Расколоть Солнце

Дочери дома Камня и Стали

Элинара гладила медные волосы сестры, которой вот-вот исполнится пятнадцать лет. Это было настоящим праздником для каждой девушки, ведь ей наконец разрешалось ступить за пределы города. Но Лиана была не такой, она и не думала выходить из уютного дома. Упряма, капризна, сама себе на уме. И Элинара сдавалась перед её чарами, укрощаясь, словно дикий зверь. И сейчас она, непохожая на себя, сосредоточенно распутывала каждый запутавшийся локон, щурилась и часто моргала. Глаза помнили яркую вспышку, которую ошибочно сотворил Арион. Он должен был призвать Светлячка, чтобы тот осветил им путь на гору, но задание это провалил. «Но что ещё ожидать от растяпы? Он не смог бы и пустой кувшин донести, не разлив по пути воду», – рассуждала девушка, заканчивая расчёсывать волосы.

– Что тебя расстроило, Элинара? – обернулась к ней сестра, и кудри её рассыпались по спине. – Надеюсь, не мои завитушки...

Она надула губки, хмуро опустив брови. Так по-детски наивно…

Больше всего в мире Лиана не любила свои непослушные волосы, путавшиеся когда она ест, когда спит, когда читает книгу и просто живёт. И никому не под силу распутать их, настолько капризны они, а если быть точнее – Лиана. Мама, всегда спешившая приступить к работе, не нежничала с дочкиными волосами. Сколько криков Элинара слышала в такие дни! И потому только ей доверяла Лиана распутывать медные локоны, мягкие и пушистые.

– Нет, Лина, твои завитушки очень даже милые, – неловко улыбнулась Элинара, и взяла бант из плотной ткани.

Сегодня она была сама не своя. Витала в облаках и совершенно не болтала с сестрой. Чтобы хоть как-то исправиться, ей нужно придумать тему для обсуждения. Говорить про погоду - банальной, про экономику - скучно, а потому не найдя что сказать, Элинара ляпнула:

– Ты уже слышала про нашу неудачу на Громовой горе?

Лиана серьёзно смотрела, и Элинара заёрзала. Обе они сидели в плетёных из белого дерева креслах, обитых мягкими тканями с пуховым наполнителем. – Это которая высоко на Хребте? – задумчиво поднесла сестра указательный палец ко рту и тут же вскочила со стула, словно поражённая молнией.

– Нет, нет, нет! Ты не могла! Ты же не поднялась туда?

Она вертела головой, и Элинара поняла, что волосы сейчас опять спутаются. Мягко опустив руки на плечи сестры, она усадила её и попыталась объясниться. В старшей дочери видели наследницу Дома Камня и Стали, но не самоотверженную путешественницу, которой считала себя Элинара. А она так хотела, так мечтала и даже видела во снах, как покоряются далёкие земли и её ноги ступают на другую сторону высокого Хребта. Но обязанности давили и приковывали к одному месту, заставляя верно блюсти законы семьи и чтить традиции. Это было так важно для каждого Люмира, но Элинара... Она здесь не дышала, а там, за стеной, казалось, покой. Но была и ещё одна причина, почему девушка так стремилась покинуть родные стены – она хотела раскрыть тайну Солнца.

– О, Лина, – приобняла сестру Элинара. – Ты же знаешь, как для меня важно узнать, почему однажды на нашей Земле погасло Солнце. Как у нашего отца есть кузня, а у Стража Света все города, так и я всем сердцем принадлежу этой тайне.

– Я знаю, что она тревожит тебя...

— Так пойми, что я ни перед чем не остановлюсь! И если будет надо... — Элинара встала и, гордо подняв голову, пообещала: — Я отдам жизнь.

Лиана, впечатлительная и ранимая, ужаснулась от слов сестры. Ладони её закрыли уши, и, зажмурившись, она старалась больше не вслушиваться в то, что говорила Элинара. Всё это было чуждо, ужасно и ненавистно юной девушке, ещё не познавшей жизни и не испившей с ней вина. Им бы болтать с сестрой о всяких пустяках, шить и вышивать из волшебных ниток, петь вечерами и читать книги в их укромном местечке. Но одной из них хотелось большего...

Элинара с горестью вздохнула, села опять в кресло и взяла за руку сестру, так чтобы хотя бы одно ухо её слушало.

– Уж если быть честной, то никто не должен был узнать, – сказала она. – Тарен сжалился надо мной и позволил пойти с ними. Мы готовились. Не одну неделю. И всё должно было получиться, – Элинара посмотрела в глаза сестры и грустно продолжила. – Когда мы подошли к подножию горы, я забыла, как дышать. Это было невероятно, Лина. Она огромная, и ты не представляешь насколько.

Она остановилась, Лиана слушала почти не поднимая грудь и не дыша, словно сама оказалась на подножье той горы.

– Ну что же, что же случилось дальше?

– Мы не поднялись, – отмахнулась сестра и огорчённо потёрла тыльную сторону ладони.

Выдохнувшая всё напряжение Лина прижалась и погладила по распущенным волосам сестру. Длинные и прямые, ей не нужно было их так часто расчёсывать. Природа наградила Элинару послушными и спокойными локонами, но взамен прокляла кожу, сделав девушку непохожей на других серокожих Люмиров.

– Спасибо, – поблагодарила Элинара и отстранилась. – Арион должен был зажечь свет. Там наверху сгущались сумерки и плотный туман, который не разгоняют даже наши кристаллы. Ничего сквозь них не видно, а если бы мы и поднялись, то потерялись там — такая темень.

В дверь постучали. Лина и без продолжения поняла, что парень не справился с поручением и они не продвинулись дальше из-за него. Перед тем, как она встала, чтобы открыть дверь, Элинара увидела на лице сестры обретённое спокойствие. «Конечно, ведь никто не поднялся на Громовую гору и не пострадал», – подумала она и сжала подол платья. – «Она никогда не сможет меня понять».

Постучавший в комнату зашёл, Лиана улыбалась ему, а Элинара, завидев знакомое лицо, скривилась. Белые кудри, серая кожа и родинка на щеке возле глаза. Такого человека не просто забыть, особенно когда он крутится возле тебя, как магический волчок в механизме. Всё детство они провели втроём: Элинара, Лиана и Кайрен. Он был и оставался неприятным пятном на их репутации, и каждый раз, стоило им сойтись в одной точке, случался конфликт, слухи о котором потом ходили по всему городу.

Лиана откровенно наслаждалась его обществом, её не смущало даже то, как иногда издевательски звучал обращённый к ней тон. Всё это лишь забавляло и веселило её. Но старшая сестра относилась ко всему серьёзно, и стоило только насмешливому взгляду остановиться на ней, как в ход шли кулаки и магия.

– Элинара, привет, – нисколько не смущаясь, сказал он. – Как поживаешь, куколка?

– Лина, – нахмурившись, говорила Элинара, не обращая внимания на Кайрена. – Если его увидят в этой комнате, то нам попадёт. Ещё и слухов распустят, будто мы...

Ей было даже тяжело в мыслях прокрутить это. Такого позора их мама не переживёт. Она, как яростный ураган, уничтожит и тех, кто распустил слухи, и дочерей, чтобы знали, какого это — порочить собственную семью. Мурашки пробежали по спине, и Элинара уже почувствовала материнский взгляд тёмно-серых глаз, метавших проклятия одно за другим. У Люмиров были свои законы, и нарушителей здесь не любили никогда. И потому, согласно кодексу Света, ни один мужчина не мог войти в личные покои женщины.

– Какого?.. – пробормотал Кайрен, уводимый Элинарой из комнаты прочь.

Лина семенила следом, стуча по мрамору каблуками. Коридор, длинный и с постоянными развилками, был знаком каждому из семьи сестёр. В них хорошо ориентировались все те, кому мог бы довериться отец. И Элинара надеялась, что Кайрен не входит в это число. Просто бросить парня где-нибудь в середине, чтобы он петлял по лабиринту до потери пульса, и пусть сам придумывает, как выбираться. Таков был план.

— Куда мы? — спросил парень и свободной рукой поправил кудряшки, которые лезли ему на лицо.

Элинара чувствовала жжение в руках, хотя понимала, что это невозможно. Она просто держалась за рукав Кайрена, но сама мысль об этом была неприятна, а потому стоило им отойти на, как казалось, нужное расстояние, и девушка выпустила ткань из рук. Она была плотная. «Неужели ему не жарко?» — подумала Элинара.

– Я могу снять, если ты беспокоишься за меня, – ухмыльнулся Кайрен и стал высовывать руки, освобождаясь от верхней одежды.

Лина закрыла глаза ладонями и смущенно забормотала, прося остановиться. Элинара, привыкшая к подобным поступкам, сорвала штору с окна и бросила на бесстыдника. Лучшего момента, чтобы убежать, просто не нашлось бы. Девушки стянули с себя быстренько туфли, чтобы Кайрен не сразу понял, в какую сторону они убежали. Вслед им доносилось только эхо, но сам парень был дальше, чем могло показаться. Им удалось на какое-то время скрыться...

– Он прочитал твои мысли, но не понял, куда ты его ведёшь? – спросила сестра, оглядываясь назад, и задумчиво добавила. – Он же должен был с самого начала всё понять.

– Я не думала о том, что хочу его оставить. Ну, может, только немного. Все мои мысли были о нашей маме...

Лиана понимающе кивнула, а Элинара проклинала себя за дурость. Она могла что-то придумать, существует не одно защитное заклинание от чтения твоих мыслей. Видимо, так на неё влияла недавняя неудача, и теперь оставалось лишь верить, что не придётся больше встречаться с Кайреном. Хотя обе девушки считали, что избавились от парня слишком просто, а потому идти продолжали осторожно и тихо, будто не у себя дома.

Коридор уходил далеко вперед и снова разделялся на несколько проходов, но девушки остановились раньше. Слева высилась большая деревянная дверь с резными узорами символов и букв. За ней находилась библиотека дома Камня и Стали. Впрочем, была она не такой великой, как сам дом, и не славилась редкими томами и изданиями.

– Может, нам вернуться? – внезапно спросила Лиана, не заходя за сестрой в комнату и оглядываясь в сторону, из которой они пришли.

– Ты беспокоишься за него или за наш дом?

– Два в одном. Если мама увидит Кайрена в коридоре, то очень удивится.

– А если найдёт папа, то очень обрадуется.

Библиотека была небольшой: три стеллажа плотно жались друг к другу, сверху висела стеклянная люстра с кристаллами, а посередине стоял круглый каменный стол. Но сёстрам хватало, и комнату эту они мило прозвали убежищем. Здесь редки остальные посетители, все идут сразу в кузницу или столовую, а библиотеку обходят стороной, словно открещиваясь. Возможно, мало кого она интересовала ещё и потому, что ассортимент для чтения был скудноват. Никаких новинок, только пыльные старые книжки, зачитанные несколькими поколеньями.

– Я всё ещё не могу поверить! – припомнила Лиана незаконченный разговор, беря с полки книгу про горы. – А если бы Арион сделал всё как надо и вы попытались взобраться? Невозможно.

– Вот именно, – кивнула Элинара и, взяв с полки любимый томик стихов, села за стол. – Просто невозможно, чтобы Арион не оплошал.

Лина фыркнула, но улыбнулась. Элинара чувствовала, что сестра нескоро забудет обиду и ещё не раз припомнит этот случай, но спорить, а тем более ругать было бесполезно. Она знала это лучше любого другого. Между сёстрами вилась тонкая нить, благодаря ей, им так казалось, они чувствуют друг друга, и каждая знает о другой всё и даже чуть больше. С детства вместе, неразделимые, не желавшие отдаляться друг от друга, но сейчас страдающие вдвойне. Однажды каждой надо было стать целой, не состоящей из частички другой. И обе этого страшились, но пока цеплялись за воспоминания, за дружбу и тёплую любовь.

Элинара улыбнулась и оторвала глаза от строчек. Лиана почувствовала на себе застывший взгляд и тоже подняла голову.

– Помнишь, как в пять лет ты опрокинула горшок и ревела, потому не хотела поднимать его сама? – припомнила старшая.

– Элинара! – раскраснелась младшая и случайно закрыла книгу, потеряв нужную страницу. – Хорошо, давай сыграем, – она подняла книгу и готова была бросить её. – Ты в восемь чуть не опрокинула на покупателя отца чан с горячим железом.

– Я тогда только училась магии! – возмутилась я и почувствовала, как тоже покраснела.

В голове у них возникали сотни нелепых и смешных ситуаций. Они продолжали веселиться, совсем забыв про книги, пока возле входа не раздался смешок.

– Нет-нет, вы продолжайте, очень интересно, – похлопал в ладоши Кайрен и довольно оглядел обеих. – Вообще-то меня послал ваш отец. Я с радостью бы дальше дразнил, но нам пора.

Отец? Сёстры переглянулись. То, что несвойственно и ломает привычный мир, всегда пугает. В обычной ситуации они бы не поверили Кайрену, но тот, кто смог отыскать их в лабиринте дома, был если не другом, то точно посланцем от родителей. Коридоры пропитаны магией, их не обмануть, а значит, нужно было признать проигрыш. Как бы неприятно ни было признавать, но сёстрам пришлось проследовать за Кайреном. По своему дому не они вели его, а он их.

Лина нервничала, закусывала губу и отчаянно вспоминала, где они могли провиниться. Элинара же старалась вести себя сдержанно. Кайрен больше не проронил ни слова. Непонятно, кого эта ситуация напрягала больше, но она явно никому не нравилась. Парень непривычно молчалив, не смеётся и не задирает. Наоборот, излишне серьёзен и отстранён, словно думает о чём-то ином и далёком.

Элинара, решив поддержать сестру, которая принялась кусать себя за щеку, взяла её за руку и погладила по ладони. Они любили родителей так сильно, как могли любить дети, брошенные в большом каменном дворце. Их мама старалась видеться почаще. Но отец... Что ж, они видели его только по праздникам. В городе, который славится добычей металла из гор, он был довольно влиятельным Люмиром. Отец управлял самой крупной кузницей, всё оружие, всё, что отблескивало холодом металла, было сделано им или его работниками. И сам он, словно отлитый из стали, серый и строгий. Более серый, чем все, кто шёл по длинному коридору дома Камня и Стали.

Кожа Кайрена, похожая скорее на серый песок, казалась бледнее на свету кристаллов. Всё ещё серая, но не грязная и мрачная, как у отца. Элинара завидовала парню, ведь её кожа светлее и розовее. Настолько, что жители Веллмира дали ей прозвище — «Предстветка». Иногда Элинара подслушивает, скрываясь под магией или просто за углом, что говорят про неё. Но это сплошное расстройство, ведь ничего совершенно не понятно. Причём здесь она и люди, которые исчезли уже очень давно?

– Люди затыкаются только когда мертвы. Не забивай голову, – сказал Кайрен, который всё также шёл слегка впереди. – Они всегда болтают о том, чего не знают.

– Ты что, читаешь мысли, даже когда не видишь человека?

Лина смотрела на Кайрена с любопытством. Элинаре и самой было интересно, как он это делает.

– Просто кто-то слишком громко думает, – непривычно коротко и строго ответил он, даже не обернувшись.

«Вот и съели хитрого и весёлого Кайрена», – подумала Элинара и сжала в руках ладонь сестры. Лина задумчиво смотрела себе под ноги, и старшей пришлось посильнее сжать ладонь. Когда Лиана перевела взгляд на сестру, та показала ей пальцем на гобелены, где меч скрестился с киркой. Такие висели, когда гости приближались к кузнице. Словно кричали: «Готовьтесь, смертные, великое увидите сейчас». И они приготовились, но не к впечатляющим работам отца, а к разговору с ним.

Напасть в Люминвиле

Арион украл первое, что пришлось под руку, и уже бежал от нерадивого рыцаря через узкие улочки Веллмиры. У него всё должно было получиться идеально, он не впервые крадёт, но кто же знал, что иногда блюстители закона снимают доспехи и ходят в обычной мирской одежде? Нет, они всегда до мозга костей остаются верны Стражу Света, даже когда должны отдыхать от работы.

И теперь оставалось только сломя голову бежать, примерно вспоминая дорогу, чтобы не угодить в тупик. Арион слышал, как ему вдогонку летят слова рыцаря. Он кричал, что Страж Света покарает вора и упечёт в тюрьму из волшебного камня. Парень уже хотел остановиться, ведь ему только это и нужно — оказаться в этой таинственной комнате, откуда ещё никто не сбегал. Он должен был найти способ сбежать из тюрьмы, а потом вернуться и...

От погони Ариона спас пьяница, который надрался с утра пораньше. Просто упал под ноги рыцарю, и тот повалился следом.

Когда стало безопасно, Арион остановился, осмотрелся, но в закоулке лабиринта стояла тишина. Парень достал из кармана то, что стянул, и рассмотрел. На самом деле, он брал наугад, просто хотелось попробовать себя в качестве вора в чужом городе. Элинара смеялась, что для кражи руки парня слишком неуклюжи, но свёрток кускового масла, успевшего растаять, говорил об ином. Скоро украденное оказалось в мусорке, а Арион продолжил прогулку, насвистывая весёлую мелодию.

Настроение было отличное, несмотря на то, что недавно он сильно оплошал, когда учитель попросил его о простой услуге — зажечь магический свет. Ничего проще для Люмиров нет. Они прирождённые маги Света, но вот Арион... О, он был не из этих мест, и хорошо, если об этом узнают не скоро. Пока же ему оставалось слоняться по городу, изучать магию, которая и слушать его не хотела, и пытаться открыть секрет волшебных темниц, в которые были заточены его собратья.

Улицы Веллмира, типичного города Люмиров, были широкими и светлыми. Везде стояли железные фонари с магическими камнями сверху. В основном принят был тёплый жёлтый свет, по писаниям он напоминает Солнце, но уже никто точно и не знал, каким светом оно раньше грело земли. А если так, то найдутся и те, кто с помощью магии изменит жёлтый цвет на другой. Обычно этим занимались мальчишки-хулиганы, любившие вывести из себя рыцарей. Они подбегали к фонарю, ловко хватались за железный столб и взбирались наверх. А там уже дело навыка. Прикоснёшься к кристаллу, скажешь ему светиться фиолетовым, например, или зелёным. Главное потом ноги вовремя удрать, пока никто не донёс на тебя. В тюрьму-то их точно не кинут — не доросли, но вот лишить на время магии — пожалуйста.

– Арион! Опять без дела слоняешься? – крикнул мужчина, в котором парень сразу же признал учителя.

Тарен приближался к ученику, хромая на одну ногу. Она была ненастоящая, из сплава металлов, но это не мешало двигаться быстро и ловко. Но была и неприятная сторона, его всегда узнавали по неравномерным шагам. Впрочем, как учителю, ему это совершенно не мешало. Не одного умелого мага и рыцаря воспитал Тарен за свою жизнь. Даже самые глупые перенимали полезные в бою знания, а иногда и умения. Магией сложно овладеть, она непослушна, и, как рассказывал часто учитель, появилась не так давно — может быть, лет триста назад. Да и не все люди были предрасположены колдовать. Что-то в них должно быть не таким, как у людей прошлого. Ведь они магией не владели...

– Я тренировался, честно, – ответил Арион и не соврал, ведь воровство — неплохой навык. – А вы случайно не знаете, где Элинара? Тень съела её, что ли, после Хребта?

Учитель помялся. Обычно ответ следовал незамедлительно, всё-таки не так много вещей было, о которых Тарен не знал или не слышал. Прожил он лет пятьдесят точно: успел прославиться и познакомиться с самим Стражем Света, восседавшим в Дворце Солнца. Знал он, может, и много, но о судьбоносной встрече с самым главным из Люмиров не рассказывал, как бы ни пытались ученики выудить информацию. А интересно им было до жути. Не зря же Стража Солнца зовут прародителем Люмиров, началом новой расы людей. Поговаривают, что ему минуло два века, а он всё живой. «Не потому ли, что дарована ему вечная жизнь? Нет, сказки, конечно, но кто-то же верит...» — думал Арион.

– Она под домашним арестом, – почесал опрятную бороду Тарен и устремил свой взгляд на Дом Камня и Стали, видневшийся вдали. – Но это не значит, что нужно давать себе продых. Тенижоры голодают, а скреки теперь на каждом углу. Тьма, кажется, всё ближе.

– Она всегда была рядом.

– Что же, отчасти ты прав, без Солнца невозможно осветить весь мрак. Пять дней назад тенижоры напали на деревню возле города — свет в ней погас ненадолго. Но этого хватило.

Стиснув зубы, Арион попытался не представлять, что было дальше. Тенижоры сами по себе поглощают свет, если он не слишком сильный и яркий, но если его нет, в ход идут люди. Высасывая из них жизнь, они становятся сильнее. Слабые, только что рождённые монстры этого вида не выше ребёнка, но стоит им чуть подпитаться, и они растут, как грибы в Мрачнолесье. Разве есть шанс у обычного человека выжить, встретившись с ним? С монстром, что невидим во тьме, с монстром, что рвёт свою добычу в считанные секунды.

Тарен внимательно смотрел на молчаливого и осунувшегося ученика. Арион правда скорбел, ему было неважно, кто погиб, Люмир или Ноктурн. Это были обычные люди, разводившие скот на еду, имевшие каждый семью. И, скорее всего, любимую.

– Никто не выжил? – спросил Арион, уже предугадывая ответ.

– Никто. Мы опоздали, – учитель выплёвывал эти слова с ненавистью.

Население в деревнях всегда небольшое, не каждый решится жить в нестабильных, опасных условиях, но всё же во всех книгах говорится о минимум сотне жителей. Для Люмиров урон небольшой, им не надо считать людей, как Ноктурнам, которые еле переживают детский возраст, но вот продовольственная сфера будет страдать. Города отказываются налаживать производство мяса или овощных ферм, слишком затратно по площади и ресурсам. Здесь ценится умелое ремесло: кожные мастерские, лавки с огранёнными драгоценными камнями, кузницы и всё, что человек сделал руками.

– Но ведь есть ещё как минимум четыре деревни. Они продолжают поставлять еду в город, – сказал Арион и попытался вспомнить их замудрённые названия.

Тарен кивнул. Значит, с остальными всё было хорошо. По крайней мере, голод городу не грозит. Но и Ариона, и учителя произошедшее взволновало. Тенижоры редко сами идут на яркий свет, а кристаллы в деревнях мощнее городских. Хотя бы для того, чтобы росли специально выведенные культуры: гелиокорень, кристалльник, лучеросль... Всё это несъедобно для монстров, ведь содержит в себе частицы магии Люмиров, поэтому мотив нападения был не ясен. Не то чтобы у тенижоров были хотя бы зачатки разума, но почему-то они должны были оказаться так близко к деревне с мощными кристаллами.

Тарен вздохнул.

– Не надо было тебе этого говорить. Прекращай думать о ерунде и тренируйся.

«Я только это и делаю», — подумал Арион, но вслух не стал говорить.

Рядом проходил знакомый рыцарь, он несколько секунд рассматривал лицо воришки, но, не признав нарушителя, отправился по только ему известным делам. Арион ухмыльнулся, всё-таки, может, вор вышел из него бы неплохой. Тарен проследил за взглядом ученика, всё понял и уже недовольно смотрел — хорошо, он хоть мысли читать не умеет.

– Арион, послушай, — помассировав переносицу, учитель устало посмотрел, будто все проблемы от меня. — Будь готов. Сходи к Ванессе, она подготовит все условия для ритуала — тебе надо быть в согласии со своей магией. Если всё будет так, как на восхождении Громовой горы... Я боюсь, нам придётся расстаться.

Тарен по-отечески смотрел на ученика, и Арион чувствовал, что не должен предать его доверие. По крайней мере пока что. Но подружиться с магией Люмиров — не шутка. Особенно когда рождён ты Ноктурном.

– Я всё понял, учитель, — попрощался он и пошёл по улице вниз.

Ванесса сейчас занята. Люмиры до вечера работают как проклятые. В отличие от них, Ноктурны предпочитают до восхода Луны спать, отдыхать или перебить парочку заблудших монстров, но никак не работать. Каждый сам за себя, таков закон Тёмных. Здесь же, в обители Светлых, все старались на всеобщее благо.

Что же, может, это благо и было, ведь города росли, возвышаясь каменными гигантами. Веллмира славилась добычей всего, что только можно найти под горой, которую все зовут Хребет. Длина её как пять городов, а построен под ней всего один — сын Веллмиры, Свод. Самые выносливые и искусные ремесленники жили там, никогда не поднимаясь наверх. Корм для лимфократов и гнилокостов... Первые слипаются с минеральными породами, бродят по тоннелям и управляют подземными реками. Вовремя не убьёшь такого — он затопит какой-нибудь ход вместе с ничего не подозревающими людьми. А из умерших, срастаясь с землёй, камнем и гнилью, выродятся гнилокосты и отправятся дальше по подземному ходу в поисках жертв.

Стоило Ариону вспомнить встречу с одним из оставшихся в живых гнилокостов, и волосы сразу встали дыбом. Мёртвых сложнее убить второй раз. И повезло ещё, что сражаться пришлось только с одним, ведь по природе они стайные.

Пока он всё вспоминал в жутчайших подробностях, набрёл на стеклянный парк. В Веллмире любили стекло так же, как камень и сталь, а потому куда ни бреди, по пути встретишь палисадник из неживых растений и деревьев. В этом парке звенели серебряные листья, пестрили разным цветом бутоны и журчал настоящий ручей. Сюда приходили послушать пение деревьев, тихое и мелодичное, оно успокаивало. Но Арион знал по книгам, что раньше цветы пахли, а деревья дарили прохладную тень. Сейчас такое трудно было даже представить.

Этот сад был роскошнее всех, что Арион видел раньше в Веллмире, и он с удивлением рассматривал ещё и фигурки животных, которые тоже уже не ходили по земле. Всё дальше и дальше заходя, он наткнулся на выход из парка, за которым находилась развилка. Парень с ужасом понял, что сегодня зашёл слишком далеко — ноги принесли к Дому Камня и Стали. Хозяин дома, ремесленник, отец Элинары, слыл мудрым и проницательным человеком, а ещё ходили слухи, что он приближенный Стража Света. Этого только не хватало — оказаться на его территории.

Арион хотел уже уйти, но услышал тихий плач. Руны на здании горели, каждый шаг как на ладони.

«Разлом меня побери!» — подумал Арион, и внутренности его будто зашевелились от ужаса.

Он не знал, охраняется ли территория около парка, но решил пойти вдоль дорожки, не подходя близко к самому зданию из светлого камня. Ещё немного пройдя, он обнаружил открытое окно. Плач прекратился, но вдруг кому-то ещё нужна помощь? Забираться в чужой дом некрасиво, но ещё хуже, если бы Арион просто ушёл. И только он уже набрался решимости, как послышались шаги. Действовать надо было быстро. Окно на втором этаже. Высоко, но архитектор позаботился, сделал балки, по которым можно было бы забраться. Они были на уровне второго этажа, но снизу стояли коробки. Взобравшись по ним, Арион прыгнул и ловко схватился за самую близкую балку. Подтягиваясь, чтобы встать и потом перелезть в комнату, парень понял, что его кто-то резко схватил за шиворот и потянул за одежду, затянув внутрь дома Камня и Стали.

– У нас гости, – в голосе слышалась ухмылка, но человека пока не было видно. Пока Арион приходил в себя, кто-то ещё подошёл и встал близко.

– Свет тебя дери, Арион! Что ты творишь?

А вот этот голос он узнал и тупо улыбнулся. Элинара. Она вернула Ариона с небес на землю довольно быстро, надавав пощёчин и приведя в чувство. Оглядевшись, он увидел, что в комнате, обставленной довольно просто, было только трое человек. Позади, около входа, стояла молодая женская фигура в белом платье и с волосами в точности, как у Элинары, но только светлее и гуще. Парень же, который втянул его в окно, прислонился к столу, держа руки скрещёнными. Улыбался он хитро и неприятно. Арион был не рад ему так же, как и он гостю.

– Я всего лишь услышал плач. Не мог же я пройти мимо девушки в беде?

– От тебя одни проблемы. – цокнула она языком, и только сейчас, разглядев всех находящихся в комнате, Арион заметил, что на их лицах не было и намёка на слёзы. По телу его пробежали мурашки...

– Твой отец обрадуется, – хищно улыбнулся парень с белыми кудрями и направился ко Ариону.

– Нет, Кайрен, он мой гость, – грубо остановила его Элинара и толкнула в грудь. – И я буду решать, что с ним делать и как наказывать.

Элинара сегодня не в духе. Хотя, учитывая, что её посадили под домашний арест...

– Арион, ты слышал про Разломы на севере? – спросила девушка и взяла со стола карту и ручку. – Вот тут, тут и тут. – Она рисовала круги на нескольких участках земли и приписывала рядом числа. – Это – насколько силён Разлом, где большее число – там опаснее. Разведчики видели разломников...

– Это плохой знак, – выдавил Арион из себя, ужасаясь количеством проблем. Он точно не ожидал, что добавятся новые трудности. Количество рыцарей на улицах точно возрастёт. Отчего-то юноша был уверен, что разломы — дело рук Ноктурнов.

– Это не знак, а набат, – огрызнулся Кайрен и ткнул в карту рядом с отметкой. – Рядом с этим Разломом находятся Эхо-пещеры, никто не может туда зайти из-за скреков, которые орут, как сумасшедшие. Барабанки лопаются у всех. Без исключения. А кому-то точно придётся влезть в это дерьмо. Разлом затронул одну из Эхо-пещер.

Лицо Люмира исказила гримаса гнева. Арион тоже был не слишком рад такому исходу событий. Эхо-пещеры прекрасно знакомы и Ноктурнам. В окрестностях Шадулан их хватает, ведь это горная местность. Особенность эхо-пещер в том, что звуки усиливаются в тысячу раз, а обитающие там монстры глушат криком своих жертв. Не самое приятное место, оттуда сложно вернуться живым, кроме скреков или звучников, как их зовут Ноктурны, там, возможно, обитают и другие монстры. Информации всегда было недостаточно, если люди и возвращаются живыми, то больше никогда ничего не говорили и не слышали. Ещё никому не покорились эти капризные подземные дома: ни Ноктурнам, ни тем более Люмирам.

А закрывать Разломы - долг каждого уважающего себя человека, не важно с какой стороны он оказался. Они неприятны для всех, ведь оттуда постоянно лезут толпами монстры. Люмиры и Ноктурны по-разному затворяли их, но исход всегда был один - несколько тихих мгновений, пока не откроется новый. И Люмиры спали спокойно, ничего не подозревая, пока беглецы от Ноктурнов не забегали на их территорию и не открывали новых Разлом. Такова правда, и людям находящимся здесь, знать её было не к чему, решил Арион.

Он ужаснулся ещё больше, когда заметил одну из отметок на карте. Круг указывал место, довольно близкое к Веллмиру, и слова учителя всплыли в мыслях сами. Пазл начинал складываться.

– Тут случайно нет деревни? – ткнул Арион пальцем и посмотрел на Элинару, ожидая ответа.

– Разве это важно? – звучал раздраженный голос Кайрена.

Медные волосы повисли над картой, руки измеряли расстояние. Элинара должна была знать о деревнях, которые находятся рядом. Арион надеялся на её память. Кайрен стоял молча, он не понял, к чему это сказано. К столу подошла девушка Лиана. Задумчивое лицо угрюмо смотрело на карту. И тут она внезапно произнесла:

– Люминвиль. Он на севере, после большой реки. – Пожав плечами на удивленный взгляд сестры, она продолжила. – В городе ферма с светящейся капустой, гелиокорнем, кристалльником и ягодами-блестяшками. Разводят... кажется, птиц Лунарис.

Элинаре пришлось отойти, потому что её сестра хотела указать на местоположение Люминвиля. Арион предполагал, что это оно, но разлом оказался слишком близко. Он ужаснулся не один. До всех быстро дошло, что такое небольшое расстояние губительно для деревни. Лиана зажала рот ладонями и отошла, отвернувшись ото всех, чтобы никто не видел слез. Кайрен помрачнел, но держался, он хотел свернуть карту, но Элинара помешала ему.

Если измерять расстояние в мере Люмиров, то не насчитать и одного Хребтового шага, если спросить у Ноктурна, он назовёт расстояние меньше, чем две грани. Это объясняло, откуда взялись Тенижоры и почему так быстро дошли до деревни. Разлом также был причиной сбоя кристаллов. Тьма оказалась сильнее искусственного света. Но застывшие люди задумывались: «Неужели разведчики Стража Света не смогли заметить зарождения Разлома? Был ли шанс спасти невинных людей?»

– Если всё так, то деревня уже мертва, – заключил Кайрен и сжал кулаки. Всю свою злость он выместил бы на монстрах, окажись они рядом, но их не было, и Арион отчего-то опасался за свою жизнь.

– Отец должен знать, – сказала Элинара, сворачивая карту и убирая её в железную тубу. – Может, он снимет арест... Мне нужно попасть туда – там могут быть ответы.

– Ты думаешь, он отпустит тебя к Разлому? – вскипела её сестра, выбив из рук карту. – Неужели тебе так не терпится умереть? Ради своих тайн Солнца ты готова лишить меня сестры, а родителей дочери!

– Лиана, – строго произнесла имя сестры Элинара. – Ты ничего не понимаешь. Тебе бы взять и выйти хоть разок за стену или спуститься в Свод. Тогда ты бы знала, сколько людей гибнет каждый день. Но если есть хоть малейший шанс зажечь снова Солнце... О, эти твари бы точно исчезли!

Арион с Кайреном неловко переминались с ноги на ногу и старались не смотреть на девушек. Хоть в чем-то их взгляды сходились. Лиана напирала, и было видно, что всё это даётся ей с трудом. Её пугали монстры, которые бродят за стенами города, но она не знала, насколько они близки. Высокая стена лишь создаёт ощущение безопасности, но оно эфемерно. Даже если человек не видит, там всё ещё есть опасность. Настоящая, а не выдуманная. Поэтому у Ноктурнов не принято прятаться. В детстве тебе вручают меч и пинают в сторону тьмы — именно так вырастают сильнейшие.

Пока Элинара успокаивала уже рыдающую сестру, Арион прошёлся по комнате. За ним следовал пристальный взгляд Кайрена, но сам он так и стоял, прислонившись к столу. Молчаливый и суровый надзиратель...

Арион заметил, что кристаллы в Доме Камня и Стали на порядок лучше, чем на улицах Веллмиры. Свет от них растекался приятный, а от кристаллов чувствовался жар. Он бы назвал этот цвет мягко-жёлтым: не слишком яркий, не слишком бледный. Держали кристаллы вылитые из тёмного металла статуи. Одна из них очень напоминала жезл, а другая девушку с прозрачным кувшином, из которого и лился свет. Остальные кристаллы были маленькие, вбитые в руны магией, и светились они слабее, чем в статуях.

– Эта женщина когда-то была реальной.

Кайрен подошёл, остановился рядом и указал на кувшин.

– Она разливала из него свет. Пожалуй, такая магия сейчас пригодилась бы нам, но у кого найдётся столько потенциала? Элинара, – обратился он к девушке, и та подняла голову. – Ты говорила, что это твоя бабушка?

– Почти. Прабабушка. Мы не так много о ней знаем, библиотека сгорела, и все упоминания пропали. – Элинара встала, отряхнулась и помогла подняться сестре, которая плакала, сидя на полу. – Но я точно уверена, что её кувшин где-то сохранился. Хотя Кайрен прав, даже если его и найдут, никто им не сможет воспользоваться.

Смазывая слезы, сестра кивала, подтверждая слова. Её приступ истерики Ариону казался наигранным, и сама Элинара упоминала, что Лиана – капризная девица. Все думали, что тема уже закрыта, и тогда они сели за стулья, но младшая сестра тихо, почти шёпотом, произнесла:

– Отец не отпустит тебя.

– Он не может меня здесь запереть, – спокойно ответила Элинара. Она достала из мешочка, который взяла из ящичка в столе, несколько магических камней. Они переливались сразу несколькими цветами, и на каждом горели две высеченные руны: «Слух» в виде ушной раковины и «Голос» в виде раскрытого рта. Такие камни высоко ценились среди магов и рыцарей, ведь позволяли сообщать информацию на расстоянии. Элинара покрутила одну пару камушек, закусив губу. О чём она думала, можно было лишь гадать. Но когда девушка подняла взгляд от мерцающего артефакта, стало ясно, что задумала она недоброе. Последний раз с такими глазищами они с Арионом попали в болото, где чуть не увязли вместе с камнежабами.

И в этот раз приключение, задуманное Элинарой, не сулило ничего хорошего. Девушка толкнула парням по паре камней и одну оставила себе. Арион видел, у неё было ещё несколько, но сестра не получила артефакты. Кайрен даже вздохнул с облегчением. Но Лиана, которая с обидой глядела на сестру, сжимала в руках подол платья и не могла поверить происходящему. Арион, не зная всех тонкостей отношений сестер, хотел спросить у Элинары, может быть, она бы послушала его или Кайрена, но Лиана вскочила и умчалась из комнаты, не забыв громко хлопнуть дверью.

– У нас мало времени, – сказала девушка и, заделав свои медные волосы в пучок, повела нас в коридор.

Трудно было представить реальные его размеры, они шли достаточно долго, чтобы их могли найти, но никто, возможно, и не искал.

– Твой отец просил меня защищать тебя, – напомнил девушке Кайрен.

Арион внимательно слушал.

– Занимайся этим, главное, не мешай мне. – Она остановилась и приблизилась почти вплотную к парню. – Но если боишься его, то ступай за сестрой. Так всем будет легче.

– О нет, я не пропущу шанса увидеть, как тебя разрывают монстры.

Арион не мог не заметить, насколько натянутым получился разговор. Он думал, что они друзья. Но Элинара всем телом напрягалась, стоит услышать голос Кайрена. Может, в этом есть какая-то причина? В любом случае, это всё сейчас было неважно, потому что Элинара привела всех в комнату для ритуалов. Там уже был начертан знак переноса, осталось лишь добавить место назначения. Легкой рукой и с помощью света девушка начертила «Люминвиль». И уже через секунды они переносились туда, где Разлом забрал сотни человеческих жизней.

Тени разрушенной деревни

Перенос прошёл не так гладко, как хотелось. Арион повис на раскидистом дереве с тёмной и сухой корой. Кайрену повезло чуть больше, он отряхивал с брюк грязь и пыль, которая налипла после падения в яму. Всё смахнуть не получалось, и теперь ткань была в влажных, темно-бурых пятнах. В воздухе чувствовалась влага, скорее всего, недавно прошёл дождь. Элинара вмазалась лицом в лужу и теперь пыталась привести себя в какой-никакой, но достойный вид.

– Разве мы не должны были оказаться в Люминвиле? – раздражённо бросил фразу Кайрен, оставив не оттирающиеся пятна в покое.

Должны были. Элинара точно помнила, что ритуальный круг переноса соединён с каждой деревней. И если у верёвки есть начало, то должен быть и конец. Они же оказались где-то между. В любом случае, каждый из них знал, что это лучше, чем оказаться за Световой чертой, где царит мрак.

– Возможно, что круг с той стороны разрушили, – предположила Элинара и осеклась.

– Стёрли, например? – напрягся парень, и белые кудри его легли на лоб. Он опустил лицо и задумался, а потом внезапно сказал: – Надо возвращаться.

– Мы почти рядом, мы не можем уйти.

Элинара не могла поверить, что Кайрен пошёл на попятную. Деревня близко, уже чувствовалась вибрация Световых кристаллов. Она шла мелкой дрожью по земле и воздуху — любой Люмир, способный к магии, знал это. Нельзя было вернуться.

– Нам не давали разрешения заходить туда, Элинара. Там может быть опасно, – он поднял небольшой камень с земли и кинул в сухие заросли жёлтых трав.

Они были высокие и густые, как стена, что закрывала обзор жителям города и защищала их от бед извне. Но это не стена, это торн — острый, но ломкий сорняк, разросшийся в диких землях, где не опустилась рука человека. Его сложно извести, он довольно вредный и быстро разрастается, и, кроме того, опасен, если набрести на него в период цветения. Сейчас торн мог только порезать, и чтобы пройти через него, надо было убрать заросли.

– Вы не забыли про меня? – донёсся сверху голос.

Стоявшие внизу парень с девушкой подняли глаза и поняли, что действительно не вспомнили про Ариона, застрявшего на дереве. Как и торн, эти деревья разрастались повсюду, им не нужно было солнце. Всё, что росло вне ферм, не под светом кристаллов, казалось, еле дышало и готово было разрушиться на глазах. В них не было жизни, только пустая оболочка. Но при всей своей хрупкости растения пытались постоять за себя: торн резал стеблями кожу, как ножик шёл по маслу, а тёмные деревья кололи ветками. И то, и другое несмертельно, но жутко неприятно.

– Я кину тебе верёвку, привяжи к суку под собой и спускайся, – крикнула Элинара.

Арион замотал головой и вжался в дерево. Эта идея ему не понравилась.

– Она обломится. Ты же знаешь это. – усмехнулся Кайрен и указал пальцем на ветку, которая казалась девушке достаточно толстой и крепкой для того, чтобы выдержать Ариона. Как-то же он сейчас там сидел. – Посмотри на кору, сыпется, как пыль из старика. Если этот обалдуй и привяжет верёвку, то упадёт, стоит ему свеситься вниз. Давление вниз будет слишком большое.

– Тогда помоги мне. Перенос забрал половину магического потенциала.

Кайрен недовольно поморщился. Элинара и сама была не в восторге от затеи. Не стоило брать с собой парней, ведь как-то до этого она справлялась в одиночку. Но до этого она встречалась с ошибками с глазу на глаз, а теперь нельзя было и подумать о том, чтобы провалиться. В сложных делах даже такие остолопы бывают полезны... К тому же, переносы и правда сжирали много магической энергии, а для полного восстановления надо дожидаться восхода следующей луны. Она приходит вслед за уходом потухшего Солнца, когда за горизонтом скрываются последние его обломки.

Арион устал ждать помощи и взял всё в свои руки. Он догадался, что Элинара и Кайрен могут спорить до посинения. В этот момент его совершенно не интересовали отношения этих двоих, он просто хотел оказаться в безопасности. Ветка под ним начала глухо потрескивать, словно вот-вот собиралась обломиться.

Элинара лишь краем глаза заметила магию сверху и уже приготовилась защищаться от неумелого мага. Но в этот раз Арион не допустил ни одной ошибки. По дереву поползли чёрные лозы магии, и будто под их тяжестью ствол склонился. Ветки, оказавшиеся внизу, ломались от давления. Хруст стоял страшный, но, несмотря на всю эту казнь для ушей, Арион просто свалился спиной на древесные опилки и блаженно улыбнулся.

– Так он неплохо колдует, – загорелись глаза Кайрена, и тот оставил удивлённую девушку, переключившись на валявшегося парня. – А я думал, он зарядил тебе светлячком в лицо.

Он помог Ариону подняться, протянув руку и подтянув на себя. Элинара впервые видела у Кайрена так заинтересованные глаза. Обычно он не тянулся за равным общением, а старался задеть, отыскать в человеке что-то, чем он мог бы пользоваться в своих целях. Всё-таки сын от отца недалеко идёт, думала про него Элинара.

– Так и было. Я до сих пор вижу эту вспышку, – как можно спокойнее ответила девушка и подошла к торну, часть которого рассыпалась от броска камня. – Неудачу нужно закрыть удачей. Иначе будет по жизни пойдёт эта полоса. – Элинара пожала плечами на удивлённые взгляды парней и шагнула в заросли торна, достав из ножен кинжал.

В Веллмире, в отличие от столицы Люмиров, верили, что у каждой себя уважающей девушки на поясе хранится кинжал. Он достаётся от матери, по наследству, когда та окунается в радости заботы о детях. Больше никаких монстров и сражений - только семейный очаг и детский смех. Оружие ей больше не нужно, оно меняется и мать разит врагов не сталью, а любовью. Так шутили мужья и братья, но на самом деле каждая женщина за пазухой хранит ещё один кинжал - отвагу. А с ней и палка превращается в смертоносное оружие.

Элинара получила свой, когда ей исполнилось шестнадцать. Кинжал из стали с амулетом матери — руной, выполненной из прочного стекла. Довольно иронично, но означала она «Семья». Всякий раз, когда Элинара делала что-то вопреки родительской воли, взгляд её ненароком падал на амулет. Пытались ли воззвать родители к совести дочери? Может и так, но руна легко снималась и не мозолила глаза. Только в этот раз Элинаре не хотелось её прятать. Прорезая путь, девушка думала только о том, чтобы не сбиться с пути, дойти и узнать, что на самом деле произошло в Люминвиле.

– Пригнитесь, – неожиданно сказал Арион.

В небе над ними пролетал скрек. Словно заворожённый, он не замечал ничего вокруг. Тёмные жилки его отражали свет от парящего вдалеке кристалла. Свет доходил до притаившихся в торне, они были недалеко от фермы и могли бы перебежать оставшееся расстояние. Возможно, Элинара так и сделала бы, но Кайнер, шедший следом, предусмотрительно схватился за пояс девушки и тянул его на себя.

– Убери руки, – пролепетала раскрасневшаяся Элинара и просто понадеялась, что Арион слепой.

– Т-ш-ш, я слышу, о чём ты думаешь, – прошептал он и, обернувшись, убедился, что черноволосый парень смотрит. – Смущаешь бедного мальчика.

Девушка тоже обернулась. Ей было ужасно неловко, но никакого смущения у Ариона она не увидела. Наоборот, собранный и стальной взгляд, готовый взяться за меч в любой момент. Одна Элинара думала не о том! Над их головами монстр, а она слушает Кайнера и его нелепые шутки. «Пора бы уже собраться», - подумала девушка. К тому же, на небе уже не было и следа от скрека. Он удалился, но не в сторону Люминвиля. Там для него свет слишком ярок. Кристалл снова работал на полную мощь.

– Ты же не можешь прочесть мои мысли! – зашипела Элинара и встала, продолжив путь.

Она просто вспомнила, что нанесла себе на запястье временную метку с магией. От Кайрена, конечно. Это небольшой и несложный ритуал — просто рисуешь пыльцой светокапусты знак «Солнца» и ты под защитной магией. Некоторые, правда, любят изощряться, добавляют сок кристалльника, но девушка считала это пустой тратой запасов. Пыльца светокапусты сама по себе содержит заряды энергии, поглощенные от кристаллов Света, а значит, её будет достаточно для защиты, пока не сменится пять лун. Сок кристалльника умножает силу некоторых ритуалов, например, целительных, но в защитной магии почти бесполезен. Одна луна к пяти — настолько удлиняется защита. Крупицы...

Кайрен обогнул девушку и срезал последний куст торна. Деревня была перед ними.

– Я не только мысли читаю, но и вижу по глазам.

От этих слов Элинару пробрала дрожь. Она спросила у Кайрена, раз он такой знаток и предсказатель, что же на самом деле случилось в Люминвиле.

– Открылся Разлом, кристалл вышел из строя от тёмной энергии и монстры сбежались сюда. Разве не так? – сказал он, повесив голову набок и приставив ко рту ладонь. Он явно темнил, и так показалось не только Элинаре.

– А ты что думаешь, Арион? – спросила она у парня, который странно затих.

Арион озирался и ожидал увидеть здесь следы побоища. Но деревня встретила тихой и спокойной картиной. Будто и не пробежало здесь стадо тенижоров. Но то был тот конец, что ближе к Веллмиру, и, возможно, монстры просто не успели натворить здесь дел. Им надо было продвигаться дальше, к главному кристаллу.

– Я думаю так же, как и ты, – вдруг произнёс Арион, и на лице его отразилось беспокойство и горечь. – Когда Тарен рассказал мне о случившемся... Разлом! – Он схватился за рубашку и сжал её в районе сердца. – Я увидел перед глазами десятки разорванных трупов. Мне сложно было думать о чём-то другом, но около карты... На бумаге иногда видно то, чего не видно здесь. Разлом слишком близко, о нём не могли не знать.

– Значит, была причина не трогать его, – не смотря на нас, сказал Кайрен и пошёл первым. – У нас нет права сомневаться в Страже Света.

– Для этого не может быть причин, – выплюнул слова Арион, и Элинара была согласна с ним.

То, что случилось в Люминвиле, им только придётся увидеть. Слова Ариона натолкнули девушку на мысль, что она слишком эгоистична и, возможно, прямо сейчас подвергает всех большой опасности. Надо было, как учил Тарен, подготовиться, взять с собой больше магических ингредиентов для ритуалов, но... Если так подумать, то было бы слишком поздно. С нападения монстров на деревню и так прошло пять дней — за это время пять раз могут стереться подсказки.

Кайрен недовольно сутулился, напряжённо вздыхал и вообще всем видом показывал, насколько ему не нравится вся эта затея. Возможно, он вообще не верил, что у них есть шанс выйти так просто за пределы Веллмира, и был просто не готов оказаться вдали от стен. О переносе в доме Камня и Стали знают, наверное, только те, кто должен. Элинара же узнала чисто случайно и до этого не пользовалась им.

Они приближались к центру, осматривались и дышали через раз. Никто из них не бывал слишком далеко за пределами городской стены. Тем более на месте убийства сотни людей. Элинара вглядывалась в лицо парней, чтобы убедиться, что не ей одной не по себе. Кайрен опустил кончики губ и хмурился, его правая рука застыла на рукояти меча. Арион казался более спокойным, но взгляд его скользил по деревне с жалостью. Казалось, он скорбел так, будто знал их всех лично.

Рыцарей уже не было, как и тел умерших. Они подходили к центру, и улица расширялась, появлялось всё больше домов и стеклянных ферм, питавшихся от магического света. Здания, в которых жили раньше люди, выглядели ужасно. С дырами в стенах, выбитыми окнами и дверьми. Словно страшное напоминание, следы когтей и пятна бурой крови отпечатывались на всех поверхностях деревни. Стоял страшный смрад. Все зажали носы. Запах всё усиливался по мере приближения к главному кристаллу. Возле него, светящегося в полную силу, вырытая недавно яма и присыпанная песком и камнями.

– Они... не стали их хоронить? – ужаснулась Элинара и отвернулась, чтобы не смотреть вниз. Перед глазами всё ещё стояла высунутая из-под камней нога.

Кайрен и Арион разделяли чувства. Они отошли подальше и встали возле храма, в котором обычно прощались с родными и встречали только что рождённых. Тишина давила, слышалось только неровное дыхание и тихий треск от работающего кристалла.

– Пожалуй, мы увидели то, что не должны были, – высказался Кайрен и посмотрел на девушку.

– Я не буду держать язык за зубами, – резко ответила она, ужасаясь того, чего просит у неё парень. Молчать!

– Элинара, у нас будут проблемы. У всех. У твоего отца, матери и... У Лианы.

Зубы девушки скрипели от злости. Манипулировать семьёй — это подлый трюк. Но действенный. Перед глазами Элинары возникли знакомые образы: строгий, но справедливый отец приносит им с Линой заводную игрушку птицы, они хохочут, гладят её медные перья и думают, что у них третья есть сестра — заколдованная. И убегают к маме, прося её расколдовать, вернуть третью, но она лишь смеётся и гладит по головам.

– Кайрен прав, мы не можем так сразу обвинить в чём-то Стража Света, – внезапно сказал Арион, и Элинара не поверила своим ушам. Он лишь пожал плечами и, нахмурившись, добавил: – У нас нет доказательств. Не выведем же мы весь город, чтобы показать им на... захоронение не по правилам. Надо осмотреться, может, осталось что-то, что докажет вину.

– Хоть у кого-то есть капля здравомыслия, – похлопал его по плечу Кайрен, и они оба пошли по чужим домам.

Девушка не хотела их больше слушать. Пусть ходят парочкой, а ей надо было побыть одной. Да и не видела она смысла ходить по домам обычных людей, ведь дом Смотрителя всегда интереснее. Именно он общался с Стражем Света, направляя ему информацию об урожаях и проблемах Люминвиля. Элинара с присущей себе решимостью отправилась на поиски этого дома. Он должен быть больше всех, с дополнительными пристройками, роскошно выглядящий внутри и снаружи. Но такой, как назло, не встречался. Только одноэтажные хибарки обычных рабочих людей, выращивающих еду и трудящихся до износа. Элинара снова прошлась по деревне и, завидев Ариона и Кайрена, приблизилась к ним.

Устремлённые их взгляды сходились на полностью разрушенном доме. И только сейчас девушка заметила серебристую вывеску там, где виднелись щепки от дерева. Она тоже была поломана, но ещё отблескивала от света кристалла. Сомнений быть не могло — это дом Смотрителя.

Арион опустился на корточки и прикоснулся к земле, растерев её на пальцах.

— Хотел убедиться, что это не пепел, — пояснил он и добавил: — Это он.

Элинара и Кайрен удивились, и парень даже сменил привычную позу со скрещёнными руками. Теперь он поправлял свои кудри, при этом выглядел непривычно взволновано. Таким его видеть было приятнее, и Элинара узнавала его с совсем новых сторон.

Огонь... Он был запрещён в городе. Строго запрещён.

— Почему вы так смотрите? — с недоумением посмотрел Арион и обвёл взглядом деревню. — Посмотрите, разве могли они защитить себя, если бы кристалл погас? Они, наверное, разводили огонь для света. И, может... — он сглотнул, — пытались отпугнуть монстров им.

Это правда, Элинара и Кайрен не подумали об этом. Жители Веллмира стараются не думать о тех, кто живёт за стенами. Но это ошибка, и, пожалуй, они за неё поплатились.

— Разве деревни не должны быть защищены лучше? Я имею в виду, они же находятся между городом и Мрачнолесьем. Не логичнее ли было бы здесь укрепить безопасность? — общалась сама с собой девушка, потому что Арион только пожал плечами, не найдя что ответить, а Кайрен молча ушёл.

Элинара и Арион вернулись в центр деревни, но не подходили близко к главному кристаллу — не хотелось снова видеть яму. Парень тёр костяшки и задумчиво смотрел в сторону одного из домов. Элинаре казалось, он что-то чувствовал, и она не могла не спросить об этом. Арион сконфуженно посмотрел, будто девушка увидела его голым, и убрал руки в карманы. Видно было, как он колебался, и Элинара спокойно ждала ответа. Не выдержав тишины или собравшись с духом, Арион сказал:

– Я его чувствую.

– Кого? Кайрена?

Арион нахмурился.

– Нет, Элинара, Разлом. – Увидев, как вытянулось лицо девушки от потрясения, он помялся и добавил: – Я думаю... Возможно, это мой дар. Знаешь, как читать мысли или предсказывать будущее. Только я чувствую, где находится Разлом.

– Это потрясающе, Арион.

Оказывается, он не бесполезен, как думала раньше Элинара. Что же, ей стоило сдружиться с ним пораньше.

Лицо Ариона покрылось румянцем, и он пробормотал, что в его способности нет ничего потрясающего, но Элинара была не согласна. Она радостно обняла его, сжав так сильно, как могла, и гордо объявила спасителем. Хотела ещё добавить «всех Люмиров», но решила настолько не раздувать его самомнение.

– Милуетесь? – спросил с раздражением вернувшийся Кайрен.

– Ревнуешь? – улыбнулась Элинара, прекрасно зная, что бесит этим парня. – Ну не расстраивайся, и ты можешь быть полезным.

Арион отстранился и прочистил горло. Всё это только для того, чтобы сказать мне, что Элинара не в его вкусе. У девушки челюсть отвисла, но она быстро поправила её, пояснив, что не имела ничего такого. И никого жениться не звала. Пришлось напомнить ребятам, где они находятся. Сейчас надо было быть максимально серьёзными, и лица их снова напряглись.

– Ладно, нам пора, – сказала Элинара, и Кайрен довольно кивнул. Он хотел вернуться в город как можно скорее. Девушка потянула Ариона за рукав и попросила: – Веди нас.

Сначала он не понял, подумал, что должен вести туда, откуда они пришли, но Элинара остановила его. Покачала головой и подошла, чтобы шепнуть на ухо: «Разлом». Держа его за плечо, она чувствовала, как напряглись мышцы. Это было последним местом, куда Арион хотел идти.

– Только одним глазком. Прошу!

– Куда она хочет опять вляпаться? – взъелся Кайрен и достал откуда-то верёвку.

– Это слишком опасно, Элинара. Разлом выпустил монстров, и сомневаюсь, что хотя бы большую часть из них перебили. Идти туда без подготовки — верная смерть.

Девушке хотелось увидеть Разлом хотя бы одним глазком, а не читать про него в книжках. Тем более она была уверена, что за это время восстановит небольшую часть сил и сможет нарисовать новый перенос. Теперь точно стало ясно, что старый находился под развалами дома главы фермы, и поэтому их выбросило раньше.

– Нам нужно оставаться здесь.

Кайрен сказал это со всей не присущей ему серьёзностью. И Элинара почувствовала себя в ловушке. Как она могла снова ему поверить, знала же, что он не упустит своего. Конечно, он отлучался от не просто так, не чтобы посмотреть на урожай гелиокорня.

Девушку пробирала злость. Хотелось вонзить ему кинжал прямо в грудь, но послышался приближающийся топот шагов, и она умерила свою ярость. Сжав кулаки, оставалось лишь благодарить судьбу, что она смогла оказаться хотя бы в Люминвиле. Теперь есть что рассказать Валии, она обязана знать о произошедшем. Но встреча с ней состоится нескоро, и оставалось лишь гадать, какое наказание придумает на этот раз отец для Элинары.

Виновные и наказанные

Подол платья скользил по каменным ступенькам, пачкаясь в сырости подземелья. Винтовая лестница уходила далеко вверх, по всей площади глубокой ямы, из которой сделали спуск в мёртвое царство. Под Хребтом раскидывались сотни проходов, сотни лазеек, не знакомых даже Стражу Света и его приспешникам. Закрытые потайными дверьми, магией и заваленные обычными камнями, они не раз спасали тех, кто хотел узнать больше, чем дозволено. Уйти через Свод от ненужного внимания рыцарей всегда просто — они не явятся сюда. Это место забыто богами.

Впрочем, Валия в них не верила. Она шла на ощупь, ведь зажечь сейчас свет — выдать себя и навлечь беду. А попасться — словно подписать смертный приговор: сначала в тюрьму, а потом — в никуда.

Поправив чёрные, собранные в высокий тугой хвост волосы, Валия закрепила на голове гребешок, сделанный отцом. Был бы он жив — восхитился бы дочерью. Но он пропал, а Валия верила — убили. Слушать же её никто не хотел. Все списывали исчезновение на умалишенность старика, будто сошёл он с ума от своих идей и сгинул, пытаясь доказать одну из них.

Валия верила отцу. Она знала, что Люмиры не одиноки в этом изменившемся мире. Есть кто-то ещё. Кто-то могущественный и безжалостный, как чудовище, что скрывается во тьме. Другие, живущие во мраке, а потому не выдавшие ещё себя.

***

Стук трости о камень, старая морщина возле бровей, готовая залечь ещё глубже, и сузившиеся от недовольства глаза — таким предстаёт возле Элинары отец. Для обычной картины не хватает едких слов о том, что не такое воспитание давали дочери родители и не так растили свою кровиночку. Но мужчина молча смотрел на девушку, строго и властно. Он знал, что судьба её в его руках.

От этого Элинара не могла найти себе места: взгляд её бегло огибал всю комнату, ноги косились то в одну сторону, то в другую, из-за чего приходилось менять опору, а по руках ходила мелкая дрожь. Она знала, что так просто ей не выкрутиться из этой неприятной ситуации. Не только нарушила домашний арест, но и без спроса использовала семейный артефакт. Про перенос в разрушенную деревню даже заикаться не стоило!

– Когда ты узнала про круг переноса? – коротко спросил отец и приставил тростью к письменному столу.

– Несколько лет назад, когда ты проводил туда гостей из Стеклянной башни.

Отец Элинары любил честность, а потому, почесав небольшую бороду, кивнул.

– Ты понимаешь, что ослушалась меня трижды?

– Три раза? – удивилась Элинара и пыталась сосчитать, где ещё наделала делов.

Мужчина сел за стол. Кабинет его, небольшой и мрачный, казался меньше, чем есть. Добавь хозяин хоть немного светлых цветов, и ощущения были другие, но отец Элинары любил сумрачные цвета и всегда говорил детям, что в тьме больше истины, чем в свете.

Только в этой комнате кристаллы тускло светились, почти не давая проглядеть через мрак. Даже уличные фонари не могли проникнуть, шторы всегда плотно смыкались на окнах. Для Элинары всегда оставалось загадкой, как их отец читает и пишет при таком освещении, ведь она могла только разглядеть его лицо, и то по памяти вспоминала каждый раз, когда он отчитывал её.

– Я велел тебе слушаться во всём Кайрена, но он рассказал всё как было...

– Нашёл кого слушать, – сорвалось с языка у Элинары. Она закатила глаза, понимая, что сама себя закапывает, но на такую дерзость не смогла не ответить. «Конечно, свою версию напел в ухо», – возмущалась уже про себя девушка, сжимая рукоять кинжала в правой руке.

От глаз отца не скрылось и это. Он недовольно покачал головой и продолжил:

– Ты от рук отбилась. Сердце неспокойно из-за тебя. Чувствую, натворишь дел, я потом не разгребу. А мать твоя... – мужчина остановился, решил не договаривать. Он достал бумагу, и Элинара мельком увидела ярко-красную печать. Даже тусклый свет не мог утаить её. – Это, дочь моя, письмо из Свода. Страж Света дал мне разрешение на ритуал, и я не откажусь от своих слов. Завтра за тобой прибудет рыцарь.

– Зачем? – неуверенно произнесла Элинара.

– Там узнаешь.

Отец принялся за бумаги, больше не обращая внимание на дочь, и Элинаре ничего не оставалось. Прикрыв за собой тяжелую дверь, она шла по коридору в смутном ощущение навишей угрозы. Это не то, что ожидала услышать девушка.

Лиана встретила сестру с тревогой, набросилась и долго обнимала. Элинара чувствовала раскаинье в объятиях и голосе, но всё равно чувствовала себя преданной. Впрочем, отец и так бы узнал о переносе, и может быть стоило быть мягче к сестре.

– Прости меня, – утыкалась в плечо Лиана, шепча извинения снова и снова.

– Ты не виновата, – отвечала ей сестра, – ты сделала то, что должна была.

Элинара успокаивала, как могла, но сама чувствовала, что скоро сдастся и расплачется. Конечно, она знала, на что идёт, и что наказание будет серьезнее, но в душе змеился страх – она предчувствовала недоброе. Не отделаться ей работами на благо Веллмиры, как в прошлый раз, теперь надо было брать больше. «Сошлют в Свод», - ужаснулась Элинара. И была недалеко от истины...

– Я же не думала, что тебя так сильно накажут, — расстроенно говорила Линана, пока они с сестрой шли в свои комнаты. — Обычно отец даже слушать меня не хочет и гонит прочь. Мешаю ему работать! — Она утерла последние слезы и как-то возбужденно произнесла: — Я подхожу к нему только с важными новостями! Разве я когда-то тревожила его по пустякам?

Элинара задумалась, вспоминая моменты прошлого. Сестры старались лишний раз не ходить в кузницу: там и опасно, и отца разгневать легко. Поэтому правда была в словах Лианы, и к главе семейства ходили только когда было что сказать. И слова эти должны были иметь вес, стоить чего-то, иначе пренебрежения и холода в ответ не избежать.

– Но ведь можно было не говорить ему? – покосилась на сестру Эленара.

– А вдруг ты там поранишься? Или еще хуже – умрешь?

– А ты гляжу сильно в меня и не веришь.

Лиана замотала головой и улыбнулась.

– Верю, видела твои тренировочные бои, но ведь там сложнее, чем с другом бороться...

– Моего потенциала хватит на стадо тенижоров, а когда и он закончится, – она взялась за рукоятку кинжала и вынула его из ножен, – то в помощь мне сила нашей матери.

– Но ты плохо им владеешь. Разве что гелиокорень почистишь, да и то обрежешься вся.

Элинара фыркнула. Правда, не сильна она в холодном оружии и мало тренируется с ним, но не настолько всё плохо, как говорила сестра. Уж Скрека точно бы порезала, как лоскут ткани.

Сестры уже завернули за угол, когда показались двери в их комнаты. Ближайшей была Лианы, а дальней Элинары. Они попрощались, и стоило им пересечь пороги и закрыть двери, как кристаллы в коридоре потухли. Дом Камня и Стали погружался в сон.

Элинара зажгла небольшой кристалл с помощью магии. Он освещал полкомнаты, но больше ей и не нужно было. Девушка обдумывала всё, что произошло с ней за последние несколько дней, и не могла понять одного: почему всё так несправедливо? Эти наказания, следовавшие одно за другим, суровый взгляд отца, пресекавший каждую надежду Элинары, и происходящее за стенами, где брошены сотни людей...

Она не могла им помочь, даже если очень хотела. Кто она? Дочь кузнеца, ученица Тарена... посланница Валии?

Элинара вскочила, вспомнив про знакомую, и достала из ящичка, закрытого на ключ и магию, сверток бумаги. Не нашли. А может, ещё не искали ничего в её комнате.

Развернув письмо, девушка прочитала и отложила его.

Дорогая Эли,

Творится что-то странное. Я не раз спустилась вниз, чтобы найти ответы. Рыцарей много. Готовятся к чему-то. Береги себя. Встретимся там, где скажет судьба.

Твоя Лия.

Такое короткое, но оттого волнительное, что Элинара каждый раз хотела броситься бежать — искать то место, где им суждено встретиться. Если бы не здравый смысл, то девушка так и сделала бы, но она умела возобладать над собой. Теперь все чувства и эмоции стоило держать при себе. Хотя бы на время, пока все не успокоятся, не найдут на что переключить своё пристальное внимание.

Элинара разорвала письмо, чтобы оно не стало бедой для неё, и кинула в чашечку с водой. Оставалось только растворить его магией, и девушка поднесла руку к сосуду. В другой руке она сжимала магический кристалл, ей не хотелось тратить собственную магию, не хотелось оставлять следы. Потенциал у каждого мага имеет свой цвет и запах, и Элинара знала, что может легко выдать себя. Зато кристаллы, непривязанные ни к кому, не оставляли и крупиц магии после себя, но был и минус - слишком малая мощь. Чтобы создать сильно заклинание, кристалл должен быть хотя бы с половину роста взрослого Люмира и иметь настолько чистую энергию, что найти такой казалось чем-то нереальным. А потому скрывать можно только маленькую магию, магию низшего и среднего звена, на такую всегда купишь на рынке кристалл. Правда, искать приходилось долго, продавали их незаконно.

– В себе сокрой вода и забери бумагу в никуда. - шептала над водой Элинара, крепко сжимая кристалл, слабо мерцающий в руке.

Постепенно письмо растворялось, словно сладкие кучки в горячей воде, и через несколько мгновений вода из тёмной, бурой от чернил, превратилась в чистую водицу. Улики удалось скрыть, и больше Элинаре прятать было нечего. Она вспомнила о Кайрене и прокляла себя в тот момент, когда не засунула его в одну из тёмных комнат дома. Вот заперла бы его там, и отправились они с Арионом вдвоём в Люминвиль. Черноволосый парень нравился ей больше и больше похож был на неё. Кайрен же никогда не предаст свою семью. Ведь шутка ли, его отец один из лидеров Ордена, и попадать к нему совершенно не хотелось...

***

Элинара не знала, насколько они с Арионом похожи, ведь ему этого тоже хотелось в последнюю очередь. Парень в это время не находил себе места. Он боялся Кайрена и теперь кусал локти в догадках, понял ли что-то тот. А если понял, то когда за ним придут? Ещё в зарослях торна, когда Элинара и Кайрен миловались, он услышал о способности парня. Чтение мыслей делает его страшным соперником, но не страшнее дикой собаки, ведь и на неё управа найдётся. Только вот надо заранее знать о такой встрече, а не как Арион, в последний момент рот разевать. Если Кайрен залезал в голову к нему, то дела его, мягко говоря, плохи. А потому в своей маленькой комнате, в домике на узкой улочке, он собирал сумку с самым нужным. Мало ли придётся бежать.

Но бежать скорее пришлось бы от Тарена, у которого проживал Арион, потому что в середине ужина тот спросил, уставившись из подлобья:

– Ты не ходил к Ванессе, – зачерпнул учитель суп и проглотил содержимое ложки не жуя. – Она отправила мне письмо. Думала, что сама не заметила тебя в пылу работы и ты ушёл ,не дождавшись её, но работники сказали, что ты не приходил в ювелирную.

Арион придумывал сказку, что-то что убедит учителя, но тот отложил столовый прибор и отодвинул миску, в которой супа ещё было наполовину.

– Это очень важно, - Тарен массировал кулаки и глядел в окно, - Хорош тот маг и рыцарь, что тренируется беспощадно к себе, а тот что отлынивает теряет и полученные умения, и будущие, какие мог бы получить, трудясь в поте лица.

Внимательно слушая учителя, Арион давал ему высказаться, чтобы случайно не сболтнуть лишнего. Пусть отчитывает за то, что не достаточно уделяет времени тренировкам.

– Я хотел отправить тебя к Бесу. Он бы погонял тебя, так что кости ломило ещё месяц. Но потом пришло второе письмо - из Совета Ордена. Какое же было моё удивление, - в глазах у Тарена сверкнул гнев, и Арион напрягся, понимая что хорошим теперь дело не закончится.- Мне поведали, что ты вместе с Элинарой Валдорин и Кайреном Рейнард незаконно пересекли территорию деревни, подвергшуюся нападению монстров. Тебе есть что ответить Арион Тенмарис?

Арион словно провалился в пропасть, тёмную и глубокую. Глаза заволокло тьмой, и он чувствовал, как тело скатывается по стулу. Нет, он не слабак. «Возьми же себя в руки», — кричал он увядающему сознанию, но оно не слушалось, и парень отключался, пока Тарен бил его ладонями по щекам.

Очнулся Арион уже на следующее утро, в своей кровати. Приподнявшись и облокотившись на твёрдую спинку, он вспоминал вчерашнее с не меньшим ужасом. У Люмиров принято было хранить фамилию в тайне, это нечто интимное, недоступное каждому встречному. Если род известен и фамилия его тоже, то принято было умалчивать, не использовать её. Из уважения. Во всех городах и деревнях Люмиров верили, что это второе имя, данное богами, которые дозволили людям жить без Солнца.

– Влип, влип, – повторял Арион, вцепившись в одеяло и раскачиваясь на постели. – Элинара! Разлом тебя дери!

Проклинал Арион искренне, и если бы он видел, то знал, что девушка чихнула, пока расчёсывала волосы у зеркала. Но они были слишком далеко, и скоро расстояние между ними увеличится вдвое.

Собрав постель, небольшую поясную сумку, в которой всегда находилось несколько магических ингридиентов, и повесив на пояс меч, парень вышел из комнаты и направился на кухню. Там на столе лежали остывшие печенья, которые готовил сам Тарен. На вкус они были ничего, но запах от них шёл... Арион зажал нос и быстро проглотил несколько. В свою выпечку учитель добавлял ягоду, которая называлась звёздник, но все между собой прозвали – вонючка. Есть её можно было только в свежем виде, и она правда имела полезные свойства: повышала иммунитет и даже сопротивление к мелким проклятиям, но выпечка из неё получалась на редкость ужасная. Тарен, которому всякий нюх отбило, видимо, не чувствовал ничего неладного, но вот ученики его страдали. Страдали, но ели, потому что это была своего рода тренировка.

Арион уже собрался уходить и подошёл к входной двери, как заметил записку на ней. Она была сложена, и чтобы прочитать текст внутри, нужно было взять её и открыть. Но делать этого не хотелось... Там могло быть что угодно, и Арион знал, что Тарен не поскупится на наказания: завалит работой, отправит к ближайшей стене, где нужна помощь с ремонтом или убийством монстров, а может даже пошлёт в Свод добывать руду. Долго набирался решимости Арион, но, быстро сорвав записку и прочитав, обомлел:

С тобой хочет встретиться кто-то Ордена. Далеко не уходи. Отправишься сегодня.

Записку Арион скомкал неосознанно, задумался и не заметил. В голове копошились мысли, страх подкатывал к горлу, и хотелось бранно ругаться. А ещё засело желание убежать. Далеко, там, где его не найдут, но Арион не мог этого сделать. Он всё ещё ничего не знал про тюрьмы Люмиров...

«А если меня поймали», — думал он, — «То можно радоваться? Окажусь там и сам всё узнаю».

Но была в этом плане и загвоздка — как же выбраться потом оттуда. До обычных жителей города доходят лишь слухи, о которых потом судачат в тайне от рыцарей, но место это таинственное и даже секретное. Где находится — неизвестно: одни говорят, под Веллмирой, другие — за стеной. И там, и там опасно, и если вдруг никакой тюрьмы и нет, а людей просто выкидывают за стены города, то это больше походит на казнь, чем на наказание. Всё, что выведал Арион о тюрьмах, можно было уложить в маленькую коробочку размером с орешек. Он не знал ничего. А время уходило и было не на его стороне.

Элинара, которую вскользь спрашивал Арион, подтвердила существование тюрьмы, но где она находится, тоже не знала. Зато поведала, а именно это больше всего интересовало парня, что решётки и цепи там выплавлены в их кузне. Они пронизаны магией, какую Элинара не смогла понять в силу своих лет, ведь видела она всё это в десять. Да и гнали её, говорили, опасно находиться рядом с заколдованным металлом. Но Арион верил ей больше, чем судачившим жителям города, поэтому не переставал надеяться, что однажды выполнит свою задачу. Но пока не знал, как лучше подобраться к ней, не выдав себя.

Снаружи постучали три раза и затихли. Арион застыл и долго мялся, не зная, открывать или нет. Всё-таки дёрнув ручку, он распахнул дверь и увидел Кайрена. От неожиданности Арион даже подскочил, но пришедший лишь улыбнулся. Зашёл, словно к себе домой, и сел на стул, взяв оставшееся печенье и понюхав его.

«Не стал есть, силёнок не хватило», — подумал Арион.

— Много ума не надо, чтобы съесть всякую гадость, — ответил Кайрен и отодвинул тарелку от себя подальше.

— Зачем пришёл?

— Подслушал, что отец хочет отправить тебя тоже в Свод, но вдвоём вам там нечего делать. Подорвёте ещё всю подземку, — ухмыльнулся Кайрен и достал небольшой значок, крепившийся к туникам или плащам тех рыцарей, которым было разрешено выходить за пределы города.

— Вдвоём?

— Элинару сошлют на время вниз. Подробностей не знаю, но наши отцы о чём-то договорились.

Кайрен в этот момент казался нервным, и Арион подумал, что наверняка ему не нравится, когда он не контролирует ситуацию. Если он сын лидера Ордена, то, конечно, будет перенимать качества отца. Пока он не мог сравнить, насколько они похожи, не представилась возможность увидеть лидера Ордена вживую. Может, и к лучшему. Только теперь Ариону надо держать свои мысли при себе и в удобный момент нанести защиту от проникновения в разум.

Кайрен оставил значок на столе и собрался уходить, но Арион остановил его:

— Что это значит

— Мы идём за стену, но теперь официально.

Такая честь выпадала не каждому, и рос соблазн отказаться от такого подарка. Арион почувствовал неладное, его знакомый что-то не договаривал. Набравшись мужества, он спросил, что должен дать взамен.

Кайрен пристально смотрел на Ариона и улыбался. С ответом он не спешил, и парень заёрзал от волнения. Сомнений быть не могло. Он всё знал и теперь играл с ним. Ариону даже пришло в голову, что можно попросить Элинару кинуть его через круг переноса куда-нибудь подальше, но стоило об этом подумать, и Кайрен покачал головой. Ариону не сбежать.

– Расскажешь завтра, кто ты такой и что здесь забыл. А там посмотрим, решу я тебя сдать или ты мне настолько понравишься, что жить будешь спокойно.

«Сдаст», — уныло подумал Арион, и Кайрен на эту мысль рассмеялся.

Наследие Валдорин

В комнате мерцал кристалл, и как бы Элинара не настраивала его, он не хотел работать как положено. Плохой знак, но плакать поздно: вещи собраны, а девушка одета в траурный чёрный. Для каждого Люмира с поверхности спуститься в Свод подобно гибели. Слишком изнежены, медлительны и неповоротливы – привыкли находиться под защитой стен. Внизу же царили строгие порядки, а вводила их сама судьба. Захочется ей, и на человека обрушится подземный потолок, до этого крепко стоявший на каменных опорах. А если встретится монстр на пути – пощады не жди. Под землёй они в сто крат хитрее и злее.

И Элинара чувствовала, что это будет не просто спуск в Свод, чтобы погулять и вдохнуть тяжёлой жизни. Надо быть готовой к тому, что остаться придётся на несколько дней. Поэтому с собой она взяла и магические ингредиенты, и несколько ещё неактивированных рун. Как вдруг её осенило. Как она могла забыть?

– Арион, Арион! – шептала она, достав руны, похожие на те, что отдала парням. Они поблескивали слабым светом.

Когда свет стал ярче, девушка услышала в ответ знакомый голос:

– Элинара, какого Разлома тебе надо?

– Что значит какого? – удивилась Элинара и шёпотом продолжила: – Я сегодня должна спуститься в Свод. Отец ничего не говорит, но хорошего мне там мало будет... И я хотела бы тебя попросить кое о чём.

Арион молчал, руна замерла в ожидании слов. Девушке сложно было просить о чём-то. Конечно, она виновата, что всех поймали и теперь им несладко придется. В такой ситуации просить об услуге — просто дерзость. Но что оставалось?

– Позаботься о Лине. Это всё, о чём прошу.

Элинара даже не стала слушать, что на это ответит Арион. Она просто разбила руны. Их всё равно отберут, когда она будет спускаться. Если бы они были не использованы, то девушка их просто спрятала бы в одежде, которую уже сложила в холщовый мешок. В нижнем белье, например, — там точно искать не станут. Но активированные руны засекают сразу же, они испускают заметный магический след, ведь работают непрерывно. Почему нельзя было зайти в подземный город с рунами, Элинара не знала. Её не посвящали в государственные дела, а там лишь отмахивались, мол, сбивают работу кристаллов.

– Тайны тут, тайны там, – вырвалось у Элинары, и она отключила нестабильный кристалл, так и не починившийся под воздействием магии.

В дверь постучали, а потом заглянули. Это была мама Элинары – Весталия. Женщина аккуратно протиснулась через не до конца открытую дверь и притворила её за собой. Она была аккуратна собой, и ничто в ней не выдавало работу в кузнице. Но Весталия и не стояла на оборудовании, где плавили сталь или делали из неё всевозможные предметы. Не касалась женщина ни глины, ни камня, и никогда не марала руки. Весталия вдыхала жизнь в уже законченные работы и доводила их до шедевра. Её руки создавали искусство, воплощали в жизнь сюжеты сказок и преданий, сохранившихся с времён, когда Солнце ещё пылало жизнью. Она рисовала на созданных в кузнице кувшинах, расписывала кирпичи, чтобы из них потом сложились затейливые домики, украшала метками и знаками стальное оружие, отражая в них душу хозяинов.

– Как идут сборы? – спросила Весталия, оглядев комнату.

Элинара закинула мешок с пожитками за спину и пожала плечами. Обычно их мама старалась держать дистанцию и не пришла даже тогда, когда её дочери исполнилось шестнадцать. И кинжал, передававшийся из поколения в поколение, достался девушке лишь спустя месяц, когда Весталия соизволила выйти из кузницы. Элинаре оставалось лишь догадываться, отчего так холодна была мама. Но обида уже закралась в душу и жгла неприятно грудь.

– Нормально, – буркнула она и собралась уходить. Её ждал рыцарь, которого отец попросил сопровождать дочь в Свод. – Лучше некуда.

Тонкие пальцы Весталии коснулись локтя Элинары, останавливая от побега. Мать усадила дочь на стул, сама же села рядом, на кровать. Собранный мешок отложили, приставили к ножке стола. Крутя несколько позолоченных колец, женщина нервничала и непривычно долго подбирала слова, словно хотела сказать что-то важное. И Элинара даже послушно сидела, желая всё-таки услышать, что хочет от неё мама. Кристалл ровно засветился, стоило Весталии коснуться его. И тогда она сказала:

– Там опасно. Не мне рассказывать, ты была там уже однажды, но сейчас всё совсем по-другому, – женщина запнулась и взглянула на пояс Элинары, где хранился кинжал. Она не дала дочери вставить слово, перебила и продолжила: – В кинжале сокрыта сила нашего рода. Это не просто сталь. Это артефакт, который скрывают Валдорины. Порой даже от самих себя... Дай мне его, и я попробую объяснить.

Элинара повиновалась, достала из ножен кинжал. Перед тем как отдать его, она остановилась и поднесла клинок поближе, чтобы рассмотреть. Он казался совсем обычным. Таким же, какой сотни других, передающихся в наследство дочерям. На нём не было ни надписей, ни рисунков – казался скучным, но для Элинары кинжал был верным другом и не раз выручал её.

Весталия протянула руку, и холодный металл коснулся кожи. Воспоминания о прошлом нахлынули на женщину, отделившуюся от кинжала, но тоскующую по нему. Помощник, защитник и злой рок, преследующий того, кто завладеет им... Но о последней роли в семье Валдорин узнают не сразу, до последнего скрывают, пока новая хозяйка не свяжет себя с подаренным артефактом. А когда связь сильна, её уже не разбить ни магией, ни проклятьем, и только смерть отвяжет кинжал от несчастной. И Весталия в шестнадцатый день рождения готова была пойти на всё, лишь бы участь эта не коснулась дочери. Но Элинара уже знала, в её-то годы и не знать, что всем девушкам матери дарят защитные артефакты...

Но не ведала лишь одного. В их проклятом роде кинжал имел такую же нечистую силу.

— Сейчас он не будет слушаться меня, — объясняла Весталия, встав с кровати. Она прошла на середину комнаты и подняла кинжал, направив его остриём на Элинару. — Я просто объясню принцип, покажу стойки и руны, которые нужно рисовать в воздухе. Руны тебе знакомы. Тарен должен был обучать вас.

Элинара медленно кивнула и с восторгом смотрела на мать, которая сама на себя не походила. Во всём этом чувствовалась забота, но смешана она была со страхом и тревогой, а потому девушка не знала, как отреагировать. Нужно ли ей быть благодарной? Но она всё ещё в обиде после того, как кинжал не достался ей сразу. Её ещё долго высмеивали те, кто так же, как и она, учились магии и владению мечом. Даже Лиана подтрунивала над ней, хоть и без злости. Такого уж Элинара точно не ожидала, и хоть часто чувствовала себя оставленной, но в день, когда исполнилось шестнадцать, точно знала — она совершенно одна. И стоило рукам коснуться заветного кинжала, как всё вдруг стало неважно, ведь девушка обрела верного друга.

– Эта руна защиты, – Весталия выводила в воздухе горы с крутыми скалами.

– А руны молнии и ветра будут атакующими? – спросила Элинара, пытаясь уловить смысл.

– Любая может быть и той, и другой. Главное, какую стойку ты используешь. Запомнила, в какой я была сейчас?

Элинара попыталась вспомнить. Весталия стояла не так, как когда рисовала руну, но, кажется, девушка припоминала позу.

– Левая рука была прижата к груди, ноги приставлены друг к другу близко... Хм, – она задумалась, было ли что-то ещё.

– Тело должно быть напряжено, – подсказала ей мама, – ноги, руки, шея, спина. Попробуй, – Весталия подошла к стулу, на котором сидела дочь, и протянула ей кинжал.

И Элинара взяла его. Встав так же, как и мама, в центр комнаты, она попробовала повторить стойку. Тело не слушалось. Оно напрягалось в одних местах, а в остальных казалось недостаточно натянутым. И, если честно, девушка не понимала, зачем себя так истязать. И объяснение Весталии ей не понравились.

– Ему нужно чувствовать твою боль. – почти шепотом говорила женщина. – Он не умеет по-другому.

– Но зачем? – возразила Элинара. – Неужели наши предки так жестоки? Не могли придумать что-то попроще и повеселее?

– Весельем как раз мы никогда не отличались, – грустно вздохнула Весталия. Ей не хотелось делать больно, но по-другому было нельзя. – Пока твой потенциал не иссяк, кинжал будет хитрить и забирать его. Ты не успеешь почувствовать, как уже на нуле.

Элинара взбодрилась. Она никогда не слышала, чтобы маги, использовавшие весь потенциал, чувствовали себя как обычно. Наоборот, они вялые, похожие на полуживых, и только и делают, что спят. Сама девушка лишь раз доходила до такого состояния, но никогда не забудет этого.

– А что потом? – спросила она, рассматривая загадочный артефакт в руках.

Весталия поморщилась, дочь была слишком догадлива.

– Потом он будет истощать владелицу. Ты почувствуешь лёгкую усталость, боль. Но и это не всё. Кинжал не убьёт. Через какое-то время он начнёт забирать воспоминания. Хорошие или плохие – неважно. – Глядя на взволнованное лицо Элинары, женщина поспешила добавить: – Не пугайся. Не обязательно доходить до этого. Нужно лишь помнить правило: каждая жертва должна быть разумной.

В словах чувствовалась неловкость. Элинара видела, как ей что-то не договаривают. И в один момент даже подумала, что её дурачат, шутят просто, но мама выглядела слишком серьёзной. Она продолжила учить дочь правильным стойкам. Когда тело заныло, Элинара опустилась на пол и тяжело вздохнула, показывая, что тренировки вымотали её. Ничего не получалось. Но может, это и к лучшему? Так кинжал точно не доберётся до её воспоминаний.

Весталия опустилась рядом с ней. Её предки выпороли бы их обоих, ведь негоже Валдоринам разваливаться на полу. Но их не было, как и прежней славы рода, изгнанного из столицы Люмиров. Кинжал давал невероятную силу, в нём заключены потенциалы всех предыдущих владельцев, но за такую мощь и плата была велика. И сейчас Весталии предстояло рассказать самое главное, то, ради чего она пришла.

– Элинара, твой спуск будет суров. Отец разочарован, но я хочу, чтобы ты знала. Это наказание придумал не он. Не таи на него злобы, — она не могла смотреть дочери в глаза, ей стало стыдно, и самого главного Весталия так и не сказала. Вместо этого она встала, отряхнула подол платья и сказала на прощание: — Светлой дороги, Элинара.

Стоило ей выйти, и зашёл рыцарь. Дверь даже не успела закрыться. На вид это был высокий мужчина, не из тех, что ходят по городу. Костюм его дополняла стальная броня, выглядевшая тяжёлой и жаркой. Лицо скрывалось под шлемом, оттуда виднелись только тёмно-зелёные глаза. Так могли облачиться только рыцари Свода. Поговаривают, внизу бывает так холодно, что люди одеваются в несколько шкур. Броня к тому же служила и защитой от монстров. И хоть у Элинары её не было, теперь она могла надеяться не только на магию, не раз выручавшую её, но и на кинжал, в котором сокрыта неизвестная ей сила.

– Пора, – глухо произнёс рыцарь и не вышел, пока девушка не подошла к нему.

Он продолжал идти рядом, достаточно близко, чтобы, если что, схватить девушку. Но она и не думала убегать. В голове Элинары отчаянно крутились мысли, они перебрали всё, о чём зашла речь между двумя Валдоринами: тайный артефакт их семьи, его механизм работы, буквально стирающий владельца, и слова, сказанные об отце. Особенно пугало девушку последнее.

Гарвин, так звали мужа Весталии и отца Элинары, был строгим и прямолинейным мужчиной средних лет, повидавшим и жизнь простого рабочего, и знаменитого кузнец. Никогда они с ним не были близки, не читали вместе книги, не играли, как другие дети, но даже так Элинара не могла поверить, что он не вступился за неё. Если мать просит не гневаться, говорит, что отец не причём, то что же ждёт её там, внизу?

По спине девушки прошёл холодок. Она будто чувствовала, как подходит всё ближе к лестницам, ведущим в Свод. Начинает чувствовать запах сырости, представляет, как идёт в далёких и заброшенных тоннелях — там пахнет плесенью и разложившимися остатками от гнилокостов. Ужас, вселяющий подземным городом, побороть не так-то просто. И, побывав там всего один раз, не захочется вступить и второй. Если бы только не Кайрен, Разлом его забери, то никогда бы Элинара не спустилась туда снова.

– Тут свернём, и за теми домами будут ворота, – решил зачем-то вставить рыцарь, даже не обернувшись и не посмотрев на девушку, которую вёл.

– Я слышала, что ворот несколько. – сжала сумку Элинара и предложила продолжить беседу.

Рыцарь попался на редкость разговорчивый. Обычно они лишь мычат или молчат, а тут девушка подумала, что может вытащить что-то полезное из мужчины.

– Да. Они проходят вдоль западной стены, которая касается Хребта. Первые нужны, чтобы ввозить и вывозить ресурсы: еду, материалы, кристаллы... – он остановился, когда им оставалось совсем немного до ворот. Они уже виднелись: большие и красные. – Вторые вот. По ним спускаются или поднимаются. Приготовься, сейчас тебя проверят. Надеюсь, не взяла с собой никаких магических штук?

Элинара задумалась, неужели никакие нельзя было брать? Раньше она легко проходила с магическими ингредиентами, и никто и слова не говорил. Придётся ей сейчас проверить всё на своей шкуре. Рыцарь довёл девушку до стоящих возле ворот мужчин. Они тоже были одеты в туники, какие носили служители Стража Света, но доспехов на них не было.

– Спускаем дочку Гарвина? – ухмыльнулся самый высоких и тощий из них.

– А нечего лазить где не надо, – сплюнул коренастый и выхватил мешок у Элинары. – Будет уроком.

Рыцарь, сопровождавший девушку, хоть и стоял молча, но весь напрягся — ему не нравилась грубость и бестактность коллег. Грубо раскрыв холщовый мешок, так что он чуть не порвался, коренастый присвистнул и достал бутылек с соком кристальника.

– Это придется оставить здесь. И пока я не вывернул всё твоё бельё, предлагаю вытащить всё самой. Будь милой, дочка кузнеца.

Он так сально улыбнулся, что Элинару затошнило, и если бы она могла, врезала бы по неприятной роже. Но допустить ещё одну ошибку, из-за которой её сошлют уже не в Свод, а сразу в Разлом, было нельзя, и пришлось послушаться. На каменный стол, где положили мешок, стали выкладываться и руны, и остальные заготовки для ритуалов. Как бы жалко не было прощаться с ними, но девушка смекнула: дальше не пропустят, пока не подчинишься. Рыцари довольно кивали, и Элинара злобно подумала: «Катитесь вы, если хотели просто всё это продать!». Конечно, их род известен в Веллмире, они были богаты, но это не значило, что стоило отбирать всё это такой ложью. Стоит ей только спуститься, и Элинара узнает, справедливы ли были эти рыцари.

Рыцарь в броне коснулся спины девушки. Уже можно было идти. Но Элинара мешкалась, вдыхала ещё не спёртый воздух, собирала картинки воспоминаний неба, на котором плыло расколотое Солнце. Холодное и серое, но даже такого подземелье не имело. А свет от кристаллов казался под землёй лишь усмешкой, показывающей, как далеко от настоящего светила они были.

Когда дочь кузнеца и сопровождающий её рыцарь прошли через ворота, их встретил спуск вниз. Далеко, неизвестно насколько, уходила длинная винтовая лестница, проходящая вдоль стен. Стук ботинок на каблуках раздавался эхом и предупреждал всех, кто ждал внизу, — кто-то идёт. Враги или друзья — неважно, их уже ждали внизу.

По бокам стен прорастали особые кристаллы, светившие только когда мимо них проходил человек... или монстр. Элинара знала, что их смазывали какой-то смолой, вязкой и горячей. Она янтарём поблескивала на каждом кристалле, питала их, и пока не истлевала, свет не прекращал литься.

– Как вас зовут?

Девушка вздрогнула от неожиданности и смутилась, ведь эхо прокатилось по всему спуску. Как отец мог приставить кого-то, не сказав, кого он ведёт. Это действительно казалось странным, но Элинара вспомнила слова матери. Если только отец не посылал никого и это правда не его затея, то становится чуть понятнее. Откуда подземный Люмир узнал бы её имя?

– Неужели это так важно? – вопросом ответила она. – Мне с вами за стол не садиться.

Получилось слишком резко, но рыцарь будто и не обиделся.

– Наверное, вы не знаете, но мне приказано сопровождать вас всё время, пока вы будете в Своде.

– И как долго? – вот это уже показалось интересным Элинаре, и она желала узнать, сколько продлится её заточение.

– Не могу ответить. – честно признался он и остановился, так что девушка врезалась в его спину. – Меня зовут Яхонт. Не подумал, что неприлично спрашивать имя у дамы, когда сам не представился.

Внизу уже виднелся сильный свет, и это могло значить только одно: они подходят ко входу в Свод. Элинара крепко схватила руку рыцаря и, улыбаясь, сказала своё имя. Девушка знала, как сбить с толку мужчину, и уже точно поняла, что беды ждать от этого рыцаря не стоит. Он казался ей приятным, в какой-то степени даже галантным и интересным. Если им выпадет шанс, она с радостью с ним побеседует о том, о сём.

Яхонт не заметил, как девушка обогнула его и пошла первой. Это он, рыцарь Свода, должен был вести ту, которой здесь предписано суровое наказание. Но сердце его, мягкое и доброе, не позволяло относиться к ней с жестокостью. За что могли сослать её сюда? Парень был уверен, девушка не способна и насекомое обидеть, так что же совершила та, что совсем скоро окажется в тюрьме?

– Яхонт! Элинара! – встречал их мужчина в доспехах, без шлема на голове. Элинара узнала его. Люмир явно был навеселе, и, улыбаясь, он показывал на парня рядом с девушкой. – Когда ты приходила сюда, он ещё и бороды не брил. А теперь возмужал. Глядите на него, сопровождает важных персон.

Элинара рада и такой встрече. Тот, кто сейчас хлопал по доспехам на плече Яхонта, назывался не один год уже другом Валдоринов. Когда, спускаясь по крутой лестнице, ноги юной наследницы дома Камня и Стали дрожали, Орвин взял её на руки и понёс, не обращая внимания на смешки таких же спускающихся. Страх владел Элинарой в тот день. Какие только россказни не распространяли о подземном городе: о обитавших там каменных гигантах, стирающих Люмиров одной ладонью, о копьях, что падают прямо с потолка и пронзают путников в тоннелях, и о Боге, что спрятался где-то в глубине Свода. Его-то больше всего и боялась наследница дома Камня и Стали, засыпая каждый раз на подготовленной постели, она боялась открыть глаза и однажды увидеть глаза, полные крови, и рот, из которого сочится жадная слюна. Каждый Люмир наверху пугал детей злобным и кровожадным Богом, сожравшим не одного человека в глубине горных пород. И юная девочка, которой исполнилось только десять, тоже верила в страшные истории и никогда не выходила в тоннели без Орвина. Его внушительный вид, крепкие мускулы и блеск меча, который он доставал, чтобы показать мальчишкам, немного успокаивали Элинару. Он сам походил на гору.

И сейчас, спустя восемь лет, он оставался таким же спокойным и уверенным. Его лицо не омрачилось, не сделалось жестоким, оно всё ещё светилось при виде дочери друга. Это не скрылось и от глаз Яхонта, увлечённо наблюдающего за Элинарой и Орвином. Мужчина сразу забрал холщовый мешок из рук девушки, понёс сам и повёл за собой ничего не подозревающую Элинару. Она, радостная от встречи, шагала по каменным плитам, не обращая внимания ни на взгляды, которые бросали на неё местные, ни на ненавистные пейзажи, мелькавшие в тоннелях и проходах.

Сменялся один жилой сектор на другой, пока все трое не вышли на главную площадь. Безлюдная, заброшенная, не такая, какой помнила её девушка. Это место давно уже закрыто ото всех любопытных глаз, и сам Страж Света повелел передвинуть сектора, в которых живут Люмиры, подальше отсюда.

Яхонт остановился, опустил голову и думал, может ли он как-то помочь. Его только недавно повысили до настоящего рыцаря, выполняющего задания и официально зачисленного в стражу. Он выгрызал своё место в этом мире, ведь у него не было ни родителей, ни друзей, а потому ещё больнее давалась эта дилемма. Терять заработанное с таким трудом не хотелось и было попросту жалко.

– Тут раньше было так весело, – вспоминала Элинара. – Кружились танцующие люди, вечерами играла музыка. Помню, и сама тут с кем-то разделила один танец...

Орвин отдал холщовый мешок Яхонту и велел ему идти.

– Я останусь! – возразил тот, но стушевался, стоило мужчине выше по званию посмотреть на него.

Элинара подумала, что Орвин хочет показать ей что-то и не придала этому никакого внимания.

– Ты здесь не нужен. – только и ответил мужчина.

От девушки не скрылась та властность, с какой он отправлял Яхонта восвояси. Снова оглядевшись, Элинара почему-то вспомнила про Ариона и его бесконечные вопросы. Они любили посудачить о том, какие Люмиры двуличные и как они любят говорить одно, а делать другое. Оба не раз встречались с такими людьми, но отчего-то сейчас предчувствие кольнуло сильнее, чем обычно. И Элинара вспомнила, зачем её отправили сюда – не ради встречи с Орвином. А раз он Второй рыцарь, то участь её незавидна. Ведь каждый в Веллмире знал: встретить одного из Совета Трёх – значит остаться без головы. И что-то подсказывало Элинаре, что сегодня они встретились не как старые знакомые и друзья.

Ноктурн из Шадулан

Вдалеке виднелись каменные ворота Веллмиры: высокие, размером с дерево, на котором застрял Арион, и с вырезанными на них сюжетом. Сверху Солнце, что раскалывалось на части, а снизу вымершая земля, с Разломами и монстрами, рыскающими в поисках жертв. Справа запечатлели первых Люмиров. От них шёл ярко-жёлтый свет вбитых кристаллов, и они выделялись на сером полотне. Каждый сражался с чудовищами, поражая их магией и мечами.

Арион знал историю, которую писали Люмиры и передавали потомкам, но сам он, являясь Ноктурном, помнил и другую правду. Здесь, в городе беззаботных, хоть и трудолюбивых, мало говорили, как выживали те, кто только столкнулся с катастрофой. Когда Солнце погасло, никто не был готов, а уж люди подавно – они умирали один за другим. Почему же выжили те, кто потом стал звать себя Люмирами и Ноктурнами? Одни верили в божественное провидение, другие – в проклятие, обрекающее человека на вечное существование. Кто прав, а кто нет – не разобрать, но одно было ясно: Люмиры превозносили свои успехи, гордились прошлым, но едва ли отличались от Ноктурнов, по-прежнему живущих по законам Ночи.

– Значит, мы ничем не отличаемся? – спросил Кайрен, подходя к воротам и рыцарям, стоящим рядом. Он махнул им рукой и показал свой значок из рыжего металла, на котором изображалось Солнце с пятью лучами – символ, присущий только роду Рейнардов. Их пропустили без лишних вопросов, вручив каждому тёмно-зелёный плащ с капюшоном.

– Почти, – тихо отвечал Арион, озираясь на рыцарей, которые их пропускали. Ему не хотелось, чтобы кто-то подслушал и узнал, о чем беседуют двое. Хотя худшее уже свершилось. – Разве что воспитание и образ жизни разные. В остальном – те же руки, те же ноги.

– Неужели?

Кайрен точно веселился, и находил в сложившейся ситуации для себя одни плюсы. От него буквально зависит жизнь этого паренька, которому не повезло попасть на чтеца мыслей. И хоть свой дар ненавидел всей душой, но тут не мог быть не благодарен ему.

Они вышли за ворота и оказались пусть ещё не в диких землях, но уже стоило забеспокоиться. Некоторые монстры слишком хитры и пронырливы, чтобы оказать под боком незамеченными.

– Не веришь? – удивился Арион и показал руки, закатив рукава, – Я такой же как ты.

– Допустим, но почему тогда Ноктурны живут отдельно от Люмиров? Разве не безопаснее держаться вместе? И знает ли вообще Страж Света о вашем существовании?

Арион задумался и не знал, что ответить. Перевернув всю свою память наизнанку, он не вспомнил ничего. И чувствовал себя лишь наживкой, которую кинули в один из городов Люмиров, думая, что он будет полезен. Но парень сомневался, ему не удалось выведать никакой стоящей информации. Всё время, что прожил в Веллмире, он потратил на то, чтобы обустроиться и завоевать доверие жителей.

– Вот как, – хмыкнул Кайрен, положив руку на плечо парня. – Получается, ты сам не знаешь, зачем тебя сюда отправили?

– Не совсем, – признался Арион, прекрасно понимая, что в любое время его мысли всё равно прочтут. – Я точно помню, что меня просили узнать, есть ли особая тюрьма в Веллмире. Кажется, она связана с магией... Иначе наши бы вернулись оттуда. Так сказал тот, кто отправил меня.

Кайрен остановился и несколько мгновений неотрывно смотрел на Ариона. Значит, думал он, некоторым Люмирам известно о существовании Ноктурнов. А это означало, что по каким-то причинам Страж Света и Совет Ордена скрывали информацию от обычных Люмиров. И Кайрен сейчас оказывался слишком близко, чтобы пересечь черту дозволенного. Он должен был сейчас же выдать чужака, либо подставит себя позже.

– Почему ты не использовал пыльцу светокапусты, чтобы скрыть свои мысли?

– Когда бы я успел? Чтоб ты понимал, я даже ванну толком не принял. Рухнул вчера на глазах... – парень покраснел, когда понял, что выдал лишнего, и, собравшись, продолжил. – Неважно. Не до этого было. Да и может вам, богатеньким, легко достать всё нужное для ритуалов, а у меня и пяти лун нет в кармане!

Кайрен поправил кудрявые пряди, упавшие на лицо, когда он наклонился, чтобы поднять с земли кусок, заинтересовавший его. Арион только и рад был, если тот его не услышал, такой стыд за себя испытывал Ноктурн. Перед Кайреном он чувствовал себя неловко, словно его читают и видят насквозь, а этого Арион боялся больше всего. Не хотелось, чтобы о прошлом узнали, ведь тогда участь его решена – гореть ему на костре.

– Это коготь, – разглядывал Кайрен матовый треугольник с остриём с одного конца. – Причём недавно сброшенный. Скажешь, чей, и дам пять баллов.

Арион поймал брошенную частичку монстра и скривился – пахла она отвратительно.

– Тенижор.

Кайрен кивнул. Элинара часто жаловалась на паренька, что учился вместе с ней у Тарена, называла его неумелым и вечно всё портящим, будто он не мог даже различить скрека от другого монстра. Но что-то подсказывало, что Арион не так плох, каким хочет казаться. И именно его притворство в присутствии Люмиров заинтересовало Кайрена. Он точно мог оказаться полезным.

– Судя по тому, что следов нет, он летал. Думаешь, скрек его сюда принёс? – оглядывался Кайрен, не переставая шутить. – Или, может, мы Разлом не заметили и сейчас выскочит вся стая из тех кустов торна?

Ариону было не до смеха. Он не раз оказывался в ситуациях, когда жизнь где-то на волоске, а сам ты скоро облысеешь от страха.

Бурые деревья стояли высокой стеной. Между ними проходила широкая тропа, по которой, видимо, возили ресурсы извне. Слева царила тишина, справа доносился тихий шелест. Но это был не монстр. Звук приближался, и Арион уже схватился за рукоять. Ещё чуть-чуть, и он вынул бы меч.

Из зарослей торна вылетел световой шарик размером с клубок шерсти и обогнул сначала одного парня, потом и другого. Он остановился возле хозяина, и тот ухмыльнулся, развеивая магию.

– Проверял меня? – обиделся Арион, но рукоять не отпустил.

– Должен был. Дорога опасная. Если реакция у тебя никакая, то оставил бы тут.

Кайрен заложил руки за голову и поплёлся, довольный собой. Как только он скрылся за поворотом, Арион подумал, не бежать ли ему, пока не поздно. Бежать. Через лес, полный монстров... Нет, такого себе он позволить не мог. И шедший где-то впереди Кайрен прекрасно это знал, так спокойно оставляя чужака.

Они встретились на развилке, указывающей дороги к деревням. Название одной пробирало до мурашек — это был Люминвиль, куда недавно троица незаконно проникла.

– Хочешь ещё раз посмотреть на трупы? – спросил Кайрен с издёвкой. Он вынул карту из-под плаща и развернул так, чтобы видно было и Ариону. – Сегодня мы идём в Тиховодье. Заметь, идём. Перенос туда не заслужили. Заодно может парочку монстров отправим обратно в Тень.

Арион даже не стал спрашивать: зачем, почему и надолго ли, — и так знал, что Кайрен не отцепится, скажи ему хоть одно слово. Легче было идти в тишине, пусть и не полной. Скрипели хилые ветки деревьев, а сами стволы будто собирались встать, приподняться на корнях и наброситься на путников. Небо свисало уже привычными тёмными тучами, грязными и мрачными, словно творец растерял все краски, оставив у себя только чёрный и сероватый. И сам воздух противился шедшим людям, он становился тяжелым и жарким. И вскоре Кайрен обернулся на звуки хрипа и сбитого дыхания. Арион еле шёл и был готов снова, как вчера, упасть в обморок.

Плох тот путник, что не подумает о себе в дороге. И, к счастью, Кайрен не первый раз выходил за стены. Он достал из-за пояса стальной бутылек, наполненный обычной водой, и плеснул на лицо Ариону. На лице того смешались стыд и страх, передаваясь Кайрену. Ноктурн не мог прийти в себя, а рядом в любое время могли оказаться монстры.

– Как ты дожил до своих лет? – тряс его Люмир. – Что делать надо? Говори!

Почему-то ему казалось, что сам Арион должен знать, как с ним поступить и что ему может помочь. И Кайрен не прогадал. Говорить парень не мог, но в мыслях у него медленно возникали слова: «Любую руну... защиты». «Разлом его забери! Почему я должен с ним нянчиться?» — подумал парень и, опустив Ноктурна на землю, стал искать руны.

– Их нужно дать или применить? – пытался понять парень, наклоняясь к поясной сумке Ариона.

Но тот уже не мог даже и подумать, вместо слов слышались только неясные звуки, похожие на шуршание сухой травы под ногами. Заглянув в пожитки несчастного, Кайрен понял, что имел в виду Арион, когда говорил о том, что не имеет и пяти лун в карманах, ведь это была правда. Он был ужасно беден, и при себе у него были только несуразные печенья, которые, по-видимому, он взял из дома. В остальном только крошки и небольшой амулет на тонкой верёвке. Но и он не представлял из себя ценности, магии в нём не было.

Поискав что-то похожее у себя, Кайрен плюнул на это дело. Не носил он с собой никогда защитные руны. Если бы отец хоть раз увидел одну такую у сына, то в тот же день бы отказался от него, ведь использовать их — признак слабости. Не позорно истекать кровью и облачаться в шрамы, а вот наоборот, конечно, да. И если вдруг к шестнадцати годам твоё лицо светло и ясно, то ты уж точно не из Рейнардов. У тех уже в шесть лет разбит нос, не хватает глаза или уха... И хорошо, если ты отделался парочкой царапин на теле. А кто-то ведь вообще не доживал и до шестнадцати.

– Добил бы тебя! – выкрикнул Кайрен, сжав кулаки и ударив ими по земле. Он был зол от своей беспомощности.

Его не обучали, как Ариона и Элинару, нет. Подход в их семье немного другой. Рейнарды хоть и верны Стражу Света, возможно, даже больше, чем кто-либо другой, но детей наставникам не сдают, считая, что те, наоборот, только испортят будущих рыцарей и магов Света. Глава семейства назначал родственника, притом известного и заслуженного, и приставлял ко всем детям. У Кайрена не было ни братьев, ни сестёр, и всё мастерство наставник передавал ему одному. Но всё-таки магия стояла не на первом месте, и защитных рун семья по-прежнему избегала, не давая ни знаний о том, как начертить, ни о том, как использовать. Какая руна помогла бы сейчас Ариону? Кайрен терялся в догадках.

– Ясности, Овода или Восстановления?

Время ускользало. Они не могли терять его, за стенами всегда таилась опасность. Теперь Кайрен понимал, как глупо пошутил, и если бы кто-то попробовал позабавиться так с ним, то тут же получил бы в морду.

Луна входила во владения, поднимаясь в вышине неба, и свет её опускался на землю, скользя по высоким бурым деревьям. Казалось, даже он мог сломить их. Но они выстояли, только скрипели ветки и покачивались на лёгком ветру. Сверху плыли стайкой кристаллы, такие же Кайрен видел возле Люминвиля. Они слабее, чем в городах, но в диких землях и такие спасение. Не убьют монстра, но хотя бы подсветят его, ведь и скреки, и тенижоры, обитавшие в мраке, словно невидимы. Конечно, и маг мог магией осветить себе путь, но зачем тратить потенциал, если давно уже придуманы другие способы?

Взгляд Кайрена упал с улетающих кристаллов на поясную сумку Ариона, валявшуюся рядом. Рука парня потянулась за кулоном. Сначала показалось, до чего нелепое творение, но, покрутив камень, нанизанный на верёвку, Кайрен заметил тонкие линии. Они были вырезаны умелой рукой, и разглядеть их сразу не получалось. Словно кто-то хотел скрыть их от глаз посторонних. Это точно была руна, но что она значила, Кайрен не знал.

Ничего не оставалось, кроме как нарисовать её, и парень взял небольшой лист бумаги и чернила с пером. Так аккуратно, как было высечено на камне, у него не получалось, но все линии Кайрен копировал точно — ни одной не пропустил. Руна получилась острая, непохожая на защитную, ведь те обычно закруглённые, и парень даже остановился перед тем, как положить лист на грудь Ариона. Не убьёт ведь это его?

— И что говорить? — уже почти сдался Кайрен. Теперь он точно будет просить уроки по рунам...

Как оказалось, слова здесь были не нужны, и лист с нарисованной руной засветился и истлел, оставив после себя только пыль.

Арион закряхтел и даже присел, разглядывая окружающие его объекты. Он держался рукой там, где было сердце, и пытался вспомнить, что случилось. Долго думать не пришлось, Кайрен поднял его за подмышки и поставил на ноги. Видеть перед собой недовольное лицо нервозно, и Арион смог выдавить из себя только:

– Извини.

Он так и не объяснил ничего идущему впереди парню. Да и мог ли? Заглядываясь на заросли торна по пути, он думал, как там живут те, кого он называл своей семьёй и друзьями. Ненавидят ли всё ещё его или уже простили и готовы принять обратно? Тут, у Люмиров, ему было жутко одиноко, а проклятие, висевшее над ним, только омрачало существование. Он не мог рассказывать ничего про Ноктурнов, точнее, не должен, но ведь и они сами виноваты — бросили его среди заклятых врагов. И если первые годы с ним ещё связывались и присылали послания, то сейчас тишина. Его оставили одного.

Арион уже пришёл в себя и даже догнал Кайрена, спешившего в безопасность. Оно и понятно. Стоит луне скрыться, как даже её тусклый свет исчезнет, и уж тогда точно весь ужас и страх выйдет из мрака, чтобы пересчитать им косточки. А он, считай, один на один будет биться, ведь Арион и меча поднять сейчас не мог.

В руках Ноктурн сжимал кулон с тем самым камнем, с которого счертили руну, и Кайрен, перестав злиться, всё-таки спросил, что она значит.

– Это... – пытался что-то придумать Арион, но его ткнули в бок.

– Не ври мне, я же узнаю.

Улыбка, засветившаяся на хитром лице, тут же приземлила Ариона. И правда, пока он не придумал дешёвый способ обезопасить себя от чтения мыслей или попросту не украл магические ингредиенты, можно даже не пытаться врать. Было в этом и что-то приятное, ведь от лжи уже хотелось плеваться.

– Разлом, – открыл ладонь Арион и посмотрел на угловатую руну, словно разверзшую пасть, – Люмирам эта руна незнакома. Она наша, Ноктурнов.

– Почему ты потерял сознание? – внезапно спросил Кайрен и заметил за кронами деревьев каменные стены. Они уже близко.

– Мне нельзя говорить лишнего о нас. И если проклятие предчувствует, что меня вот-вот раскроют, то... вот так защищает.

Кайрен усмехнулся.

– Защищает? Больше похоже, что убить хочет.

Арион пожал плечами, но версия Кайрена и правда больше походила на правду. Сил ужасаться не было, да и кем? Ноктурнами? Они были готовы по головам своих братьев пойти, лишь бы достичь целей, понятных только им.

– А почему не упал тогда в деревне?

– Ты тогда ещё ничего не узнал. И я не всегда понимаю, как это проклятие действует. Вчера, например, я свалился, когда Тарен отчитывал за Люминвиль.

– Может, твой старик что-то понял?

Арион боялся этого. Тарен стал для него не просто наставником, но и ближайшим Люмиром, которому он верил и готов был прийти, когда станет на душе плохо. И потерять это будет больно.

– Ладно, допустим, – сказал Кайрен и указал на руну, всё ещё лежавшую в руке парня. – А это-то как помогает тебя вернуть? И сколько действует?

– Ноктурны верят, что Разлом несёт не только отрицательную энергию, но и часть положительной. У этой руны два вида, и моя вроде как со знаком плюс. Я и сам в этом мало понимаю, её дала мне мать. И про время действия тоже без понятия...

Тиховодье, в которое так спешили парни, встречало их сонно и тихо. Они спокойно прошли через ворота и оказались внутри деревни. По ней протекали реки, в которых жители разводили рыб и пресмыкающихся, идущих потом на стол к Люмирам.

Кайрен за весь разговор понял, что Ноктурны не очень-то добры даже к своим. И вряд ли они будут милы с Люмирами. В одном он был уверен: Ариона надо держать при себе: мало ли вспомнит что-то. Хотя больше было похоже, что тот совершенно ничего не знал. Но Кайрен ни за что не упустил бы возможности доказать отцу, что он не бесполезен, и Арион в этом ему точно мог пригодиться.

– Приветствуем, гости из города, – выплыла из-за дома старушка и, облокотившись на трость, встречала незнакомцев.

Она была низковата даже для своего возраста и приходилась парням по пояс. Арион поздоровался в ответ. Кайрен осмотрел женщину и, достав всё тот же знак с Солнцем, сказал:

– Нас прислал Орден. Где можно найти Смотрителя?

– Что же, никуда ходить не придется. Он перед вами.

Сложно было поверить, что эта приземистая женщина, на вид которой лет сто, была Смотрителем. У Кайрена, который и так сегодня настрадался, чуть не вылетела изо рта издевка, но Арион успел наступить ему на ногу. Он и сам с трудом представлял на таком ответственном посту старушку, но на поясе её болтался оранжевый камень с начертанными на нём буквами. Это как символ Рейнардов, только попроще, но сомнений не было — женщина и есть Смотритель.

Темница Свода

За спиной Яхонта хрустнул гравий. Подошло несколько незнакомых рыцарей с эмблемами Северного Свода, серыми кристаллами на синем фоне. В руках одного из них, облачённого в шлем с пером, был прикрытый колбой артефакт. Что находилось внутри, оставалось загадкой, но из-под зазора внизу вылетал приглушённый свет.

Орвин больше ничего не говорил Яхонту, но взгляд был многословнее: тому нужно было убраться подальше. Молодой рыцарь сжал зубы и, пробормотав что-то невнятное, послушался и поплёлся прочь. Последнее, чего ему хотелось — вылететь со службы и потом пожалеть. Он не мог рисковать собой ради незнакомки.

Элинара с тревогой наблюдала за удаляющейся фигурой Яхонта. Что Орвин задумал? Какое наказание подготовили для неё? «Не к добру это», — пронеслось в голове. Она перевела взгляд на Орвина, его лицо казалось непроницаемым, как каменная маска. Ни знакомой доброй улыбки, ни строго отеческого взгляда — ничего.

— Зачем вы его прогнали? — спросила Элинара, стараясь сохранить спокойствие в голосе.

— Он бы только мешал, — ответил Орвин, приближаясь к ней. — К тому же, Яхонт только недавно стал рыцарем, а им не положено видеть темницу.

Элинара почувствовала, как сердце бешено заколотилось и готово было выпрыгнуть из груди от страха. Ноги словно приросли к каменному полу. Орвин остановился в нескольких шагах от неё, и в глазах она увидела то, чего не ожидала – холодную решимость и абсолютное безразличие к ней. Всё стало ясно: их дружба, их общее прошлое – всё это не имело значения. Он должен выполнить работу, невзирая ни на что.

– Темницу? О чём вы? – нервно прошептала Элинара, озираясь на приблизившихся рыцарей.

Они остановились и теперь покорно ожидали дальнейших приказов. Никто не угрожал Элинаре напрямую, но и добротой от них не веяло. В руках одного из рыцарей девушка заметила слабое свечение, исходящее из-под колбы.

– Возьми себя в руки, – холодно произнёс Орвин. – Тебе стоило подумать об этом раньше, до того, как нарушила закон. Ты ведь не забыла, кто ты такая?

Элинара не понимала, лишь сжимала кулаки и силилась придумать, как выбраться из неприятной ситуации, но тщетно. Весталия ведь сказала, что не отец придумал наказание, а значит, и не получится броситься к нему в ноги как обычно. Она должна была пройти с рыцарями, принять уготованное, ведь именно так встречаются с действительностью настоящие герои.

– Я дочка великого кузнеца Веллмиры и наследница дома Камня и Стали, – твердо ответила Элинара, не сводя взгляда с Орвина, но внутри всё дрожало.

Он кивнул, такой ответ удовлетворил Второго рыцаря. И, махнув рукой, он приказал идти за ним.

Элинара последовала за Орвином, стараясь сохранять спокойствие, но на самом деле ей хотелось выть и кричать. Рыцари шли следом, замыкая колонну, и следили, чтобы узница не избежала приговора. Каждый их шаг отдавался гулким эхом в огромном помещении, становившемся более узким по мере их продвижения. Они смыкались, будто вот-вот раздавят Люмиров через сотню шагов. Но этого не произошло. Проход стал шириной в одного человека, однако убивать никого не пытался, хотя Элинара хотела бы исчезнуть. Её мучило нехорошее предчувствие беды.

Протиснувшись через самую узкую часть пути, девушка зажмурилась от яркого света. Она оказалась в светлой и просторной комнате, такие часто встречались в подземном городе и служили в качестве развилок. Через неё шло несколько путей: налево, прямо и направо.

– Шагай. – толкнул её рыцарь сзади, и Элинаре пришлось пройти вперёд.

Сам Орвин стоял в середине, под потолком висел огромный кристалл, прямо над его головой. Второй Рыцарь развернулся к девушке и, достав меч из ножен, вонзил его в каменный пол, поглотивший остриё. Либо камень здесь был хиленький, либо металл слишком острый, но в любом случае Элинара поёжилась.

– Элинара, дочь Гарвина, великого кузнеца Веллмиры, и наследница дома Камня и Стали, – твёрдо произносил Орвин, и голос его гулял по комнате эхом. – Знаешь ли ты, какое преступление совершила?

Девушка даже вздрогнула от такой официальности. Неужели её бросят в тюрьму?

– Ослушалась... – голос Элинары дрогнул, стоило ей представить себя в темнице, сырой и тёмной. – Вышла за стены без разрешения.

Покачав головой, Орвин вынул меч и, расположив его горизонтально, провёл рукой. Загорелись красные руны.

– Неправильно, Элинара, – отчеканивал Второй Рыцарь. – Твоё преступление – жажда запретных знаний. Нам не дано постичь всех тайн мироздания. К тому же, не стоит нарушать спокойствие рода, особенно Валдоринов.

Мир почти рухнул, почти разверзся мрачной пучиной, подобной Разлому. И дрожь в теле, и страх, засевший в груди, всё это прошло. Осталась только пустота. Она обречена. Элинара лучше любого понимала, что значат слова Орвина. В своём детском любопытстве она зашла слишком далеко, пересекла ту грань, когда терпение лопается. И даже то, что она дочь своего отца, больше не спасало. Тарен давно говорил остепениться, но Элинара верила, что до разгадки тайны Солнца рукой подать.

– Мне жаль, Элинара.

Люмир, которого она знала, не мог сожалеть с таким лицом. Девушка ещё помнила Орвина, каким он был десять лет назад, и не могла смириться с его ролью теперь. Он её палач. Правда ли ему жаль? Теперь не имеет значения. Для Элинары и жизнь потеряла краски.

Вперед вышел рыцарь в шлеме с пером. Он поднял колбу. Под ней прятался обычный браслет. Орвин взял его и надел на руку девушки. Та не сопротивлялась, покорно принимала наказание, хоть пока и не понимала, в чем именно оно заключается. Бросят в тюрьму? Но не могут же навсегда...

Подняв меч, на котором горели руны, Орвин коснулся остриём груди Элинары, но ранить её он не собирался. Когда девушка поняла, что происходит, то и вздрогнуть не успела. Браслет защёлкнулся на запястье, стоило рунам на стали погаснуть. В тот же миг она почувствовала, как что-то ускользает. Нечто важное, часть её самой. Она пыталась почувствовать потенциал, наколдовать самые простые чары, но магия больше не слышала её голоса и не откликалась, а может, и не осталось в Элинаре больше ни капельки магического.

Элинара от отчаяния взвыла и вскинула голову, смотря на каменный потолок и кристалл в вышине. Это не тюрьма. Это гораздо хуже. Они отобрали не просто магию, они выкрали душу. А если её нет, как жить дальше?

– Уведите.

Голос звучал по-прежнему холодно, но стоило взглянуть на Орвина, и Элинара увидела в глазах сомнение. Правильно поступил Второй Рыцарь или нет, теперь было поздно сокрушаться. И он знал, что выполнил приказ, что так следовало поступить с каждым преступником, а именно им и была Элинара. Он сокрушался и не мог понять, зачем она втянула себя в эту сомнительную историю, откуда ещё никто не выходил безнаказанным. На её счастье, ни Страж Света, ни Орден не могли закрыть глаза на происхождение девушки. Но это только пока, а потому, когда она проходила мимо него, он прошептал:

– Оставь эту тайну – она уничтожит тебя.

Если бы только она могла, но Элинара, хоть и кивнула, готова была уже на всё. Ведь теперь ей терять будто уже и нечего. Кроме семьи... Что скажет отец? Или он знал о коварном наказании, а если так, то неужели не заступился за дочь? Понимал, как много значит магия для Элинары, сам с детства твердил, что силён лишь тот, у кого есть власть и знания. Чего же теперь стоит всё, что она знает, если применить не в силах?

Орвин остался стоять, держа меч в руках. Лицо его выражало думу, с которой справиться он не мог. Терзания видны со стороны, но Элинара уже не смотрела, её вели рыцари Свода. Куда? Она не знала, но мимо мелькали тоннели один за другим. На стенах росли грибы и растения, и в какой-то момент девушка даже не заметила, но она начала любоваться и осматривать каждый лепесток и листок. Восемь лет назад здесь не росло ничего, и Свод казался бездушным каменным гигантом, приютившим Люмиров. А теперь он расцвел, и хоть центра его Элинара не видела, но была уверена – там кипит жизнь. И отчего-то ей подумалось, что, может, люди здесь даже счастливее, чем наверху.

Один из цветков потянулся к проходившим через тоннель Люмирам. Он вытянулся на тоненьком стебельке и раскрыл бутон, прыснув пахучей жидкостью. Рыцари никак не среагировали, и броня их покрылась синими пятнами, от которых исходил пряный аромат. Элинара принюхалась. Запах не приятный, но и не противный, какой-то слабо уловимый, непохожий на ароматы цветов и ягод наверху.

– Это на всякий случай от монстров. – шепнул рыцарь, шедший слева. – Надолго, правда, не хватит.

– Не разговаривай с ней, – толкнул его сзади товарищ.

«Так значит, им нельзя со мной общаться? Это для чего ещё?» – возмущалась Элинара, но вслух ничего не сказала. Только подумала о том, почему же таких цветов нет на поверхности, ведь если они действительно отпугивают монстров, то пригодились бы и в городе, и в деревнях. Но шутка ли, проблема эта видимо мало волновала Стража Света или Орден, раз бедным Люмирам пришлось развести огонь в Люминвиле. Остались бы в живых, и их бы сослали сюда – уж в этом Элинара была уверена.

Тоннель начал светиться красноватыми оттенками, становясь то поярче, то потусклее. Их освещали кристаллы, которые росли прямо из каменных стен, рядом с подземной флорой. Все разных форм и размеров, но отчего-то от них шёл еле уловимый звук, и такого Элинара никогда не ощущала. Кристаллы в Веллмире еле заметно вибрируют, но эти будто жужжали и скрипели одновременно. Прислушавшись, девушка чуть не споткнулась и упала бы, если бы не остановившийся внезапно рыцарь спереди.

Подняв голову, Элинара увидела резные ворота, но не из камня. Они были из металла, а рисунок, созданный неизвестным мастером, завершал историю прошлого: на левой створке был мир снаружи стен, опасный и кровожадный, а справа высились здания. Это был Люмиарис, главный город Люмиров, где восседал Страж Света и где Элинаре не довелось побывать. Но, может, оно и к лучшему.

Двери распахнулись, и рыцарь, стоящий впереди, отошел влево, пропуская девушку.

– Дальше вам придется пройти одной.

– Что там впереди?

Ответа не последовало. Элинара сжала подол платья и сделала шаг, а после застыла. На неё дунул холодный ветерок и принес с собой запах сырости и чего-то застоялого. Поежившись, она снова сделала шаг и уже не остановилась — один за другим, Элинара шла по тоннелю в одиночестве. Не оглядываясь, не прислушиваясь, не идут ли за ней следом — это было неважно. Даже если ты потерялся в Своде, никто не будет искать. Махнут рукой и пойдут дальше, ты или сам умрешь, или монстры растерзают в тоннеле.

Скрип сзади заставил девушку обернуться. Протяжный и противный, отрезающий путь обратно — так закрылись стальные ворота. Тоннель уходил далеко вперед, и чем дальше, тем кристаллы становились краснее, словно кровь сгущалась внутри. С каждым шагом звук от них усиливался, и хотелось вытряхнуть его из головы, но это было попросту невозможно.

Снова развилка. Только теперь Элинара одна, и нужно самой решить, в какой тоннель шагнуть. Её мучил вопрос, она думала о том, зачем же её сюда впустили и что таится за каждым поворотом. И выбрав тот, что был ближе, Элинара завернула, но там её ждал тупик. Каменная стена встретила холодно, даже кристаллов в самом конце не было, а потому девушка врезалась в преграду. И не сразу поняла, что тупик. Подумала, может, поставили чего. Стала щупать руками поверхность, не нашла пути дальше и повернула обратно, туда, где светло.

— Налево тупик, — вслух пробормотала Элинара, навострив ноги в правый тоннель.

Далеко проходить не стала, осмотрелась, выглядывая из-за угла. Не найдя ничего, что могло бы угрожать жизни, она шагнула в проход справа. На душе легче не становилось. Нервы, как натянутые струны, готовы были разорваться от любого шороха или скрипа, чуть издалека напоминавших монстра. Элинара не готова встретиться с ними от слова «совсем». Ни магии, ни настроения.

Она всё ещё горевала и готова была сесть и заплакать прямо у стеночки, но в ней, кроме печали, клокотал гнев. Знала же, что нет в её желании познать Тайну Солнца ничего противозаконного и противоестественного. И уж точно она не заслужила такого наказания! И кто спросит, почему, ну почему же, Элинара, тебе так нужно добраться до истины? Лишь поведет плечами, сама не знала, это шло изнутри, словно кто-то подталкивал, пробуждал интерес. Лиана не слушала, родители не знали, но Элинара почти поверила, что кто-то другой руководит её жизнью... Ведь почему-то кожа другая? Почему зовут «Предсветкой»? Не предков ли это зов?

Хрустнул камень, и звук пронесся по всему тоннелю. Он родился сзади, но, обернувшись, Элинара ничего подозрительного не заметила. Только пустой проход обратно в комнату с развилкой. Унимая застучавшее от страха сердце, девушка держалась рукой на рукояти кинжала и всё думала, просчитывала, как ответит обидчику, если тот появится. В воображении уже рисовались сцены драки, в которой она одерживает верх, но в реальности драться не сильно хотелось. Мало того, что кинжалом плохо владела, так ещё и сил поубавилось после ритуала Орвина. Элинара физически ощущала опустошенность, словно вынули что-то важное, жизненно необходимое. И теперь пустота разъедала, казалось, занимала все мысли и проникала в каждую часть тела, отнимая силы и там.

В руке Элинара сжимала рукоять кинжала, и это возвращало её в реальность. Очень кстати, потому что сзади опять послышались звуки: что-то хлюпало и низко рычало. Девушка обернулась, но в свете красных кристаллов видела только каменные стены, поросшие серыми грибами, которые без своих шапок не сильно бы выделялись на блёклом фоне. Откуда исходит звук, было непонятно – он словно рядом, но на расстоянии, и Элинара начала ощущать, что сходит с ума.

Сверху что-то капнуло. С потолков Свода то и дело капает вода – это ведь подземный город. Но, смахнув жидкость с головы, Элинара осмотрела руку и поморщилась — на ней зеленела слизь.

Отскочив на несколько шагов назад, она подняла голову и обомлела. Таких монстров она не встречала, а видела только на картинках, которые Тарен с любовью показывал. Он вообще любил всех этих уродцев: ему нравилось пересчитывать им когти, вырывать языки и коллекционировать разные части тел, но такого уродца даже у него не было. Лимфократ. И как же не повезло встретить его сейчас. Элинара точно знала — ей не справиться с ним в одиночку и тем более без магии.

Тело монстра бесформенное, перетекало, как желе, и превращалось то в сжатый овал, то растекалось по потолку тоннеля. Пахло так же омерзительно, как и выглядело, и Элинара только подивилась, как сразу не заметила «ароматного» монстра. Что-то среднее между тиной и рвотой после испорченной еды — девушка зажала нос, не в силах терпеть смрад.

Лимфократ не спешил нападать. Желтыми глазами смотрел на девушку, медленно отступающую назад, и словно ждал чего-то. Что-то мешало ему наброситься и разорвать лишенную магии и беззащитную жертву.

– Не нравится, как пахну? – ухмыльнулась Элинара, припоминая про цветок, жидкость которая и на неё попала. – Ты мне тоже не особо симпатичен.

В голове проносились мысли, одна за другой, и девушка лихорадочно думала, как выйти из западни. Сколько аромат будет отпугивать лимфократа? Успеет ли она добраться до безопасного места? Нет, вариант был слишком рискованный, и если она будет двигаться так медленно, то точно пропадет. Оставалось бежать, выбирая первые попавшиеся проходы. Придется ей уповать на удачу, которая уже не раз отворачивалась, и надеяться, что в этот раз точно пронесет.

Элинара резко развернулась и побежала по тоннелю, не глядя по сторонам. Сердце колотилось в груди, отдаваясь в ушах оглушительным эхом. Каждый шаг жёг болью в ногах, но она не останавливалась, боясь услышать позади мерзкое хлюпанье приближающегося лимфократа. Воздух был спёртым и влажным, пропитанным отвратительным запахом монстра. Он всегда был где-то рядом и вот-вот мог схватить девушку, но он медлил, его пока пугал аромат цветка.

Услышав рёв, внутри Элинары всё сжалось – лимфократ чувствовал, как ускользает добыча. Эти монстры славятся своими природными способностями, только им подвластна водная стихия, и именно этого боялась девушка. Клич, который сейчас гремит по всему лабиринту тоннелей, призывает подземные воды, стягивает их в одно место. Сначала подтопит каменный пол. Он станет скользким, бежать по нему будет трудно и опасно, чуть задумался – подскользнулся и упал. Встать потом ещё тяжелее, всё вокруг против тебя и хочет опять уронить...

Вода уже начала просачиваться через горные породы, скапливаясь и грозя создать настоящий потоп.

Добежав до новой развилки, Элинара остановилась и оглянулась. Лимфократ не зашел за ней, он хищно высунул язык и, отлипившись от потолка, подошёл к порогу светлой комнаты. На полу что-то лежало. Подходить было страшно, не хватало решимости, но это что-то действовало на монстра хорошо.

– Чудо, – смахнула капли пота Элинара. – Удача ещё не покинула меня.

– Неужели? – раздался голос рядом. – Боюсь, что ненадолго.

Узнав, кто говорит с ней, девушка чуть не разрыдалась от счастья. Черные волосы были собраны в тугую косу, а на лбу красовалась руна «Покой» – то была Валия, подруга по Тайне Солнца. Элинара чуть не запрыгнула на знакомую, так была рада ей. Та похлопала в знак приветствия по спине, но отстранилась, настороженно смотря на монстра.

– Знаю, что тебе хочется поболтать, – говорила Валия, доставая из мешочка на поясе белую пыль. – Но нам надо убраться отсюда. Сейчас тварь соберет себе побольше воды и смоет соль. – Она улыбнулась Элинаре и бросила, по-видимому, соль в морду лимфоркрату. – Лучше убраться, пока все конечности на месте.

Они уходили под жуткий вой чудища, и перед тем как скрыться в одном из проходов, Элинара видела раскрасневшуюся морду и застывшую на ней гримасу боли. "Неужели они могут что-то чувствовать?", – удивилась она, семеня за спасшей её Валией.

Из тоннеля, по которому они шли, веяло прохладой, и кристаллы на стенах приобрели светло-синий оттенок. Мороз по коже прошелся, когда Элинара представила, что с ней было бы, не окажись Валии рядои. Кинжал мертвым грузом висел на поясе девушки, и от этого в груди ныл стыд. Какая же слабая она, неумеха без магии.

– Валия, научи меня владеть кинжалом в бою. – выпалила Элинара, сгорая от смущения.

Та обернулась и на лице её пролегла хмурая морщинка. Элинара не знала сколько ей лет, лишь догадывалась, что та ненамного старше – может около двадцати двух. Они никогда не были близки, общались в основном по переписке, а при встрече неловко отводили взгляд и старались побыстрее разойтись.

Валия никогда не забывала о происхождении Элинары – это было невидимой стеной между ними, разделяющей двух девушек. Но чтобы добиться своего, именно она нужна была Валии, и только она могла выведать то, что недоступно другим. Сейчас, когда Элинара оказалась в Своде, стало понятно, что этот канал связи дал сбой, но его ещё можно было починить. В этом Валия не сомневалась. Она была готова на всё, лишь бы добраться до правды и доказать, что её отца убили.

– Мы не сможем видеться. Может, пару раз – иначе будет подозрительно. – Увидев, как сильно это расстроило Элинару, она добавила: – Но у меня есть идея. Пусть твой верный рыцарь обучит тебя. Попроси, он не откажет.

– Мой? Что-то не помню, чтобы мне тут такую честь оказывали. Кинуть в тоннель без шанса на спасения – это да.

Элинара фыркнула и убрала прядь, которая упала на лицо. Волосы от бега спутались, хотелось их привести в порядок, но вещи были у Яхонта. И тут её осенило.

– Яхонт?

Валия медленно кивнула и расцвела в улыбке. Этот рыцарь определенно нравился ей.

– Он неплох. Думаю, самый адекватный из всех рыцарей Свода. Оно и понятно, только недавно пришел. Но посмотри на него через пару месяцев, и это будет безжалостный каратель.

– Я подумаю.

Элинара была благодарна и за это. Валия спасла её, и этого уже хватало. Контактировать с ней и правда было слишком опасно, их могли раскрыть. А потому время, которое у них сейчас было, надо использовать с пользой. Рассказывая про Люминвиль, Элинара запнулась, когда вспомнила про несчастных жителей деревни. Её все ещё ужасала небрежность, с какой тела сбросили в яму. Она была точно уверена, что Орден не расскажет о своей ошибке, о промахе, который стоил жизней. А всех, кто что-то об этом знал, заставят молчать: Элинару уже, а что же Арион и Кайрен? Второй и так будет нем, не подставит отца. Больше всего девушка переживала за Ариона, ведь он совершенно один – ни друзей, ни семьи. Только Тарен, но и тот не пойдет против власти.

Когда Элинара отвлекалась от своих мыслей, то заметила, с каким интересом рассматривает её Валия.

– Ты не всё мне рассказала?

– Нет, но думаю, это будет залогом, что мы встретимся ещё.

Валия достала один мешочек с пояса и протянула Элинаре. Внутри хранилась соль.

– Это чтобы наверняка, – пояснила Валия с улыбкой. – Мне тоже есть что тебе рассказать, но я не буду ждать.

Она остановилась. Впереди была развилка, но не такая как прежде. Элинара поняла, что дальше – вход в Свод, где располагались жилые сектора и где им не стоило появляться вместе. Прислушиваясь к звукам, они слышали лишь звон капель, падающих с потолка, и тишину, пронизывающую тоннели. Вокруг не было ни души.

– Информация надежная, из проверенных источников, – заверила Валия, всегда отвечавшая за свои слова. – Солнце, распавшееся на части и угасшее, готово вспыхнуть снова. Пока не понятно, сколько времени займет возрождение, но что оно будет – уже не секрет. Ну, только для нас. И ещё сотни жителей Свода.

Валия хихикнула. Не было сомнений, что это она распространила слух, чтобы поднять волнение среди Люмиров. Сначала заговорит Свод, а потом и Веллмира. Элинара остолбенела и не знала, какую реакцию выдать. Если Солнце зажжется, то никакой тайны и нет, а значит, всё, что она делала, пустая трата времени и сил.

– Ты уверена? Может, это ошибка?

– Поверь мне, если бы это было, как ты сказала, ошибкой, то Страж Света не приперся бы со своей свитой сюда. – На удивленное лицо Элинары Валия лишь кивнула с важным видом. – И потом, рыцарей вдруг стало слишком много. И мы, подруга, очень близки к разгадке. Она точно где-то в недрах Хребта.

Поёжившись от слов Валии, Элинара пыталась собраться с духом и пойти в Свод, но её будто пригвоздило к месту. Ей казалось, что ответ на склонах Хребта, на его высоких горных пиках, но Валия утверждала обратное. И если существовал третий вариант, она бы не удивилась, но раз Элинара оказалась в подземном городе, то стоило проверить и эту догадку.

Раздался скрип ворот, глухой стук ботинок по камню. Валия махнула на прощание и убежала обратно в глубь тоннелей, откуда они пришли. Элинара готова была поклясться, что с ней ничего не случится, уж больно хитра и ловка та. И владеет клинком получше Элинары. «Жаль, было бы славно, обучись я у неё», – вздохнула она и обратила взор на того, кто пришёл из Свода.

Яхонт с беспокойством разглядывал девушку, но видимых ран на ней не было. Лишь платье испачкалось, поистрепалось и кое-где порвалось, но Элинара была жива и стояла перед рыцарем. Лицо её не заплаканное, не в ужасе, словно весь путь прошёл приятно и без приключений. Это не могло не обрадовать Яхонта. Он отогнал от себя тревожные мысли и подошёл поближе.

– Рад вас видеть.

– Пойдем уже, – отмахнулась от вежливости Элинара. – Мне бы сейчас отдохнуть.

Выйдя наконец из злосчастного тоннеля, чуть не сожравшего в одночасье, девушка с ужасом поняла, что вот она – тюрьма Свода. Узника лишают магии и любых сил, а потом кидают на растерзание монстрам, чтобы те без следов избавились от неугодных. Какая жестокость, какая ужасная участь... Элинара посмотрела на Яхонта, которого не подпустили даже к ритуалу. Парень беззаботно вел её, даже не догадываясь, что происходило в мрачных проходах подземелья. Но Элинара ему обязательно поведает всю правду, и если, как говорила Валия, он правда так неплох, то он перейдет на её сторону.

Тиховодье

Смотрительница деревни встретила гостей радушно: показала комнаты, накормила и заботливо умолчала о том, зачем же их сюда послали. Кайрен и Арион успели расслабиться, перед сном сходили в горячее озеро, полное кипятка. Вариться в нём было приятно, вода обжигала, но не больно, а расслабляюще, словно укутывая тяжелым и горячим одеялом. Арион чуть не клюнул носом там, но Кайрен вовремя его подхватил и вытащил. Пришлось нести того на спине, так сильно обмякло усталое тело.

Кайрен лишь хмыкнул. Он всё еще был под впечатлением от теряющего сознания товарища. Хотя были ли они ими? Не недруги ли скорее, раз тот Ноктурн?

Бессилие. Острое и болезненное. Оно пронзило наследника Рейнардов в тот момент, когда вся сила и мощь оказались бесполезными, неспособными ничего сделать для Ариона. Тому нельзя было умирать, не сейчас, когда Кайрен ещё не нашёл ответы, не понял, кто он и для чего был рождён. И кто мог помочь в поисках предназначения, кроме как чужого, не заинтересованного в использовании Кайрена в своих целях? В отличие от всей родни и приближенных к Ордену, Арион забывался и не воспринимал Кайрена как наследника рода, как того, кто вскоре бы и сам стал одним из членов Ордена. А потому общаться с ним было просто, как побеседовать с совершенно незнакомым человеком, но отличие всё-таки было — Арион иногда вспоминал, кто такой Кайрен. И пользоваться этим вошло уже в привычку, а потому не возникало и капли сомнений, что бедолага куда-нибудь пропадет. А даже если и так, то пусть не сомневается, что его очень скоро отыщут.

***

В мире, где Солнце навсегда угасло, сложно ориентироваться — день или ночь сейчас перед тобой. Планеты всё ещё плыли по небу, как и сотни лет назад, но теперь они сменили траекторию, став хаотичными и непредсказуемыми. Луна мелькала на звёздном фоне чаще, чем холодное Солнце, и озаряла землю своим тусклым светом. Она не тревожила монстров, рыщущих в бесплодных и умерших землях, и не пугала, как боятся они ярких кристаллов — просто существовала, просто была. Но Люмиры замечали, насколько свирепее становятся чудища, стоит взойти серой красавице, а потому каждую лунную ночь в деревнях зажигались костры, в которых теплился запрещённый огонь. Ни крепких стен, ни бравых рыцарей — что же жителям оставалось, кроме как прибегнуть к опасной стихии, способной поглотить всё на своём пути? Но страшнее было не сгореть, не стать обгоревшей пылью, а встретиться с кровожадными монстрами и не умереть, а обратиться в такого же хищного зверя.

Арион знал об этой легенде не понаслышке, ведь именно Ноктурны передавали её своим детям. Ещё его бабушка рассказывала про героя Аша, способного приручать бесплотных духов и диких тварей. Предание старо как новый мир и говорит о первых Ноктурнах или Люмирах. Тогда они ещё не разделились, а, наоборот, сплочённой общиной отбивались от жестокого мира. Реальность обрушивалась на них тяжёлой ношей, и каждый день приходилось принимать решения, от которых два брата отдалялись всё больше и больше. И судьбу их решил один случай: спор над умирающей рекой, в которой вот-вот должен был раскрыться Разлом. Воды тухли, река сделалась застойной, и пить стало нечего. Да и угроза из-за Разлома висела в воздухе. Аш и брат долго препирались, как же поступить в этой ситуации: отправиться на поиски другого места или остаться здесь, где было пока ещё безопасно.

Шаткая надежда, что Разлом, как бывает иногда, не раскроется и не выпустит монстров, не могла уверить брата Аша. Даже силы народа, магия, с которой они рождались теперь, не могли обнадежить и дать уверенность, что никто не пострадает. Над общиной поселилась смута и разделила людей на два лагеря: на тех, кто готов был остаться, и на тех, кто собрался уходить за братом Аша.

Аш созвал подчиненных ему монстров, он клялся, молил брата не уходить и не забирать с собой людей, но тот оставался непреклонным. Ничто не могло убедить его: ни стена, созданная из хищных монстров, готовых разорвать любого, кто посягнет на хозяина или его народ, ни родной брат, так рьяно умолявший остаться. В этом мире они остались лишь вдвоем, и такой родной души они больше бы не отыскали, но и это не удержало брата Аша. Он ушёл, забрав с собой несколько десятков людей, даже не попрощавшись, не дав наставлений младшему брату. Исчез, как тень, незаметно и тихо.

Как бы монстры ни рыскали, ни пытались отыскать след, он словно канул в небытие. Аш, оставшись наедине с болью и страхом, был раздавлен и готов отправиться куда подальше — вдруг там он найдет брата. Но сила, обретенная с рождения, удерживала его в темных и мертвых землях, а сам он не заметил, как люди вокруг него изменились и стали, словно монстры, хищными и хладнокровными. Да что таить, и сам он сменил личину, не прошли даром темные проказы. И говорят, с тех пор породнились монстры с Ноктурнами, детьми ночи и тьмы, из которой когда-то пришли монстры в этот мир.

А ушедший брат, заметая следы, пытался как можно скорее убраться подальше от предзнаменования, пришедшего однажды во сне. И как бы безумно оно ни было, он знал — счастья рядом с Ашем не будет, и мира для людей тоже. И хоть в пути они не раз теряли тех, кто только недавно делился едой и травил байки, но всё-равно продолжали поиски хоть немного плодородной земли И они отыскали её. На полях, где потом возвысился город, они отыскали горькие, но питательные травы. Этого хватило, чтобы остановиться и избрать это место будущим оплотом нового мира, где можно жить и верить в процветание расы. И вскоре появились дома, первые скрещенные сорта растений для пропитания, но самое главное — на севере от зародившегося города отыскался длинный горный хребет, в пещерах которых с потолка капала чистая и пригодная для питья вода.

Там же, среди горных пород, нашлись кристаллы, способные разогнать тьму и отпугнуть монстров. И стоило им засветиться от магии брата Аша, как люди вздохнули с облегчением. Над домами витало чувство надежды и веры, и каждый трудился: в пещерах ли, на фермах или окрестностях города, но люди поверили в свет, отпугивающий мрак, и поспешили забыть об ужасах дней, проведенных в царстве Разломов и монстров. Они, несущие свет, назвали себя Люмирами и верили, что больше никогда не встретятся с тьмой.

И так было бы, если бы не Разлом, открывшийся не так далеко от построенного города. Не был он крепким, как строят Люмиры сейчас, и магии защитной на нём тоже не было, а потому участь его была предрешена. Но в судьбу вмешался Аш, и как не бежал от него брат, он сумел отыскать его, а как — и сам не знал. Лишь чувствовал, что должен идти на открывшийся Разлом, оказаться там, где тьма пустила свои корни.

А дальше существовали лишь догадки и слухи о том, что произошло в тот день. Но бабушка Ариона всегда затихала на этой части рассказа и тихо-тихо шептала на ухо внуку:

— Сразились они с тьмой, и она взяла вверх. Брат потерял брата, а община вождя. Обернулся Аш в хищного зверя с мордой Тенижора и пожрал монстров из Разлома, а сам затерялся в мрачных лесах. Так оно было, и так оно останется.

Арион помнил свои маленькие руки, которые он тянул к седой женщине, чтобы и ей шепнуть на ухо:

— А что же было потом?

Бабушка Ариона вздыхала, зарываясь пальцами в его непослушные вихры, и отвечала не сразу, словно собираясь с духом:

— Потом… А потом была скорбь. И в мрачных землях, лишенных Аша, скоро стали гибнуть люди: то от болезни, то от монстров. Тяжело им было, не то что нам с тобой. Ты представь, какого это. Хотя зачем же, лучше засыпай скорее. — Она гладила голову внука, лежащего у неё на груди, и скорбно смотрела на его умиротворенное личико. — Родился сын Аша, а с ним родились и Ноктурны. Вот так и стало…

Арион перед каждым сном слушал бабушкины истории с замиранием сердца. Любопытство жгло его изнутри, смешиваясь со страхом и уважением, которые он питал к судьбе Аша. Он полусонно думал, что если в жилах его течет кровь тех, кто когда-то не побоялся бросить вызов тьме, то и он, когда вырастет, должен совершить не меньший подвиг.

***

Утро наступило внезапно. Луна скрылась за горизонт, уступив место Солнцу. Снова мрак опустился на землю, снова монстры почувствовали запах добычи. Теперь они незаметны, своей мрачной природе они обязаны слиянием с тьмой, а значит путники в опасности, и стоило бы им добраться в безопасные места раньше, чем до них доскочат хищные твари.

Кайрену и Ариону же не о чем было беспокоиться. Они отдохнули, ещё раз почувствовали на себе гостеприимство Тиховодья и уже начали подозревать, что за всё это, несомненно, придётся заплатить. Столы этой деревни всегда ломились от рыбных блюд, ведь чего-чего, а этого добра у них хватало, и гостей встречали щедро, закармливая местными деликатесами. Прямо по улицам струилась река, а в ней плескалась забавная двухглавая рыбешка Дуо. Арион сначала морщился, отказывался, больно неаппетитно выглядела она в реке, но быстро уплел тарелку с неприметным названием «Жарёха». Кто мог подумать, что внутри румяного теста окажется филе рыбы…

— Не могу поверить, что съел её, — сокрушался парень. — Она только недавно плавала…

Кайрен наблюдал за Арионом с тех пор, как они встретились в доме Камня и Стали, и задавался лишь одним вопросом: «Где до этого скрывался Ноктурн, раз я не знал о его существовании?». Особенно крутясь возле Элинары, которую велено было донимать чуть ли не ежедневно. Упустить такого значимого персонажа замысловатой истории — просто кощунство к истории личной и всеобщей. Если, конечно, Ноктурны среди Люмиров не редкость, а хорошо скрытая реальность, но в этом Кайрен сильно сомневался — секретов здесь не любили. И по наставлениям Стража Света любая ложь, даже во благо, пусть лучше раскроется, а не поджидает неприятным хлестким ударом в спину.

— А по-моему, было неплохо, — усмехнулся Кайрен, скрестив руки и положив их на грудь. — В рот к тебе улетело почти всё со стола.

— Зато ты почти не притронулся, — прошипел Арион, обидевшись, что его попрекают. — Боишься, что отравят? Может, вам, высокопочтенным, такая еда не подходит и надо было более замысловатые блюда принести?

— Может, и надо было. Метнись и хоть настойки принеси мне.

— Ещё чего изволите?

Арион дышал одними ноздрями, и они широко раздувались от обиды, смешавшейся с раздражением. Всё беспокойство Кайрена, после того как парень упал в обморок, как ветром сдуло, и теперь на Ариона снова взирали два насмешливых голубых глаза.

— Отдай свой кулон с руной, — не сводя глаз, произнес Кайрен и сам удивился от просьбы. А ведь хотелось просто подразнить…

Остолбеневший Ноктурн так и стоял, разинув рот, из которого силилась вылететь какая-нибудь фразочка по типу «Да пошел ты, пень кудрявый». К всеобщему смущению присоединилась Смотрительница, зашедшая, чтобы спросить, не закончили ли трапезу гости. Она встала в проеме раскрытой двери и старалась не смотреть ни на кого, кроме мухи, которая ползала по столу. Всё ждала удобного момента, но подошла в самый неудачный, и теперь мешкалась и не знала, куда себя деть.

— Хорошо вам у нас? — закрыв ладонью другую ладонь, спросила она. — Если что не так, вы сразу мне говорите, а там уж решим. Мне ведь велено оказать вам хороший приём, и все стараются как могут. А если вы обиделись, что постель вам не сменили на новую после других гостей, так это Берлик, и отец уж наказал его…

«Вот те новости, ещё и на старых простынях спали», — насупился Арион, но вслух ничего не произнес.

Кайрен пожал плечами, будто никакой проблемы не было, и в этот момент Арион подумал, что тот с насекомыми хорошо сошелся бы, если они и были в его постели. Такой же противный и склизкий. И кудри его, вившиеся особенно в пасмурную погоду, как сейчас, похожи были на усики жуков. Скривившись, парень последний раз взглянул на белую шевелюру и сказал спасибо родителям, что родили его с обычными черными волосами. Хотя бы этим он мало отличался от всех остальных Люмиров, в отличие от Кайрена.

— Я чего зашла-то. — тараторила Смотрительница, опираясь на трость и качаясь на ней. Старушка явно нервничала. — В путь пора, а то долго же можно тут обедать да спать, а монстров-то меньше и не станет. В письме оно ведь как говорилось. — она смотрела теперь в лицо Кайрена, как единственного, по её мнению, кто способен выполнить поручение. — Накормите, дайте выдохнуть и пните за стены — пусть вам чудищ поубивают. Вот как есть и говорю!

Она уже хотела нашарить в карманах длинной и теплой накидки то самое письмо, но юноша остановил её:

— Не надо. Верим. Правда ведь?

Арион кивнул. Уходить так уходить. Уж больно обрадовались они приему Тиховодья и расслабились, но не на отдых же их отправили. Работа эта была не сказать, что героическая. Обычная, но тяжелая и опасная. Сколько их, монстров, прячется в тени, а они ведь и в стаи сбиться могут — тогда уж остается только на удачу уповать да магию. Меч он, конечно, верный друг, но он рубит одного или двух одновременно, смотря насколько ловкий ты, а примени магию — сразу толпу заденет.

В комнату заплыло несколько женщин и ребенок, в котором Арион заподозрил Берлика. Нескладный, хромой на одну ногу и лицом не вышел, раз половина головы замотана и скрыта. А может, зараза какая, и то не редкость ведь среди деревенских, далёких от нормального лечения. Жалко даже стало паренька, но больше всего себя, за то, что спал на несвежих подушках. В этом вопросе Арион был излишне придирчив и наградил на прощание Берлика презрительным взглядом. Тот аж покраснел, заметив это.

Но Кайрен уже вытянул за плечо Ариона, не дав и слова сказать. Когда вышли в мрачный коридор, узкий и почти не освещенный, чуть не столкнулись с девушкой. Она отпрянула, но не убежала.

— Мне велено вас провести в покои. — тихо шептала она, и юношам приходилось вслушиваться в слова.

Взглядом своим она указала на их пояса. Там было пусто. Так расслабились оба, что и ножны, и меч оставили в комнате, где спали. Кайрен одернул свою рубашку, лицо его помрачнело. Он думал о том, что же сказал отец, если бы прознал, как сын его вот так просто расстался со своим верным товарищем. Уж меч-то таковым назвать можно было.

— Веди раз велено, — буркнул Кайрен и они поплелись с Арионом за девушкой.

Домик, в котором, по-видимому, встречали гостей щедрым столом, никак не указывал на это — такой же невзрачный и пустой, как и сотни других зданий в деревне. И кристаллов, испускавших свет, тут было немного, можно было пересчитать на пальцах рук. Но, собственно, смотреть и не на что было, а потому проходящие по коридору опирались одной рукой на стену, чтобы не споткнуться обо что ненароком, и шли по тускло освещённым помещениям медленно, высоко поднимая ноги.

Стоило выйти на улицу, как глаза сами по себе щурились от яркости главного кристалла. Вот он-то и отпугивал монстров, и уж пусть лучше он горит в полную силу, считали жители деревни — к темноте в домах уж давно все привыкли.

Девушка, так и не сказавшая своего имени, уверенно шагала по земле босыми ногами. Арион не сразу заметил, что обувки нет. Он даже спросил у провожавшей, удобно ли ей, но она лишь отмахнулась и коротко ответила: «Раньше так ходили». Но что-то мучили сомнения, что кто-то в нормальном рассудке станет ходить без обуви — вдруг на что опасное наткнешься по пути. Но нет, эти не боялись, ведь босым здесь ходил почти каждый. Кроме девушки, им по пути в покои встретилось ещё несколько Люмиров, ступавших по земле без кожаной защиты. И мало того, они и в воду залезали абсолютно босыми!

Кайрен на это никакого внимания не обращал и не удивлялся так, как Арион. А тому хотелось пальцем ткнуть и обсудить местные нравы. Но с кем? С Кайреном бессмысленно, только насмех поднимет, а больше и не с кем было. Но это всё привычно стало для Ноктурна, а потому он только озирался на местных и разевал рот, стоило увидеть ещё одного голоногого Люмира.

Когда они дошли до низкого здания с гобеленом кристалла, уже было странно чему-то удивляться в этой деревне. Возле двери стоял молодой паренек лет тринадцати, тот самый, что бегал с женщинами и убирал посуду. Берлик чесал нос и засматривался на другую руку, в которой лежал деревянный меч. Крепенький, но тяжеловатый для ребенка, видно, сделанный из хорошего материала. Волосы его смешно топорщились в разные стороны, пробивались сквозь замотанную тканью голову. Да и вид сам был у паренька неряшливый — такому только забывать постель гостям менять.

Кайрен приблизился первым, Арион с удивлением рассматривал гостя, а девушка, что сопровождала, закусила губу. То ли от стыда, то ли от досады, но она была готова провалиться сквозь землю. Вместо этого она неловко поклонилась, чуть не споткнувшись, и убежала, бросив указание на бегу. Арион краем уха услышал, что требовалось от них и от расстройства погладил шею. Странная деревня эта…

— Чего встал тут? — строго произнес Кайрен и уставился на парнишку.

Нисколько не дрогнув, тот стал скоро объясняться:

— Хочу с вами пойти! Монстров рубить!

— Держи карман шире. Никто ребенка не возьмет за стены. Ты там умрешь, а нам потом перед твоей мамкой отвечать.

Берлик напрягся, лицо его ожесточилось. Ариону показалось, что слишком резко охлаждается пыл ребенка. А кто бы не хотел победить парочку, а может и больше, монстров да прослыть героем?

— Ладно тебе, Кайрен, — пытался успокоить Арион.

— А что, думаешь, надо взять его? — огрызнулся тот.

— Я не это имел в виду…

Берлик внимательно смотрел, как черноволосый юноша отступает под натиском кудрявого. Ему было понятно, кто в их группе главный, но с ним он согласен не был. И готов был пойти на всё, чтобы доказать, что достоин пойти за стену. Даже взяться за меч. Он бы так и поступил, но строгий юноша внезапно выбил оружие из рук.

— Я всё знаю, — вздохнул Кайрен и потер переносицу. — Ты потерял мать. Но это не повод умирать. Слишком рискованно.

Отец с детства учил его просчитывать все риски, предупреждал, что иногда вернее будет уступить, договориться, но не идти напролом. И этому правилу Кайрен следовал неукоснительно и был бы рад, если бы остальные тоже придерживались его — сколько тогда безумцев спаслось.

Паренек стоял бледнее Луны. Он мешкался: хотел убежать и настоять на своём одновременно. Если бы не Арион, подошедший к нему и похлопавший по плечу, то точно бы сбежал, но тот внезапно произнес:

— Он пойдет с нами. Иначе я не выйду.

— Ты с ума сошел? — изумился Кайрен, не веря своим ушам. — Об этом и речи не может быть. Если из тени выскочит тенижор, то в два счета разорвет его. У него нет шансов.

Арион понимал это, но ещё он знал, что чувствует Берлик. Хотя бы на половину, ведь сам когда-то испытывал подобное. И если тогда он не смог вступиться за себя, то сейчас может хотя бы помочь парнишке. Может тогда и его боль утихнет…

— Я с места не сдвинусь, пока ты не согласишься пойти втроем.

Кайрен прищурился. Арион оказывал сопротивление, и это должно было настораживать, но это понравилось — так интереснее. Будь он безропотным, то скоро стало бы скучно, а так никогда не знаешь, что он выкинет на этот раз. Поэтому в этот раз он сделает шаг назад, разрешит взять с собой приманку. Впрочем, так даже легче, ведь чем больше людей, тем аппетитнее закуска. Монстры точно почуют их запах.

Один кивок Кайрена, и радость от победы разлилась по телу Ариона. Он почувствовал прилив сил, и с ним сразил бы сотни монстров, но стоило посмотреть на Берлика, и всё счастье разбилось на осколки. Что он наделал?

Снежный

Руки дрожали и готовы были опуститься, но Элинара продолжала бить чучело, наполненное кучей тряпья. Они настолько плотно лежали, что создавалось ощущение битья по дереву, жесткому и твердому. От каждого удара саднило костяшки. Девушка давно потеряла счёт времени, но останавливаться было нельзя — тренировка продолжалась. И если Элинара хочет стать сильнее без магии, значит, предстоял нелегкий труд по совершенствованию своего тела.

Яхонт не жалел девушку, и как она и просила, не давал ей расслабиться. Всё это время он наблюдал за ритмичными движениями и только поражался настойчивости, которая не каждому рыцарю будет присуща. Те иногда ленятся, не понимают, как важно развивать в себе выносливость, силу и ловкость, способные спасти в самый подходящий час. Элинара же просила быть жестче с ней, не смотреть на то, что она наследница дома Камня и Стали. Считала, что здесь, в Своде, все её регалии не имеют вес, а уж после наказания и подавно. Яхонт не стал перечить ей, хоть это было и не так — Валдоринов уважали в подземном городе и даже почитали.

Как и с любой фамилией рода, знаменитой или не очень, вслух не произносили, но всегда знали, как выглядит почтенный гость. И Яхонт иногда не понимал, что же будет, если назвать их полностью. Неужели разгневаются? Да и разве плохо, когда слава твоего рода гремит и имя его знает каждый?

У самого рыцаря не было родового имени, или он не знал его. Так получилось, что маленьким ребенком его подобрали в одном из подземных ходов Свода. Рядом с ним сидел только небольшой зверек, похожий мордочкой на маленькую лисицу, каких иногда можно было встретить на страницах старых книг. Но был он другой, черный и с длинным языком, достававший через щели насекомых. Да и мясо он никогда не ел, только фрукты и жучков. Яхонт дал ему имя, простое, какое мог дать только ребенок — Вуу. Так и выросло дитя с единственной родственной душой, которое и поныне слонялось рядом, когда других рыцарей не было близко. Больно неприветливы они к нему были, а Вуу не прощал их, кусал за икры ног или ночью проникал в дома обидчиков и лизал длинным языком пятки. Те вскакивали, но зверек уже исчезал, петляя в тоннелях, и скрывался где-то, попутно вытаскивая закуску из трещин.

И сейчас Вуу лежал рядом, свернувшись в пушистый комочек. Касался бочком Яхонта, а тот гладил его черный лоб, проходился ладонью по острым ушам с кисточками. Зверьку Элинара приглянулась, а это уже знак — значит, неплохой человек она. И Яхонт тоже чувствовал это. Его нутро сжималось от несправедливого отношения, так жаль было девушку. Совершенно непонятно, за что так с ней обошлись, за что лишили сокровенного и такого нужного — магии. Если бы отняли её у Яхонта, то он, несомненно, сошел бы с ума, ведь и жизни помыслить без неё не мог. Хоть мечом владел лучше, но им не зажжешь кристалл, не залечишь рану. Ну, может, лишь прижжешь, если накалить, но и для этого нужна магия, руна особая. А их Яхонт знал немного, только самые главные, те, что считались основными: свет, камень, вода и ветер. Большего ему не требовалось.

Чучело устало склонилось – у него порвался бок, и теперь из него свисали пестрые тряпки. Элинара смахнула пот, попыталась выровнять дыхание, но сдалась и тоже распласталась на каменном полу. От него шло приятное тепло, и около входа заметно светилась руна света. Её повсеместно использовали в совершенно разных направлениях: согреть, осветить или даже поджечь что-то. Огонь от этой руны получался не рыжий, не пламенеющий и кусачий, а бледно-желтый и лишь щекотящий. Для человека, в общем-то, не страшный. Другое дело монстры — вот они-то боялись его, и стоило свету коснуться их, как те визжали от боли. Каждая руна имела разный уровень: от первого до пятого, и в зависимости от него чудище либо убегало с раной, либо сгорало на месте.

Элинара с досадой подумала, как бы ей сейчас пригодилась руна воды и желательно третьего уровня — она бы сразу поставила её на ноги, и бей ещё хоть до посинения, чучело, будешь как новенький. Но вместо воодушевления девушка чувствовала только опустошение, ведь пользоваться магией теперь не могла. Она бросила взгляд на браслет, стиснувший запястье, и ухмыльнулась: «Ну ничего, я ещё покажу, чего стою. И без магии справлюсь». Больше походило на самовнушение, но Элинара почувствовала лёгкое облегчение и, облокотившись на руки, подняла лицо к потолку. Там зияла дыра, которую искусный мастер огранил кристаллами разных расцветок, и теперь они переливались от собственного свечения и озаряли комнату бело-голубым светом.

— Устали?

Яхонт подошел так тихо, что Элинара хотела отправить его в разведку. Им бы пригодился такой человек.

— Немного. — неловко ответила она.

В глазах рыцаря явно читались забота и желание помочь, облегчить боль уставших мышц. И Элинара сдалась, она махнула рукой и решила, что пусть он делает что хочет, сегодняшняя сильная она закончилась, и теперь хотелось только тонуть и тонуть в заботе другого человека.

И Яхонт коснулся плеч девушки, расправленных и готовых к потоку его магии. Вдруг он замешкался, отбежал к инвентарю, в котором хранились различные приспособления для улучшения тренировки, и забрал оттуда перчатки. Касаться голой кожи девушки — слишком дорогое удовольствие и к тому же интимное, на взгляд Яхонта.

Когда ткань перчаток коснулась обеих лопаток, рыцарь провел на них руны воды второго уровня — более ему не было доступно. Но и она кое-что могла, а именно восстановить тело точечно, не полностью, а только определенную часть. Как только Яхонт прорисовал капли, внутри которых пролегали две линии, магия сама потекла через ладони. Ткань не была помехой, хоть и кожа из-за нее чувствовалась неясно, и рыцарь боялся перелечить, оставив ожог. Во всём нужно соблюдать баланс.

— Достаточно, — поёжилась Элинара, ощутив, как раскаляется кожа. — Мне уже лучше. И спасибо.

Она спешно накинула на себя тонкий плащик, который нашла в новых своих покоях, и прикрыла горячую спину. Прохладная ткань приятно легла, и Элинара с грустью подумала, что в два счета бы поставила себя на ноги, будь у неё магия.

— Орвин велел отвести Вас к себе, когда тренировка закончится.

— Ему было недостаточно лишить меня магии? Придумал, как ещё можно поиздеваться?

— Нет, — спокойно ответил Яхонт и перед тем, как продолжить, подержал паузу, раздумывая, стоит ли вообще говорить дальше. — Кажется, что-то случилось с вашей сестрой.

Элинара смотрела на него, не отводя глаз, ждала, когда тот продолжит, скажет, что же случилось с Лианой. Но рыцарь молчал, и стало ясно, что он и сам не знает — разве доверили бы ему такую информацию. Да и Орвин чаще был немногословен, задумчив и не любил, когда кто-то знает больше, чем он сам. Особенно о том, что поручено самому Первому рыцарю. Он, как никто, походил на эту роль, являясь примером для подражания и гордостью Свода. Но Элинара начинала сомневаться в нём, и ей казалось, что иногда Орвин выдает себя за кого-то другого. А может быть, так было потому, что она не узнала изменившегося знакомого, ставшего холодным и верным рыцарем Стража Света.

— У вас лицо такое. — грустно произнес Яхонт, рассматривая Элинару. — Вы плачете?

Девушка мотнула головой. Она хотела бы заплакать, но разве могла себе позволить? Да это место сожрет её, стоит дать слабину.

— Если Вам станет легче, то Вуу может забраться к вам на руки. — От слов стало неловко, и Яхонт закашлял, выискивая зверька, который только что был рядом. — Когда я был маленький, он всегда приходил и успокаивал. — Они двинулись в путь к Орвину, и парень попутно подзывал щелчком пальцев Вуу. — Шерсть лезла в нос, глаза и рот, но я все равно был счастлив, хоть и однажды подхватил что-то.

Элинара подумала, что, наверное, тот заразился обычной болезнью, какая цепляется от домашних животных. Дома их не удержишь, а на улице обязательно какую-нибудь гадость на себя посадят.

— Меня потом мазали солью из тенижоров, специально привозили сюда…

Отвратительный ингредиент, и Элинара слышала, что кожные заболевания до недавних пор лечили только им. Люмиры случайно открыли, что выделяемая после смерти монстров соль оказывает сильное лечебное действие, как бы странно это не звучало. И никто не хотел пробовать её на городских жителях, только энтузиасты соглашались на эксперимент, но таких можно было сосчитать на пальцах. Поэтому стали пробовать соль на тех, кому терять было нечего: втирали в кожу, парились в банях с обмазанным телом и болезнь проходила. Механизм всё ещё малоизученный, сколько бы не бились умы, а так и не поняли, почему же такая гадость вытягивает хворь. И в конечном счете перестали пользоваться, через несколько лет после лечения, люди стали жаловаться на перепады настроения и тягу уйти из города, а жители Свода неистово хотели подняться наружу. Страж Света приказал запретить использования соли из тенижоров — от беды подальше.

— Фу, — скривилась Элинара и с сочувствием посмотрела на рыцаря. — Хорошо, что сейчас используют другие средства. Конечно, не так удобно, приходится смешивать мазь из пяти ингредиентов, но это ведь лучше, чем мазаться непойми чем. — Она ждала подтверждения, но Яхонт даже не кивнул. — Не согласен?

— Вы правы.

Как бы ни пыталась Элинара переучить парня, но на «ты» они не перешли. И ей это казалось странным, ведь даже сверху этому правилу не следовали, а уж в Своде — подавно. Согласно одному из правил общения, требовалось уважительно обращаться ко всем, кого назвал бы просто знакомым, а ещё на «вы» следовало обращаться к Стражу Света, членам совета Ордена, а также к рыцарям Ордена, которые отличились и были выбраны в качестве глав отрядов. Все уроки по книге «Тон общения» Элинара успешно просыпала, за что ей не раз попадало именно этим учебником, но кое-что всё-таки уложилось в её голове. Правда, следовать этому занудству она не собиралась.

— Но? Всегда есть «но». — допытывала она рыцаря, пытаясь выбить из него побольше слов и информации.

Яхонт же заметил краем глаза суетящееся черное пятно и свернул в другой ход. В нём было больше земли, и Элинара с удивлением подумала, что идти было тяжело не потому, что она устала на тренировке. То есть не только поэтому. На самом деле, всё это время они шли наверх, потихоньку тоннель приподнимался, и теперь кроме камня появился земляной слой.

— Попался.

В руках у рыцаря болтался Вуу, из пасти которого свисал толстый жук. Чтобы не делиться ни с кем добычей, он быстро всосал его в себя, и тот пропал, лишь глухо пискнув на прощание. Зверек, оказавшись на каменном полу, когда его отпустили, быстро отбежал и спрятался за ногами девушки. Он рыкнул несколько раз в сторону своего друга, но Яхонт лишь улыбнулся, отряхивая руки от пыли, в которой извозился Вуу.

Эту улыбку Элинара увидела впервые и даже смутилась. Когда человек при тебе ни разу не радуется, то ты забываешь, что он вообще может что-то такое испытывать. А тут так по-детски заблестели глаза, что нельзя было не улыбнуться в ответ. «Только бы он не увидел. Как стыдно!», — подумала Элинара и скорее отвернулась, будто хотела посмотреть на зверька, спрятавшегося за ней.

На самом деле, улыбаться — последнее, чего она бы сейчас хотела. Мысли о Лиане преследовали весь путь, который они шли по тоннелю. Он никак не заканчивался, а потому на душе становилось тяжелее с каждым шагом. Элинара даже стала обсуждать соль из тенижоров лишь для того, чтобы как-то себя отвлечь, но и это не спасло. Всё равно каждый раз возвращалась к сестре. Вдруг она заболела, вдруг вышла за стену, чтобы доказать себе, что повзрослела.

«Не надо было её постоянно задирать», — сокрушалась Элинара, тиская за щеки Вуу.

Он был не против, урчал и ластился сам. Чувствовал, что на сердце у девушки неспокойно, и пытался забрать тревогу так же, как помогал Яхонту. И Элинаре стало полегче — даже слабость и боль в мышцах поутихли. Пока они обнимались с Вуу, Яхонт молча наблюдал за картиной, и находил её весьма милой. Мешать, конечно, им он не стал, даже зная, с какой срочностью ждёт их Орвин.

— Мы можем свернуть здесь, — объяснял рыцарь, показывая на поворот, за которым видны были ворота. — Но путь будет длиннее…

— Но безопаснее?

– В каком-то смысле. Ни один из ходов не безопасен полностью, но в этом меньше всего вероятность, что с нами что-то случится.

Элинара кивнула и готова была уже пойти, как Яхонт внезапно вернулся к предыдущей теме разговора.

— А соль до сих пор используют. У жителей нет другого выбора, ведь она дешевле.

По телу пробежали мурашки от голоса парня. Звучал он безнадежно, а оттого пугающе. Путь они продолжили молча — Элинаре больше не хотелось узнавать ничего, что ужаснет её.

Пройдя за ворота, которые не отличались ничем от всех остальных в Своде, они оказались на просторном участке. Элинара вертела головой, чтобы запомнить всё, это нельзя было пропустить. В месте, куда они зашли, росли огромные кусты растений. Листья их были размером с человека, по ним струились мелкие ручейки и падали в озеро. Непонятно было, рукотворное оно или природное, но очаровывало своей красотой. Вода манила прозрачностью, свежестью и прохладой.

— Что это за место?

— Озеро, — ответил Яхонт, но после того, как на него посмотрела как на дурака, добавил. — У него нет названия. Не дали, чтобы сюда не ходили просто так из интереса. Мало кто оценил бы его по достоинству, а вот испортить могут быстро.

Элинара только кивнула. Они прошли зеленый сад достаточно быстро и, пройдя через ещё одни ворота, попали в новый тоннель, где свет от кристаллов становился тусклее. Оказывается, всё это время они шли по очень хорошо освещенным местам, потому что следующие ходы мрачнели с каждым поворотом. В воздухе чувствовалась сырость, неприятная, как от чего-то испорченного, и оттого хотелось вернуться обратно, в приятную свежесть. Но Яхонт остановил её, веля идти впереди него.

— Не убегу же я, — возмущалась Элинара. — Даже если бы знала дорогу, не побежала бы.

Рыцарь в этом очень сомневался, а ещё не хотел терять место, которое досталось ему с таким трудом. Годы тренировок потребовались, чтобы достичь того мастерства, с каким бы взяли в один из отрядов Свода. Рыцарей здесь любили не так сильно, как в Веллмире, и на то были причины, но всё-таки мирились с их существованием — кто-то должен был сражаться с монстрами и защищать рабочих.

Тоннель стал уходить вниз, земля встречалась всё реже, а вот каменные породы встречали гостей приветливо – пестрыми коврами на стенах. Грибы выглядели в каком-то смысле даже аппетитно, и Элинара хотела прикоснуться к ним, но по рукам прилетел легкий шлепок. Яхонт помотал головой и сурово посмотрел на девушку. Она стыдливо спрятала руки за спиной и последовала за рыцарем.

Вдруг кристаллы рядом начали моргать, хаотично погасая и загораясь вновь, а потом и вовсе засветились красным цветом. Элинара застыла, руками нащупывая кинжал. Этот знак она запомнила — скоро здесь будет монстр. Боль в теле совсем прошла, адреналин заглушил её, готовя девушку к бою. Яхонт тоже напрягся. Он оглянулся назад, потом всмотрелся вперед. Развилок не было — ход абсолютно прямой. Вуу тихо рычал, и, кажется, тоже чувствовал неладное.

— Надо идти вперед. — приказал рыцарь и, забыв про все приличия, потянул за рукав Элинару.

Она была согласна на всё, лишь бы не встретиться с монстром, но впереди уже возникал лимфократ, похожий на того, который вот-вот схватил её в прошлый раз. Он бесплотной жидкостью просачивался через трещину размером с руку взрослого мужчины. Когда тело его плюхнулось на пол тоннеля, монстр на мгновения распался, но тут же собрал все части и предстал перед отступающими путниками.

Элинара не думала, она просто пятилась в надежде, что может убежать, как в прошлый раз. Не стала она сильнее с тех пор, и без магии оставалась ничем не лучше обычного Люмира. Хотя и тот владел какой-никакой руной. Надежда на спасение возлагалась на крепкие плечи Яхонта. Лицо его сначала утратило маску спокойствия, но рыцарь быстро собрался и вынул из ножен меч, на острие которого выбиты были символы. Рассмотреть их в такой мрачной обстановке Элинара не смогла, а потому просто спряталась за спиной и ждала, когда всё закончится. Она полностью потеряла веру в себя.

Вуу кинулся первым. Он удивительно быстро добрался до лимфократа, обогнул его и, пробежав вперед, громко заскулил. Монстру всё равно, чью живую душу забирать, чье тело окажется в его пасти, поэтому он переключился на зверька, привлекшего его внимание. Юркости в Вуу было хоть отбавляй, он только и делал, что отпрыгивал и дурачил монстра.

Если бы Элинара не глазела на них, то заметила бы, как Яхонт проводит пальцами по лезвию, повторяя руны на нём. Они не были сложными, ведь в бою решающее значение имеет скорость реакции, а значит, времени вспоминать, какие символы рисовать, не оставалось.

Проведя пальцами, Яхонт поднял меч, и тот слабо осветил пространство, озаряя чудовище. Внутренности его наполняла жижа неприятно-бурого цвета. Лифмократы нередко становились причиной наводнений в тоннелях, они притягивали к себе воду, заставляя собираться в одном месте, но такого цвета эти монстры бывали редко. И стоило Яхонту ранить мечом чудовище, как та часть продырявилась, и оттуда вытекала грязная жидкость. Покров был нарушен и не восстанавливался. Запахло кровью.

— Он мертв, — отчеканил Яхонт, отряхивая меч от слизи.

Хотелось потыкать палочкой, убедиться, что монстр больше не встанет, но Элинара лишь послушно последовала, шустро переступая через останки. Одной ногой она всё-таки угодила в жижу и теперь отчаянно трясла, пытаясь очиститься. С собой у них не было лишних тряпок, кроме тех, что были надеты, и вытереться было нечем. Меч Яхонт слабо сиял через застывшую бурую пленку, но даже так различались руны: свет и закон. Гравированное солнце и вертикальная линия мерцали и потихоньку затухали.

Элинара засмотрелась на лезвие, пыталась найти значение двух рун, использованных рядом. Но долго думать не пришлось — Вуу заскулил и жалобно смотрел на Яхонта. Тот пожал плечами и убрал меч в ножны. Мы дошли до нового перепутья, и на месте одного из ходов стояли ворота. На уровне глаз находилось окошечко, открываемое с той стороны, а значит, что мы добрались до части Свода, где жили Люмиры.

— Встретимся возле озера, — нагнулся к Вуу рыцарь и потрепал его уши. — Надо проводить Элинару к Орвину и доставить её обратно.

Зверек рыкнул на упоминание имени Первого рыцаря и, демонстративно обернувшись, зашагал в другой проход, из которого лился спокойный свет. Пушистый хвост скоро скрылся, и оставалось только догадываться, чем займется Вуу, пока не встретится со своим рыцарем.

— Не боишься его отпускать? — запереживала Элинара, всматриваясь в тоннель, по бокам которого росли ярко-рыжие грибы. — Мало ли, встретит толпу монстров.

— Он не мы, — серьезно ответил Яхонт, покосившись на закрытые ворота.

«Боится, что подслушают?» — подумала девушка и сама не заметила, как перешла на шепот.

— А почему меня не оставили в этой части Свода? Ведь наверняка здесь безопаснее. Хотя после такой встречи. уже не уверена...

— Было безопасно, — подошел поближе рыцарь и наклонился к уху. — Но в последний месяц тут всё чаще случаются набеги монстров. Люмиры жалеют, что покинули прежнее место, но официально центр теперь здесь. Они могут уйти туда, но рыцарей там почти нет.

– Их некому там защитить, – с досадой произнесла Элинара.

Элинара даже не обратила внимания, насколько близко подошел Яхонт, она задумалась. Значит, что прежнее место не устроило Стража Света, хотя куда ему, вряд ли он бывал в подземном городе. Скорее совет Ордена распорядился перенести центр Свода на другое место: может, там добыча была богаче, а может, и правда тогда безопаснее было уйти в ту часть Хребта. Но север привычно строг, и уже чувствовалось холодное его приветствие — на каменном потолке и стенах расходились белые узоры, которые медленно расплавлялись и снова появлялись из-за ворот. Над головами Элинары и Яхонта их не было, они так и стояли в середине развилки, и, видимо, здесь и была граница севера и юга.

Люмиры часто задавались вопросами: как так произошло, что температуры в разных частях под Хребтом настолько разные и отчего перепад их в некоторых местах такой сильный? И тогда они нашли место, где, казалось, встречаются два разных мира, Снежный и Процветающий. Оно находилось в невзрачном месте, и только внимательный глаз замечал необычное явление.

Элинаре эти названия всегда казались романтичными, но если одно говорило, что в нём жить хорошо или даже отлично, то другое лишь навлекало мысли о холоде. В той части Свода ей побывать не довелось, ведь когда она была младше, пройти туда могли только рыцари и кто повыше, простому люду путь туда был закрыт. Но теперь Люмиры освоили холодный стан, обжили его, и любопытно было взглянуть, как выглядит Снежный. Правдивы ли мифы? Элинара растирала руки от внезапного приступа любопытства.

Яхонт подумал, что она замёрзла, и, стянув с себя плащ, накинул на девушку. Элинара от неожиданности подпрыгнула и испуганно посмотрела на рыцаря. Под двумя плащами она чувствовала себя слишком...одетой.

— Вы озябли? Тут может быть холодно.

— Немного. — решила соврать девушка. Не признаваться же ей в своих глупых мыслях?

Они стояли и будто чего-то ждали. На самом деле никто не хотел проходить через ворота, пусть и по разным причинам. Яхонт чувствовал кожей, по которой ходили мурашки, что происходит неладное, не зря они встретили кровавого лимфократа. Но и ослушаться приказа привести Элинару он не мог, как бы не хотелось повернуть обратно.

Девушка же рассматривала набегающий иней и думала про сестру. Ей чудились образы, в которых та болеет, смертельно и неизлечимо. А за ними возникали другие: Лиана, глупая, вышла за стену и теперь лежит в зарослях торна, а кровь её, такая же бурая, говорит, что умерла она давно. И вместо того, чтобы помочь, образумить и остановить, Элинаре приходится скитаться по тоннелям Свода, находить утешение в тех, кого только недавно узнала. Иногда ей страшно оттого какая боль разрывает её изнутри, и думается, может магия дается Люмирам чтобы не сойти с ума и не умереть в диких муках? Не привыкла показывать — так не принято, и вряд ли кто догадывается, как тяжко приходится девушке, только вот на руках проступают серые полосы, точно стебли цветов. А может Элинаре лишь кажется?

Яхонт, глянув на девушку, тормошит её. Он видит, что она чем-то встревожена и смотрит на свои ладони так, будто есть на что посмотреть. Но сам он видит лишь тонкие запястья и пальцы, которые для юных дев, несомненно, являются поводом для гордости. Может, она и ему решила показать, думает он и смущается от такой мысли. «Она не такая», — медленно мотает головой он и тяжело вздыхает: «Больше нельзя тянуть».

— Я говорю на всякий случай, — говорит рыцарь, ловя осознанный взгляд девушки, и указывает на ворота. — Если Вам надо зайти внутрь, то стучите пять раз — три быстрых и в конце два с паузой.

— А сколько должна быть эта… пауза?

— Неважно. Вас в любом случае спросят, кто Вы.

— Тогда зачем заморачиваться?

— Могут не посмотреть и активировать руну, — Яхонт поднял взгляд к потолку перед воротами, и только теперь Элинара различила еле заметный символ — западня.

Иней расходился по кругу, в который заключили рисунок, напоминающий зубы, именно так обозначалась руна западни. Конечно, когда она активируется и засветится, то видна будет гораздо лучше, но будет уже поздно смотреть. Оказавшись в ловушке, есть ли смысл узнавать о ней?

Элинара уловила посыл Яхонта. Приятно было, ведь он заботился о ней, словно родной брат. Девушка даже вспомнила Ариона, которого иногда в шутку называла нерадивым братцем, и поняла, что скучает по его смазливой мордашке. Он не заслуживал наказания, но, скорее всего, и ему досталось за ту выходку с Люминвилем. И за это Элинаре было стыдно. Не жалко только Кайрена, ему, уверена она, сошло всё с рук, и он сейчас упивается своей безнаказанностью.

— Мы пойдем? — Элинара не могла долго стоять на одном месте, ей хотелось зайти если не в ворота, то хотя бы повернуть в один из ходов. — Или мы чего-то ждем?

От неё не укрылось колебание Яхонта. Он наконец подошел к воротам и постучал ровно так, как и рассказывал. Из-за двери раздался голос и тот спросил, кто пришел и зачем. Про вторую часть Яхонт не уточнял, и Элинара стала думать, как ответила бы сама. Благо отвечать ей не пришлось, отдувался её рыцарь.

Ворота распахнулись и они зашли, чувствуя как лица их обдувает ветерок. Рыцарь, который впустил пришедших был один — это удивило Яхонта. Он поблагодарил и пытался завести беседу, но уставший Люмир лишь отмахнулся и отправил их зачем они пришли. Ему явно было не до разговоров, правая голень была забинтована, повязка уже напиталась кровью.

Удручающий вид северной части Свода ввел Элинару в ещё больший хаос внутри. Снежный — это, конечно, не Процветающий, но насколько же всё оказалось хуже, чем думала девушка. Да и сам провожающий рыцарь нахмурился, словно не таким он покидал эту часть Свода, и руки его сжимали рукоять меча.

Элинара заметила, что когда Яхонт нервничает, то берется за оружие. Не вынимает, но, видимо, его успокаивает мысль, что он может его быстро вытащить и всадить в недруга, пусть и нематериального… А может, меч просто был для него чем-то сакральным, как мамин кинжал для Элинары. Нащупав рукам, она убедилась, что не потеряла его по дороге.

Кристаллы светились в полную мощь, но благодаря их яркости они подсвечивали всё. Люмиры, если встречались, то спешили, с гримасами страха и ужаса неся в руках свои скромные пожитки. Все они бежали в одну сторону, попутную нам. Мы же шли, а если точнее, крались, совсем не понимая, что происходит. Яхонт мрачнел с каждым новым пробежавшим человеком. Рядом с нами пронеслась женщина с маленькой девочкой, которую она тащила за собой. Та тихо плакала, не кричала, просто по щекам стихали дорожки слез.

Больно от подобной картины было обоим. Элинара не скрывала этого и встала к рыцарю поближе, шагая рядом. Он не смотрел на неё, взглядом бродил по коридорам, в которых находились теперь пустые дома Люмиров. Видно, что они бросали их в спешке: открыты окна, двери и везде валяются вещи.

Яхонт прибавил шагу, Элинара последовала за ним. И вскоре, кроме скромных тоннелей с зданиями, появились просторные улицы Свода. Северный встретил нас суматошно. Одинокое здание, возле которого собирались Люмиры, которых мы увидели, поражало своими размерами. Мы вышли из тоннеля, и теперь потолок был высотой с небольшую гору. Это была естественная пещера, просто очень большая, и поэтому Люмирам не пришлось выгрызать себе место, оно уже было. И оно поражало своими размерами.

— Это Собор Света, — на выдохе сказал Яхонт, и на лице его отразилось беспокойство. — В случае особых опасностей там прячутся те, кто не в силах себя защитить.

Люмиры в спешке продавливали внутрь всех, кто, как им кажется, затормозил на входе. Внизу были ещё те, кто облачился в голубые плащи, они пытались успокоить всех и руками показывали другие входы в Собор. Люди были в панике.