Расколотая корона. Том I: Бремя наследства

Пролог

За двадцать четыре года правления он пережил три войны, пять покушений и похороны всей семьи. Но в памяти народа осталось только одно слово. Жадный Королиус.

И самое страшное — они никогда не узнают, как сильно ошибались.

Король Карл стоял у высокого окна опочивальни и смотрел на серые воды реки Брейны. 1348 год. Ему оставалось всего несколько часов покоя.

Он правил уже двадцать четыре года — целую вечность, — но порой ему казалось, что он всё тот же юнец, нелепо примеряющий тяжёлую корону отца.

Он вспоминал Отца — короля-воина Ториса, что поднял из руин почти исчезнувшее королевство и объединил разрозненные народы в единое государство. Но тот пал не в великой битве, а от стрелы подлого лучника, прятавшегося на дереве. «Я воевал не ради денег... я воевал ради нар...» — успел прошептать умирающий, не договорив главного. Эти слова навсегда врезались в память Карла.

Вслед за отцом забрали и мать — отравленную на тех же самых похоронах. Потом пришла весть о гибели брата. Сестра бежала, спасая свою жизнь. Корона, доставшаяся ему в двадцать четыре года, оказалась выкована из предательства и яда. Она принесла ему короткое счастье — жену, подарившую наследника, и новую незаживающую рану — её убийство.

Каждая потеря делала его жёстче. Каждое предательство заставляло крепче сжимать в руках золото — единственное, что не умело предавать. В этом году ему всё чаще казалось, что за ним следят. Придворные замолкали при его появлении, а советники смотрели чуть слишком пристально.

В тот вечер, глядя на закат, он отмахнулся от тревожных мыслей. Он был королём. Он пережил войны, заговоры и потери. Впереди его ждал ужин, а наутро — совет по поводу новых налогов. Дела обычные, рутинные.

Он глубоко вздохнул и отвернулся от окна, даже не подозревая, что это последний раз, когда он видит реку Брейну в спокойных сумерках. Последний раз, когда его день заканчивается так... обыкновенно.

Глава 1. Тень отца

Самая тяжелая корона — это корона, доставшаяся по наследству. Карл снова и снова повторял это про себя, глядя на суровые глаза отца с фамильного портрета. Каждый день он чувствовал на своих плечах неподъёмную тяжесть его подвига. И каждый день эта тяжесть вынуждала его принимать всё более жёсткие решения.

Внезапно дверь в покои с грохотом распахнулась. В комнату ворвался запыхавшийся охранник.

— Ваше Величество! Вас на балкон! У дворца... бунт!

Король медленно, с трудом оторвав взгляд от портрета, повернулся. В его глазах читалась не злость, а глубокая усталость.

— Я вижу твой страх... Теперь я хочу услышать причину. Что происходит у моих ворот?

— Они требуют объяснений... из-за нового налога на соль! Говорят, что и прежние цены были грабительскими!

Лицо Карла окаменело. В его глазах мелькнуло что-то тяжёлое — не злость, а усталое понимание неизбежности. И снова — этот балкон. Эта роль. Он уже ненавидел эти минуты, когда ему приходилось быть актёром на сцене перед слепой и голодной толпой.

— Хорошо. Скажи им, что их король выйдет и всё объяснит. И чтобы никто не смел штурмовать лестницу.

— Слушаюсь! — охранник выскочил обратно, оставив Карла наедине с давящим молчанием и взглядом отца-героя.

Отец... За что?.. Ты же знал, я не рожден для трона. Я рожден для битв. Для народа... А это ранение в колено... Все рухнуло в один миг. Ранение забрало войну, война забрала доходы, казна пустеет... И я не знаю, что делать... Что ж. Пришло время сыграть свою роль.

Глава 2. Старая рана

Длинный коридор, ведущий к балкону, был галереей предков. Но Карл не видел ни пейзажей в золочёных рамах, ни даже своего любимого изображения охотничьих псов. Его взгляд, затуманенный тяжестью предстоящей речи, цеплялся только за портреты отца. На каждом из них он видел одно и то же — неумолимый, полный огня взгляд, который, казалось, прожигал его насквозь. Весь мир сжался для него до этих суровых глаз.

Подходя к балкону, он почувствовал, как под левым коленом, тем самым, резко и жгуче дёрнула старая рана. В глазах потемнело от внезапной боли, и в памяти всплыло то роковое столкновение: лошади, смешавшиеся в клубке ярости, его собственный крик, оглушительный хруст и затем — всепоглощающее тепло собственной крови, заливавшей ему ногу. Он еле успел отбить последний удар меча, прежде чем к нему подоспела подмога. Медики пытались восстановить колено, но тщетно. Его срочно понесли в лазарет. Кровь остановили. Теперь каждый шаг отзывался в том самом колене едва заметной, но неумолимой болью. Невыносимой не силой, а своим постоянным присутствием. Напоминанием, что великий воин мёртв, а король — всего лишь тень, которую тот оставил после себя.

Глава 3. Лицом к лицу

Вот она. Массивная дубовая дверь, за которой — пропасть. С каждым движением вперёд колено пронзала острая боль. А за дверью нарастал рёв толпы, пока оба этих ощущения не сплелись воедино, мучая его и телом, и духом. Он, превозмогая жгучую слабость в ноге, наконец добрался до порога. Стоило ему приблизиться, как рёв толпы обрушился на него сплошной стеной звука — оглушительной, животной ненависти.

«Они никогда не ревели так при отце», — промелькнуло у него в голове. Этот рев был в разы громче, в разы злее. В нём слышалось уже не просто недовольство, а жажда расправы.

...Он распахнул дверь, и волна ненависти ударила ему в лицо.

«Отец... ты воевал за них. А они...»— мысль оборвалась, не выдержав этого рёва.

— Что привело вас ко мне? — его голос прозвучал неестественно громко, перекрывая шум.

—Налог на соль! — закричали из толпы. — Мы хотим жить как в Павке!

«Павка... Та самая, что убила тебя, отец. А эти неблагодарные...»— ярость подкатила к горлу, но он сглотнул её.

— Народ! — крикнул он, вцепившись в перила балкона. — Я делаю это, чтобы спасти королевство от краха!

—Знаем мы тебя, Жадный Королиус! — донёсся чей-то визгливый крик.

И тут Карл сдался. Силы не было ни спорить, ни объяснять.

—Хорошо... Я отменю налог. Дайте мне время. А теперь... расходитесь.

—Доверие к тебе тает с каждым днём! — прозвучал новый выкрик, добивая его.

Боль в колене пульсировала в такт сердцу.

—Ступайте... — он уже почти не слышал собственного голоса. — Ступайте с миром.

Он развернулся и, не оглядываясь, шагнул в прохладу коридора. Дверь захлопнулась, отсекая внешний шум, но внутри всё звенело от гнева, стыда и боли. Он прислонился к стене, пытаясь отдышаться.

«Как я выдержал это?— лихорадочно думал он. — И как мне теперь доплестись обратно... в полном одиночестве?»

Глава 4. Зарождение воли

С адской болью в колене, едва волоча ногу, Карл добрел до своих покоев. Он рухнул на кровать, но даже сейчас, сквозь смыкающийся туман усталости, его пронзил всевидящий взгляд с портрета отца.

— Зачем? — прошептал он в полумрак, обращаясь к суровому лику. — Вся его слава... И всё из-за этого проклятого клочка земли. Что в нём такого? Никто не понимал. Никто, кроме него. И он, как настоящий герой, унёс свой секрет с собой, оставив мне разгребать последствия...

Он закрыл глаза, пытаясь заглушить эту мысль, вытеснить её физическим облегчением.

—Наконец-то... тишина... — выдохнул он, чувствуя, как одеревеневшие мышцы понемногу отпускают.

Но расслабиться не получалось. В ушах всё ещё стоял гул толпы, а в голове, словно осколок, засела тревожная догадка.

Он резко открыл глаза и уставился в темноту потолка.

Но... Почему бунт начался именно ночью? Кто-то же должен был их организовать, направить... Им нужен был зрелищный эффект — король, вытащенный из постели, застигнутый врасплох... Это не стихия. Это... расчёт.

...Не может быть, чтобы это была случайность... Всё было подстроено. Расчёт на мой позор, на мою слабость... Цель — свергнуть меня.

Мысль обожгла, как удар хлыста. Апатия и боль мгновенно отступили, смытые ледяной волной адреналина. Он медленно поднялся с кровати, стиснув зубы против боли в колене.

— Нет... Нельзя оставлять это так... — прошипел он в темноту. — Нужны реформы. Нужно действовать. Ради королевства... И ради того, чтобы остаться в живых.

Он снова посмотрел на портрет. Суровые глаза отца теперь казались не упрёком, а вызовом.

— Отец... Прости. Но твой путь не сработал. Теперь буду действовать я. По-своему.

Но... Как? Я же не умею особо править... — с горечью осознал он. — Нужно созвать собрание... Да, но завтра...

Он уже почти провалился в сон, как дверь снова распахнулась. В покои ворвался тот самый охранник, что принёс весть о бунте; теперь он был бледен и запыхался ещё сильнее.

—Бунт прекращён, Ваше Величество! Толпу рассеяли! — И только потом, переведя дух, он добавил: — Простите за беспокойство...

—Молодцы... — Карл с трудом вынудил себя говорить, чувствуя, как его тут же снова накрывает волна истощения. — Скажи моим помощникам... чтобы завтра с утра... ждали меня в тронном зале. Собрание...

—Слушаюсь! — охранник скрылся за дверью.

И прежде чем сон окончательно забрал его сознание, он в последний раз успел заметить в темноте суровые глаза отца с портрета. Казалось, в них не было ни одобрения, ни упрёка. Лишь молчаливое ожидание.

Глава 5. Звенящая тишина

Новый день. Новая возможность для бунта. Именно с этой мыслью проснулся Карл.

Первые лучи солнца робко пробивались в покои сквозь ткань тяжёлых штор. Он открыл глаза, как обычно, под пристальным взглядом отца с портрета. Но воцарившаяся тишина была обманчивой. Вчера в это время его будил рёв толпы. Сегодня — ничего. Эта непривычная тишь была почти пугающей. И всё же... она радовала.

«Сегодня собрание... — медленно проступила эта мысль. — Которое решит судьбу королевства. Нужно думать логически, холодно. Нельзя дать королевству умереть».

Он перевел взгляд на портрет.

«Отец... ну почему ты нас покинул? Оставил эту ношу...»

И тут он осознал ещё одну странность. Того самого, привычного уже, тупого удара боли в колене не последовало. Он с опаской сдвинул ногу... ничего. Лишь глухая, приглушённая ломота, будто рана тоже выдохлась после вчерашнего.

Это было так же неестественно, как и тишина за окном. И так же тревожно.

Пора вставать, — с неохотой выдохнул Карл.

Он оделся и, задержав дыхание, возложил на голову ту самую корону. С одной стороны — великую. С другой — невыносимо тяжёлую, впитавшую в себя всё прошлое, которое ему пришлось нести.

И снова — ничего. На удивление, колено вновь не отозвалось болью ни при одном движении. Он застыл в ступoре, не в силах понять, что происходит. Неужели это сон? Исчезновение привычного страдания оказалось страшнее самой боли. Оно оставило после себя зияющую пустоту, будто отрезав последнюю нить, связывавшую его с тем, кем он был когда-то.

Перед выходом он в последний раз посмотрел на портрет отца.

Глава 6. Ледяная пустота

Он шёл по длинному коридору к тронному залу. Карл пытался не смотреть на портреты предков, выстроившиеся вдоль стены, но больше всего — на тот, что висел в самом конце, прямо перед дверью в тронный зал. На портрет отца. Он чувствовал, как с каждой секундой на его плечах оседает тяжёлая, незримая плита вины за то, что не удержал государство в былой стабильности. И всё же его взвол, предательски, сам метнулся к знакомому изображению. И он снова почувствовал на себе тот взгляд — неумолимый и разочарованный. Он проходил сквозь него, давя не грузом, а леденящей пустотой.

«Отец, я постараюсь всё вернуть... Сделать так, как было при тебе. Хотя ещё вчера клялся себе идти своим путём... Если бы не это проклятое колено...»

Мысль оборвалась. Он замер на месте. Колено... Оно до сих пор не болит!

«Странно...» — уже спокойнее, но всё так же недоуменно, прошептал он, пытаясь осмыслить этот факт. Возможно, тело наконец смирилось с неизбежным, оставив душу разбираться со всем в одиночку.

Что ж, времени на раздумья нет. Пора открывать дверь. Пора спасать то, что осталось от его народа.

Глава 7. Непроизвольная фраза

Войдя в тронный зал, он первым делом увидел... никого. Пустота. Тишина, нарушаемая лишь эхом его шагов. Карл, испытывая странное чувство потерянности, медленно подошёл к трону. К его трону? Нет... всё ещё к отцовскому.

Резная спинка трона была увенчана гербами предков, но центральное, самое почётное место занимал герб его отца. Карл опустился на холодную деревянную поверхность, оглядывая пустой зал.

«Почему никого нет?» — пронеслось у него в голове.

Внезапно дверь с грохотом распахнулась, и в зал ворвалась группа вооружённых стражников.

— Стоять на месте! — раздался чей-то резкий окрик.

Увидев короля, стражники в замешательстве опустили оружие.

— Простите, Ваше Величество! — выступил вперёд их капитан. — Мы... мы думали, это вор проник в зал в такой час.

— Не беспокойтесь, — отмахнулся Карл. — Это всего лишь я.

— Простите, Ваше Величество... но что вы здесь делаете в такую рань?

— Я? Я собрал совет для решения вопросов нашего... — Карл резко запнулся, поймав на себе собственные слова. — ...для спасения нашего народа, — уже тише и осознанно закончил он.

— Но, Ваше Величество, — осторожно произнёс капитан, — сейчас... четвёртый час утра.

Карл уставился на него в полном недоумении.

— Четвёртый?.. — Он почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он провёл в коридоре и в раздумьях больше часа, даже не заметив этого? — Собрание... Я забыл указать время. Немедленно сообщите, что королевский совет состоится в пятом часу. Чтобы все были без опозданий!

— Слушаюсь, Ваше Величество!

Когда дверь за стражниками захлопнулась, в зале снова воцарилась тишина, теперь ещё более гнетущая.

«Почему я сказал "для решения вопросов"?.. — с отвращением подумал Карл. — Я же пытаюсь спасти народ... Я будто сам не свой».

И вновь он почувствовал на себе тяжёлый, неумолимый взгляд со спины трона. Отец. Он следил. Всегда.

Глава 8. Бремя малого

В голове стучало, как набат: Народ. Народ. Народ.

Почему я сказал «решить проблемы»? Это же не задачи в учебнике. Это — жизни.

Воздух. Мне нужен воздух.

Он распахнул тяжёлое окно, и в зал ворвался утренний ветер. А внизу... был город. Спокойный. Почти счастливый. Люди шли по своим делам, торговали, смеялись.

Но почему? — мысль врезалась в сознание, как нож. Отчего они такие... нормальные? Это сон?

Он стоял и смотрел, не в силах понять. Странно. Очень странно.

Ладно. Надо думать. Спасение. С чего начать?

Вдруг он резко обернулся к портрету.

«Если есть проблема, начни с малого для её решения» — слова отца прозвучали в памяти с кристальной ясностью.

Так. Малое.

Налог на соль. Он и так копеечный, а вреда — море. Только злость копит.

— Нужно отменить налог на соль! — почти выдохнул он с новой, бодрой мыслью.

Но, смогу ли этим маленьким делом, сделать их счастливее, они никогда не замечали маленькой помощи, а когда немного поднял налог на соль, то все, я Жадный Королиус. Ладно сейчас об этом думать нельзя, я должен спасти их... Ради... Отца... С нервной улыбкой посмотрел он на отца... Отец... Спасибо, что спас наш народ... От Павки... Спасибо...

Глава 9. Чистка

Дверь в тронный зал медленно, с тихим скрипом, начала открываться. Карл, стоя возле окна, понял: это они.

— Входите, — сказал он, опускаясь на трон.

В зал один за другим вошли его советники. Их лица были серьёзны, а движения — полны подобострастия.

— Доброе утро, Ваше Величество, — раздался их отрепетированное приветствие.

— Доброе, — коротко бросил Карл, чувствуя, как привычная маска власти снова прирастает к его лицу.

— Что ж, приступим? Помощники! Стулья!

Те бросились исполнять приказ. Через мгновение советники расселись, а их помощники замерли по стойке «смирно» у подножия трона, создавая живую стену между королём и знатью.

— Ваше предложение было не просто бесполезным — оно добивало мой народ! — Карл начал сразу с обвинения, его голос звенел от сдерживаемой ярости.

— Простите, Ваше Величество, но это вы одобрили его, — кто-то из советников осмелился вставить слово.

— Я? Да, конечно, виноват я! — король горько усмехнулся. — Но вы, кажется, забыли, как манипулировали мной! Шептали на ухо: «Вот это, Ваше Величество, точно сработает!». Я взял вас, чтобы спасти народ, а не чтобы вы искали свою выгоду! — он уже почти кричал.

Один из советников попытался что-то сказать:

— Но...

— Что «но»?! — Карл в ярости вскочил с трона. — Что?! Вы лишь хотите набить карманы и сбежать из этого королевства! Вам плевать на народ!

— Я всё это время надевал маску доброго правителя! И вы этим пользовались. Хватит!

Его взгляд, холодный и решающий, медленно обвёл собравшихся, выискивая предателей и союзников.

— Ты, ты и ты — остаётесь. Вы единственные, кто хоть что-то пытался сделать для народа.

Он перевёл взгляд на остальных, и его голос стал тише, но от этого лишь страшнее.

— Остальные... Ладно, сегодня я через чур добр. Вон из моего замка!

И тогда, сорвавшись в крик, пропитанный всей накопленной ненавистью и предательством, он рявкнул:

— Стража! Немедленно вышвырнуть этих воров и манипуляторов!

Глава 10. Цена спасения

Когда стражники выдворили последнего изгнанника, в зале повисла гнетущая тишина. Карл медленно опустился на трон. Его руки дрожали, а в горле першило.

— Дайте воды... — выдавил он едва слышным, хриплым голосом.

Ему немедленно поднесли кубок. Сделав несколько жадных глотков, Карл с трудом выпрямился и обвёл взглядом оставшихся советников.

— Ладно... — он с силой поставил кубок на подлокотник. — Давайте уберём налог на соль. И раздадим хлеба нуждающимся.

Один из советников, седовласый старец с умными глазами, почтительно склонил голову.

— Это мудрое решение, Ваше Величество, — начал он осторожно. — Но позвольте спросить... откуда мы возьмём столько хлеба?

Карл на мгновение зажмурился, и всем в зале стало ясно, что это не усталость от бессонной ночи, а глубокая, копившаяся годами изможденность от постоянной лжи — от той самой маски, которую он наконец сбросил.

— Разве у нас не осталось его? — в его голосе сквозила надежда.

— Осталось, но, Ваше Величество, это же стратегические запасы на будущее... — голос советника дрогнул от волнения.

Карл резко поднял на него взгляд. И в его глазах, на дне той самой усталости, вспыхнул огонь новой, отчаянной решимости.

—Я считаю, если мы не будем делать этого сейчас, — его голос прозвучал твёрдо и ясно, — то будущего, которого вы так боитесь, у нашего народа просто не будет.

Глава 11. Клочок бумаги

— Ваше величество, вы идёте на огромный риск, — голос советника дрожал не от страха, а от отчаяния. — Щедрость в голодные времена могут счесть слабостью. Это может вызвать не просто негодование, а бунт среди тех, кто не получит своей доли...

— Хватит! — Карл резко ударил по подлокотнику трона, обрывая его. От его хриплого окрика по залу пробежала дрожь. — Мы устроим бал. Большой пир для всех знатных родов, а также для горожан. Пусть увидят, что королевство всё ещё крепко стоит на ногах!

Советник побледнел, но не отступил. Это был не вызов, а последнее предупреждение.

— Ваше высочество... Я должен договорить. Простите, что вынужден бередить старые раны, но... Королевство Павка не дремлет. Они поглощают одно малое королевство за другим. Да, у нас есть перемирие, но это — клочок бумаги, а не щит. Вспомните Малерку... Они тоже верили в свои договоры. Теперь их нет. Я не говорю, что мы слабы. Я говорю, что мы — следующая цель. И с каждым днём, с каждой нашей внутренней смутой, шанс нападения растёт.

В тронном зале воцарилась абсолютная, гробовая тишина. Воздух стал густым и тяжёлым, пропитавшись ужасом от только что произнесённых слов.

И в этой тишине, под пристальным взглядом портрета отца, Карл осознал всю глубину пропасти. Он молча вспомнил о другой проблеме, ещё более страшной и спрятанной ото всех...

Глава 12. Цена страха

— Как я мог забыть... Главная угроза нашему суверенитету... Павка...

Карл сжал виски пальцами. Ненависть, старая и едкая, подступила к горлу.

— Я никогда не любил её. Она убила моего отца. Отобрала земли, за которые он проливал кровь... Он мечтал их вернуть. И отдал за эту мечту... жизнь. Но зачем?

Он резко поднял голову, сметая слабость.

— Сколько мы тратим на оборону?

— Двадцать пять процентов из казны, Ваше Величество, — один из советников поспешил с ответом. — После нападения Павки на наших соседей вы повелели увеличить расходы...

Мужчина замолчал, в его глазах читалась борьба. Слова о королевской ране могли быть сочтены за оскорбление, но долг оказался сильнее страха.

— Особенно... после вашего ранения в колено...

Да. Именно так. Я слишком много трачу на армию...

Мысль о колене снова метнулась в голову. Оно по-прежнему не болело. Ладно, не время.

Вот она, проблема: мы разоряем казну из-за угрозы Павки. Но если урежу расходы — армия возненавидит. Меньше еды — голодные солдаты. Уволю часть — куда им идти? Всю жизнь только и делали, что защищали родину...

— Не знаю, что делать... — прошептал он, забыв, что его слышат.

— Ваши предложения? — уже твёрже спросил Карл, возвращаясь в реальность.

— Что, если сократим не довольствие, а закупки боеприпасов? — осторожно предложил другой советник. — Для армии ничего не изменится. Но в случае нападения... защищаться будет сложнее.

Карл с минуту обдумывал этот самоубийственный план.

— Мне нравится ваша мысль. Готовьте указ...

Он поднялся с трона, и его голос зазвучал с железной уверенностью, которой сам не чувствовал:

— Первое: проводим бал и пир для всех сословий. Второе: отменяем налог на соль. И третье... сокращаем закупки боеприпасов.

Он встретился взглядом с потрясёнными советниками.

— Я понимаю ваш страх. Но мы не будем ждать удара. Мы начнём защищаться прямо сейчас. И я сделаю всё, чтобы королевство устояло.

Цена тишины

Советники удалились, и тяжёлая дверь за ними захлопнулась, оставив Карла в оглушительной тишине. Он позволил себе наконец выдохнуть — глубоко и с дрожью.

Слишком много. Слишком быстро.

Новый день, новые приключения... — горько усмехнулся он про себя, с трудом поднимаясь с трона.

И тут его пронзила острая, пульсирующая боль в руке. В той самой, что со всей силы обрушилась на подлокотник.

Идеально. Природа дарует мне минуту ясности, чтобы принять судьбоносные решения, а потом выставляет счёт. Как будто без этого мало...

Но что-то было не так. Тишина. Не та, что была до совета, а... спокойная.

И тут в сознании, будто щелчок, вспыхнуло: Матфей. Сегодня.

Сердце сжалось от внезапного укола стыда.

Сегодня приезжает сын... а я ничего не приготовил. Ни подарка, ни достойной встречи. Вчера — бунт, сегодня — совет. Я забыл поужинать, не спал. Я на пределе. Но я не могу остановиться. Не могу.

— Слуги! — его окрик прозвучал хрипло. — Готовьте стол! К нам едет... знатный гость.

Он тут же поймал себя на слове. Знатный? Это же его сын. Его плоть и кровь.

Да, это определённо переутомление. Мне нужен отдых. Хотя бы день... Но каждый день на счету. Любое послабление — шаг к краху. Я не могу... Но я просто человек.

Карл сжал виски.

Нет. Сначала — сын. Потом — спасение королевства. В таком порядке.

Глава 14. Тень сына

Карл шёл по коридору к приёмному залу. Голова гудела, в правой руке пульсировала боль — та самая, после удара о подлокотник. А в груди стояла тяжесть, которую не сбросить.

И вдруг — крики с улицы.

Но что-то было не так. Это был не ропот. Не гнев. Это был... ликующий гул.

Он замер. Сердце пропустило удар. Потом ещё один. Он шагнул к окну и выглянул.

Внизу, у ворот замка, толпа встречала всадника. Молодого. Улыбающегося. Его сына. Матфея. Народ скандировал его имя.

«Матфей...» — мысль ударила, как пощёчина. «Прости. Я оставлю тебе почти мёртвое королевство. Если, конечно, успею хоть что-то восстановить до своего конца. Отец создал величие. А я... я лишь бережно собирал его осколки, да и те растерял.»

Он резко отшатнулся от окна, словно свет праздника мог его обжечь. «Ладно. Надо готовиться. Стол. Убранство... Флаг! Тот самый флаг, при котором отец вёл солдат в атаку. Он должен висеть ровно.»

Он глубоко вдохнул, пытаясь втолкнуть в себя хоть каплю твёрдости. Сейчас нужно будет выйти туда, к нему, и сыграть последнюю и самую важную роль — роль короля, отца и хозяина. Хотя внутри не осталось никого, кроме усталого смотрителя руин.

Он толкнул дверь.

Пора. Пора управлять этим... сыр-бором.

Глава 15. Маска

Зайдя в зал, Карл принялся за дело.

— Флаг, пожалуйста, поправьте. Он криво висит.

Слуги засуетились. Карл прошёлся вдоль столов, проверяя, всё ли на месте. Ковры с золотой нитью — на месте. Скатерти — чистые. Портреты предков он протёр сам, бережно, почти машинально. Династию он уважал. Даже сейчас.

— Поварам передайте: утка и красное вино. Сухое. За отвагу.

Он помнил: белое вино — к миру, красное — к войне и победе. Сын приехал после похода. Значит, красное.

Он остановился посреди зала. Вроде всё готово. Но нет. Ещё не всё. И времени почти не осталось.

— Уходите, — тихо сказал он придворным. — Я сам встречу.

Они вышли. Карл остался один. Флаг висит. Ковры лежат. Портреты смотрят. А он стоит и не знает, с чего начать разговор с собственным сыном.

Мне вновь придётся одеть маску. Ради сына. Ради королевства. Ради того, чтобы не разрыдаться прямо сейчас. От того, что я плохой отец.

Глава 16. Герой королевства

Перед Карлом распахнулись двери. В зал вошёл герой королевства. По крайней мере, так считали люди.

Матфей.

— Папа! Привет! Я так рад нашей встрече! — он почти бегом бросился обнимать отца. Карл на мгновение замер, потом неуклюже похлопал сына по спине. Когда он в последний раз его обнимал?

— Привет, сынок.

Матфей отстранился, оглядел зал, потом снова посмотрел на отца. Улыбка не сходила с его лица.

— Ну рассказывай! Как королевство? Как сам?

Карл вздохнул. Говорить правду или хотя бы приукрасить? Он выбрал правду. Устал врать.

— Проблемы. Денег нет. Меня ненавидят. Хотят убить. Я уже стар... Колено давно беспокоит, но сегодня, слава Богу, молчит. А ты как? Как поход на королевство Верненго?

Матфей переступил с ноги на ногу. Улыбка стала чуть тише, но не исчезла.

— Я в порядке, пап. Честно. Тяжело, конечно, но я справляюсь. Командиры хорошие, солдаты верят в меня. А поход... — он снова просиял. — Потерь много, но мы смогли захватить Верненго! Наш географ сказал, что мы присоединили десять тысяч квадратных километров. И ещё... Ты сказал, у нас нет денег. Мы захватили добычу. Миллион ториснтов. Может, для королевства это мало, но, мне кажется, прилично.

Карл услышал не столько цифру, сколько голос сына. Гордый. Живой. Он вдруг понял, что давно не слышал такого голоса — ни у кого. Даже у себя.

— Это очень хорошо... — он почти улыбнулся.

И продолжал смотреть, как сын улыбается в ответ. По-настоящему.