Рассечённый

Предисловие

• Октябрь 2001 года.Финч,штат Вермонт.

Финч- маленький город.Такой маленький,что если ты мигнёшь,проезжая через него, то уже не можешь вспомнить,что вообще здесь был.

Пара светофоров.Главная улица. Пяток магазинов и театр.

Театр называется «Орфей». Он стоит в самом конце главной улицы-серый,с заколоченными окнами,с вывеской,которая давно потеряла буквы.Четыре года назад здесь был пожар. С тех пор театр закрыт.

Официально - на реставрацию

Неофициально - потому-что городские власти не могут найти материалы. Уже четыре года.В Вермонте. Где леса больше чем людей.

Но это официальная версия.

Осень в Финче - это не золотые листья и яблочный сидр. Это дождь,который идёт неделями.Это туман, который выползает из леса и висит над домами, как бесконечное мокрое одеяло. Это холод,который пробирается под куртку и остаётся там до мая.

В этом году в октябре было особенно тихо. Люди говорили шёпотом. Соседи перестали здороваться,а в обычно забитых людьми парках сейчас было почти пусто,редкие проходящие и то долго не задерживались.

Кто-то что-то знал,кто-то чего-то боялся. Все они знали то-что не знали другие. Но они молчали.

А в окне на втором этаже театра «Орфей» по вечерам горел свет. Каждые сутки после заката,без исключения. Но дело в том-что все остальные окна и главные входы и выходы были заколочены,но именно это окно нет. Кто мог туда пробраться а главный вопрос КАК? Что если этот кто-то знает намного больше? Что если он что-то замышляет? Или может он и есть тот кого боятся другие? Что если он знает об этом театре намного больше,чем нам рассказывали?

Глава 1

Глава 1

Утро в Финче пахло мокрой листвой и старым деревом. Генри Харпер знал этот запах с детства-он въедался в куртку,в волосы,в кожу и не выветривался даже к вечеру. Иногда ему казалось,что весь город пропитан этим запахом насквозь. Дом.Школа.Улица. Всё.

Он проснулся за минуту до будильника.Привычка.

Смотреть на потолок,слушать.

В доме было тихо.Слишком тихо.

Генри сел на кровати, опустил босые ноги на холодный пол и замер. Прислушался. Где-то внизу скрипнула половица. Потом ещё раз. Он знал этот звук. Это была не мама. Мама ходила мягко, почти не слышно-она всегда старалась не шуметь по утрам, будто извинялась за то, что вообще существует.

Это был отец.

Генри быстро натянул носки и подошёл к окну. Октябрь в Вермонте-это не осень. Это зима, которая ещё не решила, что она зима. Дождь шёл всю ночь и не собирался прекращаться. Двор превратился в грязное месиво. Старое дерево у забора стояло чёрное и мокрое, как будто его только что вытащили из реки.

За стеной заплакал Эван.

Генри замер. Прислушался. Плач был тихий, сонный-брат часто просыпался ночью, ему снились кошмары. Мама говорила, что это нормально. "Он ещё маленький Генри, ему просто снятся плохие сны".

Но Генри знал, что это не просто сны.

Эван не помнил пожар. Ему было два года, когда горел "Орфей". Он не мог помнить. Но иногда-особенно по ночам он говорил странные вещи. Про огонь. Про человека, который сказал ему что-то про "красивое пламя".

Мама говорила: «Он фантазирует». Отец говорил: «Заткни его». Генри молчал. Потому-что он тоже помнил.

Он помнил тень. Перед дверью. в дыму.

Он никому об этом не рассказывал.

— — — —

Генри оделся быстро-джинсы, серая толстовка с капюшоном, кроссовки, которые мама купила в прошлом месяце. Портфель он нашёл под кроватью, среди бумаг и старых тетрадей. Быстро собрав и его, положив в него пару книг и тетрадей, которые нашёл среди бардака на столе. Он вышел в коридор.

Эван стоял у двери своей комнаты. Маленький, в пижаме с дурацкими жёлтыми утятами, босиком. Он был весь в маму-каштановые волосы, карие глаза, мягкие черты лица, которые делали его похожим на ребёнка с обложки журнала. Только этот ребёнок был напуган.

Генри был другим. Смуглая кожа и голубые глаза-от отца. Русые волосы-от бабушки по материнской линии. Он был выше своих сверстников-сто семьдесят сантиметров в 13 лет - и уже начинал набирать плечи как у отца. Как у боксёра.

Он ненавидел это. Каждый раз когда смотрел в зеркало, видел отца.

— Генри, — прошептал Эван. — Он опять.

Генри присел на корточки перед братом.

— Что опять?

— Он приходил. Во сне. Сказал, что скоро покажет мне фокус.

Генри почувствовал, как его прошибла холодная дрожь.

— Какой фокус?

Эван посмотрел на него серьёзно. Слишком серьёзно для шести лет.

— С огнём.

Генри ничего не сказал. Он просто обнял брата — крепко, может слишком крепко — и сказал:

— Это просто сон. Иди одевайся.

Эван кивнул и убежал. Генри остался сидеть на полу в коридоре. Он смотрел на закрытую дверь родительской спальни и слушал, как отец ходит по комнате. Тяжело. Медленно. Как зверь в клетке.

— — — — — —

На кухне пахло какао и жареными тостами. Мама стояла у плиты — с усталыми глазами, в домашнем платье. Она обернулась, когда Генри вошёл, и улыбнулась. Улыбка была слабая, как будто ей было больно это делать.

— Доброе утро, дорогой. Садись.

Генри сел. Эван уже сидел за столом, болтая ногами, которые не доставали до пола. Перед ним была тарелка с овсянкой, которую он ковырял ложкой без особого энтузиазма.

Отец вошёл на кухню.

Уильям Харпер был большим человеком. Не толстым — широким. Плечи, руки, шея — всё было массивным, как у медведя. Он был боксёром. Известным. Город им гордился. Его портрет висел в мэрии. Его имя писали в местной газете Уильям Харпер-Гордость Финча.

Он сел во главе стола. Молча. Взял газету. Развернул.

Мама поставила перед ним чашку кофе. Он не сказал спасибо. Она не ждала.

— Клара-сказал он не отрываясь от газеты. — Перестань. Сделай нормальный вид. Хотя бы перед детьми.

Мама-Клара-вздрогнула.

Поправила платье. Улыбнулась шире. Но глаза остались прежними.

Генри смотрел в свою тарелку. Эван перестал болтать ногами. Даже дождь за окном, казалось, стал тише.

— Генри, -сказал отец, не отрываясь от газеты.

— Да?

— Твоя комната.

Генри замер.

— Что-комната?

— Я заходил сегодня. Утром. -Отец перевернул страницу. — Это не комната. Это свинарник.

Мама замерла у плиты. Не обернулась.

— Я уберу, -сказал Генри.

— Ты уберёшь. -Отец отложил газету. Посмотрел на него. — Сейчас.

— Я в школу опаздываю...

Отец встал.

— Я не настолько туп, чтобы не понимать этого, Генри. Ты сейчас же пойдёшь со мной в свою комнату и я тебе наглядно покажу то о чём я тебе говорю. Понял?

Генри послушно встал со своего места и пошёл за отцом наверх, маленький Эван провожал брата одновременно любопытным взглядом маленького и ничего не понимающего ребёнка и жалостливым, если вдруг отец будет ругать братика.

Генри зашёл в свою комнату вместе с отцом.

Комната была обычной комнатой тринадцатилетнего пацана. Кровать не заправлена. Одежда на стуле. Школьные бумаги на столе. Приставка не выключена из розетки, а игры для неё лежат рядом. Разные рисунки и эскизы валяются в разных местах комнаты. Ничего особенного.

Но для отца это было оскорблением.

— Это. — Он обвёл рукой. — Это ты называешь комнатой?

Генри молчал. Смотрел в пол.

— Посмотри на меня, когда я с тобой говорю.

Генри поднял глаза.

— После школы, чтобы сразу шёл домой. Никаких "Энди и кто там у тебя ещё". -Уберёшь всё к тому моменту когда я вернусь домой. Не уберешь-я уберу сам, и ты меня знаешь Генри, что всё полетит в мусорный бак.

Понял?

Генри кивнул.

Отец вышел из комнаты, закрыв дверь.

Генри остался внутри. Он немного прибрал так называемый отцом "Свинарник" - заправил постель, открыл шторы, одежду убрал в шкаф. Но на самом деле он просто ждал момента когда отец уйдет чтобы выйти.

— Никаких Энди... Да это единственные люди, которые видят во мне не Харпера, а обычного мальчишку! -сказал яростно Генри сам себе, выключая приставку из розетки. Рисунки он просто сложил в стопку, сам того не замечая, как полностью закончил уборку.

— — — — — —

На кухне мама мыла посуду. Когда Генри вошёл, она обернулась, глядя на него с переживанием и спросила:

— Сынок всё хорошо?

— Да мам, не переживай.

Мама кивнула и повернулась обратно к раковине.

Генри сел обратно за стол. Эван смотрел на него широко открытыми глазами.

Генри подмигнул ему.

— Всё хорошо малыш.

Эван не улыбнулся. Он был слишком маленьким, чтобы понимать, но достаточно большим, чтобы чувствовать.

Генри потрепал его по волосам.

— Эй братишка, ты чего?

— Давай не кисни, всё нормально. Иди одевайся если уже наелся, в школу надо щас идти, а то опоздаем.

Эван улыбнулся и дал брату пять, быстро вскакивая с места и побежал в свою комнату собираться в школу.

— — — — — — —

После, они вышли из дома.

Дождь все ещё шёл, но уже мелкий и противный. Генри выкатил из гаража свой зелёный велосипед. У Эвана тоже есть но он ещё не умеет ездить сам. Точнее, умеет, но не по такой грязи.

Сев на велик и положив свой рюкзак себе на колени, он повернулся к стоящему рядом младшему, который забавно смотрелся в своем оранжевом дождивике и с милым детским рюкзаком на спине:

— Садись-сказал Генри.

Эван залез на заднее сиденье, обхватив брата за пояс. Генри толкнул велосипед вперед и поехал.

Дорога до школы занимала двадцать минут. Двадцать минут по мокрому асфальту, мимо старых домов, мимо заправки, где уже от старости выцвели названия, мимо театра "Орфей".

Генри всегда смотрел на него. И каждый раз ему казалось, что в окне на втором этаже кто-то стоит. Он это чувствовал.

Но там никого не было.

— Братик тебе не холодно? Ты ведь только в тонкой куртке. - вдруг оборвал его мысли Эван.

— Нет братишка. Мне не холодно, да и дождь уже почти прекратился -ответил Генри улыбаясь брату через плечо. Дождь действительно постепенно прекращался.

— — — — — — —

Школа была большой, но старой. Кирпичное здание, слегка облупившиеся краска, тяжёлых дубовые двери.

Генри остановил свой велосипед на парковкеу школьных ворот,где все ученики и оставляют свои велосипеды. Слез сам и помог слезть Эвану, после чего оба зашли в школьный двор.

— Иди в свой класс. Я заберу тебя после уроков. - сказал тот, подталкивай малыша в сторону дороги, ведущую в классы младшей школы.

— Ага. - Эван посмотрел на брата. Генри?

—Что?

— Ты не злой.

Генри моргнул.

— Что?

— Ты не злой,-повторил Эван— ты просто притворяешься.

Он убежал, не дожидаясь ответа. Генри смотрел ему вслед, пока маленькая фигурка не скрылась за дверью.

Потом он выпрямился. Поправил куртку. Убрал с лица всё, что было похоже на мягкость

И пошёл к своим.

— — — — — — —

Банда ждала его за спортзалом. Там редко кто ходил.

Эндрю Миллер-невысокий брюнет с карими глазами сидел на перевёрнутом ящике, болтая ногами.

Корри Хейл-стройный зеленоглазый блондин стоял у стены.

Джекоб Пирс-крашенный в синий с серыми глазами идиот, который вечно сует свой нос не туда куда надо, молча стоял рядом с Беном. От его синих волос аж глазам больно.

Бенджамин Грей-голубоглазый шатенец, стоящий рядом с Джеком, читал книгу-да да вы не ослышались-хулиган читает книгу.

— О, явился-сказал Энди, когда Генри подошёл. — Мы уж думали что тебя отец прикончил.

— Не дождётесь-ответил Генри.

Он сел на ящик рядом с Энди, бросив рюкзак рядом.

— Сегодня после школы,-сказал Корри.

— Пойдём к озеру?

— Немогу, мелкого забрать надо-сказал Генри.

— Ну так приводи его-Энди ответил-мы непротив.

Генри посмотрел на него

— Серьёзно?

— А чё? -Энди пожал плечами-Он нормальный пацан. Тихий. Не то-что ты.

Корри и Джекоб засмеялись.

Бен оторвался от книги.

— Вчера я увидел его во дворе,когда была перемена, и дал ему шоколадный батончик. Он сказал спасибо.

Генри молчал. Он не ожидал этого. Он думал, что банда-это его отдельная жизнь. Где нет Эвана. Где нет отца. Где он-не жертва, а хищник.

Но они приняли Эвана. Просто так. Потому что он был его братом.

— Ладно, - сказал Генри. - Приведу.

Он посмотрел на свои наручные часы. До первого урока оставалось семь минут.

— Пошли,-сказал он-первый урок история, если опоздаем, она будет нам три часа читать лекции про хорошие манеры, уважения к старшим и ещё про много какую воду, от которой тошнит даже если вспомнить про нее во сне, а особенно её голосом.

Остальные из банды кивнули, подтверждая слова Генри.

Они пошли. Впятером. Генри как вожак шёл впереди.

Глава 2

Учительницу истории звали мисс Яра Дженкинс. Ей было лет двадцать пять.Брюнетка с волосами под каре. Она носила строгие юбки, очки в золотой оправе и смотрела на учеников так, будто они были личным оскорблением её диплома.

— Итак, — сказала она, постукивая указкой по ладони. — Надеюсь, все подготовились к сегодняшнему дню.

— Мы не готовились,мисс — буркнул Энди с задней парты,мысленно обзывая и проклиная логику этой учительницы.

Мисс Дженкинс улыбнулась. Это была не добрая улыбка,а настолько мерзкая что учеников на первой парте перекосило и они устремили головы вниз,чтобы мисс Яра не заметила.

— Это не вопрос, мистер Миллер. Это Pop quiz. Уберите учебники. Достаньте листы. У вас двадцать семь минут,будете болтать больше,времени будет меньше.

По классу пронесся коллективный стон. Генри посмотрел на пустой лист перед собой,который достал из самой старой тетради(настолько он ненавидел историю,да и весь класс).

Вопросы были сложные, с подковыркой. Пока все мучились, гадая, в каком году была какая битва и в каком году умер Наполеон, Генри смотрел в окно. За стеклом тянулись серые улицы Финча. Он думал о том, как сегодня вечером отец вернется домой и снова начнет проверять его комнату. "Благо всё убрал,свободно могу гулять"-подумал он про себя.

На последнем вопросе мисс Дженкинс спросила: «Какую роль играют места скорби в истории малых городов?»

Генри замер. Он подумал о театре. О сгоревших актерах. О тени в дверях,хотя учитель даже и в мыслях не имела ввиду это.

Он не ответил на вопрос. Просто оставил пустое место,как и весь лист.

---

На перемене после истории банда вывалилась в коридор. Шум, гам, толкотня. Генри шёл впереди, засунув руки в карман толстовки.

У их шкафчиков стояли две девочки из параллельного класса — Эшли и Виола. Эшли-девочка среднего роста,бледной как у мертвеца кожей,темно русыми волосами и почти как бездна черными глазами, что-то увлеченно рассказывала, прижимая к груди учебник по химии, а Виола-девочка около 157 сантиметров роста,альбиноска,поправляла очки.

Джек, проходя мимо, резко выбил учебник из рук Эшли. Тот с грохотом упал на пол.

— Ой, — Джек даже не остановился, лишь обернулся с кривой ухмылкой. — Сорри похоже у кого-то ручки плохо держут.

— Придурок, — прошипела Эшли, наклоняясь за книгой.

Энди, шедший следом, сделал вид, что спотыкается, и наступил на край учебника.

— Ой, а что это тут у нас, — сказал он с наигранным удивлением. — Я вас не заметил. Вы такие... незаметные,как тени.

Виола покраснела и отступила назад, втянув голову в плечи. Корри засмеялся, глядя на них, и толкнул Виолу плечом, отчего её очки съехали на нос.

— Смотри куда прёшь,Вилла — бросил он, специально коверкая её имя.

Генри остановился рядом. Он не сказал ни слова. Просто смотрел на них сверху вниз, скрестив руки на груди. В коридоре на секунду стало тихо. Все знали: если Генри смотрит — значит, всё серьезно.

Он видел, как у Виолы дрожат руки. Как она боится поднять глаза. И в этот момент внутри него что-то неприятно кольнуло. Он узнал этот страх. Он видел его каждое утро в зеркале, когда слышал тяжелые шаги отца на лестнице.

Но он не показал этого. Ни взглядом, ни жестом.

— Пошли, — коротко бросил Генри, и банда послушалась.

Они двинулись дальше по коридору. Генри не обернулся. Но, проходя мимо шкафчиков, он на секунду задержал взгляд на упавшем учебнике Эшли.

— Ты чего? — спросил Энди, поравнявшись с ним.

— Ничего, — ответил Генри. — Просто не люблю, когда мусорят в коридорах,такие как эти-он кивнул в сторону девчонок и посмотрел на них таким холодным взглядом что те сразу убежали.

Энди хмыкнул и хлопнул его по плечу.

---

На обед они, как всегда, засели за дальним столиком в столовой. Корри жевал сэндвич с индейкой, то и дело поправляя свои светлые волосы. Джекоб, как всегда, крутил в руках телефон,едя пюре,которое уже было почти ледяное, а Бен читал книгу, прикрываясь ею от шума.

— Мисс Дженкинс — уродливая ведьма, — сказал Энди, доедая бутерброд. — Насмерть завалила. Посмотрим на неё как она будет оправдываться когда в конце года у нас у всех выйдут плохие оценки и ей дадут выговор.

— А я говорил, надо было прогулять,на лишней головной боли сидели.— сказал Джекоб.

— И куда бы мы пошли? — спросил Бен, не отрываясь от книги. — В кино? Так у нас его открывают только с двенадцати.

— Куда нибудь да пошли бы,лишь бы не сидеть на этом уроке—Сказал Корри.

Генри кивнул.—Тоже верно.

— Кстати, о планах, — Энди отставил уже пустую тарелку от бутерброда. — После уроков точно идем к озеру? Погода вроде разгулялась. Солнышко.

— Я с Эваном,не забыли? — напомнил Генри.

— Так мы его заберем вместе. Я тебе говорил. Мой батя опять 24/7 у коллег с работы в гостях сидит — Энди сказал это буднично, как погоду. — Так что дома меня все равно никто не ждет.

Генри кивнул. У всех в этой банде были свои скелеты в шкафу, свои причины не спешить домой.

— Окей, — сказал Генри. — После уроков забираем Эвана,потом заходим в магазин,покупаем колы,чипсов и едем на озеро.

---

После школы они зашли в корпус для младшеклассников на что сразу на них наорала охранница(похоже банда знатно прославилась своим хулиганством),но как Эван подбежал к Генри она сразу осеклась на полуслове и извинилась.

Потом они заехали в «Green Valley Market» — маленький магазинчик на углу дороги. Генри взял пять средних бутылок "Coca Cola" и два больших пакета чипсов с сырным вкусом. Энди купил шоколадные батончики, Бен — пачку печенья, а Джекоб взял жвачки.

Эван,сразу потянул Генри за рукав.

— Генри, я хочу сок. Апельсиновый. С тем медведем.

Генри усмехнулся и взял с полки маленькую коробочку натурального сока с нарисованным медвежонком. Эван тут же вцепился в неё, как в сокровище.

—Ты так любишь апельсиновый сок. Ты как Майкл Джексон? —улыбаясь произнёс Генри на что Эван кивнул и засмеялся.

Забрав всё, они покатили тележку к кассе,оплатив,они поехали к озеру. Генри крутил педали своего зеленого велосипеда, Эван сидел сзади, крепко держась за его пояс одной рукой, а другой прижимая к груди свой сок. У озера было тихо. Вода стояла темная, почти черная, отражая серое небо. Мальчишки сидели на старом деревянном бревне, свесив ноги, ели чипсы и запивали колой.

— Слушайте, — сказал вдруг Энди, жуя батончик. — Мой отец вчера перед тем как уйти опять орал на весь дом. Говорил, что я вырасту никем. Как думаете, это правда?

— Он просто "пьяный" дурак, — сказал Корри. — Не слушай его.

— Легко сказать, — Энди пожал плечами.

Генри молчал. Он смотрел на воду и думал о том, что у них с Энди гораздо больше общего, чем кажется. Он действительно дорожит Энди больше чем остальными из банды,не всмысле что ему остальные безразличны,просто к Энди у него привязанности больше.

— А я вот думаю, — сказал Бен, откладывая колу. — Вот вырастем мы. Уедем из Финча. Кто куда. И что тогда?

— Я останусь, — вдруг сказал Генри.

Все посмотрели на него.

— Почему? — спросил Корри.

— Я несмогу уехать до тех пор пока не удостоверюст что народ тут будет в безопасности,думаю вы понимаете о чём я. И пусть мне будет пятьдесят когда я всё улажу,но зато я буду знать что мой родной город когда я уеду будет в спокойствии— без единой шутки ответил Генри.

Энди хотел что-то сказать, но промолчал. Эван, который сидел рядом с братом и болтал ногами, вдруг прижался к его плечу.

— Я тоже останусь, — сказал он тихо.

— Ты ещё маленький, — улыбнулся Генри. — Ты сначала школу закончи,малыш.

Они просидели на озере до самого вечера.

---

Домой они поехали, когда солнце уже село. Октябрьские сумерки наступали быстро. Дорога шла мимо леса, и фонари здесь горели через один.

Высадив Эвана у крыльца, Генри повел велосипед в гараж. И тут он поднял глаза.

Театр «Орфей» стоял в конце улицы. Темный, заброшенный, с заколоченными окнами.

Но на втором этаже, в окне бывшей костюмерной, горел свет. Тусклый, желтоватый.

А в проеме окна стоял силуэт. Человек. Мужчина. Он не двигался. Просто стоял и смотрел вниз, на улицу. На Генри.

Генри застыл, сжимая руль велосипеда. Ветер донес запах мокрой листвы. И еще чего-то. Сладковатого. Как горелая карамель.

Он моргнул.

Свет погас. Силуэт исчез.

Генри стоял на улице один, слушая, как стучит его собственное сердце.