Расплата за любовь

Глава 1. Детский сад

Еще в детском саду Анечка любила оставаться одна, играть в сторонке. Не то, чтобы ей не нравились остальные дети, просто она любила одиночество.

Сегодня Аня была сильно увлечена разговором со своими куклами. У каждой куклы в детском садике было собственное имя. Всего кукол было около десятка, но больше всех Аня любила Алену и Свету.

У куклы Алены были темные пушистые волосы, локонами ниспадающие на кружевное синее платье, и темные карие глаза. А Света, напротив, была шикарной блондинкой с великолепной фигурой, как у куклы Барби. Кукла Света неимоверно гордилась своей внешностью и покровительственно смотрела на Аню своими голубыми глазами с длинными ресницами.

У каждой из кукол был свой характер и собственная манера одеваться. Света любила наряжаться в брючные костюмы, а Алена предпочитала длинные платья и кружевные шляпы. Одежду куклам можно было приносить из дома, и Анина мама по вечерам шила наряды для Алены и Светы.

Анечка после сна и полдника успела красиво нарядить своих любимиц к вечернему чаепитию и расставить за игрушечным столом сервиз из чудных блестящих фарфоровых кружечек. Едва Аня разлила по кружечкам чай из маленького пузатого чайника, как вдруг услышала:

— Аня, Аня, иди, за тобой мама пришла!

Окружившие Аню кольцом дети наперебой пищали, ну до чего надоедливые!

Она поморщилась от их визгов и поняла, что заигралась и обо всем забыла.

Как она могла не увидеть свою высокую, стройную и самую красивую на свете маму, тихо стоявшую в дверях, ведущих в раздевалку? Только слепой мог бы не заметить, с какой любовью мамины глаза смотрят на дочку.

Мама так залюбовалась своим любимым сокровищем, что стояла бы в этих дверях вечно. Лучше немного подождать, чем отвлекать дочку от интереснейшего занятия.

— Мамочка, подожди, я сейчас игрушки соберу, — степенно сказала Аня, издалека посмотрев на маму и приветливо улыбнувшись.

И только после того, как рассадила своих любимых кукол на их места, а потом поставила посуду в шкафчик для игрушек, радостно выбежала к маме.

Мама схватила ее на руки и быстро расцеловала в обе пухлые щечки:

— Какая же ты у меня правильная, Анечка! Сначала – порядок, потом – все остальное! Ты у меня – самая послушная девочка на всем белом свете! Какое же ты мое маленькое счастье!

Аня обожала свою маму, от нее очень вкусно пахло французскими духами. Мама всегда пользовалась только французской маркой «шанель», а одевалась так, что воспитательница с нянечкой, завидев ее в дверях, начинали тихо перешептываться.

Воспитательница Екатерина Сергеевна, наклонившись к няне, с придыханием начинала:

— Посмотри-ка, как одета всегда. Блузка на ней по последней моде, наряды все московские, из дорогих магазинов. А цвет какой шикарный, а фасон, я еще таких у нас и не видела. Наверное, в Москве купила! Все фирменное. Нам так не жить.

— Да уж, с нашими доходами таких нарядов не купишь! — вторила ей толстушка няня.

Она завидовала более откровенно, ведь ей до маминой великолепной фигуры наверняка худеть нужно несколько лет.

Помолчав минуту, няня добавила:

— Конечно, за таким-то мужем, да дома сидючи, не работая. Можно и за модой следить, и одеваться в фирменное. Что ей еще делать?

Змея зависти очень больно укусила их обеих, заставив усиленно работать ядовитыми языками.

— Конечно, наши мужья столько не зарабатывают, чтобы как кукол нас одевать, — пробурчала воспитательница, успевая при этих словах приветливо улыбаться Аниной маме.

Мама взяла Аню за руку и, покачивая широкими бедрами, направилась в раздевалку, чем дала повод к дальнейшему обсуждению.

— Хотя надо признаться, что с ее внешностью можно любого мужика подцепить. Чисто артистка эта, по которой мужики с ума сходят. Как ее? Мэрилин Монро. С такой грудью можно кого хочешь с ума свести, — сказала воспитательница, поджав тонкие ниточкой губы.

— Наши мужья! У меня, в отличие от тебя, и мужа-то никакого нет, — подметила как будто с укором нянечка.

Похоже, именно Анина мама была виновата в том, что у нее нет мужа. Нянечка совсем расстроилась, даже забыв, что сама же первая и затронула болезненную тему:

— У меня тоже грудь пятого размера, а вот с мужиком только ей повезло.

Мама занялась дочкой, ей было не до досужих сплетен людей, которым нечего больше обсуждать. Аня быстро оделась, пресекая все мамины попытки застегнуть «молнию» на кофточке или зашнуровать ботинки.

— Мама, я сама! Не надо мне помогать! Я уже большая!

Одевшись и обувшись в ботиночки, она взяла маму за руку, как будто бы взрослая здесь она, а не мама, и они вышли из дверей детского садика и направились к калитке.

Аня любила ходить по знакомой дороге, ведущей к дому.

На улице все мужчины сворачивали головы, когда мама с дочкой проходили мимо них. Мама, действительно похожая на французскую актрису, белокурая и с высокой грудью, давно привыкла к всеобщему интересу и не удостаивала мужчин даже взглядом.

Она всегда ходила с высокой стильной прической и в туфлях на высоком десятисантиметровом каблуке.

Прогулявшись по улице, они подошли к подъезду своего обычного пятиэтажного панельного дома, ничем не выделяющегося из ряда таких же серых одинаковых домов в их районе.

— Мама, давай покатаемся на качелях! — попросила Аня, когда они поравнялись с детской площадкой.

— Конечно, покатаемся! — сказала мама, тепло улыбнувшись дочке.

Она ни в чем не могла отказать дочери, старалась выполнять любое ее желание. Анечка была самым большим ее сокровищем, долгожданным ребенком, родившимся от большой любви.

К слову сказать, дочь была совсем неприхотливой и совсем не избалованной. Она никогда не просила купить ей игрушку в магазине и ни разу не устроила детской истерики. Казалось, Анна родилась взрослой, правильной и рассудительной.

Даже в своем пышном розовом с оборочками платьице и с бантами на светлых пушистых волосах она казалась маме не девочкой, а умной и взрослой барышней.

Не обращая внимания на задравшуюся юбку, Анечка проворно забралась на высокое деревянное сиденье. Железные цепи старых дворовых качелей мерно раскачивались и скрипели, Аня смотрела на голубое небо и чувствовала абсолютное, ничем не омраченное, счастье.

— Мама, давай сильнее, я хочу выше, выше! Еще выше!

Мама смеялась, раскачивая старые качели. Она вдруг забеспокоилась и с опаской посмотрела вверх — цепи прочные, сорваться не должны.

— Анечка, ну зачем лишний раз испытывать судьбу? Я думала, ты у меня рассудительная, рисковать напрасно не любишь, — сказала она непонятно кому — то ли себе, то ли дочке.

Небо было безоблачным и ясным. Почувствовав пробудившуюся весну, на деревьях пели птицы, вся природа радовалась и ликовала. Неподалеку играли мальчишки в войнушку.

Увидев их из окна, во двор вышел папа, высокий, красивый, широкоплечий. Недавно он сбрил усы, ранее придававшие ему серьезный вид, и сейчас стал похож на влюбленного юнца с горящими глазами.

Он обнял и нежно поцеловал маму. Потом бережно снял с качелей Анечку и поставил на землю.

— Ну, что там в садике? Гуляли на улице? — спросил он.

В эту самую минуту папу окликнул один из мужиков, забивающих козла за большим деревянным столом.

— Андрей Алексеевич, давай с нами партейку. А то совсем от народа оторвался, все работаешь, да работаешь.

Мужики одновременно посмотрели в их сторону. Немного виновато и стараясь быть вежливым, папа ответил:

— Мужики, вы же знаете, на заводе так наруководишься, что дома хочется с семьей побыть. Извиняйте, в следующий раз обязательно составлю вам компанию. Выкрою вечерок в субботу.

Он повернулся к дочери. Аня начала взахлеб рассказывать о том, что они делали в садике, жалуясь попутно на надоедливых мальчиков.

— Папа, ко мне все время Андрюша с Виталиком пристают. Вот я сижу тихонько, играю, а им надо все время подойти и помешать мне!

— А ты им что говоришь? — с интересом спросил папа.

— А я им говорю: не мешайте мне, я делом занимаюсь!

— Правильно, дочка! Самое главное в нашей жизни — заниматься правильным делом, — усмехнулся папа.

Папа всегда с одобрением смотрел на нее и внимательно слушал. Ему было интересно все, что рассказывает дочка. Он часами готов выслушивать истории про Аниных кукол.

Глава 2. Дача

Шел 1988 год, жизнь советских граждан протекала мирно и спокойно, до глубоких потрясений было еще далеко. Все жили одинаково бедно и одинаково скромно. По традиции на Новый год делали оливье и селедку под шубой, покупали в дом румынскую стенку, чешский хрусталь и сервиз «Мадонна».

Говорили не «купить», а «достать». Люди покорно стояли в очередях в магазинах, чтобы «достать» ковер и люстру из богемского стекла.

Самым главным богатством были нужные связи и умение «достать» дефицит.

Ковры и люстры по наследству должны достаться подрастающим детям. Все эти вещи считались обязательными и необходимыми атрибутами достатка, жить полагалось так, чтобы все было «как у людей».

По вечерам мама смотрела по телевизору любимые фильмы, а папа читал Ане сказки, укладывая ее в постель и целуя перед сном.

Конечно, его не понимали остальные мужики во дворе, забивающие «козла» или громко и бурно выясняющие отношения со своими женами.

Ему и не нужно было их понимание и одобрение. Ведь у них была самая счастливая семья на всем белом свете.

Анечке казалось, что ее папа всемогущий и может все на свете. Он умел починить сломавшуюся вещь, играл на гитаре, разбирался в музыке и умел водить машину.

Папа работал начальником на заводе, он всегда говорил, что может полностью обеспечить семью. Часто мама просила, чтобы он позволил ей устроиться на работу и помогать ему, но он не хотел, чтобы мама работала. Папа безумно любил маму и баловал девочку, они ни в чем не нуждались и чувствовали себя за папой, как за каменной стеной.

Квартира, дача, машина были не в каждой семье, но в их семье они были.

В пятницу вечером все вместе садились в папину служебную черную «Волгу». Водитель Петр вез семью на выходные на старую папину дачу, доставшуюся ему по наследству. Дача была расположена в тридцати километрах от города, и Аня с удовольствием смотрела в окошко машины, любуясь тем, как мелькают за окном невысокие среднерусские березки, перемежающиеся кустами неизвестных ей низкорослых кустарников.

Мама на грядках выращивала только цветы, розы, гладиолусы, орхидеи, вызывая неодобрение остальных обитателей дачного поселка.

Как и в садике, маму всегда обсуждали, чаще всего за обсуждением скрывалось осуждение.

Чтобы не судачили соседи, мама снимала на даче туфли на высоком каблуке и переобувалась в удобные ботиночки.

— Мне так неудобно ходить без каблуков, — жаловалась она папе. — Я люблю выглядеть красиво, а не как клуша на грядках.

— Ты в любом наряде красивее всех, — успокаивал ее папа. — На тебя даже мешок из-под картошки если надеть, ты все равно будешь лучше всех.

Мама посетовала:

— Вот так всю жизнь: только и думай о том, что скажут окружающие. Живем как будто бы не для себя, а для чужих людей.

Папа тут же постарался ее успокоить:

— Люба, ты моя любовь. Я обожаю тебя абсолютно одинаково — на каблуках ты или в домашних тапочках. Даже если ты поменяешь прическу, я вряд ли замечу, не говоря уже о туфлях. Я тебе даже по секрету скажу, что мужчины не обращают внимания на разные мелочи, замечаемые исключительно женщинами.

— Ой, ну, неправда, прическу мою ты всегда замечаешь, — счастливо заулыбалась мама.

Одобрение мужа было самым главным для мамы, она окончательно успокаивалась и выходила на огород, окруженный со всех сторон небольшим деревянным забором из штакетника.

Любопытная соседка тетя Нина, неизменно одетая в черное платье и старые расползающиеся на глазах ботинки «прощай молодость», тут же заглядывала через забор и советовала:

— Люба, посади полезное что-нибудь. Давай рассаду тебе дам!

— Спасибо, Нина, но я лучше цветочки посажу, глаз будут радовать.

Такой ответ тетю Нину не устраивал. Она недовольно нахмуривала свои широкие брови, и каждый раз начинала свою песню с начала:

— Зачем вам эти цветы? Вот уже интеллигенция, все у вас не как у людей. Ухода-то сколько за ними надо! Посадите полезное — картошечку, огурчики, помидорчики, морковку.

Мама благодарила тетю Нину за советы и с удивлением спрашивала:

— А зачем? Все ведь можно на базаре купить!

— Так на базаре деньги надо платить! Дорого же! — парировала соседка.

— А жизнь тратить на копание в грядках — не дорого? — отвечала мама.

Однажды, выслушав в очередной раз ценные указания, мама посмотрела на тетю Нину и, сделав паузу для большего эффекта, спросила:

— Вот жизнь ваша сколько стоит, тетя Нина?

Тетя Нина опасливо посмотрела на маму и удалилась восвояси, направившись в глубину поселка, обсудить непонятное поведение дачных соседей.

— Какие глупые вопросы соседка задает! — жаловалась она подругам. — Как это можно вообще — жизнь оценивать? Что, за нее денег кто-то дает, за мою жизнь? Чудные эти интеллигенты! Все у них, не как у людей.

Аня любила, когда папа усаживал ее в сетчатый гамак, а сам неподалеку что-нибудь делал — подпиливал деревья, выдергивал сорняки, разбивал клумбу. Дачные выходные быстро заканчивались, и вечером в воскресенье неизменный Петр заезжал за ними и завозил обратно в город.

Глава 3. Первый класс

Аня росла очень дисциплинированной и послушной и совершенно не доставляла хлопот своим родителям.

Когда пришло Анино время пойти в первый класс, мама с папой отвели ее вдвоем.

Папа своей мускулистой рукой крепко держал Анину ладошку. На Анечке была школьная форма с кружевным фартучком и накрахмаленным белым воротничком, а в руках огромный букет гладиолусов.

Остальные дети все были с мамами, папа пришел только один — Анин. Анечка чувствовала гордость за своих родителей, радуясь, что только у них такая сплоченная семья. Однако, ей не понравилось, что все глазели только на них. Мама с ее картинной внешностью неизменно рождала интерес и всеобщее внимание. Аня застеснялась.

Учительница, державшая в руке флажок с надписью «1 А», подошла к родителям, поздоровалась с ними.

— А что это за девочка к нам пришла? — приветливо спросила она, обращаясь к Анечке.

Мама удостоверилась, что Анина фамилия есть в списке первоклашек, поинтересовалась, когда заканчиваются уроки, во сколько можно придти за Аней.

Учительница Мария Ивановна все рассказала и взяла Аню за ручку.

— Аня, прощайся с родителями, идем в школу, — сказала она.

Ане хотелось как можно скорее избавиться от родительской опеки и пойти в класс с учительницей и другими детьми. Она немного недовольным тоном приказала:

— Мама, папа, ну, идите уже домой.

Родители, похоже, боялись с ней расставаться, и Аня пояснила специально для непонятливых:

— А то подумают еще, что я мамина дочка. Ну, или папина.

В школе ей понравилось гораздо больше, чем в садике. Девочки с огромными бантами и в строгих школьных формах, украшенных белоснежными кружевами на воротничках и на рукавах, выглядели нарядно. Мальчики в синих костюмах казались степенными и неестественно взрослыми для первоклашек.

К счастью, школьники не были такими крикливыми и шумными, как ребята в детском саду. Мальчики скромно сидели на уроках за деревянными партами, а бегали только на переменках.

Когда учительница начала знакомить первоклашек с буквами, Аня все время тянула руку. Она уже знала все буквы, ведь папа давно научил ее читать и даже считать до ста.

И все равно учиться Ане было интересно и совсем не сложно. Училась она на одни пятерки, а больше всего обожала делать с папой домашние задания.

Он обязательно придумывал какую-нибудь занимательную игру или интересные сравнения. Цифры они изучали как стихи, а к каждой букве придумывали игровую сценку.

Даже самое простое домашнее задание папа умудрялся превратить в маленький праздник.

И, хотя Аня теперь считала себя по-настоящему взрослой, по вечерам по-прежнему любила слушать папины сказки.

Сегодня вечером Аня лежала в кровати, прижимая к себе плюшевого мишку, а папа рассказывал ей сказку про Золушку.

Увидев, что ее глазки закрываются, папа тихо сказал:

— Спокойной ночи, доченька, — и подошел к выключателю.

— Папа, не уходи! — Анины глаза тут же широко распахнулись.

Сна не было ни в одном глазу.

— Анечка, я тебе уже две сказки прочитал.

— Папа, я еще хочу. Золушку и Дюймовочку я уже наизусть знаю. Давай новую сказку.

— Ну, ладно, — согласился папа, — сейчас спою тебе песенку, только перед этим ты пообещаешь мне закрыть глазки. Сегодня ты увидишь волшебный сон, а завтра я куплю тебе набор "Айболит", чтобы ты могла лечить своих куколок. Ты у меня такая добрая и заботливая, вот счастье-то твоему мужу будет.

— Папа, а он будет такой же, как ты?

— Кто?! — удивился папа.

— Ну, жених, или муж, как ты говоришь.

— Анечка, конечно, он будет хороший и будет тебя очень любить. Так же, как я и мама, — ласково сказал папа.

— Ну, хорошо тогда. Папа, а ты всегда будешь со мной, правда? Ты каждый день будешь читать мне сказки?

— Конечно, золотое мое солнышко. Я тебя никогда не оставлю. А сейчас закрывай глазки, ты мне обещала.

Папа запел своим бархатистым голосом песенку, а счастливая Аня прикрыла глазки.

На следующий день папа пришел с работы и подарил ей набор, в котором были термометр, шприц и даже игрушечный стетоскоп, для прослушивания шумов в сердце. Теперь Аня считала себя настоящим доктором, она не только поила кукол чаем и кормила игрушечными кексиками, но и лечила их от кукольных болезней.

Возиться со своими куклами Аня могла бесконечно. Она разбиралась в лекарствах, знала, когда нужно дать парацетамол, чтобы сбить температуру, чем лечить головную боль, а когда необходимо сделать укол. К счастью для кукол, она хорошо за ними ухаживала, и они у нее редко болели.

Вечером она укладывала своих кукол по постелям, бережно укрывая каждую своим собственным сшитым заботливыми мамиными руками одеяльцем.

— Какая же ты заботливая, Анечка! — восхищался папа, целуя дочь и желая ей спокойной ночи.

А однажды он сказал:

— Наверняка, твои дети будут в надежных руках, у них будет самая лучшая мама на свете.

Глава 4. Катастрофа

Все изменилось в один день, с утра начавшийся как обычно.

Аня проснулась, посмотрела в окно, отодвинула занавески и улыбнулась яркому солнышку. Она вышла на кухню, папа, увидев ее в дверях, сказал:

— Анечка, доброе утро. Иди в ванную, почисти зубки, сейчас будем завтракать.

Аня быстренько забежала в ванную. Она хотела позавтракать, пока не ушел папа, вместе со всеми. Они сели за накрытый мамой стол.

Мама приготовила яичницу-глазунью, папа не торопясь позавтракал, выпил из своей большой кружки чай, поцеловал маму и Аню и вышел к ожидавшему его служебному автомобилю. Мама долго махала ему рукой из окошка, папа обернулся, открыв дверцу машины, и послал ей воздушный поцелуй.

Аня быстро допила свой чай и побежала на занятия. День в школе не задался с самого утра. На уроке русского языка Аню вызвали к доске, нужно было рассказать небольшое стихотворение. У Ани неожиданно выпали из памяти все строки, которые накануне она рассказывала отцу. Еще вчера она прекрасно знала слова и декламировала их с чувством, с толком, с расстановкой. Она искренне не понимала, что произошло с ее памятью.

Классная Мария Ивановна, которая вела у них русский язык и литературу, огорченно сказала:

— Анечка, не ожидала я от тебя, что ты не выполнишь домашнее задание. Двойку я тебе ставить не буду, ты же у нас отличница. Просто пообещай мне, что до завтра выучишь и на первом уроке расскажешь мне забытый стих. Стыдно не знать Пушкина.

Настроение было безнадежно испорчено, а потом на переменке Аня чуть не подралась с мальчиком из соседнего класса. Он подбежал к ней сзади и дернул ее за косичку, она сказала, что он тупица, и пошло-поехало, разнимать их пришлось учительнице.

— Да что с тобой сегодня? — спросила Мария Ивановна. — Анечка, я тебя не узнаю!

Оставшиеся два урока Аня сидела обиженная и ни с кем не разговаривала.

Расстроенная, она пришла со школы и бросила свой портфель возле порога, даже не потрудившись занести его в комнату. Неожиданно затрезвонил черный телефонный аппарат, стоявший на тумбочке в коридоре.

— Мама, подойди, пожалуйста, — крикнула Аня маме, потом зашла на кухню.

Мама колдовала над ужином, вкусно пахло жареным луком и грибами. Мама чистила и резала клубни картофеля, готовясь добавить их на сковороду.

Она мельком взглянула на дочку.

— Хочу папу порадовать, он у нас картошечку с грибами обожает. Анечка, а ты чего не в настроении?

— Мама, там телефон звонит, — напомнила Аня.

Мама положила ножик на раковину и опустила последнюю очищенную и порезанную ломтиками картофелину в холодную воду.

Потом не торопясь вышла в прихожую и подошла к трезвонящему телефонному аппарату. Она долго не решалась взять трубку, как-то странно и угрюмо на нее смотрела.

Поняв, что ответить все же придется, с опаской взяла черную трубку и долго молча слушала то, что ей говорили, а затем как-то медленно, обессилено, опустилась на стоявшую рядом с тумбочкой табуретку.

— Мама, что, что, что там сказали?! — бросилась к ней Аня, но мама молчала, тяжелым и неподвижным взглядом глядя прямо перед собой.

Аня испугалась. Она бросилась к шкафчику за пузырьком с валерианой, налила в маленькую рюмочку несколько капель. У мамы ходуном ходили руки, когда она взяла лекарство из Аниных рук. Она по-прежнему молчала.

Только через час к маме вернулся дар речи, и она тихо и как-то глухо промолвила стоявшей возле нее Ане:

— Папа…

— Что папа?! Что?! Мама, ну говори же! — сердце у Ани сжалось от страшного предчувствия.

— Папа погиб, — сказала мама и зарыдала в голос, рухнув на колени прямо здесь, в коридоре.

Аня стояла столбом, ничего не понимая и отказываясь понимать. У нее как будто бы одновременно пропали слух, зрение и голос.

Впоследствии оказалось, что папа попал в автокатастрофу. Его служебный автомобиль, старая «Волга», врезался в столб на трассе, водитель Петр не справился с управлением. Автомобиль перевернулся и оба погибли на месте.

Глава 5. Жизнь после

Жизнь изменилась в одночасье. Красавица мама после смерти папы стала дурнеть и таять на глазах. Она постоянно спала и никуда из дома не выходила.

Мама уже не смотрела на Аню восхищенными глазами. Она никого больше не видела, и ей никто не был нужен. Что-то внутри нее сломалось, и мир ее больше не интересовал. Она перестала ходить к своему дамскому мастеру делать прически, а коллекция туфель на высоких каблуках стояла на нижней полочке в шкафу, покрываясь пылью.

Аня больше не летела домой, как на крыльях. Ведь папа не ждал ее и не спрашивал, как дела, а мама, как ей казалось, теперь не жила, а существовала. Как робот-автомат, мама молча готовила ей завтрак, молча открывала входную дверь, и молчала, когда Аня приходила со школы.

И так продолжалось, пока Ане не исполнилось двенадцать лет.

Сегодня Аня пришла со школы и открыла дверь своим ключом. Она принесла купленные в магазине хлеб и молоко, зашла на кухню и тихонько поставила пакеты на стол.

— Мама, ты дома? — не сильно громко крикнула она куда-то в глубину огромной четырехкомнатной квартиры.

На кухню вошла мама — в старом застиранном халате, в домашних тапочках. Давно не видевшие прически волосы свисали белыми прядями. А ведь при папе она ходила по дому только в модных туфлях и со свежей прической.

— Мама, я сейчас приготовлю яичницу. Ты будешь? — заботливо спросила Аня.

— Нет, дочка, ты кушай, а я с тобой рядом посижу, — сказала мама.

Аня приготовила яичницу из четырех яиц на большой сковороде и разложила по тарелкам — себе и маме.

Увидев, что мама даже не притрагивается к еде, Аня подошла и ласково ее обняла.

— Мамочка, а давай завтра сходим куда-нибудь. В лес или в парк? — предложила Аня.

— Анечка, я не могу. Я боюсь из дома выходить. Мне кажется, что все сейчас будут на меня смотреть и расспрашивать. А если кто-нибудь вспомнит о папе, я просто разрыдаюсь. Я не смогу выдержать ни одного любопытного вопроса.

— Мама, но ведь столько лет уже прошло. Все уже давно забыли.

— Никто не забыл, — с обидой в голосе ответила мама. — Соседи не могут жить, если не будут обсуждать нашу семью и сыпать соль мне на раны.

Анна никогда не думала, как сильно маму обижают осуждающие люди. Видимо, за долгие годы в ней накопилась и спряталась где-то внутри сильная обида на окружающих.

Анна совсем расстроилась и с надеждой спросила:

— Мама, мы теперь так всегда будем жить? Да?

Мама погладила ее по голове.

— Дочка, я думаю, не всегда. Обещаю тебе, завтра обязательно с тобой куда-нибудь сходим. А то ты у меня - и в магазин, и дома убираешься, и в школе учишься, а я как размазня. Самой на себя смотреть тошно. Надо брать себя в руки, нельзя горевать вечно. Папа бы этого не одобрил.

Аня тут же обрадовалась и быстро ответила:

— Мама, ты не размазня, ты красавица! Вот завтра погуляем, и тебе сразу станет лучше!

Мама с благодарностью посмотрела на Аню, и Анна поняла, что ни завтра, ни послезавтра ничего не изменится.

— Наверное, должно пройти время, — подумала она.

В школе Ане совсем разонравилось, учиться тоже не хотелось. Никому не нужны ее знания стихов Пушкина и отличное владение интегралами и логарифмами.

Одноклассники не особенно стремились к школьным успехам, они проводили время так же, как и все нормальные школьники, — в развлечениях и играх.

Играть Ане было не интересно. Она понимала, что время идет, жизнь не стоит на месте, и нужно не замыкаться в себе, а разделять всеобщие интересы, не казаться в классе белой вороной и не избегать общения со сверстниками. Но не могла себя заставить.

Раздеваясь на уроках физкультуры, девчонки начинали уже стесняться растущей груди и с интересом разглядывали мальчиков. Мальчики назначали девочкам свидания, а на следующий день обсуждали, что они на этом свидании делали. Ане было противно смотреть на эти глупые игры.

Папа снился Ане каждую ночь. Он брал ее на руки и спрашивал, как дела. Аня просыпалась среди ночи и долго не могла уснуть, просыпалась разбитая и плелась в ненавистную с недавних пор школу.

Весь мир теперь казался ей враждебным, а одноклассники пустыми и никчемными, мелкими и бездушными. Как можно играть, драться, думать о всяких пустяках, учиться глаголам и логарифмам, когда весь Анин мир рухнул и никогда уже не станет прежним?

В воображении она представляла одноклассников маленькими дьяволятами, а над головой у них роился серый нимб. У девочек нимб был посветлее, но тоже маленький и уродливый.

Почему она так мало времени проводила с папой, почему мало заботилась о нем? Почему всегда он спрашивал, как ее дела, а не она его? Почему она всегда интересовалась только собой, совсем не думая о родителях?

И вот теперь у нее осталась только мама, нет больше Ани, счастливой папиной дочки.

Теперь она ждала, когда, наконец, станет самостоятельной и будет помогать маме. Только бы мама перестала плакать и вспомнила о том, что она красивая молодая женщина, у которой есть дочь.

Глава 6. Бедность

Через несколько тяжелых и безрадостных лет Бог услышал Анины молитвы. Казалось, мама сама устала от своих однообразных серых одиноких дней.

Однажды Аня пришла со школы и застала маму в папиной комнате, которая ни разу не открывалась с того самого момента, как он погиб. Анна решила, что лучше оставить маму сейчас одну и ни о чем не спрашивать.

Аня несколько раз заглядывала и заставала маму за все тем же занятием — она сидела, уткнувшись в папину любимую рубашку, и тихо плакала.

Наконец, мама вышла на кухню и сама завела разговор.

— Дочка, прости меня. Так уж получилось, что я не смогла обеспечить тебе счастливое детство.

Ане уже исполнилось пятнадцать лет, она выросла самостоятельной и как никто могла понять мамино горе. Она бросилась вытирать мамины слезы носовым платком:

— Мама, ты что?! В чем ты виновата?

— Перед тобой, дочка, я виновата. Ушла вся в свою печаль, а о тебе забыла.

— Да ладно, мам. Если бы всего этого не произошло, я бы не выросла такой самостоятельной. Нет худа без добра.

Она тут же поправилась:

— Хотя нет, плохая пословица. Не надо никакого добра, только бы худо не было.

— Что ты имеешь в виду, дочка? Наше тихое застойное болото?

На мгновение Ане показалось, что мама встрепенулась, ее глаза заблестели. Она стала похожа на себя прежнюю, но лишь на одно мгновение. Она тут же снова загрустила, а глаза потухли.

— Совсем я в домашнюю клушу превратилась, Анечка, постарела и подурнела.

— Мама, ну ты что? Ты такая же красивая, как и всегда! Ты у меня никогда не состаришься! — Аня старалась говорить весело, но ей это плохо удавалось.

— Знаешь, дочка, я решила, что мне нужно пойти куда-нибудь в люди. У нас еще есть сбережения, оставшиеся от папы, но я думаю, что мне стоит устроиться на работу. Нельзя же не думать о будущем. У меня его больше нет, но у тебя оно должно быть.

— Мама, куда же ты пойдешь? Ты же никогда не работала! Ты ничего не умеешь!

— Научусь, — почти весело сказала мама. — Не боги горшки обжигают!

Совсем неподалеку от них находилась прядильно-ткацкая фабрика, рабочих там всегда не хватало, и маму с удовольствием приняли на почетную должность ткачихи. В отделе кадров у нее сразу же взяли документы и предложили с завтрашнего дня выйти на работу.

Неожиданно для мамы, никогда не видевшей настоящего производства, фабрика оказалась просто огромной, состоящей из нескольких цехов. На фабрике строго проверялись документы. На проходной сидел охранник, пропускающий рабочих через вертушку, а коридор, ведущий в цеха, был длинным до бесконечности. Такими же бесконечными были и цеха. Нелегко здесь будет освоиться.

Придя с фабрики, мама рассказывала Ане:

— Дочка, там столько цехов, мне предложили выбрать. Можно полегче работу, в сортировочном цеху или в гладильном, но я все-таки решила туда, где зарплата побольше, в основной цех. Там и оборудование современное, японские швейные линии. Там такие огромные катушки с нитками, ты таких никогда не видела!

— Мама, ну ты скажи, тебе самой там понравилось?

— Конечно, понравилось! С удовольствием буду работать, в коллективе осваиваться. А то я совсем в домашнюю наседку превратилась, сама себе уже не интересна.

— Ну, вот и хорошо, — обрадовалась Аня. — Главное, чтобы ты, мамочка, была довольна, чтобы у тебя настроение улучшилось.

Мама ничего не понимала в ткацких машинах, училась на ходу, и на второй день чуть было не засунула руку в работающий станок.

К ней тут же подскочил мастер с криками:

— Ты что же делаешь, дура?!

Он резко выключил станок, а мама расплакалась:

— Ой, спасибо вам, что вы оказались рядом. О чем я только думала?

— Наверное, о том, чтобы остаться безруким инвалидом, — пробурчал мастер.

Мама еще больше расплакалась, а мастеру стало стыдно, что он так набросился на новенькую.

Он сконфуженно замолчал и внимательно на нее посмотрел. Посмотреть на Анину маму внимательно и не влюбиться в нее было невозможно.

— Может быть, поужинаем сегодня, чтобы отметить спасение руки? — предложил он.

— Конечно, — сразу же согласилась мама, — я думаю, крайне невежливо отказать в такой мелочи своему спасителю.

— Да это я должен перед вами извиняться за свой резкий выпад, — примирительно сказал мастер.

Глава 7. Перемены в жизни

Мама переоделась к ужину, найдя в шкафу светло-бежевое платье, особенно подчеркивающее ее шикарную грудь. Она по-прежнему выглядела как королева красоты, казалось, что перенесенные страдания не оставили следа на ее прекрасном лице. Она закрутила волосы на бигуди и достала с полочки флакон своих любимых французских духов, успевший покрыться пылью.

Не то чтобы она хотела понравиться мастеру как женщина, просто была ему очень благодарна за помощь и поддержку на фабрике, где чувствовала себя совсем чужой.

Посмотрев еще внимательнее на мамину грудь, мастер после ужина не смог перенести мысли, что мама может достаться какому-то другому мужчине. Она ничего не рассказывала ему ни о прежней жизни, ни о трагедии. Зачем постороннему человеку их с Аней страдания?

Через несколько месяцев, придя со школы, Аня увидела на пороге мужские ботинки и висящий на вешалке серый плащ.

— Дочка, проходи! — вышла в коридор мама. — Пошли скорее на кухню, раздевайся и мой руки. Будем кушать, у нас сегодня гость.

Аня поставила свой портфель и с опаской зашла на кухню. На стуле, на котором раньше всегда сидел папа, восседал грузный и, как ей показалось, неопрятно одетый мужчина. На вид ему было лет сорок, хотя в возрасте Аня не очень разбиралась. Все мужчины старше двадцати казались ей глубокими стариками.

Мама поставила Ане тарелку и положила в нее спагетти и парочку котлет.

— Дочка, познакомься, — немного смущаясь, сказала она.

— Это мастер с нашей фабрики Андрей Вадимович, он спас меня. Помнишь, я тебе рассказывала, как чуть было руку в ткацкий станок не засунула, неумеха бестолковая. Спасибо ему, спас и мою руку, и меня.

Анна никак не была готова к такому повороту.

Андрей Вадимович встал со стула и протянул ей руку. Аня задумалась на несколько показавшихся и ему, и ей вечностью, секунд, стоит ли протянуть ему руку в ответ.

— Ну, будем знакомы, Анна Андреевна. Надеюсь, мы поладим.

— Надейтесь, надейтесь! — хотелось грубо ответить Ане, но она посмотрела на маму и сдержалась.

Но руку все же спрятала за спину.

Мама смотрела на нее таким обеспокоенным взглядом, что Ане стало стыдно. С ее стороны будет просто некрасиво нахамить этому чужому мужчине, пока не сделавшему ей ничего плохого.

Так они с мамой и поженились. Отчим настоял на том, чтобы они официально оформили брак. Он быстро переехал в их большую и просторную квартиру, своей у него никогда и не было. Да и вещей оказалось немного — один костюм на выход, пара рубашек и спортивный костюм с вытянутыми коленками.

Как будто бы извиняясь, он сказал:

— А я и не приобретал ничего. Женским полом я особенно не интересовался, хотя на фабрике многие на меня заглядывались.

— Неужели правда, Андрей Вадимович? — насмешливо поинтересовалась мама.

Он взглянул на нее и тут же поправился.

— Да вы что, Любовь Александровна, я шучу. Не вздумайте ревновать. Рядом с вами любая женщина покажется просто пустышкой.

Аня еле сдержалась, чтобы не сказать ему, что сам он ничтожество и пустышка.

Их с мамой жизнь опять круто поменялась, в квартире появился чужой и неприятный Ане запах мужчины.

Отчим, как и папа, сдувал с мамы пылинки, а Аню как будто даже не замечал. Теперь они с мамой вместе уходили на работу, вместе приходили, а Ане даже поговорить было не с кем. Мама с отчимом обсуждали дела на фабрике, а Аня молчала, или уходила в свою комнату и сидела там тихо, как мышка, перечитывая произведения классиков или готовясь к урокам в школе.

Даже когда они все вместе смотрели интересную вечернюю передачу по телевизору в зале, Аня не могла не морщиться, ощущая этот чужой неприятный запах. Находиться рядом с Андреем Вадимовичем казалось ей пыткой.

Перед мамой он робел и в ее присутствии переставал даже дышать. Они называли друг друга на «Вы», как будто бы подчеркивая дистанцию. К слову сказать, он очень старался понравиться маме — не разбрасывал свои вещи и аккуратно вытирал после себя раковину в ванной. Но это никак не прибавляло ему веса в Аниных глазах.

Глава 8. Одиночество

Казалось, Ане не осталось больше места в их родной старой квартире, а четырех комнат оказалось слишком мало, чтобы встречаться с неожиданно объявившимся отчимом как можно реже.

Она училась быть невидимкой. Отчим рождал в ней чувства, которые она сама не могла бы объяснить. Конечно, она ненавидела его за то, что он занял место папы.

Ее раздражало в нем все — его спортивный костюм, треники с вытянутыми коленками, стоявшие в прихожей ботинки, висевший на вешалке серый плащ. Он был Ане неприятен, а над головой у него постоянно висел серый грязный гриб.

Когда они с мамой приходили с работы, Аня старалась тут же стать незаметной и слиться со стеной или ковром в зале.

Чувства были сложными. Но все же она очень боялась случайно разрушить мамино нежданное счастье. Не дай Бог, вернутся те страшные времена, когда мама целыми днями неподвижно лежала на диване и ничего вокруг не замечала.

Теперь, когда мама работала на фабрике, у нее совсем не оставалось времени для дочери. Часто в утренние смены они с отчимом вставали в пять часов, и Ане приходилось самой готовить себе завтрак и завтракать в одиночестве. Оставаясь одна, она представляла, как папа сидит рядом с ней за столом и нежно и одобрительно на нее смотрит. Иногда она разговаривала с ним, а иногда рассказывала о своих школьных делах.

Сегодня Аня пришла со школы, мама, быстро накрыв на стол и поставив ей тарелку с супом, продолжила прерванный ее приходом разговор с отчимом. Потом, как бы извиняясь перед Аней за то, что скажет дальше, негромко выговорила:

— Дочка, мы собираемся на юг поехать, Андрей Вадимович несколько лет уже работает без отпуска. Пора бы уже и отдохнуть, здоровье поправить.

Аня сразу все поняла и тихо спросила:

— А я?! Я уже не нужна вам? Вы меня с собой не берете?

Мама виновато сказала:

— Дочка, ты же знаешь, сейчас у нас нет такого достатка…

— Понятно, денег на меня не хватает, — зло подумала Аня, но ничего не сказала.

Нужно, в конце концов, становиться взрослой и учиться сдерживаться.

Нимб над головой отчима зашевелился, превратившись в мерзкую змею, и злобно зашипел на нее.

Мама хотела продолжить: «как при папе», но в горле застрял ком, не дающий ей вымолвить ни слова.

Аня посмотрела на маму, и ей стало больно, горько и обидно. Она бросилась в свою комнату, и там уже слезы хлынули потоком. Ей показалось, что в углу появилась папина тень, безмолвно смотревшая на нее с печалью и сожалением.

— Папа! Как ты мог меня оставить, почему, зачем ты оставил меня совершенно одну в таком жестоком мире? — спросила Аня у тени.

Она услышала, как отчим громко выговаривает маме в коридоре:

— Ваша дочь, Любовь Александровна, живет в мечтах! Пусть спустится с облаков на грешную землю! Работать пусть идет, вон дети миллионеров за границей с четырнадцати лет работают. Потому и кризисов у них не бывает. А у нас всю жизнь кризис, а все потому, что работать никто не хочет. Ей уже семнадцать, здоровая кобыла. Кто, мы на нее работать будем?

— Мужлан необразованный! — обиженно подумала Аня, — читать, наверное, и то, как следует, не научился.

Она слышала, как мама пыталась его утихомирить.

— Ну, что вы кричите, Андрей Вадимович? Пойдет уже скоро, и работать, и учиться. Успеет еще, наработается, какие ее годы.

Мама с отчимом уехали на юг, а Анна осталась на целый месяц одна, размышлять о несправедливости в нашей жизни.

Такие, как папа, рождаются один раз в сто лет, второго такого больше никогда не будет. Отчим по сравнению с папой казался Ане просто чудовищем. Он рождал в ней стойкую неприязнь.

Хотя, если подумать, на что ей жаловаться? Сыта, обута, одета, а то, что этот неотесанный чурбан ее совсем не любит, так за это взрослых не судят. Кому можно пожаловаться на нелюбовь и грустное одиночество?

Не бьет, и то хорошо. Может быть, в чем-то он и прав, что Аня совсем уже взрослая и должна сама о себе позаботиться.

В конце концов, совсем недавно она мечтала лишь о том, чтобы мама была счастлива. Все ее мечты сбываются.

Квартира опустела, и Аня по вечерам лежала почти голая на диване в гостиной, глядя на звезды через стекло балконной рамы, и думала:

— Скорее бы уйти из дома и жить самостоятельно!

Ночные звезды подмигивали ей, и, казалось, шептали:

— Скоро, скоро! Скоро наступит взрослая самостоятельная жизнь.

Аня представляла себе звезды живыми существами, ей часто казалось, что они слышат ее и видят. Она тоже с ними разговаривала.

— Какие же вы красивые, звезды! Как вы сияете, как же восхищаете людей своим неземным светом!

Тут же она подумала:

— Я звезд с неба не хватаю, никакое светлое будущее меня не ждет. Я буду жить, как все, выйду замуж за простого парня и буду жить обычной обывательской жизнью. Чтобы все как у людей. Семья и дети. Хорошо бы иметь двоих детей, мальчика и девочку.

Глава 9. Мечты

Мечты унесли ее в счастливое будущее, где они вдвоем с любимым мужем воспитывают очаровательных маленьких детишек в светлом и огромном доме. Папа занимается с мальчиком и учит его мужским занятиям, держать в руках молоток и стамеску, а Аня читает девочке сказки. Вечером вся семья собирается за большим столом и обсуждает все, что произошло за день.

Если бы действительно мечты сбывались, а человек мог стать счастливым и не одиноким!

К окончанию средней школы Аня окончательно поняла, что она в новой семье совсем лишняя и никому тут не нужна. Вновь сформированная ячейка общества выталкивала ее из своих тесных объятий.

Мама неожиданно встала на сторону отчима и тоже начала считать, что главное в жизни — хорошо зарабатывать. Раньше она так не думала, когда папа был жив.

За ужином мама сказала Ане:

— Дочка, хорошо бы ты получила медицинское образование. Вот если бы ты стала зубным врачом! Ведь у каждого человека всего одно сердце, зато тридцать два зуба, и все нуждаются в лечении.

— Ага, что касается сердца, у некоторых его совсем нет, — про себя подумала Аня, зло посмотрев на жующего бутерброд отчима.

Наткнувшись на ее недобрый взгляд, он ушел вместе с бутербродом в зал.

— Неряха, — подумала Аня.

Мама продолжила:

— Вот видишь, дочка, я в свое время не выучилась, папа не разрешал. Ведь мы же с ним со школьной скамьи…

— Были… — тихо добавила она, и чуть было не расплакалась, но быстро взяла себя в руки и снова продолжила, боясь потерять нить:

— И что теперь? Работаю как каторжная, не знаю, как до пенсии дожить. Бегаю между станков, как савраска.

— Мамочка, ну что ты?! — обняла ее Аня. — Какая тебе пенсия? Посмотри на себя — ты по-прежнему красавица, даже лучше с годами становишься. Ты никогда не состаришься, и никогда не выйдешь на пенсию! Помнишь, как докторша тебе сказала:

— Посмотрите на себя — какая Вам пенсия?!

На днях они ходили в поликлинику, мама пожаловалась участковому терапевту, что очень устает, скорее бы до пенсии дожить.

Врачиха, пожилая женщина, даже сняла свои очки, чтобы получше рассмотреть Анину маму. Она столько усилий прикладывает, чтобы закрасить в рыжий цвет свои поседевшие и поредевшие волосы, а тут молодая красивая женщина заявляет, что хочет скорее состариться!

Нонсенс. Врачиха так разозлилась, что чуть не выгнала маму из кабинета.

Мама только грустно вздохнула — она ни на день не могла забыть о папе. Ее жизнь разделилась на «до» и «после» трагедии.

Она корила себя за то, что мало заботится об Ане, ведь дочь у нее одна, другой уже не будет.

— Доченька, ты все же подумай над моими словами, — попросила она, — ведь я люблю тебя, и желаю тебе только лучшего в жизни. А что тебя ждет без образования, какое будущее?

— Я знаю, мама, я обязательно подумаю.

Аня всю ночь раздумывала над мамиными словами.

У нее есть своя комната, шкаф с одеждой, стеллажи с игрушками, но, если хорошо подумать, она теперь не чувствует себя счастливой в их старой квартире.

Папы больше нет, а у мамы другая семья. Третий — лишний. Пришла пора оставить родительское гнездо и, как мама, отправиться «в люди».

Утром за завтраком Аня объявила свое решение.

— Мама, я пойду учиться на медсестру, — сказала она.

Мама заметно обрадовалась, спросив только:

— А где находится колледж?

Анна тут же ответила:

— Да тут совсем рядом, в нескольких кварталах от нас. Учеба закончится быстро, и я пойду работать, чтобы вам помогать! Медсестры нужны всегда и везде, без работы я не останусь.

Мама чуть было не расплакалась — ей не хотелось отпускать дочку далеко от дома. А если рядом, то отлично, ей никуда не нужно уезжать.

Ей хотелось предостеречь Аню.

— Об одном только прошу, дочка. Не доверяй незнакомым людям. Вспомни, как люди любят обсудить, осудить, вынести свой приговор. Вспомни, как людям не нравилось то, как я одеваюсь, мои прически, моя одежда, мои туфли. Будь осторожнее, пожалуйста.

— Мама, я очень хорошо помню и моих воспитателей, и учителей, и тетю Нину с дачи. А соседей наших по двору даже помнить не надо, они постоянно о нас судачат.

— Вот именно! — сказала мама. — И в колледже, и потом на работе тебя будет окружать множество людей. И не все из них хорошие. Пожалуйста, не доверяй никому. С человеком нужно шестнадцать пудов соли съесть, как мы с твоим папой, и только потом можно доверять. И то с оглядкой.

— Мама, ну конечно, ведь я у тебя умница! Не волнуйся, все будет хорошо!

Глава 10. Простой парень

В колледже все было как обычно — Аня по-прежнему любила одиночество и не принимала участия в студенческих тусовках. Она не хотела сближаться с подругами и ходить по вечерам в кино, отклоняла все приглашения на дни рождения или вечеринки.

Зато учеба ей нравилась, ведь она еще в детстве любила лечить кукол, ставить им градусники и мерить шумы в сердце.

Взрослые — те же куклы, только живые. Одни с сердцем, как мама, другие без сердца, как отчим.

Анна не сразу обратила внимание на светловолосого паренька, каждый день будто бы случайно попадавшегося ей по дороге домой. Для себя Аня решила, что парень совсем обычный, среднестатистический. Он явно не был похож на героя романа или девичьих грез.

Совершенно ничего особенного — короткая стрижка, рубашка в мелкую клетку, повседневные синие джинсы. Да таких неприметных сотни вокруг ходят, ничем не выделяясь из разномастной толпы сверстников.

Если бы он не поджидал ее каждый день на повороте к дому, прислонившись к большому дереву, ни за что не разглядела бы его и не выделила в толпе прохожих.

Сначала Аня начала едва заметно улыбаться, встретив знакомую фигуру по дороге домой.

Затем увидела, что он, как только она появлялась в воротах колледжа, смущенно улыбался и краснел. Она начала улыбаться в ответ.

Однажды Аня вышла после учебы и увидела только дерево. Оказывается, прошло уже несколько месяцев, когда она видела его каждый день.

У Ани екнуло сердце — может быть, он уехал куда-нибудь и больше не появится?

Но на следующий день парень был на своем обычном месте.

Аня поняла, что он никогда не осмелится и не решится познакомиться. Она испугалась — вдруг он навсегда исчезнет, и больше не будет стоять под этим знакомым деревом.

Придется самой сделать первый шаг. Аня подошла к нему.

Парень молчал, как будто воды в рот набрал, и только застенчиво скривил рот в подобии улыбки. Должно быть, он хороший и скромный человек.

— Вы не меня ждете? — насмешливо улыбаясь, спросила Аня.

— Нет, я просто живу здесь, — парень заметно смутился, она продолжала в упор на него смотреть.

Немного помолчав, но все же не устояв перед Аниным настойчивым взглядом, он тихо сказал:

— Извините. Конечно же, Вас. Но я правда живу здесь. Можно с Вами познакомиться?

— Давай на «ты», — предложила Аня, — а то, как будто бы от нас нафталином пахнет, словно мы уже взрослые и умудренные опытом пожилые люди.

Она сразу же подумала об отчиме, обращавшемся к маме исключительно на «Вы». Наверное, такое обращение говорит об отсутствии близких отношений.

— Меня зовут Алексей, — представился новый знакомый.

Над головой у Алексея висело розовое облачко и переливалось всеми цветами радуги.

— Я угадала — он хороший и скромный человек, — подумала Анна.

Через минуту, когда они разговорились, оказалось, что не такой уж он и скромный.

— Я тебя здесь каждый день вижу, — сказала Аня.

— Ты думаешь, я здесь только ради тебя? Просто девчонки красивые в вашем колледже, фигуристые, есть на что посмотреть, — уклончиво ответил он. — А с парнями напряженка у вас?

Так же шутливо Анна ответила:

— Конечно, напряженка, здесь только на медсестер учат. А мужчины все хотят хирургами работать. Их хлебом не корми, дай только что-нибудь вырезать из организма.

— А что вырезают? — невинно поинтересовался Алексей.

— Сердце, в основном. Ну ладно, большое достижение, что мы познакомились. Я пойду?

— Можно, я Вас до дома провожу? — попросил Алексей.

— Тебя, Аня, — поправила она его.

— Тебя, Аня, до дома провожу. Я сначала не хотел говорить, если честно. Маскировался. На самом деле заботливую жену себе подыскиваю из медицинской сферы. Вдруг, заболею в старости, будет кому меня лечить.

— Так ты практичный, оказывается? И как, успешно? Жена подыскивается?

— Конечно! — без тени смущения ответил Алексей. — Сегодня утром загадал — которая первая подойдет, на той и женюсь.

— Как оказалось, Алексей, ты не только практичный, но еще и смелый! Ну, ты должен быть в курсе, что девушки за кого попало не выходят. Хорошие девушки ищут богатого кавалера, чтобы дом, дети, все было как положено.

— Все будет. Только чуть позже, ладно? А пока предлагаю в кино походить и на свидания, хорошо? Чтобы поближе узнать друг друга. Судьба — дело такое, никому непонятное, нужно ей помогать.

— Давай, будем помогать! — со смешком сказала Анна и демонстративно на глазах у девочек, стоявших во дворе колледжа, взяла Алексея под руку.

Оглянувшись, она убедилась, что девочки смотрят на них во все глаза.

— Знаешь, что они говорят? — спросила Аня.

— Очень интересно. Ты можешь их услышать?

— Могу, — ответила Аня.

— Они сейчас говорят: «Ну, ты посмотри, тихушница. Уже парня подцепила. А как мы ее зовем на танцы и на вечеринки, так она нос воротит от коллектива».

Алексей засмеялся:

— Ну, ты шутница!

Дорога домой из колледжа стала гораздо интереснее, когда Алексей начал встречать Аню после занятий и провожать до подъезда. Он любил больше молчать, чем говорить, и ей это, пожалуй, даже нравилось.

Он действительно оказался совсем обычным, работящим парнем, живущим по соседству с медицинским колледжем. Ане оставалось только гадать, почему из всех девушек Алексей выбрал именно ее, и почему так долго ждал. Мамина красота не передалась ей по наследству, она всегда считала себя серой мышкой.

Да и в колледже ребята, которых было совсем немного, не обращали на нее никакого внимания, разве что просили списать домашку или помочь сделать курсовую. Второй курс уже заканчивался, скоро предстояло прохождение практики, а затем и самостоятельная работа.

Некоторые из однокурсниц уже успели выскочить замуж, а у Ани даже свидания настоящего ни разу не было.

Глава 11. Кино

Анна обрадовалась новому знакомству — не век же в старых девах ходить, вызывая насмешки сверстниц?

Тем более, Алексей не был навязчивым или слишком наглым, не начал к ней приставать или пытаться поцеловать, а пригласил Аню в кино. Они сели на самый последний ряд, Алексей робко взял ее за руку.

Показывали старый добрый фильм «Вам и не снилось», Аню очень тронула история любви школьников Кати и Ромы. И почему окружающие такие черствые люди, чуть было не убили парня? Они что, не понимают, что такое любовь?

Анна начала всхлипывать, когда Рома подошел к окну и открыл его, собираясь прыгнуть. Алексей бережно взял ее за руку.

— Анна, ты что? Что с тобой? Это же кино!

Анна чуть было не разрыдалась, пытаясь объяснить.

— Кино, кино! Все равно не могу понять. Почему окружающие такие черствые и бессердечные? За что они ненавидят Рому и Катю?

Алексей достал шоколадную конфету из кармашка своей джинсовой куртки и дал ей. Он погладил ее по руке.

— Анечка, не расстраивайся.

— Хорошо, не буду, — начала успокаиваться Анна.

Но через пять минут, проникнувшись атмосферой фильма о такой чудесной любви и уйдя в мечты и грезы, Аня как будто бы в шутку спросила:

— Алексей, а ты меня за что полюбил?

— А кто тебе сказал, что я тебя люблю? — он насмешливо ответил вопросом на вопрос.

Под громкие звуки фильма ему легко было сделать вид, что едва расслышал то, что она сказала.

Как раз показывали сцену, в которой галдели школьники, собираясь в колхоз и пряча целующихся Катю и Рому от Роминой мамы и от любопытных взглядов прохожих.

Аня с укором, который едва ли был заметен в темноте зрительного зала, посмотрела на Алексея. Чтобы сгладить неловкость и не показаться грубым, он объяснил:

— Ты просто очень правильная и скромная, я тебя давно заприметил.

— Значит, я не ошиблась? Ты меня ждал?

— Ну да, признаюсь честно. Я, как тебя первый раз увидел, сразу подумал, что хорошо бы иметь такую скромную и приличную жену.

— Жену?! Вот ты как далеко заглядываешь? Значит, ты меня полюбил за приличность? Или за приличия? — спросила Аня.

Ей стало смешно, она-то, глупая, размечталась, что глянулась ему своей красотой. Хоть бы комплимент сделал.

Слава Богу, он не такой неотесанный чурбан, как отчим, но, похоже, и излишней культурностью не отличается. Может быть, это даже и хорошо, не мажор, по крайней мере, пытающийся пустить девчонкам пыль в глаза.

Ей стало смешно — еще и отношений никаких нет, а она уже думает о будущем, оценивает черты его характера. Может быть, уже с завтрашнего дня они друг друга больше никогда не увидят.

Алексей, уловив ее игривое настроение, насмешливо спросил:

— А прилично будет, если я тебя поцелую?

— Хорошо, только в щечку. Откуда мне знать, может быть, ты еще ни с кем и не целовался, может, я у тебя первая?

— А что, это плохо? — Алексей смущенно улыбнулся и чмокнул ее поцелуем, показавшимся ей больше дружеским, чем настоящим чувственным взрослым поцелуем.

Лед между ними быстро растаял, они стали регулярно ходить по выходным в кино.

Один раз Алексей пригласил Аню на танцы, но в шумном клубе ей совсем не понравилось. Стиляги какие-то, музыка громкая, девочки расфуфыренные.

— Пойдем отсюда, — она схватила Лешу за руку, и они вышли на улицу.

Вечерний город манил разноцветными огнями и романтикой. Прохожие оглядывались на парочку, когда они, взявшись за руки, размашисто шагали по мостовой и весело болтали ни о чем. Болтала больше Аня, Алексей в основном молчал. Она поймала себя на том, что только с ним становится такая раскованная и болтливая.

Было холодновато, они успели основательно замерзнуть на прохладном весеннем ветру.

— Может быть, ко мне зайдем?— предложил Алексей.

— Не знаю, — засмеялась Анна.

Выдержав недолгую паузу, она решительно сказала:

— Может быть, и пора уже нам поцеловаться по-настоящему, а то, как подростки, в щечку чмокаемся, и все, на этом вся любовь.

Лицо Алексея расплылось в радостной улыбке.

— Похоже, что мне придется самой его и раздевать, — подумала Аня, — с его скромностью пройдет несколько лет, пока он решится.

Она оказалась права.

Глава 12. Механик

По дороге Алексей рассказал, что живет в скромной съемной однокомнатной квартирке один и подрабатывает в мастерской автомехаником. Родители развелись, папу он с тех пор ни разу не видел, а мама второй раз вышла замуж и уехала с новым мужем за границу.

Практически они с мамой не общаются, он всегда был предоставлен сам себе.

Аня от него большего и не ожидала, как раз то, что ей нужно. Простота и скромность.

Алексей поставил чайник и принес две кружки в единственную комнату в квартире, служащую и гостиной, и спальней.

Алексей заметно стеснялся своей холостяцкой обители, не предназначенной для приема дорогих гостей. Из съестных припасов у него нашлась только пачка печенья с орешками и изюмом, именно это печенье Аня обожала.

Алексей долго пытался найти еще хоть что-нибудь, обеспокоенно открывая и закрывая два одиноко висящих на стене в кухне шкафчика и смущаясь еще больше.

— Да давай, я за тобой поухаживаю, — сказала Аня. — Ты такой скромный!

— Я не скромный, — возразил Алексей, — я просто не хочу торопиться. Я однолюб, и хочу отношений на всю жизнь.

— Леша, ну вот откуда тебе знать, что ты однолюб, если ты никого еще не любил? — засмеялась Аня.

— Я знаю. — Твердо ответил Алексей.

Они посидели, выпили чай, и дело дошло только до невинных поцелуев. Алексей выдерживал дистанцию.

— Я уже пойду, а то мама волноваться будет, — сказала Аня и начала собираться.

Неожиданно Алексей спросил:

— Придешь завтра посмотреть, где я работаю?

— Конечно, приду, — сказала Аня. — Я поняла, что ты основательный человек, у тебя для всего есть план. Боюсь только, чтобы я не стала жертвой твоих планов и пешкой в чужой игре.

— Не бойся, не станешь. Но да, ты права, я начерчу тебе подробный план, как добраться, — тут же откликнулся Алексей и объяснил:

— Моя автомастерская, если ее можно так громко назвать, на краю города, в гаражном кооперативе.

— Не волнуйся, я найду, — успокоила его Анна.

После занятий Аня на автобусе поехала на другой конец города. Искала она недолго.

Почти на самом въезде в гаражный кооператив стоял белый «Мерседес», возле которого Аня сразу увидела Алексея, он стоял возле открытого капота спиной к ней.

Он ее пока не заметил, и, пока она подходила, успел забраться под днище машины.

Анна, стараясь не запачкать белую блузку и не сломать высокие каблуки, присела и заглянула под машину.

— Привет! Как ты быстро меня нашла! — обрадовался Алексей, подняв голову и чуть было не стукнувшись о железяки.

— Не зря я так подробно все объяснял?

— Конечно! Как можно своего любимого мужчину не найти? Я бы тебя даже на краю света нашла. Что делаешь?

— Как видишь, лежу под машиной, — шутливо ответил Алексей, но тут же вылез и подошел к ней, чтобы поцеловать. Чмокнув ее в щечку, он снова подошел к открытому капоту и сказал:

— Лягушку надо поменять.

— Вот это терминология! — удивилась Аня. — А я слышала, в лягушку нужно сначала стрелу пустить. Так сразу менять пока еще рано ее.

Алексей подошел и еще раз поцеловал ее, сказав:

— Стрела уже пущена. Осталось корону надеть. Бриллиантовую.

— Наденешь, конечно, — шутливо сказала Аня, — учитывая то, какой ты обстоятельный и настойчивый, и то, что у тебя всегда есть план. Смотрел мультик в детстве, где герой спрашивает напарника: «Есть ли у вас план, Мистер Фикс»?

Алексей отошел на несколько шагов от машины, взяв Аню за руку и увлекая ее за собой:

— Нравится ласточка?

Анна уважительно одобрила:

— Большая!

— Мерседес — машина большая и удобная, предназначена возить большую семью, — назидательно сказал Алексей.

— Если она тебе нравится, поговорю с хозяином. Он просил ее для продажи подготовить, думаю, согласится продать мне и много не запросит.

Анна не сразу поверила своим ушам, но уже через минуту висела у Алексея на шее:

— Правда?! У нас будет своя машина? Леша, какой же ты молодец!

Через полгода постоянных встреч он немного робко, как будто бы боясь отказа, спросил:

— Может быть, ко мне переедешь?

Аня и сама мечтала как можно скорее съехать от мамы и отчима. Мама теперь стала с ней совсем холодной, Анна не могла вспомнить, когда в последний раз слышала от нее хотя бы одно ласковое слово. А все этот мужлан отчим, из-за него все беды. Лучше бы мама одна жила.

Аня одернула себя — как можно быть такой эгоисткой? Счастлива мама, и слава Богу, не с дочкой же ей жить всю жизнь. В конце концов, дочки вырастают и уходят из отчего дома, оставляя состарившихся родителей в одиночестве.

Алексею она сказала:

— Отчим только об этом и мечтает. Вот уже сбудутся все его голубые мечты и тайные желания. Ты же знаешь, я чувствую себя там лишней. У них с мамой дружная семья, а я как приживалка.

— Анечка, не расстраивайся, — успокоил ее Алексей. — Теперь у тебя будет своя собственная семья. Надеюсь, она будет большая и дружная.

Глава 13. Свадьба

Они быстро привыкли друг к другу, деля скромную квартирку Алексея на двоих. Аня готовила по вечерам макароны или яичницу, они ужинали и смотрели телевизор.

С утра оба расходились, она на занятия, а он в автомастерскую.

И когда еще через месяц Алексей спросил:

— Выйдешь за меня?

Аня тут же согласилась:

— За парня с золотыми руками и машиной Мерседес? Буду счастлива! Любая бы согласилась принять твое предложение.

— Мне не нужна любая, — сказал Алексей. — Мне нужна только ты!

Алексей иногда пугал ее тем, что вся его жизнь была распланирована заранее. Но, похоже, отношения с ним были тем, что ей нужно больше всего на свете.

— Ну вот, сбылась твоя голубая мечта жить как все, — сказала сама себе Анна. — О чем еще можно мечтать в этой жизни?

Мама обрадовалась неожиданному известию, но все же немного загрустила.

— Ну вот, дочка, ты и покидаешь родительское гнездо, теперь уже навсегда. Совсем ты у меня стала взрослая и самостоятельная.

Они сидели на старой кухне в старой квартире, и Ане тоже было немного грустно. И правда, получается, что она бежит отсюда, скорее даже от отчима, а не из квартиры.

— А ты любишь Алексея? — спросила мама.

— Мама, ну как его можно не любить! Такие парни на вес золота.

— Что на вес золота — это понятно, — сказала мама. — Но все же главное, чтобы ты его любила.

— Да люблю я его, люблю! — постаралась успокоить маму Аня. — И наконец-то у меня все как у всех, не хуже, чем у других людей.

Она не знала, что такое любовь. Наверное, любовь — это то, что она испытывает к Алексею. Он замечательный, им хорошо вместе, они строят планы на будущее, а что еще нужно человеку для счастья?

За месяц, как положено, Анна и Алексей подали заявление. Аня не хотела шумной свадьбы и большого количества гостей. Да и кого приглашать — подружек по колледжу? Скоро они закончат учебу, разбегутся в разные стороны и никогда больше не встретятся.

Анна успела сдружиться только с Леной, хорошей и застенчивой девушкой, которая не будет на следующий день обсуждать молодоженов и то, как скромно они поженились. Леша взял в свидетели лучшего друга Вадима, с которым вместе работали в соседних гаражах. Вадим иногда заглядывал в гости в их скромную квартирку, он, как и Алексей, был помешан на автомобилях и любил в них ковыряться.

От торжественного мероприятия во Дворце бракосочетания Аня отказалась, она попросила Алексея просто пойти в ближайший районный ЗАГС и тихо, без помпы, расписаться.

Однако, Алексей настоял на том, чтобы заказать и оплатить услуги фотографа и видеооператора. Им осталось только позаботиться о музыке, которая будет звучать во время регистрации.

В скромном районном ЗАГСе предложили поставить лишь магнитофонную запись марша Мендельсона. Но Анна большего и не хотела.

И вот день бракосочетания настал. Алексей, улыбаясь счастливой улыбкой влюбленного, взял Анну за руку, и они в сопровождении свидетелей и мамы с отчимом, вошли в кабинет, нарядно украшенный шариками и цветами. Конечно, Аня не хотела приглашать отчима, но не могла обидеть маму.

Анна была очень хороша — она сделала настоящую свадебную прическу, ее роскошные локоны красивыми волнами ниспадали на плечи. Она выбрала не слишком вычурное, скорее совсем простое белое платье ниже колена, подпоясанное тонким черненьким ремешком. Такого же цвета были и туфли.

Алексей же выглядел совсем просто — в обычной белой накрахмаленной рубашке и простых черных брюках. Стоял июль месяц, невыносимая жара.

— Я — механик, а не пижон, — сказал Алексей. — Надеть сверху пиджак будет просто самоубийством.

— Простой парень, — подумала Анна. — Но хороший!

Предсвадебные хлопоты заставили Аню сильно понервничать, а перед торжеством она выпила три таблетки валерианы.

Началось торжественное мероприятие, вела которое симпатичная служащая ЗАГСа, совсем молодая женщина в вычурном с кружевами платье.

— Сегодня официально рождается ваша семья, — сказала она.

Свидетели, стоявшие сзади, и мама с отчимом внимательно слушали. Анне захотелось спать, служащая произносила пространную речь о важности создания новой семьи. Стоять на высоких каблуках было некомфортно, а валерианка начала действовать в самый неподходящий момент.

— Любовь — это большое сокровище, дарованное человеку. Ваша жизнь как песочные часы, два хрупких сосуда, связанных невидимой нитью времени. Эта нить связала вас, ваши судьбы. А сегодня ваши сердца заключают союз биться рядом неразрывно на всю последующую жизнь.

— Любовь — это прекрасно, — подумала Анна. — А главное, что сердца будут биться неразрывно. Очень хорошие слова. Правильные.

Она вдруг засомневалась, любит ли она Алексея, или просто бежит от одиночества.

Пожалуй, не стоит сейчас об этом думать, впереди у них действительно целая жизнь.

— Перед тем как официально заключить ваш брак, я хотела бы услышать, является ли ваше желание свободным, искренним и взаимным, с открытым ли сердцем, по собственному ли желанию и доброй воле вы заключаете брак? — спросила женщина.

— Я не знаю, — подумала про себя Анна. — Но больше я никогда не буду одна.

— Прошу ответить вас, жених, — продолжала служащая.

— Да! — тут же ответил Алексей.

— Прошу ответить вас, невеста.

Анне вдруг захотелось выбежать из этого зала и вернуться к своему одиночеству, к книгам, куклам и к маме. Пауза затянулась, заставив занервничать Алексея и всех остальных.

— Да, — немного запнувшись, ответила Анна.

Ведущая сказала:

— Прошу вас подкрепить своё решение клятвой. Повторяйте за мной.

— Господи, да что ж так долго-то? — подумала Анна. — Наверное, девушке, ведущей церемонию, тоже нелегко стоять на таких каблуках. Похоже, что у нее не одна наша свадьба. Как можно столько торжественных мероприятий провести и не упасть без сил?

К счастью, дело, видимо, двигалось к концу. Служащая, наконец, сказала:

— Обменявшись клятвами, вы объявили о своём твёрдом намерении жить вместе в любви и согласии на протяжении всех дней, подаренных вам судьбой.

Подойдя к столу регистратора, Аня быстро поставила свою подпись. Алексей подошел вслед за ней и тихо сказал:

— Теперь никуда не денешься, птичка.

— Надеюсь, что да, — тихо ответила ему Анна.

Оставалось только обменяться простенькими золотыми обручальными кольцами, что молодые и сделали.

Вручая свидетельство о регистрации брака, служащая сказала:

— Желаю вам счастья, семейного благополучия и долгих лет совместной супружеской жизни. Живите долго и счастливо, берегите друг друга.

Зазвучали звуки простенькой мелодии, молодые подошли к свидетелям и к маме с отчимом принимать поздравления. Мама заплакала, не сдержав слез радости. Отчим сдержанно поцеловал Анну в щечку и пожал Алексею руку.

Алексей настоял на прогулке по городу — его друг механик Вадим договорился с кем-то, к ЗАГСу подогнали длинный черный лимузин, украшенный шариками и большими кольцами на капоте.

— Зачем такие излишества? — запротестовала было Анна.

— Так нужно. Без вариантов, мы должны запечатлеть знаменательное событие. Иначе что мы будем детям и внукам показывать? — строго сказал Алексей.

Анне показалось, что он уже начинает злиться. Она выглядела капризной феей, то то ей не так, то это.

Ладно, придется выдержать сегодняшний день до конца.

Завтра наступит счастье.

Все вместе, взяв с собой фотографа и видеооператора, отправились кататься по городу.

Ужин в ресторане прошел совсем скромно. По традиции посидели, выпили за здоровье молодых. Лена начала собираться домой, но свидетель Вадим вызвался проводить ее.

— Кажется, у нас тут еще одна пара намечается, — шепнул Алексей Анне на ушко.

— Будем дружить семьями, — засмеялась Анна. — Мне кажется, они очень хорошо подходят друг другу.

Глава 14. Жизнь по плану

Жизнь действительно шла как по намеченному кем-то свыше плану, тихо, мирно и спокойно.

Учиться на врача Анна все же не пошла. Самое главное сейчас — обрести самостоятельность и жить отдельно. Пусть отчим порадуется, что избавился от нее.

После учебы до вручения диплома девушек с их курса распределили в городскую больницу. Им предстояло прохождение практики, посмотреть, из чего состоит работа медсестры.

Будущих выпускников в холле больницы встретил пожилой главный врач Иван Иванович. Анне он сразу понравился. Она увидела над его головой доброе облако в форме улыбающейся тучки и подумала, что Иван Иванович очень хороший человек.

Но Иван Иванович, поздоровавшись и произнеся приветственную речь, тут же ушел, перепоручив девушек заведующему терапевтическим отделением Василию Ивановичу. Конечно, зачем большому начальнику заниматься младшим медицинским персоналом. У него свои дела, служебные.

Для начала их провели по отделению, показали палаты, где лежали больные и готовились к выписке выздоравливающие, а потом познакомили с постом медсестры.

На посту броская красивая брюнетка с высокой грудью быстро перебирала папки с документами. Аня первая подошла к ней и приветливо поздоровалась.

— Ты новенькая? — спросила у Ани брюнетка, с отвращением отбросив надоевшие папки с бумагами. Она заметно обрадовалась возможности ненадолго отвлечься.

— Да, нас к вам на практику прислали. Я — Аня, колледж заканчиваю.

— Меня зовут Анжела. Обращайся, если что нужно, — вежливо улыбнулась ей девушка.

Девушка была доброй, об этом говорило оранжевое облачко вокруг ее головы.

— Если все пойдет хорошо, и тебе самой здесь понравится, то будешь работать в нашей больнице. Она у нас в городе самая главная, — обнадежила Анжела.

— Наверное, нужно еще, чтобы я вам понравилась, — скромно дополнила ее Анна.

— Не парься, ты нам уже нравишься, — Анжела улыбнулась широкой обезоруживающей улыбкой.

Работать в больнице Ане понравилось. В их терапевтическом отделении не было тяжелобольных, а выздоравливающие любили поговорить «за жизнь» и рассказать сестричкам все городские новости.

Часто Аня выслушивала байки больных о своей родне, детях, мужьях, внуках и правнуках. Много жаловались на несправедливость жизни и цены в магазинах, попутно сетуя на почки, на сердце, на печень и на все остальное.

Аня с удовольствием их выслушивала и сочувствовала, ставила капельницы, разносила лекарства.

Будущих выпускников колледжа частенько использовали как бесплатную прислугу для того, чтобы носить кофе и чай из буфета врачам в ординаторскую.

Врачи, затевая в неурочное время чаепитие, особенно побаивались главного Ивана Ивановича. Часто они обращались к Ане с просьбой постоять на шухере или предупредить заранее о скором приходе строгого начальства.

— Ты со всеми врачами дружи, — дала ей совет Анжела. — В будущей работе это может очень сильно пригодиться. Врач — это царь и Бог.

Больные Аню тоже любили и говорили, что еще не видели таких внимательных медсестер.

Один из больных, Семен Семенович, к которому Аня относилась особенно трепетно, первым сказал ей о том, что она беременна.

Облако над его головой темнело при ярком свете, становясь почти совсем черным. Аня поняла, что осталось ему недолго.

Она была бы очень рада, если бы ошиблась. Но лечащий врач подтвердил ее опасения, когда Анна напрямую его спросила.

— У каждого врача есть собственное кладбище, — грустно сказал он. — Это издержки нашей профессии.

Анна принесла больному лекарство и заботливо поправила одеяло. И тут Семен Семенович неожиданно сказал:

— Ну, Анечка, скоро вы нас, похоже, оставите.

— Почему? — удивилась Аня.

— А зачем вам старики нужны, такие, как я? — лукаво подмигнул Семен Семенович. — У вас вон скоро совсем молоденькие появятся. Я хоть успею дожить, фото покажете?

— Да что вы такое говорите, Семен Семенович?

Она подозревала, что беременна, но наверняка еще не могла сказать. Но Семена Семеновича лучше обнадежить, и она, смущенно улыбнувшись, радостно сказала:

— Да, не хотела Вам говорить раньше времени. Конечно, успеете, куда вы денетесь? Будете жить еще долго, и детей вам покажу, а может быть, и внуков.

— Не лукавьте, Анечка, — грустно сказал больной. — Я знаю, и вы знаете, что уже совсем недолго мне осталось.

— Это только Богу может быть известно. И, если у меня с малышом все пойдет хорошо, буду работать до конца, пока меня не выгонят. Я люблю свою работу и до последнего вас не оставлю.

Поняв, что сболтнула опасную двусмысленность, Аня тут же сменила тему:

— Жалко, конечно, что придется перерыв сделать.

— Жалко, когда маленьких в доме нет, семья неполная. А перерыв в уходе за больными — такая малость по сравнению с вечностью. Дело-то святое — новых людей на свет выпускать. Только настоящие герои на такое способны, героини!

— Только никому не говорите, Семен Семенович, — попросила Аня. — Я и сама еще толком не знаю, не уверена. Да у нас совсем недавно свадьба состоялась, мы только поженились.

— Не скажу, — заверил больной. — А за меня не беспокойтесь, выживу всем врагам назло и обязательно увижу вашу девочку, хотя бы на фотографии.

Глава 15. Семейное счастье

Анна еще не окончательно отказалась от желания в будущем стать врачом и планировала подавать документы в институт, но поняла, что Семен Семенович оказался прав.

Ее тошнило по утрам и чувствовала она себя плохо.

Хорошо еще, что успела закончить колледж и отработать практику, а то совсем было бы неправильно, если бы ушла в декрет сразу после окончания учебы.

— У Бога всегда все вовремя, — вспомнила она недавно кем-то произнесенную фразу.

Интересно, согласится ли с ней отец ребенка.

Вечером они сидели с Алексеем на его продавленном диванчике в его тесной и обшарпанной квартирке.

Анна набрала воздух в легкие и начала трудный разговор.

— Леша, я должна тебе сказать. Только не знаю, обрадует ли тебя такое известие.

Алексей насторожился.

— Ну, говори уже, не тяни. Может, я тебе надоел, ты меня уже бросить хочешь?

Анна как можно тише вымолвила:

— Леша, я, кажется, беременна. Вернее, не кажется, а точно. Я делала УЗИ у нас в больнице. Уже двенадцать недель, три месяца.

Вопреки ее опасениям и страхам Алексей очень обрадовался.

— Ну, вот и отлично. Я был прав, когда искал хорошую жену. Первая часть нашего плана по созданию счастливой семьи успешно претворяется в жизнь.

Анна счастливо засмеялась и нежно его обняла.

— Ты же двоих хотел? — улыбаясь, спросила она.

— Нет, это ты двоих хотела — мальчика и девочку. Лично я хочу четверых как минимум.

— Что, так сразу?

— Можно не сразу, можно по очереди, одного за другим. А чего тянуть? — шутливо ответил Алексей.

Ане понравилось его настроение, она не была столь оптимистично настроена.

Нужно делать все по порядку, пусть сначала первый ребенок родится. Только бы все хорошо было, и малыш родился здоровеньким. А уж когда вырастет и пойдет в школу, тогда можно подумать и о другом.

— Будем молодыми родителями! — радостно сказал Алексей. — Отстреляемся, а потом вся жизнь впереди! Не каждому такое счастье улыбается.

Коллеги по работе узнали о беременности, когда Анин живот стал похож на круглый мячик. Анжела спросила:

— Не рано ли вы, молодые жены, начали детей делать?

— У Алексея большие планы по созданию большой счастливой семьи, — шутливо ответила Анна.

— Ну, вы только посмотрите! У всех планы, а работать кто будет?! — так же шутливо ответила Анжела. — Я еще с тобой только подружилась, а ты уже планируешь меня оставить.

— Анжелочка, мы будем встречаться и вне стен больницы, не переживай, — успокоила ее Анна. — Ты же моя самая дорогая подруга. Единственная!

Все время, пока Анна вынашивала ребеночка, Алексей сдувал с нее пылинки. Он никогда не отпускал ее одну, каждый раз посещал с ней врача, интересуясь каждой деталью протекавшей по плану и без осложнений беременности. А когда на всякий случай Анну положили на сохранение, каждый день приходил и приносил фрукты и собственноручно приготовленные суп и котлеты.

— Ну, зачем ты меня балуешь, Леша? — спрашивала Анна. — Здесь у нас отличное питание, к тому же все знают, что я медсестра, поэтому и отношение ко мне особенное. Город-то маленький, все друг друга знают.

— Мне как-то абсолютно все равно, что подумают другие люди. Лишь бы тебе хорошо было, — сказал Алексей.

— Не озадачивайся так, — попросила она. — Ты и на работе работаешь, и машины чинить успеваешь, и супчики варишь. Для мужчины это как-то чересчур.

— Это счастливые хлопоты, — сказал Алексей.

На самом деле Ане было безумно приятно, что жизнь их молодой семьи во многом напоминает безоблачное семейное счастье мамы и папы.

Рожала Анна очень тяжело — роды продолжались восемнадцать часов.

— Боже, неужели это никогда не кончится? — думала она, лежа на столе в родильном зале.

— Такой маленький ребенок, а столько мучений!

Схватки обрушились на нее страшными волнами, причиняя неимоверные страдания и дикую невыносимую боль.

— Чтобы я еще когда-нибудь решилась на такой подвиг?! Да ни в жизнь! — твердо пообещала сама себе Анна.

И тут, после раздирающей внутренности очередной волны непереносимой боли, раздался чей-то еле слышный писк.

— Девочка! — радостно воскликнула акушерка.

Врачи забрали маленькое розовое пищащее сокровище, что-то с ним сделали, а потом положили Ане на живот.

Анна приподняла голову, чтобы лучше рассмотреть маленького человечка. Дочка не показалась ей красавицей, зато она увидела над крошечной головкой маленькое перламутровое облачко.

— Ну вот, еще одна из наших! Какое счастье, что это мучение наконец закончилось. Больше ни за что и никогда! — подумала Анна.

Ее перевели в отдельную платную палату. Алексей звонил в больницу несколько раз в день.

— Что ты кушала? Как у тебя с молоком? Сколько раз кормила малышку? Как она покушала? На сколько она поправилась?

Аня едва успевала отвечать на миллион вопросов.

Девочка родилась совсем маленькая, меньше трех килограммов, и вес набирала плохо.

По вечерам Алексей ходил под окнами роддома, просил показать девочку. Анна показывала ему через окно конвертик из одеяла, молодой отец глупо и счастливо улыбался.

Анжела самая первая прискакала в роддом, чтобы поздравить Анну и посмотреть на девочку. Все три корпуса находились недалеко друг от друга — центральная больница, детская больница и родильный дом.

В белом больничном халате, накинутом поверх короткого платья, Анжела показалась Ане стройной школьницей.

Аня поймала себя на том, что чувствует грусть и немного завидует стройной талии подруги.

— Похоже, что моя фигура теперь никогда не станет прежней, — грустно сказала она.

— Да не переживай, ты тоже не сильно поправилась, — попыталась успокоить подругу Анжела. — Зарядочку поделаешь, и быстро вернешься в норму.

Анна держала на руках малышку, любуясь еще не полностью раскрытыми глазками-щелочками.

— Если бы мне кто-то сказал, что у меня родится такая чудесная малышка в тот год, когда умер папа, я ни за что бы не поверила. Я думала, что счастье для меня уже невозможно, — задумчиво сказала Анна подруге.

— Да ладно, я тебя как первый раз увидела, сразу поняла, что ты самая счастливая девочка в мире. Таким Бог освещает дорогу, — сказала Анжела.

— Не кисни! Честно скажу, Аня, вот сколько видела в жизни пессимистов, ты из них самый безнадежный.

Она схватила кулечек с розовым бантом и восторженно воскликнула:

— Ой, по-моему, у нее глазки небесно-голубые. Ой, какие красивые! Глазки голубые, и даже радужка голубая, чуть посветлее. Никогда не видела таких красивых младенцев.

— Да глазки еще сто раз поменяются. Не поменяется только одно — это точно девочка, дочка, доченька. Так чудно…

— Не чудно, а настоящее чудо! — поправила ее Анжела.

Анна готова была не спускать девочку с рук. Теперь, когда все самое страшное осталось позади, ее заполняла огромная радость, постепенно пришедшая на смену воспоминаниям о боли и муках.

Как другие женщины говорят о послеродовой депрессии, если от крошечного существа столько счастья? Если он рождается от любви и похож на сотворенное Богом чудо? Она уже напрочь забыла о своем обещании «больше ни за что и никогда».

Глава 16. Я не филолог, я - папа

В день выписки из роддома муж с мамой с утра позвонили и сказали, что ждут ее в приемном покое. Собрав свои вещи и попрощавшись с врачами, Анна вышла к ним и сказала, что медсестры сейчас вынесут ребенка.

Муж и мама обняли Анну с двух сторон, оба плакали.

Конвертик с малышкой вынесли через пару минут, Алексей вручил медсестрам большой букет белых роз и огромный красивый торт.

— Спасибо вам и за жену и за дочку! — сказал он.

— Растите здоровенькие! — ответили благодарные медсестры. — Приходите к нам еще!

— Обязательно! — засмеялся Алексей.

Во дворе родильного дома стоял тот самый недавно купленный белый «Мерседес».

Алексей бережно усадил Анну с малышкой на заднее сиденье и пристегнул ремнем безопасности. Мама села рядом с водителем.

— Я только до вашего дома доеду, подниматься на этаж не буду, — сказала мама, — вы там наслаждайтесь своим счастьем, а мы с Андреем Вадимовичем попозже придем, проведать малышку.

Всю дорогу до дома Алексей оглядывался, пытаясь рассмотреть конверт с девочкой.

— Ты больше на нее смотришь, чем на меня, — с оттенком ревности в голосе сказала Анна.

— Да ладно, я вас обеих очень сильно люблю, — поспешил успокоить ее Алексей.

Счастливая Анна удовлетворенно откинула голову на подушку сиденья вместительного «Мерса».

— Я уже даже кроватку купил, — похвастался Алексей. — Сейчас все увидишь своими глазами.

Все происходящее казалось Анне чудом, свалившимся на нее за неизвестно какие заслуги.

Молодые положили малышку в кроватку и никак не могли на нее насмотреться. Они оба могли простоять так целую вечность. Казалось, они боялись даже дышать в ее присутствии.

Анна сильно переживала — в роддоме за малышкой помогали ухаживать медсестры, уносили ее на ночь, чтобы Аня могла поспать. А теперь предстояло осваиваться со всеми премудростями в одиночку. Ей было страшно и казалось, что она никогда не научится правильно обращаться с девочкой.

К счастью, девочка почти все время спала, ее было не слышно и не видно. Каждый раз ночью Алексей, услышав едва слышное попискивание, будил Анну и она кормила дочку. Похоже, что он совсем перестал спать по ночам.

Он действительно оказался очень хорошим отцом, заботливым и ответственным. К их приезду из роддома все было готово — и кроватка, и коляска, куча всяких прибамбасов. Бутылочки, соски, пеленки, и даже зимний комбинезон.

— Какой же ты предусмотрительный, — удивлялась Анна.

— Кто на что учился, лично я — на счастливого отца, — ответил Алексей.

Они долго выбирали имя, муж непременно хотел назвать девочку Аленой, Аленкой, Аленушкой.

— Хочешь, чтобы я родила ему братца Иванушку? — смеялась над ним Анна.

Она пробовала возразить мужу и хоть немного поспорить. С едва уловимым чувством обиды в голосе Аня сказала:

— Ты все решаешь сам. Не очень мне нравится это имя. Получается почти как мое, одну букву убрать, а одну заменить.

Но муж был непреклонен, заявив:

— Я же не филолог, я — папа. Торг здесь неуместен.

Мама с отчимом приехали посмотреть на малышку. Мама расплакалась.

— Никогда не думала, что так скоро стану бабушкой, — сквозь слезы промолвила она.

— Мама, ну что ж ты плачешь-то? Радоваться надо! — сказала Аня.

— Да я и радуюсь, — вытерев слезы платочком, сказала мама.

Но, заглянув в лицо девочке, она снова не смогла сдержать слез умиления.

— Ой, какая прелесть! Ну, копия Аннушка в детстве.

— Мама, если ты все время будешь плакать, я тоже заплачу, — сказала Аня. — Ребенок должен видеть вокруг только радостные лица.

— Не буду, не буду! Дай, я подержу на ручках! — попросила мама. — Я осторожно.

— Голову только придерживай ей, — со знанием дела попросила Анна.

— Аня, ты так говоришь, как будто я детей на руках никогда не держала, — упрекнула ее мама.

Малышка довольно заагукала, оказавшись на руках у бабушки.

— Неужели и я наконец стала бабушкой? Теперь соседи по двору не будут говорить обо мне, что я похожа на Мэрилин Монро. Я стану похожа на настоящую бабушку! Буду такая же, как и все другие нормальные бабушки.

— Мама, ты, конечно, можешь помечтать. Но я тебе уже говорила, что ты никогда не состаришься, и про тебя все время будут говорить, что ты самая красивая, — улыбнувшись, сказала Анна.

Отчим тоже, как ни странно, был рад, и Анна в первый раз не почувствовала дикого раздражения по отношению к нему. Даже ядовитая кобра на его голове улыбалась почти ласково, растянув свой серый рот до ушей. Видно, ей тоже понравилась маленькая Аленушка.

— Распогодится, — сказала сама себе Анна.

Алексей души не чаял в малышке, ночью несколько раз вскакивал, чтобы проверить, как спит Аленка.

— Из нас двоих мама — это ты, — смеялась над его чрезмерной заботливостью Анна.

Аленка первому улыбнулась папе.

— Смотри, смотри, она улыбается! — завопил Алексей.

— Не слишком радуйся, — сказала Аня. — У младенцев бывают непроизвольные сокращения лицевых мышц.

— Сама ты сокращение! — обиделся Алексей. — Она мне улыбается, мне! Моя доча!

Когда прошел еще месяц, а Аленка еще больше похорошела, Алексей за ужином твердо и безапелляционно заявил:

— Мы не можем с ребенком жить в такой халупе!

— И что ты предлагаешь? — удивленно спросила Анна.

— Я завтра возьму кредит и начну строить дом!

— Хорошо, — согласилась Анна. — Ты у нас главный, ты принимаешь решения.

Глава 17. Бескорыстная любовь

Кредит молодой семье дали без проблем. Алексей посоветовался с друзьями и ему предложили купить участок, а потом построить на нем дом. Ребята предложили помочь, кто чем может, а Вадим сказал, что уйдет с работы, если Алексею нужна его помощь.

— Да не надо таких жертв, — отказался Алексей. — Вадим, я ценю твое желание помочь, спасибо. Ты настоящий друг. Только работу оставлять не надо, а в случае форс-мажора я сразу к тебе, договорились?

Участок они поехали смотреть вместе с Аней.

Больше всего Анну порадовало, что будущий дом рядом с городом, на конечной остановке городского автобуса, а за домом простирается большой сосновый лес. Будет где погулять на свежем воздухе.

— Ну что, берем? — спросил Алексей.

— Да! Да! Конечно, берем!!! Сомнений быть не может, мне все очень-очень нравится, — тут же согласилась Аня.

Муж все делал своими руками, каждую самую простую операцию он старался сделать самостоятельно и не доверял рабочим даже в мелочах.

— Хочешь сделать что-то хорошо — сделай это сам! — так он говорил.

Сначала Алексей поставил двухметровый забор, затем построил гараж для машины, и только потом принялся за коробку дома. Он рассказывал Анне обо всех этапах строительства и гордился своими достижениями.

Еще одна любимая пословица появилась в его лексиконе:

— Глаза боятся, а руки делают!

Прошел целый год, когда Алексей каждый день после работы в гараже ездил на стройку. Аня ухаживала за малышкой и ждала, когда она начнет сначала просто держать головку, потом научится ее поднимать, а потом будет пробовать сидеть на маленькой попке.

Когда Аленка научилась ползать, Анна поняла, что в их квартире множество опасных для жизни препятствий. Не квартира, а просто джунгли, квест для маленького ребенка.

Между кухней и коридором был небольшой порог, и у Анны замирало сердце, когда девочка пыталась преодолеть это страшное и ужасное препятствие. Ей постоянно казалось, что сейчас голова у малышки перевесит, она упадет и больно ударится.

А уж когда Алена сделала первый шаг, они с Алексеем прослезились. Аня позвала маму посмотреть, как Алена научилась стоять.

— Не может быть! — всплеснула руками мама. — Боже, какое же это огромное достижение, какая радость смотреть на первые шаги ребенка.

Мама с появлением малышки обрела новый смысл жизни, каждое маленькое достижение Алены становилось для нее праздником. Аня пыталась сдержать мамину радость, но и сама от каждого шага дочки была без ума.

Мама сказала:

— Вот говорят, что самая сильная любовь — у мужчины с женщиной. А я думаю, что самая сильная любовь — у бабушки к своей внучке. Аленка дарит мне бусечки, воздушные поцелуйчики, сладкие объятия, радость, смех и счастливые минуты. Такое счастье нельзя купить ни за какие деньги мира.

— Мама, ты уже ушла в жизненную философию, — Аня немножко подсмеивалась над ее безмерным обожанием.

Мама немного виновато призналась:

— Да, я и правда о многом стала думать, чем раньше совсем не интересовалась. А сейчас подумала о том, что у меня вовсе не бескорыстная любовь к Аленке. Я ее люблю за объятия и поцелуйчики, за обнимашки и улыбки. А самое большое счастье в жизни — когда внучка целует бабушку.

Вечером папа принес прогулочную коляску, Анна просто ахнула. Это было настоящее чудо техники. Коляска оказалась чудом новых технологий — с системой складывания одной рукой. У нее было невероятно удобное сиденье и куча накладных карманов. Обита коляска была мягкой светло-бежевой тканью с водостойкой обработкой для любых погодных условий. Коляска могла защитить малышку от солнца, от ветра, от дождя и града, а в комплекте имелись даже колеса для езды по бездорожью.

— Для стильных мам и малышей. Есть даже система автоматического складывания. Инновационное чудо! — Хвастливо произнес Алексей.

— Боже, эта чудесная коляска наверняка стоит целое состояние! — Анна всплеснула руками.

— Да ладно, подумаешь, состояние. Ведь самое главное, что привлекло меня в этой коляске, — ее можно использовать как автокресло. Это чтобы Аленку с собой возить, будем вместе с ней дом строить, — довольный и гордый приобретением, пояснил муж.

— Наверное, ты все же жалеешь, что не родился мальчик? — спросила Анна. — Помогал бы тебе стропила на дом ставить. Кирпичи складывать, шиферную черепицу на крышу укладывать. Что там еще нужно на доме делать?

— Кто, я? Жалею?! Ни единой минуты! — тут же откликнулся Алексей. — Лучше моей распрекрасной крошки вообще никого в мире нет!

Соседки, сидящие на лавочках возле дома, любили поджидать, когда вечером Анна и Алексей вывезут девочку в роскошной коляске на прогулку. Молодые приветливо здоровались с соседями.

— Знаешь, о чем они сейчас говорят? — спросила как-то Аня.

— Я — нет, не знаю, это только ты у нас несуществующие облака над человеком видишь и можешь точно сказать, о чем говорят соседи.

— Сейчас они говорят: «Вот, припахала мужика, сама уже и с ребенком погулять не может. Что мама вся из себя, всю жизнь актрису из себя изображает. Что дочка — ни лицом, ни статью не вышла, а такого мужика себе отхватила. И дочку ей Бог послал, как будто с картинки модного журнала. Вот почему одним все, а другим ничего?»

Алексей остановился как вкопанный.

— Стоп. Анечка, ты в самом деле все это слышишь, или просто строишь свои предположения?

Анна не успела ответить на его вопрос, как тут же к молодым подошла соседка Нина Ивановна и завела песню.

— Ой, какое чудо вам Господь подарил. Какая чудесная малышка. Вот как повезло-то тебе в жизни, Анна. И мама у тебя красавица, и дочка просто чудо. Вот почему одним все, а другим ничего?

Анна постаралась подавить смешок.

— Спасибо на добром слове, Нина Ивановна.

Она хотела добавить:

— Жалко, что у вас детей нет, я бы пожелала вам увидеть собственных внуков.

Но, конечно, промолчала. Она взяла Алексея под руку, а соседки долго еще обсуждали деревенскую выскочку, отхватившую такого замечательного парня.

Глава 18. Терминатор

Когда коробка дома была полностью готова, Алексей решил, что можно уже показать Анне результаты своего каторжного труда. Вечером он пришел и сказал:

— Анюта, собирайся, поедем смотреть дом!

— Что, правда?! Там уже все готово? Так быстро? Не могу поверить!

Анна позвонила маме:

— Мамочка, посидишь сегодня с Аленкой? Поедем с Алексеем дом смотреть.

— Конечно, дочка, с превеликим удовольствием! — радостно согласилась мама.

Она обожала сидеть с девочкой и всегда сетовала, что не часто ей представляется такая возможность.

Не обходилось и без казусов. За проделки Алены мама в шутку называла ее маленьким терминатором и вредителем.

Отчим недавно подарил маме новый мобильный телефон, чтобы она делала фото, и мама училась фотографировать и снимать видео. Она положила телефон на край стола и отвернулась ровно на одну секунду.

Как Аленка смогла дотянуться из ходунков до края стола, осталось для всех большой загадкой. Она тут же смахнула только что купленную дорогую игрушку со стола, мама услышала только звук треснувшего экрана.

Мама расстроилась:

— Что я теперь Андрею Вадимовичу скажу? Хорошо, если экран подлежит замене, а если нет? Такая дорогая вещь!

Алексей, вечером узнав о произошедшем, взял Аленку на руки и спросил:

— Ну что, маленький терминатор? После такого варварского поступка тебя нужно отдать под суд? Или сдать в интернат?

Аленка схватила его за волосы. Он счастливо рассмеялся:

— Суд приговаривает маленькую Алену к двум часам прогулочных работ на свежем воздухе! А исполнять наказание будет строгий воспитатель — папа!

Наверное, благодаря гуманному воспитанию и полному попустительству отца, Алена росла настоящим разрушителем. Ее нельзя было оставить без присмотра ни на минуту. Она любила смахнуть со стола или бросить в стену чашку, разбить тарелку, сбросить на пол горшок с цветами, или придумать что-нибудь еще крайне вредительское.

Анна с содроганием ждала, что же будет, когда дочке исполнится год. Тогда ее совсем невозможно будет удержать на месте.

Так и вышло. Как только Алена начала делать первые шаги, покой в доме закончился окончательно. Этот терминатор, увидев, что Аня отвернулась к микроволновой печи, за секунду мог проделать путь от дивана до кухонного стола и опрокинуть на себя кружку с горячим кофе.

Первый раз, когда это произошло, у Ани взорвался мозг. Она так перепугалась, что Алена ошпарит себя кипятком, что чуть было не сорвалась и не отшлепала ее по мягкой круглой попе.

Когда она рассказала обо всем Алексею, он назидательно сказал:

— Нельзя ругать, а тем более шлепать по попе маленького ребенка, что бы он ни натворил. Конечно, иногда самому очень хочется, признаю. Но нельзя!

— Я с тобой полностью согласна, — сказала Аня. — Только как бы нам не пожалеть потом о столь мягком воспитании.

Аня убирала все мелкие предметы на верхние полки, чтобы до них нельзя было дотянуться, и все равно Алена умудрялась вытворить что-нибудь совершенно непредсказуемое.

У Анны часто сдавали нервы.

— Я больше не хочу иметь детей, — сказала она Алексею.

— А как же наши планы? — поинтересовался он.

— Не знаю, как планы, но я чувствую синдром разбитого сердца, когда хороню остатки роскошного сервиза в мусорном ведре, — печально сказала Аня.

Глава 19. Новый дом

Анна с Алексеем, оставив бабушку разбираться с чудесным ребенком, вышли во двор и подошли к стоявшему во дворе белому «Мерседесу».

Ехать было совсем недалеко. Как только миновали конечную остановку автобуса, Мерседес свернул немного в сторону. А буквально через несколько домов, возле виднеющегося вдали густого леса, Алексей остановил машину.

— Хозяйка, ковровую дорожку постелить? — насмешливо спросил он, открыв пассажирскую дверь и помогая Анне выйти из машины.

— Не надо. Я готова по грязи топать в кирзовых сапогах, лишь бы увидеть наше будущее жилище, — так же насмешливо ответила Анна.

Сапоги не понадобились — Алексей уже положил тротуарную плитку, и за двухметровым забором Анна увидела дом во всей его красе.

Дом произвел на Аню огромное впечатление — он показался ей шикарным дворцом. Двухэтажное строение из красного кирпича, накрытое коричневой черепицей, выглядело стильно, как будто из журнала «Дизайн дома».

Ни в одном из своих снов Аня не видела такой красоты.

— Леша, это не дом — это мечта! — воскликнула Аня. — Как тебе это удалось? Тебе джинн из бутылки помогал?

Алексей довольно улыбнулся.

— Ты еще внутри его не видела.

И правда, когда Анна вошла в дом и увидела просторную гостиную с огромным камином, она просто потеряла дар речи.

— Леша, не верю своим глазам. Как ты за столь короткое время построил такой шикарный дворец? — спросила она.

— Старался очень, торопился, — скромно ответил он.

— Да и что скрывать, ребята мои автомеханики очень сильно помогли. И сами помогали стены возводить, и с рабочими помогали договариваться. Особенно Вадим. Мы и раньше были друзьями, а теперь он мне как брат. Хоть бы рассчитаться с ребятами до конца жизни, я перед ними в неоплатном долгу.

— Не зря говорят: не имей сто рублей, а имей сто друзей, — согласилась Анна.

— Были и казусы, конечно, — пожаловался Алексей. — Сначала пошла огромная трещина, я уже испугался, что фундамент просел. Оказалось, что в кладке было много щелей, строители напортачили. Заделывали с ребятами монтажной пеной. Ну, об остальных технических тонкостях рассказывать не буду, чтобы тебя не грузить. Скажу только, что один ни за что бы не справился.

Мебели в доме еще не было, на стенах только черновая отделка. Но для Алексея, проделавшего немыслимый объем работ, чистовая отделка стен казалась сущей мелочью.

Алексей показал Ане кухню, скорее, столовую, из которой можно было выйти на огромную террасу, украшенную фигурными перилами.

Терраса выходила на огромный сад, в котором Леша уже успел посадить маленькие зеленые туи.

— Когда туи вырастут, я еще построю здесь беседку, — немного хвастливо произнес он.

— Леша, у меня просто нет слов, ты не муж, а настоящее сокровище.

— После беседки на очереди баня с настоящей русской парилкой, — добавил он. — Еще хочу тандыр, это печь такая. Но разбивку сада и посадку растений, Анечка, я отдаю полностью в твое распоряжение.

— Леша, да я готова работать здесь днями и ночами. Поверить не могу, что мы такие молодые, и будем жить в собственном доме, да еще таком шикарном.

— Для себя старался, не для дяди, — скромно сказал Алексей.

— Наверное, для женской половины населения, — сказала Анна, — мы окружим тебя женской заботой.

Алексей внимательно и вопросительно на нее посмотрел.

— Да! — ответила Анна на его немой вопрос. — Похоже, скоро нас ожидает прибавление в нашем счастливом семействе. У нас будет два маленьких терминатора!

Алексей схватил Анну на руки и начал кружить. Через минуту он испугался, что у нее закружится голова, и осторожно опустил на землю.

Анна счастливо засмеялась.

— Да не бойся, я абсолютно здорова, и малышка тоже.

— Ах ты, скрытница моя! И когда ты собиралась мне рассказать? — делая вид, что сильно обижен, поинтересовался Алексей.

— Хотела сделать тебе сюрприз, — немного виновато ответила Анна.

— А если бы я не спросил, ты бы обрадовала меня только на девятом месяце? — обеспокоенно спросил Алексей.

— Да нет, Леша, ну что ты! Совсем недавно сделала УЗИ, не хотела тебя лишний раз волновать. Может быть, еще и не девочка. На таком сроке легко можно ошибиться.

— Да ладно, как бы там ни было, я безумно счастлив. Но буду все же надеяться — вдруг, родится мальчик.

— Только, чур, имя в этот раз буду выбирать я, хорошо? — попросила Анна. — Я хочу назвать девочку Светой. Пусть будет Света, которая станет светом в нашей жизни. Светочка.

— Хорошо, — без колебаний согласился Леша. — Вот радости у Аленки будет!

— Точно! — подтвердила Аня. — Жалко только, что не успею на работу выйти, из одного декрета сразу в другой.

— Успеешь еще, наработаешься, — сказал Алексей. — Вон у тебя теперь фронт работ, и дом, и сад, и дети.

Радостные, они закрыли замок в двери настоящим ключом. Такой же ключ Алексей дал Ане.

— Можешь приехать сюда одна, когда я буду в гаражах, по лесу погулять. Малышке нужен свежий воздух.

Анна посчитала это лишним, но ключ взяла. Молодые прикрыли ворота и уселись в свой белый Мерседес.

Мама безмерно обрадовалась, что пришла пора сдать вахту. Оказалось, что Аленка начала плакать, она еще никогда не оставалась так надолго без Анны.

Бабушка подарила ей конструктор «лего», и Аленка хотела показать собственноручно построенный дом Ане. Она требовала сейчас же привести маму, и бабушка никак не могла ее успокоить.

Но сейчас мама уже все трудности забыла, и теперь никак не могла распрощаться с Аленкой.

Анна не стала никому, даже маме, рассказывать раньше времени о своей беременности.

В этот раз все было совсем по-другому, Анна была готова к беременности и родам и морально, и физически.

Возможно, в Алексее и теплилась надежда, что родится сын, но, когда УЗИ повторно подтвердило, что будет девочка, очень обрадовался.

Малышка чувствовала его присутствие и начинала шевелиться, когда папа прикладывал руку к Аниному животу. Он разговаривал с ней, пел песенки и колыбельные.

Алена заботливо собирала в мешок приготовленные для маленькой сестренки игрушки. Аленка называла ее «сИста» и в мешок укладывала не старые, а самые новые и красивые игрушки.

— Какая ты у меня добрая девочка, — Аня гладила ее по головке.

Больше всего на свете Алена любила вечером забраться к маме под бочок и гладить ее живот. Иногда она долго ждала, когда на животе появятся отпечатки маленьких ножек.

— Ой, мама, смотри, сИста бегает у тебя в животе! — кричала она, и начинала радостно прыгать по кровати.

— Лишь бы на живот не прыгнула, — с опаской думала Аня, пытаясь увернуться от проворной Аленки.

На девятом месяце беременности у Анны то и дело начинались схватки, так что, когда начались настоящие, никто сразу не поверил.

Муж бегал, как ужаленный, вызвал «скорую помощь» и в спешке собирал в роддом халат, тапочки, полотенце и кучу хозяйственных мелочей.

— Я поеду с тобой, — сказал он.

— Леша, это лишнее, — твердо сказала Анна. — Позвони маме, пусть сидит с Аленкой, а ты можешь пока заняться домом.

— Так и сделаю, там уже почти все готово, — сказал Алексей.

Глава 20. Света

Малышка Света появилась на свет в середине ночи, почти не доставив Ане мучений и боли.

В этот раз Анна была готова и знала, что боль вскоре закончится, а потом постепенно забудется. Аня удивлялась мудрости природы.

Интересно, какие механизмы приводят к такому быстрому забыванию мучений, сопровождающих рождение ребенка? Ведь если бы женщины помнили боль, они ни за что на свете не согласились бы рожать еще раз.

В этот раз Анну из родильного дома встречали уже трое — Алексей, Алена и мама. Семья разрасталась.

— Мама, покажи, покажи! — прыгала Аленка, пытаясь дотянуться до конверта с новорожденной девочкой.

Мама плакала от счастья, Ане показалось, что у Алексея из глаз тоже текут слезы.

После торжественной встречи все вместе поехали в дом, который готов был уже почти полностью. Установлены окна, подведены газ, вода и отопление. Кухню и детскую в первую очередь оборудовали мебелью. В спальне пока не было ничего, кроме огромной кровати, но в доме уже можно было жить.

Алексей старался и работал не за страх, а за совесть, приходил поздно, не спал по ночам, рано утром вскакивал и бежал на стройку.

— Нужно ускориться, ребята, — говорил он рабочим, — время не ждет!

Перед воротами Алексей вручил Анне большие ножницы, и она торжественно перерезала ярко-алую ленточку.

— Вот умеешь ты, Леша, событие превратить в настоящий праздник.

— Так это не просто событие, это и есть настоящий праздник! — гордо сказал Алексей.

Глаза у Анны горели, она была так взволнована, что не могла усидеть на месте. Пока мама с Алексеем любовались малышкой, которая почти все время спала, она ходила по дому, обследуя каждый уголок. Алена обследовала территорию вместе с ней. Разрушать здесь было еще нечего, можно не опасаться за разбитые предметы.

Анна наслаждалась своим неожиданно и так скоро обретенным счастьем. Теперь у них большая семья, большой дом, все как у всех, все распланировано, мирно и правильно. Мечта, а не жизнь.

Глава 21. Сестренки

Девочки росли не по дням, а по часам, обе они родились на удивление крепкими и здоровыми.

Анна обожала играть с девочками в куклы и все время удивлялась, что они такие одинаковые, и в то же время такие разные.

У Алены огромные голубые глаза, такие же, как у Алексея, на щечках чудесные маленькие ямочки. Невидимый небесный художник нарисовал ей яркие пухлые губки бантиком. Кукла, а не девочка. Анне она казалась непостижимой красавицей.

Аленкины щечки всегда розовели, а глаза горели, как яркие угольки.

Уже в свои два года Алена украдкой брала Анину помаду и красила губки, приводя родителей в состояние замешательства, близкое к ужасу.

Она испытывала тягу ко всему красивому и яркому.

Папа купил Аленке набор фломастеров, и она тут же разрисовала все недавно поклеенные обои в доме.

Только она бросала одно занятие, как сразу же переходила к другому. Казалось, эта непоседа совсем не умеет сидеть на одном месте.

После рождения Светы Алена, похоже, немного остепенилась и перестала разрушать все вокруг. Может быть, она почувствовала себя старшей сестрой.

Было заметно, что Алена немного ревновала, когда маленькую Свету тискали, обижалась, что все внимание достается малышке.

Аня просила Алену не шуметь, когда Света спала, но Аленка как будто бы нарочно подходила к кроватке младшенькой и гремела игрушками.

К своим двум годам она научилась хорошо разговаривать, старалась учить и выговаривать новые слова. Родители радовались, Алексей говорил:

— Вот видишь, у Алены с возрастом прошла страсть к разрушению, зря мы волновались и называли ее терминатором. Теперь у нее появилось желание исследовать и изучать мир.

Анна очень старалась говорить о своей любви, относиться к девочкам одинаково и не давать Алене повода для ревности.

Как-то раз Алексей взял Аленку на руки и спросил:

— Аленушка, скажи, ты меня любишь?

Наивная Аленка сразу кивнула головой:

— Да.

Но, на минуту задумавшись и посмотрев на Анну, тут же ответила:

— Нет.

— А маму любишь? — спросил хитрый папа.

— Да! — Аленка радостно закивала головой.

— А Свету любишь?

Алена надолго задумалась и тут же поняла, что папа задает сложные вопросы, на которые трудно найти правильный ответ.

Анна с упреком сказала Алексею:

— Ну, что ты мучаешь маленького ребенка? Откуда она может понимать, что такое любовь? Ты только подливаешь масла в огонь, она и так ревнует к Свете.

— Нет, — сказал папа. — Она знает, что такое любовь. Аленка у нас очень понятливая.

— Когда ты ее спрашиваешь, любит ли она папу, она всегда говорит «нет», чтобы угодить тебе. А когда я ее спрашиваю, любит ли она маму, она тоже говорит «нет», чтобы угодить мне. А если я ее спрошу, любит ли она меня, она скажет «да».

— О, господи, Леша! — не выдержала Анна. — У меня голова кругом пошла, я совсем запуталась, что уж говорить о ребенке. Зачем ты пытаешь ребенка философскими понятиями? Ты сам-то хорошо знаешь, что такое любишь — не любишь?

— Я — хорошо знаю, — ответил Алексей. — Я тебя люблю. А вот в том, что ты меня любишь, я не совсем уверен.

— Все, у меня сдают нервы, — сказала Анна. — Сегодня я всю ночь буду размышлять о том, что такое настоящая любовь.

— А мне кажется, Алена хорошо понимает, что такое любовь. И она — настоящий манипулятор, понимает, кому и что нужно говорить.

Анна вспомнила слова Алексея, когда в гости пришла мама. У родителей возникли неотложные дела по хозяйству, и они оставили маму с Аленой и Светой в детской комнате.

Малышка только что покушала и тихонько лежала, сосредоточенно изучая потолок и обои на стене.

Бабушка с Аленой поиграли в куклы, построили домик из лего, порисовали, и Алена сказала, что устала. Она предложила маме:

— Бабушка, давай, пойдем в гостиную, и возьмем с собой Свету?

Мама осторожно взяла Свету на руки — видно было, как ей страшно держать на руках трехмесячного ребенка.

И тут Аленка сказала, что передумала идти в гостиную, она решила достроить домик из конструктора. Бабушке она приказала:

— Положи Свету на диван!

Мама положила засыпающую Свету обратно, но тут прозвенел звонок мобильного телефона, и она вышла из комнаты на одну минуту, чтобы не потревожить ребенка.

Алена тут же помчалась жаловаться Анне, как раз закончившей свои дела и входившей на кухню:

— Мама, мама! А бабушка оставила Свету одну! В детской комнате!

Увидев папу, она тут же побежала к нему:

— Папа, папа! А бабушка оставила Свету одну на диване! Света совсем одна!

— Ну, ты и ябеда, Алена, — сказал папа и, взяв на руки, расцеловал в обе щеки.

Но они с Алексеем зря волновались — период детской ревности быстро прошел, и уже через полгода Алена просто обожала сестренку.

Она вместе с родителями радовалась, когда Света начала поднимать головку и узнавать членов своей семьи. Потом протирала все полы в доме вместе с ней, когда Света училась ползать и устойчиво сидеть на попе.

Анна тоже ползала по всему дому на четвереньках вместе с ними и радовалась, что в Алене проснулась сестринская любовь.

Маленький человечек, принесенный в конверте из роддома, становился все больше похожим на настоящую девочку, она уже начинала улыбаться и узнавать родителей.

Особенно она радовалась, когда видела Алену, и та старалась свыкнуться с ролью настоящей старшей сестры и наставника.

Когда Света сделала первый шаг, Аленка не отходила от нее ни на минуту и старалась схватить ее, когда она неловко падала.

— Ты не умеешь, — говорила она. — Смотри, как надо ходить!

Перед сном она обнимала Свету, гладила по голове и пела песенку, которую сочинила сама.

— Маленькие детки спят, бай-бай-бай-бай.

Маме нужно отдыхать, завтра платье надевать.

Раз, два, три, четыре, пять,

Детки любят ночью спать.

Радости мамы и папы не было предела — все само собой устаканилось, кругом сплошная любовь, а дети с удовольствием играют вместе.

— Вот видишь, и о няне заботиться не нужно, — сказал Алексей. — Экономия! Света — живая кукла для Алены. Игрушки тоже можно не покупать.

Кукла Света оказалась в отличие от Алены степенной и размеренной, ее любимым занятием было сидеть в одиночестве и складывать игрушки.

— Хоть один ребенок в нашей семье — не терминатор, — сказала мама. — Я ошибалась, из них двоих именно Света точная младенческая копия Анны.

Глава 22. Садик

В этом году Аленке исполнилось три года, и ей предстояло первый раз пойти в садик, который, к счастью, находился совсем недалеко.

Девочку нужно было постепенно приучать к новому детскому коллективу. Когда первый раз Аня привела Алену в группу и собралась уходить, помахав ей рукой, девочка разрыдалась. Она повисла на Ане и на весь садик завопила:

— Мама, не уходи! Я одна не останусь!

— Похоже, наплачемся мы с ней, — сказала воспитательница.

— Да нет, она хорошая девочка и воспитанная, — попыталась оправдаться Аня. — Она будет хорошо себя вести.

По правде сказать, сама она сильно в этом сомневалась и опасалась, как бы Алена-терминатор не разрушила все, что только можно разрушить. Подумав немного, она решила не предупреждать воспитательницу об Аленкиных наклонностях. Иначе первый день в садике мог оказаться и последним.

Но, придя забирать дочку, узнала, что Алена разбила тарелку.

Воспитательница пожаловалась:

— Как-то так получилось — Аленка покушала, как и все дети. А потом вдруг ни с того ни с сего бросила тарелку в стену.

Анна решила промолчать, что дома такие явления происходят частенько.

— Я не могу понять мотивы ее поступка. — Сердито сказала воспитательница Валентина Максимовна.

— Да нет никаких мотивов, просто не привыкла еще к детям, — попыталась успокоить ее Анна.

Аня весь август приводила дочку на несколько часов, чтобы маленькая Аленка не боялась оставаться одна без мамы.

Но потом оказалось, что переживала Аня зря. Другие дети тоже не отличались ангельским поведением.

Через неделю произошел неприятный инцидент — мальчик Вова укусил Алену за плечо.

Оказывается, садик — это вовсе не безмятежный рай для детей.

Папа, увидев Аленкино укушенное плечо, тут же побежал разбираться в детское учреждение, он пошел сразу в кабинет директора. Больше Вова Алену не кусал.

В конце концов, Алена привыкла к садику и с удовольствием рассказывала родителям о том, как провела день. Ее словарный запас быстро пополнялся.

Сегодня она рассказывала родителям о детсадовском друге Андрее.

— Андрей так бежал-бежал, а потом раз — и упал! Я так угорала!

— Что ты делала? — спросили хором родители.

— Угорала! Ну что вы, не понимаете, что ли? Такие непонятливые…

— Конечно, куда нам до детей в вашем садике? — понимающе сказал папа. — Только у вас там все понятливые. А мы уже старые люди, где уж нам…

— Ой, ну не колупайте мне мозги, мама и папа, — устало сказала Аленка.

Глава 23. Новый год

Наступил Новый год, который в этот раз решили отметить как полагается.

Дом уже был устроен по последнему слову модных дизайнерских решений, все комнаты оборудованы мебелью и техникой.

Туи подросли, а посаженные Аней кусты малины и сирень под окном радовали глаз.

Возле гаража Алексея постоянно стояли несколько машин, его трудовая деятельность приносила стабильно хорошую прибыль. Анна никогда не спрашивала его о доходах, она хорошо знала, что Алексей каждую заработанную копейку вкладывает в свой дом. Ни на детей, ни на Анну он никогда не жалел денег. Все вещи, что покупал Алексей, были лучшего качества, он выбирал все самое дорогое.

Но Аня, которая и в детстве была совсем неприхотливой, и сейчас не изменила своим привычкам. Ей никогда не хотелось ничего из того, что хотят молодые красивые женщины. Она считала, что у нее есть все, что нужно для комфортной жизни. Как и Алексей, она старалась сделать свой дом еще уютнее, купить детям новые игрушки. У девочек теперь были раздельные комнаты, и шкафы в них ломились от игрушек.

Наряды Аню совершенно не интересовали.

— Дочка, может, ты попросишь Алексея новую шубу тебе на новый год купить? — спросила мама, приехав к ним в гости. — Может, несолидно в пуховике ходить?

— Мама, а зачем мне шуба? — удивилась Анна. — Жила как-то до сих пор без нее, и еще проживу. Да и куда мне ходить особо? Я хожу только в садик и в магазин.

— Мне кажется, это как-то неправильно, — сказала мама. — Нельзя же жить только ради дома и детей и совсем не думать о себе.

— А я и думаю о себе, — сказала Аня.

Мама пробовала возразить и не оставляла попыток переубедить дочь.

— Вот новый год скоро, морозы крещенские. Шуба всегда пригодится.

— И вообще, доченька, берегла бы ты каждую копеечку. Никто не знает, как жизнь дальше сложится. Мы по молодости ни о чем не думаем, а потом оказывается, что думать уже поздно. Помнишь, как я осталась без работы и без денег?

Анне не понравился этот разговор. В конце концов, зачем ей шуба, ей и в пуховике неплохо.

— Ладно, — согласилась она, — одно желание у меня есть. Попрошу Алексея купить мне собаку. Я хочу хаски. Что это за дом без собаки и без охраны?

— Точно! — поддержала ее мама. — У вас вон лес густой за забором, неизвестно, кто там может ходить. Не все люди хорошие, помнишь, дочка, я тебе об этом говорила?

— Главное — что мы с тобой, мама, хорошие. И семья у меня самая лучшая в мире. Чего еще можно желать в этой жизни?

У мужа были свои планы на подарки для Ани.

Он заранее подготовился к Новому году и на католическое рождество преподнес Анне роскошный подарок — кольцо с бриллиантом в красивой бархатной коробочке.

— Ты знаешь, Анна, самое большое счастье в моей жизни — то, что я встретил тебя, — вдохновенно сказал он и попросил:

— Только никогда не снимай это кольцо, хорошо?

Анна примерила колечко, и чуть было не расплакалась от счастья.

— Леша, ну что ты, зачем ты? У нас еще столько долгов.

— Мне пришлось выбирать, долги или подарки, — ответил муж. — В жизни самое главное — сделать правильный выбор!

А тридцать первого декабря Алексей с самого утра приволок разномастные и разнокалиберные коробки с подарками для детей. Он выгружал их из вместительного багажника Мерседеса, в котором едва хватило места для всех перевязанных серебристыми и золотыми бантами и красиво упакованных коробок и коробочек.

— Надо тогда и елочку нарядить, как вы думаете, семья? — предложила Анна.

— Да, мама, да! У всех есть елки, а у нас нет, — поддержала ее Алена.

Папа тут же привез небольшую елочку из леса, а девочки принялись ее наряжать.

Алена красиво развешивала мишуру, а Света больше путалась под ногами, переколотив гору стеклянных игрушек. Анна ходила вокруг елочки и девочек с пылесосом, стараясь собрать самые маленькие осколки, а папа сидел на диване и счастливо улыбался глупой улыбкой самого лучшего в мире отца.

Когда елочка была полностью наряжена, наступило время представления.

Аня сходила в соседнюю комнату и переоделась в Деда Мороза, достав из шкафа заранее приготовленный наряд. Надев накладную бороду и шапку, взяв большой красный посох и подпоясавшись кушаком, она вышла к дочкам.

Анна очень старалась говорить густым басом, как настоящий Дед Мороз.

— А ну-ка, девочки, кто из вас лучше расскажет Деду Морозу стишок? Для победителя конкурса я приготовил настоящий Дед Морозовский подарок.

Алена тут же вскочила на табуретку и начала рассказывать «В лесу родилась елочка». Света дергала ее за кружевное белое платье с блестками и старалась столкнуть с табуретки.

Алена дрыгала ножкой в белом гольфике, пытаясь оттолкнуть сестричку, и с трудом удерживала равновесие.

— Ой, какая молодец наша Аленка! Дарю ей за стишок прекрасные подарки! — сказал добрый Дед Мороз.

Аленка запрыгала от радости в предвкушении счастья.

— Но подожди немножко, у нас тут есть еще одна очень хорошая девочка. А что ты, Светочка, хочешь в подарок от Деда Мороза? — тем же густым басом спросила Анна, очень стараясь, чтобы хотя бы младшая не узнала в Деде Морозе маму.

Алена запрыгала, не желая поддаваться на провокации.

— Мама, мама!!! Хватит притворяться! Мы не верим в Деда Мороза! Я хочу куклу, нет, две куклы, зонт и твою синюю сумку! И пазлы!

— А у меня все для такой хорошей девочки уже есть, — тем же басом сказала Анна, и достала из большого мешка приготовленные заранее подарки для Алены.

— Вот видишь, Дед Мороз умеет читать мысли, поэтому в точности исполнил все твои заветные желания.

Света прыгала вокруг мешка Деда Мороза, стараясь разглядеть, что там еще осталось, есть ли там хоть один маленький подарочек для нее.

— А ты, Светочка, расскажешь нам стишок на следующий Новый год, сейчас тебе достаточно просто поцеловать маму и папу, и тогда Дед Мороз подарит тебе большого плюшевого мишку!

— Мишку! Мишку! — обрадовалась Света.

Мишка был ростом со Свету и стоял в соседней комнате — для него не нашлось подходящего мешка. Зато он был украшен огромным серебристым с золотом бантом.

Алене так понравились подарки, что до конца вечера она прыгала и рассказывала стишки, а Света везде таскала своего плюшевого мишку.

Глава 24. Муж и его бизнес

Вадим с Леной, познакомившись на их свадьбе, действительно начали встречаться. Анне нравился Вадим — немногословный, спокойный. Он всегда готов придти на помощь. А его вклад в строительство их дома нельзя измерить никакими деньгами.

Лена тоже оказалась хорошей подругой, в отличие от Анжелы более уравновешенной. Ей можно было рассказать любые секреты, зная, что она никогда никому ничего не расскажет. Впрочем, у Ани пока не было никаких секретов и тайн, которые необходимо хранить.

Вадим с Леной считали, что именно Анна и Алексей дали их паре путевку в жизнь, и были им очень благодарны.

По субботам Вадим всегда заранее готовил маринованное мясо и приезжал вместе с Леной, надеясь скоротать вечерок с любимыми друзьями на террасе.

На Рождество они приехали к ним с кучей подарков. Девочки обожали, когда они приезжали в гости, зная, что родители будут счастливыми и веселыми, сидеть на террасе и кормить девочек шашлыком и конфетами, и можно будет пить даже запретную кока-колу.

Лена хвасталась Ане недавно купленными нарядами. Вадим зарабатывал не меньше Алексея и радовал любимую женщину, они часто ездили на шопинг то в Милан, то в Париж.

Сегодня на ней было роскошное красное платье в пол с открытой спиной. Лена сказала, что купила его специально для празднования Рождества в кругу друзей.

— Аня, хочешь примерить? — спросила Лена. — Я думаю, тебе такое платье очень пойдет.

— Какое-то тряпочное безумие, — сказала Анна. — То мама говорит, что мне шуба нужна, то ты, Лена, говоришь, что мне не обойтись без фирменных тряпок. Куда мне их носить, на огород?

— Почему на огород? В люди надо выбираться, по разным городам и странам ездить. А то не успеешь оглянуться, как превратишься в домашнюю наседку. Мужчины называют таких домашними курицами.

— Меня пока еще никто так не называл, — засмеялась Анна.

— Зря смеешься, дорогая подруга. Я тебе по секрету скажу, что Вадим сделал мне предложение, но я не спешу выходить за него замуж. Как только мы поженимся, закончится романтика и настанет скука семейных будней. Став мужем, Вадим быстро заскучает, а любовницу завести недолго, вон они стаями вокруг наших красавцев вьются.

— Все равно не хочу платье. Для меня лучше собаку завести, от собаки любовь и привязанность, а что от ваших шмоток? — сказала Аня.

Пока девушки секретничали и говорили о несуществующих любовницах, мужчины обсуждали свои мужские дела. Алексей жарил шашлыки на мангале рядом с террасой и выслушивал Вадима. Вадим уже долгое время был озабочен открытием нового бизнеса, каждый раз только об этом и говорил.

Когда шашлыки уже были готовы и все зашли в дом, Вадим опять завел старую песню. Анна красиво накрыла стол, достав недавно купленный чешский сервиз, гости немного выпили и съели по паре кусочков шашлыка.

— Давай откроем у тебя в гараже настоящую автомастерскую, с хорошим и дорогим оборудованием? — предложил Вадим Алексею.

— Да зачем? — отмахнулся тот. — Сарафанное радио работает исправно, работы все прибавляется.

По правде сказать, Алексей уже не справлялся с потоком машин. Да и с ремонтом без специального оборудования возникали сложности. Новые «Ниссаны» и «Тойоты» были напичканы электроникой, и без компьютерной диагностики невозможно выявить причину неисправности.

Но открывать бизнес с лучшим другом он не хотел, зная, что многолетняя и проверенная дружба может закончиться в один момент, стоит только открыть совместный бизнес.

Он долго думал. Слова Вадима запали ему в голову и не давали покоя.

А в конце зимы Алексей сказал:

— Знаешь, Аня, чтобы нормально жить и развиваться, нам нужно выходить на новый уровень. Дом я построил, дерево посадил, сына, правда, не родил еще, но зато у нас целых две дочки. Надоело мне самому под машинами валяться, хочу открыть собственный бизнес.

— Ты что?! — удивилась Анна, — ведь нам еще кредит за дом выплачивать. Ты хотя бы знаешь, сколько средств нужно, чтобы открыть бизнес?

— Знаю, успокойся. Я все уже просчитал. Чем раньше начнем развиваться, тем быстрее выплатим кредит за дом. Мне нужно три ангара для ремонта машин, приемщица, бухгалтер и четверо рабочих для начала, чтобы работали в две смены по двое. Когда разовьемся и будем расширяться, наймем еще рабочих.

— И все? — спросила Анна. — Какой ты смелый! А налоговая инспекция, отчеты, все документы вести? А я еще слышала, что бизнесмены ведут двойную бухгалтерию. И кто этим всем, бухгалтер твой будет заниматься?

— Я все продумал, даже бухгалтера нашел, — тут же ответил муж.

Анна пробовала сопротивляться. Ей не понравилась его идея.

— Алексей, ты хоть представляешь, что такое собственный бизнес? Я у нас в больнице бизнесменов видела. Они своим бизнесом живут, они с ним спят, ничего вокруг не замечают. О здоровье не думают, пока до больницы не дойдет.

— Не волнуйся, я все просчитал. Ты же знаешь, что у меня отбоя от клиентов нет. Мне, как воздух, нужны помощники, ты же видишь, какой поток машин. Не вечно же их во дворе держать и одному обслуживать.

— У тебя много клиентов, но ты до сих пор справлялся самостоятельно. А если твои рабочие что-нибудь напортачат? Если клиенты будут недовольны? Если в отремонтированной машине что-нибудь сломается? В конце концов, если на тебя кто-нибудь в суд подаст?

— Какая же ты пессимистка, Аня, — упрекнул муж.

— Я не пессимистка, я реалистка. Для открытия бизнеса нужен бизнес-план. Есть у тебя бизнес-план?

— Да не волнуйся ты так, Аня. Самое главное — что у меня времени будет оставаться гораздо больше, чем сейчас. Ты же на работу хочешь выходить, хотя я, заметь, категорически против. А кто девчонками будет заниматься?

— Леша, ну открой вместе с Вадимом бизнес, он же тебе давно предлагает. Каждый раз только об этом и говорит. Вместе будет легче.

— Категорически нет! Не хочу разрушить нашу дружбу. Хозяин должен быть один, а что касается управления рабочими, нужно учиться делегировать обязанности.

— Ну, хорошо, будь по-твоему, открывай свой бизнес. — Неохотно согласилась Анна.

— Не буду же я тебя отговаривать, хотя и слышала, что инициатива наказуема. Я с тобой, какое бы безнадежное предприятие ты не затеял.

— Надежное предприятие! Надежное. Все будет хорошо, справимся! Главное — что мы вместе. — Успокоил ее Алексей.

— А я хотела тебя попросить, чтобы ты собаку нам купил. Я хочу хаски.

— Хаски не предназначена для охраны, это ездовая собака, — сказал муж. — Но если ты хочешь, завтра же поищу по объявлениям.

— Ой, как здорово! — обрадовалась Анна. — Ну, уж и новый год — и кольцо, и подарки, и собаку еще заведем.

— Ну что, по рукам? У меня — бизнес, у вас с дочками — собака.

— Хорошо, как скажешь. А что за бухгалтер? — поинтересовалась Анна. — Надеюсь, ты нашел пузатого мужчину в очках или старую и страшную тетку?

— Не надейся! — насмешливо ответил Алексей. — Она красивая длинноногая брюнетка. Но ты можешь меня не ревновать, ты же прекрасно знаешь, что для меня дороже нашей семьи ничего в мире нет. А ты для меня — единственная женщина в мире.

— Конечно, знаю! — подтвердила Анна. — Ладно, договорились, открывай свой бизнес, не буду же я тебя отговаривать. Нельзя давить инициативу снизу. Вернее, сверху. Вернее, со всех сторон.

Неожиданно бизнес у мужа быстро пошел в гору. Его бывшие клиенты приводили своих друзей, те в свою очередь тоже приводили своих друзей, и от заказов на новом автосервисе не было отбоя. Да и специалистом, надо признаться, Алексей был отменным, не зря же столько лет под машинами лежал. Он знал наизусть каждую деталь, разбирался и в подвеске, и в двигателях, и в сложных электронных системах. Теперь, когда диагностику можно было сделать на компьютере, все стало гораздо проще.

Много времени потребовалось ему, чтобы научиться разным программам, досконально изучить «TecDoc» и другие программы для подбора и заказа автозапчастей.

Теперь по вечерам Алексей обсуждал только свое предприятие, он горел, хотел работать, у него все получалось, и Аня радовалась.

Через несколько месяцев она решила посмотреть, как там процветает прибыльный бизнес.

Глава 25. Первые звоночки

Анна приехала на такси, отпустила машину, и радостно впорхнула в двери.

Об автосервисе Алексея она слышала много, но посетила его первый раз. Внутри неприметных с виду ангаров неожиданно оказалось очень цивильно. Алексей оформил столы в ярком оранжевом цвете, на них стояли несколько компьютеров с большими мониторами. Приемщиков, правда, было всего два.

Анна приветливо поздоровалась, но они даже не подняли головы от мониторов.

Муж ее появления не ожидал. Он вышел из подсобки и, увидев ее, застыл от неожиданности.

— Анна?! — как-то удивленно и разочарованно воскликнул он.

— Ты что, не рад меня видеть? — шутливым тоном спросила Анна, стараясь скрыть разочарование от холодного приема.

— Рад, конечно, просто, знаешь, мы тут не в бирюльки играем. Делом занимаемся. Я, вообще-то, постоянно в цеху, контролирую работы, на минуточку вышел. А тут ты!

— Ну вот, видишь, ты почувствовал, что я вошла в зал.

— Отлично. Конечно, почувствовал. Хорошо, давай прекратим расшаркиваться. Ты зачем приехала?

Анне стало обидно до слез.

— Да ладно, не собираюсь я тебе мешать. Я же понимаю, что серьезные мужчины должны заниматься серьезными делами, — опустив плечи, Анна сконфуженно направилась к выходу.

— Да ладно, не обижайся, — муж догнал ее и нежно обнял. — Я уже насчет собаки даже вентилировал вопрос, будет скоро у вас настоящий хаски.

Анна была настолько обижена, что ее уже ничто не радовало.

— Просто понимаешь, Аня, это все равно, что я к тебе в больницу приду и начну расспрашивать, какое лекарство для чего предназначено, и к больным вместе с тобой пойду, буду вмешиваться в процесс лечения. Понимаешь?

— Понимаю, конечно. Я не обижаюсь, честно.

— Ну, вот и хорошо. Люблю тебя! Ты сейчас поезжай домой, а я к ужину тортик прикуплю, посидим, чайку попьем всем нашим большим семейством. Деньги есть у тебя?

Алексей протянул ей несколько купюр и улыбнулся самой своей широкой улыбкой. Однако облачко над его головой напоминало шипевшего удава.

Анне стало нехорошо, она вышла на улицу и уже оттуда вызвала такси.

Перед автомастерской стояло по меньшей мере два десятка машин, похоже, что сервис Алексея пользуется огромной популярностью.

Не подпускает ее к своим делам, ну и хорошо, пусть так и будет.

Ее дело — детьми заниматься, чтобы у девочек все было, собаку завести и воспитывать, а муж пусть семью обеспечивает.

Алексей не обманул — на следующий день привез пушистого белого щенка. Щенок оказался чрезвычайно дружелюбным, радости девочек не было предела. Они даже хотели взять его к себе в постель, но Анна проявила строгость.

— Собака будет жить во дворе, — сказала она. — Хаски — очень активные собаки, им нужны прогулки и свежий воздух. Когда подрастет, сделаем ей вольер. А выгуливать будем только на поводке.

Она вынесла из дома и постелила на террасе новое шерстяное одеяло. Пускай собачка греется, маленькая еще.

Щенка назвали Арнольдом. Он оказался очень хитрым, стоило на минутку отвернуться, как девочки запускали его в дом и кормили со стола бананами.

Из-за щенка разгорелся настоящий сыр-бор. Алексей сказал, что у собаки должен быть всего один хозяин. Анна хотела с девочками выгуливать его в лесу, но Алексей в этом вопросе был категоричен.

— Вы, девичье царство, разбалуете мне собаку. Гулять с ней разрешаю только во дворе, вне пределов дома выгуливаю собаку только я, — безапелляционно заявил он.

Но девочки частенько уговаривали маму погулять с собачкой, когда папы не было дома, и Анна соглашалась нарушить запрет строгого и беспощадного хозяина.

Арнольдик был совсем не похож на ездовую собаку, скорее на игрушку, мягкий, белый и пушистый. Милашка и симпатяшка.

— Игрушечный щенок, — называли его девочки.

Следующий год пролетел как один день — теперь приходилось приглядывать не только за детьми, но и за собакой. Но эти хлопоты приносили Ане столько радости и счастья, что не оставалось ни времени, ни желания ни на что другое.

Летом и осенью они каждый день гуляли по лесу, не успели оглянуться, как снова пришла зима, а с ней и подготовка к Новому году.