Расколотая империя

Список персонажей

Империя Арвон

Фракция императора

Гехан Третий Валлон – император Арвона

Кесс Родор – глава Палаты Теней.

Лит Лагон – заместитель Кесса Родора

Зеленый двор

Анк – исканский наемник, заместитель капитана наемного отряда.

Гварт Одноглаз – бывший пират.

Дарий – центурион ветеранской центурии Второго легиона

Дорг Хромец – легат Второго легиона

Драгор – исканский горец, командир наемников.

Родерик Тегн – соленый клинок

Тар Валлон – Первый принц, убийца дракона.

лари Кэра Овейн – ученица Первого принца

Императрица Имсаль – первая императрица, мать Тара Валлона (мертва).

Моран – капитан «Императрицы Имсаль».

Нарт Росн, бывший Великий Лорд Стратег империи Арвон, правая рука Первой императрицы, мастер седьмой ступени

Орис Нартайн – исканский горец, командир наемников.

Красный двор

Элай Зогн - глава клана Вэйр

Лорс Валлон – четвертый принц.

Лиара – третья императрица, мать Лорса и Тибера.

Тибер Валлон – третий принц, калека.

Этор Суан – глава теней клана Вэйр

Басор Суан - патриарх рода Суан из клана Вэйр.

Синий двор

Бадрис Валлон – пятый принц карие глаза.

Медея – четвертая императрица

Рас – близкий друг Бадриса, член малого двора.

Желтый двор

Милева – пятая императрица, глава стражи Белого города.

Рантор Валлон – шестой принц.

Оранжевый двор

Сейлан – вторая императрица.

Харус Валлон - второй принц, Принц Книжник.

Астшан

Сетт ати Унсан – посланник Астшана в империи Арвон. каста Призывающие.

Эльгери ати Унсан – дочь Сета ати Унсан, каста призывающих.

Земли Белых Жрецов

брат Анато – белый жрец проповедник в империи Арвон.

Денежная система империи Арвон.

Ильсар - он же "император", золотая монета. Саор - он же башня, крупная серебряная монета. Сар - он же "ноготок", очень мелкая серебряная монета, основное платежное средство. ор - он же "бык", крупная медная монета. Малый ор - он же нищий – мелкая медная монета 1 ильсар = 24 саорам = 288 сарам = 1728 орам = 10368 малым орам. 1 саор = 12 сарам = 72 орам = 432 малым орам. 1 сар = 6 орам = 36 малым орам. 1 ор = 6 малым орам.

В допматерьялах к первой книге есть карта.

Пролог

Гехан Третий Валлон, император Арвона, сильнейший одаренный своего времени достигший полумифической двенадцатой ступени боевого мастерства ушел из жизни тихо. Словно в противовес той бурной жизни, которой жил. Привычно прикорнув после сытного ужина в кресле у камина, герой Восстания Ярости, вышвырнувший астшанских захватчиков с земель империи, основатель нового императорского рода, сильнейший воин, получивший прозвище Яростный Вихрь, политик и не слишком успешный семьянин тихо скончался во сне. Некогда могучее сердце просто решило, что время пришло, и остановилось.

Когда Кесс Родор, глава Палаты Теней, пришел к своему императору и другу на обычные вечерние посиделки возле камина, то нашел только остывающее тело. Звать целителей было уже поздно.

Скорбная новость пожаром разнеслась по столице, а копыта загоняемых гонцами лошадей понесли ее по империи. С торговыми караванами и кораблями, с секретными посланниками новость пошла путешествовать дальше. В подчиненные белым жрецам королевства востока. В леса вечно беспокойного севера. В пустыни Астшана и торговым городам юга. На Золотой архипелаг, и к сиятельным ванам далекого Хиндана. Ведь эта новость была одной из тех, что меняет мир.

Череда траурных мероприятий растянулись на несколько дней. И на это время вечно шумная столица затихла. Застыла в страхе грядущих перемен. Напряжение висело в воздухе, словно рой мух над не слишком свежим трупом.

Отложив на время вражду, одноцветные дворы и двухцветные кланы добросовестно играли свои роли в пьесе траура и скорби. Но все понимали, что это всего лишь легкая передышка. Так ветер стихает, притаившись в ветвях, чтобы взорваться яростью безжалостной бури.

Глава 1 Братские узы

Имперский Зал Предков отличался от обычного разве что своими колоссальными размерами и наличием стражников, день и ночь охраняющих суровый покой древних стен – последнего прибежища столь же древних владык.

Когда-то в сотнях ниш единственного зала этого огромного здания стояли десятки поминальных табличек с именами древних императоров. Дымились палочки благовоний и горели огни поминальных лампад, разгоняя темноту. Но теперь зал был практически полностью погружен в темноту. Несколько больших фонарей у входа и одинокий огонек в самом конце зала вырвали из плена ночи только небольшой кусок Зала Предков. Если сам зал астшанские захватчики не тронули, то для ритуальных табличек, которые также обычно не трогали, все же сделали исключение и сожгли, стремясь уничтожить саму память о Второй Империи. А без написанных по всем правилам, с добавлением в чернила пепла умершего, табличек жечь благовония и поминальные лампады не имело смысла.

Насмешка нерадивых потомков, а не память.

Единственный одинокий огонек поминальной лампады поселился в Зале Предков недавно. Ведь впервые за долгие годы в этом зале вновь появилась табличка с именем почившего императора.

Прах Гехана Третьего Валона, согласно его последней воли, развеяли после ритуального сожжения. И поминальная табличка, написанная с добавлением щепотки этого пепла в чернила, стала единственным местом поклонения тому, кто еще недавно считался практически полубогом.

Два стражника Белого города с серебряными крыльями на шлемах, скучали перед входом в Зал Предков, когда на дальнем конце тускло освещенной рунными светильниками дорожки появилась тень.

Стражники напряглись. Середина ночи на дворе! До смены караула далеко. До внезапной проверки дежурным офицером тем более. Тогда кто в такое время столь нагло шастает по территории императорского дворца?

А неизвестный действительно шел нагло, по-хозяйски посматривая по сторонам. Иссеченное множеством шрамов и рубцов лицо, белые волосы и совершенно черные, лишенные даже намеки на зрачки глаза делали его похожим на выходца с нижних планов.

- Первый принц, - шепотом бросил левый стражник своему напрягшемуся товарищу, придав себе бравый вид, соответствующий его ответственному посту.

Второй стражник оказался не таким сообразительным и некоторое время с недоумением переводил взгляд с принца на приятеля и обратно. И только когда Тар Валлон оказался совсем рядом, замер, выпрямившись словно древко глефы, которую сжимал в руках.

Наградив стражников Белого города недовольным взглядом, Тар Валлон прошел внутрь Зала Предков императорского рода. Остановился в нерешительности в пустом зале. Осмотрелся. Заметил в самом дальнем конце одинокий огонек и пошел к нему, порождая шагами причудливое эхо.

Когда старый целитель Милевы принес новость, изрядно помешав планам Первого принца на окончательную консумацию брака с Милевой, первой мыслью Тара стало отрицание.

Старик мертв? Что за вздор! Какая нелепая шутка. Он не может сдохнуть. Не станет этого делать просто из природной вредности!

Затем пришло понимание. Это не шутка, не игра, не очередная изящная комбинация императора. Старик действительно мертв.

И только потом пришло принятие и скорбь. Отец умер. Все…

Смириться с этой мыслью было сложно, а не смириться мешала суровая реальность происходящего.

Потом начался этот нудный ужас, называемый похоронной церемонией. В последние дни Тар ощущал себя выжатым, словно кислый южный фрукт лимон. Одно траурное мероприятие сменялось другим. И вскоре это стало походить не на дань уважения умершему, а искусное издевательство над живыми.

Тару даже стало интересно, кто разработал эту длинную череду без сомнения очень важных ритуалов. Явно кто-то из императоров! Их тех, кто ненавидел всех своих родственников. Прямо, как и сам Тар. Ничем иным эти многодневные издевательства не объяснить.

К середине многие, и сам Тар в их числе, мечтали оживить старого императора и самолично прибить еще один раз. Останавливал их не тот факт, что подобное невозможно, а мысль о том, что церемонии начнутся с самого начала.

Наконец, все эти ритуальные расшаркивания, бдения возле тела императора и прочие традиционные обряды соответствующие всем канонам Гармонии пошли как-то на втором или даже третьем плане. Не оставляя и тени следа в памяти. Стирались, словно смытый приливом рисунок на песке пляжа.

И вот теперь, когда все казалось бы закончено. Все должные ритуалы прощания со старым императором соблюдены, он зачем-то стоит в Зале Предков, во исполнение даже не ритуала, а одной древней, почти забытой традиции. Про которую ему рассказывал черноволосый, кареглазый мужчина, вручив первый в его жизни настоящий меч.

Тар до сих пор помнил этот простоватый, даже невзрачный клинок в потертых кожаных ножнах. Ни украшений, ни рун, ни драгоценных камней – обычное не слишком качественное железо. Длинной в локоть, меч больше напоминал нож-переросток, но семилетнему ребенку казался огромным и тяжелым. Несмотря на это, он не расставался с потертыми кожаными ножнами даже ночью.

И однажды это спасло ему жизнь. Да, умер пришедший по души детей императора убийца от стихийного выброса энергии мира испуганного семилетнего мальчишки. Но первый удар принял на себя тот невзрачный клинок. Принял и сломался…

Достав небольшой кувшин вина, Тар поставил его перед поминальной табличкой, добавил к нему фарфоровую чашу. И отвесил низкий глубокий поклон почтения лакированному дереву.

Вздохнув, Тар зажег ароматическую палочку, поставил ее в курильницу. Ароматный дым тонкой струйкой потянулся под потолок. Приятно щекотал ноздри. Тар ненавидел этот запах. Он всегда ассоциировался у него со смертью. Открыв кувшин, принц налил вино в чашу. Постоял немного, наблюдая за игрой света рунных светильников на поверхности жидкости.

Отец мертв…

Проклятый Старик! Только он мог взять и так подгадить напоследок, не дав даже шанса попрощаться.

Тар много раз представлял себе эту картину. Ждал ее, жаждал. Рассказ по танец на могиле не был какой-то неудачной шуткой, а меньшее что ему хотелось проделать. Возможно, именно поэтому император предусмотрительно приказал развеять свой прах, чтобы не доставить старшему сыну удовольствия поглумиться над своей могилой.

Хитрый Старик!

Взяв чашу, принц отсалютовал табличке из красного дерева.

- Будь ты проклят. Мне тебя уже не хватает.

Восемь лет ожидания… И что в итоге – пустота, как и после гибели матери. Словно кто-то вырвал из груди часть тебя. И теперь эта рана болит, кровоточит, не желая заживать.

- Проклятый Старик! Ты лишил меня удовольствия докопаться до истины даже против твоей воли! А мне так хотелось посмотреть в твои глаза, когда я узнаю все детали гибели матери и покараю виновных. Но ты все сделал по-своему. Как всегда…

Шаги у входа заставили Тара недовольно обернуться. Кто посмел побеспокоить его в такой час? Брови его взметнулись вверх в изумлении. На пороге Зала Предков застыл Бадрис. Сомнительно, что император рассказывал самому молодому из своих детей про древний обычай северных горцев, но как иначе объяснить его появление?

Когда астшанцев окончательно выкинули из империи, Гехан Третий с головой погрузился в управление, практически забыв про семью и своих сыновей. А самый младший появился уже тогда, когда он был больше императором, нежели чем отцом.

Пятый принц империи Арвон, сын четвертой императрицы выглядел не менее удивленным. На встречу с ненавистным старшим братом он явно не рассчитывал.

- Младший брат приветствует старшего. - Переборов свое удивление, да и что скрывать очевидное, ненависть, Бадрис нашел в себе силы совершив положенный приветственный поклон. Отдав знак почтения младшего брата старшему, он подошел к табличке Гехана Третьего и встал рядом с Таром. Покосился на старшего брата. Молча достал небольшой кувшин вина и серебряную чарку. – Похоже, мы пришли за одним и тем же. Не станем же друг другу мешать.

Ответить брату Тар не успел. Ночь преподнесла еще один сюрприз и у входа раздались новые шаги. Тар уже настроился увидеть в Зале Предков Лорса, четвертого принца и второго сына третьей императрицы, а также еще одного из главных участников этого опасного забега под названием выборы нового императора Палатой Власти. Но к его удивлению под своды зала вошел Харус.

Все такой же бледный и худой. После недавнего отравления, которое едва не свело второго принца в могилу, он больше походил на скелет, нежели чем на живого человека. Бросив вечную возню с мистическим жемчугом и рунами, второй принц решил исполнить сыновний долг.

- Тар, Бадрис? – Харус в отличие от пятого принца, сумел скрыть свое удивление. -Теперь понятно, почему стражники так странно на меня косились, - задумчиво добавил он.

- Младший брат, - сложив руки в жесте почитания начал было он, а затем просто кивнул, зная насколько Тар равнодушен к церемониалу. – Похоже, не только я в нашей семье помню древние горские обычаи. Ладно Тар. А ты, Бадрис, как здесь оказался?

- Он был и моим отцом!

- Тише, тише. Никто в этом не сомневается. Я просто удивлен, что ты знаешь про этот обычай. - Харус высказал ровно те же мысли, что беспокоили Тара. - Нам с Таром о нем отец рассказывал, когда мне…. - Он задумался. Лет шесть было или семь. - Да и потом отец часто совершал этот обряд, когда погибал кто-то из его близких друзей-горцев.

- Мне мать рассказала, – недовольно пояснил Бадрис. - Давно. Когда я был еще маленьким и страстно желал узнать как можно больше об отце… которого практически не видел и не знал. - Он одарил двух старших братьев завистливым взглядом. Тар и Харус еще застали Гехана, который не успел стать настоящим, вечно занятым императором. Ему такого счастья испытать не довелось.

- Кстати, - вспомнил вдруг Харус, присовокупив свой небольшой кувшин вина к двум стоявшим перед лакированной табличкой кувшинам. – Думаю, нам стоит подождать еще одного гостя. Уже направляясь в Зал Предков, я видел, что в комнатах Лорса горел свет. Непохоже это на него. Он всегда ненавидел столь ранние подъемы.

На время траурной церемонии все принцы и императрицы перебрались в императорский дворец, покинув такие уютные и защищенные поместья в Белом городе. Нет, в императорском дворце хватало стражников и слуг. Но все они служили императору. А не одноцветным дворам императорского рода. По крайней мере, так должно быть. Сколько среди стражников и слуг шпионов принцев, императриц, кланов и отдельных родов не знал даже глава Палаты Теней Кесс Родор.

Слова Харуса оказались пророческими. Возле входа в Зал предков вновь послышались шаги, а затем шелест вынимаемого из ножен меча.

- Бадрис? Тар? Харус? – С каждым новым именем глаза Лорса Валлона становились все больше. – Я что, все же заснул? – Поняв, что это ему не снится, он убрал меч обратно в ножны, втайне проклиная себя за поспешность. Нет, он не испугался, просто проявил осторожность! Именно так и никак не иначе! Стражники у входа как-то странно на него смотрели, а потом он услышал, что в Зале Предков кто-то разговаривает.

- Брат Лорс… - начал было Харус, но был перебит.

- Тебя императрица Лиара прислала? – холодно уточнил Бадрис.

- Я сам пришел! - гордо вскинул подбородок Четвертый принц, проходя в зал. – Для ночной прогулки мне не нужно спрашивать разрешения у мамочки.

Это был не просто камень, а огромный булыжник, брошенный в огород Пятого принца, излишняя опека матери над которым была причиной сплетен и обидных шуток. В том числе распространяемых не без помощи Красного Двора.

В борьбе за власть императрицы не стеснялись средств. Слухи, подкуп, угрозы чиновников – в ход шло все или почти все.

Щеки Бадриса заалели, а ладонь легла на рукоять меча. Лорс не остался в долгу и проделал тоже самое.

- Первый, кто вынет меч, будет иметь дело со мной! – Голос Первого принца замораживал не хуже техник его ледяной магии. - Нашли место и время, - попенял он младшим братьям. – Хотите пустить друг другу кровь - покиньте Зал Предков и убивайте друг друга вне этих стен.

Немного смутившись, слишком просто он поддался на провокацию, Бадрис убрал ладонь с рукояти меча.

- Младший брат приносит извинения старшему. - С жестом почтения, холодно, но довольно низко поклонился он брату.

- Принимается. - Лорс не отказал себе в удовольствии не совершать ответный поклон и только небрежно кивнул, вызвав отчетливо слышный скрежет зубов со стороны Пятого принца.

- Смотрю, тут братская пирушка? Ничего, что я без приглашения? – Когда на пороге Зала Предков появился еще и Тибер, никто уже не удивился. Все принцы вспомнили про древний ритуал. И в ночь восьмого дня после похорон пришли отдать дань уважения памяти отца, как того требует не совсем имперский, и точно не прописанный среди похоронных ритуалов императоров, обычай.

Зато ему следуют горцы севера, к числу которых Гехан Третий Яростный Вихрь не забывал относить себя до самой смерти.

- Чье вино будем пить? – Небрежно отодвинув со своего пути Лорса, Тибер понюхал содержимое стоявших перед лакированной табличкой первого императора Третьей империи бутылок и недовольно скривился. - Предлагаю мое. Я взял не ваши наперстки, а нормальную тару. – Отбросив полу плаща, он продемонстрировал братьям большой глиняный кувшин с длинным горлышком. – Да, мало! Нужно было взять бочку. Но кто же знал, что у нас семейная пьянка?

- Ты бы его не дотащил, - раздраженно дернул губой Лорс, недвусмысленно напоминая брату о его врожденном уродстве, из-за которого Третьего принца за глаза называли калекой.

- Есть такие полезные существа, братец, называются слуги, - едко отозвался Тибер. Если природа обделила его сильным телом и нестабильным истоком, то язык третьего принца разил не хуже иного клинка.

«Какой отличный способ разом избавиться от всех конкурентов!» - Дремавший все эти дни во время нудных церемоний демон вновь оживился, нашептывая Тару соблазнительные мысли быстрого решения всех проблем.

«Заткнись», - также мысленно посоветовал ему Тар, прогоняя прочь чужие мысли.

Подселение сущности с нижних планов стало единственной возможностью спасения пострадавшего от огня высшего дракона сына. И первая императрица не задумываясь пошла на этот шаг.

Тар не сомневался - даже зная, что этот шаг приведет к ее скорой гибели, мать вновь повторила бы этот путь, что привел ее на костер Белых Жрецов.

- Хватит! – Он вновь строго осадил младших братьев. А заодно и своего вечного спутника. – Не забывайте где находитесь! Все мы пришли за одним и тем же. И не станем сегодня ссориться! – сурово закончил он. - Лорс?

Под требовательным взглядом лишенных зрачков, похожих на два провала бездны черных глаз даже уверенный в себе задира Бадрис почувствовал себя неудобно.

- Согласен, - хмуро кивнул Лорс, пряча гнев. Опять его тыкают носом в лужу, словно провинившегося щенка. Но сегодня он это, так и быть, простит. – Никаких ссор.

- Поддерживаю, - вмешался молчавший до этого Харус, но он и не собирался превращать Зал Предков в ристалище. И неважно, мечи это будут или острота насмешек.

- Тибер?

- А я что, я ни с кем не ссорюсь. Стою себе спокойно. Винишко пью.

- Тибер!

Третий принц скривился, словно ему предлагали то, что даже он с его весьма гибкими представлениями о приличиях посчитал бы постыдным извращением, а затем нехотя кивнул.

- Согласен. До утра объявляется перемирие. Доволен, старший братец?

- Бадрис? – проигнорировав его слова Тар повернулся к самому младшему из детей императора. Людская молва таковым считала шестого принца, но Тар отлично знал, кто настоящий отец Рантора.

- Это все равно ничего не изменит, - покачал головой Пятый принц, наградив старшего брата внимательным взглядом. – Трон только один. И мы останемся врагами.

Тар мог бы оспорить это утверждение. Ни Бадриса, ни Лорса он врагами не считал. Соперниками - да, но никак не врагами. А разница тут не просто велика – огромна. Живых врагов Тар Валлон старался за спиной не оставлять.

- Я знаю, - кивнул он, принимая новую, пусть и не слишком приятную правду. - Но врагами мы успеем стать завтра, а сегодня – побудем братьями и помянем старика. Хорошим он был или плохим, но это наш отец.

- Согласен, - с явным облегчением вздохнул Бадрис, такое простое предложение его вполне устроило.

- Странно это все… - медленно произнес Лорс, вглядываясь в лица братьев, которые были ему фактически чужими людьми. Более того – соперниками и врагами! - Мы когда-нибудь собирались все вместе?

- Только когда ты был совсем мелким, - сказал Тар. Взяв чашу в ладонь, он покрутил ее. Несколько красных капель вина пролились, скользнули по руке Первого принца и упали на пол. Оставив на камнях темные пятна, так похожие на кровь. - Пухлый, розовощекий малыш, который только начал ходить. Тибер и Харус уже доводили воспитателей до исступления.

- Еще бы, - вставил Тибер. – Ведь нами верховодил Первый принц.

- А потом все как-то завертелась, - глухо продолжил Тар, проигнорировав его слова, - началось это глупое соперничество между императрицами. Постепенно ставшее настоящей враждой.

- Причина? Ищи ее в зеркале, братец, - то ли усмехнулся, то ли оскалился Тибер, продемонстрировав ровный ряд зубов и острые клыки. – Ты был слишком идеален. Гениальный одаренный, талантливый полководец, прирожденный лидер… Я бы продолжил, да боюсь, что ты лопнешь от гордости.

- Спорно. Все мои победы принадлежат старому Нарту, а не мне.

- Но толпа думала иначе. А кто станет спорить с толпой? Братец, таких дураков практически нет – не выживают. Да и не приписывай покойному Лорду Стратегу лишнее. Я помню как он орал, когда ты не стал запираться в Эншае, а выдвинулся с одним легионом навстречу астшанской армии. И разбил ее, подловив на переправе! Двенадцатилетний сопляк, едва взявший пятую ступень. Нет, братец, ты больше прочих подходил в наследники трона. А наш Старик уже был стариком. Даже удивительно, что он прокашлял столько лет. Все мы сыновья императора, но наши матери – императрицы. И каждая из них хочет увидеть на троне свое дитя. Так началось соперничество, так пришла вражда.

- Нет родственных связей в семье правителя, - тихо пробормотал Лорс.

- Какая мудрая мысль, - вновь ухмыльнулся Тибер. – И от кого? Не ожидал! За это надо выпить!

- Мне кажется или поминальная ночь превращается в банальную пьянку? - отстраненно заметил Харус, стараясь не смотреть на братьев, а особенно на Тара.

Признание матери, Второй императрицы, разделило всю его жизнь на до и после. Поставив перед тяжелым выбором между верностью матери и старшему брату. И выхода решить все миром он не видел. Только не теперь, когда отец-император мертв.

Что бы там Тар не говорил про отца, презрительно обзывая его стариком, тот был единственной весомой силой, с мнением которой он считался. А теперь…

Тар Валлон никогда не простит предательства. Особенно предательства Второй императрицы. Стоит ему стать императором, и он сделает все, чтобы докопаться до правды о гибели своей матери.

Этого нельзя допустить!

Харус прикрыл глаза. Все слишком запуталось. Остается надежда, что Тар ошибается, рассчитывая на завещание императора, которое даст ему сразу шестнадцать голосов в Палате Власти. И, вполне возможно, сделает императором, если никто из принцев не сможет набрать пятьдесят голосов после четвертого голосования.

Все любят победителей. Если превосходство Первого принца в количестве голосов станет очевидным, или голосование затянется до последнего четвертого заседания, многие колеблющиеся перейдут на его сторону. К тому же в дело вступит право последней воли императора - новым императором станет тот, кого назвали в завещании.

Но если этого не произойдет… откроются другие, более приемлемые варианты.

- Почему же банальную, братец. Скорее в общеимперскую, - хихикнул Тибер, с трудом поднося ко рту горлышко объемистой бутыли. Не хотите пить за нашу славную семью - выпьем, как гласит обычай, за нашего отца. За тебя Старик! – провозгласил он, сделав добрый глоток из бутыли. А затем не сдерживаясь рыгнул, вызывая осуждающие взгляды со стороны остальных принцев. На них, как на взгляды, так и на принцев, Тиберу Валлону было наплевать с самой высокой башни императорского дворца. Поэтому он рыгнул еще раз.

- Легкой дороги, Старик, - гася конфликт, поддержал брата Тар, осушив чашу. Кривлянья Тибера он всегда воспринимал как обычную защитную реакцию. Бычья жаба при опасности раздувается, что бы казаться большой и грозной, а Тибер пускает в ход колкости.

- Прощай отец. Гехан Третий, Яростный Вихрь, - произнес Лорс с несколько наигранным пафосом.

- Счастливого перерождения, отец, - добавил Харус.

- Легкой дороги, - глухо закончил Бадрис. - Империя оплакивает твою смерть, и будет помнить.

Тибер явно хотел добавить к поминальным тостам что-то скабрезное, но наткнулся на очередной внимательный взгляд Первого принца и просто молча приложился к бутылке.

Более не было произнесено ни слова. В полном молчании братья, соперники и враги встретили рассвет. Еще не зная, но догадываясь, что это первое совместное времяпрепровождение станет единственным, а для многих последним.

Глава 2 Пути сплетают нити

Оказавшись в своих комнатах, Сетт ати Унсан с облегчением сбросил с плеч роскошный, но слишком тяжелый парадный плащ касты Призывающих.

Наконец-то все закончилось!

Если изначально посланник Астшана считал свое приглашение на траурные церемонии хорошим знаком. То на третий день бесконечных и невообразимо скучных ритуалов стал подозревать в этом изощренное издевательство. Происки недругов, которые решили не страдать в одиночестве.

К тому же на траурные церемонии пригласили не только его, но и представителя Белых жрецов. С одной стороны хорошо – они страдали вместе. А с другой…

- Белые стали слишком активны. Мне начинает казаться, что они сами организовали нападение на свой храм, - хмуро пробормотал он.

Хоть с последней войны прошло много лет, астшанцев в империи, мягко говоря, не любили. Было за что. Тут Сет ати Унсан жителей империи даже в чем-то понимал. Правление Великого дома Сенхар вышло кровавым. Если в самом Астшане одержимых и искаженных держали в жестких рамках, то во время войны они отыгрывались за все, выплескивая на врага всю ненависть запертых в жалкие телесные оболочки существ с нижних планов. Империя Арвон познала это сполна.

Пусть Великий дом Сенхар свергнут и уничтожен. Но его кровавое наследие нескоро забудется, отравляя и так не слишком теплые отношения между двумя кусками Первой империи.

Но и с Белыми жрецами у Арвона старая вражда. Одаренным, а именно они правят империей, сложно смириться с теми, кто считает их проклятыми и требует полного подчинения. Разумеется, на благо простым людям… в белых рясах.

И все же, отношение к Белым в империи после мятежа Первой императрицы постепенно менялось. То, что простонародье смотрело им в рот, неудивительно. Да и не так опасно. А вот явные заигрывания некоторых кланов, в том числе и клана Вэйр, а значит Красного двора, вызывали определенные опасения.

Хорошо, если это только хитрость в борьбе за трон императора. А вот если за этим последует полноценный союз империи и Белых, то Астшану не поздоровится.

Его родина может если не с легкостью, то на равных воевать с империей или Белыми, объявившими очередной Очистительный поход. Но не с двумя противниками сразу!

- Как все прошло?

Сетт обернулся, его дочь Эльгери обладала феноменальным умением передвигаться совершенно бесшумно и незаметно, словно тень. Вот и сейчас он не заметил, как она подошла.

- Затянуто, нудно и до невозможности скучно, - односложно отозвался он. – А что у тебя? Дело с нашим принцем решено?

Вместо ответа Эльгери состроила недовольную гримасу, но утвердительно кивнула.

- За возможность шагнуть на новую боевую ступень, пусть и временно, он готов продать душу.

Затея отца астшанке не нравилась. Но вместе с тем она не могла отрицать того факта, что план имеет все шансы на успех.

- Хорошо, - облегченно вздохнул Сет ати Унсан.

Брак его дочери с будущим императором станет тонкой ниточкой, связавшей Арвон с Астшаном. Но новый сладкий дурман, способный не только дарить радость, но и временно усиливать исток одаренного, превратит эту ниточку в цепь. Крепкую! Надежную!

Стоит ли говорить, во что тогда превратится сам будущий император?

Дом Унсан достоин править не только Арвоном, но и Астшаном. Вновь объединив некогда единое! И тогда белым святошам не поздоровится!

***

После пожара некогда прекрасный храм напоминал лишь свое жалкое подобие. Каменный скелет обгоревших стен с пустыми глазницами окон. Величественные шпили со всевидящим оком Пресветлого рухнули. Их остатки до сих пор так и не убрали с площади. Главный молитвенный зал был завален мусором из камней кладки, обломков роскошного убранства, лопнувших витражей, рухнувших обгоревших балок и остатков крыши.

Но храм – это всего лишь бренное тело. Самое главное – бессмертная душа. И душа храма в виде священного первородного огня горела также ярко как всегда.

После пожара стайки ворон облюбовала верхушки башен, с которых в высь не так давно рвались шпили. И теперь птицы гордо поглядывали с высоты на окрестности, периодически нарушая покой столицы своим противным карканьем.

Заметив внизу любопытный блеск, одна из таких ворон поспешила покинуть свой пост на чудом уцелевшей балке треснувшего от жара колокола и сорвалась вниз. Лететь сразу к блестящей вещице умная птица не стала. Сделала круг. Убедилась в безопасности, и только затем приземлилась на поваленную половину треснувшей от жара колонны.

Блеском этим была монета. Хорошенький серебряный саор, каким-то образом попавший в храм явно после пожара, лежал себе на наспех очищенных камнях пола.

Перелетев с колонны на пол, ворона недоверчиво покосилась на монету. Перешагнула с лапы на лапу. Подошла ближе… и в тот же миг ее охватило пламя. Хлопая сгорающими крыльями, ворона заметалась по полу, эхо от ее отчаянного карканья вознеслось в небо. Ее более удачливые товарки подхватили этот крик, испуганно сорвались с верхушек башен и долго кружились над городом, не решаясь вернуться.

- Проклятые птицы, - с нескрываемым отвращением пробормотал брат Анато, возвращаясь к молитве. Смиренно стоя на коленях перед священным пламенем, старый священник неистово перебирал отполированные до блеска костяшки четок из солнечного камня, что в таком обилии добывался на берегах Соленого моря.

Слова молитвы срывались с его губ самостоятельно, не мешая и даже помогая обдумывать сложившуюся ситуацию.

Император мертв! Проклятье настигло проклятого. Хорошо, что это произошло. И одновременно с этим плохо. Слишком рано! Слишком внезапно! Да еще в момент великих потрясений, когда не ведающие Его света посмели напасть и осквернить Его храм.

Но даже в этом Анато видел пользу и знак благоволения. Пресветлый, в мудрости своей, посылает ему испытание. Значит, считает достойным!

Да, начинать приходиться слишком рано, в спешке. Да еще и это внезапное нападение недобитков проклятой императрицы стоило ему одного из двух предвестников, не считая погибших флагеллянтов. Но тянуть нельзя. Нужно ударить сейчас, пока очередной, не знающий света истиной веры император не взошел на престол.

Империя Арвон нуждается в спасении и очищении. И если понадобиться – в очищении огнем! Будет кровь, будет боль, но души жителей Арвона очистятся от яда Вечного Предателя, именуемого магией, и придут к свету. А тех, кто не придет к свету сам, приведут братья-наказующие, чтобы сжечь в пламени костров их земные тела, но очистить души!

Ничто не приходит в мир без крови и боли. Даже если потомки проклянут его имя, он не изменит пути. Иногда ради торжества истиной веры приходиться идти на преступления. Но это его грех, его вина. И он ответит за нее перед Пресветлым, когда придет время.

Пути Пресветлого неисповедимы. Зло сегодня может обернуться благом завтра.

За его спиной выросла бесшумная тень предвестника. Высокий широкоплечий карающий клинок церкви горой возвышался над братом Анато, но был послушен словно преданный пес. Годы обучения, ритуалов и эликсиров делали свое дело, создавая из наиболее перспективных одаренных воинов, которые способны на равных биться с мастерами империи и тварями, порожденными извращенной фантазией касты Призывающих Великих домов Астшана.

- Сообщение! – голос предвестника был тих и гулок. На плечо Анато лег свиток. Развернув его, белый жрец некоторое время вчитывался в сухие строчки послания. А затем кивнул чему-то своему.

- Начинайте подготовку, - не поворачивая головы, холодно приказал он предвестнику.

Сколько новых грехов на его и так проклятую даром магии душу. Но Пресветлый милостив. Он простит. А если нет… то нет.

Пусть его душа падет в бездну! Главное – это торжество света. Единого и всеблагого!

- Только ради вящей славы Твоей. Ради воли Твоей. Ради всеобщего блага и торжества вечного света беру на себя этот тяжкий грех, - в неистовом исступлении прошептал брат Анато, заканчивая молитву.

***

- Уже лучше, - констатировала Сейлан, внимательно изучая состояние отравленного сына.

На слова матери Харус только болезненно скривился. И не потому что ему было действительно больно. Потерявшее слишком много веса тело стало слишком слабым и легким. Чужим. Но боль тела можно перетерпеть. Чем он хуже своего старшего брата? Просто вся эта история ему не нравилась.

Он никогда не рвался к власти. Она была ему просто неинтересна. А теперь вынужден обманывать, хитрить и предавать.

Открывшаяся правда о событиях мятежа Первой императрицы и роли его матери сделали из Харуса еще одного игрока в борьбе за ненужную лично ему корону.

Точно он не знал, но подозревал, что в этом и состоял план его матери. Именно поэтому она столько лет таилась, не оспаривая долгое заточение в стенах Оранжевого двора. Потакала всем его далеким от борьбы за власть увлечениям.

И ждала…

Ждала того момента, когда нелицеприятная правда поставит его перед выбором – мать или верность сводному старшему брату. Хотя, какой тут может быть выбор?

- Неприятно осознавать, что все мои страдания были зря, - признался он в приливе не свойственного откровения.

Смерть императора затмила все, сделав спектакль с отравлением не нужным. Даже лишним. Но переигрывать было поздно, а потому умирающему от яда Второму принцу пришлось быстро выздоравливать и восстанавливаться.

Сейлан попыталась погладить сына по голове, но Харус отстранился. Даже сделав выбор в пользу матери, он не мог ее вот так просто простить. Понять – возможно, но не простить!

И все же, где-то в глубине души Харус, сам того толком не осознавая, восхищался хитростью и изворотливостью матери. Ведь и Тар не подозревал Вторую императрицу. Все его внимание сфокусировалось на отце, Лиаре и Медее. Нет, Третья и Четвертая императрицы виновны, но про участие Второй первый принц даже не догадывается.

Зря многие забыли, что императрица Сейлан до замужества носила фамилию Адрас. Ох, зря!

Род этот не был особо известен. Да и силой не отличался… на первый взгляд. Обычные лары - их в империи не счесть. И мало кто знал, что богатствам рода Адрас мог позавидовать иной клан. Да и с силой не все так однозначно. Острова Китов, которыми многочисленные ветви рода Адрас правил практически самовластно, ни разу небыли завоеваны. Многие пытались, но род Адрас всегда славился своими одаренными школы воды. И имел небольшой, но довольно сильный и зубастый флот.

При желании род давно мог стать двухцветным кланом, войдя в правящую элиту империи. Но зачем? Оставаясь вроде бы в стороне, он и так держал руку на пульсе империи.

- Я вот думаю, а так ли случайно ты оказалась в свите Первой императрицы? – поинтересовался Харус, смерив мать задумчивым взглядом. Про постель императора он добавлять не стал. Если первое не было случайностью, то и второе – тонкий расчет с заделом на будущее.

Этот самый «задел» он каждый день видит в зеркале.

- Ты наконец-то вырос и начал задавать правильные вопросы, - довольно холодно заметила Сейлан. - Но зачем спрашивать, если тебе известен ответ?

Уже на выходе, проводив задумчивым взглядом проскользнувшую в покои сына Нею, вернейшую наперсницу и любовницу Харуса, Сейлан только довольно улыбнулась.

В одном ее сын не прав. План был хороший. А со смертью Гехана стал и вовсе замечательным.

Она добилась главного – Харус стряхнул с себя сонливость сибаритства и возни с бесконечными рунными цепочками, магемами и печатями. Стал действовать, в том числе и против нее. Можно подумать она не знает по чьему приказу Нея с таким старанием выискивает всю доступную информацию по последним действиям рода Адрас. Но море умеет хранить тайны, пряча их в глубине под толщей вод.

Ее сын наконец-то постепенно становился тем, кем и должен стать. Император, это не просто титул – это судьба!

А его гнев и даже ненависть… пусть ненавидит, лишь бы правил.

***

- Надеюсь, ты понимаешь, какая ответственность возложена на каждого члена нашей семьи. Любая мелочь может повлиять на выбор Палат Власти. Поэтому твое поведение в эти дни должно быть идеальным. Забудь про свои шумные пьянки, гулящих девок и…

Нудная нотация продолжалась добрые полчаса, заставив Тибера порядком заскучать. Чего-то подобного следовало ожидать. Поэтому он и не особо обрадовался очередному вызову от матери. Хотя втайне все же надеялся…

На что? Наивный глупец! Она никогда тебя не примет. Ты для нее пустое место, фактор вечного раздражения, напоминание о неудаче. Хорошее твое поведение или плохое, здоров ты или подыхаешь – ей все равно, главное чтобы это не вредило ее любимому Лорсу и планам Красного двора.

Тибер отлично это знал и давно уже смирился. И сам не понимал, почему в нем все еще живет эта глупая надежда.

- Свободен!

Величественный взмах руки и его словно слугу отсылают прочь.

Для разнообразия в этот раз он сдержался. Не стал хлопать дверью или демонстративно оскорблять кого-то из ранних посетителей матери.

После смерти императора в Красный двор зачастили лаэры и наиболее влиятельные лары. Одни с заверениями своей полной поддержки и преданности, другие с целью заполучить свой вкусный кусок. Или хотя бы обещание этого куска.

В последние годы именно в будуарах императриц делалась большая политика… Будь она проклята.

Покои младшего брата располагались совсем рядом с комнатами матери. Встав перед ними, Тибер задумчиво покачнулся с пятки на носок. Как это всегда бывало после разговоров с матерью, ему захотелось сделать какую-нибудь гадость ближнему. А кто может быть ближе единоутробного брата?

Правда придется как-то преодолеть препятствие в виде двух клановых головорезов, что стоят у дверей.

Словно прочитав мысли принца, стражники в цветах клана Вэйр слегка напряглись.

- Ладно, живите, - отмахнулся Третий принц. Резко развернувшись на каблуках, он зашагал прочь в дальнее крыло, где и располагались выделенные ему покои.

Надо признать, с покоями его не обидели. Роскошно обставленные комнаты, как у всех прочих принцев, были таких размеров, что ночью без источников света в них можно было заблудиться. Но какими же чужими, пустыми и неуютными они казались Тиберу.

Что толку в богатстве и роскоши, если ты всеми презираемый принц-калека? Позор Красного двора. Пятно на величественном фамильном древе императорской семьи. И всем, даже собственной матери, на тебя плевать. И что с того, что это не твоя вина?

Насчет «всем наплевать» Тибер все же поторопился. Его возвращение не осталось незамеченным. Стоило принцу зайти в спальню, как из-под кровати выбрался одноглазый щенок и с радостным визгом бросился к нему.

Тибер почувствовал внезапный прилив тепла. Хорошо, когда тебя хоть кто-то ждет. Пусть это всего лишь собака.

- Скучал по мне, обжора? – Сев прямо на пол, он позволил щенку облизать лицо. Крепко его обнял, зарываясь носом в шерсть.

- В этом мире настоящая любовь и верность есть только у собак. А с другой стороны, - отстранившись, повеселевший принц подмигнул щенку, - никто мне теперь не помешает хорошенько так напиться. Или приударить за красоткой. Хм… - он задумчиво потеребил черные волосы. – И что выбрать?

***

Карты знают все. В картах открывается правда. А тот, кто знает, как правильно разложить пасьянс - меняет мир.

Внимательно изучив сложившуюся картинку, тонкие пальцы добавили в игру еще несколько карт. А затем изменили расклад.

Хранитель Секретов сменил ряд, встав на одну ступеньку с Королевой Чаш и Куртизанкой. Мастер сбросил все маски и вступил в игру, чтобы на равных с Воином и Вором карабкается к вершине.

Скромная карта Ключника легла в вершину пирамиды, сменив Императора, но это временная мера и судьба хранителя ключей предрешена. Слепой Поводырь готовится открыть двери, которые не стоит открывать, но ему нужны ключи.

На четвертую линию к Огненной Розе легла карта Повешенного и карта Меча. Обе на первый взгляд незначительны, но все же влияют на расклад больше прочих карт, оставленных в колоде.

Шут и Демон все так же неразлучны.

Но какую же игру ведет этот хитрый шут? И не разгадал ли он Демона?

В любом случае это будет интересная партия.

Глава 3 Предупрежден – вооружен

- Наконец-то этот парад лицемерия закончился, - пробормотал Тар, не без удовольствия покидая императорский дворец.

Выбравшись на площадь, примыкающую к дворцовому парку, он оглядел представительную вереницу паланкинов. Именно их, а не роскошные двухколесные повозки, предпочитали некоторые особо старомодные лаэры. Впрочем, и сами повозки напоминали те же выросшие в размерах паланкины, к которым приделали колеса, тоже присутствовали в изобилии.

С самого утра императорский дворец начал пустеть. Вызванное трауром по императору вынужденное перемирие подходило к концу. А борьба за власть только начиналась. Красный двор, Синий, императрицы и принцы – все стремились покинуть этот обширный, помпезный, но неуютный комплекс строений, называющихся императорским дворцом. А многие явно задумывались о том, чтобы покинуть Белый город. Да и вообще столицу, укрепившись в загородных поместьях и резиденциях. Как своих дворов, так и союзных кланов. Слишком уязвимыми они себя чувствовали в столице.

Но каждый из них тешил себя мыслью скоро вернуться в императорский дворец, но уже в качестве нового хозяина, владыки – императора Арвона.

«Мечтатели… - отстраненно подумал Тар, наблюдая за отбытием экипажей Красного двора. – Глупые, наивные мечтатели».

Близилось первое заседание Палаты Власти. Именно на нем вскроют завещание и объявят последнюю волю императора. Затем начнется голосование. Последняя воля императора важна и дает шестнадцать голосов, но новым императором станет тот, кто наберет больше половины голосов, а не жалкие шестнадцать.

Если первое голосование ничего не даст, а так чаще всего и бывало, новое голосование будет назначено через десять дней. Если и второе голосование не поможет, еще через десять дней последует третье, а за ним четвертое. И только в том случае, если Палата Власти не сможет определиться с выбором за четыре заседания, в силу вступит «право последней воли императора» и императором станет принц, указанный в завещании.

Считалось, что сложная система выборов позволяет учесть интересы кланов. Заставляет их договариваться между собой. Либо мириться с выбором, сделанным императором. А договоренности куда лучше войны за престол. Война Знати тому подтверждение. Тогда не было правила последней воли императора, а договориться через выборы не удалось.

Но Тар не строил иллюзий. Мирный переход власти вовсе не означает бескровный. Кровь будет. И ее будет много. Она уже льется. Нападение обезумевшей толпы, когда он вернулся в город. Ночное нападение на Зеленый двор, когда погиб старый Нарт. Атака остатков Второго Крепкого на храм Белых Жрецов. Вот только несколько эпизодов скрытой, но вместе с тем кровавой возни за престол.

О поражении думать не хотелось. За свою жизнь он не особо опасался. Скорее всего, его просто сошлют обратно на Скалу. Но о мести придется забыть.

А забывать не хотелось.

Все это время он старался держаться подальше от зловонной кучи, именуемой политика империи Арвон, но придется нырять в нее с головой. Хотя бы из-за внезапно обретенной жены и сына.

«Проклятый Старик все предусмотрел! – зло подумал он, спускаясь по ступенькам широкой лестницы. - Даже это! Прах разнесен ветром, но его дух продолжает искусно дергать за ниточки».

Украшенная зеленым шелком и гербом в виде пробитой белым мечом головы дракона повозка дожидалась Первого принца чуть в стороне. Рядом с зеленой стеной кустарника и дорожкой в парк. Поводья крепко держал бессменный Родерик Тегн. Соленый клинок с «Императрицы Имсаль» обжился в свите принца, конкурируя с Одноглазом за место возницы Тара Валлона в поездках. Повозку охраняла четверка исканцев во главе с Драгором. Командир наемников был собран, буравя взглядом слуг одноцветных дворов, словно злейших врагов. Он не забыл и не простил недавние потери его небольшого отряда. И точно знал, что убийц в Зеленый двор отправил кто-то из спешно убывающих из императорского дворца людей.

- Подожди! – окрик догнал Тара, когда он подошел исканцам.

Недоуменно оглянувшись, он заметил, как по ступеням парадной лестницы спешно спускается, почти бежит, Кесс Родор.

За эти несколько дней, прошедших после смерти Гехана Третьего, глава Палаты Теней казалось постарел разом на десяток лет.

«А ведь он немногим младше отца», - подумал принц, глядя на ставшие практически седыми волосы правой руки императора… бывшего императора.

- У тебя проблемы, Тар, - тихо сообщил Кесс. Прихватив Первого принца за локоть, он ловко утянул его на боковую тропинку императорского парка. – Дорг Хромец все еще прячется в подземельях Зеленого Двора? – то ли спросил, то ли обвиняюще бросил глава Теней. - Не делай такое удивленное лицо, у тебя это очень плохо получается. Неужели ты думаешь, что я не знаю про тайный ход в подземелье Зеленого двора. В нем можно спрятать не то что отряд, а маленькую армию.

Пытаясь выиграть время для подбора ответа, Тар медленно огляделся. Не удовлетворившись тропинкой, Кесс Родор затащил его в какой-то закуток, надежно спрятанный среди высоких кустов. Не иначе место для тайных любовных свиданий. Даже единственный вход, ведущий на парковую дорожку надежно спрятан за переплетением зеленых ветвей.

- Даже если допустить… Заметь! Только допустить, что ты прав, - осторожно ответил он, наставительно воздел вверх палец. Как любит говорить Одноглаз - отрицай все, даже если тебя уже ведут на эшафот. – Старик обещал всем мятежникам прощение.

Кесс поморщился. Равнодушное «старик» звучало как оскорбление. Даже внезапная смерть не заставила Первого принца простить отца. Но и мятеж императрицы Имсаль был вещью недопустимой, непростительной. А последствия восстания сторонников Зеленого двора продолжают сказываться даже спустя долгие годы после ее смерти.

- Не прощение, а замену смертной казни высылкой на Скалу, - спешно поправил он принца. Высылка на Скалу для мятежников была равносильна отправкой к своим. Много уцелевших сторонников Первой императрицы нашли прибежище в Забытых землях. Некоторые сами стремились туда попасть. - И такой указ действительно есть среди его рабочих бумаг, - подтвердил он, с нетерпением поглядывая в сторону выхода. Не потому что кого-то ждал. Просто дел во дворце, да и в целом в столице прибавилось, а времени все так же не хватало. А он еще вынужден тратить его на тугодумов принцев. – Вот только Гехан не успел его подписать. А значит для имперского правосудия Дорг Хромец и остальные легионеры Второго Крепкого все еще опасные мятежники. И не мне тебе напоминать, что помощь мятежникам приравнивается к участию в мятеже. Так что поостерегись. В преддверье первого голосования твоим врагам нужен только повод.

- Почему ты мне помогаешь?

Глава Палаты Теней никогда не выказывал предпочтения ни одному из принцев. Кто-то даже считал его тайной силой, объединившей множество неопределившихся голосов из родов, обладающих правом направлять своего представителя в Палаты Власти.

Тар подозревал, что это слухи, и не более того. Но кто знает?

- Потому что одна известная тебе императрица является еще и моей племянницей, если ты не забыл, - нахмурился Кесс, поигрывая желваками. – Но только поэтому! Кстати, все бумаги, касательно ее брака также находятся у меня.

А вот это было интересно. В империи бумагам привыкли верить больше, чем словам. Даже объяви они завтра с Милевой о заключенном браке и о том, что Рантор является внуком императора, а не сыном, им бы поверили, но тут же потребовали красивую бумагу с подписью императора и печатью. Не затем, чтобы проверить справедливость сказанного, а в надежде, что данной бумаги нет и это можно как-то использовать в начавшейся игре.

- А одна из копий завещания отца тоже у тебя?

- Все возможно, - уклонился от ответа Кесс, тем самым дав ответ.

Что-то подобное следовало предположить. Ведь Кесс Родор был единственным другом почившего императора, входившим в состав Палаты Власти. Возможно, просто единственным другом. Последним и единственным.

- И что в нем?

- Узнаешь во время первого голосования в Палате Власти, - осадил принца Кесс. Симпатии и антипатии - это ничто! Есть только долг перед империей. Наследием его друга. К тому же он дал Гехану слово, а свое слово глава Теней привык держать. - Меньше думай о завещании и больше, о неопределившихся голосах. И помни, что в борьбе за трон родственные связи ничего не значат.

- Родственные связи? Я так и не понял значения этого слова.

- Будь осторожен и увеличь свою охрану, - посоветовал глава Теней. – Твоих исканцев слишком мало.

- Скоро в город придет груз с «Императрицы». С грузом прибудет капитан Моран и три десятка соленых клинков.

- Уже что-то, - согласился глава Теней.

Пять десятков бойцов не самых высоких ступеней мастерства, не так много. Иной род, что уж говорить о кланах, мог выставить столько же бойцов. И ступени у них будут куда выше, чем у соленых клинков и наемников. Но с ними не будет Первого принца, а в Зеленом дворе он будет.

- Надеюсь, твои тени присмотрят за Милевой и Рантором.

Ответом ему стал выразительный взгляд в котором так и читалось сомнение в умственных способностях Первого принца.

- Я выделил племяннице лучших людей, - все же пояснил Кесс. Их родственные связи с Милевой были несколько более запутаны. Но потерявший всех родственников во время Войны Знати, вторжения астшанцев и Восстания Ярости глава Палаты Теней привык считать Пятую императрицу племянницей.

- Что-то я не заметил их, когда на меня покушались, - проворчал Тар, ничуть не сомневаясь, что все детали покушения глава теней получил из первых рук.

Память о трех убийцах высоких рангов, атаковавших его прямо в Желтом дворе, была все еще свежа.

- Много ты знаешь, - поморщился Кесс. - В тот день я потерял двух своих лучших теней. И узнал про нападение, когда все закончилось.

Еще одна интересная новость. Тар припомнил обстоятельства того дня. Они с Милевой мирно беседовали на крыше, когда он почувствовал приближение опасности. А именно, близкую смерть одаренного. Тогда он решил, что это был кто-то из людей Милевы. А выходит, погибли императорские Тени?

Кто бы не отправил убийц, он очень рисковал. Тар отлично знал характер Кесса Родора. За убийство своих людей он обязательно отомстит. А организатора покушения будет искать очень тщательно. У Тара даже возникли сомнения, усердствовал бы так Кесс, если бы покушение удалось, но его люди остались живы?

- Дядя Кесс, братец Тар? – раздалось за их спинами. Разведя сомкнутые ветви восточного плюща и акации, в укрытую от чужих глаз зеленую беседку заглянул Тибер. Одежда третьего принца была всклочена. А легкий, но устойчивый запах крепкого вина, говорил о том, что свой день он начал с традиционного кубка. Впрочем, когда Тибер Валлон ограничивался одним единственным кубком? – Я думал отдохнуть в теньке. А то нога, зараза, разболелась. А тут вы шепчетесь по кустам, словно влюбленная парочка. Зная братца, это точно не любовное свидание.

Про Кесса Тибер ничего не сказал, что вполне можно было посчитать скрытым намеком и оскорблением, но глава Теней не обратил на это ни малейшего внимания. Вступать в словесную дуэль с Тибером – заранее обречь себя на поражение. Острый язык был главным и любимым оружием Третьего принца. Владел он им в совершенстве, куда там иным мастерам с их техниками.

- Строим заговоры по захвату власти в империи – усмехнулся Кесс Родор, машинально опустив руку на рукоять меча. Не столько из-за возможной угрозы, сколько по привычке. Стараясь перевести все в шутку, он все же мысленно клял себя за невнимательность, прикидывая, что именно мог услышать Третий принц.

Сомнительно, что Тибер поспешит с рассказом к брату или матери. Красный двор он, мягко говоря, недолюбливал. А вот разоткровенничаться с собутыльниками или шлюхами – это всегда пожалуйста. Любая тайна, которую узнавал Тибер, с легкостью становилась известна всей столице.

- Заговоры, - поморщился Тибер. – Какая скука! В этом прекрасном городе заговоры не строят – ими живут… А ведь я надеялся, что хоть ты не подвержен этой заразе, старший братец, - неискренне посетовал он, ткнув пальцем в сторону Тара, и присев на мраморную скамью.

Тар не ответил. Он заранее почувствовал приближение своего младшего брата, но не обратил на это ни малейшего внимания. Тибер уже давно сделался его тенью. А разговор? Тар точно знал, что Тибер слышал почти все последние слова. Но отлично понимал, что это знание тот прибережет для себя. А не побежит делиться услышанным с матерью и Красным двором.

Принц-калека всегда был бельмом на глазу, напоминанием Третьей императрице о двойной неудаче. Она так стремилась родить второго принца, что ускорила рождение Тибера, когда у императрицы Сейлан начались схватки. В результате Тибер все равно родился на час позже Харуса, но при этом получил искалеченное тело и поврежденный исток. Первое еще можно было пережить, сильному одаренному позволительно быть калекой, но второе сделало его настоящий парией в глазах матери и всего Красного двора. Все усугубилось с появлением через два года Лорса, ставшего четвертым принцем. Так что родственников своих Третий принц, мягко говоря, не любил. Даже тихо ненавидел. Да и воспитывался по большей части в Зеленом дворе.

Разболтать же тайну по пьяни Тибер мог, но только не во вред себе. А победа Красного двора, явно не входила в его планы.

- На этом закончим. – С появлением Третьего принца красноречие лаэра Кесса Родора увяло и он не стал дальше развивать тему. Он сделал для Тара все что мог, а дальше пусть Первый принц думает сам.

Ему не нравилось присутствие в столице остатков мятежного легиона. Но раз его друг Гехан незадолго до смерти решил простить легата Дорга по прозвищу Хромец и его людей, то он исполнит эту последнюю волю, даже если она не была оформлена в виде эдикта.

- Ваши Высочества. – Короткий поклон и глава Палаты Теней исчез среди кустов цветущей акации.

- Тот, кто хочет остаться в стороне, получит со всех сторон, - небрежно обронил Тибер, когда они с Таром остались вдвоем. – Ты возвращаешься в Зеленый двор или укроешься в более спокойном месте?

- Зеленый двор, - кивнул Тар. – Я не привык бегать. Ты со мной?

Не то чтобы компания младшего брата была ему нужна или интересна. Но он смутно догадывался, что его желание или нежелание тут мало что решает.

- Пожалуй, я с тобой, - согласился Тибер. – Не хочу оставаться в этом мертвом дворце. Надеюсь красотка Кэра все еще в поместье? Ты ведь не отправил ее подальше с очередным заданием? Не против, если я за ней приударю? Сам не пользуешься, так хоть другим дай попытаться. Хотя, зачем мне твое разрешение?

- Не обижай мою ученицу, - в который уже раз осадил Тибера Тар.

- Твоя ученица, мой слепой братец, сама обидит кого хочешь, - наставительно произнес тот. - По первому твоему приказу. Или вовсе без приказа. Волчица. Пусть и премиленькая.

- Я серьезно, Тибер. Или мы станем врагами.

- Весомый довод, - согласился Третий принц. – А если у меня серьезные намерения?

- Где ты и где серьезность.

- Злой ты, братец, Хорошо, зайдем с другой стороны. Если сама Кэра захочет принять мои ухаживания, ты ведь не будешь мешать будущему счастью, - Тибер выпятил тощую грудь, став похожим на бойцового петуха, – своей любимой ученицы и не менее любимого младшего брата?

Тар почувствовал, что от этого неудержимого потока слов у него начинает болеть голова, и решил согласиться. Все равно его запрет Тибера не остановит, только раззадорит.

Авторитетов для принца-калеки не существовало, как и границ.

- Хорошо. Если она примет твои ухаживания, можешь ухаживать. Но если ты ее обидишь… ты понял.

- Братец! Я знал, что ты нас благословишь! – притворно всхлипнув, Тибер попытался упасть старшему брату на грудь, но был остановлен строгим замечанием Тара.

- Хватит отыгрывать шута…

Глуповатая улыбка оставила лицо Третьего принца, словно слетевшая маска.

- Шуту проще выжить, мой грозный брат, - вздохнул Тибер. - А это немало. Выживший, в отличие от мертвеца, все еще может победить.

Глава 4 Охота только началась…

- Как думаешь, какие у тебя шансы? - внезапно спросил Тибер, когда украшенная зеленым шелком повозка миновала мост через Малый канал, отделивший императорский дворец от Белого города, точно так же как канал, прозванный Большим, отделял Белый город от остальной столицы. - Не делай такое удивленное лицо, братец. У тебя это плохо получается, - серьезно заметил Третий принц, случайно или специально повторяя недавнее замечание Кесса Родора. С его лица ушла напускная веселость, а глаза блестели не только от выпитого вина. Да и было его сегодня не то чтобы много.

- Все зависит от последней воли старика, - пожал плечами Тар, с интересом изучая резкую перемену в поведении брата. – Он всегда любил оставлять за собой последнее слово. - Губы старшего из принцев исказились в усмешке. - Даже его смерть не стала исключением из этого правила. Если он выбрал Лорса или Бадриса, то все плохо.

- Для тебя или для них? - с ехидцей уточнил Тибер, проведя ладонью по своим густым волосам, цвета воронова крыла.

- Для империи.

- С каких это пор тебя стала интересовать эта империя? Я думал, что тебе наплевать на все с вершины твоей Скалы?

- Мне все еще наплевать. Все чего я хотел изначально – узнать правду о смерти матери…

- И отомстить, - вставил Тибер. Потирая свою покалеченную ногу, он совершенно не замечал, что на чистом прежде светло-синем шелке остаются черные следы от его любимых ягод чель, в соке которых вновь были измазаны его пальцы. А если и замечал, то когда его волновали такие мелочи, как пятна на штанах?

- Для начала мне достаточно было просто правды, - сказал Тар. - А месть… я ждал столько лет. Могу подождать еще немного... Но они ведь не унимаются! Наемных убийц я еще могу простить. Эти постоянные покушения только бодрят, заставляя всегда быть на стороже. Но они посмели напасть на мой дом, сожгли Зал Предков с поминальной табличкой моей матери. Убили моего старого наставника и друга. И мою собаку они тоже убили!

Тибер мрачно ухмыльнулся, обнажив белые зубы.

- Старый Молчун сам мог убить кого угодно. Скольких они с Нартом забрали в ту ночь? Но да, с нападением на поместье это они зря, - поспешно согласился он, заметив, что в черных глазах брата появилась яркая искра первородного пламени нижних планов. Впрочем, это могло ему только показаться, но от природы осторожный Третий принц решил не рисковать. – И все же, братец Тар, не пытайся обмануть обманщика. Все мы дети императора. В мечтах каждый из нас не раз примерял на себя эту корону и пристраивал свой зад на расколотый трон. Кстати, сидеть на нем жутко неудобно. Только одни действуют, воплощая мечты в жизнь. Другие ушли в тень. А третьи все так же просто предаются пустым мечтам.

- Даже ты хочешь стать императором?

- Разумеется, братец. Ты только представь лицо моей дорогой мамаши, дяди, да и всех остальных, если по какой-то невероятной прихоти судьбы на императорском троне уместится моя тощая задница. За такую картину не жалко заложить душу. Жаль, что это только мечты. Но кто запретит мне мечтать?.. Так что, можешь забирать все мои голоса в Палате Власти, - щедро предложил Тибер. Ухмылка на его лице стала горькой усмешкой над самим собой.

- Спасибо. Но у тебя их нет, – напомнил Тар. - Кроме своего собственного, как принца Красного двора.

- Какая разница? - Третий принц беззаботно пожал плечами. – Главное - широта жеста… Да и один голос, отданный в нужный момент, может решить очень многое. И ты зря волнуешься насчет выбора нашего отца. Уверен, что в завещании он указал тебя… Так значит ты не против, если я устрою Кэре романтическую прогулку за городом, - резво сменил он тему, возвращаясь от политики к чему-то более приятному.

- Если она не будет против, - строго напомнил Тар. Попытки Тибера ухаживать за Кэрой он находил забавными.

- Женщины могут отказать Тиберу Валлону, но они никогда не отказывают Третьему принцу, - самодовольно заметил Тибер, почесав небрежно выбритый подбородок.

Некогда полные жизни улицы Белого города были пугающе пусты. И даже довольно ранний час не оправдывал такую пустоту. Несмотря на закрытость Белого города от остальной столицы, людей здесь хватало. Императорские чиновники, чью принадлежность к одной из палат администрации всегда можно узнать по окантовке воротника длинных служебных одеяний. Многочисленные слуги, как императорского дворца, так и дворов принцев и императриц, одетые в цвета своего двора. Клановые бойцы, чье ограниченное число разрешалось вводить в Белый город только двухцветным. Стражники белого города в приметных шлемах с небольшими серебряными крыльями. Серая знать или же лары, не состоящие в кланах империи. И конечно же высокородные, как они ошибочно считают, лаэры.

Пустота городских улиц казалась такой противоестественной, что пугала. Огромный, никогда не спящий Белый город затих и присмирел, словно укрощенный зверь. Но как долго продлится это спокойствие, никто не знал.

- Крысы затаились, - с усмешкой прокомментировал эту пустоту Тибер. – А кое-кто и вовсе сегодня просто сбежит с этого тонущего корабля.

Тар не ответил, все его мысли сейчас были заняты внезапным и неожиданным предупреждением от лаэра Кесса Родора. Глава Палаты Теней знал явно больше, чем поведал Тару. В явные союзники его зачислять не стоило. Впрочем, как и считать врагом. Настоящая верность Кесса Родора всегда принадлежала только его другу и императору Гехану Третьему и империи Арвон.

Тар отлично знал, что Кесс Родор считает его угрозой империи. Небольшой. Иначе давно бы попробовал устранить. И никакие их родственные связи через Милеву тут не помогут.

Немного примерял с этой мыслью тот факт, что в таком же положении находятся все остальные принцы и императрицы.

Палата Теней стоит над схваткой, и следит, чтобы участники соблюдали установленные правила… или хотя бы не попадались на их нарушении. Но все же он его предупредил. Зачем?

- Родерик, на повороте притормози, - приказал Тар, откинув передний полог повозки в сторону. – Поедешь в Зеленый двор без меня, - сообщил он насторожившемуся Тиберу.

- Неужели у тебя есть какие-то секреты от младшего брата? – криво усмехнулся Третий принц.

- А у тебя их нет? – отозвался Тар. Достав из-под сидений повозки неприметный плащ мышиного цвета, он быстро накинул его на плечи, плотно стянув у шеи крепким шнуром. Приметные белые волосы спрятались под глубоким капюшоном.

- Ты не забыл про свою ученицу? Кэра обидится, если ты исчезнешь, ничего не объяснив, - напомнил Тибер, явно пытаясь что-то разузнать.

- Тебе же лучше. Сможешь ее утешить.

- Хм, об этой стороне дела я не подумал, - обрадовался Тибер, картинно потирая руки. - Проваливай, братец. Желаю тебе удачи в твоих начинаниях, а мне во всех моих.

Короткая остановка и Третий принц остался один, только колыхнувшийся полог говорил о том, что здесь недавно находился еще один человек.

Проводив взглядом украшенную зеленым шелком повозку, Тар направился к воротам из Белого города. Но не доходя до них, повернул в сторону узкой улицы, ограниченной декоративными стенами двух пустовавших поместий, принадлежащих дворцовой администрации.

Убедившись, что за ним никто не следит, он одним ловким прыжком перепрыгнул правую стену.

Поместье было небольшим. И предназначалось не столько для императорской семьи, сколько для возможных высокопоставленных гостей, которых из уважения император мог разместить в Белом городе. Хоть оно и пустовало, но содержалось в образцовом порядке. Трава и растения миниатюрного сада были аккуратно подстрижены. А золотые карпы в небольшом декоративном пруду поражали своей откормленностью и просто просились на сковородку.

Центральное здание поместья было надежно закрыто и даже запечатано несколькими сигнальными печатями. Но оно ему и не нужно. Другое дело совершенно пустые хозяйственные пристройки. Слуги администрации императорского дворца, отвечавшие за все пустые поместья Белого города, не стали выполнять лишнюю работу. Охранных печатей на дверях не оказалось. Да что там – не было даже обычных замков! Да и что тут красть? Пустые стены?

Небрежно распахнув двери одного из таких пустующих строений, предназначенного для размещения прислуги, Тар прошел несколько комнат, пока не оказался в коридоре, упирающемся в украшенную мозаичным полотном стену.

- Первый слева или второй справа? – задумчиво пробормотал он, разглядывая держатели для светильников в виде выступающих из стен лап хищной птицы.

Подземных ходов в Белом городе, что дырок в сыре. Во времена своей бурной юности он изучил многие из них, но сомневался, что узнал хотя бы половину. А этим и вовсе пользовался только два или три раза, вот память и подводила.

Левая лапа отказывалась повиноваться. Зато правая, стоило приложить чуть больше усилий, с трудом, но все же повернулась. То ли древние мастера знали свое дело, то ли за ходом кто-то следил, но скрытый в стене механизм сработал как надо. Часть стены с фреской отъехала в сторону, открыв проход к уходившей в темноту лестнице, которая шла под стены Белого города.

Темнота подземного хода не стала бы препятствием и для одаренного более низких ступеней. Если боевые ранги любой из одаренных предпочитал совершенствовать в пределах одной единственной школы, то простейшие техники первых ступеней мог знать практически все. Да и Тар, благодаря своему теперь уже вечному соседу, не нуждался даже в подобных техниках.

Этим подземным ходом давно не пользовались. Разросшаяся паутина, перегородившая проход принцу, показывала это как ничто другое. Тар достал меч. Представил, сколько потом придется чистить лезвие от липких нитей, и тут же убрал его обратно в ножны.

Набрав воздуха в грудь, он воззвал к истоку и одним резким движением вскинул руку открытой ладонью вперед. Маленький, больше похожий на искру сгусток полетел вперед. Одаренный школы огня посчитал бы его насмешкой над мощью своей стихии. Такого сгустка огня не хватило бы даже чтобы разжечь костер, но для паутины оказалось достаточно. Вспыхнув, словно хинданская огненная пыль, белые нити рассыпались, освобождая проход.

Применять огненную технику Тару пришлось еще трижды. Подземные пауки оказались настойчивы, плетя свои нити. Хотя Тару было совершенно неясно, кого они пытались поймать в свои сети в этих забытых подземных катакомбах. Судя по размерам и плотности – быка. Но откуда ему тут взяться?

Если с входом в подземелье проблем не возникло, то на выходе его ждал неприятный сюрприз.

- Ой!

Короткий вскрик раздался, когда он выходил из хода и заставил праву руку Тара метнуться к рукояти меча.

Он стоял в подвале. А на лестнице, ведущей вверх к распахнутой настежь двери, стояла дородная женщина, с завязанной на манер крестьянок Трилла косынкой на голове. В левой руке она держала масляный фонарь, правая сжимала толстую ручку глиняного кувшина. Сверху, со стороны открытой двери слышались разговоры и пьяный смех.

Легкое внушение, прежде чем женщина успела закричать.

- Тс-с! – Тар прислонил палец к губам. А затем подхватил выпавший из рук женщины кувшин, прежде чем тот успел разбиться о каменные ступени лестницы.

Насколько он помнил, раньше подземный ход выходил в погреб сапожной мастерской в Ремесленном районе столицы. Но за восемь лет что-то явно изменилось. Там где раньше хранились рулоны с кожей, теперь стояли винные и пивные бочки, а с потолка свисали колбасы и окорока. Ну а шум, доносившийся сверху, явно указывал на то, что вместо сапожной мастерской здесь расположена таверна или постоялый двор.

Да и одежда женщины была слишком открытой. Почтенные горожанки с таким глубоким вырезом не ходят. А вот служанки в трактире - из тех, что побойчее и не против, за звонкую монету, оказать услуги иного рода - очень даже ходят.

– Тебе показалось. Это была мышь, – продолжил Тар, поставив кувшин на ближайшую бочку. – Повтори!

- Мне показалось. Это была мышь, - заворожено согласилась служанка, смотря на принца отсутствующим взглядом.

Оставив еще толком не пришедшую в себя служанку, Тар быстро поднялся по лестнице. Осторожно изучил обстановку.

В отличие от улиц Белого города, небольшой зал таверны оказался заполнен народом. Здание, в котором располагался выход из подземного хода, находилось в самом центре Ремесленного района, тонкой полосой раскинувшегося к югу от Белого города вдоль береговой линии Рубиновой заводи, так что публика была соответствующая.

Убедившись, что за входом в погреб никто не наблюдает, Тар быстро выбрался наружу. В полумраке общего зала на его появление никто не обратил внимание. Да и внешний вид Первого принца не вызвал подозрений. Многие на этих не слишком благополучных улицах носили безразмерные плащи, под которыми так удобно прятать оружие. И предпочитали не светить лишний раз своими лицами, пряча их в тени глубоких капюшонов. В «чистых» районах городская стража таких любителей по возможности отлавливала, заставляя раскрыть свою личность. Но в Ремесленном предпочитала смотреть в другую сторону. Так оно спокойнее для службы и безопаснее для жизни.

- Эй, уважаемый!

Когда в узком переулке за таверной на его пути выросла парочка верзил, а еще трое появились со спины, отрезая путь к бегству, Тар насторожился. Но тут же расслабился. По его душу пожаловали не очередные убийцы, а всего лишь обычные бандиты.

Та часть Ремесленного района, что прилегала к рыбацкому порту Рубиновой заводи. Никогда не была спокойным местом. А Тар, при всем своем желании затеряться в толпе, все же выделялся. Несмотря на невзрачный и даже потрепанный вид, вся его одежда и даже плащ были из качественной и не самой дешевой ткани. Не радужный шелк или лирейский бархат, но добротное сукно, плащ из которого мог позволить себе только человек зажиточный.

- Ты кто будешь? – начал допрос один из бандитов, судя по общей наглости и глупой браваде, главарь. - Кого знаешь? Под кем ходишь? Это наша улица и проход тут плат…

Откинув полу плаща, Тар продемонстрировал рукоять меча, а затем на его раскрытой ладони появилось небольшое ледяное лезвие.

- Одаренный! Валим!

Быстро сориентировавшись, работники ножа и топора, а скорее крепкого кулака и тяжелой дубинки, спешно ретировались. Пусть техника и была из начальных, но кто его знает, какой боевой ранг спрятался под неприметным серым плащом. Может это просто слуга клана или легионер, научившийся всего нескольким фокусам, тогда их пятерых более чем достаточно. Но если это лар или лаэр решил инкогнито погулять по опасным улицам, то пятеро бандитов ему на один щелчок пальцев.

Проверять? Такие идиоты долго не живут.

Жизнь в столице научила опытных бандитов с осторожностью подходить к любому носителю дара. Все, кто рисковал связываться с одаренными, заканчивали весьма плохо. У сильных одаренных разговор короткий - одна техника и ты стал кучкой пепла, ледяной крошкой или еще чем не живым. А техники они творят, что дышат.

Ну их к демонам нижних планов!

Тар не стал кидать вслед бандитам атакующих или обездвиживающих техник. Зачем облегчать работу обленившейся городской страже? Да и эта нелепая попытка нападения его позабавила, немного улучшив не самое радостное настроение.

Нужный дом, а вернее несколько слегка обгоревших домов он нашел быстро. Не так давно в этом месте находился дешевый постоялый двор. Но пожар пожрал почти все строения. Осталась только чудом уцелевшая конюшня и еще несколько хозяйственных построек. Все это сомнительное богатство было обнесено невысоким, покосившимся забором – пародией на декоративные заборы Белого города и более благополучных районов столицы.

Петли ворот скрипели так, что могли разбудить мертвых, заменяя сигнальные печати. Пострадавший от пожара постоялый двор казался пустым. Но от внимательного взгляда принца не ускользнул ряд на первый взгляд незначительных, но очень важных деталей.

Следы! На земле их просто не было! Ни старых, ни новых. А если вспомнить отчетливо заметную колею, что вела к воротам, их должно быть очень много.

Тар покачал головой. Мятежные легионеры явно перестарались, скрывая место своего пребывания. Видимо слишком давно им не доводилось собираться таким крупным отрядом в большом городе. Отсутствие каких-либо следов резало глаза, став явным следом.

- Дракон мертв, - бросил Тар в темноту дверного проема уцелевшего дома, отбрасывая капюшон с головы.

- Единорог танцует. Доброе утро, Ваше Высочество, - донеслось в ответ, и из воздуха появился высокий, крепкий мужчина средних лет, прятавшийся до этого под довольно искусным «скрытом».

Пусть средний легионер не отличался высоким боевым рангом, но к высшим офицерам это не относилось. А центурион ветеранской, «крылатой» когорты Дарий мог на равных противостоять не самому плохому клановому бойцу. Более того, мог войти в их элиту, став личным стражем главы или наследников старшей ветви.

Впрочем, в императорской армии он бы тоже не затерялся и к этому времени мог стать полноценным легатом. Но остался верен сделанному однажды выбору и мятежной императрице.

- Дарий, мне нужен Дорг, - сказал Тар, приветственно кивнув центуриону. Назвать его бывшим у него не повернулся бы язык. От Второго Крепкого мало что осталось. Но пока жив легионный дракон и есть легионеры, способные держать его черное древко – жив и легион! - Жду его у конюшни.

Ответом был только сухой кивок и тихий скрип дверных петель.

Бросив быстрый взгляд в сторону ворот и крыш ближайших домов, Тар направился к конюшне.

- Вас ищут, - сходу начал он, когда к нему приблизился легат Второго Крепкого.

- Нас много лет ищут, - Дорг позволил себе флегматично усмехнуться. Но усмешка вышла горькой. Он отлично понимал, что нападением на храм Белых жрецов подставил Первого принца. Как-то вмешался в его планы. Но кто мог знать, что скрепленные печатью императрицы Имсаль письма, которым он за эти годы привык всецело верить, окажутся подложными?

Тар шутку легата не поддержал. Остановившаяся из-за смерти императора и траурных мероприятий охота на остатки мятежного легиона грозила вспыхнуть с новой силой. Император мог простить мятежников. А вот с Палатой Власти такой фокус не пройдет. Особенно если две трети этой палаты мечтают использовать нападение легионеров Второго Крепкого на храм Белых жрецов против Первого принца. В преддверие выборов такой ход очевиден, а потому особенно опасен.

Но и бросать легионеров не дело. Да, их ошибка может дорого ему стоить. Но такая верность, спустя столько лет после разгрома Зеленого двора, достойна уважения. За золото можно купить клинки, но за него сложно купить такую верность.

- Но в этот раз они знают, где следует искать и утроят усилия. Прочешут и перевернут всю столицу. Район за районом, дом за домом. Лаэр Кесс Родор меня предупредил. И я склонен ему верить, - сложив руки за спину, Тар хотел было уже пройтись по конюшне, но вспомнил, что лошади не только не любят одаренных, но еще и гадят. Сколько ароматных гостинцев может быть спрятано в разбросанном на земле сене? – Кланы бросят на ваши поиски все силы. В столице от клановых шпионов и так не протолкнуться. Куда там Белым жрецам с их слабоумной паствой. Хотя и их сбрасывать со счетов не стоит, - признал принц.

Тар отлично знал, с каким искусством Белые жрецы умеют завораживать своими сладкими речами толпу. А толпа – опасный, безжалостный зверь, склонный к импульсивным и жестоким поступкам. Недооценивать ее не стоит даже одаренным. Опасно! Причем смертельно.

- Красный двор? – деловито уточнил Дорг.

- Почему же обязательно красный? – склонил голову на бок, принц с интересом посмотрев на легата. – С таким же успехом это могут быть Синий двор, отдельные кланы. И только аспекты знает, кто еще. Вы - возможность нанести удар по мне. Кто откажется от подобной возможности в преддверье выборов императора?

- Я подвел вас, ваше высочество.

- Хватит об этом, - Тар резко осадил очередную порцию извинений. Пусть нападение на храм Белых и было глупостью. Зато оно позволило ему подтвердить ряд своих предположений и узнать много нового. Насчет брата Анато он догадывался. Встреченный по пути в столицу Белый жрец оказался не так прост. Да и новость о том, что в столичном храме Белые держат если не армию, то довольно внушительный отряд далеко не мирных прихожан не стала для Первого принца неожиданностью. Орден Белых жрецов никогда не отличался излишним миролюбием.

А вот приказы, скрепленные печатью Первой императрицы… о них он ничего не знал. И мог долго не узнать. А этот факт объяснял если не все странности провалившегося восстания Зеленого двора, то многие. И это стоило того, чтобы разрушить несуществующие отношения с Белыми.

Друзьями им все равно не быть. А вражду и ненависть с их стороны он как-нибудь переживет. Все эти годы как-то переживал.

Но все это будущее. А сегодня предстояло разобраться с остатками Второго Крепкого легиона. Мятежного, проклятого и расформированного для одних. Последнего не изменившего долгу перед Первой императрицей для других, в том числе и самого Тара.

Проблема…

Вывести легионеров из столицы будет не так просто. Особенно сейчас, когда начеку не только городская стража, но и клановые. Да и лишаться опытных бойцов ему не хотелось. Пусть Дорг и допустил ошибку, поверив подложным письмам, но в его верности Тар не сомневался. Остатки Второго Крепкого слишком долго хранили верность Зеленому двору и первой императрице, чтобы вот так просто переметнуться.

Рассеять легионеров по городу?

Сделать это легко. Но потом начнутся проблемы. Несмотря на огромное население, каждая городская улица или несколько улиц – это свой отдельный мир. Новичок сразу бросается в глаза. И вопросы схожие с теми, что еще недавно задавал принцу хмурый головорез, станут первым, с которым к новичкам придут старшие городской общины, контролирующей район.

Постоялые дворы и таверны тоже не вариант. Вопросов там задавать не станут. Но двухцветные знают специфику столицы не хуже Тара Валлона, и будут искать там в первую очередь. Как и в заброшенных зданиях, вроде этого.

Да и собрать разбросанных по городу легионеров в случае нужды будет той еще задачей.

Единственным приемлемым вариантом оставался Зеленый двор. Но не было никаких гарантий, что Красный и Синий двор не объединятся в Палате Власти, продавив очередной обыск поместья.

Несколько дней! Ему нужно выиграть всего несколько дней!

Потом подойдет капитан Моран с солеными клинками и грузом, заботливо дожидавшимся своего времени в трюмах «Императрицы Имсаль». С их появлением простых легионеров Второго Крепкого можно будет спрятать среди команды «Императрицы». А Дорга и двух его старших офицеров укрыть в городе все же проще, чем несколько десятков здоровых лбов, покрытые шрамами лица и руки которых прямо указывают на их далеко не мирное ремесло.

И это еще хорошо, что старый легат не привел в столицу всех своих людей. Спрятать несколько сотен человек было бы проблематично.

- Раз красные и особенно синие так хотят найти остатки мятежного легиона, то пусть найдут его, - внезапно решил Тар. На его губах появилась жестокая усмешка.

Видят аспекты, он не хотел лишней крови. Но кое-кто видимо не понимает, что «не хотеть» не значит бояться.

Глава 5 Осколки прошлого

Когда окруженная исканцами повозка въехала в Зеленый двор, Кэра быстро закончила очередную тренировку и под беззлобные шуточки старого пирата Одноглаза, радостно поспешила на встречу. Давно ей не доводилось расставаться с учителем на такой долгий срок. Жаль, что ее официальный статус личной ученицы и даже принадлежность к младшей знати не давали ей права присутствовать на траурных мероприятиях, проходивших в императорском дворце. Так что все эти дни ей пришлось скучать в поместье.

Но вместо учителя из повозки прихрамывая выбрался Тибер.

Радостная улыбка сползла с ее лица. Опять Тар во что-то влез! А зная Тара – это что-то опасное. По-другому он просто не умеет.

- Исчез. У него появились какие-то дела в городе, - пояснил Тибер, заметив разочарование в глазах ученицы брата. – Думаю, это как-то связано с Пятой императрицей, - добавил он. – Не переживай, к вечеру вернется. В крайнем случае, завтра к утру. Ну или через несколько дней.

- Тебе нравится топтаться по больным мозолям? – Кэра постаралась, чтобы эти слова прозвучали невозмутимо. Но больше всего ей хотелось прибить наглого вестника, привезшего плохие новости.

- Да, - не стал скрывать Тибер, подарив девушке печальную улыбку. – А еще я отлично знаю своего старшего брата. Идеальный образ, который ты себе нарисовала в мечтах, далек от реальности. Если Тар поставил перед собой цель… будет идти вперед, не обращая внимание на препятствия, потери и… - Он ожег девушку пристальным, понимающим и сочувственным взглядом. - …жертвы, которые предстоит принести для ее достижения.

- А Тар знает, что ты говоришь гадости за его спиной?

- Гадости? – удивился Тибер. - Это суровая правда! И да, он знает. Только шуту позволено безбоязненно говорить правду в лицо сильным мира сего. – С этими словами он отвесил девушке издевательский поклон.

Кэра против воли улыбнулась. Тибер Валлон был так несносен, что становился забавным.

- Плюнь на моего вечно занятого своими делами братца и развейся, - предложил Тибер. – Если хочешь, могу составить тебе компанию.

- А если не хочу? – прищурилась Кэра.

- Тем более составлю!

Кэра задумалась.

- Да! - решительно кивнула она. - Так и сделаем!

К демонам нижних планов Тара Валлона с его вечной холодностью. Тибер - надоедливый наглец, но с ним хотя бы не скучно.

- Прекрасный выбор, - искренне обрадовался Третий принц. – Думаю, в такой жаркий день нам стоит выбраться подальше от этих мрачных стен. Предлагаю прогулку по озеру и небольшой… - Тибер решил не употреблять слово романтический. Еще слишком рано, - дружеский обед на лоне природы.

***

Пусть Рубиновая заводь и уступала озеру Беза, на котором, перепрыгнув многоводный Таурим и подступив вплотную к Диким лесам, стоит Реингронг, самый северный аванпост империи. Но все же Рубиновая заводь была вторым по величине озером в империи. Помимо столицы, оккупировавшей западный берег, на его восточном берегу располагался еще один крупный город и множество мелких поселений. А число поместий лаэров и ларов, расположенных в шаговой доступности от водной глади не поддавалось исчислению.

День выдался безветренным. Взятая Третьим принцем лодка скользила по водам озера легко, словно сани по льду. Сбросив камзол и закатав рукава белоснежной сорочки, Тибер с видимым удовольствием налегал на весла. А ловкость, с которым он это делал, говорила о немалом опыте.

- Мне нравятся прогулки под веслами, - пояснил Тибер, словно угадав мысли Кэры. – Часто так делаю.

- Катаешь своих многочисленных подружек? – Она не стала вдаваться в детали, что большинство этих самых подружек дамы полусвета. Так их иногда называют, скрывая нелицеприятную правду. Ведь на самом деле это просто танцовщицы, куртизанки или обычные шлюхи. Весьма дорогие и искусные, Третий принц не испытывал стеснений в средствах, но все же.

- Не каждую, лари. Далеко не каждую, - ответил Тибер, довольно жмурясь под лучами солнце. - Это место где я могу снять эту надоевшую маску шута и немного побыть самим собой. Не боясь чужих, опасных взглядов, - серьезно добавил он. - После разгрома Зеленого двора и ссылки Тара Валлона, принцу-калеке пришлось приспосабливаться, чтобы выжить. И я, как видят ваши прекрасные глаза, все еще жив. Хоть и не совсем здоров, но этот мой единственный недостаток с самого рождения.

Он замолчал, продолжая налегать на весла. А Кэра против воли отметила, что в простой сорочке, без своих разноцветных петушиных нарядов Третий принц производит более благоприятное впечатление. Проигрывая немного в росте Тару, всегда ходивший немного скрюченным из-за своей искалеченной ноги, в ширине плеч он ничуть не уступал старшему брату.

Сложение Тибера сложно было назвать атлетичным, слишком несуразным он выглядел со своими неправильными пропорциями тела. Но вместе с тем руки у него было крепким, жилистым. Да и в широком вырезе сорочки виднелись крепкие мышцы.

Лицом Тибер и Тар были довольно схожи. Не как близнецы, конечно. Но общие черты, унаследованные от отца, угадывались. Поставь их рядом и отними у первого принца его привлекающие все внимание белые волосы, признак одержимости, близкое родство сразу станет очевидным.

«О чем я только думаю?» - одернула себя Кэра, понимая, что рассматривает третьего принца слишком долго и внимательно. Чувствуя, как легкий румянец заливает щеки, она отвела взгляд, сосредоточив все внимание на многочисленных лодках.

Не только Тибер решил в этот погожий день проделать водную прогулку, спасаясь от летнего зноя. По Рубиновой заводи ходили не только обычные лодки, но и настоящие корабли. Паруса нескольких из них виднелись далеко на горизонте, сливаясь с подступающими с востока серыми дождевыми облаками.

Внезапно до ушей Кэры донесся какой-то непонятный звук. В носовой части лодки доски разошлись, пропуская воду, и она стала стремительно заполнять лодку.

- Ты будешь смеяться, кажется, мы тонем, - заметил Тибер, налегая на весла. – Хорошо хоть берег близко. Пожалуй, лучше продолжить прогулку пешком.

Поджав ноги, Кэра только молча кивнула, соглашаясь с принцем.

Когда лодка скрипнула дном по песчаному пляжу, она прикинула расстояние и одним прыжком перемахнула узкую полоску воды, с ловкостью кошки приземлившись на берегу. Тибер на это только завистливо вздохнул. Спрыгнув в воду, он прихрамывая направился к берегу, мысленно проклиная похожий на трясину песок, который так и норовил засосать ноги. К счастью, было неглубоко. А его сапоги, несмотря на непрезентабельный вид, были отличного качества и не пропускали воду.

- По-моему, ты что-то забыл, - улыбнулась Кэра, показав пальцем в сторону лодки. – Твой «дружеский» обед уплывает.

Тибер оглянулся, забытая в лодке корзинка с бутылкой вина и нехитрой снедью, гордо покачивалась на волнах, а затем начала медленно и величественно погружаться на дно.

- Похоже, мы остались без обеда, - констатировала Кэра. - Нужно найти лошадей. А лучше повозку, - добавила она, бросив быстрый взгляд на «неправильную» ногу третьего принца.

Тибер криво усмехнулся. Больше всего он ненавидел, когда его пытаются жалеть. И в особенности, когда это делают женщины. Особенно женщины, к которым он не безразличен.

- Я крепче, чем вам кажется, лари, - сказал он несколько более резко, чем следовало. - И вполне способен ездить верхом.

- Прости, - на щеках Кэры появился румянец.

- Прощено и забыто, - великодушно отмахнулся Третий принц. – Тар, насколько я помню, лошадей всегда недолюбливал. Неудивительно. Лошади - твари умные, и предпочитают держаться от опасности как можно дальше. Это люди летят на огонь, словно наивные мотыльки… - Он указал рукой куда-то в сторону противоположную от города. - Там за деревьями вроде бы виднелась крыша поместья. Посмотрим?

Поместье в указанном направлении и правда было. Хотя оно оказалось несколько дальше от берега озера, нежели чем Тиберу виделось с воды. Им пришлось пересечь из конца в конец узкую полосу пляжа. Подняться по некрутому, но песчаному, а потому трудному для подъема, по крайней мере для Тибера, склону. Перейти широкий ручей, миновать небольшую рощу. Только затем из-за деревьев показалась выкрашенная в непонятный серо-грязный цвет декоративная стена поместья. Хотя, какое поместье - просто загородный дом. Небольшой, по всей видимости, заброшенный. Краска на стенах, окруживших это забытое всеми пристанище неизвестных ларов, а близость к столице говорила, что дом принадлежал именно ларам, давно облупилась. Да и сама стена в паре мест начинала разрушаться, обнажив камни кладки. Ворота, если когда-то и были, отсутствовали. От них остались только массивные проржавевшие петли.

Миниатюрный сад, привычный спутник любого уважающего себя поместья лара, а тем более лаэра, оказался запущен. Плодовые деревья погибли. Их сухие скелеты стояли вдоль поросших травой дорожек молчаливым укором людям. Зато трава, не ведая преград, настойчиво пробивала себе путь через камни ведущей к поместью дороги.

Главный дом остался на удивление целым. Только крыша покрылась грязью от перегноя опавших листьев, а кое-где и начала зарастать вездесущей травой. Кэре достаточно было бросить на дом один единственный взгляд, чтобы у нее перехватило дыхание.

За тяжелой работой ради миски жидкого супа она почти забыла о своем детстве. Да и было ли оно? Или это просто выдумка уставшего сознания? Но теперь похороненные где-то в глубине воспоминания навалились с новой силой. И небольшой, но довольно уютный дом, окруженный садом, были его составной частью.

В ее похожих на мечты воспоминаниях он выглядел не так, и все же…

- Странно. Этот дом мне кажется знакомым, - скупо пояснила она, вглядываясь в потемневшие от времени стены.

Ее внимание привлекли качели неподалеку от центрального входа. Белая краска на вкопанных в землю столбах давно стерлась, цепи проржавели. Но она их узнала.

- Это… Это мой дом! Когда-то я тут жила! - Кэра казалась пораженной от этого простого осознания. Следом за первыми воспоминаниями пришли другие. Такие же практически забытые, призрачные, словно сон или мечты. Молодой мужчина и такая же молодая, красивая женщина. Они смеются и раскачивают на качелях маленькую девочку…

От накативших воспоминаний закружилась и заболела голова.

Родовое гнездо… Кэра покатала эти слова на языке. Но не почувствовала ничего. Ни радости, ни печали. Разве что легкая грусть по полузабытому прошлому, но не более того.

- Ты в порядке? – Крепкие руки Тибера легли ей на плечи. Повернув девушку к себе, Третий принц с тревогой всмотрелся в ее лицо.

- Все как в тумане, - пожаловалась Кэра, даже не пытаясь вырваться. - Я плохо помню детство. Но почему я его так плохо помню?

- Ты уверена, что здесь жила?

- Уверена… Не знаю…

- Давай осмотрим поместье. Может это оживит твои воспоминания?

Отпустив Кэру, Тибер проковылял к дверям. Стукнул в них ради приличия. Не дождался ответа и потянул дверные створки. Правую дверь перекосило и она не открылась. Зато левая створка неохотно поддалась. Только ржавые петли протяжно скрипнули, нарушив покой брошенного поместья.

- Ты идешь? – поторопил замершую перед входом девушку Тибер и решительно переступил порог.

Внутри их встретило запустение и разгром. Поместье явно разграбили, а затем еще и поломали все, что не смогли унести. Хотя местами виднелись следы, что кто-то пытался привести уцелевшие вещи в порядок.

- Разруха и запустение, - констатировал Тибер, небрежно пнув остатки некогда дорогой мебели.

- Я помню это место, - призналась Кэра, принимая очевидное. – Да, это мой дом.

- А твои родители были явно не простыми людьми, - заметил Тибер. – Пусть поместье и небольшое, но расположено довольно близко к столице. Правда, южный берег считается куда хуже северного. Все из-за района Ремесленников. Оно и неудивительно. – Он небрежно обвел руками следы былой роскоши, явно давно и со вкусом разграбленной беспокойными обитателями не самых богатых и благополучных районов столицы… Ты не помнишь имени своих родителей? – уточнил он, немного помолчав.

- Маму звали мамой. Папу папой, - Мрачно усмехнулась Кэра. Говорить о своей находке в кабинете Первого принца она не стала. Да и вообще постаралась выкинуть из памяти неприятный факт, что ее родители оказались убийцами.

Если верить записям Тара, ее мать погибла при неудачном покушении. Отца смогли схватить, но он умер во время допроса.

Почему Первый принц взял на себя заботу о дочери своих врагов – Кэра и сама не понимала. Но отлично помнила, что произошло это далеко не сразу. Долгое время ей пришлось прожить если не на самом дне, то весьма близко, работая прислугой в борделе. До уровня шлюхи она не опустилась. Просто не успела. Хозяйка борделя была с ней по-своему добра, решив не отправлять к клиентам до первых «лунных дней». Именно тогда ее детские, счастливые воспоминания стали стираться.

А потом пришел Тар и все исправил…

– Я даже их лица помню смутно, что говорить про имена, - добавила Кэра, решив и дальше молчать о том, что последовала совету Третьего принца и сунула нос в записи Тара.

- Странно, - заметил Тибер. – Когда твою семью высылали на Скалу, ты была ребенком, но далеко не младенцем. И должна что-то помнить.

- Но не помню! – зло огрызнулась девушка.

- Это-то меня и настораживает, - не отступал Третий принц. - Похоже, что тут поработал кто-то сведущий в менталистике или иллюзии. Эти школы довольно близки.

- Зачем?

- А это уже другой вопрос, - пожал плечами Тибер. – Но в нем скрыт ответ.

Внезапно тишину дома нарушил еще один скрип. Где-то на другом конце дома открылась дверь. Из бокового коридора донеслись звуки шагов.

Кэра и Тибер переглянулись и одновременно положили руки на рукояти мечей. Хотя у Тибера на поясе висело нечто странное. Незаконнорожденный плод любви между коротким мечом и длинным ножом.

В боковом коридоре появился огонек, судя по заметной дрожи света, это была обычная масляная лампа, а не техника. Зловеще поскрипывая старыми половицами, шаги приближались.

Из коридора появился старик в потертой и потрепанной ливрее неопределенного цвета и грязном дорожном плаще. В руках он сжимал внушительный, но явно давно не знавший точильного камня тесак для разделки мяса, с потемневшим от времени и ржавчины лезвием.

Небрежно прикрыв Кессу плечом, Тибер угрожающе поиграл пальцами на эфесе своего клинка. Но старик этого даже не заметил. Открыв рот, чтобы дать гневную отповедь наглым пришельцам, он замер. Подслеповато щурясь, старик не моргая смотрел прямо на Кессу. Тесак звякнул о паркет пола, а его хозяин упал на колени. В глазах старика блеснули слезы.

- Юная госпожа? – неверяще пробормотал он, низко склонившись к полу в жесте полного почтения. – Это правда вы, юная госпожа?

Не понимая, что происходит. А главное, что ей следует делать. Кэра застыла, разглядывая коленопреклонного старика.

Она его не знала. Более того, была уверенна, что видит в первый раз в жизни.

- Вы знакомы с лари Овейн? – На лице Тибера застыла несвойственное Третьему принцу выражения живейшего участия и даже сочувствия. – К сожалению, Кэра ничего не помнит из своего прошлого.

- Как можно забыть своих родителей? Свое детство? – старик непонимающе хлопал глазами.

- Но Кэра забыла, - терпеливо пояснил Тибер, поведя ладонью в сторону своей спутницы. – Кем были ее родители? Может быть в поместье сохранились их вещи или портрет?

- Вещи? – задумался старик, все еще продолжая кланяться. – Нет, мало что осталось. Я живу не так далеко, и по возможности за хозяйским имуществом присматривал. На место хотел вернуться. Но ваши почтенные родители не возвращались, а дом ветшал. А гонять воров моих скромных сил недостаточно.

Смерив внимательным взглядом безучастную ко всему Кэру, Тибер подошел к старику и помог ему подняться.

- Встань. Как я уже говорил, Кэра не помнит своего детства. Что случилось с ее родителями?

- Я мало что знаю и еще меньше помню, юная госпожа, - заметил слуга, кряхтя поднимаясь на ноги. - Ваши почтенные родители в один день рассчитали всех слуг, в том числе и меня, собрали вещи и убыли, увозя вас с собой. Куда? Зачем? Скромному старому слуге такие подробности не сообщали… А ведь я вспомнил! – внезапно добавил он. – Картина должна быть! Вон там, к стене прислонена, рогожей накрыта. Рама плохенькая, простая, полотно потемнело. Вот никто на нее и не покусился.

Решительно шагнув в указанном старым слугой направлении, Тибер одним быстрым движением смахнул дырявый и запыленный кусок мешковины.

Неизветный художник не был каким-то известным мастером. Их кисть Тибер узнал бы с легкостью. В покоях его матери и брата полно картин именитых мастеров. Но черты лица мужчины и женщины художник передал довольно искусно. Сходства между лицами на картине и лицом Кэры бросались в глаза. Форма носа и брови ей достались от отца, как и цвет волос. А вот губы, глаза и общее сложение пришло от матери, бывшей очень красивой женщиной.

- Лар Гарус Овейн. И лари Нея Овейн, - пояснил старый слуга. – Картина написана сразу после свадьбы.

Кэра бросила на старое полотно один единственный взгляд, после чего резко развернулась и побрела к выходу.

- Ты куда? – удивился Тибер.

- Душно тут, - сообщила девушка, спеша покинуть такой родной и совсем не родной дом.

Как мало от него осталось!

Немного отстав, Тибер одним ловким движением бросил старику кошель. Не слишком большой, даже тощий, зато в нем звякали не серебряные сары или саоры, а полноценное золото трех ильсаров.

- Доставь картину в мое поместье.

Прижав кошель к груди, старый слуга молча поклонился принцу и поспешил исчезнуть.

- Дал деду несколько монет, - скупо пояснил Тибер свою заминку девушке. Но Кэра казалась слишком погруженной в собственные мысли и не обратила на его действия никакого внимания.

- Гарус Овейн. Нея Овейн… - задумчиво пробормотала она, едва шепча губами. – Почему я их не помню? Совершенно? – Она нахмурилась. Между бровями на лбу пролегла небольшая морщинка, придававшая ее лицу вид сосредоточенной в себе задумчивости. – У тебя бывало такое, что ты помнишь, что что-то забыл? Но не можешь понять, что именно?

- Конечно, - подтвердил Тибер. – Обычное состояние после хорошей пьянки. Но забыть своих родителей я бы все же не смог. Хоть и стоит.

- Успокоил. Но почему Тар мне ничего не сказал? Ладно в детстве. Но теперь-то я выросла. Мне бы было сложно принять, но я бы смогла понять.

Тибер, одним плавным движением, чуть коснувшись пальцами, ободряюще погладив девушку по плечу.

- Он мог просто забыть или… - он осекся и замолчал, нахмурив брови.

- Или? – многозначительно поторопила его Кэра, впиваясь взглядом в лицо принца не хуже арбалетного болта.

- Да ничего… так, - отвел глаза Третий принц, выдавив из себя слабое подобие своей вечной пренебрежительной улыбочки. - Ерунда все это. Забудь.

- Или?! – вторично, но с нотками явной угрозы в голосе повторила Кэра.

- …ему это зачем-то нужно, - сдался Тибер. – Может со смертью твоих родителей не все так однозначно. Но это только мои домыслы! – горячо добавил он, горя желанием оправдать старшего брата. – Не стоит обращать на них внимание. Да и копаться в прошлом тоже не стоит. Пусть остается в прошлом.

- Это моя семья, – глухо, но твердо напомнила Кэра. – Я должна знать!

- Семья – самое глупое и лживое слово на свете, - отстраненно отметил Тибер, привычным жестом поглаживая волосы. – Я попытаюсь что-нибудь выяснить, - нехотя добавил он, видя немую просьбу в глазах девушки.

- Спасибо, - повеселела Кэра. - Ты мне постоянно помогаешь.

- А по-другому и быть не может, моя лари, - криво улыбнулся Третий принц и лукаво подмигнул. – Надеюсь, я заслужу за свою доброту хотя бы дружеский поцелуй в щеку?