Рассвет Души Повелителя. Том 12

Глава 1

Моя победа над Азиром поразила его подчиненных, но, к сожалению, ненадолго, они тут же сомкнули круг, формируя одну из своих демонических атак. В тот момент Чешуйка, до сих пор скрывавшаяся за колонной, вдруг выскользнула на открытое пространство и начала стремительно увеличиваться в размерах. Ее тело растягивалось, становясь все длиннее и толще, рожки превратились в массивные рога с острыми кончиками. В считаные секунды из маленькой змейки она превратилась в огромную змею с телом, покрытым сверкающей кристаллической чешуей.

Ее хвост с силой ударил по полу, отбрасывая нескольких жрецов к стенам храма. Другие попытались атаковать ее, но Чешуйка выдохнула облако морозного воздуха, который мгновенно превратился в толстую ледяную стену, отделяющую нас от противников.

— Папа, быстрее к артефакту! — прокричала она голосом, который теперь гремел, как раскаты грома. — Я не смогу долго их сдерживать!

В тот же момент земля под храмом содрогнулась, словно от подземного толчка. Снаружи раздался оглушительный рев и звуки сражения — крики испуганных практиков «Алых Барханов», рычание духовных зверей и грохот разрушающихся стен.

— Хранители начали атаку! — воскликнула Чешуйка.

Собрав последние силы, я бросился к нише, где хранился артефакт «Сердце Пустыни». Кристалл парил в воздухе, его пульсация участилась, словно он ощущал опасность. Внутри него бушевала миниатюрная буря, становясь все интенсивнее.

Теперь вблизи я мог лучше рассмотреть артефакт. «Сердце Пустыни» представляло собой многогранный кристалл размером с человеческую голову. Его прозрачная, словно стекло, поверхность позволяла видеть внутреннюю структуру — сложное переплетение энергетических потоков, формирующих миниатюрную копию всего Западного региона. В центре этой копии клубился вихрь алого цвета, постепенно расширяющийся, поглощая все новые и новые территории.

В основании кристалла я заметил странные символы, излучающие мягкое серебристое свечение — совсем не похожее на красные всполохи демонической Ци. Это была изначальная формация артефакта, созданная задолго до того, как «Алые Барханы» извратили его предназначение.

Я понял, что простое уничтожение артефакта может привести к катастрофе. Сконцентрированная в нем энергия, вырвавшись на свободу, уничтожит не только храм, но и все живое на многие лиги вокруг. Необходимо было перенаправить эту энергию, найти для нее выход.

Жрецы начали пробиваться сквозь ледяную стену, созданную Чешуйкой. Трещины расползались по ее поверхности, предвещая скорый прорыв.

Чешуйка изо всех сил удерживала стену, выдыхая новые порции морозного воздуха, но ее силы тоже были не безграничны.

— Они прорываются! — прокричала она. — Что бы ты ни задумал, папа, делай быстрее!

Ледяная стена треснула, и несколько жрецов ворвались в пространство, где мы находились. Они атаковали Чешуйку, выпуская потоки демонической Ци, которые обжигали ее кристаллическую чешую.

В этот момент я принял решение. Сконцентрировав остатки Звездной Ци, я коснулся древних символов у основания кристалла. Они отозвались на контакт, засияв ярче. Я ощутил, что артефакт пытается «поговорить» со мной, передавая образы своего истинного предназначения.

«Сердце Пустыни» было создано не для разрушения, а для поддержания баланса — оно должно было регулировать климат региона, защищая его от экстремальных условий. Именно в этом была его суть. «Алые Барханы» извратили его функцию, направив силу на расширение пустыни и насыщение её демонической Ци.

Пора было вернуть артефакту его истинное предназначение. Я поднял Звездный Горн и, собрав последние крупицы энергии, нанес точный удар по центру кристалла. Клинок вошел в него, как в воду, не разбивая, а проникая глубоко внутрь.

— Звездная Ци очистит то, что было искажено! — воскликнул я, вливая в артефакт всю свою оставшуюся энергию.

Внутри кристалла серебристая Ци и алая демоническая энергия вступили в яростное противоборство. Кристалл завибрировал, излучая пульсирующий свет: то красный, то серебристый. Вихрь внутри него начал расширяться, грозя вырваться наружу.

Я понял, что необходимо направить эту энергию. Взглянув на карту региона внутри кристалла, я мысленно сосредоточился на барьерах храма, на пленниках, удерживаемых силой «Алых Барханов».

Кристалл задрожал сильнее, и вдруг из него вырвался мощный луч белого света. Он устремился вверх, пробивая потолок храма, почти не встретив сопротивления на своем пути, и взмыл в ночное небо, где на мгновение засиял ярче луны.

Затем из кристалла начали появляться новые лучи — десятки, сотни. Они расходились во всех направлениях, проникая сквозь стены храма, уходя глубоко в землю и разлетаясь по всему региону. Я чувствовал, как барьеры «Алых Барханов» рушатся один за другим, освобождая пленников от их контроля.

Духовные звери снаружи, почувствовав чистую энергию, устремились к храму. Сквозь проломы в стенах я видел их — огромных Песчаных Змей, гигантских скорпионов, стаи шестихвостых лисиц и других существ, о которых раньше я слышал только в легендах.

Они окружили храм и начали впитывать высвобожденную энергию артефакта, принимая на себя значительную часть её мощи. Но даже для них это было слишком — несколько меньших духовных зверей рухнули на песок, их тела начали растворяться в потоках серебристого света.

Кристалл в моих руках становился все менее стабильным. Трещины поползли по его поверхности, и я понял, что осталось совсем немного времени до полного разрушения «Сердца Пустыни».

— Чешуйка! — крикнул я. — Нужно уходить! Сейчас же!

Огромная змея отбросила последнего атакующего жреца и скользнула ко мне. Ее тело стремительно уменьшалось, возвращаясь к привычному размеру.

— Как мы выберемся? — спросила она, забираясь на мое плечо. — Здание вот-вот обрушится!

Внезапно рядом с нами открылся портал — идеально круглое отверстие, сквозь которое виднелся тоннель, ведущий под храм. Из портала появились Фа Сун и Таррик, сопровождаемые группой освобожденных пленников.

— Быстрее! — крикнул Таррик. — Оаз-зис Семи Камней ждет н-нас! — от напряжения он начал слегка заикаться, глядя на разрушающийся артефакт в моих руках.

Я бросил последний взгляд на «Сердце Пустыни», которое теперь полностью покрылось трещинами и излучало ослепительный свет.

Отпустив кристалл, я бросился к порталу. Кристалл завис в воздухе на мгновение, а затем произошел мощнейший взрыв. Волна чистой энергии разошлась во все стороны, сметая остатки храма и уничтожая последние следы демонической Ци в округе и заодно очищая это место.

Порталом оказался один из древних тоннелей, созданных Песчаными Барсуками. Мы бежали по нему, слыша, как обрушивается храм позади нас. Земля дрожала, а в некоторых местах начала осыпаться, угрожая завалить проход.

— Скорее! — подгонял нас Таррик. — Тоннель не выдержит долго!

Мы бежали, практически не останавливаясь, пока не добрались до развилки, где нас ждали Песчаные Барсуки. Они быстро повели нас по безопасному маршруту, и через некоторое время мы выбрались на поверхность, оказавшись на значительном расстоянии от разрушенного храма.

Обернувшись, я увидел лишь облако пыли и света на месте, где еще недавно возвышалось древнее сооружение. Волны энергии разлетались во все стороны, и там, где они проходили, алый песок пустыни начинал меняться, приобретая нормальный золотистый оттенок.

— Мы победили, — прошептал Таррик, глядя на это зрелище. — «Алые Барханы» пали.

— Азир мертв, артефакт уничтожен, — кивнул я, чувствуя, как силы покидают меня после этой изнурительной битвы. — Но какой ценой?

Чешуйка, вновь маленькая и изящная, свернулась на моем плече, ее глаза были полузакрыты от усталости.

— Многие духовные звери погибли, принимая на себя энергию артефакта, — сказала она грустно. — Но они знали, на что идут. Их жертва не будет забыта.

Фа Сун положил руку мне на плечо.

— События сегодняшней ночи останутся в памяти людей на долгие поколения, Джин, — сказал он. — Ты сделал то, что многие считали невозможным. Освободил целый регион от тирании демонической секты.

Я кивнул, но внутри чувствовал странную пустоту. Победа далась слишком дорогой ценой. И где-то внутри меня зародилось ощущение, что это лишь начало долгого пути противостояния Ацтлану.

Мы начали долгий путь обратно к Оазису Семи Камней, унося с собой освобожденных пленников и весть о падении «Алых Барханов».

Вокруг нас, в песках пустыни, уже начинались изменения. Там, где проходила волна очищающей энергии от разрушенного артефакта, из песка пробивались тонкие зеленые ростки — первые признаки возрождения земли, некогда превращенной в безжизненную пустыню.

Путь к оазису занял несколько дней. С каждым шагом я чувствовал, как постепенно восстанавливаются мои силы, но раны, нанесенные демонической Ци Азира, заживали медленно. Особенно глубокий порез на боку от «Песни Рыжего Скорпиона» саднил при каждом движении, напоминая о жестоком противостоянии.

По дороге мы встречали группы практиков «Алых Барханов» — без своего лидера и лишенные поддержки мощного артефакта, они выглядели растерянными и подавленными. Некоторые сразу сдавались, другие пытались сопротивляться, но большинство просто бежали, оставляя позади оружие и символы принадлежности к секте.

***

Оазис Семи Камней встретил нас буйством красок и звуков. Весть о падении «Алых Барханов» разнеслась быстрее песчаной бури, достигнув стоянки кочевников еще до нашего возвращения. Когда мы появились на горизонте — измученные, но не сломленные — сотни людей высыпали навстречу, размахивая разноцветными флагами и распевая древние гимны победы.

Кеши вышел впереди всех, его лицо светилось от радости и гордости. Он поклонился так низко, как никогда не кланялся прежде.

— Джин, разрушитель цепей и освободитель пустыни, — произнес он торжественно. — Пусть имя твое впишется золотыми буквами в историю наших песков.

— Я всего лишь сделал то, что было необходимо, — ответил я, слегка поморщившись от боли в раненом боку.

Чешуйка, по-прежнему обвивавшая мою шею, выпрямилась, гордо демонстрируя свои рожки.

— Мы показали этим демоническим культиваторам, кто здесь настоящий хозяин, — заявила она, вызвав восторженные возгласы собравшихся.

Нас провели в центр оазиса, где был организован роскошный пир. Длинные столы ломились от еды — жареное мясо диких кабанов, плоды пустынных растений, хлеб из редких злаков, выращенных в условиях постоянной засухи, и кувшины с охлаждённым пальмовым вином. Все это подавалось на серебряных блюдах — самом ценном, что было у кочевников, обычно надежно спрятанном от чужих глаз.

За вечерней трапезой, после обработки ран и поглощения восстанавливающих пилюль я рассказал о нашей битве с Азиром и высшими жрецами «Алых Барханов». Описал, как Чешуйка превратилась в огромного змея, удерживая натиск противников, пока я перенаправлял энергию «Сердца Пустыни». Говорил о Хранителях Пустыни и других духовных зверях, пожертвовавших собой ради свободы региона.

— Без их помощи, — завершил я повествование, — сегодня мы не сидели бы здесь.

Кеши поднял чашу.

— За Хранителей Пустыни и великого духа Чешуйку! — воскликнул он, и все присутствующие последовали его примеру.

После пира Фа Сун отвел меня в сторону. Монах выглядел спокойным, как всегда, но в его глазах светилась решимость.

— Я останусь здесь, Джин, — сказал он тихо. — Путь Безмятежного Созерцания учит, что исцеление начинается с корней. Этой земле потребуется много времени, чтобы оправиться от влияния демонической Ци. Я чувствую, что здесь мне самое место на данный момент.

— Понимаю, — кивнул я. — Твоя помощь будет неоценима для местных жителей.

— Таррик тоже остается, — добавил Фа Сун, глядя в сторону бывшего члена «Алых Барханов», который разговаривал с группой освобожденных пленников. — Он хочет искупить грехи своей секты, помогая восстановлению региона. Предстоит еще много работы, но думаю, люди «Алых Барханов» больше не будут большой проблемой. Регион справится сам.

Я наблюдал за Тарриком, отмечая, как изменился этот человек с момента нашей первой встречи в лагере пленных. Теперь он держался прямо, его взгляд стал открытым и чистым. Клеймо на шее, раньше скрываемое, он теперь носил как напоминание о прошлом, которое больше не определяло его будущее.

Следующим утром, перед самым рассветом, я готовился покинуть оазис. Мне предстоял долгий путь на север, к границам региона, где, согласно карте, находилось место, о котором говорил мне Олрот.

У границы оазиса меня ждали Фа Сун, Таррик и Кеши с группой старейшин. Я пожал руку монаху, молча передавая свою благодарность и уважение.

— Твой путь только начинается, Джин Ри, — сказал он с легкой улыбкой. — Помни, что даже самая сильная буря стихает, а самая темная ночь сменяется рассветом.

Таррик подошел следующим, в его глазах читалась смесь благодарности и решимости.

— Я никогда не смогу полностью искупить зло, причиненное моей бывшей сектой, — произнес он твердо. — Но я посвящу остаток жизни восстановлению того, что было разрушено.

— У каждого есть шанс на искупление, — ответил я. — Важно лишь найти свою тропу и следовать ею без колебаний.

Мы обменялись коротким, но крепким рукопожатием. За эти дни он превратился из подозрительного союзника в надежного соратника, и я был рад, что Западный регион обретет в его лице преданного защитника.

Кеши вручил мне небольшой мешочек, расшитый золотыми нитями.

— Семена оазиса, — пояснил он. — Они прорастают даже в самых неблагоприятных условиях. Пусть напоминают тебе, что жизнь находит путь даже в бесплодной пустыне.

Я принял дар с благодарностью и, не оглядываясь, двинулся в путь. Сантиментальное прощание никогда не было моей сильной стороной, а впереди ждала дорога, полная новых испытаний.

***

Северная граница западного региона встретила нас необычным зрелищем — пустыня постепенно уступала место каменистой полупустыне с редкими кустарниками и колючими травами. Кое-где виднелись даже небольшие рощицы низкорослых деревьев с искривленными стволами, цепляющимися за жизнь всеми корнями.

Я чувствовал, как внутри меня бушует Ци, словно беспокойное море перед штормом. После битвы с Азиром и взаимодействия с «Сердцем Пустыни» моя энергия стала более концентрированной, но и более нестабильной. Прорыв был близок — я стоял на пороге девятой звезды Императорской сферы, но удерживался от перехода. Нужно было найти подходящее место.

— Папа, смотри! — внезапно воскликнула Чешуйка, указывая своим маленьким хвостиком на горизонт.

Я проследил за ее жестом и увидел знакомые силуэты, поднимающиеся из песков — Хранители Пустыни появились перед нами во всем своем величии. Две гигантские змеи с телами, покрытыми бронзовой чешуей, и рогами, закрученными в сложные спирали, возвышались над нами, подобно живым горам.

Чешуйка соскользнула с моего плеча и устремилась к ним, увеличиваясь в размерах на ходу. Она остановилась на полпути, достигнув размеров обычной змеи, и начала диалог на древнем языке духовных зверей — серия шипений, свистов и щелчков, недоступных человеческому пониманию.

Через несколько минут она вернулась, вновь забираясь на мое плечо.

— Они хотят, чтобы мы следовали за ними, папа, — сообщила она взволнованно. — Говорят, что должны отблагодарить нас за освобождение пустыни.

— Хорошо, веди, — согласился я.

Мы шли за Хранителями почти весь день. Они двигались плавно, оставляя за собой волнообразные следы на песке, периодически исчезая под поверхностью и вновь появляясь впереди. К вечеру ландшафт начал меняться — мы подошли к подножию небольшого горного хребта, изрезанного ущельями и каньонами.

Хранители привели нас к практически незаметной расщелине в скале. Вход был настолько узким, что человек мог протиснуться только боком, аккуратно проскальзывая между каменными стенами. Для гигантских змей этот проход был явно непреодолим.

— Они говорят, что мы должны войти внутрь, — перевела Чешуйка. — Сами они идут другими путями, под землей.

Протиснувшись через узкий вход, я оказался в тоннеле, который постепенно расширялся, уходя вглубь горы. Стены тоннеля были гладкими, словно отполированными, и испускали слабое голубоватое свечение, обеспечивавшее достаточно света для передвижения.

Чем дальше мы продвигались, тем сильнее ощущалась странная энергия, наполнявшая воздух. Это не была обычная земная Ци, она казалась более чистой, первозданной, словно концентрированная эссенция жизненной силы.

Тоннель завершился внезапно, открыв перед нами огромную подземную пещеру, от вида которой перехватывало дыхание. Своды уходили так высоко, что терялись во тьме, а пространство простиралось на многие сотни шагов вперед. Но главное было не в размерах.

Вся пещера сияла. Бесчисленные кристаллы самых разных размеров и форм покрывали стены, потолок и даже пол, испуская мягкий свет всех оттенков синего — от глубокого индиго до нежно-лазурного. В центре располагалось небольшое озеро с водой, настолько прозрачной, что казалось, будто ее нет вовсе. Из центра озера бил источник, поднимаясь к потолку пещеры сияющим столбом чистейшей энергии.

Вокруг озера заметил десятки духовных зверей — от крошечных светящихся мотыльков до массивных существ. Все они пребывали в состоянии глубокой медитации, поглощая энергию источника.

— Это святилище духовных зверей, — прошептала Чешуйка с благоговением. — Место, где они восстанавливают силы и исцеляют раны. Здесь самая чистая и концентрированная природная Ци в регионе. Они сумели ее защитить от влияния людей!

В этот момент от группы духовных зверей отделился один — величественный серебристый лис с девятью хвостами, каждый из которых заканчивался сияющим голубым пламенем. Он приблизился, склонив голову в приветствии.

— Хранители передали, что духовные звери благодарны тебе за уничтожение демонических практиков, — перевела Чешуйка его мысленное сообщение. — Теперь без них будет спокойнее, а пустыня восстановится. Поэтому они хотят преподнести этот дар. Можешь остаться здесь и восполнять силы, сколько потребуется.

— Передай мою благодарность, — ответил я, склоняя голову в ответном приветствии. — Их дар бесценен, особенно сейчас.

Девятихвостый лис кивнул и вернулся к своему месту медитации у озера.

— Папа, эта энергия… она идеальна для продвижения к следующей ступени, — прошептала Чешуйка. — Я никогда не ощущала ничего подобного.

Она была права. Ци в пещере резонировала с моей Звездной энергией, усиливая и гармонизируя ее. Это было именно то, что мне требовалось для прорыва.

Я выбрал место у самого края озера, где потоки энергии ощущались наиболее интенсивно, и сел в позу для медитации. Чешуйка соскользнула с моего плеча, свернувшись кольцом рядом. Ей тоже нужно было восстановить силы.

— Я буду охранять твою медитацию, папа, — сказала она серьезно. — Ни один звук не потревожит тебя.

Сделав глубокий вдох, я закрыл глаза и погрузился в свой внутренний мир.

Море Ци внутри, действительно, бушевало, волны Звездной энергии сталкивались друг с другом, создавая водовороты и вихри. В центре этого шторма располагалось ядро моей силы — пульсирующая сфера, состоящая из восьми ярких лучей. Каждый луч представлял достигнутую звезду Императорской сферы, и все они сияли ровным, уверенным светом. Но между ними уже формировался новый, девятый луч, пока еще нестабильный и мерцающий.

Я направил потоки Ци к этому зарождающемуся лучу, питая его энергией. Внешняя энергия пещеры проникала сквозь мои меридианы, очищая и усиливая мою собственную Ци. Постепенно шторм начал утихать, волны становились более упорядоченными, двигаясь концентрическими кругами вокруг ядра.

Девятый луч становился все ярче и стабильнее, но в какой-то момент его рост остановился. Словно невидимая стена препятствовала дальнейшему развитию. Я сосредоточил все внимание на этом барьере, изучая его структуру.

Барьер состоял из сложного переплетения энергетических нитей, каждая из которых представляла собой ограничение, не позволяющее достичь следующего уровня. Я начал методично разбирать эту конструкцию, распутывая одну нить за другой, разрывая узлы и находя обходные пути.

Время потеряло значение. Я мог провести в медитации часы, дни или даже недели — в этом состоянии глубокого погружения такие категории не имели смысла. Все, что существовало — это я и барьер, который необходимо преодолеть.

Наконец, последняя нить поддалась, и барьер рухнул. Волна энергии прокатилась по всему моему существу, заставляя каждую клетку вибрировать в унисон. Девятый луч вспыхнул ослепительным светом, полностью сформировавшись и соединившись с остальными.

— Девятая звезда Императорской сферы, — прошептал я в своем внутреннем мире, чувствуя, как новая сила наполняет тело.

Но это было только начало. Едва утихла волна от первого прорыва, как я ощутил, что нахожусь перед новым барьером — гораздо более мощным и комплексным. Он отделял Императорскую сферу от Тиранической — качественно нового уровня силы, доступного лишь немногим избранным.

Обычно практики тратили годы, если не десятилетия, на подготовку к такому переходу. Но в моей ситуации все складывалось иначе. Битва с Азиром, взаимодействие с «Сердцем Пустыни», уникальная энергия пещеры — все это создало идеальные условия для беспрецедентно быстрого прорыва. Впрочем, практики всегда проходят через вызовы, а у меня смертельные препятствия, считай, каждую неделю.

Барьер между сферами был не просто энергетической конструкцией. Он представлял собой целый мир испытаний, где каждый шаг грозил разрушением и тела, и души. Здесь не существовало понятия времени или пространства — только я и мой путь через лабиринт ужасающих препятствий.

Я преодолевал одно испытание за другим. Шел сквозь огонь, способный испепелить даже бессмертных. Пересекал бездны, где сама реальность рассыпалась в прах. Сражался с воплощениями древних страхов и сомнений, противостоял искушениям абсолютной власти.

В какой-то момент я дошел до барьера, в котором увидел свое отражение. Всего несколько мгновений, но оно дало мне понять, что мы еще увидимся.

— Ты никогда полностью не избавишься от меня, — прошипело отражение, медленно растворяясь в пустоте. — Я всегда буду твоей тенью.

— Я знаю, — ответил я. — Но тень не может существовать без света. И именно свет всегда будет определять твою форму, а не наоборот.

С этими словами я нанес удар, и барьер между сферами рухнул.

Энергетический шторм, порожденный прорывом, был настолько мощным, что даже в глубокой медитации я почувствовал, как содрогнулась пещера вокруг. Кристаллы на стенах запульсировали в такт моему сердцебиению, а столб энергии из центра озера на мгновение изменил цвет с голубого на серебристый.

Мое ядро Ци преобразовывалось, девять лучей Императорской сферы сливались, формируя новую конструкцию — идеальную звезду с тысячей граней, каждая из которых отражала и преломляла свет по-своему. Это была первая звезда Тиранической сферы — уровень силы, о котором большинство практиков могли только мечтать.

Меридианы расширились, вмещая возросшую Ци, кости и мышцы стали прочнее, кожа приобрела легкий серебристый оттенок. Даже мое сознание изменилось — мысли стали четче, восприятие — острее, понимание мира — глубже.

Когда трансформация завершилась, я медленно открыл глаза и вернулся в физический мир. Пещера выглядела иначе — теперь я видел потоки энергии, пронизывающие каждый камень, каждую каплю воды. Духовные звери вокруг озера смотрели на меня с нескрываемым уважением.

— Ты сделал это, папа! — воскликнула Чешуйка, подползая ближе. — Я чувствую твою новую силу — она потрясающая!

Не успел я ответить, как перед глазами появилось знакомое сияние — техника «Безоблачного Неба» явила себя в новой форме. Текст висел в воздухе только для моих глаз:

[Задание: Освободить Западный регион от влияния секты Ацтлан — выполнено. Западный регион успешно освобожден]

Я с интересом наблюдал, как текст изменяется, трансформируясь и дополняясь:

[Новое задание: Рассвет Души Повелителя.

Вы достигли Тиранической сферы Возвышения и готовы встретить свою судьбу. Найдите храм, который находится на Горном Хребте Разорванных Небес — место, где небеса и земля, словно разрезаны гигантским клинком.]

«Безоблачное Небо» изменилось вместе со мной. Информация теперь воспринималась не как внешние указания, а как часть моей интуиции, знание, всегда бывшее внутри меня, но раскрывающееся только сейчас.

Я поднялся на ноги, чувствуя невероятную легкость и силу в каждом движении. Мое тело было полностью восстановлено, даже раны от демонической Ци Азира затянулись без следа.

— Пора отправляться, — сказал я Чешуйке. — Наш путь лежит к Горному Хребту Разорванных Небес.

— Опять в дорогу? — вздохнула она. — Хотя бы расскажи, что мы там будем искать.

— Храм, — ответил я, глядя на серебристого девятихвостого лиса, который подошел попрощаться. — Место, где я наконец разгадаю тайну техники, что нашел в начале своего пути.

Мы покинули пещеру на рассвете. Хранители Пустыни ждали снаружи, словно верные стражи. Я поклонился им, выражая безмерную благодарность за их дар.

Теперь, с силой Тиранической сферы, я был готов к новым вызовам — правда, надо еще привыкнуть к ней и к новым возможностям, но это дело наживное. Путь к Горному Хребту Разорванных Небес предстоял долгий, но впервые с начала моего пути я чувствовал, что приближаюсь к разгадке тайны, ради которой покинул родные земли.

Глава 2

В тронном зале Золота и Костей Цитадели секты Ацтлан повисла тишина, тяжелая и удушающая, как предгрозовой воздух. Владыка Кетцаль восседал на своем троне из черепов, пальцы с длинными когтями выстукивали неровный ритм, раздававшийся эхом по залу. Его глаза, подобные расплавленному золоту, пристально смотрели на трех склонившихся советников. Каждый из них боялся поднять взгляд — тот, кто ранее осмелился взглянуть в лицо Владыки, теперь лежал бездыханным комком плоти в углу зала.

Страх поглотил их.

— Повтори, — голос Кетцаля, подобный шороху змеиной кожи о сухой песок, заставил ближайшего советника вздрогнуть.

— Великий Владыка, — начал советник, чуть заметно дрожа, — наши разведчики подтвердили… Северный и Западный регионы… полностью вышли из-под нашего контроля.

Кетцаль недвижно восседал на троне, лишь длинные черные волосы, заплетенные в сотни косичек с костяными амулетами, слегка шевелились, словно живые змеи.

— А наместники? — спросил он со зловещим спокойствием.

— Кан мертв, — ответил советник, пот стекал по его впалым щекам. — Азир… его тело обратилось на песок. «Сердце Пустыни»… уничтожено.

Воздух в зале внезапно стал тяжелым, словно вода. Волна демонической Ци, исходящая от Владыки, придавила советников к полу. Лишь одним движением руки Кетцаль оборвал жизнь ближайшего посланника — тот просто рассыпался кровавым туманом, едва Владыка коснулся своей силой его грудной клетки.

— Два региона, — прошипел Кетцаль, поднимаясь с трона. — Два наместника. Десятилетия работы. И всё — в песок?

Второй советник, видя судьбу своего товарища, в страхе дрожал, прижавшись лбом к холодному мраморному полу.

— Всему виной один человек, Владыка, — прошептал он. — Практик с севера… он появился из ниоткуда, но говорят, что его зовут Джин.

— Джин Ри, — завершил Кетцаль, от его шепота треснула ближайшая колонна. — Я знал, что снова услышу эту фамилию. Проклятые Ри, никогда не умирают до конца!

Демоническая Ци закрутилась вокруг трона черным вихрем, от которого плавился даже камень. Кетцаль указал на оставшихся советников:

— Призвать Теней. Немедленно.

Один из советников исчез в темном проходе, а тот, что остался, едва дышал под давлением ауры Владыки.

Не прошло и часа, как в тронный зал вошли пять фигур, закутанных в темные одеяния. Их лица скрывали маски демонических существ с острыми клыками и пустыми глазницами, из которых сочился чёрный дым. Тени — тайное ответвление секты Ацтлан, о существовании которого знали лишь высшие иерархи.

— Владыка, — пятеро синхронно опустились на одно колено.

— Клан Ри снова бросает вызов Ацтлану, — произнёс Кетцаль, его голос звучал подобно скрежету металла по стеклу. — Потомок выродков, что осмелились противостоять мне двадцать лет назад. Их отпрыск теперь уничтожил двух моих наместников.

Владыка сделал паузу, его золотые глаза вспыхнули ярче.

— Найдите его. Приведите ко мне, я хочу сделать его смерть крайне мучительной!

— Но владыка, если он способен совладать с практиками уровня Азира, то привести его живым…

Кетцаль поднял руку, и говоривший замолчал, схватившись за горло. Из его ноздрей и ушей потекла черная жидкость.

— Вы — лучшее, что создал Ацтлан, — проскрежетал Владыка. — А если не справитесь… значит, недостойны служить мне.

Когда Тени покинули тронный зал, Кетцаль направился к потайной двери за троном. Демоническая Ци клубилась вокруг него, разъедая мраморные плиты, по которым мужчина ступал. Спустившись по узкой спиральной лестнице, Владыка миновал серию защитных формаций и вошел в подземные темницы.

Здесь, в самом сердце скалы, располагались камеры для особых пленников. Кетцаль шел по темному коридору, проходя мимо пустых камер, пока не достиг последней двери — массивной конструкции из черного железа с семью печатями. Владыка открыл дверь и замер на пороге.

Камера была пуста. Цепи, некогда удерживавшие пленника, были разломаны, их обрывки валялись на каменном полу.

— Рейвен, — прошептал Кетцаль, и от его шепота треснули стены камеры. — Не может быть.

Владыка осмотрел разорванные оковы, видя тонкие линии разломов — результат многолетней работы. Все годы своего заточения Рейвен Ри капля за каплей направлял свою Ци на ослабление цепей, созданных из демонического сплава. И наконец преуспел. Очень много лет для того, кто не хотел сдаваться… И он ни единой секунды не останавливал свою борьбу.

Ярость, подобная бушующему урагану, вырвалась из тела Кетцаля. Волна чистой демонической Ци разнеслась по всей Цитадели, сотрясая древние стены до основания. Практики низших сфер падали замертво, не выдержав давления, их тела сжигались изнутри сильнейшей энергией. Даже адепты высоких сфер чувствовали, как их меридианы трескаются под этим чудовищным напором.

— Клан Ри, — прорычал Кетцаль, его голос эхом отражался от стен, вызывая новые обвалы. — Я сотру ваш род из истории этого мира!

Гнев Владыки Кетцаля был подобен извержению древнего вулкана — разрушительный, всепоглощающий и беспощадный. И вся его ярость теперь была направлена на одного человека — Джина Ри.

***

Холодный ветер с гор трепал мои волосы, принося с собой запах снега и чего-то древнего, забытого временем. Горный хребет Разорванных Небес возвышался передо мной, будто гигантский каменный зверь, дремлющий в облаках. Его вершины пронзали небосвод, создавая впечатление, что само небо было разрезано исполинским мечом и теперь кровоточило закатными лучами.

Я остановился на миг, вглядываясь в рваные силуэты гор. Странное чувство давило на грудь — словно меня ожидали там, среди этих неприступных вершин.

— Папа, ты чувствуешь это? — Чешуйка выскользнула из-за воротника, ее кристальные глаза отражали алый закат. — Воздух стал другим.

Она была права. С каждым шагом к горам Ци вокруг становилась плотнее, насыщеннее. Но не демонической энергией, как в землях «Алых Барханов», а чем-то более древним и фундаментальным — первозданной силой, существовавшей задолго до появления первых практиков.

— Вижу тропу, — сказал я, указывая на едва заметную линию, вьющуюся между скалами. — Начнем подъем сейчас, чтобы к рассвету достичь перевала.

Тропа оказалась обманчиво простой лишь в начале. Чем выше мы поднимались, тем более крутым и опасным становился путь. Камни осыпались под ногами, а ветер усиливался, грозя сбросить неосторожного путника в пропасть. Но после достижения Тиранической сферы моё тело стало значительно сильнее. Я легко преодолевал участки, которые раньше потребовали бы серьезных усилий.

— Странно, — пробормотала Чешуйка, когда мы поднялись выше облаков. — Небо… оно меняется.

Я поднял взгляд и увидел удивительное зрелище. Над Хребтом Разорванных Небес ночное небо переливалось неестественными оттенками — фиолетовыми, изумрудными, золотыми. Звезды, обычно холодные и далекие, здесь казались ближе и ярче, словно можно было дотянуться до них рукой. Некоторые созвездия образовывали узоры, которых я никогда прежде не видел — символы и руны, будто написанные самим мирозданием.

— Это непростые горы, — сказал я, продолжая подъем. — Здесь граница между нашим миром и чем-то большим. Возможно, какие-то древние практики постарались ради такого эффекта.

Когда первые лучи рассвета коснулись вершин гор, мы достигли перевала — узкого ущелья между двумя пиками, настолько похожими друг на друга, словно кто-то расколол одну гору надвое идеальным ударом. Здесь ветер стих, но воздух стал еще плотнее — каждый вдох наполнял тело странной энергией, одновременно бодрящей и настораживающей.

Пройдя через ущелье, я увидел то, что искал — древний храм, высеченный, будто мечом, прямо в сердце горы. Он не был похож ни на одно сооружение, встреченное мной ранее. Его архитектура соединяла в себе черты многих культур, словно строители черпали вдохновение из всех уголков мира. Массивные колонны, были испещрены странными символами, спиралями и узорами, переплетающимися в гипнотических комбинациях.

— Я уже видел это место, — прошептал я, ощущая странный трепет. — В своих снах.

Приблизившись к входу, я рассмотрел символы внимательнее. Они не принадлежали ни одному известному мне языку, однако, благодаря технике «Безоблачного Неба», я каким-то образом понимал их значение. Это была история — история создания мира, рождения стихий, появления первых практиков и источника всех техник культивации.

— Покинь все страхи, входящий, — прочитал я надпись над входом. — Ибо здесь обитает истина, что острее клинка и тяжелее горы.

— Это точно то место, которое мы ищем? — Чешуйка нервно заерзала на моем плече. — У меня мурашки по чешуе от этих камней.

— Определенно, — кивнул я. — Чувствуешь эту энергию? Она резонирует с моей Звездной Ци.

Я сделал шаг к входу, и в тот же миг передо мной вспыхнули знакомые символы техники «Безоблачного Неба».

[Храм Тысячи Звезд приветствует тебя, Джин Ри.

Здесь скрыты ответы, которые ты ищешь. Но знание не дается без испытаний.

Чтобы доказать свою готовность, ты должен пройти три испытания.

Первое ждет тебя за этими дверями.]

Текст растаял в воздухе, и массивные двери храма медленно отворились без единого звука, открывая проход в темноту.

— Это не просто древний храм, — сказал я Чешуйке. — Это хранилище знаний того, кто создал технику «Безоблачного Неба». Думаю, без этой техники защитные формации давно бы уничтожили любого, кто приблизился к этому месту.

— Звучит не слишком обнадеживающе, — пробормотала Чешуйка. — Но я с тобой, папа. Даже если придется столкнуться с тысячей испытаний!

Я улыбнулся ее смелости и шагнул внутрь. За дверями оказался просторный зал с высоким сводчатым потолком, на котором мерцали тысячи крошечных огоньков, имитирующих звездное небо. Стены были покрыты фресками, изображающими эволюцию мира — от хаоса к порядку, от примитивных форм жизни к разумным существам. Дальний конец зала тонул во тьме, скрывая то, что ждало меня внутри.

Когда я сделал несколько шагов по мраморному полу, зал внезапно озарился ярким светом. Я увидел, что пол подо мной исчез, и теперь я стоял на тонком мосту, парящем над бездонной пропастью. Мост был прозрачным, словно сделанным из стекла или какого-то кристалла, и таким узким, что можно было поставить лишь одну ногу перед другой. Он пересекал весь зал, изгибаясь и петляя, как река в горах.

— Первое испытание, — понял я.

В тот же момент стены зала пришли в движение. Из них выступили каменные изваяния разнообразных существ — от мелких животных до могучих драконов. Все они смотрели на меня пустыми глазницами, в которых постепенно зажигался зловещий свет.

— Какое-то они недружелюбные, — заметила Чешуйка, съеживаясь на моем плече.

Не успела она договорить, как одна из статуй — огромный каменный тигр — внезапно ожила. Его глаза засветились алым огнем, а из пасти вырвался оглушительный рев. Камень под его лапами треснул, когда существо прыгнуло прямо на мост.

Я инстинктивно потянулся к Звездному Горну, но осознал, что меча нет на привычном месте. Более того, я обнаружил, что не могу использовать большинство своих техник — мои каналы Ци словно были заблокированы.

— Это не просто физическое испытание, — понял я. — Здесь проверяется сама суть моего пути.

Каменный тигр приземлился на хрупкий кристаллический мост, который опасно содрогнулся под его весом. Зверь медленно приближался, скаля каменные клыки.

Я сосредоточился, пытаясь нащупать хоть какое-то движение Ци в моем теле. И действительно, глубоко внутри ядра я почувствовал пульсацию — крошечную искру Звездной Ци, которая не была заблокирована той формацией, в которой я оказался.

Эта искра была ключом. Достигнув Тиранической сферы, я научился контролировать Ци на совершенно новом уровне. Теперь я мог расщеплять её на фундаментальные составляющие, манипулировать сущностью энергии.

Я сконцентрировался на этой искре и она начала расти, преодолевая блок. Каменный тигр был уже в нескольких шагах, его алые глаза фокусировались на мне.

— Папа, осторожно! — крикнула Чешуйка.

Тигр прыгнул, его каменные клыки были нацелены мне в горло. В последний момент я выпустил сконцентрированную искру Звездной Ци — не как грубую силу, а как тончайший скальпель, разрезающий само пространство.

Серебристая линия прочертила воздух, и каменный тигр рассыпался на две части, не успев коснуться меня. Обломки упали в бездну, растворяясь в темноте.

Но испытание только начиналось. Одна за другой статуи оживали, покидая свои ниши в стенах. Каменные волки, орлы, змеи и ещё десятки существ устремились ко мне со всех сторон.

Я продолжал двигаться по кристаллическому мосту, концентрируясь на своей внутренней искре. С каждым шагом она росла, а моё понимание становилось глубже. Я осознал суть испытания — оно не требовало грубой силы или сложных техник. Оно проверяло мастерство управления базовыми принципами Ци.

Каменный орёл спикировал сверху, его острые когти были готовы вцепиться в мою плоть. Вместо того чтобы уклоняться, я выпустил тонкую нить Звездной Ци, которая обвилась вокруг его тела и сжалась, превращая статую в пыль.

— Наивно пытаться остановить меня такими примитивными преградами, — усмехнулся я, стряхивая каменную пыль с одежды.

Чем дальше я продвигался по мосту, тем увереннее становился. Искра внутри превратилась в устойчивое пламя, освещающее мой путь. Каменные существа нападали волнами, но с каждым уничтоженным противником я лучше понимал механику своей силы.

Тираническая сфера открыла мне доступ к глубинным аспектам манипуляции Ци. Теперь я мог не только использовать готовые техники, но и создавать новые прямо в процессе боя, адаптируясь к любой ситуации.

Когда каменная гидра с семью головами преградила мне путь, я не стал тратить силы на уничтожение каждой головы по отдельности. Вместо этого я создал сферу концентрированной Звездной Ци, которая пульсировала в такт моему сердцебиению. Когда гидра атаковала, я просто выпустил эту энергию единым импульсом, мгновенно обращая всё существо в пыль.

— Это невероятно, папа! — восторженно воскликнула Чешуйка. — Твоя Ци теперь такая… чистая!

— Тираническая сфера — это не просто увеличение мощи, — ответил я, продолжая движение. — Это новое понимание самой сути энергии.

Наконец, преодолев большую часть моста, я увидел последнее препятствие — каменного дракона, отличавшегося от прочих статуй размерами и детализацией. Его глаза светились не алым, а глубоким синим светом, а чешуя была искусно вырезана из камня, напоминая настоящую.

Дракон взревел, и от его рева содрогнулся весь зал. Кристаллический мост под моими ногами начал трескаться. В отличие от других статуй, этот дракон не спешил атаковать — он словно изучал меня, выжидая удобный момент.

— Он… разумен? — прошептала Чешуйка.

Прежде чем я успел ответить, дракон выдохнул поток чистой Ци — не стихийной, а универсальной, подобной той, что я использовал сам. Поток был настолько мощным, что уклониться от него было невозможно.

В последний момент я создал щит из Звездной Ци, но удар всё равно отбросил меня назад, на самый край кристаллического моста. Ещё немного, и я бы сорвался в бездну.

— Умно, — признал я, поднимаясь на ноги. — Но недостаточно.

Я сосредоточился, позволяя Звездной Ци течь через моё тело новыми путями. После достижения Тиранической сферы я мог формировать конструкции из чистой энергии, недоступные практикам низших уровней.

Мои ладони засветились серебристым светом, и между ними начала формироваться сложная сеть из тончайших нитей Ци, переплетающихся в трёхмерный узор невероятной сложности.

— «Звёздная Паутина», — произнёс я, наблюдая, как каменный дракон готовится к новой атаке.

Существо прыгнуло, взмахнув каменными крыльями. Его пасть раскрылась, готовая поглотить меня целиком. В тот же миг я выпустил созданную конструкцию.

Нити Звёздной Ци выстрелили вперёд, обвивая дракона со всех сторон. С виду тонкие и хрупкие, они обладали невероятной прочностью, усиленной моей волей и пониманием структуры пространства. Каменный дракон оказался опутан сетью из чистой энергии, которая сжималась с каждым мгновением.

Существо боролось, пытаясь разорвать путы, но чем сильнее оно сопротивлялось, тем туже затягивалась сеть. Наконец, с оглушительным треском, каменное тело дракона начало раскалываться под давлением. Трещины распространялись по его телу, пока он не рассыпался на тысячи осколков, которые дождём посыпались в бездну.

Как только последние фрагменты каменного дракона исчезли во тьме, кристаллический мост под моими ногами начал расширяться, превращаясь в твёрдую дорожку, ведущую к дверям в следующий зал.

— У тебя получилось, папа! — радостно воскликнула Чешуйка, выползая из укрытия за моим воротником. — Ты видел, как светились твои глаза? Словно две звезды!

Я улыбнулся, ощущая, как силы постепенно возвращаются в моё тело. Блокировка каналов Ци исчезла, и я снова мог свободно манипулировать энергией. Это было неплохим уроком. Даже с полностью подавленной энергией я мог отыскать небольшую искру в ядре и с помощью нее использовать техники. Возможно, уже ничто не способно остановить меня.

— Это было лишь первое испытание, — заметил я, направляясь к дверям. — Впереди наверняка будут и другие.

Двери в следующий зал открылись бесшумно, едва я приблизился к ним. За ними оказалось просторное помещение с высоким куполообразным потолком, где были изображены созвездия, незнакомые мне. Стены украшали фрески, детализированные настолько, что казались живыми.

В центре зала стояла колоссальная статуя, высотой не менее десяти человеческих ростов. Она изображала существо, похожее на человека, но с явными нечеловеческими чертами — слишком длинные руки, широкие плечи и голова удлинённой формы. Лицо статуи было самым устрашающим — глубоко посаженные глаза, широкий плоский нос и рот, растянутый в неестественной улыбке, обнажающей десятки острых зубов.

Я застыл, узнавая черты этого существа — именно такое лицо являлось мне в снах об этом месте, всегда на грани пробуждения, оставляя после себя необъяснимый трепет.

— Это создатель техники? — прошептала Чешуйка, глядя на статую с благоговейным ужасом.

Я не успел ответить. Внезапно зал наполнился невыносимо плотной Ци, настолько концентрированной, что воздух стал вязким, как мёд. Давление было таким сильным, что я едва мог дышать. Моё тело отяжелело, колени начали подгибаться под этим невидимым весом.

Ужасающе…

Но я не собирался склоняться. Вот только даже с силой Тиранической сферы мне приходилось напрягать все мышцы, чтобы оставаться в вертикальном положении.

Глаза статуи внезапно засветились. Каменная поверхность задрожала, покрываясь трещинами, и я с изумлением увидел, как исполинская фигура делает шаг вперёд, сходя с постамента.

От каждого движения статуи в воздухе расходились волны чистой Ци, сокрушительные в своей мощи. Я почувствовал, что существо, стоящее передо мной, обладает силой, превосходящей любого противника, с которым я сталкивался ранее. Даже Азир, практик Тиранической сферы, казался слабым по сравнению с энергией, исходящей от этой статуи.

Чешуйка крепче прижалась к моей шее, её маленькое тельце дрожало от страха и благоговения.

— Папа, — прошептала она едва слышно, — что это за существо?

Я не успел ответить. Статуя склонила свою массивную голову, разглядывая меня глазами, полными древнего света, и сделала ещё один шаг в моём направлении.

Глава 3

Я стоял перед колоссальной статуей, чьи глаза пылали древним светом, который не померк, несмотря на все то время, что храм стоял здесь. Каждый шаг этого каменного гиганта порождал волну чистой Ци такой плотности, что даже мне, практику Тиранической сферы, стоило немалых усилий держаться на ногах. Воздух вокруг сгустился до состояния киселя, тяжелея с каждым вздохом.

Статуя приближалась неторопливо, её каменные ноги оставляли трещины на мраморном полу храма. Её лицо с неестественной улыбкой, обнажающей десятки острых зубов, смотрело на меня с выражением, в котором читалась лишь жажда убийства. То самое лицо из моих снов, всегда ускользающее в момент пробуждения.

— Искатель, — раздался голос, который, казалось, исходил не от статуи, а отовсюду одновременно. Глубокий, вибрирующий, он отдавался эхом в самых костях. — Твоя кровь напитает стены этого храма.

Я усмехнулся, не позволяя страху взять верх. Пусть противник превосходил меня по силе, но разве это повод склонять голову?

— Обычно я сам решаю, куда пойдёт моя кровь, — ответил я, принимая боевую стойку. — И сегодня я не планирую делиться ею с храмом.

Статуя не медлила. Её рука метнулась вперёд с невероятной для такой массы скоростью. Я активировал технику «Млечный Путь», превращаясь в размытую серебристую полосу. В последний момент я увернулся, но даже поток воздуха от этого удара оставил на моей коже болезненную ссадину.

«Быстрый, — отметил я мысленно. — Слишком быстрый для своих размеров».

Я попытался контратаковать, нанеся удар техникой «Удар Полумесяца». Звёздная Ци сорвалась с моих ладоней, формируя серебристый клинок энергии, устремившийся к каменному гиганту. Техника, способная рассечь гору, лишь оставила неглубокую трещину на груди статуи.

— Это всё, на что ты способен? — прогрохотал страж, с лёгкостью стряхивая каменную крошку с повреждённого места. — Жалкие потуги.

Чешуйка, всё ещё державшаяся на моём плече, выпустила тонкую струйку ледяного дыхания, безуспешно пытаясь усилить мою защиту.

— Папа, мне страшно, — прошептала она. — От него исходит энергия древнее, чем даже то, что мы встречали в гробнице Олрота.

— Спрячься, — коротко ответил я, не отводя взгляда от противника. — Если не смогу победить, беги и не оглядывайся.

Маленькая змейка соскользнула с моего плеча и скрылась за ближайшей колонной. Я же сосредоточился на враге, разум искал решение. Обычные техники не действовали, нужно было что-то новое.

Я метнулся вокруг статуи, используя «Млечный Путь» для увеличения скорости. Тираническая сфера усилила эту технику до невероятного уровня — мои движения стали настолько стремительными, что оставляли за собой остаточные следы, похожие на полупрозрачные копии меня самого, и это был далеко не пик моей скорости.

Страж следил за моими перемещениями, поворачивая массивную голову. В его глазах читалось раздражение, словно он наблюдал за назойливой мухой.

— Бегай сколько хочешь, мышонок, — прорычал он. — В конце концов, я всё равно тебя раздавлю.

Одним движением он ударил кулаком в пол с такой силой, что весь зал содрогнулся. По мраморному покрытию пробежали трещины, а затем каменные шипы выстрелили из пола во всех направлениях. Я едва успел подпрыгнуть, избегая удара. Но манёвр вынудил меня прервать технику, и я оказался открытым для атаки.

Страж не упустил момент. Его рука метнулась ко мне, пальцы сомкнулись вокруг моего тела прежде, чем я успел среагировать. Каменная хватка была настолько сильной, что я почувствовал, как трещат рёбра.

— Попался, — удовлетворённо прогрохотал страж, поднося меня к своему каменному лицу, чтобы лучше рассмотреть. — Какой хрупкий сосуд для такой энергии.

Я стиснул зубы от боли, но не позволил ей затуманить разум. Вместо паники, я сосредоточился на потоке Звёздной Ци, циркулирующей в моём теле.

Вместо того чтобы бороться с хваткой статуи, я направил Ци к местам соприкосновения с каменными пальцами. Звёздная энергия начала просачиваться в структуру камня, как вода проникает в почву.

— Что ты делаешь? — спросил страж, почувствовав странное вторжение в свою материальную форму.

— Изучаю, — ответил я сквозь стиснутые зубы.

Моя Ци проникала всё глубже, анализируя структуру камня и энергетические потоки, питающие стража. Я обнаружил, что его тело не было простым камнем — внутри проходили сложные энергетические каналы, подобные меридианам в человеческом теле, но гораздо более древние и мощные. Удивительная работа и много труда, вложенного в нее.

— Хватит! — рявкнул страж, усиливая хватку.

Боль пронзила моё тело, зрение покрылось белесой пеленой. Я почувствовал, как начинают ломаться кости. Ещё мгновение, и он раздавит меня, как спелый фрукт.

Но информация, полученная от изучения его структуры, дала мне идею. Я направил концентрированный поток Звёздной Ци прямо в один из его меридианов, создавая энергетический дисбаланс. Эффект был моментальным — рука стража дрогнула, его хватка ослабла на долю секунды, и я вырвался, используя «Млечный Путь».

Приземлившись на пол, я тут же отскочил, избегая нового удара. Моё тело пульсировало от боли, но этого недостаточно, чтобы сломить меня.

— Интересно, — проговорил я, оценивая полученную информацию. — В тебе течёт энергия, но гораздо древнее, что используют другие.

— Ты не имеешь права прикасаться к силе, которая создала этот храм, — прогрохотал страж, явно разозлённый моим вторжением. — За это ты умрёшь медленно.

Он поднял обе руки, и воздух вокруг начал сгущаться. Ци концентрировалась вокруг стража, формируя вихрь такой плотности, что мелкие предметы в зале начали подниматься в воздух.

— Гнев Забытых Богов! — провозгласил страж, выпуская накопленную энергию.

Вихрь превратился в поток чистой разрушительной силы, устремившийся прямо ко мне. Я активировал технику «Гравитационный Разлом», искажая пространство вокруг себя. Гравитация усилилась многократно, изменяя траекторию энергетического потока, но полностью остановить его не смогла.

Часть атаки достигла цели, обжигая кожу и оставляя глубокие раны. Я отлетел назад, врезавшись в колонну с такой силой, что она треснула. Боль пронзила каждую клетку тела, на мгновение парализуя.

«Нужно мыслить нестандартно, — подумал я, с трудом поднимаясь на ноги. — Прямое противостояние не сработает».

Я заметил, что после использования мощной техники статуя на мгновение замирала, словно ей требовалось время для стабилизации энергетического баланса. Эту паузу можно было использовать.

Кроме того, я понял, что некоторые энергетические каналы стража пересекаются в нескольких ключевых точках. Если удастся нарушить баланс в одной из таких точек, я смогу временно ослабить его.

— Что ж, — сказал я, стряхивая каменную пыль с одежды. — Если тебе нужны боль и кровь, давай поднимем ставки.

Я сосредоточился, позволяя Звёздной Ци течь по меридианам необычным путём. Энергия концентрировалась в моих ладонях, формируя компактную сферу чистой силы. Это была не просто концентрация Ци — я структурировал её, создавая множество пересекающихся потоков, как в миниатюрной звёздной системе.

В следующий миг компактная сфера Звёздной Ци выстрелила из моих ладоней, набирая скорость и вращаясь с каждым мгновением всё быстрее. Страж попытался отбить её, но сфера не столкнулась с его рукой, а прошла сквозь неё, оставляя идеально круглое отверстие.

Техника пронзила грудь статуи, но вместо того чтобы вылететь с другой стороны, сфера замедлилась внутри, а затем начала расширяться, вращаясь всё быстрее. Многочисленные потоки Ци внутри неё разрывали структуру камня изнутри.

Страж взревел от боли и ярости. Из отверстия в его груди вырывались лучи яркого света — Звёздная Сфера разрушала его изнутри, атакуя энергетические каналы.

— Что ты наделал?! — прогрохотал он, пытаясь остановить внутреннее разрушение.

Но вместо того чтобы позволить ему сосредоточиться, я перешёл в новую атаку. Используя «Млечный Путь», я стремительно обошёл стража, целясь в другие уязвимые точки, которые обнаружил ранее.

Я наносил удары в ключевые узлы его энергетической системы, каждый раз вкладывая в атаку концентрированную Звёздную Ци. Статуя пыталась защищаться, но Звёздная Сфера внутри неё продолжала сеять хаос, разрушая координацию движений.

— Ты заплатишь за это! — взревел страж, выпуская новую волну разрушительной энергии.

На этот раз я не пытался блокировать атаку, а возвел защиту из своей духовной энергии. Щит не остановил атаку полностью, но рассеял большую часть, позволив мне избежать смертельного урона.

Я почувствовал, как часть Ци проникла в моё тело, обжигая меридианы. Боль была невыносимой, но я не позволил ей затуманить разум. Вместо этого я направил эту чужеродную энергию обратно, циркулируя её по необычному пути через мои собственные каналы Ци.

Это было рискованно, но с пониманием, пришедшим с Тиранической сферой, я мог манипулировать даже энергией противника. Преобразовав часть Ци, я соединил её с собственной Звёздной энергией, создавая гибридную технику — нечто, о чём ранее даже не думал.

Моя Ци приобрела необычный оттенок — серебристый, с проблесками тёмно-багрового. Эта комбинация была нестабильной, грозя взорваться в любой момент, но именно этот эффект я и планировал использовать.

— «Разлом Межзвёздной Пустоты», — произнёс я, направляя нестабильную энергию в кулак.

Удар пришёлся на грудь стража, прямо в место, где уже действовала Звёздная Сфера. Нестабильная энергия попала в резонанс с вращающейся внутри техникой, усиливая её разрушительный эффект многократно.

Страж замер, его глаза расширились от шока. Трещины поползли по всему его телу, изнутри вырывались лучи яркого света. Он попытался сконцентрироваться, восстанавливая контроль над своей энергетической системой, но было поздно.

— Невозможно! — выкрикнул он, когда трещины добрались до его лица.

— Многое кажется невозможным, — ответил я, отступая на безопасное расстояние, — пока кто-то не докажет обратное.

В этот момент страж совершил отчаянную попытку. Его рука, искажённая трещинами, метнулась ко мне с такой скоростью, что я не успел уклониться. Каменные пальцы пронзили мою грудь, но вместо крови и внутренностей они встретили лишь серебристое сияние.

Страж попытался развернуться, но его тело уже разрушалось под воздействием двух комбинированных техник.

Я нанёс последний удар — прямой и точный.

На мгновение статуя замерла. Затем начала рассыпаться, превращаясь в облако светящейся пыли. Последними исчезли глаза стража, до самого конца полные ярости.

Когда пыль осела, я почувствовал, как силы оставляют меня. Только сейчас я заметил, что не вышел из столкновения невредимым. Хотя прямого удара в грудь удалось избежать, часть разрушительной энергии задела меня, оставив глубокую рану от плеча до середины торса.

Кровь сочилась из раны, окрашивая одежду в багряный цвет. Я прижал ладонь к поврежденному месту, направляя Звёздную Ци, чтобы хотя бы частично остановить кровотечение.

— Папа! — Чешуйка выскользнула из своего укрытия, подползая ко мне. — Ты ранен!

— Ничего страшного, — ответил я, хотя боль пульсировала с каждым ударом сердца. — Бывало и хуже.

Я достал из пространственного кармана заживляющую пилюлю и проглотил её, чувствуя, как целебная энергия начинает циркулировать по телу, останавливая кровотечение и ускоряя регенерацию тканей. Все же хорошо разбираться в алхимии и самому себе изготавливать подобные средства, без которых я бы давно умер.

Оглядевшись, я заметил, что в дальней стене зала открылся проход, который раньше скрывался за иллюзией. Тусклый свет манил вперёд, приглашая продолжить испытание.

— Что дальше? — спросила Чешуйка, когда я двинулся к проходу, всё ещё прижимая руку к ране.

— Узнаем, когда дойдём, — ответил я, не замедляя шага.

Проход вёл в круглый зал, значительно меньший по размерам, чем предыдущий. Здесь не было колонн или статуй, только гладкие стены, покрытые мириадами светящихся символов, непрерывно меняющих положение, словно звёзды на ночном небе.

В центре зала находился небольшой постамент из черного камня, на котором не было ничего. Когда я ступил в зал, двери за моей спиной бесшумно закрылись, оставляя нас с Чешуйкой наедине с мягким свечением символов.

— Странно, — прошептала Чешуйка. — Я не чувствую никакой угрозы, но что-то здесь не так.

Она была права. Воздух в зале был наполнен странной энергией — не злой, не доброй, просто иной. Словно сама структура реальности здесь подчинялась другим законам.

Я сделал шаг к постаменту, и внезапно пространство вокруг задрожало. Символы на стенах засветились ярче, их движение ускорилось. А затем из пустоты начала формироваться фигура — человеческий силуэт.

Свет сгустился, принимая более определённые очертания, и я с удивлением обнаружил, что смотрю на самого себя. Но это была не просто копия — фигура передо мной была старше, жёстче, с глазами, полными холодного расчёта. Его одежда, хоть и похожая на мою, была украшена странными символами, напоминающими те, что покрывали стены.

— Так вот каково третье испытание, — произнёс я, разглядывая своего двойника. — Битва с самим собой.

Двойник не ответил. Он стоял неподвижно, изучая меня с таким же вниманием, с каким я изучал его. В его глазах я видел не просто отражение собственной силы, но нечто иное — целеустремлённость, граничащую с одержимостью, будто все его действия подчинены единственной, всепоглощающей цели.

Внезапно знакомые символы техники «Безоблачного Неба» возникли перед моими глазами, но теперь они выглядели иначе — более чёткие, более властные, словно стали частью самой реальности, а не просто видением.

[Третье испытание: Познай истинную природу своего пути.

Перед тобой тот, кем ты мог бы стать, если бы полностью подчинился технике.]

Я понял, что означали эти слова. Двойник представлял версию меня, которая слепо следовала указаниям техники, никогда не отклоняясь от предписанного пути, никогда не принимая собственных решений, вопреки заданиям.

— И что теперь? — спросил я, обращаясь, скорее, к себе, чем к двойнику. — Мы должны сражаться?

Двойник наконец заговорил, и его голос, хоть и похожий на мой, звучал холоднее, словно лишённый всяких эмоций.

— Только один из нас покинет этот зал, — сказал он, принимая боевую стойку, в его руках появился меч, похожий на мой Звездный Горн. — И это буду я — истинный наследник пути.

Не дожидаясь моего ответа, он атаковал, используя технику «Млечный Путь». Но его версия была быстрее и эффективнее моей. Он двигался с такой скоростью, что казался размытым пятном даже для моего обострённого восприятия.

Я едва успел активировать защиту, когда его удар обрушился на меня. Сила атаки была ошеломляющей — ведь это была моя собственная мощь, усиленная фанатичной преданностью технике. Меня отбросило назад, я врезался в стену, чувствуя, как свежая рана на груди снова открылась.

«Он не просто копия, — понял я, поднимаясь на ноги. — Он версия меня, которая никогда не проявляла свою волю, всегда стремилась только к большей силе, отвергая все человеческое».

Двойник не дал мне времени на размышления. Он вновь атаковал, на этот раз используя водную технику. Но вместо единой волны воды он создал десятки миниатюрных водоворотов, каждый из которых атаковал независимо, словно обладал собственным разумом.

Я ответил новой техникой, выпуская серебристые шары энергии, которые столкнулись с водоворотами, нейтрализуя их. Но часть атаки прошла сквозь мою защиту, нанося новые раны.

Следом мы сомкнули наши клинки, обмениваясь серией ударов. Однако мне приходилось все больше и больше защищаться. Битва продолжалась, и с каждым столкновением я всё сильнее осознавал разницу между нами. Мой двойник был, словно идеальный боевой организм — каждое его движение рассчитано, каждый удар оптимизирован для максимального урона. Он не знал сомнений или страха, не отвлекался на защиту других, не тратил энергию на эмоции.

Но в этом же была и его слабость. Сражаясь с ним, я видел, как схематично он мыслит, как предсказуемы его действия при всей их эффективности. Ему не хватало импровизации, интуитивных решений, которые невозможно рассчитать заранее.

— Ты слаб, — произнёс двойник, когда мы на мгновение разошлись, готовясь к новому обмену ударами. — Ты тратишь силу на бесполезные эмоции и привязанности. Техника создана для твоего возвышения, но ты постоянно сопротивляешься ей.

— Это не слабость, — ответил я, сплёвывая кровь. — Это выбор. Мой собственный путь, не продиктованный никакой техникой. Тот путь, что позволил мне стать собой, а не чужой марионеткой.

— Глупец, — прошипел двойник. — Ты мог бы достичь гораздо большего, если бы просто следовал указаниям. Если бы не подавлял «Безоблачное Небо».

Он активировал технику «Домен Звёздных Водопадов», и пространство вокруг начало трансформироваться. Вместо храма мы оказались среди звёздного неба, с окружающими нас семью исполинскими водопадами из чистой Звёздной Ци.

Но его домен был иным — более холодным, более механическим. Звёзды не мерцали живым светом, а горели ровным, бездушным пламенем. Водопады не струились естественно, а падали строго по заданным траекториям, как в идеально откалиброванном механизме.

Я понял, что не смогу победить его в прямом столкновении доменов. Вместо этого я сосредоточился на своих ощущениях, на понимании того, что делает меня мной — не просто носителем техники, а человеком с собственной волей.

Вместо того чтобы пытаться создать контрдомен, я позволил своей Ци течь естественно, без строгой структуры. Моя энергия распространилась по домену двойника, не сражаясь с ним напрямую, а, скорее, дополняя его, внося элемент хаоса в строгий порядок.

Двойник заметил перемены, его идеальные водопады начали изгибаться по непредсказуемым траекториям, звёзды замерцали неровным светом.

— Что ты делаешь?! — возмутился он, пытаясь восстановить контроль над своим доменом.

— Напоминаю тебе, что такое быть живым, — ответил я, продолжая вносить дисгармонию в его идеальную систему.

Я понял, что ключ к победе не в превосходстве силы, а в принципиальном различии наших подходов. Двойник стремился к абсолютному контролю, к полному подчинению технике. Я же всегда сопротивлялся внешним ограничениям, выбирая собственный путь.

И этот выбор, эта свобода воли, была источником истинной силы, недоступной для слепого исполнителя чужой воли.

Я сконцентрировался, позволяя своей Ци резонировать с самой сутью техники «Безоблачного Неба». Теперь я понимал, что это не просто система заданий — это живой организм, способный развиваться и адаптироваться вместе со мной.

— Ты думаешь, что подчинил технику своей воле? — усмехнулся двойник, хотя в его голосе впервые прозвучала неуверенность. — Это она создала тебя, а не наоборот.

— Не создала, а выбрала, — ответил я, позволяя своей Ци свободно течь сквозь его домен. — И я выбрал её в ответ. Не как господина, а как партнёра, только и всего.

Эти слова, казалось, задели что-то глубоко внутри двойника. Его идеальный контроль над доменом начал ослабевать, а сам он словно колебался между яростью и осознанием.

Я воспользовался моментом, направив всю силу в единственный удар — не физический, а ментальный, нацеленный на саму суть его существования.

— Ты — не моё будущее, — произнёс я твёрдо. — Ты лишь возможность, которую я отверг.

Домен двойника задрожал, трещины пробежали по идеальной структуре его реальности. Водопады Звёздной Ци начали рушиться, звёзды гасли одна за другой.

Двойник издал крик, полный ярости и отчаяния. Его форма начала растворяться, превращаясь в облако чистой Ци. Но прежде, чем полностью исчезнуть, он сделал последнее, отчаянное движение.

Его рука, уже наполовину прозрачная, метнулась ко мне, целясь в горло. Я перехватил удар, но его Ци проникла в моё тело, сливаясь с моей собственной энергией.

Я почувствовал мощный поток информации — всего того, что составляло сущность моего двойника. Не победа через уничтожение, а слияние двух путей, вплетение отвергнутой возможности в мою собственную сущность.

Когда последние частицы двойника растворились в воздухе, домен исчез, и я вновь оказался в круглом зале храма. Но теперь символы на стенах светились иначе — они словно настроились на меня, реагируя на каждое движение моей Ци.

Я понял, что победил, не уничтожив двойника, а приняв его как часть себя.

Внезапно острая боль пронзила всё моё тело. Каждый меридиан, каждый канал Ци загорелся, словно по ним потекла расплавленная лава. Я упал на колени, задыхаясь от невыносимой агонии.

— Папа! — в панике закричала Чешуйка. — Что с тобой?!

Но ответить я не мог. Боль нарастала, словно все клетки моего тела одновременно пытались перестроиться, изменить саму свою структуру. Я чувствовал, как Звёздная Ци внутри меня пульсирует, становясь чем-то иным, более мощным, более глубоко связанным с самой моей сущностью.

Вдруг Чешуйка тоже начала извиваться от боли, её маленькое тело дрожало, кристальные глаза потускнели. Как мой духовный спутник, она разделяла мою трансформацию, хотя и на своём уровне.

— Держись, — прохрипел я, протягивая дрожащую руку к ней.

Но Чешуйка уже потеряла сознание, её тело обмякло. Я продолжал бороться с изменениями, пытаясь контролировать процесс. Моя воля, моя свобода выбора — именно то, что отличало меня от двойника — теперь помогало сопротивляться полному растворению в новой силе.

Перед моими глазами вспыхнули символы техники «Безоблачного Неба».

[Задание выполнено. Техника «Безоблачного Неба» успешно трансформирована в технику «Рассвет Души Повелителя».]

Это было последнее, что я увидел перед тем, как потерять сознание. Тьма поглотила меня.

Глава 4

Первым, что я ощутил, возвращаясь к сознанию, была прохлада каменного пола под спиной. Мысли ворочались медленно, как валуны на дне горного озера. Всё тело пульсировало тупой болью, словно каждая кость и мышца, каждый меридиан и канал Ци перестроились, обретя новую форму.

Медленно раскрыв глаза, я увидел над собой высокий купольный потолок с фресками, изображающими звёздное небо. Не просто художественное изображение — созвездия двигались, медленно вращаясь вокруг невидимой оси. Это было похоже на настоящий небосвод, пойманный в каменную клетку.

Я с трудом сел, морщась от боли в мышцах. Оглядевшись, понял, что нахожусь в просторном зале, сумрачном и величественном. Стены, украшенные барельефами с изображениями древних созвездий, уходили ввысь, сливаясь с куполом. Мягкий серебристый свет лился отовсюду и ниоткуда, не имея видимого источника.

В центре зала возвышалась мраморная гробница — простая и изящная, с идеально отполированными гранями, отражавшими звёздный свет. На крышке гробницы стояла статуя человека в длинном одеянии с накинутым капюшоном, скрывавшим лицо. Одна рука статуи была поднята, словно в благословляющем жесте, а другая покоилась на длинном посохе.

Эта фигура показалась мне знакомой — я уже видел этот силуэт во время испытания судьбы. Тогда он представился создателем техники.

— Чешуйка? — позвал я, озираясь в поисках своей маленькой спутницы.

Она лежала неподалёку, свернувшись клубком, её кристальные глаза были закрыты, а чешуя потускнела. Но я видел, как медленно поднимается и опускается её крошечная грудь — жива, просто без сознания.

Я попытался встать и замер от неожиданности, почувствовав, как Ци циркулирует в моём теле. Энергия была невероятно плотной, концентрированной, словно каждый меридиан расширился в десятки раз, вмещая море Звёздной Ци. Но это была уже не просто Звёздная Ци, какой я знал её раньше. Она стала глубже, ярче, словно в ней отражалось целое мироздание.

«Я прорвался», — понял я с изумлением. И не на одну ступень — моя энергия достигла пика Тиранической сферы, минуя промежуточные этапы. Такой прорыв должен был занять годы, если не десятилетия возвышения, а произошёл за одно мгновение.

Встав на ноги, я ощутил странную лёгкость — тело стало прочнее, но одновременно с этим легче, словно сама гравитация потеряла надо мной власть. Одним движением я перемахнул через половину зала, оказавшись у гробницы. Такое перемещение не требовало даже активации техники «Млечный Путь» — простая физическая сила тела, преобразованного Тиранической сферой, была достаточной.

Я внимательно осмотрел статую. Черты лица под капюшоном оставались неразличимыми, погружённые в глубокую тень. Но каким-то образом я чувствовал, что фигура наблюдает за мной из этой тьмы, словно изучая каждое моё движение.

— Наконец-то ты пришёл в себя, носитель.

Голос возник прямо в моей голове — глубокий, древний, словно шёпот первых звёзд, зародившихся в пустоте мироздания. Я резко обернулся, но был уверен, что говорит со мной именно статуя на гробнице.

— Кто ты? — спросил я вслух, инстинктивно положив руку на рукоять Звёздного Горна.

— Ты уже знаешь ответ на этот вопрос, — проскрежетал голос в моей голове. — Ты видел меня в своих снах, в видениях, в испытании судьбы. Я создатель техники «Безоблачного Неба». В мире смертных меня звали Повелителем Вечной Ночи.

Я почувствовал, как холодок пробежал по позвоночнику. Это имя вызывало смутное беспокойство, словно давно забытый кошмар. Что-то глубоко внутри меня вопило об опасности.

— Какая ирония, — продолжил голос с нотками удивления. — Что именно отпрыск клана Ри стал носителем моего наследия. Судьба обладает странным чувством юмора, не так ли?

— Клан Ри? — я нахмурился. — Ты знаешь о моём клане?

Статуя не двигалась, но я мог поклясться, что почувствовал исходящую от неё усмешку.

— Знаю ли я о клане Ри? О, я знаю о нём больше, чем ты можешь представить, юный наследник. Клан Ри и я… у нас долгая, сложная история.

Я крепче сжал рукоять меча, ощущая, как неясная тревога перерастает в предчувствие реальной угрозы.

— Что тебе нужно от меня?

— Прямолинеен, как и все в твоём роду, — в голосе зазвенело нечто, похожее на смех. — Мне нужно многое. И ничего. Я просто хочу вернуть то, что принадлежит мне по праву.

— И что же это?

— Всё, — просто ответил Повелитель. — Моя сила. Моё будущее.

Я отступил на шаг, инстинктивно готовясь к бою. Предчувствие опасности вопило во мне, словно сигнал тревоги.

— Не стоит бояться, Джин Ри, — голос стал мягче, словно отец успокаивал испуганного ребёнка. — Чтобы понять мои намерения, ты должен сначала понять меня. Я покажу тебе.

Прежде чем я успел возразить, мир вокруг начал меркнуть. Стены зала растворились в темноте, звёздное небо на потолке стало настоящим, а затем и оно исчезло, как будто кто-то погасил все звёзды разом. Мой разум словно отделился от тела, устремившись сквозь пропасть времени.

***

Я стоял на зелёном холме, под ногами стелилась мягкая трава, а вокруг раскинулся цветущий сад. Мир казался ярче, чище, воздух благоухал ароматами неизвестных мне растений. Я понимал, что это не физическое перемещение, а скорее, погружение в чужие воспоминания — память самого Повелителя Вечной Ночи. Это поражало воображение.

К фруктовому дереву, усыпанному белоснежными цветами, приближался юноша. Его длинные чёрные волосы были собраны в простой хвост, одежда скромная, но чистая. Лицо — открытое, с ясными глазами цвета осеннего неба, в которых читалась жажда познания.

— Тогда меня звали Лин Шуан, «Лесной Иней», — прозвучал голос Повелителя в моей голове. — Я был всего лишь сыном садовника, ухаживавшего за садами благородного рода Ю. Но даже тогда я чувствовал, что рождён для большего.

Юный Лин Шуан поднял руку к цветущей ветви, и я с удивлением увидел, как один из цветков оторвался от дерева и поплыл к его ладони, словно притянутый невидимой силой.

— Мой дар проявился рано. Я мог чувствовать энергию мира, управлять ею без обучения. Благородный род Ю взял меня под покровительство, когда я спас их младшего сына от падения в горную расщелину, удержав его силой Ци. Не зная даже простейших техник.

Картина сменилась. Теперь Лин Шуан, немного повзрослевший, сидел в роскошной библиотеке, окружённый свитками и книгами. Он жадно впитывал знания, изучая техники, забытые искусства, древние языки. Рядом сидел мальчик примерно его возраста, одетый в дорогие шелка, — сын благородного рода, тот самый, которого он спас.

— Мне открыли путь к знаниям, но не к истинному могуществу. Благородный род Ю боялся моего потенциала. Младший господин Ю Фэн стал моим другом, но его отец видел во мне лишь полезный инструмент.

Новое видение — Лин Шуан, уже юноша, стоит на краю обрыва. Его лицо искажено горем и яростью, а внизу, у подножия скалы, виднеются обломки повозки и тела. Среди погибших — его родители и младший брат.

— Соперники рода Ю напали на караван, в котором моя семья направлялась на весенний фестиваль. Они знали, кто в нём едет. Это было предупреждение главе рода — не поднимайся слишком высоко, не давай крестьянам слишком много власти. Но моя семья была просто разменной монетой в их игре.

Видение сменилось сценой ночной атаки. Лин Шуан, окутанный серебристым светом, прокрадывался в особняк вражеского клана. Его движения были уверенными, глаза холодными. Один за другим падали стражники, не успевая даже вскрикнуть. В главном зале Лин обнаружил заговорщиков — пожилого мужчину с холёной бородой и двух его сыновей.

— Это возмездие за кровь невинных, — произнёс он, и его голос звенел от сдерживаемой ярости.

Глава вражеского клана попытался воззвать к милосердию, но Лин Шуан уже изменился. В его взгляде не было ни капли сострадания. Одним движением руки он высвободил свою Ци, и все трое заговорщиков рухнули замертво, их тела иссохли, словно жизненные силы покинули их в одно мгновение.

— Это была моя первая месть, — тем временем пояснил голос Повелителя. — Первый шаг на пути, который привёл меня к могуществу и одиночеству.

Новые и новые видения сменяли друг друга, показывая путь Лин Шуана. После расправы над убийцами своей семьи он не смог вернуться в род Ю. Его друг, младший господин Ю Фэн, тайно снабдил его деньгами и свитками с техниками, но отказался следовать за ним.

— Я не могу бросить свою семью, — говорил Ю Фэн, опустив глаза. — Но всем сердцем желаю тебе найти свой путь.

Лин Шуан странствовал по миру, изучая разные школы Возвышения, собирая знания, как дикие пчёлы собирают мёд из множества цветов. Его мастерство росло, и вместе с ним росла его слава. Где бы он ни появлялся, он помогал слабым и наказывал сильных, если те злоупотребляли своей властью.

— Я верил, что моя сила позволит мне создать мир справедливости, — комментировал Повелитель, и в его голосе я слышал горькую иронию. — Какая наивность.

Следующее видение показало Лин Шуана уже зрелым мужчиной. Он стоял перед советом старейшин какого-то могущественного клана, высоко подняв голову.

— Мы не примем чужака в нашу секту, — говорил один из старейшин, седобородый старик с жёсткими чертами лица. — Тем более простолюдина, пусть даже с большим талантом.

— Тогда я докажу свою ценность, — ответил Лин Шуан. — Позвольте мне сразиться с вашими лучшими учениками. Если я проиграю, то уйду и никогда не вернусь. Если выиграю — вы примете меня!

Старейшины согласились, уверенные в своем превосходстве. Но один за другим их лучшие ученики падали перед Лин Шуаном. Он не использовал жестоких техник, никого не ранил серьёзно, просто демонстрировал абсолютное мастерство.

— Ценность человека определяется не его происхождением, а его делами, — сказал Лин Шуан, стоя над последним поверженным противником. — Этой истине я посвятил свою жизнь.

Старейшины скрепя сердце приняли его, но втайне завидовали его таланту и боялись его силы. Они ограничивали его доступ к высшим техникам, давали унизительные задания, пытались сломить его дух.

— Но на каждую их хитрость у меня был ответ, — продолжал голос Повелителя. — Я находил способы обойти запреты, читал запрещённые свитки, узнавал секреты, которые старейшины пытались скрыть даже от собственных учеников.

Я видел, как Лин Шуан проникал в скрытые хранилища секты, как он ночами изучал древние трактаты при свете крошечного фонаря, как тренировался в уединённых горных пещерах, совершенствуя техники, о которых другие только мечтали.

— Моё могущество росло, и вместе с ним росла зависть окружающих. Клан за кланом, секта за сектой — все они видели во мне угрозу. Все они пытались сдержать меня, ограничить, поставить на колени. И все они потерпели поражение.

В следующем видении Лин Шуан, уже в расцвете сил, противостоял объединённому совету девяти великих сект. Его обвиняли в краже секретных техник, в нарушении баланса сил, в неуважении к традициям. Он выслушивал обвинения спокойно, с полуулыбкой, которая выводила старейшин из себя.

— Вы не понимаете, — говорил он. — Мир меняется. Старые границы рушатся. Сила должна принадлежать тем, кто умеет ею пользоваться, а не тем, кто родился с правильной фамилией. Ортодоксальные секты в прошлом, миру нужен новый порядок!

Это было объявление войны — не прямыми словами, но всем своим существом он бросал вызов устоявшемуся порядку.

— Они объединились против меня, — голос Повелителя стал жёстче. — Все девять великих сект. Все могущественные кланы. Они отправили своих лучших убийц, свои элитные отряды. Они атаковали меня днём и ночью, не давая отдыха. Они не осмеливались сразиться со мной в честном поединке, поэтому выбрали путь тысячи порезов. Но это сделало меня лишь сильнее!

Я видел, как Лин Шуан сражался против бесчисленных врагов, как он раз за разом побеждал, но с каждой победой получал новые раны, как друзья, которым он доверял, предавали его, соблазнённые обещаниями власти или запуганные угрозами.

— И тогда я понял истину, — сказал Повелитель, и его голос звучал теперь как шелест опавших листьев. — В этом мире нет справедливости. Есть только сила. И те, кто её имеет, устанавливают правила. Если я хотел изменить мир, я должен был стать сильнее всех. Сильнее, чем кто-либо мог представить.

В видении Лин Шуан стоял на вершине голой горы под проливным дождём. Молнии били в землю вокруг него, но он оставался недвижим, погружённый в глубокую медитацию. Его Ци, прежде серебристая и чистая, начала меняться, темнеть, становиться плотнее. В ней появились прожилки абсолютной черноты — не просто темноты, а пустоты, отсутствия всего.

— В своих странствиях я нашёл древние письмена, рассказывающие о силе, существовавшей до формирования мира. О Изначальной Бездне — энергии абсолютной пустоты, противоположной жизненной силе. Овладеть ею — означало прикоснуться к самым основам мироздания.

Следующие видения показывали, как Лин Шуан менялся, погружаясь в изучение этой новой силы. Его мастерство росло, но вместе с ним росла и его отчуждённость от мира. Былая справедливость уступила место холодному расчёту. Он больше не защищал слабых — он просто уничтожал тех, кто стоял на его пути.

— Изначальная Бездна требовала платы, — пояснил Повелитель. — Человеческие эмоции, привязанности, сострадание — всё это становилось помехой для её истинного понимания. Я отбросил эти слабости одну за другой, как змея сбрасывает старую кожу.

Я видел, как Лин Шуан вернулся к тем, кто предал его, и его месть была ужасна. Целые кланы были стёрты из истории, великие секты обращены в руины. Земля дрожала от его гнева, небо темнело от его Ци, которая уже не была ни серебристой, ни чёрной — она стала пустотой, отсутствием всего, разрывом в ткани реальности. И все это сделал один-единственный практик, поглощенный собственным путем.

— Они называли меня монстром, демоном, сошедшим с небес, чтобы наказать мир, — голос Повелителя звучал теперь с ноткой удовлетворения. — Но я был всего лишь зеркалом, отражающим их собственную жестокость. Я стал тем, кем они меня сделали.

В новом видении Лин Шуан, теперь уже мало похожий на того наивного юношу из сада, сидел в огромном зале, высеченном в сердце горы. Стены были испещрены формулами и руническими надписями, светящимися в темноте таинственным светом. Перед ним лежали сотни свитков, заполненных его собственным почерком.

— Я разработал множество техник, стирающих границу между возможным и невозможным. Создал сотни формаций, способных изменять саму реальность. Но моим величайшим достижением стала техника бессмертия — или, точнее, воскрешения.

Он работал годами, десятилетиями, создавая технику, которая позволила бы его сознанию пережить физическую смерть. Техника, которая подготовила бы подходящий сосуд для его возрождения, тело, способное вместить всю мощь его Изначальной Бездны.

— Я назвал её «Рассвет Души Повелителя», — произнёс голос с явным удовольствием. — Поэтичное название для техники, призванной преодолеть смерть, не так ли?

В этот момент словно молния пронзила мой разум. Передо мной вспыхнули образы всего моего пути: каждое испытание, каждое задание, каждый прорыв. Я увидел знакомые символы техники «Безоблачного Неба», но теперь они казались насмешкой, жестокой шуткой судьбы.

— Безоблачное Небо… — прошептал я, ощущая, как кровь стынет в жилах. — Это и есть твоя техника воскрешения. А я лишь сосуд, который она готовит для твоей души.

— Наконец-то понял, — в голосе Повелителя звучало снисходительное одобрение. — Да, «Безоблачное Небо» — лишь первая фаза техники. Она не для тебя, Джин Ри. Никогда не была для тебя. Она готовила твоё тело, совершенствовала твои меридианы, расширяла каналы Ци — всё для того, чтобы создать идеальный сосуд. Сосуд для меня.

Кулаки непроизвольно сжались с такой силой, что ногти впились в ладони. Горячая ярость поднялась во мне, как лава в жерле вулкана.

— Ты использовал меня, — процедил я сквозь стиснутые зубы. — Всё это время… каждый шаг, каждое испытание… всё было обманом.

Мой разум перебирал воспоминания — каждый раз, когда техника «Безоблачного Неба» подсказывала мне путь, направляла мои действия… Это не было случайностью. Это был расчёт. Тонкий, хладнокровный расчёт древнего существа, использующего меня как пешку в своей игре.

— Ты не получишь моё тело, — мой голос был тих, но тверд как сталь. — Никогда. Я не стану твоей марионеткой. Лучше умру, чем отдам свою жизнь в руки другого.

— Какая страсть, — издевательски прокомментировал Повелитель. — Как будто у тебя есть выбор. Трансформация уже началась, Джин Ри. Сейчас ты на пике Тиранической сферы — и как, по-твоему, это произошло? Благодаря твоим усилиям? Нет. Благодаря мне. Моя сила уже течёт в твоих венах, меняет тебя изнутри.

— Я буду сопротивляться до последнего вздоха. Я ни разу не склонил свою голову, как бы ни был силен противник. И перед тобой не склоню.

Повелитель рассмеялся, и его смех был подобен скрежету костей в пустой гробнице.

— Твоя непокорность предсказуема. Все Ри одинаковы — гордые до безрассудства. Но прежде чем ты начнёшь бесполезную борьбу, узнай, с чем на самом деле сражаешься. Узнай, что связывает нас на протяжении веков.

Не дожидаясь моего ответа, мир вокруг снова затуманился, и новое видение охватило меня.

Я видел, как армии Лин Шуана, теперь уже известного как Повелитель Вечной Ночи, заполнили континент. Как день за днём небо темнело, пока не стало постоянным сумраком. Как целые народы склонялись перед его мощью, как он устанавливал новый порядок — порядок абсолютного подчинения.

— Я мог бы принести мир целому континенту. Установить единую систему, где талант ценился бы выше происхождения. Где не было бы места интригам и предательству. Железный, но справедливый порядок.

Справедливость, рождённая из страха и подчинения, — это не справедливость вовсе. Это тирания, какими бы благими намерениями она ни прикрывалась.

Словно уловив мои мысли, Повелитель усмехнулся:

— О, я вижу, ты не согласен. Ты думаешь, что твой путь чем-то отличается от моего? Ты тоже стремишься к силе. Ты тоже не склоняешься перед авторитетами. Ты тоже уничтожаешь тех, кто встаёт на твоём пути. Мы не так уж различны, Джин Ри.

— В отличие от тебя, я не стал чудовищем, — сквозь зубы произнес я.

— Ещё нет, — прозвучал его ответ.

Последнее видение показало Повелителя Вечной Ночи в зените его могущества. Он восседал на троне из обсидиана и звёздного металла, окружённый придворными, которые, скорее, походили на безмолвные тени, чем на живых людей. Его одеяние, чёрное, как сама пустота, казалось, поглощало свет. Лицо скрывалось под капюшоном, но даже так я мог ощутить исходящую от него ауру абсолютной власти.

Двери тронного зала распахнулись так стремительно, что ударились о стены, вызвав глухой резонирующий звон. Стражники у входа напряглись, выхватывая оружие, но застыли, увидев вошедшего.

Человек в белоснежной мантии шел неторопливо, с достоинством, не обращая внимания на направленные на него клинки. Его мантия, расшитая серебром в виде созвездий, шелестела при каждом шаге, как будто у него за спиной скрывался ночной ветер. Седые пряди в темных волосах, собранных в высокий хвост, придавали ему вид опытного, но не состарившегося воина.

Когда он поднял голову, мое сердце пропустило удар. Это лицо — гордое, с высокими скулами и твердым подбородком— было словно отражением моего собственного. Те же черты, тот же разрез глаз, та же линия губ, привыкшая, скорее, к решительным приказам, чем к льстивым речам.

Сердце заколотилось в груди как бешеное. Я нутром чувствовал — этот человек не просто похож на меня. Мы связаны. Кровь, текущая в его венах, текла и в моих. Это не было совпадением или иллюзией. Это была истина.

В его движениях я узнавал свою походку. В наклоне головы — свою манеру слушать. В сжатых кулаках — свою готовность сражаться до конца. Словно смотрел на себя через зеркало времени — только этот человек был старше, опытнее, с взглядом, видевшим больше битв и страданий, чем я мог представить. Впрочем, и шрамы на его теле доказывали что практик прошел через многое на своем пути.

Придворные Повелителя расступались перед ним, как волны перед идущим по воде. Некоторые отворачивались, боясь встретиться с ним взглядом. Другие смотрели с едва скрываемой надеждой, как смотрят на восходящее солнце после бесконечной ночи.

Меня охватило странное чувство гордости, словно подвиги этого человека были и моими подвигами тоже. Его слава была моей славой. Его храбрость текла в моей крови через поколения, как драгоценное наследие, дороже любых сокровищ и техник.

— Зачем ты пришёл? — спросил Повелитель с трона, его голос звучал как скрежет камня по металлу. — Неужели решил, что твоих сил хватит, чтобы сразиться со мной?

Человек в белой мантии остановился перед троном, гордо подняв голову.

— Я Бай Ри, основатель клана Ри! — воскликнул он, и его голос разнёсся по залу подобно весеннему грому. — И я пришёл положить конец Вечной Ночи.

Глава 5

Бай Ри, основатель клана Ри, стоял перед троном Повелителя Вечной Ночи, его гордая фигура, казалось, источала собственный свет в сумрачном зале, наполненном тенями и шепотом. Прикоснувшись к перевязи на груди, он извлек клинок — изящный меч с рукоятью в форме головы дракона. Металл сиял голубовато-белым светом, будто сотканный из воды и солнечных лучей.

— Ты позволил силе исказить свою сущность, Лин Шуан, — произнес Бай Ри, его голос разносился по залу, подобно морской волне. — Ты начинал свой путь как защитник слабых, но стал тем, с кем когда-то боролся. Ты не принес мир этим землям — ты принес рабство.

Повелитель Вечной Ночи медленно поднялся с трона. Дворцовые тени сгустились вокруг него, образуя плащ абсолютного мрака. Из-под капюшона доносился смех — холодный, пустой, лишенный всякой человеческой эмоции.

— Рабство? — прошелестел он. — Я принес порядок. Я создал мир, где каждый может подняться по своим заслугам. Где нет фальшивых привилегий, кроме силы. В моей империи сын садовника может стать правителем, если у него есть талант. Разве не к этому ты стремишься, Бай Ри?

— К свободе, — ответил мой предок, сжимая рукоять меча. — То, что ты называешь порядком — всего лишь твоя тирания. Сын садовника станет правителем, только если безоговорочно подчинится твоей воле. Это не свобода — ты лишь заменил одни цепи на другие!

— Свобода — иллюзия для слабых, — прорычал Повелитель, и воздух вокруг него потемнел, будто сама реальность пыталась свернуться под его взглядом. — Раз ты явился умереть, я дарую тебе такую милость!

Я наблюдал, как два титана сошлись в схватке, от которой содрогнулся весь дворец. Повелитель выбросил вперед руку, и поток черной как смоль Ци выстрелил в Бай Ри, растворяя воздух на своем пути. Это была не просто тьма — это была сама пустота, отрицание существования, абсолютное ничто.

Мой предок не стал уклоняться. Вместо этого его тело засияло голубоватым светом, и из его меридианов хлынула Ци, окутывающая его защитным коконом. В его Ци я увидел две стихии, переплетенные так искусно, что они казались единым целым — водная Ци, текучая и адаптивная, и Ци света, чистая и пронзительная.

Когда черная пустота Повелителя столкнулась с сиянием Бай Ри, раздался звук, словно само мироздание раскололось пополам. Ударная волна разнесла тронный зал, сметая колонны и разбрасывая придворных, как сухие листья на ветру.

— Родословная Гидры Семи Водопадов, — прошептал Повелитель, в его голосе звучало удивление. — Я думал, это всего лишь легенда. Как ты овладел ею, сын крестьянина?

Бай Ри улыбнулся, даже в разгаре битвы сохраняя достоинство.

— Моя родословная не была куплена или украдена, Повелитель. Она сама выбрала меня, когда я чуть не утонул, спасая детей во время наводнения. Истинная сила приходит к тем, кто готов жертвовать собой, а не к тем, кто жертвует другими.

Повелитель зарычал и атаковал снова, на этот раз используя свои когти, удлинившиеся и заострившиеся, покрытые черным пламенем Пустоты. Он двигался со скоростью, невообразимой для существа его мощи, оставляя за собой шлейф из пустоты, пожирающей реальность.

Бай Ри встретил его атаку своим мечом, и каждое столкновение порождало волны энергии, сотрясавшие дворец до основания. Но с каждым ударом они покидали разрушенный тронный зал, поднимаясь всё выше и выше, пока не вырвались за пределы дворца, продолжая битву в небесах.

Я наблюдал, как два титана сражались в поднебесье, их фигуры окутаны аурами такой мощи, что облака расступались вокруг них, а птицы падали замертво, не выдерживая давления.

— Мы не обязаны сражаться, Бай Ри, — прогрохотал голос Повелителя, эхом отдаваясь по всему небосводу. — Присоединись ко мне. Со своей родословной ты станешь моей правой рукой. Вместе мы построим идеальный мир!

— Мир, построенный на страхе, не может быть идеальным, — ответил Бай Ри, и вода самих облаков начала собираться вокруг него, формируя тысячи сверкающих кинжалов. — Посмотри вниз, Лин Шуан! Посмотри на людей, которыми ты правишь. Они не любят тебя — они дрожат от страха, услышав твое имя. Это не власть, это проклятие.

— Любовь — слабость, — прошипел Повелитель. — Страх — единственная истинная власть!

Их битва продолжалась, поднимаясь все выше и выше, пока они не оказались над самыми высокими горными пиками, где воздух становился разреженным, а небо — темнее. Каждый обмен ударами сопровождался вспышками такой силы, что было видно за тысячи километров, словно второе солнце зажглось в небесах, освещая мир, который окутала вечная ночь

Бай Ри атаковал неистово, каждый взмах его меча оставлял след из Ци, похожий на водный поток, сияющий в солнечном свете. Повелитель защищался, используя свою Пустоту, чтобы поглощать и рассеивать эти атаки. Но я видел, что мой предок еще не показал всю свою силу. Он словно ждал чего-то.

И тогда я увидел, как вокруг его тела начала формироваться аура, принимающая форму гигантской гидры с семью головами. Каждая голова была соткана из воды и света, глаза сияли, подобно звездам, а из пастей вырывались потоки чистейшей Ци.

— Домен Семи Вод Мироздания! — воскликнул Бай Ри, активируя свою высшую технику.

Вокруг него возникли семь водопадов, парящих в воздухе вопреки всем законам природы. Они не падали вниз, а устремлялись во всех направлениях, формируя идеальную сферу защиты и нападения одновременно. Но это было только начало. С каждым мгновением водопады расширялись, охватывая все большее пространство, пока не накрыли собой территорию, диаметром в несколько сотен километров.

— Ты опрометчив, Бай Ри, — усмехнулся Повелитель. — Решил показать свою главную технику так рано?

— Не ранее, чем ты решишь показать свою, — ответил мой предок. — Или ты боишься, что твоя «Изначальная Бездна» не справится с моими «Семью Водами»?

Глаза Повелителя полыхнули гневом, и я увидел, как пространство вокруг него начало искажаться, словно реальность сворачивалась в воронку абсолютной пустоты.

— Домен Изначальной Бездны! — прогрохотал он, и мир содрогнулся от страха.

Вокруг Повелителя образовалась черная сфера, настолько глубокая, что даже свет исчезал в ней без следа. Сфера расширялась, поглощая всё на своем пути, и там, где она проходила, не оставалось ничего — ни земли, ни воздуха, только пустота. Это была не просто техника контроля территории, это было отрицание самого существования, формирование пространства, где могла быть лишь воля Повелителя.

Два домена столкнулись в небесах, порождая цепную реакцию такой мощи, что даже находясь в видении, я чувствовал, как дрожит сама основа реальности. Водопады Бай Ри врезались в пустоту домена Повелителя, их вода испарялась, соприкасаясь с ничто, но тут же восстанавливалась, питаемая неиссякаемой Ци моего предка. Пустота же пыталась поглотить сияние и воду, но свет пронзал ее подобно копьям истины, не позволяя распространяться.

Их противостояние длилось часами, ни один не мог одержать решающего преимущества. Но затем произошло нечто ужасное. Напряжение между двумя доменами достигло критической точки, и пространство между ними начало раскалываться. Сначала это были просто трещины в воздухе, сквозь которые просачивалась странная энергия. Затем трещины начали углубляться, спускаясь к земле.

Я с ужасом наблюдал, как гигантские разломы поползли по континенту, рассекая горы, реки и целые города настолько велика была сила их противостояния. Земля содрогалась от чудовищных землетрясений, моря выходили из берегов, порождая громадные волны. Сама структура мира не выдерживала противостояния двух величайших практиков своего времени.

И тогда случилось немыслимое. Континент раскололся надвое, разделенный гигантской пропастью, которая тут же начала заполняться водой бушующих океанов. Северная часть континента отодвинулась от южной, как два гигантских корабля, расходящихся в бурном море.

Повелитель на мгновение отвлекся, потрясенный масштабом разрушений, и Бай Ри не упустил своего шанса. Он собрал всю мощь своих семи водопадов в единый поток, направив его прямо в сердце домена пустоты. Вода, наполненная Ци света, пробила брешь в черной сфере, достигнув самого Повелителя.

— Невозможно! — взревел Повелитель, когда чистая вода коснулась его тела, пронзая меридианы и разрушая структуру его Ци. — Никто не может проникнуть в мой домен!

— Самая непроницаемая крепость бессильна против капли воды, если она знает, куда падать, — ответил Бай Ри, направляя всё больше Ци в свою атаку.

Их битва длилась еще три дня и три ночи, превратившись в затяжную войну на истощение. Повелитель не желал отступать, используя все свои техники одну за другой. Он создавал чудовищ из пустоты, способных разрывать саму реальность. Он призывал древние проклятия, обращающие кровь в лед. Он искажал пространство и время, пытаясь поймать Бай Ри в ловушки, из которых нет выхода.

Но мой предок отвечал на каждую атаку, используя гибкость воды и пронзительность света. Он адаптировался, менял стратегию, находил слабости в обороне противника. С каждым часом его родословная Гидры Семи Водопадов проявлялась всё сильнее, и вскоре вокруг него сформировалось настоящее воплощение легендарного существа — гигантская гидра с семью головами, каждая из которых была способна извергать потоки мощнейшей Ци.

К исходу третьего дня стало очевидно, что Повелитель слабеет. Его домен сжимался, пустота теряла свою абсолютность, в ней начали появляться прорехи, сквозь которые проникал свет. Его когти, прежде способные разрывать реальность, теперь с трудом пробивали защиту Бай Ри.

И тогда мой предок решился на последний, отчаянный шаг. Он собрал всю свою Ци, всю мощь родословной, всю силу своей души в единый удар. Его тело засияло так ярко, что на него невозможно было смотреть — он сам стал воплощением света и воды, существом, неподвластным человеческому пониманию.

— Возрождение истинного света! — воскликнул он, и его голос звучал уже не как человеческий, а как хор тысяч голосов, говорящих в унисон.

Бай Ри превратился в поток Ци, пронзивший доспехи и тело Повелителя насквозь. Сердце владыки тьмы было пронзено световым копьем, которое затем разделилось на сотни меньших копий, разрывая его изнутри, разрушая каждый меридиан, каждую каплю Ци.

— Нет! — кричал Повелитель, его голос превратился в вой агонии. — Я не могу проиграть! Я почти достиг бессмертия!

— Всё имеет свой конец, Лин Шуан, — ответил Бай Ри, его голос звучал мягко, почти сочувственно. — Даже вечная ночь.

С последним ударом тело Повелителя разорвалось на тысячи фрагментов, каждый из которых превратился в облачко черного дыма, быстро развеявшегося в утреннем воздухе. Его домен рухнул, и мрачные тучи, окутывавшие континент все годы его правления, начали редеть.

Но победа досталась слишком дорогой ценой. Бай Ри парил в воздухе, его тело было почти прозрачным, истощенным до предела. Использование высшей техники и опустошило его меридианы, иссушило его жизненную силу, а многочисленные раны уже не могли затянуться. Он понимал, что ему осталось жить считаные часы, но он был готов так рискнуть.

Собрав последние силы, он полетел к родной секте, где его сын, едва достигший возраста для начала культивации, ждал возвращения отца. Бай Ри приземлился во дворе секты, его ноги подкосились, и он упал на колени. Ученики и старейшины секты окружили его, не веря своим глазам.

— Учитель Бай! — воскликнул один из старейшин. — Вы… вы победили?

— Повелитель пал, — слабым голосом ответил Бай Ри. — Вечная ночь окончена. Где мой сын?

Мальчик лет десяти протиснулся сквозь толпу учеников. Его лицо было так похоже на лицо отца, что у меня сжалось сердце — я словно видел себя в детстве, до того как начал путь практика.

— Отец! — воскликнул он, бросаясь к Бай Ри.

Мой предок обнял сына, и я увидел, как последняя сила покидает его тело. Но перед тем, как уйти, он должен был завершить последнее дело.

— Сын мой, — прошептал он, его голос был едва слышен, — я должен передать тебе нечто ценное. Родословную Гидры Семи Водопадов. Она спасла этот мир от вечной ночи, и теперь она будет защищать тебя и твоих потомков.

Бай Ри положил ладонь на грудь мальчика, и я увидел, как поток Ци перетекает из его тела в тело сына. Мальчик вздрогнул, его глаза на мгновение засветились голубоватым светом, а затем он громко заплакал, словно почувствовав, что происходит.

— Не плачь, мой мальчик, — улыбнулся Бай Ри, его лицо уже стало полупрозрачным. — Я вижу восход. Первый настоящий восход за столько лет. И до чего же он красив…

Действительно, из-за горизонта поднималось солнце, его лучи прорезали облака, принося тепло и свет землям, так долго пребывавшим во тьме. Бай Ри смотрел на этот восход, на его лице застыла умиротворенная улыбка. А затем его тело превратилось в тысячи светящихся частиц, которые поднялись в небо, сливаясь с солнечными лучами.

— Нет! — закричал я, на мгновение забыв, что это лишь видение прошлого. Но оно шло своим чередом, беспощадно показывая последствия великой битвы.

— Они чтят его как героя, — усмехнулся Повелитель с горечью и злостью. — Как спасителя мира. Но это не он, а я создал тот мир, в котором вы сейчас живете! Мир, где всех судят по силе и таланту, а не по происхождению! Это я разрушил старые оковы, я сломал систему кланов и сект, где все решало рождение! А он лишь завершил начатое мной, присвоив себе всю славу!

Видение растаяло, и я вновь оказался в зале с гробницей. Но теперь я понимал гораздо больше. Родословная Гидры Семи Водопадов во мне была важнее, чем я предполагал — это был дар моего предка, линия наследия, передававшаяся из поколения в поколение. Она дошла до меня сквозь века, связав незримой нитью с основателем клана Ри.

И именно сейчас она снова должна была сразиться с древним врагом.

Передо мной появилась фигура — сначала полупрозрачная, словно сотканная из тумана, но с каждым мгновением она становилась всё более осязаемой. Это был он — Лин Шуан, Повелитель Вечной Ночи. Не в облике властелина, а таким, каким он был до превращения в монстра — высокий, статный мужчина с волосами, собранными в простой хвост, и глазами цвета осеннего неба. Но эти глаза уже не выражали юношеской жажды знаний — теперь в них читалась холодная расчетливость существа, пережившего собственную смерть.

— Вот мы и встретились лицом к лицу, Джин Ри, — произнес он, и его голос звучал спокойно и холодно. — Потомок моего убийцы. Как иронична судьба, что именно твое тело выбрано Небом для моего возвращения.

— Я не стану твоим сосудом, — ответил я, каждый мускул моего тела напрягся, готовясь к битве.

Повелитель рассмеялся, и его смех, казалось, отражался от стен храма множеством эхо.

— О, ты уже им стал, Джин Ри. С того момента, как ты начал следовать технике «Безоблачного Неба», ты шаг за шагом открывал мне путь к возвращению. Каждое задание, каждое испытание, каждый прорыв — всё это было частью моего плана.

— Я буду сражаться, — сказал я, вставая в боевую стойку.

Повелитель лишь покачал головой, его улыбка была полна снисходительного презрения.

— Сражаться? Со мной? Ты для меня ничто, Джин Ри. Пылинка на ветру. Букашка под ногой. Ты всего лишь звено в цепи моего возвращения, не более. Твоя судьба определена с момента, как ты коснулся того свитка — стать сосудом для моей души.

— Ты ошибаешься, — возразил я. — Моя судьба принадлежит только мне.

— Такая искренняя вера в свободу воли, — усмехнулся Повелитель. — Как трогательно. И как наивно. Но довольно разговоров. Пришло время мне забрать то, что принадлежит мне по праву. Небо подарило мне шанс на реванш, шанс отомстить клану Ри за мою смерть. И я не упущу его.

Я попытался атаковать, но обнаружил, что не могу пошевелиться. Мое тело словно заморозили. Даже дыхание стало поверхностным и неглубоким.

— Не трать силы, — сказал Повелитель, приближаясь ко мне. — Просто прими свою судьбу. Это будет… менее болезненно.

Прежде чем я успел что-либо ответить, мир вокруг меня снова изменился. Я оказался в потоке видений, в очередном водовороте воспоминаний Повелителя. Я видел его сражения с разными противниками, его победы и редкие поражения, его восхождение к абсолютной власти и его падение.

Но самым странным было то, что в каждом из этих видений я видел себя — на месте его противников. Словно я сражался с ним сотни раз на протяжении веков, и каждый раз он побеждал меня.

В первом видении я был молодым практиком, возглавлявшим сопротивление в одной из провинций. Я сражался отчаянно, но неумело, и Повелитель легко пронзил мою грудь своими когтями, вытягивая жизненную силу.

Во втором я был опытным воином, мастером клинка, который пытался убить Повелителя во сне. Но он почувствовал мое приближение и заманил в ловушку, где растворил моё тело в пустоте.

В третьем я был старейшиной могущественной секты, собравшим все силы, чтобы противостоять тирании Повелителя. Наша битва длилась дни, но в конце он все равно сломил мою защиту и поглотил мою Ци.

С каждым новым видением я чувствовал, как моя воля ослабевает. Словно часть меня постепенно сдавалась, принимая неизбежность поражения. Повелитель был слишком силен, слишком опытен, слишком… вечен. Как я мог противостоять существу, победившему саму смерть?

Я проигрывал снова и снова. Каждый раз тело было слишком слабым, а этап возвышения недостаточным, чтобы хоть как-то противостоять Повелителю.

Но это все был не я! Мои силы не возвращались, а потому я не могу сражаться.

И в этот момент, когда я понял, что происходит, произошло нечто неожиданное. В одном из видений, где я сражался с Повелителем на вершине горы, окруженной грозовыми облаками, я вдруг почувствовал знакомое присутствие. Маленькая змейка выскользнула из складок моей одежды, ее кристальные глаза сияли решимостью. Мне стоило огромного труда, чтобы вспомнить ее.

— Чешуйка? — удивленно воскликнул я. — Как ты здесь оказалась?

— Я всегда с тобой, папа, — ответила она, обвиваясь вокруг моей руки. — Наша духовная связь сильнее любых иллюзий. Я видела, что ты сдаешься, и пришла помочь.

— Но что мы можем сделать? — спросил я, чувствуя, как новая волна атак Повелителя обрушивается на нас. — Он побеждал меня сотни раз в сотнях разных обликов. Возможно, это, действительно, судьба.

Чешуйка укусила меня за палец, не сильно, но ощутимо.

— Ай! — воскликнул я. — За что?

— За глупость, — фыркнула она. — С каких пор ты веришь в судьбу, папа? Ты всегда говорил, что нет такой силы, которая могла бы заставить тебя склонить голову. Что нет такого врага, которого нельзя победить. Помнишь?

Ее слова пробудили что-то глубоко внутри меня. Искру гордости, непокорности, решимости. Качества, которые всегда определяли меня как Джина Ри, а не просто как носителя техники. Неужели Лин Шуан заставил меня забыть это?

— Ты права, — сказал я, выпрямляясь и крепче сжимая меч в руке. — Это не моя судьба. Это всего лишь его план. Но планы можно разрушить.

Повелитель, все еще пребывающий в уверенности своей победы, атаковал снова. Но на этот раз я не стал отражать его удар. Вместо этого я отступил в сторону и ударил не по нему, а по самому воздуху между нами.

Мой клинок рассек пространство, и на мгновение мне показалось, что ничего не произошло. Но затем я увидел их — тонкие, почти невидимые трещины, появившиеся в ткани видения. Из этих трещин лился серебристый свет, который я мгновенно узнал — это была Звездная Ци, моя истинная сила, прорывающаяся сквозь иллюзию Повелителя.

— Что? — воскликнул он, наконец заметив, что я делаю. — Невозможно! Это мои воспоминания, моя реальность!

— Возможно, это и твои воспоминания, — ответил я, нанося еще один удар по пространству, увеличивая трещину, — но это не твоя реальность. Это мой разум, мое тело, моя душа. И я не позволю тебе забрать их!

С каждым моим ударом трещины расширялись, серебристый свет становился ярче. Повелитель пытался атаковать меня, остановить, но его удары проходили сквозь мое тело, не причиняя вреда. Он терял контроль над иллюзией, а вместе с ним и власть надо мной.

— Я недооценил силу твоей воли, Джин Ри, — произнес Повелитель, его голос дрожал от ярости. — Но это ничего не меняет. Техника уже преобразовалась. Мое возвращение неизбежно!

Я нанес последний, самый мощный удар, вложив в него всю свою решимость, всю свою волю к свободе. Мир вокруг нас разлетелся на тысячи осколков, и из разлома хлынул поток Звездной Ци, смывая иллюзию Повелителя, как волна смывает замок из песка.

Мы оказались на небольшой поляне около какой-то деревеньки. Повелитель смотрел на меня с нескрываемым удивлением, которое быстро сменилось раздражением.

— Ты не прав, — сказал я твердо, направляя на него меч, который теперь материализовался в моей руке — Звездный Горн, вернувшийся ко мне. — Это меняет все. Потому что в этот раз именно я сражусь с тобой!