Рассвет

Глава 1

«Однажды солнце исчезло, и весь мир погрузился во тьму. Тогда был предрешен конец для всего сущего.

Но люди не стали мириться с такой судьбой и приняли этот удар с честью и достоинством. Они адаптировались под обстоятельства, обеспечив себе жизнь даже в таких условиях…»

И еще пару абзацев восхваления людской непоколебимости в самом начале учебника. За это я и не люблю историю — любой может представить событие так, как ему выгодно. То ли дело точные науки, где любые погрешности можно углядеть и зафиксировать. А как, исходя из слов, написанных обычным человека, можно понять, правда ли сказанное или нет?

— Симон, хотя бы в последний день учебы проявите подобие интереса в качестве уважение ко времени, которое я трачу на Вас.

Голос мистера Уолша прозвучал прямо надо мной. Я вздрогнул от неожиданности, но поднять взгляд не решился.

— Прошу прощения, мистер Уолш, — буркнул я под нос, уставившись в свой стол.

В ответ я ничего не услышал, кроме отдаляющихся шагов.

— Завтра Вы станете полноценными гражданами нашего общества, — продолжил историк, обращаясь ко всему классу. — Вы — наше будущее, которое нам доступно только благодаря прошлому.

В свете лампы фигура учителя выглядела зловеще, хотя мистер Уолш, как человек, не был страшным. Он жутко любил свой предмет, и его расстраивало то, как ученики относятся к нему. Когда-то он завел со мной разговор на эту тему. Узнав мое отношение к истории и к любым другим предметам подобного плана, он заметно расстроился. А я подумал, что, если бы такой человек, как мистер Уолш, писал историю, я бы проникся к этому предмету. Жаль, что он не застал тот момент, когда солнце исчезло, погрузив все в глубокую тьму.

После урока ко мне подошел Мартен и ткнул меня кулаком в плечо.

— Хоть бы в последний день сделал вид, что тебя интересует история, — буркнул он.

— Ну не смог я совладать с собой, задумался, — рассеянно ответил я, поглядывая куда-то в сторону.

На это мой друг лишь многозначительно вздохнул.

Мартен был сторонником учебы. Всю информацию он впитывал, словно губка. Ему нравилось узнавать новое, изучать, исследовать. Правдивость знаний его редко волновала. Если все так, как представлено, значит, так оно и было.

Мы шли по узкому коридору, подсвеченному лампами из лунного камня. Когда мир был на грани погибели, это творение, неизвестно откуда взявшееся (поговаривают, что природа заранее как бы знала о таком исходе и припасла такую штуку), спасло человечество от погружения во тьму.

— Ты готов стать взрослым? — неожиданно спросил меня Мартен. Тень упала на его лицо, и я не мог понять, что выражают его глаза.

Если вы думаете, что стать взрослым в нашем положении заманчиво, то вы ошибаетесь. Из-за потери солнца человеческая жизнь сократилась в разы. Если повезет, доживешь до пятидесяти. А если при этом еще сохранишь вид более-менее здорового человека, то тебя можно было смело записать в счастливчики. По причине маленькой продолжительности жизни, которая с каждым годом становилась все меньше, люди торопились успеть взрастить следующее поколение, чтобы те могли заменить их и продолжить жалкое существование. Из-за этого детство, отрочество, юность были вытеснены и заменены на несовершеннолетнего гражданина — до пятнадцати лет — и совершеннолетнего. Разница была только в том, что первые все свое время уделяли учебе, подготавливаясь ко взрослой жизни, а вторые — полноценно работали, занимая все свои дни одним лишь трудом во благо всего человечества. Свободного времени не предполагалось. Ни увлечений, ни хобби, ни чего-либо еще не предусматривалось.

Я был уверен, что готов пополнить ряды взрослых, но после такого прямого вопроса я даже растерялся. Готов ли я? Да. Вроде бы.

— Вполне. — Уверенностью тут и не пахло, но я сделал вид, что меня этот вопрос мало заботит.

— А я нет, — ответил Мартен и ускорился, уходя далеко вперед.

Мартен был невысоким мальчишкой в очках с толстыми линзами, с тонкими, как у девочек, руками и щуплым телом. Он был смуглее меня, но от этого его слабый и даже болезненный вид не становился лучше.

Но сейчас я будто бы увидел его с другой, неведомой мне стороны и страшно испугался. Наша дружба тут и закончится. Завтра, когда мы станем взрослыми, у нас больше не будет времени для того, чтобы беспечно разговаривать о чем-то на переменах. Более того, мы наверняка окажемся в разных местах, где наши пути больше не пересекутся.

Я никогда не был сентиментальным, нет, но…

Эта мысль выбила меня из колеи. Задумавшись об этом, я внезапно остановился и в тот же миг почувствовал неслабый толчок в спину.

— Дурак что ли так резко останавливаться?! — громкий звонкий голос окончательно вывел меня из некого подобия транса. — Совсем шарики за ролики заехали?

Виана потирала свой лоб и недобро смотрела на меня снизу верх и, признаться, выглядела она так забавно, что я еле сдерживал себя, чтобы не рассмеяться во весь голос.

Стоит сказать, что с этой особой мы никогда не могли поладить. Да и, честно говоря, даже не пытались. Мы были слишком разными. Я со своей любовью к точности и правилам никак не мог совладать с такой взбалмошной натурой. Она часто ввязывалась в какие-то передряги, ссорилась со всеми подряд по поводу и без, иногда даже участвовала в драках, что в принципе было редкостью для школы. Ярая сторонница справедливости чаще всего находила себе соперника в моем лице, и это всегда заканчивалось одинаково: мы оказывались у директора и наперебой пытались доказать ему свою невиновность в возникшем конфликте и неправоту другого, а тот в любом случае наказывал обоих дополнительными работами.

— Извини, Виана, — произнес я не особо искренне. В конце концов стоит хоть иногда смотреть, куда идешь.

Она лишь посмотрела хмуро посмотрела на меня и пошла дальше своей дорогой. Хоть тут мы сошлись во мнении, что никому из нас лишних проблем не нужно было в последний день.

***

Я нашел Мартена прямо перед воротами школы. Он рассматривал свои ботинки. Прежде чем его окликнуть, я обернулся. Школа представляла из себя маленькое приземистое здание, которое, казалось, вот-вот рухнет от многовековой усталости. Его латают, как могут, но ресурсы так ограничены, что приходится экономить на всем. Даже на месте, где обучается следующее поколение.

— Однажды оно развалится, — произнес я вслух, разворачиваясь к своему другу.

— Хорошо, что это случится уже после нашего выпуска, — усмехнулся тот. — А вдруг это случится прямо завтра?

Мартен отмахнулся от этого замечания. Мы молча вышли на улицу.

Если верить учебникам, то раньше улицей называли то, что находилось под небом. А небо представляло из себя безграничное пространство с солнцем днем и луной ночью. Помимо этих двух светил, существовало великое множество звезд, планет и других самых разнообразных тел. Мне все это сложно представить. Пространство без конца и края? Светящиеся штуки в небе? Планеты? Во все это верилось с трудом. В конце концов я вырос под землей, в месте, где нет месту ни небу, ни всему тому, что на нем когда-то находилось.

— Как думаешь, солнце когда-нибудь появится снова? — спросил внезапно Мартен.

Я в недоумении посмотрел на него.

— Ты хорошо себя чувствуешь? Какие-то нездоровые вопросы ты задаешь сегодня.

— Да ну тебя. Вопрос как вопрос, что тебе не нравится, я не понимаю, — Мартен всплеснул руками и обиженно отвернулся.

Я лишь усмехнулся и сказал:

— Не думаю. Кто знает, существовало ли это солнце на самом деле? Может, нас всех просто здорово нагрели всеми этими историями про солнце? — я поднял взгляд наверх. Над нами возвышался земляной потолок, с которого время от времени сыпался песок. — Как огромный шар, согревающий всю поверхность, мог просто взять и пропасть? По мне так бред сумасшедшего звучит куда убедительнее.

Откуда я обладал такими знаниями, будучи столь скептичным к этому вопросу? Я знал это только потому, что обязан был знать. Верить мне в это было необязательно.

Мартен лишь пожал плечами. Больше этот разговор не захотел поддерживать ни он, ни я.

Остальной путь мы прошли молча. Хотелось просто пройтись так, разглядывая привычную обстановку без каких-либо разговоров. Хотелось закрепить образы построек, которые держались на честном слове, рабочих, снующих, как муравьи туда и обратно, отсветы лунного камня на каменных кладках и изможденных лицах людей так, как это видит ребенок. Но я уже отчетливо понимал, что затея это провальная — я уже давно начал меняться. Это пугало особенно сильно.

Мы разошлись с Мартеном по домам, кивнув друг другу на прощание. Завтра мы встретимся, уже будучи взрослыми. Я видел неуверенность в глазах своего друга, осознавая, что точно такаяже отражается и в моем взгляде.

Я встряхнул головой. Нужно перестать об этом думать. Ничего уже не поменять, не изменить. Нам суждено стать взрослыми и проработать до скончания своих дней, оставив после себя только следующее поколение. Прожили мы так не один век, так что может измениться?

Глава 2

В доме было темно и пусто. Я сбросил рюкзак на пол, открыл шкафчик над порогом и щелкнул выключателем. В мгновение появился слабый свет лунных камней, освещая небольшую жилую площадь.

— Я дома! — в пустоту крикнул я по привычке. Когда я был намного младше, маму отпускали с работы пораньше, чтобы она спокойно занималась мной. После того, как мне исполнилось двенадцать, она была вынуждена вернуться на полный рабочий день. Теперь она возвращалась с работы поздно вечером. В таком темпе она жила всю неделю, кроме воскресенья, а потом все начиналось по новой.

Я поднял брошенный рюкзак и прошел вглубь дома. Мы жили в однокомнатной квартирке на втором этаже. Она не отличалась ничем от других квартир в этом доме: спальня, гостиная с облезлым диваном, мизерная кухня и санузел. Ничего необычного, ничего выделяющегося. Толику индивидуальности жилищу могли придать какие-нибудь украшения, но кто будет на них смотреть, когда все только и делают, что работают?

На кухне была оставлена дежурная записка мамы, чтобы я не забыл поесть. Как будто об этом действительно можно было так легко забыть. Впрочем, обедать я не стал. Не было желания. Все эти разговоры, сам последний день и атмосфера, которая сегодня витала в воздухе, отбили всякий аппетит. Я направился в спальню и, по совместительству, в мое рабочее место. Эту комнату мы делили с мамой вдвоем. Она здесь спала, а я занимался уроками. На повидавшем всякое столе все было хаотично свалено в кучу. Накануне я разбирался с учебниками, чтобы сдать их как можно скорее. Теперь здесь лежало множество исписанных тетрадей, которые, как мне кажется, особо мне не понадобятся. Я уселся за стол и принялся лениво разбирать разбросанные тетради. Математика, история, химия… Понадобиться ли мне это когда-нибудь? Хотелось верить, что да.

Учеба целиком и полностью влияла на твое будущее. То, как ты проявляешь себя в тех или иных предметах, как ведешь себя в школе в целом, какие оценки получаешь и как реагируешь на них — все это так или иначе определяло место, где ты будешь работать ближайшие тридцать лет. Поэтому каждый стремился как можно лучше себя показать. Ведь никто не хотел становиться шахтером. Работа в шахте напрямую была связана с риском для здоровья и жизни. Если тебя туда отправили, то с половиной лет, которые ты мог прожить, можно смело попрощаться. Далеко за примером ходить не надо: мой отец был шахтером. Он погиб, свалившись с большой высоты, когда мне было шесть. Я его почти не помню, но его образ в голове время от времени напоминает о себе…

С другой стороны, самым удачным местом для работы считался Центр. Центром считалась самая высокая башня в нашем поселении и находилась она на приличном от наших окраин расстоянии, точно в центре всего нашего мирка. Отсюда и название. Именно благодаря Центру человечество еще не загнулось и не вымерло. Там работали люди, которые искали способы для продолжительного существования под землей. Их заслугой считалось множество изобретений, которые заметно упрощали жизнь. Благодаря им были построены плантации с ультрафиолетом, изобретена машина для переработки углекислого газа в кислород с помощью перекиси щелочного металла, сделана и отлажена транспортная система. Да что там говорить, лунные камни стали способны на большее с помощью мозговитых людей из Центра. Но привлекало всех, конечно, не возможность послужить на благо человечества, а особые привилегии, которые выдавались работникам Центра. Комфортное проживание в стенах Центра, полное обеспечение семьи работника на долгую и в принципе беспечную жизнь, увековечивание имени. Однако у всех этих прелестей была обратная сторона медали. Новый работник становился собственностью Центра и не мог его покидать без разрешения, поэтому всякие связи с внешним миром обрывались. Новый сотрудник должен был полностью вовлечен в рабочий процесс. Все это для большей эффективности человека, чтобы ничего его не отвлекало.

Набор происходил прямо во время выпускного. Учащиеся проходили последний письменный экзамен и на основе его результатов и общей успеваемости в школе ученика распределяли в то или иное место. Чтобы попасть в Центр, необходимы были блестящие результаты.

Это в принципе все, что я или кто-либо еще знал о Центре. Никто из моих знакомых там не был, двери для посторонних были наглухо закрыты и, если они открывались, то только для того, чтобы выпустить в мир новое творение или чтобы принять только что отобранные рабочие руки. Если бы меня напрямую спросили, хотел бы я попасть в Центр, то я бы ответил отрицательно, но в глубине души меня тешила мысль о том, что будет, если меня все-таки отберут туда. Для матери, которая и так вдоволь настрадалась, выращивая меня в одиночку, я смог бы обеспечить счастливую жизнь, а себе бы заработал имя и, кто знает, может быть, даже сделал что-нибудь стоящее. К тому же, для таких мыслей было вполне здравое основание: оценки у меня были отличные, общая успеваемость была практически идеальной, да и сам я мог себя зарекомендовать. В общем, у меня было достаточно шансов попасть в Центр. Но я все же жил в реальном мире, поэтому согласился бы и на что-нибудь менее престижное.

Размышления обо всем этом пробудили во мне потаенные страхи, и я отмахнулся от всего этого. Тетради были отложены в сторону до лучших времен, и я принялся разглядывать книжную полку над столом. В доме, кроме учебников, которые я сдал, книг больше особо не было. Стоило такое удовольствие немалых денег, да и толку от этих книжек особо не было. Если было что-то прям совсем необходимое для подготовки какого-нибудь доклада по биологии, то можно было воспользоваться библиотекой. И все же, несмотря на это, пару книг у нас все же было.

Плотная книжка в кожаном переплете с золотистым корешком была мамина Библия. Эта книга, насколько мне было известно, рассказывала о Боге, который сотворил все. Мама множество раз предлагала мне ее прочитать, но, сколько бы я ни пытался, у меня ничего не получалось. Я просто не понимал, о чем она. К тому же, идея существования некой личности, которая стояла во главе всего, мне совсем не нравилась. Если где-то там есть Бог, почему мы сейчас существуем в таких отвратительных условиях? И все же, даже несмотря на этот весьма значимы вопрос, мама продолжала верить. По воскресениям, в свой единственный выходной она ходила в местную церквушку и молилась. Маме хотелось, чтобы и я проникся этой религией, но я честно высказал ей свою позицию, и она ее приняла и не стала больше заводить разговор об этом. Лишь иногда рассказывала каких-то чудесных вещах, которые происходили с ней, что лично я списывал на простое везение.

Вторая книга на полке в твердом переплете с выцветшим львом в огне на обложке принадлежала мне. Стертые позолоченные буквы когда-то были названием. «Хроники Нарнии» Клайва Льюиса. Подарок Вианы на десятый день рождения. Это была первая и единственная вечеринка в нашем доме. Мама на радостях, что смогла организовать что-то такое, пригласила весь мой класс. Я тоже тогда был безмерно счастлив. В нашей небольшой квартирке собралось двенадцать человек. Мы ютились как могли, но это совсем не портило праздник, наоборот, от такого количества детей в одном доме, собравшихся по случаю моего дня рождения, было как-то по-особенному тепло и радостно. В тот день Виана была одной из немногих, кто принес подарок. Она, немного смущенная, подошла ко мне после завершения праздника, грубо сунула книгу мне в руки и убежала. Я был так удивлен, что еще какое-то время тупо простоял на месте с книгой в руках.

Я ее так и не смог прочитать, не было времени, а потом и вовсе потерял к ней интерес. Теперь я смотрел на нее и думал о том, насколько сильно с того момента поменялись и я, и Виана. Интересно, если бы я снова праздновал свой день рождения и пригласил бы ее, она бы пришла? Впрочем, этого все равно теперь никогда не случится. Завтра наши дорожки разойдутся по разным сторонам, и мы больше никогда друг о друге не услышим. Если только не будем работать в одном месте, чего лично мне не особо хотелось бы. Единственный, кого бы я смог вытерпеть рядом с собой из своих одноклассников, это Мартен.

Мысли о друге снова вогнали меня в тоску. Что мы будем делать, когда останемся одни? Я-то как-нибудь с этим справлюсь, а вот Мартен… Ему всегда было сложно влиться в коллектив, как и мне, но, в отличие от меня, его это беспокоило. Он очень легко терялся и был слаб физически, что лишь прибавляло ему неуверенности. Куда с таким набором его отправят?

Чтобы отвлечься, я взял книгу, подаренную мне Вианой, и открыл ее. Я попал на страницу с содержанием и прошелся по названиям всех историй этой книги. Ни одну из них я не осилил. Невольно вспомнилось, как Виана подошла ко мне через пару недель после моего дня рождения и спросила, понравилась ли мне книга. Мне было стыдно признаться, что я не смог осилить больше пяти страниц, поэтому соврал. Она так обрадовалась, что стала что-то очень эмоционально и активно рассказывать. Я улавливал лишь обрывки мыслей, которые она хотела донести, но этого не хватало для того, чтобы понять ее. Тогда я просто ушел, не зная, как поступить. Кажется, именно тогда все пошло наперекосяк.

Я вздохнул и перевернул страницу. Вот я снова сталкивался с самым началом. Мне казалось, стоит мне напрячься, и я смогу пересказать первую страницу слово в слово. Экспериментировать с этим я не стал, просто начал читать.

Не знаю, сколько прошло времени, но, когда очнулся, понял, что, во-первых, уснул на шестой странице, а во-вторых, время как раз подошло к мамину приходу. Я потер глаза, положил книгу на место и поднялся со своего места. Видимо, мне все-таки не суждено дойти дальше пятой страницы.

Входная дверь издала характерный звук. Мама пришла. Я вышел ей навстречу, спрятав все свои мысли, размышления и переживания глубоко-глубоко внутри. Нужно будет с этим справиться потом как-нибудь, когда снова останусь наедине с собой.

Глава 3

В детстве мне говорили, что у меня тяжелый взгляд. А дело было в оттенке глаз. Серые глаза придавали моему детскому лицу возраста и выделяли меня среди сверстников. Мне говорили подобное так часто, что я не смогу с чистой совестью сказать, что это никак не повлияло на меня. Откуда-то образовалась холодная рассудительность, а вместе с ней и своя философия жизни. Когда другие дети жаждали познать этот мир, я, будто знав всю подноготную с рождения, просто наблюдал за происходящим, анализировал и делал выводы. Мир в один миг перестал быть чем-то непонятным, наоборот, он начался казаться мне слишком простым.

И все же, несмотря на это, взрослым я себя не чувствовал даже тогда, когда мне предстояло стать им официально. Кто такие взрослые вообще? Большая часть населения, которая всеми силами пытается спасти свой род, по факту просто оттягивая время? Я не видел в этом смысла, но и ничего другого предложить не мог. Если мне нужно дальше существовать, остается лишь принять систему.

— Симон, ты готов? — услышал я голос матери с кухни и последний раз взглянул на себя в зеркало. В официальном костюме, который мы могли надеть только в особенные дни, я смотрелся нелепо. Во-первых, потому что он был мне не по размеру. Денег у нас было, откровенно говоря, мало, как и у других жителей окраин, вещи часто приходилось донашивать за кем-то, а потом, если повезет, можно было передать этот хлам дальше. Во-вторых, я чувствовал жуткий дискомфорт, надевая что-то подобное. Происходило такое редко, но всякий раз я чувствовал себя не в своей тарелке.

Напоследок я пригладил свои русые непослушные волосы небрежным действием и вышел из спальни. На пороге меня встретила мама. Она суетилась, носилась из угла в угол, всячески переживая и что-то повторяя себе под нос.

— Милый, ты опоздаешь! — воскликнула она, наконец, заметив меня.

Моя мама для своих тридцати двух выглядела очень даже хорошо. Тяжелая работа в цеху по переработке пластика почти никак не отразилась на ее лице, если не брать во внимание паутинки морщинок вокруг глаз, которые меркли на фоне голубизны ее зрачков. О ее возрасте можно было догадать по седым прядям, закравшиеся в черные волосы, вечно собранные в пучок на затылке.

На самом деле я мало был чем-то похож на свою мать. Она это подтверждала, когда говорила, что я весь в отца, которого я почти не помнил. Вполне обычная ситуация для тех, кто живет в не самом удачном районе и вынужден работать на весьма опасной работе.

— Милый? — вопросительно взглянула на меня мама. Я поднял на нее взгляд и слабо улыбнулся, в очередной раз отвлекая себя от бесполезных мыслей. Как легко я сегодня отвлекаюсь на совершенно бессмысленные вещи. — Ты хорошо себя чувствуешь?

— Да, просто немного нервничаю, — оправдался я.

Для моей матери сегодняшний день был особенным. Как-никак сегодня я стану взрослым. Она, как и любой хороший родитель, хочет для меня лучшего и, конечно, хотела бы, чтобы я попал в Центр. С другой стороны, это означало, что нам придется расстаться навсегда, а это было даже еще болезненней. Она никогда не говорила со мной об этом, но я слишком хорошо ее знал, чтобы прочитать о ее переживаниях на лице, увидеть в ее скованных и рассеянных действиях, заметить в случайно брошенных фразах. Мне не раз приходилось слышать через тонкие стены, как мама усиленно молится каждую ночь. В такие моменты мне хотелось верить в существование Бога и в то, что Он слышит ее.

— Пора, — выдохнула мама, осмотрела меня с ног до головы, и я заметил, что в ее глазах стоят слезы. Она крепко обняла меня на прощание. — Удачи, Симон.

Я был в замешательстве. Моя мама была достаточно эмоциональной женщиной, но почему-то только сейчас я испытал из-за них какое-то неясное, но противное чувство. Я снова засомневался в том, что происходит здесь и сейчас, но мне ничего другого не оставалось. Если не явлюсь на выпускную церемонию, просто стану грузом на ее шее. Этого мне не хотелось для нее. Если у меня есть хоть малейший шанс как-то поменять нашу жизнь, то я им воспользуюсь. Все должно решиться сегодня.

Бросив на прощание беззвучное «До встречи», я вышел из дома.

Дорога до школы показалась мне особенно короткой. В какой-то момент я подумал, что пришел не туда, но, заметив своих одноклассников в таких же, как и я, нарядах, понял, что явился в пункт назначения. Я осмотрелся. Кто-то был растерян, не стараясь этого скрыть, кто-то, наоборот, сохранял полное спокойствие, а кто-то и вовсе никак не поменялся, словно сегодня был очередной обычный школьный день. Интересно, к какой категории учеников относился я?

В здании нас встречали учителя. Они, не здороваясь, провожали нас в актовый зал, в место, где должно было решиться наше окончательно будущее.

Актовый зал был огромным. Это единственное место во всей школе, где я бывал впервые. Оно поразило меня своим отличием от всего здания. Высокий потолок, свежевыкрашенные стены, словно здесь только-только доделали ремонт; огромная сцена в конце зала была украшена большим белым экраном, а перед ней в три ряда стояли кресла из темной обивки; в помещении почти отсутствовал запах земли, пропитавший все и вся уже давным-давно. От этих перемен мне стало не по себе, будто я попал в совершенно другую реальность. Еще раз оглянувшись, я понял, что не один остался под впечатлением от увиденного.

Я заметил Мартена впереди себя и осторожно нагнал его. Мы не сказали друг другу ни слова, но оба ощутили небольшое облегчение от присутствия друг друга. Мы сели за свободные кресла во втором ряду и принялись ожидать непонятно чего.

Когда все уселись, и один из учителей закрыл дверь в актовый зал, свет внезапно потух. Где-то послышались перепуганные возгласы, но они тут же затихли, когда на сцене зажегся ослепительный свет прожектора. Прямо в центре этого пятна света появилась златовласая женщина в деловом костюме. Ее лицо и волосы необычно поблескивали на свету, словно она была совсем из другого мира. Работник Центра? Вполне возможно.

Она окинула взглядом зал, улыбнулась и произнесла:

— Добрый день, уважаемые выпускники! — ее голос звонко прокатился по всему помещению, отскакивая от стен. — Меня зовут Венера Голди, я секретарь общественных дел из Центра и, по совместительству, один из ваших экзаменаторов. Рада вас приветствовать на таком важном отрезке вашего пути.

Раздались аплодисменты со стороны учителей. Мы неуверенно вторили им.

Дождавшись конца оваций, мисс (или миссис?) Голди продолжила.

— Итак, сегодня вам предстоит пройти экзамен, который определит ваше будущее. — Она прошлась от одного конца сцены к другому. — Но запомните одну простую истину: нет плохих или хороших профессий, каждая имеет свой вес и значимость, иначе бы наш хрупкий мир давно распался на части, не так ли?

Она сделала паузу, словно выискивая ответ у публики, и продолжила:

— Поэтому не бойтесь. Каждый из вас сделает вклад, вне зависимости от того, в какое место вас определят. Могу вас заверить, что экзамен направлен на то, чтобы подобрать для вас более подходящее место, где вы сможете проявить все свои навыки, умения, а также блестящий ум на сто процентов!

Мисс Голди явно выступала на сцене как минимум раз в день. Она говорила так легко и проникновенно, что невольно начинаешь верить в то, что она говорит. Да и в ее образе было что-то такое, что заставляло просто слушать ее. То ли дело было в том, что она выглядела совсем не так, как другие взрослые: более свежо, более радостно и живо, то ли в ее умении управлять вниманием толпы. Возможно, и то, и другое. Неужели все работники Центра такие?

По залу снова раздались овации, и мисс Голди, явно довольная произведенным эффектом, достала планшет, словно из ниоткуда, и снова начала говорить:

— А теперь давайте приступим.

Эта фраза вернула мне чувство реальности происходящего. Я почувствовал, как в воздухе повисло напряжение. Мартен, сидевший рядом, нервно потирал свои очки, не отрывая взгляд от сцены.

— Сейчас я по очереди буду называть несколько фамилий. Названные должны будет проследовать за сцену. Там будут стоять кабинки, в которых пройдет экзамен. — В голосе мисс Голди, который до этого звонким колокольчиком разливался по залу, послышалась холодная сталь, заставившая и меня напрячься. Эта перемена мне не нравилась. — У вас будет пятнадцать минут, после чего вам нужно будет вернуться на свое место и дождаться результатов.

Над залом повисла тишина. Мисс Голди изучала список, прежде чем объявила:

— Первые пять человек: Валенгтон, Дженс, Перрей, Кортес и... — женщина всмотрелась в список, —... Аарон.

Мартен сжался. Это была его фамилия.

Он неуверенно поднялся со своего места и посмотрел на меня. В его немного мутных зеленых глаза читался неподдельный испуг. Я взглянул на него и произнес банальное: «Удачи». Он слабо кивнул и двинулся в сторону лестницы, ведущей наверх. Все это время я взглядом провожал своего друга до сцены, пока он не скрылся с поля моего зрения за сценой.

Глава 4

Я не знаю, сколько времени прошло до того, как меня вызвали. Ощущение реальности полностью ушло, пока я ждал своей очереди и наблюдал, как один за другим мои одноклассники проходят за сцену и какими переменившимися они оттуда выходят. Мартен вышел с пустым взглядом, словно из него выкачали все эмоции, и сел рядом, не проронив ни слова. Я не стал что-либо у него спрашивать, потому что отчетливо видел, что прямо сейчас мой друг не способен дать какие-либо ответы.

Другие участники этого мероприятия по-разному демонстрировали свое впечатление от того, что называли экзаменом. Клара Лейтон — нервная особа нашего класса — вышла вся в слезах. Мисс Голди приобняла девушку и помогла ей спуститься, проводив на ее место. Какого-то сочувствия на ее лице я не заметил, но предположил, что эта женщина уже не в первый раз имеет дела с выпускниками.

Широкоплечий паренек по имени Гордиз Ньюман, славившийся своей огромной силой и отсутствием каких-либо умственных способностей, вышел точно также, как и зашел, непринужденно, вышагивая бодрой походкой и с ухмылкой на лице. Вероятно, он в полной мере не понимал, что здесь и сейчас происходило с ним и с другими присутствующими в этом зале, поэтому и вел себя так легко. Гордиз мне нравился. Несмотря на то, что умом он никогда не блистал, парнем он был добрым и открытым, частенько выручал каждого, кто просил о помощи. Мне хотелось думать, что его ждет неплохое будущее, где он обзаведется детьми и будет жить тихо и мирно где-нибудь подальше от этого места, но, согласитесь, очень глупо мечтать о подобном, когда ты живешь в таком мире, как наш, не правда ли?

Виану я сначала даже не признал. Импульсивная девчонка в бесформенной одежде и с гнездом на голове внезапно стала грациозной девушкой. А всего-то стоило сменить балахон на костюм темно-коричневого цвета и уложить светлые волосы в незамысловатую, но приличную прическу. Я не особо интересовался противоположным полом, но вот их магия перевоплощения всякий раз заставала меня врасплох. Она плавно передвигалась по сцене, сохраняя спокойствие и полное равнодушие к происходящему. Я не видел ни грамма переживаний. Точно такой же она вернулась из-за сцены. Кто бы знал, что я буду так удивлен преображением девушки, с которой раньше не мог спокойно поговорить.

Когда Виана возвращалась на свое место, она споткнулась и громко выругалась, да так, что вычурное словосочетание отскочило и еще раз эхом пронеслось по залу, и все мое впечатление рассыпалось, как карточный домик.

— И последние пять человек, — произнесла мисс Голди, возвращая мое внимание к себе. — Пак, Челман, Мейон, Самонс и Райчмонд.

Я опешил. Моя фамилия так и не прозвучала.

— Прошу прощения, мисс... Голди, — вслух произносить ее имя было как-то странно. Я поднялся со своего места и поднял свою руку, чтобы меня наверняка заметили. — Но вы не назвали мою фамилию.

Все обернулись на меня. Кто-то рядом зашептался, а я продолжал стоять, пока мисс Голди не заметила меня.

— Молодой человек, назовитесь, — попросила она. В ее уверенном силуэте я заметил какое-то изменение. Что-то шло не по плану, и ей это не нравилось.

— Симон Ивлз, — ответил я чуть менее увереннее, чем мне того хотелось.

Волнения в зале тем временем продолжали расти с неимоверной скоростью. Я уже начал различать слова.

Мисс Голди снова пробежалась глазами по списку. Я видел, как она поджала губы и нервно стучала пальцем по краю планшета. Потом ее лицо просияло, и она подняла взгляд на меня.

— Ох, какая я невнимательная, пропустила вашу фамилию, — усмехнулась женщина. — Да, конечно, ваша фамилия есть в этом списке. Поднимайтесь на сцену, мистер Ивлз.

Я поднялся на сцену с чувством, что меня обманули. Моей фамилии не было в списке, и я это понимал. В нашем классе всего пятнадцать человек, тут нельзя было так промахнуться и просто пропустить одного ученика. Что-то не складывалось. Я мысленно пробежался по списку класса, но толку это никакого не дало. Почти сразу все фамилии просто смешались в одно неразборчивое месиво. Пришлось оставить эту попытку понять, что произошло.

Я встретился взглядом с мисс Голди, и понял, что не ошибаюсь. Все шло не по ее плану, и она пыталась спрятать это в своей уверенной игре на сцене, но я заметил ее замешательство. И что мне с этим делать? Пока ничего. Нужно было сосредоточиться на экзамене.

За сценой меня ждало пять закрытых кабинок. Мне нужно было подождать, пока одна из них не освободиться. У меня было немного свободного времени, чтобы расслабиться и настроиться на экзамен, но этот инцидент никак не вылезал у меня из головы. Я всегда мог с легкостью переключиться с одной темы на другую, однако не в этот раз. В голове рождался вопрос за вопросом, а я не мог на них ответить. У меня было странное предчувствие, но я так и не научился доверять чему-то такому непостоянному и неясному, как интуиция, что у меня не было иного выбора, нужно было отпустить эту ситуацию и забыть, как страшный сон.

Первая кабинка освободилась спустя десять минут после начала экзамена. Оттуда вышел Джуд Пак. С этим парнем я предпочитал вообще никак не пересекаться. Безусловно, он был умен, но его самоуверенность перечеркивала все его достижения. Виной этому стало его положение, а точнее — положение его семьи, которое было немного лучше, чем у остальных. Однако, стоит признать, что Джуд был упорен и трудолюбив, иначе бы ему просто не удалось сохранить звание умнейшего ученика в нашем классе. Его наверняка возьмут в Центр. В этом не было сомнений.

Пак прошел мимо, не бросив ни одного презрительного взгляда в мою сторону. Хороший знак.

Я зашел в кабинку. Меня встретила крохотная комнатка со столом посередине. По ту сторону сидел мужчина лет тридцати с усталым лицом и сединой на висках. Он посмотрел на меня, потом на какой-то листок перед собой и спросил:

— Мистер Ивлз?

Я кивнул.

— Отлично. Садитесь.

Мне оставалось только послушно последовать приказу. Передо мной тут же появился экзаменационный бланк.

— Приступайте, — снова произнес мужчина и, по всей видимости, завел таймер на своих наручных часах.

Я опустил взгляд на бланк. Ничего сложного или необычного я не видел. Обычные задания из школьной программы, которые мы проходили последние несколько лет. В чем смысл экзамена тогда? В том, чтобы лишний раз заставить нервничать выпускников и таким образом выяснить, как они переживают стрессовые ситуации? Для этого явно подошло бы что-нибудь другое, а не простой текстовый экзамен.

По ощущениям, я завершил тестирование где-то через семь минут, после начала экзамена. Я положил карандаш на стол и отодвинул от себя бланк в знак того, что я закончил. Экзаменатор никак не отреагировал, и я решил, что мне ничего ждать не надо. Но, стоило мне подняться со своего места, как черные глаза мужчины вперились в меня так, словно я только что совершил что-то незаконное.

— Мистер Ивлз, экзамен еще не окончен. Вы не ответили на последний вопрос, — размеренно произнес он, да так, что у меня мурашки по спине пробежались.

Я был в недоумении. Опустив взгляд на свой бланк, я еще раз пробежался по нему и не заметил ни одного пропущенного места для ответа.

— Но, сэр, — в горле резко пересохло, — я все заполнил.

Экзаменатор даже не посмотрел на мой экзаменационный лист, он продолжал просто смотреть на меня. Время вокруг застыло, я растерялся, не зная, что сказать или что сделать, поэтому просто стоял, как истукан, и смотрел на мужчину в ответ.

— Последний вопрос. — неожиданно произнес он, и его голос прозвучал как-то особенно громко в этой маленькой закрытой комнате. — Какое будущее вы бы хотели видеть?

Я не припомню случая в свое жизни, когда был также потерян, как тогда. Этот вопрос на протяжении всей моей жизни преследовал меня и вот, догнал меня здесь, в крошечном помещении, откуда не сбежишь. Как бы старательно я себя не уверял, что для меня это не важно, что есть множество других проблем, которыми стоит забить голову, в глубине своего сознания я сам давно искал ответ. И теперь мне предоставлен шанс его озвучить.

— Будущее, где не приходится волочить жалкое существование только для сохранения вида, — четко ответил я, совсем не задумавшись над своими словами. Только спустя пару мгновений я понял, что сказал. Одним предложением я умудрился оскорбить все человечество и многовековые устои, которые позволяли нам продержаться так долго. Поздно было что-либо менять. Смотреть на экзаменатора мне не хотелось, и я просто отвел взгляд в сторону.

— Вы свободны, мистер Ивлз. — Голос мужчины гулко отскочил от стен. Недолго думая, я покинул кабинку.

На свое место я вернулся в полной прострации. Мартен, уже отошедший от процедуры, хотел было что-то спросить, но, взглянув на выражение моего лица, осекся. Интересно, а что ответил он? Этого я уже знать не мог. Одно мне было предельно ясно: в Центр мне не попасть. Эта простая мысль повергла меня в отчаяние. Вполне возможно свои дни я буду коротать в самих глубинах нашего подземного царства, где мне надлежит встретить темный конец через десять лет. Если повезет.

Глава 5

Минуты тянулись невыносимо долго. Это ожидание давалось мне особенно тяжело. Казалось, будто кресло сдавливает меня, намереваясь расплющить так, чтобы даже места мокрого не осталось, чтобы больше никто и никогда не знал о моем существовании. Я сам себе навязал эти мысли, но избавиться от них никак не мог.

— Все в порядке, Симон? – подал голос Мартен, не в силах больше наблюдать за тем, как я напряжен.

— Я здорово налажал, — только и ответил я, не спуская глаз со сцены.

Мой друг удивился. Я не видел его выражения лица, но отчетливо понимал, что именно эта эмоция застыла в его нескладных и мягких чертах. У Мартена сложилось ошибочное впечатление за годы нашей дружбы, что я не совершаю ошибок, и как бы я не старался доказать ему обратное, он никак не мог отойти от этого надуманного образа. Так бывает. Люди часто принимают друг друга так, как им удобнее, как им проще воспринимать окружающих. И это не так плохо, сколько обычно.

— Итак, дорогие выпускники, — послышался голос мисс Голди из колонок, и я словно очнулся. Женщина снова стояла в центре сцены. И когда она успела там появится? — Наконец, настал тот момент, когда определится ваше будущее. Готовы ли вы к этому?

Из зала послышалось неуверенное «да».

Мисс Голди это вполне устроило, и она продолжила:

— Замечательно! — она одарила зал своей белоснежной улыбкой. — Сейчас я назову трех учеников, которые лучше всех проявили своих способности. Они отправятся вместе со мной в Центр для того, чтобы совершать новые открытия для всего человечества.

Зал резко стих. Оно и понятно, все уже заждались этого момента. Кто же эти счастливчики? Кому предстоит отправиться в светлое будущее подальше от этого захудалого места?

Я опустил голову вниз. Теперь смотреть на сцену было невыносимо. Я словно ждал приговора. В каком-то смысле, так оно и было.

Мисс Голди выжидала. Для большего эффекта ей необходимо было нарастить напряжение. Больше всего на свете не терпел, когда намеренно тянут время лишь бы потешить себя и свое эго. Я был склонен к тому, чтобы сразу говорить все напрямую, без вот этих выкрутасов, которые и время тратили, и действовали на нервы.

— Мисс Нильгстон!

Виана аж вскрикнула. Я видел, как она встрепенулась, подскочила на месте, и я слышал, как из нее выскакивают одно за другим красноречивые выражения. Но больше всего меня волновало другое: как она умудрилась? Нет, Виана не была глупой девчонкой, я бы назвал ее сообразительной, даже умной, но тот факт, что она пробилась в Центр, меня потряс. Может, я был так занят препирательствами с ней, что даже не углядел в ней потенциального гения? Или она так умело притворялась недотепой, чтобы обставить меня?

Я чувствовал себя еще большим дураком.

— Поднимись к нам, дорогая, — подозвала мисс Голди Виану, и та послушно чуть ли не забежала на сцену. Энергии в ней всегда было с избытком, но сейчас, кажется, достигла своего предела. Ви светилась, а я смотрел на нее и не мог смириться со своим поражением.

— Второй выпускник, который отправиться в центр... — снова выжидательная пауза, — мистер Аарон!

Мартен растерялся. Он судорожно оглядывался по сторонам, силясь понять, не послышалось ли ему.

Я ободряюще похлопал его по плечу:

— Иди, друг.

Он посмотрел на меня. Тут наши пути расходились. Я надеялся, что мне предстоит с ним перемолвиться парой слов на прощание, прежде чем он уедет туда, куда мне дорога закрыта. А все из-за одной лишь глупости. Глубоко внутри я был уверен, что мое местов Центре, что я там просто необходим. Во мне говорила гордыня. И вот, как все получилось. Но я хотя бы рад тому, что Мартен будет там, где ему и его мозгам самое место: на сцене, как будущий гражданин и работник Центра, его лоб поблескивал в свете прожектора от пота; из-за бликов на очках, я не видел его глаз, но мог бы поклясться, что он еле сдерживает слезы.

А тем временем мисс Голди снова принялась за свои махинации над залом, чтобы окончательно завершить это представление и разбить сердца оставшимся выпускникам. Я буквально слышал, как каждый из них надеется на чудо, верит в то, что все еще возможно перевернуть, стоит только захотеть. Но я прекрасно знал: чудес не бывает. В нашем мире им попросту нет места. Да и что это в конце концов? Слепая вера, которая за собой ничего не несет. По крайней мере, я так думал.

Для меня все было предельно ясно, как свет прожектора над головой: последнее место принадлежало Джуду Паку.

— Я попрошу подняться на эту сцену... — все задержали дыхание, готовые лопнуть в любой момент, как воздушные шарики, от напряжения. Мисс Голди выдержала уже непонятно какую по счет паузу за сегодняшний день и зацепилась взглядом за меня. — Мистер Ивлз, пожалуйста, поднимитесь к нам на сцену.

Голос женщины прозвучал негромко, как будто она стояла напротив меня и разговаривала со мной на обыденные темы, поэтому я не сразу понял, что произошло. Все вокруг уставились на меня, а я сидел, как ни в чем не бывало, и просто смотрел на мисс Голди.

— Кажется, мистер Ивлз немного в шоке. Его можно понять, не каждый день тебе говорят, что ты отправляешься в Центр, — она усмехнулась и до меня вдруг дошло: она вызвала меня. Я третий, а не Джуд Пак или кто-либо другой. Я!

Я медленно поднялся со своего места. Не помню, как добрел до сцены, все резко стало, как в тумане. У меня сложилось впечатление, что все что сейчас происходит — происходит не со мной, а с кем-то другим, я же просто на пару минут занял чужое тело. Но нет, это происходило здесь и сейчас со мной.

Мартен слегка дернул меня за рукав, когда я оказался рядом с ним, и это немного помогло мне встряхнуться. Я взглянул на своего друга, на Виану, которая лишь фыркнула в мою сторону, и вдруг почувствовал, как лишаюсь сил. Мартен вовремя меня подхватил и дал опереться на себя. За это я его мысленно поблагодарил.

— Я был уверен, что мы отправимся в Центр вместе, — едва слышно произнес он. Я ничего не отвечаю, нет сил, да и нечего мне ответить. У меня были совершенно иные мысли, я уже поставил на себе крест. Но почему? Думать об этом я не мог, по крайней мере, сейчас.

— Этого не может быть! — услышал я откуда-то из зала и попытался сконцентрировать свой взгляд на место, откуда предположительно шел голос. — Этого просто не может быть, черт вас всех дери!

Хоть я так и не разглядел вопившего, но сомнений у меня не было: это Джуд Пак, и он в ярости.

— Мистер Пак, я попрошу вас успокоиться. — Мисс Голди говорила жестко, не так, как до этого. Словно теперь тут была совершенно другая женщина. Женщина, у которой есть огромная власть. Она кивнула куда-то в сторону, будто подала знак. Кому?

— Да вы хоть знаете, кто мои родители?! Вы знаете, кого вы только что выбросили за борт?! — все не унимался Джуд. Я наконец заметил его: он стоял в проеме между сидений, лицо его раскраснелось, как спелый помидор, пара прядей из его идеально уложенной прически упали ему на лоб, придавая ему еще более разъяренный вид, со сцены мне было не определить, но, кажется, он намеревался перегрызть кому-то глотку.

— Мы прекрасно знаем, кто ваши родители, мистер Пак, — также холодно произнесла мисс Голди. — Также, как и вы должны знать, что положение вашего отца не играет никакой роли для вас. Вы не справились.

Последняя фраза прозвучала очень грубо, но метко. Джуд опешил. Он раскрыл от удивления рот, но тут же опомнился и разозлился еще больше. Однако, прежде чем он успел что-либо предпринять, из ниоткуда появились люди в черной форме, подхватили Джуда и увели из зала под громкие возгласы.

Это последнее, что я помню, а потом ноги с новой силой подкосило и я упал в темноту.

Глава 6

Я видел отца. Таким, каким я запомнил его на фотографии, которую однажды показала мне мама: расплывчатый силуэт с неясными чертами лица. Я узнавал только серо-голубые глаза, доставшиеся мне по наследству. Но, в отличие от моих, они были яркими, выразительными, в них искрилась жизнь и что-то еще, чего я не мог распознавать. Для меня отец был, словно призрак далекого прошлого, который оставил свой след на мне, отпечатался в моем лице. Я видел его. Его губы двигались беззвучно, словно он пытался что-то мне сказать, но я не слышал. Не мог его слышать, словно между нами была прозрачная стена, не пропускающая ни одна звука.

Сон оборвался в тот момент, когда мне сунули в нос что-то мерзко пахнущее. Нашатырь. Я дернулся и открыл глаза. Белый свет больно ударил, и я зажмурился. Отвратительно болела голова. Я что, бахнулся в обморок?

— Ну вот и все, — бодро произнес мужчина в белом халате. Врач. Он принялся убирать баночку с нашатырем и ватой в свою маленькую сумку, а после обратился ко мне: — Молодой человек, вам следует поменьше нервничать. Тем более теперь, когда вы полноценный взрослый.

Он улыбнулся.

— Нюня, — цокнула языком Виана. Только сейчас я заметил, что она и Мартен все это время находились со мной в одной комнате. Я поднялся, сел и огляделся. Это был кабинет директора. Небольшое помещение, обставленное минимум мебели: стол, пару кресел и темный кожаный диван, который в данный момент служил мне кушеткой.

— Как же хорошо, что ты в порядке, — подскочил ко мне Мартен. Он говорил сбивчиво, торопился, то и дело поправляя очки. Точно переживал. Мне даже стало как-то неловко, что я заставил его переживать. — Я так перепугался, когда ты грохнулся прямо передо мной.

Я постарался обнадеживающе улыбнуться своему другу, мол, все в порядке, но, как по мне, вышло не очень. Чувствовал я себя прискорбно. Голова раскалывалась, меня мутило.

Снова вздох полный пренебрежения со стороны Вианы. Да что с ней? Стоит в уголочке, никакого сочувствия. Не то, чтобы я в нем нуждался, но можно было попридержать при себе свои вздохи и высказывания.

Врач тем временем уже собрался и намеревался выходить, когда дверь резко распахнулась и в комнату влетела моя мама. Вся перепуганная, растрепанная она подскочила ко мне, сначала оттолкнув доктора, а потом и Мартена заставила отойти своим налетом. Со стороны Вианы снова что-то послышалось.

— Симон, дорогой, ты в порядке? — она обхватила мое лицо в руках, повернула из стороны в сторону, осматривая. Мне пришлось с силой от нее отстраниться, чтобы заставить ее поумерить пыл.

— Со мной все хорошо. Просто... перенервничал. — Признать тот факт, что я потерял сознание из-за какого-то экзамена, пусть даже решающего мое будущее, было неприятно.

Мама еще раз внимательно посмотрела и порывисто обняла. В этот момент заглянул директор — мистер Крог. Он сначала бросил взгляд на нас с мамой, а потом поочередно посмотрел на Мартена и Виану.

— Мистер Аарон и мисс Нильгстон, пройдите со мной, — обратился он к ребятам. — Перед отъездом вам тоже нужно повидаться с родителями.

Отъезд. Я даже не сразу вспомнил последние события. Точно, нас выбрали для работы в Центре и теперь нам предстоит оставить своих родителей, свои дома для лучшей жизни за пределами этого захолустья.

Я отстранился от матери.

— Меня взяли в Центр, — сказал я, хотя это не имело смысла, она наверняка уже все знала.

Она лишь улыбнулась, но эта улыбка была какой-то грустной. И тут я окончательно понял: нам придется расстаться. На очень долгое время — навсегда.

— Да, милый, — она ясно читала мои мысли. — Ты у меня такой молодец, я так тобой горжусь.

В ее глазах стояли слезы, а мне нечего было сказать. Я и не думал об этом, я не думал, что мне придется покинуть маму. Нам твердили об этом всю жизнь, но, когда до этого дошло, мне стало страшно. Я никогда не скажу об этом вслух, но прямо сейчас именно это я и чувствовал. Страх. Страх перед будущим, перед тем, что ждет впереди, и страх перед прощаньем. Я уже испытываю его второй раз за этот долгий день: первый раз, когда поставил крест на себе.

— Ну-ну, милый, — она мягко погладила меня по голове, и я почувствовал себя маленьким мальчиком. Я всегда им был, но так упорно строил из себя взрослого. И вот, когда настало время действительно становится взрослым, мне этого не захотелось. — Тебя ждет прекрасное будущее, ты многое сделаешь для всего человечества, для своих друзей, для меня.

Глаза неприятно защипало, лицо матери поплыло. Я отвернулся, чтобы скрыть свои слезы от матери, но она все прекрасно понимала, поэтому просто молча смотрела на меня, позволяя мне справиться с этим самому. Тоска окутала и ее сердце, но, в отличие от меня, она держалась намного лучше. Я пытался спрятаться, а она спокойно сидела подле меня, не скрывая своих слез.

Я не знаю, сколько точно прошло времени, прежде чем мама легонько тронула меня за плечо, заставив меня обратить к ней свое внимание. В глазах все еще стояли слезы, но я чувствовал себя заметно легче.

— Мне нужно кое-что тебе передать, Симон. — Ее голос внезапно стал тише и тверже. Она вытащила сумку из-за пазухи и достала из нее обычную картонную коробку, явно потрепанную временем. — Это досталось твоему отцу от его отца и теперь, по праву, это принадлежит теперь тебе. Я не знаю, что это, — она растеряно глянула на коробку. — Барни просто однажды показал ее и сказал передать тебе в день, когда ты станешь взрослым.

Она протянула мне подарок из прошлого. Я потянулся к нему. Уверен, мне еще предстоит иметь с этим дело, но лучше разобраться с этим, когда я буду один.

— Мне сказали, что тебе не нужны будут никакие вещи, там тебе все выдадут, но я все же кое-что собрала, чтобы ты периодически вспоминал о доме.

Дверь в кабинет директора открылась. Мы с мамой вздрогнули. В проеме появилась мисс Голди. Она выглядела уставшей. Кажется, на ней выпускная церемония отразилась не лучше нашего.

— Симон, — она впервые обратилась ко мне по имени, но это прозвучало так обычно, что я даже сначала не понял, — нам пора ехать.

Страх снова вернулся ко мне, и я взглянул на маму. Она улыбнулась мне, стерев остатки слез со своего бледного лица. Мне внезапно захотелось заявить, что я останусь, ни в какой Центр не поеду, но я заметил еле заметное движение головы со стороны матери: нет, не стоит. И я вынужден был с ней согласиться.

Я поднялся с дивана, все еще держа в руках коробку. Мама поднялась следом и проводила меня к двери.

— Вот и все, настало время прощаться, — произнесла она слишком спокойно. Притворяется. От этого сердце снова закололо. Слезы намеревались снова вернуться, но я сдержался.

— Да, — только и выдавил я.

Женщина, вырастившая меня почти в одиночку, теперь выглядела такой маленькой. Даже в последний миг я хотел спрятаться в ее объятиях, снова стать мальчиком, но упустил один момент: я уже не ребенок. Теперь мне необходимо стать вольной птицей, которая однажды сможет вытащить маму из жизни, которая даже отдаленно на нее не похожа.

И в этот раз я сделал первый шаг. Я обнял ее на прощание и ушел. Ушел и не обернулся.

Если я намерен что-то изменить, нужно сначала чего-то добиться.

И повзрослеть.

Глава 7

Машина бывала на окраинах только раз в год — в день взросления. И вот, теперь и мне предстояло стать пассажиром этого неведомого мне существа. Будучи ребенком, я часто наведывался к школе в заветный день, чтобы посмотреть на это чудо, сотворенное человеческими руками. Мне не раз хотелось самому от и до изучить строение этого транспорта — единственного, которым еще пользовались люди. И пусть теперь я не ребенок, во мне снова зажегся этот интерес.

Машина выглядела как железная немного вытянутая коробка с выпирающими частим спереди и сзади, по бокам расположились дверцы, на их наличие указывали блестящие ручки; по всему корпусу автомобиля имелись окна, но через них ничего нельзя было рассмотреть, это показалось мне странным; передвигался транспорт с помощью четырех колес, расположенных в передней и задней части автомобиля, поддерживая основную «коробку». Я как-то читал, что раньше машины хоть и упрощали жизнь людям, на самом деле отравляли окружающую среду выхлопными газами. А потом появились электромобили. Один из них «дожил» и до наших дней.

Когда я залез внутрь, то оказался в чистом неожиданно просторном салоне с простыми мягкими сидениями, обтянутыми кожей, кое-где уже приличной протертой. Диванчики, если их можно так назвать, расположились друг напротив друга. Через окна, которые снаружи были просто темными, оказывается все было прекрасно видно. Печальный и уже привычный ландшафт стал чуточку мрачнее, но это не отменяло того факта, что в отличие от наружной части, изнутри можно было рассмотреть все. Я заметил, что салон был отделен от управляющей части стенкой с маленьким отверстием. Видимо, окошечко нужно было для переговоров с водителем. Сейчас оно было закрыто.

Жаль, а ведь было бы неплохо глянуть, как этой штукой управляют.

Я, Мартен и Виана сидели на одной стороне, по направлению движения, прямо напротив расположилась мисс Голди и незнакомый нам мужчина. Выглядел он достаточно сурово: крупный — его широкой спине потребовалось аж два места — угрюмое лицо с проступавшей щетиной, стрижка под «ежик», я не видел его глаз, но у меня сложилось впечатление, что они глубокие, черные и совсем не дружелюбные. Он не выражал какой-либо враждебности, но от его присутствия было слегка не по себе.

Автомобиль тронулся. Сначала медленно, потом, набирая скорость, он становился все быстрее. Я не знал, с какой скоростью перемещался транспорт, но чувствовал себя весьма комфортно, несмотря на легкую тряску.

— Мисс Голди, — неуверенно подал голос мой друг, — сколько нам ехать до Центра?

Весь напускной образ мисс Голди давно уже рассыпался, теперь она просто походила на уставшую женщину: костюм слегка помялся, выглядел неопрятно, идеально уложенная прическа уже не выглядела такой идеальной, весь блеск и шарм куда-то пропали, оставив после себя лишь тусклое подобие.

— Во-первых, — даже голос ее изменился, стад более грубым, — перестаньте меня так называть. Меня уже тошнит от этого «мисс». Если хотите обратиться ко мне, то лучше всего по имени. И без этих ваших «вы», я не настолько старая.

Мы с Мартеном переглянулись. Я видел, что он чувствует себя не в своей тарелке с того самого момента, как залез в машину. Его можно было понять. Когда мы с ним пересеклись после прощания с родителями, его глаза еще были распухшими и красными. Для него прощание с родными далось тяжелее, чем мне, ведь ему предстояло сменить обстановку. Мой друг был крайне плох в адаптации. Я невольно вспомнил наш первый день в школе: тогда Мартен просто спрятался в угол и отказывался выходить, пока за ним не явилась миссис Аарон. Ей пришлось отпроситься с работы, чтобы успокоить своего сына. Потом он еще неделю пытался свыкнуться с новым положением. А теперь… Теперь его матери не будет рядом, некому будет прийти и забрать его. Думаю, сам он это понимал. И, как он сам признался чуть позже, его успокаивал тот факт, что мы вместе отправляемся в Центр. Для меня это тоже было облегчением. Если бы вместо Мартена был бы кто-то другой, я бы наверняка тоже нервничал. Всегда проще с теми, кого ты знаешь.

Я бросил взгляд на Виану.

Виана сидела тихо, не издавая ни звука. Она просто смотрела в окно без особого интереса. Я изредка поглядывал на нее. Когда мы с Мартеном оказались в салоне, она уже была тут и точно также сидела возле окна, даже не обратила на нас внимания. Я все гадал, что могло произойти. Может, она отказалась встречаться с родителями, чтобы лишний раз не дать слабину? А что, это было бы очень даже на нее похоже, хотя… Стоит сказать, я о ней ничего не знал. Совсем ничего. Кроме того, что она часто играла роль заступника, влезала в неприятности, постоянно боролась за мнимую справедливость и спорила по поводу и без. Я невольно подумал: нам придется работать вместе, а это могло сильно усложнить положение дел. По крайней мере, так мне казалось. Оставалось надеяться, что наши дорожки в Центре разойдутся.

— Так сколько нам ехать, ми… Венера? — снова спросил я

Женщина глянула на меня, выпрямилась и ответила:

— Около часа. Плюс-минус десять минут. — Она еще раз посмотрела на каждого из нас. — Прежде чем приедем, мне нужно будет ввести вас в курс дела.

Я в недоумении уставился на нее. Даже Виана, не проявляющая признаки заинтересованности, как-то зашевелилась. Смутное ощущение, будто предчувствие снова дало о себе знать, словно все мое нутро уже было осведомлено о том, что мне предстоит узнать.

— Для начала я попрошу вас сохранять спокойствие.

Когда говорят такую фразу, собираются сказать что-то такое, что могло заставить нас занервничать. Мне это не нравилось. Я видел, как напрягся Мартен, как переменился взгляд Вианы, стал жестче. Кажется, они тоже поняли, что что-то здесь нечисто.

Мужчина, сидевший рядом с Венерой, отложил в сторону книгу, которую читал до этого, и скрепил руки в замок у себя на коленях. Он выжидающе смотрел то на меня, то на Мартена, то на Виану, словно гадая, как каждый из нас отреагирует на сказанное.

Венера понизила голос и произнесла:

— Центра не существует.

Ее слова прозвучали, как приговор. В голове один за другим лезли вопросы: то есть как, не существует? Что это значит? Куда же нас тогда везут? Но, прежде чем я успел хоть что-нибудь спросить, женщина продолжила:

— Каждый год мы выбираем трех выпускников, которые выделяются среди остальных умственными и физическими способностями, тем, как они используют критическое мышление и встречают стрессовые ситуации, как отвечают на вопросы и чего хотят от будущего.

На последней фразе она многозначительно взглянула на меня. Я растерялся. Я мог бы быть готов к любым последствиям, к любой работе, которую мне дадут, но не к этому. Нет, к таким новостям я был совершенно не готов.

— И для чего же? — услышал я голос Вианы. Ее глаза — светло-карие — полыхали гневом. Если меня слова Венеры поставили в тупик, то ее здорово разозлили.

Венера выдержала ее взгляд.

— Для того, чтобы выявить тех, кто может отправиться на Поиск, — спокойно произнесла она, не отводя глаз от Вианы. Мужчина рядом с ней также следил за девушкой, словно она представляла какую-то опасность. Впрочем, думаю, она бы действительно могла стать угрозой.

— Для какого поиска? Какого к черту поиска?! — взорвалась Виана. Она подалась вперед, не намереваясь сделать ничего плохого, однако компаньон Венеры воспринял это совершенно иначе. Он выставил свою огромную ручищу перед женщиной и угрожающе посмотрел на мою одноклассницу. Та и бровью не повела. Если она и испытала какой-то страх, то явно этого не показала. Очень в ее духе.

— Виана, — произнесла Венера. Она вдруг стал мягче, словно пыталась успокоить, — очень попрошу тебя не выражаться. Хотя бы в моем присутствии.

Девушка все не сводила взгляда с мужчины. Она лишь фыркнула, выражая свой протест.

— Марк, ради всего святого, они же дети, хватит на них смотреть, как на врагов, — теперь в голосе женщины послышалось раздражение. Вся эта ситуация ей также не нравилась.

Но я обратил внимание на другое. Она назвала нас детьми, хотя сама несколько часов назад объявила нас взрослыми. Мне показалось это чем-то странным.

Марк, казалось, не услышал ее, но, немного погодя, все же отступил. Он вытащил книгу и сделал вид, что не читает. И все же он периодически поглядывал на бунтарку в лице Вианы.

— Но… что тогда все это значит? — спросил Мартен. Его голос дрожал, сдавая его: он был напуган, страшно напуган. Он думал, что едет в великое и светлое будущее, где его мозгам найдут достойное применение, но оказалось, что его здорово надули. Как, впрочем, и всех нас.

Виана тоже отступила. Она скрестила руки на груди, явно ожидая каких-либо объяснений. Она все еще была зла, так зла, что, будь ее воля, она бы разнесла здесь все в пух и прах. Так казалось.

— Поверьте, мне самой не в радость объяснять вам все, я бы скинула это на кого-нибудь другого, но, увы, так сделать нельзя, — Венера покосилась на Марка и вздохнула. — Я сказала, что Центра не существует, но это не совсем так. Его не существует в том смысле, в котором его знаете вы и все остальные жители нашего поселения.

Я напрягся. Больше всего на свете я не терпел ложь, а теперь выясняется, что весь наш жалкий мирок на этом и построен. Хуже не придумаешь.

— Для вас Центр — место, где все работают над тем, чтобы упростить человеческую жизнь под землей, — она снова внимательно на нас посмотрела, — а для меня — возможность поиска наилучшего исхода для нас всех.

— И что же вы ищете? — наконец спросил я.

Венера загадочно улыбнулась.

— Это вам вскоре и предстоит узнать, не спеши. — Она выдержала небольшую паузу и добавила: — Всему свое время.

Глава 8

Центр представлял из себя здание, выделяющееся на фоне других построек своим относительно свежим видом и высотой — его крыша едва ли не упиралась в потолок. Не мудрено, что все стремились сюда: высотка выглядела как залог хорошей жизни хоть где-то. Ее было хорошо видно с любого уголка нашего поселения. Днем ее окна отражали многочисленный свет от лунного камня, а ночью — тускло поблескивала и манила к себе, как маяк для заблудших.

Однако, когда карты начали потихоньку раскрываться, Центр перестал быть символом надежды. Теперь он походил лишь на красивую иллюзию, за фасадом которой не было ничего стоящего. Какое-то чувство отвращения и горького разочарования мерзким червем зашевелилось где-то внутри.

Мы вышли из машины прямо напротив этой злополучной башни. Вблизи она выглядела еще более величественно. На минуту я забыл о том, что это просто красивая картинка, за которой невесть что прячется, и позволил себе застыть в изумлении. Вид такого строения захватывал дух. Здесь было так светло, словно на каждом шагу был размещен огромных размеров лунный камень. От такого света даже глаза щипало, но к этому можно было привыкнуть.

Я оглянулся на Виану и Мартена и понял, что не один находился под впечатлением от увиденного.

— Итак, — Венера, которая вела нас прямо к Центру, остановилась перед массивными стеклянными дверями и повернулась к нам. Марк из поля зрения исчез, как только автомобиль остановился — пошел заниматься багажом, — я понимаю, у вас сейчас очень много вопросов, на которые вы бы хотели получить ответы, но, прежде чем мы зайдем внутрь, и вы станете частью нашей тайны, я бы хотела сказать вот что: вы можете вернуться домой, если не готовы к такой ответственности.

Нас снова окунули с головой в реальность. Но в этот раз нам хотя бы дали возможность самим выбрать, что делать дальше. Я был в смятении. С одной стороны, вернуться домой не такая уж и плохая затея, но с другой... Я уже знал, что от нас что-то упорно скрывают, и уйти сейчас означало бы обрушить на себя годы незнания и постоянные попытки узнать хоть что-нибудь, но сталкиваться лишь со стеной, которую никогда не преодолеть. Мне это было не по нраву. Выбирать, когда неизвестно, что стоит на кону, неимоверно сложно.

— Пытаетесь сделать вид, что даете нам выбор? — Виана вышла вперед, скрестив руки на груди. Выражение ее лица было жестким, беспощадным, я бы даже сказал. — Вы ведь не для этого застали нас врасплох своим заявлением, чтобы потом вот так просто от нас избавиться. Хватит играть с нами в игры!

Венера смерила девушку взглядом, но ничего ей не ответила. Она посмотрела сначала на Мартена, а потом и на меня.

— А вы что думаете, молодые люди? — спросила она.

Я задумался. В словах Вианы был толк, как бы сильно мне не хотелось обратного. В голове возникли сумасбродные мысли: а что, если это тоже часть экзамена? Тогда сказанное нашей сопровождающей было просто проверкой, чтобы узнать, струсим мы или нет. В этом был смысл. Однако что-то мне подсказывало, что все далеко не так просто.

— Я остаюсь, — ответил я. Хоть так, хоть этак мне нужно узнать, что скрывает Центр. Неизвестность казалась невыносимой и страшной компаньонкой на оставшуюся жизнь. К тому же, если вернусь домой, то предам себя и маму, которая уверена в том, что я сейчас в лучшем месте.

Женщина кивнула и посмотрела на Мартена. Тот весь сжался. С того момента, как мы узнали тайну Центра, он больше не проронил ни слова. Просто тупо пялился в пол. Он думал, размышлял, боялся представить, что его ждет дальше. Я знал это только потому, что общался с ним последние десять лет. Мартен был напуган, он хотел домой. Теперь, когда у него появился выбор, он сможет сбежать, вернуться домой и забыть обо всем, как о страшном сне.

— Я тоже... тоже остаюсь, — тихо произнес мой друг.

Я был почти уверен: он откажется, но я упустил одну важную деталь: для Мартена это возможность узнать что-то новое. Как бы страшно не было, он пойдет дальше, чтобы докопаться до происходящего. За это я его уважал. С виду он был пареньком ненадежным, хлипким, слегка помешанным на науках разного рода и типа, пугался любого шороха и был чрезмерно эмоциональным, однако эта его черта сильно меняло дело. Наверное, поэтому мы с ним были близки.

Венера выдохнула:

— А я уже испугалась, что вы действительно соберетесь возвращаться.

Я невольно переглянулся с Вианой — сказанное не было уловкой, чтобы проверить нашу реакцию. Все вполне правдиво.

Обстановка Центра внутри еще больше впечатлила. Нас встретил огромный холл, вычищенный до блеска и обставленный новой мебелью, которую нам раньше не приходилось видеть. У административной стойки, выполненной из неизвестного мне материала, нас встретила девушка. На вид ей было не больше двадцати. Она резко выделялась на фоне людей ее возраста, которые проживали на окраинах. Никаких синяков под глазами, ухоженные руки, хорошая одежда, темные блестящие волосы, собранные в идеальный пучок, чистое и светлое лицо, на котором отчетливо выделялись синие глаза. Ее даже можно было бы назвать красивой. И она всего лишь администратор.

— Добро пожаловать в Центр, выпускники! — У нее был тихий голос, который ей приходилось повышать, чтобы ее было хорошо слышно. — Меня зовут Полайн. Рада вас приветствовать вас здесь. Надеюсь, мы с вами сработаемся.

Администратор широко улыбнулась, приветствуя нас. Мы с Мартеном растерянно поприветствовали ее в ответ, а Виана лишь фыркнула. Какая же она все-таки вредная. Хоть раз в жизни можно быть чуточку подружелюбнее к остальным?

Венера что-то сказала девушке. Та кивнула в ответ и куда-то ушла, а женщина повела нас к лифту. Ранее я видел это приспособление в крайне простом варианте: такие использовались во время строек. Деревянные кабины без дверей поднимались за счет толстого каната и большого веса, который то опускался, чтобы поднять кабину выше, то поднимался для обратного эффекта. Теперь же мне предстояло иметь дело с тем же механизмом, улучшенным в несколько раз. В этой металлической кабине почти не чувствовалось никаких колебаний, словно все это время мы стояли на месте. О том, что мы движемся, говорила только смена давления. Я чувствовал, как что-то меняется всем телом. У Мартена даже закружилась голова, и он сообщил об этом Венере. Она сказала, что это нормально.

Когда лифт остановился, механический голос оповестил нас о том, что мы добрались до двадцать первого этажа. Интересно, сколько в этом здании всего этажей?

Венера повела нас по коридору. Мы оглядывались по сторонам. Оно и неудивительно, такие белые с голубым отливом стены, в которых можно было разглядеть свое мутное отражение, мы видели впервые в жизни. Наши шаги эхом катились по длинному коридору. Но больше всего удивляло наличие света. Его действительно было очень много. Его бы наверняка хватило на всю окраину. Все это сложно воспринималось, до конца не хотелось верить, что нечто подобное существует в одном месте с халупами, в которых мы родились и выросли.

Мы остановились перед очередной большой стеклянной дверью, которая не позволяла что-либо разглядеть из-за мутного эффекта на ней.

— Входите!

Голос из-за двери был властным, но вместе с тем в нем чувствовалась усталость.

Венера открыла дверь, впуская нас вперед. Перед нами оказался просторное помещение. Из-за огромного панорамного окна напротив оно становилось еще больше. Вид из окна удручал: одно сплошное темное пятно, из которого виднелись убогие крыши домов. Ближайший к Центру район считался благополучным, но даже он выглядел жалко в своей попытке смотреться лучше на фоне такого здания.

Чуть ближе к нам стоял широкий стол с черной блестящей поверхностью, за которым расположился плотный мужчина небольшого роста. Он был явно старше всех тех, кого я раньше встречал. Его лысина поблескивала на свету от пота; на лбу, уголках глаз, у губ расположились морщины; темные, почти черные круги под глазами словно оттягивали потускневшие зеленые глаза вниз, делая его взгляд наполовину грустным, наполовину сердитым. Мужчина сложил руки перед собой в замок, рассматривая каждого из нас по отдельности.

— Виана, Мартен и... — Его взгляд на долю секунды задержался на мне. — ... Симон.

Венера кивнула.

Мужчина поднялся со своего кресла.

— Я Грегор Хадинг, председатель общественных дел Центра. Для меня огромная честь познакомиться с вами и приветствовать вас здесь, в Центре.

Я опешил. Судя по выражениям лиц товарищей по несчастью, они тоже. Для него это честь? За кого он нас принимает? Что вообще происходит?

Заметив наше замешательство, мистер Хардинг обошел стол и подошел к нам. Он был немного ниже меня. Это даже как-то смущало. Да, я и раньше замечал, что по росту я обогнал не только своих сверстников, но и некоторых взрослых, однако сейчас эта разница меня напрягала. Я невольно сжался, словно пытался стать меньше. Не помогло.

— Сейчас вы не совсем понимаете суть происходящего, но очень скоро вы обо всем узнаете.

— Как скоро? —подала голос Виана. Кто бы сомневался, что она будет просто молча стоять. — Все только и делают, что обещают нам все в скором времени рассказать, но в итоге все только и делают, что тянут кота за причинное место.

Стыдно признать, однако ее способность — вот так свободно говорить даже в такой ситуации сильно выручала. Если бы не она, то мы бы с Мартеном так и маялись то туда, то сюда.

— Юная леди, я глубоко впечатлен вашим рвением, но я вынужден вас попросить проявить еще немного терпения. — Его голос смягчился. — Вы только с дороги, поэтому предлагаю вам отдохнуть, прежде чем мы введем вас в курс дела. Присаживайтесь.

Он указал на большой черный кожаный диван. Мы послушно заняли его. Виана с недоверием поглядывала на мистера Хадинга, Мартен прижался к самому углу, а я снова оказался между ними. Перед нами стоял журнальный столик с поверхностью из стекла. Здесь очень любили стеклянные вещи.

— Венера, попросите, пожалуйста, чтобы нам принесли чаю, — произнес мужчина, усаживаясь на кресло напротив нас. Наша сопровождающая только кивнула и тут же покинула кабинет. Мы остались без нее впервые за последние пару часов.

— Мистер Хадинг, — решил вмешаться и я. Не одной же Виане отдуваться за нас троих, — честно говоря, мы пришли сюда не чаи гонять, вы сами это прекрасно понимаете. Нам бы очень хотелось знать, чем конкретно занимается Центр. Явно не тем, что нам вдалбливали в голову большую часть жизни. Думаю, и я, и ребята не так сильно устали, чтобы хоть что-нибудь узнать, кроме дурацких недосказанностей и хождений вокруг да около.

Послышалось одобрение со стороны Вианы. Я почувствовал смутную гордость за себя. В чем-то с этой девушкой мы все-таки были согласны, и это почему-то радовало.

Председатель ухмыльнулся.

— Что ж, раз вы так настаиваете, я не могу вам отказать, — произнес он, — но для начала все же дождемся чая.

Глава 9

От чая исходил неизвестный мне запах. Он был немного резковатым и отдавал зеленью или травой, но оставался на удивление приятным. Просто необычным. В наших краях чаем называлась мутно-коричневая жижа с маслянистыми разводами, которую невыносимо было пить. Что туда добавляли, я знать не знаю и знать не хочу. В каждую семью отдавался определенный набор продуктов, среди которых, помимо безвкусных блоков хлеба, вкусовых добавок и мутной воды, была странная смесь, являющаяся основой для такого чая. В нашем доме эта чайная неожиданность не пользовалась спросом и лежала без дела в самом дальнем углу шкафа. Я не мог назвать себя любителем так называемого чая, поэтому не особо обрадовался, когда мистер Хадинг заявил, что расскажет нам все после чаепития. Однако здесь чаем называли совсем не то, что я привык видеть дома. Цвет у жидкости в серой чашке был более чистый, прозрачный. Его можно было бы назвать цветным пятном в нашем сером мире, если не брать во внимание сам Центр. Чай обладал какой-то притягательной силой. А этот запах... Я все никак не мог сообразить, что туда такого могли добавить.

— Это бергамот. Раньше было такое растение. Его листочки высушивали и добавляли в чай, — очень вовремя подсказал мистер Хадинг. — Сейчас такого уже не достанешь в нашем подземелье. Впрочем, и эти запасы считаются уже испорченными, но кто ж таким будет разбрасываться, правда?

Я задумался о том, откуда же тогда взялся этот самый бергамот сейчас, на что мужчина незамедлительно ответил, будто прочитав мои мысли:

— Все из того прошлого, когда солнце еще высоко светило над поверхностью, и люди жили совсем иначе.

Он грустно улыбнулся, и мне показалось, будто он погрузился в какие-то далекие воспоминания, в то время, которое мне не было известно.

— И долго вы будете еще юлить? — вмешалась Виана. Она держалась в стороне от всего неизвестного, поэтому упорно игнорировала свою чашку. Даже мне показалось это невежливым, хотя, наверное, ее можно было понять.

У мистера Хадинга были глаза бледного зеленого цвета. Они казались непроницаемыми и холодными по началу, но опущенные уголки и какая-то усталость в его лице смягчала их жесткость. Я все больше и больше задумывался, сколько же этому человеку приходится держать всего в одиночку. Наверняка для сокрытия истины у него есть причины. Правда же?..

Мужчина вздохнул и начал:

— Как вы прекрасно знаете, люди раньше жили на поверхности. Причина, по которой им пришлось переместиться под землю, вам также известна.

Я и Мартен кивнули, Виана же никак не отреагировала, только смотрела на мужчину своим тяжелым взглядом, с который почти всегда ходила.

— Наверху сейчас так холодно и темно, что жизнь там попросту невозможна. Здесь, под землей, еще сохраняется тепло, благодаря ядру Земли, которое до сих пор не остыло. Но, вынужден сообщить прискорбные вести: это тепло не будет держаться бесконечно. Не знаю, заметили ли вы, но в последнее время температура падает все ниже и ниже. Конец, как вы понимаете, неизбежен.

Мне было известно, что люди пытаются просто оттянуть свой конец, но, стоило услышать что-то подобное от человека, который занимается этим оттягиванием, и что-то ледяное и колючее проникло в мое сердце. Страх. Не тот страх, что я испытал, расставаясь с матерью, нет. Это был куда более неприятный гость, резкий и сковывающий. Я так и замер, не в силах что-либо сказать. В моей голове роились какие-о мысли, но я совсем не мог различить, о чем я думал в этот момент. Настолько сильно страх охватил меня.

Тем не менее, я сохранял на своем лице непроницаемое выражение. Просто потому, что привык. А вот Мартен, насколько я мог судить, перепугался пуще прежнего. Меня начинало всерьез беспокоить ментальное здоровье моего друга, который за один только день столько всего пережил. Виана же, как мне показалось, вообще никак не отреагировала на подобные вести. Тоже шифруется или в самом деле не испытывает ничего по этому поводу? Кто ее знает.

— Да, наше положение оставляет желать лучшего, но, поверьте мне, у нас еще не все потеряно. — Эти обнадеживающие слова повлияли как надо, пусть страх перед мрачным будущим до конца не выпускал из своих тисков. — Наши предки, те самые, что спустились сюда, чтобы спастись, оставили послание нам, потомкам о Рассвете. В нем говорится о том, что конец все же будет неминуемо приближаться, но в этот самый момент на поверхности должно зародиться новое Солнце. Но, прежде чем оно снова поднимется на небосвод, необходимо его отыскать.

— Дайте угадаю: вы хотите отправить на поиски нас, так? — снова встряла Виана, и я только понял, что мистер Хадинг к этому и клонит. Венера говорила о Поиске. Неужели именно об этом? Если бы Виана не сделала на этом акцент, я бы даже не понял, пока мужчина не сказал бы об этом мне в лоб. Я почувствовал себя дураком.

— Верно, — коротко ответил мужчина, и в его глазах блеснуло что-то, отчего у меня по спине пробежались мурашки. В том, как он легко и просто бросил это короткое слово, было нечто зловещее. Мое впечатление до этого рассеялось в пыль. Теперь он не казался таким же уставшим. Какое-то неясное выражение лица у него было. Я не мог никак понять, что кроется за этим лицом, так легко менявшемся.

— Но... Но почему именно мы? — неожиданно спросил Мартен, молчавший до этого момента. Он нервно теребил пальцами край своей белой рубашки и совсем не смотрел на мистера Хадинга, словно боялся его. — Р-разве это не опасно?

— Очень опасно, — прямо ответил председатель. Вопреки всему, я почувствовал облегчение. Он хотя бы не соврал. — Мы выбрали вас из-за ваших способностей.

Он сделал паузу и продолжил:

— Ты, Мартен, обладаешь невероятным умом, а твоя тяга к познанию мира вокруг навела на мысль, что тебе будет интересно узнать, что происходит на поверхности. Ведь ты поэтому не повернул обратно, когда представился такой шанс, да?

Мой друг растерялся. Его вроде похвалили, но я понимал, что он сейчас полон противоречий. Мне бы стоило что-то сказать, однако я в таких случаях совсем был бессилен.

Между тем мистер Хадинг перевел взгляд на Виану:

— Виана невероятно сильна морально и физически, ее силе духа и непробиваемости можно только позавидовать. Мы не могли оставить такую девушку в стороне.

Виана лишь фыркнула в ответ и отвернулась. Я заметил, что ее эти слова тоже задели в хорошем смысле, но ее все также не устраивало для чего ее так расхваливали.

— С тобой, Симон, все было решено с самого начала. Аналитический склад ума и полное несогласие с устоями нашего мира... Ты так сильно похож на своего деда, поэтому тебя и не было в списке на экзамен, ты уже автоматически был частью Центра и Поиска.

Я тупо уставился на мистера Хадинга, силясь понять, что он только что сказать. У меня словно окончательно выбили почву из-под ног, если там еще что-то было. В голове все перемешалось, не осталось ни одной здравой мысли, за которую можно было бы ухватиться и удержаться. Я своего отца-то никогда не видел, какой еще дед?..

— Так ты значит с ними заодно! — Гневные нотки в голосе Вианы проступали так явно, что не заметить их было очень трудно. Не знаю, что она там себе надумала, но, кажется, теперь вся ее ярость была направлена на меня. — А строишь из себя дурачка очень умело, я даже и подумать не могла, что ты, которого я знаю, всего лишь фальшивка. Жаль, что такой профессии как актер больше нет, такой талант пропадает!

Мне казалось, еще пару минут, и она меня ударит.

— Ты ошибаешься! — заступился за меня Мартен. Когда дело касалось кого-то другого, а не его самого, ему было проще обороняться. Даже не знаю, с чем это могло быть связано. Он просто становился как будто другим человеком и мог без раздумий кинуться вперед. Однажды Мартен чуть не ввязался в драку, когда попытался защитить девочку из младшего класса, к которой пристали задиры. — Он не мог ничего этого знать, сама посуди. Может быть, кто-то из его родственников и был в курсе, но это не значит, что он сам хоть какое-то понятие о происходящем имел. А иначе ради чего ему горбатиться в нашей школе? Ради чего жить в таких условиях?

У Вианы было еще что сказать, но в этот самый момент вмешался мистер Хадинг. Одним жестом руки он попросил обоих замолчать.

— Вы не так меня поняли. Симон не имел ни малейшего понятия о том, что его дед когда-то был причастен к тайне нашего мира. Более того его сын — отец Симона — отказался участвовать в Поиске и сбежал на окраины.

У меня больше не осталось сил что-либо слушать и узнавать. Центр существует только для того, чтобы была возможность отправляться на поиск непонятного Рассвета, мой дед, о котором я даже не слышал, был в курсе этого, как и отец, который в итоге просто сбежал, а потом окочурился на опасной работе. А я что? Я каким образом стал частью этого бреда? Честно говоря, меня это ни капельки не трогало. Теперь я начинал подумывать о том, что лучше помереть от вполне естественного явления, нежели отправиться не знаю куда и найти то, не знаю что. Всё. Плевать я с высокой колокольни хотел на все эти разборки, интриги и так далее.

— Полагаю, вам нужно отдохнуть и обдумать все хорошенько, — заметил председатель и поднялся. — Я же говорил, что стоит оставить разговор на потом.

Он подошел к своему столу, нажал какую-то кнопку и через пару минут появился молодой человек чуть постарше нас. Мистер Хадинг велел отвести нас в наши комнаты. Юноша кивнул и попросил нас следовать за ним. Ни Виана, ни я, ни тем более Мартен не возражал. Мы действительно так устали, что сил на сопротивление просто не было. Сейчас нам предстоит очень долгий процесс переваривания полученной информации, а там, того глядишь, и на сон время останется.

Глава 10

Сон так и не пришел. Размышления не оставляли меня ни на миг, я переваривал полученную информации и пытался связать ее с реальностью, которая теперь была моей жизнью. Задачка была из непростых, учитывая то, что я, как оказалось, совсем ничего не знаю о нашем мире. В конце концов, я просто оставил это дело. Ни сил, ни желания у меня уже попросту не было. Я чувствовал себя потеряно, и это ощущение меня раздражало.

Уснуть удалось только под утро, да и то ненадолго. Очень скоро меня подняли с кровати, грубо вытащив из долгожданного сладостного сна. Резкая пульсирующая боль в голове сопровождала меня вместе с подъемом, словно кто-то кувалдой намеревался проломить мой череп. Я не видел себя в зеркало, но отчего-то был уверен, что лучше мне пока избегать отражающих поверхностей, чтобы окончательно себе не испортить утро. Ах да, я забыл, что они теперь есть на каждом шагу!

В коридоре я встретился с Вианой и Мартеном. Выглядели они помято. Значит, не я один мучился от бессонной ночи. Это, хоть чуть-чуть, но прибавило мне уверенности.

— Доброго утра, выпускники! — жизнерадостно встретила нас Венера, появившаяся словно из ниоткуда. Она снова нацепила маску, в которой разгуливала накануне перед тридцатью школьниками. К чему бы это? Мы уже все видели, с нами такое уже не прокатит.

На удивление, со стороны Вианы совсем ничего не послышалось. В любой другой ситуации она наверняка бы что-нибудь сказала, ну или на худой конец выразила свое недовольство цоканьем, тяжелым вздохом или фырканьем. Видно, она еще не проснулась. Я обернулся к ней. От вчерашнего облика не осталось ни следа: строгий костюм серого цвета сменился на штаны и свободную футболку, на голове образовалось привычное гнездо бледного желтоватого оттенка, под глазами образовались темные пятна не смытой косметики. Пусть вчерашняя Виана выглядела эффектно, сегодняшняя была намного ближе и роднее.

Я перевел взгляд на Мартена. Тот поправлял свои очки. В отличии от меня и Вианы, он выглядел чуть более свежим. Может, его и одолела бессонница, но на нем она меньше всего отразилась.

Нас поселили на третьем этаже. В дальнем отсеке этого «муравейника», как выразилась Виана, расположились жилые комнаты. Нам отвели самый пустующий коридор. За все время, пока нас куда-то вели, нам никто не встретился. Мне показалось это странным, но я не придал этому особого значения. Может, все уже работали, а может — спали.

— Куда нас ведут? — поинтересовалась Виана, зевая. — Надеюсь, завтракать. Я жуть как хочу есть.

Я мысленно с ней согласился и посмотрел на Венеру. Она ничего не ответила и в очередной раз завернула за угол. На этот раз мы вышли к белым дверям. Не стеклянным. Женщина открыла их, и мы оказались в большом помещении. По всему пространству были расставлены столы со стульями, а по правой стороне находилась стойка с едой. Запах стоял чудесный, я на время забыл обо всем, что меня тревожила ночью. Желудок неприятно заныл. Я только сейчас понял, насколько сильно проголодался.

Помимо нас и поваров, больше никого не было. Более того, здесь было так чисто, словно людей в этом месте толком и не бывало. У меня начали возникать вопросы, но на фоне голода я быстро о них забыл.

Мы не стали дожидаться, когда Венера даст команду, и просто взяли по подносу и начали потихоньку продвигаться по ленте. Я водрузил на свой поднос пару варенных яиц, тарелку рисовой каши и попросил налить чая. К моему сожалению, на этот раз он не сильно отличался от того, что я ни единожды видел в своих родных краях. Это навело меня на мысль, что даже в Центре все не так уж и хорошо, несмотря на внешние различия.

Столик у панорамного окна показалось нам заманчивым, поэтому его мы и заняли втроем. Я подумал о том, что сейчас мы вели себя как вполне обычные школьники, которым не так давно были. Более того, как мне показалось, отношения с Вианой стали чуточку лучше из-за того, что нас теперь объединяло. Эта мысль почему-то меня обрадовала. Будь тут только я и Мартен, было бы сложнее. Не хотелось признавать, но со словами мистера Хадинга по поводу этой девушки я был согласен. Этого Виана никогда не узнает.

— Ну... приятного аппетита, — робко произнес Мартен. Хоть между нами и образовалась какая-то связь, напряжение все никак не могло покинуть нас. Виана бросила тихое «спасибо», я просто что-то неопределенное брякнул.

Завтрак прошел в полной тишине. Никто из нас не намеревался заводить разговор, потому что так или иначе все темы пришли бы к тому, что мы узнали вчера, а снова копаться в этом не хотелось никому. К сожалению, наши желания в этом месте не учитывались.

— Вам не кажется, что в таком огромном здании маловато людей? — шепотом произнесла Виана. Это удивило меня настолько, что я не сразу понял ее вопрос. Чтобы она да начала разговор с нами по собственной воле? Что-то на грани фантастики!

— Да, я тоже заметил, что мы никого за все время не встретили, — вставил Мартен, и я совсем потерялся. Когда они успели так поладить? А потом я вспомнил, что плохие отношение с Вианой были только у меня. Мартен никогда с ней не цапался и не ругался… — А еще Венера... Она держится от нас на расстоянии и стоит у двери, словно перекрывает путь.

Я осторожно обернулся и заметил, что женщина действительно стоит у двери. Она вроде бы и не смотрела на нас, да и на первый взгляд казалось, будто она просто… стоит. Но что-то было не так, вот только что именно — я не понял.

— Нам не дадут уйти, — еще тише произнесла Виана, деловито разделываясь с варенным яйцом. Эти слова сорвались с ее губ так, словно были чем-то вполне повседневным.

— С чего ты взяла? — поинтересовался я. Наши взгляды встретились. Мне показалось, что в глазах девушки я увидел какую-то борьбу, словно она пыталась решить, зарыть топор войны или послать меня куда подальше. Она выбрала первое. Другой вариант мог бы породить еще больше проблем, а их и без того хватало сейчас.

— Мы знаем слишком много. А знаешь, что делают с людьми, которые знают слишком много? От них избавляются. — Виана говорила спокойно, но от этого сказанное становилось еще более жутким. Я заметил на лице Мартена испуг. На фоне светлых цветов он особенно сильно выделялся своей смуглостью, в его силуэте я теперь различал чуть больше эмоций, чем раньше. Вполне возможно, я просто придумал себе это на фоне всего происходящего.

— Ты думаешь, они и вправду от нас... избавятся? — Мой друг намеревался укрыть дрожь в голосе, но у него это плохо получилось.

— Да, — напряжение сковало мое тело, — если не будем играть по их правилам.

— Ты имеешь ввиду, что мы должны отправиться искать этот «Рассвет»? — спросил я, не совсем веря в то, что говорила Виана. Она это заметила.

— Слушай, мистер Скептик, лично мне не плевать на собственную шкуру, поэтому я готова пойти на уступки и заключить с тобой перемирие. — Взгляд девушки стал жестче, но было в нем что-то еще, что-то, что я никак не мог различить. — Но если ты не прекратишь упрямиться и просто послушаешь меня, то мы оба подохнем, как мухи, которых прихлопнули. Ты этого хочешь?

Я все еще ставил ее слова под сомнения, но тут был вынужден отступить. Посмотрим, что из этого выйдет. Не хотелось бы, но, если она права, то мы находимся в крайне неудачном положении.

Кажется, Виана поняла меня и продолжила:

— Сперва мы должны понять, что именно от нас требуют. Нам необходимо разведать обстановку. Мы находимся во вражеском логове, поэтому шансов на побег без особого плана у нас нет. — Девушка краем глаза посмотрела на Венеру, которая уже, как мне показалось, начала терять терпение — мы слишком долго провели времени за трапезой. — Нас снова поведут к Хадингу. Благодаря ему мы и можем все узнать. Это наша задача на сегодня. Я не знаю, сколько нас планируют тут держать, поэтому каждая крупица времени может нам пригодится. Поняли?

Мы с Мартеном коротко кивнули. Он — охотно, я — поддался общему настроению и даже не понял, как это произошло.

В этот момент послышался стук каблуков — Венера направлялась к нам.

— И еще одно: — добавила Виана перед, тем как женщина приблизилась к нам, — не выдавайте себя, иначе нам всем кранты.

Мартен нервно сглотнул, я лишь обреченно вздохнул. Надеюсь, все не так страшно, как она думает. Я знал, что Виана увлекалась чтением самых необычных книжек, которые можно было найти только нашей маленькой школьной библиотеке. Приключения, заговоры, расследования... Может быть, на фоне прочитанных книг она и нафантазировала все это? Мне кажется, такое возможно, учитывая, какая она впечатлительная.

Когда Венера подошла, мы, как по команде, поднялись из-за стола с подносами и унесли их к мойке. После этого, в сопровождении женщины, мы покинули столовую. Следующий пункт назначения — двадцать первый этаж и кабинет мистера Хадинга.

Глава 11

— Верно я понимаю, что на поверхности сейчас так темно, хоть глаз выколи? — Виана задавала вопросы непринужденно, словно действительно интересовалась тем, что творилось сейчас наверху. На деле же она просто делала вид, будто собирается отправиться на поиск этого злосчастного Рассвета, чтобы мистер Хадинг был уверен в их заинтересованности.

Вот уже на протяжении двух дней мы прощупывали Центр, а я не принимал в этом участия. Мне все еще казалось, что Виана просто придумала все это. Для чего? Мало ли что творится в ее буйной голове. Хоть я и держался больше в стороне, вера Мартена в эту глупость заставляла меня оставаться частью этого сумасбродного плана. Доверчивость моего друга могла сыграть плохую шутку не только с ним, но и со мной. Как ни крути, а я за этого простака волновался. Кто знает, когда Виана заиграется и совсем выживет из ума.

— Нет-нет, — ответил мистер Хадинг. Он, по обыкновению, сидел в кресле напротив. Выглядел он расслаблено, но его взгляд говорил об обратном. Создавалось впечатление, будто он следит за каждым нашим действием, за каждым нашим словом… Тьфу ты, интриги Вианы и на мне начали сказываться. — Хоть Солнце и исчезло, помимо него на небе есть множество других небесных сфер. Например, звезды. Свет звезд, которые находятся далеко от нашей планеты, могут достигнуть нас только спустя тысячи лет. Поэтому, даже если они также, как и Солнце погаснут, то мы все еще сможем их видеть. — мужчина сделал паузу, поправив галстук. — Конечно, от такого света толку мало, но хоть какой-то прок от этого все же есть.

— Нам такого в школе не рассказывали, — Мартен сидел как завороженный. Его радовала возможность изучить что-то новое, но от того, что ему довелось узнать все таких условиях, ему было досадно.

— Открою вам секрет, — заговорчески улыбнулся председатель, придвигаясь к нам поближе, — в школе многого не рассказывают. Более того, иногда даже не досказывают или вовсе перевирают.

Я усмехнулся. Эту вещь я понял давным-давно. И для меня это было более привычно. Лучше быть в неведении и жить в своем мирке, нежели знать все и нести на себе ношу этих знаний.

А вот Мартену не понравилась недосказанность в школьной программе, но, будучи человеком, не вступающим в споры, он тактично промолчал.

— Уже поздно. Пора бы и отдохнуть. — Мистер Хадинг поднялся. — Завтра вас ждет тяжелый день.

Спросить, что завтра будет, никто не успел. Нас оперативно передали в руки одного из работников и проводили по комнатам, которые, как мы выяснили после небольшого расследования, запирают каждую ночь.

— В целях безопасности, конечно же, — ответила Венера, когда Виана поинтересовалась по этому поводу. На вопрос, какая опасность может быть здесь, она уклончиво промолчала.

Пусть я и думал, что вся эта затея с побегом была бредом, где-то глубоко внутри я чувствовал, будто ее слова имеют смысл. Нам многого недоговаривали, нам не полагалось ходить по зданию Центра без сопровождения, нам даже в комнату друг к друге не разрешалось заходить. Иными словами, нас ограничивали, будто боялись, что мы можем узнать то, что нам знать не положено. Хотя, казалось бы, какие еще тайны скрывает Центр? Навряд ли они сопоставимы по значимости с сокрытием правды об истинной деятельности людей, работающих здесь.

Также мы узнали, что мистер Хадинг является не только председателем общественных дел, но и при этом выступает представителем власти всего нашего поселения. Мы знали, что у нас есть кто-то вроде президента, как в старом мире, но его личность была для нас тайной и все называли его просто — Правитель. Полагаю, это тоже было последствием того, что скрывал Центр.

Оставшись наедине с самим собой, я задумался о доме. Как там мама? Все ли у нее в порядке? Тяжело ли ей одной? Я предусмотрительно все эти дни отгонял от себя мысли о доме, чтобы лишний раз не расстраиваться, но сегодня держать все в себе не было никаких сил. Воспоминания заполонили мою голову. Я улегся на кровать и в сотый раз подумал о том, как дела у мамы. Меня вдруг охватило такое желание вернуться, что я даже встал и дернул ручку двери. Заперто. Так я и стоял истуканом перед дверью. Сердце прожигала тоска, и с этим ничего нельзя было сделать.

В голове всплыло наше прощание, и я вдруг понял, что кое о чем забыл. Я резким движением поднялся и залез в шкаф. Там, внизу, лежала коробка, которую мне передала мать. Я так и не посмотрел ее содержимое. Сначала просто не было времени, а потом столько всего накатило, что я даже забыл о существовании этого подарочка покойного отца. Я вспомнил, что говорил мистер Хадинг о связи моей семьи со всей историей Центра. Возможно, эта коробка как-то связана со всем этим бредом, о котором говорил председатель.

Я уселся прямо на полу перед шкафом. По телу чувствовалось напряжение, в пальцах отдавала дрожь, сердце клокотало. Мне казалось, я стою прямо у самого входа с ответами, нужно всего лишь шагнуть, сделать простое движение вперед, и все карты раскроются, не останется никаких недомолвок. К тому же это было все, что мне осталось от отца.

Помедлив еще секунду, я резким движением открыл коробку и…

Меня ожидало горькое разочарование. Внутри почти ничего не было, кроме небольшого футляра с компасом, повидавший многое, пара затертых бумажек и карта неизвестной мне местности, тоже уже изрядно потрепанная.

— Ладно, — сказал я сам себе, осторожно расправляя листок за листком, — посмотрим, что тут написано.

Как оказалось, это были записки. Первая была совсем уже истерта, буквы почти не различались. Сколько бы я не бился, у меня не вышло ничего разобрать. Тогда я перешел ко второму посланию, которое было значительно свежее. Я напрягся. Первые строки были обращены ко мне:

«Дорогой Симон,

Мне бы хотелось, чтобы тебе не пришлось читать это письмо, но, к сожалению, шансов на это практически нет. Они тебя достанут, и это произойдет прежде, чем ты что-либо поймешь. И письмо мое, наверняка, дойдет до тебя позже, поэтому я перейду сразу к сути.

Не верь Хадингу. Не верь никому, кто работает на Центр. Я бы посоветовал тебе поступить так, как поступил я: сбежать, но они найдут тебя, и кто знает, что они сделают. Мне от них сбежать не удалось. Единственный выход, который я заметил слишком поздно, — это поверхность…»

Мне не требовалось усилий, чтобы понять, от кого это письмо. Конечно, от моего отца. Я его никогда не знал, его не было в моей жизни, а теперь он заявляется в виде куска бумаги и говорит мне, что делать. Почему-то во мне это вызвало чувство негодования и злости. Хотелось разорвать этот клочок, исписанный чернилами, но здравый разум на задворках сознания яростно не давал мне это сделать, и я, через силу, продолжил читать:

«Хадинг отправляет молодых людей на поверхность не ради Поиска, а ради сокращения населения. Он думает, будто бы таким образом можно отсрочить неизбежное и сохранить свою жизнь, поэтому и избавляется других. В особенности — от подрастающего поколения, среди которых есть выдающиеся умы. Взрослые привыкли к этому миру и просто не видят происходящего. Дети замечают больше, особенно те, у которых хорошо развиты умственные способности и присутствует критическое мышление. Поэтому Хадинг отбирает самых выдающихся учеников и отправляет их на верную гибель. Остальных же отправляют на работу с высоким процентом физического труда. Там некогда думать о проблемах человечества…»

Я тупо уставился на лист, пытаясь переварить то, что было написано. Мистер Хадинг просто хочет от нас избавиться? Что за бред? В этом же нет абсолютно никакого смысла! Или все же есть?.. Если так подумать, то… Да нет, не может такого быть! Не может и все! Центр — залог будущего, как все могло обернуться таким образом? Центр дал людям многое. Если бы Хадинг хотел избавиться от людей, то для этого достаточно было бы отключить генератор, прекратить работу, урезать продовольствие…

Последняя мысль задержалась в голове на подольше, и я кое-что понял: поступление продовольствия в последнее время действительно стало меньше. Каждой семье выделялось определенное количество продуктов, а с недавних пор это количество сократилось из-за каких-то проблем…

Да и, если подумать, навряд ли Хадингу хотелось бунта, который наверняка бы возник, стоило чему-то кардинально измениться. Люди Центра были немногочисленны, чтобы противостоять восстанию.

Мне казалось, что еще чуть-чуть, и я закричу, но я вовремя сообразил, где нахожусь и подавил крик. Нет, так дело не пойдет. Может, продовольствие действительно урезалось по весомым причинам, но вот зачем ему устраивать представление для трех «избранных» про Рассвет и прочую чепуху? Разве ему не было проще прихлопнуть нас в тот самый момент, когда мы переступили порог?.. А те, кто работал в Центре? Администратор Полайн была не сильно старше нас, разве она смогла бы быть на своей должности, зная, что Центр ведет людей к смерти?

А я ведь на секунду поверил письму.

Однако следующие строки заставили мое сердце сжаться.

«Твой дедушка узнал все случайным образом. Он помог мне сбежать, залечь на дно, а сам попытался свергнуть Хадинга. С той поры я его больше не видел. Он также передал мне компас и карту, которую оставили нам предки для поиска Рассвета. Такие вещи было страшно оставлять, поэтому отец решил поставить на будущее поколение. На тебя, Симон.

Ты, наверное, сейчас задаешься множеством вопросом и даже не веришь мне, но все написанное — правда. И мне бы хотелось предоставить тебе неопровержимые доказательства, чтобы ты не сомневался, но у меня их нет. Поверь, скоро ты сам все поймешь.

Это письмо — единственное, что я могу для тебя оставить вместе с тем, что мне досталось от своего отца. Оно будет первым и последним для тебя. Сейчас ты совсем малыш, и я был бы только рад увидеть, как ты растешь и развиваешься, но…»

Строчка оборвалась размытым пятном, словно на лист бумаги упала капелька воды, и я отчетливо представила, как человек, которого я должен был бы называть папой, сидит посреди ночи на кухне и пишет это письмо, роняя слезы на хрупкие листы бумаги.

Буквы расплылись, в глазах неприятно защипало, и я поспешно вытер их рукой. В голове все образовалось самой собой. Несчастный случай в шахте? Как же.

Мне сложно было верить написанному, но после последних строк отчаянно захотелось. Я много раз задумывался о своей жизни, будь в ней отец, и она начинала казаться другой, более яркой и насыщенной. Мне чудилось, что, если бы он был рядом, все было бы иначе. Теперь я понимал: не могло быть ничего иначе, не в здешнем мире.

И моя обида на отца, рано ушедшего из моей жизни, смылась одной-единственной слезой, которая оставила свой след на бумаге спустя десятилетие.

Я собрался и нашел в себе силы дочитать:

«Мне очень жаль, что мне приходится перекладывать такую огромную ответственность на тебя, но, боюсь, тебя не оставят в покое. Хадинг имеет зуб на всю нашу семью, я в этом уверен. Он не тронет твою маму, но тебя… Ты — мое наследие, мое продолжение. Сама мысль об этом будет выводить его из себя.

Если ты злишься, если ты держишь на меня обиду за то, что привел тебя в этот несовершенный мир, я принимаю и понимаю это. Даже так, я безумно рад, что ты появился у нас с мамой. И что бы ты в итоге не выбрал, как бы не поступил, я все равно буду на твоей стороне.

Я люблю тебя, Симон.

Твой отец»

Я резко втянул воздух и пытался изо всех сил сдерживать нахлынувший поток, но он волной накрыл меня с головой. Все еще сжимая в руке письмо своего отца, я безудержно плакал.

***

Была уже глубокая ночь, но я совсем не спал. Все думал и думал, и думал над всем, что происходило сегодня, вчера, неделю назад и пытался сопоставить это с письмом отца. Картинка не складывалась. Точнее, не до конца складывалась. Теперь мне было понятно, почему нас запирали на ночь и так пристально следили. Но вот, что для меня было неясно: почему мистер Хадинг играется с нами? Почему бы ему просто не взять и не вышвырнуть нас на поверхность? Это все никак не давало мне покоя.

Так я и размышлял, пока не услышал странные звуки со стороны двери. Сначала я думал, что мне показалось, но потом, прислушавшись, понял: кто-то пытается проникнуть в мою комнату. Я замер на месте, притворившись спящим. Другого ничего я придумать не смог.

Дверь с тихим скрипом отворилась. Из-за нее показался темный силуэт. Он проскользнул в комнату и, крадучись, двигался на меня. Когда расстояния осталось совсем немного, я вскочил с кровати, намереваясь напугать неизвестного и, по возможности, поднять тревогу. Но ничего провернуть я толком не успел. Силуэт прыжком сократил оставшуюся дистанцию и закрыл мне рот рукой.

— Заткнись, придурок! — услышал я и тут же распознал Виану. В темноте я плохо различал выражение ее лица, но у меня было отчетливо ощущение, что она сейчас готова меня прихлопнуть. Девушка поняла, что я ее узнал, и убрала ладонь. — Еще бы немного и сдал бы ты нас всех с потрохами.

— Как ты сюда попала? — спросил я полушепотом. — Что ты вообще здесь делаешь?

— Воспользовалась своими методами, — произнесла Виана. Глаза уже начали привыкать к темноте, и я уловил на ее лице самодовольную улыбку. — Мы бежим отсюда. Ты с нами?

Только тогда, когда девушка сказала «мы», я заметил в дверном проеме еще одну фигуру. Сомнений не было, кто бы это мог быть.

— Вы скоро? — различил я напряженный голос Мартена. Что-то кольнуло меня под ребра, и на душе стало как-то гадко.

Виана, думалось мне, по выражению лица догадалась, что я сейчас чувствовал.

— Ничего личного, Симон, — непринужденно бросила она мне. — Ты мне не доверял, и мне хотелось оставить тебя тут. Пришлось тащиться за тобой только из-за Мартена. Он отказался идти без тебя.

Я снова бросил взгляд на своего друга. Я предположил, что он ничего не мог мне сказать из-за Вианы, да и в нашем положении это было достаточно рискованно, вот только осадок неприятный все же остался. Если за нами пристально следили, как эти двое умудрились при мне же сговориться?

— Так ты с нами или нет? — спросила Виана. Она теряла терпение. — У нас совершенно нет времени ждать тебя, принцесса.

Теперь, когда я знал истину происходящего (пусть я в ней все еще сомневался), мне ничего другого не оставалось. Хоть мой отец и ожидал другого, я все же не хотел принимать участие в этом. Спасение мира? Нет уж, это не по мне.

— Да, с вами.

Глава 12

В коридоре было пусто и тихо. Так тихо, что мне казалось, будто я слышу, как стучат наши сердца. Виана остановилась у очередного поворота и прислушалась, жестом приказав нам замереть. Я и Мартен повиновались ей. Отчего-то у меня было ощущение, что в данной ситуации Виана справиться куда лучше, чем неуклюжий я и нервный Мартен, поэтому мы послушно следовали за ней. Так и получалось. Хотя, честно, у меня было слабое представление о том, как мы сбежим из Центра. Меня посвятить в план не успели, оставалось только догадываться, что на уме у нашего самопровозглашенного лидера.

Внезапно Виана остановилась быстро отступила назад, тем самым заставив и нас попятиться следом. Мы спрятались за углом и прислушались. Послышались шаги, направляющиеся в нашу сторону. Мы напряглись. Пришлось слегка перестроиться, чтобы Виана смогла вывести нас отсюда другим путем. Из любопытства я аккуратно выглянул и увидел, как по коридору идет мистер Хадинг. Он шел целенаправленно к нам, словно знал, что мы прячемся за углом. По крайней мере, мне так показалось.

— Мистер Хадинг! — услышал я знакомый голос, но все никак не мог сообразить, кому он принадлежит, пока не узнал силуэт Полайн — администратора с первого этажа. С того дня, как мы прибыли сюда, нам больше не приходилось с ней встречаться. Что она делает здесь в такое время? Впрочем, это было не так уж важно.

— Будь потише, дорогая. — Голос председателя звучал тише, но при этом не утратил своей твердости.

— Простите, — извинилась девушка и между ними завязался разговор, из которого я почти ничего не разобрал, кроме одной фразы: «Все готово». После этого Полайн и мистер Хадинг ушли в противоположную сторону.

— Что ты делаешь? — шепотом спросила Виана не без привычного для нее раздражения.

— Они ушли, — коротко ответил я. — Это был Хадинг и Полайн — девушкой из приемной. Я почти ничего не услышал, но они говорили о том, что что-то готово.

Виана смерила меня взглядом. Она ничего не сказала и просто вернулась на свое прежнее место. Мы продолжили свой путь. Я понимал, что сейчас мы двигались прямиком к лифту, однако у меня были сомнения на счет использования этого аппарата, и я позволил их себе высказать.

— Кретин, конечно мы не будем пользоваться лифтом, — грубо отозвалась Виана в тот самый момент, когда остановилась у двери. Девушка открыла ее. Перед нами показался темный лестничный пролет. Лестница на случай эвакуации. Запасной выход. Как я сам до этого не додумался?

— Здесь же практически нет света, — сказал Мартен. До этого он не проронил ни звука, но нежелание оказаться в темноте подтолкнула его к действиям. Странное дело: бояться темноты там, где света изначально не было. — Если будем пробираться наощупь, мы потеряем очень много времени.

Виана самодовольно улыбнулась и приподняла края своего балахона, под которым она спрятала подсумок.

— На этот случай я прихватила с собой этих малышей.

Она дернула молнию, и мы сразу же заметили, как сквозь щель пробивается свет. Лунные камни. Где она их достала? Неужели прихватила с собой из дома? Виана вытащила три камня — по одному на каждого — и раздала их.

— У меня сложилось впечатление, что ты уже не в первый раз участвуешь в подобной авантюре, — произнес я, поглядывая на девушку. Она лишь пожала плечами и принялась осторожно спускаться по лестнице. Мы последовали за ней.

Уже будучи перед дверью на первом этаже, Виана велела ждать, пока она проведает обстановку. Никто из нас не успел возразить — она выглянула за дверь и исчезла в проеме.

— Что мы будем делать, когда выберемся отсюда? — спросил я у Мартена. Ожидание было мучительным. Напряжение росло с каждой минутой и давило на голову, плечи и грудь. Мне вдруг почудилось, что и дышать стало сложнее. Я сделал пару быстрых вдохов. Ничего такого.

Мартен ответил не сразу. Я почти не видел его лица в тусклом холодном свете лунного камня, но отчетливо понял, что он размышляет.

— Честно говоря, понятия не имею, — ответил он, и я в недоумении уставился на него. — Знаю, очень опрометчиво вот так поступать, но иного выбора у нас попросту нет. Если мы задержимся здесь подольше, кто знает, что с нами произойдет. Это место...

Он недоговорил, но я понял, о чем идет речь. Еще днем я бы воспринял эти слова с большим скептицизмом, но теперь, когда на руках у меня было письменное подтверждение тому, что здесь творится что-то неладное, все было иначе, все ощущалось иначе. Конечно, не очень-то и разумно доверять клочку бумаги, написанное тем, кто уже давно покоится в земле, но почему-то я был уверен в правдивости этих слов. Я привык игнорировать собственные ощущения и интуицию, полагаясь лишь на свой ум, вот оно мне и вышло боком.

— Ты прав, здесь все далеко от того, что нам тут понарассказывали, — сказал я. Мартен явно удивился и поднял на меня взгляд в немом вопросе. — Долгая история… Я потом расскажу, когда выберемся отсюда.

Виана все не возвращалась. У меня возникли подозрения — что-то случилось. И, как подтверждение, мы услышали крик. Женский крик. Мартен вздрогнул, я замер на месте, не зная, как поступить. Я не знал, что и думать, но первая мысль была такой: Виану схватили. Я стал думать. Логичнее всего сейчас стоило воспользоваться моментом и пересмотреть свой план, залечь на дно и выждать удобного случая для побега, пожертвовав одноклассницей, но… С того момента, как я оказался в Центре, я все чаще и чаще стал сталкиваться с тем, что мои умозаключения ошибочны и часто ведут к провалу. Теперь принять решение оказалось куда более сложным. То, что раньше казалось правильным, больше не имело опоры.

Голову заполонили вопросы. Можем ли мы сбежать? А если нет, то как следует поступить? Сможем ли мы вытащить Виану и выбраться самим? Или же нам просто стоит сдаться?..

Я почувствовал руку на своем плече и обернулся к Мартену. В отблеске холодного света, исходящего от камня, его глаза выражали неожиданную твердость, какую раньше я у него не наблюдал. В отличии от меня, он не колебался и был готов к тому, чтобы действовать. Очень необычно видеть в нем такую решимость. Эти несколько дней, невероятно долгих и информативных дней оказали на нас сильное влияние. Глядя на Мартена, я осознал это в полной мере.

— Мы не можем бросить ее, — произнес мой друг то, что я сам для себя уже принял.

— Просто кинуться на выручку, без какого-либо плана тоже так себе затея. — Я на миг задумался. — Сначала нам нужно выяснить, где она и сколько там людей в целом.

Мартен лишь кивнул, не мешая моим размышлениям.

Наконец, меня осенило.

— Сделаем вот что...

***

Я видел Виану. Она лежала без сознания прямо посреди просторного холла, на полу, раскинув руки в стороны. Возле нее, на корточках, сидела Полайн. Она что-то говорила, но я был слишком далеко, чтобы разобрать слова, отскакивающие от белых стен. Помимо администратора, я заметил двух незнакомых мужчин. В целом, они ничего не делали, только оглядывались по сторонам. Я мог бы поклясться, что они ищут нас. Хорошо, что я таким не занимался.

Меня слегка озадачило то, что эти двое буквально топтались на месте вместо того, чтобы прочесывать весь этаж, но подумать над этим у меня не было времени.

Я вернулся к лестнице и подал знак Мартену. Он коротко кивнул и тут же скрылся с глаз, а я снова принял позицию у угла, за которым начинался холл. Наш план был прост: мы собирались отвлечь от Вианы наших преследователей, а после бежать из Центра со всех ног. Загвоздка была в том, что все строилось на одних лишь предположениях и на весьма шаткой концепции «бежать со всех ног». Бежать — куда?.. Мне это совсем не нравилось, но у нас не было ни времени, ни нужных ресурсов для более продуманной и успешной идеи, поэтому приходилось рисковать. Другого варианта у нас просто не было.

От размышлений меня отвлек громкий шум сверху, прямо над головой, словно на пол упало что-то тяжелое. Я не знал, что находилось на втором этаже, но, мне показалось, это было то, что нужно. Следом послышалась череда из звуков, уступающих первому, но теперь их невозможно было бы проигнорировать. Ничего лучше того, чтобы устроить погром мы не придумали.

Я осторожно выглянул из-за угла. Полайн поднялась на ноги и посмотрела на охранников. Мгновение — и все трое уже исчезли за поворотом, где находился лифт. Выждав немного, я сорвался с места, прямо к Виане. Она, как я и определил изначально, была без сознания. Возник вопрос: что они с ней сделали? Это сильно усложняло задачу.

И все же, несмотря на это, я был уверен: стоит нам покинуть здание, как опасность минует. Это казалось полнейшим бредом. Пришлось отключить своего внутреннего скептика и рискнуть. Можно же иногда понадеяться на простую удачу, даже если какое-то время она стояла к тебе спиной.

— Виана? — Я слегка потряс девушку за плечо и окончательно убедился, что она в отключке. Делать нечего, придется ее нести.

Осторожно приподняв ее тело, я переложил ее руку за шею и перехватил за талию. Следующим действием я намеревался подхватить девушку на руки, но она вдруг зашевелилась. Очень вяло. Я обратил внимание на ее лицо: глаза были закрыты, под носом виднелась уже слегка запекшаяся кровь, губы еле шевелились, будто Виана что-то отчаянно пыталась сказать.

— Это... ло.. вушка... — разобрал я и замер.

А потом услышал топот. К нам приближалось несколько человек.

Некогда было думать, я собирался бежать, но осознал, что Мартен не вернулся.

— Собираешься бежать и оставить своего друга? — услышал я голос мистера Хадинга и поднял взгляд. Председатель собственной персоной стоял прямо передо мной, в двух шагах. Позади него было четверо мужчин. Среди них я узнал сопровождающего Венеры — Марка. Угрюмый телохранитель нес Мартена на плече, как тряпичную куклу. И он был без сознания. — Я сомневаюсь, что ты утащишь двоих, Симон.

Я чувствовал, как пот холодными капельками скользит по моей коже, как в горле пересохло, как резко кончился кислород, и я пытался отладить дыхание короткими вдохами. И вместе с тем все думал, что мне стоит предпринять и как поступить.

Но очень скоро я понял: как и сказал Хадинг, вытащить и Мартена, и Виану у меня не получится. Решения для всех троих не было. Нас поймали. Конец игры.

Глава 13

Хадинг шагал из стороны в сторону, не сводя с меня взгляда. Подобно хищнику, он следил за мной. Его глаза в приглушенном свете лунных камней как будто мерцали и выглядели зловеще.

— Что вы с ними сделали? — спросил я. Мне было не по себе от сложившейся ситуации. Я готов был в любой момент рухнуть, но, ощущая тяжесть тела Вианы, я не позволял себе дать слабину. Не сейчас, когда мои товарищи были не в состоянии позаботиться о себе.

— Не беспокойся, мы вкололи им небольшую дозу транквилизаторов. Они находятся в полубессознательном состоянии. — Мужчина посмотрел на Виану, словно догадывался, что я собирался дальше спросить. — Эта юная леди оказала большое сопротивление, а Полайн, к сожалению, порой совсем сдерживаться не умеет. Разбила бедняжке нос и чуть не сломала ей руку. Приношу свои глубочайшие извинения за это недоразумения.

В этот же момент из-за его спины показалась администратор. Она выглядела также: миниатюрная девушка с темными волосами и невыразительными чертами лица. Однако теперь воспринималась мной иначе. Теперь она виделась не такой доброжелательной девушкой, какой показалась при нашей первой встрече. Исе же было тяжело представить, что кто-то готов пойти на такое ради предотвращения побега одной пятнадцатилетней девчонки, пусть и с характером.

Полайн не смотрела в мою сторону, потупив глаза в пол. На какой-то миг я подумал, что она не хотела этого. Могли ли ее заставить? Могли. Но для чего? Над этим я так и не смог толком подумать. Не до этого было.

— Ты меня поразил, Симон, — сказал Хадинг. — Я был уверен, что ты бросишь мисс Нильгстон, используешь ее в качестве отвлекающего маневра и найдешь другой выход.

В глазах на миг потемнело. Я действительно мог так сделать.

— Но ты решил броситься ей на помощь. — В голосе председателя я начал улавливать нотки обиды, словно он был разочарован. Не стоило труда догадаться, к чему он клонил. Пазл в моей голове собрался. Он сказал, что ожидал иного развития события, а это означало только одно.

— Почему вы позволили нам сбежать? — Вопрос сорвался с губ раньше, чем я успел хорошенько его обдумать. — Зачем вам устраивать эти игры, если вы все равно потом выкинете нас на поверхность умирать?

На мгновение — всего лишь мгновение — в лице председателя я заметил перемену. На нем отразилось удивление, но мужчина очень быстро вернул себе самообладание.

— Так и знал, что твои родственнички оставили тебе весточку с того света, — еле слышно пробормотал он, а после снова напрямую обратился ко мне: — Раз ты в курсе дела, то, что уж греха таить? Мне было просто интересно, как вы попытаетесь покинуть Центр. Точнее, мне было любопытно выйдете ли вы за рамки моих предположений.

Я почувствовал, как где-то из глубин подсознания вспыхивает гнев и разгорается быстрорастущим пламенем. Так, значит, ему было просто интересно? За кого он нас держит? Я начинал понимать, почему Хадинг так не нравился Виане. В его натуре было что-то отвратительное, я внезапно заметил для себя его сходство со змеем. В литературе, которую я так презирал, подобное сравнение использовалось только по отношению к скользким типам, способным пойти на любую ложь и гадость, чтобы достичь своих целей. Отличное описание для этого лицемера. Неудивительно, что я, большую часть своей жизни игнорирующий интуиции, проморгал этот момент.

У меня впервые за долгое время появилось желание ударить человека. Такое уже случалось, но так давно, что я даже не мог вспомнить, из-за чего это желание тогда возникло.

— Ну-ну, не нужно так на меня смотреть, Симон, — произнес председатель. — Такими темпами у меня не получится донести до тебя свои идеи.

— Мне не к чему знать ваши гнусные мотивы и то, чем вы руководствовались, когда посылали людей на верную смерть. — Мой голос еле подрагивал от возросшего напряжения во всем теле. Мне казалось, еще чуть-чуть, и я взорвусь.

— За...молчи,.. и...диот, — услышал я полушепот со стороны Вианы. Я не чувствовал в ее голосе раздражения или чего-то подобного, наоборот, у меня создалось впечатление, словно она пыталась успокоить меня. И это сработало. Помутнение в голове прошло, разум вернулся на прежнее место, и я осознал, что только что чуть не подверг опасности всех троих. Мы были в слишком невыгодном положением, чтобы вот так просто разбрасываться громкими словами.

— Прости, — извинился я перед девушкой. Она лишь облегченно вздохнула. — Я пока отпущу тебя.

Виана еле качнула головой в знак согласия. Я аккуратно опустил ее на пол и, прежде чем встать, снял и подложил ей под голову свою кофту.

— Я постараюсь узнать как можно больше информации, — тихо, так, чтобы Хадинг не услышал, сказал я. Немного помедлив, я добавил еще тише: — Спасибо.

Председатель смотрел на происходящее со снисхождением и презрением.

— Эти двое удивительным образом на тебя влияют, — ухмыльнулся он. — Жаль, что в худшую сторону. К тому же, мне казалось, что с этой девочкой у тебя были не самые дружественные отношения. Я не прав?

Я выпрямился и посмотрел ему в глаза. В эти мерцающие холодные стекла. Глаза змеи, глаза хищника.

Хоть я и был выше, но отчетливо ощущал: сам я не страшнее травоядного. И тем не менее мне не хотелось съежиться и убежать. Нет. Теперь я был обязан продолжать этот диалог на равных ради нас троих. Не зря же все, кому не лень, делали из меня гения. Пора бы включить свою гениальность и попытаться найти выход из всего этого добра.

— Многие вещи меняются, — ответил я. — Лучше ответьте мне, мистер Хадинг, на мой вопрос: зачем вам все это?

— Я очень рад вернуться к этой теме. — Председатель соединил пальцы своих рук перед собой и продолжил: — Веришь ты или нет, но послание о Рассвете от наших предков действительно существует. До нас оно дошло почти через семьдесят лет после исчезновения Солнца. Нам посчастливилось наткнуться на него случайным образом, когда я и твой дед разгребали архив.

Хадинг принялся снова расхаживать взад и вперед. Это слегка нервировало, но я не поддавался этому, концентрируясь на словах. Честно говоря, я совсем не видел смысла в его внезапном погружении в прошлое, но не стал его перебивать. Пусть делает, что хочет, у меня будет больше времени на раздумья.

— Мы тогда уже были полноценной и неотъемлемой частью Центра. Один из нас должен был занять место следующего председателя и, соответственно, каждый из нас стремился показать себя в лучшем свете и взять бразды правления. — Мужчина нахмурился. — Чарли — твой дед — загорелся идеей организовать Поиск. Целую презентацию подготовил, предоставил все таким образом, будто все будет легко и просто. И правительство повелось. Как итог, мы потеряли целую экспедицию. Они просто пропали без вести.

— Почему они пошли на такой риск? Это было неразумно, — спросил я, ощущая, какая волна негодования накрыла Хадинга. Чем больше он погружался в прошлое, тем сложнее ему было держать в узде свои эмоции. У меня возникло подозрение, что та трагедия коснулась его самым прямым способом.

— О, ты не представляешь каким ослепляющим свойством обладает надежда. Они были уверены, что нашли выход из отчаянного положения, но на самом деле погрузились в него еще больше и стали тонуть. — На лице мужчины появилась тень безумия. По спине прокатилась дрожь. Если этот человек прямо сейчас потеряет самообладание, что случится дальше? А может, он уже давно за гранью здравого смысла, просто научился выглядеть нормальным? — После того случая Чарли потерял свой пост, оставшись рядовым сотрудником Центра. Как бы опрометчива не была его затея, это обеспечило мне место председателя. За что ему огромное спасибо.

Мой взгляд встретился с холодными глазами Хадинга, и я вздрогнул. На его лице снова отразилось бесстрастие и вместе с тем чувство собственного превосходства, ощущения, что все под его контролем. От этого я почувствовал себя еще больше загнанным в угол, даже несмотря на то, что ничего особо не поменялось с того момента, как нас поймали.

— Но дальше дела начали только ухудшаться. И все из-за резкого падения температуры. Поначалу это было незаметно, но, чем дальше, тем хуже. Все-таки нам не удалось полностью адаптировать подземные ходы под жизнь. Тогда я подумал переформировать Центр, направив его деятельность на Поиск. Конечно, многие знали, что эта идея провальная, но, как ты уже знаешь, Поиск был лишь предлогом. На самом деле мне требовалось лишь держать народ в неведении, а для этого нужно было избавиться от тех, кто представлял опасность, а именно — молодое поколение. — Голос председателя стал ровнее. Он возвращался к своему образу. — Как видишь, от вас действительно может быть много проблем.

— Мне все равно непонятно, к чему все эти игры в кошки-мышки. К чему все эти разговоры? Неужели вы все-таки надеетесь на лучший исход? — спросил я.

— Нет, конечно, нет. Знаю, для тебя я мерзавец, но я бы не докатился до того, чтобы бездумно убивать детишек. Вместо этого перед смертью я даю им надежду, вселяю в их головы мысли, что только они способны спасти наш мир. — Хадинг сделал небольшую паузу и взглянул на Полайн. — Но не все отправляются наверх. Некоторым выдается шанс стать частью этого проекта. Все здесь присутствующие когда-то были на твоем месте, Симон. Пусть я и сказал, что ты меня разочаровал, но все еще можно исправить. Скажи, хотел бы стать частью Центра?

В этот момент мне показалось, что время замерло. Казалось, ответ лежал на поверхности, но другая часть меня сомневалась. То ли это решение? В голове роились множество разных мыслей. Я словно поделился на две половины: одна была уверена, что мы не можем оставить своих товарищей и пойти на такую сделку, а вторая — видела в словах председателя смысл. Если нет способа спасти человечество, то можно хотя бы растянуть существование этого хрупкого мирка на подольше. От этой мысли мне стало тошно от самого себя. Меня разрывало на части, голова буквально трещала по швам от противостояния двух сторон.

— Симон, ты ведь хотел лучшего будущего для своей мамы, не так ли? Если мы договоримся, я позволю ей жить тут, в Центре. — Хадинг говорил вкрадчиво. Он знал мое слабое место, вот только все равно промахнулся.

Упоминание матери отрезвило меня, прояснило разум и позволило здраво взглянуть на вещи. Как бы логичны и разумны не были речи председателя (пусть от них было заложено безумное начало), это не было выходом. Только отсрочка на некоторое время. Не так давно я понял, что иногда необходимо рискнуть. Если выбирать между жизнью в постоянном страхе в земляной клетке или попытаться что-то изменить, я, повинуясь чувствам и думая мозгами, выберу второе.

— Мистер Хадинг, возможно, вы хорошо изучили меня, но вы совсем не знаете мою маму. Она бы не хотела, чтобы я был таким, как вы, поэтому от вашего заманчивого предложения я все же откажусь. — твердо сказал я, глядя на мужчину прямо, без сомнений. Как-то слишком часто я стал идти против своих же принципов, которых придерживался всю свою жизнь. А что, мне такая тенденция начинает нравится. Неужели заразился от Вианы? Что ж, иного ожидать не стоило.

Председатель нахмурился, но очень скоро вернулся к своему каменному выражению лица.

— В таком случае вынужден с вами попрощаться, мистер Ивлз. Больше мы с вами не встретимся. — Мужчина повернулся к своим подчиненным и обратился к ним: — Отведите их.

После этого он неспеша удалился.

Один из мужчин — самый крупный из них — подошел к нам с намерением забрать Виану, но я преградил ему дорогу:

— Извините, но ее я понесу сам. Спасибо.

Амбал встал на месте, смерил меня взглядом темных глаз и обернулся к Полайн, как бы спрашивая, как ему поступить. Администратор махнула ему рукой, мол, оставь их. И он оставил.

Я осторожно поднял Виану, проверив ее состояние. Она медленно возвращалась в сознание. Я не был уверен, но отчего-то у меня было ощущение, что она отчетливо слышала весь диалог. Из-за этого в груди возникло чувство гордости за себя. Да, мы сейчас не в самом лучше положении, но, может быть, это не так уж плохо. Возможно, наши дни уже сочтены, но мы еще не настолько отчаялись, чтобы просто принять этот исход. В конце концов все было в наших руках. И пусть иногда кажется, что выхода нет, я думаю, что нужно просто взглянуть под другим углом. Безрассудно? Слишком наивно? Вполне может быть, но надежда может не только ослепить, но и придать сил. В это раз я поставлю на нее.

Глава 14

Нас отвезли на последний этаж и заперли в небольшой комнатке с тремя кушетками и одной тумбочкой посередине. Это место очень сильно походило на изолятор, об этом говорило отсутствие окон, облупленные стены, плохое отопление и слабый запах сырости. А в углу я приметил отметины, словно кто-то отсчитывал здесь свои дни. Самая настоящая тюрьма. Но, в отличие от автора царапин на стене, нас здесь не планировали задерживать надолго. Об этом ясно дал понять разговор с Хадингом.

— Вам стоит отдохнуть, — осторожно произнесла Полайн в дверях. Мне всегда тяжело давались чувства и эмоции других людей, но отчего-то мне казалось, что происходящее оставило на ней неизгладимый след вины за случившееся.

Мне внезапно стало интересно, как она очутилась в подчинении у Хадинга.

Но я ничего не спросил и не сказал в ответ. Просто отвернулся и ушел к противоположной от кушеток стене. Полайн еще какое-то время постояла в проеме, прежде чем закрыть дверь.

Может, она и была права по поводу отдыха, но сна не было ни в одном глазу. В голове вертелись события последних двух часов. Наш побег, поимка Вианы, облава, разговор с Хадингом... Слишком много произошло, мысли разбегались в сторону, не давая мне сосредоточиться. Более того, теперь, когда я остался один на один с собой, я внезапно осознал всю тяжесть нашего положения. Не так давно я храбрился, думал, так оно и надо, но теперь отчаяние охватило меня, сжало в своих тисках. Нас отправят на поверхность и там мы сгинем и об этом никто никогда не узнает. Теперь понятно, почему «избранным» Центра нельзя было держать никакой связи с родными: чтобы не возникло вопросов, когда они внезапно исчезнут.

Я тряхнул головой и потер глаза. Эта ночь длилась слишком долго. Хотя, может уже утро?.. Кто же его знает!

Прошло около часа или даже больше, когда со стороны коек послышалось копошение.

— Ургх... моя голова. — Мартен сел и потер виски. Он оглянулся, нашел меня. На каких-то пару мгновений он завис, силясь вспомнить, что произошло, а когда последние события вспыли в его голове и отразились на лице, я предотвратил самое страшное, что могло с ним случится в тот момент:

— Ты ни в чем не виноват. Это с самого начала было ловушкой.

Мартен обладал интеллектом, с которым мало кто мог тягаться, но из-за низкой самооценки и неуверенности он был слишком требователен к себе. За что бы он не брался, что бы не делал, если он не справился с этим в совершенстве, то бросал себя на самое дно самокопания и отворачивался от этой деятельности раз и навсегда. Потому он нигде не задерживался подолгу, потому все бросал на полпути, стоило совершить малейшую оплошность, потому винил себя во всех неудачах. Раньше меня не особо это волновало, в чем и была моя ошибка. Как друг я провалился еще тогда.

— Вот как, — выдохнул мой друг и отвел взгляд в сторону. Он прикрыл глаза и потер переносицу, потом встал, отыскал свои очки на тумбе, надел их и посмотрел на меня: — Что произошло?

— Да, расскажи все с самого начала, — произнесла Виана. Она вернулась в сознание уже тогда, когда нас привели в изолятор, но я убедил ее немного поспать, с чем она спорить не стала.

Девушка поднялась и смерила меня взглядом. Я заметил, что теперь она говорила со мной немного иначе, без былого раздражения, однако в ее словах чувствовалось недоверие. Она хорошо слышала разговор с Хадингом, в этом не было никаких сомнений. Не мудрено, что у нее были ко мне вопросы.

И я рассказал все. Про то, что наш побег был частью их плана, про козни Хадинга и про послание от отца. Последнее особенно сильно заинтересовало ребят, и я показал им письма и компас, которые прихватил, когда они пришли за мной. Они долгое время рассматривали содержимое послания от моего родителя и пробежались по потертым записям деда, рассмотрели компас и некоторое время молчали, переваривая полученную информацию. На лице Мартена отразился страх, Виана была в ярости. Мне казалось, еще немного, и она начнет разносить все вокруг, но она просто стояла на месте.

— Вот же... — Девушка хотела крепко ругнуться, но остановилась на полуслове, поджав губы. Потом она подняла на меня свои светло-карие глаза, которые при малом количестве света словно чернели, и спросила ровным спокойным голосом: — Почему ты нам раньше не сказал?

— Я обнаружил это всего несколько часов назад, — оправдывался я. — Когда вы пришли за мной, некогда было рассказывать.

Виана промолчала, снова уставившись на потрепанные временем листы бумаги. Мартен начал ходить из стороны в сторону, что-то бормоча под нос. Я еле мог разобрать, что он говорил, но мне было абсолютно ясно: он принялся размышлять о наших дальнейших действиях. Ему лучше думалось, когда он вот так озвучивал свои мысли. Честно говоря, его метания из стороны в сторону меня напрягали, но я не стал встревать в его мыслительный процесс.

— Если предположить, что Рассвет существует, то где его искать? — наконец спросил, остановившись. Он бросил взгляд сначала Виану, потом на меня. Я лишь пожал плечами. У меня совершенно не было никаких идей. Однако я был крайне удивлен тому, как держался мой друг. Мне казалось, что неутешительные новости повлияют на него более губительно. Хорошо, что мои ожидания не оправдались.

— На востоке, — внезапно заявила Виана.

Мы с Мартеном уставились на нее в недоумении.

— С чего ты это взяла? — спросил я, поднимаясь на ноги.

— Вот, — она ткнула пальцем в лист постарше, где с трудом различались буквы. Я с трудом разобрал фразу, на которую она указывала: «...солнце (размытые буквы) на востоке...».

— Как ты это разглядела? — прищурившись, поинтересовался Мартен.

— Я каждый день делала домашку со своими младшими, — ответила девушка. — Поверь, их каракули куда сложнее разбирать, чем какие-то тусклые записи, которым кто знает сколько лет.

Насколько я помнил, у Вианы было две сестры и брат. Она была старшей в семье, и я слышал, что на нее свалили все заботы об остальных детях. Тогда меня это не особо интересовало, но теперь я задумался о том, как девушка со всем справлялась.

— Мы не можем верить одной лишь фразе, вырванной из контекста, — возразил я. Мартен лишь кивнул, соглашаясь со мной.

Виана устало вздохнула.

— У нас все равно нет никаких других зацепок, кроме этого отрывка. — Она сложила оба послания и протянула их мне, я тут же спрятал их в карман. — К тому же не только это указывает на это направление.

Девушка вытянула компас и указала на маленькую отметину в виде креста напротив обозначения востока. Я пригляделся и понял, что она оставлена там намеренно, словно тот, кто ее оставил, хотел, чтобы ее обязательно заметили. Мы с Мартеном переглянулись. Он подумал о том же самом.

Внезапно дверь открылась и на пороге нашего изолятора оказалась Венера. Сначала я ее не признал: под макияжем скрывались темные круги под глазами и болезненная бледность, золотистые волосы потускнели, заимели желто-зеленый оттенок, вместо костюма с иголочки на ней был затасканные спортивные штаны и кофта. Смерив нас взглядом, Венера закрыла дверь и произнесла:

— Вам лучше все это спрятать.

Под «этим» она подразумевала послания и компас. Я поспешно сунул исписанные листы в карман, Виана то же самое проделала с компасом.

— Вы пришли за нами? — спросил Мартен, пока женщина нервно прислушивалась, прижавшись ухом к двери.

Она проигнорировала вопрос, занятая своим делом. Все это создавало впечатление, будто она скрывалась. Но зачем? И почему именно здесь?

Наконец, Венера отошла от двери и обратилась к нам:

— Послушайте, то, что я сейчас скажу, покажется вам бредом...

— Хоть бы что поновее придумали бы, — цокнула Виана, прервав женщину. — Не нужно этих вступлений. Говорите, как есть. Мы и так достаточно наслушались.

Венера бросила взгляд в сторону девушки, но ничего не сказала. Она лишь выдохнула:

— Да, ты права. Хватит бродить вокруг да около. — Женщина устало потерла переносицу и снова подняла взгляд на нас. — Ни за что не показывайте Грегору то, что оставил Чарли, иначе вас действительно ждет смерть.

— Подождите, так вы знаете?.. — теперь уже встрял я. В голове не укладывалось, откуда она могла знать о том, что мне досталось от покойных родственников.

— Да, знаю. Знаю, потому что из-за меня Чарли пришлось оставить это все на своих потомков. — Голос женщины предательски дрогнул. Я так и замер на месте, не имея понятия, что сказать или сделать. Новый поток вопросов взорвался в моей голове и не намеревался останавливаться. Почему она знает?

Я посмотрел на своих товарищей по несчастью. Мартен тупо уставился в пол, переваривая полученную информацию, как и я, Виана старалась оставаться невозмутимой, словно только что услышанное ее никак не трогало.

— Вы наверняка хотите спросить меня о многом, но у нас совсем нет на это времени. — Венера вернулась к теме самостоятельно, напрочь отбросив то, что заставило ее дрогнуть. — Я могу лишь сказать, что знаю все это и даже больше, потому что сама была на поверхности.

Остатки самообладания вмиг улетучились, и я раскрыл рот от удивления. Осталось только выкрикнуть выразительное «ЧТО?!», но тут у меня хватило сил сдержаться, поэтому вопрос застыл в воздухе, не будучи озвученным.

Прежде чем кто-либо из нас смог что-то сказать, Венера продолжила:

— Пятнадцать лет назад была первая экспедиция, и я была ее частью. Тогда никто, кроме меня не вернулся, и я стала вечной узницей Центра и девочкой на побегушках для Хадинга. — Последние слова женщина сказала с особенной жесткостью. Она непроизвольно сжала кулаки, словно сдерживала гневные порывы.

— Но... как же... как же вы выбрались?.. — нарушил молчание Мартен, выходя из оцепенения. Он нервно поправлял очки на переносице, таращась на внезапную гостью в нашем карцере.

— Мне помогли, — коротко ответила Венера. Она с грустью посмотрела куда-то в сторону, и я словно увидел, как она прокручивала события тех дней в голове. Но это длилось всего пару секунд, потом она снова перевела взгляд на нас. — Слушайте, Рассвет существует. Я сама его видела.

В этот момент, казалось, время застыло.

А потом мы услышали, как открывается дверь.

Глава 15

— Куда... Куда вы нас ведете? — с дрожью в голосе спросил Мартен.

Хадинг и его приспешники появились ровно в тот момент, когда Венера сообщила нам о существовании Рассвета. Не то, чтобы я ей верил, но ее испуганное лицо, стоило председателю появится на пороге нашего карцера, говорило о многом. Я был уверен, что она тоже часть Центра, однако теперь я в этом сомневался.

— Может, ответите на вопрос? — встряла Виана.

— Всему свое время, — ответил Хадинг.

Пришлось продолжать путь в тишине.

Я уже привык быть пленником. Кажется, я им стал, как только переступил порог этого места. Или нет. Думаю, это случилось раньше. Намного раньше.

Наша делегация завернула за угол. Перед нами оказались огромные стальные двери. Они не были похожи ни на какие другие из-за своего странного оформления. Приглядевшись получше, я смог различить в витиеватых узорах что-то вроде букв. На каком языке было все это написано? А, впрочем, какая разница?

Хадинг развернулся к нам. На его лице красовалась противная ухмылка. Где-то внутри меня вспыхнуло желание врезать ему от души. Походу, Виана влияла на меня больше, чем я мог допустить.

— Надеюсь, ребятишки, моя дорогая Венера успела вам рассказать о прелестях поверхности, ведь теперь вам предстоит провести там свои последние мгновения.

Никто из нас не сказал ни слова. Председатель лишь удовлетворенно хмыкнул и с усилием открыл двери. За ними мне удалось различить что-то вроде лаборатории. Просторное помещение с большим количеством разных приспособлений, многие из которых мне ранее не доводилось видеть даже на картинках. Осознание пришло мгновением позже: это место было что-то вроде командного пункта.

Разглядеть комнату нам не дали. Охранники, которые, по всей видимости, играли роль грубой силы в Центре, потащили нас куда-то в сторону и затолкали в другую комнату. Последнее, что я увидел, это то, как закрывается дверь. Далее послышался щелчок замка. Опять взаперти.

— И куда на этот раз нас запихали? — с раздражением спросила Виана, поднимаясь с пола. Ее провожатый слегка перестарался, и она растелилась на полу с набором отборной ругани.

Отвечать самим на этот вопрос нам не пришлось. В этот же момент из динамика над нашими головами послышался уже изрядно надоевший голос Хадинга:

— Это комната подготовки к выходу на поверхность. Здесь вы найдете все необходимое снаряжение для своей экспедиции.

— На кой фиг ты снабжаешь нас экипировкой, если все равно собираешься нас грохнуть?! — выкрикнула Виана в ярости. Но ответа не последовало. — Лысый говнюк! Чтоб тебе отморозило все, что торчит!

Девушка пнула со всего маху стену, и на мгновение мне показалось, что она сможет ее разломать.

Я обернулся к Мартену и обнаружил его сидящим в углу. Он обнял свои колени, покачиваясь взад-вперед и бубня под нос что-то про смерть. Я опустился рядом с ним и положил руку на плечо. Сейчас мне необходимо было сделать что-то, чтобы его успокоить, но что?

— Все будет в порядке, — сказал я, сам не веря в эти слова. Как все может быть в порядке? Всего пару часов назад я был уверен, что смогу вылезти на эту самую поверхность и отыскать гребанный Рассвет, а сейчас... сейчас я чувствую себя полным идиотом. Все катилось в никуда. Отыщу Рассвет? Как я буду искать то, о чем не имею ни малейшего понятия?!

— Эй, парни, у нас нет времени на сопли или чем вы там занимаетесь, — отозвалась Виана, проверяя ящики. — Лучше осмотрите ящики. Нам нужно знать, с чем нас выпускают наверх.

Она сделала паузу и посмотрела куда-то в стену под потолком. Я проследил за ее взглядом и заметил дисплей с часами. Хотя нет, это не часы, это таймер. Шел обратный отсчет, и у нас было всего пятнадцать минут. Пятнадцать минут до чего?

— Они откроют люк, как только закончится время. Нам не позволят здесь просто сидеть и ждать чуда, которого не случится. Ты же знаешь, что на поверхности нет воздуха?

Я рассеяно кивнул. Мне пришлось смириться с той мыслью, что пока я жалел себя рядом с Мартеном, Виана успела осмотреться и понять дальнейшие действия Хадинга и всех, кто стоит за деятельностью Центра. Надо брать себя в руки. Сейчас нам некуда бежать. Единственный выход, как написал мой отец, наверх.

— Давай, Мартен, для нас еще не все закончено, — приободрил я друга, помогая ему подняться. Я видел, что ему совсем этого не хотелось, но он старался себя пересилить. Наверное, он подумал о том же, о чем и я: лучше хоть что-то сделать, нежели сидеть и ждать непонятно чего.

Всего было три ящика — по одному на каждого. Они не были подписаны, поэтому пришлось наугад смотреть, где кому и что. Это было не так сложно. Виана свой уже вычислила, нам с Мартеном осталось лишь разобраться, где комплект снаряжения больше подходят к нашим параметрам.

Первое, что бросилось в глаза, когда я открыл ящик, — скафандр. Самый настоящий. Мне приходилось видеть его на картинках в учебниках. Наверное, он был чуть менее объемным чем я его запомнил. К нему прилагались увесистые ботинки из непонятно какого материала. Ранее их использовали для полетов в космос. Я мало имею представление о том, что это, но, думаю, люди раньше даже и подумать не могли, что им придется использовать его на собственной земле.

Дальше я обнаружил небольшой рюкзак, фонарик из лунных камней, «батареи» к нему из тех же лунных камней, скудное снаряжение для скалолазания, которое используют по сей день в шахтах, часы и карту местности. Насчет последнего у меня появились сомнения. Какая может быть карта, если с поверхности никто давно не возвращался? Это выглядело как очередная издевка Хадинга. Меня это разозлило.

— Кого ты ждешь? — услышал я за спиной Виану и невольно вздрогнул. Я повернулся к ней и обнаружил, что она уже в полном обмундировании, разве что шлем не надела. Скафандр сел на нее, как влитый. — У нас мало времени, пошевеливайся давай. — а потом она добавила еле слышно: — Не забудь переложить подарок от родственников.

Я понял, что она имела ввиду и кивнул.

Собравшись с духом, я вернулся к своему ящику и принялся натягивать на себя экипировку. Мне казалось, что это будет в разы легче, но на деле оказалось той еще пыткой. Очередность пришлось определять самостоятельно, исходя из логических соображений. Сначала шел комплект термобелья из очень плотной ткани. Я надел его поверх свой одежды, сняв только штаны. За ним последовала толстая пленка, которая на мой взгляд, была лишней. Только после этого шел сам скафандр. Нам с Мартеном потребовалась помощь, на что Виана недовольно цыкнула, но все же помогла нам. Когда эта мука закончилась, я понял, что скафандр сделан будто под меня. А еще я заметил, что он все же отличался от того, что я видел. Ранее не доводилось иметь дело с настоящим скафандром, но у меня почему-то было предчувствие, что он должен быть немного другой.

В шлеме я обнаружил связывающее устройство.

— Мы не сможем разговаривать друг с другом напрямую, — констатировал Мартен, когда заметил, как я изучаю динамик и микрофон. — Это немного... пугает.

Я не сказал этого вслух, но я был с ним согласен.

Помимо всего остального я нашел трубку, которая протягивалась почти по всему костюму. Мне потребовалось немного времени, чтобы понять, для чего она. Это питательная трубка, через которую будет проходить жидкая пища. По крайней мере, так питались космонавты во время своих полетов в космос.

И еще одно отверстие с продолжением в паховой зоне для… Я даже думать об этом не хотел. Лишь поморщился.

— Откуда мы будем брать еду? — спросил я то ли у своих товарищей по несчастью, то ли у людей за пределами этой комнаты.

— В инструкции написано, что еда находится в герметичном пакете на спине, — ответила Виана.

— В инструкции? — удивленно спросил Мартен.

Девушка протянула нам ярко раскрашенный листок бумаги с кратким изложением устройства скафандра. И в самом деле отсеки с едой, судя по этой бумажке, находились на спине.

— Этих запасов хватит всего на три дня?! — воскликнул Мартен. — Этого очень мало!

Он схватился за голову и начал ходить из стороны в сторону, что-то отчаянно тараторя себе под нос. Отчасти я разделял его чувства. Три дня — совсем немного для того, на что положили свои жизни множество людей.

Не успел я что-либо сказать или сделать, как вмешалась Виана. Она просто подошла к моему другу и дала ему пощечину. Это был не сильный удар, но его было достаточно, чтобы ошарашить и его, и меня.

— Сейчас же прекрати это самобичевание и возьми себя наконец в руки! От твоего нытья никому легче не станет, а если ты немножечко посмотришь на ситуацию под другим углом, твои мозги могут спасти наши задницы! — Девушка буквально кричала на Мартена. А тот, выпучив на нее свои глаза, потирал пострадавшую щеку. Он был чуть выше ее, но сейчас, когда он весь сжался, они были почти одинакового роста.

Виана вздохнула и продолжила уже спокойнее:

— Мартен, пойми, нам тоже страшно, но от того, что мы будем всякий раз ударяться в панику, ничего не поменяется. Ты же умный парень. Просто давай постараемся и найдем возможность вылезти из этой фигни, а потом навалять старикану, который прямо сейчас наблюдает за нами и противно ухмыляется, — она бросила взгляд в сторону динамика. — Ты с нами?

Парень кивнул.

— Извините меня за мое... поведение, — неуверенно произнес Мартен.

— Не парься, — махнула рукой девушка. — Прости за то, что ударила. Меня раздражают парни, которые дают слабину. Да и мне показалось, что это куда более действенный способ привести тебя в чувства, чем просто слова.

— Да... Это помогло.

— В таком случае, обращайся в любое время дня и ночи, я не прочь дать еще порцию люлей, — усмехнулась Виана, и я улыбнулся этой дурацкой шутке.

Эта ситуация помогла нам немного расслабиться и скинуть напряжение.

Но счастье наше было недолгим. Писк таймера над головой привлек наше внимание. Осталась минута. Я почувствовал, как мое тело одеревенело. Мартен и Виана тоже застыли.

— Ладно, раз уже решили хоть что-то сделать, то давайте будем следовать этому решению до конца. Мы знали, что этот таймер не бесконечный, — сказал я, пытаясь придать своим словам хоть какую-нибудь уверенность, которой у меня не было. Влияние Вианы все еще давало о себе знать.

— Да, мы теперь с вами повязаны и просто обязаны пройти этот путь до конца, — подхватила девушка, надевая шлем. — Так что, парни, сожмите булки и вперед!

Все это походило на дешевенькую сцену из какой-нибудь книжки, но это было не так уж важно. Важно было то, что нас теперь ждало впереди.

Мы отправляемся на поиски Рассвета!

Глава 16

За люком оказался длинным подъем, подсвеченный лунными камнями, который заканчивался еще одним люком.

— Ну что, пошли? — услышал голос Вианы рядом с ухом.

Никто из не ответил. Это был риторический вопрос.

Виана залезла на лестницу первой, потом Мартен. Я стал замыкающим. Стоило нам немного подняться, как послышался скрежет металла — дверь за нами закрыли. Теперь мы были отрезаны от того мира, в котором родились и выросли. От этой мысли сжалось сердце. Невольно вспомнилось лицо мамы.

Я тряхнул головой, отгоняя всякую тоску. Не до этого сейчас.

Подъем был долгий и тяжелый. Сомневаюсь, что мне когда-то доводилось переживать такие физические нагрузки. Мартен надо мной тоже кое-как справлялся, я слышал, как он бормотал: «лишь бы не упасть, лишь бы не упасть».

— Тут немного осталось, давайте. Что вы как задохлики, — бодро отозвалась Виана. В отличие от нас, она будто бы и не устала. Стоило признать, что из нас троих она была лучше подготовлена к этому приключению.

Когда девушка, наконец, добралась до люка, я уже начинал чувствовать, как немеют мои руки.

— Надеюсь, дальше нас не ждет еще какой-нибудь подъем, — произнес Мартен.

Виана лишь хмыкнула и принялась открывать люк. На какой миг, мне показалось, что она застыла. Но буквально в ту же секунду она открыла дверь и скрылась где-то там, в неизвестности. Мы с Мартеном поспешили за ней.

Поверхность предстала перед нами огромной ледяной пустынней без конца и края. Не было ничего, кроме бескрайнего темно-синего песка. Единственное, что здесь можно было заметить, так это развалины вокруг люка, из которого мы вылезли. Было темно, но не так, что ничего не видно. Я поднял взгляд наверх и увидел небо в первый раз в своей жизни. Сложно описать что-то настолько необъяснимое, настолько масштабное. Я видел неисчислимое множество огоньков, которые, казалось, будто окружили меня, и я, при желании, мог протянуть руку и коснуться их... У меня захватило дух. Я не мог понять, что чувствую, и эта неопределенность пугала.

— Это звезды, — сказал Мартен, и я отвлекся от созерцания непонятного мне явления. Не только я уставился на это чудо природы. — По крайней мере, мне так кажется. Хадинг говорил, что именно благодаря звездам на поверхности есть свет.

— Мало ли что этот... — Казалось, Виана подбирала слово покрепче, но передумала: — Ладно, давайте лучше перейдем к делу. Честно говоря, я не хотела бы здесь оставаться.

Она сунула руку в нагрудный карман и вытащила что-то похожее на записку.

— Что это? — поинтересовался я, пытаясь заглянуть в содержимое.

— Записка от Венеры, — ответила Виана. Я вопросительно посмотрел на нее, девушка пожала плечами. — Она сунула мне ее, когда старый хрыч за нами явился. Я не читала ее, не было возможности.

— Что там написано? — спросил мой Мартен. Я так и видел, как он хотел поправить очки, но не мог по двум причина: первое, шлем скафандра, второе, он не стал надевать очки по соображения удобства. К тому навряд ли ему нужно зрение, когда вокруг темнота, слабо подсвечиваемая звездами и самодельными фонариками. И все же Мартен то и дело щурился, осматриваясь по сторонам.

Виана взглянула на листок и прочитала вслух:

— «Не оставайтесь в темноте. Не разделяйтесь. Остерегайтесь Теней».

— Кого остерегаться? Теней? Что она имела ввиду? — спросил я.

— Полагаю, нам предстоит это выяснить, — Виана убрала записку обратно. — Симон, доставай компас и письма. Будем разбираться что и как.

Я послушно выудил их из рюкзака и взглянул на компас. Отметка у направления «восток» была на месте. Девушка забрала у меня послания от родственников.

— Посмотрим, может, удастся еще что-нибудь расшифровать.

Но не успела она их раскрыть, как налетел сильный ветер и чуть не вырвал у нее листы с единственной зацепкой. Благо она их удержала и успела спрятать, пока новый порыв ветра не дернул нас.

— Нам нужно идти, — услышал я в динамике голос Мартена. Я и Виана молча согласились. — Симон, компас у тебя, ты ведешь.

Я в растерянности повернулся к девушке. На мой взгляд она была куда более удачной кандидатурой на роль ведущего. Та лишь кивнула мне, мол, давай, веди.

Мне никогда не доводилось быть лидером. Я зачастую действовал в одиночку или просто тащил кого-то за собой. Например, Мартена. Работа в команде раньше казалась такой чушью, на которую не стоило тратить время. А сейчас все было совсем по-иному. В какой-то момент мне казалось, что я слабое звено. Даже на фоне своего слегка трусливого и нервного друга я выглядел хуже из-за того, что не мог смириться с некоторыми вещами, признать свое поражение. Гордыня — отвратительное качество.

Я глубоко вздохнул, повернулся в сторону востока, и мы двинулись в путь.

***

Сколько прошло времени с того момента, как мы начали путь? Нельзя было сказать точно. Чувство реальности поменялось, а вместе с ним и биологические часы, по которым всю жизнь ориентируешься, потерпели сбой. К тому же неменяющийся ни коим образом ландшафт только усугублял картину.

Я чувствовал усталость и голод. Насчет усталости все было понятно: я, наверное, уже больших суток не спал. Пока я был на адреналине, даже не чувствовал, как сильно я измотан морально и физически. Теперь же, когда все улеглось, это вылезло наружу. Ел я тоже давно. Об этом меня известил желудок, недовольно булькающий где-то под скафандром.

— Нам нужно сделать привал, — произнес Мартен раньше меня. Я посмотрел на него и подумал, что он вот-вот свалится.

— Согласен, — поддержал я предложение, которое сам хотел выдвинуть.

Виана остановилась. Она взглянула на нас, а потом куда-то вперед.

— Погодите, что это там? — вдруг спросила девушка. Она резко сорвалась с места и побежала вперед.

Когда я посмотрел ей вслед, то понял, о чем она говорит: посреди пустыни, везде одинаковой и нескончаемой, было что-то другое. Я не мог разглядеть что это, и мы с Мартеном пошли за нашей одноклассницей.

Подойдя ближе, я понял, что это была яма. Очень глубокая яма, дно которой нельзя было увидеть даже с помощью фонарика. Виана разочарованно вздохнула:

— Вы что-то говорили про привал, — мы синхронно кивнули. — Давайте, нам надо немного отдохнуть.

Мы разбили лагерь. Лагерем, конечно, это назвать было сложно. Мы просто уселись на земле, друг напротив друга, положили фонарики возле себя и принялись за еду, если это так можно было назвать. Ничего сложного в механизме не было. Нужно было просто нажать на соответствующую кнопку и ждать подачу жидкой пищи. На завтрак (или обед) у нас сегодня была водянистая каша, вкус которой нам всем был знаком со школьных времен. Никто точно не знал, из чего ее делают, и лучше нам и дальше оставаться в неведении.

— Какая же это все-таки мерзость, — сморщилась Виана. — Ощущение, будто эту еду уже пожевали и выплюнули.

— Не исключено, что так и было. — Я попытался улыбнуться.

— Зачем вы это сказали? — возмутился Мартен. Он с отвращением передернулся. — Мне удавалось не думать об этом, а вы все испортили.

Виана засмеялась, и я тоже прыснул со смеху. Странно было смеяться, шутить в таких обстоятельствах, но я понимал, что это нужно было всем нам. Кому станет лучше, если мы будем ходить со скорбными лицами? Точно не нам.

Я зевнул. Это не укрылось от внимания моих товарищей.

— Симон, тебе нужно будет отдохнуть. Ты ведь не спал. — В голосе Вианы, как ни странно, чувствовалась некая обеспокоенность и даже забота. Это меня удивило.

— Да, мы хотя бы в отключке побыли немного, — вставил мой друг, с неменьшим беспокойством поглядев на меня.

— Все нормально. Я справлюсь. Давайте двигаться дальше.

Я храбрился. На самом деле их предложение звучало жуть как заманчиво. Твердая почва подо мной казалась самой мягкой постелью, а холодные пески — самым теплым одеялом, и я бы с радостью позволил себе поспать, но, с другой стороны, нужно было идти. Более того, не хотелось уступать лидерство, которое мне доверили. Поэтому я решил потерпеть.

— Ну, как знаешь, — ответила Виана, поднявшись с земли. По ее глазам я понял, что она мне не поверила. Я отвел взгляд в сторону, отошел к яме и достал компас. Наш курс не менялся, но отчего-то мне казалось, что все так просто быть не может. И еще Тени, которых нужно было остерегаться... Все было так непонятно. Мозг вскипал с каждой новой мыслью, и я решил оставить все до лучшего времени, когда голова перестанет болеть.

Когда чужая рука коснулась моего плеча, я обернулся, но было уже поздно, я летел прямо в пропасть. Я смог лишь разглядеть, как Мартен злобно ухмылялся, а затем я провалился в темноту.

Глава 17

— Симон! — девушка отчаянно кричала в пустоту, надеясь услышать хоть какой-то отклик, но ничего, кроме своего эха, она не услышала. Она пыталась воспользоваться фонариком, но свет быстро исчезал в глубине кратера.

Виана швырнула фонарь в сторону с такой силой, что тот чуть не разбился. Парень, который стоял чуть поодаль от ямы, вздрогнул. Несколько минут назад его друг испарился, словно его никогда и не было. О том, что он провалился в пропасть, сомнений не было, вокруг них была ледяная пустыня. Не может же человек просто взять и исчезнуть?

— Проклятье! — выругалась Виана и обессилено опустила руки. Она обернулась к Мартену. — Нам нужно спуститься вниз и найти его или…

Она хотела сказать «его труп», но воздержалась, когда заметила выражение лица своего товарища по несчастью.

— Но… как мы туда спустимся? — спросил Мартен, стараясь скрыть дрожь в голосе. Ему было сложно держать себя в руках, но он из-за всех сил пытался не поддаться панике.

«Симон еще может быть жив, — думал он. — Да-да, ему, возможно, сейчас нужна помощь…»

Такие мысли успокаивали его, но это было сродни слабому проблеску света в кромешной темноте.

— Я… я не знаю. Мы могли бы воспользоваться снаряжением, но… я понятия не имею, как им пользоваться и хватит ли нам его вообще… — честно призналась Виана, смотря себе под ноги. Где-то глубоко внутри она корила себя за свою беспомощность и вместе с тем какое-то равнодушие. Возможно, одноклассник, с которым она проучилась столько лет (пусть они не очень хорошо ладили), уже был мертв, а она совсем ничего из-за этого не чувствовала. Может, все дело в том, что она не до конца знает, так ли это?.. С другой стороны, придурок Симон сам виноват, что свалился в эту дыру вместе со всеми подсказками и компасом. — Нужной найти способ, иначе для нас настанет конец.

Мартен молча с ней согласился.

***

Кабинет математики. Перемена. Я о чем-то в очередной раз спорю с Вианой. В тот день я был особенно раздражителен, и конфликт по большей части возник из-за меня. Я не мог точно вспомнить, что именно меня так сильно разозлило. Тогда я был безжалостен и говорил все, что приходило в голову первым. Кажется, Мартен пытался меня остановить, но я упорно игнорировал его. Остальные просто наблюдали за происходящим, для них это было что-то вроде нормы.

— Ты ведешь себя, как ребенок, который возомнил себя героем сказки, этаким доблестным рыцарем, который и умен, и красив, и силен. Вот только на деле ты лишь обычная девчонка без каких-либо особенностей и отличительных черт. Ума ни грамма, красивой тебя не назовешь, а сила... Сила, может, и есть, но только она. Знаешь, что про таких говорят? Сила есть, ума не надо! — выпаливаю практически на одном дыхании. Страшно представить, какое отвратительное лицо у меня было тогда.

Виана ничего не отвечает. Она лишь смотрит на меня. Ее суровый взгляд исподлобья сменился на растерянный. Это заставило меня мгновенно осознать сказанное. Я попытался что-то сказать, извиниться, но не успел. Девочка опустила глаза, прикрыла их ладонью и быстро ушла из кабинета. Я остался стоять столбом, слушая, как Мартен отчитывает меня за сказанное.

Воспоминание оборвалось. С той поры отношения с Вианой стали совсем плохим. Не мудрено, что она хотела меня бросить. Я бы себя после такого тоже бы бросил.

«Нужно будет завтра в школе извиниться перед ней.» — подумал я.

Все оборвалось в один миг, когда я открыл глаза. Надо мной нависала дыра, из которой виднелось небо, усыпанное звездами. Я не сразу понял, как так получилось, пока последние события, перекрывая случайный момент из жизни, не пронеслись перед глазами. Да, точно, я упал в кратер. Точнее, меня столкнули. И это сделал Мартен.

Я попытался подняться, но резкая боль в правом бедре заставила меня замереть в приподнятом состоянии. Неужто повредил ногу? Я снова посмотрел наверх и попытался прикинуть, какое расстояние мне пришлось пролететь. Безуспешно.

— Уже очнулся? — послышался со стороны незнакомый мужской голос. Я огляделся по сторонам и обнаружил его. В свете многочисленных лунных камней сидел мужчина в скафандре, очень похожим на тот, в котором был я сам. Мне не удалось разглядеть его лицо из-за бликов в защитном стекле, но я был уверен, что никогда не видел этого человека.

— Вы кто? — спросил я, чувствуя себя прескверно от своего положения. — Вы из Центра? Хотите убедиться, что мы точно не вернемся?

Мужчина выдержал паузу, а потом поднялся и подошел ко мне. Я невольно сжался и даже попытался отползти в сторону, но у меня ничего не вышло. Ему хватило всего пару шагов, чтобы оказаться возле меня. Незнакомец опустился на колени и потянулся рукой к моей ноге, к тому самому месту, которое болело. Я ощутил прикосновение, хотя мне, скорее всего, просто показалось. Через такой слой скафандра сложно было что-то почувствовать. Тем не менее, стоило мужчине убрать свою руку, как мне почудилось, что боль стала в разы меньше.

— Будем надеяться, что это не перелом, иначе будет совсем плохо, — произнес незнакомец так, будто меня здесь вовсе не было. Его взгляд переместился на меня. Теперь я мог рассмотреть его лицо: это был мужчина чуть старше тридцати, на сколько я мог судить, со смуглой кожей и темными глазами, цвет которых я не рассмотрел, на лбу уже проступали морщины, а на подбородке я заметил недельную щетину. Он выглядел бы вполне обычным, если бы не скафандр.

— Меня зовут Иешуа, — наконец представился незнакомец. — И я не знаю, о каком Центре ты говоришь, мальчик.

— Симон. Зовите меня Симоном, — назвался я, но тут же подумал, что это плохая идея. — Если вы не из Центра, то откуда вы? И как здесь очутились?

Иешуа на короткий миг задумался, а потом ответил:

— У меня есть все основания полагать, что мы из разных поселений.

В моей голове будто раздался взрыв. Другие поселения? Такие действительно существуют? Наверное, эти вопросы отразились на моем лице, потому что мужчина тут же дал на них ответ:

— Люди весьма легко адаптируются к новым условиям. Даже если новое условие — потеря солнца.

Он улыбнулся, и мне показалось, что добрее лица мне не доводилось еще видеть. Сомнения насчет этого человека просто растаяли. Удивительно, как быстро ему удалось пройти мою защиту.

— Скажи, Симон, — обратился ко мне Иешуа, и выражение его лица тут же поменялось, — как ты сюда попал? У вас на поиски отправляют детей?

Мне так часто говорили: «Симон, ты такой взрослый, такой зрелый, тебя ждет великое будущее!», что я уже и сам поверил в это, потому не сразу понял вопроса своего нового знакомого. Чисто теоретически, я считался совершеннолетним по завершению выпускной церемонии, но на деле я таковым был только по достижению пятнадцати лет. Мой день рождения должен был быть через неделю после выпускного. Но, с другой стороны, разве мог этот мужчина так точно определить, что я еще не перешел ко «взрослым»?

— Мне должно исполниться пятнадцать на днях, — как-то неуверенно сказал я.

Иешуа вопросительно на меня посмотрел, но так ничего и не сказал. Тогда я отвлекся от ненужных мыслей, когда внезапно понял одну простую вещь.

— Почему я слышу вас в своих динамиках?

С того момента, как появился этот мужчина, я мог слышать его также четко, как ранее слышал Виану и Мартена. Я не сразу обратил на это внимание, но теперь мне это казалось жуткой находкой. Может, здесь все не так чисто, как стелит Иешуа.

— Могу понять твое недоверие, — вздохнул он и выпрямился. — Как думаешь, как подключены динамики?

Этот вопрос застал меня врасплох. Я неплохо разбирался в технике, но до этого мне не довелось задаться вопросом о том, как работают механизмы в этом скафандре. Голова была забита разрешением других проблем. Да и я в целом был плохо знаком с некоторыми технологиями, неиспользуемыми в обычной жизни.

Иешуа ответил за меня:

— Они работают дистанционно. Микрофон передает звук в ближайший динамик без дополнительных подключений. Иными словами, твой голос может слышать любой, кто обладает таким же механизмом. Как видишь, наши технологии несильно друг от друга отличаются.

Я задумался. В его словах был толк, хотя, наверное, хотелось бы знать это наверняка.

— Ты говорил про поиск. Ты тоже ищешь Рассвет? — спросил я, но меня тут же прервала вибрация, доносящаяся из-под земли. Вдалеке был слышен какой-то шум, будто что-то обрушилось. — ...Что это?

Мужчина опасливо обернулся вокруг.

— Нам надо уходить, — коротко бросил он. — Идти сможешь?

Я неуверенно посмотрел на свою ногу, а потом попытался подняться. Боль также ударила по бедру, но в этот раз она была не такой сильной. Иешуа подал мне руку, помогая встать. Он снова задал свой вопрос, и я ответил положительно. Он выдохнул. Кажется, обошлось без переломов.

Иешуа стал поспешно собирать свои вещи. Рядом с его рюкзаком я заметил свой и тут же поковылял к нему.

— Там, наверху, — начал я, вспомнив кое-то, — остались мои товарищи. Их двое. Один из них… Один из них столкнул меня… Я боюсь, что второй… вторая может быть в опасности.

Произнести такое было тяжело, ведь я говорил не о ком-то, а о Мартене, о человеке, которого считал своим единственным другом. В моей голове все никак не могло уложиться, зачем ему так поступать, и я упорно старался не думать об этом, но рядом с ним осталась Виана. Да, у нас были не самые хорошие взаимоотношения, и все же мне бы не хотелось, чтобы она пострадала. Тем более от рук моего лучшего друга.

— Хм… — задумчиво хмыкнул Иешуа. — Мы можем подняться наверх, но это займет время. К тому же нет никакой гарантии, что мы найдем их там.

В этом была логика. Навряд ли Виана и Мартен просто сидят и ждут, когда я поднимусь наверх. С другой стороны, у меня был компас и им точно он необходим.

Компас! Ну конечно. Я тут же пошарил по карманам. Пусто. Ничего, кроме посланий.

— Иешуа, у меня был компас, ты не находил его?

Мужчина отрицательно покачал головой, и у меня не возникло мысли ему не верить. Шум между тем стал ближе.

Если компаса здесь не было, то он мог быть только у того, кто меня столкнул. Хотя, честно, я не могу припомнить, чтобы он попытался забрать у меня что-то из рук.

— Они идут на восток! — внезапно осознал я и сразу же озвучил свои домыслы.

— Почему ты так решил? — поинтересовался Иешуа, закидывая рюкзак на плечи. Я последовал его примеру. — Впрочем, потом расскажешь, сейчас нам нужно побыстрее отсюда уходить.

Я не стал спорить и последовал за мужчиной в проход, который раньше не заметил. Я почти не обращал внимание на то, что творилось за спиной, только думал о том, чтобы все обошлось. Хотелось верить, что все скоро встанет на свои места.

Глава 18

Шум давно остался позади, а мы все шли вперед по узкому проходу в непроглядную темноту. Света от фонарика из лунного камня не хватало, но Иешуа нисколько не сомневался в выбранном пути. Это наводило на определенные мысли.

— Как давно вы здесь? — поинтересовался я и заметил, что с самого начала общаюсь с ним, как полагается, но нисколько не испытываю от этого неудобства, как было с Венерой или Хадингом в нашу первую встречу. — Я имею в виду на поверхности.

Иешуа ответил не сразу. Он выдержал паузу, словно обдумывал свой ответ. Я шел позади, немного прихрамывая, и не мог видеть выражение его лица. Я предположил, что он считает.

— Около недели, — ответил мужчина, не замедляя своего хода.

— Недели? — переспросил я больше для того, чтобы снова услышать и осознать этот срок. Неделя. Нам же дали провизии на три дня. Может, в колонии Иешуа действительно ищут Рассвет?

— Ты так и не сказал, почему твои друзья идут на восток, — заметил мой новый знакомый.

— Вообще-то я не совсем уверен, что они точно пойдут в ту сторону. Компас был у меня, когда, — я нервно сглотнул, — когда меня столкнули. Думаю, они взяли направление, в сторону которого мы шли.

Между нами повисло молчание. Расселина между тем стала расширяться.

— Твое дело, верить мне или нет, но тот, кто столкнул тебя, не был кем-то из твоих товарищей.

Я замер на месте. Где-то глубоко внутри затеплился огонек надежды, но его заглушали железные факты: я отчетливо видел лицо. Оно принадлежало Мартену и никому больше. И рядом больше никого не было, мы бы заметили приближение чужого в голой пустыне.

— То есть, как?

Иешуа тоже остановился и повернулся ко мне. Свет фонарик ударил по глазам, и я зажмурился.

— Как я понял, вы только поднялись, — я кивнул, — вы еще не встречались с ними.

— С ними — это с кем? — Манера некоторых людей выдавать информацию небольшими порциями, а не целиком и полностью раздражала. Вот и сейчас хотелось взбунтоваться и попросить моего нового знакомого прекратить эту игру «задай мне вопрос после каждой моей фразы».

Иешуа будто бы замялся. Он развернулся и продолжил идти вперед, так и не ответив на вопрос.

— В чем дело? Кого ты имел в виду? — Я поспешил за ним следом. Он заметно ускорился, а я все еще хромал. Идти с ним на равных не представлялось возможным.

Мужчина все также молчал. Мне начало казаться, что здесь что-то не так. Доверие к этому человеку строилось из ничего. Да, он не убил меня, а даже в какой-то степени выходил, помог встать на ноги, но вот эти недомолвки изрядно портили всю картину.

Пройдя еще немного, Иешуа остановился, и я понял, что он вышел из ущелья. Я последовал за ним.

— Я пока не могу тебе сказать, — коротко ответил мой новый знакомый и поднял взгляд наверх. Я посмотрел следом и увидел звездное небо намного ближе, чем там, где я упал. — Для начала нам нужно вылезти на поверхность.

Он замолчал, а потом чуть тише добавил:

— Мне совсем непонятно, почему детей отправляют в такое опасное место и не рассказывают им о том, что их здесь ждет, — он глубоко вздохнул. — Это разрывает мне сердце.

Слова Иешуа магическим образом подействовали на меня, и я снова поверил ему. Не знаю, в чем конкретно было дело, но все это породило нешуточную борьбу где-то глубоко внутри. Борьбу здравого смысла, который призывал быть начеку и не верить всему, что говорит этот мужчина, и, как ни странно, интуиции. Я никогда не понимал тех, кто действовал по наитию, прислушивался к своим ощущениям и эмоциям. Это казалось нелогичным и вместе с тем глупым. Виана была одной из тех, кто мог сказать что-то в духе «мне так подсказывает интуиция». Что же теперь? Я сам верю на слово, по сути, незнакомцу, взявшемуся из ниоткуда, потому что мне кажется, что он не представляет никакой угрозы. Я, который еще учился в школе, наверняка бы не понял и с презрением посмотрел на то, во что он в итоге превратился. Не мне его судить.

Вместе с мыслью о Виане пришлось вспомнить, что прямо сейчас рядом с ней находится тот, кто столкнул меня. Мартен. Но теперь в своих умозаключениях я был не уверен после слов Иешуа. Если это был не Мартен, то кто это был? Его злобный двойник? Чушь. На такой поворот событий способны книжки с причудливыми историями, которые так любила читать Виана. Хотя, может, Иешуа все же соблаговолит приоткрыть мне завесу тайны и рассказать, что навело его на такой вывод.

Пока я стоял в стороне и думал обо всем, что свалилось на меня за последние несколько часов, мой знакомый вовсю возился у одной из стен. Я не особо интересовался тем, что он делал, но очень скоро понял: он пытается спланировать подъем наверх. Стены в кратере были с самыми разнообразными уступами, за которые можно было бы зацепиться и подняться. Проблема заключалась в том, что многие из них осыпались, стоило надавить на них чуть сильнее. Это сильно усложняло подъем, пусть и расстояние до поверхности было не больше трех, как мне показалось, метров.

— Симон, подойти, пожалуйста, — позвал меня Иешуа, не отрывая взгляда от стены. Я послушно подошел. — Сможешь подняться самостоятельно?

Об этом заранее я как-то не подумал. Действительно, смогу ли я подняться сам? Я попытался согнуть больную ногу в колено. Вышло не очень, бедро разболелось, но я сделал вывод, что в моем случае это не так уж и невозможно. Я ухватился за ближайший выступ, который показался мне устойчивым и начал подниматься. Боль в ноге сразу же дала мне знать, как только я стал подниматься выше.

— Думаю, я поднимусь сам, — ответил я и тут же чуть не грохнулся обратно. Ботинок скользнул по выступу, но я смог удержаться на месте. Новых травм мне сейчас не нужно. — Все в порядке!

Я услышал, как Иешуа выдохнул.

— Поднимайся аккуратнее. Я пойду следом за тобой.

Честно сказать, подъем по длинной лестнице, который нам предстояло преодолеть прежде, чем мы оказались на поверхности, сейчас казался намного легче. Во-первых, лестница была явно для того и создана, чтобы по ней взбираться наверх, а вот стена, пусть и с уступами для этого не была предназначена. Во-вторых, в случае с лестницей был только один путь — прямой, здесь же приходилось постоянно менять свое положение и выискивать более устойчивую позицию. Ко всему прочему боль в ноге стала усиливаться. Я чувствовал напряжение по всему бедру. Оно будто бы стало тяжелее, и всякий раз, когда мне нужно было задействовать больную ногу, я прилагал чуть больше усилий, чем требовалось в предыдущий раз.

И вот, заветная поверхность оказалась на расстоянии вытянутой руки. Я потянулся к ней и в этот же момент почувствовал, как опора из-под ног растворяется. Я инстинктивно дернулся, ухватился за край и судорожно принялся подтягиваться. На поверхности не за что было зацепиться, песок скользил под ладонями и выталкивал меня обратно в кратер. В тот самый момент, когда я понял, что падаю, я почувствовал, что кто-то подталкивает меня снизу.

— Давай, чуть-чуть осталось! — услышал я голос Иешуа. Я собрался с силами и еще раз подтянулся наверх. На этот раз куда более удачно. Мне удалось залезть на край и даже сесть. Я обернулся к пропасти и протянул руку своему новому знакомому. Он крепко ухватился за нее. Общими усилиями Иешуа вылез следом за мной. Из динамиков доносилось его тяжелое дыхание. Он наверняка слышал то же самое.

Я отполз от края и упал на спину. Через скафандр почти ничего не чувствовалось, но даже так мне удалось ощутить под собой холодную землю. Я снова на поверхности. Вокруг были знакомые, похожие друг на друга холмы из песка. В этот раз ветра не было.

Бедро с новой силой заныло, но мне уже было по большей части все равно.

— Ты как? — поинтересовался Иешуа, сразу поднявшись на ноги.

— Сойдет, — последовал короткий ответ. Я пока не собирался вставать. Мне требовался небольшой отдых, передых. Я напомню, что спортсменом я никогда не был. Такие нагрузки мне давались тяжело, оттого и отдыхать следовало чуть больше.

«Мартен бы точно не полез на стену» — пронеслось в голове, и это заставило меня резко подняться. Перед глазами на мгновение потемнело, голова закружилась так, словно я вертелся на месте, а потом решил остановиться. Такое случалось часто, дело было в пониженном давлении. Не знаю, с чем это было связано. Врачи говорили, что такое бывает, особенно у тех, кто испытывает постоянное напряжение. Не могу сказать, в чем именно это проявлялось в моем случае, оно на самом деле сейчас не имело никакого значения.

— Как далеко мы отошли от заданного курса? — спросил я, когда вернулся в норму.

Иешуа взглянул на запястье правой руки — там у него был компас и часы в одном. Циферблат, а внутри маленький компас с яркими синим и красным указателями. Стрелки часов терялись на их фоне, но при правильном фокусе можно было бы узнать, который сейчас час.

Мужчина задумчиво произнес:

— Мы двигались на северо-восток. Надо взять немного южнее, тогда, вероятно, мы пересечемся с твоими товарищами. — Он посмотрел куда-то в сторону, а потом опустил взгляд на меня. — Если, конечно, они идут так, как ты говоришь, и ничего за это время не случилось.

При последней фразе по спине пробежались мурашки. Мне совсем не хотелось думать о том, что что-то могло произойти.

— Ты сказал: меня мог столкнуть кто-то другой. Но как такое может быть, если я четко видел лицо? — спросил я, намереваясь все же выведать у Иешуа все, что он знает.

Мужчина вздохнул.

— Скорее всего, ты видел Тень в обличии своего друга, — ответил он так, словно это было чем-то обыденным.

Остерегайтесь Теней.

— Что за… — хотел было я спросить, но меня прервал звук, непонятно откуда доносившийся. Я и Иешуа напряглись, прислушиваясь. Поначалу все было тихо, словно ничего и не было, а потом…

— Помогите! — крик о помощи даже в таком пустом мире, даже в динамике было сложно различить, но даже несмотря на это, нам удалось распознать человеческий голос. В голове все перемешалось, и я все никак не мог понять, кто это был, хотя разгадка была на поверхности. Этот голос… Он отдаленно напоминал то, что я слышал ранее, тем более что мне никогда не доводилось слышать его на повышенных тонах. Меня обуревали сомнения, но где-то в глубине души я был уверен…

Это голос Мартена.

Глава 19

— Мартен! Мартен, ты где? — отчаянно звал я своего друга, озираясь по сторонам. Бедро заныло с новой силой, но я уже не обращал на него никакого внимания. Сейчас это было совсем не важно.

Несмотря на то, что я не переставал звать Мартена, он все никак не откликался. Я не мог сдвинуться с места. Я понятия не имел, где находился мой друг. Если я сделаю лишний шаг не в ту сторону, то есть вероятность, что вообще потеряю хоть какую-либо связь с ним.

Иешуа тоже слышал голос. Он также, как и я, встрепенулся и поднялся, осматриваясь по сторонам. Он не говорил, давая возможность мне дозваться своего друга.

— Симон? — еле слышно, с перебоями поскрежетал динамик. — Симон, это ты?

— Да! Да, это я! — тут же отреагировал я. — Где ты? Что случилось?

На том конце снова повисло молчание, и я уже успел подумать, что снова потерял связь с Мартеном, но в этот момент из динамика снова послышался его голос:

— Виана... Она... — он говорил прерывисто, явно сдерживая слезы. От упоминания имени девочки сердце у меня сжалось. — Я... Я не знаю, где мы находимся... Вокруг только песок и ничего больше...

Конечно, как он может назвать свое местоположение, если ландшафт вокруг одинаковый? Я принялся усиленно думать, что делать, как его найти. Как назло, в голову не приходило никаких здравых мыслей, а время шло.

— Мартен, скажи, пожалуйста, вы шли также на восток? — подал голос мой новый знакомый. Я не сразу понял, чего он этим хотел добиться и в недоумении уставился на него.

— Кто это? — мой друг насторожился, но я тут же поспешил его успокоить:

— Он со мной. Извини, я не могу пока тебе объяснить, времени нет.

Мартен снова замолчал, но тут же ответил:

— Да, мы шли на восток в надежде, что сможем найти тебя, Симон, а потом... — Его голос еще сильнее задрожал.

И тут меня озарило. Если они шли все время на восток, то нам лишь нужно двигаться в сторону их предполагаемого маршрута. Иешуа говорил, что мы лишь чуть-чуть отошли от нашего изначального пути, нужно было двигаться в южнее.

— Мартен, мы скоро будем! — оповестил я друга, и обернулся к мужчине. — Куда нам нужно идти?

Иешуа бросил взгляд на свой компас и обернулся.

— Нам туда.

Немедля ни секунды, я отправился следом за ним, все также прихрамывая. Я не мог бежать, но это практически не останавливало меня. В голове была только одна мысль: «Лишь бы успеть... Лишь бы прийти вовремя...». Я на время забыл обо всем, о чем размышлял все это время: о поверхности, о Тенях, о тех, кто жил в неведении под землей, о гребанном солнце, которое решило исчезнуть и оставить всех на верную гибель, о прошлой жизни, которая всего несколько дней назад у меня была. Все смешалось в одно мутное пятно и уже не имело никакого значения.

С каждым новым шагом я слышал голос Мартена чуть отчетливее, и это придавало мне сил. Пока в динамике резко не стало тихо. Мы поднимались на холм, когда я перестал что-то, кроме отдаленного дыхания Иешуа.

— Мартен? — позвал я друга. Появилось неприятное саднящее чувство глубоко внутри. Неужели мы пошли не в ту сторону? Или что-то произошло на том конце провода? Множество вопросов появилось в голове. Я замер на месте. — Мартен, ты меня слышишь? Ответь!

Иешуа в этом время поднялся на холм из песка и обернулся ко мне. Я не мог различить выражения его лица, но что-то мне подсказывало, что ничего хорошего оно не предвещало. Я сорвался с места, насколько это было возможно с поврежденной ногой и нагнал его. Когда я взглянул на то, что было по другую сторону холма, я оцепенел.

У подножия была небольшая каменная глыба, стоявшая чуть наискосок. С первого взгляда ничего необычного не было, но, стоило приглядеться, как стало заметно две фигуры, отдаленно напоминающие человеческие. Они были словно обернуты во что-то темное и объемное. Как кокон.

— Тени... — услышал я из динамика голос Иешуа и повернулся к нему. — Нам нужно поторопиться.

Я до последнего хотел верить, что это были не Виана и Мартен, но факты говорили об обратном. Если эти люди в коконах не из какой-нибудь другой колонии.

Спуск дался сложнее, чем подъем. Ноги переставали слушаться, словно песок высосал все силы из них. Я пару раз запнулся и чуть не грохнулся, но все-таки сумел удержать равновесие. Так или иначе, скоро мы были рядом со скалой.

Подойдя ближе, я заметил рюкзаки. Они были точно такими же, какой я носил за своей спиной. Теперь сомнений не оставалось — это были мои товарищи.

— Что... Что с ними? — спросил я, чувствуя, как дрожит мой голос. — Что это?

Я хотел подойти поближе, но Иешуа остановил меня.

— Их захватили Тени, — ответил он. — Первой, как я понял, захватили девочку по имени Виана.

Кивок.

— Ты сможешь определить, кто из них кто?

Еще один кивок. Я посмотрел на силуэты. Виана была небольшого роста, поэтому я сразу предположил, что кокон поменьше — это она.

— Вы хорошо знакомы?

Этот вопрос вызвал у меня ступор. Я уставился на мужчину и пытался понять, почему он это спросил.

— Я не могу тебе объяснить сейчас всего. Чем больше мы просто стоим и ничего не делаем, тем сложнее будет спасти твоих друзей, — сказал Иешуа, скидывая свой потрепанный рюкзак на землю. — Ни ты, ни я этого не хотим, поэтому, прошу, делай то, что я тебе сейчас скажу. Договорились?

Я в очередной раз кивнул, не в силах что-либо сказать. С каждой секундой я все больше и больше не понимал происходящего, и от этого мне становилось страшно. Сердце сжалось, в голове творился беспорядок, а я все смотрел и смотрел на силуэты Вианы и Мартена, не зная, что с ними происходит.

— Симон, послушай меня. — Иешуа обратил мое внимание на себя. — Успокойся. Глубоко вздохни и выдохни. Если ты позволишь себе сейчас дать слабину, то Тени переключаться на тебя. Я не смогу выручить всех вас в одиночку. Так что возьми себя в руки. Сейчас ты нужен своим друзьям.

Я глубоко вздохнул. Нельзя сказать, что весь мой страх куда-то подевался от слов мужчины, но, стоит признать, я чуть поуспокоился. Лишняя паника ни мне, ни Виане с Мартеном не поможет. И почему я понимаю это только тогда, когда мне кто-то говорит об этом?..

Иешуа между тем достал из своего рюкзака веревку и обмотал ей свою руку, а потом принялся за мою.

— Тени питаются негативными людскими эмоциями. Они научились помещать своих жертв в сон и пробуждать их самые сильные страхи, — произнес мой новый знакомый. — Твои друзья сейчас во сне. Тебе нужно будет проникнуть в сон каждого и избавиться от того, что вызывает у них страх.

— А веревка зачем? — спросил я, с неким недоверием взглянув на свое обвязанное запястье.

— Это поможет вам вернуться.

— Правда?

Иешуа не ответил на этот вопрос. Он бросил короткий взгляд в сторону фигур.

— Тебе нужно прикоснуться к кокону и закрыть глаза. Тебя должно затянуть в чужой сон.

Честно говоря, услышь я что-то подобное немного в других обстоятельствах, то счел все это бредом сумасшедшего, но ситуация к этому явно не располагала, спорить и выявлять факты у меня не было ни времени, ни даже желания. Сейчас я думал лишь о том, как я могу помочь своим товарищам.

Я приблизился к силуэту, которого обозвал Вианой. Мне всегда было интересно, чего боялась эта девочка и боялась ли вообще. В школе она часто строила из себя героя и проявляла себя как человека, которого никто и ничто не страшит, пусть в школе нам ничего особо не грозило, кроме плохих отметок, посещения кабинета директора и школьных задир.

Вблизи кокон представлял из себя что-то черное и вязкое. Сложно было придумать этому сравнение, у меня в голове не возникло никакой ассоциации. Когда я прикоснулся к этому «нечто», все мое тело разом ощутило холод, словно никакого скафандра на мне не было. Я невольно вздрогнул и обернулся к Иешуа. Тот стоял немного в стороне и просто наблюдал. Я снова вздохнул и закрыл глаза.

Одна секунда, две, три... Ничего не происходило. Я собирался спросить у Иешуа, в чем дело, но, когда обернулся, ни его, ни пустыни, ни чего-либо еще не было. Только бескрайняя черная пустота, затягивавшая меня все сильнее и сильнее.

А потом меня словно выключило.

Глава 20

Когда я открыл глаза, я даже не понял, что сделал это. Было так темно, что я ничего не мог разглядеть. Вообще ничего. Мне даже начало казаться, что я все еще без сознания, пока в какой-то моменты я не стал замечать силуэты разных предметов. С каждой секундой картинка перед глазами становилась все ярче, я стал различать предметы. Обшарпанные стол и стулья, остатки обоев на стенах, замызганная газовая плита, окно, завешанное старыми шторами... Это была обычная кухня, вроде той, что была у нас дома, но состояние этой площади было в разы хуже.

Я оглянулся по сторонам, чтобы рассмотреть обстановку получше и понять, где я все же нахожусь. За моей спиной был проход в другую комнату. Судя по потрепанному дивану и деревянному журнальному столику, у которого не хватало ножки, это было что-то вроде гостиной. В наших краях все дома были похожи друг на друга, но, даже несмотря на это, я не смог узнать обстановку. Потом я внезапно вспомнил, как здесь оказался, и все встало на свои места. Это был дом Вианы.

Со стороны второго прохода справа, который я заметил позже, послышались какие-то звуки. Я не знал, что там находится, и подошел ближе. Тут же в проеме появилась девочка лет девяти-десяти. Она была очень напугана. Руки у ребенка были сплошь покрыты синяками, на щеке была свежая царапина, из которой проступала кровь. Я очень скоро понял, что она меня не видела. Ее взгляд был прикован к проходу, из которого она выбежала. Наверное, оно и к лучшему.

Но я все не мог отделаться от чувства, что ее бледное лицо мне знакомо, пока я не присмотрелся получше.

— Где эта маленькая дрянь?! — послышался грубый мужской голос откуда-то снизу. Судя по тому, как он проглатывал слова, кое-как связывая их между собой, его обладатель был не в самом трезвом состоянии. — Виана! Где тебя черти носят?!

Девочка, в лице которой я не сразу узнал свою одноклассницу, вздрогнула, обернулась, а после побежала в сторону гостиной, не обратив на меня никакого внимания. Я все еще не мог отойти от происходящего. В голове невольно всплыло одно воспоминание: в начальной школе Виана появлялась очень редко. Кажется, причиной была ее болезненность, но, кажется, дело было в другом.

В проходе показался грузный мужчина среднего роста с засаленными светлыми волосами и мутными глазами. Он еле стоял на ногах, держась за косяк. Его лицо, казалось, ничего не выражало, но у меня возникло стойкое ощущение, что лучше его не подпускать к людям. В левой руке я заметил бутылку.

Мне не в первой доводилось видеть пьяных и неадекватных, они то и дело сновали по округе. Зачастую это были те, кому надоела такая жизнь, кто не справился с давлением и просто глушил все это в спиртном. Бывало, они дебоширили, но зачастую все разборки проходили между собутыльниками и все было в определенных рамках, даже будучи не в состоянии нормально соображать, алкоголики соблюдали установленные границы.

Но этот мужчина разительно отличался от тех алкашей, которых я встречал. Было в нем что-то пугающее. От него за километр веяло опасностью.

— Виана! Иди сюда, паршивка, иначе хуже будет! — гаркнул мужчина, глядя в никуда. Если заглянуть в его глаза, то можно наверняка убедиться, что человек явно не владеет собой. — Ну, погоди, найду тебя и ты у меня получишь за то, что отца не слушаешь, мелкая тварина.

Я в шоке уставился на мужчину, когда тот, шатаясь, двинулся в сторону гостиной, куда убежала маленькая Виана. Я не сразу понял, что это подобие человека являлось никем иным, как отцом девочки, и от этой мысли меня бросило в дрожь. Мне не нужно было представлять, чтобы понять, какой сейчас ужас испытывает ребенок. Внезапно синяки и испуганный вид приобрели другой, куда более пугающий смысл. Недолго думая, я бросился в гостиную.

Помимо дивана и журнального столика, я обнаружил небольшой шкаф, разваливающуюся тумбу и дверь, которая, думалось мне, вела в спальню. За мной следом появился отец Вианы. Он зло посмотрел по сторонам и направился прямиком к шкафу. Он распахнул дверь, хмыкнул, а после я услышал писк.

— Вот ты где, неблагодарная сволочь! Вылезай! — мужчина дернул рукой, вытаскивая девочку за волосы из шкафа.

— Папа! Папочка, пожалуйста, не надо! — плача, закричала Виана.

— Что не надо?! А?! ЧТО НЕ НАДО?! — отец девочки с силой потряс руку, в которой держал ее. Она взвизгнула. — Живешь за мой счет, маленькая паскуда, и еще смеешь мне указывать?!

Он швырнул Виану в сторону. Та отползла к стене, не спуская напуганного взгляда с мужчины. Тот, допив содержимое бутылки, бросил ее в сторону и, все еще плохо удерживая равновесие, двинулся в сторону девочки.

— Хватит! — вмешался я, перекрывая путь алкашу, который с каждой секундой все меньше походил на человека. — Прекратите это сейчас же!

Мужчина остановился, а потом поднял свой мутный взгляд на меня. Я не сразу понял, но он смотрел прямо на меня. Табун мурашек пробежал по спине, и я нервно сглотнул.

— А ты еще кто такой? — на мгновение мне показалось, что он протрезвел, но мутные глаза быстро напомнили мне, что это не так. — Пацан, лучше вали подобру-поздорову, иначе я из тебя душу выбью за вмешательство в воспитательный процесс.

Уровень моего негодования и злости рос с геометрической прогрессией.

— Вы хоть понимаете, что вы творите?! — взорвался я. — Вы бьете ребенка, маленькую девочку! Совсем что ли...

Я не договорил. В район живота врезался кулак, и я резко потерял способность дышать. Все органы словно сплющило, а после вывернуло наизнанку. Я загнулся и чуть не грохнулся на колени, но умудрился устоять на ногах.

— Я тебе сказал, пацан, свали и не мешай мне! — мужчина оттолкнул меня в сторону, и я, будучи все еще не в состоянии разогнуться, отшатнулся.

Мне ни разу не доводилось драться. Ни со сверстниками, ни тем более со старшими. Любой конфликт, любая ничем не объяснимая агрессия в мою сторону, успешно игнорировалась. На меня редко обращали внимания, я не выделялся и не привлекал внимание нежелательных особ. Только с Вианой мне не удавалось сдерживать себя. С ней мы постоянно ругались, и я, честно, до сих пор не пойму, почему отвечал на ее высказывания или, порой, даже сам завязывал спор. Впрочем, сейчас не о том нужно былодумать. Я лишь мимолетно пожалел о том, что не имел никакого опыта в драках.

Мужчина между тем снова замахнулся, а девочка инстинктивно сжалась, прикрывая голову руками. Необходимо было срочно что-то сделать.

На глаза очень удачно попалась бутылка, которую не так давно опустошили и бросили на пол. Недолго думая, я схватился за нее и замахнулся. Боль в животе снова дала о себе знать, и я невольно скорчился, но отступать был не намерен. Где-то на задворках сознания промелькнула мысль, что все это неправильно, но я уже не обращал внимание на это. То, что творило это подобие человека, было в разы хуже.

Мужчина заметил мое движение, но не успел среагировать. Звон стекла оповестил о том, что бутылка достигла своей цели. Отец Вианы замер на месте. Его тусклый взгляд остановился на мне. На короткое время мне показалось, что в нем что-то промелькнуло, но это наваждение пропало сразу же, как только мужчина исчез. Да, он просто взял и испарился в воздухе, словно его никогда не было.

Из оцепенения меня вывел плач. Я будто очнулся от какого-то наваждения. Пришлось оглянуться по сторонам, чтобы осознать, что больше никого, кроме меня и маленькой Вианы в помещении нет.

Все еще держась рукой за живот (с какой силой этот мужик ударил меня?), я осторожно подошел к девочке и опустился перед ней на корточки. Она плакала, закрыв лицо руками, как будто могла спрятаться в своих маленьких ладошках. Честно говоря, я немного растерялся. Мне не доводилось не только не быть в драках, но и успокаивать детей, которым пришлось пережить что-то действительно ужасное.

— Слушай... все закончилось, не плачь, — неловко начал я. — Он больше тебя не тронет. Никогда больше.

В голове промелькнуло осознание: если это часть воспоминаний Вианы, неужели она все это время жила в таком кошмаре? Я пытался вспомнить что-нибудь, что могло бы дать мне хоть какой-то ответ, но вместо этого в голове зияла одна дыра. Ничего не приходило на ум, и я решил, что так и нужно. Может, мне вообще не стоило этого знать. Но, несмотря на это, теперь многие вещи стали чуть яснее. Например, некоторые поступки девочки заимели некоторую основу.

Виана продолжала плакать, а я все также не понимал, что мне нужно сделать.

Я шумно выдохнул и осторожно протянул руку Виане. Та, заметив движение в свою сторону, снова сжалась, и я отступил. Да, не лучшая идея прикасаться к ребенку, который пережил домашнее насилие.

— Виана, — аккуратно позвал я девочку. Она обратила на меня внимание, выпучив свои большие светло-карие глаза.

— Т-ты... ты знаешь, как меня зовут? — спросила Виана, на мгновение забыв о происходящем.

— Да, знаю, — ответил я и попытался ободряюще улыбнуться. Не уверен, что вышло, как надо, но я заметил, что ребенок перестал дрожать. Даже слезы у нее больше не шли. — Еще я знаю, что ты вырастишь сильной девушкой, которая сможет постоять не только за себя, но и за других. Так что не бойся, ты со всем обязательно справишься.

В глаза маленькой Вианы читалось неверие моим словам. Неудивительно, я бы тоже не поверил непонятно откуда появившемуся парню.

— А ты... ты кто? — спросила девочка. Ее слезы совсем высохли. Кажется, она стала приходить в себя.

— Я? — в недоумении переспросил я. Неожиданным образом простой вопрос поставил меня в тупик. Что она подразумевала под этим? Мое имя? Мое положение в обществе? Мое отношение к ней? Я сильно застопорился, думая, как мне ответить. Мы с Вианой недолюбливали друг друга до последних событий, это факт, но, стоило нам оказаться в переплете, как некоторые вещи сами собой переменились. А если учесть, что теперь я знаю чуточку больше положенного... Как же все это сложно! — Я друг.

Сказать такое вслух показалось чем-то из ряда вон выходящим. Мог ли я назвать себя другом Вианы? Конечно нет. Но я посчитал нужным ответить именно так. Возможно, нас с этой девочкой в скором будущем не свяжут дружеские отношения, но, стоит признать, через призму всего того, что я узнал, мне в действительно захотелось стать ее другом.

«Надеюсь, ты этого не запомнишь» — невольно пронеслось в голове, прежде чем я поднялся на ноги.

— Ладно, мне пора идти, — произнес я. — Мне нужно вытащить еще одного друга из передряги.

Виана заметно напряглась.

— Не беспокойся, больше тебя не тронут. Если что, я снова приду к тебе на помощь.

Я улыбнулся, а между тем мир, выстроенный сознанием Вианы, начал рассыпаться. Очень скоро я снова оказался в кромешной темноте.

Глава 21

На этот раз темнота отступила намного быстрее, и я практически сразу оказался в пустой плохо освещенной комнате без окон и дверей, без всего. Мне даже мельком не удавалось вспомнить похожее место. Да и разве бывают такие комнаты, где нет даже самой простой двери? Более того, куда меня перекинуло? Если мне удалось освободить Виану от Теней, то почему я все еще не очнулся?

Где-то сзади я услышала шорох и тихий плач. Я обернулся, но никого не увидел, пока не присмотрелся получше.

— Пожалуйста… пожалуйста, не оставляйте меня одного… — дрожащий голос эхом отскакивал от стен. Кто-то сидел в углу, спрятав лицо в колени. Из-за плохого освещения мне не удавалось различить того, кто это был, но очертание дрожащих плеч и поза напоминали мне Мартена. Я был почти уверен, что это он. Только я не совсем понимал, как меня переместило из сознания Вианы в его сознание, если это было оно.

— Мартен? Мартен, это ты? — осторожно спросил я. Глаза немного привыкли к полумраку. Этого было достаточно, чтобы разглядеть, что сидящий в углу человек никак не отреагировал на мой зов. Он продолжал дрожать и хлюпать носом.

Тогда я решил подойти к нему. Без резких движений я сделал один шаг, второй, еще один… Я на что-то наткнулся, уперся в невидимую стену, которая не пропускала меня дальше. Я ударил по ней кулаком — руку словно что-то оттолкнуло; я попытался обойти ее, но все попытки были тщетны; я снова позвал Мартена, на этот раз громче, — никакой реакции со стороны друга. В голове один за другим проносились варианты моих дальнейших действий, но ничего из этого не помогало. Невидимая стена просто не пропускала меня. Она выстроилась вокруг Мартена, будто щит. Но действительно ли она была щитом, а не клеткой?

— Не бросайте меня… я не хочу быть один… — снова услышал я. — Мне страшно, очень страшно…

Внутри меня проснулась злость на самого себя за бессилие. Вместе с ней пробудилась давняя подружка в лице безразличия.

«Я не виноват, что не могу ничего сделать» — пронеслось где-то на задворках. Что-то внутри с этим согласилось. Злость между тем стала нарастать с неистовой силой.

А потом краем глаза я заметил какое-то движение. Два темных нечетких силуэта показались недалеко от меня и без труда преодолели невидимую стену, словно ее для них вовсе не существовало. В груди неприятно защемило, эти двое не принесут ничего хорошего.

— Почему?.. Почему меня все оставили?.. — голос Мартена будто стал громче. Силуэты принялись над ним кружить, что-то наговаривая. Я не смог разобрать слов. Создалось впечатление, что они говорили на незнакомом мне языке, но я был уверен, что они здесь не для того, чтобы успокоить моего друга.

— Мама и папа позволили мне уйти… Они позволили мне вот так просто взять и уйти, ни на минуту не задумавшись о том, что со мной будет. Разве… Разве так родители поступают со своими детьми?.. — теперь я слышал Мартена словно со всех сторон сразу. Мне становилось все неспокойнее и неспокойнее. Это не его мысли, не его слова. Он не мог так думать. Или все же мог? Я снова попытался пробиться сквозь стену, но и в этот раз мои старания не увенчались успехом.

Между тем дела набирали обороты.

— Я умру здесь, а они даже не вспомнят обо мне, даже не спросят, все ли со мной хорошо... Они хотели от меня избавиться, и им выпал такой шанс… Вот, вот почему они так со мной поступили!

Я вздрогнул от его внезапного выкрика. В ушах зазвенело, а два силуэта словно стали больше. Нельзя, чтобы так и дальше продолжалось, но что я могу сделать? Что с этой стеной не так? Почему я не могу через нее пройти? Что за бред, я же его друг!

— А Симон?

Я замер, стоило услышать свое имя. Мне показалось, будто все вокруг остановилось, даже сердце, заходящееся в хаотичном ритме, прекратило биться.

— Симон… Симон тоже бросил меня… Он оставил меня умирать в этом огромном мире…

— Неправда!

Я не заметил, как сам сорвался на крик и удивился собственному голосу.

— Он оставил меня… Он всегда оставлял меня, бросал, если ему было невыгодно со мной возиться… Симон всегда таким был, всегда.

— Нет… — Мой голос дрогнул. Нет, не может того быть. Не этого быть! Я ведь… — Я ведь всегда был с тобой, Мартен! С самого детства! Ты что, не помнишь?

Я принялся колотить по стене, но мои руки раз за разом отлетали от невидимой поверхности. В груди что-то сжалось с такой силой, что стало больно, но я совсем не обращал на это внимание. Сейчас мне нужно было достучаться до Мартена любыми силами.

Два нечетких силуэта стали еще больше, закрывая моего друга своими широкими темными спинами.

— Но… — шепот Мартена прозвучал где-то совсем близко, над самым ухом. Я оглянулся по сторонам, но никого не нашел. — Даже если Симон бросал меня, он всегда возвращался, чтобы вытащить меня… В этот раз он не вернется… Теперь я один.

Фигуры накрыли его полностью, я застыл в исступлении. А потом злость и отчаяние с новой силой накрыли меня. Я принялся особенно яростно молотить по невидимой стене, этой преграде, которая не пускала меня к другу. Все руки были отбиты, но я все равно молотил, что было мочи, не на секунду не прерываясь. Я больше не слышал Мартена, я больше не слышал ничего, кроме своих глухих бессмысленных ударов.

— Мартен! Мартен, слышишь?! Я здесь, я не оставлял тебя! — кричал я до хрипоты. Мне было все равно, лишь бы докричаться и выудить из этой ловушки своего друга. Я не мог опоздать, я ведь правда не мог опоздать… — Ты медленный и нерасторопный, неуклюжий и жутко закомплексованный, но я все еще твой друг. Пусть я вел себя иногда, как заносчивая скотина, но я бы ни за что не оставил тебя одного так долго! Слышишь?!

Горячие слезы стекали по моим щеками к подбородку, но мне было все равно на них. Сейчас я лишь хотел прорваться через эту стену и снова увидеть Мартена, даже если мне бы пришлось долбить эту стену сломанными руками. Он был моим другом, моим единственным другом на всем белом свете, так почему я до сих не рядом с ним?!

В один момент все мои силы закончились, и я осел на пол. Я бросил взгляд в сторону, где не так давно был Мартен в надежде все же увидеть его, но все пошло крахом. Его не было. Я не видел его. Только два огромных силуэта, которые остались стоять на своем месте неподвижно. Весь кислород куда-то исчез, я чувствовал, что задыхаюсь, но мне было уже все равно. Может, мне стоит исчезнуть вместе со своим другом?

Голова отяжелела, и я поддался вперед, ожидая, что снова столкнусь с невидимой преградой своим лбом, но через мгновение я понял, что лечу прямиком на пол. Рефлексы дали о себе знать, и я уперся руками в холодный пол. Новый прилив сил появился из ниоткуда. Еле подобрав ноги, неуклюже я все же поднялся и выставил руки вперед. Никакой стены, ничего, что могло бы помешать мне. Как только это осознание окончательно до меня дошло, я сорвался с места. Стоило мне приблизиться, как две темные фигуры в испуге отскочили от угла и исчезли, растворившись в воздухе. За ними был Мартен, без сознания.

— Мартен, друг, очнись! — кинулся я к нему. Руки сильно тряслись, и я постарался успокоиться. — Давай же! Просыпайся!

Я похлопал друга по щекам, но никакого эффекта это действие не вызвало. Мартен все не просыпался, а я снова не знал, что мне делать. Сердце ухнуло куда-то вниз, бессилие снова охватило меня целиком и полностью, я опустил взгляд на свои бесполезные руки, но былая злость уже отступила, оставив после себя лишь грызущую пустоту.

— …Симон? — услышал я слабый голос.

Я опустил глаза. Мартен смотрел на меня уставшим и вместе с тем обеспокоенным взглядом.

— Я видел такой странный сон. Было так страшно… А потом я услышал твой голос и… — он замолчал, а потом удивленно спросил: — Ты что, плачешь?..

Из меня вырвался вздох облегчения. Я крепко обхватил друга и сжал его в своих объятиях. Слезы с новой силой полились из глаз, но на этот раз это были слезы облегчения. Мне удалось к нему прорваться, удалось! Если это не чудо, то что это тогда?

— Симон, ты меня так задушишь, — прокряхтел Мартен. — У тебя все хорошо? Что случилось?

— Все нормально. Теперь все хорошо, — произнес я, выпуская друга из объятий. Я стер с лица остатки слез и попытался улыбнуться.

Мартен не до конца поверил моим словам, но не стал лишний раз спрашивать. За это я был ему благодарен. Я обязательно ему все расскажу, только не здесь, а там, снаружи. Это место должно исчезнуть и больше никогда не появляться.

Не успел я и глазом моргнуть, как подсознание Мартена исчезло вместе с ним. Теперь дело оставалось за малым: вернуться обратно и убедиться, что и у моего друга, и у Вианы все хорошо.

Я нащупал веревку на своем запястье. Удивительно, я ее не видел, но четко ощущал на жесткий узел на руке. Как будто никакого скафандра не существовало. Интересно, эта веревка действительно поможет мне вернуться обратно?

Поднявшись на ноги, я попытался отследить направление веревки. Когда я его нашел, то сделал шаг в предполагаемую сторону, но вместо того, чтобы почувствовать твердую почву под ногами, я снова провалился в бесконечную тьму. Я почти сразу понял: это еще не конец. Но с чем мне теперь придется иметь дело?

Я снова попытался нащупать веревку на запястье. Теперь ее там не было.

Глава 22

Падение, которое, казалось, длилось целую вечность, внезапно оборвалось вспышкой света, ударившей меня по глазам. Я зажмурился и почувствовал, как под ногами появилась поверхность. Я мягко приземлился на пол, словно и не падал вовсе. У меня не получалось открыть глаза. От этого тревога в груди стала разрастаться с каждой секундой.

Я старался отвлечься от охватившей меня паники посредством мыслительного процесса. Если мне довелось встретиться со страхом Вианы и Мартена, то с чем мне придется иметь дело сейчас? С собственным кошмаром? Навряд ли бы меня просто так отпустили, кем бы эти существа не были. Это было ясно, как то, что при умножении на ноль всегда будет получаться ноль.

Вот только загвоздка была в том, что я понятия не имел, в чем был мой страх. И это напрягало гораздо больше, чем встреча с ним.

В конце концов мне удалось открыть глаза. Я пару раз моргнул, вернув себе привычное зрение и оглянулся. Вокруг не было ничего, кроме абсолютно белого пространства. Никаких стен, никаких теней, никакого намека на то, что я нахожусь в знакомом или хотя бы существующем месте. Я подобрался. Ну и что дальше?

— Ох, Симон, Симон, — прозвучал откуда-то голос. Я не сразу сообразил, что он зазвучал где-то внутри моей черепной коробки, — зачем же ты влез в чужое дело? Ты ведь так любишь находиться в стороне, игнорировать, быть не при чем, так что же поменялось? Только не говори, что ты изменился, мы же знаем, что это далеко не так. Люди не меняются. Люди всегда одни и те же, в какой бы эпохе они не проживали, какой бы скачок эволюции они не пережили. Будь все по-другому, этого бы никогда не случилось.

Голос был одновременно незнакомым и вместе с тем будто откликался где-то в голове смутным воспоминанием. Что это? Какая-то игра?

— Где ты? — крикнул я, озираясь по сторонам.

— Взять хотя бы Мартена и Виану, — обладатель голоса все также говорил где-то в моей голове, словно не услышав мой вопрос. — Это же стандартные подростки с большим количеством проблем на пустом месте. Комплексы, бунт, психические травмы, основанные на отношениях с родителями, школьные перепалки с одноклассниками, непринятие себя, непринятие других, желание доказать, что ты лучше другого, даже если это далеко не так… О, можно до бесконечности перечислять эти характеристики, но факт остается фактом — ничего не меняется. Несколько столетий назад подростки были точно такими же, только антураж их мира была другой. В этом вся разница.

— Зачем ты мне это говоришь? — спросил я в надежде получить ответ.

— Нам казалось, ты понимаешь все это. Ты хочешь казаться умным, равнодушным, взрослым, не таким, как все… И в каких-то вопросах ты действительно не такой. — Мне показалось, что до меня дошел звук шагов. Я пытался понять, откуда он идет, но голос в голове все никак не давал мне сосредоточиться. — Знаешь, всех людей объединяет несколько общих страхов: страх смерти, страх боли, страх неизвестности, но ни для кого не секрет, что какой-то из таких страхов в индивидуальном порядке может быть сильнее, чем у других…

Я замер на месте, стараясь снова уловить стук шагов. Ко мне кто-то приближается или я сам себе все это выдумываю? Или это способ меня напугать? В попытке отстраниться от голоса в голове я закрываю глаза и в очередной раз пытаюсь прислушаться. Ничего, совсем ничего… Вот голос на мгновение замолкает, и у меня есть пару секунд, чтобы понять, откуда шаги. Я улавливаю слабый стук, который как будто бы ускоряется и становится отчетливее, но мне все равно не удается понять, откуда он идет. А потом до меня доходит: стук, который я слышу — это стук моего сердца.

Я приложил руку артерии на шее и, чувствуя под пальцами равномерное биение, окончательно в этом убедился.

— Симон, почему ты так боишься неизвестности?

Вопрос несколько раз повторился в голове, прежде чем до меня дошел его смысл. Я впал в ступор, не совсем понимая, как реагировать, что сказать, глупо то открывая, то закрывая рот.

— Ты бы мог придумать что-то поинтереснее, — голос все унимался. — Но боязнь не знать чего-то, не понимать? Нет уж, увольте. Нам, по сути, и не нужно тебя пугать, ты уже на пределе. За последние несколько дней твой мир, в котором ты был так уверен, мир, на который ты строил свои планы, развалился на части в один день. А дальше становилось только хуже. Письма отца и деда, неудавшийся побег, подъем на поверхность, мы — Тени… Поздравляем, Симон, ты ходячая закуска, которую даже разогревать не нужно!

Сказать, что я оторопел, — ничего не сказать. Я пытался связать смысл сказанных слов с тем, что в действительности переживал сам. Раз за разом прокручивая события в своей голове, я все сильнее путался в них. Мне словно не давали увидеть картинку целиком, перекрывая воспоминания мутным стеклом. В какой-то момент в голове начался настоящий кошмар, я не мог ухватиться хотя бы за одну мысль, они постоянно выскальзывали из моего сознания, и только голос я все также мог отчетливо слышать где-то там:

— Ну же, взгляни на себя, Симон.

И я увидел себя, сидящего на полу и обхватившего себя руками. Я качался из стороны в сторону и бормотал себе под нос что-то неразборчивое. Исхудавшее лицо, бледнее обычного, не выражало ничего, кроме ужаса и отчаяния, глаза бегали из стороны в сторону, как у сумасшедшего, все тело дрожало, еще немного и эта дрожь могла походить на конвульсии умирающего. Очень скоро я перестал видеть этого себя, я стал им. Сердце бешено колотилось, хотелось кричать во все горло, лишь бы все прекратилось, лишь бы все закончилось, меня сжало всего изнутри, я ничего не мог сообразить, совсем ничего.

— Это все страшный сон, это все страшный сон, это все страшный сон, — наконец, дошел до меня смысл слов, которые я бормотал. Но он также быстро испарился, как и появился.

— Тебе никто не поможет, — услышал я напоследок голос, утопающий в моих мыслях. А дальше все было, как в тумане.

Мне казалось, что я тону. Меня медленно тянуло на дно. Кислород закончился быстро, если он вообще был. А меня все тянуло и тянуло в темную бездну, из которой мне не выбраться. Я не понимал это головой, но все нутро мне буквально кричало об этом. Органы чувств притупились. Больше не было ничего, кроме сковывающего страха и желания заснуть и никогда не просыпаться. Да, так будет легче, так будет проще. Скоро все это закончится, скоро…

— Симон!

— …все это…

— Симон, очнись же, ну!

— … закончится.

— Просыпайся, Симон!

— …

Когда мне показалось, что это был конец, обратного пути нет, я почувствовал чье-то присутствие. Появилось какое-то неясное ощущение, которое прогнало страх и вселило уверенность, что со мной все будет хорошо. Я очень скоро обнаружил, что снова могу дышать, и я больше не тону, меня не тянет на дно. Кто-то схватил меня за руку и резко дернул наверх, к свету. Не к искусственно белому, а к живому, настоящему.

Я так и не понял, как смог так легко их обозначить.

Я открыл глаза и резко сел, жадно хватая ртом воздух. Первое что я увидел, это лица Вианы, Мартена и Иешуа, которые выражали полное смятение и вместе с ним легкую тень радости. Я поднял глаза к небу и различил уже знакомую россыпь звезд. Я снов оказался в реальности, очнувшись от бесконечно долгого сна.

— Какое счастье, ты все-таки очнулся! — первым нарушил тишину Мартен. Стоило ему испытать облегчение, как его тело заметно обмякло, напряжение отступило, а вместо него пришла дикая усталость.

— Ты нас до чертиков напугал, придурок! — дрожащим голосом произнесла Виана. Я еще слабо соображал, но точно почувствовал, что она переживала. Насколько я мог различить через стекло скафандра, в уголках ее глаз блестели слезы. Или в этом виновато плохое освещение? В любом случае, это не имело никакого значения.

— Рад, что ты все-таки смог выбраться, — Иешуа похлопал меня по плечу и улыбнулся. Он будто бы вообще не переживал, словно знал, что я обязательно вернусь. Это вселило в меня уверенность, что именно он поспособствовал этому, но он тут же опроверг это одним-единственным вопросом: — Как ты это сделал?

Я в непонимании уставился на него. Мысли потихоньку прекращали свой беспорядочный танец и приходили в привычный для меня вид, но у меня никак не получалось связать произошедшее в пределах моего сознания с кем-то еще, кроме моего нового знакомого.

— Разве… — Язык словно перестал меня слушаться. Пришлось приложить усилия, чтобы снова говорить. — Разве это был не ты?

Иешуа посмотрел на меня внимательно и ответил:

— Нет, это был не я, — в его голосе читалось что-то похожее на досаду. — Я хотел, но ничего не получилось…

Повисло долгое молчание.

— Скажи, — осторожно начал мужчина, — что произошло?

Я посмотрел по очереди на него, Мартена и Виану. Каждый из них ожидал ответ, но вместе с тем в каждом чувствовалась усталость. Нет, хватит на сегодня приключений. Достаточно.

— Я думаю, нам стоит отдохнуть, — опередил меня Мартен. — Можно спросить подробности позже, когда мы отойдем от этого стресса, позволим себе расслабиться, быть может даже поспим…

Он неуверенно глянул на каждого из нашей небольшой группы, ожидая то ли поддержки, то ли критику в сторону своего предложения.

— Согласен, — отозвался Иешуа. — Вам необходимо отдохнуть. К тому же Симону наверняка хочется поразмышлять обо всем самостоятельно.

Я молча кивнул. Да, сначала нужно самому разобраться и понять, что произошло в последние секунды пребывания в моем кошмаре. На коже осталось еле уловимое ощущение: отчаяние, перерастающее в надежду. Словно после долгой тьмы, наконец появился свет… Но кто же это был? Чье присутствие я ощутил в тот самый момент, когда мне казалось, что я пересек точку невозврата?..

Необходимо было найти ответы на эти вопросы. Что-то подсказывало мне, что все это было не просто так. За всем этим скрывалось нечто большее, чего я пока не видел. Неужели это может быть как-то связано с поиском Рассвета? Я наверняка этого не знал, но почему-то был уверен: я мыслю в верном направлении.

Что ж, теперь нужно держаться этого курса.

Глава 23

Тишина стала чем-то непривычным в последнее время. Вот и сейчас, сидя в отдалении от места импровизированного ночлега — все того же накрененного валуна, — отсутствие звуков слегка смущало. Мне казалось, что я слышу даже самые тихие мысли на задворках сознания. Меня невольно передернуло.

Но, стоит признать, в этот раз тишина была мирная, спокойная, в ней не было ничего пугающего. Этакая передышка перед тем, как снова ступить на неизведанный путь.

Я много размышлял о том, что произошло, и мне пришлось признать, что все это походило на что-то слишком выходящее за рамки человеческих знаний. Расскажи мне кто-то подобную историю, я бы покрутил у виска и больше никогда не стал бы общаться с этим человеком. В голове все никак не могло уложиться увиденное и пережитое мной, а я все по старой привычке пытался найти хоть какое-то объяснение всему этому. Какая глупость.

На самом деле там, у валуна, должен был находиться я, но, когда встал вопрос о том, кто будет в качестве дежурного, я без колебаний вызвался. Отдых мне, может, и нужен, но не так остро, как остальным. К тому же мне просто необходимо было побыть одному и попытаться разобраться во всем этом. Но в конце концов в голове осталась лишь каша. Я все не могу прекратить думать о том, кто же меня все-таки вытащил из того кошмара, кто взял меня за руку и вернул меня обратно на твердую почву?.. Для меня это все еще было загадкой. Ни Мартен, ни Виана, ни Иешуа не имели к этому отношения. По их словам, когда Мартен очнулся, я все еще оставался без сознания, а потом и меня стало обволакивать черной материей. Иешуа попытался проделать то же самое, что проделал я, оказавшись в итоге в мире кошмаров, но у него не вышло, как и у товарищей по несчастью. Все это лишь усугубляло положение дел.

Очень сложно решить уравнение, не имея нужных значений.

Я устало вздохнул. Мозг отказывался думать после всего пережитого, и я невольно согласился, что мне действительно стоит на некоторое время об этом забыть.

Со стороны небольшого пристанища я заметил движение. Кто-то из троих отдыхающих поднялся на ноги и пошел в мою сторону.

— Ты уверен, что тебе не нужен отдых? — спросила Виана, подойдя немного ближе.

— Более чем, — ответил я. — А ты чего здесь?

Девушка села рядом, и на какое-то время снова повисла тишина.

— Не могу уснуть, — наконец, произнесла она, неотрывно смотря на звезды. — К тому же, меня немного беспокоило, что ты тут один.

Сказать, что я был удивлен, — ничего не сказать. Виана беспокоится не о ком-то там, а обо мне? Это выходило за рамки моего понимания. Да, мы многое уже пережило за короткий промежуток времени, и где-то даже я сам проникся к ней более теплыми чувствами, но мне казалось, что Виана не тот человек, который так просто поменяет отношение к человеку, с которым долгое время ругалась, спорила, кому не доверяла до последнего...

Должно быть, моя растерянность отразилась на лице, потому что девушка начала говорить:

— Мы с тобой никогда не ладили — это правда. Должна признать, в этом есть моя вина, — она грустно улыбнулась. — Мне так не нравилось, что кто-то такой равнодушный ко всему и всем, может говорить о том, как стоит поступать другим. Меня прям вымораживало всякий раз, когда ты начинал свои речи про никчемность человеческих взаимоотношений и привязанностей, или про то, что каждый должен быть сам за себя... Ну, ты понимаешь.

Я понимал. И сейчас чувствовал себя полным дураком. Все мои доводы и выводы, сделанные мной, пока я жил в полном неведении, оказались той еще туфтой.

— Я тебе не доверяла. Ты меня до жути раздражал. Все руки чесались огреть тебя да посильнее, — Виана активно жестикулировала, насколько позволял скафандр, стараясь не смотреть мне в глаза. В какой-то момент мне показалось, что ей неловко говорить об этом. Для меня это было в новинку. — А потом, тот неудавшийся побег и твой разговор с говнюком Хадингом... Я будто увидела в тебе совсем незнакомого человека. Я спросила себя, знаю ли я Симона? Знает ли он себя сам?.. Это будто бы открыло мне глаза.

Она сделала паузу и посмотрела в мою сторону. Наши взгляды пересеклись, и мне почудилось, что сердце замерло на короткий миг. И как это называть?

— Потом все это... В конечном счете именно ты бросился на выручку мне и Мартену и чуть сам не стал жертвой. Я поняла, что ошибалась. И это касается не только моего отношения к тебе, но и в принципе во всем моем суждении о мире и людях в целом. Думаю, ты понимаешь, о чем я говорю, — я кивнул. У меня появилось ощущение, что Виана ведет к чему-то конкретному, но никак не может до это дойти, будто ей не хочется задевать эту тему. — Ты ведь... ты ведь знаешь все, да?

Я не сразу понял, о чем именно она спрашивает. В голове прокручивались воспоминания из нашего совместного прошлого в школе, но я все никак не могу ухватить суть, пока в голове не мелькнул кусочек того, что я видел, когда находился в ее кошмаре.

— Ты помнишь все, что происходило там? — осторожно спросил я.

— Нет, — коротко ответила Виана. — Помню лишь ощущение сковывающего страха и собственной беззащитности, а потом все это ушло, и я впервые за долгое время почувствовала, что меня защитили.

Девушка задумчиво опустила взгляд на песок у ее ног. Между нами, в очередной раз, повисла тишина.

— ... Когда я очнулась, Иешуа в общих словах рассказал мне, что произошло. Честно признаться, я ему не поверила. Чтобы ты помог мне? Это же полная чушь! — Виана сцепила руки в замок перед собой. — Потом очнулся Мартен и сказал, что ты вернулся за ним и вытащил его в самый последний момент. Тогда я и засомневалась.

Слышать что-то такое от этой девушки было что-то из невозможного, но все происходило на самом деле. В слабом свете лунных камней Виана выглядела будто немного по-другому, или это все игра моего уставшего разума? Теперь я ее не узнавал. Это была девушка, которую я никогда прежде не знал, не видел за тем образом, который сам себе в голове выстроил. Теперь пазл окончательно сложился, и от этого легче не стало.

— Скажи, — неуверенно начала Виана, — что ты видел?

Она снова подняла взгляд на меня. В слабом свете лунного камня сложно было разглядеть цвет ее глаз, но в памяти тут же всплыл теплый оттенок, похожий на чай, который нам давали в Центре… К горлу подступил ком. Мне не хотелось говорить, у меня не было никакого желания напоминать Виане об этом.

— Ты уверена, что ты хочешь поговорить об этом? — спросил я, в надежде, что она сама сменит тему.

Виана глубоко вздохнула.

— На самом деле, не совсем. Я просто хотела убедиться, что ты видел именно то, о чем я думаю, — Она отвела взгляд в сторону и о чем-то задумалась, но тут же продолжила: — Мой отец не был плохим человеком. Он был тем еще работягой, всячески тянул семью. Я восхищалась им. Хоть он и редко бывал дома, но я прекрасно понимала, из-за чего он так пропадал.

Я слушал очень внимательно, не упуская ни слова. Сейчас я был уверен, что просто обязан выслушать Виану. Если она решила об этом рассказать, значит, ей требовалось высказаться. Разве не так поступают люди, когда особенно сильно нуждаются в поддержке?

— А потом случилось сокращение. Производство закрыли, многие остались без работы. Тогда отца будто подменили. В тот вечер он вернулся пьяный вдрызг и злой, как черт, — Виана сжала руки в кулаки. — Он бросился к маме, принялся ее поливать грязью, мол, какая она ужасная мать и женщина в целом. Она тогда была беременна младшими. Ей было без того тяжело, а тут еще он…

Голос девочки дрогнул. Она опустила голову, и мне не было видно ее эмоций, но я был практически уверен, что она сдерживает слезы. Невольно захотелось что-то сделать, проявить жест внимания, поддержки какой-нибудь… Я был в таких вещах полным профаном, понятия не имел, как мне стоит поступить, поэтому остался сидеть истуканом.

— …Когда он в первый раз попытался поднять на нее руку, я пришла со школы. Я не сразу поняла, что происходит. Вела себя, как обычно… Даже обрадовалась, что папа пришел пораньше, пока в меня что-то не полетело, я уже и не помню, что именно, но было очень больно… Мне было страшно. После того дня, всякий раз, возвращаясь домой, я молилась, чтобы отца не было дома. Он регулярно вымещал всю свою злость на мне… Я не могла позволить, чтобы он хоть пальцем тронул маму, поэтому я позволяла ему избивать себя. Порой даже до потери сознания… Никто не мог защитить меня. Мне пришлось стать той, кто сможет защитить хотя бы других.

Виана уже не сдерживала слез. Я слышал, как она тихо плакала, время от времени шмыгая носом. Сердце сжималось от осознания того, что я понятия не имел, как поступить. Случай требовал моего вмешательства, моего участия. Я осторожно положил свою руку на плечо девочки и почувствовал, как ее трясло. Она даже не обратила внимания.

— Почему… почему ты никому не рассказала? — мой голос предательски дрогнул. Мне не доводилось даже думать о том, что кто-то мог жить в таком кошмаре. Это с ног на голову переворачивало многое. Я почувствовал, словно все это время жил за прочным барьером, которого стороной обошли многие из ненастий и жизненных трудностей. Будучи равнодушным к чужим проблемам, я даже не задумывался о том, какого масштаба они могут быть. А тут, под самым носом, происходило такое!

— Я не хотела, чтобы его наказали, пусть он того и заслуживал… — еле слышно произнесла Виана. — И не хотела, чтобы меня жалели. Как подумаю, что все делают вид, что им есть хоть какое-то дело, так выворачивает.

Мне нужно было что-то сказать, но у меня совсем не было слов, словно весь словарный запас испарился.

— Прости… — выдавила Виана, поднимая на меня заплаканные глаза.

Она хотела еще что-то сказать, но я прервал ее:

— Не извиняйся. Если уж на то пошло, то это мне нужно просить прощения за то, каким болваном и придурком был.

— Это правда. Иногда так и хотелось стукнуть тебя по голове… но и я не лучше, так что мы друг друга стоим, — она усмехнулась, и мне стало как-то легче.

— Да, тоже верно. Мир? — Я протянул ей свою ладонь.

— Мир, — она ответила на рукопожатие.

Я подумал о том, какая у нее маленькая ладонь даже в таких объемных перчатках. Я снова посмотрел на девочку и внезапно для себя осознал: она такая маленькая и, пусть крепкая с виду, но такая хрупкая внутри. Ей пришлось облачиться в броню ради других, но она так и не смогла залечить свои раны. Сможет ли она когда-нибудь избавиться от этого кошмара? Я поймал себя на мысли, что мне бы этого сильно хотелось.

— Блин, плакать с этим шлемом на голове было очень плохой идеей! Теперь придется светить своим зареванным лицом везде и всюду. Вот же повезло!

Несмотря на свое негодование, Виана рассмеялась. И я улыбнулся вместе с ней.

Тихое «спасибо» растворилось в этом смехе, оставив после тепло в груди.

Глава 24

— А сколько людей в вашей общине?

Мартен все никак не отставал от Иешуа. Он будто совсем забыл обо всем и вернулся к тому себе, которым он был задолго до всех этих событий, перевернувших наши жизни с ног на голову. С одной стороны, я не мог этому не радоваться, но с другой — уже голова раскалывалась от того количества все никак не заканчивающихся вопросов. У меня была надежда, что Иешуа сам устанет от этого потока, но очень скоро понял, что мужчине очень даже нравится отвечать на все подряд.

После того, как мы отдохнули, было принято решение продолжить путь. По словам Иешуа, с нашего появления на поверхности прошло уже около двух дней или даже чуть больше. Это не могло не нервировать, потому что запасов еды и воды у нас было рассчитано на три дня. Поэтому необходимо было продолжить поиски. Мы вернулись к первоначальному плану — двигаться на восток.

И вот теперь мы были вынуждены слушать нескончаемый поток вопросов Мартена. Однако, стоит признать, некоторые из них были полезными. Так мы узнали, что община Иешуа во многом была похожа на нашу. Это казалось чем-то нереальным. Существование еще одного поселения само по себе звучало дико. Мы привыкли думать, что на всем белом свете не осталось больше никого, а на самом деле где-то еще была жизнь, где-то еще были люди, застрявшие под землей.

Однако отличие было и было оно весьма весомым, а именно — отсутствие Центра. Нет, безусловно, был какой-то центр поселения, но его важность и ценность не выделялась как-то. Это был обычный пункт управления, где люди, как и полагается, работали, чтобы обеспечить максимально комфортные условия проживания для реалий подземелья.

— Кто-то до вас искал Солнце? — внезапно спросила Виана, которая на протяжении всего пути не произнесла ни слова, даже не вздохнула и не цыкнула. Мне припомнился наш последний разговор и мысленно стукнул себя по голове. После всего пережитого вряд ли кто-то из нас вернется к тем подросткам, которыми мы были когда-то.

— Нет, — коротко ответил Иешуа, посмотрев на девочку. Всякий раз, когда приходилось сталкиваться с ним взглядом, мне казалось, что этот человек будто светится изнутри и одаривает своим светом других. В нем было что-то такое, чего я не видел в других взрослых. Разве что в маме угадывалось нечто подобное.

Мама... Как мне ее не хватает. Ее образ стал вымываться из моей головы, и я с трудом вспоминал детали. Я знал, как она выглядит, как улыбается, как, чуть сгорбившись, готовит еду или убирается, но картинка виделась размытой, и это страшно меня расстраивало.

Я махнул головой. Сейчас не до того, чтобы распускать нюни.

— Как нет? Разве никто не хотел узнать, что происходит тут? — встрял Мартен, наверняка заготовив новую порцию вопросов. Моя рука невольно дернулась к кнопке на шлеме справа. Иешуа показал, как отключать динамик, чтобы никого не слышать. Мы условились выключать динамики только во время сна и только если видим друг друга. Пришлось отдернуть себя.

— В нашей общине знали и о Солнце, и о Рассвете, но поиском никто не занимался. На все воля Божья — так считают в тех краях, — ответил Иешуа, забираясь на очередной холм из песка. Он время от времени поглядывал на компас и сверялся с направлением. Чуть зазеваешься за такими разговорами и придется искать, как вернуться на первоначальный маршрут.

Его слова заставили меня встрепенуться. Воля — чая? Божья? В ином случае это прозвучало бы очень странно и неуместно, но голос мужчины даже не дрогнул. Он знал, о чем говорит.

— Вы думаете, Бог существует? — неуверенно спросил я.

Моя мама верила и молилась ежедневно, но я не придавал этому значения. Она была в этом задолго до моего рождения, когда сама была ребенком, и в моей жизни ее вера была для меня чем-то обыденным. Но вот слышать со стороны о существовании кого-то свыше всегда было странно и дико.

Я вспомнил, как в начальной школе мы изучали культуру прошлых народов и знали про множество религий (я не до конца понимал, для чего). Я склонялся к версии, что люди попросту придумывают себе богов. Так легче скинуть на кого-то часть ответственности.

— Я не думаю, я знаю, — произнес Иешуа и, обернувшись ко мне, улыбнулся.

— Но, если Бог существует, — начала Виана, — как он мог такое допустить?

Иешуа остановился и повернулся к нам.

— Вы когда-нибудь слышали о Библии?

Мы переглянулись. Мартен пожал плечами, а я потупил взгляд. У меня дома была Библия, и я даже пытался ее прочитать, но ничего не понял.

— Раньше Библию называли книгой Жизни, — как-то грустно усмехнулся мужчина и посмотрел на небо. — Библия хранит в себе множество историй этого мира, начиная с самого его сотворения. И, поверьте мне, исчезновение Солнца — лишь малая часть того, что Бог может. Однажды он затопил водой всю землю. Дождь лил сорок дней и сорок ночей, пока не осталось ничего, кроме равнин, гор и ковчега с маленькой группкой людей и животных. — он выдержал паузу и снова посмотрел на нас. — Но, уверяю вас, потеря Солнца не его рук дело.

— А чье же тогда? — спросил Мартен. Его глаза блеснули так, как это бывает, когда он чем-то по-настоящему заинтересовывается. Похоже, история из Библии его чем-то зацепила.

Иешуа не ответил. Он промолчал. Наверное, не знал ответ на этот вопрос. Но отчего-то мне казалось, что дело совсем не в этом. Да и эта история... В голове все никак не могло уложиться. Слишком много информации за такой короткий промежуток времени. Я не мог не разделять интереса Мартена насчет Библии и Бога. Вопросов было уйма, но я никак не мог понять, с чего начать, о чем спросить. Внутренний скептик не дремал. Все можно в той или иной степени доказать с помощью науки, а если это не доказывается, значит, мало изучено. Разве не так? С другой стороны, проще все свалить на некое сверхсущество, которое способно создать жизнь и в то же время ее отобрать. В мыслях все это звучало как-то особенно неубедительно.

— Что такое дождь? — паузу прервала Виана, которая, казалось, вообще не думала обо всем этом. Может, оно и к лучшему. Нечего голову забивать лишним. Хотя с ее вопросом все смотрелось иначе.

— Если простыми словами, то дождь — это когда вода падает с неба. — коротко ответил Иешуа. — Раньше вся влага с земли испарялась на солнце и поднималась к небу в виде пара, где образовывалась в облака. Из этих облаков вода выходила каплями. А иногда вместо воды шел снег. Это замороженная вода в виде очень маленьких холодных конструкций разных форм и узоров. Когда шел снег, это называли снегопадом.

На уроках нам мало рассказывали про природу на поверхности. Мы знали лишь, что когда-то были зеленые растения, которые выделяли кислород, благодаря которому все живое могло дышать. И все. Но вода с неба? Это уже было что-то новенькое.

Вода в наших краях была на вес золота. Особенно чистая. Ее добывали на родниках — углублениях на окраинах, подальше от жилых построек. Но она часто заканчивалась и приходилось искать новые источники. В конце концов все перестали заморачиваться насчет чистоты это самой воды, потому что при пропуске воды через фильтр, много влаги впитывалось в чернозем. А грязная вода была насыщеннее по мнению некоторых чудил. Однако все признавали, что она отвратная на вкус.

За разговором мы и не заметили, как на горизонте показалась темная возвышенность. Это было что-то вроде...

— Гора! — воскликнул Иешуа. — Это гора! Мы уже близко.

Гора, как ее назвал наш провожатый, издали походила на что-то вроде валуна, возле которого мы устроили привал в последний раз. Но чем ближе мы подходили, тем больше эта каменная твердыня становилась. Путь до нее занял чуть более получаса, если верить своему чувству времени, и, когда мы оказались совсем рядом, я понял, на что она действительно похожа — на здание Центра.

Меня невольно передернуло. Воспоминание об этом месте оставило на себе свой неизгладимый след.

— И что нам теперь делать? — поинтересовался Мартен.

— Искать вход, — ответил Иешуа.

— Откуда вы знаете, что нам сюда? — заметила Виана. Мне показалось, что он все еще подозрительна к нашему новому знакомому.

— Стрелка компаса упирается сюда, — ответил Иешуа, оглядывая каменистую поверхность. — Нам нужно продолжить двигаться на восток. Нам не обойти гору — это займет много времени, поэтому нужно идти напрямую.

В словах Иешуа была логика, но кое-что не вязалось. Когда он только заметил очертания возвышенности, он сказала что-то вроде «мы близко». Мог ли он знать точное местонахождение Рассвета? Но зачем же тогда все эти ходы вокруг да около? Впервые с момента нашей встречи с этим мужчиной я снова засомневался в нем.

Под руководством Иешуа мы принялись осматривать местность. Интересовало все, что хоть немного напоминало вход. Мы договорились не разбредаться слишком далеко, чтобы, если что, не потерять связь друг с другом, но это значительно затягивало время. Мы словно были прикованы друг ко другу невидимой цепью, и это все заметно затрудняло. Стоило отойти на шаг-два в сторону, как помехи в динамике сообщали тебе, что ты отошел слишком далеко и нужно было возвращаться. Если бы не Иешуа, мы бы еще разругались в какую сторону идти и как искать, что смотреть и на что обратить внимание. Мужчина грамотно нас вел, и мы прислушивались к нему. Что я со своими сомнениями, что Виана с подозрительностью. На этот момент нам пришлось смириться со своим положением. Как-никак этот человек множество раз доказал, что способен вести нас и оказывать положительное влияние.

Поиски продолжались приличное время. В какой-то момент мне захотелось сделать привал и отдохнуть какое-то время лишь бы больше не смотреть на гору, которая уходила далеко наверх, пронизывая небо.

Наконец, голос в динамике с сильными помехами оповестил нас:

— Нашел!

Это был Мартен. Он ушел вперед, пока мы были заняты, скрылся за выступом и вскоре мы услышали его радостный возглас. Я незамедлительно двинулся к нему. Виана и Иеуша последовали следом. За выступом я сразу заметил силуэт Мартена. Он стоял напротив стены и активно махал рукой, подзывая нас. Когда мы подошли, я увидел углубление, которые вело куда-то внутрь. Пещера. Вход.

Я посмотрел на Иешуа.

— Ну что, идем?

Глава 25

Каменные своды грозно возвышались нал нами, напоминая о месте, откуда мы пришли. Темно-синее небо, усыпанное звездами, осталось позади. Стоило на него бросить последний взгляд, как невольно захотелось отступить от каменных сводов и остаться под открытым небом. За пару дней вернуться в привычную обстановку оказалось почти невозможным. Стены и потолок давили со всех сторон своим присутствием, мир резко сократился в размерах. Если выбирать между огромной пустынней без конца и края и маленькой коробкой, в которой становилось трудно дышать, я бы выбрал первое.

Мартен разделял со мной это мнение. Когда он перешагнул порог пещеры, по его взгляду я понял, что его раздирает сильное желание повернуть назад. Я его за это не винил.

Остальные члены нашей небольшой группы выглядели спокойнее. Особенно Иешуа. Складывалось впечатление, что он уже привык как открытому пространству, так и к закрытым помещениям вроде этой пещеры. Если подумать о том, как он воспринимал все происходящее вокруг, он определенно знает в разы больше нашего. Вспомнить хотя бы ситуацию с Тенями… Кстати, о них.

— Нам безопасно находиться здесь? — спросила Виана, опередив меня.

Иешуа вопросительно взглянул на нее.

— Я имею в виду те твари… Тени… разве мы не подвергаем себя опасности?

— Да, мне тоже показалось неразумным идти туда, где эти существа имеют явное преимущество, — произнес Мартен. Он остановился и посмотрел на Иешуа. Что-то в его глазах меня напрягло, но я так и не понял, что именно.

— Вы правы, это не совсем безопасно…

— Так почему мы идем туда? — перебила мужчину Виана. Я начал узнавать девочку, с которой столько лет препирался без повода. Ее враждебность и недоверие снова дали о себе знать.

Но и я тоже, наравне с Вианой и Мартеном ощущал смятение. Нас уже обманывали, что стоит сделать это еще раз? До этого я верил Иешуа без колебаний, но только сейчас серьезно задумался. Почему я ему так безропотно верю? Все это походило на хорошо поставленный спектакль, о котором нас забыли предупредить.

— Мы идем туда, потому что другого пути нет, — спокойно ответил Иешуа. В сильных потемках было тяжело разглядеть его лицо, но вот глаза… глаза я видел отчетливо, и они показались мне еще печальнее обычного. Или мне просто хочется, чтобы так оно было?

— Откуда вам знать? — Виана набирала обороты. Со вчерашнего дня она пребывала в слегка потерянном состоянии, но сейчас будто очнулась ото сна и стала прежней. Это должно было меня успокоить, но я совсем не чувствовал себя хорошо от сложившейся ситуации. Скорее, наоборот. Тревога глубоко внутри нарастала, а я не мог ничего с этим сделать. А огонь между делом распалялся все сильнее и сильнее.

— Мы шли на восток и пришли сюда. Вы сами все видели, — ответил Иешуа и посмотрел на каждого из нас.

— Верно, но вы все же знали, что нам сюда, — наконец, сказал я. Внутри меня что-то отчаянно противилось происходящему, но вторая часть — та часть, которая руководила мной почти всю жизнь, — решила не оставаться в стороне.

Мужчина ничего не ответил.

— Симон, с чего ты это взял? — осторожно поинтересовался Мартен. Он, как и я, было на перепутье, и не знал, что делать и чему верить.

— Когда мы подошли к горе… Ты помнишь, что он сказал? — обратился я к другу. Мне показалось, что я весь покрылся испариной, под толщей скафандра гулко стучало сердце, в голове все перемешалось. — Он сказал: «Мы уже близко».

Словно в подтверждение моих слов, из глубины донесся устрашающий звук, который не был не похож ни на один из тех, что мне доводилось слышать. Его можно было бы сравнить с усиленным шумом от какого-нибудь простенького механизма, вот только ощущался он совсем иначе, будто произвел этот звук кто-то живой. Но разве кто-то на такое способен?

Меня пробила дрожь, Мартен побледнел, а Виана, как всегда, взяла ситуацию в свои руки:

— Нам нужно уходить отсюда! Живо!

Как только она произнесла это, стены вокруг задрожали. Мы все разом напряглись и посмотрели по сторонам. На короткий миг повисла тишина, которая ничего, кроме тревоги не вызывала. Однажды я вычитал в одной из книг такое выражение, как «затишье перед бурей». Кажется, именно сейчас его можно было применить, потому что в следующие несколько секунд гул снова пронесся по стенам с новой силой, но на этот раз у него было направление.

— Выход! — выкрикнул кто-то, и потолок обрушился. За считанные секунды наш путь отступления был завален камнями.

Виана громко выругалась и что-то от души пнула. На Мартене не было лица. Он стоял ближе всех к выходу и даже не дернулся, когда все вокруг него рушилось. Просто чудо, что его никак не задело. Я же до сих пор не мог понять, что испытываю. И без того перепутанные мысли стали еще более неразборчивыми, но кое-что на фоне этого хаоса особенно сильно выделялось. Это чувство уже хорошо было мне знакомо, мне довелось уже сталкиваться с ним лицом к лицу. Страх. Мне начало казаться, что я с ним и вовсе не расставался, а просто на какое-то короткое время забыл, чтобы хоть немного облегчит и без того тяжелое положение. Но что делать теперь?

— Это ловушка… — В голосе Вианы чувствовалось раздражение вперемешку с гневом. — Это все гребанная ловушка!

Девочка снова замахнулась для удара, но в последний момент передумала. Она обернулась к Иешуа, который как стоял в стороне, так и стоял. Будто бы не заметил того, что только что произошло. Я засомневался в нем еще больше.

— Ну?! Признавайтесь, Иешуа, ведь все подстроено?! — накинулась на него Виана. В отсвете лунных камней, которые мы предварительно достали перед входом в пещеру, ее лицо выглядело действительно пугающим.

— Мы все еще можем выбраться отсюда, — спокойным тоном произнес мужчина.

— Да?! Неужели?! — девочка сорвалась на крик. — Может, предложите нам пойти на тот рев в глубине, а?! Отличная идея для тех, кого отправили подохнуть. Зачем вы нас спасали, если все равно собрались от нас избавиться?!

— Это не…

— Хватит! — теперь уже не выдержал Мартен. Все замерли и удивленно уставились на него.

Да, Мартен кажется совсем бесхребетным и мягким человеком, неспособным на открытые конфликты, но всем давно известно, что самые тихие люди обычно самые страшные, когда проявляют сильные эмоции. Все мы были на пределе, а он тем более.

— Я устал. Хватит с меня, хватит с нас всех!

Даже сквозь скафандр я видел, как он дрожал и как он сдерживал слезы. Я мысленно согласился с ним. Правда, пора бы перестать эту погоню непонятно за чем и верить во что-то, чего может никогда и не было. А если и было, пусть оно навсегда исчезнет.

В момент осознания я почувствовал себя обессиленным. Я так и не понял, за что держался все это время. За надежду? Глупости, ее не было, не у тех детей, которые выросли под землей, а теперь вынуждены доживать свои возможно последние дни на поверхности давно умершей планеты.

Мартен посмотрел на нашего провожатого и сделал глубокий вдох.

— Иешуа, мне очень хотелось верить вам, и я верил. Эта вера привела нас сюда. Вы спасли нам жизнь, каждому из нас, и за это мы благодарны, но… но я больше не могу вам доверять. Вы недоговариваете что-то, мы уже убедились в этом. На этом нам нужно разойтись. Если вы не желаете нам зла, то согласитесь. Мы просто уйдем. Не нужно ничего объяснять и снова начинать этот бессмысленный спор.

Повисла тишина. И я, и Виана должны были признать, что Мартен прав. Его слова прозвучали убедительно. Даже если мы не будем знать всего, что с того? Лично мне уже было все равно. Я не понятия не имел, что меня ждет завтра, так зачем мне узнавать что-то другое?

— Вы вольны делать, что хотите, и идти, куда захотите, — наконец, ответил Иешуа привычным спокойным голосом. — Если вы хотите идти дальше без меня, я оставлю вас.

На том и решили. Пройдя вглубь пещеры, мы обнаружили разветвление и определились с направлением. С Иешуа мы взяли обещание, что он не пойдет за нами, хотя, как выразилась Виана, нельзя было до конца быть уверенным в том, что он сдержит это самое обещание. Она даже предложила его связать, но я и Мартен отказались от этой идеи. Оставлять человека, даже если он пытался нам навредить, в темной пещере, где в любой момент могли появиться ненасытные Тени, было плохой идеей. В любой ситуации необходимо оставаться человеком — урок, который мы успели освоить за последнее время.

— Прежде чем мы разойдемся, хотел бы сказать вам пару слов на прощание, — осторожно произнес Иешуа, и я почувствовал, как у меня защемило где-то в груди. — Берегите себя. Я буду молиться за каждого из вас. Я знаю вас совсем немного, но вы, ребята, удивительные дети. Уверен, вы еще можете изменить будущее.

В этих словах было что-то такое, что заставило меня остановиться и снова задуматься: а правы ли мы? Все это уже не имело смысла. Мы приняли решение, будет глупо от него отворачиваться, как бы сильны не были внутренние ощущения.

— Ты говорил о Боге, — неуверенно начал я. — Ты правда думаешь, что он есть?

— Я уверен в этом, — коротко ответил мужчина и улыбнулся знакомой улыбкой.

Я хотел задать еще один вопрос, но замялся, не знал, как к нему подступиться. К тому же, меня ждали, надо было идти.

— Симон, ты хочешь получить множество ответов, и ты обязательно получишь. В свое время. Ты не можешь пока видеть полностью всей картины, и от этого ты растерян, но, уверяю тебя, все скоро встанет на свои места. Нужно только немного потерпеть. Ты справишься с этим, как справился со своим страхом.

— Тогда мне кто-то помог, — возразил я.

— Знаю, — почти не слышно сказал Иешуа. — Держись за это воспоминание, каким бы призрачным оно не было. Однажды твой спаситель снова даст о себе знать.

Мужчина уже собирался уйти, как снова повернулся ко мне и произнес последнюю фразу, оставив меня в полном недоумении:

— Людям всегда был дан выбор. И они его сделали. Теперь ваша очередь.

На этом он исчез в тени. Слабый свет от его лунного камня еще мерцал где-то в глубине, а потом и вовсе пропал. Наши пути разошлись окончательно и бесповоротно.

И только тогда я понял, как сильно я этого не хотел.

Глава 26

Я чувствовал себя потерянным. В груди с каждым сделанным шагом разрасталась пустота. До жути хотелось отмотать время назад и любыми способами предотвратить случившееся. Тогда, в ту минуту слабости, я был уверен, что наших подозрениях есть толк, но теперь, когда все уже произошло, мне казалось, что мы совершили ошибку. Я совершил ошибку. С другой стороны, если бы меня попросили назвать причину, почему я так думаю, мне навряд ли бы удалось ее назвать. А что бы я сказал? Мне не дает покоя дурное предчувствие? Скептик внутри меня наверняка бы счел меня сумасшедшим. Не исключено, что все так и было. Произошло много всего, чего я не понимал или не мог понять. Может, из-за стресса я действительно немного сошел с ума? Это уже не казалось чем-то за гранью невозможного. В моей голове, привыкшей к порядку и логике, царил настоящий хаос и неразбериха. Мысли судорожно врывались одна за другой в уставший разум, и я не мог уследить за их ходом. Стоило ухватиться за что-то, как оно тут же ускользало. Я словно стоял на краю пропасти, стараясь всеми силами удержаться за островок здравомыслия и не впасть в безумие.

От этих размышлений, которые, как и многие другие за последние несколько часов, суматошно носились в моей голове из одного угла в другой, меня передернуло. Мне кажется, или я стал более нервным?

— Эй, Симон, ты с нами, — голос Вианы из динамика внезапно прорезался сквозь весь шум, созданный где-то глубоко внутри. — Виана вызывает Симона! Как слышно? Прием!

Я вздрогнул, когда почувствовал слабое прикосновение к моему плечу. Мартен пытался уловить выражение моего лица. Он и Виана смотрели на меня с явным беспокойством.

Я поднял глаза и осмотрелся по сторонам. Узкая каменная тропа привела нас в более просторное место. Оно выглядело чуть меньше, чем пещера, в которой мы оказались в самом начале, а над головой мне удалось разглядеть, как мне показалось, полоску неба. Расщелина? Возможно, но при слабом свете мало что разглядишь. Я даже не до конца был уверен в том, что мое зрение все также верно служит мне, как и раньше.

И все же мне хотелось верить: я действительно вижу маленький кусочек неба, утыканного белыми звездами.

— Все в порядке? — осторожно спросил мой друг. — Выглядишь уставшим.

Мы все так выглядели, но Мартен решил обойти эту тему стороной. Его можно было понять, и без того было уже много всего сказано.

— Ага, — неуверенно вырвалось, но мне ничего другого не оставалось. Поднимать эту тему казалось плохой затеей.

Это и правда было плохой затеей, и все это прекрасно понимали, но кое-кто своих порывов сдержать не мог. Люди были и всегда будут разными. Кому-то необходимо обдумать все самому, в то время как другому потребуется выплеснуть все наружу.

— Мы не могли поступить иначе…

Это прозвучало больше как вопрос, нежели утверждение. В голосе Вианы прозвучало что-то совсем уж незнакомое. Я посмотрел на нее и увидел то, что сам чувствовал с переломного момента: потерянность и сомнение в правильности сделанного выбора. Только было там еще что-то. Что-то, что я пока не мог разобрать, вглядываясь в глаза Вианы.

— Ребята… — начал Мартен, но так и не успел договорить начатое.

— Я понятия не имею, что на меня нашло, но в тот момент мне казалось, что нам необходимо разойтись. Нас уже обманывали однажды люди, обещавшие нам совсем другое, что могло измениться сейчас? — С каждым словом эмоции все больше брали верх над Вианой. Она злилась, но на кого? На меня? Это не было похоже на то, что было раньше, даже близко не то. На наше положение? Я пытался понять, с чем она сейчас столкнулась, но я так запутался в себе, что едва ли смог бы понять, что происходит на душе у другого. Было ясно одно: это был очередной тупик. — Но... Когда мы разошлись… нет, даже раньше. Когда Иешуа прощался, я подумала: не ошиблась ли я?.. Нет, Виана, ты не могла так налажать… но…

Каждая новая фраза, слова давались ей все тяжелее, и я внезапно осознал: девочка злиться на себя. Эта мысль на фоне суматохи особенно ярко дала о себе знать, и я словно стал четче видеть и лучше слышать. Виана чувствовала вину. Именно это я уловил в ее голосе. Она винила себя все это время, пока мы шли, с того самого момента...

Мы с Мартеном переглянулись. Не только я до этого дошел, мой друг тоже сделал такой же вывод, возможно, даже раньше, чем я сам.

— Послушай, Виана, — мягко обратился к ней парень. Она подняла на него голову, и мне показалось, что в ее глазах блеснули слезы, — ты ни в чем не виновата. Ты… — он осекся, — мы все испугались.

— Верно, — вставил я, стараясь тоже хоть как-то принять в этом участии. Я уже давно понял, что по части утешения, я полный ноль.

— И к тому же, если и кого-то обвинять, то всех сразу, — добавил Мартен чуть более уверено. — И я, и Симон тоже приняли в этом участие, помнишь?

Виана не ответила, но я уловил еле заметный кивок головой.

Сейчас, пережив столько всего и повидав многое, я подумал, что никто из нас больше не вернется прежним. Мне приходило это раньше, но тогда я не придал этому особое значение, но теперь, когда я видел сломленную Виану и утешающего ее Мартена, я ощутил это настолько сильно, что испугался. Я попытался вспомнить наши дни в школе, однако теперь эти воспоминания были не более, чем расплывчатыми картинками о ком-то другом. Между ними и нами не было ничего общего, кроме тех же имен. Это и есть взросление? Если так, то я бы хотел отказаться от него.

— Парни… — тихий голос Вианы вывел меня из очередного потока размышлений. Я и Мартен одновременно поддались вперед. — Простите меня… за все. Я всегда была с вами такой грубой, хотя у меня не было на это никаких оснований.

Ни я, ни мой друг и слова не сказали. Честно признаться, я от этого резкого перехода растерялся. Наверняка и Мартен тоже.

— Наверное, я даже немного рада тому, что мы с вами оказались в этом кошмаре, иначе я бы никогда не узнала бы вас и продолжала бы думать, что все мальчишки — кретины, — улыбнулась Виана.

Первым оклемался мой друг.

— Может, твое мнение бы поменялось в других, более нормальных обстоятельствах.

Парень слабо усмехнулся.

— Сомневаюсь, что там «нормально» вообще существует. Или где-либо вообще.

Мне тоже хотелось что-то сказать, но ничего на ум не приходило. Я был как будто в стороне от всего этого, и мне стало как-то не по себе от этой мысли. Еще не так давно я не испытывал каких-либо трудностей в общении, а теперь не мог подобрать хоть какие-нибудь слова. Это меня беспокоило точно также, как и то, что Виана и Мартен как-то быстро нашли общий язык. Я не обращал раньше на это внимание, но теперь это как-то неприятно кольнуло меня. Новое чувство быстро разлилось в груди. Что это?

— Симон? — и снова голос Вианы выводит меня из оцепенения.

— А… со мной все в порядке. — Я мысленно стукнул себя по лбу. — Я тоже рад… рад, что мы по итогу поладили… да…

Выдав этот набор звуков, я почувствовал себя идиотом. Я точно схожу с ума.

Девочка задержала на мне обеспокоенный взгляд, но вскоре отвела его в сторону. Дышать стало легче.

— Я думаю, нам нужно вернуться и найти Иешуа.

Мысль, которая так или иначе прозвучала в голове каждого из нас, озвучил по итогу Мартен, за что я ему был благодарен. Навряд ли я смог бы сейчас хоть что-то членораздельное сказать.

Я и Виана согласились с ним.

Когда мы повернулись, чтобы вернуться обратно, то не увидела прохода, из которого пришли. Перед нами была ребристая каменная стена. Мы посмотрели по сторонам, но в пределах видимости нам не удалось разглядеть ничего, похожего на выход.

— Какого..? — хотела было выругаться Виана, но в этот момент мы услышали рев, точно такой же, какой слышали ранее. Только теперь казалось, что он совсем близко.

Сердце забилось быстрее, мурашки табуном пробежались по всему телу, сковывающий страх снова направил на меня свои цепи, и создавалось впечатление, что на этот раз мне не удастся легко отделаться. Я чувствовал, что опасность приближается, всем свои нутром ощущал приближение чего-то страшного, но я понятия не имел, откуда оно придет и что это будет. Ясно было одно: вы забрели во вражеское логово. Это было понятно еще тогда, у входа, где нас отрезало от внешнего мира, однако теперь окончательно понял это.

В надежде я поднял глаза наверх. Вместо расщелины я увидел два темно-красных глаза светящихся в темноте.

А потом услышал крик. Свой собственный.

Глава 27

Мне пришлось подавить свой крик, когда глаза посмотрели на меня. Все внутри сжалось, ноги будто приросли к земле, горло что-то сдавило, стало труднее дышать. В кромешной тьме было не видно ничего, кроме этих двух живых красных точек где-то наверху. Чувство реальности куда-то исчезло, я понятия не имел, один ли я это вижу или Мартен с Вианой тоже. Я все никак не мог заставить себя повернуться к ним. Казалось, что стоит мне отвести взгляд, как это неизвестное существо броситься на меня и поглотит, не моргнув и глазом.

В голове непрестанно крутилось одно: «Бежать!», но куда? Слабый свет лунного камня освещал немного, более того, теперь здесь было что-то живое и что-то пугающее.

— С-Симон?.. Виана?.. — услышал я тихий голос Мартена из динамика. Он говорил шепотом. — Вы тоже это видите?

Страх все еще сковывал меня, но вопрос друга спровоцировал что-то вроде облегчения. Я не один это вижу, и я не один напуган. Как бы эгоистично это не звучало, но теперь мне было немного спокойнее.

— Да, — немного вразнобой ответили я и Виана, стараясь говорить также тихо. Мне пришло в голову, что, раз мы переговариваемся через приемник, то существо вовсе нас не может слышать, но я тут же отдернул себя. На то было две причины: первая — мы не знали наверняка, не слышно ли нас снаружи, вторая — когда я закричал, я более чем уверен, что глаза в темноте обратили на меня внимание.

— Что… что нам делать? — Голос Мартена стал еще сильнее дрожать. Его можно было понять, мы все были до ужаса напуганы и совсем не понимали, с чем нам предстояло иметь дело. Навряд ли кто-то из нас имел хоть какое-то представление о дальнейших действиях. Мы буквально были в тупике, а дорогу нам перекрывало нечто.

Я все еще не смотрел на ребят, но был уверен, что они, как и я, стоят и не шевелятся. Хотелось верить, что хотя бы кто-то сейчас сможет что-нибудь придумать. У меня было отчетливое ощущение, что в гляделки с неизвестным существом мы поиграем недолго, и уж лучше быть первым, кто прервет этот зрительный контакт.

— Я думаю, — осторожно начала Виана после затяжной паузы. — Нам нужно осветить пространство, чтобы нам было хоть что-нибудь разглядеть. Один фиг, в темноте мы все равно, что слепые мышата.

— Но… что, если оно среагирует на наши движения? — опасливо произнес Мартен, и я заметил, что он пытается намеренно сделать свой голос тверже. Неужели пытается храбриться? Это на него не было похоже. Да, у него уже было нечто похожее там, в Центре, но сейчас… сейчас мне казалось, что ситуация совсем иного рода.

О чем я вообще думаю?

Я отдернул себя и сосредоточился на нашей ситуации. Со мной происходило что-то непонятное, но думать об этом было некогда.

— Значит, нам нужно быть быстрее, — заключила Виана. Мне пришлось в очередной раз признать, что мужества в ней явно больше, чем во мне и в Мартене вместе взятых. Мужества и, вероятно, безумства. — Необходимо знать своего врага в лицо.

Девочка выдала план: нам необходимо было взять свои лунные камни и, по команде, разбежаться в разные стороны, раскидывая эти самые камни как можно ближе к неизвестному существу. Это позволило бы нам немного осветить пространство и помогло бы сориентировать нас в пространстве. Возможно, нам даже удастся найти выход из этой пещеры прежде, чем неизвестное существо успеет хоть как-нибудь среагировать.

— Не забудьте оставить один камен у себя, — подытожила Виана. — Если мы выберемся отсюда без них, нам долго не протянуть.

Последняя фраза заставила меня вздрогнуть. «Если мы выберемся»… Лучше бы она сказала «когда».

— Но ведь… ведь оно может погнаться за кем-то… Что тогда делать? — спросил Мартен.

Я об этом даже не подумал. Более того, я вообще никак не принимал участие в разговоре ни сейчас, ни до этого. Все это лишь больше меня напрягало. Где-то совсем глубоко зарождалось чувство, похожее на злость. Вот только я не понимал, на кого злюсь: на себя или на своих товарищей?

Размышление на эту тему пришлось прервать, когда Виана обратилась ко мне:

— Симон, ты готов?

Я впервые за долгое время отвел глаза в сторону, где, насколько я помнил, стояла девочка, и пересекся с ней взглядами. Все это время мы стояли так близко, но я был настолько напуган, что даже не смог этого увидеть. Она была на расстоянии вытянутой руки, если бы я захотел, смог бы коснуться ее скафандра.

Виана выжидающе, с некоторым беспокойством, от которого меня уже воротило, смотрела на меня, ожидая ответа.

Хватит, надоело!

Я резко подорвался с места и бросился в противоположную от Вианы и Мартена сторону. В динамике были слышны их возгласы, но слов я не разобрал. Было уже все равно. Я устал от страха, устал от непонятной беготни из одного угла в другой, устал от того, что стал бесполезным. Это был не акт самопожертвования, нет. Я просто собирался сделать всю работу сам. Опрометчиво? Безусловно, но сейчас мне было на это совершенно все равно.

Где-то на задворках сознания промелькнула отрезвляющая мысль, но она тут же исчезла, подавленная вырвавшимся наружу безумием.

Я чуть не врезался в каменный выступ, так неудачно торчавший из стены. Света от лунного камня едва хватало, чтобы освещать мне дорогу, но выбирать было не из чего. У меня наготове были другие запасы камня, которые я успешно раскидывал их по пути. Я уже и думать забыл про существо, теперь оно мало меня волновало. Сейчас необходимо было найти выход.

Так я думал ровно до того момента, пока не споткнулся и со всего маху не грохнулся на землю. Давно забытая боль в бедре снова дала о себе знать. Два лунных камня выпали у меня из рук. Послышался треск, и я испугался, что могло лопнуть стекло на моем шлеме.

— Симон! — по ушам ударил крик Мартена, и я будто очнулся от бредового сна. Я поднял голову и осмотрелся по сторонам. В висках неприятно пульсировало, но это было совсем маленькая проблема на фоне того, с чем мне пришлось столкнуться.

В пещере стала значительно светлее. Теперь можно было рассмотреть ее практически целиком, если бы не одно огромное темное пятно посреди. Сложилось впечатление, что темнота не рассеялась от света, а просто скучковалась ближе к центру, приобретая подобие силуэта. Присмотревшись, я понял, что это не просто темнота, а очень странная фигура. А потом показались знакомые красные глаза, и картина сложилась. Посреди пещеры стояло огромное существо. В высоту оно почти достигало потолка. У него было несколько длинных и тонких конечностей, расставленных по всему периметру, круглое тельце было опущено на землю, а голова повернута в мою сторону. Его силуэт был размытым, от него веяло темной дымкой.

Прямо как от Теней.

Крик застрял в горле. В этот раз я испытывал не просто страх, а ни с чем несравнимый ужас. Моя самоуверенность и минутное помутнение мгновенно испарились, словно их никогда и не было. Я прямо-таки прирос к земле. И лучше бы оно так действительно было. Никогда бы не подумал, что желание слиться с каменной породой может быть таким сильным.

В этот раз существо не собиралось играть со мной в гляделки. Оно медленно, но достаточно ловко начало двигаться в мою сторону, почти никак не передвигая своими длинными ногами-палками. Все, что ему требовалось для перемещения, это просто правильное управление своими конечностями.

Я не знал, чего от него ждать, но и выяснять это точно не собирался. Я быстро поднялся на ноги. Боль в бедре стала еще сильнее, и я выругался про себя. Этого мне еще не хватало! Я порыскал глазами в поиске своих товарищей, но так и не успел никого разглядеть. Существо все ближе приближалось ко мне, и я был вынужден броситься в сторону. Оно не отставало. Складно управляя своими ножищами, оно стало перемещать свое тельце следом за мной. По мере приближения, я различал все новые и новые детали. У него было не два глаза, а в разы больше. Сосчитать их точное количество мне не удалось, снова пришлось уворачиваться.

— Симон! — позвал кто-то. На этот раз я был так отвлечен, что не смог разобрать, кто именно меня звал. — Симон, ты слышишь меня?

— Да, — резко выдохнул я, пригнувшись, чтобы пройти под изогнутой лапой. Та даже не пошевелилась.

— Мы нашли выход! — крикнул Мартен выше обычного. Только сейчас до меня дошло, что он до сих пор кричал, словно так до меня быстрее дойдет. В каком-то смысле он был прав.

— Где вы? — прерывисто спросил я. От этих передвижений и уверток я уже изрядно подустал, появилась отдышка и полное сопротивление со стороны тела. Я лишь надеялся, что ребята видят меня и смогут меня сориентировать. Сам я сейчас был не в силах что-либо сделать.

— Справа! Смотри правее! — звонкий голос Вианы резанул по ушам.

Я рассеянно пытался вспомнить, где право, ошибочно сначала посмотрев налево. Виана резким криком «не туда!» будто толкнула меня в нужную сторону. Перед глазами уже все плыло, но я все же смог разглядеть два силуэта в скафандре у чего-то, похожего на проход. Я почувствовал облегчение. Но слишком рано. Ребята отчаянно замахали руками и что-то кричали, но я уже не мог разобрать слов. Внезапно они разбежались в сторону, а на месте прохода образовалась темнота — нога существа в темной дымке перекрыла дорогу.

— Беги! — снова чей-то крик, но слишком поздно.

Когда я обернулся, голова существа была уже совсем близко. Теперь, помимо множества глаз, я разобрал еще огромную пасть, из которой на меня смотрела непроглядная тьма.

Глава 28

Говорят, когда ты находишься на волоске от смерти, то вся жизнь проносится перед глазами. Так часто говорили взрослые, работающие в шахтах, и я им верил. Но теперь, когда я сам был в шаге от своей кончины, я понял, что меня обманывали. Перед тем, как тьма, за которой неизвестно, чего ждать, поглотит тебя, я не видел обрывков воспоминаний, калейдоскопом проносящимся где-то в голове. Все, что я видел, это конец, не сулящий ничего хорошего. Что за ним? Мне бы не хотелось этого знать.

Оглушительный крик, а потом меня резко отбросило в сторону. Виана снесла меня с ног в тот самый момент, когда пасть существа собиралась сомкнуться, поглотив меня целиком и полностью.

— Вставай, вставай, вставай! — стала меня подгонять девушка. Она схватила меня под локоть и помогла подняться. Я все еще был дезориентирован, но благодаря ее помощи, я смог устоять на ногах и даже бежать. — Давай же, шевелись!

Неуклюже перебирая своими ногами, я обернулся. Теневое существо осматривалось по сторонам в поисках добычи и, ничего не найдя, издало такой протяжный вой, что я сквозь скафандр почувствовал, как волосы у меня встали дыбом. Именно это чудовище мы слышали, когда зашли в эту пещеру.

— Осторожнее! — крикнула Виана и дернула меня. Мы увернулись от очередной взявшейся из ниоткуда черной ноги.

Я решил, что смотреть вперед, будет куда целесообразнее и безопаснее как для меня, так и для девушки, которая, пусть и грубо, но уводила меня от препятствий. Но это не помешало бросить короткий взгляд назад. И не зря.

— Паук сзади! — ворвался в динамик голос Мартена.

Паук?.. А ведь точно…

Существо, у которого теперь было что-то вроде названия, уже приближался к нам с Вианой. Действовать пришлось быстро. Взяв ее за руку, я отдернул девочку на себя и резко опустился вниз. В моем представлении мы просто должны были уйти с линии атаки, присев, но все вышло совсем не так, как я задумывал. Больное бедро снова дало о себе знать в момент приземления. Я почти подскочил на месте, и мы просто упали на каменистый пол пещеры. Я упал на спину, а Виана свалилась на меня. Я почувствовал, как в лопатку впился острый камень, и судорожно выдохнул.

Девочка подорвалась первой и чуть не стукнулась головой о черное брюхо над головой. Теперь тело паука было прямо над нами. Если бы первым встал я, то со всего маху протаранил живот этого огромного чудовища.

— Надо ползти отсюда, — тихо произнес я, переворачиваясь на живот. Виана молча присела на корточки. Ноющее бедро дало мне знать, что мне так делать не стоит.

Здесь, под черным сгустком чего-то, похожего на тело, создавалось впечатление, что ты находишься в кромешной темноте, без намека на свет или его подобие. Но даже так я различал впереди очень слабые голубые отсветы лунных камней. Они были подобны знаку: «Выход здесь». И мы двинулись к нему, я — ползком, а Виана на карачках.

— Ребята, пожалуйста, скажите, что вы в порядке, — выдохнул Мартен. Он был страшно напуган, но старался сдерживаться, не выдавая своего состояния. Казалось, он вот-вот расплачется.

— Мы в порядке, — ответил я ему почти сразу. Мысль о том, что он там места себе не находит, заставила меня передернуть плечами. Как бы я чувствовал себя на его месте? Уж точно не лучше. — А ты? Ты в безопасности?

На мгновение повисла тишина, и я напрягся, но в ту же секунду Мартен сказал:

— Я спрятался за валуном… Он меня не видит… Я надеюсь.

— Сейчас он занят делами поважнее, — вставила Виана.

Спорить никто с этим не стал.

Слабая полоска впереди становилась все больше и больше с каждым нашим приближением. Я начинал чувствовать, как немеют мои руки и грудь. Все-таки моя физическая подготовка была на нуле. Знал бы, что придется так себя мучить, подготовился бы.

Виана выбралась первой. Она выпрямилась и, развернувшись, протянула мне руку. Что-то кольнуло в груди. Я чувствовал себя той самой дамой в беде, которой постоянно необходима была помощь. Разве в этой ситуации все должно быть не наоборот?

От этих мыслей меня отвлек очередной протяжный вой. На этот раз он звучал намного громче и протяжнее. Я инстинктивно поднял руки к ушам, но наткнулся на круглые края шлема. В какой-то момент мне показалось, что звук проник в мою черепную коробку и стал долбить по мозгу. Разболелась голова, в висках неприятно застучало, уши заболели. Я весь сжался в попытке хоть как-нибудь заглушить этот шум, но все это было бесполезно. Оставалось только надеяться, что все это скоро закончится.

Когда все стихло, я не сразу обратил на это внимание. В ушах все еще стоял звон, и я не рисковал расслабляться. На выручку пришла Виана. Она осторожно позвала меня и сказала, что все закончилось. Я поднял на нее глаза. Удивительно, как она, такая маленькая, может быть такой сильной и стойкой. Да, я видел обратную сторону медали, видел ее слабой и беспомощной, но на фоне этого она лишь вызывала у меня что-то похожее на восхищение и уважение, разрастающееся с каждым разом все сильнее и сильнее. Где-то внутри зародилось желание походить на нее. От этой идеи у меня появились смешанные чувства.

Виана снова позвала меня, но на этот раз ее голос сорвался на крик. Она бросилась ко мне, а я поднял глаза и увидел, как стремительно опускается на меня черное тело.

Среагировать я не успел. Секунда, и я почувствовал тяжесть на нижней части туловища. Огромное существо придавило меня к земле. Не сильно. Я чувствовал свои ноги, но при попытке выбраться, я понял, что не смогу этого сделать. Меня поймали.

— Твою ж… — выругалась Виана после попытки вытащить меня.

— Что у вас произошло? — спросил Мартен, про которого я уже успел забыть.

— Это… чудище придавило Симона, — ответила девочка. — Я не могу его вытащить.

Повисло секундное молчание.

— Он… он в порядке? — по голосу было понятно, мой друг был напуган пуще прежнего.

— Да, я в порядке, — поспешил я его успокоить. — Просто не могу выбраться.

По ту сторону послышался шумный выдох.

— Где вы?

Пока мы думали, как ему ответить, я почувствовал какое-то шевеление сверху. Паук начал двигаться. Вот только не той частью, которой придавил меня.

Огромная нога справа от нас поднялась. Она передвинулась еще правее, и я почти не видел ее за черным боком. За ней последовала другая нога. Паук и ее переставил немного в сторону. На этом движение не закончилось. Я чувствовал, что что-то происходит, но увидеть этого никак не мог.

— Что он делает? — озвучила мой вопрос девушка. Она немного отошла назад и осмотрелась. На ее лице, как и на моем, отражалось недоумение. Вместе с этим я заметил, что стало немного темнее. Или мне просто показалось?

— Ребята, — запыхавшийся Мартен появился прямо за спиной Вианы. — Паук… Он… ох…

Парень попробовал отдышаться, но ему это не особо помогло.

— …он накрывает лунные камни!

С этими словами в пещере стало совсем темно. Кое-где слабые отсветы еще наблюдались, но этого было недостаточно. Еще немного, и мы останемся в кромешной темноте наедине с хищником. Кем бы это существо не было, оно умело соображать.

— Мартен, помоги мне! — крикнула Виана и схватилась за мою руку. Парень взял вторую руку.

Они потянули… Никакого результата. Я не продвинулся ни на миллиметр.

Света между тем стало еще меньше. Тьма обступала со всех сторон. Вот и все.

Мне не хотелось об этом думать, но концом это могло стать только для меня.

— Уходите! — крикнул я. — Сейчас же уходите! Если он переставляет свои ноги, значит, и оттуда тоже убрал.

Конечно, я имел в виду выход. То, что ребята обнаружили во время моего соло-выступления. И ради чего я тогда это сделал? Очевидно, не ради этого момента.

— Симон… — начал было Мартен, но я прервал его.

— Нет времени, Мартен! — сорвался я. На какое-то мгновение мне показалось, что я расплачусь и попрошу их не оставлять меня. Слова уже подступили к горлу, и я поспешил их сглотнуть. В кои-то веки надо сыграть в героя, даже если я себя таковым не чувствую. — Уходите! Убирайтесь отсюда!

Я все еще мог различить их лица. Мой друг стоял в растерянности. Я почти ощущал, как внутри него борются две стороны: разум и сердце. Извечная борьба, разрешаемая только выбором. И я надеялся, что он сделает правильный выбор.

«Людям всегда был дан выбор»

В отличие от него, Виана уже давно все решила. Я видел это по ее сочувствующему взгляду. Она хотела сказать что-то, но слова так и не сорвались с ее губ. Что-то вновь кольнуло меня в груди, только в этот раз после укола последовало сильное чувство горечи. А что она могла мне сказать? Прости? Мне жаль? Нет уж, пусть лучше молчит.

— Виана… — Мартен повернулся к девочке. Она лишь кивнула ему и, наконец, отпустила мою руку. Мартен и Виана ушли, я остался один. Я еще видел их силуэты, но совсем немного, а потом пелена из слез размыло все перед глазами.

В этот момент я особенно остро ощутил конец и свое одиночество в нем. Желание позвать ребят обратно быстро сошло на нет. Складывалось впечатление, что я смирился со своим положением. Только слезы на глазах и боль на сердце давали понять, что это далеко не так. В голове медленно вспыли образы прошлого.

Мама на кухне готовит что-то из картошки, которую смогла достать на местном рынке. Она тогда здорово раскошелилась, но была так счастлива, словно выиграла билет в лучшую жизнь. Ее улыбка всегда давала мне надежду, даже в самые мрачные времена.

«Все наладится, Симон, все обязательно наладится» — говорила она.

А вот Мартен, сосредоточенно пытается решить задачу по физике, которая ему все никак не дается. Его усидчивость и упорство в итоге дают свои плоды, и он, радуясь, как маленький ребенок.

«У меня получилось! — радостно восклицает он. — Симон, смотри!»

Слабый свет камня отсвечивает на прозрачной глади стекла, скрывая слезы Вианы. Пусть она плачет, но я почему-то знаю, что теперь ей намного легче. И сам радуюсь этому. Почему?.. Хотелось бы мне это знать.

«Спасибо» — тихо произносит девочка, и это «спасибо» отчего-то ценнее всего.

— Я не хочу, чтобы это был конец, — невольно произношу я.

— Это не конец, — слышу я в динамике, и в это же мгновение белый свет ослепляет меня.

Глава 29

Я ничего не видел, но это не помешало мне почувствовать легкость в нижней части тела — паук поднялся с меня. Мне не удалось встать сразу. Ноги отказывались слушаться, словно они не были моими. При второй попытке мало что поменялось.

В динамике была какая-то возня. Все это меня напрягало. Я не мог видеть, не мог встать, не мог понять, что происходит. Неизвестность пугала похлеще паука, который в эту самую минуту мог быть где угодно. Возможно, прямо сейчас стоит надо мной и готовиться хорошенько отобедать.

Но чей же это был голос?

— Помогите ему встать! — послышалось в ушах, и я наконец-то узнал говорящего.

— Иешуа, это ты? — в надежде спросил я, но, прежде чем мне кто-либо ответил, меня подхватили и помогли обрести опору под ногами. Я еще слабо чувствовал нижнюю часть, но все же чувствовал. Ощущения постепенно возвращались, как и зрение. Перед глазами все еще было размыто. Я видел какие-то яркие вспышки света, возникающие то тут, то там, как… Мне не удалось придумать этому сравнение. На уме был какой-то расплывчатый образ, но я никак не мог его различить в такой обстановке.

— Уводите его и сами уходите! — крикнул Иешуа. По его голосу было понятно, как он запыхался. Он что, сражался в одиночку с этим огромным пауком? Тогда звуки, которые ни на секунду не утихали, были звуками борьбы? Но как он мог с ним сражаться? Мне еще сильнее хотелось вернуть себе зрение.

— А вы? Вы справитесь? — спросил Мартен. Сердце у меня сжалось. Он здесь и Виана, наверняка, тоже. Меня держали двое. Это, несомненно, были они. У меня появилось ощущение, будто мы не виделись долгие сто лет и встретились по воле случая.

Однако радость от этого мгновения продлилась недолго.

— Послушайте меня, дети, — тон Иешуа изменился, я даже не признал его сначала, — дальше вам придется идти без меня. Они не отпустят всех, кто-то должен остаться.

Руки, державшие меня, заметно ослабли, и я чуть не упал на землю, но в последний момент они успели меня подхватить.

Я не сразу понял, о чем он говорит. Они? Кто такие они? Зачем кому-то оставаться? Смысл его слов долетел до меня чуть позже, когда мужчина в очередной раз сказал нам уходить.

— Не делай этого! — отчаянно крикнул я ослабшим голосом. — Не смей этого делать!

Я вырвался из хватки Мартена и Вианы, хотя они и не сильно меня держали. Мне удалось устоять на ногах самостоятельно, зрение между тем стало четче, но я все еще не видел Иешуа, не мог найти его среди непонятных вспышек света из ниоткуда.

— Ты не герой! Мы не герои! Я и ты… мы ведь обычные люди! — Голос стал подводить меня, в нем слышался хрип и дрожь, но я продолжал кричать, даже не видя того, кому эти слова предназначались. — Не нужно этих никчемных жертв, они никому не нужны! Уходим вместе и все тут!

Повисло напряженное молчание, которое, по ощущениям, длилось целую вечность.

— Ты прав, Симон, мы обычные люди, — мне показалось, или Иешуа улыбнулся, сказав это? — И я был рад им быть.

— Разве тебе не страшно? Разве ты не хочешь сбежать? — воззвал я к его страхам в надежде, что это его образумит. Ведь должно образумить! Никто в здравом уме не захочет умирать. Никто!

— Мне и правда страшно, — признался мужчина, и на короткий миг я почувствовал что-то похожее на облегчение. — Более того, мне бы хотелось избежать этой участи, но нет. Если выбирать между мной и вами, дети, я без колебаний выберу вас, сколько бы раз меня не спросили об этом, сколько бы мне не предложили другой вариант. Это то, к чему я шел всю свою жизнь, это то, чему стоит свершиться. Вы — будущее этого мира, и я готов пожертвовать своей жизнью, чтобы оно совершилось.

— Какое будущее?! — вмешалась Виана. — Какое нафиг будущее?! Наше будущее может закончиться завтра от очередного чудовища или через несколько дней от жажды и голода. Вы же сами это прекрасно знаете, Иешуа. Какой толк от вашей жертвы?!

— Милая Виана, — мягкий и спокойный голос мужчины ввел ее в ступор. Я увидел удивление на лице девочки, когда обернулся к ней. — Даже если бы я знал, что будет потом, вне зависимости от моих знаний я бы все равно пошел на это. Все потому, что вы не просто дети, возлюбленные дети Отца. И я возлюбил вас точно также, как и Он.

В моей голове все перемешалось. Я не мог понять, о чем он говорит. Какие возлюбленные? Какой отец? Неужели Иешуа начал сходить с ума?

— Я знаю, что вы пока не понимаете, но со временем все станет на свои места, — будто услышав мои мысли, ответил он. — Вам пора уходить. Вы еще не нашли то, что искали, а мой путь здесь заканчивается. Но не унывайте. Надеюсь, в ваших сердцах останется место для меня.

Внезапно все вокруг затряслось, прямо как тогда, у входа, только на этот раз не было пронзительного воя, стены сами собой задрожали, будто их к этому побудил чей-то приказ. Вспышки света прекратились, и вокруг снова стало темно. Слабые отсветы лунных камней, до которых паук не успел добраться, не давали пещере окончательно погрузиться в темноту.

— Нам действительно стоит уходить, — с опаской произнес Мартен, который до этого не издал ни звука. Он достал лунный камень, припрятанный им заранее. Виана последовала его примеру, но никто из нас так и не тронулся с места, пока тряска вокруг не стала усиливаться. Я услышал, как стены вокруг задребезжали, словно по ним что-то скатывается.

Меня кто-то дернул за руку. Мартен. Но я все еще стоял на месте, пытаясь высмотреть фигуру мужчины. Кто-то снова дернул меня, но на этот раз настойчивее.

— Симон, если мы сейчас не уйдем… — слова давались Виане с трудом. Она тоже уже не справлялась со всем этим. — Если мы сейчас не уйдем, то нас просто погребет здесь заживо.

Она замолчала, но тут же поспешно добавила:

— Если ты останешься тут, мы тоже никуда не пойдем. Мы не бросим тебя снова. Это слишком тяжело…

Я обернулся к ней, и понял: она говорит серьезно. Я повернулся к Мартену, тот не выражал никакого протеста. Он тоже собирался остаться.

Я согласился пойти с ними.

Ребята повели меня куда-то в сторону, но я не смотрел туда, я все пытался высмотреть хоть какой-то намек на то, что Иешуа еще здесь. В груди теплилась надежда, что он все же передумает. Он же не сумасшедший. Или все же…

Снова вой, но на этот раз он был оглушающим и вообще как-то отличался от того, что приходилось слышать раньше. До этого чудовище будто призывало кого-то или злилось, но в этот раз я сумел различить в его возгласе что-то совсем, как мне казалось, ему чуждое. Радость?.. Ликование?.. Победный клич?

— Проход! — почти взвизгнул Мартен. — Его заваливает.

Ребята ускорились. Я еле поспевал за ним, но не отставал. Обернувшись, я увидел небольшой проход, который был как будто спрятан огромным валуном. Со стороны могло показаться, что никакого прохода нет и в помине, пока не заглянешь за это каменное препятствие.

Виана и Мартен первыми прошли в проход. Я медлил.

— Чего ты ждешь?! — крикнула девочка.

И правда. Я шагнул в проход, но в последний момент оглянулся. Новый вспышка света озарила все вокруг, и я увидел то, чего уже никогда не забуду, даже если сильно захочу.

Кто-то грубо схватил меня за руку и силой затащил внутрь. Тут же стены задрожали с новой силой. Земля под ногами ходила ходуном, и я не удержался, упал. Виана м Мартен тоже опустили вниз. Мы держались вместе, схватившись друг за друга. Сейчас это казалось самой безопасной позицией.

Я не знаю, сколько времени прошло, но, когда я поднял голову, то понял, что все закончилось.

— Ребята, — осторожно позвал я, легонько потормошив каждого за плечо. — Вы в порядке?

— Да, — враз ответили Виана и Мартен. Первой, как и ожидалось, на ноги встала Виана.

— Что произошло? — спросила она, посмотрев на меня. — Ты застыл в последний момент, как вкопанный. Ты что-то увидел?

Стоило ей напомнить, как картинка предстала перед глазами в ярком свете: прямо над потолком висел кокон. Я не видел лица, но был почти уверен, что это Иешуа. Его руки, оплетенные тьмой, были раскинуты в стороны, а голова безвольно опустилась вниз.

Я сжал руки и подавил крик, готовый вырваться наружу в любую секунду. Все внутри сдавило невероятной силой, а сердце, наоборот, будто разрывалось на части, разум усиленно повторял: этого не может быть, этого не может быть, этого не… Но я же сам все видел!

Стоп. Если это видел я один, может, мне просто почудилось? Такое ведь может быть, правда?

Мне хотелось убедить себя в нереальности этого, просто мой мозг в стрессовом состоянии придумал это, чтобы… чтобы — что? Я судорожно искал подходящий домыслы, аргументы, которые смогли бы переубедить меня, но у меня ничего не вышло. Пока одна часть пыталась придумать оправдание всего этого, вторая хотела разрыдаться, выплеснуть все наружу, закричать так, чтобы стены вокруг снова содрогнулись, и меня разрывало между этими двумя состояниями.

А потом случилось то, чего я не ожидал: Виана простерла ко мне свои руки и обняла меня. Я был так ошарашен, что на мгновение забыл обо всем, а, когда все снова встало на свои места, эмоции взяли контроль, но взрыва, который копился глубоко внутри, не последовало. Вместо этого, слезы просто потекли сами собой по щекам. Я уткнулся головой в плечо Вианы и позволил себе плакать так, как никогда прежде не плакал.

Я потерял друга, верного товарища, который спас меня при нашей первой встрече и проделал это снова, в самом конце своего пути. Но мог ли у его истории быть другой конец? Мне не хотелось об этом думать. Многое было бы по-другому, но что толку об этом думать, когда все произошло? От этого становилось только больнее.

Надеюсь, в ваших сердцах останется место для меня.

— Вы же… — всхлипнул я еле слышно. — Вы же не забудете его?

— Конечно, нет, — ответил Мартен.

— Никогда, — прошептала Виана.

Как там говорят? Они живы, пока мы помним о них? Тогда я хочу, чтобы весь мир узнал и запомнил его таким, каким его знал я.

А для этого нужно найти Рассвет.

Глава 30

Наш путь продолжился, но на сердце каждого из нас было неспокойно, я чувствовал это через молчание, которое мы хранили уже какое-то время с того момента, как ушли от заваленного входа в злополучную пещеру. С той стороны было тихо. Слишком тихо. Я так отвык от тишины, что она давила меня с такой силой, будто намеревалась раздавить.

Если физически я был в порядке, то внутри я был разбит, как старая ваза, сброшенная со своего места неловким движением. Желание найти этот злосчастный Рассвет на фоне всего пережитого горело пламенем в груди. Мне было в общем-то все равно, что будет дальше, но мысль о жертве Иешуа заставляла меня двигаться дальше.

Я опустил взгляд на компас. Красная стрелка упорно стояла на востоке. Для меня до сих пор загадка, как именно мы выбрались из той пещеры, а самое главное — как там застряли? Не мог же вход исчезнуть сам собой? Или все же мог? Это тоже не давало мне покоя, ведь если бы мы…

— Я предлагаю сделать привал, — произнесла Виана, отвлекая меня от моих размышлений. После того, как мы ушли от входа, она не сводила с меня глаз. Я шел впереди, но даже так я не переставал ощущать ее взгляд. Она переживала, и ее можно было понять, но это уже действовало на нервы.

Но я не стал ничего ей говорить. У Вианы были все причины следить за мной. Я уже успел отличиться, ей бы не хотелось повтора. Как, впрочем, и мне.

— Согласен, — поддержал ее Мартен. Я ничего не ответил. В этом не было смысла. Два против одного. Хоть мне и не нравилась мысль того, что мы будем тратить драгоценное время, которого у нас и так не было, на ненужный отдых, пришлось смириться. Мы все устали. Не хотелось разжигать конфликт, когда мы все в подавленном состоянии.

— Нам не стоит задерживаться на одном месте долго, — все же не удержался я, когда ребята сели на землю. — Наши запасы почти закончились.

Мартен удрученно опустил голову. Наш последний прием пищи должен был состояться несколько часов назад, но мы решили растянуть очередной обед настолько, насколько получится.

— Мы все это понимаем, Симон, — осторожно произнесла Виана, заглядывая мне в лицо. — Но прямо сейчас нам необходимо подумать, что делать дальше.

— Мы знаем, что нам делать дальше, — резко сказал я. Этот разговор начал мне не нравится.

— Слепо идти на восток? Это твой план? — девочка старалась сдерживать себя, но было видно, как ей тяжело это дается.

— До этого ты не сомневалась в нем.

Виана вздохнула. Она отвела в сторону глаза и закрыла их. На какое-то время повисла тишина. Только Мартен то и дело посматривал то на меня, то на девочку, словно пытался понять, что между нами происходит. Его немой вопрос буквально отпечатался на его лице, но, честно признаться, я не мог на него ответить. Что-то определенно было не только вокруг, но и внутри нашей небольшой группы.

— Я не хочу с тобой ссориться, — наконец, нарушила затянувшееся молчание Виана. — И мне хочется верить, что ты тоже этого не хочешь. Если мы снова начнем с тобой собачиться, это значит, что для нас всех наступит конец. Понимаешь?

Она была права. Снова. Но я не нашел в себе мужества признаться в этом.

Я ничего не ответил. Виана снова вздохнула:

— Дай мне письма. Пожалуйста.

Письма. Я о них совсем забыл. Пока с нами был Иешуа потребность в этих клочках бумаги пропала. Как и в компасе, оказавшемуся неожиданным образом у Мартена после нашего разделения. Мы больше не доставали и не изучали эти вещи из прошлого. Да и какой в этом был смысл? Мы все равно ничего толком разобрать не могли.

Тем не менее я засунул руку в карман и вытащил немного помятые листы и протянул их девушке. Она произнесла короткое «спасибо» и открыла первое письмо. Выражение ее лица изменилось, глаза округлились, рот то открывался, то закрывался, она была явно чем-то удивлена. Виана снова посмотрела на меня.

— Это ты расшифровал их?

Я не понял, что она имеет в виду. Она спрашивала меня о чем-то, но я словно был не здесь, а совсем в другом месте. Хорошо бы, если бы оно так и было.

— Что? — недоуменно спросил Мартен, осознав все раньше меня. Он сделал шаг в сторону Вианы и заглянул в письмо. — Это же…

Теперь и я был вынужден включиться. В голове снова прозвучал вопросы Вианы, и я удивился не меньше.

— В каком смысле?.. — запоздало поинтересовался я. Но, прежде чем мне ответили, я подошел сам и увидел все вживую.

Письмо моего деда было потрепано временем, мы не могли его толком разобрать, но теперь… Теперь, помимо непонятных записей прошлого, здесь появились еще одни, свежие, которые, как можно было предположить, расшифровывали то, что здесь было написано.

— Что… что это значит? — Я не мог понять, как на это реагировать. Кто мог сделать эти пометки? Кто мог расшифровать письмо, если это был не я и не Мартен с Вианой? Если только…

— Иешуа… — прошептал мой друг и перевел взгляд на меня. — Ты ведь давал ему эти записи?

***

— Симон, я могу взглянуть на те письма, о которых вы говорили, — спросил Иешуа после того, как ребята, наконец оклемались от нападения Теней. Мартен случайно проболтался о них, и мужчина проявил к этому интерес.

— Да, конечно, — произнес Симон. Тогда он всецело доверял Иешуа, даже на мгновение не задумавшись о том, зачем незнакомцу эти записи.

«На них все равно ничего не понятно» — подумал он и со спокойной душой отдал мужчине исписанные листы бумаги.

Иешуа вернул их на следующий день, когда они выдвинулись в путь. Тогда Симону и в голову не пришло ни спросить, смог ли он что-нибудь разобрать, ни заглянуть внутрь, чтобы убедиться в целости письма.

***

Я ошарашенно кивнул. Да. Да, я давал ему эти письма, когда мы освободились от Теней. Я оставил ему письма в ту ночь, когда сам дежурил. Неужели… Неужели он расшифровал все это? Но если так, почему он этого не сказал?

— Могу я посмотреть? — неуверенно спросил я. Виана молча передала мне листы. Я пробежался глазами по буквам, впитывая каждое слово, как губка.

Вступление было пропущено. Похоже, Иешуа перевел только то, что было необходимо.

«Двигайтесь строго на восток, как только окажетесь на поверхности. В конце концов путь вам преградит огромная гора. В ней есть один-единственный вход, который заведет вас в каменный лабиринт. Старайтесь не уходить от изначально заданного курса, иначе вы заблудитесь и потеряете время. Ваш путь должен привести вас на вершину. Именно там вы найдете Рассвет…»

Сердце бухнуло вниз. Вот откуда Иешуа знал о том, куда нам надо. Но все же… почему он просто не сказал, что прочитал об этом в послании? Почему позволил себя прогнать? Почему позволил усомниться в себе? Эти вопросы не давали мне покоя, снова и снова прокручиваясь в моей голове. В этом не было никакой логики. Ни-ка-кой! Так почему?..

Дальше речь шла о Тенях. Мы уже знали о них. Никакой новой информации здесь не было написано. Это могло помочь нам в самом начале, до того, как мы столкнулись с ними лицом к лицу.

«…В горе обитает огромное существо, похожее на паука. Это творение имеет то же происхождение, что и у Теней, хотя мне так и не удалось разобраться в их природе. Паук занимает огромное пространство и почти не двигается с места. Ему не страшен слабый свет от лунных камней. Существо проявляет признаки интеллекта, способно разрабатывать стратегию и устраивать ловушки для своих жертв. Издает протяжный вой. Его цель — поглотить добычу. Живых после столкновения с ним нет…»

Паук… Перед глазами его образ все еще четко вырисовывался, а вместе с ним и тело Иешуа, застывшее в форме креста. Неужели это ждало каждого из нас? Нет, что-то не сходилось, что-то здесь было не так. В записях четко сказано, что главная цель паука — поглотить жертву, и он в самом деле собирался это сделать, когда в первый раз чуть не достал меня. Но почему же тогда с Иешуа получилось по-другому? В голове снова появилась мысль, что мне просто показалось это, но разве такое может просто показаться?

В висках застучало, мой мозг не выдерживал всего этого. Несмотря на это, я продолжил читать. Остальные заметки не давали ничего, кроме неясной картинки. Ни как выглядит этот самый Рассвет, ни что еще нас может поджидать дальше — ничего, только повторение того, что мы уже знали. Даже от этого послания было немного проку.

Взгляд зацепился за последние строчки, написанные в самом низу листа.

«Дорогие дети!

Я надеюсь, что вы все-таки вспомнили об этом письме и прочитали его, а если вы его читаете, значит, мой путь здесь закончился. Я знал об этом с самого начала и с самого начала готовился исполнить то, что мне было предначертано. Это то, ради чего я пришел в этот мир.

Я хочу дать вам свое последнее наставление. Не позволяйте тьме проникнуть в ваши сердца и усомниться в себе и товарищах рядом. Когда темнота будет подступать со всех сторон, не оставляйте вашу веру, каким бы сильным не был враг. Ваша вера всегда будет сильнее вашего страха, если вы сами того захотите.

Какой бы поглощающей не была Тьма, она всегда уступит перед Светом. Помните это и никогда не забывайте.»

Буквы перед глазами расплылись и слились в одной большое пятно, в котором ничего нельзя было разобрать. Я вернул Виане письмо и отвернулся. Сейчас мне нужны было побыть одному.

Кажется, Виана и Мартен поняли это. Ни тот, ни другой не стал задавать мне вопросы. Они просто проводили меня взглядом, когда я отошел в сторону и отключил микрофон.

— Значит, ты знал? Знал, что все именно так закончится? — Я поднял голову к темному потолку. — Люди не могут знать своего будущего, так кем же ты был, Иешуа?

Вопрос, на который я уже знал ответ. Осталось только понять его.

Глава 31

Мы шли в тишине. Никто из нас не мог ее нарушить. Каждый был занят своими мыслями. Ответы были у нас в руках, до конца осталось совсем немного, но я не чувствовал ничего, кроме опустошения. С одной стороны, мне хотелось найти этот злополучный Рассвет, чтобы Иешуа отдал свою жизнь не просто так, с другой — я не до конца был уверен, что все в действительности так просто, ведь, если верить письму, люди уже добирались до него, даже видели то, что называли Рассветом, так почему им не завладели еще тогда? Этот вопрос не оставлял меня ни на минуту с того момента, как я перестал думать об Иешуа. Сердце все еще скорбело по нему, но я не мог позволить себе совсем упасть духом. Да, все начинало казаться бессмысленным, но я не был один. Рядом были Мартен и Виана, которые так же, как и я, были сломлены, но старались держаться из последних сил. Этому мне необходимо было поучиться у них. Они стали сильными, вот о чем я подумал.

Виана шла впереди, за ней — Мартен, я же плелся позади. Я не был лидером, никогда им не был. А хотел ли? Это уже другой вопрос.

Я посмотрел по сторонам. Каменные стены, каменный пол, каменные потолок… Все это уже изрядно мне надоело. Если бы я выбирал место, где хотел бы встретить конец, то я предпочел бы остаться снаружи, там, где над головой необъятное небо и звезды. А что такое звезды? Хадинг как-то говорил, что это гигантские раскаленные газовые шары, излучающие свет, но это мало что мне дало. Хотелось бы узнать об этом мире больше.

— Нет, — голос Вианы разогнал мои размышления. — Нет, нет, нет. Нет!

Я поднял взгляд и сразу понял, в чем дело. Холодный свет лунного камня освещал стену. Виана мотала имитацией фонаря из стороны в сторону так, что вскоре стало понятно — дальше никакого пути нет. Тупик.

— Почему опять? Почему?! — Виана со всего маху пнула стену. Она была не просто зла, она была в бешенстве.

Мартен медленно и тихо осел на пол. Он ничего не сказал, даже не пикнул. Кажется, это уже действительно все.

— Может, я что-то проглядела? Может, мы свернули не туда? — снова и снова спрашивала девочка, по нескольку раз просматривая данные нам инструкции.

— Ты же знаешь, что это не так, — тихо произнес мой друг. В его голосе слышалось утомление. Он, как и все мы, были истощены во всех смыслах. У нас почти не осталось еды, никто из нас толком не спал за все время (попробуй поспать в таком обмундировании), и все эти события просто окончательно вывели нас из строя. Это означало, что теперь действительно все пришло к концу. Сколько раз я приходил к этому выводу? Уже и не припомню, однако этот раз отличался от другого. Теперь ждать помощи неоткуда и запасных планов и решений у нас не было. Да даже если бы мы хотели, чтобы они у нас были, навряд ли кто-то что-нибудь сообразил в таком состоянии.

— Нам не попалось ни одно ответвление с того момента, как мы покинули логово Паука, — добавил Мартен еще тише. И он был прав. Мы действительно больше не видели никаких дорог и троп, которые могли бы нам как-нибудь помочь в этой ситуации.

— Не может же быть… — ярость девочки заметно сошла на нет. Она опустила руки. Я невольно почувствовал, как что-то в груди сдавило, словно кто-то сжал грудную клетку в своих тисках. Никогда бы не подумал, что подавленный вид Вианы сможет вызвать что-то подобное.

Когда сдаются сильные, слабым ничего не остается, как смириться.

— Мы все знаем, что может, — произнес я. — Наверное, с нас всего этого хватит.

Виана подняла на меня взгляд. Она просто молча смотрела, а после вовсе опустила голову, так ничего и не сказав.

Теперь жертва Иешуа оказалась никчемной. И его слова… К чему они вообще были? К чему нужно было отдавать свою жизнь за каких-то детей, свалившихся непонятно откуда? Чего он этим добивался, если все в итоге сошлось к этому?

Я поймал себя на мысли, что злюсь на него, словно он повинен во всем, что с нами произошло. Конечно, это было не так, но я уже не мог остановить этот нарастающий ком. Я чувствовал массу разных эмоций: отчаяние от безысходности, ярость от своей беспомощности и тоску по человеку, который наверняка бы смог найти выход из этой ситуации. Я не знал этого наверняка, но отчего-то был уверен, что Иешуа знал бы, что можно было сделать, как поступить, как выйти из тупика. У него словно были ответы на все вопросы, а самое главное — он мог каждого из нас успокоить и дать надежду, что не все еще потеряно. Но как быть сейчас, когда его нет? Смог бы сам Иешуа ответить на этот вопрос?

— Я не могу так! — вырвалось у меня после долгих раздумий. Мартен вздрогнул, Виана подняла взгляд в недоумении. Я и сам не знал, что несу. Я стал расхаживать взад-вперед, присматриваясь к стенам, пытаясь найти… да хоть что-то! Переполнявшие меня до этого чувства решили выйти на выход.

— Что ты делаешь? — спросила Виана.

— Хоть что-нибудь, — ответил я. — Я устал от всего этого! Меня надоело постоянно попадать впросак, когда все более-менее становится ясно. Мы должны прийти к поставленной цели, должны найти этот злополучный Рассвет, должны вернуться домой в конце концов! Разве это не то, чего мы хотим? Разве это не то, ради чего Иешуа отдал свою жизнь? Если это так, то почему? Почему мы сидим здесь и просто ждем своей кончины. Я не понимаю. Не понимаю!

Я уперся лбом в стену, которая стала препятствием. Поток закончился, я немного успокоился, но чувство сожаления не уходило. Оно стало постоянным гостем в моем сердце, и это мне совсем не нравилось. Вот только избавиться я от него не мог. Когда я стал так много думать об этом? Уже не помню. Возможно, оно всегда было со мной, но я просто не обращал на это внимание. Каково сейчас осознать это? Не знаю, не могу объяснить. Да и нужно ли?

— Я хочу домой, — тихо произнес я. — Хочу снова увидеть маму, хочу, чтобы она смогла спокойно жить в этом мире, даже если его дни уже сочтены. Я не хочу оставаться здесь. Это неправильно, не должно все закончится так.

Я отчаянно стукнул кулаком по стене. Гулкий звук прокатился в сторону, откуда мы пришли.

— Странно, — внезапно сказал Мартен и встал. Он подошел ко мне и тоже стукнул по стене. Звук повторился.

— Что такое? — поинтересовалась Виана.

— Звук… Звук не такой, каким должен быть. — Мартен начал простукивать стену. Когда он перешел на другую часть, последовал другой отзвук — короткий и глухой. До меня вдруг дошло, что он имел ввиду.

— В этой части, — я указал на место, где постучал в первый раз, — если судить по звуку, стена не такая уж и толстая и за ней есть какое-то пространство.

— Верно, — подтвердил мой друг.

Виана просияла.

— Это значит, что…

Это значит, что мы можем продолжит путь. Осталось только придумать, как именно это сделать. Навряд ли кто-то из нас обладал достаточной силой, чтобы проломить стену, а подручных материалов у нас для этого не было.

Пока я размышлял, что нам делать, Мартен продолжал просматривать и простукивать стену. В свете фонарика я видел его сосредоточенное лицо. Он не раз уже доказывал, что может быть не только слабовольным трусом, но мне все еще было непривычно наблюдать за тем, как сильно он переменился за это время. А я? Я изменился? Ощущения на этот счет были утвердительными, но я все никак не мог понять, в хорошую ли сторону произошли изменения.

Впрочем, не об этом речь.

В какой-то момент Мартен начал рыться в своем рюкзаке. Он достал снаряжение, о котором я совсем забыл, — снаряжение для альпинизма. Среди множества веревок был что-то похожее на мотыгу, но размером поменьше и с лезвием немного другой формы. Мне никогда не доводилось иметь дело с этим инструментом, поэтому его название я не знал. Я вообще мало что представлял об этом снаряжении, только знал, что им пользуются при работах у стен на окраинах, но не более того.

— Здесь трещина, — оповестил нас Мартен, взяв инструмент поудобнее. Он неуклюже замахнулся и ударил по стене острой стороной. По стенам прошелся звон, но никакого результата за ним не последовало.

— Дай мне, — вмешалась Виана и чуть ли не отобрала у парня орудие. Она встала к стене, примерилась и замахнулась, но прежде чем ударила, она обратила к нам: — Отойдите. Неизвестно, насколько эта стена обвалится и что последует за этим.

Где-то внутри мне пришлось подавить свой бунт по поводу участия в этом непосредственно Вианы. Я пообещал себе, что это в последний раз, когда она берет на себя тяжелую работу.

Девочка снова замахнулась, выдохнула и ударила. Сначала ничего не было, но потом я услышал, как камень трескается. Виана сделала несколько шагов назад очень вовремя. Как только она это сделала, часть стены почти до самого потолка обвалилась. Перед нами предстал узкий проход, в который каждый из нас, немного поднатужившись, наверняка смог бы пройти.

Мы попытались заглянуть внутрь, но ничего, кроме небольшой части прохода не увидели.

— Кто первый пойдет? — как бы невзначай спросила Виана.

Я не стал отвечать на вопрос, а просто полез. Мне пришлось немного пригнуться, чтобы войти в неизвестность. Никаких трудностей у меня не возникло при этом, однако сердце гулко билось, оповещая о том, что я напуган. Что нас ждет там? Еще один паук? Или кто-нибудь похуже? Я отогнал ненужные мысли и просто шагнул дальше. Будем решать проблемы по мере поступления. Сейчас необходимо узнать, есть ли путь дальше.

Оказавшись по другую сторону, я выпрямился, достал лунный камень о посветил вокруг. Ничего, кроме стен и прохода дальше. Я сделал пару шагов вперед.

— Симон, что там? — спросила Виана.

Я ничего не ответил. Пока сложно было понять, что именно я вижу.

Я сделал шаг. Еще один. Еще.

— Симон? Симон, ты в порядке? — в голосе девочки послышалось беспокойство, но я все еще молчал.

Еще один шаг…

Кто-то коснулся моего плеча. Я вздрогнул и обернулся.

— Ты чего не отвечаешь? Совсем уже? — начала Виана, но я перевел ее внимание на то, что увидел впереди.

Лестница. Лестница, ведущая наверх.

Глава 32

Перед нами было что-то похожее на лестницу, что-то, что ей когда-то было, но для времени, которое она прожила, она сохранилась неплохо. Кое-где каменная кладка уже осыпалась, ступеньки были не целостными, но выглядела конструкция достаточно стойко. Видеть что-то знакомое из привычного мира в столь необычных обстоятельствах было… странно. Если у меня и были сомнения, что люди когда-то жили на поверхности, то теперь их напрочь смыло.

— Ребят, что у вас там? — услышал я Мартена. — Погодите, это же…

Мой друг остановился рядом. На его лице читалось то же, что и у каждого из нас, — нескрываемое удивление от находки.

— Вот и финишная прямая, — нарушила тишину Виана. — Ну, чего встали? Или лестниц никогда не видели? Пошли уже.

Девочка первая двинулась к остаткам цивилизации. Мы с Мартеном не заставили себя ждать и пошли следом за Вианой. Она проверила первую ступеньку. Убедившись, что она удерживает ее, встала на нее целиком.

— Все? Выдохнули? — подначивала Виана. — От того, что мы с вами тут простоим невесть сколько, ничего не поменяется.

Мы прислушались к ней и начали подниматься. Виана шла спокойно и уверенно, а я, честно признаваться, все еще опасался, что в какой-то момент подо мной что-нибудь обвалиться. Мартен завершал нашу цепочку и тоже шел осторожно.

За этим занятием я и не заметил, как мы добрались до конца лестницы и оказались в небольшом коридоре, который заканчивался дверью. Самой настоящей стальной дверью, которая выглядела так, будто ее поставили не так уж давно.

— Все необычнее и необычнее, — пробормотал Мартен. Я не мог с ним не согласиться.

Я достал послания и взглянул на последние записи Иешуа.

— Если я не ошибаюсь, то за этой дверью должно быть то, что мы ищем, — сказал я и вздохнул. — Не хотелось бы ошибаться.

Ребята в ответ ничего не сказали, но я точно знал, что каждый из них согласился с этим. Мы слишком часто сталкивались с напряженными ситуациями, в которых мы были на грани, что теперь это вылилось в сильную усталость как физическую, так и моральную. Честно говоря, я немного удивлен тому, как я все еще держусь на ногах. Возможно, я выносливее, чем думал, а может, меня поддерживает стремление не подвести Иешуа в том, что он оставил для нас. Не знаю, в чем именно дело, но факт остается фактом: я все еще стою на ногах, и я приближаюсь к цели.

Я подошел к двери. Издали она была почти как новая, но, взглянув на нее вблизи, можно было сделать вывод, что она многое пережила. В некоторых местах металл помялся, виднелись царапины и мелкие повреждения, в углах дверь, кажется, почернела. Впрочем, это не имело значение. Нужно было просто открыть эту дверь и покончить со всем раз и навсегда, но…

— Симон, ты чего застыл? — спросила Виана, а после добавила с иронией: — Испугался, что ли?

Я промолчал. Шуточное предположение девочки оказалось более, чем правдивым. Я и правда испугался. Это был не тот страх, с которым мне приходилось сталкиваться раньше — страхом смерти. Это было что-то другое, что-то, что давно уже преследовало меня. Мое тело охватила дрожь, сердце забилось быстрее, вызывая что-то похожее на панику. Я смотрел на дверь и не понимал, почему не могу просто взять и дернуть эту ручку, ведь я так долго к этому шел, через многое прошел. Почему что-то подобное может меня остановить, когда я уже на пороге? Я понимал, чего боялся, но не мог признаться в этом самому себе. Нестабильность, непостоянство — все это стало следствием моего страха, который преследовал меня с того самого момента, как мой привычный мир рухнул. И теперь я достиг предела. Мне не хотелось переступать последнюю грань, потому что это бы означало конец для меня, для прежнего меня. Пусть я и правда поменялся, но глубоко внутри я был совсем не рад этим переменам.

— Лучше бы все осталось, как раньше, — неосознанно промолвил я и отступил от двери.

— Что ты такое говоришь? — Во взгляде Вианы читалось непонимание, но вместе с тем я знал: она догадывается, к чему все идет.

— Я не пойду дальше, — подытожил я.

— Что? Почему?! — Мартен же, напротив, в действительности ничего не понимал. Он был моим лучшим другом, но даже ему не дано было знать всего. И я его в этом не виню. Мне бы не хотелось, чтобы он знал меня таким.

Я посмотрел на него, ничего не ответив. Этот диалог казался бессмысленным.

С другой стороны, я представляю, как все это выглядело: вот я, бравируя храбростью и уверенный в том, что все делаю правильно, а в самый ответственный момент — просто разворачиваюсь и ухожу. Мне правда хотелось бы быть героем в каком-то смысле, как из тех книжек, что любит читать Виана, но я изначально не был таким и никогда им не стану. Я пытался обмануть себя и других, и это обернулось боком не только мне.

— Простите, но я не пойду да…

Не успел я договорить, как меня будто тряхнуло. Я не сообразил, что произошло. Перед глазами что-то заблестело, на какой-то миг мне показалось, что я теряю сознание, но тут я почувствовал, как меня трясут за плечи.

— Ты меня откровенно достал!

Стоило догадаться, что это была Виана. Она что, меня ударила?

— Ты что творишь? — немного оклемавшись, промямлил я.

— Мозги на место твои ставлю, придурок, — как ни в чем не бывало ответила девочка, еще раз тряхнув меня за плечи. — Ты, видимо, совсем забылся, пока мы все тут носились и пытались спасти свои жизни.

— Прекрати! — Я окончательно пришел в себя и скинул руки Вианы с себя. — Кто в здравом уме будет бить людей в такой ситуации?

— Кто тебе сказал, что я в здравом уме? Кто-нибудь вообще из нас на «нормального» тянет?

— Ребята, может, вы не будете ссориться?.. — осторожно вмешался Мартен.

— Мы не ссоримся! — хором ответили я и Виана. Мы переглянулись, а после и вовсе отвернулись друг от друга.

— Если я сказал, что я остаюсь, то так и будет, — добавил я.

— Да плевать я хотела на то, что ты там сказал. Нам сейчас не до твоих закидонов. Просто пошли уже и дело с концом!

— Ты не понимаешь…

— Все я понимаю! И Мартен понимает! — окончательно взорвалась Виана, повернувшись ко мне. — Мы все это проходим. Ты не особенный какой-то. И, раз уж мы уже дошли до сюда, то, будь добр, иди до конца вместе с нами.

Она перевела дух и тут же продолжила, но уже более спокойно:

— Мне тоже хочется иногда развернуться и просто уйти. Неважно куда, просто уйти, но… — девочка подняла взгляд на меня. — Но меня останавливало то, что мы вместе сюда добрались и столько всего пережили. Разве не было бы лучше оказаться и там, — она кивнула в сторону двери, — всем вместе?

Я задумался. Мне показалось, что в моем затуманенном разуме стало что-то прояснятся. Я столько раз был в непонятных ситуациях, что уже просто не мог здраво мыслить. И это дало о себе знать.

— Ты… ты права, — сдался я. — Я сглупил что-то.

— Фух, а я уж думал… — выдохнул Мартен, который просто наблюдал. — Ты чего так пугаешь? Я думал, придется тебя силой тащить. Ну или там, не знаю… Виана, ты умеешь вводить людей в бессознательное состояние?

— Ни разу не пробовала, — даже как-то серьезно ответила Виана. — Ну, ничего, если снова забрыкует, то можно поэкспериментировать.

Она улыбнулась, а я не сдержался и прыснул от смеха. Очень странно все это. Еще пару минут назад я был уверен, что останусь здесь и приму свою участь, а теперь мне хотелось продлить свое приключение с этими людьми на подольше. Никогда бы не подумал, что можно чувствовать себя так легко и непринужденно, находясь в плачевных для меня обстоятельствах. Но, оказывается что-то невозможное может стать очень даже возможным. Именно люди и отношения с ними, которыми я раньше пренебрегал и считал бесполезными, имеет свойство вытаскивать тебя из собственных заблуждений. Мне и раньше, за время нашего путешествия доводилось сталкиваться с этой мыслью, но именно сейчас я понял, что к чему. Где же я был раньше, что не мог додуматься до такой простой вещи?

— Может, уже пойдем? — предложил Мартен, и мы молча согласились с ним.

Я взялся за железную, как мне показалось, ручку двери и, немного замявшись, дернул ее вниз. Последовал короткий скрип. Затем я толкнул дверь. Она, на удивление, легко поддалась и почти без звука открылась. Я ожидал, что нам ее втроем толкать придется, чтобы открыть, но все получилось совсем по-другому. От этого появилось какое-то неприятное чувство внутри. Предчувствие, кажется.

Дверь вела в просторное, полуразвалившееся помещение. Стены обваливались, а крыши практически не было. В этом подобии чего-то, что когда-то могло быть комнатой не было ничего, кроме стойки в самом центре. На стойке была сфера. Я двинулся в ее сторону, пытаясь на пути рассмотреть получше, что эта стойка из себя представляет. Я знал, что ребята идут следом за мной и делают то же самое. Тем не менее, когда мы подошли достаточно близко, все стало на свои места. Сфера, которую я разглядел, когда мы только-только зашли, не представляла из себя ничего особенного. Это был стеклянный шар с огромными трещинами почти по всей области (удивительно, как он еще не развалился на части?).

— Ну, вот и все, — печально подвела итог Виана, осмотревшись вокруг. — Если Рассвет здесь когда-то и был, то его больше нет.

Я опустился на пол и уперся головой о злосчастную стойку. И стоило ли все того? Мне уже было все равно. Мы дошли до назначенного конца, все остальное от нас не зависело.

— Интересно, а как выглядел Рассвет? — внезапно спросил Мартен. Он стоял рядом и не спускал взгляда со стеклянной сферы. — Я только сейчас задумался о том, что могло бы вернуть солнце. Наверняка, это было бы что-то невероятное.

— Понятия не имею, — ответил я.

— Забавно, я тоже как-то не задумывалась об этом, — горько усмехнулась Виана. Она уперлась спиной о стену напротив меня, поглядывая то на Мартена, то на небо. — Может, это было что-то в духе какого-нибудь крутого механизма, который смог бы обеспечить жизнь на поверхности?

— Все может быть, — выдохнул мой друг.

Вот так непринужденно мы просто разговаривали о том, о сем, стараясь не думать о завершении нашего путешествия.

А между тем, мы даже не подозревали, что еще далеко не конец.

Глава 33

Последний прием пищи был позади. Теперь мы остались без еды. У нас еще было немного воды, но какой в этом был смысл? Правильно, никакой.

Я не знал, сколько времени прошло с того момента, как мы оказались здесь. Стоило дойти до назначенного места, как время будто бы остановилось. Но я-то понимал, что это не так. Оно не может взять и остановиться, какие бы трудности не были на пути человека. То, что не поддается объяснению, то, что за пределами человеческого понимания…

Мне невольно вспомнился разговор с Иешуа о Боге. Я так и не понял, что он имел в виду, когда говорил об этом, но мне внезапно захотелось, чтобы Бог, в которого верил он, был реален. Несмотря на то, что я упорно делал вид, будто положение дел меня более чем устраивает, я все же хотел надеяться на какое-то чудо. Даже возможное существование Бога я готов был принять, если бы прямо сейчас что-то поменялось. Что делают, когда хотят попросить что-то у Всевышнего? Я забыл. А помогло ли это сейчас?

— О чем думаешь? — спросил будто взявшийся из ниоткуда Мартен.

— О Боге, — не задумываясь, ответил я. Но, похоже, моего друга такой ответ не особо впечатлил. Он лишь вздохнул:

—Думаешь, он есть?

— Сомневаюсь, — небрежно бросил я. — Но, даже если у меня есть сомнения, мне бы хотелось, чтобы было что-то, чего я не смог понять, сколько бы не пытался. Мне кажется, тогда было бы все проще в разы.

— Почему? — Мартен внимательно на меня посмотрел.

— Тогда можно было бы объяснить, как мы еще живы, и могли бы понадеяться на чудо.

Парень ничего не ответил. Кажется, он глубоко задумался над этой темой.

Я перевел взгляд в сторону, туда, где сидела Виана. С того момента, как мы оказались здесь, она почти ничего не сказала. Ни ругалась, ни пыталась поддержать разговор, ни чего-либо еще подобного. Будто она все это время тоже над чем-то думала.

Я поднялся и подошел к девочке. Она не обратила на меня никакого внимания.

— У тебя все хорошо? — осторожно спросил я.

Виана никак не отреагировала, пока я не дотронулся до ее плеча. Пришлось отпрянуть назад, чтобы не получить по голове.

— А… Это ты, — небрежно заметила девочка, словно она только проснулась. — Прости, я немного… — она шумно выдохнула. — Забей.

— Ладно. — Я пожал плечами. На самом деле не совсем ладно, все-таки я чуть по голове не получил, но, насколько я мог понять, Виана не хотела сейчас об этом говорить.

— Ты что-то хотел? — Она подняла взгляд на меня после продолжительной паузы.

— Да… Нет… Просто решил подойти и узнать, все ли нормально, — скомкано ответил я.

— А, вот оно что… — протянула Виана.

Разговор никак не клеился, и я не мог понять, в чем дело. Между тем, я не мог не признаться самому себе, что меня это по-настоящему волнует. Вообще, у меня было много времени, чтобы подумать над тем, как многое поменялось. И я не о том, что происходит вокруг.

— Симон, ты можешь ответить мне на один очень неуместный и глупый вопрос? — внезапно спросила Виана.

— Да, — кивнул я.

— Кто я для тебя?

Сказать, что я растерялся, — ничего не сказать. Сначала я не понял суть вопроса, но, когда до меня дошло, в голове резко стало пусто. Я стоял, как истукан, не зная, что и сказать. Что я вообще могу на это ответить? Кто она для меня? Одноклассница, заноза в одном месте, товарищ по несчастью, лидер, друг… Из всего этого множества обозначений я не мог понять, кем же именно для меня была Виана. С одной стороны, она была всем понемногу, но с другой — кое-что не вязалось. Глубоко внутри было чувство, будто я что-то упускаю, и если я сейчас это не найду, то, возможно, что-то потеряю.

Во всех этих размышлениях была существенная проблема: я не понимал всего того, что чувствовал. Игнорируя переживания, я лишил себя возможности понимать свои собственные эмоции и какие-то реакции. Раньше мне казалось, что это не нужно, теперь же мне хочется дать прошлому себе подзатыльник. Как же сложно разобраться в том, чего не понимаешь!

Я взглянул на девочку, и мне вдруг показалось, что в груди будто что-то шевельнулось. Мне и раньше приходилось сталкиваться с этим ощущением, но теперь оно стало сильнее, словно пыталось прожечь мое нутро.

— Слушай, я… — Прежде чем я успел что-либо сказать, раздался жуткий грохот. Я посмотрел в сторону двери и увидел, как она слетает с петель, а после что-то черное стало проникать в помещение.

— Тени!

Возглас Вианы заставил меня вздрогнуть. Я обернулся к ней и попытался схватить ее за руку, но я слишком долго соображал. В какой-то миг стало темно так, что я больше ничего не видел: ни девочки, ни света от лунных камней, ни собственных рук. Одна сплошная непроглядная тьма.

— Виана! Мартен! Ребята, пожалуйста, отзовитесь!

Но в ответ была лишь тишина.

Мне резко стало холодно и страшно. Я оглядывался по сторонам, пытался нащупать хоть что-то и, не переставая, звал ребят, однако никакого результата мне это так и не принесло. В конце концов, холод, взявшийся из ниоткуда, сковал меня окончательно; мертвая тишина, которая поглощала любой звук, все больше и больше напрягала меня; с каждой секундой мой страх нарастал все больше и больше. Теперь я знал, что такое безвыходная ситуация.

Несмотря на общую слабость, я все звал в надежде услышать хоть какой-нибудь отклик. Я перестал ощущать себя и окружающий мир будто связь с реальностью медленно, но верно терялась. Ничего не происходило. Совсем ничего. И это лишь придавало сил моему страху. Мне стало казаться, что это тьма поглощает меня, высасывает из меня всю жизнь. Сколько я уже здесь? Час? Сутки? Месяц? Чувства стали притупляться. Я окончательно перестал ощущать себя и почти забыл, кто я есть, но что-то мне не давало окончательно сдаться, отпустить все и просто пустить все так, как должно. А… почему я решил, что так должно? Уже не помню, но что-то не давало мне покоя, что-то маленькое, но очень сильное пыталось будто бы прорезаться сквозь тьму и вытащить меня. Но куда? Этого я тоже не знал.

А потом я словно увидел это: еле заметный лучик света тоненькой нитью прорезает темноту и устремляется куда-то вперед. Стоп… Это то, что я вижу прямо сейчас перед собой, разве нет?..

Я моргнул, потом еще раз и окончательно убедился, что действительно вижу луч света, направленный ко мне. Тогда я смог заново себя осознать. Мое тело снова стало моим, разум прояснился, возвращая мысли в привычный строй. Я снова был собой. Страх никуда не делся, но я чувствовал, как он отступил на задний план, когда свет стал приближаться. Погодите, приближаться?

И действительно, стоило мне еще раз посмотреть на луч, как я понял, что его источник двигается в мою сторону. Я невольно попятился назад и наткнулся на шершавую поверхность стены, которую так долго пытался отыскать, чтобы иметь хоть какой-то ориентир. Очевидно, сейчас мне уже не нужен.

Источник света между тем приближался и, по мере его наступления, мне все спокойнее и спокойнее становилось. В какой-то момент, когда, на мой взгляд, оставалось не больше десяти метров, я увидел человеческий силуэт, который мне показался очень и очень знакомым. Но я не смог его узнать, пока он не подошел еще ближе. Вот только я не обрадовался этому.

— Почему именно ты должен стать моим очередным кошмаром? — надломлено прохрипел я. Передо мной в нескольких шагах стоял никто иной, как Иешуа. Или тот, кто сымитировал его. Вместо привычного скафандра на нем была незнакомая одежда, что-то вроде подпоясанной рясы. Я мог бы спутать его с любым другим незнакомым мне человеком, если бы не его взгляд, который, по ощущениям, проникал в самую душу, но оставлял после себя только чувство спокойствия и безопасности. Надо же, Тени и такое могут скопировать.

«Иешуа» улыбнулся и сделал еще один шаг ко мне. В груди все сжалось.

— Не подходи ко мне! — выкрикнул я, вытянув руку перед собой. Теперь, благодаря исходящему от мужчины свету, я мог видеть и ее, и небольшое пространство вокруг. Может, теперь я смогу найти ребят? А они? Они видят этот свет? Или это тоже иллюзия?

— Хорошо, — ответил «Иешуа» и остановился. Услышав его голос, мне стало совсем невыносимо. На смену страху и боли пришел гнев. Как же меня стало раздражать эта похожесть на него. Мне уже было все равно, что будет дальше, но такого я просто вытерпеть не мог. Надо мной как будто издевались, а это я стерпеть уже не мог.

— Хватит! — сорвался я. — Все, что вы сейчас делаете, только злите меня. Неужели в моем подсознании не нашлось ничего другого, что могло бы помочь вам побыстрее меня прикончить?!

— Симон… — начал лже-Иешуа, но я не дал ему договорить:

— Заткнись! Заткнись или я врежу тебе, и мне будет глубоко плевать, что будет дальше!

Меня трясло. Я сжал руки в кулаки и уже был готов привести свои слова в действия, однако так и не смог этого сделать. В какой-то момент «Иешуа» оказался возле меня и положил руку мне на плечо. По идее, я не должен был чувствовать прикосновение через скафандр, но именно в тот момент, мне показалось, что я почувствовал тепло его руки, и весь гнев, вся злость куда-то ушли, словно их никогда и не было.

— Симон, это не Тени. Это я, — не меняя интонации, произнес мужчина.

— Неправда… — еле слышно произнес я. Глаза начало неприятно щипать, но я сдерживал свой порыв из последних сил, будто от этого что-то зависело. — Я видел… я видел, как ты…

Я не смог заставить себя договорить. Озвучить это было равносильно тому, что я снова заставлю Иешуа погибнуть там. Нет, такого я не могу допустить. Даже если его уже нет, я не хочу, чтобы это снова повторялось, пусть и на словах.

— Я знаю, что ты видел, Симон, но так был нужно, — сказал Иешуа так, словно произошло что-то совсем пустяковое и незначительное. Это снова пробудило во мне зачатки злости. Я скинул его руку со своего плеча.

— Кому это было нужно, скажи мне? Кому?!

Я смотрел на него, все еще не до конца понимая, кто именно передо мной. Все говорило о том, что это иллюзия, очередная игра Теней, но в то же время я не мог поверить в это. Настолько реалистичным мне казалось это видение. Разве можно так детально передать человека? С другой стороны, это ведь образ из моей головы, так что его вполне просто могли скопировать. Однако кое-что совсем не вязалось, а именно то, ка выглядел Иешуа. Если образ был взят из моего сознания, то он должен был полностью соответствовать тому, что помнил я, но мужчина выглядел не так, как я его запомнил. Зачем создавать что-то новое, если это может заставить меня сомневаться? Эти размышления одно за другим порождало новые сомнения и догадки. Я уже не знал, чему верить и чего придерживаться. Ничего непонятно. Или в этом и была суть?..

— Послушай, Симон, некоторые вещи должны случится, чтобы открыть возможность для других. То, что было в пещере, — он сделал небольшую паузу, заглядывая мне в глаза, — было нужно для вас. Вы бы не смогли добраться, если бы остались там.

— Откуда тебе знать? Откуда тебе это знать?! Ты ведь не всезнающий, ты просто человек, как и мы! — Я пытался унять дрожь в голосе, но она только усиливалась. Мне уже было все равно, кто именно передо мной, потому что теперь я мог хотя бы поговорить с ним, прежде чем он снова исчезнет.

— В какой-то степени ты прав, — ответил Иешуа и снова улыбнулся. —Я и правда человек из плоти и крови. Но есть вещи, которые не объяснить. Я расскажу тебе о них позже, а сейчас нам нужно спасать положение.

— О чем ты говоришь? — на мгновение я совсем забыл, что хотел сказать.

— Надо поторопиться, иначе Тени поглотят вас.

— Что ты можем сделать? — спросил я больше от отчаяния, нежели от какой-то надежды. — Мы потерялись в этой темноте, лунные камни больше не работают, а Рассвет… Рассвета нет! Зачем ты вообще нас сюда отправил?

— Даже если я скажу, это не удовлетворит тебя в полной мере, поэтому, пожалуйста, просто послушай меня.

Я ничего не ответил. Мужчина вздохнул и продолжил:

— Симон, я прошу тебя только обо одном: не сдавайся. Какая бы тьма тебя не окружала, какой бы безвыходной ситуация не казалась, как бы сильно ты сам не пал духом, не теряй надежды и верь.

— Во что мне верить?

— В Рассвет, — ответил он, и его образ стал таять на глазах.

— Нет! Ты не можешь просто взять и исчезнуть! — крикнул я, когда от Иешуа почти ничего не осталось. — Зачем ты вообще появлялся?

— Чтобы напомнить, что даже в самые темные времена всегда есть место для света. Главное, найти его.

— Но где?

На этот вопрос мне не ответили. Последние частички растворились, и я снова остался в темноте. Я опустился на колени, не зная, что делать. Иешуа сказал надеяться и верить, но я понятия не имел, во что я могу верить, на что надеяться? На чудо? Это глупо. Все, что я делаю в последнее время, жду чуда. Люди часто так делают. Раньше мне казалось, что я с таким не столкнусь, но, очевидно, я ошибался.

— Симон? Симон, это ты? — услышал я голос своего друга.

— Мартен! — Я уже и думать забыл обо всем, что мне наговорил образ Иешуа (может, он вообще мне привиделся?). Теперь это не имело значения. — Где ты?

Я принялся шарить в темноте, пытаясь нащупать хоть что-нибудь. Конечно, Мартен не сможет в такой темноте обозначить свое местоположение, но мне так хотелось, чтобы он продолжил со мной говорить. Я так был счастлив его услышать.

— Парни? Мне же не показалось, и я вас слышу? — Виана не заставила себя долго ждать.

— Да, — ответил я.

— Какого фига вы мне не отвечали?! — возмутилась девочка и, если бы мы оказались рядом, она бы наверняка дала нам по голове.

— Я никого не слышал, — честно признался Мартен. — Я вообще ничего не слышал. И никто из вас тоже не отзывался.

Мне не пришлось подтверждать это, мы уже успели понять, что никто из нас не слышал друг друга, пусть и звал. Вот только, что с того момента поменялось, раз теперь мы снова на связи друг с другом? Впрочем, это была одна из тех проблем, которую можно было оставить на потом.

— Нам нужно как-то найти друг друга, — произнес я.

— Симон, ты же был рядом с Вианой, — констатировал Мартен. — Ты мог от нее далеко уйти?

— Не знаю, понятия не имею, — ответил я и принялся снова шарить по сторонам рукой в надежде хоть кого-нибудь отыскать. Сколько на это уйдет времени? Оно вообще у нас есть? — Я у стены.

— Я тоже, — сказала Виана.

— И я, — Мартен не стал отставать.

— Отлично! — воскликнул я. — При таком раскладе мы можем пересечься. Надо просто дойти до середины комнаты.

— И как ты себе это представляешь? Ты же не знаешь, в какой стороне эта середина. Такими темпами можно просто дойти до другой стороны помещения или нарваться на что-нибудь, — размышляла вслух девочка. Мне не хотелось спрашивать, что она имеет в виду под «что-нибудь». Ни к чему сейчас об этом думать.

— Давайте для начала сделаем просто три шага вперед, а там уже подумаем, как действовать дальше, — пришел на помощь мой друг. И я, и Виана согласились с таким планом. Лучше так, чем вообще ничего не делать.

Я сделал, как сказал Мартен, и остановился. Моя рука служила мне ориентиром на тот случай, если мне все же удастся наткнуться на ребят. И в конце концов я действительно что-то нащупал. Вот только это были не Виана с Мартеном, а какое-то строение. Подняв руку повыше, я почувствовал, как рука столкнулась с гладким изгибом. Я провел по нему и очень скоро понял, что наткнулся на сферу, которая находилась как раз-таки посреди комнаты.

— Я возле сферы! — оповестил я ребят и в тот же момент почувствовал чью-то руку на своем предплечье.

— Симон? — Виана осторожно схватила меня за руку.

— Да, это я, — подтвердил я ее догадку и почувствовал некое облегчение.

Нам на самом деле очень повезло, потому что почти сразу к нам присоединился Мартен. Стечение обстоятельств? Может быть, но меня не отпускала мысль, что все это не просто так. Не могло же нам в самом деле так повезти?

— Что дальше? — спросил мой друг.

— Хороший вопрос, — только и сказала Виана. На этом мы все замолчали.

Мы стояли вокруг сферы, держась за руки. Не хотелось бы снова терять друг друга в этой темноте, но мы совсем не знали, что нам делать теперь. Меня радовало, хотя бы не было страшно. Страх ушел окончательно, когда мы смогли найтись в этой непроглядной мгле. Наверное, на этом все. Точно уже. У нас нет ничего, и мы не можем разойтись, чтобы поискать ответы. Однако, даже несмотря на это, меня не оставляло чувство внутреннего спокойствия. Лучше так, чем оставаться во тьме одному, не зная, кто или что ожидает тебя там. Неужели мы всегда могли просто взяться за руки и проиграть так? Удивительно. Раньше бы я посчитал это полным абсурдом, а теперь понимаю, что иного выхода просто не могло быть.

— Я стою и понимаю, что ни о чем не жалею, — сказал я вслух. Виана и Мартен могли посчитать, что я уже сошел с ума, но разве сейчас это имело хоть какое-то значение? Сомневаюсь. — Прозвучит максимально абсурдно, но было даже весело. Не думаю, что, если бы мы остались внизу, мы были бы счастливы.

— А сейчас? Сейчас ты счастлив? — спросила Виана.

— Если это можно назвать счастьем, то наверное. Я все время гнался за стабильностью, все время пытался удержаться там, где это было невозможно… И вот, когда все пошло крахом окончательно и бесповоротно, мне показалось, что я нашел баланс. Глупо, не правда ли? — я усмехнулся. — Мне бы хотелось, чтобы солнце существовало. Мне бы хотелось найти Рассвет, но если конец все же такой, то пусть. Видимо, так и должно было быть.

— Говоришь, как какой-то давно забытый философ, — со смешком произнес Мартен.

— Точно! — поддакнула Виана.

— Да ладно вам, дайте хоть красиво закончить, — изобразив досаду, сказал я. — В общем, я бы уже много раз погиб, если бы вас, ребята, не было рядом. Если бы я и нашел Рассвет, то навряд ли смог обрести те чувства, которые испытываю прямо сейчас. Свет, который помогал мне подняться в самые темные времена, это вы. Так что все лавры вам. Вы мне очень дороги и близки. Кажется, именно так выглядит любовь к ближним, а?

Повисло какое-то молчание. Кажется, речь произвела впечатление на моих товарищей. Да что уж там! Даже я немного был удивлен от своих слов. И я бы долго отходил, если бы в голове внезапно не возник голос Иешуа: «…даже в самые темные времена есть место для света. Главное, найти его».Я усмехнулся. Что ж, похоже, я его нашел. Может, не так, как ожидал от меня Иешуа, но мне и того было достаточно.

«Ты все нашел верно»

Внезапно меня что-то ослепило, и я зажмурился.

— Какого… — услышал я голос Вианы.

Секундная боль прошла, и я почувствовал, что могу снова открыть глаза. Однако я не спешил этого делать. Меня что-то останавливало. Я не знал, чего ждать, поэтому просто стоял, зажмурившись.

— Симон… — позвал меня Мартен и дернул за руку. — Ты должен это увидеть…

И только после этого я вдохнул-выдохнул и открыл глаза. Я не мог поверить тому, что видел. Все слова резко закончились, в голове стало пусто, я слышал только стук своего сердца где-то в ушах.

— Этого не может быть… — только и смог произнести я.

И в самом деле этого не могло быть. Передо мной была все та же стеклянная сфера со сколами, вот только теперь в ней было что-то похожее на огонек. Свет от него озарил все пространство вокруг.

Свет.

— Вы же тоже это видите? — спросил я у ребят, все еще пребывая в ошалевшем состоянии.

— Ага, — протянул Мартен. Виана просто кивнула головой.

— Это ведь… это ведь…

— Это Рассвет, который вы так долго и упорно искали. — Голос позади заставил нас враз обернуться и посмотреть на говорившего. Я уже знал, кого мы увидим. Это был никто иной, как Иешуа в том же облике, что он предстал передо мной. — Поздравляю вас. Вы молодцы.

Он улыбнулся, а мы не знали, что ему сказать.

— Я знаю, у вас много вопросов, на которые вы бы хотели знать ответ, но пока я не могу на них ответить. В свое время вы обязательно все узнаете. — сказал мужчина и, сделав небольшую паузу, продолжил: — Однако на один вопрос я все же могу вам ответить, так что спрашивайте.

— Рассвет… Откуда он взялся? — спросил я.

— Это долгая история. Для этого нужно рассказать, как на самом деле исчезло солнце, а на это у вас нет времени, — ответил Иешуа. — Могу лишь сказать, что все пошло под откос, потому что люди отказались от того, ради чего были созданы, от любви. Когда это перестало быть частью их жизни, они решили спрятаться под землей. Солнце исчезло только потому, что люди ушли, ему больше не для кого было светить.

Повисла очередная пауза. Иешуа подошел к нам и посмотрел на каждого из нас по очереди.

— А теперь, когда вы здесь, не утратившиеся ни веру, ни надежду, ни любовь, солнце готово снова вернуться. Но для этого нужно, чтобы и другие люди поняли, что к чему. — Он перевел взгляд на меня. — Понимаешь, о чем я говорю Симон?

Я не помню, что было дальше. Иешуа снова исчез, оставив нас так, как мы были. Мы еще многое не понимали, но кое-что для нас все же отложилось в наших головах: свет не то, что исходит откуда-то, свет — люди, которые нас окружают. Вот, о чем я думал в тот момент. Мы взяли треснутую сферу и понесли ее в место, которое звали домом. Теперь мы должны были стать светом для тех, кто давно перестал верить, надеяться и любить. Солнце обязательно вернется, даже если ему потребуется на это время, для начала нужно, чтобы люди в это поверили. А для этого нам осталось вернуться домой и рассказать о том, что мы сами для узнали. И вместе с этим светом, я просто обязан рассказать о таком удивительном, но до сих пор неизвестном мне человеке. Мы понятия не имеем, кем он был, но я точно, знаю, что он для нас сделал. Это ли не повод, чтобы рассказать о нем?