Расколотый разум

Пролог

Любой мир таит в себе множество историй. От своего сотворения, до предсмертных стонов избранных им героев. Жалкие мольбы глухим богам, тихое эхо легенд, бродящее по развалинам древних замков, зловещий клёкот в гулкой тьме подземья — всё это его звуки, пусть и доносящиеся из чужих уст.

Я Гиллиан. Можно просто Гил. По меркам Вселенной меня можно назвать совсем ещё юным миром, ведь после первого миллиарда лет — жизнь только начинается.

Вы когда-нибудь задумывались, каково приходится миру? Это всё равно, что быть богом, которому не поклоняются. Которого никто не помнит, зато он помнит всех. О нём забывают и не замечают, но вот только он слышит и видит всё. Его душа заглядывает за плечо каждому из вас, чувствует ваши грязные и нелепые помыслы, смеётся над кажущимися вам важными проблемами.

Чаще всего мир выполняет роль стороннего наблюдателя, но в случаях необходимости может вмешаться, чтобы восстановить баланс и не дать населяющим его блохам окончательно разрушить всё вокруг.

Однако, кроме души, у любого мира есть Разум и Сердце. Вы можете воспринимать их как артефакты, или как осколки сути, а может как источники силы. Выбирайте любой вариант, доступный вашему пониманию. Но всегда есть двое, в которых мир заключает эти две частицы, оказывая им величайшее доверие и расположение.

Но сначала этих хранителей нужно создать. Сколько себя помню, я всегда был очень ленив, поэтому моей творческой искры хватило лишь на один акт творения. Зато на какой!

Я создал драконов.

Мне нравилось придумывать целые касты ящеров, раскрашивать их в разные цвета и определять их предназначение. Будто ребёнок, дорвавшийся до первой раскраски, я проводил годы напролёт, любовно подбирая палитру красок и собирая пазл драконьего мироустройства. Вершиной моего творения стали Бесцветные и Радужные.

Они были похожи по сути, но в корне отличались по принципу работы с силой. Оба вида были всесторонне развиты, могли использовать всю магию, которая только существовала, но если Бесцветные просто черпали силы из любого источника, будучи способными принимать в себя любой цвет спектра, то Радужные стали универсальной батарейкой. Они с лёгкостью производили любой тип энергии, чем и были полезны своим антиподам.

Вместе они образовали идеальный баланс и возвысились над другими, взяв под своё покровительство остальное драконье общество.

Порой я и сам летал вместе с ними, приняв облик юного ящера и прислушиваясь к их речам. В конце концов, я привязался к ним настолько, что доверил ответственность за сохранение равновесия в мире. Зарлана, короля Бесцветных, я избрал Хранителем Разума, а Хранительницей Сердца стала Лилиан, предводительница Радужных.

Я ожидал, что это сблизит их, а быть может и даст возможность появиться новому виду ящеров, но тут меня поджидал первый в жизни урок. Никогда не надейся на свои творения, они всё равно наплюют на твой замысел. Мои Хранители никогда не сходились во мнениях и взглядах на то, каким я должен стать. Мне бы проявить мудрость, явить им свою волю, принудить подчиниться, но тут и сработала моя лень. Я допустил драконов к Творению и отстранился, чтобы созерцать.

Так шли тысячи тысяч лет. Драконы создавали или приводили из других миров разумные расы, обучали их, помогали им найти своё место. Каждый новый обитатель привносил в меня что-то своё. Отпечаток своей магии, новые идеи, новые уклады и легенды. Я становился больше. Богаче. Разнообразней.

Однако, со временем у моих аристократичных любимцев проявился один недостаток: страсть к интригам. Порой, наблюдая их подковёрные игры между собой, я задумывался: а нет ли у них тайн и от меня? Прогуливаясь по развалинам готических городов, прислушиваясь к ровному пению, доносящемуся из недр земли, вздрагивая от пробирающего воя в полнолуние, я начинал сомневаться в том, что мне известно всё, происходившее здесь.

Переложив всю ответственность на драконов, я ослабил своё внимание и уже не мог отличить легенды от правды. Была ли война между ангелами и демонами? Был ли «Исход волков» на самом деле? Куда в один момент исчезли все вампиры? И не чудится ли мне тихий зов из глубин океана?

Но не в моих правилах мучиться такими вопросами. В конце концов, мне нет дела до насекомых, ползающих по моим просторам. Они приходят и уходят, рождаются и вымирают, а вот я и мои создания — вечны.

Беспечность дорого мне стоила.

Драконы настолько преуспели в созидании и сотворении жизни, что созданные ими эльфы получились практически безупречными. Они были мудры, красивы, совершенны. В кратчайшие сроки им удавалось возводить невероятной красоты города, почти не прибегая к магии, а их артефакты до сих пор являются величайшей ценностью, которую не смогли превзойти лучшие мастера других народов. Помимо всего прочего, они ещё и унаследовали способность к Творению, которой не преминули воспользоваться, создав целую расу. Они воспитывали, холили и лелеяли своих созданий, будто любимых питомцев.

Их творением были люди. Несмотря на все усилия остроухих создателей, новая раса была совершенно не похожа на них. Люди быстро плодились, были алчными, лживыми, недолговечными. Они не создавали, а лишь оскверняли и перерабатывали всё, к чему прикасались. Разрушая прекрасные творения предшественников, людские ремесленники возводили на их останках свои убогие постройки, напоминавшие изуродованные трупы эльфийских городов.

И тут меня поджидал второй важный урок.

Всё-таки ни одно создание не может быть безупречным. Даже у эльфов нашёлся изъян. Они обладали непомерной гордыней. Создав людей, они сочли себя равными драконам и обратились против своих покровителей, развязав кровопролитную войну, в которой гибли как одни, так и другие.

Каждая смерть прекрасных созданий отзывалась в моей душе тупой болью, поэтому я был вынужден вмешаться и покарать виновных. Мне пришлось разделить эльфов на кланы и изгнать их в другие миры, где они могли бы начать всё заново.

Однако, война не прошла бесследно. Драконов стало намного меньше, а оставшиеся зализывали раны, уже не так охотно выходя на контакт с другими расами. Люди же не теряли времени даром. Они плодились, занимая всё больше территорий, загоняя в подполье или порабощая другие народы, постоянно уродуя и оскверняя всё, что было создано до них.

Сейчас эти паразиты заняли практически все уголки суши, раскинув свои королевства, воткнув небольшие деревушки и связав все свои домики дорогами. Люди забыли о прошлом, считают драконов легендой, а эльфов придуманными ими же персонажами. Иронично, учитывая, что все их боги - великие эльфийские правители, воины или творцы.

Эльфийские любимцы стали отражением своих создателей в кривом зеркале. Отдалённо похожи, но напоминают скорее карикатуру, выполненную неумелым ребёнком.

Да, в них ещё остался талант к магии, но интерес к ней практически потерян. Теперь люди верят в науку, технологии, деньги. Их интересует только власть, богатство и собственный комфорт. Главный вопрос для этих жуков: чтоб такого ценного ещё вытянуть из моих недр?

Впрочем, в небольших поселениях ещё остались маги, шаманы и даже некроманты. Отсутствие гонений в их сторону объясняется тем, что магики не выставляют напоказ свои таланты, предпочитая не выделяться из толпы. А даже если кто и увидит человека в мантии, скорее всего лишь покрутит пальцем у виска и пойдёт дальше.

Мало ли чудаков бродит по свету, зачем обращать на них внимание?

Однако именно таким чудакам, я немного симпатизирую. Иногда они умудряются проявить черты своих прежних хозяев. Сотворить что-то невероятное. Спасти жизнь, пожертвовать своими интересами ради общего блага, докопаться до сути.

Редко. Но лучше, чем ничего.

Зарлан пытался убедить меня, что в людях что-то есть. Оправившись от потерь, он, вместе со своими Бесцветными, стал косвенно направлять человечество, учить их, делиться знаниями и даже сумел заставить их прекратить постоянные войны. Несмотря на многообразие взглядов и политических систем, они начали уживаться и учиться созидать по новому. Появилась надежда.

Вместе с Лилиан он основал Орден Дракона, который должен был тайно помогать Хранителям защищать равновесие в мире. Зарлан даже завёл себе любимчика, которому доверял больше других и делился знаниями даже об аспектах Творения.

Звали этого избранного Бенедикт Соллен. Он был крайне талантливым учеником и вскоре возглавил Орден, постоянно демонстрируя невероятное рвение и верность кодексу. Но вскоре после этого, Зарлан исчез. Лилиан впала в отчаянье, утверждая, что король Бесцветных погиб, а баланс мира нарушен. Она обратилась за помощью к Бенедикту, веря, что самый близкий соратник Зарлана сможет найти решение.

Это стало отправной точкой событий, из которых я вынес свой третий урок.

И, как ни странно, преподал мне его человек.

Глава 1. Груз прошлого

Наша история началась в небольшом городке Райзхилл, в кабинете психотерапевта-экспериментатора Теона Дикенсбелла, исследующего случаи раскола личности.

Этим утром, он принимал молодого человека по имени Викран Соллен. На вид парнишке было не больше двадцати пяти, однако на его голове уже поблёскивали седые пряди волос. Вообще, выглядел Викран немного экзотично: длинные чёрные волосы, тронутые сединой, худое лицо, с выступающими скулами, бледная кожа, один глаз был бирюзового цвета, а другой — янтарного. Одет он был небогато: рваные джинсы, грязноватая белая майка, чёрно-красная клетчатая рубаха, да потёртые старые кеды.

Парень держался отстранённо, с недоверием поглядывая на старого психотерапевта и неохотно отвечал на вопросы. Дикенсбелл уже отправил бы его к другому специалисту, если бы не обещание, которое он дал старому другу, Бобу Хадсону, поручившемуся за этого оборванца.

По утверждению Боба, Соллен был кладезем для научных изысканий любого мозгоправа. Множество личностей, голоса в голове, провалы в памяти и при этом — абсолютно никаких жалоб на странное поведение со стороны других людей. До недавнего времени. Обычно людей с диссоциативным расстройством обнаруживали намного раньше, да и проблем от них куда больше.

Возможно, что у парня была какая-то другая форма психического недуга, а может быть Боб просто что-то скрыл от своего друга, но одно было ясно: с этим парнем явно что-то не так.

Однако, Теону уже до чёртиков надоело вытягивать из парня по полслова. Беседа затягивалась, а сквозь два огромных окна его кабинета пробивалось нежное осеннее солнце, так и манившее выйти и погреть старые кости уходящим теплом.

— Викран. Я понимаю, что вы мне не доверяете, — устало проговорил Теон. — Но я не смогу помочь, если вы будете уходить от ответов и затягивать нашу сессию. Чем меньше мы будем продвигаться, тем больше понадобится встреч, прежде чем я смогу сообщить Бобу, что вы можете продолжить работу. Хотя, вы так долго жили со своими проблемами и не обратились за помощью раньше. Может она вам и вовсе не нужна?

Викран поморщился. Ему не хотелось здесь находиться, но Боб стребовал с парня обещание, что он пройдёт курс у этого странного старика.

— Ничего подобного, господин Дикенсбелл, — процедил он. — Просто раньше это не создавало особых проблем и уж точно никому не угрожало. Но теперь… Я потеряю работу, если не успокою своих демонов. Боб порекомендовал обратиться к вам, поэтому я и пришёл.

Демонов. Расхожая формулировка и всё же Теон пометил себе, что его клиент назвал голоса в голове именно так. Он поправил пенсне и что-то записал в своём блокноте. Затем, подняв голову и пригладив свою и без того прилизанную седую шевелюру, посмотрел в глаза Викрану.

— Прошу прощения, если мой тон показался вам слишком резким, — смягчился психотерапевт. — Но мы разговариваем уже час, а я до сих пор не понял с чем имею дело. Пожалуйста, если вам не трудно, расскажите подробно о том, что с вами происходит.

Хотя тон психиатра и был благожелательным, взгляд его светлых, будто выцветших, карих глаз оставался холодным и злым. Что-то в его внешности смущало Викрана, на подкорке памяти настойчиво зудело какое-то воспоминание, но мозг упрямо отказывался докапываться до сути. Парень тяжело вздохнул и начал свой рассказ:

— С самого детства у меня в голове постоянно происходит оживлённый диалог. Это списывали на буйную детскую фантазию, потом на внутренний голос, но довольно быстро стало ясно, что всё куда сложнее. Думаю, это как-то связано с исчезновением моих родителей, но мне было всего три года, я не могу вспомнить, что тогда произошло.

— Или же вы просто вытесняете травмирующие воспоминания, — задумчиво пробормотал Теон.

Парня аж передёрнуло. Ему и так не хотелось говорить об этом, а уж терпеть перебивания… Но всё же он не мог нарушить обещание, которое дал Бобу. Викран сделал глубокий вдох, решив игнорировать реплики мозгоправа и продолжил:

— Я до сих пор не знаю сколько этих голосов. Порой они звучат в унисон, комментируя всё происходящее, издеваясь, подшучивая, подсказывая. Иногда знакомые говорят мне, что я вёл себя не так, как обычно. Чаще всего я ничего не помню о таких случаях. Но я никогда не делал ничего дурного или опасного, поэтому близкие не придавали значения этим странностям. До недавнего времени…

— Я так понимаю, произошло нечто такое, после чего Боб забеспокоился и отправил вас ко мне, верно?

Теон был похож на обманчиво заботливого стервятника. Говорил подчёркнуто вежливо и участливо, но его глаза оставались холодными и суровыми, напоминая взгляд хищника, выжидающего свою добычу.

— Вы чертовски проницательны, — буркнул Викран. — Я работаю барменом в байкерском клубе Боба. Он говорит, что я спровоцировал драку, но я ничего не помню о том вечере. Алкоголь тут ни при чём, я никогда не пью на работе. Но записи с камер подтвердили, что потасовка началась из-за меня.

Теон хмыкнул и что-то пометил в своём блокноте. Затем, поднял взгляд на Соллена и тихо спросил:

— У вас есть проблемы со сном? Бессонница, кошмары, лунатизм?

— Да, последнее время меня мучает… — Викран немного помедлил, будто подбирая слова. — Даже не кошмар, а скорее конкретный сон, который приходит каждую ночь. Сон о конце света.

Теон жестом призвал Викрана замолчать. Психотерапевт поднялся и медленно подошёл к окнам и, плотно задвинув шторы, погрузил кабинет в полумрак, после чего повернулся к своему клиенту и произнёс:

— В снах может быть больше информации, чем вы думаете. Я предлагаю вам подробнее изучить проблему. Ложитесь на кушетку, а я погружу вас в гипнотический транс, находясь в котором вы сможете подробно и в деталях рассказать о своём сне. Так мы получим куда более полную картину, поскольку в сознании вы можете увиливать или вытеснять особо травмирующие вас подробности.

— Погодите, но я не давал согласия, я…

— О, вы уже подписали все бумаги в начале сеанса, — усмехнулся старик. — Кроме договора на оказание услуг, там были и пункты о вашем полном согласии на проведение любого лечения, включая экспериментальное. Или мне сообщить Бобу, что вы отказываетесь от помощи?

Викран замешкался на пару мгновений, прикидывая, а не послать ли к чёрту этого старикашку? Однако, потеряв работу у Боба, он вряд ли сможет закрепиться в городе и придётся возвращаться домой, откуда он сбежал и не имел ни малейшего желания возвращаться. Делать было нечего. Он понуро кивнул, улёгся на кушетку и попытался расслабиться.

Психотерапевт тихо подошёл и встал у изголовья кровати. Когда он заговорил, его голос был ровным и монотонным, почти убаюкивающим:

— Сейчас я слегка нажму на ваш лоб, а после этого вы закроете глаза и притворитесь, что не можете их открыть, хотя прекрасно понимаете, что можете. Вы сами хотите, чтобы это произошло и наблюдаете, как это происходит, — тут старик легонько нажал на лоб Викрана и продолжил: — Продолжайте притворяться, и пока вы притворяетесь, попытайтесь открыть глаза. Вы обнаружите, что это невозможно, если вы сконцентрируетесь на том, чтобы притворяться. Вы обнаружите, что они закрыты сейчас и были закрыты до этого момента.

Постоянные повторения слов убаюкивали, и спустя несколько минут подобных речей и манипуляций, Викран погрузился в глубокий гипнотический транс. Сон пришёл легко. В мельчайших деталях. Парень заговорил не совсем своим голосом, продолжавшим неуловимо меняться каждые несколько фраз:

Я слышу раскаты грома. Они становятся всё сильнее, сливаясь в непрерывный гул, оглушающий меня. Вижу как на землю оседают чёрные хлопья, образующие зловещие сугробы на и без того умирающей почве.

Я с ужасом смотрю на кроваво-красное небо, по которому неторопливо плывут чёрные, будто нарисованные углём, тучи, и понимаю: слишком поздно. Опоздал. Отчётливо вижу угасающее солнце и сверкающие разломы, то тут, то там разрезающие небо. Чувствую нарастающую дрожь земли под ногами. Вдыхаю раскалённый воздух, обжигающий ноздри. Я стою на холме, опёршись на свой посох, увенчанный октариновым шаром, и растерянно обвожу взглядом простиравшийся передо мной кошмар.

Происходящее напоминает войну, да только противником здесь выступал сам мир. Люди, собравшиеся здесь, сражаются за жизнь этого мира против него же самого. Передо мной раскинулась картина кровавого ристалища между людьми и эльфами в обезумевшем от боли мире.

Я судорожно сжимаю посох.

До меня доносятся выкрики заклинаний, звуки потревоженных стихий, «хруст» раскалывающегося неба, но значение имеет только одно. Рёв. Её. Прощальный драконий рёв, который отзывается болью в сердце.

К этому дню я готовился всю жизнь и всё же опоздал. Смешно сказать. Было бы смешно, не будь так страшно. У меня ни единой мысли как остановить наступающий Апокалипсис.

Осознание поражения давит мне на плечи, прижимая к земле. Уже ничего не исправить. Никакая магия не поможет и всё, что мы делаем – тщетно. Всё погибло.

Я опускаю голову и сжимаю в руке медальон. Кругляшок с изображением головы дракона. Символ ордена.

Взрыв.

С неба льётся огненный град метеоров. Времени всё меньше. Я снова оглядываю поле боя, вытаскивая кинжал из ножен. Холодная рукоять удобно ложится в руку. Страха нет.

Я вижу прекрасную чародейку с чёрными глазами, склонившуюся над ранеными. Она не замечает ни крови на своих руках, ни ошмётков плоти вокруг неё, ни взрывов, сотрясающих землю. Всё, что её заботит сейчас – спасение раненых. Закончив латать очередного бойца, она бежит к следующему. Я с грустью провожаю её взглядом. Амелия… Жаль, что у нас так и не получилось поговорить. Может всё бы сложилось иначе.

Я обвожу взглядом своих друзей, которых знал практически всю жизнь. С облегчением отмечаю, что они все ещё живы и по-прежнему сражаются.

С грустью смотрю на своего единственного ученика. Прости, Кайлус. Дальше ты сам по себе. Используй знания мудро.

Мысленно попрощавшись со всеми, я вонзаю кинжал в свою грудь и…

Викран осёкся на полуслове и тяжело задышал. Казалось, ему не хватает воздуха, он судорожно тянул руки к шее, словно его кто-то душил. Теон мгновенно среагировал и снова нажал на лоб парня, выводя его из транса.

Молодой Соллен открыл глаза и с трудом сел на кушетке, откашливаясь и чертыхаясь. Дикенсбелл положил руку ему на плечо и мягко произнёс:

— Всё уже позади. Всё закончилось. Вы отлично справились.

Прошло несколько минут, прежде чем Викран успокоился и взял себя в руки. Однако, Теон не дал ему и рта раскрыть. Он протянул парню рецепт и медленно проговорил:

— Встретимся с вами через неделю. Мне нужно проанализировать услышанное, да и необходимо понять как ваш организм отреагирует на лекарства. Пожалуйста, принимайте их именно так, как я написал в рецепте. Это очень важно. Если почувствуете, что помощь нужна раньше и неделю вы никак не справитесь, позвоните мне. Я приму вас вне очереди.

Викран молча кивнул, спрятав бумажку в карман рубашки. Ему на мгновение показалось, что в глазах Теона промелькнула жалость, а может даже и сострадание к нему.

Слегка пошатываясь, парень направился к выходу, услышав как на прощание Теон пробормотал что-то вроде «Береги себя».

Лишь закрыв дверь кабинета, Соллен почувствовал огромное облегчение. Сердце готово было выскочить из груди, гоняя кровь так, что её пульсация отдавалась в ушах стуком колёс поезда. Несмотря на то, что больше всего парню хотелось пойти домой и забыть всё произошедшее, он поспешил к Бобу, в его клуб «Бензобак», расположенный на окраине города, недалеко от трущоб.

***

Для единственного в городе клуба байкеров сейчас был не лучший сезон. Любители мотоциклов вовсю бороздили дороги на своих железных конях, не желая оседать на одном месте. Потому Боб Хадсон, подсчитав скудную выручку от залётных «одиноких волков», пребывал в ещё более дурном расположении духа, чем обычно.

Вообще, этот татуированный с ног до головы детина был добрейшим человеком, о чём мог узнать каждый, кто решался завести с ним беседу. Другое дело, что заговорить с двухметровой бородатой горой мышц отваживались совсем немногие.

Недовольно бурча себе под нос, Боб оглядел своё детище. Он всей душой любил «Бензобак», но состояние здания с годами лучше не становилось, да и буйный нрав местной публики явно не способствовал сохранности стен, не говоря уж о столах и стульях.

Неоновая вывеска у входа постоянно моргала, а порой и вовсе отказывалась работать, столы покосились, а штукатурка на стенах была изрядно украшена трещинами.

Порой было сложно понять где висит паутина, а где пора латать отделку.

Клубу не помешал бы ремонт, но на него нужны деньги, а для заработков был совсем не сезон. «Паршивое утро. Паршивые мысли. Паршивые трещины» — подумал Хадсон.

Увы, этим утром Боба ждало ещё одно неприятное событие.

Ещё до полудня в клуб вошёл человек, которого Хадсон желал видеть меньше всех на свете.

Пуату Датхас.

Шаман из забытой богом деревушки километрах в ста от Райзхилла. У этого села и названия-то не было, но его обитатели именовали своё скопище домиков не иначе как Общиной Ордена Дракона.

Боб скривился. По его мнению даже шизанутые ролевики заслуживали большего уважения, чем оборванцы и шарлатаны, проживающие в Общине.

Не обращая никакого внимания на владельца клуба, старый шаман подошёл к барной стойке и заказал у бармена бокал виски. Дождавшись заказ, он взял в руку выпивку и с усмешкой повернулся в сторону байкера. Усмешка была достаточно надменной, как показалось Хадсону. Ему это не нравилось.

— Ну и ну! И чем же мы обязаны такому неожиданному визиту в наш клоповник, — прохладно пробасил Боб, вразвалочку подходя к старику. — Неужто в вашем дурдоме разучились варить настои из грибов или чем вы там упарываетесь?

Шаман невозмутимо опрокинул в себя бокал виски, откинул с плеча длинные дреды и, повернувшись к байкеру, ответил ему в тон:

— Ну, лучше уж грибы, чем нюхать выхлопы вашей двухколёсной рухляди. Хотя бы ближе к природе.

— Полегче на поворотах, старик, а то шрамов на твоём лице станет ещё больше.

В голосе Боба зазвенела сталь. Этих двоих вряд ли можно было назвать врагами, но взаимная неприязнь уходила корнями достаточно далеко в прошлое. Пуату решил не провоцировать байкера на драку.

По крайней мере пока что.

— Я здесь за Викраном. Погулял и хватит. Ему пора вернуться домой и исполнить свой долг.

— Ух ты ж, бл… Кхм. А когда он успел влезть в долги? — процедил Боб. — У вас там кредитный центр появился? Оставь его в покое и возвращайся в своё село.

Старый шаман смотрел на Хадсона без всякого страха. Несмотря на то, что байкер был на две головы выше, Пуату держался уверенно и твёрдо произнёс:

— Не лезь не в своё дело, Боб. Ты ему не семья.

Эти слова резанули сердце бугая будто лезвием. Учитывая, что он был одним из самых близких друзей Ингрид Соллен, пропавшей матери Викрана, он особенно тепло относился к парнишке. И, разумеется, винил во всём Орден.

— А где его семья, чёрт побери? — взревел Хадсон, ударив кулаком по стойке. — Куда пропала Ингрид? Где сейчас Орбан? Или ты хочешь сказать, что рехнувшийся прадед и немощный дед позаботятся о нём?

— Он исполнит свой до…

Не дожидаясь, пока Пуату закончив фразу, Боб схватил его за грудки. Кожаный дублет шамана жалобно затрещал, рискуя порваться, но на лице Датхаса не дрогнул ни единый мускул.

— Вы не дали ему выбора, — угрожающе прошипел Боб. — Сломали парню жизнь, задурили голову вашей драконьей чушью и прочим дерьмом, а когда он вырвался из вашего сраного колхоза, ты пришёл сюда и пытаешься мне говорить что-то о долге? Ты? Бежавший из родных краёв, едва запахло жареным?

Шумно выдохнув, он отпустил шамана и с горечью продолжил:

— Ты вообще понимаешь, что вы натворили? Я видел, что происходит с Виком. Я видел страх в его глазах, непонимание, видел его безумие. Ладно ты, но как Бен с Сэмом могли так поступить с членом семьи? Он же был ещё ребёнком, Датхас. Вы забрали его жизнь!

Пуату поправил дублет и, отряхнувшись, выпалил:

— Так было нужно. И мы бы сделали это ещё раз. Ради всеобщего блага.

Глаза Хадсона налились кровью. Он судорожно сжал кулаки и двинулся на шамана.

— Ах ты сектант еб…

Скрип входной двери заставил байкера умолкнуть. Он повернул голову на звук и увидел как в клуб зашёл Викран.

— Что тут происходит? — удивлённо спросил парень.

В повисшей неловкой тишине хлопок закрывшейся двери был особенно громким, как и звук осыпавшейся со стен штукатурки.