые наверняка были выше человеческого роста, но казались чрезвычайно хрупкими, болезненно-тонкими. Тут природа еще не додумалась до крепких стволов деревьев.
- А здесь красиво, - высказался Дамбо-516, младший лаборант. – Только тихо. Слишком тихо. Хоть бы…
Он осекся. Откуда-то возник новый звук. Тишину нарушило мерное, постепенно нарастающее гудение. Исследователи переглянулись. В небе блеснула вспышка. Секунда, другая – и они увидели несущийся к земле раскаленный болид. С гулким ревом и стоном пронзая воздух, он пронесся в нескольких стадиях от замерших в недоумении куа и рухнул где-то правее, дотянув до зарослей на берегу океана. Земля слегка вздрогнула. Закачались стебли местных растений.
Яркая вспышка заставила всех зажмуриться, но быстро открыть глаза.
- Вы видели? Вы это видели? – мелко дрожал Бомбо-209. – Это же метеорит.
- Не думаю, - пожала плечами единственная женщина в группе, Дарк. – Похоже на обломок звездолета.
- Звездо… вы уверены?
- Уверена. Я успела включить камеру, - Дарк продемонстрировала прибор. – Если рассмотреть в замедленной съемке, видно, что он продолговатой неровной формы.
- Катастрофа?
- Еще не знаю. Надо поставить запись в расшифратор. И уже потом принимать решение.
- Да, - кивнул Бомбо-209. – Поставить в расшифратор. Когда вернемся и доложим капитану.
- Мы вернемся на корабль? – заволновалась женщина.
- Да. После того, как выполним основное задание. Мы должны отыскать вездеход. Он упал в той стороне, насколько можно верить показаниям приборов, - командир группы указал чуть левее того места, куда рухнули обломки звездолета… или того, что было на него сильно похоже.
- А если там есть разумные существа? – не отставала Дарк. – Если это разбившийся корабль? Если им нужна наша помощь?
- Если, если, если… У нас есть задание, если ты не забыла. И потом – такие решения принимает только капитан.
- И, кроме того, чей это корабль? Друзья или враги? – добавил Бамбо-516.
Дарк пожала плечами.
- Розовая Красавица – наша планета, - сказал он. – Мы ее хозяева. Нам и решать…
Дарк не нашла, что сказать.
Путь продолжили в молчании. Несмотря на респираторы, которые восполняли количество окислина в атмосфере и нейтрализовали едкую примесь, все устали. Шагать пешком с непривычки было тяжело. Надо было выпросить хоть одну машину. Ну, или хотя бы грузовую платформу повышенной мощности. Они могли бы ехать на ней по очереди… Да, стоит признать, что первая экспедиция оказалась недостаточно хорошо экипирована. Ничего, шанс еще будет.
Шагов через триста-четыреста растения стали попадаться чаще. Присматриваясь к цвету и толщине стеблей, их росту, форме и ветвистости, исследователи сделали вывод, что тут растут как минимум шесть разных видов. А есть еще те, высокие, до которых они пока не добрались.
Здесь уже можно было не заботиться о направлении – порой шагать приходилось прямиком по кустам, ломая и топча стебли. Здесь же, кстати, после недолгих поисков, нашлись следы пропавшего вездехода – он тоже полз, ломая растительность. Исследователи бросились по следам, протаптывая в зарослях настоящую просеку. Молодой длинноногий Дамбо-516 вырвался вперед, в юношеском азарте перепрыгивая через отдельные куртины кустов. За ним, пыхтя, торопился Бамбо-209, следом – третий мужчина отряда, Чонва-322. Дарк слегка отстала – ей было слишком тяжело дышать. Настолько тяжело, что в какой-то момент женщина остановилась, сгибаясь почти пополам и хватая ртом воздух. Респиратор не помогал, наоборот, душил, перекрывая дыхательное горло. Стремясь облегчить себе жизнь, женщина сорвала респиратор, широко разинула рот, ловя разреженный воздух. Все-таки почти две трети окислина от нормы – это тяжело. Наверное, его так мало в атмосфере потому, что мало растительности? Ведь на всех планетах действуют похожие законы природы – растения с помощью фотосинтеза вырабатывают окислительный газ, поглощая углекислый газ. В истории большинства обитаемых планет был такой период – жизнь зародилась в море, и суша долгое время была пустой и безжизненной. Так было, пока на бесплодные берега не выбрались первые растения. С каждым веком их становилось все больше, они захватывали все новые участки суши, пока вся планета не зазеленела… или какого там цвета растительность на других планетах. Здесь же, на Розовой Красавице, они застали самое начало экспансии растений на сушу… ими им «повезло» наткнуться на пустыню, и где-то на другом берегу этого моря есть настоящие джунгли.
Задумавшись, Дарк не услышала растущего гула еще одной спасательной капсулы, решив, что это просто у нее кровь гудит в ушах. Она не увидела вспышку, потому что как раз зажмурилась, и вздрогнула только когда снова что-то прогрохотало в отдалении.
Женщина вскинула голову, озираясь, но ничего не увидела, кроме быстро удаляющихся спит своих коллег.
- Эй! Подождите меня!
Но мужчины уходили все дальше и дальше, не обращая внимания на то, что один из отряда отстал.
Сломя голову, Дарк бросилась догонять своих коллег. Она бежала, порой спотыкаясь о камни, порой перескакивая через отдельные валуны или попадавшиеся на пути растения, а порой и врезаясь в них на полном ходу, и, конечно, не смотрела по сторонам, а потому и не приметила места, куда упал второй летательный аппарат.
- Эй!
Разогнавшись, она буквально натолкнулась на платформу, которая мягко заколыхалась от толчка. Выставленные на ней приборы и емкости для сбора образцов потеряли равновесие, и Чонве-322 пришлось остановиться и спешно их поправить.
- Смотри, куда бежишь, - буркнул он.
- Я случайно, - Дарк торопливо помогла поправлять вещи. – Ничего же не разбилось…
- Повезло! Самое начало экспедиции – и уже потери! Это было бы некстати. И что тебя понесло?
- Я боялась, что меня не подождут.
- Подождут, еще как! Это ведь пустынная местность, тут выжить непросто. Тебя бы искали… тем более, что ты – женщина…
- Ну да, - кивнула та. – Женщина…
- Из какого ты рода? Какой номер был у твоего отца?
- У дяди, - поправила она. – Мой отец погиб при испытании нового двигателя. Он был одним из наладчиков. Дядя имел высокий номер, 363, а мой отец был 780.
- Да уж, невысоко! – Чонва явно сравнивал со своим номером.
- Он был одним из лучших наладчиков! Ему даже приходилось заменять мастера, куа Моммо-401, когда тот чего-то не умел. И мой отец не виноват, что двигатель взорвался. Виноват был как раз мастер Моммо. Он не сумел его правильно наладить, что-то пошло не так. Отец бросился исправлять ошибку, но поздно… Я была совсем маленькой, и меня с мамой взял к себе мой дядя. Мы жили в его доме, я росла с его дочерьми, но мне часто давали понять, что я не такая, как они. Вот почему я столько знаю о своем отце.
- И поменьше о нем рассказывай, - подмигнул Чонва. – А то еще все будут обращать внимание на его номер.
- Как ты, например? – ощетинилась Дарк.
Он замялся, пожимая плечами, и прибавил шагу, чтобы догнать ушедших вперед.
По следам вездехода удалось найти его довольно легко. Примятая и превращенная в едко пахнущую кашицу растительность была словно дорога с указателями направления. Сам вездеход, как говорится, времени даром не терял. Он, повинуясь программе, продолжал пытаться продвинуться вперед и даже сумел, вырывая с корнем ползучие растения, преодолеть некоторое расстояние. Правда, потом движение его все равно застопорилось, поскольку эти стебли и корневища намотались на гусеницы, связав их похлеще «башмаков».
Пока мужчины, перевернув вездеход гусеницами вверх, освобождали его от растений и заодно проверяли, не повредились ли детали цепи, Дарк обошла округу, срывая некоторые образцы. Всю добычу она отнесла к их платформе и стала раскладывать в специальные контейнеры, ставя маркером на каждый порядковый номер.
Натужное гудение заставило ее поднять голову. Сначала женщина подумала, что это заработал на холостом ходу найденный вездеход, но гудение нарастало, в нем появились новые высокие нотки, как будто двигатель работал на пределе сил. Она вскинула голову, и с оттенком страха и недоумения обнаружила еще одну светящуюся полосу, прочертившую небо по диагонали.
- Ой, ва! – воскликнула она. – Вы только посмотрите! Еще один!
Мужчины, которые почти закончили чинить вездеход, разом вскинули головы.
- Камеру! Снимай! – скомандовал Бомбо-209. – Метеоритный дождь!
Дамбо-516 тут же выхватил камеру, наводя ее на небо, но успел заснять только самый финал, когда метеорит врезался куда-то в грунт за холмами. Что-то громыхнуло так, что исследователи испуганно присели.
- Взрыв? – ахнула Дарк. – Не может быть!
- Не может быть, - кивнул Чонва. – Метеориты не взрываются.
- Хотите сказать, что это был не метеорит? А что тогда? Инопланетное вторжение? – женщину всю трясло. Один взорвавшийся в атмосфере корабль мог быть результатом несчастного стечения обстоятельств, но когда их столько, да буквально в течение одной-двух единиц времени…
- Или катастрофа. Кто-нибудь мог потерпеть крушение…
- Здесь? И кто? Этот сектор Галактики мало населен…
- Может быть, поселенцы?
- На нашей планете? Скорее уж, захватчики!
Все невольно напряглись. Бомбо-209 потянулся к ракетнице, висевшей на боку. Настоящее оружие ученым не полагалось, ракетницей можно было разве что отпугнуть крупных хищников, заодно подавая сигнал бедствия. Да и то видно и слышно его было на небольшом от корабля расстоянии и, конечно, не среди бела дня, когда вспышку заметить нелегко. По сути дела, если не считать виброножей для разрезания образцов и инструментов для ремонта вездехода, они были безоружны. И даже один незнакомец с простым пистолетом мог представлять для них опасность.
- Мы должны вернуться, - сказал Дамбо-516. – И доложить капитану об опасности.
- Да, но сначала выполним свой долг, - Бомбо-209 махнул рукой. – Чонва, за работу! Дамбо, ты на страже. Дарк, заканчивай свои сборы. Как только перепрограммируем вездеход, двигаемся в обратный путь.
- А мы его не заберем с собой? Ведь по нему эти могут догадаться, что на планете, кроме них, кто-то есть!
- Не догадаются. Вернее, догадаются не сразу, - навалившись, Бомбо с помощью Чонвы перевернул вездеход, ставя его на гусеницы и откидывая крышку наверху. – Если мы зададим другое направление. Он поедет во-он туда, а эти приземлились с той стороны. Им нужно время, чтобы осмотреться и выйти на наш след. К тому моменту, когда они найдут вездеход, мы давно уже будем возле «Шхех» и подготовимся к обороне.
Исследователи заторопились. Дарк, закончив сбор растений, кинула на платформу несколько камней, покрытых налетом разного цвета, сгребла пригоршню мелкого песка, перемешанного с какой-то бурой пылью и, едва вытерев руки, поспешила на помощь мужчинам. Развернув платформу, они двинулись в обратном направлении по своим следам, нервно озираясь по сторонам. Но больше никто и ничто не было замечено ни в небе, ни в той стороне, куда упали замеченные ими обломки вестианского звездолета «Агути»-147.
Посадка вышла неожиданно мягкой – во всяком случае, тряхнуло их не так, чтобы сильно. Девушка успела обхватить за талию Тиоку, чтобы, в случае чего, ее не ударило об нее опять, и постаралась сгруппироваться в этой позе, подтянув подбородок к груди и упираясь макушкой в затылок подруги. Обычно капсулы рассчитаны на мягкую посадку, но эта, перегруженная почти втрое, упала, как камень. Их подбросило так, что Валентина чуть не врезалась – теперь уже спиной – во внутреннюю обшивку, потом их швырнуло вперед и, если бы не ремни, подруги упали бы на пульт, окончательно выведя его из строя. А так ремни кое-как удержали Валентину, а она ухитрилась удержать подругу. И все равно раздался отчаянный крик боли и жуткий хруст. Так хрустят только сломанные кости, и, несмотря ни на что, ты никогда не перепутаешь этот звук с каким-то другим. Даже если это сломалась и не твоя кость.
Огни на пульте вспыхнули и погасли, на миг погрузив капсулу в кромешную тьму, но потом замигали, загораясь снова. На сей раз они мигали, то угасая, то вспыхивая опять. Передний экран, дольше всех бывший мертвым, наконец, ожил – в углу замигал курсор. Потом побежал ряд символов, показывая, что система перезагружает данные. Заполнив символами весь экран, курсор требовательно замигал. Это означало, что система ждет команды от пассажира, чтобы запустить второй этап спасения. Если человек в капсуле жив, он должен активировать программу. Если же нет, то…
Мысль о том, что программа ждет ответа и вот-вот перезапустится, стрельнула Валентине в сознание не хуже, чем удар по носу. Девушка не теряла сознания во время приземления и пришла в себя чуть ли не первой. Она требовательно встряхнула Тиоку, которая навалилась на нее всем весом. Во время последнего толчка она выпустила рукояти управления из рук, и последние несколько секунд капсула летела сама по себе.
- Очнись!
- А? – подруга завозилась, как перевернутая черепаха, суча конечностями.
- Приходи в себя. Ну же! – Валентина, не сдержавшись, пихнула ее кулаком в бок. – Ты меня раздавишь!
- Ох… больно же. И…
- Будет еще больней! Программа! Перезапусти программу!
- Чего? Какая еще…
- Ты что, забыла? Посмотри на экран!
- А? Что? Ой! – Тиока выпрямилась, оттолкнувшись от живота Валентины локтем. – Духи космоса. Что нам делать?
- Код активации! Быстро! Вон там, внизу. Мне не дотянуться!
Курсор уже замигал реже, словно дыхание жизни покидало машину, но Тиока наконец нашла, где надо нажать, и символы пропали. Вместо них появилась заставка активации программы жизнесохранения. Мягко загудел кондиционер, пытаясь очистить воздух и нормализовать давление. Резко и свежо запахло озоном и почему-то средствами дезинфекции.
- Почем он так гудит? Уши закладывает!
- Посмотри на пульте. Там есть показатели.
Ответить Тиока не успела. Откуда-то снизу послышался тихий сдавленный стон.
Девушки переглянулись.
- Рози.
Они совсем забыли про медичку и, мысленно ругая себя за беспечность, сунулись к ней так стремительно, что чуть не стукнулись лбами.
Женщину зажало между стеной и креслом, от толчка вдвинув ее так глубоко внутрь, что стало понятно – обычным путем выбраться она не может. Надо убрать что-нибудь – либо вырезать часть обшивки, либо отодвинуть кресло. Где-то тут были нужные инструменты – ну, теоретически, они должны тут быть, это ведь капсула техника! – но в такой тесноте нечего и думать их отыскать.
- Рози. Рози, вы как? – Валентина вдруг вспомнила, что так и не узнала ее фамилию. Она попыталась дотянуться до женщины. Тиоке было бы удобнее, но та, бросив один взгляд, внезапно отодвинулась и отдернула руку:
- Там кровь. И…
Снова стон. На сей раз в нем можно было разобрать попытку что-то сказать.
- Что-что?
- Нн-н-не…
- Не можете вылезти? – догадалась девушка. – Мы сейчас. Потерпите. Что-нибудь придумаем… Ти, - Валентина снова пихнула подругу кулаком, - мы должны вылезти.
- Куда? – вытаращилась та.
- Наружу. Другого выхода нет. Надо отодвинуть кресло или…
- Или что? Ты с ума сошла? Наружу? Сейчас?
- Да.
- Но планета…
- Проверь показатели. Активируй программу поиска жизни. Она там должна быть. Живее!
- Как?
- Не знаю. Пульт перед тобой. Или пусти меня к нему!
- С ума сошла? Тут не развернуться!
- Тогда делай хоть что-нибудь. Иначе она тут умрет, и мы останемся заперты с трупом!
Валентина, конечно, преувеличивала и сгущала краски, но это подействовало.
По счастью, курсантов учили, как управлять автоматическими спасательными капсулами – катастрофы в космосе случаются не так уж редко. Да, шанс столкнуться с астероидом, даже влетев в пояс астероидов, не так уж велик, что-то вроде сотых долей процента, но при приземлении и старте вероятность увеличивается в разы. По статистике, каждый сотый старт или посадка происходит с осложнениями. И надо уметь спасти свою жизнь. Тиока нашла и запустила систему анализа внешней среды, и придушенно пискнула, уставившись на первые же цифры.
- Кислород. Тут есть кислород! И температура целых тридцать градусов по Цельсию!
- А давление?
- Ноль девять. И…
- Выходим.
- Что? Ты сошла с ума?
Но Валентина, не обращая внимания на вопли подруги, просто отпихнула ее в сторону и, не обращая внимания на возмущенные возгласы, дотянулась до пульта. Кнопка автоматического открывания дверей находилась на видном месте.
Освещение в капсуле опять мигнуло, на долгие две секунды погрузив девушек в темноту, потом послышалось шипение и слабое гудение. Экранчик возле рукоятей ручного управления загорелся, и одновременно стала заметна тонкая яркая щель.
Дверь отходила медленно, словно система безопасности сомневалась, стоит ли выпускать наружу подопечных. Но постепенно щель увеличилась настолько, что в капсулу хлынул яркий по сравнению с темнотой внутри свет, а с ним легкий шорох ветра и запахи…
То есть, запах.
- Ой, - Валентина догадывалась, что в воздухе незнакомой планеты может присутствовать посторонняя примесь, но что это сероводород…
- Ты чего?
- А ды не чувсдвуешь? – девушка поспешила зажать себе нос двумя пальцами. К тому времени они проморгались настолько, что сумели рассмотреть довольно унылую холмистую равнину, которая протянулась до самого горизонта, где небо от земли отделялось горным хребтом. Дышалось тяжеловато, но по сравнению с вонью это было сущей ерундой.
- Что?
- Запах.
- Правда? Ну, возможно, - Тиока несколько раз наморщила лоб. Ее лобные пазухи-фильтраты слегка опухли и даже, кажется, порозовели – верный признак того, что они включились в работу. – Я ничего не чувствую.
- Завидую.
- Посмотри в бардачке. Там должны быть фильтры для респираторов.
- Сейчас. Только ты вылези, а то мне неудобно.
- Я? А почему первой должна быть я?
- А потому, что ты не чувствуешь, чем там пахнет. И потом, я пассажир, - Валентина старательно дышала через рот, но все равно морщилась, поскольку сероводород был очень уж ядреным. Они что, приземлились вблизи сернистых источников? На Сатурнии бывали такие, да, но там не так сильно воняло. И вентиляторы создавали сквозняк…
Поворчав немного, Тиока отстегнула крепления и осторожно выбралась. Валентина тут же сунулась к бардачку. Распотрошила новенькую упаковку фильтров и, недолго думая, запихнула их себе в ноздри, свернув трубочками. Дышать стало тяжело, но зато ничего не воняло.
Тихий стон заставил девушку опомниться. Как же она забыла! Рози! Валентина буквально выкатилась из кресла и тут же, не обращая внимания на пейзаж и не задаваясь вопросами, что делать, сунулась под кресло.
Ей повезло. Капсулу техник-смотритель теплицы действительно использовал для ремонта, и ящик под сидением был битком набит инструментами. Нашлись отвертки, резаки и клещи, с помощью которых девушка принялась отдирать кресло от ножки.
- Посвети мне, Ти, - бросила она. – Тут плохо видно.
- Чем посветить?
- Фонариком. В бардачке должен быть.
- Аа-а…
Крохотный, с большой палец, фонарик коснулся ее плеча. Луч упал на пол.
- Выше и правее.
- Так? – лучик передвинулся.
- Не туда. И чуть пониже.
- Мне неудобно.
- Дай! – Валентина взяла фонарик в зубы, поворотом головы направляя луч туда, куда надо. За ножкой кресла и ящиком виднелось тело медички. Ее светло-зеленый комбинезон был заляпан чем-то темным. «Не кровь! – твердила себе Валентина. – Это не кровь. Это смазка. У него тут был беспорядок. Она испачкалась. Она просто испачкалась… в чем-то темно-красном».
Выдрать кресло не удалось, но его получилось немного своротить на сторону так, что, пролезши в образовавшуюся щель, девушка кое-как ухватила женщину за комбинезон и потянула на себя. Рози вздрогнула и коротко вскрикнула от боли.
- Потерпи. Я сейчас.
- Ох… Ой…
- Ти, помогай!
- Я боюсь, - всплеснула руками та, но все-таки дернула женщину за рукав. Рози вскрикнула.
- Ты делаешь ей больно.
- Делаю, что могу! – огрызнулась Тиока. – Тут не развернуться.
- Тогда доставай медикаменты.
Просто удивительно, каким тяжелым бывает человек! Валентина взмокла, пока тащила неподъемное тело Рози.
По счастью, крови было немного – оказалось, что у женщины на голове содрана кожа. От вида лоскута кожи с волосами, который свисал до щеки, обеих девушек замутило. Тиока вообще отвернулась, забыв про медикаменты. Рози лежала на боку, прижав окровавленные ладони к животу. У нее был мутный пустой взгляд, обращенный куда-то внутрь. Женщина ничем не могла помочь, и Валентина с тоской и ужасом вообразила, что должна сделать все сама. Вот взять и дотронуться до этого лоскута кожи. Приложить его к голове, наложить повязку…От волнения у нее закружилась голова и вспотели ладони. Чувствуя, что вот-вот лишится чувств, она все-таки заставила себя натянуть перчатки – не голыми же руками хвататься! – и только после этого, морщась и то и дело отводя взгляд, сделать свое дело.
Когда жуткая рана скрылась под повязкой-липучкой – чемоданчики первой помощи собирались с таким расчетом, что воспользоваться ими мог даже профан, не знакомый с медициной – стало немного легче. Настолько легче, что Валентина даже осмелела настолько, что пришлепнула к запястью Рози пластырь-инъектор, вводя антибиотики.
- Все… зря, - выдохнула Рози, все это время почти не подававшая признаков жизни.
- Ничего не зря. Рана, конечно, выглядит жутко и наверняка останется шрам, но…
- Живот, - простонала женщина. – Живот болит.
- Как?
- Внутреннее кровотечение. Я… врезалась во что-то животом. Наверное, сломана пара ребер. Внизу. Больно.
Она дышала и говорила осторожно, цедя слова с выдохами и то и дело морщась.
- Дайте посмотрю, - выдавила Валентина.
- Нет. Бесполезно. Я… сейчас умру.
- Вы же врач. Вы…
- Поэтому, - лицо Рози исказилось, - поэтому я знаю… Мм-м-м…
- Может быть, обезболивающее?
Рози поморщилась, промолчав, и Валентина решила действовать сама.
По счастью, маркировка на лекарствах стояла межгалактическая – препараты для крови обозначались всеми оттенками красного, успокоительные – зеленого, от инфекций – все цвета желтого и оранжевого, нормализация давления – голубого. А обезболивающее было в блистерах белого цвета. И несколько пластырей-инъекторов отыскалось довольно быстро. Схватив первый попавшийся, Валентина пришлепнула его к запястью Рози.
- Что это? – женщина вздрогнула.
- Обезболивающее…
- Спасибо, - она попыталась вздохнуть, страдальчески поморщилась и закрыла глаза. – Легче будет умирать.
- Умирать? – Валентина запаниковала. – Нет! Не надо! То есть, как это – умирать?
- Она что, сейчас умрет? – подключилась и Тиока. – Я не хочу! Как же так?
- Девочки, - по мере того, как обезболивающее начало действовать, лицо Рози расслаблялось, - успокойтесь. Это… не так уж страшно, как кажется. Жаль, но… все кончено. Совсем все.
Она закрыла глаза. Голова ее склонилась к плечу.
- Нет! – Валентина схватила Рози за плечи, встряхнула. – Не спи! Не смей! Не поддавайся! Ты должна…
- Не надо, - та снова поморщилась. – Не трогай. Я… сама хотела уйти. Я не могу… не могу так…
- Как – «так»?
- Жить, - женщина пошевелилась, и Валентина с готовностью подставила ей плечо, помогая выпрямиться. – Все кончено. Все погибли…
- Не все. Есть мы и…
- Все, - медичка покачала головой. – И Стив…Стив Минк. Он… он остался там. Отправил меня, дал шанс, а сам… сам ушел. Не стал слушать. А я хотела… хотела быть с ним до конца, - из глаз Рози сами собой, как вода, потекли слезы. – Он не стал слушать… не захотел понять… понять, что он нужен… кому-то, кроме самого себя… Не поверил… или слишком поверил и… И оставил меня жить. Оставил, а сам… погиб, - она всхлипнула и судорожно дернулась, снова хватаясь за живот. – А я не хочу жить… жить без него… После всего, что было… и чего не было… Я так надеялась, что мы будем вместе… до самого конца. Рядом. Хотя бы, как друзья. А теперь… теперь этого ничего не будет. Простите. Я не смогла…
Она закрыла глаза, вздохнула, напряглась, дернувшись всем телом. Сквозь стиснутые зубы с выдохом просочилась струйка крови. Тиока и Валентина с ужасом смотрели на алую дорожку, сползающую по подбородку медички на шею. До девушек постепенно начало доходить, почему Рози так настаивала, чтобы Валентина заняла место в кресле, почему она отказалась пользоваться привязными ремнями и кислородной маской. Она хотела умереть, а погибнуть при посадке, разбившись или получив травму – самый короткий и легкий в данной ситуации способ.
Валентина почувствовала злость. Она поднялась в душе горячей волной, вытесняя страх, выжигая его и душа все лишние эмоции.
- Ты это брось, - прошипела девушка. – Слышишь? Хватит ерунду говорить! Выкарабкаешься. Мы все, - она подняла взгляд на Тиоку, - выкарабкаемся, что бы ни случилось!
- Пустое… - простонала Рози. Еще одна капля крови повисла на подбородке. – Мы не выживем.
- Глупости. Нас спасут, - опаленный злостью, мозг работал, как автомат. - Это ведь спасательная капсула, так? Значит, нас будут искать. Мы подадим сигнал бедствия. Тиока, отыщи там маячок. Он должен быть где-то под пультом. Такой черный ящичек. Он должен быть включен автоматически.
Девушка сорвалась с места с такой скоростью и нырнула в капсулу так стремительно, забравшись в нее целиком, что стало ясно – она ужасно боится остаться с умирающей медичкой наедине. Валентину саму била нервная дрожь, но она заставляла себя оставаться на месте.
- Ну? Нашла?
- Сейчас… Ничего не вижу!
Валентина задохнулась. Неужели маячка нет? Тогда действительно всему конец. Она усилием воли подавила новый приступ паники. Вопить и корчиться от ужаса они будут потом. Когда спасутся.
- Посмотри получше! Загляни поглубже. Прямо под пульт. Пошарь внизу. Есть хоть что-то?
- Я… пытаюсь. Тут только какие-то провода, - донеслось из капсулы. Была видна только спина согнувшейся в три погибели Тиоки. – А, нет, кажется… показалось.
- Что тебе показалось?
- Ничего. Тут ничего нет! Я ничего не могу найти!
- Вот гадство, - ругнулась Валентина. Она была уверена, что маячок на месте – просто по какой-то причине Тиока не хочет его найти. Лень искать, боится, что ее ударит током или просто не разбирается в устройстве подобных капсул. Им ведь и впрямь технику безопасности преподавали всего несколько занятий. Можно и забыть…
Девушка поняла, что ей придется посмотреть самой. Но как оставить Рози?
Та угадала ее терзания и, осторожно отняв от живота одну руку, коснулась ее запястья:
- Иди.
- А ты?
- Ничего. Мне уже не больно. Дышать трудно, но это, - она закашлялась, выплевывая кровь, - это ненадолго. Потом будет легче… Я знаю. Я ведь медичка.
- Я ненадолго, - Валентина бережно уложила ее на землю, торопливо подпихнула под затылок свою куртку. – Гляну, что там она найти не может – и сразу назад.
- Да, - женщина попыталась улыбнуться, но, видимо, сама поняла, что с окровавленным ртом улыбка смотрится жутко, и закрыла глаза.
Бросив на нее последний взгляд, Валентина нырнула в капсулу. Тиока проворно уступила ей место. Девушка сунулась под приборную панель, пошарила руками, разбираясь в переплетении проводов и…
И шумно выдохнула, когда пальцы наткнулись на небольшую овальную коробочку, пришпиленную к стенке. Осторожно отделила, извлекая на свет, повертела туда-сюда. Нашла разъем.
- Что это? – Тиока смотрела с любопытством ребенка.
- Маячок, - Валентина скользнула взглядом по приборной панели. Где-то тут должно быть соответствующее гнездо… Вот! Стоило совместить с ним разъем, как в верхней части коробочки сама собой откинулась крышка, обнажив три диода, которые принялись мигать в ровном ритме – сперва правый, потом средний, затем левый, потом они на секунду загорались сразу все и все гасли, чтобы потом зажечься опять в том же порядке.
- Готово. Теперь он будет испускать сигнал бедствия с точными указаниями наших координат. И рано или поздно нас обязательно найдут.
- Здорово. Я вот не подумала… А тоже штурман, - призналась Тиока.
- Да ну, ерунда. У нас на Сатурнии с детства все знают, где в доме лежит такой вот приборчик. Если сошла лавина, сель или камнепад отрезал дом от большой земли, надо найти маячок, активировать и ждать спасателей.
- Здорово… То есть, здорово не то, что у вас там лавины и камнепады, а то, что ты все это знаешь. А как долго он будет работать?
- Понятия не имею. У них обычно запас на три года…
- Три года?
- Да. Там корпускулярный генератор. Работает от фотонов света и магнитного поля.
- Но… это же так долго!
- Что ты хотела? Это же космос! Главное, чтобы в течение этих трех лет хоть кто-нибудь принял наш сигнал. Тогда они прилетят, даже если заряд маячка закончится – ведь он указывает сейчас свои точные координаты. Остается дождаться помощи.
- Помощи, - лицо Тиоки просияло. – Рози, вы слышите? Нас спасут! Не сейчас, но очень скоро! Рози!
Ответом было молчание, и Валентина похолодела. Она догадывалась, что это может означать, но отказывалась верить. Не может быть! Этого не может быть вот сейчас! Так скоро! Практически сразу! Это…
- Рози? Вы нас слышите? – Тиока полезла наружу. Валентина не успела ее остановить – подруга опустилась перед больной и потрясла ее за плечо. – Рози, проснитесь! Слышите меня? Рози? Рози!.. Валь, - девушка обернулась. Ее смуглое лицо пожелтело от волнения, - Валь, она, кажется… это… ну…
Та осторожно выбралась из капсулы, приблизилась, села рядом. Протянула руку, заставив себя дотронуться до шеи женщины. Надавила пальцем…
- Пульс есть. Слабый-слабый, но есть. Она просто спит. Или потеряла сознание от потери крови. Но она жива!
- Правда? – просияла Тиока. – Ты не врешь?
- Сама потрогай, если не веришь! Вот здесь…
- Нет, - та отдернула руку, словно ей предлагали взять ядовитую змею. – Я тебе верю. Ты столько всего знаешь… Что будем делать?
Девушка слегка опешила. Но только слегка. Выпрямилась, вставая с колен, и озираясь по сторонам.
Капсула приземлилась на равнине, которая вздымалась ровными складками, словно гладкая когда-то поверхность земли была смята чьей-то исполинской рукой. Местами из-под мелкой почвы, представлявшей собой что-то вроде каменистого песка, торчали острые камни, словно осколки костей невиданных зверей. Детство Валентины прошло в горах Сатурнии, и равнины она увидела воочию только на Весте, но этот неприютный полудикий пейзаж живо напомнил ей родину. Особенно встававшими далеко на горизонте горами.
Растительности тут было мало, большую ее часть составляла невысокая, примерно по колено, поросль ползучих трав. По земле, цепляясь за нее тонкими корешками, ползли мясистые корневища, покрытые чем-то вроде чешуек. На равном расстоянии над ними поднимались стебли разного вида. Одни, сизые, походили на тонкие веточки, которые время от времени делились надвое, так что получался небольшой кустик. На кончиках веточек были заметны утолщения разного размера и цвета – поменьше – темные, почти черные, а покрупнее – светлые, почти желтые. На других ползучих корневищах стебельки были другими – мясистыми, слабо волнистыми. Они отличались не только внешне, но и цветом – что-то вроде позеленевшей от старости меди или, наоборот, буроватыми, как бы болотного цвета. Привычной зелени почти не было, только ее сизые или бурые оттенки, а некоторые стебли вообще были бордовыми или темно-розовыми. Растительности было немного, она теснилась небольшими куртинами в низинках, там, где, судя по оттенку почвы, еще недавно была влага. Наверное, тут есть сезон дождей и вода, пролившаяся с небес, задерживается там, в небольших лужах.
Однако такой безрадостный пейзаж был не везде, а только к северу и востоку от места падения капсулы. Западнее земля понижалась, и растительности там, насколько можно было видеть, было больше, а сама она казалась немного выше. Более того – если присмотреться – Валентина даже попыталась забраться на борт капсулы, чтобы быть повыше, - можно было за этими зарослями разглядеть что-то вроде водоема. Берег ли это моря или большое озеро, а может, даже река – в любом случае, это им на руку. Где вода – там и жизнь. Это закон природы, который действует во всей Галактике. Не случайно всюду звездопроходцы, отправляясь на свой страх и риск на поиск новых планет, ищут такие, где есть жидкая вода.
- Там есть вода, - сказала она Тиоке, спрыгнув наземь.
- Далеко?
- Не знаю. Может, километр, а может, чуть больше. Мы немного не дотянули, - она обернулась и посмотрела на пропаханный капсулой след на грунте. Местами он был взрыт, а местами даже немного обуглен и опален от трения. Как же хорошо, что тут нет густой растительности! Только пожара им и не хватало! Впрочем, это было единственное, чему можно радоваться. Солнце стояло в зените, было жарко и трудно дышать. Хорошо еще, что фильтры в ноздрях спасают от вони!
- Всего километр? Тогда пошли, - Тиока схватила подругу за руку. – Чего стоим?
- Мы не можем уйти.
- Почему?
- Потому, - Валентина снова огляделась, - потому, что тут Рози. Ей плохо.
- Вот именно! Она тут лежит на солнцепеке, а там…
- И переносить мы ее пока не можем. Вдруг ей станет еще хуже? Кроме того, у нас же маячок! Он показывает именно эти координаты! Если сигнал перехватят спасатели, они прилетят именно сюда, на это место! – она притопнула ногой.
- Ну и что? Когда они прилетят, мы их увидим и прибежим! Тут ведь недалеко. А там – вода и тень. А мне жарко!
- Мне тоже жарко, но я бы предпочла остаться здесь. Хотя бы на первое время.
- Ладно, - неожиданно покладисто согласилась Тиока. – На время так на время. Но за водой-то можно сходить?
- Сначала посмотрим, что у нас есть с собой! – Валентина полезла в кабину, шаря по углам.
Она проводила обыск методично, словно была не штурманом, а сыщиком, который ищет улики против серийного убийцы, когда любая мелочь, вплоть до волоска или ниточки, может быть подшита к делу. Эта капсула когда-то была спасательной, но потом ее переоборудовали для ремонтных работ. Видимо, потому, что ремонт случался чаще, чем эвакуация, а в случае чего и на такой можно спастись. Поэтому, увы, кое-каких нужных вещей на ней не оказалось.
Например, отсутствовала аптечка – вместо нее нашелся ящик с инструментами. Но аптечку девушкам мог заменить чемоданчик Рози, в котором, правда, не все было в наличии. Например, таблетки для биоочистки воды так и не удалось отыскать нигде.
Зато нашлась сама вода – в двух бутылочках в бардачке и большой канистре, задвинутой за сидение. Обнаружить канистру удалось как раз из-за воды – при посадке емкость была пробита, и часть столь ценной жидкости просочилась на дно. К тому моменту, когда Валентина выволокла ее из капсулы, воды там оставалось едва половина. То есть, если судить по маркировке на боку, около пяти литров. И эта вода, если судить по оттенку и запаху, была технической. То есть, без таблеток биоочистки, для питья практически непригодной.
Из нужных вещей нашлась газовая горелка, заправленная, что называется, под завязку, моток шнура, пинцет, пара грубых перчаток, линзы и кое-какие запчасти, а также пневматический строительный пистолет, который «стрелял» заклепками и чем-то вроде гвоздей.
- Будем надеяться, что тут нет хищников, - пробормотала Валентина, осматривая находку. Дома ей приходилось пользоваться похожими штуками – когда помогала старшим при ремонте пострадавших домов. Главное – прижимать выходное отверстие ровно, чтобы «гвозди» тоже ложились ровно и проникали максимально глубоко.
- Ты чего там бормочешь? – насторожилась Тиока.
- Да так. Мысли вслух.
- Что это у тебя?
- Строительный пистолет. У нас дома…
- Строительный? Как это?
- Ну… с его помощью закрепляют части здания… или сшивают обшивку, если случится пробой, - она прижала выходное отверстие к боку капсулы, демонстрируя, как это работает. – Нажимаешь вот на эту кнопку – и выскакивает заклепка, автоматически соединяющая две детали.
- Всего-то? Лучше бы поесть что-нибудь нашла! И таблетку от головной боли. У меня голова сильно болит.
- У меня тоже, - пожала плечами Валентина, откладывая находку в сторону. – Тут… атмосфера другая.
- У меня она давно болит. Вот тут, - показала Тиока. – Шишка.
Девушка повернулась к подруге, осторожно полезла пальцами в ее волосы, ощупывая кожу. Действительно, шишка. Наверное, это когда Тиока упала с лестницы и ударилась. С ума сойти! И она с головной болью вела капсулу? Валентина почувствовала угрызения совести. Требовать с больного человека то же, что и со здорового? Немыслимо.
- Надо в чемоданчике посмотреть.
- Я смотрела. Там только обезболивающее…
- Вот бы и приняла одну капсулу.
- Я уже это сделала. Почему-то не действует.
Валентина пожала плечами. Она сама этого не знала. Может быть, прошло слишком мало времени?
- Тебя не тошнит? Голова не кружится? В глазах черных точек нет?
- Нет. А почему ты спрашиваешь?
- Так… просто.
- Ты меня «так просто» не пугай! – забеспокоилась Тиока. – Со мной что-то серьезное? Да? Я умру?
Она крепко вцепилась в запястье подруги, затрясла его, словно надеялась вытрясти ответ.
- Мы все умрем когда-нибудь, - та с трудом освободилась от нервной хватки. – Одни от старости, другие от болезни, третьи… - осеклась, краем глаза заметив неподвижное тело Рози. – В общем, мы не бессмертны…
- Но я не хочу умирать!
- Я тоже не хочу. Но если ты не станешь мне мешать, я ни за что не отвечаю!
Тиока мигом отступила.
- Все-все, - она юркнула в тень капсулы и уселась там на песок, обхватив колени руками. – Сижу, как пискун*. Только ты, пожалуйста, если найдешь что-нибудь нужное, скажи мне, ладно? И поищи все-таки еду. Есть охота!
(*Пискун – мелкий зверек, эндемик Весты. При опасности издает громкий пронзительный писк неожиданной для такой крошки силы. Прим.авт.)
Валентина сама ощущала голод и полезла в капсулу второй раз.
Ей немного повезло – запасы съестного все-таки были. И именно там, где им и надлежало быть. А точнее, под пультом, в небольшом ящике, где обычно помещались все нужные для выживания средства. Однако предыдущий владелец капсулы выбросил упаковку НЗ и забил ящик тем, что любил больше всего. А именно, чипсами всех сортов. Ни энергетических батончиков, не белковых консервов, ни сухарей или галет, ни тем более витаминно-минеральных таблеток… Хотя, одна такая упаковка нашлась, но, судя по всему, просто потому, что выпала и осталась незамеченной.
- Тут только чипсы, - сообщила она, вылезая наружу. – Зато их много.
- Чипсы? А какие?
- Всякие. Картофельные, маниоковые, фруктовые…
- Давай все!
- Нельзя, - Валентина шлепнула подругу по пальцам. – Одну упаковку. На всех. Еду надо экономить – пока…
Она осеклась. Два варианта развития будущего предстало перед нею. Чипсы кончатся через несколько дней, даже если они будут их тщательно экономить и есть ровно столько, чтобы не умирать от голода. А что потом? Им придется либо голодать, либо найти здесь пищу. Растения тут есть. Но есть ли животные? За почти три часа девушки так и не заметили ни одного живого существа. Они попрятались от грохота и рева падающей капсулы или просто тут пустыня, и зверья мало? А где его много? Неужели права Тиока и придется идти к воде? Бросить беспомощную Рози и капсулу с маячком?
Нет, сейчас она ни на что не может решиться. Солнце стояло почти в зените, макушку уже напекало. Хорошо Тиоке – ее золотистая кожа худо-бедно защищает от жары. А что делать белокожей Валентине? А тут еще и духота и вонь… Дышать совершенно невозможно. Хотя запах уже почти не чувствуется – принюхались.
- Мы подумаем об этом, - сказала девушка. – Чуть позже. Когда перекусим и немного отдохнем.
Но прежде следовало позаботиться о Рози и устройстве хоть какого-то лагеря. Тень от капсулы почти дотягивалась до головы медички, и девушки, недолго думая, отодрали внутреннюю обшивку с кресла, с помощью строительного пистолета соорудив что-то вроде навеса, который закрепили одним концом на дверце капсулы, а другим – на воткнутом в землю штативе от антенны. Получилось так себе, легкий ветерок сбил бы конструкцию одним дуновением, но на большее у подруг не хватило сил. Они и так еле дышали, малейшее усилие заставляло задыхаться и зевать. Сердца колотились, как бешеные, пот заливал глаза. Чтобы уменьшить выделение влаги, двигались осторожнее и больше старались держаться в тени.
Последним усилием Валентина кое-как напоила Рози – влила несколько капель воды в ее приоткрытый рот. Крошить чипсы и сыпать крошки ей в рот побоялись – еще задохнется. Да и сами ели мало от усталости.
Закончив устанавливать тент и поить подругу, обе так устали, что уснули, привалившись к нагревшемуся боку капсулы, не обращая внимания ни на что вокруг.
Сомба-99 с нетерпением ждал возвращения команды исследователей. Он практически не отходил от пульта, вместе с дежурным связистом всматриваясь в безрадостный пейзаж. С того момента, когда куа появились на экранах, он вовсе сорвался с места и, не обращая внимания на взгляды, которыми его провожали подчиненные, кинулся к главному шлюзу, заняв позицию на пороге.
Тут ему пришлось пережить еще несколько неприятных минут, ибо экран был установлен высоко над уровнем поверхности и потому показывал предметы при увеличении.
Наконец, вся команда появилась на гребне высокой гряды, которая отделяла посадочную площадку от полого спускавшейся к водоему низины. Сомба-99 еле удержался, чтобы не сбежать по ступеням навстречу путешественникам и ограничился только тем, что кивнул командиру группы Бомбо-209:
- Немедленно поднимитесь в командный отсек и доложите обо всем, что вам встретилось на пути, - после чего окинул взглядом остальных: - А вы далеко не уходите и ждите, когда вас позовут. Вы – первые куа, которые, по сути дела, прошлись по этой планете. Вы – почти первопроходцы. И ваши показания очень важны.
- Но найденные нами образцы не могут ждать, - попробовал запротестовать Дамбо-516. – Некоторые из них довольно хрупкие. Они завянут и испортятся, если их сейчас же не обработать!
- Этим займется женщина, - отрезал Сомба. – После чего присоединится к мужчинам и тоже даст показания.
Дарк пожала плечами и, как ни в чем не бывало, потянула платформу за собой, направляясь к лабораторной палатке.
Остальные поднялись в командный отсек, где их уже ждал Такту-101.
- Есть новости? – спросил он.
- Сейчас узнаем. Итак, - Сомба повернулся к Бомбо, - что вы видели?
- Мы сделали запись, - ответил тот, снимая головной шлем и доставая небольшой кристалл. – Я еще перед выходом заправил портативную камеру, так что вот здесь – самая подробная запись всего того, что я видел… и слышал, - добавил он тише.
- Очень интересно.
Связист, дежурство которого уже по времени должно было вот-вот закончиться, тем не менее спокойно принял кристалл и вставил его в дешифратор. После пары минут ожидания, на экране замелькали неровные кадры. Камера, укрепленная на шлеме исследователя, исправно фиксировала все, на что падал взгляд идущего, но, потому что дорога была неровной и еще из-за того, что сам Бомбо-209, несмотря ни на что, все-таки время от времени бросал взгляды то вправо, то влево, а то и вовсе оборачивался к собеседникам, изображение то и дело «прыгало». Все же можно было рассмотреть полого понижающуюся каменистую равнину, по большей части бесплодную, а также встающие впереди заросли местной растительности.
- Ваши комментарии, ученый, - попросил Сомба.
- Ну, по первому впечатлению, сопоставляя спутниковые снимки и то, что видел сам, я бы сказал, что эта планета находится в самом начале своего развития, - заговорил тот. – Жизнь на ней, разумеется, есть. Уже наличие наземной растительности говорит об этом. Могу предположить, что, как на большинстве живых планет, жизнь зародилась в воде. Следовательно, ее океаны и моря полны жизни. Мы не видели рек и ручьев… они, конечно, есть, но пока мы до них не добрались… и сказать, населяет ли жизнь еще и эти водоемы, пока невозможно. Думаю, однако, что жизнь развилась в местных водоемах до такой степени, что начала выбираться на сушу. Здесь есть к тому все предпосылки – почва, влага, состояние атмосферы… Развитие типично для так называемых «золотых миров». Сначала – водоемы, потом – побережье, а позднее и дальнейшее наступление на сушу.
- То есть, жизнь есть только на берегу?
- Да. И мы вплотную подошли к полосе жизни, что видно в записи.
- И что вы предлагаете?
- Я предлагаю… - Бомбо-209 замялся, - предлагаю организовать еще одну экспедицию. Уже в прибрежную зону. Возможно, не пешую, поскольку такой поход может быть сопряжен с… э-э… известными трудностями. Ведь мало туда добраться, надо переправить туда часть оборудования и устроить временный лагерь. Ходить туда-сюда, нося образцы, может быть, слишком накладно и приведет к пустой трате времени и ресурсов. Я уж не говорю о возможных потерях…
Сомба кивнул. На «Шхех» был планетарный катер, но только один, переделанный под спускаемый аппарат, но пригодный для полетов в атмосфере.
- Мы подумаем об этом завтра, - сказал он. – В любом случае, вашей группе следует отдохнуть после столь долгого перехода. Уже близится время вечернего приема пищи и отбой.
- Да, я сам хотел предложить, - промямлил Бомбо-209.
- А что вот это?
Такту, подавшись вперед, почти ткнул пальцем в экран. Как раз в это время изображение «скакнуло» в очередной раз – Бомбо резко повернулся, вскинув голову – и на экране показалась яркая полоса, прочертившая небо. Сквозь изумленные возгласы пробился надсадный гул и стон.
- Это…м-м… мы думаем, что это падение метеорита.
- Вот как? Можно что-нибудь сделать?
Связист, к которому обращался Такту, кивнул и остановил запись. После чего вернул ее немного назад, замедлил, одновременно увеличивая и меняя настройки. По экрану медленно, рывками, поползла новая картинка – окутанный парами нагретого воздуха, сквозь атмосферу к земле по параболе летел вытянутый предмет.
- Я так и думал. Метеорит… или…
- Или кораблекрушение.
- Вы думаете, капитан?
Сомба-99 нахмурился. Он не был планетологом, да и в аварии не попадал, но то, что он видел на экране, совершенно не походило на метеорит. Уже вытянутая и обтекаемая с одной стороны форма свидетельствовала об этом. А легкий шлейф раскаленных газов не мог быть хвостом кометы и, тем более, следом горения. В воздухе Розовой Красавицы было слишком мало газа окислина, чтобы попавший в него объект воспламенился. Да, он нагревался от трения о воздух, но поддерживать горение в верхних слоях атмосферы, откуда он прилетел, было практически нечему. И, судя по спектру, эти газы могли быть только остаточным выбросом отработанного топлива. А где вы видели метеориты, у которых есть двигатель?
- Смотрите сами, Такту. Вот это, по-вашему, что? – он указал на выхлопной след. – Не сомневаюсь, что, если мы подвергнем это изображение спектральному анализу, он выявит наличие сложных химических соединений искусственного происхождения.
- Хм… действительно, похоже на то, что вы правы, капитан, - протянул тот.
- И мы уже видели нечто похожее, когда провожали группу, - напомнил Сомба, кивая связисту: - Посмотрите нашу собственную запись!
Тот поторопился исполнить показание, и одно изображение сменило другое.
- Вот, видите! То же самое!
- Отнюдь. Размер, высота, угол полета-падения, - Такту последовательно касался пальцем экрана, - не говоря уже о цвете и структуре шлейфа… Это два разных объекта!
- Или один и тот же, но наблюдаемый с разных углов и в разное время.
Мужчины уставились друг на друга.
- Может быть, - после паузы сказал Такту. – Все может быть.
- Вы хотите сказать, - кашлянул Бомбо-209, - что мы на этой планете… не одни?
Повисла пауза. Четыре пары глаз таращились на замершее изображение.
- Мы не одни, - Сомба произнес эти слова осторожно, словно примеряя новый термин.
- Но это не доказано! – тут же возразил Такту. – Упасть мог исследовательский автономный зонд… аналогичный нашим.
- Но чей это зонд? Другой цивилизации?
- Розовую Красавицу официально передали народу куа! – воскликнул Такту. – Это общеизвестно! Есть документы, подтверждающие наше право! И произошло это не вчера!
- Тогда одно из двух. Либо это чужие, пришельцы, которые не в курсе последних действий общегалактического совета по колонизации, либо нарушители закона.
- И в том, и в другом случае нам придется отстаивать свое право на изучение и колонизацию Розовой Красавицы. В том числе и силой, - Такту смотрел снизу вверх на привставшего Сомбу, но каким-то непостижимым образом казался выше. – Надеюсь, вы понимаете это, капитан?
Валентина проснулась от холода. А еще – от тихого стона. В почти полной тишине планеты любой звук разносился далеко. Это был мир без звуков – не считать же звуками шорох песка под ветром или мягкое потрескивание остывающей капсулы! - и стон раздался, как гром среди ясного неба.
Девушка резко села и тут же обхватила себя за плечи, подтягивая колени к животу. Спустилась ночь, которая принесла с собой жуткий холод. Прижавшаяся к ней Тиока дрожала мелкой дрожью и клацала зубами. Когда Валентина пошевелилась, она протестующе заворчала и попыталась обхватить ее руками и ногами, чтобы согреться. Но та спихнула с себя руки подруги, двигаясь резче, чем хотелось, чтобы немного разогнать кровь.
Стонала и клацала зубами Рози. Та осталась лежать рядом с капсулой – девушки не успела перенести ее куда-нибудь – и теперь ее тело тряслось мелкой дрожью. Ее буквально колотило, как в припадке, она стонала и что-то лепетала в полубреду. Валентина сорвала полог и подползла к медичке, махнув Тиоке рукой:
- Давай сюда!
- Д-д-д…- простучала зубами та, - д-дурацкое м-место! Холод-дрыга какая!
- Помоги.
Вдвоем они расстелили полог, кое-как осторожно передвинули на него Рози, причем женщина ненадолго пришла в себя и что-то протестующее пробормотала вроде: «Не надо! Не хочу!» - но ее все-таки уложили на пластиковый полог и улеглись справа и слева, согревая друг друга и обнимаясь поверх груди медички.
- Ужасно, - Тиока все еще дрожала так, что даже Валентине передалась ее дрожь. – П-просто кошмар! Я д-думала, околею!
- Ага, - Валентина пыталась побороть холод. Полог, на котором все трое улеглись, был слишком коротким, так что ноги по-прежнему находились на голой земле. Ужасно хотелось свернуться калачиком, но нельзя. Надо было греть еще и Рози, которая клацала зубами за всех троих. Ей приходилось хуже всех – было заметно, что ее одолевает жар, виски и лоб медички покрывал пот, а налобные выступы надулись так, что казалось, что кожа над ними вот-вот лопнет. Видимо, антибиотики, которые вколола ей Валентина днем, закончили свое действие и нужна вторая инъекция. Или же внутренние повреждения организма оказались слишком сильны. Если, например, произошел разрыв, скажем, кишечника, без операции Рози грозит смерть от перитонита несмотря ни на какие уколы и прививки. А кто ее проведет? Даже дай Валентине необходимое оборудование, она не сможет сделать ничего.
Но пока еще медичка была жива и оставалась надежда.
Чтобы как-то отвлечься от тягостных мыслей, девушка посмотрела на небо. Облаков почти не было, только с одной стороны возле горизонта что-то слабо серело. Луны или какого-то иного спутника тоже не наблюдалось. Зато несколько десятков крупных ярких звезд маячили на небе, слагаясь вместе с несколькими более мелкими и тусклыми искорками в незнакомые созвездия.
- Тиока! Ти! – шепотом окликнула Валентина подругу. – Как ты думаешь, что это за звезды?
- Чего?
- Ну, как они называются?
- Тебе это правда интересно?
- Да. Ведь с одной из них к нам может прийти помощь! Если знать название и вспомнить расстояние до нее, можно примерно вычислить, когда сигнал маячка долетит до этой системы и как скоро нас спасут…
- Ага.
В голосе Тиоки не слышалось энтузиазма – только уныние и тоска. Потом она тихо всхлипнула.
- Ты что? Ты… плачешь? – приподнялась Валентина.
Послышалось прерывистое сопение, а потом…
- Я домой хочу-у-у… - провыла подруга, судя по голосу, уткнувшись в плечо бесчувственной Рози. – К папе и маа-а-амее-е-е…
- Мы вернемся! – у Валентины самой дрожал голос, но она пыталась держаться. – Все будет хорошо. Нас спасут. Ведь сигнал уже пошел.
- Все равно-о-о… Мне страа-а-ашно! – Тиока уже рыдала взахлеб.
- А ну не реветь! – не выдержала девушка. – Все будет хорошо. Запомни это. Мы выживем! Все трое. Обязательно. И домой вернемся. Тоже втроем!
Последние слова она произнесла с ожесточением, повысив голос, словно Рози в своем похожем на обморок сне могла ее понимать.
- И чтобы выжить и дожить до спасения, нам надо набраться сил, - помолчав, уже спокойнее добавила она. – Поэтому вот мой приказ. Всем спать.
И первая, подавая пример, уронила голову на землю, закрывая глаза.
Выспаться все-таки не получилось. Валентина замерзла так, что никак не могла расслабиться. Кроме того, Тиока никак не могла успокоиться, все время всхлипывала и что-то бормотала себе под нос. Потом начала стонать Рози. Еле слышно, на пределе дыхания, но при этом тело медички сотрясалось крупной дрожью, которая передавалась подругам. Успокоившаяся было Тиока опять начала паниковать – только теперь ее терзал страх того, что Рози умрет у них на глазах. Она тряслась, стуча зубами, и со слезами умоляла Валентину сделать хоть что-нибудь. Та попыталась найти и вколоть Рози еще немного обезболивающего и кровеостанавливающего. В результате та перестала стонать и трястись и расслабилась, но девушке что-то подсказывало, что это не конец. Вернее, что это – знак близкого конца. Вопрос в том, как долго женщина будет бороться за жизнь. В мыслях об этом она и провела остаток ночи, лишь иногда задремывая на несколько минут. Хорошо, что хотя бы никакое местное животное их не беспокоило! Видимо, тот район, куда они попали, действительно был необитаем.
Едва на востоке немного посветлело и стало таким образом возможно определить стороны горизонта, Валентина вскочила и принялась разминаться, чтобы хоть немного согреть застоявшуюся в жилах кровь. Она размахивала руками, приседала, прыгала и кувыркалась, принимала боевые стойки, даже попробовала устроить небольшой «бой с тенью». Тиока наблюдала за нею, сидя на земле и обхватив колени руками.
- Тебе что, делать нечего? – воскликнула она, когда Валентина сделала паузу, перейдя на дыхательные упражнения. – Силы девать некуда?
- Она… права, - раздался прерывистый шепот. – Нельзя… расслабляться…
- Рози? – забыв про все на свете, обе подруги кинулись к медичке. – Ты очнулась? Все хорошо? Ты в порядке?
- Не… не знаю, - она прижала руки к животу. – Болит… и пить хочется…
- Вколоть тебе обезболивающее? – Валентина уже привычным жестом потянулась к чемоданчику.
- Там… много осталось?
- Еще три ампулы.
- Дай… посмотреть.
Девушка протянула их на ладони, поднеся поближе к лицу Рози. Та аж наморщилась, всматриваясь, но приподнять себя запретила.
- Вот эту… оставь. А другие – убери подальше. Вам… пригодятся.
- Там разные лекарства?
- Да. Эти две – очень сильные. Там… градуировка…присмотрись… Нельзя все сразу колоть. Можно… умереть. Во сне.
- И ты боишься, что я… я тебя, - Валентина уставилась на две ампулы со смертью, - я тебя могу… убить?
- Я, - Рози опять поморщилась, прислушиваясь к своим ощущениям, на висках и верхней губе у нее появились розовые капельки пота, - хочу, чтобы это осталось вам… На крайний случай. Если вдруг…
- Если вдруг, - дошло до Валентины, - за нами никто не прилетит?
Тиока тоненько заскулила, зажимая себе рот кулаками.
- Если вдруг… вдруг станет слишком тяжело… Травма или… м-м-м-м, - она опять застонала. – Больно…
- Давай я тебе сделаю укол?
- Потерплю, - процедила медичка сквозь зубы. – Немного…
- Но я не могу смотреть, как ты мучаешься!
Рози отвернулась, закусывая губу. Тиока, к которой она при этом повернулась, попятилась.
- Лучше… подумайте о себе.
Пришлось отсесть. Но Валентина не могла сидеть спокойно. Ее терзала тревога. Чтобы хоть чем-то себя занять, она стала снова перебирать вещи в капсуле, раскладывая их кучками. Нашлось довольно много инструментов, но некоторые из них девушка не знала, как применить. Она догадывалась, что большинство служит для ремонта оборудования в теплицах или устранения неполадок. Но где тут возьмешь теплицы? И что станешь ремонтировать вот этим резаком? Если, конечно, это резак…
- Валь, где у нас вода? – окликнула ее Тиока. – Я пить хочу.
- На, держи, - девушка протянула подруге бутылочку. – Только много не пей.
- Я только половину!
- Нельзя! Делим все на троих! Рози и мне тоже надо оставить.
- Но тут всего литр! Думаешь, этого нам хватит?
- Да. На сутки должно хватить.
- Сколько-сколько? – ахнула Тиока. – Да мы тут загнемся!
- Нет. Воду надо экономить. У нас ее только два литра…
- А вон тот баллон?
- Там техническая. Она для промывания двигателя и…
- Ерунда. Это же вода! И ее там много. Я тебе оставлю! – отвинтив крышку, Тиока сделала несколько жадных глотков. Валентина еле успела отобрать у нее бутылку, пока та не перестаралась. В результате немного драгоценной жидкости пролилось на землю.
- Вот видишь, что ты наделала! – воскликнула Валентина.
- Это все из-за тебя, - ощетинилась Тиока. – Подумаешь, пара глоточков!
- Пара глоточков? Это нам на сутки! Всем троим!
- Но я хочу пить!
- Я тоже, но…
- Вот и пей!
- Не стану, - огрызнулась Валентина.
- Ну и дура!
- Девочки, - послышался прерывистый шепот Рози, - Не надо… не надо ссориться… вода… оставьте себе мою порцию…
- Ни за что, - пристыженная, Валентина опустилась перед женщиной на колени, отвинчивая крышку бутылки. – Тебе надо…
- Мне нельзя, - медичка облизнула пересохшие губы. – Перитонит… нельзя… только если губы смочить…
Валентина нашла в чемоданчике ватные диски, пропитала один водой и осторожно промокнула губы Рози, вылив напоследок несколько капель ей на язык.
- Спасибо, - та слегка улыбнулась. – Хорошо…
Но тут же лицо ее исказилось, и она тихо застонала от боли.
- Чем помочь? – Валентина потрясла ее за плечо. – Скажи, и я…
Но женщина только стонала, временами вскрикивая и извиваясь от боли. На висках ее опять выступила испарина, обметанные губы оскалились, обнажив зубы.
- Я боюсь, - пролепетала Тиока, отползая. – Валь, что будем делать? Она сейчас умрет!
Валентина боялась сама. Боялась до дрожи в руках и желания убежать. Вместо этого она крепко стиснула запястье Рози, бормоча: «Потерпи! Потерпи немножечко…»
Через пару минут та немного успокоилась, перестала стонать и метаться, но лицо ее оставалось напряженным, взгляд устремился куда-то вдаль и вглубь. Пальцы буквально вонзились в живот, словно пытались задушить сидящую внутри боль.
- Что будем делать? – Тиока подползла к Валентине, посматривая на Рози с суеверным страхом.
- Не знаю. Я не врач. Я даже не понимаю, что тут можно сделать. У нас даже нет медицинского справочника! И инструментов для операции… И лекарств… Только аптечка первой помощи. Ей нужно в больницу, пока не поздно.
- Хоть бы спасатели успели прилететь! – девушки задрали головы к небу. Оно уже посветлело, выцветая до нежно-зеленого. – Как считаешь, долго им еще?
- Не знаю.
- Но они получили наше послание, как ты думаешь?
- Наверное. Мы тут больше полусуток. Сигнал распространяется довольно быстро. Уже ночью он мог покинуть пределы системы и уйти к другим мирам.
- И там его кто-нибудь услышал, - подхватила Тиока.
Валентина покивала головой, не желая напоминать подруге то, что обязан знать каждый штурман. Космос слишком огромен. Его размеры невероятны. И шанс, что их сигнал будет обнаружен в ближайшие несколько дней… он, конечно, есть, но настолько мал…
Нет, лучше не ждать помощи в ближайшие несколько дней, а обустраиваться на новом месте. Кто знает…
Глава 7
ГЛАВА 7.
Катер извлекли из ангара и активировали быстро – все равно в планах экспедиции стоял обязательный облет поверхности планеты для более глубокой разведки. Техники во главе с механиком Джанго справились буквально в два счета, и они еще возились с заправкой и проверкой всех систем, когда Сомбу нашел Такту.
- Вы собираетесь куда-то лететь?
- Да, - Сомба сидел в рубке, просматривая еще раз все фото- и видеозаписи. – Хочу проверить все-таки, кто или что там упало.
- То есть, вы считаете, что это мог быть спускаемый аппарат?
- Да. Там могли быть потерпевшие…выжившие…
- Уверены?
Сомба-99 отвернулся от экрана, на котором застыл стоп-кадр огненной полосы, прочертившей небо. Темное вытянутое тело небесного странника еще было заметно.
- Да. Я уже сказал, что такая форма не характерна для метеоритов. Даже если учесть, что в космосе часто встречаются небесные тела неправильной формы, но настолько вытянутых пока не попадалось.
- Значит, это будет первым!
- Тем более его надо как следует изучить! Это новое слово в науке… Кто знает, к чему приведет это открытие! Мы можем прославиться.
- Мы и так уже прославились. Куда уж больше!
- Хотите сказать, что организовывать полет к месту его падения не стоит?
- Хочу сказать, - Такту по своему обыкновению смотрел чуточку свысока, - что у нас есть утвержденный свыше план. Мы должны придерживаться четкого графика работ. И завершить всё, что запланировано, точно в срок. В Совете Лучших ждут нашего отчета. От того, как быстро мы справимся с заданием, зависят судьбы десятков и сотен мужчин и женщин! Живых мужчин и женщин. А вы готовы потратить время на изучение мертвого камня…
- Не забывайте, Такту, что долгое время вся астрономия и большая часть космологии как раз и были посвящены изучению мертвых камней, - парировал Сомба. – В том числе и тех, которые падают с неба.
- Хорошо, - неожиданно сдался Такту. – Я вас понимаю. Информация никогда не бывает лишней. Нас еще будут благодарить.
- Нас?
- Меня и вас. Ведь вы, как капитан, должны отдать приказ о старте. И кто поведет катер к цели, как не первый пилот, то есть, я?
Он улыбнулся, но эта улыбка вызывала скорее холод, чем приязнь. Сомба почувствовал подвох.
- И вы полетите?
- Да. Но не раньше, чем будут сделаны с опережением графика все прочие работы. Ибо этот полет – вне плана. То есть, необходимо несколько единиц времени или даже оборотов ударного труда, чтобы в нашем четком графике образовалось необходимое «окно» в три или четыре единицы. Думаю, что к концу следующей декады мы сумеем накопить первые две. Увы, мы потеряли немного времени в начале, когда решили перенести установку лагеря на утро следующего дня. Но это ведь упущенное так легко наверстать…
Он улыбнулся победной улыбкой, и Сомба почувствовал раздражение.
- А если я прикажу?
- А если у меня не будет возможности немедленно выполнить ваш приказ? К тому же, у меня есть кое-какие срочные дела…Или вы хотите взять на себя часть моих забот?
Сомба почувствовал, что у него выбивают почву из-под ног. Конечно, ничего не стоило приказать и даже надавить авторитетом, но кто знает, чем все это обернется? С его пограничным номером подобные телодвижения не остаются безнаказанными.
- Хорошо. Я решу этот вопрос.
- Полетите сами? Бросив подчиненных на произвол судьбы? Или проявите благоразумие?
- Вы свободны, Такту! – Сомба-99 демонстративно отвернулся, и таращился на экран до тех пор, пока слабый шорох переборки не подсказал ему, что Такту-101 покинул рубку.
Следуя старой пословице «Одно другим выбивают», он следующие четверть единицы потратил на то, чтобы еще раз проанализировать все данные и вычислить примерное место падения странного предмета. Судя по показаниям зондов и аппаратуры, он приземлился где-то севернее лагеря, либо на берегу водоема, либо на небольшом, не дальше десяти-двадцати шагов, расстоянии. Растительность в том районе наверняка выжжена и уничтожена, так что пятно гари легко можно увидеть издалека. Жаль, что последний оставшийся на орбите зонд крутится в другом районе, почти на экваторе! И перепрограммировать его нельзя, как и запустить новый. Для этого надо либо поднять «Шхех» в воздух и выйти в стратосферу, либо… либо…
Занятый поисками выхода из создавшейся ситуации, Сомба-99 покинул рубку, не забыв скопировать себе на комм все полученные данные.
Кругом кипела деятельность. Два вездехода собирались отправиться на геологоразведку. Каждый сопровождали по два специалиста – геолог и планетолог. Механики последний раз проверяли уровень горючего, исправность гусеничного аппарата и средств связи.
В числе других Сомба увидел своего механика Джанго. Тот торопливо проверял гусеницы у вездехода, осматривая каждое крепление. Краем глаза заметив начальника, он выпрямился, делая вид, что протирает переднюю панель.
- Катер готов? – подошел Сомба.
- Да, но только…
- Что «только»?
- Только зачем? – Джанго пожал плечами. – Потратили время, а впустую.
- То есть, как впустую?
- А вот так. Или ты не передумал лететь за этим метеоритом?
- Нет. А кто тебе сказал? И что тебе сказали?
- Да так, - Джанго закончил протирать панель и перешел к уложенным на плоскую крышу вездехода контейнерам. Судя по маркировке, тут, кроме емкостей для образцов, хранилась вода, сухой паек на двое суток и запасные зарядники. – Старпом сказал, что ты передумал. Мол, катер нужен для срочного полета на орбиту.
- Он мне был нужен для другого, - промолвил Сомба, поставив в памяти зарубку. Оказывается, Такту не гнушается откровенной ложью? – Но, раз тебе так сказали, то…
Он шагнул прочь, но был остановлен за локоть.
- Капитан, ты не сердись. Мало ли, что бывает! Это жизнь. В ней никогда ничего не происходит так, как задумано!
Сомба покивал, отходя.
Катер стоял вплотную к борту «Шхех». На нем красовался тот же логотип, что и на корабле, разве что вместо полной надписи стояло «Ш-1» Прозрачная крышка кабины была откинута, энергетические баки, судя по тому, как небрежно задраены люки, были пусты. Зарядник в гнезде вовсе отсутствовал, вместо него в борту темнела дырка разъема.
Сомба обошел катер. Когда ходили в ближние рейсы, ему, Джанго и Помбе приходилось часто подменять друг друга. Так что он мог бы самостоятельно заправить катер. Но это будет чистой воды самоуправство. И потом, что он за капитан, если все делает тайком. И от кого? От своего подчиненного!
Но лететь надо. А вдруг там действительно кто-то, кому нужна помощь? Космос слишком велик, чтобы он мог себе позволить махнуть рукой – мол, найдется, кому спасать пострадавших и помимо него. Опыт показывал, что чаще всего помощи не находились.
Да, это выход. Поведение Такту-101, отказавшемуся проверять, есть ли там на месте аварии, выжившие, можно было расценить как преступление против жизни и разума. Это подрывает основы гуманизма и мирного сосуществования разумных видов. Это может поставить под удар весь народ куа. Мало того, что молодые расы начнут сомневаться в том, что, буде что случится, их обязательно спасут, помогут, поддержат. Старшие расы – особенно учителя куа, уриане, - не преминут поставить им на вид. Мол, как вам не стыдно, мы учили вас другому, так что давайте-ка, милые наши, на ментальный карантин в условия «мир на замке». Куа-со-анн будет оцеплена чужими эскадрами, которые будут следить, чтобы ни один корабль не покидал злополучной планеты. Его родине придется на несколько лет или даже десятилетий забыть о том, что где-то есть колонии, что за пределам системы продолжается жизнь. За все время существования разума в Галактике подобная мера «планета на замке» применялась всего шесть раз. И в пяти случаях это приводило к полной или частичной деградации общества и остановке прогресса. Было время, когда эскадры народа куа выступали в роли миротворцев. Неужели теперь их очередь испытать на себе это наказание?
Нет. Он этого не допустит. Правда, самому ему лететь нельзя – он капитан и должен до последнего оставаться с кораблем. Но кого послать? Не Такту же!
Выход, однако, нашелся так быстро, что Сомба-99 тут же решил, что духи предков все-таки внимательно следят за происходящим и их влияние заметно даже здесь, далеко от родины и Усыпальниц. Вернее, ответ нашел его сам, в виде его собственного пилота Шолто.
На грунте пилотам, по большому счету, делать нечего. Они имеют полное право бездельничать, слоняясь туда-сюда и посматривая на то, что делают другие. Иногда они принимают участие в работе – если надо перевезти туда-сюда грузы или группы исследователей, а также могут подменять вахтенных, которыми обычно становятся связисты. «Шхех» стоял на грунте всего несколько местных суток, работы только начинались, и еще никто не успел устать или соскучиться от безделья, поэтому Сомба был немного удивлен, когда к нему развязной походкой отдыхающего приблизился Шолто.
- Ты что-то задумал, капитан?
- Кое-что, - со своим подчиненным он не мог лукавить, но держался осторожно, еще не зная, насколько можно ему доверять в этом деле.
- Собираешься куда-то слетать? Тебе настолько скучно на грунте?
- Не настолько, но…
- … но не больше, чем тебе, ты хочешь сказать? – Шолто оглядел лагерь, задержав взгляд на вездеходах. Один уже стартовал, второй заканчивал погрузку, и водитель уже занял место, через плечо посматривая на суетящихся геолога и биолога, которые никак не могли увязать последние контейнеры. Их было слишком много, и они высились на крыше горкой.
- А ты уже соскучился?
- Не то слово. Ты не представляешь, как много свободного времени у второго пилота! За все время полета я не выработал и сорока единиц полета*!
(*Шолто имеет в виду время, когда он действительно вел корабль, а не просто присутствовал в рубке. Прим. авт.)
Сомба присвистнул:
- Ничего себе!
- Управление было либо у Такту, либо у автопилота. Я лишь иногда ненадолго отключал этот ящик, и то если Такту зазевается. А знаешь, как иногда охота снова подержаться за рычаги, почувствовать, как машина повинуется твоим командам, в прямом смысле слова держать свою судьбу в своих руках… Даже немного поиграть, - в голосе Шолто мелькнула мечтательность. – Правда, в космосе все равно особенно не наиграешься. То ли дело на орбите какой-нибудь планеты или вовсе в атмосфере… Может быть, удастся выпросить у Такту разрешение хотя бы поднять «Шхех» в воздух на обратном пути… в обмен на хорошее поведение, - он подмигнул. – Но до этого еще так долго… А хочется сейчас. И катер на ходу.
Оба посмотрели на машину. Она была практически готова к полету.
- Ты хочешь лететь?
- Я хочу полетать! – в который раз подмигнул Шолто.
- Но ведь это – дикая планета. Розовая Красавица практически не исследована. Огромные ее области не нанесены на карты…
- Потому, что пока не производилось картографической съемки на малых высотах, - подхватил Шолто.
- У нас и без того много работы…
- Не у всех. Есть кое-кто, кому просто нечего делать!
Они посмотрели друг на друга, прекрасно понимая, что каждый имел в виду.
- Но у нас есть план! – Сомба начал второй раунд словесной игры. – Катер нужен для полетов… в соответствии с графиком… Времени немного…
- Но для короткого полета вполне достаточно… Эти вездеходы, - Шолто махнул рукой в сторону второго транспортника, который, наконец, сдвинулся с места и неспешно пополз прочь от лагеря. – Они ведь идут, не зная, куда. Что, если хотя бы проводить их немного? Заодно и сделать пару снимков…
- И продублировать их работу? Уж если тебе так не терпится, почему бы не отправиться в другую сторону?
- Только скажи, куда! И я полечу! – Шолто отбросил игру и заговорил прямо. – Куда надо лететь?
- К воде, - не раздумывая, сказал Сомба-99. – Примерно к северу-северо-закату от лагеря. Но ты рискуешь, - он еле успел удержать пилота за рукав. – Полет без ориентиров и без разрешения…
- Без разрешения старшего помощника, ты хочешь сказать? Или начальника исследовательской группы? Брось, Сомба. Максимум, чем я действительно рискую, так это тем, что я за весь обратный путь и часа не посижу за рычагами. Но зато я буду первым, кто будет летать здесь! Первопроходцев уважают больше! Особенно если он летает не только для своего удовольствия.
Сомба прекрасно понял намек. Такту мог бы по возвращении на Куа-со-анн донести вышестоящим, что капитан не справился со своими обязанностями. Но если слову Такту противопоставить замечание Шолто о том, что надо исследовать планету, а не сидеть, сложа руки, комиссия по расследованию может встать на сторону рискового второго пилота. Мол, пусть он и нарушил приказ, но сделал это потому, что осознавал ответственность перед всем народом.
- Так я полетел? – кивнул пилот.
- Лети. Но…
- Понимаю. Буду осторожен.
Друзья разошлись. Шолто, все еще разболтанной походкой изнывающего от скуки прохожего отправился бродить по лагерю, постепенно, по широкой дуге, приближаясь к катеру, а Сомба отправился на корабль. Задержался в шлюзе «Шхех» глубоко дыша и прочищая легкие. На грунте все ходили в респираторах, скрывавших нижнюю часть лица, но едкие запахи все равно просачивались, несмотря ни на какие фильтры. Поэтому Сомба не задерживался на грунте дольше положенного, хотя, как капитан, должен был подавать пример обратного.
Здесь его застала Лонг. Женщина-медик заботливо поддержала его под локоть:
- Вам нехорошо?
- Наоборот. Мне очень хорошо, - он не мог не улыбнуться ее встревоженному личику.
- Эйфория, - констатировала она. – Это может быть побочный эффект от длительного пребывания в местной атмосфере. Вы не против, если я проведу диагностику?
- Против, - покачал головой Сомба, хотя его так и подмывало согласиться. – Не потому, что избегаю врачей. Просто я, как капитан, считаю, что моя очередь – последняя. Мой долг – сначала позаботиться об экипаже.
А еще он сообразил, что это прекрасный способ отвлечь Такту.
- Хорошо. С кого мне начать?
Он даже умилился тому, как женщина поняла его с полуслова.
- С моего старшего помощника.
- Хорошо. Я сейчас приглашу его в кабинет.
- И… не торопитесь. Обследуйте все тщательно. Регулярные медосмотры – это важно.
Лонг кивнула, показывая, что поняла его, но все-таки не отпускала капитанского локтя, пока они не дошли до дверей медотсека. Только там они расстались. Сомба отправился на мостик, чтобы оттуда следить за полетом Шолто, а заодно по громкой связи объявить о том, что плановый медосмотр уже начался и первым просят пройти в медотсек старшего помощника, Такту-101.
На катере стояла система дальнего оповещения, позволяющая поддерживать связь в обе стороны. Правда, иногда атмосфера могла создавать помехи, и без трансляционных вышек расстояние мешало нормальным разговорам – звук пропадал, наслаивались шумы, уменьшалась громкость. Но Шолто был опытным пилотом. Он шел на низкой высоте, там, где атмосферные явления не оказывали влияния на радиоволны. Кроме того, он настроил коротковолновый передатчик.
- Как полет?
- Нормально. Иду строго на северо-закат. Уклонение плюс-минус пять нано-единиц. Ветер боковой ровный. Скорость – примерно полторы сотни шагов в мини-единицу. Все системы работают нормально.
- Что внизу?
- Не поверишь, капитан, лес!
- Лес?
- Да, но высоту деревьев определить затрудняюсь. Нужен ориентир для сравнения.
- Ничего необычного не заметил?
- Пока-а не-ет.
Сказано это было таким тоном, что Сомбе сразу стало ясно – заметил и еще как. Только Шолто мог усмехаться так двусмысленно и растягивать гласные, если хотел сказать больше, чем можно. Незаменимо на тот случай, если кто-нибудь будет потом прослушивать запись их разговора.
- В таком случае продолжай облет. Выбери себе конечную точку, сделай над нею круг и лети обратно.
- Точку, говоришь? Есть тут одна… не точка, а целая клякса.
- Большая?
- Навскидку, шагов семь-восемь в ширину и шагов… не меньше сотни в длину. Меняю курс. Надо же узнать, что ее оставило!
- Будь осторожен. Не рискуй и возвращайся в лагерь немедленно! – Сомба постарался добавить в голосе строгости. Мол, он действовал строго по инструкции.
- А? Что? – в эфире послышался шорох. – Вас плохо слышно. Тут какие-то помехи… Возможно, магнитная аномалия! Повторите, капитан!
- Немедленно! Назад! – повысил голос Сомба. – Как поняли? Прием?
В ответ послышался только шорох. И тишина. Связь прервалась.
Первым порывом Сомбы было сорваться с места и кинуться на помощь. Но он заставил себя оставаться на месте. Если капитан начнет носиться по кораблю и поднимать тревогу, ни к чему хорошему это не приведет. Мало того, что они с Шолто себя выдадут раньше времени, еще и с техникой начнутся проблемы. Вездеходов они взяли три, и два покинули лагерь. Остался запасной, который, к тому же, не на ходу. Пока его вытащат и активируют, пройдет время. Вдруг Шолто выйдет на связь? Он достаточно опытный пилот, чтобы не понять, что в такой местности связь – это все.
Оставалось одно – ждать.
И, как оказалось, это было лучшей тактикой. Поскольку несколько мини-единиц спустя сквозь шорох помех пробился голос Шолто:
- К-капитан?
- Я! – Сомба так стиснул клипс микрофона, что почувствовал боль. – Ты жив?
- А как же! – пилот делано рассмеялся.
- Куда ты пропал? Все в порядке? Что там за аномалия? Тебя плохо слышно! Прием!
- Слышно, - в динамиках что-то заскрежетало, - тебя тоже… помехи… аномалия, да! Чем ближе к нему подходишь, тем сильнее. Я передатчик снял, хожу туда-сюда, выясняю радиус… подхожу…
- Ты пропадаешь! Куда ты ходишь?
- Ты тоже! – похоже, Шолто не расслышал последнего вопроса. – В общем, так. Я тут кое-что нашел. Нужна помощь.
- Тебе? – мысль о том, что катер попал в аварию, пришла на ум едва ли не раньше осознания последствий гибели машины.
- Нет, не мне. Вернее, не только мне. Тут… явно сработала катапульта.
- Сработала… что?
- Катапульта. В общем, это никакой не метеорит. Это корабль… частично.
- Что значит «частично»?
- А то и значит, - пилот явно нашел точку, где связь работала лучше всего, - что он явно развалился на части и здесь только одна его половина… вернее, то, что от нее осталось. Взрыв, видимо, прогремел в верхних слоях атмосферы и сюда долетели обломки. В общем, я тут сделал пару снимков… не знаю, какое будет качество… Тут пожар был. В общем, искать нечего. Разве что…
- Что? Что, Шолто? Не молчи!
- Погоди, тут, - опять зашуршали помехи, смазывая конец фразы. Минуту-другую Сомба не слышал ничего, кроме шороха и скрежета, а потом опять услышал знакомый голос: - С ума сойти!
- Что? – он еле сдержался, чтобы не вырвать микрофон с мясом.
- Тут… капитан, тут… - было слышно, как пилот судорожно сглотнул. – Нужен врач. Я, - голос его как-то странно дрогнул, - кажется, я кое-кого нашел.
- Я есть хочу.
Это было первое, что произнесла Тиока утром, едва открыла глаза и потянулась, разминая затекшие и онемевшие за ночь конечности.
Валентина сама хотела, но терпела. В бардачке было несколько упаковок чипсов разного сорта. Три штуки они уже съели, и девушка достала четвертую. Осторожно надорвала краешек упаковки, стараясь, чтобы не просыпалось ни крошки. Уже привычно разделила на три порции – две побольше, одна поменьше. Задумалась, высчитывая. Если есть по две штуки в день, деля пачку на троих, то еды им хватит… на неделю, в самом лучшем случае. А потом? Если спасателей придется ждать не несколько дней, а несколько месяцев? Они не протянул столько без еды. Значит, придется поискать пищу тут. На этой планете есть жидкая вода – свидетельством тому растения и то, что подруги не замерзли и не задохнулись. А где вода, там жизнь и пища. Пусть она будет непривычной, но она будет. И, кажется, они что-то подобное видели в прошлый раз.
- Вкусновато, - Тиока, покончив с едой, тщательно облизала пальцы, - но маловато. Все равно есть хочется!
Она выжидательно уставилась на подругу, и Валентина со вздохом поняла, что от нее ждут решительных действий. Вот уж не думала, не гадала, что ей придется встать во главе отряда! И пусть «звездный отряд покорителей глубокого Космоса» состоит всего из трех человек, ответственность не меньше, чем если бы их было тридцать.
Размяв чипсы в крошку, она смешала их с водой и попыталась этой кашицей накормить Рози. Медичка ела неохотно, с трудом и кое-как одолела только половину порции. Есть она не могла.
Тиока следила за руками подруги с жадностью. Конечно, размякшие чипсы – не самая лучшая еда, но когда другой нет и не предвидится…
Хотя, почему это «не предвидится»? Она же собиралась…
- Надо поискать…
Отряхнув руки – умываться было нечем, воду следовало беречь, - девушка взобралась на капсулу, огляделась из-под руки. С трех сторон было одно и то же – россыпи камней, местами обточенные ветром валуны, на горизонте заметно что-то вроде горного кряжа. Зато с четвертой стороны раскинулось море сизых, буро-лиловых и розово-болотного цвета растений. И, если приглядеться, то вдалеке за ними блестит на солнце что-то… что-то такое, смутно знакомое.
- Там, - она указала вдаль. – Кажется, там что-то есть. Но без бинокля не разглядишь.
- Там есть вода?
- Может быть. Во всяком случае, я на это надеюсь, - Валентина последний раз смерила глазом расстояние и спрыгнула наземь.
- Надо пойти и проверить! – Тиока затрясла ее за локоть.
Валентина и сама об этом думала, но возникали сомнения.
- Мы не можем удаляться от маячка, - промолвила она.
- Но это же ненадолго! И потом, разве мы не увидим издалека, что сюда садится корабль? Или ты думаешь, что они приземлятся где-нибудь за горами, а сюда отправятся пешочком?
Девушка не могла не принять логику подруги. В самом деле, грохот и вспышка от спускаемого аппарата – даже если спасатели останутся на орбите и отправят сюда лишь небольшой катер – будут слышны издалека. И длиться посадка будет несколько минут. Они успеют засечь время и место. Но успеют ли так быстро добраться до точки посадки? Ведь растительность – и открытая вода! – могут находиться на расстоянии в несколько километров отсюда.
- Мы можем оставить им послание, - предложила Тиока, когда девушка поделилась своими сомнениями. – Напишем записку…
Это было самым простым и естественным выходом, но Валентина продолжала колебаться.
- Рози, - вспомнила она. – Кто-то должен остаться с нею. Она не может тут одна…
Бросить тяжело больную женщину, может быть, даже умирающую, было выше ее сил. Даже если принять и смириться с тем фактом, что они ничем не смогут ей помочь и останется лишь наблюдать агонию. Но ведь порой это тоже важно – когда рядом с тобой в эти последние минуты жизни будет кто-то, кому ты не безразличен, кто просто будет за тебя переживать и держать за руку, пока мир погружается в ничто, пустоту и темноту, а сознание медленно угасает навсегда. Кроме того, неизвестно, уцелел ли кто-нибудь иэ экипажа «Агути». Может быть, они единственные живые люди на всей планете. И одиночество должно ощущаться для них сильнее…
- Что ты предлагаешь?
- Одна из нас пойдет на разведку, а вторая останется тут, - пожала плечами Валентина.
- Я боюсь, - тут же высказалась Тиока.
- Чего боишься? Остаться тут или идти туда?
- Боюсь остаться одной.
- Тогда побудь с Рози.
- Еще чего! – девушка все-таки сдержалась и понизила голос, чтобы медичка не могла ее расслышать. Она даже отступила на шаг, скрываясь в тени капсулы, чтобы было трудно прочесть ее возражения по губам. – Ты хочешь бросить меня тут одну… наедине со всем вот этим? А если с тобой там что-нибудь случится? Если ты не вернешься? Ты подумала о том, как я буду справляться со всем одна? Рози, капсула, вода… все остальное, наконец!
Валентина только покачала головой. Об этом она не думала. Все ее детство в горах Сатурнии прошло под знаком опасности. Землетрясения, сели, оползни, лавины были типичным явлением для этой планеты. Если бы не гигантские запасы полезных ископаемых, из которых практически состояли горные массивы, на столь сейсмически активной планете вряд ли появились бы постоянные поселения. Но люди умеют приспосабливаться ко всему, не только к мягкому климату Весты с ее малость разреженной атмосферой, обильной изотопами кислорода. Девушка с детства знала, что надо уметь не терять головы и не тратить время и силы, нужные для выживания, на бесполезные эмоции. Она лишь немного расслабилась на благополучной Весте, где не знали подобных катаклизмов, но здесь и сейчас вбитые в подсознание навыки проснулись. Проблемы надо решать по мере их поступления. Главное сейчас – найти пресную воду и пищу, а также озаботиться посланием для спасателей. Когда это будет сделано, можно заняться устройством временного лагеря, для чего придется изучить окрестности. Проблема с Рози к тому времени как-нибудь решится – либо солидная порция антибиотиков, которые вкололи женщине, как-то справится с инфекцией, либо… Об этом Валентина сама старалась не думать.
- И что ты предлагаешь?
- Я пойду с тобой, - Тиока вцепилась ей в руку всеми десятью пальцами и несколько раз энергично встряхнула.
- А Рози? Мы ее тут бросим?
Они обернулись на лежащую на земле медичку. Та все еще была в сознании – во всяком случае, глаза ее были открыты, но оцепеневший взгляд их был направлен куда-то вглубь. В уголках губ налипли ядовито-желтые крошки – остатки чипсов. Она столь напряженно прислушивалась к своим ощущениям, что, казалось, перестала воспринимать окружающее. Плотно стиснутые зубы, напрягшиеся желваки и вздувшиеся воздушные полости на лбу свидетельствовали о том, какую внутреннюю борьбу она ведет сама с собой.
- А что нам делать? – Тиока так и не выпустила ее руки. – Сидеть и ждать, пока все будет кончено?
- Молчи! – Валентина не выдержала и коротко шлепнула подругу по губам. – Не смей так говорить!
Ей делалось жутко при одной мысли о том, что Рози умрет. И страх этот усиливался еще и потому, что они ничем не могли ей помочь. Лекарства могли только приостановить заражение и ослабить боль. Если не случится чуда, и организм вместе с антибиотиками не справится с опасностью, рано или поздно перитонит ее убьет… если спасатели не успеют вовремя. Но каждая лишняя минута уменьшала шансы. Они должны явиться сегодня… в крайнем случае, завтра до полудня. Иначе никакая суперсовременная медицинская техника не сможет спасти умирающую. Ведь сегодня уже второй…нет, если считать с момента катастрофы, уже третий день. Эх, как жалко, что она не медичка! Она даже не может точно сказать, права ли Рози, поставив себе такой диагноз.
Рози почувствовала ее взгляд и чуть повернула голову. На ее бледных, перепачканных чипсами, губах показалась слабая улыбка.
- Помогите… перевернуться на бок.
Валентина кинулась помогать.
Свернувшись калачиком, Рози прижала руки к животу, напряглась, и ее стошнило выпитой накануне водой, размоченными чипсами и чем-то слизисто-зеленым, едко пахнущим. Она скривилась, попытавшись отстраниться, и Валентина поспешила вытереть ее лицо пучком сорванной «травы». Запах, который источала сама трава, был не намного слабее и весьма специфический.
- Спасибо, - прошептала женщина. – Вот так мне лучше… Уже почти не болит.
- Это хорошо, - Валентина села рядом, провела рукой по ее лбу. – У тебя жар.
- Ничего. Это временно. Я знаю.
Она произнесла эти слова с такой интонацией, что с нею никто не стал спорить.
Некоторое время прошло в тягостном молчании. Девушки сидели на земле и озирались по сторонам. Рози, которую время от времени сотрясала мелкая дрожь, лежала между ними. Время от времени Валентина смачивала ей губы водой, но пить не давала – водой больную тошнило почти сразу.
Солнце тем временем поднялось с горизонта наверх. Чистое, без облаков, небо посветлело до нежно-изумрудного. Легкий ветерок слегка разгонял начинающуюся жару, но заодно приносил запах метана и сероводорода. Пришлось снова достать респиратор и передавать его друг другу. Девушки пробовали пользоваться фильтрами, но те, устраняя запах, заодно затрудняли дыхание, так что от них пришлось отказаться. Рози не хотела пользоваться респиратором, пыталась отвернуться, но Валентина все равно время от времени прикладывала его к лицу женщины, позволяя сделать хоть несколько нормальных вздохов.
Поколебавшись, девушки разделили пополам еще одну пачку чипсов. Есть пришлось двоим – Рози сказала, что потерпит. Она немного успокоилась, даже слегка расслабилась и уже не так сильно сжимала живот руками.
После чипсов со вкусом зелени есть захотелось еще сильнее. Желудки буквально выворачивало наизнанку. Валентина попробовала пожевать сорванную травинку и потом долго отплевывалась. Вкус был, мягко говоря, противным. Тиока смотрела на подругу со смешанным чувством жалости и мольбы, и девушка поняла, что должна принять нелегкое решение.
Судя по высоте солнца и длине теней, время приближалось к полудню. Насколько она успела понять, сверяясь с хронометром в капсуле – многие приборы еще работали от встроенного генератора – долгота дня тут составляла порядка двенадцати стандартных часов. Если провести более-менее длительные наблюдения, сопоставив данные с силой тяжести и кое-какими другими показателями, можно примерно вычислить, есть ли на этой широте смена времен года и в каком климатическом поясе они находятся. Но сейчас девушка не хотела забивать себе этим голову. Такими «мелочами» они могут заняться позднее – надо же чем-то себя занять до прилета спасателей.
Если они до этого доживут…
- Вот что, Рози, - помявшись, начала она, - боюсь, нам надо… что-то делать.
- Я понимаю, - отозвалась та. – Так надо.
- Я… мы должны подумать о том, чтобы разбить тут лагерь…
- Хорошо.
- Конечно, у нас тут мало вещей, нет палатки и вообще… но… кое-что мы сделаем…
- Я знаю, - медичка все еще слабо улыбалась, но ее взгляд оставался пустым.
- И для начала нам надо… надо найти…
- Надо найти еду! – перебила Тиока. – В самом деле, Валь, без еды мы ничего не сможем организовать. У нас не хватит сил.
- Надо…
- Нам надо кое-куда сходить, - помявшись, продолжала девушка. – Эта «трава», - она кивнула на испачканный пучок, - конечно, пахнет не так, чтобы очень. И она не такая мягкая, как… ну, как надо. Но… но из нее тоже можно что-нибудь сделать. Мы нарвем этой травы…
- И добудем еду! – перебила Тиока. Валентина сама хотела есть, но такая зацикленность на продуктах питания ее злила.
- Хорошо, - прошептала Рози. – Вы справитесь. Я знаю.
- Но мы не можем бросить тебя тут одну! Травы-то поблизости много, но вот насчет еды…
- Я потерплю. Мне, - медичка помолчала, прислушиваясь к своим ощущениям, - уже не так больно.
- Правда? Значит, антибиотики подействовали?
- Ну, - она попыталась улыбнуться, - частично. Так что вы… не бойтесь. Я тут побуду. Вы, главное, еду найдите. Мне все равно… пока нельзя.
- Мы постараемся, - заторопилась Валентина. – Ты только не волнуйся. Мы справимся.
Рози ничего не ответила, только закрыла глаза.
Тиока заметалась возле капсулы, тормоша подругу:
- Скорее! Пойдем! Раньше уйдем – раньше вернемся! Есть очень хочется.
Валентине самой хотелось есть, но она медлила. Конечно, ее познаний в медицине не хватало для того, чтобы поставить диагноз и, тем более, кого-нибудь вылечить, но она заподозрила неладное, когда сообразила, как спокойно отнеслась Рози к шансу остаться одной. Как будто ей нужно было, чтобы девушки ушли. Она что-то задумала?
Оттягивая время, Валентина в который раз занялась разборками в капсуле. Но теперь она искала оружие. Все эти клещи, резаки, ножи. Хотя за сутки девушек никто не побеспокоил, но кто знает, какие твари водятся у берега? Кроме того, добычу надо будет разделать. А как? Не голыми же руками!
В конце концов, она отобрала пару резаков и что-то вроде молотка. По крайней мере, нечто тяжелое на длинной раздвижной, как антенна, ручке. Как его использовал техник-смотритель в теплице – оставалось загадкой, а так оно напоминало копье с необычным наконечником. Этой «копье-кувалдой», для пробы взмахнув несколько раз, она вооружилась сама, один резак тоже оставила себе, а второй вручила Тиоке:
- Держи.
- Зачем? – напряглась та.
- Пригодится. Вдруг тут есть хищники?
Это привело к тому, что подруга струхнула, и ее пришлось тащить к водоему силой.
Первые шаги дались легко – земля, хоть и была каменистой, но ровной, без выбоин и трещин, а торчавшие тут и там камни обойти было легко. Растительность – невысокая, едва по колено, редко-редко выше – встречалась островками. Среди этих зарослей ползучих веточек иногда, в неглубоких ямах, встречалось что-то вроде местного мха сизо-бурого цвета. Зелени, привычной людям и часто встречающейся на других землеподобных планетах, тут не было – вся растительность была сизого, бурого или грязно-розового цвета. Да и оттенков было не так уж и много. То ли природа пока не успела додуматься до разнообразия, то ли на самом деле оно было, но человеческий глаз оказывался не в состоянии оценить всю палитру красок. Да, к слову сказать, девушкам было и не до красот окружающего мира. Они искали еду и воду.
Легкий ветерок время от времени налетал на них, обвевая разгоряченные лица. Кроме весьма сомнительного облегчения, он приносил и ставшую уже привычной вонь метана и сероводорода. Но, отвлекшись на подготовку к путешествию, подруги успели принюхаться и уже не морщились. Наверное, скоро придет время, когда они вовсе перестанут его замечать.
Они прошли больше километра, и местность постепенно стала заметно понижаться. Было ясно, что они вступили в так называемую зону жизни – камней стало меньше, под ногами все чаще хрустел песок и какая-то крошка, а растительности стало намного больше. К знакомым ползучим стеблям прибавились другие – тут и там стали попадаться высокие, чуть выше человека, толстые стволы, покрытые чем-то вроде отслаивающейся чешуи. На макушке у них виднелись небольшие, с человеческую голову, шишковатые мясистые наросты – если встать на цыпочки, то можно потрогать. Один такой нарост девушки отломали и теперь тащили с собой – чтобы потом рассмотреть и выяснить, нельзя ли что-нибудь с ним сделать. Среди ползучек тоже наметилось разнообразие. Одни теперь были похожи на те, что окружали их капсулу, другие больше походили на перекрученные ленты, окаменевшие в вертикальном положении. Третьи тоже ветвились, но совсем не так, как те, первые. А четвертые просто стелились по земле, покрывая ее переплетенными побегами, как паутиной. Приходилось ступать прямо по ним, и стебельки звонко хрустели под ногами. Кроме собственного тяжелого дыхания путешественниц и гнусавого завывания ветра, это были единственные звуки, нарушающие тишину планеты.
Чем ближе девушки подходили к воде, тем гуще была растительность. Уже приходилось идти прямо по ней, раздвигая достающие до пояса стебли. «Столбы» стали попадаться так часто, что частично заслоняли обзор. Под ногами время от времени что-то не только хрустело, но лопалось и ломалось с сочным чпоканьем и хрустом, а один раз нога шедшей впереди Валентины прорвала спутанные стебли и по щиколотку угодила в скрытую под ними лужу. Что-то шевельнулось у самого ахиллесова сухожилия. Девушка от неожиданности вскрикнула, и Тиока тут же завопила в знак солидарности:
- Что там? Что случилось?
- Н-ничего, - Валентина ухватилась рукой за ближайший «столб», ища опору. – Помоги.
- Я боюсь. А вдруг оно…
- Оно схватит сначала меня. Руку дай!
Не то, чтобы она не могла выдернуть ногу. Просто Тиока приплясывала от нее на значительном расстоянии, и ее надо было как-то подтянуть поближе.
Выдернутая нога была покрыта грязью и ошметками гниющих стеблей, которые выглядели довольно отвратно – как спутанные жирные волосы. Тиока брезгливо поморщилась, отворачиваясь. Валентине самой было неприятно к ним прикасаться, и она, недолго думая, отломила веточку росшего поблизости «получника», чтобы очистить ногу.
Из надлома потянулась полупрозрачная ниточка липкого сока, едко пахнущего йодом. Знакомый «больничный» запах был так непривычен здесь, в этом диком мире, что подруги уставились на «ползучник» с недоумением.
- Надо отнести образец в лагерь, - решила Валентина. – Может быть, Рози скажет о нем что-нибудь… интересное.
- Ты собираешься тащить с собой эту гадость? – скривилась Тиока. – Может, проще сломать ветку прямо там?
- Нет никакой гарантии, что там и тут растут одни и те же растения. Да, внешне они похожи, но вот внутри… Мы с тобой тоже похожи, но у нас разный цвет кожи, разные черты лиц, цвет глаз и волос, и у тебя эти припухлости на лбу, которых нет у меня. Значит, мы уже друг от друга отличаемся. Так и растения.
- Тогда ты его понесешь.
- Хорошо. А ты возьмешь добычу…
- Если мы ее добудем, - проворчала Тиока.
- Обязаны добыть. На берегу водоемов всегда что-то водится съедобное. Это общий закон жизни.
- Откуда ты знаешь?
- Читала. У нас на Сатурнии природа достаточно сурова. В наших школах даже есть такой предмет «Основы выживания». На тот случай, если кого-то застигнет в горах землетрясение, обвал или оползень и надо продержаться до подхода спасателей.
- Но тут же не горы!
- Да, но общие законы действуют на всех живых планетах. Кроме того, в академии тоже был такой факультатив. Не помнишь?
Тиока что-то промямлила. Лекции о том, как вести себя в случае аварии и вынужденной посадке на других планетах действительно читались всем штурманам, но посещали их далеко не все. Студенты были уверены, что попадут они на планету, если случится катастрофа, только на своем корабле, а там есть система жизнеобеспечения, которая может функционировать автономно в течение нескольких лет. И если бы «Агути» уцелел, так бы оно и было. И они бы сейчас жили в своей каюте… среди своих… И Рози бы не пострадала…
Погруженные в эти мысли, они как-то незаметно одолели последнюю часть пути.
Собственно, берега водоема не было. Ползучие растения всех форм и размеров так густо покрывали границу между сушей и водой, что лишь по тому, что под ногами начало чавкать и хлюпать, а сизо-розовый «ковер» стал ощутимо колыхаться, девушки поняли, что добрались до берега. Проваливаясь чуть ли не по щиколотку – Валентина промочила второй ботинок и ей стало все равно, а Тиока отстала – они рискнули пройти еще несколько шагов до того места, где ползучие растения уж поднимались из воды. Их корневища тянулись по дну, а на поверхность торчали только стебли. Эти, полуводные, растения были на ощупь намного мясистее и мягче, но рвались с трудом. Потянешь за стебель, а вместе с ним ползут и все остальные, и даже корень, поднимая со дна буро-оранжевую муть. Пить такую воду расхотелось. Кроме того, от нее так сильно пахло йодом и сероводородом, что девушки тут же зажали носы и побрели вдоль берега в надежде отыскать хотя бы родничок.
Увы, их усилия не увенчались успехом. Они прошли – вернее, продрались сквозь прибрежные заросли – больше километра, но не нашли ни намека на впадающую в этот водоем речку или ручей. А ведь рельеф местности указывал на то, что тут могла быть текучая вода. Может быть, они шли от ручья в противоположную сторону?
Как бы то ни было, они вместо родника нашли что-то вроде нормального берега. Во всяком случае, здесь ползучие растения не покрывали всю поверхность водоема, оставив довольно приличное «окошко» сравнительно чистой воды. Более того, девушки смогли даже найти удобное место, чтобы присесть, не опасаясь того, что сядут в лужу в самом прямом смысле этого слова.
- Отдохнем и… посмотрим, - сказала Валентина.
- Посмотрим на что? – Тиока села первой. – Как у меня болят ноги! Я в жизни столько не ходила пешком! Да еще по такой… местности. Мы отмахали, наверное, километров сто!
- Да нет, - Валентина не спешила садиться, озираясь по сторонам. – Самое большее, пять-шесть. Мне кажется, я бы отсюда могла заметить нашу капсулу… по крайней мере, я вижу, где заканчивается зона густой растительности. Тут довольно ровный пологий склон. Видимость хорошая.
- Понятно. Пошли назад?
- Нет. Сначала надо выяснить, кто тут живет…
- И можно ли его съесть!
Девушка кивнула и сделала несколько шагов, внимательно всматриваясь в воду. Показалось ей, или на дне что-то шевелилось? Поколебавшись, она погрузила в воду свое «копье». И вскрикнула от неожиданности, когда прочь, взметнув муть, метнулось что-то длинное.
- Ай!
Тиока проворно отскочила в сторону.
- Не ори! Я, кажется, кого-то нашла.
- Бежим отсюда! – заголосила подруга.
- Погоди!
Муть осела довольно быстро – ее было не так много. Подавшись вперед, Валентина всмотрелась в воду.
Дно было каменисто-песчаным, почти чистым. Лишь кое-где скопилось немного ила от гниющих растений. Между камнями ползали какие-то странные существа. Огромная голова с единственным выпуклым глазом – или чем еще могла быть эта шишка? – болталась на тонкой перемычке. Длинное тело поддерживало шесть пар конечностей, а еще две существа выставляли вперед, совершая ими странные машущие движения. Какое-то существо, которое можно было принять за помесь рыбки и пиявки, извиваясь, проплыло достаточно близко к одному из них, и этого было достаточно, чтобы существо, мгновенно выбросив две передние конечности, ухватило добычу, подтягивая ближе. Так, хищники есть. Но они маленькие, размером чуть больше ладони, кроме того, как правило, хищные существа мало съедобны. А есть тут кто-нибудь еще, побольше и…повкуснее? То удравшее первым существо достигало локтя в длину.
Продолжая двигаться вдоль берега, Валентина нашла несколько торчащих из воды валунов. И на их покрытых слизью и нитями бурых водорослей боках обнаружила нечто интересное.
- Тиока, скорее сюда! Кажется, я нашла еду!
- Еда? Где?
Крик донесся издалека – похоже, Валентина отошла от подруги на значительное расстояние.
- Тут! – она выпрямилась и помахала рукой. – Иди на мой голос! Прямо, не сворачивая!
- Ага! – послышался треск растений. – Сейчас… ой! Мама! Тут… ай! Я сейчас… Ох… опять…
Подруга продиралась сквозь заросли с таким шумом, что, будь тут побольше живности, она бы ее всю распугала. Или наоборот, привлекла бы толпу хищников. Но обошлось.
- Где еда? – глаза Тиоки горели голодным огнем.
- Вот, - Валентина показала находку. – По-моему, это моллюски.
- Вот эти шишечки? – девушка наклонилась над валуном, осматривая покрывавшие его нашлепки.
- Да. Давай проверим?
Валентина попыталась отколупнуть одну шишечку ножом. Она подалась со второй попытки. Под нею обнаружилось слизистое овальное тельце, снабженное чем-то вроде бахромы из ножек. Ножки слабо шевелились.
- Фу, какая гадость! – скривилась Тиока. – И ты собираешься это есть? Оно же шевелится!
- А что делать? Чипсов нам надолго не хватит. Тем более, на троих.
- Ну, можно рыбы наловить.
- Где ты ее тут видишь? И чем ее ловить? У нас нет никаких устройств…
- А у вас в школе вы разве это не проходили на уроках выживания?
- Нас учили, как сделать вершу, но это для горных ручьев и речек, где есть течение… Можно еще соорудить удочку, но я тут не вижу ни одного подходящего растения… Либо руками, либо от рыбы придется отказаться.
- И есть вот это? Фу!.. Лучше умереть!
Валентина не была в этом так уверена.
- Я попробую…
Осторожно выковырнула тельце из раковинки. Придавила, чтобы не дергалось. По одной оторвала все ножки. Зажмурилась. Выдохнула. Мысленно досчитала до трех и резко, как прыгнула в ледяную воду, сунула моллюска в рот.
Стиснула челюсти, подавив тошноту. Усилием воли постаралась не поморщиться и не выплюнуть влажный комок слизи. Проглотила.
- Ну, как? – выдохнула Тиока.
Девушка прислушалась к себе. Ей казалось, что моллюск все еще шевелится внутри, хотя чему там шевелиться? Ни одной ножки ведь не осталось!
- Н-нормально.
- Есть можно?
- Ну… да. Немного только. А то с непривычки стошнит.
- Да?
- Да, - Валентина потрогала свой живот. Вроде пока не болит. Интересно, через сколько часов или минут организм даст ей понять, что она съела что-то не то? – Мы можем набрать немного с собой.
- Ладно, - покладисто согласилась Тиока. – А во что?
Ответ на это уже был:
- В подол!
И Валентина торопливо выпростала из штанов футболку, связывая подол в узел так, чтобы образовался карман:
- Давай отколупывай и бросай сюда.
Тиока осторожно ступила в воду, но тут же с воплем ринулась обратно:
- Мама! Там кто-то есть!
Но Валентина уже сама ощутила поток воды, когда мимо проскользнуло вытянутое тело. Вода была достаточно прозрачна, почти без мути от ила, и девушка смогла разглядеть странное существо, напоминающее одновременно рыбу и ракообразное. Длиной оно было, наверное, около локтя. Почти рыбья голова, две клешни, вытянутое туловище с хвостовым плавником и что-то вроде лапок. Эдакая рыба-многоножка с пластинами вместо чешуи.
Недолго думая, она подняла копье и ринулась на добычу.
Тиока завизжала, когда охваченная азартом Валентина рухнула животом на рыбу-многоножку. Растопыренные пальцы почти ухватили отчаянно извивающееся тело за хвост. Острые края пластинок впивались в пальцы, неприятно скребли лапки. Взвыв, девушка размахнулась и отбросила пойманную тварь подальше на берег. Она пролетела возле самой головы Тиоки, и та, отшатнувшись, потеряла равновесие и шлепнулась в заросли, заголосив так, словно села на медвежий капкан. Рыба-многоножка извивалась и билась в траве в паре локтей от нее. Сквозь переплетения стеблей она чуяла воду, до которой было все еще близко.
- Держи! – Валентина трясла окровавленными пальцами. – Не дай ей уйти!
- Я ее боюсь, - Тиока проворно поползла прочь на пятой точке, загребая пятками.
- Убей ее!
- Ч-чем?
- Палкой! По голове!
По счастью, свое оружие Тиока не отбросила далеко и, ухватив, несколько раз шмякнула по добыче. Вымещая страх, она принялась лупить рыбу-многоножку, по чему попало, и продолжала колотить до тех пор, пока панцирь не треснул, и не плеснула белесая мутная жижа.
- Прекрати! – Валентина кое-как выбралась на берег. – Хватит! Оставь. Она уже мертва.
Но Тиока ударила еще пару раз и только после этого опустила палку.
- Я так испугалась, - пожаловалась она.
- Все кончено. Теперь помоги собрать ракушки.
Прежде, чем войти в воду, Тиока тщательно истыкала палкой дно водоема, но больше никого не спугнула. И только убедившись, что они разогнали всю живность, приняла сколупывать моллюсков ножом, по одному кидая их в подставленную подругой футболку.
Узел вместил четырнадцать штук. Но на камне оставалось еще почти столько же.
- Хватит на первый раз, - Валентина первая вышла на берег. – Давай прихватим рыбу и вернемся к Рози. Теперь у нас есть еда… Почти есть, - уточнила она, снова прислушавшись к своим ощущениям. Но проглоченный в качестве эксперимента моллюск вел себя удивительно тихо. Впрочем, тут, наверное, у них нет естественных врагов и он не научился защищаться с помощью яда.
Обратно шли по своим следам – вернее, по тропе из помятых и затоптанных стеблей. Черные, оранжевые и темно-коричневые шишечки на верхушках некоторых стеблей буквально притягивали взгляд, но пробовать их не хотелось. Тут наверняка еще нет животных, которые питаются плодами. А раз так, то растениям нет нужды делать свои семенные коробочки съедобными и привлекательными для травоядных. Хотя… семена… А что, если… В семенах обычно бывает запас питательных веществ. Может быть, они тоже съедобны?
Решив выяснить этот вопрос на досуге, девушка попросила подругу срезать несколько стеблей с шишечками.
- В вазу хочешь поставить? Для уюта? – фыркнула Тиока, но просьбу выполнила, и обратно они шли с полным подолом раковин, измочаленной дохлой рыбой-многоножкой и букетом местной растительности. Если, кроме моллюсков, хотя бы что-то из найденного съедобно, у них есть неплохой шанс продержаться на планете до прилета спасателей и не умереть от голода. Еще бы воду найти!
- Надо попробовать пить местную воду, - поделилась соображениями Валентина. – Тут еще нет всяких отходов. Да и растений и животных пока мало. Портить реку просто некому. Видела, как там мало ила? И как все просматривается? Если зайти поглубже, чтобы подальше от дна, и наполнять бутылку по чуть-чуть, можно зачерпнуть минимум грязи.
- А также возбудителей всяких болезней…
- … которых почти наверняка еще нет! Кому нужны вирусы, если некому болеть? Например, насморк… Держу пари, что здесь просто не успели появиться болезнетворные микробы.
- А я держу пари, что они тут есть. Микробы вызывают болезни животных. А животные тут есть. И они наверняка болеют…
- Но не тем, чем болеем мы! Здешней микрофауне с нами вряд ли получится совладать…
- Но если мы заболеем, нас невозможно будет вылечить!
Так, споря, девушки вернулись к капсуле, которую было видно издалека. Яркое оранжевое пятно с желтыми и фиолетово-лиловыми разводами. На фоне серо-буро-желтой каменистой равнины и редких пятен сизой растительности смотрелась капсула аляповато и нарушала стройную и суровую картину мира. Но на это и был расчет – чтобы спасатели издалека увидели цель их похода.
Солнце успело добраться до зенита. Было сухо и жарко. Валентина уже жалела, что мысль попробовать местную воду пришла к ней так поздно. Может быть, вернуться, пока не поздно? Но, с другой стороны, не стоило торопить события. Она и так попробовала моллюска. Пусть теперь Тиока отдувается. А то она дешево отделалась.
- Рози? – еще не доходя нескольких десятков шагов, окликнула девушка оставшуюся возле капсулы медичку. – Это мы! Мы вернулись!
- И даже с добычей! – не осталась в долгу Тиока. – Там такое водится… Было жутко.
- Но оно того стоило, - закончила Валентина. – Мы теперь не будем голодать. Там, у воды, столько живности можно найти!.. Кстати, мы тут прихватили кое-какие образцы местной растительности. Надо посоветоваться, можно ли их тоже есть? У тебя ведь в аптечке есть анализатор среды или обеззараживающие таблетки? А? Рози? Ты нас слышишь?
Ответом девушкам была гробовая тишина, и подруги вдруг остановились, переглядываясь. Обеих сразу посетило недоброе предчувствие – такая тишина не предвещает ничего хорошего.
Они остановились, не доходя нескольких шагов до капсулы.
- Рози? Рози, отзовись!
Тишина.
Подруги переглянулись. Валентина почувствовала, как судорогой свело желудок, словно моллюск именно сейчас, отрастив новые лапки, решил выбраться наружу.
- Не может быть, - у Тиоки запрыгали губы. – Она ведь не… Она ведь не м-могла…
- Не могла, - кивнула Валентина. – Она знает, что мы вернемся, и что мы будем беспокоиться. Она просто-напросто крепко спит. Так крепко, что из пушки не разбудишь.
- Ага, - кивнула Тиока.
- Тогда пошли?
- Ага, - подруга не двинулась с места. – Только ты первая, ладно?
Трусиха! Валентина сглотнула, усилием воли подавив рвотный позыв, и сделала несколько шагов.
Надо было обойти капсулу, поскольку место для спанья они оборудовали с другой стороны. И последние несколько шагов она прошла осторожно, тщательно выбирая, куда поставить ногу. Обогнула нос капсулы и…
- Нет.
Пальцы, сжимавшие узел подола футболки, разжались. Раковины посыпались на землю.
Рози каким-то образом ухитрилась сползти с лежака и добраться до борта капсулы, который оставался открытым. Более того, она невероятным усилием смогла дотянуться до аптечки и распотрошить ее. Женщина вскрыла упаковку успокоительного и съела все препараты. И сейчас она спала, неловко привалившись к борту капсулы. Спала последним, самым глубоким, сном. Спала и видела, наверное, того мужчину, чье имя ухитрилась успеть выцарапать на плотной сухой земле:
«Стив».
- Рози…
Не чуя под собой ног, Валентина шагнула вперед и опустилась на колени над телом медички. За ее спиной тоненько, монотонно завыла-заплакала Тиока. Звук был противный, он врезался в уши, как буравчик и хотелось прикрикнуть и заставить истеричку замолчать… но Валентине и самой хотелось завыть в голос от отчаяния и боли.
Глава 8
ГЛАВА 8.
Сперва проснулось сознание и подало телу команду, что пора просыпаться. Потом очнулся разум, и от него полетел новый приказ - пока не подавать признаков жизни. Он был жив. Жив каждой клеточкой своего тела. Он ощущал свое тело, как и то, на чем оно покоилось, и что его окружало. И это было настолько подозрительно и тревожно, что разум громким голосом призывал к осторожности. Память, проснувшаяся чуть позже, с неохотой, по крупицам, выдавала информацию о том, что было до того, как…
Растущее напряжение…
Давление, которое плющило грудную клетку и не давало протолкнуть воздух в легкие…
Удушье. Жара. Боль в костях и мышках. Ломота суставов. Тяжесть, придавившая к креслу. Уплывающее сознание. Последнее усилие, попытка хоть что-то предпринять…
Толчок. Настолько сильный, что разум буквально вышибло вон. Последний проблеск мысли: «Конец…»
А вот и нет. Все продолжалось, но… где? И, самое главное, почему?
«Я жив!» - эта мысль была ясной и четкой. «Я жив!» - а дальше?
Дальше надо было жить, и тело бездумно реагировало на прояснение сознания усилившимися реакциями, с которыми не справиться самовнушением. Он не почувствовал, но умозрительно догадался, что у него наверняка подскочили пульс и давление, изменилась температура и другие жизненные показатели, а также присоединенные к вискам электроды – он ощущал слабое покалывание в том месте, где они касались кожи – наверняка передали, куда следует, первые мозговые импульсы. Жизнь регистрируется по наличию сердцебиения. Разум – по нервным импульсам. От кого он это слышал?
Рози?
По телу прошла волна узнавания. Все это уже было. Было несколько лет назад, когда он очнулся точно также… правда, без ощущения собственного тела. Тогда первым его осознанным чувством был ужас. Ужас от того, что тела-то у него больше нет. Вернее, что от него остался бесполезный обрубок, к которому он привязан на всю оставшуюся жизнь. Помнится, тогда он просил, чтобы эту жизнь оборвали как можно скорее. Вот тогда, кажется, и прозвучала фраза про то, что разум регистрируется по наличию мозговых импульсов. Мол, чтобы мы могли отключить приборы жизнеобеспечения, ты должен перестать думать. Тогда он пытался и потерпел неудачу. И, как оказалось позже, не зря. Все-таки несколько лет жизни – несколько лет почти полноценной жизни – многое значат.
Но теперь…
Теперь все вернулось на круги своя или…
Нет, на сей раз все было иначе. Было ощущение своего тела. Он знал, что оно в порядке. Он его ощущал вплоть до пальцев на ногах, которыми мог бы пошевелить – а ведь тогда казалось, что у него нет ног! И до слуха доносились звуки… звуки привычные и в то же время…
Шорох. Прерывистый вздох. Невнятное восклицание. Затем что-то скрипнуло, прошуршали легкие шаги. Затем зажужжал какой-то механизм. Дверь? Похоже на то. Значит, кто-то все это время был рядом? Но кто?
Рози.
Имя потянуло за собой остальные воспоминания. «Я думаю, Рози! На сей раз мои мозговые импульсы довольно сильны. Их невозможно не заметить. И на сей раз я не буду прятаться за страх».
Он прислушался. Мягкое гудение приборов. Что-то шуршит и тикает. Электроды покалывают кожу на висках. В этих местах ужасно чешется, но надо терпеть. Как и дыхательную трубку в носу. Хочется выдрать, но не стоит этого делать – ведь прибор искусственного нагнетания воздуха в легкие еще работает. Врачам лучше знать.
Снова мягкое жужжание двери. Шаги. Шорох одежд. Негромкий лепечущий голос. Женский голос. Но слов не разобрать. Вернее, что-то знакомое есть, но… какой это язык? Явно он не относится к человеческой языковой группе – слишком много гласных и щелкающих звуков. Но, судя по модуляциям, это гуманоиды. Уже хорошо. Значит, он правильно сделал, что не стал срывать с себя провода.
Женщина прервалась. Послышался новый голос. Тоном ниже, с иными интонациями и звуками. Мужчина. Это тоже хорошо. Кто бы это ни был. Мужчина что-то спросил. Женщина ответила. Какое-то время они обменивались репликами, а он лежал и исподтишка прислушивался к разговору. Нет, язык ему определенно знаком. Но где и при каких обстоятельствах он слышал его последний раз?
Потом до его запястья дотронулись.
Это было так неожиданно, что он вздрогнул всем телом. Зажурчал мягкий женский голос. Она его успокаивала. Хорошо. Он спокоен. Дальше что?
Снова голос. Мужчины. Судя по интонациям, он о чем-то спрашивает? Или приказывает? В человеческих языках интонации могут служить неплохими подсказками, но здесь…
Тормошат. Его будят, призывая к активности? Ну да. Кажется, женщина его зовет.
- Проснуться. Глаза глядеть. Знать, что не спать.
Язык был знаком – интерлингва, на которой умеет так или иначе говорить каждый, кому приходилось хоть раз покидать свою планету и общаться с представителями других видов разумных существ. Эти существа знают интерлингву. Это тем более хорошо. До этого, надо полагать, они говорили на своем родном языке.
- Ты слышать, - это был не вопрос, а утверждение. – Говорить ты?
Он шевельнул губами и языком.
- Я… говорить, - не то, чтобы он плохо знал интерлингву, но порой полезно прикинуться менее образованным. В крайнем случае, потом все можно списать на шок.
- Хорош. Глаза открыть. Видеть уметь.
Он заставил себя поднять веки. Не хотелось нарушать иллюзию. Рози…
Яркий свет ударил по глазам, и пришлось почти сразу зажмуриться, чтобы потом приоткрывать веки медленно, постепенно, всматриваясь из-под ресниц.
Собственно, он сразу понял, что находится в медицинском отсеке – слишком мягкий свет, слишком много всяких приборов. Над ним склонялась овальная головка с чуть вытянутым лицом и почти полным отсутствием растительности на черепе. И это не было данью моде – в длительных экспедициях женщины часто стриглись коротко, восполняя отсутствие волос их окрашиванием во все цвета спектра во всех мыслимых и немыслимых сочетаниях. Но эта женщина не стриглась коротко нарочно – этот сизый пушок и был ее волосами.
Ее кожа была такого же сизого цвета, что в сочетании с формой лба, почти полному отсутствию надбровных дуг, разрезу глаз и рта позволяло определить веганку. И это было одновременно хорошо и плохо.
Вегане. Практически единственные разумные существа, которые были похожи на землян не только внешне, но и физиологически. То есть, настолько, что у них даже имелись аналогичные человеческим группы крови и способ размножения. Когда-то давным-давно, когда молодое человечество только-только вступило на межзвездные дороги, люди ждали, какими будут эти таинственные «разумные расы» и были слегка разочарованы, когда узнали, что большинство гуманоидов весьма и весьма отстают в развитии. Единственными, кто освоил космические перелеты, были веганцы. И сначала их приняли за родственный вид, поскольку, как говорилось, внешне они мало, чем отличались от людей. Ну, кожа сизого цвета с природными пятнами с разводами. Ну, растительности на голове практически нет – сизо-серый пушок не в счет – ну форма черепа и черты лица не такие, как у землян, ну на пальцах лишний сустав, из-за чего они кажутся длиннее и подвижнее, как щупальца. Нашлись даже девушки, которые готовы были влюбиться в этих «синих людей».
Правда, потом выяснилось, что различий намного больше, и многие скрыты внутри. И это различие послужило поводов для разочарования у многих и многих, верящих, что они нашли родственников.
Другой отрицательной чертой было то, что веганцы все-таки были слишком похожи на людей. Они тоже дышали кислородом. Они обладали сходным метаболизмом и обменом веществ – то есть, им для жизни было нужно примерно то же, что и людям. Они даже могли поглощать одни и те же продукты – веганцы, например, обожали изделия из теста и рыбу, а люди могли спокойно есть их растительные смеси и еще ни разу никто не отравился, попробовав блюда местной кухни.
Но это означало и то, что людям и веганцам были нужны одни и те же миры, с одинаковыми физическими и биологическими параметрами. То есть, регулярно возникали конфликты – кто будет основывать колонию на новой планете. Первое военное столкновение как раз и случилось между людьми – тогда еще их называли землянами – и веганцами из-за колоний. По счастью, его быстро погасили остальные разумные существа, но неприятный осадок остался. И с тех пор не проходило ни десятилетия, чтобы не случилось какого-нибудь инцидента.
И вот он, Стив Минк, попал к веганцам. Вернее, веганцы спасли ему жизнь.
- Хорош. Хорош, - молодая веганка наморщила нос и вытянула губы трубочкой. Эта гримаса, насколько он помнил, означала доброе отношение, чуть ли не улыбку. Он постарался тоже напрячь соответствующие мускулы лица, повторяя ее мимику. Это обрадовало веганку. Она даже сделала несколько взмахов руками и коснулась его запястья.
- Движение. Хотеть – надо.
Предлагает ему пошевелиться? Он осторожно поднял одну руку – ту, к которой не тянулась трубочка капельницы.
- Хорош. Хорош. Я – смотреть ты.
Она быстро проверила показания приборов, провела по его груди плоской коробочкой-диагностом, после чего ввела данные в компьютер и внимательно изучила ряды символов на круглом экране. Штурман Минк следил за нею, повернув голову.
Результаты, видимо, были обнадеживающими, потому что потом женщина повернулась к пациенту, старательно морща нос.
- Холосё, - из-за того, что она старательно вытягивала губы трубочкой, слова искажались. – Встять мозна.
И сама потянулась отлеплять электроды, убирать шприцы и многочисленные трубки. Минк следил за ее манипуляциями, не мешая.
Когда последняя игла исчезла и последний пластырь был убран, он оперся на локти, выпрямляясь и садясь на кушетке. Прикрыл ладонью низ живота – до сих пор он как-то не обращал внимания на свою наготу – окинул взглядом тело. Тут и там на коже оставались нашлепки пластырей. Кожа под ними чесалась и саднила. Нашлепки были и на лбу, а также на щеках.
Веганка осторожно остановила его пальцы, потянувшиеся отодрать один из пластырей:
- Нет, - она растянула губы в стороны гримасой, похожей одновременно на нелепую улыбку и нервный оскал. – Кожа. Огонь. Чинить.
Ах, да! Катастрофа! Минк удержал руку, хотя пластыри и чесались. Ничего, через несколько дней их можно будет снять.
Заметив, почему он держит вторую руку внизу живота, веганка поцокала языком – засмеялась – и принесла что-то вроде короткого передничка на широком поясе. Длины и ширины передника хватило, чтобы прикрыть все нужное, завязав лямки на талии.
За всем этим наблюдал мужчина, стоявший у двери, скрестив руки на груди настолько человеческим жестом, что только цвет кожи и черты лица выдавали в нем типичного веганца, как и его рост, заставлявший задирать голову при разговоре с ним. Он молчал, ничем не выдавая своего присутствия, но когда Минк наконец «оделся», шагнул вперед, протягивая руку тоже жестом настолько земным, что штурман машинально тоже протянул руку и ответил пожатием. И только услышав сдавленный возглас женщины, понял, что сделал что-то не то.
- Хорош день, - этот веганец произносил такие же рубленые фразы, но гораздо четче. – Я звать Сомба девяносто девять. Я быть капитан корабль. Ты найти. Там быть огонь и, - он отвлекся, потыкал пальцем в коммуникатор на запястье и старательно проговорил: - ка-та-стро-фа… Ты корабль, - он опять посмотрел на экран коммуникатора, - взор-вать-ся.
- Да, - сказал Минк. – Было… столкновение с астероидом. Мы… сбились с курса, хотя я не представляю, как это получилось. Я сам прокладывал курс. Я не мог ошибиться. Я хожу штурманом вот уже пять лет после того, как…
Он осекся, сообразив, во-первых, что и без того наговорил много лишнего, а во-вторых, потому, что вспоминать о том, что было до этих пяти штурманских лет, до сих пор было тяжело. А еще потому, что заметил, какими глазами смотрят на него оба веганца.
- Вы…меня понять? – он тоже перешел на короткие примитивные фразы, одновременно судорожно вспоминая те крупицы веганского наречия, которыми его пичкали в военной академии. Штурман – и штурмовик – должен знать минимум три иностранных языка, не считая интерлингвы. Увы, наверное, из-за шока вспомнить он мог только стандартные фразы, которыми начинался каждый допрос пленного: «Назови свое имя, номер части и где она расположена. Сколько вас? Какими силами располагаете? Где ваш штаб? Цель заброски?» - и тому подобное. Все это, естественно, сейчас не годилось.
- Да, мы понять, - капитан повозился с коммуникатором. – Ты ранить. Мы спасти.
- Спасибо.
Капитан повернулся к веганке, сказал ей несколько слов. Она ответила парой довольно длинных фраз. Какое-то время они переговаривались, не обращая внимания на землянина. Затем женщина сделала странный жест – покрутила во все стороны головой – и торопливо вышла. А мужчина повернулся к гостю.
- Имя? Титул? Номер? Место?
«Похоже на допрос!» - мелькнуло в голове. Ему несколько раз, в прошлой жизни, приходилось присутствовать на допросе пленного. И теперь Минк подумал, что роли переменились. Но, как ни крути, эти веганцы спасли ему жизнь. И сейчас нет войны между людьми и этим народом. Так что есть шанс…
- Стив Минк, - указал он на себя. – Номер… одежда. Смотри одежда. Штурман. Лететь…
Тут он замялся, не зная, что сказать. Конечно, пункт назначения не был засекречен, как и груз – надо было просто доставить кое-какое оборудование на одну из станций – но кто знает, какие мысли бродят в голове этого… Сомбы, кажется. Какой он там номер назвал? Девяносто девять? Довольно высокий ранг, ничего не скажешь. Аристократ, говоря по-человечески. Не факт, что из высшей знати, может, какой-нибудь мелкопоместный лорд, но тем хуже. У таких, как правило, гонору хватит на добрую половину аристократов Старой Земли. Посмотришь не так – и все, пиши пропало.
- Место?
Он задумался. Назвать настоящую цель полета? Но она в другом секторе. Как он, штурман, объяснит такое отклонение от курса? Веганцы недолюбливают людей. Ему могут не поверить. С другой стороны, ведь сейчас мир. И он летел на гражданском корабле. И перевозили они не оружие.
- Магма-8. Сектор Лира-21/6. Вернее, квадрат «альфа-три-345-16/7», по межпланетной классификации. Белый гигант в системе…
Капитан вскинул узкую ладонь, останавливая поток слов.
- Один время. Молчать.
Минк послушно замолк. Они хотят проверить информацию. Они в своем праве.
- Это…
- Далеко, - кивнул веганец, торопливо вводя данные в наручный коммуникатор. – Как здесь быть?
- Мы… сбились с курса. Ошибка… ошибка при введении данных. Неправильная команда, - он осекся, задумавшись. Раньше не было времени сопоставить факты, а теперь пришло на ум подумать о том, почему все так случилось? Кто-то на корабле нарочно изменил курс? Причем изменил явно неправильно, допустив ошибку в программировании. Бортовой компьютер воспринял ошибку, как руководство к действию. К ошибочному действию. Машине «не пришло в голову» усомниться в неадекватной команде. Она ее просто исполнила – и произошла катастрофа. Потому как ни машина, ни тот, кто задавал неверные данные, не мог точно предугадать, куда вынырнет «Агути».
Конечно, все могло бы окончиться хорошо. Они бы счастливо миновали метеоритный поток, не зацепившись ни за один из камней. Это ведь не так сложно, как кажется. Даже в самом плотном «строю» расстояние между метеоритами несколько сотен метров, а то и несколько километров. Проскользнуть между двумя валунами ничего не стоит даже начинающему пилоту – этому обучают сразу после того, как объяснят, что такое взлет и посадка. Вероятность столкновения составляет меньше процента… и «Агути» вытянул единственный несчастливый билет.
Да, скорее всего, это стечение обстоятельств и винить некого. Но этого могло бы и не быть, если бы кто-то не стал грузить машину дополнительными программами. Летели бы себе и летели. Сейчас бы уже приближались к Магме-8… Еще сутки-другие, и груз был бы сдан. А теперь…
- Быть здесь как?- вопрос капитана вырвал его из пучины раздумий.
- Программа, - вздохнул Минк. – Новая программа… введенная по ошибке.
- Делать так ты?
- Нет. Не я. И я не знаю, кто.
- Знать ты хотеть?
- Не уверен, - почти честно ответил штурман. – С большой долей вероятности этот человек погиб при аварии и достаточно наказан. А груз… он был застрахован.
Как и жизни всех, кто уходит в глубокий космос. Семьи пропавших без вести получат компенсацию… через три года после того, как известие о катастрофе достигнет Весты и Магмы-8. Такой большой разрыв необходим, поскольку космос слишком велик. И, как знать, действительно ли человек погиб или просто-напросто его выкинуло на дикую планету, как его самого.
Эта мысль потянула за собой другую. Он сам видел, как стартовали спасательные капсулы. Более того, в одну из них он своими руками посадил Рози. И в падающем корабле он тоже был не один. И если участь пассажиров этих капсул была не ясна, то…
- Я был не… Там был человек, - произнес он. – Мы двое. Мы были вместе. Он… вы его нашли?
Последние слова он выпалил, не считаясь с веганскими правилами грамматики и удивился, когда капитан и женщина обменялись странными взглядами. Основные эмоции обеих видов мало, чем отличались, и Минк мог поклясться, что капитан безмолвно просит разрешения. Или советуется. Или просто недоумевает.
Потом он сделал выразительный жест и произнес несколько слов на своем родном языке. Женщина ответила, растягивая губы в улыбке, которая больше походила на вымученную гримасу. Капитан Сомба повторил приказ, и она, бросив на спасенного человека взгляд, покинула отсек.
- Да, - сказал капитан. – Мы знать, что ты там быть не один. Мы видеть. Найти… Увидеть ты хочешь это?
Голос его дрогнул, и Минк сжал кулаки:
- Да.
Зашуршала дверная панель. Порог переступила та женщина. На руках она несла продолговатый металлический ящичек, покрытый инеем – видимо, его достали из холодильника. Недоброе предчувствие сжало горло штурмана, и он понял, что нашли на месте аварии, даже прежде, чем, поставив ящичек на стол, женщина откинула герметично пригнанную крышку.
Рука.
В небольшом углублении, образованном кирпичиками искусственного льда, лежала оторванная по локоть рука. Все, что осталось от второго пилота. Пальцы еще скрючились так, словно обхватывали ладонь штурмана. Последнее пожатие…
- Райс…
- Сказать ты что? – чья-то рука коснулась его плеча.
- Райс. Его звали Гюнт Райс. Он был… вторым пилотом. Мы вместе хотели посадить «Агути» на планету. Мы были уверены, что все у нас получится, но…
Но последовал второй удар, второго метеорита, который попал чуть выше, чем следовало. Если бы первый камень не повредил двигатели и не лишил корабль маневренности – мелкие удары и поломки антенн и экранов уже не в счет! – они бы сумели уклониться от столкновения, сведя разрушение к минимуму. Но камень ударил, и корабль разломился. По сути, Минк и Райс пытались посадить даже не машину, а ее частицу. И ничего удивительного не было в том, что их команды не достигали цели. Все цепи связи были порваны, приказы не проходили. У пилотов не было ни единого шанса уцелеть.
Вернее, шанс все-таки был. Один-единственный. И выпал он Минку.
- Мы… думать. Чувствовать.
Гибкие пальцы коснулись его локтя, стиснули. Женщина. Светло-розовые глаза смотрят… странно. Сочувственно?
Она начала было говорить на интерлингве, но быстро сбилась и зачастила на своем родном языке. Капитан Сомба стоял рядом и не переводил речь соплеменницы. Она была понятна и так, без лишних слов.
- Спасибо, - сказал человек, когда веганка замолчала. – Спасибо вам… всем. Но… я должен знать…
Неужели он остался один? Разум отказывался в это верить. Чувства были солидарны. Логика молчала.
- Нет. Один ты, - его поняли правильно.- Мы смотреть. Не видеть. Там…
- Не там, - он помотал головой, словно отгоняя мух. – На борту корабля были капсулы. Для пассажиров и… и экипажа. Они должны были достичь планеты… хотя бы одна. Я не знаю… но надеюсь. А вдруг выжил кто-нибудь еще?
Он запрокинул голову, глядя капитану в глаза и с удивлением читая в них какие-то эмоции. У веганцев мимика не такая, как у выходцев с Земли, поэтому Минк даже под угрозой расстрела не мог бы разгадать, о чем думает Сомба. Но ему показалось, что тот… сбит с толку.
Похоже на то. Потому как мужчина внезапно отступил на шаг, выставив ладони в отвращающем жесте.
- Ты – отдыхать. Ждать, - он повернулся к женщине, быстро-быстро проговорил что-то еще и переступил порог. – Потом еще говорить.
Дверная панель вернулась на место, отрезая отсек от внешнего мира. Они с веганкой остались вдвоем, если не считать останков пилота Райса.
Женщина приветливо наморщила нос и коснулась руки Минка. Потянула его за собой.
- Иди. Иди. Есть. Спать.
- Хорошо, - кивнул он. – Я согласен.
Спорить не хотелось. А что еще ему оставалось, кроме как подчиняться? Только надеяться и ждать, что отыщется кто-нибудь еще.
- Что же нам делать?
Этот вопрос Тиока повторяла уже третий или четвертый раз. Ее словно заклинило, и Валентину это уже начало откровенно бесить. Тиока вообще бесила ее с самого приземления. Своей слабостью. Своими капризами. Своей трусостью и неприспособленностью. И почему хорошие люди вроде Рози кончают с собой, раз и навсегда успокоив свое сердце, а такие, как она, живут и процветают? Нет, у медички были и свои недостатки, да и знала ее девушка всего ничего, а с Тиокой они три с половиной года учились вместе. Но все равно, это несправедливо!
- Что же нам делать теперь? – тянула свое Тиока.
- Не знаю, - огрызнулась Валентина. – Отвяжись! Надоела до смерти!
Эта случайная фраза вызвала целые потоки слез. Тиока разрыдалась, и Валентина мигом пожалела о своей вспышке. Что это на нее нашло? Всхлипнув, она сама бросилась к подруге, обняла ее, пряча лицо на плече:
- Прости! Я… я сама не знаю, что говорю!
- Это все так… так стра-а-ашно, - провыла в ответ Тиока. – Рози умерла-а-а…
- Да, - смотреть на скорчившееся тело было тяжело и неприятно, но оно постоянно притягивало взгляд, как магнит.
- Мы тоже умре-о-о-ом…
- Нет, - Валентина с усилием выпрямилась, стиснув зубы, и заговорила, заставляя себя проталкивать слова сквозь челюсти, - нет, мы не умрем. Рози была ранена. У нее было… были боли в животе. Ей нужна была срочная операция. Мы бы не смогли ее сделать, даже если бы нам дали инструменты и все нужные приборы. Мы бы не знали, как… Мы бы ее убили. Она… она просто сделала это за нас. Быстро и… безболезненно.
- Правда? – Тиока подняла залитое слезами лицо. Оно стало почти оранжевым от прилившей к щекам и лбу крови.
- Правда, - кивнула Валентина. – Она медичка… была медичкой и знала, как надо поступать. Для нее все самое страшное позади…
Она осеклась.
- А для нас? – подруга высказала то, что самой девушке произнести вслух мешал страх. – Что нам делать… теперь?
«Теперь, когда мы остались вдвоем!» - прозвучало невысказанное. Валентина прикусила губу. Умом она понимала, что нельзя вечно сидеть вот так, обнявшись. Что надо жить и что-то предпринимать. Вернее, стараться выжить. В школе им говорили об этом на уроках выживания, но почти четыре года жизни вне дома, на относительно благополучной Весте, расслабили Валентину. Да и разве подойдут навыки выживания в горах для этой пустынной местности?
И все же…
- Ну, для начала, - она отвернулась, - мы должны ее похоронить.
Обе девушки посмотрели на тело Рози. Солнце немного передвинулось на небе, и сейчас тень от капсулы падала на него так, что непосвященному казалось, что медичка просто спит, отвернувшись ото всех.
- Похоронить?
- Да, - как ни странно, но беспомощность подруги придавала сил, - или ты хочешь оставить ее тут… валяться?
- Нет, но… думаешь, это правильно – хоронить ее тут? В этом месте?
- Можем поискать другое.
- Я не то имела в виду. Она ведь будет лежать тут. На этой планете. Вдали от…
- От внешнего мира, не так ли? Но… не все ли ей равно? Когда мы отсюда выберемся, мы скажем спасателям, что случилось, и тогда они найдут какой-нибудь способ переправить ее домой.
Этот аргумент положил конец дискуссии.
Могилу копали по очереди, передавая друг другу инструменты. Грунт оказался тяжелым – сплошные камни, так что за остаток дня удалось только выкопать неглубокую, едва ли на ладонь, ямку. Дальше шел сплошной камень, о который тупились инструменты. В конце концов, Валентина решила оставить все, как есть. Все равно большего они сделать для умершей не могли.
Работу заканчивали уже в темноте, на ощупь, при свете редких звезд. Тело Рози оказалось лишь чуть-чуть присыпано каменной крошкой и пылью и пришлось сгребать песок со всей округи так, что, в конце концов, получился продолговатый курган. Его обложили по периметру камнями, чтобы песок не слишком рассыпался, и еще один камень утвердили сверху. А чтобы с первого взгляда было ясно, что это не случайная насыпь, вторым камнем придавили к первому оторванный кусок рукава от ее комбинезона. На сером фоне оранжевый лоскут должен быть виден издалека.
К тому времени царила уже глубокая ночь, и на поверхности похолодало так, что зубы стучали. Но девушки настолько устали, так вымотались, что не ощущали ничего. Кое-как закончив работу, они повалились на землю и уснули, обнявшись.
Сомба-99 чувствовал себя странно. И дело было в том человеке, который сейчас приходил в себя в медотсеке под присмотром Лонг. Вернее, в том, что он был человеком.
Капитан «Шхех» и верил спасенному, и не верил в то же время. Конечно, катастрофа была самая настоящая – рабочие полдня копались на том месте, где рухнули останки корабля, изучая место падения и место, куда катапульта отбросила штурманское кресло вместе с человеком. Почему-то не сработала вторая катапульта, или же она сработала, но с опозданием в пару нано-единиц, из-за чего и погиб тот, второй человек. Он просто не успел спастись.
Вся эта история выглядела подозрительно. С одной стороны, это могла быть случайность – вероятность ничтожно мала, но она есть. Значит, это и правда можно было счесть несчастным случаем. Но с другой стороны, ведь Розовую Красавицу открыли именно звездопроходцы человеков. Правда, они потом официально передали ее народу куа в вечное пользование, но хотели ли они этого на самом деле? Может быть, тут имела место сложная интрига? Скажем, Розовая Красавица богата какими-то ископаемыми, но по ряду причин их нельзя заполучить прямо сейчас. Или право владения этой планетой – всего лишь предлог для того, чтобы развязать новую войну? Скажем, внезапно выяснится, что документы на право пользования объявлены поддельными, и народ куа можно обвинить в грабеже. Или сказать, что человеки уже начали разработку планеты и имеют право первоочередности. Или… да мало ли, что тут можно придумать.
А ведь это могло быть и правдой, если рассудить здраво. Достаточно вспомнить, как и при каких обстоятельствах сам Сомба-99 получил капитанскую должность. Высшее руководство может все свалить на него. Дескать, он так хотел выслужиться, что отправился туда на свой страх и риск. В случае конфликта с человеками его сделают виноватым и отдадут под суд. Если это так, значит, в руководстве Куа-со-анн понимают, что с правом владения Розовой Красавицей не все гладко. Эх, знать бы правду!
Спасенный человек тут вряд ли поможет. Наверняка, он такая же пешка в игре, как и сам Сомба-99. Ему могли нарочно не сообщить всей правды или даже отправить на смерть – гибель его напарника подтверждает это. Назвавшийся Минком не должен был выжить.
Помочь могла расшифровка «черного ящика», который по всем законам физики должен был уцелеть. В месте падения образовалась воронка глубиной в полтора человеческих роста. Обгорелые останки корабля были перемешаны с грунтом, и пришлось бы проводить полномасштабные раскопки. Но, по счастью, нужное оборудование на «Шхех» было. День-два, и они будут знать хотя бы часть правды.
Приняв решение, Сомба вызвал к себе геологов, и не слишком удивился, когда вместе с ними явился Такту-101.
- Как я понимаю, вы решили не оставлять этого дела без внимания? – поинтересовался первый помощник, дав капитану высказаться.
- Да. Я хочу знать правду…
- О крушении? Звездолеты иногда падают…
- Но по какой причине?
- А вам это так уж надо знать?
- Что вы имеете в виду? – насторожился Сомба.
- Только то, что вы, кажется, забываете о нашей миссии. Мы должны собрать как можно больше сведений об этой планете и по возвращении предоставить полученные данные в комиссию по расселению. А вместо этого вы отправляете подчиненных на раскопки! И добро бы речь шла о следах исчезнувшей много тысяч лет назад цивилизации, но нет! Мы решили заняться человеками!
- Мы должны узнать причину катастрофы…
- И зачем? Что нам это даст, кроме потерянного времени?
- Нам, может быть, и ничего. Но соплеменникам Минка это может помочь…
- В чем? В установлении истины или в попытке скрыть ее?
- Я вас не понимаю, Такту.
- А тут и понимать нечего. Корабль человеков потерпел крушение… от чего?
- Минк сказал, что они случайно, в результате сбоя программы, оказались тут, и просто машина не успела дать команду на маневр, чтобы уклониться от повредившего двигатели астероида…
- Астероида? Или ракеты?
Сомба осекся. А ведь в словах первого помощника был свой резон. По теории вероятности шанс погибнуть от столкновения с метеоритом у корабля намного меньше, нежели от целенаправленного удара. Тем более, если это мирное судно, не оборудованное защитным экраном и системой обнаружения ракет. И еще больше вероятность того, что взрывное устройство было заложено в самом корабле и сработало в строго определенный срок. Но тогда выходит, что человек лжет. Лжет сознательно, чтобы ввести спасших его куа в заблуждение. Или же его использовали «втемную», и он сам искренне заблуждается относительно того, откуда пришел удар?
Но тогда что же на самом деле произошло на орбите Розовой Красавицы? Что послужило причиной? Сомба-99 почувствовал, что не хочет знать ответ на этот вопрос.
Не хочет, но должен.
- Мы обязаны узнать правду, - сказал он.
- Мы обязаны известить координационный совет о том, что произошло, - уточнил Такту-101.
- А для этого мы обязаны провести полномасштабные исследования места катастрофы и…
- Этим можно заняться и позже. Сначала отправим гравиграмму на Куа-со-анн. Пусть они разбираются… - пилот жестом попросил капитана посторониться и пропустить его по коридору в сторону отсека связи.
- Разбираются с тем, что мы тут нашли? – удержал его Сомба.
- Разбираются с человеками, которые устроили тут аварию.
- Они не виноваты…
- Вы в этом так уверены?
Их взгляды встретились.
Астероид, метеорит или ракета? Ракета или метеорит? Случайность или преднамеренная диверсия? Диверсия или несчастный случай? Точный расчет или совпадение? Совпадения редки, а случайности отнюдь не случайны. Не к этому ли подводит его Такту-101?
- Я разберусь, - сказал Сомба.
- Разбирайтесь, - кивнул Такту. – А я пока…
- Нет, - капитан стиснул плечо пилота так, что тот поморщился от боли. – Вы ничего не сделаете до тех пор, пока не будут получены первые результаты. Я вам запрещаю.
- Вы… мне? – он вытаращил глаза.
- Да. Я – вам. Поскольку я – капитан. Или нет?
- Вы, - заминка была крохотной, но заметной. – Вы – капитан. А я…
- А вы немедленно отправитесь к катеру и подготовите его для экспедиции к месту падения корабля, - отчеканил Сомба, глядя прямо в глаза Такту. Тот ответил холодным взглядом, но вовремя осекся:
- Есть… капитан.
Проводив взглядом уходящего первого пилота, Сомба развернулся и сам направился в отсек связи. Дежурный связист встретил его с удивлением – по графику, капитану нечего было тут делать. Но еще больше он удивился тому, что тот тут же отпустил его отдыхать до конца смены.
Оставшись один, Сомба несколько минут просто сидел перед пультом, уронив руки на подлокотники и бездумно водя взглядом по приборам. В голове было пусто. Мысли куда-то испарились. Что он здесь делает? Чем занимается? Чем они все занимаются на самом деле? Что вообще происходит на Розовой Красавице, планете, которая могла бы стать домом для новых поколений куа, но вместо этого может стать камнем преткновения в новом витке войны двух рас?
Постепенно он успокоился. Война еще не началась. О катастрофе с человеческим кораблем пока не известно в большом мире, и для спокойствия всей Галактики лучше, если они и дальше будут молчать.
Подавшись вперед, Сомба коснулся рукой пульта. Пробежался кончиками пальцев по клавишам и кнопкам. Нажал там, переключил тут. Затем ввел один из тех кодов, которые по уставу положено знать только капитану и штурману. Вот так. Вот теперь все. И пусть его потом судят. На данном этапе он сделал все, что мог. А дальше…
- Мы не можем здесь оставаться.
- Что?
Тиока вздрогнула, встрепенулась, как после сна, обернулась на Валентину. Та покачала головой, не отводя взгляда от песчаного холмика, обложенного камнями. Вечерело. На планету опускался закат. Ярко-розовый с малиновыми и лиловыми сполохами, он чем-то напоминал закаты на обычных планетах с их кислородной атмосферой, но из-за меньшего количества этого газа цвет его был иным, смещенным в сторону фиолетово-лилового. Учитывая, как тут бывало холодно по ночам – а они провели на планете уже две ночи – закат словно намекал на то, что ждет потерпевших крушение.
Да, они уже провели тут два дня и две ночи. И начиналась третья.
Весь вчерашний день, изнывая от жары и духоты, девушки провели возле капсулы и могилы Рози. Отойти от нее было выше их сил. Обеими овладела апатия. Не хотелось ничего. Даже есть, тем более что притащенные ракушки и рыба на солнце быстро сморщились и ссохлись в неприятные комки. Хорошо хоть, не начали вонять и разлагаться. Биолог бы сказал – это потому, что на суше отсутствуют гнилостные бактерии и плесень. Но девушкам было не до таких подробностей. Они вяло пожевали – вернее, только Валентина попыталась пожевать – то, что осталось от их добычи, а на большее у них не осталось сил.
- Мы не можем здесь оставаться, - повторила Валентина. – Надо уходить.
- Куда? – спросила Тиока.
- Не знаю. Но…
- Зачем?
- Не знаю. Просто…
- Тогда почему? Ты ведь сама говорила, что мы должны оставаться тут. Что случилось?
- Вот это, - девушка показала на могилу. Сумерки сгущались быстро, через пару минут все окутает тьма. – Это случилось. Мы не можем оставаться так близко от могилы.
- Почему?
- Это… неправильно. Мы мешаем.
- Кому? Ей?
- Друг другу. Она – нам. Мы – ей.
- Я не понимаю, - Тиока затрясла головой. – Я ничего не понимаю. Я так устала…
Валентина сама не могла бы объяснить, почему ей так не хочется оставаться тут. С одной стороны, подруга права – возле капсулы проще. В ее тени можно укрыться от палящего полдневного солнца, в нее можно сложить вещи. Там хранится запас воды и чипсов – последние две бутылки и три с половиной пачки. Там, в конце концов, маячок, по которому их будут искать спасатели. Сигнал уже ушел и продолжает исходить. И где гарантия, что как раз в эту минуту его не принял какой-нибудь пролетающий мимо корабль? Интересно, на какую планету их забросило? Они только примерно знали сектор – не самый густонаселенный – и могли предположить в какой части сектора находятся, но больше ничего узнать просто не успели. А ведь от того, где находится эта планета, зависит то, как скоро их спасут. Где-нибудь в одном из «центральных» секторов их бы вытащили отсюда часов через сорок-пятьдесят. При этом ответный сигнал: «Держитесь. Помощь идет!» - они бы получили максимум через тридцать часов. А здесь…
Здесь они могут ждать помощи неделями. Месяцами. Годами. Ждать и не дождаться.
Валентина подавила приступ паники, прикусив кулак чуть ли не до крови. На коже остались синеватые следы зубов. Рука ныла. Но эта боль отвлекла от той, которая терзала душу. Их найдут. Их не могут не найти. «Агути-147» вез какое-то оборудование. Его будут ждать на месте. И когда корабль не прилетит в срок, с ним свяжутся… не получат ответа и организуют поиски. Подключится отец Тиоки. Конечно, искать пропавшее в глубоком космосе судно – все равно, что искать иголку… нет, не в стоге сена, а в чистом поле, где этих стогов понатыкано до самого горизонта, но это все-таки шанс. А если знать, хотя бы примерно, в какой части сектора они потерпели крушение, можно как-то вычислить, сколько ждать помощи.
Но как это сделать? Приборы капсулы не располагали системой вычислений. Вот если бы они были у пульта…
А что, если…
- Мы должны найти корабль.
- Что? – Тиока толкнула ее локтем в бок. – Ты о чем?
- Мы, - Валентина прислушалась к своим словам, - должны найти наш корабль.
- Ты сошла с ума?
- Нет, - чем дольше девушка говорила, тем менее абсурдной ей казалась эта идея. – «Агути» не мог полностью рассыпаться и сгореть. Его обломки наверняка упали на планету. И, насколько я помню физику, разброс должен быть небольшим. И если наша капсула летела с той стороны в эту, - она примерно махнула рукой, - то остальные обломки могло разбросать… где-то тут.
- Где? – безнадежным тоном спросила Тиока.
- Не знаю, - девушка огляделась. – Темно уже. Утром осмотримся и рассчитаем, в какую сторону нам идти.
Ночь они провели в капсуле, кое-как угнездившись вдвоем в одном кресле – снова спать на голой земле в двух шагах от свежей могилы, не хотелось. Спать пришлось на боку, тесно обнявшись, иначе двоим тут никак не уместиться. В результате, когда рассвело, девушки вылезли из капсулы усталые, не выспавшиеся и с затекшими ногами и шеями.
Кое-как приведя себя в порядок, позавтракали одной из трех пачек чипсов и запив их парой глотков воды. Девушки с трудом заставили себя не допить бутылочку до конца. Воды оставалось им на сутки или полтора, а растягивать дольше нельзя – и так обеим грозило обезвоживание и голодные обмороки. Значит, как ни противно, но уже сегодня днем им придется попробовать на вкус не только местных животных, но и воду.
К сожалению, сразу осуществить это намерение не получилось. Пойманные накануне обитатели мелководья за ночь испортились так, что пришлось их выкинуть подальше за кусты. Значит, придется идти на охоту, как ни парадоксально это звучит.
Покончив с «обычными делами», Валентина принялась за работу, которую, откровенно говоря, надо было сделать еще позавчера. Она измерила шагами на земле тормозной след – капсула отнюдь не рухнула отвесно, а, тормозя, пропахала брюхом довольно приличное расстояние. Если принять во внимание стандартную скорость, то можно было рассчитать примерно, из какой точки небосвода показалась капсула. Оттуда же могли появиться и остальные спасательные аппараты. И, значит, можно примерно прикинуть район поиска.
- Север… юг, - девушка прочертила камнем на земле несколько линий. – Все правильно! Идти надо туда!
Тиока проследила за указующим перстом подруги:
- Туда? Но…
- Чуть левее, - Валентина покачала рукой туда-сюда. – Или правее. В общем, в сторону воды. Куда мы уже ходили.
- Но… это же далеко!
- Зато это правильное направление. Перепроверь мои расчеты, если я ошибаюсь, - обиделась девушка. – Мы это проходили на втором курсе. У нас даже зачет был по теме определение направления…
- Помню, - не слишком уверенно произнесла Тиока. – Я… сдавала…
- И забыла?
- А ты – нет?
- Нет, как видишь. И теперь это пригодилось. А ты думала, нас в академии пичкали только ерундой, которая не стоит внимания?
Тиока отвернулась и надулась. Валентина подавила вздох. Она знала, что некоторые ее однокурсники относились к учебе кое-как. Мол, научиться программировать трассы можно за месяц. Ну, максимум за два – если добавить еще и такие предметы, как космография, астрономия и физика. И то, большая часть знаний все равно находится в памяти компьютера, так что главное – умение ее оттуда вытащить и нажать нужную кнопку. Тем более что данные в учебниках то и дело устаревают. Там написано, что станция А в квадрате Б введена в строй и ты рассчитываешь остановиться на ней, а оказывается, что она два сезона тому назад закрылась на ремонт, уничтожена прямым попаданием астероида или просто-напросто упала на планету – короче, что нужной точки нет и надо все переписывать. Или, наоборот, внезапно выясняется, что в квадрате Е появились две станции, которых раньше не было. Или поток метеоритов под влиянием солнечного ветра свернул не туда. Или взрыв сверхновой докатился-таки досюда и вызвал возмущение пространства, что привело к «обрушению» старых «нор»… Или… в общем, треть работы штурмана – это чистой воды лотерея и просмотр сводок новостей. И запоминать все эти правила, формулы, схемы и планы просто незачем. Но кто же мог знать, что все это однажды действительно понадобится? Причем в прямом смысле слова для спасения жизни?
- В общем, я тут проложила наш вероятностный маршрут… и заодно произвела кое-какие расчеты, - помолчав, продолжила девушка. – Нам действительно надо в ту сторону. Только там есть шанс встретить кого-нибудь из выживших… если выжил еще кто-нибудь, кроме нас…
Голос ее дрогнул, и она прикусила губу. Тиока тихо всхлипнула:
- Если…
Валентина поколебалась и дотронулась до плеча подруги. Та всхлипнула, уже не таясь, и сбросила руку подруги с плеча. Тогда Валентина шагнула вперед и порывисто обняла вестианку.
- Ыы-ы…- взвыла та и повисла на шее у сатурнийки, рыдая в три ручья. У Валентины самой глаза были на мокром месте, и она, не сдержавшись, заскулила, уткнувшись носом в плечо подруги по несчастью.
Обнявшись, девушки долго рыдали, не в силах остановиться. Но постепенно слезы иссякли. Глупо и расточительно плакать, если никто не придет утешать, а все зависит только от тебя!
Валентина успокоилась первая. Вытерла слезы, слегка потормошила подругу:
- Нам… надо идти.
- Сейчас? – Тиока выпрямилась, яростно протерла глаза тыльной стороной ладони. На щеках остались грязные потеки – слезы частично смыли пыль и грязь.
- А когда? Чем дольше мы тут остаемся, тем меньше шансов встретить остальных. Вместе проще выжить. Кроме того, если корабль уцелел хотя бы частично, мы сможем там разжиться кое-какими полезными вещами…
- Ага. А тем временем сюда прилетят спасатели…
Нет, Ти совершенно не изменилась! Она по-прежнему хочет просто сидеть и ждать, пока все за нее сделают остальные. Еще бы! Ее детство и юность прошли на благоустроенной планете первой волны*, она привыкла к «умным» вещам и многочисленным гаджетам, которые облегчают ее жизнь. А там, где машины не могут справиться, есть влиятельный папа, который мановением руки может решить любую проблему. И вот вам результат – оказавшись вдали от цивилизации, она сломалась.
(*Планета первой волны – планета, заселенная непосредственно выходцами с материнской планеты, в данном случае, с Земли. Планета второй волны – планета, которую заселяли выходцы с планеты первой волны. Во времена Тиоки и Валентины большинство планет, на которых жили люди, относились к планетам первой волны. Планет второй волны было чуть больше дюжины. А планет третьей волны пока еще не было. Веста – планета первой волны. Сатурния – планета второй волны. Прим.авт.)
В свое время над Валентиной и некоторыми другими курсантами, которые прибыли в академию из «отсталых» миров второй волны, много потешались «прогрессивники». Мол, вы там на животных ездите и калькуляторы у вас кнопочные, куда вам корабли пилотировать! Но вот она, представительница «отсталого» мира, сидит и утешает павшую духом «прогрессивную» подругу. И, если бы у нее было время задуматься, она бы высказала, что все эти гаджеты и современные технологии скорее лишают человека ума, чем помогают жить.
- Мы справимся, - сказала она. – Я придумаю… придумала…
- Что? – Тиока подняла опухшее от слез пожелтевшее лицо.
- Я… - Валентина оглянулась по сторонам, ища подсказку, - мы оставим записку.
- Что?
- Записку. На тот случай, если спасатели сюда прибудут. Здесь, кроме нас, никого нет. А если есть, то только такие же, как мы… те, кого мы ищем. Значит, никто чужой ее не прочтет.
- И что ты напишешь?
- Ну, - девушка отыскала подходящий камень и принялась готовить поверхность земли для надписи, сгребая в стороны мелкие камешки и песок, - я укажу направление и сообщу, кто здесь был и куда отправился.
Первым делом она начертила стрелку, выверив направление по тени от капсулы. После чего написала их имена, название корабля и родных планет девушек вместе с номерами и системой координат, а потом добавила: «Ушли в указанном направлении в сторону побережья. Планируем двигаться вдоль берега на север. Ищите нас там».
Последним она, предварительно сверившись с показаниями приборов капсулы – некоторые еще работали – выставила время и дату. Хотела еще приписать, что на самом деле их было трое и в десятке шагов от капсулы находится могила третьей девушки, но не стала. Грунт был очень твердым, рука болела от пальцев до плеча, потому что приходилось нажимать на камень-писало со всей силы. И Валентина махнула рукой. Если их спасут, она сама скажет спасателям. А если нет…
- А это еще зачем? – удивилась Тиока, ткнув пальцем в точную дату и время.
- Нас будут искать. Спасатели должны знать, как давно мы отсюда ушли… и как скоро они смогут нас догнать.
- Ты веришь, что нас догонят? – голос вестианки снова дрогнул, готовый снова прерваться рыданиями.
- Я этого хочу. И сделаю все, чтобы это случилось! Пошли?
Окружив надпись кругом из камней, чтобы привлечь внимание спасателей, девушки забрали из капсулы запас воды, последние два пакетика чипсов, чехол от кресла и почти все содержимое чемоданчика-диагноста и зашагали в ту сторону, куда, по расчетам Валентины, мог упасть другие спасательные боты.
Сомба-99 был немного удивлен, когда утром, во время приема пищи, к нему подошла опоздавшая на распределение пайков Лонг и сказала, что спасенный человек хочет его видеть.
- Задержатся в точке общего сбора оба пилота, штурман, связист и техники, - объявил тот, поднимаясь и с сожалением отставляя контейнер с недоеденным пайком. – А также руководитель исследовательской группы. Для экстренного совещания.
Подчиненные переглянулись. О том, что позавчера на «Шхех» доставили потерпевшего аварию человека, знали все. Знали и то, что через сутки он пришел в себя, и догадывались, что это объявление как-то связано с ним. Но что хотел сказать капитан?
Минк сидел на той же кушетке, обряженный в накидку и ту же набедренную повязку. В типичном для лечебниц куа наряде представитель другой расы смотрелся странно. Может быть, все дело в цвете кожи и пропорциях фигуры? Человек был почти на локоть ниже ростом. Вместо пайка с контейнером он держал полупрозрачный пакет с жидкой пищей. Обычно ее разбавляют с физраствором для внутривенного кормления, но, видимо, Лонг решила, что пациент уже может питаться самостоятельно.
- Ты хотеть говорить я, - косясь одним глазом на коммуникатор, на экране которого мелькал текст-подсказка, - сказал Сомба. – Я здесь прийти. Слушать. Ты говорить.
- Да, - человек отложил пакет, в котором оставалось еще около половины жидкости, и спрыгнул с кушетки на пол, стукнув босыми пятками. – Я хотел поблагодарить вас за спасение моей жизни и… и узнать, как вы намерены со мной поступить.
Сомба жестом остановил его и переключил коммуникатор. Дождался, пока машина переведет непонятные выражения.
- Мы хотеть вести вас в дом. Родина. Назовите свои координаты, - последнюю фразу он произнес по памяти, поскольку она входила в «Служебный разговорник для контактов с иномирянами».
- Да, конечно. Я назову… Но… как же остальные? Я был не один. С корабля спаслись еще люди. Наверняка, они еще живы.
- Где есть еще… э-э… земляки?
- В капсулах. На корабле было три… кхм… четыре спасательные капсулы. И, насколько я знаю, стартовали все, - он помолчал, нахмурившись. – Их надо найти.
- Мы сделать поиск, - кивнул Сомба. – Это есть все? Ты еще говорить другое?
- Да, я, - человек нахмурился, и капитан порядком удивился этой эмоции. У куа нахмуренный лоб часто означал угрозу. – Я хотел… оказать посильную помощь в поисках. Ну, или быть полезен как-то иначе… чтобы отплатить за свое спасение и… связанные с этим хлопоты.
- Ты хотеть платить? – Сомба не был уверен, что правильно понял столь длинную тираду. Переводчик-то выдал ее полностью, слово в слово, но поверить в правдивость было сложно.
- Да.
- Нет. Платить не надо.
- Но…
- Нет! Ты гость. Все.
- Но я хотел бы что-то делать… Все лучше, чем сидеть, сложа руки. Я мог бы помочь…
- Нет.
Сомба-99 искренне недоумевал. Странные существа эти земляне. Любой из куа давно бы смирился и отступил. От него ничего не требуют, значит, он может отдохнуть. А этот куда-то рвется… Наверное, потому, что не знает законов его народа. С другой стороны, надо уважать желания разумных существ. Человек не является военным или уголовным преступником, он так же не захвачен в плен во время войны. Значит, его нельзя ущемить в его правах.
- И все-таки я бы хотел… я бы мог помочь искать своих соотечественников…
Посмотрев перевод – последнее человеческое слово было ему незнакомо – Сомба даже обрадовался. Вот он, отличный повод!
- Да, - сказал он, торопливо набрал на дисплее нужную фразу и старательно зачитал транскрипцию: - Как только медицинский работник решит, что ты здоров, ты сможешь приступить к работе.
Распрощавшись с человеком, он направился обратно в точку общего сбора, но на полпути был остановлен Такту-101.
- Вы виделись с землянином? – помощник решил не ходить вокруг да около.
- Да.
- А зачем?
- Он хотел быть нам полезен…в поисках своих пропавших соплеменников.
- Зачем? Ведь Шолто же нашел останки того, второго!
- Но этот землянин, Минк, утверждает, что на корабле было больше десяти членов экипажа. И он сомневается в том, что они все погибли. Корабль был оборудован спасательными капсулами, и он уверен, что большая часть успела ими воспользоваться. Поскольку же катастрофа произошла в непосредственной близости от планеты, то высока вероятность того, что капсулы опустились сюда. А это значит, что их можно найти… хотя бы некоторые.
- «Высока вероятность!» - передразнил Такту. – А вы изучали рельеф Розовой Красавицы? Какова вероятность того, что спасательные капсулы можно найти?
- Я… как раз спешу дать нашим связистам соответствующее задание, - нашелся Сомба. – Поскольку на планете пока нет сети связи, они займутся изучением местности и подсчитают вероятность обнаружения следов других выживших.
- А потом? Чем вы займетесь потом?
- После того, как организую спасательную экспедицию? Наверное, постараюсь чтобы земляне были спасены…
- То есть, бросите все силы на то, чтобы сперва отыскать, а потом вернуть их домой?
- Да.
- А как же наша работа? Как программа исследования? Нам – вернее, вам, капитан! – надо предоставить отчет о проделанной работе. А что скажете вы? «Извините, мы занимались поиском и спасением случайно оказавшихся тут инопланетян и поэтому не успели ничего сделать!» - он жеманно закатил глаза, всплеснув руками. – Неужели вы думаете, что нас посылали на Розовую Красавицу для того, чтобы мы тут землян спасали? Нам некогда! Мы должны делом заниматься. У нас есть долг. Перед всей планетой.
- А как же Минк и его соотечественники?
- Вы же сами сказали – «по теории вероятности»… - подмигнул Такту. – Вероятность была очень мала. Шанс не выпал. Что поделаешь, бывает. Если что, так и скажете в отчете. Думаю, вас еще и похвалят. Никто ведь не просил человеков падать как раз сюда! Не могли отлететь хоть на пару тысяч стандий подальше. Ушли бы в глубокий космос… Да, к этому моменту у них на капсулах бы закончились кислород и топливо, но… лучше уж погибнуть вот так, чем…
Цинизм первого помощника начал уже утомлять Сомбу.
- Мы разумные существа, - отчеканил он. – И мы поступим так, как считаем нужным. Если же другие существа не разделяют нашего мнения, то… чего требовать от неразумных животных!
Ошеломленный Такту просто вытаращил глаза, а Сомба осторожно обошел его и направился к сектору общего сбора.
Там обнаружились не только те, кого он вызывал, но и половина ученых. Кроме того, стюард никуда не ушел, копаясь в кладовой нарочито долго. На месте была и целительница Лонг. Она так и подалась навстречу капитану, и Сомба ощутил что-то вроде прилива гордости.
- Ваш пациент чувствует себя прекрасно, - сказал он Лонг. – Горит желанием быть нам полезным… И, кстати, Кампа! – он махнул рукой стюарду, - Достань-ка один стандартный паек. Думаю, - добавил он, - что ему уже переходить на нормальную пищу.
Лонг схватила контейнер и убежала в медицинский отсек, а Сомба обратился к остальным:
- Вы, наверное, все уже в курсе, что вчера наш пилот Шолто доставил на борт «Шхех» человека из народа землян, потерпевшего крушение на орбите Розовой Красавицы. Вы знаете, что мы сняли с останков корабля «черный ящик». Таить от вас эту информацию я не могу и не хочу. Более того, через день или два мы начинаем поиски остальных пропавших. Все научно-исследовательские работы на время поисков либо приостановить, либо ограничиваться только простой сборкой информации, не тратя времени на опыты. Это первое.
Второе. Спасенный землянин рано или поздно, когда Лонг сочтет его здоровым, - будет ходить по всему кораблю, за исключением личных кают, куда доступ разрешен только с согласия проживающего, а также некоторых других мест, закрытых для посторонних. Землянин временно будет обладать всеми правами и обязанностями члена экипажа. Так что прошу относиться к нему соответственно. Язык он знает плохо, так что в дискуссии его не втягивайте.
Третье и главное. Мы прямо сейчас составим план розыскных работ. И у меня есть пара личных вопросов к связистам.
Названные переглянулись.
- Это все. Пока все свободны… Хотя, нет. Руководителей научных групп я жду с докладом о том, как скоро они и их подчиненные смогут свернуть работы, сколько членов группа может выделить для поисков и какими средствами располагает. Это нужно для того, чтобы мы могли равномерно распределить силы и начать поиски пропавших… или следы катастрофы и останки погибших.
Один из научных работников сделал движение.
- Что?
- Пропавших или погибших? – уточнил он.
- И тех, и других. Уцелевший землянин утверждает, что, кроме них двоих – его самого и второго пилота – на борту их корабля находилось еще около дюжины его соплеменников. Он не верит в то, что выжили только они двое. И мы обязаны убедиться в его правоте… или доказать, что он ошибается.
- Но для этого нам придется прочесывать всю планету?
- Хм, - Сомба уже думал об этом. – А вот по этому поводу я и буду сейчас разговаривать со связистами! Пока все свободны.
Большинство тут же встали, сложив опустевшие контейнеры в машину для переработки отходов, и направились к выходу. На месте остались лишь стюард и связисты.
Глава 9
ГЛАВА 9.
Эти инопланетные технологии оказались чудодейственными! Прошло всего несколько часов, а Минк чувствовал себя вполне нормально. Правда, из каюты его все равно не выпускали – невысокого для веганцев роста женщина-врач, мешая родной язык и интерлингву, настоятельно рекомендовала ему никуда не отлучаться. «Запрет. Запрет. Закон», - твердила она. Минк не спорил – знал, что даже на некоторых человеческих планетах законы могут меняться радикально. Чего уж говорить о представителях другого биологического вида! Тем более, этого вида.
При всем их внешнем сходстве – ну, кожа другого цвета, ну форма черепа иная, ну на пальцах по четыре фаланги, а ушей, как таковых, нет, да и форма носа подкачала – веганцы все-таки не были людьми. Генетически они отличались от людей больше, чем люди – от павианов. Нет, было много и сходства – и это в свое время привело сперва к сближению двух народов, а потом – к вражде. Первая звездная война разразилась не между людьми и какими-нибудь плеченогими рептилоидами, а между людьми и веганцами. Началась она не сразу – сначала были мелкие диверсии, различные «несчастные случаи» и «досадные случайности». Оба народа пакостили друг другу исподтишка, то попадаясь в расставленные ловушки, то с милой улыбкой разводя руками: «А не было ничего!..» Потом была атака на Арсу-19. Молодая колония землян была уничтожена веганским флотом в ответ на якобы расстрел туристического лайнера веганцев, нарушившего границы Солнечной системы.
Война длилась по космическим меркам недолго – каких-то восемнадцать лет, пока не вмешались уриане. Самая старая на тот момент разумная раса дендроидов – сами себя они называли иначе, - приструнила «учеников»-веганцев. Те вроде как признали ошибку, но только на время. Восемь лет спустя оба народа опять взялись за оружие.
Минку тоже пришлось поносить военную форму. В качестве курсанта он принимал участие в Третьей Галактической войне, где веганцы выступали не как пострадавшие, а как третья сила – защищая от «земной агрессии» молодую расу меоров. Похожие на медведей, меоры сами были не дураки подраться, в результате чего Третья Галактическая война быстро переросла уровень междусобойчика. В конфликт оказались втянуты даже змеелюды, которые обожали держать нейтралитет, поскольку были помешаны на торговле. Уриане замучились мирить извечных противников, но, в конце концов, им как-то удалось достичь перемирия.
Мирные переговоры – от лица людей выступала молодая Великая Звездная Империя – начались и завершились, пока Минк отлеживался в госпитале и заново учился пользоваться нижней частью тела. Титановые протезы заменили добрую половину раздробленных позвонков, и еще полтора года после курса реабилитации он носил жесткий корсет. О военной карьере настоятельно требовали забыть. Пришлось переквалифицироваться в штурманы, причем исключительно коммерческих и пассажирских перевозок. Но Минк ничего не забыл. Восемь лет военной службы так просто из жизни не вычеркнешь. Тем более, когда так внезапно прошлое напомнило о себе.
Веганцы. Синекожие гиганты с Веги… Живут немного дольше людей, но менее плодовиты. Им нужны те же условия для жизни, что и выходцам со Старой Земли. У них сходный метаболизм, одинаковые требования к составу воздуха, температурным границам, давлению и всем прочим «прелестям жизни». Единственное, что различно – это как раз количество генов в хромосомах. У людей – сорок шесть, у веганцев пятьдесят две. И это ставило непреодолимый барьер между народами, поскольку если и рождались живые дети, то, как правило, они были неполноценны.
У Минка были свои причины ненавидеть синекожих гигантов. После той катастрофы он вообще поставил крест на себе, как на муже и отце. До аварии он успел лишь жениться, но не обзавестись детьми. И жена ушла от него, заявив, что всегда мечтала быть матерью и хочет попытать шанса с кем-нибудь другим, у кого все органы функционируют нормально. Если бы не Рози, которая сумела доказать ему, что это не главное…
Рози была для Минка в буквальном смысле лучом света. Вдова его однополчанина, она сумела, несмотря на свою боль, вытащить Минка с того света. Она поставила его на ноги, она посоветовала сменить профессию. С нею он почти чувствовал себя мужчиной. Она поддерживала его и помогала… и раз за разом отклоняла его предложения руки и сердца. В конце концов, семь лет спустя, они сумели стать друзьями.
И вот…
Веганцы.
Ну, надо же было такому случиться, что потерпевший крушение «Агути» упал на их планету! Более того, эти самые веганцы спасли ему жизнь. Веганцы, с которыми он воевал. С одной стороны, война завершилась восемь лет назад. Галактика залечивала раны. Можно забыть все и жить дальше. Но с другой стороны…
С другой стороны, древними сказано: «Кто старое помянет, тому глаз вон. А кто забудет – тому два». И, когда новый гость переступил порог каюты, Минк сразу понял – этот веганец забывать ничего не намерен.
Он появился среди дня, когда женщина-врач, проведя все необходимые процедуры, удалилась, предварительно показав, на какую кнопку на встроенной в стену панели он должен нажать, чтобы вызвать персонал. Нет, пока действует запрет, покидать каюту нельзя. Нет, она не знает, когда запрет будет снят. Да, надеется, что скоро. А пока гостю предлагается посмотреть несколько научно-познавательных программ о жизни других планет. Программы явно предназначались для школьников и несли только самую основную информацию, но все лучше, чем изнывать от скуки и теряться в догадках о своей судьбе. Минк решил отвлечься.
Вот тут и появился тот, второй веганец. Кожа его была серо-лилового, какого-то нездорового цвета, на черепе не было и следа ворса, заменявшего веганцам волосы, а сам он был слишком высоким и тощим даже для рослых веганцев. Как если бы человека обычного среднего роста обрили налысо, попутно срезав уши и слегка откорректировав форму черепа и черты лица, и при этом на пару локтей вытянули в длину. Двигался он слегка неуклюже, но было в этой неуклюжести что-то пугающее.
Взгляды их встретились, и Минк забыл про фильм из жизни хищных слизневиков какой-то дождливой планеты.
- Не ждал? – на интерлингве гость говорил удивительно чисто. – Думал, все кончено?
- Я не понимаю, - осторожно произнес Минк.
- Не понимаешь… - веганец сделал шаг и плавным хищным движением махнул по стене, не глядя заблокировав дверь. Проделано это было так четко, что сразу стало понятно – для него это привычное действие. – Не понимаешь… Имя? Звание? Номер части?
Минк невольно отшатнулся – столько ярости выплеснулось на него вместе с этими словами.
- Я не…
- Отвечай!
Веганец рванулся к нему, занося руку, и человек сработал машинально. Хотя ему больше восьми лет не доводилось сражаться, тело, даже ущербное, сработало на автомате. Он легко ушел от прямого удара и, вскинув в защите левую руку, попытался правой нанести ответный удар.
Но противник попался опытный. Уклонившись от замаха, он стремительно выбросил вперед руку. Гибкие и сильные, как древесные корни, пальцы обвили плечо человека, подтягивая ближе и разворачивая противника боком. Зрачки веганца расширились.
- Так я и думал… - протянул он.
Минк похолодел. Он знал, что увидел там иномирянин. Знал, но, поскольку до сего момента ни капитан, ни женщина-врач не обратили на это внимания, думал, что все обойдется.
Не обошлось. И он рванулся, пытаясь выйти из захвата.
Веганец сбил его кулак, но недостаточно быстро, и костяшки пальцев Минка врезались ему в живот чуть ниже солнечного сплетения. Веганец отступил, сжимая кулаки. Минк, занявший позицию так, что между ними оказалась кушетка, напряженно ждал.
- Откуда ты, человек? – прошипел веганец. – Назовись.
- Минк. Стив… Минк, - упрямиться было глупо, ведь он уже назвал свое имя капитану и женщине-врачу.
- Планета приписки?
- Веста. Альфа Пса, ПК-234/12-с, - и это не стоило скрывать, потому как ему все равно надо было бы сообщать адрес.
- Звание?
- Лейт запаса, - тут тоже лукавить не стоило. Поскольку штурман на любом судне соответствует лейту войск.
- Номер части? Кто твой командир?
- Нет части. Я – гражданское лицо.
- Не верю.
- Ваше право.
- С каким заданием ты сюда прибыл? Сколько вас было в группе?
- Не было никакого задания. Мы выполняли коммерческий рейс…
- Хорошее прикрытие, лейт запаса Стив Минк. Но что, если я захочу проверить эту информацию?
Он думал долю секунды, просчитав все варианты.
- Проверяйте.
- Вот как? – глаза веганца нехорошо блеснули. За годы войны Минк научился распознавать их эмоции. – Что ж, я это сделаю. Но прежде…
В этот миг человек рванулся прочь.
Когда-то давно травмированный позвоночник отозвался таким приступом боли, что мужчина едва не потерял сознание и не рухнул на пол. Но, к счастью, каюта была невелика, а веганец не ожидал от гостя-пленника такой прыти и пропустил удар. Его отбросило в сторону, и штурман навалился всем телом на стену, обеими зажатыми в «замок» кулаками ударив по панели.
Ни один прибор не создается с таким расчетом, чтобы по нему били. Особенно прибор сенсорный. Он был заблокирован, но удар оказался достаточно силен и пришелся на ту часть панели, которая поддалась удару. Послышался глухой звук, чем-то напоминающий скрежет металла о металл. Свет мигнул, на секунду погрузив обоих противников во мрак. А когда он вспыхнул снова, послышался разливающийся дрожащий перезвон – сигнал тревоги.
Минка отшвырнуло в сторону. Он покатился по полу, закричав от боли в позвоночнике и машинально закрывая голову руками.
- Ты…Т-ты…
Над ним выросла дрожащая от ярости фигура веганца. Сигнал тревоги доносился до них приглушенно, но почти сразу послышались и другие звуки. Кто-то что-то крикнул – из-за звукоизоляции разобрать слова было невозможно.
- Т-ты… - от ярости веганец не мог говорить.
Минк попытался выпрямиться или хотя бы подтянуть колени к животу. Это удалось, но встать без посторонней помощи он бы не смог.
- Т-ты еще будешь утверждать, что являешься частным лицом? – наконец-то, справился со своими эмоциями веганец. – Да з-знаешь ли т-ты…
Минк смотрел на него снизу вверх и ждал. В его душе боролись разочарование и удовлетворение. Разочарование от того, что почти восемь лет мира ничего не изменили в отношении двух народов, и веганцы по-прежнему спят и видят, как бы оттеснить человечество обратно в их систему еще на пару тысячелетий. А удовлетворение от того, что, оказывается, он не ошибся в оценке их характера. Жаль только, что человечество узнает о новом преступлении веганцев слишком поздно. Тут, на этой планете, наверняка будет построена военная база. Район пустынный, эта часть сектора заселена редко. И никто до последнего ни о чем не будет догадываться, пока база не развернется полностью и не нанесет первый удар.
Но ни он, ни его противник ничего не успели сказать или сделать. Со стоны двери послышалось несколько звучных щелчков, потом зажужжало какое-то реле и дверная панель с усилием отползла в сторону. Вернее, ее отодвинули вручную, поскольку была отключена автоматика.
Порог переступили сразу трое – чуть замешкавшийся техник, сообразивший, что лезет вперед капитана, сам капитан и женщина-врач. Она, тихо ахнув, тут же кинулась к распростертому на полу человеку, в то время как сам капитан оглядел каюту, задержавшись взглядом на долговязом. Спросил что-то на своем языке. Минк, над которым хлопотала женщина, понял только слово «что». «Что тут происходит?» - наверное. Долговязый произнес несколько коротких отрывистых слов и покосился при этом на человека. Женщина, услышав его, сердито оскалилась и несколько раз дернула головой – молча выражая отрицание.
- Боль? – вслух она произнесла совсем другое. – Где есть боль?
- Там, - Минк шевельнул рукой.
- Хорошо. Я…
Оборвав сама себя, она резко выпрямилась, дотянувшись до шкафчика с препаратами. Быстро, рывком развернула человека спиной к себе. Он почувствовал, как к спине прижалось что-то тяжелое, быстро нагревающееся. Жар распространился внутрь, растекся по позвоночнику, вызвав стон.
Что-то резко бросил долговязый веганец. Женщина ответила ему не менее резко. Мужчина сомневается в том, что человека надо лечить. Мол, он враг, а с врагами не церемонятся. Ему самому случалось пристреливать безнадежных раненых, если понимал, что искалеченное существо все равно не доживет до оказания помощи. Порой они сами просили об этом. Он шел навстречу последнему желанию, надеясь, что однажды кто-нибудь также прервет его мучения. Жизнь показала, как он ошибался. Правда, тогда в роли миротворца был человек, медик из спасательной команды, а вовсе не штурмовик.
В спор решительно вмешался капитан. Отдал какой-то приказ, после чего долговязый проворчал что-то недовольное и покинул каюту.
Жар в это время утих, превратившись в приятное щекочущее тепло. Минк попытался пошевелиться, и женщина торопливо обхватила его руками поперек туловища.
- Хорошо, хорошо, - повторяла она на интерлингве. – Очень хорошо. Нет боль? Боль нет?
- Нет. Спасибо.
- Пожалуйста, - она наморщила лоб и нос, демонстрируя приязнь. Совершенно не к месту Минк подумал, что по меркам веганцев она хорошенькая.
Неожиданно сильная рука дернула его за локоть, помогая выпрямиться. Капитан. Он позволил человеку опереться на свой локоть, укладываясь обратно на кушетку, и отступил, тихо потирая руку в том месте, где на запястье ненадолго сомкнулись чужие пальцы. Взгляд его оранжевых глаз пронзал насквозь.
- Что быть с вы и он? – после довольно плавной и правильной речи долговязого корявая интерлингва резала слух.
- Мы, - штурман поискал подходящие слова, - не сошлись во мнении.
- Что? – капитан покосился на коммуникатор на руке, считывая перевод.
- Он… хотел меня допросить.
- Что он хотеть знать?
- Все.
- Что ты сказать?
- Ничего. Он… мы друг друга не поняли, - штурман решил, что здесь явно идет старая как мир игра в доброго и злого следователя. Капитан вроде как недалекий и ограниченный малый, который понимает одно слово из трех и при этом не выказывает ненависти. И тот долговязый, который, наоборот, хорошо знает интерлингву, но при этом умен и полон гнева. Вот и выбирай – либо тебя не будет понимать друг, либо очень хорошо поймет враг.
Опять что-то сказала женщина. Капитан ей возразил. Она затрясла головой, потом забавно сморщилась и, пробормотав прощание, выскользнула из отсека, оставив мужчин одних.
- Ты, - капитан наклонился над лежащим штурманом, но сперва сверился с коммуникатором, - должен знать, куда попасть. И должен понять, что тут есть. Мы здесь работать. Мы иметь дело. Важный дело… - он опять посмотрел на экран, пошевелил губами, репетируя. – Долг перед наш мир. Ответственность.
- Понимаю. Наша авария… это была случайность. Если бы удалось добыть «черный ящик»…
- Добыть. Мы его добыть.
- Уже? – что-то в интонации капитана насторожило штурмана.
- Да. Скоро его прочесть и…и все решить.
- Да, - кивнул Минк.
- А еще, - капитан выдержал паузу, которая могла бы показаться драматической, - мы искать следы другие земляне.
- И… - мужчина приподнялся на локтях. Внезапно ему стало страшно. Не за себя – за других. Кем бы ни были спасенные, они были гражданскими лицами, не имеющими никакого отношения к недавней войне. Он, как военный, пусть и бывший, был готов встретить свою судьбу. Но мирное население… В лучшем случае, они станут заложниками в переговорах. В худшем – пропавшими без вести. Космос слишком велик, чтобы в нем нельзя было спрятать сотню-другую трупов. А он даже не сможет их защитить.
- Мы искать. Пока искать, - ответил капитан, не догадывавшийся о душевных терзаниях собеседника. – Розовая Красавица очень большой. Мы – искать. Ты – ждать!
Острый лимонно-желтый ноготь ткнулся в грудь человека. Минк растянулся на кушетке. Капитан крикнул, призывая остальных. Не дождавшись ответа, вышел, оставив человека в одиночестве.
Женщина-врач вернулась лишь несколько минут спустя.
Едва увидев ожидающего в коридоре первого пилота, Сомба-99 испытал странное чувство – смесь досады и презрения. Раньше он просто молча терпел Такту-101, а теперь то-то изменилось.
Изменился сам первый пилот. В его глазах появилось странное выражение холода, а в движениях стала сквозить порывистость. Мявшаяся перед ним Лонг побледнела, опуская глаза.
- Вы можете быть свободны, - сказал женщине Сомба-99. – Идите к себе. Или… лучше загляните к нашему гостю…
- Гостю, - презрительно сплюнул Такту-101. – К нашему врагу, вы хотите сказать?
- О чем вы? Об этом землянине?
- О нем, ком же еще. Вы разве не помните историю?
- Историю чего?
- Последней войны.
- Помню, - кивнул Сомба. – И очень хорошо. Я… сам собирался отправиться добровольцем, но призывная комиссия решила, что мои познания больше пригодятся в гражданской сфере. Кроме того, я тогда еще обладал определенной неприкосновенностью…
Вернее, его двузначный номер давал ему право не рисковать своей жизнью, оставив сомнительную честь умирать на полях сражений тем, кто обладал четырех-, пяти- и даже шестизначными.
- И поэтому вы меня поймете. Это не простой человек. Он – военный.
- Вот как? Откуда такие сведения?
- Вы видели его кожу?
- Что? – признаться, Сомба не разглядывал полуобнаженного иномирянина. Ему было не до того.
- Вот здесь, - Такту-101 показал на свое предплечье и ушную складку. – Вы там ничего не заметили?
Сомба задумался.
- Здесь… у него какой-то знак? - припомнил он.
- Знак… татуировка имперского штурмовика. Этот землянин воевал. Воевал против нас. И прибыл сюда с каким-то заданием.
- Не может быть. Война закончилась…
- Не для них. Земляне коварны и агрессивны. Их история изобилует войнами. Они веками сражались друг против друга, в то время как остальные народы – только против чужаков. Война у землян в крови. Вспомните, как они начали освоение космоса! Со строительства военных баз. У них до сих пор даже на гражданских кораблях есть воинские звания. На многих планетах, колонизированных землянами, юноши и девушки достигшие определенного возраста, в обязательном порядке учатся владеть оружием. Как думаете, зачем? Чтобы воевать. Против кого? Против нас!
Сомба-99 молчал. Да, он знал историю своей планеты. Знал, из-за чего началась последняя война. Знал, что во всем виноваты человеки – «земляне», как они до сих пор именовали себя, - хотя уриане и змеелюды и пытались доказать, что тот налет был ловкой инсценировкой. Уриане заставили веганцев подписать мирный договор, но уломать их и человеков-землян на взаимные уступки не получилось. Значит ли это, что земляне втихомолку продолжают готовиться к войне? Но ведь прошло несколько лет! Он сам водил грузовики на торговые базы и видел землян-торговцев. Они вели себя вполне мирно. Даже выпивали в одних и тех же барах. Где же правда?
- У нас нет доказательств…
- Пока нет. Если допросить этого… Стива Минка. Он все расскажет.
- Допросить? Но он же не военнопленный. Мы прилетели сюда не воевать…
- Но нам придется это сделать. Мы должны защищаться.
- На нас не нападают…
- Пока не нападают.
- Кто? Этот землянин, которого мы подобрали раненым? Его напарник, которого разорвало на мелкие кусочки? Или те, оставшиеся в спасательных капсулах?
Выпалил – и осекся, чувствуя, что нащупал ответ.
- Именно, капитан, - Такту-101 похлопал его по плечу. – Эти самые. В спасательных капсулах. Диверсанты, которых мы должны найти и обезвредить как можно скорее.
- Вот как? – теперь уже первый пилот сболтнул лишнее. – Должны найти? Помнится, раньше вы говорили совсем другое!
- Был неправ. Обстоятельства изменились. Теперь мы должны приложить все усилия к тому, чтобы найти все капсулы и всех, кто в них находился. Найти и обезвредить.
Сомба-99 промолчал.
Первые два часа похода дались девушкам легко – солнце еще не прогрело землю, и, хотя ветер был уже теплым, шагать по прохладной земле и камням было довольно легко. Правда, приходилось выбирать, куда поставить ногу – первые километра два-три вокруг были сплошь песок и камни всех размеров. Одни можно было легко перешагнуть, другие приходилось обходить.
На ровных участках Валентина то и дело задерживалась, чтобы собрать камни. Все булыжники, какие могла сдвинуть с места, она сдвигала и выкладывала в одну линию, словно делала указатели.
- Ты чего творишь? – удивилась Тиока, когда подруга остановилась в третий раз и принялась выкладывать из камней третью «стрелу». – Мы же торопимся или как?
- Я устанавливаю… указатели, - Валентина с усилием вывернула самый большой камень. – Помоги!
- Зачем? И для кого?
- Для спасателей… и просто так.
- Просто так?
- Да, - Валентина уложила рядышком еще два камня и остановилась передохнуть. – Эта планета почти не заселена. Во всяком случае, я еще ни разу не видела наземных животных. Либо здесь живая природа только-только начала выход на сушу, либо мы попали в пустыню, которую местные жители обходят стороной. В первый вариант мне верится больше, иначе нашу капсулу уже давно бы обнаружили. А если тут нет наземных животных, то увидеть эти стрелки могут только спасатели. Они же прилетят к капсуле и не увидят нас. А наша записка и эти стрелки подскажут им верное направление.
- Не понимаю, чего ради надрываться, - пожала плечами Тиока. – Ведь им будет достаточно только оглянуться по сторонам!
Она была права – путешественниц было видно издалека. Растительности было мало – только в низинках и складках поверхности, там, где дольше сохранялась влага, можно было встретить что-то вроде плесени или гниющих остатков ползучих растений.
Сами ползучки тоже сопровождали девушек в пути. Сперва их было мало, росли они редко и казались чахлыми и вялыми. Но по мере того, как берег водоема становился все ближе, растительности тоже прибавлялось. Она делалась все свежее, разнообразнее и гуще. Хотя все равно преобладали те же самые ползучки и отдельно стоящие «столбы», покрытые чем-то вроде чешуи.
Первое время среди них выделялись следы девушек, которые они оставили позавчера. Там ползучки, смятые их ногами, не смогли распрямиться и так и оставались вялыми, а некоторые успели потемнеть и сморщиться, словно высохли. Идти по своим старым следам было не в пример легче, чем прокладывать прямой путь, продираясь чуть ли не по колено в путающихся под ногами растениях. Девушек так и подмывало свернуть на старую тропу, но если они хотят найти кого-то из своих, с нее надо свернуть. Ведь тропа уходила в сторону от предполагаемого района поисков. Так что пришлось с нею распрощаться.
Постепенно «столбы» стали попадаться все чаще – впереди, в низине, даже образовалось что-то, похожее на лес. Как ни странно, но здесь едкий запах сероводорода ощущался слабее – или девушки просто-напросто притерпелись и уже привыкли к нему. Во всяком случае, тут можно было не пользоваться фильтрами.
Поравнявшись с первым же стволом, Валентина достала нож и сделала на нем надрез, прочертив стрелку-указатель. Сочная мякоть подавалась легко. Древесина – если ее можно назвать таковой – оказалась пористой, похожей на губку. Нож входил в нее, как в масло, протыкая «дерево» чуть ли не насквозь.
- Все еще оставляешь метки? – кивнула Тиока.
- Да. Здесь, в лесу, мы не отыщем достаточно камней для создания указателей, да и обзор намного хуже. Надо перестраиваться. Надеюсь, я не повредила это «дерево» слишком серьезно? Не хочу нарушать экологию.
- Надеюсь, что нет, - оборвала Тиока, усмехнувшись при слове «экология». – Пошли уже. Я есть хочу. И пить.
Она полезла в самодельный рюкзак за водой и чипсами. Пачки девушки разделили – одну взяла Валентина, другую Тиока. Так же поступили с бутылочками с водой. Правда, их оказалось три, и третьей пришлось пожертвовать – ее содержимое перелили в две последних. Валентина еле удержала руку подруги:
- Потерпи еще чуть-чуть. Мы сейчас придем.
- Я терплю с утра. Я устала. Мы тащимся по этой жаре, уже звезды знают, сколько времени! И еще будем тащиться…
- Осталось меньше половины пути. Мы почти пришли.
Она указала вперед. За густыми зарослями ползучника и торчащими там и тут «стволами» что-то мягко поблескивало. Что-то, цветом весьма похожее на нависающее над ними бледно-кремовое небо. Надо же. А рано утром оно кажется розовым!..
- Ты уверена, что там тоже есть вода?
- Уверена, несмотря на то, что мы идем немного под углом. Сперва мы двигались строго по прямой, а сейчас пришлось свернуть и разработать другой маршрут. Так немного длиннее, чем в первый поход, зато это совпадает с предполагаемым районом поисков. Где-то там, если двигаться на север вдоль берега моря, и должна упасть вторая спасательная капсула.
- Меня сейчас больше интересует не эта капсула и даже не те люди, которые в ней были, сколько еда, - вяло огрызнулась Тиока.
- Ничего, - бодро утешила ее Валентина. – На берегу моря поедим. Там же и попьем.
- Если найдется питьевая вода…
- На этой планете, как мне кажется, можно пить любую воду.
- Хотелось бы… Мы скоро придем?
- Не знаю, - честно ответила Валентина и пошла дальше, топча ползучник и оставляя за собой внушительную просеку. Добравшись до следующего подходящего «дерева», она вырезала вторую стрелку-указатель, хотя уже догадывалась, что в этом нет нужды. Покрывавшие землю растения обладали хрупкими стеблями, которые легко ломались и сминались под ногами, не спеша распрямляться и так и оставаясь сломанными. По этому следу девушек и так можно было вычислить, и не стоило портить деревья. Однако привычка делала свое дело – на Сатурнии заблудившийся в горах человек просто обязан был всюду оставлять метки, по которым его могут отыскать спасатели. И девушка, начертив вторую стрелку, оглянулась, выбирая третий ствол. Кто знает местную «траву»! Может, она сама собой завянет через несколько дней. А такие высокие «деревья» должны простоять намного дольше.
Из-за ее частых остановок вперед продвигались медленно. Тиока уже устала жаловаться и просто понуро плелась за подругой. С каждым шагом ее все меньше интересовало окружающее, и когда Валентина наконец увидела впереди, за кустами, полосу открытой воды, она не сразу среагировала.
- Ти! Ти, посмотри! Это вода! Мы нашли ручей.
Сатурнианка была права – в неглубокой канавке действительно журчала вода. Стебли ползучника и что-то вроде мха покрывали здесь землю так густо, что не оставалось ни пятачка чистого пространства. Многие стебли ползучника лезли друг на друга в три-четыре слоя. Более того – они частично закрывали собой и воду, так что пришлось с ними как следует повоевать. Девушки в четыре руки рвали и дергали ползучие стебли, спеша добраться до воды, не обращая внимания на едкий запах и сок, который покрывал их руки. И когда расчистили достаточный кусок русла, Тиока, не раздумывая, плюхнулась животом на землю, собираясь пить прямо из ручья.
- Погоди, - Валентина еле успела удержать ее голову на весу. – Ты хорошо подумала? Уверена, что эту воду можно пить?
- Пусти. Сама же говорила! Тут все безвредно для человека. Врагов нет…
- Как нет и друзей. Правила есть правила!
Удержав подругу за плечо, она достала из своего мешка третью бутылку из-под воды и осторожно опустила ее горлышком в воду. Тиока, нервно облизывая губы, ждала, пока вода с бульканье заполнит ее доверху. После чего Валентина подняла бутылку, посмотрела на свет, затем понюхала и осторожно окунула в нее кончик мизинца. Отдернула руку. Снова понюхала – на сей раз свой палец. Потом достала из аптечки таблетку нейтрализатора, бросила в воду и внимательно смотрела, как она растворяется. Когда от нее ничего не осталось, девушка поболтала бутылку, уставившись на донышко. Вернее, на появившийся там белесый осадок. Тиока, затаив дыхание, следила за ее манипуляциями.
- Что ты делаешь? – не выдержала она.
- Проверяю, можно ли пить эту воду?
- Сама же говорила, что она безвредна!
- Да, но в ней могут быть примеси… например, соли. Как в океанах. У вас на Весте есть океаны?
- А то ты не знаешь! Большой Северный и Малый Северный. А еще четыре моря и…
- А воду из них можно пить?
- Только из Большого Внутреннего Моря и из Залива Весты. Ну, еще из рек, которые…
- А почему?
- Но она же соленая!
- Так и тут… Кажется, все нормально, - и Валентина первой глотнула из бутылки. – Если осторожно, то можно пить. Попробуй!
Но Тиока, которая до этого так и тянулась к воде, неожиданно заартачилась.
- Точно это можно пить?
- Точно, - прищурилась девушка. – Если тут и были какие-то примеси, то они все выпали в осадок.
- В самом деле? – осадка было немного, но Тиока смотрела на него с подозрением.
- Сама попробуй. В ней нет микробов, таких, чтобы вызывали болезни. На этой планете, - она усмехнулась, - пока некому болеть. По крайней мере, болезнями, опасными для человека, поскольку мы тут – единственные люди…
Тиока, уже успевшая сделать несколько глотков, поперхнулась:
- Не говори так! Я не хочу…
- Я сама не хочу, - Валентина отобрала у нее полупустую бутылку, долила из ручья и крепко закрыла. – Но пока мы не нашли никого, лучше считать так.
- А ты оптимистка, - помрачнела вестианка.
- Я – реалистка, - вздохнула сатурнианка. Выпрямилась, окинув взглядом местность. Да, от скалистых материков Сатурнии этот унылый пейзаж отличается радикально. Дома – сплошь скалы и узкие долины между ними. Здесь – равнина и единственные горы только мерещатся дымкой на горизонте. Дома – бурный океан, который неустанно лупит волнами в берег, даже там, где есть удобные бухты и пляжи. Здесь – заболоченное побережье и ровная гладь мелководья. Дома – леса, покрывающие склоны гор. Здесь растительность сосредоточена только на побережье, а большая часть суши мертвая и безжизненная. Неуютно, короче говоря. Но им надо тут жить. По крайней мере, пока их не спасут.
А для того, чтобы жить, надо есть.
- Пошли, - Валентина решительно двинулась дальше.
Они отметили указателями еще пять деревьев, когда наконец добрались до берега. Последние метры пришлось буквально продираться сквозь заросли ползучника, который тут стоял сплошной стеной перепутавшихся между собой стеблей и корневищ. Отчаявшись, девушки просто-напросто стали все ломать и рвать, прокладывая неширокую просеку. Под ногами хрустели сминаемые стебли и корни, а еще ниже смачно хлюпала вода. Только по хлюпанью они и догадались, что суша закончилась, и они уже бредут по мелководью. Хотя, по сути дела, это была просто жидкая грязь, перемешанная с корнями и стеблями в несколько слоев.
Когда в один прекрасный момент нога Валентины провалилась сквозь переплетение корневищ и стеблей и по щиколотку ушла в теплую грязь, едко пахнущую йодом и метаном, путешественницы сменили направление и двинулись к северу, стараясь обходить топкие места в поисках открытой воды. Обеим уже было ясно, что жизнь – вернее, животные, если тут и есть, то обитают в воде. И ловить их надо, вопреки пословице, в чистой воде.
Им повезло через несколько минут. А может, через полчаса – коммуникаторы сбились, поскольку их не по чему было проверять. Одно было ясно - к тому времени солнце перевалило зенит и стало спускаться к горизонту. С каждой минутой становилось все жарче. Девушки обливались потом, задыхаясь в спертом и воняющем сероводородом воздухе. И когда, наконец, сплошная стена растительности расступилась, явив каменистый берег, где за валуны не могло уцепиться ни одно корневище, обе испустили хриплый восторженный вопль, который, несомненно, мог бы прилечь внимание… если бы его кто-нибудь услышал.
Поиски – поисками, но исследовательские работы прекращать ни в коем случае нельзя. Их можно только приостановить.
Дамбо-516 и Дарк были теми «счастливчиками», на кого пал жребий продолжать работы, пока остальные ученые вместе с экипажем «Шхех» прочесывали материк. Утром они погрузили на грузовую платформу емкости для образцов, камеры, реактивы и кое-какие переносные приборы и отправились на берег моря, которое уже окрестили Морем Заката, ибо в ту сторону заходит солнце. Унылые равнины за их спинами называли Рассветным Плато. И пока это были единственные географические наименования, которые решили нанести на карту. С остальными должна будет разбираться специальная комиссия, которая отправился на Розовую Красавицу вскоре после получения отчета от экспедиции.
- Как думаешь, все эти слухи о диверсии – это правда? – нарушил молчание Дамбо-516, когда они прибыли на место и занялись распаковкой лагеря.
- Ты про землян? – Дарк уже достала камеру и снимала панорамный пейзаж, вскарабкавшись для этого на ближайший валун.
- Да. Я слышал, их тут целый отряд. Они собирались тайно высадиться на нашу планету и захватить ее, но что-то пошло не так…
- Захватить? Ты про Куа-со-анн?
- Нет. Про Розовую Красавицу!
- Прости, не верю, - завершив съемку, Дарк спрыгнула наземь и принялась помогать напарнику. – Что тут захватывать? Планету только-только открыли… и сразу же передали нам. Для изучения. А мы едва приступили к работе и еще ничего о ней не знаем.
- Ну да. А кто ее передал народу куа?
- Эм…
- Земляне!
- Те самые?
- Ну!
Дамбо-516 почти торжествовал. Он знал о том, что его номер не самый лучший, но не хуже многих. А после экспедиции его положение в обществе улучшится настолько, что он сможет даже обзавестись семьей. И, может быть, даже предложит это Дарк. Она милая, умная и ее отец имеет высокий статус. Если ему удастся произвести впечатление на эту девушку…
- Я не верю, - потрясла она головой. – Вернее, не понимаю. Если земляне передали народу куа эту планету, то зачем им потом отвоевывать ее обратно? Могли бы просто не отдавать… Или сперва отдали, а потом передумали? Ну, так обратились бы к политикам и решили этот вопрос путем переговоров…
- Эх, ты, - Дамбо-516 гордо выпятил грудь. – Ничего ты в жизни не понимаешь. Земляне коварны. Это – часть их продуманного плана по захвату власти в Галактике. Они знают о могуществе нашего народа и хотят его подорвать. Для этого они и воюют с нами – чтобы измотать нас войнами и потом захватить.
- Что-то долго захватывают.
- У них такой план. Постепенный. Чтобы никто ни о чем не догадался. Но у нас в правительстве не дураки сидят. Они давно землян раскусили. Практически сразу, как только те появились. Рано или поздно, эти захватчики получат по заслугам. Они даже отстают от нас в техническом плане и берут только количеством.
- Тогда почему же мы до сих пор их не победили?
- Потому, что на их стороне уриане. И вообще – надо, чтобы все было по правилам. Мы же цивилизованный народ. И должны подавать пример другим.
- Аа-а-а, - закивала Дарк. – Именно поэтому капитан не приказал убить этого землянина, а стал его лечить, да?
- Да. Чтобы мировая общественность оценила этот благородный поступок и встала на сторону народа куа. Дескать, они умные и воспитанные, не то, что эти необразованные дикари.
Дарк внезапно насмешливо оттопырила верхнюю губу:
- А ты откуда знаешь?
- Я…
- Тебя что, посвятили в суперсекретный план? Твой статус это позволяет?
«Ну, вот, начинается!» - с тоской подумал Дамбо-516. С этими девушками всегда так. Начинаешь им раскрывать тайны мировой политики и теорию заговора, а они в лоб: «Откуда сведения?» И почему-то словам не верят. Им подавай ссылку на правительственные сайты и личный номер главы какого-нибудь комитета по спасению…
- Я умею слушать, - обиделся он. – И подслушивать. Наш капитан совещался с первым пилотом, а я мимо проходил. Это план. И мы его раскусили. Для этого и ищем всех пропавших землян… ну, то есть, ищем не мы с тобой, а остальные…
- А мы тут, - Дарк отвлеклась, созерцая берег и заросли на берегу. – Тоже ищем…
- Мы делаем свое дело, - возразил парень. – Каждый должен делать то, что должен. И тогда наступит всеобщее процветание и мир. Так что давай, за работу.
Девушка фыркнула, тряхнув головой, но спорить не стала.
В четыре руки они разбили временный лагерь, частично разгрузив платформу, и активировали монокаты, чтобы удобнее было раскатывать по берегу, собирая образцы.
Первые полчаса они действительно работали – фотографировали, записывали, собирали растения. Бродили по берегу, высматривая водных животных, брали образцы воды и просматривали под микроскопом. Времени изучать добытых существ не было – каждый образец просто клался в подходящую емкость и сверху наклеивалась надпись – где и во сколько пойман. Иногда добавляли несколько слов: «Одиночный экземпляр… Часть колонии…»
- Вон туда давай двинемся, - предложила Дарк, указывая дальше по берегу. – Там растительности меньше. Удобнее к воде подходить. А тут я уже два раза промокла и монокат едва не утопила. Он в траве застревает.
- Давай, - согласился Дамбо-516. – Можно тогда подальше в воду зайти. Только погоди, я ловушки поставлю. Может быть, какая-нибудь рыбка заплывет.
- Ставь, - согласилась девушка, выбираясь подальше от густых зарослей, в которых действительно было трудно передвигаться. – Только потом проверить не забудь, хорошо?
Собрала несколько пустых контейнеров, проверила зарядку в камере и, навьючив все на монокат, крикнула: «Догоняй!» - отъезжая.
Дамбо-516 проводил ее завистливым взглядом. Как же она хороша! И как важно добиться ее расположения. Он знал, что не привлекателен – слишком низкий статус, слишком заурядная внешность, слишком скучная профессия – чтобы им интересовались женщины из высшего общества или те, кто имеет равный с ним статус. Если в результате он получит согласие на брак, не искать же ему жену среди дочерей «тысячников»? Да, там любая согласится, лишь бы улучшить свой статус. Но нужна ли ему жена, которой родители не сумели обеспечить ей высшее образование и право на престижную профессию? Вот Дарк – другое дело.
Он все еще копался, пытаясь замаскировать ловушки придонной растительностью и камнями – а заодно обнаружил новый вид животных! – когда издалека донесся сдавленный крик.
Дарк? Что-то случилось?
- Эй!
Крик повторился.
- Дам…
Она его звала!
- Бегу! Сейчас! Держись!
Проклятый монокат никак не желал заводиться – очевидно, внутрь попала вода или трава намоталась на гусеницы. После двух неудачных попыток завести машину, Дамбо-516 махнул рукой и побежал так, спотыкаясь о куртины ползучих растений и перепрыгивая камни.
- Бегу! Дарк! Я… - задыхаясь, кричал он. – Держись! Я…
Он увидел девушку издалека. Она стояла на берегу и кричала, прижимая ладони к лицу. Мелькнула мысль о местном хищнике, который неожиданно вынырнул из глубины и вцепился в монокат, чудом промахнувшись по женщине. Жаль, что он не додумался прихватить оружие! Хотя бы ракетницу или…
- Дарк!
Он все-таки подбежал, шлепая сандалиями по мелководью.
- См-мотри!
Дамбо проследил за направлением, куда указывал ее палец – и забыл про всех местных животных, больших и малых.
Берега водоема не было. То есть, была суша и была вода. Но они находились в таком… таком…
В общем, это была яма, наполненная жидкой грязью пополам с водяными растениями. И из нее торчало что-то черное, слегка потрескавшееся. Присмотревшись, Дамбо понял, что это бок спускаемого аппарата.
«Нашли!»
Их все-таки нашли, и Такту-101 понятия не имел, радоваться этому обстоятельству или нет.
С одной стороны, он сам настаивал на том, чтобы организовать поиски пропавших пришельцев. Но с другой стороны, не желал, чтобы ни увенчались успехом. Причина была проста – найденные земляне больше не представляли угрозы. Даже если бы они объявились на борту «Шхех» в штурмовых скафандрах, вооруженные до зубов и стреляющие во все, что движется, это было бы не так опасно. По крайней мере, не ставило под угрозу его миссию. Но земляне не найденные, пропавшие без вести… О, тут могло начаться такое…
Во-первых, правительство землян рано или поздно могло узнать о пропаже целого корабля с экипажем на борту. Если, как говорит этот спасенный, они успели подать сигнал бедствия, рано или поздно, кто-нибудь его примет и передаст информацию спасателям. Даже если спасатели опоздают, они все равно должны будут предъявить доказательства – мертвые тела – для опознания и захоронения. А если тела не будут найдены? Или если выяснится, что их уже нашли другие… к этим другим будут предъявлены весьма неприятные вопросы, на которые Такту не хотелось отвечать.
Во-вторых, не найденные пришельцы не могут ничего возразить, если Такту-101 заявит, что они – диверсанты, высадившиеся тайком, чтобы напасть на мирных ученых, которые просто занимаются исследованиями новой планеты. Тут правительство землян может сколько угодно вставать в позу – мол, это обман и подтасовка фактов. «Докажите!» - скажут им в правительстве народа куа, и галактическая общественность поддержит это требование. И что останется землянам? Либо стоять на своем, либо признаваться в том, что они не совершали.
Ибо Такту-101 все-таки в глубине души не верил в то, что этот спасенный лжет. То есть, он признавал, что его слова могли быть правдой и не хотел, чтобы это предположение переросло в уверенность. Пропавшие без вести земляне были для него предпочтительнее найденных. А значит, их не надо находить.
Древними сказано: «Не можешь помешать – возглавь!» - но при этом самые мудрые из древних добавляли: «Чтобы повернуть движение туда, куда надо тебе!» И Такту-101 горячо взялся за поиски. И даже лично вызвался сделать несколько пробных вылетов, обозначив круг поисков.
Вот только этот самый круг…
Здесь пришлось пойти на хитрость и самому составить график полетов и разметить, какой квадрат и в каком порядке будут осматривать. Ибо пропавших нельзя было найти.
И вот их нашли. Нашли те, на кого он не рассчитывал. Почти все ученые были… нет, не причастны к поискам. Им просто велели не покидать лагерь и быть готовыми оказать посильную помощь. Но глава «научников» Бомбо-209, все-таки отправил двоих лаборантов собирать образцы. И эти-то лаборанты случайно наткнулись на обгорелые останки спасательной капсулы. Более того, они не нашли ничего лучшего, как явиться в лагерь и разболтать о находке всем и каждому. Так что, к тому моменту, как сам Такту-101 вернулся из пробного облета – где, разумеется, ничего не нашел – как ему доложили две новости.
Вернее, пока только одну. И этой одной ему хватило, чтобы он пропустил вторую мимо слуха.
Первая новость была та самая, о которой уже судачили все. Вторая подоспела чуть позже, поскольку знал ее второй пилот, Джанго, которого также отправили на поиски. Он должен был прочесывать второй квадрат и вернуться через несколько минут после Такту.
И он вернулся. С новостями, на которые Такту вовремя не обратил внимания, занятый разговором с лаборантами.
Обнаружившая останки спасательной капсулы девушка Дарк смотрела на первого помощника капитана влюбленными глазами, на дне которых, тем не менее, плескался страх. Такту-101 знал, что его внешность производит на женщин странное впечатление – их и влечет к нему, занимавшему высокий пост, и в то же время отталкивает его худоба. В народе куа развитию тела предается большое значение – спортом имеют право заниматься далеко не все, танцоров, спортсменов-профи и просто тех, кто показывает свое тело, во всех мирах едва ли не носят на руках. Но только в народе куа есть одна тонкость – право заниматься спортом или танцами надо заслужить. Или купить за большие деньги. У Такту такого права не было с рождения – его тело было не приспособлено для таких нагрузок. И женщины это чувствовали. Особенно если рядом был, пусть и бывший, но спортсмен-профи – капитан Сомба-99. Да, Такту занимал высокий пост, но…
- Значит, вы их видели сами? – спросил он.
- Да, я его видела. На расстоянии примерно десяти-двенадцати локтей от того места, где стояла, - кивнула Дарк.
- Кого – его? Землянина?
- Нет. Капсулу. Земной корабль.
- Корабль или капсулу?
- Какое это имеет значение?
- Огромное, - он мстительно растянул губы, демонстрируя оскал. – Вы – будущая ученая, лаборантка. С высшим образованием, что доступно не всякой женщине народа куа и должны вдвойне осознавать свою ответственность. В науке не место неверным толкованиям и приблизительным значениям!
- Место, - неожиданно заспорила Дарк. – Ибо в спорных вопросах можно принять на веру любую гипотезу – для того, чтобы доказать, правдива ли она или нет. Мы высказываем предположения и начинаем искать доказательство их истинности или ложности. Так и приходим к открытиям. Я предположила, что это либо корабль, либо спасательная капсула. Это спорное утверждение, требующее доказательства правоты или опровержения. Но лично у меня не вызывает сомнения то, что этот аппарат принадлежит человекам.
- Почему? Ведь это могли быть меоры? Или змеелюды? Или даже уриане… хотя смешно представить, будто эти последние могли потерпеть крушение…
- Простая логика. Во-первых, мы знаем, что на планету опустились спускаемые аппараты землян. Во-вторых, это произошло на днях. И этот аппарат упал на планету недавно. Это доказывает сама местность – наверняка он рухнул в водоем, подняв волну со дна. Волна частично разрушила берег, и грязь пополам с камнями и водой проникла внутрь корабля и… в общем, если мы попытаемся достать капсулу, мы можем найти там тела захлебнувшихся в селевом потоке пришельцев. Это произошло совсем недавно – берег все еще выглядит… разрушенным. Природа не успела даже начать залечивать раны…
- Вы думаете…
- Уверена. Осталось пойти и извлечь оттуда останки…
- Если они там есть.
- Почему вы уверены в обратном?
- Ну… сама не знаю. Не думаю, что землянам удалось выбраться…
- А если удалось? Если они как-то сумели спастись и…
- И тогда мы тем более должны организовать поиски и спасение. Вы только представьте – они одни, на чужой планете… без помощи и средств к существованию… Одинокие…
Такту мысленно выругался. Вот женщины! Дай им повод – они сразу примутся кого-нибудь жалеть. Причем их жалость не поддается логике. Ну, чтобы хоть одной пожалеть его – да, отталкивающей внешности, да, не имеющего права заниматься развитием своего тела, да с проблемным здоровьем, которое оказалась не в силах исправить современная медицина, ибо это оказалось заложено в генах на глубинном уровне, настолько глубинном, что лишь у его детей и удастся выправить все нужные дефекты… если накопить достаточно денег на операцию на хромосомах. Почему бы не пожалеть его? Нет, мы будем умиляться глазастым пушистикам и вздыхать над несчастной судьбой попавших в катастрофу. А тут он, живой, пусть и не совсем здоровый… Изнывающий от зависти и досады.
- Хорошо. Мы организуем поиски тел, - кивнул он. – Чуть позже.
- Почему не сейчас?
- Потому, что мертвым все равно, пролежат они там лишний час или день. Сначала надо убедиться, что на планете не осталось живых.
Да, живые могут быть опасны. Чего бояться мертвецов?
Примерно в это время поступил сигнал от Джанго. Завершая облет, он рискнул немного расширить круг поисков и, делая разворот, поймал какой-то сигнал.
Джанго был достаточно опытным пилотом, хотя практически не покидал систему Куа-со. Но он знал наизусть позывные всех спутников связи, все коды и сигналы всех аппаратов, которые находились в системе. Знал также несколько десятков международных сигналов и умел их расшифровывать. Это было для него что-то вроде хобби, ибо, когда годами мотаешься по одним и тем же маршрутам, надо же как-то убивать время в полете? И вот сейчас он не просто понял, что это незнакомый сигнал – он сразу отличил в довольно простом сочетании знаков и звуков особый ритм, который мог быть только сигналом бедствия.
Ничего не зная о том, что Дамбо-516 и Дарк нашли спасательную капсулу, Джанго решил, что это именно то, что они искали. И устремился к источнику сигнала.
Час спустя он уже был возле раскрытой капсулы и удивленно озирался по сторонам. Надпись на борту привлекла его внимание, но что значили эти переплетающиеся между собой линии?
Все же Джанго сделал несколько снимков и обошел капсулу со всех сторон в поисках ее обитателей. Никаких следов. Подождав несколько мини-единиц времени – может быть, земляне только отошли по делам и скоро вернутся? – он все-таки решил улететь. Дальняя связь, не в зоне прямой видимости, на Розовой Красавице пока отсутствовала, так что в любом случае ему надо было вернуться. Но, взлетев, он сделал пару кругов на минимальной высоте – и чтобы оглядеться, и чтобы земляне, если вдруг они бродят где-то поблизости, заметили его флайер.
Не добившись результатов – никто на земле не закричал, не стал махать руками, чтобы привлечь внимание, - пилот полетел домой.
Уже спустился вечер, когда он оказался на борту «Шхех» и доложил Сомбе-99 о своей находке.
- Значит, капсула покинута? – переспросил тот, выслушав.
- Покинута. Но трудно определить, как давно. Может, они ушли от нее сразу, может быть, держались до последнего…
- Но маячок работал?
- Работал по крайней мере, еще когда я улетал, - припомнил Джанго. – А может, и сейчас работает.
- Тогда почему они ушли? Должны же понимать, что их будут искать по маячку!
- Может быть, их что-то спугнуло? Или заставило уйти?
- Что, например?
- Ну… жажда, голод или…
«…или спецзадание!» - мелькнула нехорошая мысль. Сомба-99 с огорчением подумал, что Такту-101 был прав. Земляне могли бросить спасательную капсулу только в одном случае – если выполняли задание. Двое или трое диверсантов, приземлившись на чужой планете, выбрались из капсулы и отправились… куда? Зачем? Ясно, как день!
С тяжелым сердцем Сомба-99 отправился медицинский отсек, где Лонг все еще содержала Минка. Официально считалось, что землянин пока пребывает в состоянии шока и отходит от сотрясения головного мозга. Но на самом деле медотсек превратился в камеру предварительного заключения.
На пороге Сомба задержался, чтобы сгенерировать в словаре коммуникатора несколько реплик. Да, надо было учить интерлингву по расширенной программе. Но кто же знал, что ему так скоро придется столкнуться с представителем другой разумной расы?
Минк сидел на кушетке и смотрел какое-то видео, закусывая сухим пайком. Поскольку на появление посторонних видов рацион не был рассчитан, его перевели на сухари и растворимые напитки. Белковую пищу заменяли сухие смеси. Мужчина ел, ни от чего не отказываясь, что было дополнительным поводом считать его диверсантом. Поскольку только военные настроены на выживание в любых условиях и отказ от еды не входит в их планы. Еда – это жизнь, еда – это сила. А сила – это выполненное задание.
- Капитан? – землянин встал при его появлении, отставив стакан с недопитым соком и, выключил видеоприставку. – Есть новости?
- Что ты сказать?
- Я хочу, - человек сделал паузу, - спросить, есть ли новости… Нашли ли моих… соплеменников? Выжил ли кто-нибудь, кроме меня?
Сомба-99 покосился на экран. Прочитал бегущие по нему символы. Пошевелил губами, мысленно репетируя речь:
- Нет. Но мы нашли следы. Они где-то здесь.
- Здесь? – Минк порывисто шагнул вперед. – На планете? Остался кто-то еще?
- Да. Но мы не знать, где они есть.
- Не знаете, - по лицу мужчины пробежала тень. – Но… вы будете их искать?
- Да.
Они обязаны это сделать. Не только потому, что так велит долг – спасать потерпевших крушение, потому как космос слишком велик, чтобы разбрасываться жизнями – но и для того, чтобы наконец выяснить, что происходит. И, буде что случится, вовремя остановить войну.
- Спасибо, - подвижное лицо землянина вновь изменило выражение. У него явно было больше лицевых мышц, чем у любого из народа куа. Это усиливало различия между двумя народами. Дело было не только в цвете кожи, форме черепа, чертах лица и некоторых особенностях физиологии. Дело было в умении выражать свои чувства. Эти земляне слишком открыты и порывисты, они часто идут на поводу у своих желаний, что не может не отражаться на характере всей их расы в целом. Проще говоря, они не умеют или не хотят владеть собой.
- Не за что, - ответил Сомба-99. – Это наш долг.
- Я… могу вам чем-нибудь помочь? Дело в том, что я неплохо умею водить транспортные средства… как наземные, так и воздушные. Если бы вы позволили мне принять участие в поисках…
- Нет.
Мысль о том, чтобы доверить инопланетянину свою технику, почему-то привела в ужас. И дело тут не в том, что, не разобравшись в управлении, он может погубить машину. Дело в доверии. Доверии, которое надо заслужить. А, пока есть хоть малейшее подозрение в том, что спасенный мужчина не тот, за кого себя выдает, о нем не может быть и речи.
- Нет, - повторил Сомба, отступив на шаг. – Мы есть… мало техника иметь. Очень мало, - он показал на пальцах, сколько, приравняв монокаты к флаейрам. – Не хватить для все.
- Жаль, - землянин опустил взгляд, но тут же вскинул глаза снова: - Но тогда… тогда хотя бы можно мне отсюда выходить?
- Нет.
- Почему? Вы, кажется, обещали…
- Наша женщина-доктор так сделать. Она думать так. Я не спорить с доктор.
Землянин снова опустил взгляд.
- Что ж, - промолвил он с невеселой усмешкой, - доктору, действительно, виднее… Но вы, - он вернулся к кушетке и уже оттуда бросил взгляд на капитана, - вы ведь не оставите меня тут, если… кхм… когда найдутся мои соплеменники? Я должен быть с ними рядом. Я… отвечаю за этих людей.
- Да, - кивнул Сомба, отступая к дверям. – Вы стать быть вместе. Завтра.
Не прибавив более ни слова, он переступил порог и задвинул дверную панель.
Глава 10
ГЛАВА 10.
Ночь девушки провели среди камней, найдя местечко, где было поменьше растительности. Пришлось устроить себе ложе – нарвать побольше ползучника и навалить его кучей, предварительно расчистив место от камней. Камни выложили кругом, соорудив что-то вроде ограды. Не потому, что боялись диких зверей – тут не было зверей, по крайней мере, на суше, - а потому, что стенка как-никак защищала от ветра. На жесткое ломкое ложе из стеблей ползучника они и улеглись, укрывшись сверху чехлом от сидения.
- Есть хочется, - пожаловалась Тиока в темноту.
- Мы же поели…
- Этих моллюсков? Они мне не понравились. Скользкие какие-то…
- Это с непривычки. Разве тебе дома в ресторанах не приходилось пробовать экзотическую кухню?
- Приходилось, - Тиока помолчала и неожиданно хихикнула: - Помню, решили мы с папой попробовать жареные хибросли.
- Что это?
- Такие псевдо-водоросли с хитиновой оболочкой. Она так хрустит на зубах… Во всяком случае, так говорилось в меню. Но у них что-то пошло не так. То ли напутали со сроками хранения, то ли со способом приготовления… В общем, их пережарили.
- И они превратились в угольки?
- Хуже. Они вступили в сезон размножения. И начали выпускать споры прямо на тарелке. Оказывается, они начинают размножаться, когда на планете становится чересчур жарко и многие мелкие водоемы пересыхают. Споры пережидают засуху, чтобы потом дать жизнь новым хиброслям. А споры, они такие… летучие. В общем, я очень удивилась, заметив, что под корочкой вместо сочной мякоти какой-то розовый порошок. Он взлетел в воздух от моего вздоха и мигом окутал нас. А потом я расчихалась и споры разлетелись по всему залу, осыпая всех. У кого-то в тарелке супа они тут же начали развиваться и мутировать. А потом…Потом папа меня увел… Бедный папа. Он, наверное, места себе не находит. Я ведь обещала ему отправить гравиграмму… когда прилетим на место, - она всхлипнула.
- Ничего, - Валентине самой хотелось плакать, но она старалась сдерживаться. – Все будет хорошо…
Наверное.
Утром они долго не могли решить, куда идти. Побережье было рядом, в двух шагах. И, если она правильно все рассчитала, дальше двигаться надо к северу, то есть, направо, если встать лицом к воде. Но тут внезапно заспорила Тиока.
- Давай кинем жребий? – предложила подруга.
- Тебе все равно? – уточнила Валентина. – Мы же рассчитали…
- Что именно? Направление, и только. Дальше либо вперед, в воду, либо вдоль берега. А берег пуст! Ты посмотри!
Валентина посмотрела. Куда ни кинь взгляд, тянулась унылая равнина – ни холмика, ни горушки. Только вода – и растительность вдоль берега.
- Неправда, - заспорила она просто для того, чтобы перебить зазвучавшие в голосе подруги унылые нотки. - Тут есть растения. Ползучник и… эти вот столбы… не знаю, как назвать…
- Не все ли равно?
- Мне – не все. Если это неизвестная планета, именно мы станем ее первооткрывательницами. И имеем полное право давать имена и названия всему, что видим. И фигушки с нами спорить! Мы – первые. Это главное!
- Ты так уверена, что…
- Еще бы! – Валентина подбоченилась, озирая берег. Вернее, то место, где среди сплошного ковра растений проступали островки воды. Четкой границы между водой и сушей не существовало – водяные растения теснились на мелководье и постепенно выбирались на берег, так что покрывали его сплошным ковром. – Так всегда делается. Ты не знала?
- Откуда?
- Оттуда. К примеру, у тебя на Весте откуда взялись все эти географические названия? Ну, там, Иванийское море или Острова Согласия?
- Не знаю. Придумали…
- А кто?
- Ну…люди…
- Те, кто первыми вступил на планету, которую они же назвали Вестой. Не подумала, почему?
- Как раз это не тайна. Ее так назвали в честь какой-то женщины. Она была…э-э…богиней. Интересно, чем она занималась? Что это за профессия такая – богиня?
- Те, кто дал твоей родине такое название, знали. Наверное, какая-нибудь древняя профессия, исчезнувшая в наше время. Между прочим, нашу Сатурнию назвали в честь дочери человека, который первым вступил на эту планету. А в честь кого мы назовем ее?
Она снова обвела рукой горизонт. Впереди была сплошная вода, до горизонта, тающего в серо-розовой дымке. За спинами девушек вставало солнце, и его лучи окрасили дымку и нижние слои атмосферы в розовый цвет. Там, над морем, наверное, за ночь образовались облака. Если подует ветер, он пригонит дождевые тучи к суше, и там они прольются дождем. Влага соберется в низинах, образует быстро пересыхающие лужи и озерки. Но вода быстро испарится, не оставив и следа и ничего не изменив. Жизнь царила только в мелком теплом море и на узкой, шагов двести, полосе вдоль берега. Должно пройти, наверное, несколько тысяч или даже миллионов лет прежде, чем эти бесплодные равнины покроются лесами и лугами.
- Давай назовем ее Рози, - предложила Валентина через несколько минут неловкого молчания, когда поняла, что Тиока не собирается поддерживать разговор. – В честь… ну, сама понимаешь…
Подруга пожала плечами. Она сидела на камне, обхватив колени руками, и грелась в первых лучах утреннего солнца. Ночью обе замерзли не так сильно, как боялись. Наверное, толстый слой ползучника сыграл роль подушки.
- Тебе не нравится? – удивилась Валентина. – Может, предложишь что-нибудь другое?
Тиока пожала плечами:
- Да нет. Называй, как хочешь… все равно…
- Что – «все равно»? Ты давай, договаривай, раз начала! Что – «все равно»?
- Все равно никто этого никогда не узнает!
- Почему?
- Потому! – внезапно взвилась вестианка. – Разуй глаза! Мы тут одни! Мы потерялись! До ближайшей трассы миллионы астред*. А мы не просто на обочине, мы в стороне от нее. И никто никогда не узнает о том, что с нами случилось! Мы здесь умрем, а ты думаешь о том, как бы назвать эту планету! Да хоть в свою честь назови! Все равно! Это чужая планета! Чужая!
(*Астреда – сокращение от «астрономическая единица». В астредах в глубоком космосе измеряется расстояние. Настоящая астрономическая единица – расстояние от Солнца до Земли. Прим.авт.)
- Не кричи, пожалуйста! – поморщилась Валентина.
- А кому тут я мешаю? – Тиока вскочила, сжимая кулаки. Либо ее пошло желтыми пятнами. - Тебе? Тут же никого нет, кроме нас! Кого я могу распугать? Кто меня услышит?
- Я.
- И что?
- То, что мне это неприятно.
- А мне наплевать! – всхлипнув, Тиока отвернулась, как подкошенная, рухнула обратно на камень, сжавшись в комочек и уткнувшись лицом в колени. Плечи ее затряслись от беззвучных рыданий.
Помявшись, Валентина подошла поближе, привалилась к камню, обнимая подругу за плечи. Та сердито вырвалась, но сатурнианка была настойчива и с силой привлекла девушку к себе. В конце концов, вестианка разрыдалась в голос, всхлипывая, икая и завывая.
- Мне страа-а-ашно, - ревела она. – Я домо-о-ой хочу! Я бою-у-у-сь…
Не первый раз она уже так вот плакала на плече подруги, и Валентина, машинально бормоча какие-то банальные слова утешения, думала, что, пожалуй, перспектива остаться на чужой планете наедине с бывшей однокурсницей не такая уж и хорошая. Если она начала их робинзонаду со слез и соплей, дальше будет только хуже. Она может покончить с собой, сойти с ума или вообще убежать в пустыню. И что Валентина тогда будет делать в одиночестве? Сейчас, по крайней мере, есть, с кем поговорить. А тогда…
Нет. Сейчас она не будет думать об этом. Сейчас они вдвоем. Они живы и надо жить и надеяться на лучшее.
- Ты есть хочешь? – улучив минутку, когда в истерике подруги наметилась пауза, поинтересовалась она.
Это было так неожиданно, что слезы Тиоки высохли.
- Что? – она резко выпрямилась. Лицо ее приняло коричневый оттенок, глаза набухли, а припухлости на лбу казались огромными и смотрелись ужасно.
- Есть, говорю, хочешь? Я – вот так очень. А ты?
- Н-не знаю…
- Хочешь, - авторитетно заявила Валентина, отстраняясь. – Пошли, поищем еды.
Она попятилась от валуна, потянув за собой подругу.
- Где? – пробормотала та, тем не менее, следуя за нею.
- На берегу. Там полно еды.
- Опять моллюски и черви?
- Может быть, на сей раз удастся поймать рыбу…
- И съесть ее сырой? Фу! А если отравимся?
- Когда отравимся, тогда и будем думать. И вообще, мы тут уже несколько раз ели местных животных и ничего!
- Рано или поздно, нам попадется ядовитое или просто несъедобное.
- А мы будем очень осторожны в выборе продуктов, - Валентина болтала без умолку, радуясь, что Тиока отвлеклась от своих проблем. – Как думаешь, как тут могут выглядеть ядовитые животные? У них какая-нибудь яркая окраска? Или отталкивающий внешний вид?
- Я почем знаю?
- Тут есть хищники и жертвы. Это закон природы. Жизнь на том и стоит, чтобы поглощать пищу и… хм… отдавать остатки природе. Круговорот питательных веществ. И если кто-то не хочет, чтобы его включили в эту цепочку, он будет защищаться. Панцирем там, или шипами. Или ядом. И оповещать всех о том, что его есть не надо. Так?
Она говорила и говорила, а сама тянула подругу вдоль берега. Тиока шла послушно и даже время от времени хмыкала и что-то лепетала в ответ. Валентина была готова нести какую угодно чушь, лишь бы отвлечь ее от мрачных мыслей о будущем. Им надо держаться друг за друга и выжить. Во что бы то ни стало, выжить. И во что бы то ни стало, вдвоем. Потому что иначе она в одиночку недолго протянет.
«И уж тогда никто не узнает, как я решила назвать эту планету!» - подумала девушка.
Утром в рубке управления собрался небольшой совет. Сомба-99, Такту-101, Джанго, механик и двое руководителей-«научников». Седьмым присутствовал связист, который скромно сидел в уголке, не вмешиваясь. На мониторе прокручивали запись, сделанную Джанго возле покинутой капсулы.
- Итак, что мы видим? – заговорил Такту после того, как они просмотрели запись до конца, включая и панорамную съемку местности.
- Место посадки…
- Место посадки пришельцев. Чужаков землян. Это ведь земная техника?
- Да, - механик кивнул связисту, чтобы тот прокрутил запись немного назад. – Там заметно что-то вроде эмблемы. Правда, сверху она обуглилась и точно ее не рассмотришь, но…
- Вот! Налицо доказательство, - Такту-101 гордо посмотрел на Сомбу-99.
- Доказательство того, что наш… гость не лжет, - ответил тот. - Это спасательная капсула…
- Да, но где те, кто на ней спасся? Куда они делись? Ведь, согласно инструкциям, они должны оставаться на месте до подхода спасателей. Почему они ушли?
На это ни у кого не было ответа, и Такту-101 дал его сам:
- Они ушли потому, что у них был приказ. Приказ высадиться на Розовую Красавицу и захватить ее.
- Простите, что? – один из «научников» прищурился и тряхнул головой. – Два землянина? Как можно вдвоем захватить целую планету?
- Было бы желание, все можно сделать, - уклончиво ответил Такту-101. – Кто знает, сколько их было на самом деле? В найденной капсуле действительно могло помещаться всего двое или трое, но сколько капсул опустилось на планету? И сколько в результате на ней оказалось чужаков? Нам крупно повезло, что мы нашли одного из них и теперь можем во всеоружии встретить врага.
- Значит, это война? – голос «научника» дрогнул.
- Мы теперь должны решить, что делать, - Такту-101 предпочел уйти от ответа. – Что вы предлагаете?
Он посмотрел в упор на Сомбу-99, и тот заметил, что все остальные тоже повернулись в его сторону.
- Я… думаю, надо попытаться найти этих… пришельцев, - сказал он. – И не торопиться с выводами. Как следует изучить останки звездолета. Перетащить капсулу поближе к лагерю и тоже изучить. Не говоря уже о том, что надо попробовать извлечь из ила ту, вторую, найденную лаборантами. В ней могли остаться… пассажиры. Кем бы они ни были, их останки должны быть либо переданы правительству землян, либо захоронены. По международным законам.
- Если они здесь, мы их найдем, - сказал Такту-101.
Тиоку пришлось тащить в путь насильно. Вестианка, конечно, не сопротивлялась, но еле передвигала ноги и то и дело останавливалась и начинала ныть. Валентина то уходила вперед, то возвращалась за подругой, уже не зная, как ее взбодрить. Даже пробовала толкать. М-да, тяжело им будет вдвоем на этой планете. Да, можно идти куда хочешь. Но куда уйдешь от себя самой?
- Смотри! Там берег! – воскликнула она.
- Ну и что? – проворчала Тиока. – Тут кругом берег, если ты не заметила.
- Он свободен от ползучника! Мы можем войти в воду и половить рыбы! – она тряхнула самодельным копьем. Дома, в школе, ей приходилось участвовать в спортивных соревнованиях, и она надеялась, что не забыла старые навыки.
- Хорошо, - вестианка смотрела куда-то вдаль.
- Пошли скорее.
- Ага…
- Не отставай! – Валентина прибавила шагу, поудобнее перехватывая копье и взяв в другую руку нож. В конце концов, не в силах сдерживаться, она почти перешла на бег… и вдруг затормозила, не веря своим глазам.
Берег действительно был. Но его и как бы не было. Камни, грязь, мутная вода, в которой плавали обрывки перетертых в кашу стеблей ползучника.
- Что тут произошло? – прошептала девушка.
Сделала осторожный шаг вперед, наклоняясь. Померещилось ей или нет, но…
- Ох… Тиока! Тиока, скорее сюда!
- Чего тебе? – недовольно отозвалась та, не двигаясь с места.
- Иди скорей! Это… ты должна это увидеть!
- Иду, иду…
Валентина вся извелась, едва не прыгая на месте и, не в силах терпеть, даже решила разуться и вступить в воду, чувствуя, как грязь обволакивает ступни. Наступать на кашу из земли, мелких камешков и скользких растений было неприятно, но она заставила себя сделать это, утешаясь, что отсюда наверняка сбежали все более-менее крупные животные, и пробуя дно палкой.
- Ты чего? – окликнула ее Тиока с безопасного расстояния. – Искупаться решила? Ненормальная!
- Ты вот на это посмотри! – девушка остановилась и, дотянувшись, попыталась стукнуть концом палки о торчащий из воды бок. – По-твоему, это что?
- Э-э-э…- заблеяла Тиока. – Не-е-ет… мама…
- Вот и я думаю, - Валентина попыталась придвинуться поближе, но вода поднялась уже до колен, а ноги проваливались в грязь по щиколотку и чуть выше. Рисковать не хотелось, и она с огорчением повернула назад. – Это кто-то из наших…
Тиока тоненько заскулила, прижав ладони к губам. В глазах ее сквозь слезы проступал ужас.
- Интересно, кто это? – продолжала рассуждать вслух девушка. – Капсул было три. Плюс наша, четвертая.
- Ии-и-и… - тоненько пищала Тиока.
- И где они? Куда делись?
Помогая себе копьем, Валентина выбралась на берег, обтерла грязные ступни о ползучник, росший чуть в стороне от места катастрофы. Их мир изменился. Только что они были вдвоем, и вдруг оказалось, что выжил еще кто-то. Это пугало и радовало одновременно. Кто уцелел? Где они сейчас? Все ли с ними в порядке? Живы ли они или, как Рози, уже умерли?
Девушка с тревогой озиралась по сторонам. Набрав полную грудь воздуха, закричала.
- Ты чего? – встряхнула ее Тиока. – Чего орешь?
- Зову наших, - отмахнулась Валентина. – Эй! Эге-гей! Мы тут! – подпрыгнула и замахала руками. – Сюда!
- С ума сошла?
- Нет. А ты что, не хотела бы встретить других людей?
- Хотела бы, но… Да, хотела. Но если их здесь нет?
- В смысле, они ушли? Как мы от капсулы?
- Да. Подумали, что надо найти кого-нибудь из уцелевших и…
Валентина примолкла. Об этом она не подумала. В самом деле, никто не заставлял людей оставаться возле затонувшей капсулы. Они наверняка выбрались на поверхность и отправились… куда? Да куда глаза глядят! Но если так, где их искать? Она внимательно оглядела берег. Большая часть прибрежной растительности была уничтожена – перемешана с грязью и камнями. Но дальше, если присмотреться, можно было увидеть все те же заросли ползучника и редкие торчащие тут и там «столбы»-деревья.
Заросли, среди которых виднелись…следы? Кто тут мог ходить, кроме других людей? Ведь наземных животных они пока не встретили.
- Мы пойдем в ту сторону, - подумав, решила она. – Вдоль берега. Будем двигаться вперед, пока будет возможность. Рано или поздно, мы… куда-нибудь придем.
- Мы придем обратно. К нашей капсуле, - сердито оборвала ее подруга, не замечавшая поломанных растений. – Сделаем круг вдоль берега материка и вернемся назад, бессмысленно потратив время. Никого не найдем, только…
- Нет! – остановила ее Валентина. – Мы оставим следы.
- Как?
- Как раньше. Будем оставлять метки. Тут ведь нет других людей, кроме нас. И вообще на суше мы не видели ни одного животного. Значит, любые следы можем оставить либо мы, либо другие люди. Вот мы и будем оставлять метки, доказывающие, что тут проходили разумные существа.
- И что это будут за метки? Напишешь мелком «Валь и Ти здесь были»?
- И напишу!
Полная решимости осуществить свой план на деле, Валентина поудобнее перехватила копье и осмотрела ее со всех сторон. С одного конца к нему было прикручено запасное лезвие от виброножа А второй конец, тот, где они отломали трубу от капсулы, оказался слегка заострен. Им оказалось весьма удобно проделывать бороздки и ямки в каменистой земле, а также резать «столбы», как она по-простому окрестила отдельно стоящие растения, действительно похожие на столбы, обмотанные чем-то вроде бахромы. Мягкая древесина резалась хорошо, хотя линии получались чересчур глубокими. Стволы начинали истекать соком и могли засохнуть. С одной стороны, это было хорошо – ясно же, что так повредить стволы мог только человек. А с другой стороны, девушке было неудобно портить столько «деревьев» - тут и так мало, что росло. Эх, будь эта планета колонизирована людьми или другими разумными существами, они бы давно прорыли оросительные каналы, вдоль которых насадили деревьев и кустарников, привезенных с других планет. Местной растительности тоже стало бы полегче – в пустынных землях станет больше воды. Но если их отсюда спасут, что мешает потом людям вернуться сюда и действительно оживить планету?
Первую надпись она оставила как раз на изуродованном берегу – на чуть подсохшей земле девушки вдоволь потоптались, выложив из своих следов надпись ту самую надпись: «Валь и Ти здесь были. Ушли», - и стрелочка, обозначавшая направление. Больше, увы, места не было. Но если спасшиеся с «Агути» люди вернутся сюда раньше них, они наверняка сумеют прочесть надпись. Или, по крайней мере, догадаться, что здесь есть кто-то еще.
Отойдя от берега, девушки пометили несколько деревьев, уточняя направление.
- Вот, - закончив чертить очередную стрелку с их инициалами, Валентина отступила на шаг, полюбовавшись делом своих рук. – Теперь это издалека увидят. Как тебе, Ти?.. Тиока? – повысила она голос, заметив, что подруги рядом нет. – Ти, ты где?
- Здесь, - откликнулась та. Оказалось, что она ушла немного дальше вдоль берега и теперь крутилась на одном месте. – Ты должна это увидеть!
Перехватив поудобнее палку, Валентина со всех ног кинулась на зов подруги, в душе радуясь тому, что вестианка наконец-то оживилась. Топча ползучник и перескакивая через камни и несколько упавших стволов, она подбежала – и затормозила, едва не падая на колени.
- Мама дорогая!
- Они… они здесь были! – выдавила Тиока.
Последние сомнения исчезли. До них здесь действительно побывали люди. Часть ползучника была не просто вытоптана – растения буквально раздавили, кроша в кашу и вдавливая в песок и глину. Тут не просто останавливались несколько человек. Тут явно стояла какая-то техника – присмотревшись, девушки заметили следы гусениц. Это что же выходит? В той капсуле было средство передвижения? Но почему его активировали метрах в ста от места падения капсулы? Искали ровную твердую площадку? Или просто боялись, что капсула взорвется и спешили отойти на безопасное расстояние?
- Да, - Валентина прошлась туда-сюда, внимательно осматриваясь. На твердой почве не отпечатались следы человеческих ног, но кое-где на поломанных стеблях ползучника оставались отпечатки. Увы, определить, были ли это бутсы космонавтов, она не могла. Только и поняла, что это были разумные существа.
- Да, здесь были люди. Наши люди.
- Наши, - Тиока нервно озиралась по сторонам. – Но где они теперь?
- Не знаю. Уехали.
- Куда?
- Туда, - подумав, девушка по отпечаткам гусениц проследила направление. – Если я не ошибаюсь, то в сторону востока… если во-он там – север, а за морем – запад.
- На восток? Но там же нет растительности! Куда они отправились?
- Возможно, там растительность есть. В низине. Или, в отличие от нас, они располагают картой материка и точно знают, куда едут. Это ведь только наша капсула была переделана в ремонтную. С нее наверняка сняли часть оборудования. Среди него могло быть и нужное… которого у нас нет.
- Значит, они уехали, - Тиока смотрела в ту сторону, прищурив глаза. – Уехали и бросили нас тут одних?
- Они не знали, что мы выжили. Они думали, что больше никого не осталось…
- Мы почему-то думали о них! – фыркнула вестианка.
- Мы не думали – мы надеялись, что кто-то остался в живых, кроме нас. А у них такой надежды могло и не быть. Нам надо решить, что делать дальше. Идти по следам или двигаться вдоль берега, как намечали?
- Я не знаю. Я устала, - Тиока потопталась и села прямо на ползучник, выбрав не примятый участок. – И есть хочу.
- Подкрепиться нам бы не мешало, - согласилась Валентина. – Пошли?
Они вернулись к воде, но подошли не с той стороны, где потерпела крушение вторая капсула, а чуть дальше, метрах в тридцати-сорока. Тут росла какая-то жесткая трава, торчащая из воды, словно щетина. Только на верхушке каждой щетинки виднелось утолщение, похожее на разделенный на дольки шарик. Валентина осторожно ковырнула этот шарик, и ей удалось снять верхний слой, как кожуру. Под нею оказалось белое полупрозрачное ядрышко. Оно ничем не пахло, не липло к пальцам, и девушка, после недолгих колебаний, попробовала его лизнуть.
Ничего не произошло. Ее не парализовало, не затошнило, язык не пронзила боль и он не стал распухать от яда. Она попробовала откусить немного мякоти и не почувствовала вкуса. Ощущение было не совсем приятное – как будто к нёбу прилипла вата.
- Ты чего? – удивилась Тиока. – Отравиться хочешь?
- Экспериментирую, - ответила Валентина. – Если мы пойдем по следам машины, нам придется бросить побережье. Что там впереди – неизвестно, но неплохо бы запастись едой. Такой, которая не протухнет через полчаса. Если эти шарики съедобны, мы могли бы набрать их с собой.
- «Если съедобны!» Ты ничего не чувствуешь?
- Пока ничего. Но надо подождать по меньшей мере час – пока пища начнет перевариваться.
- Тебе станет плохо. Ты умрешь, - мрачно предрекла Тиока. – И я останусь одна. И тоже умру и не найду наших. И никто никогда не узнает, что с нами случилось. А все почему? Потому, что ты решила есть всякую гадость…
- Не гадость, а плоды. Тут нет наземных животных. И растениям нет нужды защищаться от поедания.
- Ага. И нет нужды делать свои плоды съедобными. Экологию и ботанику в школе проходила, знаю! Вот увидишь – ты умрешь!
- Хватит! – оборвала Валентина. – Будь, что будет. Подождем.
Она заставила себя сесть, сложив руки на груди и прислушиваясь к своим ощущениям. Тиока вертелась рядом, заглядывая ей в глаза.
- Ну, как? – спрашивала она поминутно. – Как ты себя чувствуешь? Все нормально? Ничего не болит? Не тошнит? Живот не крутит?
- Нет, - всякий раз отвечала Валентина. – Все хорошо. Все нормально. Ничего такого не чувствую… нет, конечно, чувствую, но… как бы тебе сказать… это немного не те ощущения… Да, небольшой дискомфорт есть, но это как будто просто в экзотическом ресторане попробовал местную кухню…
- Да-да, - с готовностью подтвердила вестианка. – Я помню. Мы с родителями отправились в круиз… Я закончила школу, и папа хотел сделать мне приятное… На Омидаре-5 нам предложили попробовать «блюдо дня» в одном маленьком ресторанчике, который держали змеелюды… Оно ползало по тарелке и надо было отрывать у него лапки в определенном порядке – от самых маленьких, до самых больших. А я перепутала и начала с клешней. А в них, как оказалось, накапливается кровь – пока ты отрываешь мелкие лапки, она туда затекает… Она-то и съедобна. Папа отдал мне своего шлюмбехха – так эти существа назывались… Бедный папа, - девушка всхлипнула и отвернулась, чтобы скрыть слезы. В последнее время Тиока стала очень плаксива и ревела по любому поводу.
Чтобы отвлечь подругу от горестных воспоминаний, Валентина решительно поднялась. Да, ее родители тоже будут переживать, но это придет позже. Пока еще они уверены, что дочь тихо-мирно заканчивает обучение на Весте и вскоре даст о себе знать – мол, прилетаю в следующем месяце. Они спокойно занимаются своим делом, воспитывают внучку от старшего брата и ни о чем не думают. И она тоже должна ни о чем не думать. Глупо.
- Пойдем, немного пройдемся, - она направилась прочь. – Что-то у меня того… внутри немного не то. Может быть, на ходу станет легче.
Уловка удалась. Как-никак, папа был далеко, а вот единственный человек – на расстоянии вытянутой руки. Тиока что-то пролепетала и поплелась за подругой, все еще всхлипывая и вытирая глаза ладонью.
- Не три так сильно, - посоветовала Валентина. – Грязь занесешь. Тут больниц нет. А лекарства… вряд ли аптечке найдется подходящее, чтобы протереть воспаленные глаза.
- Что же делать?
- Найти чистый берег и нормально помыться.
- Ты предлагаешь искупаться? – дошло до девушки.
- Ага. Мы тут уже несколько дней, но пока еще ни разу не умывались как следует и тем более не принимали душ. А тут вода пока еще чистая, без ядохимикатов. И вокруг никого…
- Ага, никого. Кроме тех, кто живет в воде…
Валентина оставила ее ворчание без ответа. На мелких животных они бы сами могли поохотиться, а крупные вряд ли заплывут на мелководье.
Все же купание отвлекло их от мрачных мыслей. Тем более что, чуть дальше по берегу нашлось довольно уютное местечко – небольшой участок мелководья, свободный от растительности. Там даже было видно дно – песчаное, тут и там усеянное раковинами местных моллюсков. Они разделись – было непривычно не озираться по сторонам, чтобы кто-нибудь не подсмотрел – прополоскали нижнее белье, развесив его на кустиках ползучника, чтобы хоть немного подсохло, и осторожно вошли в воду.
Для Валентины это было привычно – она уже входила в воду, чтобы собрать моллюсков, а вот Тиока то и дело ойкала, ежилась и поджимала пальцы.
- Ты чего? Она же теплая!
- Ага. А еще скользкая и колется.
- Вода? Колется?
- Дно. Оно в каких-то мелких камнях…
- Да это крупный песок. Ты что, никогда песка не видела?
- Такого – никогда! На наших пляжах он мелкий, ровный и гладкий. А это…
- Это дикий пляж. И тут никто специально для отдыхающих природу не стерилизует и не переделывает. Привыкай. У меня на Сатурнии и не такое можно встретить.
На Сатурнии вообще не было окультуренных пляжей, хотя многие летом и купались в открытых водоемах. Обычно оборудование пляжа включало в себя пару колышков, ограничивающих берег, пару буйков, обозначающих глубину и указатель: «До пляжа 100 метров». И больше ничего. Ни аккуратных дорожек, ни кабинок для переодевания, ни лежанок, ни будки спасателей, ни тем более тента, под которым можно выпить прохладительные напитки. Даже стоянки личного транспорта не оборудованы. Поселенцам на Сатурнии было некогда заниматься подобной ерундой – надо было учиться выживать в геологически активных горах с их землетрясениями, оползнями и извержениями вулканов. И даже сейчас, почти сто лет спустя, у людей не дошли руки до культурных пляжей. Это, кстати, привлекало туристов, которые мечтали пару деньков провести «в дикой природе».
Вспомнив родину, Валентина сама чуть не разревелась, но отбросила мрачные мысли и первая, вытянув руки, бросилась в воду. До нее долетел испуганный вопль Тиоки, и девушка погрузилась в море с головой. Плавала она хорошо и сразу нырнула.
Несколько раз взмахнув руками, открыла глаза.
Вода была прозрачная. Такая прозрачная, что просто дух захватывало. Если бы не мелькающие в глубине вытянутые силуэты, можно подумать, что она в невесомости на тренажерах. Девушка уже почти открыла рот, чтобы крикнуть подруге – мол, давай сюда, не бойся! – но удержалась. «Вода. Это вода, а не воздух!» - напомнила она себе. Несколько раз двинула руками и ногами. Здесь плыть было удобнее, чем в невесомости. Там барахтанье ни к чему не приводило. А здесь достаточно было нескольких гребков, чтобы продвинуться вперед.
Дно было усеяно раковинами всех форм и размеров. Между ними не спеша ползали странные существа – округлое или вытянутое тело, несколько торчащих в разные стороны конечностей и непрерывно шевелящиеся наросты на бугристой спине. Водоросли, похожие на ползучник – только без шишечек-наростов на кончиках плоских стеблей – колыхались в такт, словно наигрывали неслышную мелодию. Тут и там от дна к поверхности тянулись и другие растения – похожие на ленты, похожие на перья, похожие на многократно перевязанные узлами веревки. Некоторые походили на подушечки. Некоторые – на полупрозрачные пузыри, внутри которых что-то пульсировало и дрожало. Были полупрозрачные, были похожие на камни. Были…
Воздуха не хватало, и Валентина всплыла. Оказывается, она довольно далеко от берега! Метров семьдесят, не меньше.
- Аа-а-а! – завопила от берега Тиока. – Ты жива? Жива?
- Да! – она шлепнула по воде ладонью.
- Я боялась, что ты утонула. Держись! Я что-нибудь придумаю… я…
- Не надо, - Валентина сделала несколько гребков. – Я плыву…
- Ты…что делаешь?
Девушка не ответила – плыть и говорить одновременно было сложно.
Тиока зашла в воду только по колено и буквально прыгала на месте, поджидая ее. От волнения она забыла про колкое дно.
- Ты жива! Жива! – повторяла она. – А я думала, что ты утонула!
- Все нормально, - поравнявшись с нею, Валентина выпрямилась там, где вода доходила ей до середины бедра. – Я умею плавать.
- Ты… что?
- Умею плавать. А ты – нет?
- Нет. А зачем?
- Ну… Ты что, никогда не была в бассейне или на море?
- Была и много раз. Но мы не плавали… э-э… внутри. У нас были специальные костюмы и…и лодки. И надувные матрасы.
- А у нас костюмов не было. И вообще ничего такого не было. Мы сами… выживали, как могли. Кстати, я там видела столько интересного! Там такие животные…
- Съедобные?
- Не знаю. Не пробовала.
- Жаль.
- Но мы можем вернуться и поискать! Пойдем? – она протянула руку, но Тиока ловко увернулась:
- Нет. Я боюсь.
- Хорошо, - Валентина не стала спорить. – Тогда побродим по мелководью. Может, что-нибудь и тут отыщем. Кстати, ты бы окунулась, раз мы купаться пришли. Не хочешь погружаться в воду – просто зачерпни ладонями и вылей на себя. Вот так! – она набрала полные горсти и вдруг выплеснула их на Тиоку.
- Ай, мама! Ты чего?
- Еще! Еще! – Валентина повторила попытку, и подруга, к ее тайной радости, решила дать сдачи.
Некоторое время спустя все страхи перед водой были забыты. Девушки с хохотом и визгом носились по мелководью, брызгаясь друг на друга. Дошло до того, что они, не удовольствовавшись пригоршнями воды, стали брыкаться, поддавая воду ногами.
И внезапно, отскочив назад и махнув ногой для броска, Валентина почувствовала, как ее ступня словно во что-то провалилась.
- Ой!
Не удержав равновесия, она шлепнулась на задницу, ударившись копчиком о камень. Взвыла от боли и закашлялась – здесь было довольно глубоко, и вода попала в рот. Кроме того, еще одна рука тоже коснулась чего-то… странного.
- Мама!
- Что случилось? – испугалась Тиока. – На тебя кто-то напал? Ты… тонешь?
Она побежала к подруге. Та кое-как выпрямилась, остановив ее жестом:
- Погоди. Тут… что-то есть.
Пытаясь выровняться и встать, она взбаламутила воду, так что пришлось немного подождать, пока осядет муть и песок. И только после этого, выпрямившись, девушка смогла рассмотреть то, за что зацепилась.
Рассмотреть. Покачать головой. Ущипнуть себя за руку. Протереть глаза.
- С ума сойти…
- Что это? – подбежала Тиока. Валентина попятилась, останавливая подругу.
- Это…ловушка.
- Что? Здесь есть хищники? Мама…
- Нет, - она вытянула шею, озираясь по сторонам. – Не хищники, но… ты, наверное, права… Здесь есть люди.
Взвизгнув, Тиока моментально попыталась прикрыться руками:
- Что? Люди?
- Да, - Валентина вернулась к ловушке, осторожно присела и пошарила руками, поднимая со дна конусообразную вершу из пластика. На дне, в пузыре, уже плескалась пара рыбешек и какие-то полупрозрачные существа. – Сама посмотри.
- Она настоящая?
- Искусственная. Природа не может такого создать.
- Откуда ты знаешь?
- Было бы это живое существо, оно бы попыталось сопротивляться. И вот эти узлы… Думаешь, животные так умеют? Нет, это сделал кто-то, у кого есть пальцы. И кто точно знает, для чего ловушка нужна.
- А ты уверена, что это люди? – стояла на своем Тиока, и до Валентина дошло, что хотела сказать подруга.
В самом деле, что они знают об этой планете? Что тут мелководные теплые моря и растительность только по берегам этих морей. Что большая часть суши – каменистая пустыня. Что едко пахнет метаном и сероводородом. И все. Но правда ли это? Может быть, где-то за горами есть луга и леса, и местные аборигены регулярно приходят сюда половить рыбки?
- Я… надеюсь, что это люди, - произнесла она. – Местные люди. И мы сможем с ними договориться.
- Ты в это веришь? Что планета обитаема?
- Я надеюсь, - подумав, произнесла Валентина. – Ведь это значит, что мы больше не будем одни!
- Да, не будем… А если они не похожи на людей? Какие-нибудь ящерицы?
- Как змеелюды?
- Змеелюды амфибии. А эти…
- Поживем – увидим, - отрезала девушка. – Чего зря гадать?
Но в глубине души она засомневалась. Конечно, хорошо встретить аборигенов – исчезнет проблема одиночества. Но что, если жители этой планеты враждебны к чужакам? Чем ниже культура, тем выше уровень агрессии. А если еще и действительно это какие-нибудь пустынные вараны, девушки попадут в неприятности. И самым малым будет вечное изгнание. А могут и просто съесть. Вот и думай, что лучше.
Больше из чувства мести, чем от голода она решилась на кражу – вытряхнула из ловушки всех попавших в нее обитателей моря, и подруги устроили себе роскошный ужин, попробовав обвернуть рыб листьями водорослей и «поджарить» их на солнце. Угрызений совести не было. Наоборот.
Дамбо-516 корпел над препаратами – срезал тонкие пластинки ткани, окрашивал их вручную специальными красителями и помещал на предметные стекла. Работа была кропотливая, машина с этим не справится. Парень и сам уже испортил пару образцов. Хорошо еще, руководитель этого не заметил.
- Дамбо?
Легок на помине! Откуда только явился? Делать нечего?
- Ты чем тут занят? – руководитель нагнулся над его плечом.
- Да вот… образцы готовлю, - он продемонстрировал самые удачные. – Для опытов и…
- Бросай это дело. И без тебя найдутся, кто может этим заниматься. А для тебя у меня другое задание.
- К-какое? – Дамбо-516 позеленел от волнения. Кто его знает, о чем его руководитель задумался?
- Бери мотокар и съезди на то самое место, где вы с Дарк оставили вершу. Проверь, может быть, там что-нибудь поймалось?
- Но т-туда уже отправилась группа по подъему капсулы и…
Вернее, еще не отправилась, группа только собиралась. А сам старт должен был состояться через двадцать миниединиц времени.
- И что с того? – отмахнулся руководитель. – Пока они будут копаться в машине, ты отойдешь на десяток-другой шагов и спокойно пошаришь в верше. Заодно осмотрись там. Авось отыщется еще что-нибудь интересное. И поживее. Они согласились взять только одного из моей группы!
Вот это номер! Выходит, он вытянул что-то вроде счастливого билета? Ведь есть же Дарк, есть другие ученые и лаборанты. Но выбор пал на него.
- Как скажете, распорядитель, - он вскочил, лихо отсалютовал. – Я готов, распорядитель!
- Тогда прихвати парочку канистр и кювет, съемочный аппарат и бегом. Догоняй!
На борт отходящей грузовой платформы Дамбо-516 успел запрыгнуть последним. Кроме него, на платформе уже сидели двое – водитель и механик. Второй водитель с напарником устроились в кабине тягача – он должен быт вытаскивать капсулу.
- Показывай дорогу, парень, - пихнул его кулаком водитель – Будешь вместо навигатора.
Парень нахмурился, но ничего не сказал, и просто махнул рукой вперед.
Ложе подруги устроили себе из камней и ползучника, отойдя шагов на сто от берега. Навалили груду растений, соорудив что-то вроде перины, кое-как придвинули ближе друг к дружке два камня. Вместо одеяла приспособили кожух с кресла капсулы. Конечно, можно было воспользоваться старым «лежаком», но сорванные накануне стебли ползучника за день успели скукожиться и высохнуть, так что их пришлось выкинуть.
Ночь опять выдалась холодная, так что уснуть стучащие зубами и жмущиеся друг к другу девушки смогли только под утро. И разоспались так, что проспали не только рассвет, но и часть дня.
А проснулись от того, что под ними мелко дрожала земля.
- Что это? – Валентина, выросшая на планете, где землетрясения происходили чуть ли не раз в месяц, проснулась первая и села на постели, озираясь по сторонам. – Что происходит?
- А что случилось? – завозилась рядом Тиока. – Ты чего вскочила?
- А ты прислушайся! – сатурнийка схватила вестианку за руку.
Глухой рокот. Натужное гудение. Мерное перестукивание каких-то деталей друг о друга. Понадобилось всего несколько секунд, чтобы узнать этот звук – и несколько минут на то, чтобы поверить, что он им не мерещится.
- Здесь действительно есть люди! – чуть ли не хором воскликнули они. – Цивилизация! Техника!
Тиока рванулась вскочить, но Валентина ее удержала:
- Постой. Надо сначала на разведку сползать. И чтобы нас раньше срока не увидели…
- Ты чего? Сперва сама хотела к людям, а теперь…
- А теперь у нас есть возможность узнать, кто эти люди! Сиди и не высовывайся! – огрызнулась Валентина и на четвереньках двинулась на звук.
Ползти пришлось медленно, то и дело замирая и чуть не пластаясь по земле. Эх, какая жалость, что стебли ползучника такие мягкие! Девушка оставляла за собой неширокую просеку, которую при желании можно увидеть издалека.
Но это если местные жители заметят ее самую!
Одолев примерно половину расстояния, Валентина мысленно произнесла помогавшую ей в неприятностях формулу:
- Раз, два, три! Чтобы не было беды! – и приподнялась, высовываясь из травы.
Местные жители были почти рядом – метрах в пятнадцати-двадцати. Массивное сооружение на гусеницах стояло ближе к воде. Трос от его передней части тянулся под воду, закрепленный, наверное, к затонувшей капсуле. Заурчал мягким тенорком мотор, и тягач – а кем он еще был? – тихо пополз назад, взрывая гусеницами и без того перемолотый в кашицу ползучник. Трос натянулся. Потом напрягся. Тягач забуксовал. Остановился. Немного проехал вперед, а потом резко рванулся назад. Во все стороны полетели из-под гусениц ошметки растительности, песок, камни и даже что-то окровавленное – или так Валентине показалось?
Трос снова натянулся, и вдруг затонувшая капсула стала подниматься из воды. Медленно, плавно, она подняла из грязи сперва корму с забитыми грязью двигателями. Потом поломанные опоры – за одну из них и цеплялся трос. Затем – обтекаемый корпус и, наконец, нос. Вернее, то, что от него осталось.
Послышались взволнованные и даже восторженные возгласы. С противоположной стороны, из-за тягача, выскочило трое гуманоидов с сине-бурой кожей.
Веганцы.
- Ой! – ахнула Валентина. Но, по счастью, ее голос никто не услышал.
Веганцы устремились к останкам капсулы, цепляясь за выступающие части и помогая вытаскивать ее на берег. Тягач урчал и фыркал, гуманоиды подбадривали себя криками.
Наконец, капсула вся оказалась на берегу, в паре метров от уреза воды. Из раскуроченного носа и приоткрытой дверцы сочилась вода, смешанная с грязью. Видимо, сработала система автоматического открывания дверей, но по какой-то причине она оказалась заблокирована – то ли от огня, то ли от воды, и щель получилась слишком узкой, чтобы сквозь нее мог выбраться человек.
Он и не выбрался. Голова, руки и одно плечо торчали в щели, бессильно поникнув. От воды кожа разбухла и побелела. Толстые пальцы были наполовину изъедены. Скорее всего, человек попытался выбраться сквозь щель, но не смог и захлебнулся. А вместе с ним наверняка погибли и остальные – вода-то все равно попала внутрь, а другого выхода спасательная капсула не предусматривала. Счет же шел на минуты, если не на секунды.
Веганцы – и водитель тягача – столпились вокруг, рассматривая страшную находку.
Прикусив губу, чтобы не кричать, Валентина осторожно попятилась, мучительно раздумывая, что сказать Тиоке, как подготовить подругу к тому, что их надежды одновременно оказались обманутыми и оправданными.
Шорох за спиной заставил ее замереть и тихо выругаться. Вот ненормальная девица! Ей же открытым текстом сказали – сиди и не высовывайся! Нет, полезла любопытствовать.
- И что? – прошипела Валентина. – Ты довольна?
В ответ раздался незнакомый голос. Голос, произнесший несколько слов на чужом языке.
Медленно, очень медленно девушка оглянулась через плечо… и завизжала.
Минк пытался сохранять спокойствие, но это давалось все с большим трудом.
Он знал, что находится под арестом, обвиненный в том, что не совершал. Знал, что все его попытки оправдаться ни к чему не приведут. Знал, что от наказания, каким бы оно ни было, формальным или реальным, его отделяет малость – уверения той женщины-медички по имени Лонг в том, что он пока еще не совсем здоров. Никто из разумных существ никогда не станет судить или подвергать наказаниям того, чье здоровье и жизнь в опасности. Это международный закон, один из немногих, принятых единогласно. Он сам во время оно отправлял в госпиталь и на реабилитацию пленных вместо того, чтобы разобраться с ними по закону военного времени. Что ж, когда-то его это злило, но сегодня он понял, что пришла, так сказать, пора получать дивиденды за ту давнюю «мягкотелость».
Но время тянулось, и уже всем становилось понятно, что рано или поздно веганке-медичке придется дать заключение, что пациент здоров. И это станет началом конца. Интересно, его отвезут «в гости» к веганцам или будут судить и покарают здесь, на этой неизвестной планете?
Нет, конечно, положа руку на сердце, планета не такая уж и неизвестная. Ведь веганцы высадились сюда не случайно. Значит, где-то есть ее координаты и кое-какая информация о плотности, периоде обращения, объеме, составе атмосферы и так далее. Но и только. И, скажите на милость, чем это ему поможет? На любой планете можно найти глухое местечко, где можно спрятать труп. Пройдут годы прежде, чем его отыщут.
«Что ж, - пытался себя успокоить Минк, - сколько наших пропало без вести? Просто моя фамилия добавится к огромному списку… Жаль только Рози. Где она? Что с нею? Сумела ли спастись?»
Время шло. И, ожидая последнего часа, он мерил и мерил шагами медотсек. Когда ноги начинали гудеть, присаживался на край кушетки, но пару минут спустя вскакивал и опять принимался кружить на одном месте, как зверь по клетке, доводя себя до изнеможения.
За этим занятием его застала веганка-медичка, Лонг.
Она остановилась на пороге и совершенно по-человечески всплеснула руками, хотя у веганцев этот жест выражал скорее скомканное приветствие, заменяющее рукопожатие. Мол, хотел бы пожать тебе руку, но не могу, тороплюсь и так далее…
- Это не есть то, что надо! – воскликнула она на ломаной интерлингве. – Это ты есть себя убить! Стоять быстро!
Он остановился, отступил на шаг.
- И что? Это мне как-то поможет в жизни?
Ей понадобилось время, чтобы перевести его слова.
- Я ты слышать, - покачала она головой. Этот жест означал не сомнение или отрицание, а раздумье. – Но не знать, почему…
- Почему? Я же под стражей. Военный преступник.
- Да, - после новой паузы откликнулась она. – Ты есть… Но пока нет. Ты не должен быть… Нет. Нет.
- Знаю. Я недостаточно здоров.
- Да. Это есть так. Ты есть плох. Очень плох. Сердце и, - она постучала себя по лбу, - там… Показания приборов. Плохо, - шагнула к встроенной в стены аппаратуре, где-то что-то подкрутила, где-то переключила пару тумблеров, где-то касанием пальцев ввела новые данные. Машины послушно загудели, запищали и запиликали. – Вот!
Веганка протягивала человеку напичканный электродами шлем.
- Ты это надо…
- Для очередного обследования?
- Да.
Он осторожно протянул руку. Эта женщина его пугала. Он точно знал, что здоров, но она упрямо вела себя по отношению к нему, как с больным. Его кормили какой-то странной пищей, время от времени ставили капельницу и просили принять те или иные таблетки. И эти исследования…Неужели его нарочно держат тут, имитируя болезнь и долгий период реабилитации? Но для чего? Чтобы доставить на их родную планету для суда? Полет длится несколько дней. Никакие соображения не могут служить оправданием, почему вполне себе здоровый чужак так запросто разгуливает по кораблю. Совсем другое, если чужак болен. Конечно, он выздоровеет, но только на подлете, чтоб ни у кого не возникло сомнений.
- Это… надо, - она жестом показала, как надевать шлем.
- Зачем?
- Это надо… ты надо, - она попыталась выдавить из себя улыбку. Веганцы не улыбаются – у них отсутствуют соответствующие мимические мышцы. Вместо этого они как можно шире открывают рот, при этом закрывая губами зубы. А сейчас она даже попыталась кончиками пальцев растянуть свои губы, имитируя человеческую эмоцию. Выглядело жутко. И как только находятся люди, которые соглашаются на секс с такими… странными существами?
- Я здоров, - сказал он.
- Нет. Ты есть больной. Ты надо лечить. Лечить много. Много время лечить. Очень много. Очень… тяжело.
- Кому вы врете?
Веганка вздохнула. Даже вздох сожаления у нее вышел не такой, как у людей, но что это было именно сожаление, человек понял. Она жалеет, что этот гуманоид не такой сообразительный. Дескать, что возьмешь с этих человеков! Они же намного младше по разуму и не достаточно развиты.
- Это приказ, - наконец выдавила она.
И все стало ясно. Так ясно, что ему не захотелось переспрашивать и уточнять. Но одновременно все стало еще сложнее. Ведь если есть приказ как можно дольше держать человека на положении больного, значит, кто-то не хочет видеть его под судом. Этот кто-то сам не подчиняется законам своего мира. Сам становится соучастником преступления. Но почему? Что им движет?
- Хорошо, - сдался он. – Я вам помогу. Мне лечь?
- Да, - веганка отвернулась к аппаратуре.
Другой бы на его месте воспользовался моментом и попытался бежать, благо, путь к двери ничто не перекрывало. Но Минк остался на месте и даже взгромоздился на кушетку, напялив на голову шлем и устраиваясь поудобнее. Куда ему бежать? В рубку, чтобы попытаться угнать инопланетный корабль? Или за его пределы, в пустыню? И там, и тут шансы примерно одинаковы. В пустыне его медленно убьет жара, обезвоживание и борьба за выживание – ему показывали фотографии поверхности планеты, и он знал, что до узкой полосы прибрежной растительности около десятка километров. А здесь он погибнет намного быстрее, даже если удастся оторвать корабль от поверхности – достаточно будет капитану со своего комма отдать приказ на самоуничтожение. Конечно, для веганцев потеря корабля сродни самоубийству, поэтому его либо пристрелят на подходе, либо выпихнут на планету, бросив тут в одиночестве без средств к существованию.
Такая жизнь Стиву Минку, штурману «Агути-147» и бывшему космодесантнику, не улыбалась. И он послушно закрыл глаза, сосредотачиваясь на своих внутренних ощущениях.
Покалывание в корнях волос. Легкая щекотка. Головокружение. Волна головной боли, сходной с мигренью – повысилось давление? Сознание, тем не менее, никуда не уплыло. Он все чувствовал и слышал, как возится с приборами веганка. Она что, до сих пор его не подключила к аппарату? Или задала не ту программу? Очень хотелось посмотреть, но Минк заставил себя не шевелиться.
И его неподвижность была вознаграждена. Послышалось шипение автоматики – кто-то вошел в медотсек. Веганка быстро-быстро пролепетала что-то на своем языке. Минк тихо порадовался тому, что в свое время много внимания уделял языку «реального противника».
- Я все делаю, как вы приказывали, капитан! – это сказала женщина.
- Не приказывал. Я… просил, - а вот это мужчина. – Вы же понимаете, Лонг, насколько это серьезно?
- Я… догадываюсь. Но что будет, если догадаются и другие? Зачем это все?
- Он нас слышит?
Минк закрыл глаза и постарался расслабиться.
- Наверное. Я ведь не стала вводить его в гипносон, - она пощелкала какими-то переключателями.
- А что у него за программа?
- Обычный тест на холостых оборотах, - веганка добавила несколько слов, и на сей раз Минк ничего не понял. Наверное, медицинские термины.
- Значит, это просто инсценировка? Обман?
- Да.
Он так и думал. Но для чего?
- А вы можете… ну… все-таки задать какую-нибудь программу?
- Для чего? Чтобы сделать здорового гуманоида больным? Это противоречит кодексу…
- Я знаю. Но… если бы сложились обстоятельства?
Минк затаил дыхание. О чем это говорит капитан?
- Если бы, - женщина говорила медленно, подбирая слова, - если бы мне пришлось выбирать… между жизнями… я бы, наверное…
- Так вот, - голос капитана изменился. – Настала пора сделать этот выбор.
Минк похолодел. Наконец-то. Теперь главное – не выдать себя. Эх, верно говорят, что старые навыки не ржавеют! Даже жаль, что тот, второй после капитана, веганец, может оказаться прав. Надо только выбрать время и…
- Землянин!
На сей раз капитан обратился к нему.
- Землянин… Минк, - длинные гибкие пальцы скользнули по запястью. – Ты слышать я?
Пришлось открыть глаза:
- Да.
- Ты слышать – я говорить. Один раз! – капитан поднял один палец, пошевелил им, привлекая внимание. – Время есть мало. Очень мало… Проверь, чтобы не велась никакая запись! – последняя фраза предназначалась для женщины. Лонг защелкала переключателями.
- Готово.
- Хорошо.
Сомба-99 снова обернулся к пришельцу. Тот по-прежнему лежал на кушетке, вытянувшись, но сейчас в его теле чувствовалась напряженность. Это был хищный зверь, готовый в любую минуту вскочить и ринуться на врага. Опасный противник. Хорошо, что в свое время он много занимался контактными видами спорта! Может отразить нападение. Но если Такту-101 прав, то перед этим тренированным бойцом ему не устоять. С другой стороны, у землянина была травма позвоночника – Лонг это заметила, когда проводила полное обследование. Может ли это помешать пришельцу напасть? Сломанная машина убийства все равно остается машиной убийства.
- Слушать, землянин. Ты есть опасность. Так думать. Мы хотеть делать тебе… плохо. Но… - он поиграл с коммуникатором, отыскивая нужные слова, и зачитал с экрана: - Но все измени-лось. Мы нашли кое-что… важ-ное. Дру-гих землян. Твоих землян. Вот.
- Что?
Минк рванулся вскочить так стремительно, что невольно напугал веганцев. Капитан отпрянул, и женщина метнулась к нему, невольно прячась за спину мужчины, который еще и задвинул ее за себя локтем.
- Что? – он взял себя в руки. – Вы нашли… наших? Есть другие выжившие? Л-люди?
- Да.
- Кто?
Взгляды человека и веганца встретились. И Сомба-99 вдруг понял, что не может сказать всей правды.
… в той капсуле, которую подняли сегодня утром со дна лагуны, нашлось три тела. Три мертвых тела. Земляне захлебнулись и задохнулись, когда капсула упала на мелководье и с разгону зарылась в прибрежный грунт. Перед этим она пропахала небольшую полоску и вошла в воду под острым углом, что послужило чем-то вроде подушки безопасности. Поэтому капсула не взорвалась при столкновении, а «всего-навсего» дала трещину. Из-за этого вышла из строя кое-какая аппаратура, и автоматическая дверь не сработала. Она открылась не полностью, и вода хлынула внутрь. Пассажиры попытались спастись, но тот, кто оказался к двери первым, застрял, не сумев выбраться через слишком узкую щель, а остальные либо захлебнулись, оглушенные напором воды, либо задохнулись позже. Правда, они боролись до последнего, пытаясь расчленить тело напарника и протолкнуть его в щель по частям, но им элементарно не хватило воздуха и времени. От чего они умерли – захлебнулись, задохнулись или причина в чем-то ином, можно было бы выяснить, проведя вскрытие, и досконально изучить капсулу, расшифровав «черный ящик». Но по зрелом размышлении Сомба-99 пока не стал отдавать соответствующих приказов. Тем более что рядом с капсулой были обнаружены и другие выжившие.
- Женщины.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге