Рассказы

Предисловие

Здравствуй, уважаемый читатель! Перед изучением моих текстов, хотелось бы оставить некоторое пояснение, для более удобного их восприятия.

Я специально не довожу конец истории до четкого заключения, оставляя его немного размытым или чуточку незавершенным. На самом же деле, все о чем я хотела рассказать — написано, далее же рассказ можно продолжить, да такая возможность имеется, но это будет уже продолжение, другая история. Думаю, в таком формате изложения интересно поразмыслить, помечтать самостоятельно, каждый чтец сможет увидеть свой личный финал или продолжение, как ему больше понравится.

Как говорят: «Сколько людей, столько и мнений!», только представьте какое количество возможных концовок может быть на один и тот же сюжет?! А каков будет именно ваш?! Интересно, не так ли...

Моя задача — нарисовать образ картинки (истории), а дорисуете ее вы сами, в своих мыслях, так сказать подведете к его завершающему логическому концу. Возможно, кто-то на основе таких идей когда-нибудь тоже решит писать книги. Для меня важно показать читателю, что в фантазиях нет границ, развитые мысли и интересные идеи могут занести автора куда угодно, создав нечто особенное...

Лакшери

Розалия - искренняя, очень красивая, образованная девушка, еще весьма неопытная в сложной взрослой жизни. Уставшая от постоянных житейских проблем, прямых непосредственных обязанностей, устроила близкому другу настоящий фейерверк, выплескивая изнутри скопившиеся бурные эмоции, от чего нервы мужчины не выдерживают, он порывается сбежать. Ведь это всегда проще, чем пытаться помочь девушке, потерявшейся в лесных дебрях забвения, выбраться из ее облачных мечтаний, идеалов и зарисовках той жизни, которая, по ее мнению, должна была бы у нее быть.

— … я устала жить по правилам, будто должна этому миру! Тебе не кажется, что мы слишком многое обязаны делать? И не потому, что нам этого хочется, а потому что так надо, потому что это кем-то придумано. Я устала каждый день выполнять постоянные ежедневные нужды, точно проклятая раба! Ползать на ненавистную работу, даже если мне совсем не хочется, но так придумало государство, экономить, чтобы оплачивать квитанции и счета, постоянно стирать, гладить, потому что этого требует эстетика. Мыться, чистить зубы, ежедневно ломать голову от мыслей, что надеть, ведь голой ходить неприлично! Думать, что приготовить, затем продолжительное время стоять у плиты — одна сплошная морока! Постоянно должна вести ежедневник, так как многие вещи забываю, шастать в магазины и прочие надоевшие мне места, а ведь так хочется полноценной свободы - беззаботной, красивой и роскошной жизни! Разве мы, простые бедные люди, этого не заслуживаем?! Такая жизнь, где вечно нужно решать мелкие и глобальные проблемы, мне осточертела, я так больше не могу!..

— Хватит ныть Рози, ты взрослая девушка, а причитаешь хуже малолетнего ребенка.

— У малышей нет таких забот! У детей вообще нет никаких проблем!

— Слушай, я не собираюсь весь вечер слушать твои занудные, абсолютно абсурдные заявления. Что значит тебе не хочется того, сего — это же элементарные вещи, которые должен выполнять каждый человек земного шара! А ты заявляешь, что не согласна с этими обстоятельствами, тебе видите ли не хочется, ты что особенная?!

— В том-то и дело, что мы ДОЛЖНЫ! Это и выбешивает, я никому ничего не должна, но мне приходится это делать, к тому же ежедневно...

— Я сказал все — хватит! Не хочешь, не работай, тогда не сможешь оплачивать счета, станешь бомжихой! Не хочешь принимать утренний душ и следить за гигиеной, потому что это тоже своего рода обязанность — ходи грязная и вонючая! Тебя выматывает стирать, ходить за продуктами, готовить пищу, не вопрос - питайся воздухом!!!

— Но Джерри... - простонала писклявым голоском Розалия.

— Я сказал ВСЕ! Хочешь жить так — живи! Только обо мне забудь, существуй как знаешь... - и ушел хлопнув дверью.

— Джерриии... постой, куда ты... вернииись... - ныла Розалия с растекшейся тушью под глазами, но было слишком поздно, ее некогда надежный, верный друг, покинул ее дом.

Так и осталась молодая девица сидеть на голом полу практически пустой комнаты, проливая горькие ручьи слезной жидкости. Она плакала не только потому, что друг покинул ее и возможно даже навсегда. Она убивалась от мысли, полной безысходности и отчаянья, что ее не понимают, она не хочет жить так всю оставшуюся жизнь, но должна почему-то.

Девушка с восемнадцати лет работает статисткой на кинематографическом предприятии, где выпускают слабые, второсортные, малобюджетные фильмы или проекты, завязанные на его основе: разновидные ток-шоу, рекламные ролики и т.д. Ее немые роли дальнего плана не дают молодой, способной красавице реализоваться как актрисе в полной мере ее таланта, но суть рассказа совсем не в этом.

Пребывая в стремительно развивающейся затяжной депрессии, малютка Рози дошла до края. По мимо ссоры с единственным человеком в ее ближайшем окружении (она была сирота), ко всему умудрилась прогулять работу. Просто не нашла в себе силы подняться на очередную смену, так как вечер хлестала вино под меланхоличную музыку.

Прорыдав всю ночь в подушку, лежа в холодной постели, под утро ей таки удалось заснуть. Но даже этот короткий, трудно разборчивый сон был не в состоянии залечить раненную, разбитую на осколки душу. Настал рабочий день, а обиженная на весь мир малютка осталась лежать в кровати, не желая вылазить из-под одеяла. Ей было так грустно, так паршиво. Безразличное разглядывание потолка не приводило сознание к решению. На белом пластинном покрытии не вырисовывались тени возможных вариантов действий и поступков, благодаря которым можно было бы выбраться из подобной ситуации: как в дальнейшем улучшить свою никчемную жизнь, как выйти из образовавшейся депрессии, краха личности и деградации ума?!

За весь день девушка лишь пару раз встала. Она не готовила пищу, как в любой другой привычный ей день. Не пошла по обыкновению в душ как надо, по расписанию, даже не почистила зубы! Настолько ее угнетали обязательные принципы жизни: государственный долг, этические правила, а в итоге - рабское заключение. Ей виделась совершенно иная жизнь, полная богатства и роскоши, которая так была недоступна малютке. Дело не в том, что она не хотела мыться, следить за гигиеной тела, она намеренно пошла на принцип, в борьбе со своими же заморочками. Просто иначе она не представляла, как именно бороться с укоренившимися жизненными правилами, ей хотелось хоть как-то сломать эту систему.

Но для личного комфорта девушка все же умылась, прополоскав рот мятным бальзамом. В магазин сегодня она, естественно, не собиралась, а вместо готовки пила лишь чай с гренками. Для энергии в теле сживала зеленое яблоко. Оставшийся день девушка провалялась в кровати под шепчущее музыкальное исполнение любимой радиостанции, пребывая под колпаком мучительной хандры.

Дружок Джерри упорно не подходил к трубке телефона — игнорировал. Она оставила кучу сообщений на автоответчик, который, будто заведенный, гласил одно и то же: «Рози, если это ты, прости, но я вчера все сказал! И своим уходом расставил все точки в наших отношениях, так что прощай!».

На следующий день она встала ни свет ни заря и оделась на работу. Да, ей стало значительно легче, девушка заставила себя помыться, почистить зубы, позавтракать и выйти на работу. Ведь что делать, платежи за квартиру никто не отменял. Вот только об этом следовало бы помнить вчера, когда Розалия намеренно не вышла на смену, совершив первый в жизни прогул!

— Теперь-то шеф меня точно уволит! - думала она про себя, быстро забегая в лифт не любимого предприятия. - В этом плане у нас очень строго, спуска нет никому. Ах, какая же я дура, сама себе создаю дополнительные проблемы! Теперь еще новый источник заработка искать... - хлопнула она себя по лбу.

Покинув железную кабинку, Розалия направилась прямиком к начальнику. Ожидая самого сурового приговора, девица честно рассказала босу, что в волю плохого самочувствия не нашла в себе сил выйти из дома и, опустив голову, готовилась к твердому и ледяному: «Мне наплевать на очередные причины и отговорки моих сотрудников, ты уволена!». Однако этого не произошло. Ветер перемен подул в благоприятную ей сторону. Девушку спасла нынешняя, так вовремя случившееся ситуация.

— Да, ты заслужила увольнение, но не спеши вешать нос, сегодня я этого не сделаю! - пробурчал шеф недовольно.

— Что?! - удивилась она.

— Всему есть свои причины, так и сегодняшний день не исключение. К нам приехали инвесторы, которые планируют заключить очень выгодный обоим сторонам контракт. Сегодня твоя смазливая мордашка пригодится как нельзя кстати, ведь ты самая красивая из основной массы второсортных статисток, при этом с хорошим багажом опыта в нашем творческом деле! - прозвучало этакое подобие комплимента в адрес провинившейся Розали из уст меркантильного толстяка-шефа.

— Если это ваше решение, спасибо вам мистер Фрукман, за шанс...

— Да знаю, что классный! Ступай и немедленно принимайся за работу! Сделай все, что в твоих силах, для того, чтобы контракт в конце недели был с нами подписан!

Она понимающе кивнула и поспешила удалиться из кабинета начальника, на случай, если тот вдруг передумает.

Всю напряженную рабочую неделю Розалия из кожи вон лезла, чтобы их предприятие получило желанный контракт. А конкретнее, девушка делала невероятные усилия по соблазнению самого денежного партнера из общего контингента инвесторов, желающих вложить крупную сумму в понравившийся проект. Им являлся преуспевающий молодой бизнесмен по имени Фернандо Сорэлио.

Уж как только не улыбалась красотка Розали симпатичному богачу, как ни крутила бедрами пролетающей мимо походкой и довольно прицельно не стреляла ангельскими глазками под дерзкий макияж, облачаясь в самые изощренные наряды, пока почтенные господа присутствовали на демонстрации достоинств и преимуществ всех имеющихся на предприятии проектов. Она и сама не знала, что на такое способна. Точнее, никогда не пробовала, не применяла в действии свои природные женские чары по соблазнению. Обычно в нее влюбляются сразу. Тут же случай другой, более сложный, ведь избалованные олигархи не клюют на простую речную рыбешку, поэтому всеми стараниями она хотела этот миф опровергнуть.

Сидя в столовой напротив столика бизнесменов, она упорно глядела на сидящего напротив нее Сорэлио. Держа осанку, как стройная березка, изящно перекинув ногу на ногу, грациозно попивала молочный капучино. Завлекающим маневром облизывала влажные губы, выкрашенные ярко-красной бархатной помадой, после чего начала соблазнительно водить пальчиком по шее, точно слегка ее массируя. Под сильным натиском женских чар и красивых прелестей, открытых в доступной мере на всеобщий показ, она победила! Он обратил внимание.

Рабочий день закончился как обычно, без единого намека на симпатию со стороны нравившегося ей мужчины. Со всеми попрощавшись, красотка отправилась домой. А вот ближе к вечеру неожиданно для нее в дверь позвонили. Это был курьер, принесший огромный букет красных роз с запиской, в которой говорилось следующее: «Я очарован! Такой красоты видеть мне еще не доводилось. С нетерпением буду ждать нашей встречи. Ваш искренний поклонник Ф. Сорэлио». Ниже, черной гелиевой пастой, сверкала его подпись.

Девушка растаяла, как лед в жарких руках. Подпрыгнув от счастья до потолка, крикнула:

— Ес! Ес! Ес! Теперь он точно будет моим...

(Вот только еще было неизвестно, кто чьим в итоге будет. Ну, об этом позже).

Так начался их потрясающий роман. Уверенный в себе красавец-мужчина обхаживал даму сердца, как мог. Встречал на работе и нежно флиртовал, отвозил на личном авто домой. Каждый вечер разный букет, один роскошнее другого. Превосходные вина из разных уголков французских провинций, самый элитный шоколад города и изумительные подарки: Швейцарские золотые часы в бриллиантовой оправе; колье из алмазов от Джорджио Суфини, заоблачной стоимости; платья, меха, туфли, сумочки от дорогих кутюрье и многие другие безделушки, способные вскружить голову любой провинциалке или местной, но не богатой девушке.

Все, о чем в жизни мечтала Розалия, чего так страстно хотела, оказалось явью, вполне не заоблачной, а весьма реальной действительностью. Разумеется, контракт с фирмой босса был заключен, от чего шеф ходил по предприятию счастливее Санта Клауса на Рождество. Он выплатил солидные премии всем, кто так или иначе вложил вклад в подписание объемного контракта. Однако Розали было все равно, так как в ее нынешнем положении эти жалкие крохи в виде денежной благодарности были для нее пустым звуком. Каплей в море в сравнении с тем, что она уже получила и еще могла бы получить. Их роман и не думал прекращаться, наоборот, только набирал обороты. Вращающееся колесо только увеличивало свой ход, постепенно ускоряясь до таких размахов, что можно было убиться насмерть.

Спустя три недели сладкого флирта, романтических свиданий, частых встреч и сплошных сантиментов молодые ужинали в столичном ресторанчике, обсуждая свое будущее. Для юной красавицы этот откровенный и довольно шокирующий разговор был самым болезненным ударом за все это сказочное время. Глотая очередной бокал элитного "Бордо", Розали молча слушала речь своего любимого и быстро вникала:

— Дорогая, я заберу тебя в Москву, если ты этого захочешь. Мы будем жить в роскошной квартире, а летом в загородном особняке, подальше от городской пыли и чрезмерной суеты. Вот только это не все, что я хотел тебе сказать. Наверно, ты не в курсе... Дело в том, что я женат!

— Что? - Ахнула Розали. Сердечко девушки упало в самые пятки, такой правды она никак не ожидала.

— Да, это так! А чего ты хотела, я богатый, влиятельный человек. Несмотря на молодой возраст, при моем статусе холостяком быть не солидно, а точнее, совершенно неприемлемо! Откуда же я мог знать, что через какое-то время встречу тебя.

— Ох... да, но дело не в том, что ты должен или не должен быть женат, - вымолвила подавленным голоском красавица, — дело в том, что при таких обстоятельствах, получается, ты изменяешь жене! А я - временная пассия, которая не может рассчитывать на замужество. Еще скажи, у тебя есть дети?!

— У меня четырехлетняя дочь, она живет с матерью на Карибских островах...

— Боже, какой ужас! Скажи, что все это шутка, глупый розыгрыш, проверка, прошу же тебя!.. — потребовала шокированная девушка, потрясенная новостью.

— Я не могу этого сказать, потому что это не так...

— И что теперь будет с нашими отношениями?! - промямлила в слезах Розалия, залпом глотая полусладкое вино.

— Ничего. То есть я хочу сказать, что развестись, к сожалению, я никак не могу. Жена повязана в бизнесе, в какой-то степени я к ней привык и даже люблю.

— Боже... ты делаешь мне больно такими словами... - шептала еле внятно красотка, прикрыв ладонью рот.

— НО! Она сейчас очень далеко, у нее куча своих дел, забот. По большей части ей всегда не до меня. Я же не могу быть совсем один постоянно. Хочу предложить тебе на неопределенное время остаться со мной.

— В качестве кого?! Твоей любовницы! - гневно фыркнула девушка, утирая слезы с раскрасневшегося лица.

— В качестве моей протеже. Ты ведь хочешь красивой жизни, не так ли?! Жизни в стиле — лакшери. Не стесняйся в своих желаниях, все этого хотят! Будешь моей помощницей в делах, вроде ассистентки, а так же любовницей! Компаньоном в постели, если так тебе приятнее слышать, смотрительницей за домом, хозяйкой очага...

— Одним словом, покупаешь!.. - продолжила за него Розалия, совершенно не обрадовавшись такому предложению. - Значит, ты хочешь на время взять меня в аренду: мое тело, руки, душу за комфорт и роскошь, что даешь в оплату!

— Если честно, то да.

— Это что, альтернативная версия японской гейши?!

— Лучше!

— По мне, так одно и то же... - фыркнула Розалия в ответ.

— Ты будешь делать все, что я захочу, безусловно, в уместных нормах нравственности. А я, в свою очередь, покрою тебя золотом. Ты ни в чем не будешь нуждаться, забудешь о работе. Подумай, это предложение будет единственным!

В тот момент Розали казалось, что жизнь вновь перевернулась вверх тормашками. Еще недавно мучающая девушку депрессия сошла на нет. Она встречает принца на белом коне, и вот удача, он обращает на нее внимание. Девушка влюбляется, строит планы на будущее, забывая обо всем, что тревожило ее последнее время. Жизнь обретает новые краски, но вместе с этим появляются не очень приятные зловонные запахи. Действующая красивая реальность, сказка про Золушку одномоментно исчезла, как рассеивающийся в воздухе дым.

— Я... я согласна... - с трудом протянула Розалия удрученным голосом, трижды подумав.

Сорэлио увозит девушку в Москву, в свою восьмикомнатную квартиру. Три месяца совместной жизни пролетают незаметно. Любимый мужчина Розали с каждым новым днем все ощутимее менялся в худшую сторону. Нет, он не бил девушку, не оскорблял, вел себя вполне достойно. Дело в самом отношении. То, как было раньше, когда богатый бизнесмен только завоевывал расположение красивой провинциалки, и теперь, когда она живет в его доме на определенно поставленных условиях — это два совершенно разных человека. О романтике речь больше не шла, о головокружительных сладких речах, признаниях в любви и непосредственно заботе тоже. Конфетно-букетный период так же исчез. Подарки были только в исключительных случаях, когда девушка радовала своего доброжелателя. Да, именно так, не любимого мужчину, а конкретно богатого покровителя!

Часто молодая парочка выбиралась на светские мероприятия. Положение знатного человека обязывало приходить на банкет в сопровождении спутницы. Жене давались красивые объяснения, мол, все это показное, ради дела, не иначе. Но женщина прекрасно понимала, что муж ей неверен, убедительные лживые оправдания были не нужны. Истерик и претензий с ее стороны пока не поступало. Что творилось в сознании дамы, можно было лишь гадать.

Розали же чувствовала себя воробушком в клетке. Ее никуда не отпускали, держали при себе, будто она какой-то гаджет в кармане хозяина. При этом она - живой человек, имеющий свои чувства, эмоции и потребности. Если раньше девушка могла свободно покидать дом, отправляясь куда захочется, то сейчас ей приходилось докладывать о каждом сделанном шаге. Писать записки, просить разрешения, отчитываться об уже купленных вещах, о предполагаемых намерениях или будущих запланированных тратах. Если раньше красотка могла закатить очередной скандал, чтобы ее, наконец, выслушали, и сделали так, как ей хочется, выпустив пар на собеседника, то сейчас такое не проходит. Она точно игрушка в руках своего господина.

Фернандо Сорэлио и все его окружение всегда затыкают Розали рот, если им не нравиться то, что она говорит. Им вообще было удобно, чтобы девушка как можно больше помалкивала, не имея привычки высказывать своего мнения. Это происходило в довольно мерзкой, унизительной форме. Частое попрекание со временем начало перерастать в хамство. Надменность - в наглость, повышенный тон в общении - в собственничество. Девушка же хотела, чтобы ее любили. Вот только этим совсем и не пахло. Роскоши же было — хоть лопатой выгребай. Чего стоило только руки мыть в мраморно-позолоченной раковине. Сплошные круизы, яхт-клубы, дорогие шмотки, головокружительные машины, вино и шампанское, льющиеся рекой, вкуснейшие деликатесы и знатная еда, драгоценности — вот только отсутствовало самое обычное женское счастье - это когда тебя искренни любят! Его стало даже меньше, чем было при бедности в компании Джерри, человека, который хоть немного, да ее любил.

— Вот это жизнь, настоящий рай! - думала наивная девушка первое время совместной жизни с Сорэлио. А оказалась типичная золотая, даже бриллиантовая, клетка.

Денег ей он не давал, чтобы она не могла откладывать себе на счет, мол, довольствуйся тем, что имеешь. Розалия лишь могла располагать подаренными украшениями, которые хранила в банковской ячейки. Важной задачей, стоящей перед девушкой, было исполнять желания хозяина.

Сегодняшний утренний завтрак прошел хуже некуда. Розалия и Фернандо собирались кушать. Служанка поджарила на сковороде бекон и пару яиц, обсыпанных зеленью, после чего удалилась на рынок, чтобы с утра застать свежайшую лосятину. Последнее время мясо стали хорошо разбирать, а требовательный хозяин, обожающий ее на обед, совсем не жаловал отказов. Розалия налила обоим кофе с густой молочной пенкой, и уже намазывала на горячий тост тонкий слой клубничного джема, как неуклюжий Фернандо, несший к столу тарелку с яичницей и беконом, умудрился выронить жирный кусок деликатеса на мраморный пол.

— Да ёж-маё! Что такое, с утра руки не держат! - ругнулся мужчина, поставив на стол пострадавшую тарелку.

И все было бы ничего, но за этим последовала неприятная просьба:

— Подними! Горничная отправилась за продуктами, а в доме больше никого нет!

Кусок тоста даже не успел коснуться ее губ, как приостановился на весу и замер от шока. Вот она, любовь! Вытри за мной, прибери, я же тебя кормлю. Розали было неприятно его требование, ведь виноват в маленькой неприятности был он, значит ему ее исправлять. Но разве гордый барин, хозяин сего царства, будет уподобляться слуге и прибирать за собой? Конечно же, нет! Ведь есть другие, менее важные персоны. Розалия молча встала, положила аппетитную гренку на стол и, опустив взгляд, подняла еще теплый, склизкий от жира кусок бекона. Выкинув его в мусорное ведро, с мылом вымыла руки, а затем села обратно на стул. Фернандо к своей яичнице даже не притронулся. Кофе так же медленно продолжало остывать. Он повернулся к месту, где еще недавно был разбит шлепнувшийся пластом мясной кусок, он явно не давал ему покоя.

— Так не пойдет! Пол весь блестит, остался жир! Иди и вытри, как следует... - скомандовал не унимающийся хозяин.

Розалия недовольно фыркнула, но сделала как ее просили. Вновь бросила уже остывший хлеб, сбегала за мыльной тряпкой смахнув жирное пятно. Голодная девушка вернулась к столу и схватила так и не кусанную гренку. Фернандо ужасно понравилось ее нынешнее положение. Ему показалось мало того, что уже сделала его красавица, он скомандовал:

— Слушай, натри-ка мне весь пол. Ты так заводяще выглядишь стоя на карачках, а я полюбуюсь, пока буду завтракать!

Эти слова совсем разозлили девушку.

— Нет, я тебе не прислуга! - гневно выпалила она.

— Ну, пожалуйста, что тебе стоит?! А потом мы поедем в ювелирный, покупать новое колечко! Хочешь с рубинами, хочешь с бриллиантами?!..

— Нет! Ты приглашал жить у тебя не в качестве горничной. Для мытья полов у тебя имеются домработницы. Или теперь она ляжет в твою постель, а мне останется мыть полы, так что ли?!

— Какой вздор! Это не так. Прошу, лишь один разок, говорю же, хочу полюбоваться и всего-то. Ну, а если не желаешь повиноваться, хорошо, вон там дверь, больше не задерживаю...

Розалия злостно поглядела в сторону прихожей, а через пару секунд, обозленная, пошла за ведром и тряпкой. После отвратительного завтрака, как и обещал Фернандо, они поехали в ювелирный салон. Девушке приобрели самое дорогое кольцо, каким располагал магазин. Девушка уже давно поняла, что для ее сожителя деньги — это всего лишь потолочная пыль...

Спустя пару дней Фернандо Сорэлио и его спутница Розали оказались гостями на банкете в компании богатых мужчин и всего пары женщин. Торжество было организовано в честь одного успешного банкира, который восседал в самом центре зала. Организаторы замутили вечеринку-сюрприз, которая вышла не совсем так, как это планировалось изначально. Главный подарок - бархатистая коробочка, которая должна была в итоге приземлиться на стол перед виновником торжественного мероприятия, случайно оказывается в воде, плавающая в самом центре глубокого бассейна.

— Дризольдо, кто теперь будет доставать твой подарок из этой внушительной по объемам лужице?! - полупьяным голосом спросил один из гостей.

— Думаю, кто-то кто очень красив и изящен, ведь так будет гораздо зрелищнее наблюдать за этим действием! - рассмеявшись, сумничал напившийся в стельку банкир.

— А что, превосходная идея, только кого мы можем послать?!

— Хм... — окутал он взглядом зал, - вон та роскошная блондинка вполне сгодится, чтобы достать мой подарок! - предложил упившийся в хлам Дризольдо.

— Так ведь это дама пришла с Фернандо Сорэлио, вряд ли он на такое пойдет! - задумался сосед по выпивке.

— Мм... ну почему же, если знаешь, чем убедить, все может получится как надо! Позови-ка его сюда...

Через двенадцать минут полупьяный Сорэлио подходит к беседующей в другом конце зала Розали с женой того же товарища и под предлогом уводит ее в сторону. Объяснив свое новое желание, он в буквальном смысле приказывает девушке спуститься по лестнице в воду и достать заветный подарок. В зале куча гостей в дорогих нарядах, роскошных аксессуарах и великолепных прическах, при имеющихся свободных официантов, которые могли бы за деньги сделать эту не сложную работу. Но нет, Сорэлио настаивает на своем под давлением своего друга банкира, что пообещал ему взамен нечто, что ему по-всему так необходимо, раз он дал свое согласие. Лишь согласие бедной Розали никто не требовал и даже не учитывал. Веселым богачам было все равно до морали и этики, им подавай вина и зрелищ!

Фернандо без какого-либо стеснения сначала попросил спутницу сползать в бассейн за бархатистой коробкой, а услышав твердое: «Ни за что!», заявил в приказном тоне:

— Раз надо, дорогая, значит, надо. Я сказал, вперед!!!

— Но я же испорчу платье и прическу! А макияж? Тебе наплевать на меня?! Неужели нет более гуманного способа подчеркнуть свою не любовь, чем публичное унижение?!

— Я люблю тебя Рози, дорогая! Понимаешь, тут дело в одолжении...

— Нет, не понимаю! И знать не желаю, ведь во всем этом безумии пострадаю одна я, когда вы будите упиваться своим величием, наблюдая за мною.

Не смотря на свое недовольство и досаду, она выполнила его просьбу. А что ей оставалось, когда на улицу совсем не хотелось! На высоченных каблуках, чертыхаясь, она дошла до края бассейна и, разувшись, спустилась по лесенке вниз. Оказавшись по пояс, а затем и по шее в воде, доплыла до коробчонки, схватила ее и вернулась. Мокрая, точно облезлая кошка, с потрепавшейся прической, она шла к столу. С прилипшей к телу одежды ручьями текла вода, все просвечивало. Мужики пялились на униженную девушку во все глаза, кто-то даже протрезвел.

Будучи сырой, Розали не стала одевать туфли, подошла к Дризольдо и гордо вручила ему причитающийся подарок. Публика стояла как пришибленная, кто-то похихикал, кто-то даже похлопал, остальные шокировано пялились на нее, как на полную дуру, прикрывая рот от удивления.

Розали вернулась к туфлям, одела их, громко заявив:

— Это было не мое желание, это была просьба! Как видите, мне ничего не стоит залезть по горло в бассейн, только чтобы угодить нашей важной персоне. Всем приятного вечера!

И удалилась к Сорэлио. Встав рядышком, она чувствовала себя неважно, ведь все, что осталось от былого великолепия — это стойкий макияж на лице и не подмоченная верхушка оставшейся части прически. Фернандо чмокнул ее в носик, сказав:

— Умница! - правильно, что еще можно было ждать от буржуя.

— А если кто-то из этих зажравшихся толстосумов попросит у тебя арендовать меня на ночь, как жилплощадь, тоже согласишься не раздумывая?! - шепнула обиженно Розали на ухо спутнику. - Даже в обход моего мнения на этот счет.

— А почему нет?! Если для тебя это испытание, а не работа, и ты все это до сих пор терпишь, значит, тебя это устраивает! - ехидно пошутил Сорэлио, жадно допив бокал виски.

Сказанное — было последней чашей терпения девушки. Она врезала ему огромную пощечину, да так, что шлепок услышали все присутствующие в зале гости, и молча удалилась с банкета, чтобы поймать такси. Ее мужчина не побежал вслед за любимой, он был пьян настолько, что не мог остановиться: пил еще и еще, пока не уснул мордой в почти съеденной рыбе.

Как бы прозвучавшие слова не были обидны, в чем-то он был прав. Розали действительно сама все это терпит. Ее никто не заставлял жить у тирана и сноба — дверь открыта, иди на все четыре стороны, раз не довольна тем, что тебе предлагают. Она это осознавала, вот только не считая зависимости от жизни с комфортом в стиле лакшери, она по настоящему его любила. Да, он стал грубым, даже порой жестоким, но оставался все таким же молодым и красивым мужчиной, щедрым на подарки.

Когда Фернандо вернулся домой, а точнее его привезли, он увидел, как зареванная девушка собирает чемодан. Она не сразу вернулась домой, до этого просидела на пляже, чтобы просохнуть как следует и подумать, как быть дальше. Ее возлюбленный перешел уже все границы дозволенного. Когда чемодан был почти собран, обаятельный хваткий бизнесмен сумел сделать так, чтобы девушка его простила и осталась. И глупенькая малышка повелась на обольстительные убаюкивающие доводы своего кавалера, решив дать ему еще один шанс.

Все повторялось по накатанной колее. Своего мнения девушке высказать не давали. Только она пытается внести свою лепту в происходящее, строить служанку, заниматься в доме хозяйством, как это изначально ей обещали, Фернандо сразу ее пресекает в ласковой форме, отправляя в кровать. Он не грубит, не кричит, просто твердым голосом отдает приказ:

— Рози, иди в постель! Я скоро буду...

Так было постоянно. И пусть он красавчик, и ей не противны его ласки, но делать это по требованию будет неприятно любому уважающему себя человеку, потому что в этот момент это его и только его желание! Точно по щелчку, хочет она, не хочет, сидя на кровати покорно снимает одежду, когда он заходит в спальню. Убирает волосы, оголяя шею, и позволяет ему целовать ее. Затем он валит свою девочку на кровать, как срубившую в поле молодую осинку, делая, что ему заблагорассудится. Да, без притеснений и мучений, но безвольно.

Спустя еще две недели покорного рабства в доме образовалась бурная вечеринка с полуобнаженными девицами, на которую Розали вдруг не позвали. Он приказал ей сидеть в своей комнате, выходя только в туалет. Еду ей приносила служанка на подносе. Больше суток продолжалось веселье: крики, пьянки, визжание. Вся квартира «стояла на ушах», но соседи даже не думали вызывать полицию. Может, они сами были в приглашенных гостях, Рози об этом могла лишь догадываться. Даже за закрытой дверью она слышала его бурные гулянья. Не нужно было стоять у закрытой двери, упорно подглядывая в замочную скважину, чтобы понять, что тебе изменяют. В это мгновение она знала, что, возможно, чувствует его жена, когда он на слишком далеком от взора расстоянии, делает обидные для нее вещи.

Слезы сорвались из голубых глаз малышки и катились, не успевая высыхать. Она достала чемодан, побросала в него вещи, на скорую руку нацарапала на обрывке тетрадного листа фразу: «Прощай любимый!» и, оставив его на письменном столике, удалилась из спальни. Сабантуй творился невероятный. Никто не обращал особого внимания на плачущую откуда ни возьмись незнакомку с огромным чемоданом в руке. Сам Фернандо был с кем-то слишком занят в одной из многочисленных комнат роскошной квартиры.

Добравшись на такси до аэропорта, Рози покупает билет в одну сторону, возвращаться обратно девушка больше не намерена. На утро заглядывает в банк, забирает все, что имеется в ячейке хранения, после чего улетает в родной город. Зайдя в свою полупустую, слегка запыленную квартиру, бросает чемодан на пол, а сама прямо в обуви подходит к оставленной когда-то кровати. Как же была радостна для нее мысль о том, что они не заключали контракта, и паспорт свой она у него не оставляла. Как сумбурно встретились, так и разбежались. Пока была в самолете, в планах созрела идея продать квартиру, переехать в другой город, купить магазин цветов и учиться на флориста, только лишь бы снова не впасть в депрессию. Как выяснилось в итоге, это ни к чему хорошему не привело! Все то же разбитое сердце, израненная душа и целое море боли, не физической, а моральной.

Розали упала в свою холодную кровать в дорогом платье и крепко обняла подушку. Красавица знала, что тут ее никто не потревожит, она в смиренной тишине и полном покое. Слезы покатились из глаз от нахлынувших воспоминаний. Девушка поняла, что больше никогда не скажет о том, что ее напрягают те или иные жизненные обязанности: ходить по магазинам, готовить пищу, стирать, потому что все эти вещи она будет делать для себя, а не для кого-то кто ее явно не заслуживает. Как прежде полюбит жизнь, такую, как была у нее когда-то без излишеств, полной лакшери.

На журнальном столике лежала все та же открытая записная книжка, на страничке которой был вписал телефон с именем Джерри Томсона. Розали ужасно хотелось спать. Она устало закрыла глаза, точно проваливаясь куда-то в темную, темную глубь океана, как ни с того ни с сего в дверь громко постучали...

Очертя голову

С трудом волоча за собой тяжелый шумный чемодан, молодые девушки вошли в холл здания и глянули на центральные часы, висевшие высоко на стене возле табло, отображающего отправление международных и местных рейсов.

— Саби, кажется, мы приехали в аэропорт слишком рано, до вылета еще пять часов! Что будем делать?

— А что тут сделать, Люсьен?! Сядем и будем ждать.

— Говорила, не стоит так спешить в аэропорт, вот так оно и вышло... будем сейчас, как ненормальные, торчать лишние два часа в креслах. — Хотели перестраховаться, вчера в это время были ужасные пробки, чуть переборщили, с кем не бывает! Не стоит причитать опосля...

— Тебе-то конечно, куда деваться... А вот мне лететь не нужно, и это время я могла бы провести с большей пользой, чем глупо просидеть в ожидании.

— Ну, прости Люси, я же сказала, уже ничего не поделать!

— Хм... — удрученно вздохнула девушка, — хорошо, ты права, этот поезд уже ушел в депо, а значит, назад не вернешь то, чего больше нет. Будем ждать...

Миловидная девица среднего роста с каштановыми длинными волосами, в которых запутались пряди золотистого солнца, с размахом шлепнулась на обтянутое искусственной кожей сиденье. Хорошенько пошарив в кармашке рюкзака имеющееся маленькое зеркальце и алую помаду, достала их. Убрав сумку за спину, вальяжно расположилась в кресле, деловито перекинула ногу на ногу и начала наводить марафет. Заостренный кончик очертил на губах четкую контурную линию, после чего широкий грифель помады заполнил основное поле уст. Голубые раскосые глаза оттенка чистейшего кристалла горели ярче за счет насыщенного красного, а благодаря светлой коже, точенным бровям и овальной формы лица девушка внешне походила на японку.

— Осторожно! — проворчала она на стоявшего возле нее молодого человека, копошившегося в большой спортивной сумке, что-то отыскивая.

Юноша так рьяно возился в вещах, что не заметил, как слегка подтолкнул ее плечо локтем, в тот момент, когда девица старательно выводила помадой извилистую полосу.

— Извините... — едва слышно буркнул парень, даже не повернувшись на объект сего произошедшего инцидента. Девушка в ответ не сказала ни слова, так была увлечена собой.

С пол часа каждый возился в своих делах, пока не произошел просто вопиющий случай. Один наглый гражданин, сидящий напротив, не захотел мирно подвинуть свой багаж, оставленный самым что ни на есть некорректным образом и мешающий свободному проходу. На просьбу соседа сдвинуть его в сторону обидно нахамил в ответ, а потом вовсе принялся распускать руки. Оскорбленный оппонент оказался не из робкого десятка и со всего размаха отвесил обидчику весомую оплеуху. Лицо лысого длиннобородого толстяка, облаченного в камуфляжный костюм, перекосилось от гнева и неожиданности, а щеки пылали так, будто в темной пещере разожгли факелы.

— Ты чо, ОХРЕНЕЛ?! — прорычал тот на низкорослого, но весьма смелого европейца, одетого в светлую футболку и классические джинсы. — Ты на кого нарываешься, острова попутал?!

— Если вы не понимаете культурной просьбы, получайте по роже! — отрезал пострадавший.

— Ах, ТЫ... — мужчина точно озверина выпил, принялся буянить.

Сплошная не цензурная брань полилась рекой из водопада, то есть рта человека, который сам и спровоцировал беспорядок. Не хилый бугай мгновенно ответил на предыдущее действо кулаком в челюсть. Люди переполошились, завязалась драка, не на жизнь, а на смерть. Лысый, с длинной бородищей мужик, уставший от продолжительных многочасовых перелетов, по всему съехал с катушек от усталости, раз встрял в драку буквально на ровном месте из-за нелепого пустяка. То влево, то вправо он агрессивно махал кулаками перед самым носом изворотливого коротышки, а вслед за этим вцепился в него обеими ручищами, идя на таран, точно упрямый баран, бегущий на ствол дерева. Зеваки пооткрывали рты, но никто не желал вмешиваться, дорожа здоровьем.

Танцующая дикие танцы парочка перемещалась по залу неординарными перевалами. Как на настоящем ринге, мужики боролись между собой. Люсьен, впечатленная произошедшим, шустро побросала косметику обратно в сумку, закрывая ее, подняла голову на крик сестры из собравшейся вокруг толпы, «Люси осторожно!!!», — закричала та диким воплем. На бедняжку и соседа слева летели не контролирующие себя "танцоры". Скорость мужчин была значительная, они буквально стрелой врезались в противоположно стоящие кресла. Борцы раздавили бы девчонку в пюре, если бы не тот самый молодой человек со своей возней в спортивной сумке, что находился рядом.

Он среагировал молниеносно. Услышав по крикам о приближающейся беде, краем глаза заметил опасность в виде летевших на них драчунов. Тогда он шустро поднялся на ноги и вместо того, чтобы отпрыгнуть в сторону, спасая себя, вцепился в мягкие ручки ее кресла обеими руками, тем самым прикрывая спиной хрупкую девушку. Весь основной удар пришелся на спину парня, так своевременно да благородно заслонившего собою юное создание от сильного удара. Люсьен впечаталась в кресло, юноша практически лежал на ней, их носы касались друг друга. Амбал и коротыш нанесли ему немалый удар, затем откатились на соседние сидения, все еще продолжая бороться только на полу, не замечая больше никого и ничего кроме себя. Прибежавшая служба охраны без труда растащила дебоширов, волоком уводя их с людских глаз, чтобы не создавать лишнюю суматоху и скорее нормализовать порядок.

— Все нормально, вы не пострадали?! — волнительно поинтересовался молодой человек, поднимаясь с колен на ноги, сумев-таки отлепиться от девушки. — Простите, если сильно задел вас, мне жаль что так вышло. Эти идиоты совсем не соображают, что творят!..

— Да что вы, если бы не ваша смелость, меня пополам бы сломали эти два танка! Какие-то неадекватные... — девушка глянула под ноги, — ох, ваш паспорт и посадочный билет, они выпали! — Подняв с пола документы, девушка вернула их владельцу.

— Да, без них беда, не улетишь, если потеряешь! — улыбнулся юноша слегка смутившись.

— Люсьен!!! — Кинулась обниматься перепугавшаяся спутница пострадавшей девушки. — Боже, я так испугалась, настолько быстро все произошло, люди даже не успели среагировать толком, вы уже распластались по креслу, а эти придурки уже по полу катились.

— Все нормально дорогая, спасибо скажи этому смельчаку! — Она тоже встала и слегка оправилась. — Как он решился рискнуть собой, своим здоровьем, просто невероятно! — Девушка деловито чмокнула своего героя в щеку, оставив на ней ярко алый след губной помады.

Собравшиеся в зале ожидания граждане разбрелись по своим делам, тихонечко оставив опустевшее поле битвы. К юноше подошел сотрудник аэропорта, предложив осмотр в медпункте, но тот вежливо отказался, приврав, что получил лишь легкий ушиб, а в целом с ним все хорошо. Он повернулся к своим новым знакомым и ответил:

— Да что я, ерунда... Лишь бы девушки не страдали от жестких мужских разборок, вернее от опрометчивых поступков! — Заявил парень, почесывая затылок от скромности. Его спина изнывала от боли, но он даже вида не подавал. — Будем знакомы. Меня Ричард зовут, а вас?!

— Приятно познакомиться. Меня зовут Люсьен Крамер, а это моя старшая сестра Сабрина. Она летит в Москву, загостилась уже у тетки. А я вернусь через неделю, у меня тут еще дела! А какой рейс ожидаешь ты?!

— Рейс SJ 0410 Красноярск — Москва с пересадкой до Смоленска. Мой отдых у родителей завершен, вот возвращаюсь домой. — Мило улыбался юноша, не сводя глаз со своей подопечной.

— Саби, это же твой рейс! Вот это удача, вы еще до Москвы будите вместе добираться. Кто знает, что в пути может случиться, тьфу-тьфу, но хороший человек рядом не помешает... — ляпнула она невзначай, а потом раскраснелась от глупой мысли.

— Ничего не произойдет, не думайте об этом! — резво поддакнул Ричард, замяв несуразный ответ. — Может, по чашечке кофе, чтобы хоть немного взбодриться, прийти в себя от случившегося?

— С удовольствием! — чуть не подпрыгивая на месте, обрадовалась Люсьен.

— А ваша сестра? - полюбопытствовал Ричард.

— Саби, идем?! — подхватила она.

— Ты что забыла, я не особо пью кофе! Вообще жажды нет. Лучше пригляжу за вещами и позвоню мужу, как он там с Карин, дочка ему все нервы вымотала за эту неделю, пока мамка отсутствовала! — выдала старшая Крамер плюхнувшись на сиденье возле чемоданов, она принялась искать в кармане мобильный телефон.

— Ну, как хочешь, а мы пойдем, да, Ричард?! — равнодушно буркнула девушка и за руку повела юношу в кафетерий аэропорта.

Взяв по чашечке кофе и ароматному пирожному, они уселись за столиком, точно парочка влюбленных, с явным интересом разглядывая внешность друг друга. Сабрина усердно строчила сообщение мужу, так как мужчина не взял трубку, в этот момент ей было совершенно не до кофе. Прошло чуть больше часа, и до регистрации было еще уйма времени.

— Значит, вы только провожатая?!

— Да, только давай на «ты», а то мне как-то не удобно!

— Конечно, с радостью. Так ты остаешься в Красноярске?! — снова повторил вопрос юноша.

— Ага, на недельку. Тетка просила еще немного погостить, ей нужно помочь с внуками, у нее их четверо. Двоюродная сестра с мужем, скинув всю артиллерию на ее не хрупкую шею, удрала на курорт. Ну, тетя Сима, скорее за телефон, вызывать подмогу! Меня и Саби... Ты знаешь, нам совсем не в тягость сидеть с мелкими, мы вообще любим путешествовать и гостить у них, благо сейчас лето, есть возможность...

— Жаль, что ты остаешься, хотелось бы сидеть в самолете рядом, кстати, ты очень миленькая!

— Спасибо. — Засмущалась голубоглазка, опустив ресницы.

— У тебя интересная внешность, чем-то напоминает азиатку...

— В родне много смешанных кровей, вот и получилась я такой, необычайно странной... — рассмеялась девушка, снова ляпнув первое, что пришло в голову. — Юноша в ответ улыбнулся.

Обоим нравилась непринужденная беседа. Они пили кофе, поглощая сладкие пирожные, совершенно не замечая, как скоро летит время. Столько хотелось узнать друг о друге, а времени осталось так мало, вот бы не забыть обменяться телефонами! Ричард рассказал, чем занимается в жизни, что ему нравится, поделился любимым хобби — это рассказывать анекдоты, записывая их со всех уголков мира в толстенный блокнот. А Люсьен за полтора часа беседы успела поведать о своей размеренной московской жизни. О том, как любит спорт: бег, плавание, велосипед, а также ритмичные и бальные танцы, просмотр мексиканских и бразильских сериалов под вкусно приготовленные диетические салатики. Кулинария была ее вторым излюбленным хобби.

Время к ним было беспощадно. Минута за минутой потекли, как горький сок. До взлета оставалось меньше двух часов, пора бы уже было провожать родных и знакомых на таможенный контроль и дальнейшую регистрацию, а молодые никак не могли наговориться. Сабрина получила посадочный билет, ведь у Ричарда он был уже на руках. Когда время совсем стало прижимать, она не выдержала и крикнула:

— Эй голубки, нам уже пора! С таким черепашьим темпом мы, гляди того, свой рейс пропустим!

И она была абсолютно права. Самолет ждать никого не будет. Толпа из очереди растет с каждой новой минутой, а впереди еще проходить столько контрольных пунктов, что радости от этого как минимум не появится. Ричард поднялся с места и вернулся к вещам, а Люсьен подошла к сестре.

— Ну что, будем прощаться?! — Спросила Сабрина, потирая руки для объятия. — И так я задержала тебя, столько времени забрала, надо было отпустить тебя сразу и сидеть тут одной.

— Ни в коем случае! Ты прекрасно знаешь, что я буду ужасно волноваться, если сама лично не проконтролирую, что ты прошла таможню, там что-нибудь да приключается...

— Знаю. Спасибо тебе за это, моя маленькая мамзелька! — Сестры сердечно обнялись, обменявшись поцелуями.

— Саби, я очень тебя люблю!!! — тут она обратилась и к ожидавшему сзади Ричарду, — желаю вам благополучного полета!

— Надеюсь, мы еще увидимся в скайпе, ты же не потеряешь мой номер?! — с глубокой надеждой спросил юноша, не отрывая от нее взгляда.

— Очень постараюсь! — пообещала девица.

— Хотя она еще та растеряша! — в шутку заявила Сабрина, предательски сдав сестру.

— Ох, как так?! Я не переживу... — в разочаровании покачал головой парень с протянутой улыбкой.

— Ладно, погнали! Еще раз пока-пока. — выдала старшая Крамер.

— Удачи вам! Прилетите, маякните сообщением.

— Обязательно! — пообещал Ричард. — Прощай, Люси... — осмелившись, он тоже чмокнул ее в щеку.

Девушка осталась в одиночестве, щедро махая напоследок рукой родным и друзьям. Если с утра она недовольно ворчала, что ей придется задержаться, раз в аэропорт получилось прибыть слишком рано, то сейчас милашка жалела, что не осталось времени для того, чтобы побыть с важными ей людьми еще хоть немного. Достав из сумки мобильный, набрала мамин номер:

«Привет мам, Сабрина уже ушла на таможенный контроль, скоро будет посадка. Да, мам, я же сказала, все нормально, рейс по расписанию, уже скоро она сядет в самолет. Все хорошо, жди через пару часов! Я... я буду через неделю! Конечно, обязательно передам тете Симе привет! И соседке донне Клауди тоже!!! Поняла ну, я же сказала... Все, давай, до связи! — Выдохнув полной грудью, девушка положила трубку и убрала телефон обратно в кармашек рюкзака»

В один момент в сознании промелькнула мысль о новом друге, какой он все-таки обаятельный и милый в общении, просто душка! Жаль, что ей обычно не везет в жизни, а так бы хотелось найти нечто подобное. С легким сердцем девица покинула аэропорт, выйдя на улицу. Светило ясное солнышко. Без труда удалось поймать такси, стоявшее неподалеку на парковке. Час пик пройден, наплыва народа нет. Таксист опустил окно, договорившись с ценой, милашка благополучно погрузилась на переднее сиденье авто, как издали послышался яростный крик:

— Люсьееен, стооой!!! — вопил на разрыв приятный голос. — Эээй! Прошу, не уезжай!

Не успев пристегнуться, она поднимает ресницы, поворачивает голову вправо и видит, как у входа в аэропорт со спортивной сумкой в руках стоит Ричард, всевозможными стараниями призывая уезжающую девушку обратить на него внимание. Ошарашенная до глубины души Люси удивленно ахнула, спешно открыла дверцу машины и со счастливой улыбкой на лице побежала обнимать юношу, ведь все стало настолько очевидно, насколько вообще было возможно. Парень решил не лететь, а остаться ради нее. Милашка так ему приглянулась, что он не смог с ней расстаться.

— Ну, так вы едите или как?! — крикнул возмущенно таксист, не зная, ожидать ему предстоящий заработок или нет.

— Конечно, едем, шеф! Мы сейчас!

Парочка одномоментно закинула вещи Ричарда в багажник, погрузилась на заднее сидение, и машина тронулась с места. Будучи оба счастливые и неимоверно довольные жизнью, ребята ехали куда глаза глядят. Им было все равно куда следовать, лишь бы вместе!

Вот уже неделя прошла с тех пор, как молодые познакомились. Ричард снял однокомнатную квартиру на окраине города, чтобы было подешевле, а Люсьен честно исполняла роль нянечки в доме родной тетки. Днем она возилась с малышами, пока Сима работала, а вечера проводила с любимым человеком. В понедельник приезжают долгожданные курортники, а это означает, что девушка может быть совершенно свободна. Вот только домой Люси пока не собиралась. Уже и мама с отцом, и тетя Сима с соседкой доньей Клауди знали о ее новом женихе. Сладкая же парочка была не разлей вода: старательно посещали театры, музеи, всевозможные выставки. Гуляли в парках и скверах, ходили на танцевальные площадки, городской каток. До позднего вечера бродили в местном лесу, сидели у костра, в общем, наслаждались обществом друг друга, упиваясь приобретенной любовью.

По приезду родных Люси смело попрощалась с тетей и племянниками, переехав к возлюбленному с вещами. Денег у молодых было не так много, но достаточно, чтобы прожить еще месяц до того, как они закончатся, уж тогда им неминуемо предстоит вернуться домой. Что расстраивало больше всего, так это то, что проживали они в разных городах, ведь это мешало регулярным встречам. Следовало решить, кто к кому будет переезжать или где в будущем влюбленным съезжаться, а это лишние заботы, неудобства и прочие хлопоты. Предстояло разрулить уйму проблем, но это были обстоятельства будущего, а вот мороку настоящего, вскоре также придется разрешить.

Летом так тепло, вокруг все цветет и пахнет, хочется по возможности больше гулять на свежем воздухе, нежели чем торчать в душной квартире у телевизора или за готовкой на кухне. Даже любимую книжку почитать куда приятнее на улице при хорошей погоде. Природа радовала глаза. Всего в паре метров на углу дома располагался большой рынок, по площади не уступающий центральному, где торгуют всем необходимым. Одежда, еда на любой вкус, предоставление различных услуг — знай, выкладывай денежки! Прогулявшись по манящим палаткам, макушки которых обтянуты ярким влекущим брезентом, Люси и Ричард в который раз порядочно прикупились. Предстоящий ужин, следующий за ним завтрак и даже обед уже лежали в их пакетах, осталось разобрать да приготовь...

Пролетело чуть больше трех недель, средства на жизнь стремительно заканчивались. Отпуск Ричарда длился целых два месяца, ведь шефом магазина, в котором он работал, был его родной дядюшка. Дядя Абрам всегда был весьма щедр и для племянника делал внушительные исключения, так как своих детей у предпринимателя не было. Юноша не любил пользоваться своим положением, старался работать на правах остальных сотрудников, но на сей раз он пошел на поводу у дяди, решив воспользоваться данной привилегией. Все это было ради Люси и их общего счастья.

Закинув очередные покупки в дом, молодые решили отправиться к пруду, прогуляться по мосту. На улице стояла душная погода, вот только купаться было запрещено, вода была грязная. Некоторым непонятливым жителям района, как об стенку головой, все было одно, лезли в мутную серую водицу и все тут! Дело дошло до того, что помимо таблички был установлен запрещающий знак со штрафом в размере пятьсот рублей за нарушение установленного правила.

Нежно обнимаясь, они шли к мосту. Увидев неподалеку еще строящийся пирс, вздумали посидеть на деревянных, надежно скрепленных брусьях. Вода действительно была очень грязной, но духота стояла невыносимая. Пока в округе не было прохожих, парочка разулась, села на заготовленный каркас и свесила ножки, чтобы приятно поплескать их в воде. Все десять минут, что они отдыхали, Люсьен жаловалась на то, как в очередной раз глупо поступила: в теплую погоду напялила спортивный брючный костюм, который жарче, чем сама погода. Однако кофту снять отказалась, чтобы в руках не тащить ношу.

Сложно предположить, насколько нравилось молодым нарушать правила, но было точно ясно одно - платить штраф совершенно не хотелось, их денежный ресурс и без того был практически на ноле. Поцеловав друг друга, парочка подскочила на ноги и, быстро обувшись, удалилась с опасного места. До моста они уже не добрались. Ричард посетовал на резко вспыхнувшую головную боль. Тут Люси предложила вернуться домой, на что юноша согласно кивнул. Чтобы оказаться дома в два раза быстрее, решили срезать путь, пройдя напрямик через дворы, а не по основной дороге, культурно обходя все зеленые насаждения.

До базара было рукой подать, всего две высотки, а за ними красовалась их кирпичная девятиэтажка. Шурша кроссовками по зеленой траве, Ричард на что-то неожиданно наткнулся, приостановившись, он повернул назад. Взгляд его упал на черное кожаное портмоне, открыто валяющееся в монотонной среде, как стог сена в чистом поле. Что-то щелкнуло внутри Ричарда, он заметался, но не ушел, а поднял его. Люсьен так же притормозила и подошла к другу.

— Чего ты там возишься... оу, ты нашел кошелек?! — удивленно захлопала голубыми глазками милашка.

— На вроде того, это портмоне, в нем носят купюры не сгибая их, давай глянем?! — не услышав одобрительный ответ подруги, Ричард быстро открыл кошель, достав лишь одну купюру, но очень большого номинала.

— Вот это да, пятьсот долларов! Это шутка? — крикнула в изумлении Люси, открыв рот. — Наверное, кто-то нас разыгрывает.

— Тише ты, не кричи так! Нет, такая банкнота действительно есть, только они весьма редкие, а вот пачка тысяч нам бы так сейчас пригодилась... — в голове юноши вспыхнула безумная идея, он аж вспотел.

Любопытно задрав голову вверх, Люсьен начала разглядывать балконы, гадая, откуда портмоне могло выпасть. На самом высоком, семнадцатом этаже мелькнула крупная фигура, напоминающая жирную точку, и резво скрылась из вида.

— Очевидно, его забыли выложить или в спешке не увидели на черном дне дамской сумки, а потом случайно выронили, когда вешали сушиться. Видно, что портмоне женское! Хм... частично испачкали ношу, затерли водой и повесили на прищеп... ой, Ричард, ты куда?! - ахнула девушка, глядя на попятившегося приятеля.

— Следуй за мной! Лучше иди сзади, чтобы не привлекать внимания, чуть поодаль... — буркнул он, резко вышвырнув пустой кожаный предмет из рук обратно в траву, и пустился на утек, испугавшись, что его уже хватились.

Сунув в карман брюк не сильно потрепанную купюру, зашагал скорым темпом прочь, в сторону базара, не оглядываясь на свою подружку.

— Ричард! — Требовательным тоном окликнула его милашка, не понимая бессовестного поступка, — куда ты?! Зачем...

Оба ужасно нервничали, но делали свое дело. Юноша добежал до базара, погрузившись в вечернюю толпу, девушка едва поспевала за ним. Он туманно соображал, что творит, знал только одно: им нужны эти деньги, чтобы продолжать жить в чужом городе вместе еще какое-то время, либо совсем скоро собирать чемодан и разъезжаться в разные пункты назначения. Так же можно было остаться, думая, как быть дальше: искать другую работу или нет. Но что делать с долларовой купюрой, решать надо было именно в эту минуту и немедленно!

— Ричард, ты паникуешь, успокойся сейчас же! — призывала к здравому смыслу Люси. Она еле догнала друга и приостановила рукой, чтобы глянуть ему в лицо. — Ты крикнул «за мной...», как преданному псу, и рванул сломя голову. Как это называется?!

— Прости, дорогая, но хозяин такой большой купюры, должно быть, уже ищет свой кошель, поэтому нам надо поторопиться и как-нибудь разменять ее!

— А не лучше ли вернуть? И проблемы тогда не будет... — шепнула на ухо девушка, ее слегка потряхивало.

— Да ты что! Это же временное решение всех наших проблем! Нужно срочно от нее избавиться, пока нас не вычислили!

— Дорогой, сегодня воскресенье, к тому же вечер, банки закрыты, а еще... — замялась она, нервно водя глазами по пупырчатому асфальту, — кажется, среди верхних этажей одного из балконов я видела резко метнувшегося человека. Думаю, это и был хозяин пропажи! На веревке висела вверх тормашками женская сумка, а сушилась лишь часть ручки...

— Должно быть хозяин уже спустился... скорее бежим!!! — завопил юноша, как полоумный, вновь рванув в толпу.

— Но ведь нам никто не кричал, чтобы не трогали чужую вещь! — судорожно оправдывалась на бегу девушка, надеясь, что они зря себя накручивают и так паникуют.

— А зачем кричать, чтобы вора спугнуть?! — на ходу отвечал Ричард.

— Но мы же не воры... — промямлила девица.

— Нет, мы не украли, мы нашли. Бежим!.. — напомнил ей юноша, словно читая мысли подруги.

Влетев в самую гущу базарной очереди, Ричард начал шнырять по палаткам, пытаясь разменять ценную бумажку, но такой огромный номинал, да к тому же иностранной валюты, не желал брать никто.

— Пойдем домой, пока еще не поздно! — тянула его за рукав Люсьен, а парень, словно загипнотизированный, ее вовсе не слышал. Или не желала слушать, лишь продолжал гнуть свою линию.

Тогда в одной из палаток показалась цыганка в черно-красном шелковом наряде, с ног до головы обвешанная золотом и бахромой. Она гордо вышла из-за вывешенных на продажу цветных платков, направившись к расстроенном Ричарду с заманчивым предложением:

— Эй, красавец! Чего шум наводишь, всех баламутишь? А не весел, так зачем?! Хотя не отвечай, сама все слышала. Размен хочешь, давай помогу! — не успели они и рта оба открыть, как из рук юноши цыганка выхватывает пятьсот долларов, одной банкнотой, добавив: — Подождешь? Полминуты - и твоя проблема решена!

Ричард молчал, лишь неоднозначно кивнул, все еще пребывая в своем дурмане.

— Ты что, поверишь ей?! Она же цыганка, в два счета обманет, все они лгуны! — захлебывалась от злости Люсьен на неразумный, опрометчивый поступок Ричарда.

Обтерев вспотевший лоб ладонями, она метнулась в палатку к цыганке, пока ее любимый нервно озирался по сторонам, не обнаружил ли их хозяин портмоне. Когда Люсьен бесшумно вошла в палатку, та стояла спиной ко входу, оперативно отсчитывая тысячные и пятитысячные рубли. Подойдя к ней ближе и заглянув за плечо, милашка увидела «куклу». То есть с одной стороны купюры имели номинал, а с другой - пустую бумагу. Они все были перемешаны друг с другом.

— Врунья, лживая обманщица! Ты хотела провести нас, мерзкая цыганка! — крикнула в негодовании Люсьен, как потерпевшая.

— Что ты, что ты, яхонтовая моя, это совсем не те деньги! Ваши я уже приготовила, там все в порядке, вот, держи! — и сунула в ладонь девушки пачку новеньких пятитысячных рублей свернутых в две половинки. Увидев цельную валюту, у милашки отлегло от сердца.

— Подожди, я пересчитаю! — заявила девушка грозно.

Убедившись, что все верно: сумма, как тому и должно, приравнена к пятистам долларам, разворот не пустой, а денежные знаки вроде как все на месте, она суетливо выбралась из палатки, бросив на дамочку злостный взгляд.

— Вот так вот, Ричард, она хотела нас развести! Я же предупреждала... — милашка отдала пачку денег своему любимому.

— Ну, идем же...

Нервно схватил он за локоть свою девушку и рванул с места быстрым шагом. Пройдя пару палаток вперед, приостановился, чтобы как следует пересчитать. Развернул деньги и ахнул... Даже не вооруженным взглядом было видно, что это подделка. Он глянул на просвет, чтобы убедиться, благо летом вечера были светлые, внутренних водяных знаков в купюре не оказалось. Девушке совсем поплохело.

— Но, как же так?! Ведь я лично проверила, пересчитала каждую, они были нормальные!

— Пфф.. цыгане!!! Ничего, я все улажу! Жди здесь... — рявкнул не на шутку разгневанный юноша, побежав обратно к палатке.

Люсьен испытывала смятенные чувства раздражения и дрожи в теле от полной нелепости ситуации. Утирая глаза от слез, хлынувших на щеки градом, вдруг отчетливо услышала из стоящей рядом, только развернутой на соседнюю улицу палатки - грубый, гневный голос.

— … эти две твари, украли мои деньги! Кажется, пацан был высокий, может где-то на уровне моего плеча, а с ним стояла темноволосая девица в красном спортивном костюме. Вы случайно не видели тут таких?!

— Мм... да тут много кто за день проходит, всех не упомнишь! Ну, вроде не так давно проходила похожая по описанию парочка, она ушла дальше, на соседнюю улицу!..

Услышав все это, Люси похолодела до мертвеца. Окинув взглядом свой ярко-красный костюм, она нервно сглотнула. Точно как одурманенный когда-то Ричард, девушка метнулась вдоль улицы, моментально свернув с базара в сторону дома. Ноги, будто ватные, еле шагали. Сама, как подкошенная - а-ля зомби, вставший из преисподней, она спешила к подъезду. Стянув с себя кофту, швырнула ее в сторону стоявшей неподалеку массивной мульды, оставшись в одной футболке. Пройдя от рынка пару метров, иногда оборачивалась. С прискорбием она осознала, что за ней шел рослый, лысоватый темнокожий человек. Он уверенно двигался, следуя в ее сторону, вслед не кричал, но упорно не сворачивал.

Импульсивно запрыгнув в подъезд, она не стала дожидаться лифта, предательски висящего где-то среди верхних этажей. Пулей рванула пешком на четвертый этаж, все так же не ощущая ног, лишь бешено колотящееся биение дрожащего сердца. Это было чудо, что ключи от квартиры были у нее в брюках. Отперев входную дверь, влетела внутрь и трясущимися руками защелкнула замочную щеколду. Скинув с ног тапочки, босые ножки побежали к шифоньеру. Распахнув его, она, как запрограммированная, начала переодеваться, точно как убийца, забежавший в ванну, торопясь смыть кровь с испачканных рук. Стянув спортивные штаны, зарыла их вглубь ящика, вместо них надела голубую юбку. В это время по двери раздался жесткий громкий стук.

Перепуганная не на шутку Люси закрыла ладонью рот, боясь издать даже малехонький писк. На долю минут все стихло. Милашка, насколько смогла, успокоилась, вытерла глаза, закрыла шкаф и, пребывая в гробовой тишине, села на диван. Ужасный, барабанящий в дверь грохот опять повторился с той же интенсивностью. Девушка подскочила на месте. На площадке раздался крик:

— Будет лучше, если вы откройте — слышите нет?! Я знаю, что вы дома!

Милашка поняла, что бесполезно тихориться, он не успокоится. А еще, не дай бог, устроит дебош и весь дом на ноги поднимет, тогда-то дело вовсе может дойти до полиции! Встав, она подошла к двери и глянула в глазок. Здоровенный лысый амбал уткнулся подбородком в место размещения стекла. Медленно выдохнув, она отодвинула щеколду...

Дверь с грохотом распахнулась... В комнатушку влетел гневный мужик и, схватив девушку за горло, начал на нее орать:

— Где мои пятьсот долларов, коза!!! — разъяренно кричал он малютке в лицо, окутывая все вокруг смердящим дыханием. Тут девушка поняла, что открывать дверь было огромной ошибкой.

— Я... я не знаю о чем вы гово... — неожиданно захрипела она, когда амбал от не понравившегося ему ответа туже сжал ей горло, — гово... хо-хох... — продолжала она хрипеть.

Не понимая больше ни слова, амбал решил ее на время отпустить. Слезы вновь прыснули из глаз, на сей раз вселенским потоком от жуткого страха, ужасной неприязни и сильной боли. Люси упала на колени перед злым мужчиной, схватилась за горло и раскашлялась, умоляя не причинять ей вред. Не раскаивавшийся Амбал схватил ее за волосы, прошептав на ухо:

— Тогда говори... Повторяю еще раз, где башлятский доллар моей жены?!

— Я скажу... скажу... только не делайте мне больно, прошу вас! — рыдала она.

Действительно перепугавшись, она рассказала все, как было. Ничего не утаила, ни капли не приврала, жизнь была дороже всего. Лысый мужик с толстенной двухслойной золоченой цепью на шее продолжал удерживать малютку на полу, по-прежнему крепко сжимая кулаком ее волосы. Он с упоением наблюдал, как из голубых глаз текут чистейшие как хрусталь, невинные слезинки. В целом идея принадлежала Ричарду, она не могла ничего сделать, в тот момент когда юноша твердо решил оставить купюру у себя. Если бы все случилось наоборот, и портмоне подняла она, возможно, девушка поступила бы иначе. Как жаль, что время назад никому не вернуть.

— Ты что, издеваешься надо мной? Какая, к черту цыганка! Еще раз задаю вопрос: где мои бабосы?! Кстати, а где твой дружбан?

— Клянусь! Я сказала все так, как есть! Цыганка на рынке предложила разменять валюту, буквально вырвав ее из рук, потом сунула нам пачку пятитысячных. Они оказались фальшивые! Мой парень пошел с ней разобраться, а в этот момент я побежала домой, так как увидела вас и очень испугалась! Ричард, наверно, ищет меня на базаре... — захлебывалась в слезах перепуганная Люсьен.

— Да он сбежал уже давно с моими разменянными деньгами! Тварина!!!

От подобной мысли девушке стало еще горше, и она разрыдалась пуще прежнего.

— Нет же, нет! Они у той цыганки, проверьте сами, я не лгу! Заставьте ее говорить, вы же можете, а я... я нарисую вам план расположения палатки.

Так и сделала. На клочке бумаги ручкой указала место расположения, нужный ряд, цвет брезента, вплоть до опознавательных разноцветных платков. Мужик пригрозил вернуться, а перед этим обратиться в полицию с заявлением о хищении средств на обоих, если с цыганкой толка не выйдет. Сжав бумажку в кулаке, он покинул квартиру, с силой хлопнув входную дверь. Так мерзко и униженно она себя чувствовала впервые.

Точно грязную блудницу или же беспомощную куклу амбал держал за волосы, как собственную рабыню, а все из-за глупого инцидента с жалким портмоне! Пребывая в невероятном шоке, Люси даже не смогла подняться с пола, так и продолжала сидеть, точно секирой подбитая. Едва притрагиваясь к пострадавшему горлу, пальчиками ощупывала каждый его сантиметр, и лишь плакала, плакала, плакала...

Дверь вновь неожиданно распахнулась, заставив ее опять сжаться от страха.

— Дорогая, что он с тобой сделал, ты в порядке?!

— Ричард!!! Боже... — сильнее зарыдала девушка, — как я рада тебя видеть! Где ты был?! Я уж подумала, что ты сбежал...

— Что за глупости ты говоришь? Наоборот, я вернулся, а тебя и след простыл. Помчался искать, кружил по базару, как коршун, в итоге услышал ор в палатке. Какой-то бугай кричал на цыганку, мол, где мои деньги - девку, что ты развела на бабосы, сдала тебя... И тут я все понял! Побежал домой, квартира точно взломана, ты сидишь на полу вся в слезах, да растрепанная. О чем же мне думать прикажешь?.. что он тебе сделал, говори, ничего не скрывай?!

— Ничего! Вот только придушить пытался и волосы чуть не оторвал... — всхлипывала она носом.

— Вот УРОД!!!

— Он так плохо сказал о тебе, а я, дура, поверила! На долю секунды мне показалось, что ты уже никогда не вернешься... — слезы продолжали беспощадно катиться ручьями по щекам.— Глупенькая моя, разве я могу так поступить с тобой?! С девушкой, которую люблю больше целого мира!

— Сейчас понимаю, что нет. Пожалуйста, скажи в лицо, что никогда меня не бросишь...

— Обещаю всегда быть с тобою, и только с тобою!!!

Ричард упал на колени, с нежностью обнял свою девочку, что сидела опустив голову в пол, и прошептал:

— Прости меня... — он поцеловал ее волосы, затем закрыл глаза, еще крепче обнимая, — прости за то, что я натворил! В тот момент я поступил опрометчиво, совершенно не думая о последствиях. Не понимаю, что на меня вдруг нашло? Увидев на траве, казалось бы, временное решение наших проблем, в мозгу будто произошло затмение, я перестал кого-либо слышать, видеть и понимать. Просто решил сделать так, как поступил, не считаясь с твоим мнением... Это был абсолютно не обдуманный поступок. Я вообще не должен был так делать. Прости меня!!! — Ричард плакал, ему действительно стало совестливо. — Жаль, что когда все разрешилось с деньгами, я еще не понимал всей трагедии случившегося! Лишь когда услышал речь этого урода, осознал, что во всем этом переполохе ты, возможно, пострадала! Когда несся домой, я ненавидел себя всей душой. Какое счастье, что он не причинил тебе вред, я бы себе ни за что не простил! — он ее жадно обнимал, точно боялся, что она вот-вот исчезнет.

— Ты не виноват, ведь ты не мог знать, как оно все выйдет! Это случайное стечение обстоятельств, вот и все. Ричард, а что означают твои слова - все вышло удачно с деньгами?

Юноша достал из кармана пачку не поддельных пятитысячных купюр, свернутых в миниатюрный рулончик, и отдал подруге.

— Как тебе это удалось?! — ахнула Люси, широко открыв заплаканные покрасневшие глаза.

— Я вернулся к цыганке в палатку и швырнул ей в лицо грязные фальшивки! Тогда я был сам не свой, прижал ее к стене, да как следует тряханул, требуя назад ценный доллар или размен. Она пыталась меня всячески заговорить, но отвертеться ей не удалось. Как миленькая выложила то, что полагается. Еще раз перепроверив, как мартышка довольный, я ушел из ее палатки. Услышав, что у человека есть деньги, женщина не смогла устоять от соблазна, решившись на подмену, вот и получила по заслугам! Будет в следующий раз думать, прежде чем вновь захочет обмануть честных людей.

— Так ведь и нам был урок, дорогой! Мы тоже должны сделать выводы из произошедшего...

— Мы никого не обманывали. Мы нашли и забрали, а не крали из рук — это разные вещи! Пусть не слишком правильный, даже в какой-то степени грязный получился поступок, но он честнее этой метелки в побрякушках!

— Я с тобою не согласна. Мы должны были вернуть портмоне хозяйке или в лучшем случае пройти мимо! На самом деле мы не на много лучше этой цыганки. После слов: «Кажется я видела хозяина пропажи» ты не остался его дожидаться, чтобы вернуть портмоне, сказал «бежим!» — этим ты предрешил себя, став вором!

— Помнится, я уже говорил, что раскаиваюсь в содеянном... - защищался Ричард, мысленно продолжая себя винить в произошедшем инциденте.

— А как же деньги?! - уточнилась подружка.

— Пусть останутся у нас в качестве компенсации за морально причиненный ущерб, причем как со стороны цыганки, так и того психа! Не взирая на случившееся, он не имел права тебя даже пальцем трогать! Топал бы в полицию.

Немного поразмыслив, милашка согласилась, считая это справедливым.

— А сейчас, любимый, давай все-таки закроем дверь на замок, а то мало ли что... — чухнулась ожившая от стресса Люси, едва улыбнувшись.

— Ты как всегда права! — Поцеловав девушку в губы, он встал и плотно закрыл входную дверь на все имеющиеся засовы.

— Как считаешь, этот мордоворот вскоре вернется с полицией или один, когда его цыганка пошлет прочь?!

— Не думаю милая, ведь у чавелы действительно осталась его купюра. А если ей важна собственная шкура, ей придется ее отдать!

На следующий день Ричард и Люсьен улетели в Москву навсегда, подальше от плохих воспоминаний. Темнокожий амбал не вернулся ни вечером, ни на следующее утро, значит он тоже смог вернуть свою долларовую банкноту. В итоге от алчности цыганка потеряла свои деньги, не сумев-таки нажиться на чужих. Юноша так же сделал выводы по данному инциденту и больше не стал идти на крайние меры и отчаянные поступки, чтобы не рисковать ни чьим здоровьем. Ведь у него уже имеется истинная ценность — любовь его девушки.

Спустя четыре года счастливой жизни в Москве, в квартире семьи Крамер молодожены поднимались по лестнице пешком, как между пятой и шестой ступенькой обнаружили валяющуюся коричневую борсетку. Замерев на месте, обескураженные тому, что увидели, они впились друг на друга глазами. Ричард, прикусив губу, молчал, а Люсьен нахмурившись, прошептала:

— Лучше пойдем от греха подальше! Хотя, возможно, это потеряли соседи... Вот только стоит ли вновь поступать безрассудно?! Очертя голову...

Странная

На дворе стояла серая, в меру слякотная осень. К остановке подъехал шестнадцатый номер автобуса, следующий по маршруту «Центральная площадь — Крупянка» некоторые пассажиры которого бренно кемарили, не мешая другим соседям, либо умиротворенно сидели в ожидании своей остановки, или стояли в царственной тишине, глядя по разным сторонам.

И все это было до тех пор, пока в сказочно-сонный «автобусовоз» движущийся темпом средиземноморской черепахи, не вошла молодая, симпатичная, но невероятно странная зеленоглазая девушка с таким же неоднозначным именем: Яори.

Миловидная субтильная красавица с миндалевидными суженными глазами и даже не японской национальности, как можно было решить из-за имени, а скорее девица китайско-индонезийских кровей, была одинока и непосредственна перед гостями общественного транспорта.

Усевшись на задний ряд сидений, располагающихся выше остальных мест, вплотную сжатая по бокам соседями, девушка не успела проехать и трех остановок, как захотела кушать. Благо красотка спешила на работу, а значит, всегда возила с собой обед в контейнере...

Достав из шуршащего пакета пластиковую емкость, смело открыла крышку. Затем достала салфеточку из сумки (Яори всегда носила с собой пачку салфеток для необходимых моментов) схватила куриную ножку за кость и с аппетитом начала ее поглощать.

Даже в холодном виде курица была очень вкусная. Все это дело она заедала рассыпчатым рисом, прямо лицом погружаясь в контейнер с едой и подщипывая губами плов, сколько удастся захватить. Иногда так просто брала за уголок посудины и высыпала еду в рот.

Старательно пережевывая каждый кусок, губы от жирной копченой кожицы мяса блестели, а ароматы, разнесшиеся по всему салону автобуса, начали пробуждать аппетит у остальных голодных пассажиров.

Тяжелее всего пришлось соседям, которые мало того, что слышали каждый сделанный укус и пережевывание, так дивный аромат буквально ударял по их чувствительным носам, заставляя не произвольно облизывать сухие губы и часто сглатывать слюну.

Такой поступок был лишен норм этикета и общих правил поведения в общественном транспорте, но и четкого запрета на употребление какой-либо пищи, кроме распития алкогольный напитков, так же не имел.

Одни граждане деликатно молчали, отвернувшись к окну, стараясь не обращать на странную девицу внимания. Кто-то пофыркал в ее адрес, сделав несколько замечаний о ее поведении. Некоторые лишь поменяли место, отсев от нее подольше. Ведь это действительно было не уважением по отношению к остальным людям, которые вынуждены ехать вместе с той, коротая не может элементарно потерпеть, добравшись до специально оборудованного для приема пищи местечка.

А что до самой девушки, так она безэмоционально доела свой обед, как будто совершенно глухая, немая и слепая. Словом никому не ответила. Побросала обглоданные косточки в контейнер, обтерла рот и пальцы рук салфеткой, закрыла крышку да убрала его обратно в пакет.

Через четыре остановки она вышла, даже не заморачиваясь на то, что долгое время на нее продолжали таращиться пассажиры, подшептывая друг другу колкости на вроде: «Да она совсем чокнутая... Фу, как так можно! Сидит и жрет в наглую, бескультурная... Не стыда нет, ни совести у этой девицы... Бедняга, так оголодала, что невтерпеж...».

Теплая осень, начало сентября. Она одета в полупрозрачные брюки клеш и вязаную кофту в сеточку. На голове два высоких хвоста, концы которых окрашены малиновым цветом, и резинки в виде солнышек. Яркая салатовая сумочка через плечо, ботинки на платформе и почти полупустой пакет.

Она достала жвачку, закинула в рот, подкрасила смазавшиеся губки яркой синей помадой, с улыбкой во все тридцать два зуба поздоровалась с охранником и прошла через проходную...

Яори двадцать два года. В России она живет одна, снимает квартиру. Работает на пельменной фабрике упаковщицей, совмещая учебу на зочном отделении в ЛГТУ по специальности «Диетолог».

Закончив смену, девушка выходит с работы, думая, куда бы ей пойти, и отправляется в парикмахерскую. Ей захотелось в который раз изменить цвет волос. Усевшись в кресло мастера, распустив волосы, она сообщила о желании:

— Знаете, блондинкой мне быть слишком надоело, и эти розовые концы обрежьте! Теперь хочу волосы персикового цвета!

— Как скажете. Что же, приступим...

Прошло два часа работы, и вот Яори уже сидела в ожидании, когда пройдет время окисления последнего красителя, до смывки оставалось полчаса. Мастер отошла куда-то на это время, видимо любит попить чайку, чтобы не стоять у клиентки в ожидании завершения процесса.

Тут Яори пришел в голову очередной сумасшедший «бзик». Девушка сорвала с себя пеньюар, схватила сумку, что стояла на полу и прямиком рванула к выходу. Благо ее кресло стояло от него в двух метрах. Чухнув, что произошло, администратор ресепшена только успела крикнуть:

— Что, КУДА?! Ей девушка, стойте...

Яори бежала из парикмахерской как бешеная. До дома было очень далеко, она так сделала специально. Как раз добиралась сорок минут, а придя домой, смыла высохшую мазню с головы. От ветра и прохладного вечернего воздуха процесс окрашивания замедлился, и она передержала краску не шибко долго.

Сев на кровать и взяв с ночного столика женский дневник, записала себе пару вопросов-ответов на сегодняшнюю дату:

«Да, я сделала так, как сделала, потому что так захотела. А кто бы поступил иначе?! Наверное, многие... Но я ведь не они... Я — Яори! А они другие. У них своего тараканья полно в голове. И я не сужу их странные тупые поступки. Были ли в парикмахерской «У Самвелла» камеры?! Возможно... Надеюсь, за мной не придет наша доблестная полиция. Но если что, придется разбираться. Впрочем, как всегда...».

Встав с кровати, девушка пошаркала в смешных тапочках-лягушах на кухню. Открыла верхний шкафчик, достала пачку чипсов. Открыла ее, но есть не стала. Распахнула дверцу холодильника, достала оттуда банку с горчицей и прямо из нее вытряхнула некоторое содержимое в пакетик с сухими снеками. Далее закрыла горчицу, поставила на полку. Также смело она добавила туда пару капель клубничного варенья и покрошила печенья.

Схватила банку кетчупа, открыла крышку, да начала поливать соус в пакетик с тем же содержимым. Далее убрала бутылку на полку, закрыла холодильник. Крепко сжала открытую пачку в руке, потом как следует ее потрясла, стараясь все хорошо перемешать. Открыв полученное месиво, она начала с упоением поглощать сие угощение.

По своему вкусно поев, Яори взяла штрих и накрасила себе ногти, да заодно реснички лягушке на модных тапках. Чуть позже она включила музыку и начала боксировать в такт мелодии импровизированной груше. Но когда совсем уж устала, улеглась на пол, раскинув руки в виде морской звезды, и начала глядеть в зеркальный потолок, обдумывая, действительно ли ей идет этот цвет волос.

— А ведь я очень красивая... - думала она про себя. - Мне нет равных. Я такая одна!

Яори поднялась с пола, села за трельяж, уставившись в собственное отражение. Стерла остатки синей помады с губ. Взяла гигиеничку, нанесла ее первым слоем, открыла фиолетовые тени с блестками и намазалась ими ярко. В финале закрепила эксперимент прозрачным блеском для губ. Сделала пару селфи на телефон, потом тоже самое попробовала с серым цветом и золотым.

Стерев созданное безумие на губах, дыханием, специально сделала запотевание на стекле и нарисовала сердце с ушками, как крылья летучей мыши. Середину украсила заглавной буквой своего имени.

Устав от тяжелой работы и диких плясок, Яори отправилась спать. Для этого она по привычке открыла нараспашку окно, чтобы обязательно проветрить перед сном комнату. Переоделась в пижаму-кенгуру, на лицо нанесла маску из меда и огуречных слайсов, сладко потянулась да уснула.

Новый день принес новое настроение. Убрав с лица убитые огурцы и смыв высохшую медовую основу, молодая деваха принялась чистить зубы. После утренних процедур, выйдя из ванной, Яори принялась одеваться. Ярко-красные капроновые колготки с рисунком по прямой полоске и фиолетовая клеенчатая мини-юбка в сочетании с черным топом, а сверху мохнатой кофтой из ткани-травки делали ее образ ярким и неестественным.

Серьги «арбузики» в ушах, зеленая помада из теней и блеска, черное сердце, нанесенное на скулу гелиевой ручкой, яркая синяя подводка на веках, высокий хвост на макушке и шикарное настроение в придачу — делали ее утро, как всегда прекрасным.

Легкий завтрак составлял: хлопья с какао и финиками, запивая это дело соленым кофе со сливочным маслом и тостом, прикусывая бананом. Также девица не особо любила спускаться по лесенкам, веселушке больше нравилось съезжать по перилам. Ведь так было быстрее и интереснее.

— Поееехалиии!.. - доносилось на весь подъезд ее ликование.

Выйдя на улицу в приподнятом настроении, девушка по имени Яори поспешила на работу. Она летела к остановке, точно птичкой паря над землей, как если бы за ее спиной имелись крылья. Девушка была доброй, называла свою жизнь этакой игрой и никогда не боялась мечтать.

— Мне нет до чужих проблем дела! Я сама по себе, а все остальные люди тоже... - часто твердила юная кокетка себе под нос.

Только Яори в очередной раз повторила эту фразу, как тут же себе запротиворечила. Ведь в нескольких метрах от идущей девушки уже произошел один печальный инцидент, который не смог оставить ее равнодушной. Идя по дороге к остановке, в паре метрах от соседнего дома, она увидела едкий густой дым.

На седьмом этаже высотки сильно горела квартира, и пожар по всему мощно разрастался. Валил чернющий дым, пахло гарью за многие мили вокруг, крыша тоже закоптилась. На улице собралась внушительная толпа народа. Кто-то из прохожих успел сбегать домой за большим покрывалом, и помощники растянули его в надежде поймать детей на крайний случай.

По успокоительным возгласам людей снизу пожарных уже вызвали, но они по какой-то причине долго не ехали, а к тому времени на балконе стояли двое детей и громко-громко кричали:

— На помощь!!! Огонь, там огонь!!! - вопила малышка трех лет.

— И дым, мы горим!!! Помогите... Совсем нечем дышать... - помогала сестренке девочка постарше, лет пяти.

— Все будет хорошо, дети, еще чуточку подождать, помощь уже в пути, вас скоро спасут!

Утешали, как могли, перепуганные дамы, едва не рыдая. Мужики держали покрывало, матерясь про себя, куда, мол, пропала пожарная машина.

Девочкам, видно, совсем плохо было, они ужасно кашляли, хрипели. Младшая пуще рыдала, взывала о помощи. Даже на внушительной высоте были видны яркие языки пламени, вырывающиеся из окна кухни и малой комнаты. Вероятнее всего, горел уже и зал. Значит, скоро огонь окажется у балконной двери, который коснется девчонок, не говоря уже о сильнейшей дымовой завесе, уже сейчас отравляющей воздух. Девочки порой терялись из вида благодаря едкому задымлению.

Яори не могла смотреть на происходящую беду просто так, ничего не делая. Она не стала стоять, как все остальные зеваки и тупо таращиться на верхние этажи, наблюдая за трагической картиной.

Не раздумывая ни одной лишней минуты, она вбежала в соседний подъезд, поднялась на лифте до седьмого этажа и забарабанила в чужую дверь. Когда замки щелкнули, а квартира отворилась, на пороге девушку встретила женщина среднего возраста в домашнем халате. Она явно была сильно перепугана. Но, будучи на сильных эмоциях, Яори даже не стала с ней церемониться, отодвинула ее культурно, сказав:

— Простите, подвиньтесь, разрешите, мне надо срочно пройти...

— Что?! Ты КТО?! Эй, куда пошла?..

Прямо в обуви она промчалась по залу до балкона, отворила зверь и уже глядела из застекленного соседского окна на не застекленный балкон девочек из горящей квартиры. Яори сразу заметила, что балконы хоть и находятся на расстоянии друг от друга, но не так критично, как могли бы.

— Вы что, не видите, у вас чрезвычайное положение, соседи горят!!! - крикнула она дамочке в махровом халате, а сама шустро огляделась по сторонам, схватив у цветочного горшка стоящую в углу лыжную палку.— Эм, ты что удумала?! - заикаясь, выпалила хозяйка дома.

Но Яори как будто не слышала вопроса, приказала той:

— Стремянка есть? Несите!!!

— Нету... - фыркнула кучерявая дама. Глаза ее расширились, наливаясь кровью. - Да. Там беда, я знаю, но подмогу вызвали, сейчас будут! Стоит эвакуироваться и нам от греха подальше, но я еще не оделась!

— Аа... Не надо стремянки, - выдохнула Яори, заприметив в другом углу стоящую гладильную доску. - Лучше вам отойти...

Предупредила она и со всего размаха врезала палкой по остеклению. Еще дала пару раз, стекло рассыпалось вдребезги, оголяя вид впереди. Девочкам к этому моменту совсем плохо стало. Одна осела вниз на колени и, держась за поручни, едва глотала воздух, вытянув лицо сквозь решетку парапета. Вторая уже потеряла сознание.

Снизу на улице раздался сигнальный звук прибывших машин. Уже подъехала полиция и две кареты скорой помощи с яркими мигалками. А вот пожарная мобильная бригада, подъехавшая с другого края дороги, еще умудрилась застрять, не сумев полноценно проехать из-за неправильной и очень плотной парковки стоящих рядом с домом чужих машин.

— Мать вашу, народ, УБЕРИТЕ СВОИ ТАЧКИ! Немедленно расчистить проход!!! - заорал самый главный пожарный, высунувшийся из окна.

К этому времени Яори выбросила палку, схватила гладильную доску и начала протягивать ее к соседскому балкону. Затем на свой страх и риск схватила табурет, который попросила принести хозяйку, забралась по нему на созданную платформу и полезла осторожно вперед...

Руки, ноги не тряслись, но это не означало, что девушка не боялась. Она знала - смотреть вниз ни в коем случае нельзя, только ВПЕРЕД! Так и ползла на коленках по шагу, старательно держась по краям доски крепко руками, пока не добралась до парапета чужого балкона.

Осторожно спустилась вниз к девочкам. Видимость практически на нуле, дышать было невозможно. На нос она навязала тряпку, смоченную из пульверизатора, стоявшего рядом с цветами на подоконнике нервной дамы, впустившей ее в свою квартиру. Глаза резало от дыма.

Яори подняла первую девочку, ту, что постарше, и быстро объяснила:

— Сейчас я подниму тебя на дощечку, держись крепко и ползи вперед! Ни в коем случае не гляди вниз!!! Я тебя умоляю, не бойся и просто ползи вперед!!! Там тебя тетя подхватит! ТЫ поняла меня?!

— Я боюсь... - пропищала, едва не теряя сознание девчушка. Она хоть и плакала, но качнула головой.

— Я не могу идти с тобой, иначе сестренке помочь будет некому!!! Ты справишься, просто ползи вперед и не гляди по сторонам!!!

— МАМА... - плакала она, когда ее подняла Яори на доску.

И девочка поползла самостоятельно. Народ внизу взревел от увиденного ужаса.

Сама же девушка сильно раскашлялась, но принялась приводить в чувство малышку. Внизу вдруг стало слышно, как начала разворачиваться техника. Скорая, полиция уже были наготове, а пожарные только-только сумели въехать на задний двор, ведь им только сейчас дали проход.

— Так... Хорошо! - Сказала Яори, увидев, как девочка пришла в себя после искусственного дыхания. - Теперь мы полезем на доску...

Заключила уверенно девушка. Сначала она хотела дождаться, когда пожарные доберутся до них по лестнице, но так как было очень поздно, а огонь добрался до балконного отсека, разъедая его крепления, и находится рядом было очень-очень жарко, у них не оказалось даже лишней минутки.

Яори подняла на уже пустую доску трехлетнюю девочку, та плакала и сильно боялась. Всеми усилиями она подвинула ребенка чуть вперед и буквально на ощупь ступила на валяющееся под ногами ведро, за счет чего с невероятным усилием сумела вскарабкаться на доску.

К этому времени пожарная команда растянула напорный рукав для подачи воды и подготовила лестницу, периодически бегая к машине туда и обратно. Первую девочку хозяйка соседской квартиры вывела на улицу к скорой помощи, полицейские и другие медики рванули к ней домой.

Яори стояла на шаткой гладильной доске, ничем ни прикрепленной, будучи на одних карачках, да с маленькой девочкой впереди себя, у обоих дрожали коленки, как отбойные молотки. До этого такого не было.

Малявка ко всему не слушала, что ей говорят, настолько малышку одолел страх высоты и переживаемого стресса. Она проползла несколько шажков и вдруг замерла на месте, не двигалась. Сердца обоих колотились, как сумасшедшие. От дыма Яори даже через тряпку сильно кашляла, глаза еле видели, со спины огонь вылезал наружу, едва касаясь парапета. Доска шаталась от того, что одна кашляла, а другая, засуетившись, начала топтаться на месте.

Из балконной двери принимающей квартиры вылезли сотрудники: полицейский, медбрат и спасатель. Яори их толком уже не видела, только она крикнула: «Мы тут...», как трехлетняя малявка впереди нее срывается с доски и летит с огромной высоты вниз...

— СТОЙ, КУДА!.. - ахнула девушка в ужасе, по инерции махнув рукой в воздухе, пытаясь ее хоть как-то суметь поймать, но ребенок, точно плюшевый медвежонок, камнем летел на асфальт.

— НЕЕЕТ!!! - взревели спасатели на противоположном балконе.

— АААааа... - заорали люди на улице и рванули со своим одеялам, да куда там, понаехала техника...

Происходящее далее, как в замедленном кино, повергло всех в транс. Первые секунды глаза Яори провожали летящего «в бездну» невинного ребенка, затем послышался громкий удар о что-то твердое, как если бы с высоты уронили мешок картошки. Следующие секунды перед девушкой была сплошная пелена, и она на ощупь делала шаг за шагом, уже толком не осознавая, что происходит, что она делает. На автомате ползла, ползла...

Лишь пожарные, как муравьи, не переставали работать сплоченной командой. Спешно поднялись по лестнице и тушили выбравшееся наружу пламя. Другой пожарный старался добраться до висевшей на доске Яори, хотя ее с противоположного балкона уже успешно подхватили спасатели.

Возня, суета, полный хаос творился вокруг. Она сидела на балконе чужой квартиры, находясь в некотором ступоре. Не различала возле себя разговаривающих с ней людей, их голосов, сама ничего не отвечала. Как будто выключили изображение, лишние сторонние звуки, а она потерялась в реальности...

Прошло уже полгода с той трагической истории. Только ленивый не прочитал об этом одиозном случае, ведь столько газет из дня в день на каждом углу трубили о нашумевшем деле молодой двадцатидвухлетней девице по имени Яори, взявшейся самостоятельно спасать детей на пожаре и от рук которой погибла маленькая трехлетняя девчушка...

Сколько было заседаний, ведь родители несчастного ребенка подали на нее в суд за случившееся горе. Одним словом, спустили всех собак, нашли крайнего и даже не поблагодарили за предоставленный шанс быть спасенными, не говоря уже о первой сестренке.

Долго люди и местные зеваки разглагольствовали, кто прав был, кто виноват. Правильно ли поступила решительная, неординарная девушка или, наоборот, глупым поведением, неопытностью и безнравственностью загубила невинное дитя?

Одни считали так, другие иначе. Кто-то поддерживал ее поступок, некоторые его осуждали. В общем, при сильном давлении родителей Яори проиграла суд. А когда в ее доме провели обыск, поглядев, как она живет, сделали окончательное заключение. И после проведения проверок, всяких различных тестов, девушку поместили в психбольницу.

А как бы вы поступили, если сами увидели такую квартиру: часть стены была изрисована странными иероглифами, которые не смогли точно перевести даже опытные языковеды. На люстре висел башмак.

Полностью изучив видеозаписи с ее телефона, судье попала в руки запись, снятая неким сторонним лицом, на котором отчетливо было видно, как Яори в пижаме-кенгуру и своих тапочках-лягушках топала в магазин в двенадцать часов ночи за лимоном и пачкой липового чая.

На другой записи красовалось ее улыбающееся отражение в зеркале, где голова странной особы была украшена сорока четырьмя карандашами, на которые были накручены ее пряди волос, вместо обычной бигуди.

Фотографии, развешанные на стене у тумбочки - крупный кадр ее выразительных глаз, ресницы которых раскрашены белым штрихом, а сам макияж странным образом напоминал злого колдуна...

И таких нелепостей и абсурдных вещей в ее убежище набралось с сотню. Отсюда пошли экстренные проверки на вопрос психологического расстройства. Хотя на работе коллеги о ней ни одного дурного слова не сказали. Однако к ее минусу полиция нашла свежую жалобу владелицы парикмахерской и видео подтверждение недавнего правонарушения Яори.

В психбольнице молодая девушка китайско-индонезийских кровей провела уже одиннадцать месяцев. За это время ее родные темные волосы отрасли, а крашенные ей обстригли. Девушка очень сильно переживала за случившееся и по сей день не находила себе места.

Любила подолгу стоять у окна, смотря на зеленые верхушки елей и красивых лиственниц, растущих вдали лесополосы. Так и сегодня, Яори обреченно пялилась в оконный проем, не желая ни с кем разговаривать. От былой улыбки и следа не осталось — это был совершенно другой человек.

— ТАК, прием лекарства!!! Эй, заторможенные голубки, вы слышите?! Не зеваем, подходим... - воскликнула медсестра в белом халате. В руках она держала поднос и миски с цветными таблетками.

— Ба, ба, ба... - начал передразнивать сотрудницу местный дурачок.

— А тебе что тихоня, опять особое приглашение надобно?! Вечно ты так... - недовольно фыркнула женщина на Яори и резво запихала в ее рот две разноцветные капсулы. - Язык показываем!!!

Она активно показала той чистое небо, язык и даже под ним, что там ничего нет. Медсестрица, еще раз фыркнув, удалилась из общей комнаты. Только ее халат скрылся из вида, как Яори с трудом выкашляла из горла не проглоченное лекарство и запихнула их в землю цветочного горшка. К одиннадцатому месяцу бутоны цветущего растения выглядели довольно тускло и уныло...

Прошло два часа. Девушка сидела за столом и рисовала пурпурные облака с кровавым дождем, как за спиной девицу окликнул свист приятеля по соседской койке. Он тихо прошептал ей на ухо:

— Привет, молчунья! Как у тебя с самооценкой на сегодня? До сих пор не отпустила тот проклятый инцидент. Все проживаешь его изо дня в день?! - спросил псих, выпучив на нее глазищи. По общению с ней, он был как будто нормальный.

Яори, не поднимая головы, продолжала рисовать, но ответила:

— Может для многих я и странная, но не настолько, чтобы умышленно причинить вред! Да кому, детям!!!

— Конечно, конечно, чики-буки. Скажу так: если реально винишь себя, то должна непременно оставаться здесь, замаливать грехи. А если знаешь, что сможешь с этим жить там — на воле, я могу помочь!!! - тут он сошел до полушепота, - сегодня ночью, после двенадцати, мы с парнями бежим из дурки! Нас четверо. План на двести процентов годный! Только скажи, как сама, согласна бежать с нами?!

Яори оторвалась от своего рисунка, и взгляд горящих глаз уставился на собеседника. Сглотнув во рту нервный ком волнения, впервые за долгие месяцы ее лицо озарила прежняя улыбка во все тридцать два зуба...

От автора:

1. Да, такие странные люди тоже живут в нашем мире.

2. Заслуживает ли Яори находиться в психбольнице?!

3. Правильно ли считать ее убийцей?!

4. Стоило ли что-то предпринимать в том инциденте девушке в угрозу будущей критики и обвинений со стороны остального народа?!

Вуайерист

Небольшое одиноко горящее окно в многоэтажном доме. Желтая мрачная комната в стиле ретро. Тусклый свет цвета оранжевого яичного желтка. В комнате некоторый беспорядок. Интенсивно играет пианино, за инструментом которого сидит худощавый, но явно молодой мужчина лет так за двадцать пять, с взъерошенной прической. Лица не видно, лишь чернявый затылок, широкие плечи, плавно переходящие в спину и часть ступней.

В его исполнении звучала: «токката и фуга ре минор». От вибрации клавиш с интенсивностью ударяющихся о них пальцев, с верхней крышки инструмента скатилось оставленное, смачно надкусанное красное яблоко. Полетев вниз, оно со стуком ударилось об пол и не замерло на месте...

Наливное яблочко покатилось вдоль комнаты, стукнувшись обо что-то твердое, неподвижное, тем самым приостановив свое движение. Это «что-то» не что иное, как лежавшая рука, утонувшая в луже крови. Человек лежал без чувств, ведь он был мертв...

Чересчур любопытная женщина средних лет в ужасе наблюдала эту сцену в телескоп из своей комнаты. Оторвав взгляд от чужого окна, где за прозрачной тюлевой занавеской произошло загадочное убийство или, быть может, несчастный случай, дама сильно перепугалась. Расстояние от дома, в котором произошло преступление, до дома невинного свидетеля составляло всего лишь сто семь метров.

Мадам с благородным именем Грасиэлла и фиолетовыми, как васильки, глазами проживала одна с собачкой Милагрес в своей четырехкомнатной квартире. Пятидесяти восьмилетняя хозяюшка была невероятно любопытной особой. Однажды горячо любимый сынок Ардо-Гильермо подарил мадам астрономический прибор, чтобы пенсионерка в скучные дни разглядывала небесные просторы в ночи: звездные явления, метеориты и кометы, млечный мост, большие и малые планеты, прочие интересные события.

Вот только дама обожала вести наблюдение вовсе не за космическими светилами. Она возлюбила подглядывать за людьми, причем тайно, и каждый тихий вечер стала наблюдать за соседями в телескоп. Уже три года Грасиэлла Мариарчи следит за понравившимися квартирами регулярно и знает секреты многих людей.

Некоторые вещи даже очень пикантные, некоторые неподобающие в приличном обществе, а бывали и такие нюансы, когда лучше сделать вид, что вовсе ничего не видел и ни о чем не знаешь. Именно таким случаем является последнее ее навязчивое «приключение» подглядывание за новой, пока еще неизвестной квартирой.

Грасиэлла в спешке задернула шторы окна, нервно запустив пальцы в каштановые короткие волосы, и начала расхаживать по комнате туда-сюда, паникуя. Собачка Милагрес громко затявкала. Спустя шестнадцать минут она решилась позвонить в полицию об увиденном инциденте, набрала номер и сообщила им важную информацию...

За три месяца до этого дня.

Вечер. Одиннадцать часов сорок шесть минут по местному времени. Семнадцатый этаж высотного дома, что стоял напротив своего «собрата». С нескрываемым любопытством Грасиэлла наблюдала в телескоп за семейной парочкой, чьи портьеры задернуты не слишком тщательно. Видимо, живя так высоко, аж на предпоследнем этаже, аморальные развратники считали, что им прятаться не от кого, да и незачем.

Молодая «а-ля Лолита» Ники Ларс, от рождения которой восемнадцать лет, каждый день вступала в интимную связь со своим сожителем, сорока трех летним буржуем по имени Григорио Мурдичелло, ведя с ним озорные потехи сексуального характера.

Совершаемые контакты подразумевали не просто обоюдные моменты радости и наслаждения, также серьезный мужчина любил проводить насилие над личностью, а именно издеваться над юной, слишком глупой для своего возраста Ники. Перезрелый совратитель не просто снимал их лобызания и развратный интим на камеру. Разными провокациями, подарками, деньгами он заставлял девушку делать все, что тому заблагорассудится на тот момент.

Наблюдая за происходящим, Грассиэллу охватил дикий стресс. Такого издевательства над ребенком дама позволить не могла. Вот только кто она такая, чтобы запрещать совершеннолетней, но безмозглой девице прожигать жизнь с недоразвитым озабоченным мужланом как ей хочется?!..

День на день не приходится. Сегодня у них все замечательно: страсть, любовные ухищрения, чувства так и пылают между обоими. А бывают дни, когда Григорио вздохнуть от необъятной любви не дает своей благоверной Ники. В прямом смысле душит девушку страстью. Похоть распирает его на части, ведь в молодости он был обижен женщинами, недооценен, как считал. И многое изменилось в жизни теперь.

Дела в бизнесе пошли в «гору». С этим отличный заработок позволил улучшить: жилье, питание, возможность покупать практически все, чего ему хочется. Занялся спортом, даже подтянулся. Поправил здоровье на курортах. Регулярно посещает люксовые салоны для мужчин, имеет шикарное авто. Также в собственности несколько квартир, большой коттедж за городом. Чего еще было желать успешному мужчине на подъеме лет? Естественно, любви! И не ровесницы, а чтобы утереть молодому поколению нос, внимание любой юной девчонки, которая ему понравится.

Не став больше терпеть насилия над чужой личностью, Грасиэлла не придумала ничего оригинальнее, как написать письмо Григорио Мурдичелло, в котором было сказано, что НЕКТО все знает. И если негодяй не прекратит совращать ребенка, она (Господин N) обратится в полицию с заявлением! Даже в подробностях описала его преступления: как тот записывал на камеру интимные моменты и некоторые вещи выкладывал в социальную сеть.

После получения анонимки Григорио этим же вечером сжег в ведре все улики против себя: фотографии, старые пленки, рисунки. Стер с ноутбука любые файлы, которые могли бы его хоть как-то скомпрометировать перед полицией. А потом, хорошенько подумав, догадался, и с тех пор шторы в его квартире были плотно закрыты. Чуть позже Грасиэлла увидела в объявлении информацию о продаже той самой квартиры, где творился бардак. Женщина лишь успокаивала себя, что девушка Ники хотя бы не находилась в рабстве и добровольно пошла на подобные действия.

Прошло чуть больше двух недель. Былые переживания растворились в воздухе. Смелая дама жила на своей волне, по-прежнему с любопытством наблюдая за жильцами высотного дома. Утро домохозяйки начиналось с плотного завтрака, выгула собаки. День проходил под уборку и прогулку по парку, далее завершаясь походом в супермаркет. А вот с заходом солнца в завораживающие вечера Грасиэлла порой наблюдала целые спектакли при подглядывании в чужие окна незнакомых семей.

Высокий мордатый мужик, по всему отец семейства, в который раз с агрессией схватил ребенка за ухо и в болезненной манере потащил его в комнату, приговаривая губами нечто нецензурное, дурное. Если в окуляр еще можно тайком подглядывать, то услышать, о чем идет речь, невозможно. Поэтому Грасиэлле приходилось самой додумывать суть происходящего.

Через некоторое время они вышли. Мальчик был сильно заплаканный. Заметив, что отец разбушевался, в разговор вступила мать, защищая ребенка. Мужчина начал орать на обоих, размахивая кулаками перед их лицами. Он что-то с усердием пытался доказать родным людям, вот только метод для объяснений выбрал сомнительный.

Разве физической расправой более слабых, беззащитных домочадцев, запугиванием или ненавистью можно добиться понимания и мира в семье? Такого отродясь не было и никогда не будет! Мужчине следовало бы об этом знать еще с детства. Как не пытайся, но тиран, мучающий жену и сына, вряд ли когда-либо изменится.

В прошлый раз изверг придрался к стопке глаженого белья в руках жены. Ему не понравилась постиранная рубашка, не так поглаженные брюки. Он стащил пару вещей из ее рук, развернул перед ее носом и начал ими размахивать, как флагом, тыча в укор ее ошибки и огрехи по недосмотру. Даже несколько раз хлестнул ими по лицу и плечам жены. Далее стираные вещи полетели на пол, а он их в недовольстве выпнул в коридор.

Подобные сцены часто происходят и с их общим сыном. Обычно из-за ерунды да по мелочам. Почти регулярно с его глаз текут слезы. С уст отца вылетают обидные слова, а с рук - затрещины и тумаки по несправедливым, раздутым обвинениям. За этим следуют тяжкие наказания: отправление в угол допоздна, хлестанье тапочками, «шлифовка» ремнем по телу, погромы в квартире. Срывы, драки, ругань, и так постоянно...

Грасиэлла собралась духом, поговорила с его женой. Женщина была настолько подавленна проблемами в семье, что даже не попыталась разнести в «пух и прах» ненормальную дамочку с собачкой, которая за ними тайно шпионит. Она лишь разрыдалась на эмоциях и ответила:

– Я так боюсь его! Но мне страшно забрать сына и уйти в никуда. Муж угрожает, что если так однажды случится, то он нас где угодно отыщет, а потом зарежет... Думает, что у меня есть любовник, представляете?! Угрожает постоянно. Пытается уличить в неверности. Но у меня нет никого! И повода так думать, тоже нет. Ведет себя как параноик. Да, ревнивым был всегда, а когда выпивать начал, вообще стал невыносим.

– Простите, что я за вами наблюдала в телескоп вместо звездного неба. Сперва это вышло случайно, потом не смогла сдержаться и постоянно вела слежку. – Культурно солгала Грасиэлла, ведь она далеко не по наитию заглянула в чужое окно. Дамочка знала, чего хочет.

– Он слишком агрессивен ко мне и сыну. Терпеть такое сложно, но я уже не выдерживаю. Мне очень страшно! Вы даже не представляете, как он бывает груб. Сколько грязи из его поганого рта льется, вы бы слышали. Язык не поворачивается повторить все, что он говорил мне и ребенку. А ведь чего я только не делала, что не предпринимала! Никакие методы не способны его угомонить. Муженек далеко не дурак.

– А почему не напишите на него заявление о насилии в полицию?!

– Да вы что! Он от нас мокрого места не оставит, если хоть одну попытку сделаю, я это прекрасно знаю!!! Вы просто с ним лично не знакомы, он деспот! – испуганно выдохнула отчаявшаяся женщина. В ее грустных глазах читался страх и молчаливый вопль отчаянья.

– Практически всегда можно найти выход даже из максимально сложной ситуации! Нужно только решиться совершить дело. Если работа у вас стабильная, тогда это упрощает проблему. Снимите квартиру на месяц, два... Возьмите отгул в удобный вам день и не говорите о нем. Когда муж уедет на работу, соберите все вещи и сбегите. Сына встретьте пораньше и объяснитесь с ним. Потом подадите на развод, на раздел имущества. Соберетесь с силами, разрешите проблему с жильем. Когда ваши нервы в кои-то веки спокойны, а душевное умиротворение супер стабильно, думается куда лучше, чем так. Каждый день как вечный бой!

– Ох, я даже не знаю... Такое совершить не так просто, как кажется на первый взгляд. – Посетовала женщина и ушла домой.

Прошли дни, несколько недель. Тирания в той семье не прекратилась, даже чуть-чуть не ослабла. А женщина, побоявшись что-либо предпринять, так и продолжала терпеть выходки нерадивого супруга. Вечер за вечером пустых издевательств, гнобления личности, день за днем склок и коварства – и тут уже Грасиэлла не выдерживает напора злости от главы семейства! Она вызывает полицию вместе с психиатрической службой.

Буйного подвыпившего мужчину забрали в лечебницу на трое суток по заявлению пострадавшей. Этому также поспособствовала Грасиэлла. Она пришла к ним домой и буквально уговорила ее пойти на кардинальный шаг. Пока муж находился в больнице, жена собрала необходимые вещи и съехала в съемную квартиру, забрав личные ценности и сына.

Прошла неделя. Вскоре Грасиэллу избили в переулке до полусмерти. Когда подонок вышел из психбольницы, по слухам очевидцев разведал, что к случившемуся неожиданному побегу жены и вызову правоохранительных органов причастна соседка из дома напротив. Подговорив дружков алкашей, на даму с собачкой налетели трое громил. Женщину сильно избили за то, что сунула нос не в свои дела. Так они это пояснили, да пригрозили, что если она еще раз напишет в полицию, в следующий раз вообще глаз не откроет!

Грасиэлле было очень тяжело. Две недели она из дома носа не казала. Тело болело, раны заживали... Благо сын привозил необходимые лекарства и продукты. Ему солгала, мол, споткнулась в подъезде и кубарем прокатилась пару пролетов с лестницы, как мешок картофеля. Что чудом осталась цела и, слава Богу, обошлось без серьезных последствий. В полицию заявлять не захотела. Во-первых, побоялась угрозы злодеев, во-вторых, ей душу грела мысль о том, что все получилось и несчастная женщина с ребенком теперь в безопасности от подлого мучителя, тирана.

Некоторое время спустя Грасиэлла Мариарчи полностью оправилась от случившегося инцидента, а ее собачка Милагрес вновь радовалась жизни и перестала депрессовать. Невзирая на последние события, добрая пенсионерка продолжила вести тайные наблюдения за любимыми жильцами многоэтажки.

На этот раз случайным образом она оказалась свидетелем ограбления. Но оно произошло в другом доме, также располагающемся по соседству. На него выходят окна из дальней спальни. Грасиэлла отчетливо увидела вора, ведь он был без маски, но в перчатках. Видно, знал наверняка – камеры ни в жилой квартире, ни в подъезде не установлены.

Щуплый молодой человек оперативно обшарил все полки в шкафах, комодах и тумбочках. Прошелся по карманам верхней одежды в гардеробе. Встав на табурет, умудрился заглянуть в антресоли, затем в темную комнату. Даже не поленился сунуть голову под кровать, как жираф или страус, и под матрац. Было заметно, вор сам не знал, что точно ищет, вернее знать то он знал: деньги, золото, любые ценные вещи. А вот где и как что-либо лежит и есть ли это что-то вообще в квартире, он явно был не в курсе!

Было видно, насколько человек не опытен в деле. Мужчина с короткой стрижкой под «теннис» сильно нервничал и суетился. Местами наследил, но потом подтер следы, натянув на ботинки бахилы. В них ему было скользко ходить по идеально глянцевому паркету, пришлось терпеть да шевелиться!

Грасиэлла вдруг жутко разнервничалась, увидев такое. Слушая совесть, женщина порывалась бежать к телефону, набрать номер полиции, а здравый смысл ей шептал: «Не сходи с ума, ты действуешь слишком опрометчиво! Придется объяснять, каким образом и почему мы располагаем информацией о воре. Того, глядишь, сочтут соучастником преступления! Этого нам совсем не нужно».

В этот день телефонная трубка так и не была снята. Прошли сутки...

Выгуливая во дворе собачку Милагрес в обеденное время, Грасиэлла заметила сидящую на скамье молодую женщину, которая тихонечко рыдала. Прикрывала заплаканное лицо ладошкой, чтобы было не так заметно, что она плачет. Грасиэлла не смогла сдержаться, с не чуждым ей любопытством и жалостью подошла к несчастной даме, поинтересовалась, что произошло.

В разговоре выяснила, что женщина – мать одиночка, воспитывающая двух детей: мальчика с девочкой трех и шести лет. Их ограбили, и теперь отчаявшаяся мать не представляет, как быть, ведь надо как-то жить дальше. Но «на носу» предстоящие платежи, задолженность перед родственниками. Еще надо одеть младшего ребенка, оплатить кружки старшего. Вместе с этим ипотека, коммуналка, питание... В общем, Грасиэлла поняла, что теперь для женщины грядут большие финансовые трудности и долги.

– Много ценных вещей было похищено? – попыталась узнать Грасиэлла, сообразив, что эта женщина является хозяйкой той самой квартиры, за которой она вчера наблюдала в телескоп.

– Не так, чтобы очень много... Но помимо двухсот долларов и личных драгоценностей пропали мелкие вещи. Я не богачка или миллионерша! Но знаете, я копила много времени, и их уже было достаточно, чтобы прожить некоторое время, не имея работы. Дело в том, что у меня еще были отложены деньги на ипотеку, чтобы платить не долгие двадцать лет, а лет так пятнадцать - двенадцать. – Всхлипывая носом, удрученно пояснила пострадавшая. – Бывший муж алименты на детей не платит, ему на нас наплевать, у него давно другая семья. Самой приходится выкручиваться! Родители пенсионеры – им тоже жить трудно. Даже пришлось в займы попросить у родни, лишь бы не разбивать копилку.

– А почему в банке не хранили такую сумму на ипотеку?! – поразилась ситуацией Грасиэлла.

– Собиралась! Планировала как раз довести до ровной суммы, в упор забить свинюшку купюрами, а там отнести в банк, положить на вклад. Картам я не доверяю особо, столько кибермошенников! Всю зарплату обычно снимаю наличностью.

– Ох, так ведь дома хранить тоже глупо! И считаю, куда опаснее, чем на пластиковой карте. – Вырвалось у Грасиэллы с уст.

– Тут я с вами не соглашусь. Да что теперь разбираться, денег-то нет!!!

– Надеюсь, вы в полицию обратились?!

– Разумеется, заявление написала! Они приехали, составили протокол... Вот только ничего не пообещали. Лишь сказали: будем искать. Да что, собственно, они могут поделать. Вышла вот воздухом подышать, пока детей дома нет. Тяжело быть в квартире, понимая, что случилось. Страшные мысли в голове крутятся. Завтра мне на двенадцатичасовую смену, а сегодня вечером еще мастер придет замки менять!

– Простите, но со всеми бедами мы с вами даже не познакомились по-человечески. Меня Грасиэлла зовут, а вас?

– Ох, меня Маргарита, в честь мамы! – шмыг, шмыг... выдала она носом.

Бедолага вновь разрыдалась, чувствуя себя морально уничтоженной, истощенной, измотанной и брошенной на произвол судьбы. Собачка рядом с женщинами заскулила, ей захотелось домой. Грасиэлла видела и знала, что произошло, но боялась рассказать. Так как признаться, что за вами, вашей квартирой и вашей жизнью тайно наблюдают, не понравится никому. Более того, это подсудное дело!

Пострадавшая женщина тихонько встала со скамьи, дрожащими губами попрощалась с любопытной соседкой по району, с ее скулящей собачкой и в разбитом состоянии поплелась до подъезда. Обоим стало еще грустнее, чем было до этого диалога.

Прошло всего два дня, а Грасиэлла не могла найти себе места в доме, настолько сильно ее мучила совесть и сострадание к несчастной женщине – матери одиночке, воспитывающей двух маленьких деток. Если бы она не познакомилась с ней лично, возможно, еще продержалась пару дней, вопль до недели. Раз вышло иначе, сердечко ее окончательно дрогнуло. Она сказала себе: «Плевать что будет со мной, ей нужно помочь! Если хоть что-то в моих силах совершить – я это сделаю!».

Грасиэлла взяла бумагу и вновь написала анонимное письмо. На этот раз отправила его не виновнику, а прямиком в правоохранительные органы. Она описала словесный портрет грабителя вырезанными буквами из газет и журналов. Вечером подбросила письмо на пост охраны, попросив парня со двора за шоколадку сделать ей небольшое одолжение. Камеры наблюдения в участке стояли в коридорах, да везде, где возможно, поэтому пенсионерка продолжала опасаться за свое разоблачение.

Эта неделя прошла вполне мирно, спокойно. В гости к даме с собачкой приезжал сын Ардо-Гильермо. Мужчина завершил очередную командировку, приехав из Индии и Японии. Привез любимой матери три пакета продуктов, экзотических и не только. Они прогулялись по городу, вкусно поужинали в ресторане, сделали парочку совместных фотографий на память, пообщались. Она отвезла его в аэропорт, чтобы побыть с ним еще какое-то время.

Оставшись вновь одна-одинешенька в огромной квартире, Грасиэлла быстро начала скучать. «Синдром одиночества» съедал ее нервную систему похлеще прожорливого монстра. Даже собачка Милагрес не могла исцелить ее душу полностью. Первое время пенсионерка бегала по утрам, занималась гимнастикой, в течение дня ходила на массаж. Даже иностранными языками занималась, училась играть в покер онлайн, пропадала в социальных сетях.

Только в скором времени женщине надоедало все, за что она бралась, кроме вуайеризма, то есть подглядывания за чужими людьми в их плохо занавешенные окна. И часто, следя за их регулярными интимными делами, некоторыми проявлениями чувств или откровенными сценами насилия да вражды, она испытывала радость, грусть, сильное переживание или нервный стресс. Именно в эти моменты Гасиэлла ощущала себя живой, значимой и даже немного полезной хоть кому-то если ей удавалось иногда помочь. А так бывало, да уже не раз!

Выгуливая в послеобеденное время виляющую хвостиком довольную собачонку Милагрес, Грасиэлла остановилась у любимой березки, и пока та старательно мочилась, задрав лапу вверх к стволу дерева, дама заприметила свою нынешнюю знакомую. Ей оказалась пострадавшая мать-одиночка из соседнего дома. В прошлую их встречу она была так грустна и рыдала, но в этот раз мадмуазель улыбалась, качая на качелях младшего сына.

Грасиэлла подошла к Маргарите и поздоровалась:

– О, здравствуйте, какие люди!

– Привет, Граси. Гуляете с собачонкой? Мы вот тоже решили подышать свежим воздухом с Родриго. Это мой младшенький! А Каролина сейчас в школе.

– Рада вас видеть. Улыбаетесь?! Так держать, улыбка вам к лицу!

– Благодарю. Представляете, а вора то нашли!!!

– ЧТО? Ничего себе... Как же оперативно сработала наша полиция! – в удивлении ахнула Грасиэлла.

– Сама не поверила вначале, когда они позвонили. И еще так скоро...

– Да уж. Вот у нас борзые ищейки работают, не зря зарплату получают! – Ответила Грасиэлла с иронией.

– Этот вор в тот день по дому обчистил семь квартир! Ничего себе, да?!

– Хм... Значит, вы были не единственной жертвой...

– Увы, да! А самое интересное и невероятно сумасшедшее, так то, что им оказался брат нашего местного пекаря из булочной «Горячий хлеб!».

– Да вы что? Ужас! – Ошалела от услышанной новости дама с собачкой. – Какой подонок! А так и не подумаешь... Я сама частенько беру там хлеб, рогалики с маком, морковные пирожки или сметанник!!!

– Именно... Мы, доверчивые покупательницы, такие болтушки! Между делом сами невзначай рассказывали, что одиноки, без мужей, и куда ходим днем, где бываем по вечерам. Все жертвы оказались одинокими женщинами! Покупая хлеб, одна домохозяйка рассказала, что спортзал посещает с одиннадцати до двух часов регулярно. Кто-то проговорился до которого часа работает, даже по каким дням. Да он и сам любопытничал, задавал разные вопросы с добросердечной улыбкой на лице. Всегда был вежлив, гостеприимен, здоровался и прощался, разве подумаешь о таком человеке плохо?!

– И камер не было в квартирах ни у кого?!

– НЕТ. Он и это умудрился узнать исподтишка. – Кивнула Маргарита.

– Дурдом!!! – Выдала обозленная Грасиэлла. – Знаете, а если вспомнить, так он и мне кое-какие вопросы задавал! Да так, что я и не поняла, к чему продавец интересуется. Ох, Джим... Как он мог так поступить?.. Вроде всегда добродушный с людьми, открытый, а братцу помогал, собирал информацию!

– Да он непорядочный тип!!! – вырвалось из уст Маргариты.

– Так вот почему вы такая сияющая сегодня, вам вернули украденное?! – полюбопытствовала с интересом Грасиэлла.

– Ну... Если честно, лишь его часть. Процентов где-то этак семьдесят! Плюс-минус. Остальное они успели потратить. Но вы знаете, это куда лучше, чем совсем ничего. Я непомерно счастлива! Правда, скоро суд. Сейчас продолжается следствие. И фактически средства я пока еще не получила, но когда закончится дело, их вернут. Перечислят на карту.

– Здорово, я за вас очень рада!

– Спасибо вам за поддержку и вообще за добрые слова! – Улыбнулась Маргарита, продолжая раскачивать на качели ребенка.

– А оставшиеся тридцать процентов повиснут в виде долга у грабителей?

– Не могу сказать точно. Все будет зависеть от решения судьи. В тюрьме зеки ведь работают. Вероятно, их обяжут выплачивать пострадавшим уже потраченную ими сумму долга частями.

– Дай да БОГ, так и будет!!! – демонстративно взмолилась Грасиэлла, закатив глаза к небу.

– Я тоже на это надеюсь! Что ж, мы, пожалуй, пойдем. Уже нагулялись, с десяти часов на улице... – Пояснила свои действия Маргарита. Стянула сына с качели и повела к подъезду.

– До свидания, Марго, удачи вам на заседании суда!

– Спасибо вам, Грасиэлла! И до скорой встречи. Думаю, мы еще не раз с вами пересечемся здесь, на площадке.

Улыбчивые женщины помахали друг другу руками и разошлись по разным сторонам. Мальчик не сводил глаз с собачки, которая сильно хотела кушать. Ребенок потянулся ее погладить, но мама так быстро зашагала к подъезду, что паренек не успел.

В этот день Грасиэлла Мариарчи была счастлива, как никогда. Ей душу грела мысль, что она смогла помочь бедной женщине, пусть даже косвенно. Ведь если бы дама не выслала анонимку с портретным описанием вора, кто знает, скорее всего, его до сих пор бы искали.

А так, по горячим следам и точному описанию вора легко вычислили, оставалось лишь пробить по базе данных его адрес. Вор оказался слабым и очень быстро сдался под небольшим прессингом полицейских. Теперь его брат Джим Дорис, владелец булочной и по совместительству лучший пекарь района, является фигурантом аж семи серьезных преступлений. В результате расследования на обоих мужчин заведены уголовные дела. Все это сильным образом повлияло на дальнейшую карьеру, так как их ждет место лишения свободы и тюремный срок.

На следующий день Грасиэлла специально зашла в булочную «Горячий хлеб» за прилавком стояла уже другая женщина. «Поделом засранцу!!! Он ведь и меня мог грабануть, как воды напиться! – подумала она про себя». А с вечера дама принялась наблюдать за одним странным бритым мужиком.

Толстяк сидел в машине, припарковавшись во дворе, как раз напротив ее окна. Уже два часа ночи, а он все что-то ест, потом пьет спиртное, тут же мусорит из окна салона в траву. Потом и вовсе обнаглел, вышел на улицу и стал мочиться, справлять нужду на тротуаре, не отходя от зоны парковки далеко. Далее упитанный бугай вернулся в машину и принялся смотреть через планшет разное видео.

Чуть позже делал пару звонков. Через восемь минут в машину подсели трое: две девушки и парень. Шумная компашка начала подозрительно себя вести, и возгласы не утихали до трех часов ночи. К сожалению, темные стекла задних окон машины не позволили увидеть ей ничего интересного.

Через пару дней спустя в телепередаче «новости» Грасиэлла увидела того мужчину и даже узнала о подробностях его ареста. Лысый громила сбывал легкие наркотики подросткам, представляясь сотрудником одного из ночных клубов сети «Ривьера».

Он выискивал потенциальных покупателей через социальные сети и встречал молодежь во дворах их домов на красивой машине, делая им весьма заманчивое предложение по покупке, плюс к этому бонусом предоставлялось бесплатное посещение элитного заведения. В полицию на этот раз женщина не заявляла, так как не знала толком, чем они там занимались.

В итоге преступника скрутила оперативная группировка специальных органов, давно работающая по этому следу. Грасиэлла улыбнулась от души, радуясь, что все закончилось хорошо. Еще раз дала себе понять, вуайеризм: это не болезнь и не пагубная привычка, как считается в мире. Это помощь многим нуждающимся, кто оказался в той или иной ситуации беспомощным или одиноким. Один, наедине со своей бедой!!! Так решила Грасиэлла в свое оправдание.

За три недели до рокового дня.

В десять часов по полудню на восьмой этаж высотного дома заехала семья: крупный мужчина пятидесяти двух лет с взрослым сыном. Юноша был не здоров и очень замкнут.Вещи, мебель, предметы быта благополучно внесли в квартиру. Дверь захлопнулась. Главным и первостепенным делом в зала внесли пианино. По просьбе хозяина Игнасио Вольверде, инструмент поставили у стены напротив окна, даже протерли от пыли. Он сказал:

– Сынок, вот и наш новый дом. Добро пожаловать, милый! – вот только молчаливый парнишка даже словом не обмолвился на теплые слова отца. На его мрачном бледном лице не дрогнул ни единый мускул, ни одна мышца.

Считая себя беспомощным и очень слабым, парень подошел к дивану, что стоял рядом с пианино, рухнул в него прямо в обуви, ощущая усталость и немощность в одном флаконе. Взгляд Лукаса покосился на громоздкий инструмент, элитный дорогой корпус которого был покрыт темно-бордовым глянцевым наливом. Лишь пианино вызывало в нем хоть какие-то чувства.

Прошло четыре дня с момента заселения. Скромная семья Вольверде успела обжиться, обустроить жилье по вкусу. Игнасио очень переживал по поводу здоровья сына. Вот уже пять лет юноша страдает депрессивным психозом. Болезнь образовалась на фоне страшной психологической травмы в связи с неожиданной смертью матери Лукаса. Добросердечную, любящую жизнь, свободу и красоту женщину звали Кассандра.

Ее машину переехал поезд, когда дама переправлялась через дорожные пути. Будучи в не слишком трезвом состоянии после корпоратива, была не внимательна на дороге. Когда уже заметила мчащийся на скорости поезд, не сумела вовремя среагировать. Даже гудки многотонной машины не смогли избежать трагического инцидента.

С той поры Лукаса будто подменили. Парень так изменился. В первый день, когда ему сообщили ужасную новость, у него случилась истерика, не принятие факта гибели родного человека. Отец ожидал, что со временем боль пройдет, чувства тоски и отчаянья притупятся. Но состояние ухудшалось. Врачи не могли помочь ему справиться с депрессией. Не принесли эффекта ни беседы, ни лекарства, ни специальный гипнотический транс.

Продолжительный курс лечения душевного расстройства в отличной психиатрической клинике не дал особых результатов. Он лишь стал менее нервный и агрессивный. Но выйти из глубочайшего кризиса не получилось. Замкнутость, апатия ко всему происходящему вокруг плавно переросла в затяжную психологическую патологию. Периодами она прогрессировала в истерический психоз, и обратно, в сонно-когнетивный меланхолизм.

Игнасио Вольверде ежедневно занимался музыкой дома, поэтому ему было жизненно необходимо пианино в квартире. Он часто репетировал по вечерам, так как в дневное время преподавал в Университете «Культуры и искусств» фортепиано своим студентам. В приоритете учебной программы, конечно, была классика. Например: Шопен Ф. Ноктюрн Ор.9 №1, Брамс И. Интермеццо Ор.117 №2, Моцарт В. А. Аллегро из Симфонии №40, Бах И.С. Прелюдия N 8 из I тома «ХТК», Шопен Ф. Вальс ми-бемоль минор, и многое другое.

Пока Игнасио увлеченно играл на инструменте, Лукас с безразличием лицезрел труды отца, лежа животом ни диване, и почти не моргал глазами. Лишь слушал, слушал, наблюдал да снова слушал. Точно на слух старался запоминать используемые в игре ноты, а взглядом запечатлеть жесты, на какие именно клавиши нажимают пальцы.

Замкнутого молчаливого юношу не волновала погода за окном, не интересовали люди, бредущие куда-то по своим делам. Также ему были не важны заботы отца. Он желал лишь слушать, наблюдать игру на пианино!

Игнасио не особо нравилось, когда Лукас будто исподтишка следил и контролировал процесс его работы. Тогда он начинал суетиться, а от этого местами сбиваться с ритма. Глупо путал октавы, случайно нажимал не на ту педаль, на которую следовало в нужный момент. Это не красило его, как хорошего учителя, но за этим сложно было уследить, когда твой ребенок болен.

Отцу приходилось играть грустные композиции, что в определенной степени отражалось на подавленном состоянии сына. Он это видел, от чего старался по возможности избегать многих мелодий, но работа не позволяла полностью убрать их из списка учебного репертуара. Приходилось играть многое, даже такое, что пробуждало истинную бурю эмоций. Игнасио думал: «Лишь бы они не превратились в бесконтрольные...».

Поэтому часто отправлял сына рано спать, а учитывая сопутствующую болезни бессонницу, Лукас не мог быстро засыпать. Снотворное временно отменено доктором, его слишком долго принимали, и парню приходилось засыпать своими силами.

Долгими, долгими часами лежать, глядя в беленый потолок, ощущать собственное дыхание, сердечный ритм. В который раз испытывать нежелание засыпать, а потом и просыпаться. Жажда бесконечного смирения и покоя все больше наполняла мысли в его голове. Хотелось кричать. Немой крик так и вырывался из груди - регулярно, неистово. Далее катились слезы боли, тоски, переживаний. Частичной ненависти к себе, недоверия к отцу. Чувство, что от него скрывают некую истину, специально умалчивая ее от него. Что вокруг одни предатели да лжецы.

Молодой человек вел затворнический образ жизни. Еще до болезни он был не особо общителен, весьма скромен и замкнут. Теперь вовсе потерялся в пространстве этого, как ему кажется, злого, непонятного мира! Постоянно грустит. Никакие уловки отца как-то приподнять ему настроение не приносят должного результата. Лукас игнорирует добрые поступки и приятные слова в его адрес. Не желает поддерживать беседу о житейских мелочах ни с отцом, ни с врачом, ни с кем бы то ни было. Предпочитает их всех игнорировать, уставив «тяжелый» взгляд в пространство.

В пятницу, когда юноша мылся, отец заподозрил неладное. Слишком тихо стало в комнате. Обычно Лукас плещется, как дикий волчонок, ерзает туда-сюда сидя в пенной ванне, словно ему пять лет. Всегда слышны за дверью какие-то звуки его сумбурного голоса: то он поет, то говорит сам с собой, бормоча нелепую бессмыслицу. В этот же раз все было слишком тихо, пугающе тихо! Тогда Игнасио решительно влетел в ванную и ахнул...

Лукас погрузился под воду, точно утопленник, глаза были открыты, изо рта выходили пузырьки воздуха. Колени торчали на поверхности водной границы, пены в ванной почти уже не осталось. Отец в ужасе крикнул:

– ЛУКАС!!! О, Господи, ты сдурел, что ты вытворяешь?!

И обеими руками вытащил его из-под воды, как несмышленое дитя. Юноша закашлялся и тут же разревелся, ощущая себя в этом виноватым. Как он потом объяснил отцу, фатальная тоска вновь нахлынула на него буйным ураганом, таким способом он решил усмирить это неприятное чувство. Так же он не мог больше терпеть невыносимую тревогу.

– Почему ты не позвал меня? Мы бы все решили! Я обязательно о тебе бы позаботился, мой милый. Как же так можно?! Ты не должен лишать себя жизни из-за проклятой болезни. Мы тебя вылечим! Скоро наши дела изменятся, вот увидишь!!! Пропьем полный курс лекарств, а когда закончится перерыв, проработаем еще раз программу с доктором Ларой Хефман по восстановлению психологического душевного равновесия. Встанем на ноги, как личность! Будем улыбаться, как прежде, хорошо разговаривать, гулять, где нам только захочется, играть с друзьями в интеллектуальные и подвижные игры, встречаться с родней. – Заверил сына отец, сам едва не рыдая, ведь он пообещал невозможное.

– Простииии... Я очень устал. Прости, папа! – Вырывались отдельные всхлипывания из уст Лукаса.

Игнасио домыл сына, обсушил полотенцем и помог выйти из ванны. Усадив на диван, приготовил ему успокаивающий ромашковый сбор, подлил пару капель валерьяны, а он одним движением пальца указал на инструмент, попросив сыграть что-нибудь красивое на пианино. Игнасио не мог отказать ему в этой мелочи и, сев за фортепиано, вновь заиграл. Как бальзам на душу полился поток ласкающих лучей на психику Лукаса. Он быстро успокоился, даже сумел слегка улыбнуться на подобии Джоконды. Юношу потянуло на сон.

Некоторое время он еще пытался следить за движениями Игнасио, за виртуозными манипуляциями «бегающих» пальцев по плавно, а то и резко нажимающимся клавишам пианино. Но в итоге захрапел, откинув голову на спинку дивана. Заметив это, отец перестал играть, почти бесшумно закрыл крышку инструмента. Далее он поднял на руки рослого паренька, перенес его в комнату, да уложил спать. Глядя на спящее чадо, он глубоко жалел своего ребенка и от всего сердца хотел, чтобы он скорее выздоровел. Прошептал перед уходом вслух:

– Спи, родной, спи, мой мальчик. Ты поправишься, я в этом уверен! Твоя мама наблюдает за тобой с небес и тоже очень хочет, чтобы у нас все было хорошо! Поэтому все получится. Мы поставим тебя на ноги, ты вернешься к нормальной жизни. Лишь следует чуть больше стараться, быть терпимее к этим обстоятельствам. Безусловно, необходимо много-много терпения!

Он вышел из комнаты, погасив свет.

Наступила следующая неделя. Пару дней Лукас слонялся по квартире в одиночестве, пока отец был на работе. В большем времени лежал в постели. Его мучили воспоминания прошлого. Лукас винил себя в смерти матери, в том, что она ушла на этот треклятый корпоративный вечер. Ведь он мог сделать так, чтобы Кассандра осталась дома, если бы только был в курсе, что случится позже. Что произойдет трагедия. В этом несчастном случае юноша продолжал винить себя и только себя! Даже работа отличных психологов не смогла его разубедить от пагубных мыслей.

От нервного расстройства он чувствовал сильные физические боли по всему телу: и в мышцах, и в суставах, и в позвоночнике. Ему казалось, что даже органы его болят. От чего, бывало, и прихрамывал, да и в целом ходил как престарелый человек в полусогнутом состоянии или как поломанный робот. Речь часто была не связна, слишком замедлена. Он выражался больше жестами или мычал, давая сигнал отцу, что он что-либо хочет.

Врачи проверили тело на возможные травмы, раны, ушибы, но ничего не выявили определенно серьезного. В заключение диагноза поставили то же, что психиатр: «Маниакально-депрессивный психоз». Плохое настроение варьировалось от периода к периоду и длилось долгими месяцами. Пару дней в году он мог беспричинно радоваться любым вещам: солнцу, бегущему по столу таракану, убегающей в панике кошке или упавшему в грязь человеку, спящему отцу и так далее.

Также периодами испытывал то сонливость, то бессонницу. Мог по пять дней валяться в кровати, просто лежать или спать без сил, почти не вставая. А поднимался, чтобы чуть-чуть поесть да сходить в туалет. Или наоборот, долго не мог уснуть, бродя по квартире, словно чей-то призрак. С питанием получалась та же история. Аппетит то был, то пропадал надолго. Бывало, отказывался от пищи, совсем не желая что-нибудь скушать, сильно отощал в короткий срок. А потом резко менялось настроение, и он начинал есть. Переедал так, что к юноше не только потерянный вес возвращался, у него регулярно случались запоры.

На фоне депрессии он мог спонтанно начать биться головой о стену, рвать на голове волосы, грызть ногти до крови. Плакать сам по себе, начиная улыбаться, а потом в истерической панике бить кулаком об пол, бормоча нечто не членоразборное и невнятное. Что-то на подобие того, как ужасен мир вокруг, что он не заслуживает жить, и не хочет видеть никого, даже родного отца. Требует вернуть ему мать, что ее явно похитили темные люди, где-то удерживают, насильно, не отпуская к нему, не дают им увидеться.

В такие самые тяжелые периоды Игнасио через «не хочу» пичкает сына лекарствами, успокаивающими его нервную систему, почти отключая ее, парализуя на время, чтобы тот не поранился. Не причинил себе вред. Лукас превращается из буйно-помешанного в состояние «комнатного растения», абсолютно безобидного и неопасного молодого человека.

По вечерам они гуляют, дышат воздухом. Сидят в парке или идут не спеша по магазинам. Через красивые вещи Игнасио пытается вызвать у сына интерес к жизни, чтобы ему хоть чего-то хотелось. А тот думал лишь о фортепиано, музыке, удивительной игре на инструменте. Ему самому ужасно хотелось быть таким как папа.

Только об этом он не говорил и не показывал движениями. Тайно в его «искалеченной» душе теплилась слабая надежда, что он когда-то тоже сумеет виртуозно играть, как Игнасио. Но понимал, что отец вряд ли его допустит к инструменту. Ведь на некоторые мелодии юноша неосознанно проявлял дикую психоневротическую истерию. Да так, что потом парня приходилось успокаивать сильными лекарственными средствами.

Будущего своего Лукас не видел. Одна лишь мысль об этом его пугала. Оно казалось ужасным и бесперспективным. Не было в его голове ни планов на жизнь, ни увлечений. За исключением игры на фортепиано и желание иметь такой же инструмент, но свой. Он часто замирал в ступоре без единой на то причины. А когда Игнасио говорил «Пошли сынок, ты чего встал?!» он в заторможенном состоянии пытался думать. Не мог мысли собрать в кучу и выразиться одним предложением, чтобы объяснить, что с ним происходит.

Частенько говорил бредовые фразы, видел перед собой галлюцинации. Больше слышал, чем видел, но и этого хватало, чтобы испугаться за сына. Его внешний вид вполне отражал его душевное состояние. Волосы были взъерошены, он их постоянно дергал, копался в них пальцами, хотя моется регулярно. Темные круги под глазами говорили о недосыпании или наоборот, что человек слишком много спит.

Бледность кожи, непонятный цвет лица, иногда дергающееся верхнее веко глаза также напоминало о его психологическом дисбалансе. Если он случайно или даже специально перепачкается чем-то, он не будет стремиться отряхнуться. Или оправиться, если рубашка вылезла из-под слабого ремня. Если вдруг отец упустит некоторые моменты во внешнем виде, Лукас может так проходить всегда.

Сядет на скамейку, отрешенно уставиться в небесную даль и подолгу мычит что-то под нос. Тогда Игнасио достает любимую книжку, начинает увлеченно читать, пока сын дышит свежим воздухом. Далее они приходят домой, ужинают. Он пытается разговаривать с сыном, увлекать его какими-то интересными вещами, например, развивающими интеллект и мышление играми, красочными книжками с большими яркими картинками. Иногда включает передачи по типу «Путешествия и пейзажи», «Познай мир вокруг», «Животные наши друзья», чтобы он хоть как-то развивался.

К концу недели Игнасио с Лукасом выбрались в центральный зоопарк. Первые сорок три минуты прогулка протекала прекрасно до момента, когда Лукаса сильно напугала крупная горилла. Слишком агрессивно она вела себя в клетке: рычала, маячила туда-сюда как ужаленная, махала лапами. Взять хотела себе игрушку, за которую легко сошел бы и человек. Хваталась за клетку, пыталась просунуть через прутья морду. Дыханием из носа да через решетку умудрилась «фукнуть» им в лицо зловонным запахом, что даже сам Игнасио испугался не на шутку. Одними словами сходила с ума.

Душевное состояние Лукаса мгновенно ухудшилось. Неожиданно на него нахлынула тревога, он стал очень нервный, взвинченный. Задергался без причины, словно парня хватают за рукав и тянут, а он одергивается от врага, сопротивляется. Наяву этого не происходило, ему так казалось. От этого юноша капризничал, стонал, как та же горилла, желал вырваться из закрытой клетки, но не мог.

Затем ему померещилось, как его якобы преследуют. Отец еле сумел его немного угомонить и отвести домой. В тот вечер пришлось дать двойную дозу лекарства. Лукас вновь разбушевался и долго не мог успокоиться. Парня мучили видения: тень, похожая на гориллу, шепот невидимых душ. Игнасио в какой-то миг показалось, что он будто с умершей матерью говорит. Этим вечером, когда отец репетировал за пианино очередной музыкальный этюд, Лукас подошел к нему беззвучно за спиной, положил руку на плечо, заставив Игнасио вздрогнуть от испуга, и заявил:

– Папа, мама хочет, чтобы я для нее сыграл! – речь его была не шибко разборчива, но все же понятна для отца. Это был редкий случай, когда сын смог мычание и стоны превратить в более или менее нормальное предложение. – Ты должен пустить меня за инструмент!!!

– Лукас?! Сынок, ты так давно не обучался игре на фортепиано, милый, лучше ложись в постель, отдыхай. Сегодня для всех нас был трудный день. Ты устал, я тоже без сил, а еще подготовиться к занятию надо.

– Но, так хочет мама!!! Мы же ее не подведем? Ты должен позволить, я смогу, смогу... Ммм, ммм, мм... – закапризничал Лукас, вновь сменив нормальную речь на продолжительное мычание.

– Вот выздоровеешь, и я вновь буду обучать тебя игре. Обещаю! Покажу любые приемы, расскажу обо всех нюансах. Ноты, ты знаешь, слух отличный. Продолжим заниматься, когда ты поправишься!!! А теперь ложись.

Игнасио переодел сына, уложил в постель, выключил свет и закрыл комнату. Лежа в кровати, Лукас долго вглядывался в потолок, слушая, как через стену отец играет композицию «Реквием по мечте» Моцарта. Пока он засыпал, его одолевали странные чувства: желание сесть, играть, как папа, и дикая жажда вседозволенности. Вплоть до навязчивого состояния. Делать, что хочется и поступать, как ему хочется, творить музыку самому.

Наступила третья неделя от месяца. Грасиэлла подсела, как на допинг, ведя наблюдение за странной семейкой музыканта. Ей ужасно хотелось знать подробности болезни Лукаса, а ведь она даже не знала, как его зовут. Почему он в таком состоянии, врожденное это или приобретенное? А где его мама?! Где же они жили раньше, почему переехали, как отец лечит ребенка и лечит ли вообще?! На многие-многие вопросы любопытная пенсионерка не знала ответов, от чего наблюдать за этой квартирой ей нравилось больше всего!

Воодушевленный вчерашним разговором с сыном, Игнасио Вольверде на следующий день помчался к психиатру на новую консультацию. Он хотел поговорить о неожиданном прогрессе. Ведь врачи давали неутешительные прогнозы, якобы состояние Лукаса будет только ухудшаться. Либо в таком состоянии останется на долгие годы, если не навсегда. Что медицина лечит, но не творит чудеса, и мы все в руках Божьих. А психологические нарушения могут быть настолько глубоки, что выбраться из «темной бездны» даже под контролем лучших врачей бывает невозможно. И с этим надо бы смириться. Лечить, проходить все необходимые курсы, надеяться, верить и ждать.

Доктор провел некоторые тесты, понаблюдал за Лукасом и заключил, что юноше действительно становится лучше в сравнении с тем, что было хотя бы полгода назад. Препараты, подавляющие психику, следует снизить в двойной концентрации и к концу недели плавно уменьшать дозировку так, чтобы к следующей недели на десятидневный срок сделать перерыв, совсем отменив их прием. Это нужно для очередной контрольной и достоверной проверки состояния пациента.

Игнасио сделал все, как велел доктор. Лукас вел себя очень хорошо. Отец даже пару раз замечал на его лице улыбку, когда он в парке под лучами ясного солнышка наблюдал за прыгающими птичками. Дневная прогулка по лесополосе дала не менее хорошие результаты. Лукас, наконец, смог сказать, как он любит папу и маму. Что очень по ней скучает. Спросил отца, когда она приедет, а он в свою очередь деликатно смолчал, сменив тему разговора. Также сказал, что ему нравится гулять на свежем воздухе. А еще он обожает слушать, как играет пианино. При этом добавил, что сыграет для мамы свою самую любимую композицию.

Отец был счастлив - сын начал понемногу говорить, выражать мысли куда яснее и голосом. Сформировывал логические связные предложения. К нему вернулось мышление. Он видел, как улучшается его настроение изо дня в день. Подавленность и агрессия исчезли, срывы начали плавно утихать с отменой некоторых препаратов. Погода и музыка действовали на Лукаса благотворнее таблеток. «И зачем я так старался отстранить его от музыки?! Думал, ему будет хуже, а ведь, по сути, именно она его и лечит! - задал сам себе вопрос Игнасио».

Всю неделю он занимался с сыном музыкой, по чуть-чуть каждый день. Садил за инструмент и обучал, видя вновь просыпающийся в нем интерес. С детства Игнасио обучал сына игре на фортепиано, а когда парень заболел, он будто впервые увидел и услышал этот волшебный инструмент. Пришлось начинать все сначала. Но юноша быстро схватывал, наверстывал потерянные навыки, приобретенные годами, уже за считанные дни. И начали урок с его самой любимой композиции: «Токката и фуга ре минор».

Наступила четвертая неделя. Месяц подходил к концу. Пару лет Лукас лежал в больнице для душевнобольных, интенсивно лечился. Он проходил сложный, длительный курс по восстановлению личности, который не особо дал результатов. Поэтому врачи поставили неутешительный вердикт в том, что парня вернуть в реалии жизни практически нет шансов. Предложили повторить этот курс еще раз, спустя хотя бы два-три месяца. Продолжать пить лекарства, наблюдать за сыном, регулярно заниматься его развитием.

Игнасио пришлось нанять сиделку на период его дневной работы. А также им пришлось переехать из огромного трехэтажного дома в пригороде в трехкомнатную квартиру рядом с центром, совершенно в другом районе. Игнасио потратил на похороны жены, на лечение и содержание сына много денег, и ему нужно было экономить. К тому же врачи в один голос твердили, что Лукасу ни в коем случае нельзя больше оставаться в этом доме, где все напоминает о маме и лишь ухудшает течение его болезни.

Так он и сделал. В короткий срок продал дом и переехал с сыном. А спустя три года, когда Лукас вышел из больницы, уже через шесть месяцев, Игнасио решил подыскать им другое жилье, еще более дешевое, и отказался на некоторое время от сиделки. С финансами стало туго. Во второй переезд он сильно не торопился. Выбор нового жилья и продажа прежней квартиры затянулись в полтора года. Однако переезд в итоге случился, и уже месяц, как семья Вольверде приживается к новому району.

Семь с половиной утра. Четверг. Лукас во сне ворочается, весь в поту, ему снится очень реалистичный кошмар. Когда юноша просыпается, садится на кровать, свисая ноги вниз, хватает себя за голову и в пущем полубреде бормочет нечто невнятное вслух. В панике трет глаза, в нервном порыве мотает головой, стараясь себя разубедить в плохих мыслях, которые ему навязывают его же собственные «мозговые демоны». Было видно, как он сопротивляется до той поры, пока не посмотрел в окно...

Заплаканные глаза, сильно красные от слез и трения, распахнулись так широко, насколько это возможно, потому что парень увидел в белоснежной дымке окна истинного ангела. Им оказалась его мама Кассандра. Парень не мог поверить, что вновь сумел ее увидеть. Ведь отец и врачи, да все вокруг говорили, что она больше не придет, ее больше никогда не будет с ним в этой жизни, а он должен с этим постепенно смириться. И тут, о чудо! Она явилась к сыну спустя столько долгих лет...

– МАМА?! М-ммм, это моя мамочка!!! Какое же счастье! Ты пришла... Пришла ко мне... А я даже не оделся... – говорил он сам с собой, точно сумасшедший. В комнате больше никого не было, кроме него. – ЧТО?! Да, да-да конечно, я могу играть, честно! Как и обещал, для тебя я вновь научился, мама... Будешь слушать?! Что прямо сейчас? Тогда ты останешься со мной? Останешься навсегда?!

Но женщина молчала. Вместо сияющей улыбки и протянутых к нему рук он начал видеть, как она начала исчезать. Становилась все дальше и дальше, как безмолвный корабль, уплывающий в серую дымку тумана. Тогда Лукас мигом сорвался с места и рванул в зал...

В гостевой комнате горел тусклый желтый свет, так как была зажжена одна лампа из пяти имеющихся. Раннее утро, Игнасио сидел за инструментом и репетировал перед выходом из дома очередную творческую композицию собственного сочинения. Это была его обязательная домашняя работа.

– Папа! Мама, она здесь, с нами, она вернулась! И хочет, чтобы я сыграл ей, ты позволишь?!

– Что? Лукас, ты уже встал, но ведь еще так рано? Я специально играю в полутон, дабы тебя не тревожить. Сынок, что за чушь ты несешь, мамы с нами нет! Иди-ка ложись и засыпай...

– Но она ЗДЕСЬ, в этой комнате!!! Ты мне не веришь?! – закричал вдруг неожиданно Лукас, и пульс его зашкалил до предела.

– Милый, иди спать! Еще раз повторяю, тут нет никого кроме нас и мамы быть здесь не может! Тебе, должно быть, приснился сон.

Игнасио продолжал играть, не глядя на сына, он почти закончил это произведение. Сердце Лукаса к этому моменту билось как диковатое, голова совсем перестала различать, где реальность, где вымысел, парень смотрел в окно, а материнская тень летела во тьму. Ее свет и образ становились дальше и дальше, стали почти неуловимы взору. Пот ужаса скатился по лицу юноши в виде хрупких блестящих капель. В полубредовом состоянии он схватил с этажерки серебряную статуэтку Игнасио – награду за второе место участия в конкурсе, и с размаха саданул ею по затылку отцу...

Мужчина рухнул на пол, как мешок, полный хлама. Лукас с горящими, дикими на вид глазищами схватил лежащее тело в луже собственной крови и оттащил его чуточку дальше от пианино, чтобы не мешалось. Сам же уселся за инструмент, глянул в панике в окно, где светлый лик исчезающей матери едва виднелся во тьме, и в азарте заиграл...

Исполнял любимую непревзойденную композицию: «Токката и фуга ре минор». Музыка гремела на всю квартиру, будя соседей, сводя с ума жильцов всего дома. А он не пытался бежать, делая свой последний аккорд. Лукас был во власти музыки! Фортепиано, как флейта, действовала на него волшебным образом.

За всем этим действом с самого утра следила Грасиэлла. И, разумеется, встав в пять сорок и в полседьмого прильнув к телескопу, женщина никак не ожидала увидеть такую картину. Глаза ее от ужаса и страха стали не меньше, чем у ненормального Лукаса Вольверде. Чувствуя, что на этот раз так легко не отделается от полиции, дама с собачкой занервничала, ведь она невольно стала свидетелем убийства!

Бродя по комнате назад и вперед, пенсионерка начала усиленно думать, как ей следует поступить. Время шло, а делать что-то нужно было и быстро, пока душевнобольной парень не вышел из дома, скрывшись в неизвестном направлении. Прошло время. Набравшись храбрости, женщина потянулась к трубке телефона...

Через двенадцать минут на улице послышался шум сигнальных сирен полицейского наряда и скорой неотложки. В сданную Грасиэллой квартиру штурмом ворвались сотрудники полиции и медики, так как дверь на стук не открывали.

Молодого парня схватили прямо играющим за пианино, скрутили и повалили на пол. Медики подошли к трупу, начав с главных процедур. А спустя еще десять минут из квартиры вывели юношу, усадили в машину да уехали в часть составлять протокол, вести соответствующие беседы. Медики, в свою очередь, погрузили труп на носилки, уложили в салон скорой помощи и умчались следом.

Чрезмерное любопытство не покинуло женщину и в этот раз. За всем происходящим она наблюдала за чуть отдернутой шторой в телескоп. В тот же вечер мадам Мариарчи навестили сотрудники полиции, взяли показания, попросили в подробностях описать увиденные пенсионеркой события.

Ничего не скрывая, не прибавляя отсебятины, женщина рассказала то, что видела. И на этом пока ее оставили в покое. Безусловно, на этом «дрязги» не закончены. Это лишь один этап из многих. В дальнейшем даме предстоит еще раз дать показания, вероятно, не одно. Прийти на освидетельствование преступника, а потом даже участвовать в суде!

Как поступят полицейские, обнаружив, чем занимается пенсионерка в свободное время, было для нее загадкой. Этого Грасиэлла боялась больше всего, ведь подглядывание за людьми, вторжение на их частную территорию, пусть косвенно, взглядом со стороны, но это тоже преступление, за которое должно последовать наказание!!!

Однажды в один темный, снежный-снежный вечер любопытная дама с фиолетовыми, как васильки, глазами и благородным именем Грасиэлла берет подзорную трубу в руки, плавно наводит на совершенно постороннее окно, увлеченно вглядываясь в окуляр. С другой стороны, в ответ точно также на нее глядят из бинокля, с энтузиазмом следя за пожилой пенсионеркой. Тут их глаза встречаются крупными линзами.

Глаза одного в удивлении расширились от увиденного, глаза соперника затушевались не меньше. Оба занервничали. Выкинули свою аппаратуру кто куда по разным векторам, шмыгнули к ближайшей стене, спрятавшись от полного обзора окна, после чего плотно задернули шторы! Хрупкие сердца двух заядлых вуайеристов бились в унисон...

Устоять невозможно

В комнате, где находился всего лишь один человек, вдруг погас свет, погружая его в атмосферу загадочности и таинства. Он одиноко сидел в своем уютном кресле, о чем-то постоянно думая. Взгляд был устремлен в пустоту. Приятный голос музыкальной композиции начал доноситься буквально из ниоткуда, как и появление тени за его спиной. Тень, а значит и сама девушка, приближалась к сидевшему юноше все ближе и ближе. Он не слышал шагов, но затылком чувствовал позади себя движение кого-то живого. Он даже не думал бояться, от чего оборачиваться не стал.

Подойдя вплотную, насколько это было возможно, она положила руку ему на плечо и ничего не сказала. Казалось, что она может напасть на беззащитного парня, однако это было не так. Обогнув кресло, девушка бесцеремонно опустилась ему на колени, посмотрев в его удивленное, но спокойное лицо. В воздухе запахло ванилью и кремовым печеньем. Оба молчали, боялись произнести хоть слово, лишь бы только не нарушить идеальную обстановку. Она обхватила его шею обеими руками, слегка накренив голову вправо. Взмахи ресниц, накаляющаяся атмосфера романтики заполонила комнату импровизированной туманной дымкой. Эти оба больше ничего не видели, кроме друг друга.

Не сдержав на лице стойкой невозмутимости, он улыбнулся, она ответила тем же. Приблизив лицо к нему, их носы соприкоснулись. Он чувствовал запах ее кожи. Невозможное искушение… Легкое прикосновение раз… затем два… а на третий она прильнула к его губам, как к шелковой ленте, погружаясь в самый естественный, а вместе с тем невероятно сладкий, божественно-трепетный поцелуй любви. Рука ее поднялась к затылку, пальцы скользили средь коротко стриженых волос, а в его голове мельтешила лишь одна мысль: “невозможно устоять…”