Расплетающие сновидения

Пролог и эпиграф

Ты/мир вокруг тебя являешься/не являешься тем,

кем хочешь/боишься быть/не быть.

Одна из аксиом клана Нед’Эстро.

Пролог

Кесрит тор Нед’Эстро была стервой. В принципе, любая эль-ин, какую ни возьми, была именно такой, но Кесрит свою стервозность возвела в ранг искусства и потакала ей, когда только можно. Да и когда нельзя — тоже.

И сегодняшний день не был исключением.

Кесрит высокомерно проигнорировала двери и лестницы, влетев на Авелскую Базу Эйхаррона прямо через окно. Лучше не спрашивайте, что стало с теоретически непроницаемым стеклом! Разумеется, тут же завопила сигнализация, а электронные системы принялись надрывно вещать об уничтожении защитного поля, но офицеры службы безопасности, наученные горьким опытом, лишь с мученическим видом переглянулись.

Лейтенант Дислава активировала переговорное устройство.

— Мой князь, прибыла леди Кесрит.

— Да я как-то догадался. — Голос младшего дарай-князя Ярдока, ответственного за Оливулский Сектор, был полон раздражения. Дислава, отлично выдрессированная молодая воительница, с некоторым трудом удержалась, чтобы не скорчить не то брюзгливую, не то сочувственную гримасу. — И сделайте вы что-нибудь с проклятой сиреной! Если уж приходится ежеутренне терпеть присутствие этой, с позволения сказать, леди, это ещё не значит, что нужно каждый раз возвещать о её появлении такими фанфарами!

— Да, мой князь.

— Как она соизволила заявиться на этот раз?

— Через окно, Высокий лорд.

— Какое ещё окно? Портал?

— Нет, мой князь. Обычное окно. Выходящее на Тронный парк. Она через него влетела с улицы.

— Это невозможно! Защитное поле не позволяет проникновение извне.

— Поле исчезло.

— Как?

— Мы выясняем это. — Оба понимали, что выяснить что-либо вряд ли удастся.

— Ладно, не думаю, что ей удастся выкинуть что-нибудь, чего мы уже не видели.

Дарай-князь в ярости отключился.

Уже приступая к перепрограммированию системы безопасности, Дислава подумала, что леди Кесрит, при всех её чудачествах, гораздо симпатичнее того же Ярдока. И тут же постаралась выкинуть столь непатриотичную мысль из головы.

В соседнем коридоре Кесрит, внимательно прислушивавшаяся к разговору, согнулась в приступе беззвучного смеха. Наконец-то! Люди оказались восхитительно легко дрессируемыми созданиями. Всего неделя пробуждений под аккомпанемент надрывающейся сирены оповещения о внешней атаке — и они уже меняют настройку своих систем. Глядишь, так их можно будет рано или поздно приучить к мысли, что специально устроенные двери отнюдь не являются единственным способом проникнуть куда-либо. А там уже рукой подать до придания человеческому мышлению некоторой… э-э… нестандартности.

Но «Не сможет выкинуть чего-нибудь, чего мы уже не видели»? О, он так ошибается!

Она пролетела по коридорам безудержным ураганом, сметая крыльями мелкие безделушки и не вовремя попавшихся на пути людей. Весёлый, чуть издевательский смех расцветил чинные интерьеры, и там, где его слышали, законы физики вдруг начинали сходить с ума. Гоблины поселялись в безукоризненно работавших до того механизмах, причём самые настоящие, зелёненькие, с красными глазками чешуйчатые гоблины. Столовые приборы вдруг начинали самовольно летать. Столы и стулья приобретали свой, чаще всего совершенно несносный характер.

Кесрит, Мастер Чародейства и Сновидений, развлекалась вовсю. Людям оставалось лишь страдальчески возводить глаза к потолку.

Дипломатия, ничего не поделаешь!

Наконец эль-ин опустилась на ступени стартового зала и стремительно заскользила вперёд. Косая тень, чуть размытая шуршащим плащом крыльев, стелилась за ней, рассекая плиты пола надвое. Князь Ярдок поспешил к одинокой фигуре, безуспешно пытаясь удержать радушную улыбку на своём красивом, благородном и сильном лице. Он не без оснований считал, что за какую-то неделю эта серокрылая девчонка превратила его до того безупречно работающую базу в сумасшедший дом. Кесрит была с дараем полностью согласна. И очень собой гордилась.

— Эль-леди, какое счастье видеть вас здесь. — Казалось, беднягу сейчас сплющит та невероятная сила, которая ему требовалась, чтобы сохранить самообладание и соблюсти правила приличия.

— О, князь Ярдок! — Кесрит, подхваченная собственным безоблачным настроением и извечным желанием достать проклятого зануду, бросилась к нему и впилась в скульптурно очерченные губы страстным поцелуем.

Сказать, что Ярдок опешил, — значит не сказать ничего. Он настолько растерялся, что даже забыл шибануть чертовку хорошей молнией, как, в принципе, должен был бы.

До сих пор общение с Кесрит состояло из перепадов от ледяной вежливости к остроумно-злобным перепалкам, доставляющим обоим огромное удовольствие, а затем — к настоящей базарной ругани. Словарь томноокой девы оказался практически неисчерпаем, к вящей зависти вынужденного оставаться в рамках каких-никаких приличий человека.

Но чего она до сих пор ни разу не делала, так это не пыталась быть с ним дружелюбной.

И уж тем более ни разу не позволила никому к себе прикоснуться. Даже кончиками пальцев — и это был едва ли не единственный пункт этикета высокородных арров, который эль-ин соизволила не нарушить.

До сегодняшнего дня.

Все мысли из головы благородного дарай-князя вышибло куда-то подозрительно далеко. Он чувствовал лишь упругое тело, плотно прижавшееся к его груди, мягкий изгиб спины под руками, щекочущее прикосновение крыльев. И запах. Пьянящий, экзотический и в то же время до боли знакомый — запах духов девушки, которую безнадёжно и тайно любил в юности. Той, сны о которой до сих пор навещали его иногда в предрассветные часы, оставляя после себя удивление и сожаление.

Кесрит целовала самозабвенно, бездумно, всю себя отдавая ощущению чужих губ на своих губах, пальцев, чуть поглаживающих основания крыльев. Если сначала это и было шуткой, то теперь, когда её когти резали тонкую ткань рубашки, чтобы ладонями ощутить ровную гладкость перламутровой кожи, дело начинало принимать смертельно серьёзный оборот.

Подавшись вперёд, Нед’Эстро клыками распорола мужчине нижнюю губу. Отрезвлённый болью, человек рванулся было назад, но Кесрит пока не собиралась его отпускать. Металлический привкус его крови смешался у них на губах, две фигуры окутало завесой её крыльев и туманом её чародейства.

Потрясённые люди, в полной растерянности взиравшие на происходящее перед исследовательской капсулой, вынуждены были распластаться по полу и стенам, спасаясь от водоворота силы, магии и Вероятностных изменений. Дикие, дразнящие волны жара и холода побежали по коже всех обитателей базы, неся с собой фантазии, о которых лучше вспоминать одному в темноте самой поздней ночи. Похоже, и таинственная волшебница с Эль-онн, и всегда такой выдержанный дарай напрочь утратили контроль над своими способностями. Это было жутко. Это было прекрасно.

Это заставляло краснеть даже самых циничных.

Когда то ли несколько секунд, то ли вечность спустя женская фигура попыталась ускользнуть из его объятий, Ярдок почти инстинктивно потянулся, чтобы её удержать. Но Кесрит выскользнула из телекинетического захвата так же легко и бесплотно, как и из физического. Дарай-князь поднял затуманенные глаза, и из-за чёрных, как вороново крыло, волос на него глянули янтарные глаза Тараны, его первой любви, казалось, давно уже забытой.

Стремительным сгустком энергии и перламутрового сияния девушка скрылась в предназначенной ей капсуле, и дараю едва хватило жалких остатков впитанного с молоком матери самоконтроля, чтобы не броситься за ней следом.

Ярдок машинально слизнул с губ собственную кровь и потряс головой. Подчинённые жались по стенкам и смотрели не то испуганно, не то зачарованно. А смотреть было на что: высокий дарай, взлохмаченный и окровавленный, с подёрнутыми поволокой глазами и нарезанной аккуратными полосками рубашкой, голубоватый перламутр кожи ярко переливается на обнажённой груди.

Надо было что-то сказать. Что-то такое, чтобы прервать наконец эту тишину. Что-то, чтобы напомнить о своей репутации.

— Друзья мои, если вы считаете, что спятивший эльф — достаточная причина, чтобы сорвать график, то вы глубоко не правы. КООРДИНАТЫ ТЕЛЕПОРТА НА МОЮ КОНСОЛЬ! НЕМЕДЛЕННО!!!

От мощного вопля служащие базы сначала испуганно присели, а затем бросились врассыпную к своим рабочим местам, развивая ну прямо-таки физиологически невозможную скорость. Ярдок арр-Эйтон ещё не знал, что слова эти станут легендой, этакой не то пословицей, не то абсолютной истиной, надолго пережившей своего создателя.

Ровно двенадцать секунд спустя дарай-князь, чуть ободранный, но от этого не менее царственный, уже сидел за пультом управления, нагнетая напряжение для максимально точного перемещения. Эти маленькие вылазки Кесрит он всегда контролировал только сам — здесь требовалась филигранная точность, концентрация внимания почти на грани возможного. И сейчас, сосредоточившись на том, чтобы максимально легко и незаметно материализовать исследовательскую капсулу в заданной точке, человек изо всех сил старался не вспоминать сияющий блеск кожи мелькнувшей перед ним женщины. Не слышать наплывающий пьяными волнами экзотический запах. Не думать, что у Кесрит тор Нед’Эстро глаза всегда были серыми.

Не думать.

* * *

Кесрит без сил откинулась на кресло управления, устало и беспомощно опустила уши. Чары постепенно рассеивались, иллюзия уходила, оставляя после себя лишь опустошённость. Глаза и волосы утрачивали яркую окраску, позаимствованную из воспоминаний дарай-князя, вновь наливаясь бесплотной серостью.

Н-да. Чего хотела, на то, значит, и налетела. По по-олной программе.

Ауте и все её порождения!!!

Это ведь уже не в первый раз. Кто мог предположить, что люди, эти плоские, безжизненные, предсказуемые мартышки, умеют видеть Сны. Яркие, многомерные, сильные. Видения и фантазии, затягивающие, точно водоворот, быстрее, чем ты сообразишь, что же всё-таки происходит.

В Бездну! Она — Мастер из Расплетающих Сновидения. И уж она как-нибудь сможет проконтролировать наплыв безумных вывертов чьего-то недоразвитого подсознания. А теперь у неё есть работа, которую неплохо бы сделать.

Кесрит сосредоточилась на окружающем. Ярдок, как всегда, сработал безукоризненно. Сейчас её капсула плавно скользила в молчаливом вакууме, балансируя на тончайшей грани между нормальным пространством и гравитационной аномалией, ради исследования которой, собственно, и затеяли всё это безумие. Было у дараев такое дикое подозрение, что эта яма в пространстве, расположившаяся прямо на перекрёстке торговых путей, может быть если не разумной, то, во всяком случае, ну оч-чень интересной. И как-то так само собой получилось, что именно Чародейка из Расплетающих Сновидения, мастерица фантазий и причудливых иллюзий Ауте, ну просто идеально вписалась в задачу сбора и анализа связанной с подобными странностями информации. Кесрит не возражала. Ей было интересно. То, что при этом приходилось терпеть ещё и присутствие homo sapiens, вполне можно отнести к мелким неудобствам.

Когтистые пальцы пробежались по пульту управления, отключая всю электронику. Сейчас механизмы только мешали. Сейчас важны были лишь её разум и её имплантат.

Серокрылая женщина расслабилась в мягком покачивании кресла, закрыла глаза. Медленно-медленно начала освобождать сознание от всего постороннего, перенося себя по ту сторону снов и реальности, в зыбкое царство, доступное лишь Расплетающим. А затем потянулась вперёд, туда, где энергия сворачивалась в причудливые и опасные завихрения. Где тонкие силовые линии сплетались в то, для чего на Эль-онн издавна использовали слово «Сон».

А люди ещё удивляются, что не понимают языка «эльфов»!

Кесрит осторожно вытянула одну ниточку. Вторую. Перевела их на удобоваримый для смертных язык и напрямую отправила к человеческим компьютерам.

Работа началась.

* * *

Через пару часов эль-ин выгнулась в своём кресле, опираясь на пятки и затылок. Здор-рово! Нет, действительно здорово. Но кое-что ещё нужно доделать.

Сознание Ярдока, удерживающего капсулу от падения и иногда передвигающего её по требованию Кесрит, было совсем рядом, на расстоянии мысли.

«Дарай-лорд?»

«Мы продолжаем получать информацию, моя торра. Просто невероятно».

«А иначе не было бы интересно. Ладно, я немножко сориентировалась, теперь можете меня отпустить. Пора приступать к более детальным исследованиям».

«Отпустить?»

За своей консолью дарай-князь нахмурился, вопреки всякой логике надеясь, что неправильно понял последнюю мысль. К этому всё и шло последнюю неделю…

«Прекратите контролировать капсулу. Ваш разум, разумеется, даёт гораздо меньше помех, чем какой-нибудь неуклюжий двигатель, но и от него достаточно шума, чтобы помешать услышать что-нибудь действительно важное. Отпустите, дальше я сама».

Пауза.

«Миледи, это опасно».

«Всё на свете опасно, но здесь, как мне кажется, риск отнюдь не столь высок. И вообще, это мой проект».

«Торра Кесрит…»

Она начала постепенно закипать.

«Сейчас же!»

Теперь уже закипать начал сам дарай. Таким тоном с Ярдоком никто не говорил, даже те, кто имел на это полное право.

«Как вам будет угодно». За этой фразой следует угадать вежливый полупоклон с лёгкой издёвкой в подтексте.

Присутствие человека исчезло. Кесрит со свистом выпустила воздух сквозь стиснутые зубы и попыталась расслабить прижатые к голове уши. Опять она сорвалась. И опять на Ярдоке. Глупо, мастер, очень глупо. И не слишком честно по отношению к человеку.

Сегодня вечером, после возвращения из рейда, она перед ним извинится.

Приняв сие великодушное, полное самоотверженности решение, эль-ин вновь сосредоточилась на объекте своего исследования. Точнее, попыталась сосредоточиться. Но тут её отвлекли.

Первая мысль была: «Что себе позволяют эти смертные? Просила же — никаких помех, пока я работаю!» Корабль, вдруг вынырнувший из гиперпространства прямо перед её капсулой, был, несомненно, человеческий и, ещё более несомненно, отнюдь не дарайский. Просто летающая каракатица какая-то, а не корабль.

На вторую мысль у женщины не хватило времени. Перед глазами у неё вдруг поплыли разноцветные круги, крылья безвольно повисли. И, погружаясь в беспамятство, Кесрит ещё успела смутно осознать, что извиниться перед Ярдоком у неё сегодня, наверно, не получится.

В конце концов, во всём, что ни посылает нам Ауте, должны быть и свои положительные стороны!

* * *

Она спала и видела сны.

Похитители сработали чётко и невероятно быстро: после долгого ожидания, когда же одинокая капсула окажется без присмотра, они смогли превосходно рассчитать атаку, сразу же выключив девчонку парализующим лучом, сграбастали миниатюрный исследовательский кораблик и были таковы. У дараев не должно было возникнуть никаких вопросов: это далеко не первый случай, когда пропажу здесь спишут на легендарную Яму.

Теперь главное — добраться да базы, не позволяя пленнице прийти в себя. И они продолжали держать эль-ин под действием излучения.

Она спала и видела сны. И в этом заключалась основная ошибка нападающих.

* * *

Сон, в котором оказалась Кесрит, был странен. Он был липкий, причём какой-то неструктурированно липкий. Вязкость его напоминала сонное заклинание, но была гораздо более рыхлой.

Мастеру из Расплетающих эту пародию на путы можно было даже не принимать в расчёт.

Героиня сна Кесрит, которую она за неимением других терминов называла «другая я», легко вспорхнула над бесчувственным телом и с любопытством оглянулась. Где-то рядом переливались искорки живых существ, причём, судя по всему, существ бодрствующих. И подозрительно похожих на людей. «Другая Кесрит» легонько, чтобы не быть замеченной, заскользила от одной искорки к другой, прячась на самом краю неконтролируемого потока их сознаний. И то, что она видела, ей не нравилось.

И тут — о, какая беспечность! — она увидела супер-нову, яркое, новорождённое солнце только что погрузившегося в дремоту человека.

Хищным призраком «другая Кесрит» спланировала к ничего не подозревающей жертве, бесшумная и смертоносная, какими бывают лишь герои самых страшных кошмаров.

Сны человека, яркие, затягивающие, она благополучно миновала, опускаясь на более скрытые уровни. Туда, где можно было найти информацию о происходящем.

Та-ак…

«Другая Кесрит» презрительно дёрнула воображаемыми ушами. Людская глупость никогда не перестанет её поражать. Если бы ещё этот клинический идиотизм пореже соседствовал с редкой гениальностью и железными мускулами… а также технологиями, позволяющими растереть среднестатистического эль-ин в мелкую-мелкую пыль.

Ладно, хватит рефлексии, пора принимать меры.

Расплетающая вновь поднялась туда, где человек плыл на волнах своего гротескного сновидения. Но на этот раз она не ограничилась наблюдением. Жёстко и повелительно Кесрит перехватила управление фантазией. Так просто, что даже почти скучно. Пленник своего внутреннего мира, человек послушно встал с кровати, оделся, вышел в пустые коридоры. Пребывая в полной уверенности, что спит и видит сон, более того, не имея ни малейшего представления, что этот сон он с кем-то делит. И это — существо, совсем неплохо, по меркам эль-ин, владеющее телепатией (по меркам дараев, он едва тянул на самые низкие ранги), обученное вычленять и нейтрализовывать ментальное воздействие. Невероятно. Эти мартышки вообще допускают мысль, что не всё можно делать привычным и единственно возможным способом?

* * *

Человек тем временем послушно дошёл до медицинского отсека (тюрьмы), ввёл код и даже поднял веки, чтобы допотопный, но вполне надёжный замок считал рисунок сетчатки. Выставить персонал из отсека, было делом одной минуты: её сонный приятель оказался здесь большой шишкой. И опять никто ничего не заметил. «Другая Кесрит» ввела его внутрь, заблокировала дверь и не без любопытства посмотрела на собственное тело через призму человеческих глаз.

Н-да… Похоже, она недооценила своих похитителей. По крайней мере, на замки и путы ребята не поскупились. Снотворным накачали так, что только из ушей не течёт. И вообще, засунули под стеклянный колпак медицинского биостаза, который, Кесрит это знала, изнутри ей никогда не открыть.

Но она и не собиралась ничего открывать изнутри. Пальцы её «пленника» умело забегали по кнопкам, отключая оборудование. Кесрит, разумеется, ничего в нём не понимала, но это и не было нужно: её «лошадка» и сама всё отлично знала. Вдруг прекратились облучение и подача всякой химии в вены, прозрачный колпак скользнул в сторону, мужчина нагнулся, чтобы вручную снять тяжёлые кандалы.

«Другая Кесрит» почувствовала, как угол зрения чуть дрогнул. Глаза Кесрит № 1 открылись и встретились с человеческим взглядом, из глубины которого выглядывала она же сама. Ещё одно смещение — теперь осталась только одна Кесрит, медленно садящаяся на операционном столе, а человек бескостно осел на пол и тут же принялся выводить носом звонкие рулады. Эль-ин брезгливо дёрнула правым ухом и соскользнула вниз.

Ну-ну.

За дверью намечалось подозрительное движение. Ага, а вот и служба безопасности. Ну что ж, они первые начали…

Стены всё ещё казались какими-то неустойчивыми, пол грозил выскользнуть из-под ног, но в целом это лишь добавляло ей плохого настроения. А эль-ин в скверном расположении духа — это не то явление, с которым стоит встречаться без скафандра усиленной защиты.

Чары пришли на зов всплеском серого тумана. Крылья выгнулись, охватили тело плотным плащом… и застыли, уплотнившись в твёрдую скорлупу боевой брони. Тяжёлой. С кивралитовым напылением. На бёдрах вдруг налился тяжестью пояс с двумя дезинтеграторами. К ногам оказались пристёгнуты лазерный меч, набор плазматических гранат, набор нейтронных гранат, набор обойм с различными начинками, нейробластер, просто бластер, пульсатор и что-то ещё, в чьём названии Кесрит не была до конца уверена, но совершенно точно знала, что если этим зашвырнуть в толпу врагов, то ноги потом уносить надо в темпе. На груди крест-накрест шли ремни ещё с одним набором зарядов и метательных гранат, на этот раз импульсных. А на талии аккуратно пристроились две маленькие темпоральные бомбы. На её руках… Вы действительно хотите узнать, что оказалось пристёгнуто к её рукам?

Дверь наливалась пылающим пурпуром. Ага, гостеприимные хозяева решили проплавить себе свободный проход. Как мило.

Кесрит демонстративным движением захлопнула щиток шлема и скинула с плеча плазменный миномёт. Ладно, миномёт — это, быть может, уже слишком, но они действительно начали первыми!

Дверь оплыла лужицей тёмно-красной плазмы. Высыпавшие в образовавшееся отверстие нападающие застыли, неуверенно подняв свои игрушечные пистолетики.

Сюрприз, сюрприз!

Кесрит улыбнулась, продемонстрировав через прозрачную пластину шлема полный набор клыков. Чуть пошевелила миномётом.

— Ну ладно, мальчики и девочки. У вас осталось ровно пятьдесят секунд, чтобы доходчиво объяснить мне, что здесь происходит. И придумать извинение. Очень-очень хорошее извинение.

Глава 1

Это был не то чтобы взрыв, но что-то подозрительно на него похожее. Меня подбросило в воздух, закрутило, швырнуло об пол.

— Какого…

Мир менялся. Окружающее потекло размытыми волнами, задрожало, изогнулось. От следующего удара я увернулась, третий вновь отбросил меня на стену. Каменную. Твёрдую. Которая только что была всего лишь лёгкой шёлковой занавеской.

Это становилось забавным.

Я начала танцевать. Хотя нет, для начала я всё-таки попыталась прочувствовать уже существующий узор, понять, что же тут, во имя Ауте, происходит. Но когда что-то тёмное, пахнущее смертью и разложением, чуть было не сграбастало меня в… хм… лапы, пришлось принимать более решительные меры.

Не тратя больше времени на исследование, я «дёрнула» на себя свихнувшиеся нити, с варварским треском разрывая узлы и сплетения, уничтожая взбесившийся узор. Легчайшим прикосновением разума перехватить тонкую сущность, вплести лучи своей воли, своей сущности в смешавшийся гобелен и — быстро, вспышкой света, криком боли — изменить рисунок, творя его по своему желанию, своему образу, своему подобию. Окружающее вновь дрогнуло, привычно откликаясь на прикосновение, чёрная дыра, куда меня неожиданно забросило, вытянулась…

Ещё один взрыв ударил по нервам багровой волной, боль обжигающими бабочками затанцевала где-то на внутренней поверхности глазниц.

— Какого?!

Я была внутри убедительного подобия пещеры — тёмное замкнутое пространство, тоннель, ведущий в никуда. Волосы на загривке встали дыбом, всё тело напряглось в предчувствии. Опасность! Смерть! Ужас!

Бежать.

Доля секунды, потраченная на восстановление самообладания, едва не стоила жизни. От первого удара я увернулась лишь чудом, дрожью в животе откликнувшись на дуновение клинка, пронёсшегося в каких-то миллиметрах от обнажённой кожи. Второго выпада избежала, резко нагнувшись, скользнув назад и вправо. От третьего удалось уйти, перекатившись по полу и пребольно врезавшись в стену. Холодную. Каменную. Твёрдую.

Кажется, я повторяюсь?

Вот трагедия-то, правда?

После третьего удара я оказалась в достаточно неудобной позиции, лишившись минимального пространства для маневра. А меч уже опять приближался, напоминая о себе свистом рассекаемого воздуха, дыханием смерти, неуловимый, яростный, вселяющий ужас.

Инстинкты оказались сильнее разума. Клинок столкнулся в воздухе с клинком, звонко, ловко высекая искры и рассыпая неслышимые уху простого смертного изысканные оскорбления. Я взвилась в воздух, в немыслимой петле вращая неизвестно откуда появившийся в руке меч, парируя выпады, сыпавшиеся, казалось, отовсюду одновременно.

Разумеется, я не успела.

Купилась, как маленькая, на обманный выпад, заработав длинную, но неглубокую царапину на рёбрах. Затем пропустила совсем уж детскую атаку снизу.

Бежать.

Бежать, бежать по тоннелю, отражая бесконечные атаки. Звон оружия слился в непрерывную песнь, дикий темп не даёт ни минуты на размышления. Нападающих я не видела — только размытые тени, да ещё такое ощущение… Мерзкое ощущение.

Стойки и движения сплетались в причудливый танец, экономный, точёный. Упасть, пролетев буквально в сантиметре над полом, но не касаясь его, невероятным изгибом кисти отбросить вражеское оружие, взвиться, ощутив холодное прикосновение стали к рёбрам — прикосновение, но не порез. Увернулась. А левая рука уже сама чертит стальным клинком сложную линию, отражая что-то там ещё, правая вдруг резко ударяет по удлинённой рукояти, мгновенно меняя траекторию и направление удара, и успевает-таки отвести смерть.

Это от икры отрезан тонкий-тонкий кусочек плоти. Ногу точно кипятком обожгло.

Время растянулось, движения стали замедленными, точно вязнущими в чём-то. Клинки всё так же жадно устремлялись к моей плоти, а я не успевала, не успевала…

Наверное, именно это и привело меня в чувство. Какого демона? Что я делаю?

Меч исчез из руки, точно его и не было, я застыла в спокойной, почти ленивой медитации. Клинки атакующих устремились вперёд, к незащищённой плоти. Можно было бы, конечно, позволить им ударить, но мои нервы сегодня почему-то решили, что с них пока хватит.

В последние мгновения сила рванулась из тела, из точки многоцветий, ровно пульсирующей между глаз. Ярость и непонимание вспыхнули чистым, ярким пламенем, стекавшим по коже огненными каплями. Брызги на предательской реальности. Я жгла нити, безжалостно уничтожая узор, и то, что только что казалось прочным и надёжным, рассыпалось под плетями неверия в невесомую пыль. Рассыпалось под тяжестью таких знакомых слов.

Это всего лишь сон…

* * *

Не крик даже, а удивлённый вздох застыл в горле твёрдым комком. Я села так быстро, что окружающее на мгновение смазалось в стремительности этого движения. Пальцы комкали мокрый шёлк простыней, темнота вокруг нежна и спокойна.

Первое, въевшееся в плоть и кровь действие — проверить Эль. Нет, там всё, вроде, в порядке. Мой народ занят своими делами.

Когда дыхание успокоилось настолько, что можно было не глотать воздух судорожными, резкими вздохами, я решила, что время на эмоции закончилось, пора бы и подумать.

Что, во имя Ауте, только что случилось?

Осторожно провела рукой по телу. Под грудью выступил пот, простыни влажные и холодные. И — обжигающей пульсацией регенерации — спешно затягивающиеся раны: царапина на рёбрах, аккуратно срезанная кожа на ноге. Мелочи, почти не больно.

Где-то на периферии сознания забрезжило что-то вроде идеи.

Итак, подытожим. Я спала, сплетая какую-то лёгкую и бесполезную фантазию, когда вдруг сон вышел из-под контроля. Я была атакована. Во сне. И не смогла с этим справиться.

Нет, хуже того. Я забыла, что это — сон. Был ослепительно короткий миг, когда весь мир сузился до нескольких острых мечей, которые нужно было любой ценой отвести от себя, когда ощущение опасности стало настолько сильным, что включился слепой, нерассуждаюший инстинкт самосохранения. Танцующая изменения, забывшая, что она есть и чем она не является. Такого со мной ещё не было.

Мило.

Единственное объяснение, которое приходило на ум, — атака извне. Кто-то или что-то вторглось в сновидение, связало меня одурманивающим заклятием, а затем атаковало просто и незатейливо: мечами и магией. В таком случае решение не тягаться с этой таинственной тварью в состязании воли, а быстренько смыться оттуда, уничтожив попутно весь узор, было верным. Главное — не позволять оружию нападающих дотронуться до эфирного тела. Окажись моя сила хоть немного меньше силы агрессора, усомнись я хоть на долю мгновения, что клинки не причинят мне ни малейшего вреда, — и ранение, полученное лишь в воображении, оказалось бы не менее смертоносным, чем настоящее.

Опасливо коснулась кожи рядом с порезом и досадливо дёрнула ушами.

Играть в «кто упрямей?» с неизвестным противником — безумие. Особенно с противником, способным повернуть против вене её собственный сон. Это, скажу я вам, надо умудриться. Ой как умудриться.

Все размышления казались разумными и верными. И были бы наверняка верными, если б не это: ну не ощущала я постороннего вторжения в свой разум. Хоть убейте, не ощущала. Ну ни капельки. Я откинулась на подушки, стараясь расслабиться. Лёгкое состояние транса. Самонаблюдение. Мерцающая звёздочка сознания скользила по телу, исследуя сосуды, ткани, кости. Надолго задержалась в области внутренних органов. Затем сосредоточилась на разуме, чутко вслушиваясь в шёпот обитавших там бессчётных душ. В голоса и мысли миллионов эль-ин, всегда присутствующих где-то глубоко-глубоко внутри. Я окинула быстрым взглядом генетическую память, скользнула тенью внимания по памяти личной и уже куда более пристально рассмотрела чувства и ощущения, особенно сконцентрировавшись на том, что смертные называют волей.

Тонкими, едва заметными прикосновениями пробежалась по тому, для чего у смертных слов нет и никогда не будет. Открыла глаза, невесело щурясь в обнимающую меня темноту.

Не было там никого чужого. Только я. Антея тор Дериул-Шеррн, леди-регент своей непередаваемой персоной.

Вроде бы полагается радоваться, если обнаружила, что никто враждебный тебе в мозги не лез. Мне же почему-то радостней не стало.

Итак, имеется два варианта.

Первый: атакующий настолько искусен, что опутал меня заклинаниями, которых я не замечаю. Неприятно, но возможно. Кто у нас способен отколоть подобный трюк? Некоторые из Мастеров клана Расплетающих Сновидения. Алл Кендорат точно мог, ну, может, ещё парочка. И, наверно, кое-кто из других кланов. С древними никогда не знаешь точно, они имеют вздорную привычку менять кланы не реже раза в тысячелетие, чтобы не сосредоточиваться на чём-то одном. Раниэль-Атеро почти наверняка в списке, да и Зимний тоже. Ещё нужно включить тварей Ауте или какой-нибудь новый сюрприз Ойкумены. Или вообще что-нибудь, о чём я понятия не имею.

Вопрос ведь не «кто?» Вопрос: «зачем???»

Ладно, проехали.

Вариант второй… А какой, собственно, у нас второй вариант?

Я задумчиво провела пальцем по коже. Влага уже успела испариться, но тело ещё помнило мерзкое ощущение. Что-то во всём этом было подозрительно знакомое. Смутный, неразумный и не направленный ни на что конкретное ужас. Пробуждение с криком, в холодном поту, с простынями, обвившимися вокруг тела. Звучит почти хрестоматийно. Я нахмурилась, пытаясь ухватить ускользающее слово. Не сен-образ, а слово, слово человеческого языка. Кошмар. Обыкновенный кошмар.

Я это что, серьёзно? Ауте, я же изучала сновидения людей. Я внимательно просматривала их путаные фантазии, читала соответствующую литературу, с треском продираясь через несуразности языка. Я не раз присутствовала в чужих кошмарах, кое-какие даже устраивала сама, чтобы посмотреть, что из этого выйдет. Я так и не поняла, что они подразумевают под этим словом.

Теперь, кажется, поняла. Мерзость какая!

Нет, я это серьёзно? У меня — кошмар? Неконтролируемое сновидение, вызывающее полную потерю власти над собой и окружающим? У меня??? У Антеи из клана Дериул, Танцовщицы изменений в Ауте знает каком поколении?

Бред.

Нет, точно бред.

Кошмары видят люди, смертные. Глупые, несуразные существа, понятия не имеющие о том, что творится у них в головах.

Бред.

Но если бы эль-ин все невероятные идеи отвергали как изначальный бред, средняя продолжительность жизни в кланах значительно бы уменьшилась.

Аут-те.

Я села, на этот раз медленно и неохотно, с почти слышимым скрежетом зубовным. Голова казалась тяжёлой и словно набитой ватой, очень хотелось в небо, под проливной дождь или, в крайнем случае, в какой-нибудь водоём.

Ладно, начали. Что там делают смертные, чтобы разобраться в своих сновидениях? Я быстренько перетряхнула память в поисках прочитанного или услышанного. Нет, люди точно ненормальные. Целая раса психов.

Чувствуя себя полной дурой, начала колдовать. Самой возиться, выстраивая сложные молекулярные цепочки и координируя потоки материи, не хотелось, я так и не удосужилась научиться делать это правильно, так что просто активизировала имплантат с заключённой в нём поистине неисчерпаемой базой данных. Секунда — и из молекул воздуха сконденсировался небольшой электронный блокнот со световым карандашом. Ну, по крайней мере, их варианты в моём исполнении. Копировать человеческую электронику слишком муторно, так что внутренние микросхемы я заменила лёгким заклинанием — здесь, как мне кажется, скорее важна форма, а не содержание.

Записывать сновидения рекомендовалось сразу после пробуждения, пока все детали ещё ярки и не забылись. Это чтобы я забыла свой сон? Лю-юди!!!

Световой карандаш стремительно выводил значки, которые смертные называли буквами. Очень неудобный способ хранения информации, но что-то в нём есть. К тому времени как всё было зашифровано, я полностью успокоилась и настроилась на рабочий лад. Света маловато для человеческих глаз, но для моих вполне достаточно. Окинула критическим взглядом своё произведение. Расставила кое-где акценты, обозначающие эмоции, кое-что подчеркнула. Руки чесались построить трёхмерную матрицу, чтобы в одном измерении было отмечено развитие сна, а в другом — мои мысли и чувства по этому поводу, но решила не отступать от заведённого порядка, а указать всё ниже. Пожалуй, хорошо, что я сдержалась и не стала заносить всю информацию на носитель одним слитным, цельным образом. Так хоть и длиннее, но есть время подумать.

Так, теперь символы. Взрыв, беспомощность. Тоннель, нет, скорее пещера. Тё-ёмная. Мечи, угрожающие. И всё это на таком эмоциональном накале, что яичницу поджарить можно. До угольков.

Я задумчиво постучала кончиком карандаша по зубам. Что там у нас дальше? Дальше, по теории, следовало искать значение этих символов и отгадывать, что там мне пыталось сообщить моё подсознание. Как будто, вздумай оно мне что-нибудь сообщить, я бы и так не услышала. Ладно, проехали.

С чем у меня ассоциируется взрыв? Огонь, шторм, молния. Темперамент, клан Изменяющихся, большие неприятности. Это и так понятно, что неприятности, тоже мне, новость. Дальше. Меч. Избранное оружие, высокое оружие. Мастерство, гордость, честь. Достойный противник. А пещеры? Так, дырки в земле. Один раз, правда, встретила разумную.

Да, во сне я сражалась мечом, которым в реальной жизни, несмотря на бесконечные спарринги с собственными телохранителями, так толком и не овладела. Более того, сражалась классической катаной, излюбленным оружием моего мужа. До сих пор помню длинную, обтянутую акульей кожей рукоять и тонкий, чуть изогнутый клинок.

Интересно, при чём здесь Аррек?

С личными символами ничего не получается. А если посмотреть, что они означают для людей? Есть там у них какие-то более-менее общие для всех образы. Пещера, например, часто трактуется не то как материнское лоно, не то как подсознание. Что-то изначальное, откуда ты появилась. Основа. Так, это уже интересней. А меч? Хм-м, как это люди умудрились его превратить в сексуальный символ? Всё страньше и страньше.

Я посмотрела на то, что записано в блокноте. Озадаченно пожала плечами. Сделала несколько набросков странного сна. Снова посмотрела.

— Гэр-джирр! — С проклятием отброшенный блокнот на полпути к полу растворился в предрассветном сумраке.

Резко, мгновенной вспышкой создала сен-образ, включавший и то, что было в блокноте, и то, что словами выразить невозможно, и много чего ещё. Рассмотрела его. С ещё более изощрённым ругательством зашвырнула образ в другую сторону и уселась, нахохлившись, поджав под себя ноги.

Версия с посторонним вмешательством с каждой секундой выглядела всё более и более правдоподобной. А может, пророчество? Нет, это я бы узнала с первого мгновения. Чему-то же меня Раниэль-Атеро научил.

Светало. Я сидела на просторном, овальной формы ложе, единственном предмете обстановки в комнате. Уступка моим вкусам: терпеть не могу натыкаться на всякие тумбочки и полочки, которыми эти ненормальные загромождают свои жилища. Мебель им подавай! Даже невысокая кровать — каприз Аррека. Окна — очень большие и очень просторные окна — защищены лишь силовым полем, пропускающим ветер и безопасные запахи, но надёжно блокирующим всё остальное. За ними — светлеющее небо, постепенно наливающееся золотистыми и зеленоватыми оттенками, нежная вязь облаков. Спальня расположена очень высоко, в одной из самых высоких башен города: ещё одна уступка моим капризам. Оливулцы по какой-то причине считали это место не слишком престижным и вообще чисто подсобным помещением, что позволило мне без труда его оккупировать. Башня, в отличие от большинства местных построек представлявшая собой не выращенное нужной формы дерево, а обычную конструкцию из металла и пластика, раскачивалась и поскрипывала почти как летающие дома Эль-онн. Только вот наши жилища плавали в воздушных потоках, а это опиралось на хрупкие с виду подпорки, что заставило Аррека задуматься о надёжности сего архитектурного монстра. Да и меня тоже, если на то пошло. Так что первым делом после выкидывания какого-то биооборудования я попросила знакомого заклинателя поколдовать над всем сооружением. Теперь эта башенка и прилегающая к ней гранитная глыба будут стоять, даже если вся планета вдруг неожиданно исчезнет в никуда. Л’Рис никогда ничего не делает наполовину, а к вопросам моей безопасности порой подходит даже излишне серьёзно.

Но, несмотря на надёжность этого убежища, на Оливуле я бывала редко. Очень редко. Только когда к тому вынуждали обстоятельства. И никогда не задерживалась дольше необходимого.

На этот раз, как, впрочем, и всегда, обстоятельства скромно прятались за авторитетным именем «Зимний». То есть вытащил меня на ненавистную планету самозваный Глава моей собственной «Службы Безопасности».

— Опять у него тут какие-то восстания и общественные беспорядки. Да в Оливулской империи всегда беспорядки! Тоже мне, новость.

Для одного утра самокопания более чем достаточно. Пора просыпаться и браться за дело.

Короткая разминка, холодный душ, стремительно и небрежно натянутая одежда. Начинаем трудовые будни.

Создала сен-образ, что-то вроде «Я проснулась» и «Ну и какого демона вы меня сюда вытащили? Очередной в последний момент раскрытый заговор? Разве вас не затем отправили в Ойкумену, чтобы не было таких вот срывов?», и отправила Зимнему. Может, и не очень вежливо, но вежливостью в наших отношениях с первого дня не пахло. Палёным между нами пахло. Даже жареным. Хорошо-хорошо прожаренными эль-ин.

Мастер Оружия клана Атакующих откликнулся мгновенно, и его ментальное прикосновение было столь же холодно, как и имя.

«Регент, быстро перемещайтесь сюда» и приложение карты-схемы.

Вот так. А предполагается, что я тут абсолютный и всевластный монарх.

Но послание оставило слишком свежее ощущение срочности, чтобы тратить время на глупости вроде субординации. Мы же не люди, в конце концов.

Ввести координаты в пульсирующий между глазами камень имплантата, и тут же вспыхивает портал. Я давно уже перестала испытывать неловкость по поводу использования таких маленьких чудес технологии. Разумеется, мерзко доверять чему-то, что ты не понимаешь и не можешь до конца контролировать, и долго эль-ин с таким положением мириться не намерены. Но пока что дарайское искусство — самый быстрый способ перемещения, и я им, в отличие от некоторых, пренебрегать не собиралась.

Уже в переходе ощутила лёгкую, на грани восприятия, неправильность — мои телохранители, обычно ошивающиеся где-нибудь в параллельной реальности, совершали переход вместе со мной. В закрытый кабинет, где Зимний тихо беседовал с какими-то неизвестными мне эль-ин, мы прибыли одновременно.

Все, разумеется, тут же замолкли и повернулись к материализовавшейся из воздуха Очень Важной Персоне. То есть ко мне, любимой.

Вынуждена признать, посмотреть было на что. Этакое тощее, насекомообразное пугало, с глазами, ежесекундно меняющими цвет, и с пылающим во лбу камнем имплантата. А при нём — пять закутанных в тени, размытых фигур, само существование которых в так называемом «цивилизованном мире» считается сказкой. Страшной-страшной, кровавой и безумной сказкой.

Антея тор Дериул-Шеррн, Хранительница-Регент Эль-онн, в сопровождении боевой звезды северд-ин. Прошу любить и жаловать.

Зимний приветствовал моё появление рассеянным взмахом правого уха. Телохранителей же удостоил уважительного кивка. Н-да.

К делу.

— Что там с очередным мятежом?

— Забудьте о нём. — Голос Мастера Оружия сух и отрывист. — У нас назревают более серьёзные проблемы.

Приглядываюсь к моему, так сказать, министру иностранных дел. Белые-белые волосы, молочный туман клубящихся за спиной крыльев, белоснежная кожа. И на этом однотонном фоне — броские, затягивающие в глубины глаза. Ярко-фиалкового, такого интенсивного, потрясающе красивого оттенка. И это воин? Хрупкий, изящный, обманчиво тонкий. Косточки птичьи, черты непропорционально удлинённые, яснее всего говорящие о древней, не разбавленной позднейшими добавками крови.

Снежно-чистая, гладкая кожа на скулах и в уголках миндалевидных глаз туго натянута, как-то напряжена, что создаёт впечатление, будто все тысячи тысяч лет, которые Зимний прожил или провоевал (или что он там делал в своей обширной биографии), лежат на его плечах грузом неизмеримой силы и мудрости. Сейчас его фиалковые глаза пылали яростью.

Моё настроение, и без того далёкое от праздничного, упало в прямо-таки катастрофические глубины.

— Ну хорошо, что смертные натворили на этот раз?

Зимний продемонстрировал хищный блеск отточенных клыков.

— Нападения, террористические акты, вандализм, оскорбления, похищения.

Мои уши невольно приподнялись не то в шутку, не то просто выражая недоверие.

— Что, всё одновременно?

В фиалковых глазах не было ни малейшей искорки смеха. На меня вдруг накатила волна язвящего раздражения — такая, что мышцы на спине свело. Ауте. Когда-то я сдуру попробовала его крови, точнее, странной смеси магии и холода, которая текла в этих древних жилах, и меня это как-то изменило. Теперь иногда накрывает волнами его эмоции, хотя просто удивительно, что у этой ледышки вообще могут быть какие-то чувства!

— И параллельно, и последовательно, и перпендикулярно! Твой сарказм неуместен, девочка!

— Тогда прекратите устраивать здесь демонстрацию своего темперамента и начните наконец говорить по делу, Мастер Оружия!

Личности долой, да здравствует профессионализм. И даже умудрилась подчёркнуто вежливой формой обращения указать нахалу на его грубость. Это не считая плохо завуалированного обвинения в истеричности и некомпетентности. — «Ай да я!».

Зимний всё-таки из нас двоих более умный. Точнее, более умудрённый опытом (не то чтобы это всегда шло ублюдку на пользу). Перепалку на этот раз он прекратил первым и действительно перешёл к делу. Ну и ну. Положение, должно быть, действительно серьёзное.

— Сегодня во время исследования Авелской Аномалии капсула, где находилась Мастер Кесриттор Нед’Эстро, была атакована неизвестным кораблём. Нападающие профессионально подавили защитные системы и, что гораздо более интересно, с завидной лёгкостью выключили полного Мастера сновидений. После чего капсула была взята на абордаж, и пираты скрылись в неизвестном направлении. — Сен-образы, сопровождавшие сжатый доклад, давали более чем детальную информацию о происшествии. А также о чувствах лорда Зимнего по сему поводу и его бесценное личное мнение. — Мастер Кесрит, что вполне понятно, не согласилась с подобным обращением. Она осуществила захват неизвестного судна, взяла в плен его экипаж и полчаса назад связалась с нашим представительством на Оливуле по поводу дальнейших действий.

Белокрылый взмахом ушей указал мне на миниатюрную эль-ин, которая спокойно сидела в кресле, не без интереса наблюдая за представлением. Сильные, властные пальцы круговыми движениями ласкали устроившегося у неё на коленях, блаженно плавящегося под умелыми прикосновениями кота. Некрасива, как и все эль-ин, но, однажды взглянув на неё, требуется почти болезненное усилие, чтобы отвести взгляд: серо-серые глаза, серая кожа, пепельные волосы. Чуть отстранённый, погруженный в себя взгляд, присущий всем сновидящим, и аура неуловимости, просто кричащая о природном таланте чародея. Кажется, будто крылья, очертания фигуры, черты лица — всё мерцает, подстраиваясь под то, что собеседник желает увидеть. Не истинное изменение, нет, всего лишь иллюзия, но такого качества, что очень близко подходит к определению «реальность». Мастер из клана Расплетающих Сновидения. Настоящая, без обмана! Люди, люди, ну что же вы все такие идиоты? Нашли кого похищать, придурки несчастные!

Девушка (лет двести — двести пятьдесят, не больше) вежливо склонила уши в приветствии.

— Леди Регент, благодарю за лестное мнение. — Тот факт, что она без спроса прочитала его в моём разуме, конечно, в комментариях не нуждался.

— Мастер Расплетающая, мои приветствия. У вас есть что добавить? Личные впечатления, наблюдения, что-нибудь?

На мгновение серые глаза утратили фокус, над головой начало клубиться сложное облако сен-образа. Чувства, ощущения, всплески мыслей, даже дурацкое смущение из-за стычки с кем-то по имени Ярдок. Полная гамма того, что словами передать невозможно, но что может быть таким важным при принятии решения.

— Меня удивила точность, с которой всё было рассчитано. Нападение произошло как раз тогда, когда я поцапалась с дарай-князем, заставив его прекратить курирование. Они провернули операцию невероятно быстро. Ну и, конечно, излучение, мгновенно подавившее нервные реакции. Очень интересно. На досуге займусь этим поподробнее.

От её улыбки, вполне цивилизованной, не показывающей даже кончиков клыков, у меня по спине побежали мурашки. О да, эта займётся!

В то же время от Зимнего пришло такое ощущение… Ну, стало ясно, что «заниматься» будет не одна Кесрит. Замечаю быстрый и очень колкий взгляд, которым обменялась эта парочка. Что-то между ними было. Что-то острое и напряжённое.

— Какое из их бесчисленных государств могло отколоть такое?

— Вряд ли это «государство». По крайней мере, официально. Скорее похоже на пиратов или на теневые структуры.

Он у нас специалист по международной политике, ему и карты в руки. Но так даже лучше, не придётся сдерживать себя с репрессивными мерами. С другой стороны, у людей разница между этими двумя категориями бывает ну прямо-таки совсем призрачной, и, если вляпаться в разборки с так называемыми «теневыми», неприятностей можно отгрести куда как побольше, нежели из-за дипломатического скандала с приличным королевством.

Поворачиваюсь к Расплетающей.

— Что с ними сейчас?

— Я оставила корабль спать неподалёку спрятанным в поясе астероидов.

Спать? Корабль?

— Вы хотите сказать «экипаж»?

— И бортжурнал, и бортовые компьютеры, и бортовых крыс. Кота я решила усыновить. Завораживающее создание, такие странные сны… — Серый (кто бы сомневался!) матёрый котяра у неё на коленях блаженно вытянулся, подставляя основания ушей под многоопытные пальцы сновидицы. Одно из тех мутировавших чудес, которые космолётчики таскают с собой в качестве талисманов. Да, сны у этого малого действительно должны быть интересными. Веки чуть приподнялись, открывая зеленущие глаза с вертикальными щёлками зрачков, и на секунду показалось, что я смотрю в зеркало, боковым зрением поймав собственное отражение. Не удивительно, что люди сравнивают эль-ин с этими длиннохвостыми — некое родство духа определённо присутствует.

Я предусмотрительно уселась в одно из свободных кресел, задумчиво провела когтем по подлокотнику. Тонкая стружка вышла из-под пальца и завернулась крутой волной.

— Хорошо, Мастер Оружия. Добивайте.

Кесрит и пара воинов из клана Зимнего, присутствующие в комнате, выпустили недоумённые сен-образы.

— Хранительница?

— При всей важности происшествия вы бы не стали столь радикально менять из-за него мои планы. И уж тем более свои. Случилось что-то ещё. Договаривайте.

Зимний вновь улыбнулся, в фиалковых глазах медленно и хаотично начали кружиться серебристые звёздочки. Холодный сквозняк обдал мои ноги, пальцы заломило от мороза.

— Есть основания предполагать, что это не первый случай.

— Что? — Кесрит резко повернулась к лидеру клана Атакующих. Если бы взгляды могли убивать… Я взмахом ресниц приказала ему продолжать.

— За последний месяц пропало восемь эль-ин. Все — женщины, но очень молодые, не достигшие ещё столетнего возраста. Все путешествовали по Ойкумене в одиночестве, без сопровождающих и без особой цели. Все восемь происшествий можно с лёгкостью списать на несчастный случай. Все с вероятностью 99,3 процента являются продуманными похищениями и с вероятностью 86,66 процента совершены теми же людьми, которые пытались захватить леди тор Нед’Эстро.

Так.

Я прикрыла лицо рукой, чтобы скрыть от окружающих бешеный круговорот красок в своих глазах, сейчас утративших всякое подобие устойчивости. Так, так, та-аак. Кто-то похищает наших женщин. Нет, не просто женщин — наших детей. Сто лет — да разве это возраст? Уникумы, кроме вашей покорной слуги, разумеется, не в счёт.

Я прекрасно представляла себе тот тип девочек, который так коротко, одной фразой описал Зимний. «Без особой цели». Маленькие избалованные красотки, привыкшие к поголовному поклонению и обожествлению, занятые свободным «творчеством» в какой-нибудь весьма далёкой от практики области и совершенно не приспособленные к жизни. Сама такой была, да и теперь, наверно, не слишком далеко от них ушла… Эти лёгкие бабочки, которых тяготили ограничения и аскетизм жизни на Эль-онн, устремились в Ойкумену, привлечённые всем тем новым и необыкновенным, что несло в себе человеческое общество. Они просто идеально вписались в высший свет, в круги золотой молодёжи и утончённый бомонд различных цивилизаций. Они бросились с головой в новый для нас мир искусства и избранности, в бесконечную круговерть пленённых поклонников и новых впечатлений. Художницы, создававшие завораживающие, лишающие сознания и воли полотна, певицы, сравниваемые с легендарными сиренами, поэтессы, после прочтения книг которых люди бросали свою обустроенную, сытую и бессмысленную жизнь и уходили в Поиск… Эльфийки. Эль-ин.

Отнюдь не все из них могли постоять за себя столь же решительно и небрежно, как это сделала Мастерица Судеб, Сновидений и Чародейства.

И кое-кто, похоже, нашёл-таки неприятности на свою беспутную головку.

А распутывать это, разумеется, мне.

— Понятно. Что мы можем сделать, чтобы их вызволить?

— Что??? — Ошеломлённый сен-образ и недоверчиво приподнятые уши — такова реакция всех присутствующих. За исключением Зимнего, разумеется.

Вполне законная реакция. Эль-ин никогда не признавали стадной логики. Если кто-то достигший совершеннолетия и признанный дееспособным сам влип в неприятную историю, он сам же из неё и должен себя вытащить. Может быть, с помощью родственников, друзей или подчинённых, ежели таковые имеются (что бывает отнюдь не всегда). Не смог — что ж, закон биологического отбора в чистом виде. А втягивать всю остальную расу в личные заморочки какого-нибудь придурка — увольте. Учитывая количество придурков на душу населения, эль-ин, вздумай они объявлять войну всякий раз, когда кто-нибудь вдруг не сходился во мнении с представителем другого народа, давным-давно бы вымерли.

После «усыновления» всей нашей расы аррами ситуация радикально переменилась. Я достаточно ясно дала понять, что не потерплю ни от кого самодурства или самовольства, которые могут быть неверно истолкованы окружающими. Но следует ли из этого, что кто-то в случае неприятностей может рассчитывать на «правительственную» помощь?

Увы, следует.

Я подняла веки и спокойно оглядела повернувшихся ко мне явно сбитых с толку подданных.

— Люди живут не по нашим законам, а вот мы как раз пытаемся подстроиться под них. Если оставить сейчас девочек постигать свои уроки трудным путём, кое-кто может решить, что мы слабы. Последствия объяснять, я надеюсь, никому не нужно?

Мужчины благовоспитанно молчали. Если у кого-то и были возражения, я о них вряд ли когда-нибудь услышу. Хранительница решает. Воины повинуются.

Кесрит, однако, подобной покорностью не страдала. Издержки матриархата.

— Это глупо. Если так ставить вопрос, то мы вполне можем просто щёлкнуть по носу сих работничков ножа и топора. И это вовсе не означает, что следует бежать на помощь неким излишне самоуверенным вьюницам, без того уже излишне избалованным. Сами выкрутятся. Или можно поставить в известность их семьи, и тогда пусть уже пираты пеняют на себя!

— Мастер, вы были б несомненно правы, если бы не одно обстоятельство. — Опять влез Зимний. Вот и говори теперь о матриархате! — Эти… люди… не придумали ничего лучше, чем похитить женщин. Демографическая ситуация на Эль-онн сейчас не слишком тяжёлая, но соотношение полов один к десяти в пользу мужчин всё равно не внушает особой радости. Мы не можем себе позволить терять наших детей. Особенно девочек.

И — сен-образом:

Необходимо дать это понять раз и навсегда. Смертные считают нас жестокими — что ж, пора показать им новые и неожиданные оттенки в значении этого слова! Чтобы никому никогда, даже в кошмарном сне, больше не могло присниться прикоснуться к эль-леди!

Серебристые снежинки в его глазах превратились в свирепый искрящийся водоворот, камень имплантата между бровей отливал яркой, лавандовой голубизной. Температура в комнате катастрофически падала. Я чуть пошевелила окоченевшими пальцами, попыталась сморгнуть иней с ресниц. «Зимний», чтоб его. Понятно, почему время года назвали в его честь! Неужели так сложно ну хоть немного контролировать свою недюжинную силушку?

Самое забавное: его слушали. И я, полновластная правительница всех эль-ин, и Кесрит, высокопоставленный Мастер одного из самых жутковатых кланов. Я — всего-то лишь Хранительница Эль-онн, мало ли таких было в истории, а он… Он — Зимний. И этим всё сказано.

С бесконечным (ну ладно, с показным) терпением я опустила уши.

— Вам, Мастер Оружия, всегда хочется показать людям новые значения слова «жестокость». Подобная предсказуемость несколько обесценивает ваше мнение в подобных вопросах. — «Съешь это, проклятый зануда!» — Сейчас мы ищем похитителей и их жертвы. А о репрессиях подумаем позже.

Итак.

— Мастер Кесрит, вы сможете перетряхнуть воспоминания ваших пленников и память их компьютеров так, чтобы те не поняли, что похищение… э-э… не совсем удалось?

— Разумеется.

Теперь я была центром пристальнейшего внимания со стороны всех присутствующих. Даже у телохранителей северд-ин, обычно бесстрастных и совершенных, как изваяния, как-то подозрительно заблестели глаза в прорезях тёмных масок.

Смогу я чуть помухлевать со временем, вернув корабль в ту точку, откуда его умыкнула тор Нед’Эстро? Смогу. Понадобится всего пара часов. Конечно, гораздо лучше для подобных трюков использовать дарая, но мне не хотелось впутывать сюда официальный Эйхаррон (по крайней мере, не в эту часть начинающего оформляться во что-то интересное плана), а муж, которого я обычно использовала для осуществления таких вот махинаций, сейчас был занят выполнением совсем другого поручения.

Л-ладно, будем работать с тем, что у нас есть. Что есть… Кто есть…

— Леди Регент…

— Тихо! — Повелительный сен-образ полыхнул звонким щелчком кнута, недвусмысленно приказывая всем заткнуться. Согласна, не очень практично с точки зрения теории лидерства, но мне нужно было подумать.

Это дело таило в себе много больше отрицательного, чем казалось на первый взгляд. Нет, конечно, и на первый взгляд весёлого тут мало, но у меня все внутренности скручивало в тугой узел, в затылок втыкались тонкие иголки дурных предчувствий, когда я пыталась анализировать это дело всерьёз.

Не шёл из головы утренний кошмар. Сон — и появление Мастера из Расплетающих Сновидения. Кесрит. Пираты. Ауте, угораздило же родиться с огрызком провидческого дара — и не помогает, и жить спокойно не даёт. Во сне от меня отрезали кусочки. В реальности кто-то потихоньку похищает эль-ин, отхватывая кусочки от Эль. Ну а если учесть, что я и Эль в некотором роде одно и то же… И «повезло» же мне угодить в аватары богини…

Так, попробуем пойти простым путём.

Я потянулась к точке сосредоточия между глазами, к той точке, которая всегда со мной, маяча где-то на границах сознания.

И мир новых ощущений рухнул на меня грохотом гигантского водопада.

Да.

Я была существом с тысячью лиц, и тысячью глаз взирала я на этот мир. Я была воспоминаниями миллионов лет прошлого и будущего, я была силой и слабостью, ветром и морем. Я была Эль.

Но сейчас меня интересовали лишь восемь всплесков самосознания, плавающих где-то в глубине моего существа. Восемь девочек. Восемь эль-ин. Я искала в себе разумы созданий, чьи сен-образы недавно показал мне Зимний, и не находила их. И в то же время совершенно точно знала, что они живы.

Та-ак.

Я не то чтобы шагнула вперёд, но что-то изменилось, отдалилось, что ли, резким порывом ветра растрепав волосы и крылья. И вот уже стою, спиной ощущая Её присутствие за своим плечом.

— Как они это сделали?

Вопрос в некотором роде риторический, но не задать его я не могу.

— Узнай. — Голос хрипл и недоволен. Я медленно повернулась, почти страшась того, что увижу. Почему она выбрала такой облик? Эль-ин никогда не бывают старыми, если, конечно, сами того не хотят, что случается довольно редко. Нам нравится быть вечно юными и вечно сильными. Но существо, стоящее сейчас передо мной, было сгорблено долгими годами, оставившими глубокие следы на древнем лице. Это не была красивая старость или старость, исполненная достоинства. Нет. Расплывшаяся, бесформенная фигура с отвисшей грудью и широким тазом, всклокоченная ведьмачья грива, скрюченные пальцы. И глаза. Мои глаза. Огромные, миндалевидные озёра безвременья, ежесекундно меняющие цвета и оттенки. Совсем молодые.

Эль, воплощённая суть всех эль-ин, этакое одушевлённое коллективное бессознательное моего народа, взирала на меня сердито и немного насмешливо.

— Узнай, как смертные смогли отсечь от меня моих детей, и я тоже это узнаю. Верни мои косточки!

Она протянула свои старческие руки с чёрными, уродливыми когтями, и в мои подставленные ладони упали белые, отполированные тысячелетиями маленькие кости.

Я уставилась на неожиданный дар в полном непонимании.

— Иди!

Люди, может, и принимают загадки своих богов в раболепном благоговении, но я, слава Ауте, человеком отродясь не была. И мириться с происходящим так просто была не намерена.

— Что это значит?

Она хитровато склонила голову, дохнув загробным зловонием из обрамлённого гнилыми зубами рта. Я потихоньку начинала закипать.

— Что ты делаешь? Что означал тот дурацкий сон?

— Сон? Разве сны не должны быть посланиями от подсознания?

Ещё издевается!

— ТЫ моё подсознание, бездна тебя поглоти! Прекрати дурить! Если у тебя есть что мне сказать, говори нормальными сен-образами!

Старуха снова ухмыльнулась, сверкая ониксовыми глазищами, в следующее мгновение ставшими вдруг изумрудными. Откинула уродливую голову и… запела.

Эта песня была чем угодно, только не тем, что могло бы вырваться из старой лужёной глотки. Чёткая дробь барабанов, пробирающая до дрожи в животе, свист и трепет, шаманские напевы. Переливы звука, света и энергии, взлёты и падения, начало и конец. Она пела, и душа изливалась в этой песне воем одинокой волчицы.

Кости в моих пальцах шевельнулись. Дёрнулись. Я рванула в сторону, в ужасе отбрасывая их от себя. И застыла, заворожённо глядя на свершающееся перед глазами чудо.

Зарево древних костров. Пляски под полной луной.

Кости поднимались. Поднимались, формировались, срастались. Кости формировали скелет неведомого зверя, белый, гладкий и красивый.

Она пела.

А кости обрастали плотью, шерстью и яростью. Хвост хлестнул по полосатым бокам, клыки блеснули в вибрирующем рыке. Огромный тигр сорвался с места, сияя победным огнём шкуры.

Аррек?

Сверкнул зеленью взгляда. Побежал, свободный, дикий и неуправляемый.

У меня горло сжалось от ужаса и восторга. А тигр, летящий мощными лёгкими прыжками, вдруг затуманился, пошёл волнами, будто смотришь на него сквозь толщу воды, — и вот, мерно разбивая воздух эфирными крыльями, к небесам взмыла фигура эль-ин.

Я потрясённо повернулась к старухе. Старухе? Передо мной, украшенная нежными лавандовыми переливами крыльев, стояла юная эль-ин. Матовое сияние кожи, многоцветье всё тех же глаз, тысячью звёзд взирающих в бездонные небеса. Хитроватая улыбка.

— Ты соберёшь кости, ты сложишь их вместе и найдёшь песню. Ты вдохнёшь в них душу, и душа возродится. Иди.

Она отвернулась, диковато прянув ушами. И как прикажете всё это понимать?

— Эль! Подожди!

— Я послала к тебе Л’Риса и Дельвара. Приступай.

И исчезла, шельма такая.

Я резко вскинулась в кресле, широко раскрыв глаза и рыча сквозь зубы трёхэтажные ругательства. Все присутствующие в комнате смотрели на меня с этаким пристальным, вопрошающим вниманием. Среди эль-ин случалось, что кто-то вдруг во время разговора отключался, задумавшись или отправив свою астральную проекцию на выяснение каких-то других дел, но подобное считалось чуть ли не грубостью и не приветствовалось.

— Зимний, это помещение хорошо проверили насчёт прослушивания?

Он аж скривился от столь неприкрытого оскорбления.

— Без сомнения. — Тон сух и холоден, как вечные ледники.

— Перепроверь.

— Леди Регент, я не считаю, что существует необходимость…

— Перепроверь.

— Да, Регент. — И после паузы: — Чисто.

— Хорошо. — И это действительно хорошо. Жаль, конечно, что пришлось так его осадить, видит Ауте, мои отношения с этим беленьким и без того далеки от цивилизованных, но игра пошла на слишком большие ставки. — У нас назревают неприятности. Эль не может определить, что случилось с девочками.

Потрясённое молчание. В меру потрясённое. Затем Ксерит неловко повела ушами из стороны в сторону. Да, действительно неприятности.

Почувствовала, как два знакомых и в то же время странных сознания мгновенно нашли искорку моего разума и приблизились, используя меня даже не как маяк, а скорее как магнит.

— Зимний, сейчас сюда прибудут двое наших. Впусти.

Он послушно приподнял многослойную систему защиты, окутывающую помещение, и пресловутая парочка тут же бесшумно материализовалась перед нашими светлыми очами.

Ладно, хоть дождались приглашения. С этих сталось бы заявиться просто так, нагло проигнорировав все меры безопасности.

Я подняла голову и внимательно посмотрела на своих охранников-симбионтов. Посмотрела свежим, наивным взглядом аналитика, посмотрела как в первый раз, без зазрения используя весь потенциал имплантата, чтобы оценить и решить.

Трудно представить себе двух существ, менее похожих друг на друга.

Л’Рис — утончённый, изящный, франтоватый. И прекрасный. По меркам эль-ин так прямо-таки чересчур прекрасный. Едва ли не единственное существо мужского пола, которое при желании могло бы поспорить в совершенстве черт с Арреком. Только красота его — искусственная, старательно подчёркиваемая. Яркая, броская… распущенная, что ли. Роскошные, цвета королевского пурпура крылья и того же оттенка непослушная шевелюра, глаза и треугольник имплантата во лбу насыщены фиолетовой синевой, идеальная белизна кожи. Яркая, хрупкая и до безобразия хитрая бабочка. Бабочка, имеющая звание Мастера Заклинаний. Бабочка, которой на днях стукнуло тысячу лет.

Второй — примерно в десять раз старше. И, по всеобщему мнению, во столько же раз умнее, хотя по внешнему виду этого никак не скажешь.

Дельвар — чудище из сказки, страшное такое, голодное. Рост для эль-ин просто невероятный, на добрых две головы выше отнюдь не маленькой меня, оружием обвешан куда гуще любой из виденных мной новогодних ёлок. Худющий, костлявый, но что-то такое было в манере держать себя, в резких, рубящих движениях, что заставляло всю фигуру воспринимать как массивную. Смертельно опасный. Тёмно-коричневые крылья, тёмные, свалявшиеся сосульками волосы. И уродливый шрам на правой щеке, превращающий лицо в гротескную маску. Правый глаз, уничтоженный в какой-то старой войне, закрыт чёрной повязкой а-ля старый пират, но страшен не он. Левый глаз, чёрно-чёрный, ничего не выражающий, затягивающий, точно бездонная пропасть, гораздо страшнее. Демон. И совершенно не стесняется это демонстрировать.

При их приближении меня ударяет, точно током, по жилам обжигающим кипятком прокатывается ток не моей крови, в сознании всплывают не мои воспоминания.

«Госпожа».

Вообще-то блестящая идея одарить меня парочкой воинов-риани принадлежала Зимнему. Это он поднял вой после того, как боевая звезда северд-ин, ныне подвизающаяся в роли телохранителей, неизвестным образом пролезла в мой дом, обойдя всю охрану и на много часов отрезав нас от окружающего мира. Попутно продемонстрировав относительную лёгкость, с которой можно устранить вашу покорную слугу. Тогда же и было решено (разумеется, не мной), что Хранительнице ну никак нельзя без охранников, способных пробиться к ней откуда угодно и когда угодно. Да и вообще, не положено вене без риани. Нельзя.

Аррек, поначалу отнёсшийся к идее более чем прохладно, после нескольких задушевных разговоров с дражайшими родственничками проникся и осознал и даже принял самое активное участие в убеждении отчаянно упирающейся меня. Убедил. Паранойя, она, знаете ли, заразная.

Единственное выдвинутое мной условие — риани не должны были быть из клана Витар. Хватит с меня и самого Зимнего, чтобы терпеть ещё и его выкормышей. На столь решительное заявление лидер Атакующих лишь пожал ушами и сказал, что у него и в мыслях такого не было. И представил мне Л’Риса и Дельвара. Из клана Нэшши — Ступающих Мягко. Забавно, я, Хранительница Эль-онн, до тех пор искренне верила, что сам этот клан — всего лишь сказка или, в крайнем случае, рудимент, сгинувший за ненадобностью тысячи лет назад. Клан шпионов и наёмных убийц. Клан беспринципных и бесчестных ублюдков. Клан тех, с кем настоящие воины из Атакующих или Хранящих не желали иметь ничего общего.

Век живи — век учись.

Меня, наверно, ожидает ещё много преинтереснейших открытий о собственном народе. Самое забавное, что никто даже не удосуживается мне сообщать о подобных вещах. Зачем забивать девочке голову всяким хламом? Так-то вот. Абсолютная, чтоб её, власть.

Ладно, потом себя пожалею. Пора приступать к делу.

Я чуть поменяла структуру своих воспоминаний, чтобы риани могли быстрее их считать и понять ситуацию.

— Действуем сразу по нескольким направлениям. Кесрит, мы с тобой сейчас отправимся на захваченный корабль, постараемся привести там всех в норму, чуть подчистив им память, а затем позволим отвезти тебя туда, куда с самого начала они направлялись. Попробуем поискать девочек на базе.

Кто-то попытался было возразить, но я движением уха заткнула ему рот. Дальше.

— Дельвар, ты пробираешься с другого конца. Найди какую-нибудь девчонку, достаточно молодую и красивую, чтобы казалась лёгкой добычей, и достаточно серьёзную, чтобы в случае чего преподнести пару… сюрпризов. Не знаю, может, в клане у Зимнего кого-нибудь одолжишь, у Атакующих сейчас обучается несколько многообещающих воительниц. Будешь удить на живца. Вряд ли они сразу решатся на похищение, но это и не нужно. Зимний уже попробовал с Кесрит, твоя задача сейчас в другом. Проследи отклик, который вызовет её появление: кто зашевелился, кто за какие ниточки вдруг стал дёргать, куда эти верёвочки идут… Не мне вас здесь учить. Л’Рис, ты копаешь относительно уже похищенных. Проведи скрытое расследование по каждой, следы ещё не могли совсем уж остыть. И ничего не предпринимайте без крайней необходимости. Детей вызволяем мы с Кесрит одной быстрой операцией. Ваша задача — накрыть всю организацию и подготовить ряд продуманных и несложных шагов, путём которых её можно было бы уничтожить. Под корень. Вопросы?

Молчание. И опять влез Зимний.

— Ваше личное участие влечёт неоправданный риск…

Достал. Честно, достал.

Вежливо выслушала (в который раз?) старую песню, с важным видом склоняя уши в нужных местах. Затем:

— Со мной идёт звезда, они обеспечат надлежащую безопасность. У вас есть в этом сомнения? — Один из северд-ин чуть подался вперёд, недвусмысленно так уставившись на белобрысого. Возражений не последовало. — Отлично. Вас, лорд Зимний, я бы попросила помочь моим риани. И прощупайте на эту тему почву на Эйхарроне. Вряд ли эль-ин первые, кто столкнулись с подобными проблемами, а если кто-то что-то и знает, то это арры. У них система разведки даже лучше, чем та, что разворачивает Вииала, когда пытается выяснить фасоны нарядов своих соперниц перед очередным Советом в Шеррн-онн! Ладно. Хватит болтовни. Приступаем.

И мы приступили.