Раскол Миллиардо

Введение.

Мэд Эссенс

«Раскол Миллиардо»

Введение.

– Добро пожаловать в чёртову колонию Миллиардо, господа! Меня звать Дэнис Рэнсом, но нежные обитатели этих мест зовут меня «Злыдень». Значит и вы зовите, потому что особого отношения к вам не будет. Я являюсь начальником службы безопасности завода типа «Город» Майнскейп и буду наблюдать за тем, чтобы ваши земные задницы не поджарились раньше времени на саксаминовых горелках. Ну или мои парни будут присматривать за вами, когда вы решите, что готовы вдохнуть полной грудью «ласковую» атмосферу Стикса. В общем-то, способов раньше времени вернуться на Землю в неприметном гробике здесь больше, чем вы можете себе представить, так что запоминаем: делаем, как все, говорим, как все, думаем, как все, и радуемся возможности размять кости за пределами Протектората Земли. Вам всё понятно?

Группа учёных и инженеров, едва-едва прибывшая из космопорта Аверс, явно не была рада такому «тёплому» приёму от начальника службы безопасности, но протестовать не стала. Молча закивав головами, новоприбывшие внимательно слушали Рэнсома, и лишь один человек решился спросить:

– У вас здесь заводы... Имеют классификацию?

– Нет. Придумал её только что. – Рэнсом улыбнулся, и группа поняла, что «Злыдень» не так суров, как им показалось изначально.

– Ясно...

– Сначала слушаем – все вопросы потом и не мне. У вас тут будет прорва людей, которые разбираются в вопросах хитрых химических соединений и гениальных инженерных решений куда лучше моего. – Рэнсом махнул рукой, увлекая группу прочь от главного входа.

– Мистер Рэнсом, позвольте уточнить...

– Слушаем, док, потом задаём вопросы. Итак... Думаю, что вы все попали сюда не без причины. Уверен, специфику вы знаете, на Земле вам в уши заливали будь здоров, бла-бла-бла. Но "экскурсии" здесь веду я, значит и что рассказывать выбираю тоже я, хе-хе. Так что сейчас – как для самых несмышлёных и тех, кто на брифингах рассматривал потолок! Завод Майнскейп – крупнейшее предприятие по добыче и переработке саксамина, и Земле очень хочется, чтобы эта крошка работала как швейцарские часы днями и ночами. Саксамин – горючий газ, который скрыт под поверхностью планеты в виде огромных жидких озёр, и эти озёра питают всю планету довольно дешёвой энергией. Куда ни глянь – везде саксамин или технологии на его основе. Лампы, фонари, печи, генераторы, стабилизаторы защитных экранов, терраформирующие установки – всё живёт за счёт саксамина, поэтому заводы, которые его добывают, такие огромные. Майнскейп – суть город, в котором живут по меньшей мере сорок тысяч человек и постоянно обслуживают все его недра до самой последней газовой трубочки. Протекторату Земли настолько нравится дешёвая энергия, что единственной причиной, которая не даёт землянам полноценно перейти на саксаминовую энергию, становится способ её доставки. И вы, господа, должно быть в очередной раз прибыли сюда для того, чтобы придумать какой-нибудь изощрённый способ, чтобы сжижить газ ещё сильнее, спрессовать его в кубы или бог весть знает как ещё сделать так, чтобы доставить на Землю сразу много и желательно побыстрее. Я прав?

Группа прибывших уверенно закивала.

– Тогда привыкайте к нынешним условиям. Стикс – место не самое доброе, но за долгие световые поры года мы смогли его немного приструнить. Терраформирующие установки пашут круглыми сутками, чтобы поддерживать атмосферу пригодной для дыхания, но вам она может показаться резковатой по началу. Люди здесь все те же, что и на Земле, но дух колониальной жизни меняет многих. В особенности на другой-то планете.

– Боюсь, что придётся спросить заранее. «Световые поры года»? Что это?

Рэнсом злобно зыркнул на спросившего, но, поразмыслив секунду, ответил:

– Ладно, это лучше объяснить заранее. – он подошёл к широкому окну, из которого открывался живописный вид на огромный сияющий шар высоко над поверхностью планеты. – Видите эту малышку? Это звезда Миллиардо, в честь которой и назвали первую – нашу, чёрт побери – колонию. И знаете, в чём её особенность? Она пульсирует. Нарушает все мыслимые законы физики, потому что пульсирует с периодом в почти что сто двадцать земных лет. Шестьдесят лет она увеличивается в размерах и жарит планету, после чего начинает уменьшаться и наша планетка остывает. Какие-то умные люди пришли к поэтичному выводу, что эти изменения напоминают смену пор года на Земле, поэтому со временем все мы приспособились к новому летоисчислению. Сто двадцать лет, за которые звезда Миллиардо успевает достичь наибольшей и наименьшей величины, прозвали «звёздным веком», этот век поделили на куски по тридцать земных лет, каждому из которых дали соответствующее название. Звёздная осень, звёздное лето – суть вы поняли. Скажи-ка, док, какое сегодня число?

– 15 октября 2150 года, мистер Рэнсом. И... Я не доктор, я инженер снабжения.

– И... мне всё равно. На Стиксе сейчас 15 октября двадцатой звёздной осени восемнадцатого звёздного века. Чтобы ваши и наши мозги не скрутились в бараний рог от такого поворота, на Стиксе используют упрощённую систему: 15 октября 20 ЗО:18. Через десять земных лет Миллиардо достигнет наименьшей величины, после чего плавно начнёт увеличиваться – это и будет началом новой звёздной поры года и, собственно, новым звёздным веком. Усекли? Пойдём дальше.

Группа последовала за «Злыднем», рассматривая запутанные коридоры и проходы, обвитые широкими толстыми трубами, по которым неслись потоки желтовато-коричневого газа. Все они рано или поздно выныривали за пределы рабочего цеха и на широких подпорках уносились дальше, в цех переработки, откуда уже сжиженный и охлаждённый жидким азотом саксамин «упаковывался» в большие капсулы. Стоило только группе подойти к рядам окон, которые открывали вид на "упаковочный" цех, как тут же система оповещения отозвалась:

"Внимание! Прорыв газовой магистрали в коридоре А-20! Ремонтной бригаде срочно явиться для устранения повреждённых конструкций!"

Было видно, как лёгкое облачко грязного газа сначала вырвалось из системы вентиляции, чтобы уже после вспыхнуть ярким пламенем. Приглушённый взрыв достиг ног землян мягкой вибрацией, отчего они испуганно вздрогнули, но Рэнсом, казалось, даже не удивился. Мимо группы тотчас пробежало с десяток рабочих, облачённых в защитные костюмы. Защитные ставни опустились на окна коридора, вентиляционная система изолировала отсек от дальнейших утечек. Всего несколько минут, и несколько рабочих, измазанных ржавой копотью, медленно брели обратно к ремонтному цеху за инструментами.

– Я не просто так назвал нашего малыша "Завод-город". Километры цехов. Напичканный всеми самыми передовыми технологиями, системами защиты и безопасности, он мог бы вообще обходиться без людей и уверенно выполнять свою работу, но каждый день сюда съезжаются сотни и тысячи людей из жилых районов при самом заводе и выполняют всю работу так, как будто никаких систем не существовало, ведь если бы с защитой что-то произошло, то Майнскейп взлетел бы на воздух и оставил на своём месте выжженную дыру, сравнимую с кратером от упавшего метеорита.

Несколько инженеров неуверенно переглянулись между собой.

– Ну и работёнка...

– Поэтому вас всех сюда и везут, ребятки. Чтобы ни одна чёртова программа даже не посмела выдать ошибку, чтобы ни один запорный механизм не треснул, чтобы обмочивший портки инженер, впервые увидевший зашкаливающие показатели давления, не упал в обморок прямо на панель управления. Ну, суть вы уловили. Да-альше!

Экскурсия продолжалась по меньшей мере несколько часов, но Рэнсом как будто и не замечал этого времени. Дэнис уже на зубок выучил все основные факты, которые земляне, прибывшие на Стикс для обслуживания и ремонта заводов вроде Майнскейпа, могли не знать по доброй воле Протектората.

– Мы здесь не одни такие, что живут на пороховой бочке. Когда-то колония Миллиардо была единой структурой, но со временем она распалась на две части: политика, интриги, излишняя любовь землян к первопроходцам и, напротив, придирки к тем, кто пришёл на всё готовое, но отказывался сотрудничать. Вот таких Земля вообще не терпит, поэтому режет им финансирование, давит, принуждает. Они бунтуют, а потом - пшик! И бунтующие щемятся по руинам.

Словом, Колониальная Кампания Стикса, состоящая из разрозненных колоний, живущих под постоянным наблюдением со стороны Земли, мало похожа на единую систему. Скорее, совсем наоборот: каждая колония живёт сама по себе и лишь изредка лидеры колоний встречаются на одном поле для обсуждения насущных вопросов, но даже такие редкие встречи не обходятся без вмешательства Протектората Земли – обособленного совета, суть ещё одного отдельного микрогосударства, в котором собраны представители всех так называемых "узловых населённых регионов" планеты Земля, расположенного на атмосферных станциях. Зрящее око, которое представляет интересы Земли и руководит многими колониями жёсткой рукой.

– Сто миллионов колонистов на Стиксе! А подумать – так лишь половина из них живёт в человеческих условиях, когда вторая часть раскидана по городкам, которые называют "малыми колониями". Тером, Эпитаф, Матахари – десятки их. Кучкуются, чтобы выжить, найти своё место под звездой. И из таких вот осколков появился наш "воздыхатель" в лице колонии Амуро.

– А как всё это связано с заводом, мистер Рэнсом? – спросил кто-то из толпы прибывших.

– Я просто рассказываю вам то, о чём на Земле принято шушукаться за закрытыми дверями, желательно тёмной ночью, обесточив перед этим весь дом, чтобы даже голосовые ассистенты не услышали. Потому что Миллиардо – "Царь-колония", в которую земляне вбухали уйму денег, а отколовшийся кусок ставит ей палки в колёса и грозится стволами. Как вас зовут, юноша?

– Карл Ниман. Я... Ведущий инженер в сфере газовой промышленности. – чуть помявшись ответил парень.

– Мистер Ниман, я думаю, что для вас не станет новостью, что вам предстоит десять лет находиться на одном из самых стратегически важных объектов колонии, который до скрежета в зубах бесит злющих обиженок из Амуро – Протекторат предупреждает командируемых вполне открыто. – злобно процедил Дэнис, после чего внезапно довольно усмехнулся. – Пусть бесятся. Всё равно им такую малышку не заграбастать – Миллиардо не позволит.

– Как-то не очень ободряюще... – зашептала толпа.

– Мы следим за Амуро. То, что происходит в этих колониях, напрямую может повлиять на нас, поэтому вам лучше сразу обозначить для себя – здесь может быть жарковато, и звёздное лето тут не при чем. Так что держите ухо в остро, ребятки. Никогда не знаешь, когда может разразиться очередной скандал. – заключил Рэнсом, подходя к блоку общежитий. – На сегодня всё. Завтра встречаемся на этом же месте, чтобы послушать очередную увлекательную лекцию. Знаю, знаю, я прекрасный рассказчик, и вы будете рады послушать о нашем захолустье чуточку больше. Но я также напоминаю, что «звёздные вахты» продлили до десяти лет, так что я ещё успею вам надоесть. Доброй ночи.

Рэнсом откланялся, а новоприбывшие, тяжело вздохнув, медленно разбрелись по комнатам и принялись разбирать свои вещи. «Звёздные вахты», как прозвал рабочие командировки Рэнсом, многие из них видели прекрасной возможностью сменить обстановку. Конечно, они уже знали многое из того, что рассказал Дэнис: те из рабочих, кто успешно отбыл командировку и вернулся обратно, рассказывали крайне занимательные вещи, которые были способны отпугнуть не готовых к возможной войне людей.

– А говорила, что на Земле всё преувеличивают. – молодая девушка аккуратно села на край кровати и обернулась к подруге. – А тут, видимо, всё ещё хуже, чем рассказывали другие.

– Не нравится мне настрой этого Рэнсома. С одной стороны он, будто бы, даже забавный, а с другой – начальник службы безопасности, который напрямую говорит, что Амуро собирает силы бог весть знает по какой причине. Как-то... Угнетающе, что ли. Такая себе приветственная речь.

– Я, вообще-то, на Теркану летала, и чего-то да знаю о колониальной жизни. И скажу тебе так – колонии всегда проблемные, о войнах и конфликтах там говорят чаще, чем о погоде. Так что я даже не удивлена.

– Здесь по-другому. Как-то... Неприветливо. Не знаю, может на меня так действует долгая дорога, или люди вокруг действительно другие.

– Ты видела, как они на нас смотрели? Лица такие, будто под носом ушат дерьма опрокинули. Не удивлюсь, если завтра утром кто-нибудь из них скажет нам проваливать. – девушка тяжело вздохнула, после чего встала с кровати и принялась раскладывать вещи.

Спустя порядка часа, когда многие из приезжих уже видели десятый сон, девушка всё никак не могла уснуть, разглядывая тяжёлую ночь, которая опустилась на поверхность планеты вместе с холодными ветрами, терзавшими редкие деревья, привезённые с Земли. За окном, прорезая темноту, сияла газовая горелка, которая сжигала побочные продукты добычи саксамина. Так... Неестественно горела. С хлопками, яркими вспышками, вибрацией, которую приезжие ощутили в момент взрыва.

– Пойду разузнаю, где тут душ. Хочется смыть с себя этот день... – шепнула она, поднимаясь с кровати.

– Думаешь, местные на нас так недобро смотрели, потому что от нас действительно воняет? – сонно проговорила подруга и устало посмеялась.

– Ха-ха. Очень смешно. – цыкнула девушка, после чего шикнула на подругу: – Спи уже. Увидимся утром.

– Есть, босс! – шепнула та в ответ и практически сразу же уснула.

За дверями, однако, девушка столкнулась лицом к лицу с Рэнсомом. Мужчина слегка взволнованно прохаживался по коридору блока общежитий и появление девушки его напугало.

– А, черт возьми! – выругался он. – Вы почему не спите, юная леди?

– А вы почему стоите под дверями женской комнаты?

– Уж явно не за тем, чтобы за вами подсматривать, не обольщайтесь.

– Тогда зачем же?

Рэнсом насупился, задумался на минуту, после чего тихо произнёс:

– Вообще-то, хотел просить вашей помощи. В смысле, не конкретно вашей, дамочка, но новоприбывших инженеров. Одна из линий трубопроводов вышла из строя. И в целом бы не было беды, но мы видели, как она разлетелась на части. Взорвалась, мать её, на кусочки. А так она делать не должна, даже при самом хреновом стечении обстоятельств.

– Я видела горелку, но... Думала, что так и должно быть. Неужели это...? – проговорила девушка, но Дэнис тут же поспешил её заткнуть.

– Тс! Хотите навести здесь шороху раньше времени? Как вас, говорите, зовут?

– Кайли. Кайли Хоуп. – девушка тут же почувствовала, как по телу разливается паника. – О Господи...

– Господь нам здесь не поможет, мисс Хоуп. Мои парни следят за периметром завода, и если хоть одна мышь позволит себе...

Ревущая сирена внезапно ударила по ушам. Яркие диодные лампы, освещавшие коридор, тут же погасли, и спустя мгновение красные сигнальные маячки тускло забрезжили под потолком.

«Тревога! Тревога! Прорыв основной магистрали! Задействованы резервные источники питания!»

– Вот как... – прошептал Рэнсом. – Да я за все свои годы не слышал, чтобы эта фраза прозвучала в стенах этого завода...

«Тревога! Тревога! Резервные источники питания отключены! Всему персоналу немедленно эвакуироваться! Опасность газового загрязнения, уровень: критический!»

– Твою мать! – рыкнул Рэнсом, после чего тут же потянул рукав рабочего костюма к плечу, обнажив часть защитного экзоскелета, из которого он достал микронаушник: – «Ротвейлер», это Злыдень! Какого чёрта у вас там происходит!?

Сквозь сильные частотные помехи донёсся разрывающий барабанные перепонки взрыв и отзвуки стрельбы. Несколько секунд гул перестрелки нарастал, пока не послышался совсем близко к наушнику «Ротвейлера». Внезапно Рэнсом услышал сдавленный хрип и булькающие стоны, после чего стрельба утихла.

– Злыдень, я «Ротвейлер»... Боевики Амуро напали на нас. Повторяю, боевики Амуро напали на завод! Немедленно выводите людей!

– Насколько плохи дела? Сколько у нас есть времени? – внезапно уверенным голосом цедил Рэнсом. Кайли хотела было разреветься прямо посередь коридора, но мужчина прикрыл её рот рукой и жестом попросил молчать.

– Они взрывают трубы одну за другой! Охрана не даёт им подойти слишком близко, но долг... – чавкающий звук разрываемой пулей плоти коротким ударом прошиб Рэнсома до самых костей.

Зажмурившись, Злыдень коротко выдохнул.

– Поднимай всех на уши, детка. Пора бы вам отсюда сваливать. Жаль, что так рано, но такое вот у нас здесь... Гостеприимство.

– К-куда? – блеяла Кайли, едва держась на ногах.

– Обратно к взлётной площадке. Я вызову вам транспорт. У тебя есть две минуты, чтобы собрать всех. Бегом.

– Чёрт... – зашипела Кайли и, едва перебирая одеревеневшими ногами, побежала по коридору, громко стуча дрожащим кулаком во все двери.

– «Вдова», это Злыдень. Тащи к Майнскейпу столько солдат Миллиардо, сколько сможешь уместить! Хоть на крышу их сажай – амуровцы рвутся на завод! Повторяю, амуровцы рвутся на завод! Надо увести отсюда землян!

– И тебе доброй ночи, Злыдень. – отозвалась встревоженная «Вдова», диспетчер военного аэродрома. – «Стриж» будет у вас через восемь минут. Но я не могу обещать тебе людей – Амуро покусились не только на завод, будь они прокляты. Весь запад колонии под массивными атаками боевиков, перегруппировка войск займёт время.

– Просто, сука, лучшие новости на сегодня... – прошипел Рэнсом. – Вытащи нас отсюда, «Вдова», иначе проблем с Землёй нам не миновать.

– Вас поняла. Передаю «Стрижу».

К тому моменту, как Дэнис смог достучаться до аэродрома, Кайли уже тянула за собой вереницу прибывших землян. Едва ли они до конца понимала бедственность своего положения, но Рэнсом поспешил их "успокоить":

– Так, детвора. Врать не буду – мы в полной заднице. Кажется, я малость позабыл о том, что не стоит трепаться о возможной войне по три раза на дню. Накликал, получается. – Злыдень самоуверенно заулыбался, но почти сразу же сменил весёлую гримасу на серьёзную мину: – От меня ни на шаг, куда я – туда и вы. У нас есть парочка минут на то, чтобы в очередной раз полюбоваться на километры проводов и лабораторные комнаты, а уж потом извините – придётся попрощаться.

Сняв с себя рабочую униформу, Рэнсом нажал несколько кнопок на экзоскелете и тут же достал из набедренного модуля тяжёлый пистолет чёрного цвета, широкий и длинный, похожий больше на обрез.

– Пошли. – шикнул он и, выставив пистолет перед собой, уверенно зашагал по коридору.

– Злыдень, я «Стриж», приём. Буду через пять минут, на борту сорок злобных мордоворотов, как и заказывали. – отозвался пилот в наушнике Дэниса.

– Понял тебя, «Стриж». У меня тут за спиной тридцать два землянина, и им ох как нужно выбраться отсюда живыми.

– Чёрт возьми...

– Не подумай, я не давлю, ни в коем случае, но было бы просто прекрасно, если бы ты нашёл по пути малую кротовую нору, которая выплюнула бы тебя прямо здесь.

– Ха! Буду смотреть в оба.

Рэнсом с группой землян быстро пробегали коридор за коридором. Рабочих давно не было – согласно протоколу безопасности, в случае аварии они должны были облачиться в защитные костюмы и вручную устранять неполадки, позволяя системе лишь координировать их действия. Но учитывая то, что это не обычная неисправность, а самое настоящее вооружённое нападение, рабочие просто сбежали, и Рэнсом даже не мог их винить.

На очередном повороте, который вёл из газовых лабораторий к административному блоку, где Дэнис и встретил прибывших землян, Рэнсом прижался к стене и жестом приказал группе сделать то же самое.

– «Эхо-2», блок чист. Продолжаем движение. – послышался приглушённый голос.

– «Эхо-3», есть движение на датчике.

– Есть, «Эхо-3». Отряд, позиция.

– Вот и они, красавчики. – шепнул Дэнис и потянулся рукой за спину, натягивая на голову маску, увитую проводами, с парой голографических линз на глазах. – Трое. Вооружены. Светятся как новогодняя ёлка. Видать не знают, для чего ЭМИ-блокаторы придумали.

– Они нас видят? – прошептала Кайли.

– О да. – усмехнулся Рэнсом, после чего тут же выскочил из-за угла.

Пистолет лязгнул в руках Злыдня. Едва коснувшись пальцем спускового крючка Рэнсом вздрогнул и рука его подалась вверх: пистолет изрыгнул из себя очередь широких пуль, которые, стоило им только коснуться тел солдат, взорвались. Оглушительное эхо ударило по барабанным перепонкам, и земляне невольно прижались к полу, нервно выдыхая сквозь крепко стиснутые зубы. Троицу солдат оглушило взрывной волной и разбросало по коридору, разорвав защитные костюмы на части, и Дэнис поспешил к ним, чтобы с помощью систем отслеживания узнать координаты других групп. Он даже не сразу понял, почему так вздрогнул, но экзоскелет тут же мягко отозвался в его ушах:

«Пулевое ранение. Верхняя часть плеча. Опасность: низкая. Помощь оказана.»

В то же мгновение системы костюма извлекли пулю из руки и ввели кровоостанавливающее лекарство вместе с обезболивающим, отчего Дэнис скорчился от боли и тяжело выдохнул, в то время как несколько капель крови упали на пол вместе со сплющенной пулей.

– Злыдень! – шикнула Кайли, но Рэнсом сразу же отозвался.

– Порядок! Всего лишь ещё одно пулевое ранение. – тряхнув рукой, мужчина поднялся с пола и подошёл к дверям, ведущим на выход из административного блока и прямо к взлётной площадке. Одуряющая боль ещё несколько бесконечных минут простреливала руку, но Дэнис старался не обращать на неё внимания.

– Ох... Меня сейчас стошнит... – глухо проговорил один из инженеров, глядя на кровавые лужи на полу, в то время как остальные пугливо прятали глаза и старались даже не смотреть на пол.

Осторожно заглянув в небольшое окошко и осмотрев площадку, он тихо выругался, после чего провёл рукой около уха и проговорил:

– «Стриж», мальчик мой, где тебя черти носят?

– Тридцать секунд, Злыдень! Амуро здесь зенитные комплексы пытаются развернуть, пришлось маневрировать. – отозвался пилот. – Не советую вам в окна смотреть – видок просто ужас.

Махнув рукой сидящим за углом землянам, Рэнсом приоткрыл двери и по одному начал выводить их наружу, приговаривая:

– Да, немного прохладно, -15 по Цельсию здесь ощущаются как -50 на Земле, ну и что? Зато живые. Давайте, давайте!

Когда все приезжие столпились под небольшим козырьком входа, Рэнсом вновь упёрся взглядом на по-прежнему пустую площадку.

– «Стриж»! – рявкнул он и в тот же момент длинный транспортный корабль мягко опустился прямо на площадку.

– Я всегда вовремя, Злыдень. – уверенно проговорил пилот.

Люк корабля резко сдвинулся в бок и на площадку выскочили четыре десятка тяжело вооружённых солдат. Матовые чёрные экзоскелеты с защитными пластинами были едва видны в тусклом свете красных маяков, и если бы они не двигались вовсе, то лишь отблеск визоров давал бы понять, что перед Дэнисом и группой инженеров кто-то есть.

– Вперёд, ребятки, не стойте, – шептал мужчина, буквально выпихивая испуганных землян из-под козырька.

Солдаты Миллиардо, быстро обходя их стороной, вошли внутрь здания и рассредоточились по коридорам. Когда последний из группы землян забрался внутрь транспортного корабля, Рэнсом дал отмашку, развернулся и быстрым шагом побрёл обратно в административный блок.

– Куда их, Злыдень?

– Чёрт, даже не знаю... «Вдова»?

– Злыдень, я «Вдова». – отозвался диспетчер.

– Дорогая, подскажи-ка, где нашим ребятишкам будет поспокойнее?

– «Стриж», я «Вдова», маршрут к космопорту Аверс построен. Передаю данные в Центр полётов, вас встретят ещё на подлёте.

– Есть, «Вдова». – ответил «Стриж» и поднялся вертикально, слегка поворачивая корабль в сторону. – Злыдень... Только попробуй позволить им посидеть в твоём кресле.

– Ты же знаешь, как плохо с него отмывается кровь. – твёрдо проговорил Рэнсом.

– Ха! Удачи, старина. Конец связи.

Стоило только Дэнису зайти внутрь здания, как череда грохочущих взрывов звуковой волной вышибла толстые стёкла окон и осыпала осколками мужчину с ног до головы.

– «Стриж»! – завопил он в панике. – «Стриж»! Твою мать!

– Злыдень, я «Вдова»! Сигнал «Стрижа» пропал с радара. Повторяю, «Стриж» не виден на радарах!

Пулей выскочив обратно к площадке мужчина увидел, как транспортный корабль, пылая огнём, пытается удержать высоту, медленно пикируя всё ниже и ниже к жилым районам Майнскейпа.

– Сучьи дети сбили его! – ревел Рэнсом. – Но он ещё держится!

– Есть аварийный сигнал, но очень слабый! Посылаю координаты группе!

– Я отмечу сигнал на карте с помощью визора.

Рэнсом пробежал по площадке, после чего перемахнул через невысокий заборчик и пустился бежать по вытоптанной пыльной дорожке, краем глаза выхватывая огненные струи, бьющие прямо в небо, что остались на месте разорванных газовых труб. Зафиксировав падающий корабль системами экзоскелета, мужчина с помощью нейроинтерфейса в режиме реального времени передавал изменение координат «Стрижа» на карту колонии. Внезапно зарево над заводом прорезали две яркие вспышки, и спустя несколько мгновений две крылатые ракеты упали на транспортный корабль. Сияющий огненный шар поднялся высоко над жилым районом, отчего Рэнсом как есть плюхнулся на землю, прервав передачу данных.

– Злыдень, я «Вдова»! Злыдень!

– Злыдень, я «Сипуха», приём. Не получаем от вас точных координат. – отозвался пилот другого транспортного корабля.

– Злыдень, я «Призрак». – вмешался ещё один диспетчер. – Сигнал «Стрижа» пропал окончательно.

– Да ладно... – глухо проговорил Рэнсом.

– Подтвердите крушение. – проговорила «Вдова», медленно, почти что обречённо.

– «Стриж» уничтожен. Повторяю... Хотя вы и так всё слышали.

В наушнике послышались громкие переговоры, перебивающие друг друга. Диспетчеры отдавали указания пилотам, пилоты в свою очередь докладывали обстановку, но Дэнис их уже не слушал. Медленно нажимая на кнопку на наручном модуле экзоскелета, он отключил все переговоры, покрепче ухватился за рукоять пистолета и тяжело поднялся с земли.

– Вот так и начинается война. – прошептал он, выдохнул и побежал обратно в глубины завода, где уже во всю шла перестрелка между солдатами некогда единой колонии.

Глава первая. Сёстры.

Глава первая. Сёстры.

Жилые района Майнскейпа, как и многие другие богом забытые места колоний, едва ли были похожи на современные и высокотехнологичные городки, в которые стекались все деньги из кошельков землян. Тысячи «блочных» коробок, названных "системой поверхностного обустройства" или СПО, сконструированных по одному образу и подобию, взгромождённых друг на друга и соединённых где лестницами, а где и самодельными мостиками – вот тебе и городок.

Минус был один – отсутствие обновлений. Как только на заводе ставили последнюю клёпку, блок оказывался практически «глух» ко всякого рода новым технологиям, которые крайне трудно было установить на устаревающие системы. Закрытые системы жизнеобеспечения периодически выходили из строя и никто, кроме инженеров завода, не мог их починить, из-за чего со временем блоки обзавелись дурным прозвищем «душегубка».

Как только колония Миллиардо набрала достаточно поселенцев, то Протекторат Земли почти сразу же начал конструировать жилые города по уже вполне привычному образу, какой установился на земле: высотные здания, широкие улицы, административные и спальные районы, в которых комфорт, наконец, начал преобладать над суровой необходимостью "просто выжить".

В одном из таких блоков, увеличенных в два раза за заслуги отца, две девочки прямо сейчас прятались под кроватью, заткнув уши, чтобы не слышать звуков свистящих пуль и взрывов.

– Папа скоро будет дома... – шептала Эрлин, старшая сестра, прижимая к ушам копну волос цвета обжаренного кофе и морща строгое личико всякий раз, когда очередная ракета сотрясала землю где-то поблизости. – Совсем скоро...

Но младшая сестра, Райли, её совсем не слушала. Крупные слёзы бежали по её округлому, по-детски милому лицу, крепко зажмуренные глаза едва виднелись из-под неряшливо растрёпанной длинной чёлки. Девочки просидели под кроватью уже минимум час, и всё думали о том, что отец, работавший на газовом заводе, уж слишком задерживается.

– Он ведь не придёт, да? – шептала Райли. – Как и мама?

– Эй, не говори так! Папа очень хитрый, он точно обманет этих дураков!

– А мама? – Райли повернула зарёванное лицо к сестре и с мольбой смотрела в её тёмные глаза. – Она такая же хитрая?

– Конечно. – соврала Эрлин. – Может даже хитрее.

Но Райли не поверила. Она ещё сильнее зажмурилась, слёзы вновь ручьём побежали по щекам.

– Да... Наверное. – тихо проскулила она.

– Слышишь? Шаги. – внезапно дёрнулась Эрлин и убрал ладони от ушей. – Громкие.

– Папа?

– Нет... Или да, но не один. – девочки прижались друг к другу и Эрлин жестом попросила сестру молчать.

Двери блока внезапно распахнулись, и на стальной пол, застланный синтетическим ковром, упало избитое тело.

– «Альфа-3». Грэйс в клетке. – отрапортовал солдат Амуро, после чего замолчал на пару секунд. – Есть. Начинаю допрос.

– «Альфа-7». Периметр чист. – отозвался второй солдат и вошёл внутрь блока вслед за первым.

Отец сестёр, едва увидев их заплывшими глазами, зашипел, и они поняли его без слов, замотав головами.

– У тебя есть два варианта, Грэг. И ни один тебе не понравится. Либо мы мило беседуем и ты рассказываешь нам всё, что мы хотим знать, либо запрём тебя где-нибудь в Хэлфилде и поверь – там не любят трепаться по пустякам.

Резко потянув изувеченного Грэга за шиворот, солдат швырнул его на стул, вытянул пистолет и наставил его прямо на голову мужчины.

– «Сок». Где он?

Грэйс отплевался от крови, медленно качнул головой, после чего тихо отозвался:

– Выпил. Вкусный, зараза.

В ту же секунду солдат перехватил пистолет за ствол и отвесил Грэгу тяжёлый удар по лицу.

– Ты меня совсем за идиота держишь? Мы знаем про его свойства, придурок. Не делай себе хуже.

Второй солдат медленно обходил блок Грэйсов, заглядывая в ящички и другие комнаты. В конце концов, выходя из второго блока, он краем глаза увидел дрожащие фигуры детей под кроватью, мерзко ухмыльнулся и встал прямо за ней, отсекая им один из путей для побега.

Грэг на минуту «завис», пытаясь придти в себя. Густая кровь капала из разбитой губы, а сам он, борясь с головокружением, пытался поднять голову.

– «Сок». Где он? – повторил солдат.

– На небо посмотри. Увидишь там пару шариков. Вот на одном из них можешь поискать. – шикнул он слабым голосом.

– Хе-хе. Кажется, ты не понял. – солдат быстро клацнул затвором и выстрел Грэгу в ногу. – Ты не настолько важный сукин сын, чтобы мы здесь с тобой смеялись с тупых шуточек.

Грэг заверещал от боли, заорав во всю глотку. Солдат нагнулся прямо к Грэйсу, чтобы заткнуть его, и краем глаза заметил, что под кроватью, зажимая рты ладошками, сидят две девчонки.

– Кажется, смерти твоей жёнушки было недостаточно.

Второй солдат, резво потянув сестёр за ноги, вытащил их из-под кровати и прижал к полу, сдавив шеи.

– Красивые. Жаль будет их убивать. Ты так не думаешь, Грэг? – шикнул первый солдат и вновь направил пистолет на его голову. – Я спрошу последний раз. Если ответ мне не понравится, я убью сначала одну. Потом другую. Потом буду отстреливать от тебя по кусочку, до тех пор, пока мы не придём к пониманию. А, как тебе?

– СТОЙ! – рявкнул Грэг из последних сил. – Стой...

– Я весь внимание. – сказал первый солдат и жестом приказал второму поднять девочек.

– «Сок»... В них...

– Давай-ка ещё раз. Чтобы не было недопониманий. Ты их «соком» поил, дебил?

– Они иммунны... Больше «сока» здесь нет. Вообще. Только в Центре.

Первый солдат присел на корточки, покачал головой, после чего приказал второму солдату достать нож. Второй выудил из ножен тяжёлый клинок, который сильно вибрировал в его руках, и полоснул им по лицу Эрлин, оставив на щеке кровоточащий порез.

– А если хорошо подумать? – проговорил первый.

Девочка вскрикнула от боли и задёргалась в руках второго солдата.

– ЭТО ПРАВДА! Чёрт, правда! – закричал Грэг. – Клянусь.

Первый чуть отвернулся в сторону, нажал кнопку на наушнике и проговорил:

– «Альфа-3». «Сока» здесь нет, зато есть два иммунных ребёнка. – он вновь замолчал на секунду, после чего усмехнулся и ответил: – Есть.

Без особых раздумий он выстрелил Грэгу прямо в голову, забрызгав кровью себя и всю стену позади.

– Будем считать, что он выиграл премию «Отец года». Ха-ха. – убрав пистолет в модуль экзосклета, солдат собрался уже выйти из блока, как тут же несколько пуль пригвоздили его к стене.

Секундного замешательства хватило, чтобы девочки вырвались из лап второго солдата. Ударив его затылком, Эрлин начала толкать солдата, пытаясь приложить его головой о стальную стену, в то время как Райли, цепко ухватившись за рукоять ножа, трясла ею из стороны в сторону. Тяжёлые шаги послышались со стороны входа в блок, и в тот момент, как несколько солдат Миллиардо вошли внутрь, Эрлин со всех своих детских сил толкнула нападавшего в стену, а Райли, улучив момент, вонзила клинок прямо в грудь солдата, с необычайной легкостью прорезав защитные пластины его экзоскелета.

– Мать честная... – прошипел солдат Миллиардо, едва увидев окровавленных детей. – «Небоскрёб», я «Миротворец». Требуется группа эвакуации в жилой район Майнскейпа, блок 17972. Два ребёнка, возраст примерно десять-двенадцать лет, судя по всему дети доктора Грэга Грэйса.

– Принято, «Миротворец». Что с Грэйсом? – отозвался тяжелый мужской голос в наушнике солдата.

– Мёртв. Похоже, два солдата Амуро пытались выпытать у него какую-то информацию. Один ликвидирован. Второй убит детьми с помощью высокочастотного вибрационного клинка. Как горячим ножом по маслу...

– Чёрт... Следы «сока»?

– Отсутствуют. – сказал второй солдат. – Но можем спросить детей, пока ждём группу.

– У них шок, Сэм. Вряд ли они что-нибудь скажут, если вообще знают о «соке».

– Папа... Сказал, что «сок» в нас. Что бы это ни значило. – тихо проговорила Эрлин, утирая дрожащим кулачком капли крови с порезанной щеки.

Солдат медленно подошёл к девочкам, что по-прежнему в страхе жались к стене, постарался закрыть им вид на убитого отца, после чего осторожно заговорил:

– Меня зовут Чейн Эндрюс. Я капитан отряда вот этих славных ребят. – Эндрюс махнул рукой в сторону нескольких солдат, что осторожно осматривали комнаты, ящики, рабочий компьютер и документы отца сестёр. – Мы вас не обидим, совсем наоборот – будем защищать, пока сердце бьётся. Как вас зовут?

– Эрлин. – мягко проговорила старшая сестра.

– Райли. – дрожащим голосом ответила младшая.

– Вот и чудненько. Девочки, а скажите-ка... Папа не давал вам выпить какой-нибудь противной водички, черной такой, похожей на масло? – мягко спрашивал Чейн.

– Не помню. – сказала Райли, но Эрлин повернулась к ней и шепнула на ухо.

– Наверное, лучше уже не скрывать. А вдруг это что-то плохое?

Девочка тяжело выдохнула, после чего неохотно сказала:

– Давал. Добавлял по капелькам в воду. Но говорил, что это будет нашим секретом.

– Плохой секрет, малышка. И очень хорошо, что ты о нем рассказала. Такие вещи лучше не скрывать, понимаешь?

Райли грустно опустила голову и проговорила:

– Понимаю. Папу поэтому убили, да?

– Да. Должно быть да. – прошептал Эндрюс и попытался поскорее увести девочек из дома: – Давайте-ка на улицу. Скоро приедет кучка крутых парней на такой же крутой машине. Прокатят вас с ветерком.

Стоило только Эндрюсу вынести девочек за порог блока, как второй солдат тут же доложил штабу:

– «Небоскрёб», я «Тау-2». Эвакуируемые дети иммунны. Грэйс истратил запасы «сока» на них, видимо для того, чтобы этот иммунитет и выработать.

– Принято, «Тау-2». Готовим лабораторию.

– Нет. «Миротворец» будет сопротивляться.

– Ваши предложения?

– Девчонки явно не робкого десятка. Никаких последствий употребления «сока» замечено не было. Может... «Пожиратели душ» как альтернатива станет...

– Вынесено на рассмотрение совета. Продолжайте выполнение поставленной задачи, «Тау-2». – перебил Сэма командир.

– Есть. – на выдохе сказал солдат и вышел из жилого блока.

Как только он спустился по лестнице к уже подъехавшему бронетранспортёру, солдат поймал на себе тяжёлый взгляд Эндрюса.

– Это моя обязанность, капитан.

Обернувшись к транспорту и убедившись, что девочки его не слышат, Чейн злобно шикнул на солдата:

– Теперь их порежут на кусочки, чтобы понять, как «сок» на них повлиял. Мало им было увидеть, как солдаты прямо у них на глазах убивают их отца, да?

– Если бы я не доложил об этом сразу, то в штабе узнали бы об этом как только стали бы расспрашивать детей об отце. – оправдывался Сэм.

– И что же это изменило?

– Я... Сказал, что вы не одобрите. И может быть «Пожиратели душ»...

– Вот как. А они тебя, случаем, сразу не заткнули? – вспылил Эндрюс.

– Заткнули. Но сказали, что решение будет за советом.

Чейн замолчал, грозно рассматривая уверенное лицо своего подчинённого, лейтенанта Сэма Флэйма. Инициатива «Пожиратели душ» – идея самого Эндрюса. Сверхсекретный отряд из шпионов и диверсантов, отличительной особенностью которых является иммунитет к влиянию «сока чёрной дыры» на организм. Флэйм едва ли знал об отряде больше положенного: по правде говоря, он знал лишь то, что в него набирали людей с иммунитетом и делали из них агентов, а что с ними происходило дальше Эндрюс тщательно скрывал.

В мыслях Эндрюса промелькнули ужасы дня «Контакта» – того самого момента, когда на спутнике Стикса под названием Эльман рабочие горнодобывающего комплекса обнаружили неизвестную жидкость, ошибочно принятую за утечку машинного масла. В последствии весь комплекс был заражён загадочной болезнью, и прибывшие на сигнал тревоги солдаты убили всех рабочих, заполучив образцы найденной жидкости.

Если бы в Администрации узнали о том, что сёстры стали жертвой эксперимента, то в обязательном порядке превратили бы их в лабораторных мышей, потому как на подобный эксперимент вряд ли бы решился кто-то ещё. Но инициатива «Пожиратели душ», как думалось Сэму Флэйму, будет куда... выгоднее – правительство получит и пару отличных агентов, и пару уникальных экземпляров, над которыми могут в тайне вести исследования, скрывая их за многочисленными медицинскими проверками, которые ждут всех членов отряда в любом случае.

И то же самое понимал Эндрюс.

– Мне придётся убеждать их. Ползать на коленях и молиться всем богам, чтобы они посчитали твою идею стоящей.

– Вы ведь знаете, что они не станут долго сопротивляться. Им нужны иммунные. Им нужны агенты. – говорил Флэйм, рассматривая сестёр, что сидели внутри бронетранспорта прижавшись друг к другу. – Грэйс был безумцем, но безумцем в хорошем смысле слова. Без него, без его сумасшедшей идеи сунуть руку в «сок», без «Пожирателей»... Мы бы вряд ли были готовы к этой атаке. Так что я считаю, что этих детей надо спасти, а не обречь на ещё более ужасную смерть. Хотя бы в качестве благодарности.

– Как же меня бесит тот факт, что ты прав. – цыкнул Эндрюс. – Я еду с ними. Передаю управление отрядом тебе, Сэм.

– Так точно, капитан. – кивнул Флэйм, после чего протянул Чейну руку. – Покажем сосункам Амуро, кто Стиксом рулит на самом деле.

Эндрюс пожал руку Флэйму, после чего провёл рукой у наушника:

– «Небоскрёб», я «Миротворец». Беру под защиту иммунных, направляемся в Эликс. Передаю управлением отрядом «Тау» лейтенанту Флэйму, подтвердите изменение статуса.

– Хм. – командир хмыкнул, после чего в эфире повисло молчание.

– «Небоскрёб»?

– Подтверждаю, «Миротворец». «Тау-3», новый позывной – «Ладья», продолжайте выполнение поставленной задачи. Конец связи.

– «Небоскрёб», я «Ладья», принято. – ответил Флэйм и жестом указал солдатам собраться рядом с ним. – Вперёд, парни, прочёсываем жилой район, после чего направляемся к заводу и ждём подкрепление.

Потрусив прочь от блока Грэйсов, отряд Флэйма быстро скрылся среди однообразных коробок, углубляясь всё дальше и дальше в дебри жилого района. Эндрюс, тяжело выдохнув, развернулся к транспорту и грузно ввалился внутрь. Стараясь сохранить доброе выражение лица, он обратился к девочкам:

– Кажется, девчонки, будем мы теперь друзьями. Важные дядьки сказали, что... Эм... Словом, вы очень храбрые и сильные для таких малышек, и они бы очень хотели, чтобы вы стали крутыми агентами. А я буду вас тренировать. А, как вам?

Но сёстры не ответили. Всё ещё находясь в шоке от того, что их родной дом сейчас был залит кровью отца, а весь жилой район горел в пламени войны, они молча жалилсь друг к другу, стараясь даже не смотреть ни на молчаливых солдат в тяжёлых чёрных экзоскелетах, ни на самого Эндрюса, который как мог пытался их расшевелить и отвлечь от только-только пережитого ужаса и утраты.

– Да... Мы поедем в большой город. Подальше отсюда, туда, где тихо и красиво. Вот... Как-то так. – с глупой улыбкой проговорил он, но быстро понял, что пробиться сквозь пелену страха, коконом облепившую девочек, у него не получится. – Мне жаль вашего отца. Жаль вас. Он был... Хорошим человеком. В каком-то смысле, я хорошо его знал. Так что... Да. Я буду присматривать за вами.

– Что... такое "сок"? – едва шевеля губами спросила Райли.

– А? Ну... «Сок чёрной дыры», «пустотная жидкость», «временная жидкость», «Эльманское масло» – как только не называли вещество учёные, так и не определившись с названием. На спутнике Стикса, Эльмане, находится завод по добыче металлов. Там случилась авария, вызвавшая большую панику, и солдаты, прибывшие туда для проверки, нашли эту жидкость. Оказалось, что она очень опасная, вызывает много... проблем в организме животных и человека.

Вещество, не имеющее точки кипения или замерзания, точный состав которого не смогли определить даже самыми передовыми анализаторами, спектрометрами и стилоскопами. В попытках определить влияние на органические материалы были проведены эксперименты на мышах, которые привели учёных в ужас – жидкость расщепила мышей на облако атомарного газа, который спустя непродолжительный период времени вновь "собрался" в изувеченные трупики. Подробный анализ показал, что все внутренние органы, как и кожный покров мышей, подверглись мутациям и были заполнены чёрной кровью и гноем.

– И папа... Проводил на нас эксперимент?

– Э-эм... Сложно сказать, малышка...

Научное общество было поделено напополам: одни считали, что от этой мерзости нужно избавиться как можно быстрее, но другие, узрев в "поведении" жидкости признаки вполне понятного для учёных понятия "вирус", стали оправдывать его дальнейшие исследования. Протекторат Земли встал ровно посередине: если эта жидкость исключительно опасна для человечества, то от неё необходимо избавиться, но если она способна стать полезной, то Совет не будет препятствовать исследованиям. Но и на Землю образцы брать не станут – вместо этого учёных будут отправлять на Стикс вместе с новыми рабочими.

– Папа... Плохой?

– Нет! Совсем нет. Просто... Отдал всего себя науке.

С момента «Контакта» прошло уже десять лет, и за всё это время экспериментов на людях проводить не решались по этическим соображениям. Многие учёные колонии Миллиардо мечтали о том, чтобы прикоснуться к жидкости и узнать, что же происходит с телом на самом деле, но никто из них не решался на столь сумасбродную идею. Кроме Грэга Грэйса. Лишь благодаря самоубийственной решимости Грэйса учёный свет узнал о том, что происходит с человеческим телом, и о том, что Грэг Грэйс обладает иммунитетом.

Администрация Колонии совместно с Протекторатом Земли приняли решение продолжить исследования на людях. Эксперимент Грэйса, тщательно задокументированный, стал основой для множества дальнейших исследований, которые разошлись далеко за пределы одного лишь научного сообщества. На основе «сока» стали делать оружие и продвинутые технологии перемещения предметов, которые ещё больше отделили Миллиардо от отстающих, "отколовшихся" колоний.

– Лучше бы он вообще не лез во всё это. С его-то упрямством... – шикнул солдат, сидевший прямо рядом с Эндрюсом.

– Тс! -- цыкнул в ответ Чейн. – Не при них же!

– А что? Из-за этой космической дряни всё и завертелось, Чейн!

Когда стало понятно, что столь ценные технологии манят к себе радетелей равноправия и откровенных террористов, Чейн «Миротворец» Эндрюс, капитан Вооружённых Сил Миллиардо, выступил с предложением к Протекторату Земли и Администрации Миллиардо – создать отряд в буквальном смысле неуловимых шпионов, который бы смог следить за малыми колониями с помощью "эльманских" технологий. И внезапно для самого Эндрюса, правительство к нему прислушалось, назначив его командиром отряда под кодовым названием «Пожиратели душ». С тех самых пор правительство медленно "просеивает" население всей колонии, выявляя иммунных к «соку» людей с помощью анализа крови, но случай сестёр стал уникальным, и Чейн об этом прекрасно знал – их иммунитет не был врождённым, как у Грэга, а был выработан им путем постепенного воздействия «сока» на организм.

Девочки снова замолчали, и за всю дорогу больше не проронили ни звука. Чейн утёр лицо ладонью, упёр локти в колени и молча смотрел на сестёр, раздумывая лишь о том, как убедить совет в том, что девочки должны остаться в живых. Он верил, что разразившаяся война станет отличным поводом для того, чтобы надавить на совет и ткнуть в болезненное место: Администрации срочно требовались люди, которые смогли бы проникнуть в колонии и саботировать планы местных лидеров, и Эндрюс знал, что «Пожиратели душ» едва-едва встали на ноги, но уже демонстрируют поразительные результаты. Они нужны Администрации, и с этим чиновники даже спорить не станут.

По прибытии в Эликс Чейн не стал дожидаться тёплого приёма. «Первый город», как нарекли его жители, был буквальной столицей колонии Миллиардо, в котором располагались сразу несколько стратегических объектов: крупнейший космопорт планеты «Аверс», передовой исследовательский центр «Кермалл-Халл Сайенс», где, помимо прочего, проводились исследования «сока», оружейный концерн «Сейбр» и, собственно, сама штаб-квартира Управления колонии Миллиардо под названием «Скрижаль» – высотное здание, где располагались основные органы управления колонии. Представители каждого органа управления составляли Совет Миллиардо – важнейший орган управления всей колонии, который рассматривал положение дел на планете и имел непосредственную связь с Протекторатом Земли.

Столица находилась в самом центре колонии, вдалеке от всей грязи, войны и крови. Люди здесь давно позабыли о том, что такое неприветливая атмосфера планеты, грязь саксаминовых месторождений, пыль из шахт по добыче тяжёлых металлов и суровая жизнь в «СПО». Чистые улицы, покрытые густой растительностью, свежий воздух, красивые и современные здания, вздымающиеся на сотни метров вверх, безопасность и стабильность – вот, что видели их глаза. Терраформирующие установки, так хитро и незаметно вплетённые в архитектуру города, поддерживали здесь «райские» условия круглый год вне зависимости от того, какой звёздный сезон бушевал за пределами обжитых территорий; близость к «Скрижали» гарантировала безопасность благодаря постоянному нахождению в городе вооружённых сил, а нескончаемая работа по облагораживанию и разведыванию новых территорий спонсировала всех жителей города стабильным заработком. Слово «война» здесь было также хорошо забыто, как и слово «бедность».

Сёстры, никогда ранее не видевшие подобных чудес, ошалело осматривались по сторонам, с широко раскрытыми глазами рассматривали проекцию голубого неба, так привычного землянам, но давно забытого жителями Стикса; трогали дрожащими руками листики невысоких кустарников, которые просто не росли в условиях нахождения рядом с заводом; с опаской принюхивались к чистому воздуху, не загаженному пылью и вонью саксаминовых горелок, который круглыми сутками фильтровался очистными установками; неуверенно топали по ровной каменной плитке, привыкнув к тому, как хрустят под ногами мелкие коричневые камешки на задворках Майнскейпа. Дикие звери, впервые увидевшие блага цивилизации.

Остановившись перед зеркальным прямоугольником, уходящим высоко в небо, Чейн опустился на колено перед детьми и осторожно спросил у них:

– Ну что, девочки, готовы? Пойдёте со мной?

Сёстры, по-прежнему не проронившие ни слова, неуверенно закивали головами. Эндрюс, горько усмехнувшись, подумал о том, что теперь в его подчинении появятся две немые девчонки, и как с ними обращаться при таких вводных – отличный вопрос, на который пока что не было ответа. Вздохнув, он спросил:

– Может, хотите отдохнуть? Умоетесь, вкусно покушаете, выспитесь, а взрослые дела подождут.

– Нет! – внезапно выпалила Эрлин.

– Может, они не захотят нас делать крутыми агентами. – пробубнила Райли. – А захотят сделать что-то плохое. Из-за «сока».

– Так вы всё слышали... – прошептал Чейн и склонил голову. – Ничего не бойтесь. Понятно? Есть у нас парочка аргументов, которые смогут удержать их от поспешных решений.

– Обещаете? – шепнула Райли.

– Да, Райли. Обещаю.

Девочка, надув губки, бросилась на шею Эндрюса. Крепко обняв его, она зашептала тому прямо в ухо:

– Спасибо...

Немного помявшись, то же самое сделала и Эрлин, почувствовав, что доверие младшей сестры к офицеру начало заражать и её.

– Всё будет хорошо, девчонки. Я своё слово держу. Всё будет хорошо. – ответил Чейн и пригладил сестёр по волосам.

Взяв сестёр за руки, Чейн медленно повёл их внутрь здания, где к ним тут же подбежали несколько ассистентов и принялись приводить детей в порядок. Почти что в панике девочки принялись отмахиваться от рук ассистентов, отчего Эндрюс, почувствовав внезапную злобу, рявкнул:

– Стоп! Не сейчас. – он повернул голову к администратору и прикрикнул: – Саманта, скажи Совету, что мы прибыли!

– Совет уже ожидает вас, капитан Эндрюс. – ответила Саманта, провожая офицера и детей печальным взглядом.

Поднявшись на лифте до семидесятого этажа, капитана встретил ещё один ассистент, который провёл их к огромному кабинету, где заседали сорок представителей Совета, по десять человек от каждого органа управления. Девочки, поймав на себе заинтересованные взгляды, тут же ухватились за руки Эндрюса и крепко сжали их, отчего он медленно увёл их за спину.

– С прибытием, капитан Эндрюс. – поприветствовал Чейна генерал Пауэрс.

– Генерал Пауэрс. – коротко кивнул Чейн. – Совет.

В широком кабинете располагалась трибуна, перед которой выстроились три арки из столов, возвышающиеся друг на другом. Позади советников, заняв всю стену, висела голографическая карта всей колонии Миллиардо, на которой были отмечены места столкновений с боевиками Амуро. Мельком взглянув на карту, Чейн отметил для себя, что практически весь запад колонии, далеко за пределы Майнскейпа, был окрашен в красный цвет – солдаты Амуро проникли действительно глубоко.

– Мистер Мейсон, можем начинать. – спокойно сказал генерал и махнул ассистенту, который привёл капитана в кабинет.

– 16 октября 20 ЗО:18. Заседание Совета Миллиардо открыто. Слушание дела Эрлин и Райли Грэйс. Запись включена. – объявил ассистент и вышел за двери кабинета.

– Капитан Эндрюс, давайте будем честны и не будем затягивать заседание. Условия самые что ни на есть неподходящие. Идёт война. Лейтенант Флэйм дал нам повод призадуматься, однако есть одна маленькая неувязка. Агенты нам нужны здесь и сейчас. – начал Пауэрс.

– Мы понимаем вашу обеспокоенность, капитан. Но вынуждены сообщить, что случай сестёр Грэйс поистине уникальный. Никто в здравом уме не стал бы проводить столь бесчеловечный эксперимент на собственных детях. Но... Такой эксперимент был проведён. У этого эксперимента имеется результат. Научное сообщество вынуждено изучить этот результат – приказ Протектората Земли. – спокойно говорил заместитель Грэга Грэйса, Уильям Шеффилд.

– Протектората здесь нет, мистер Шеффилд. Зато есть две маленькие девочки, которым, как и каждому жителю колонии, хочется жить. – протестовала Лайла Фокс, глава социальной защиты населения. – Это девочки не опасны, и то безобразие, какое с ними сотворил мистер Грэйс, не должно пугать вас, господа.

– Ну уж это не вам решать, мисс Фокс. – спокойно парировал Шеффилд. – Наличие у этих детей иммунитета, в первую очередь, не доказано. Мы имеем лишь словесное подтверждение самого мистера Грэйса, и таким образом бремя доказательства ложится на научное сообщество. Как бы вам ни хотелось уберечь их от всего мира, но столь серьёзные утверждения требуют проверки.

– Проверка необходима. Кто знает, каким образом повернётся этот "эксперимент"? А вдруг их тела – самые прямые разносчики заразы? – грубо говорил один из советников, ответственный за градостроительство.

– Именно. – твёрдо отчеканил учёный, ткнув пальцем в крышку стола.

– Засчитано, мистер Шеффилд. Резонно. – проговорил Пауэрс. – Капитан Эндрюс, как я вижу, девочки нашли в вас опору. Я понимаю ваши чувства, но слепая вера ещё ни разу не приводила к чему-то хорошему. Девочек необходимо обследовать прежде, чем начать подготовку протокола «Жнец». И тут у нас будет всего два результата: анализ крови покажет, что девочки обладают иммунитетом к воздействию «сока» и их дальнейшая судьба снова ставится в центр внимания, либо тест оказывается отрицательным и дальнейшими разбирательствами займутся люди мисс Фокс, обеспечив детям крышу над головой.

– А может, лучше изолировать их? Как минимум до момента, как мы полностью убедимся в их... Безопасности, -- несмело проговорила советница, ответственная за связи с общественностью.

– Думаю, это лишнее. – отрезал Пауэрс.

– Я... Согласен, генерал. – медленно ответил Чейн. – С одним условием.

– Вы не праве ставить условия, капитан. – шикнул генерал. – Только не сейчас.

– Генерал Пауэрс прав, капитан Эндрюс. – невозмутимо чеканил Шеффилд. – Без самой базовой проверки решения не будет.

– Я всего лишь хотел сказать... Если иммунитета у девочек нет, я прошу оставить их со мной. – сказал Чейн и прижал девочек к себе. – Я пообещал им.

– Мы учтём ваше пожелание, капитан. – сказала Лайла Фокс. – Возможно, так будет даже лучше.

– Приведите доктора Брайта. Не будем медлить.

Спустя несколько минут доктор Брайт уже рассматривал образцы крови под микроскопом.

– Первичный осмотр кровяных клеток. Аномалий не обнаружено.

– Продолжайте, доктор Брайт. – проговорил Шеффилд, подавшись вперёд.

– К образцам крови добавляется «сок» в объёме одной десятой миллилитра. Устанавливается защитный колпак. Начало реакции.

– Папа тоже так делал. – шепнула Эрлин Чейну.

– Ага. – подтвердила Райли. – Каждый раз страшно было.

– Красные кровяные тельца заражены «соком». Продолжение реакции. – говорил Брайт.

– И что он вам говорил? – шептал Чейн.

– Что «всё получается как надо». Не знаю, что это значило. – шептала Райли.

– Конец реакции. – Брайт отодвинулся от микроскопа, удивлённо потёр глаза, после чего с придыханием проговорил: – Быстрее, чем у всех остальных. Кровь чиста. У девочек иммунитет.

– Спасибо, доктор Брайт, можете быть свободны. – проговорил генерал и указал доктору рукой на выход из кабинета.

– Что ж... – начал было Шеффилд, но генерал перебил его, как только доктор Брайт вышел за двери.

– Я спрошу мнение Совета, мистер Шеффилд. Я уверен, что мы сможем найти способ и сохранить девочкам жизнь, и получить уникальные данные об их иммунитете. Так ведь, мисс Фокс?

– Да, генерал. Конечно. – ответила Лайла и довольно зажмурилась, облегчённо выдохнув.

– Вот и я так думаю. Капитан Эндрюс.

– Да, генерал?

– Не то, чтобы вы принимали решение, но мне интересно услышать ваше мнение. Что вы можете сказать на этот счёт?

– Протокол «Жнец» требует постоянного мониторинга здоровья. Системы костюма... Скажем так, процесс внедрения интерфейсов занимает определённое время. Требуется постоянное наблюдение за заживлением и адаптацией тела. Если вы и хотите получить какие-то сведения о тканях, крови или бог весть знает о чём ещё – лучше времени не найти.

– Принято, капитан Эндрюс. Мистер Шеффилд?

– Да, генерал?

– Согласны ли вы получать данные о телах девочек не таким жестоким путём, каким привыкли? – саркастично проговорил Пауэрс.

– Кхм-кхм. Как я понимаю, выбора у меня нет.

– У вас появится не просто единичные данные, мистер Шеффилд. У вас появятся образцы, которые постоянно развиваются. Будьте благодарны судьбе, что свела вас вместе. – говорила мисс Фокс.

– Мы не знаем точно, как они будут развиваться! Уже активные «Жнецы» с природным иммунитетом изучены нами и вполне предсказуемы. Но эти дети – загадка.

– У вас будет возможность поразгадывать эту головоломку, мистер Шеффилд. Никто не говорит, что как только девочки начнут подготовку, то тут же перестанут быть предметом исследований. Каждый «Жнец» – и есть предмет исследований. – давил Пауэрс.

– Более того: у вас появятся защитники, которые, вполне возможно, однажды спасут вашу задницу. – вмешался Эндрюс. – Инициатива «Пожиратели душ» уже доказала свою эффективность, отдельные «Жнецы» настолько умело управляются с костюмами, что способны добыть буквально любую информацию о противнике. Вам напомнить, каков процент иммунных на всю колонию Миллиардо, чтобы вы так рьяно не пытались препарировать их словно лабораторных крыс?

– 0,004%. Меньше пятнадцати тысяч человек, половина из которых уже доживает свой век. Спасибо, капитан Эндрюс, я в курсе. – язвительно ответил Шеффилд.

– Совет Миллиардо, выношу предложение. – громко сказал генерал Пауэрс. – Эрлин и Райли Грэйс, в качестве альтернативы решению Протектората Земли, подвергнуть процедурам, обусловленным протоколом «Жнец». Вся медицинская информация, полученная в ходе процедур и последующих медицинских освидетельствований, передаётся напрямую Коллегии учёных для разбора и анализа. Прошу высказать ваше слово.

Компьютеры перед советниками замерцали, после чего появилось окно с двумя кнопками. Спустя непродолжительное время голосование закончилось и генерал Пауэрс, встав из-за стола, объявил:

– Тридцать «за». Десять «против». Заседание Совета объявляю закрытым. Окончить запись.

– Это ведь хорошо? – шепнула встревоженная Райли.

– Нас не порежут на кусочки, балда, конечно хорошо! – шикнула Эрлин и улыбнулась, после чего прижала сестру к себе.

– Капитан Эндрюс. – генерал Пауэрс поманил Чейна к себе пальцем. – Вне протокола.

– Конечно, генерал.

– Теперь их судьба в твоих руках. Протекторат-то может и распорядился пустить их на лоскуты, но я с этим разберусь. Нам нужен результат. Ты меня слышишь? Ре-зуль-тат. Я уверен, что пока ты ехал сюда, мой мальчик, ты всё обдумал, и перед тобой как две звезды горели задачи: убедить этих остолопов за столами советников не совершать глупость и убедить этих девочек, что теперь у них только такая жизнь, лишённая детства и девичьих радостей. Так ведь?

– Да, генерал...

– Можно сказать, что с одним делом мы справились. Но что насчёт второго?

– Разберусь. Не впервой. – твёрдо ответил Эндрюс и генерал таким ответом удовлетворился.

– Поверю. – мельком глянув на девочек, что с удивлением рассматривали голографическую карту на стене, генерал чуть подумал, после чего вновь обратился к капитану: – Пора бы тебе всерьёз заняться делом, которое ты сам же и начал.

– В каком смысле?

– Капитан Эндрюс, слушай приказ. – внезапно строго проговорил генерал. – Я забираю вас с передовой. Приказываю начать всестороннее развитие инициативы «Пожиратели душ». Отныне вы, капитан Эндрюс, назначаетесь на должность штаб-командира отдельного специализированного отряда. Подготовка будущих «Жнецов» – ваша непосредственная задача. Приказ о назначении будет завтра утром.

– Так точно, генерал! – громко ответил Эндрюс и вытянулся по стойке смирно.

– Вольно. – махнул Пауэрс, после чего наклонился поближе к капитану. – Делай дело, сынок. И помни, что на тебя смотрит вся чёртова колония. Вряд ли они все забыли, кем ты был в прошлой жизни.

– Вас понял. – серьёзно проговорил Эндрюс и вышел из кабинета, уводя девочек следом.

– Не подведи нас, Чейн. – шепнул генерал сам себе и упёрся взглядом в закрывающиеся двери кабинета. – Только не подведи.

Глава вторая. Охота начинается.

Глава вторая. Охота начинается.

– Итак, курсанты! Тема сегодняшней лекции – «Трёхлетняя война»! – громко объявила инструктор, выводя на экран тактическую карту колонии Миллиардо. – Разберём по косточкам начало военного конфликта. Кто, где, когда и при каких условиях.

– Отстой. – послышалось где-то на задних рядах.

– Мистер Купер, если вам так не нравится тема лекции, то может вы встанете и предложите что-то поинтереснее? – грозно спросила инструктор.

С задних рядов поднялся молодой парнишка и обречённо склонил голову.

– Никак нет, инструктор Грэйс.

– В чём же причина вашего недовольства?

– Ненавижу сухой армейский язык. – ответил Купер и усмехнулся. – Да и конфликт ведь не закончен. Так, шатко-валко держится на ниточках мирного соглашения. По-моему, имело бы смысл разбирать его уже после окончания.

– За честность выдам всего один наряд вне очереди. Так и быть. А теперь можете сесть. – ответила инструктор Грэйс и язвительно усмехнулась. – Слушаем, господа. Специально для мистера Купера постараюсь не использовать, как он выразился, "сухой армейский язык".

Курсанты хихикнули, в том числе и сам Купер. Все знали, что он обожал лекции, особенно любил их тогда, когда их читала сама Райли Грэйс: в Академии за ней закрепилось звание холодной и бессердечной сучки, язвительной и колкой, но уж если кто и мог приструнить своевольных кадетов, едва перешагнувших порог совершеннолетия, так это мисс Грэйс. Курсанты уважали её за суровый, но справедливый характер, можно сказать, что даже побаивались, но вряд ли кто-то из них стал бы перечить инструктору Грэйс открыто и нагло, потому как ходили слухи, что она на короткой ноге с полковником Эндрюсом. С ним разговор был слишком коротким – отчисление и прости-прощай сытное местечко в армии Миллиардо.

– Как вам уже известно, почти пятнадцать лет назад, в ночь с 15 на 16 октября 20 ЗО:18 примерно тридцать тысяч солдат Объединённой Колонии Амуро совершили неожиданную атаку на западный край Колонии Миллиардо. Основной целью стал газодобывающий завод Майнскейп – серьёзный стратегический узел, самая крупная артерия, которая питала всю колонию энергией. К счастью, о планах главнокомандующего армии Амуро, генерала Курта Локнера, нам стало известно благодаря всеми вами любимым «Жнецам». По предварительной информации, армия Локнера намеревалась уничтожить весь завод, а плюсом к этому и группу новоприбывших инженеров с Земли. Уже тогда было понятно: война развязана не с целью насолить Протекторату Земли в отместку за раздел колоний – подобные эксцессы уже случались, хорошо хоть без бомбардировок и вооруженных столкновений –, а именно для того, чтобы ослабить Миллиардо и вынудить колонию ввязаться в конфликт. Поспеваете?

Курсанты молча закивали, оставляя пометки в электронных записных книгах.

– Чудно. На руках Амуро было сразу несколько козырей: неожиданная атака, отсутствие администратора Сэймура Коннорса на планете, стратегически важная точка, выбранная целью первой атаки.

– Вопрос. Если «Жнецы» знали о том, что готовится нападение, то почему солдаты Миллиардо не стали действовать наперёд? – задала вопрос курсантка.

– Хороший вопрос. Но здесь, на самом деле, нет загадок. Информация, добытая «Жнецами», пришла слишком поздно. Дело в том, что в те времена инициатива «Пожиратели душ» находилась в зачаточном состоянии. Первые «Жнецы» и, соответственно, костюмы системы «Жнец-1», обладали рядом существенных ограничений, как со стороны передающих устройств, так и нейроинтерфейсов. – Райли на секунд осеклась, после чего повернулась к курсантам и уверенно проговорила: – Надеюсь, что все помнят про гриф секретности? Этой информации уже пятнадцать лет, но даже эти устаревшие данные всё ещё находятся под грифом. Что сейчас происходит со «Жнецами» не расскажет вам ни один живой человек на этой планете. В том числе я. Даже не просите.

– Снова отстой. – шепнул Купер. – Вот бы увидеть хоть одного вживую...

– Но ведь капитан Рэнсом буквально в режиме реального времени передавал данные о падении «Стрижа». – негромко проговорила курсантка, после чего на неё обернулись сразу несколько других учеников, отчего она тут же стушевалась. – Ну, по крайней мере мне так говорили...

– Система передачи данных, которой воспользовался мистер Моррисон, называется «Крик», мисс Кларк. И она очень сильно привязана к передающим столбам, которых в колонии Амуро на момент начала конфликта просто не было – это собственная разработка колонии Миллиардо. Значительный промах со стороны конструкторов, признаю – на территории колонии «Жнецы» были практически изолированы. Именно поэтому информация дошла со значительной задержкой – агентами пришлось натурально выбраться за пределы колонии, чтобы восстановить связь с Администрацией. Урок был усвоен, можете не сомневаться.

– Чёрт, крутые эти «Жнецы». – шепнул кто-то из курсантов. – Без связи, без поддержки, всё на себе...

– Тридцати километровую зону, разделявшую границы двух колоний, активно бомбардировали всё это время. В результате чего спрятанные под землёй терраформирующие установки начали постепенно выходить из строя. Только представьте: на дворе третий отрезок звёздной осени, температура на поверхности планеты стремительно падает и уже достигает -25 градусов по Цельсию, и тут внезапно защитный барьер начинает барахлить, попеременно окуная вас из тёплой ванны сразу в ледяную прорубь, над которой свищут холодные ветра. Примерно таким был весь первый год противостояния колоний, пока с обеих сторон не наладили поставки переносных генераторов атмосферного поля. К тому моменту всех жителей Майнскейпа эвакуировали за пределы зоны поражения, заводу постепенно вернули частичную работоспособность, а в колонию Миллиардо вернулся администратор Коннорс.

– И снова вопрос. Я ведь правильно понимаю, что все колонии без исключения подчиняются Протекторату Земли?

– Хм. Верно. – ответила Райли.

– Тогда... Как Амуро удалось избежать нападок со стороны Земли?

– Ха. Никак. – уверенно сказала Райли и тут же услышала шепотки со всех сторон. – Так, так, так! Спокойно.

– Инструктор Грэйс, но ведь... Всё было немного не так.

– Ваши родные сказали вам, что Амуро и Миллиардо разобрались сами, как только почувствовали запах жаренного? – усмехнулась Райли. – Позвольте показать вам парочку фотографий.

Грэйс медленно обошла рабочий стол, встала перед голографическим экраном и принялась искать данные об одной из множества встреч времён Трёхлетней войны. Клацнув несколько кнопок, она вывела на экран фотографию двух мужчин, пожимавших друг другу руки в богато украшенном кабинете.

– Узнаёте?

– Конечно. Коннорс и Хэлифорд. – ответила курсантка Кларк.

– Хорошо! Действительно, первая встреча Администратора Сэймура Коннорса и Унификатора Альфреда Хэлифорда, 17 декабря 21 ЗО:18. А вот эти молодые люди? – проговорила Райли и вывела фотографию замызганных грязью людей, сидящих на коленях; позади заложников стояли «Титаны» – отряд тяжело вооруженных солдат Миллиардо.

– О, это я знаю. – проговорил Купер. – Обмен заложниками, где-то под конец второго года войны.

– Так держать, мистер Купер. – довольно кивнула Райли. – Обмен заложниками на базе Хаут, 29 августа 22 ЗО:18. Эти молодые люди на полу – радикальные сторонники движения «Красный код», выступавшие за объединение всех колоний под единым флагом мирным путём. Хэлифорд был одним из них, но со временем движение распалось на два течения: «Чёрный код» считал своей целью свержение действующего порядка на Стиксе и полноценное отделение от Протектората Земли; «Серый код» придерживался изначальных идей движения, с одной оговоркой – равенство колоний, любой ценой.

– И к чему вы клоните?

– Сейчас поймёте, мисс Пакс. – сказала Райли и вывела следующее фото – очередную встречу глав колоний, но на сей раз их было трое: двое в деловых костюмах и один в боевом экзоскелете и шлеме с поднятым забралом. – На добивочку.

– Подписание мирного соглашения. 17 октября 23 ЗО:18. – быстро ответил Купер.

– Отлично. Вопрос: кто изображён на данной фотографии?

– Администратор Коннорс, Унификатор Хэлифорд и... – курсантка Пакс прищурилась, пытаясь рассмотреть лицо третьего человека. – Эм...

– Не старайтесь, мисс Пакс. Вы его не знаете. Вернее будет сказать, не знаете его в таком амплуа. – Райли вывела ещё одну фотографию: мужчина, сидящий на кожаном кресле с сосредоточенным лицом и закрывающий рот сжатым кулаком. – Так будет попроще.

– Оу. Унификатор Рэкс.

– Именно. Адам Рэкс. Ровно через неделю после того, как была сделана фотография подписания договора, Альфред Хэлифорд был убит, и новым Унификатором стал Адам Рэкс. А теперь собираем всё воедино, так, как это сделал Протекторат: Альфред Хэлифорд был сторонником «Чёрного кода», опасным элементом, который мог в любую минуту обрушить на колонию Миллиардо все запасы оружия, какие у него только были. Помните причину войны и скрытую подоплёку «Чёрного кода»: навязать Миллиардо войну, ослабить колонию и прихлопнуть её как муху на стекле, оборвав всю связь с Землёй. Протекторат Земли прекрасно это осознавал, поэтому было решено отправить на Стикс так называемую "заразную бомбу" – фигурально выражаясь, конечно. Идейных людей – засланных казачков, если вам так удобнее –, которые разбавили ряды ультрарадикальных сторонников «Чёрного кода» и со временем быстро убедили нижестоящие ряды обычных горожан, привили им новые идеи и подняли на сопротивление. Среди таких "заразных" людей оказался и Адам Рэкс. Гражданская война, которая вспыхнула сразу в нескольких малых колониях Амуро, стала предлогом сначала к прекращению огня между Амуро и Миллиардо, а затем и к мирному соглашению.

– ...и вот так Протекторат закончил Трёхлетнюю войну.

– Бинго. – сказала Райли и уселась на крышку стола. – Со стороны, конечно, всё казалось вполне естественным: «Чёрный код» проводил кровавую политику присоединения малых колоний силой, чтобы набирать в свои ряды солдат, это не понравилось обычным людям, они решились взбунтоваться и добились своего – Хэлифорд пошёл на попятную, принял условия мирного соглашения и на некоторое время отстал от малых колоний, а после и вовсе бесславно погиб от пуль собственных солдат. Но теперь вы знаете правду.

– «Немой Жнец», я «Миротворец». – внезапно отозвался во вживленном в ухо интерфейсе Райли полковник Эндрюс.

Системы оповещения тут же отозвались:

"Инструктор Грэйс, вызывает полковник Эндрюс. Назначено внеочередное совещание инструкторского состава, прибыть в штаб "Скрижали" незамедлительно."

– Что ж. Урок окончен. Разойтись.

Курсанты, довольные столь скорым концом ненавистных им уроков истории войн, прытко собрали электронные книги и блокноты, попрощались с инструктором и поскорее вышли из кабинета. Райли, прислушавшись к тишине коридора, заперла кабинет, включила режим звукоизоляции и, вновь усевшись на крышку рабочего стола, ответила:

– «Немой Жнец», готова к указаниям.

– Передаю информацию. Ознакомьтесь и мигом в штаб. Кажется, у нас проблемы. – взволнованно проговорил Эндрюс.

– Где моя пара? – также взволнованно ответила Райли.

– «Чёрный Жнец»... – начал было Эндрюс, но его тут же перебила Эрлин.

– Стою под дверями твоего кабинета и стучусь уже в третий раз. – проговорила тихо она. – Снова звукоизоляция?

Райли быстро соскочила со стола, подбежала к двери, выключила режим звукоизоляции и впустила сестру внутрь кабинета.

– Чёрт, я уж было подумала, что...

– Проблемы? Из-за меня? – Эрлин напряжённо хмыкнула. – Боюсь, что не сегодня.

– Ходила прогуляться?

– Эндрюс сказал, что на границе Амуро опять возня. Плёвое дело, туда-обратно. Ага. Как же. – напряжённо ответила Эрлин шёпотом, после чего взяла сестру под руку: – Давай-ка всё-таки не здесь об этом будем говорить.

Глубоко вдохнув, Эрлин натянула на лицо милую улыбку и вышла из кабинета, потянув сестру за собой. Быстро проходя по коридору Академии, располагавшейся чуть поодаль от «Скрижали», Эрлин не переставая рыскала глазами по углам коридоров и прислушивалась ко всем звукам, которые только могли распознать улучшенные слуховые импланты. В длинном деловом комбинезоне из мягкой шерсти, с пиджаком, накинутым на плечи, и папкой в руках, она выглядела так, будто только-только сбежала с конференции, где выступала спикером. Уже у самого выхода из Академии их поприветствовал охранник, который, неторопливо проведя сестёр сквозь рамки металлодетектора, коротко кивнул Эрлин на прощание.

– Всего доброго, мисс Сандэрс.

Райли же он, как и полагалось, отдал воинское приветствие: два раза стукнул себя кулаком в грудь.

– А, чёрт... – вздохнула Райли, после чего поспешила сменить тему: – Когда-нибудь я привыкну, что на людях ты представляешься девичьей фамилией матери.

– Да-да... Знаю. Могла бы придумать что-то оригинальнее. – Эрлин на секунду осеклась. – Подумала, что так будет символичнее. Ты – Грэйс, я – Сандэрс. Как две половинки одной семьи.

– Вот оно что. – печально улыбнулась Райли. – Может тогда и мне стать Сандэрс?

Эрлин резко остановилась и повернула сестру к себе.

– Не начинай. Пожалуйста.

Райли закрыла глаза и вздохнула.

– В моменты, когда мы, вот как сейчас, идём на встречу неизвестности, мне кажется, что отец поступал точно также. Шёл навстречу неизвестности. Она могла убить его, могла убить нас, маму. Всех вокруг. Но он упрямо шёл, попрекая всякую логику.

– Он знал, что делал, сестрёнка. Не его действия развязали войну. Но его действия спасли нас. – серьёзно проговорила Эрлин.

– А точно ли спасли? Я задаюсь этим вопросом каждый раз, когда надеваю костюм. И с каждым новым разом мне кажется, что ответа я так и не найду.

– Просто помни, что когда не стало отца, то в нашей жизни появился человек, который нас защитил. Отец как мог защитил изнутри, а этот человек сделал всё, чтобы защитить снаружи. – Эрлин прижала сестру к себе и, усмехнувшись, шепнула ей на ухо: – Если так посмотреть, то мы в большей безопасности, чем любой человек на этой планете. И в этом тоже есть заслуга отца. Не отбрасывай его вклад в твою жизнь. В нашу жизнь. Ведь в конце концов он делал это ради того, чтобы нас уберечь.

Райли зажмурилась, упёрлась в плечо Эрлин и тяжело выдохнула.

– Ладно... Пойдём, послушаем плохие новости. Ты так и не рассказала.

– Да я и сама не особо понимаю. Одно знаю точно – наш попался.

– Кто?

– Не знаю. – ответила Эрлин на выдохе.

Дальше шли молча. Пока лифт нёс их на закрытый 81 этаж, на который могли попасть только агенты «Пожирателей душ», в том числе связные, аналитики и командиры, Райли пыталась сопоставить в голове тот факт, что солдаты Амуро смогли взять «Жнеца». Их совсем неспроста звали неуловимыми: системы костюма были оснащены инжекторами «сока чёрной дыры», которые впрыскивали прямо в кровь агента строго отмеренную дозу. Облако атомарного газа высокой плотности, подобное космическому молекулярному облаку, на которое распадался «Жнец», могло пройти сквозь любой барьер, который стоял на пути. Проще говоря, не существовало ещё той клетки, которая смогла бы задержать агента хоть на секунду. Но... Видимо, у Амуро появилось нечто особенное.

Двери лифта открылись на нужном этаже и перед глазами сестёр встал коридор, разделённый перегородкой.

«Жнецы, вооружиться.»

Мягкий голос голосового ассистента направил их дальше, каждую из сестёр по своей стороне. Посередине коридора стояла большая арка с системой механических рук-манипуляторов, вдоль стены находились ячейки с обмундированием в виде сложной рамы, на которой висели части боевого костюма специального назначения системы «Жнец-7» – костюма, постоянно совершенствующегося инженерами оружейного концерна «Сейбр», что разработали первые прототипы ещё двадцать лет назад, когда даже самой инициативы «Пожиратели душ» не было и в помине.

«Жнецы, начинается считывание.»

Датчики в стенах коридора забрезжили едва видным красноватым светом – системы распознавания связывались с нейроинтерфейсами в голове и костными имплантатами в теле. Спустя секунду рама с костюмом отъехала от стены и остановилась прямо перед «Жнецом», который в это время стоял в арке. Толстые кабели заряжали аккумуляторы высокой ёмкости, питающие системы защиты и связи, отдельные трубки из титана заправляли системы инжекторов «соком».

«Жнецы, облачиться.»

Сложенные под потолком руки-манипуляторы расправились и плавно опустились на части костюма, пока сёстры раздевались до нижнего белья. Основной проблемой, которая долгое время мешала воплотить в жизнь идею использовать «сок» как средство мгновенного переноса тела из одного места в другое – наличие костюма, который оставался на том же месте, из которого переносился Жнец. Облако атомов просто проходило сквозь малейшие щели костюма, отделяя человека от его брони.

Используя наработки Грэга Грэйса, учёные позже пришли к выводу, что атомы в облаке всё таки связаны, но связаны совсем непривычной связью – они держаться между собой на преобразованных нейронных сигналах, которые циркулируют от атома к атому, удерживая облако в одном месте и сохраняя нервную деятельность Жнеца. Тогда же была создана теория «Эльманской связи» – «сок» каким-то образом оставляет подобие меток на атомах, в результате чего облако не разрастается, утягивая в себя атомы воздуха или окружающих предметов, а остаётся в «пределах» человеческого тела.

Дабы выйти за эти пределы был создан биоимплант, названный «технокостью», который вживлялся в лопаточные кости агента и служил связующим звеном между костюмом и человеком – костюм не просто защищал Жнеца, он буквально был с ним одним целым. Процесс «связывания» с костюмом на первых порах был невероятно болезненным – технокость буквально просверливали и подсоединяли к такой же технокости, расположенной в спинном модуле костюма, скрепляя их между собой заживляющими реагентами, а во время снятия костюма технокость разрезалась. К счастью, уже через несколько лет после начала использования костюмов системы «Жнец» учёные «Кермалл-Халл Сайенс» смогли найти способ соединить костюм с носителем без варварского сверления костей посредством так называемой «костной пасты».

Остальные системы связывания были практически незаметны: электронные датчики мониторинга состояния здоровья были вживлены глубоко в мышцы, нейроинтерфейсы – на коре головного мозга, система «свой-чужой», предотвращающая ношение костюма кем-то, кроме Жнеца, – под поверхностью кожи в виде чипов; различные мелкие импланты, вроде слухо-разговорного модуля, вживлённого в среднее ухо, сенсорный усилитель, увеличивающий скорость реакции, вживлённый в мозжечок, «сетчатка Халла», суть технолинза, связанная с нейроинтерфейсами, позволяющая Жнецу видеть в условиях слабой освещённости и выявлять в пространстве цели, а также экспериментальная система слежения «Шестое чувство», способная на построение куполообразной зоны вокруг Жнеца, при пересечении которой система даёт сигнал нейроинтерфейсам, уберегая агента от атак сверху, со спины и из слепых зон по бокам – её не вживляли напрямую в тело, но активировать её можно было лишь при условии стабильного контакта между всеми системами.

Первыми манипуляторы устанавливают защитные модули спины и груди, скрепляя их вместе, тем самым инициируя начало процесса проверки всех систем и соединения технокостей. Внутри находится почти невесомая прослойка из толстой графеновой ткани, снаружи – защитные пластины на основе титана, иридия и вольфрама, оберегающие важные модули управления костюма. Следом идут длинные перчатки из керамикографенового композита, бедренные модули и поножи, снабжённые экзоскелетными каркасами, а венчает этот гений инженерной мысли шлем с передающим устройством, системой поддержания жизни и записывающим визором из полимерного стекла, способного выдержать прямое попадание из крупнокалиберной винтовки.

«Жнецы, статус.»

– Пара связана. Готовы к приказам. – в унисон проговорили сёстры, подтверждая, что системы их костюмов не обнаружили неисправностей и позволили установить соединение между двумя агентами.

В условиях, когда каждый найденный иммунный человек был на вес золота, Чейн Эндрюс разработал свод правил для агентов, которому они должны были беспрекословно подчиняться: всегда работать парами, постоянно наблюдая за напарником, дабы предотвратить случаи передозировки «соком»; не раскрывать своих настоящих имён и лиц другим Жнецам, дабы предотвратить утечку информации, не разглашать целей миссии, результаты и способы достижения целей. Вне миссий Жнецам разрешается коммуницировать с другими Жнецами, не затрагивая тем, способных рассекретить личность.

«Жнецы. Сдвиг.»

Системы инжекторов одним усилием мысли Жнеца впрыскивают дозу «сока» прямо в кровоток: длинные микроиглы вводят жидкость в крупные артерии и вены на шее, более мелкие системы подкожных инъекций обкалывают всю поверхность кожи, быстро распространяя «сок» по телу. Благодаря данным, полученным доктором Грэйсом, оптимальная дозировка давно обозначена – ровно семнадцать миллилитров. При введении такого объёма жидкости в кровоток тело человека распадается на облако газа за две секунды. Проверка системы доставки «сока» – важнейшая часть всего процесса, гарантирующая, что Жнец останется в живых при возникновении безвыходной ситуации.

Предельные дозировки «сока» также хорошо изучены доктором Джозефом Ланингом, которого с позором уволили и судили за бесчеловечные эксперименты на людях: при введении больше пятидесяти миллилитров «сока» в тело человека происходит мгновенная смерть, обусловленная токсичным воздействием жидкости на организм, при этом распада не наблюдается вовсе; дозировка, превышающая двести миллилитров, вызывает полный распад, как тела человека, так и газового облака вопреки «Эльманской связи», в результате чего происходит местный коллапс с образованием, как предполагается, червоточины, наблюдаемой менее одной миллионной секунды – во время теста эта предполагаемая червоточина едва не разнесла лабораторию Ланинга, и от подобных экспериментов пришлось отказаться.

Как только «сок» был введён в тело, Жнецы тут же начали рассыпаться на едва различимые глазу частицы, а после и вовсе растаяли в воздухе, превратившись в лёгкую дымку, парящую над землёй. Конец коридора встречал сестёр глухой стеной с крошечным круглым отверстием, сквозь которое пробивался неяркий луч голубоватого света. Мгновение – и обе сестры в полном облачении стоят по другую сторону стены, наблюдая за тем, как десятки аналитиков и связистов переговариваются меж собой, просматривая записи с визоров Жнецов и отмечая на картах одним им понятные места и точки.

Эндрюс, склонившись перед экраном компьютера, встревоженно пересматривал раз за разом последнюю запись с визора пойманного Жнеца. Медленно подойдя к нему со спины, Эрлин чуть наклонилась в сторону, дабы получше рассмотреть происходящее на экране.

– Это же я. – спокойно проговорила она.

– Да. Точно. – тихо ответил Эндрюс. – И это проблема.

– В чём дело? – спросила Райли. – «Чёрный» сказал, что поймали нашего.

Эндрюс тяжело вздохнул.

– Кажется, наши старые враги задумали вновь взяться за оружие. «Алый» пропал. Это последняя запись с его визора, после неё – лишь куча помех и статического шума.

– Они не могут поймать Жнеца. – уверенно проговорила Эрлин.

– Могут. Теперь – да. «Алый» смог добраться до одного из заводов в Брайтисе, где инженеры Амуро разрабатывают свои игрушки. То, что он там обнаружил, наводит нас на мысль, что Рэкс задумал поквитаться с нами. Новая техника, новые типы оружия, защитные системы... – Эндрюс повернулся к Эрлин. – Они явно что-то знают. Системы обнаружения завода каким-то образом смогли отследить сигнал «Алого» и натравили на него всех солдат в округе. Два варианта: либо они знают о том, кто такие Жнецы, либо... Чёрт, я уже и не знаю, о чём думать.

– Вот почему вы приказали мне возвращаться. – тихо ответила Эрлин.

– «Алый» не был первым. Тот факт, что системы твоего костюма не смогли обнаружить системы его костюма, говорит мне о том, что он был... Выключен? Полностью лишён заряда? – полковник мотнул головой. – Нонсенс. Датчики биоритмов не привязаны к системам костюма, он в любом случае должен был быть обнаружен!

– ЭМИ? – предположила Райли.

– Возможно. Очень мощный импульс. Такой, какой бы «поджарил» всю электронику, плевав на ЭМИ-блокаторы.

– Кто ещё из наших пропал?

Эндрюс тяжело выдохнул.

– «Ревущий». И... «Скрытный». Задействовали «Ночной променад». Настолько всё серьёзно. – отрывисто говорил он. – А теперь еще и «Алый».

– Вы нам не говорили. – серьёзно произнесла Эрлин.

– Вы знаете директивы. Я и не должен был.

Мельком взглянув на аналитиков, которые бросали на Жнецов косые заинтересованные взгляды, Эрлин громко фыркнула, после чего отключила переговорный интерфейс и связалась напрямую с Эндрюсом через стандартный текстовый интерфейс. Сообщение всплыло на экране компьютера и полковник, пристукнув кулаком по столу, заклацал по клавиатуре.

«Что за хрень, Чейн?»

«Не хотел наводить панику – аналитики навели суеты, всё пытаются уловить новые данные, не спят ночами. Но сказал сейчас, чтобы вы были готовы ко всему.»

Эрлин всмотрелась в обеспокоенные лица солдат, сверлящих красными от недосыпа глазами широкие экраны.

«Насколько всё плохо?»

«Очень плохо. «Бегущий Жнец» смог отследить последнее местоположение костюма «Алого», но и ему пришлось выбираться оттуда.»

– Каковы будут указания? – спокойно проговорила Райли, прочитав переписку.

– Согласно донесениям «Бегущего», след «Алого» обрывается в Хэлфилде. Он узнал, что городские силовики смогли ввязаться в бой с «неустановленным лицом, скрывающимся за высокотехнологичным боевым костюмом». Ваша задача вернуть костюм «Алого», с ним или без него – не важно. Если узнаете что-то об оружии, которое Амуро использует для охоты на Жнецов – отлично, тут же передадим её в «Сейбр». Цель понятна?

– Пара связана. Начинаем выполнение миссии. – ответили сёстры.

Напоследок Эрлин отправила Эндрюсу ещё одно текстовое сообщение:

«Вернёмся с миссии – будет разговор.»

Прочитав сообщение, Чейн покачал головой.

– Я знаю.

Глава третья. Хэлфилд.

Глава третья. Хэлфилд.

– Начинаю спуск к маглеву. Как там погодка за окном? – спросила Эрлин.

– Чисто, "Чёрный". Разрывов поля не наблюдается, можете передвигаться без опасений. Инженерные отчёты ровные донельзя – всё работает штатно, без нарушений, ремонтные бригады разбросаны по депо, путь должен быть чист. – ответил один из штабных аналитиков.

Технически, все колонии на Стиксе были связаны между собой – огромная цепь генераторов атмосферного поля, которые, как уже известно, были скрыты под землёй, оберегали просто невероятные площади поверхности планеты от суровых погодных условий, которые досаждали колонистам. Шутка ли: в самые суровые дни звёздной зимы температура за пределами защитного барьера опускалась до -96 градусов по Цельсию, но и звёздное лето было ничуть не лучше, разогревая пески Стикса до невероятных +107 градусов. Атмосферные щиты – единственное, что спасало колонистов от дьявольской погоды, поэтому даже во время Трёхлетней войны обе колонии стремились обходить стороной огромные шпили подземных генераторов, прорезающих пустынные равнины с ровным шагом в десять километров.

– Округ Хэл – та ещё дыра. Удивительно, что генераторы работают там без перебоев. – проговорила Райли.

– Жителям округа повезло, что во время войны "Чёрный код" взял эту территорию без вооружённого нападения. Там теперь заправляет майор Барт Хамфри, кое-как пытается поддерживать город Хэлфорд в надлежащем состоянии, но ничерта у него не получается. Не будь там исправных генераторов – и на городе можно было бы поставить жирный крест. – ответил Эндрюс.

Многие до сих пор считают, что генераторы атмосферного поля – единственное, что сдерживает Миллиардо от продолжения завоевания Стикса, потому как доставлять их на планету с Земли невероятно трудно, а необходимых ресурсов для того, чтобы соорудить собственное производство, на Стиксе нет. Вернее, они есть, но после произошедшего на Эльмане власти Земли вряд ли станут вновь делиться технологиями.

– Проверка систем... Маглев исправен, готов к отправлению. Ориентировочное время прибытия – двадцать минут.

Солдаты Миллиардо, в особенности курсанты, знающие о Жнецах лишь крохотные крупицы информации, которые, зачастую, оказываются ложью, ломают головы над тем, как же Жнецы попадают в Амуро и остаются не обнаруженными. Вопреки всякой логике они проникают через границу и возвращаются обратно в колонию, а в Амуро едва ли даже знают о том, что они там побывали!

И тут на помощь вновь приходят подземные генераторы и туннели, по которым проложены питающие кабеля. На сегодняшний день это разветвлённая сеть магнитных рельс, с тьмой ложных ходов и скрытых от глаз Амуро развилок, которые могут доставить Жнеца практически в любую точку колонии, в которой находится шпиль генератора, с помощью компактного двухместного маглева, способного передвигаться со скоростью порядка пятисот километров в час. Тропы, скрытые у всех на виду: в обычное время по магнитным рельсам перемещаются техники обеих колоний, устраняя неполадки в самые сжатые сроки.

– В туннелях чисто, Жнецы. Начать выполнение поставленной задачи.

Граница быстро осталась позади. Дальше этой условной черты – разрозненные земли, в которых малые колонии пытались существовать отдельно и от Амуро, и от Миллиардо. Бедные, зачастую малочисленные и едва сводящие концы с концами, малые колонии редко были предметом обсуждений и политических споров. Для удалённого от Стикса Протектората многие малые колонии были буквально потерянными, бесперспективными настолько, что даже самая малая часть сил и ресурсов, затраченных на воссоединение былых территорий, будет всё равно непомерно велика в сравнении с выгодой, какую земляне могут с них поиметь.

– Проходим зону нейтральных территорий. Радары пусты, возможность перехвата исключена. – спокойно говорила Райли.

Колонии Миллиардо, как ставленнику Земли, они не доверяли, но амуровцы были хитрее. Как и Протекторат Земли, Унификат зародил в сердцах жителей Амуро идею «Единство любой ценой», вскормил движение «Красный код», как и отколовшиеся радикальные движения-спутники. Действия «Красного кода» были до боли логичны: если Земля отвернулась от малых колоний, то только они сами могли спасти себя от ужасной смерти, объединив усилия и заручившись поддержкой крупного собрата в лице Миллиардо. В этих условиях родилась Объединённая колония Амуро, которая спустя несколько лет объявила о начале военной кампании под названием «Экспансия», целью которой ставила объединение разрозненных малых колоний и налаживание отношений с колонией Миллиардо.

– Приближаетесь к границе колонии Амуро. Будьте на чеку: "экспансионисты" снова взялись за южные малые колонии, небольшие отряды могут продвигаться по рельсам к соседним шпилям. Ха... Будто бы вернулся во времена "чёрных". – проговорил Эндрюс.

«Чёрный код», являвший собой все тайные и скрытые желания оскорбленных колонистов, брошенных на произвол судьбы по воли землян, стал ответной мерой. Отколовшееся движение ультра радикальных колонистов быстро подмяло под себя миролюбивую администрацию колонии и усадило в кресло правителя новое лицо, которому был пожалован чин «Унификатора» – буквально «человека-объединителя», который вывел «Экспансию» на совершенно новый, жестокий и агрессивный, уровень. Ресурсы не были бесконечными, и пока бывшее правительство Амуро налаживало связи и пыталось договориться с мелкими поселениями в несколько тысяч человек, ресурсов становилось лишь меньше. Порой даже не приходилось использовать оружие по назначению: стоило армии Амуро лишь войти в очередную малую колонию, как новый кусочек земли, под которым вполне могли быть богатые месторождения металлов или подземные источники воды, тут же просил о пощаде. Отчасти можно сказать, что Амуро выжила лишь потому, что «Чёрный код» не боялся действовать так, как того хотели рядовые слои населения, хоть совсем скоро они и поняли, что влипли в грязную историю тирании и терроризма.

– Хм... Жнецы, внимание: судя по данным, полученным от внедрения в системы наблюдения, в Хэлфорде замечены... Протесты? – проговорил аналитик.

– Должно быть, "серые". Снова вставляют палки в колёса амуровцам. – ответил Эндрюс. – За последние дни подобные протесты наблюдались по всем западу колонии Амуро. Видимо, их тоже что-то не на шутку встревожило.

И это было не удивительно. Искусственно рождённый «Серый код», подсаженный в колонию Амуро землянами, быстро сбил всю спесь с "чёрных" управленцев. Вначале то были лишь демонстрации и подпольные сообщества, которые вознамерились убрать «Чёрный код» от армии. Обычные горожане, вовремя осознавшие беду, какую они накликали на себя сами, охотно помогали «серым» с диверсиями, подставами и даже заказными убийствами, медленно уводя «чёрных» всё дальше от управления колонией.

– "Серые"? Повыползали из своих нор, чтобы отхватить себе кусочек территории? – пренебрежительно прошипела Эрлин.

– Если они выступают против Унификата, то пусть хоть перегрызутся между собой – нам же легче. – холодно ответила Райли.

Конфликт между группировками тлеет до сих пор – конечно, никто не хочет связывать себя с узурпаторами или защитниками Протектората Земли, границы самих понятий «серый» и «чёрный» давно размыты до неузнаваемости, но суть, таящаяся за ними, осталась неизменной. Одни хотят мирного неба над головой и готовы пойти на что угодно, лишь бы достичь своей цели, другие – не видят своей жизни без идеи светлого будущего, в котором Земля стала не тираном, тянущим соки из колоний, но дряхлой матерью, которой придётся считаться с рождёнными ею детьми. А может даже и опасаться их.

– «Миротворец», приём. – проговорила Эрлин, рассматривая с высоты районы Хэлфилда.

Шпиль генератора остался далеко позади, на небольшом пустыре, огороженном высокими стенами и облепленном аванпостами солдат Амуро. Округ Хэл, как и сам город Хэлфилд, считался «молодым членом» Амуро, активно застраивался и был исследован вдоль и поперёк на предмет ценных ископаемых и источников воды. От того-то и было здесь куда больше солдат, чем в любом другом месте: все новые колонии, которые присоединялись к Амуро, проходили своеобразный «карантин», дабы подавить возможные волнения горожан. Однако, Жнецы прекрасно знали об этой процедуре, и лишь резко выросшее количество боевиков привлекло их внимание.

– Слушаю, «Чёрный Жнец».

– Судя по всему, Хэлфилд оцепили. Вижу колонны техники, что движутся за пределы города. Если глянете на карту, то, скорее всего, увидите исследовательский центр или нечто подобное.

– Принято. Обстановка?

– «Немой»? – спросила Эрлин и глянула на Райли, что улеглась на край здания и осматривала улицы через оптический прицел винтовки.

– Просматриваю штаб наземной полиции. Весь прилегающий район превратили в один сплошной оградительный пункт. Подняли стены, поставили громкоговорители, подключили турели, и... Не пойму. Какая-то электрическая установка. На сетчатке в этом месте сплошные помехи, не разобрать.

– Хм... Гражданские?

– Просто тьма. Стоят перед баррикадами, наводят шороху. Видимо, оцепление не прошло так уж гладко. – тихо проговорила Райли, уводя прицел чуть ниже, на толпы людей, которые пытаются пробиться сквозь полицейские стены.

– А у них оружие есть. – Эрлин достала небольшой окуляр и осмотрела толпу. – Много оружия. «Миротворец», запрашиваю информацию по передвижению «серых».

– Последние известные стычки произошли далековато отсюда, «Чёрный». Хоть аналитики и отмечают, что весь округ Хэл – всё равно что пороховая бочка, они терпеть не могут новый порядок Рэкса. Именно поэтому он и разместил здесь так называемую «зону удержания» в виде штаба полиции.

– И Сэдингейм это одобрила? – усмехнулась Райли.

– Нет. – коротко ответил Эндрюс.

Молли Сэдингейм в колонии Амуро часто называли «Последней “красной” в обители “чёрных” и “серых”» за миролюбивые политические взгляды, которые она продвигала. Рэкс сделал её своей правой рукой и усадил на место Колониальной Управляющей, по сути сделав её вторым по значимости лицом в Амуро после самого Унификатора.

– Кажется, мы прибыли как раз вовремя. – проговорила Эрлин. – Бум.

Несколько небольших взрывов пронеслись над полицейскими ограждениями, разгоняя толпы людей в разные стороны. Как только клубы дыма развеялись, полиция тотчас вышла из-за укрытий и стала раскидывать толпы людей, совсем не осторожничая. Райли, спокойно наблюдавшая за происходящим, увидела женщину, к которой подбежала вполне организованная группа. Всех их почти сразу нагнали полицейские и раскидали по асфальту, но женщине удалось спрятаться, а после и убежать с улицы, протиснувшись под забором. Группу принялись избивать дубинками, попутно обыскивая, пока женщина медленно отходила дальше вдоль дома.

– Вижу скоординированную группу, которую только что разметала по сторонам кучка полицейских. Одной удалось скрыться.

– «Серые»? – проговорил Эндрюс.

– Не знаю. Возможно.

– Если это действительно «серые», то они могут стать проблемой. Или помощью. Смотря как с ними взаимодействовать.

– Мы с ними не взаимодействуем, «Миротворец». – твёрдо сказала Эрлин. – Хотят перебить друг друга? Пускай.

– Если они давно действуют на этой территории, то смогут стать хорошим источником информации. – проговорила Райли. – Есть ли у нас связные среди «серых»?

– Пфф... – фыркнула Эрлин.

– Дружеское напоминание, «Немой» – Амуро и Миллиардо не друзья. Мы не можем довериться сомнительным источникам, которые хотят убедить нас, будто обладают важной информацией.

– Я говорю не о дружбе. Я говорю о шпионаже. Сколько наших агентов внедрены в ряды противника?

Эндрюс на секунду замолчал, после чего ответил.

– Не так много. В основном в рядах «чёрных». И рядовые бегунки «серых», которым вряд ли могут доверить что-то, кроме общеизвестной информации.

– Значит, нам нужно спуститься глубже...

– Или просто обойти эту яму стороной. – шикнула Эрлин.

– Подберёмся поближе. Прислушаемся и осмотримся.

– Наконец-то. – вздохнула Эрлин и спрыгнула с крыши.

Едва различимое облачко пронеслось на другую сторону улицы, после чего тёмная фигура Жнеца неспешно прошла вдоль коммуникационных антенн и выводов вентиляций, скользнув по металлической облицовке здания на нижние балконы.

– «Миротворец», движемся дальше. – сказала Райли и убрала винтовку за спину, сложив её несколько раз в подобие монолитного цилиндра.

Целый отдел экспериментальных решений на базе оружейного концерна «Сейбр» работал целиком и полностью над вооружением Жнецов. Помимо уже упомянутого боевого костюма, «Сейбр» разработали по меньшей мере пятнадцать успешных экземпляров оружия, получивших кодовый идентификатор «С». Райли была более осторожна в выборе оружия, что довольно точно сочеталось с тактикой, какую она использовала: облегчённая винтовка дальнего поражения С-7 «Шёпот смерти» была уникальна тем, что системы активных пламегасителей и шумоизоляторов поглощали практически весь шум от выстрела, а особая складная конструкция делала её крайне компактной и удобной для ношения.

Некоторые из них были особенно хорошо встречены самими Жнецами: тяжёлый пистолет С-2 «Штурм», использующий вместо пуль снаряды, вгрызающиеся в броню солдат и сжигающие электронные блоки управления экзоскелета мощными разрядами электричества, был неотъемлемой частью снаряжения «Чёрного Жнеца», Эрлин Грэйс, как и длинный нож С-9 «Сплит», созданный на базе устаревшего высокочастотного вибрационного ножа «Клык» – «Сплит», в отличие от предшественника, способен прорезать большинство известных защитных материалов, практически не встречая сопротивления.

– Боже, ну и помойка... – брезгливо проговорила Эрлин, игриво подбрасывая клинок в руках. – И как тут только люди живут?

Районы Хэлфилда едва ли выглядели как богатые промышленные центры где-нибудь в Эликсе или Новой Женеве – столице колонии Амуро: грязные и закопчённые стальные стены, пропитанные саксаминовым нагаром красновато-бурого оттенка, переплетения канализационных и газовых труб, которые вздымались между домами, ветшавшие с каждым днём всё больше; узкие переулки между домами блочного типа, что могли достигать и двадцати этажей, таили в себе горы мусора и отходов, с которыми никак не могли управиться редкие роботы-уборщики, что выглядели так, будто прошли ядерную войну. Люди, обитавшие в подобных городах, целиком и полностью прочувствовали на себе первые годы заселения Стикса, когда колония Миллиардо была всего лишь поселением колониального типа, ютившимся на ровном островке сухой вымороженной земли, которому позднее было дано название «Плато Начала». Без помощи Земли, без высоких технологий переработки саксамина, без надежды на то, что звёздная зима не убьёт всё живое в колонии, без уверенности в завтрашнем дне – такой была жизнь после раскола Миллиардо, и лишь немногие могли выдержать такой удар судьбы.

Эрлин и Райли немного разделились: осторожно ступая по крышам жилых домов по разным сторонам улицы, они неторопливо подбирались к источнику всех проблем в лице штаба полиции. Нейроинтерфейсы и модули связи, подхватывая радиосигналы от коммуникационных башен, вклинивались в системы связи Амуро и передавали всю информацию напрямую в штаб Эндрюса: бытовые разговоры по коммуникаторам, пакеты данных, файлы подкачки, техническую информацию – всё, к чему был доступ.

– «Чёрный». – отозвался Эндрюс.

– «Миротворец». – отозвалась Эрлин.

– Прямо под тобой находится довольно сильный радиосигнал, передающий данные по шифрованному каналу.

– Запускаю эхо-импульс. – спокойно ответила Эрлин.

Присев на колено, она приставила ладонь к крыше. Наручный модуль, уловив сигнал нейроинтерфейса, высвободил несколько прямых антенн, которые с лёгким стуком упали на металлическую поверхность и отпружинили обратно, скрывшись за защитными пластинами.

В то же мгновение, как антенны ударились о крышу, на технолинзу Жнеца передалось изображение внутренностей дома: полупустые комнаты без излишеств, испуганные люди, жавшиеся к окнам и наблюдавшие за зверствами полиции снаружи, разруха, царившая между стенами, и подтопленный подвал, в котором, судя по всему, прятались по меньшей мере десять людей.

– Хм. Трусы, – шепнула Эрлин. – «Миротворец», здесь человек десять сидят в затопленном подвале.

– Вероятно, организаторы этой потасовки. А может и исполнители. – отозвалась Райли, спускаясь ниже по дому.

– Плевать. Нам нужно найти того, кто подбил «Алого», а не сюсюкаться с напуганными горе-диверсантами. Полиция скажет нам много больше, чем они. – шипела Эрлин.

– Жнецы, разделитесь. – приказал полковник. – «Чёрный», займись дорогой к штабу и убедись, что у вас не возникнет проблем с охраной. «Немой», на тебе подпольщики.

– Тс... – цыкнула недовольно Эрлин.

– Убить их? – бесстрастно спросила Райли.

– Нет. Не сейчас. Узнай, кто они такие и что задумали. Тихо.

– Есть. – ответила Райли и перелетела через улицу к дому, где засели подпольщики.

– И почему мне достаётся грязная работа?

– Ты лучше стреляешь. Я – лучше веду переговоры. – спокойно ответила Райли.

– Что бы ты ни задумала – сделай это быстро, – проговорила Эрлин сестре. – Сюда со всех ног несутся полицейские, и будет крайне неприятно, если они нас заметят.

– Будь осторожна. – ответила Райли и кивнула.

– Ха. Не обещаю. – Жнец быстро растворился в воздухе и перемахнул дальше по улице, осторожно ступая по крышам.

Райли же спрыгнула ниже на трубу и соскользнула по ней к земле, спрятавшись за мусорным баком. Со всех сторон доносились крики полицейских, врывавшихся в дома, болезненные стоны избитых горожан Хэлфилда, топот сотен ног, стучавших каблуками по вытоптанной земле.

– Это полиция Амуро! Немедленно откройте двери! – ревели здоровенные бугаи, прятавшиеся за щитами. – Если вы не подчинитесь, то мы вырежем двери!

Даже секунды на раздумья не было – сразу же газовые лампы начали прорезать петли и замки входных дверей, после чего орава полицейских ураганом проносилась по вестибюлю, укладывая лицом в пол всех, кто попадался на пути.

– «Роза Мария», я «Серебрянный крюк»! Ответьте, чёрт возьми! – связной модуль Райли уловил переговоры подпольщиков. – «Роза Мария»! Твою мать!

– Кажется, у них проблемы. – усмехнулась Райли.

Осторожно обойдя здание по кругу, Райли отперла задний вход и проникла внутрь дома. Повторно задействовав эхо-импульс, она увидела, что все жильцы дома, за исключением самих подпольщиков, поспешили запереться в своих комнатах и забиться в дальний угол. Полиция же, прочёсывающая улицы, была довольно далеко от этого дома, так что у Райли было немного времени на то, чтобы пошпионить.

Легко скользнув ниже по лестнице к подвалу, она на момент остановилась. Неясные помехи, какие она видела на сетчатке рядом со штабом полиции, начали пробиваться сквозь стены подвала. Осторожно заглянув за угол, она всего лишь прикоснулась к стене рукой, после чего мощный электрический разряд прошиб все внутренности костюма.

«Опасность! Перегрузка систем! Включены компенсаторы!»

Несколько систем костюма тут же ушли в режим защиты, модуль связи забарахлил, а чипы системы жизнеобеспечения начали жить своей жизнью, сигнализируя сначала о том, что Жнец мёртв, а потом о том, что он живее всех живых.

– «Немой»! Какого чёрта происходит? – встревоженно проговорил Эндрюс. – Ответь, «Немой»!

– Си..ем.. от...зы...ют... – прерывистый голос Райли донёсся до штаба, после чего затих окончательно.

– «Чёрный»! – вскрикнул Эндрюс, но Эрлин его тут же перебила.

– Иду. – злобно проговорила она, резко сделав "Сдвиг" обратно к дому подпольщиков.

Райли постаралась отползти выше по лестнице, но системы управления экзоскелета ушли в защиту – внезапно на Жнеца обрушился весь вес костюма, так что тихо и незаметно уйти и провести перезапуск систем у неё не получилось.

– Что... за звуки? – донёсся голос из-за стены.

– Да будь ты проклят... – выругалась шёпотом Райли, медленно отползая дальше и дальше.

– Ты слышал? Как будто «клетка Ланинга» сработала. – отозвался другой голос.

– Ага. Вроде тихо, но...

– Да. Лучше проверь.

Осторожные шаги, звучавшие особенно громко из-за тонкого слоя грязной воды под ногами, приближались к Райли. Как бы они ни старалась, но все системы сразу активировать не получалось: как только начинался перезапуск, интерфейс костюма тут же уходил в защиту и сбрасывал весь прогресс. Тогда она решилась действовать постепенно, выводя каждую систему на перезапуск по отдельности.

– ТВОЮ МАТЬ! ЭТО... ЭТО! – вскрикнул подпольщик, едва увидев перед собой лежащую на земле Райли.

Несколько человек тут же подбежали к своему собрату. К этому моменту лишь система вооружения соизволила заработать в должном виде, так что Райли ничего другого не оставалось, кроме как выставить руку перед собой и активировать систему С-14 "Жвалы" – переносную установку, крепившуюся к предплечьям, способную выстреливать стальными кольями, разогнанными электромагнитным импульсом.

– СТОЙ! Чёрт возьми, пожалуйста, не надо! Мы не враги! Клянусь, клянусь всем на этом сраном свете!

– Матерь божья, это же шпион Миллиардо. – сдавленно прошептала женщина, растолкавшая других подпольщиков в стороны.

– Прямо как тот, которого полиция увезла.

Услышав о другом Жнеце, Райли тут же выставила и вторую руку, угрожающе клацнув предохранителем пусковой установки.

– Нет-нет-нет! Остановись, прошу! Мы не враги Миллиардо! Если вы сюда попали совсем недавно, то видели взрывы! Это мы, это наших рук дело.

– Ага. Мы знаем. – прошипела Эрлин, медленно спускаясь по лестнице с пистолетом, целящимся точно в голову женщины.

– Теперь это точно охренительная проблема... – прошептал один из подпольщиков.

– Что вы с ней сделали?! – рыкнула Эрлин. – Три секунды на ответ – потом перестреляю вас всех.

– Это не наша вина! Честное слово! Мы... На... На каждом подвале в городе установлена электрическая система защиты, которую назвали «Клеткой Ланинга». Новая разработка, которая вызывает помехи и выводит из строя электронику. В теории... Должна сжигать модули управления экзосклетов и оставлять солдат беззащитными. – женщина подняла руки перед собой и чуть сжалась от страха. – Но по факту почти всегда убивает солдата взрывом этих самых модулей. Ваши... э-э... Костюмы, видимо, чуть более защищены от такого рода воздействий, так что «клетка» не убила её сразу.

– Допустим. Кто вы и зачем устроили взрыв?

– В прежние времена вы бы назвали нас «серыми». Хоть мы... не совсем согласны с таким определением.

– Мне плевать, – шикнула Эрлин. – Зачем?

– За стенами этого проклятущего гадюшника сидит майор Бартоломью Хамфри. Для... Для своих подчинённых он непререкаемый авторитет, начальник полиции и тот, кто держит власть во всём округе Хэл, а для остальных – просто Барт, заноза в заднице, садист и тиран, который свято блюдёт устав «Чёрного кода».

– Где шпион?

– Мы... мы не знаем. Барт командовал этой операцией. Он знает точно.

– Значит, вы бесполезны. – ответила Эрлин и уже готовилась нажать на спусковой крючок, как вдруг вмешалась Райли.

– Стой.

– Нет. – зашипела Эрлин, но почти сразу опустила пистолет. – Порядок?

– Системы активны. Чёрт... – Райли осторожно поднялась с пола. – Что «серые» делают в городе?

– Мы... Боремся. То, что происходит в колонии, тревожит нас не меньше, чем колонию Миллиардо. В Амуро управленцы наращивают силы, всецело погружены в разработку нового вооружения, активно поглощают малые колонии в поисках ресурсов. И держатся за них таким железным хватом, что складывается впечатление, будто им всё равно на жизни людей.

– Проведаю полицию, – проговорила Эрлин и поднялась по лестнице наверх. – От болтовни меня тошнит.

– Нам бы очень пригодилась ваша помощь. – проговорила женщина уже спокойнее. – Мы догадываемся, зачем вы здесь. Барт станет вашей целью, как ни крути.

– Не такая уж это и тайна.

– Диверсия пошла не по плану. Есть вторая группа, которая должна была потянуть людей за собой прямо на штаб, но полиция вовремя отрезала их от толпы и разогнала по сторонам. Они всё ещё там, прячутся.

– И что?

– Помогите нам. Мы знаем, что Барту не светит встретить новый день живым. Но... Не стоит его убивать. Отдайте его на растерзание. Сплотите жителей Хэлфорда против общей угрозы и заимеете союзника, работающего прямо на территории врага.

– Сможете ли вы удержать город после того, как об этом прознает Рэкс?

– Унификатору не обязательно об этом знать. – ухмыльнулась женщина. – У нас есть свои методы, чтобы скрывать щекотливые происшествия.

– Ага...

– Вы нам не доверяете. И мы вам тоже. Считаю, что мы в равных условиях.

– Совсем нет.

– Многие горожане не готовы бороться за идею. Им нужна реальная цель, осязаемая. Что-то, что можно было бы прочувствовать и потрогать руками. Здесь список имён и запись переговоров Барта, – женщина протянула Райли небольшой конверт. – Мы собирали их месяцами, долго и мучительно. Потеряли нескольких агентов. Надежда была на сегодняшний день, на то, что мы сами сможем обнародовать компромат.

– И вы провалились.

– Помогите нам. Целые семьи сгинули за стенами штаба полиции, и пытал их лично Барт. Всего лишь нужен толчок, чтобы завести напуганную толпу. У вас будет помощь «серых», у «серых – ещё один город, освобождённый от влияния «Чёрного кода», у колонистов – реальный шанс изменить положение вещей.

– А я всё жду, когда же мы заговорим о выгоде. – проговорила Райли и развернулась к лестнице.

– Делай, что считаешь нужным. Бросьте Барта у штаба полиции, если согласны на сделку, а уж об остальном мы позаботимся. – умоляюще говорила женщина.

– Посмотрим. – коротко ответила Райли и растворилась в воздухе.

Глава четвёртая. Закон и порядок.

Глава четвёртая. Закон и порядок.

– «Миротворец», как всё расслышали?

– Громко и чётко, «Немой». – ответил полковник. – Кажется, у «серых» всё проходит не так уж гладко. В противном случае они бы просто взяли город своими силами и пнули Барта под зад.

– Именно. Позиция у них шаткая, особенно учитывая то, как сильно они полагаются на доверие обычных горожан. – проговорила Райли и осторожно подбежала к дверям, чтобы осмотреться. Эрлин к тому моменту уже и след простыл.

– Они уже однажды добились своего именно такой тактикой. Не знаю, совершают ли они глупость или правда надеются, что память людей начисто стирается со временем. В любом случае, они не убили тебя, когда у них была идеальная возможность, значит им действительно нужна помощь.

– Мысли по поводу этой... Сделки?

– Два варианта: либо они настолько неуверены в своих силах, что боятся замарать руки, и поэтому утягивают Миллиардо в это болото, либо они не хотят рисковать и копят силы на что-то действительно масштабное. «Серые» – тёмная лошадка. Всегда так было. Как бы ни старались земляне над тем, чтобы держать в узде весь обитаемый сектор Стикса, но с «Серым кодом» они явно намудрили.

– Один только Рэкс чего стоит...

– Унификатору повезло, что земляне держали его в роли «говорящей головы», когда в действительности стоило бы получше присмотреться к тому, что он делает в самой колонии. Насколько я знаю, приказа убивать Хэлифорда никогда не было. Но он сделал это. Просто для того, чтобы заколотить очередной гвоздь в крышку гроба «Чёрного кода».

Райли раскрыла наручный модуль и проверила связь с Эрлин. Системы взаимосвязи двух костюмов передавали всю информацию о состоянии здоровья, целостности защитного покрова и исправности боевого снаряжения, и прямо сейчас Райли видела по показателям, что Эрлин ввязалась в драку: в крови зафиксирован выброс адреналина, сердцебиение выше нормы на сорок ударов в минуту, боезапас «Шторма» уменьшился на девять снарядов.

– Развлекаешься? – спросила Райли.

– Да уж. Только тебя и не хватает, – ответила Эрлин чуть запыхавшись. – Парни просто душки. Сильные, накачанные, держат ухо в остро и вопят в эфире, как старые прапорщики.

– Ты их слишком сильно любишь. – усмехнулась Райли.

– Я хотя бы не якшаюсь с дружками Рэкса. – подколола в ответ Эрлин.

– Иду к тебе. – цыкнула Райли.

Эрлин во всю расчищала дорогу к штабу полиции. На Хэлфилд стремительно надвигалась ночь, скрывая её фигуру в густых тенях и сумраке слабо освещённых улиц. Карательная операция против запуганных людей медленно, но верно подходила к концу, так что целые отряды полиции рассредоточились по городу, патрулируя улицы.

Ночь – стихия «Чёрного Жнеца». Не единожды Эрлин и Райли выдвигались на миссию посреди ночи как раз для того, чтобы быть наименее заметными, но Эрлин любила ночь по совсем другой причине: в темноте она становилась особенно жестока, если не сказать кровожадна, совершенно не заботясь о том, как много мёртвых тел найдут по утру. Ночь скроет всё, в ночи растворится кровь, тьма сожрёт крики. За такую особенную любовь среди штабных солдат за Эрлин закрепилось прозвище «Царица ночи».

– Штаб, это «Альфа-3», здесь тело. Наш боец. Чёрт, уже пятый. Но я знаю, что их на самом деле больше. «Альфа-7», «Альфа-9» и «Альфа-11» не выходят на связь.

– Пока вы там жопы греете в казармах, да гражданскими пол вытираете, вас выщёлкивают по одному, как каких-то особо одарённых придурков! – рычал в эфире Барт, едва связывая слова заплетающимся языком. – Не ходите по улицам в одиночку, чёрт бы вас побрал! Шпионы Миллиардо вас на куски порвут за то, что вы сделали с одним из них!

– Есть, сэр... Пойду найду остальных. Жутко от этой хрени...

Повисшая на краю невысокого домика Эрлин, вытянув нож, резво соскочила вниз и приземлилась прямо на полицейского, раскроив его шею почти что напополам.

– Надо было слушать раньше. – прошептала она и потянула тело в небольшой переулок, укрыв его куском грязного брезента. – Может быть, не умер бы в одиночестве.

– «Альфа-3», ответьте! – голос другого полицейского прозвучал совсем близко к Эрлин, отчего она легко вздрогнула.

– Ещё один...

– Джонс, ты здесь? Ау! Чёрт, только что ведь был тут...

Девушка прытко взбежала по стене, оттолкнулась от неё и уцепилась за противоположную стену, повиснув в нескольких метрах над головой нерадивого полицейского. Уже готовясь нанести очередной удар сверху, она покрепче обхватила рукоять «Сплита», занесла его над головой, и в то же мгновение глухой звон расплющенной пули заставил её остановиться. Полицейский, чуть качнувшись, завалился лицом вперёд прямо на мёртвое тело своего сослуживца, заляпав и без того грязный брезент кровью.

– Чистый выстрел. Молодец. – проговорила Эрлин, повернувшись в сторону переулка на другой стороне улицы.

Райли, распластавшись на земле, подняла большой палец вверх, после чего тут же выпустила ещё одну пулю, что пролетела весь переулок, в котором засела Эрлин, и попала ровно в висок ещё одного полицейского.

– Не забывай: моя работа – бить плохих парней, твоя – следить за тем, чтобы плохие парни не побили меня. – с усмешкой проговорила старшая сестра.

– Ты прикрыла мою спину там в подвале, так что теперь мы квиты.

– Как скажешь, дорогуша...

– Как обстановка?

– Здесь просто дохрена злых полицейских. Этот был... Семнадцатым убитым.

– Чёрт... Ночь действительно делает тебя настоящей кровопийцей. – с лёгким волнением проговорила Райли.

– Я всего лишь делаю нашу жизнь легче. Прокладываю чистый путь. – тихо ответила Эрлин.

– На улице уже совсем темно. Они едва друг друга видят! Зачем оставлять кровавый шлейф?

– Готова поспорить на свой костюм Жнеца, что солдаты Амуро бы не стали задавать таких вопросов. И ты знаешь, что я права.

– Я всё слышал. – коротко отозвался Эндрюс. – За работу, дамы.

Перескочив на крышу, Эрлин быстро переместилась дальше по улице, к широкому изгибающемуся полотнищу из ржавых толстых труб, подвешенных к стенам стальными кабелями.

– Что за свалка... Здесь всё на ладан дышит. Складывается впечатление, что город просто разваливается на кусочки, и никто, кроме самих жителей, ничего с этим не делает. – под весом костюма трубы начали прогибаться всё сильнее и сильнее, так что Эрлин пришлось соскочить на небольшое здание, похожее на совсем уж крохотный магазинчик с вывеской, в которой давно перегорели все лампы. – И должна сказать, что у них очень хреново получается поддерживать это место хоть в каком-то порядке.

– Хэлфорд не единственный в своём роде. Так Амуро делает со всеми своими «кормушками», – проговорил Эндрюс. – Они могли бы сделать это место красивым. Хотя бы пригодным для жизни. Но... Так в Амуро не поступают...

– Откуда вы знаете? – спросила Райли.

Но ответа не последовало.

– Пошли. Мы уже совсем близко. – тихо проговорила Эрлин. – Я немного проредила системы защиты, так что теперь здесь безопаснее.

– Турели?

– Ага. Просто тонны. Барту, видать, совсем крышу снесло.

Забравшись на очередную крышу, сёстры оказались прямо рядом со штабом полиции. Раскуроченные стены, которые смяло взрывами, попытались вновь установить на свои места, и даже прямо сейчас, в тот момент, как Жнецы наблюдали за внутренним двором сверху, несколько копов пытались привести их в божеский вид. Порядка десяти человек растянулись по улице и наблюдали за всеми переулками: любое движение они воспринимали за угрозу и палили из винтовок без предупреждения, чему свидетельствовал превращённый в решето робот-уборщик. Само здание штаба горело как новогодняя ёлка – свет горел буквально в каждом окне, даже на своеобразном чердаке, благодаря чему Райли заметила двух снайперов, что сидели у окон, высунув стволы винтовок наружу.

– Вот и вход внутрь. – прошептала она и отметила окна чердака нейроинтерфейсом.

– Видишь эту штуку внизу? – спросила Эрлин, отметив широкие и высокие рамки, перемотанные толстыми кабелями, которые перекрывали главный вход в штаб. – Бьюсь об заклад, что внутри такие тоже будут.

– «Клетка Ланинга». Должно быть, это она. – проговорил Эндрюс. – Благодаря тому, что вы вклинились в коммуникационные сети, аналитики смогли откопать процесс установки этих штуковин. В нагрудных пластинах бронежилетов полицейских установлены чипы системы «свой-чужой», которые позволяют им свободно передвигаться сквозь эти ворота, включая и выключая их при приближении.

– Если эта «клетка» работает по принципу электрического барьера, то она должна здорово нагружать электрическую сеть. «Серые» сказали, что это новая разработка, так? Значит, неожиданные выходы из строя для них вполне привычная вещь – саксаминовые генераторы слишком уж нежные к перепадам напряжения. – рассуждала Райли.

– Каков план?

– Нам повезло, что это место похоже на большую помойку. Все коммуникации, кабели, трубы, вентиляции... Открытая книга. Отрежем штаб от электричества. Они вряд ли сразу заподозрят неладное, так что как только подключится вспомогательная система питания мы уже будем внутри.

– Я режу провода, а ты убери этих снайперов. – проговорила Эрлин.

– Дай мне секунду. – уверенно ответила сестра и улеглась на край здания.

Эрлин быстро переместилась на крышу соседнего дома, где располагался трансформатор, к которому тянулась длинная вереница толстых силовых кабелей. Самый настоящий клубок, сплетённый из разномастных проводов, гудящий как улей. Спрятавшись за самим трансформатором, чтобы выйти из поля зрения снайперов, она выпустила снаряд из «Шторма»: в мгновение ока электрический разряд прошиб защитные системы трансформатора, в результате чего несколько крупных конденсаторов полопались с громким хлопком, скрыв за этим шумом выстрел Эрлин. Натянутые кабели тут же начали раскаляться и быстро отгорели, проводка внутри самого трансформатора вспыхнула огнём, крышу начало быстро обволакивать удушливо воняющее дымное облако.

Как только первые кабели опали на землю, штаб и все прилегающие к нему здания погрузились во тьму. «Клетка», легко подсвеченная электрическими дугами, погасла, турели с системами наведения деактивировались, мощные прожекторы, освещавшие внутренний двор и оградительные стены, перегорели.

Райли заметила, как на чердаке парочка снайперов засуетилась, и в тот момент, как они соизволили развернуться к окну, напрасно думая, что в темноте никто их не видит, она точным выстрелом уложила сначала одного, а потом и второго.

– Путь открыт. – тихо проговорила она.

– Вся электрика сдохла, чёрт возьми! – кричали во внутреннем дворе несколько полицейских.

– Да ну? А то я не вижу, придурок! Поднимайте свои задницы и тащите их к трансформатору, иначе этот вечер будет последним в вашей жизни! – майор Хамфри вышел из штаба на дрожащих ногах, держа в руках бутылку с ромом. – Заставьте эту штуку работать! Мне плевать как, хоть замкни цепь своим жирным пузом, Саммерс – она должна работать!

– Вы слышали хлопки? Это взорвались чёртовы конденсаторы. Я что, похож на сраного волшебника, который наколдует из воздуха подходящие детали?

– Большую часть дня ты похож на мешок с дерьмом, Саммерс, а в остальное время, вроде как, носишь форму полиции этого города. – зашипел Барт. – Кажется, ты начал забывать, что мы здесь у власти. Так что будь добр – вытащи голову из задницы и найди человека, который сможет сделать что-то, чего не можешь сделать ты, полудурок!

Размахнувшись, Барт запустил недопитую бутылку рома в стену. Острые осколки посыпались все стороны вместе с каплями алкоголя, забрызгав рубашку Хамфри, отчего он разозлился ещё больше.

– Кучка тупоголовых слюнтяев! Бог ты мой! – рявкнул он и громко хлопнул дверями штаба.

– Мудак... – шикнул полицейский, медленно выходя за стены в город. – О-о, настанет тот день, когда я лично тебе каждую косточку переломаю...

– Какой классный парень этот Барт. Просто золото. – усмехнулась Эрлин, наблюдая за сценой из окна чердака.

К этому моменту лишь несколько полицейских остались караулить внешние стены штаба, в то время как остальные ушли налаживать аварийную систему питания. Под стенами штаба двое пытались активировать «Клетку Ланинга», но у них ничего не получалось.

– Эй, Кевин! «Клетка» не заработает. Дай бог, чтобы генераторы смогли запитать часть турелей и освещение.

– Я, мать твою, знаю, Джоуи. Хочешь обрадовать майора Хамфри? – рычал Кевин в ответ. – Нам нужен второй генератор. Он наверху, на пятом этаже, пылится без дела как резервный. Тащи его сюда и ради всего святого – даже не приближайся к Барту!

– Захлопнись, Кевин! Если вы, придурки, даже боитесь ему в глаза посмотреть, то это не значит, что я не смогу этого сделать!

– Ха... Он пьян вдрызг, а значит опять проводит допрос. Ты когда-нибудь видел, как долбанный садист проводит допрос? Хрена с два! Так что тащи генератор и не пересекайся с ним, – Кевин упрямо сверлил внутренности генератора, пытаясь заставить его равномерно распределить энергию по как можно большему количеству систем. – Козёл... Думает, что круче всех, раз его сюда послал сам Локнер... Ну-ну...

– И кто-то ведь всерьёз стал его слушать... – шепнула Райли, спускаясь по узкой лестнице, ведущей к верхним этажам штаба.

Внутри обстановка выглядела заметно лучше, чем «убранство» улиц. Чистые коридорчики были обставлены живой растительностью, на стенах висели последние распоряжения майора Хамфри, вдоль стены тянулись вереницы кабинетов, в которых вечно царила суматоха и спешка: брошенные документы, отчёты, грязные кружки, уже засохшая еда, пепельницы, полные окурков. Сейчас почти все комнаты были заперты, на верхних этажах было непривычно пусто, особенно учитывая то, что здесь было полным-полно рабочих кабинетов, комнат отдыха и раздевалок, а сам городок находился в состоянии повышенной боевой готовности, что обуславливало круглосуточное нахождении полиции на работе.

Из небольшого лифта быстрым шагом вышел брюзжащий полицейский, отправленный неким «Кевином» за вторым генератором. Сёстры, заслышав звук двигателя лифта ещё на подходе к самому этажу, быстро скрылись за дверями одной из комнат.

– Сучий Кевин... Трусливый увалень, тряпка... «Нет, майор Хамфри, я с радостью поползаю перед вами на коленях! Вылизать вам зад? Уже бегу, майор Хамфри!»... Боже, что за недомерок...

Две пары рук резко втянули полицейского в кабинет. Несколько ударов тяжёлым сапогом по ногам – и полицейский безвольно барахтается на полу, болезненно постанывая. Всего пару секунд потребовалось Райли на то, чтобы взять руку полицейского в замок и выгнуть под углом, в то время как Эрлин, уперев кончик «Сплита» прямо в подбородок Джоуи, присела перед ним на корточки и тихо проговорила:

– Вижу, все вы здесь очень любите Барта. Ни за что не готовы с ним расстаться, так ведь?

– Ха... Я, сука, знаю, кто вы такие. Мы одного вашего на лоскуты пустили, а второму дали прикурить. Напугать меня вздумала, сучка?

– Ну и ну. Суровый и опасный коп. Небось, такой же, как и твой дружок Кевин?

– Пошла ты!

– Где Барт проводит допросы? Не то, чтобы я не смогла найти его сама, нет. Мне просто интересно узнать, насколько глубоко его рука в ваши задницы залезла. – жёстко отчеканила Эрлин. – Ненавидите его, но слушаетесь, как ручные собачонки? Жалкие уроды.

– Я слушаю только главнокомандующего Локнера. Хамфри может пойти нахрен. – шикнул Джоуи.

– Да-да... – Эрлин резким движением руки перерезала Джоуи глотку, даже не вставая. – Не сомневаюсь.

– Бесполезен. – шепнула Райли, толкнув бездыханное тело Джоуи на пол.

– Лишь отчасти. Теперь мы знаем, что и «Бегущего» они тоже видели. И не просто видели, а хотели сделать с ним то же, что и с «Алым».

– Ага. Дай-ка мне «картинку».

Эхо-импульс прошиб всё здание насквозь: на ниже идущих этажах располагался тренировочный зал, камеры временного содержания заключённых, переговорные комнаты, широкий вестибюль первого этажа, из которого был незаметный переход в допросные комнаты. Прямо сейчас в одной из этих комнат мужчина с бутылкой в одной руке и пистолетом в другой хлестал привязанного к стулу человека.

Внезапно свет во всём здании моргнул и стал темнее. Очевидно, Кевин, что трудился у штаба над одним из генераторов, всё никак не мог заставить эту штуку работать так, как ему было нужно. В гневе он закричал так громко, что его голос был слышен даже на пятом этаже, несмотря на толстые стёкла окон.

– ЧЁРТ БЫ ПОБРАЛ ЭТУ ХРЕНЬ! Лифты – к чёрту! Свет на верхних этажах – к чёрту! Хотите и «клетку», и кататься на лифте? Тогда тащите мне второй генератор! Джоуи, тупой кретин, где тебя носит?!

Спустя несколько секунд свет стал совсем блеклым, а после погас. Двигатели лифта затихли, и теперь на верхнем этаже воцарилась настоящая тишина.

– Значит, пойдём по лестнице.

Эхо-импульс подсказал Жнецам, что на нижних этажах едва ли была охрана: по четыре-пять человек неохотно ходили из стороны в сторону вдоль коридора, лениво припадая к стенам. Не было никакого смысла тратить на них своё время, поэтому сёстры быстро спустились по лестнице в кромешной темноте до первого этажа, переместились прямо к проходу к допросным комнатам и скрылись за тяжёлыми дверями.

Допросные комнаты вполне сочетались с разрухой, какая была видна улицах: едва освещённые коридоры были покрыты копотью и толстым слоем липкого нагара, бетонные плиты пола в некоторых местах раскрошились и потрескались, стальные потолки уже начали ржаветь и протекать.

– Мы можем начать наш разговор заново в любой удобный момент. Я начинаю уставать. Ну, ты понимаешь... Хороший виски бьёт в голову, глаз замыливается и вот – ты уже сидишь без зубов, потому что рука дёрнулась и я попал прямо по челюсти.

Приглушённый смех Барта донёсся из ближайшей к сёстрам комнаты.

– Ты ведь знаешь, что это твоя вина, да? Мы здесь уже три часа торчим, а ты всё мямлишь и мямлишь какой-то бред. Я пьянею от таких долгих пустых разговоров. А когда я пьяный, то самую малость начинаю перебарщивать. Ну, знаешь, руки начинают сами тянутся к дубинке. Кулаки чешутся. Пистолет внезапно подскакивает в кобуре. Ха-ха-ха... Твои друзья были сговорчивее! Или это были не твои друзья... Я, сказать честно, так и не разобрался. Просто снёс их ТУПЫЕ ГОЛОВЫ. Типа... БАМ! И передо мной сидит окровавленный мешок с дерьмом! И каждый из этих сукиных сынов заслуживал это, потому что мистер Хамфри каждый раз внезапно обнаруживал, что крысы плодятся с сумасшедшей скоростью.

Жнецы медленно начали подходить к комнате, внимательно вслушиваясь в шаги Барта за стеной.

– А знаешь, что заряжено в этом пистолете? Нет? Чёрт, лучше бы тебе не знать! Нет, правда, лучше даже не нарывайся на пулю. Видишь чёрную кровь под ногами? Она не твоя. Она осталась от человека, который получил свой выстрел, просидел здесь пару дней и сдох от страха, что может обратиться, – Барт на секунду замолк, после чего хмыкнул: – Ага. Вижу по твоим глазам, что ты мне не веришь. «Откуда тут взяться «соку», он же весь у Миллиардо!», да? Чёрт, мужик, ты так отстал от жизни. Эхо войны. Подарочек, который достался нам слишком дорого, но какой это подарок! Знаешь, как в малых колониях прозвали эту заразу? «Сердцеедка»! О как! Говорят, что она первым делом бьёт тебе прямо в сердце, как будто инфаркт миокарда шарахнул.

– Какого хрена...? – шепнула Эрлин. – "Сок" в Амуро? О чём он говорит?

– Знаешь, что происходит потом? Все твои внутренности гниют к чертям собачьим. Кожа слезает с тела струпьями, из всех дырок течёт чёрная зловонная кровища. И это, мать твою, то ещё зрелище. Я же говорил тебе – дружок, который сидел на твоём месте немногим ранее, в панике задушил себя собственными руками, лишь бы только не дожить до момента, когда «сок» сделает из него монстра. Мы так и не смогли здесь всё отмыть.

– «Миротворец»? – произнесла Райли. – Пишете?

– Конечно. – отозвался Чейн. – Он уже наговорил с три короба. Можете брать его.

– У меня есть ещё парочка таких пуль. Они даже не летальные. Они предназначены для того, чтобы оставить тебя в живых и сделать так, чтобы ты медленно мучился, разнося эту заразу всё дальше и дальше. Подумай о нашем разговоре. – Барт наклонился прямо к пленнику, тихо произнеся ему прямо на ухо: – Но у тебя не так много времени. Ты либо расскажешь мне о своих друзьях, либо мы сделаем всё, чтобы твоя заражённая тушка попала на стол к доктору Ланингу. Он о-очень любит препарировать подопытных мышей.

– Идёт сюда.

– Заходим.

Как только Барт открыл двери допросной дрожащей рукой, Эрлин тут же нанесла ему удар кулаком в нос, отчего он скорчился и согнулся, выронив бутылку на пол. Рассвирепев, он громко рыкнул и кинулся на Жнеца, однако в тот же момент Райли осадила его сильным ударом сапога прямо в голову. Кровь брызнула из рассечённой брови, Барт неуклюже завалился на пол, поднял бутылку с пола и как есть метнул её в сторону Жнецов. Не составило большого труда увернуться от летящей бутылки, но секундного замешательства хватило, чтобы Барт выцепил рукой ствол пистолета и направил его в сторону Райли.

– СТОЯТЬ! – рявкнул он. – Вау! Даже подумать не мог, что Миллиардо так быстро ответит на нашу маленькую потасовку! Целых два шпиона, что забрались прямо в осиное гнездо!

Жнецы молчали. Встав в угрожающую позу, они сверлили взглядом истекающего кровью Барта, в руках которого трясся заряженный пистолет. Когда кровь из разбитой брови начала затекать прямо в глаз, Барт поёжился и поспешил утереть лицо свободной рукой. Этого мгновения хватило с лихвой: Эрлин перенеслась за спину Барта и отвесила ему рукоятью пистолета прямо по затылку, вырубив, а Райли перенеслась к дверями, что вели в допросные комнаты, и закрыла их наглухо, проверив перед этим периметр. Падая в отключке на пол Барт сжал пистолет в руке, отчего он и выстрелил, попав в стену. Маленькая грязная клякса чёрного цвета осталась на том месте, где пуля встретилась со стеной, но большого шума выстрел, к удивлению Жнецов, наделать не смог.

– Освободи этого парня. Надо бы усадить мистера Хамфри по-удобнее. – шепнула Эрлин.

– А ты кто такой? – спросила Райли, но пленник отказывался говорить. – Мы знаем о «серых» в городе, можешь не скрываться, если хочешь жить.

– Я не имею дел с гонцами Миллиардо. – простонал он.

Вид у парня был просто отвратительный. Барт хорошо постарался над тем, чтобы сломить его волю, но вместе с волей сломил ему несколько рёбер, руку, все зубы и глазницу.

– «Серебряный крюк» или «Роза Мария»? – спросила Райли и по одному взгляду поняла, что как бы ни хотел пленник скрыть свою принадлежность к «серым», но у него слабо это получалось – если бы только Барт знал, на что стоит давить, то ему не пришлось бы так жестоко пытать этого бедолагу.

– «Крюк». – едва слышно ответил он.

– Мы нашли твоих людей. Скажу тебе одну вещь – мы не станем здесь задерживаться. Как только мы уйдём, ты позовёшь своих друзей и вместе можете делать с этим ублюдком всё, что душе угодно.

Пленник устало кивнул головой, после чего вышел в коридор и сел на пол, закрыв глаза.

Мощной оплеухой Эрлин привела Барта в чувства. Жнец крепко привязала его к стулу, так что почти сразу же майор, мотнув головой из стороны в сторону, попытался вырваться из пут.

– Ха-ха... Дамы. Кажется, мы начали совсем не с того.

– Захлопни пасть, Барт. – холодно ответила Эрлин.

– Ох ты, как круто. К такого рода сексуальным утехам я не привык, но я люблю эксперименты. – процедил Хамфри и мерзко улыбнулся.

В ответ на это Эрлин, залихватски прокрутив «Сплит» в руках, всадила его Барту в руку, отчего он болезненно вскричал и застучал зубами.

– Я...Я... Я тебе голову как гнилую тыкву раздавлю, тварь...

– Да-да, не распыляйся. Шпион Миллиардо – где, как и почему?

– Кто бы мог подумать, что карманные собачонки Миллиардо резкие, как понос. Каждый день узнаём что-то новое, правда?

Эрлин чуть покрутила нож в ране Барта, отчего он заверещал с новой силой.

– Я могу продолжать хоть целый день. – спокойно проговорила она.

– Я не люблю боль, детка. Она делает меня злее. А когда я злюсь, то не контролирую себя. – зашипел в ответ Барт.

– Ага. – проговорила Райли и без особых раздумий выпустила болт прямо в ступню Барта, раздробив в ней все кости и пробив её насквозь.

Ошеломляющая боль снова заставила Барта отключиться, но совсем ненадолго – Эрлин в очередной раз отвесила майору такую сильную оплеуху, что стальной стул, привинченный к полу, задрожал. Лысая голова Хамфри покрылась холодным потом, по гладко выбритому лицу за считанные секунды растеклось красное пятно.

– Итак...

– Выбросили на помойку этот мешок дерьма вместе с раскуроченным куском металлолома, на который развалилась ваша броня! – закричал майор.

– Да-да, продвинутый боевой костюм врага – и на помойку. Именно так. – Эрлин отвесила Барту её одну оплеуху. – Врать надо уметь, Барт.

Раскрасневшееся лицо Хамфри скривилось от гнева. Сплюнув кровь прямо в шлем Жнеца, он грозно оскалился.

– Что ж... Это ты зря.

И Эрлин перестала себя сдерживать. Порядка получаса она пытала вусмерть изувеченного майора, лицо которого превратилось в один сплошной синяк.

– Ланинг... Всё у Ланинга... – заметно более сдержанно проговорил Барт шамкающим ртом.

– И где же наш доктор?

– За городом есть... Центр исследований. Новый. Там он за главного. Всё у него. – мутные глаза майора уставились на ступню, прибитую к полу тонким болтом Райли. – Больные ублюдки...

– Приму это за комплимент. Особенно из уст такого человека, как ты. – шикнула Райли.

– Как вам удалось взять шпиона? – спросила Райли.

– «Клетка». Новые системы обнаружения. Заразные пули... Всё дело рук Ланинга... – Барт снова начал терять сознание, но Эрлин следила за ним, вовремя отвешиваю очередную оплеуху.

– Не спим, мистер Хамфри, не спим. – язвительно проговорила она.

– Откуда в Амуро взялся «сок»? – спросила Райли.

– Я не знаю... После войны... Кто-то выкрал... Но Рэксу было этого мало, так что он забрал и «мозги» Миллиардо.

– Зачем?

– Да кто я, чёрт возьми, такой, чтобы знать о планах Унификатора? Просто мелкий коп, которому доверили этот проклятый городишко.

– Достаточно крут, чтобы избавляться от неугодных тебе людей, и вместе с тем недостаточно крут, чтобы типы вроде Рэкса доверяли тебе хоть какую-то информацию. – усмехнулась Райли. – Ты просто жалок. Надеюсь, что доктор Ланинг будет хоть немногим более... Интересным.

Эрлин уже готовилась воткнуть нож Барту прямо в голову, но Райли остановила её и вместо этого достала из бедренного модуля костюм тонкую иголку с крохотной капсулой, в которой находилось сильнодействующее снотворное. Уже спустя минуту Барт уронил залитую кровью голову на грудь и уснул.

– Это ошибка. – шикнула Эрлин.

– Он просто бесполезный кусок дерьма. Он не сможет ничего сделать. Так пусть хоть послужит благой цели.

– Ты правда веришь им? Веришь хоть кому-то из Амуро? – злобно говорила сестра. – Я бы размозжила голову любому, кто встал бы у меня на пути. После того, что произошло в Майнскейпе...

– Стоп. Я поняла. Но просто подумай о том, что будет происходить в самой колонии Амуро. Если мы позволим «серым» встать на ноги, то они станут ещё одной силой, с которой придётся считаться. И нам, и «чёрным». Они скорее поубивают друг друга, чем позволят себе замахнуться на Миллиардо.

– Ты действительно хочешь проверить эту теорию?

– Я просто хочу, чтобы у Амуро появилась ещё одна проблема.

– Мы – их проблема. Нам не нужны «серые» для того, чтобы вся эта «башня на деревянных шпажках» развалилась. Мы – то, чего они боятся. Мы повсюду, мы смотрим за ними из каждой щели, мы стоим у изголовий их кроватей по ночам, мы вырезаем кусочек за кусочком ту опухоль, что разрослась за долгие годы. Разве ты не видишь?

– Я вижу перед собой гигантскую башню из слоновой кости, в которой Миллиардо закрыло всех своих жителей после войны. А в окна этой башни заглядывает пытливый глаз Протектората, чтобы лишний раз убедиться в отсутствии волнений. Я знаю, кто мы такие, но Миллиардо – не знает. Нам нужен союзник, и этот урод на стуле – наш шанс заиметь его.

– Попомни моё слово. Не каждая собака дружелюбна, даже после того, как она дала себя погладить. – шикнула Эрлин и убрала пистолет. – Я расчищу дорогу. Мы выдвигаемся в Центр исследований.

Глава пятая. Эльманская кровь.

Глава пятая. Эльманская кровь.

– Можешь забирать его. Он бесполезен. – проговорила Райли, раскрывая двери допросной.

Барта она уверенно связала по рукам и ногам, напоследок здорово отпинав его по рёбрам за ту неоправданную жестокость, какую он позволял себе вымещать на горожанах этого города. Она внимательным образом вчиталась в список имён, оставленных ей женщиной, и все те причины, по которым Барт их задержал и запытал до смерти.

«Агнесса Браун, 38 лет, продавец запчастей – арестована по подозрению в хищении денежных средств. Из восстановленных записей с камер наблюдения становится ясно, что деньги забрал один из полицейских. Браун попыталась остановить его, за что и поплатилась. Фиктивная причина – сопротивление представителю полиции.

Сильвия Стокер, 51 год, работник газового завода – арестована после того, как написала жалобу на самого Хамфри в вышестоящее управление. Фиктивная причина – клевета.

Адам Хэймли, 28 лет, инженер перерабатывающей установки – арестован по подозрению в сговоре с "подпольными объединениями", основанием которому стал донос одного из соседей. Фиктивная причина – угроза безопасности колонии...»

И таких имён было несколько десятков. Все они сгинули в допросных камерах, все они получили смертный приговор лишь потому, что Барт был тем ещё параноиком и боялся, что «серые» точат на него зуб даже тогда, когда их не было в городе вовсе.

– Откуда у вас вся эта информация? – спрашивала Райли, стаскивая Барта на пол.

– Ха... Нашла дурака... – тихо проговорил пленник.

– У нас общий враг, парень. И кажется мне, что мы только что спасли твою душонку от лап этой сволочи.

– Может и так. Хочешь получить своё «спасибо»? Тогда, спасибо... Но это не значит, что я стану трепаться о том, о чём вам знать не нужно.

– Ладно. Узнаю и без тебя. – шикнула Райли. – Он вам нужен? Тогда забирай.

– Ага... Прям взял и потащил... – тяжело ответил парень. – Боюсь, что я сам едва идти могу. Не говоря уже о том, чтобы тянуть за собой тушу под сотню килограммов.

– Тогда на твоём месте я бы уже делала свой первый шаг к свободе, потому что... – Райли, уцепившись за бронежилет Барта, потащила по полу прямо к дверям, ведущим к вестибюлю, но почти сразу остановилась, заметив растекающуюся лужу крови, просачивающуюся под дверь. – Потому что скоро сюда сбегутся все полицейские, что так самозабвенно разбрелись по городу.

Стоило только Райли выйти в вестибюль, как в глаза сразу же бросилось располосованное тело одного из полицейских, кровь которого и начала затекать под двери. Но чем дальше Жнец и пленник шли, тем больше они видели последствий выброса гнева Эрлин: по меньше мере десять человек были раскромсаны буквально на части, уделав весь пол, стены и почти все поверхности вроде столов, стульев и кофейных столиков где просто кровавыми каплями, а где и стекающими лужицами. Несколько женщин с перерезанными глотками сидели на лавочке ожидания, тяжелый канделябр упал и раздавил своим весом ещё одного мужчину; парочка копов растянулись по полу с выпущенными наружу внутренностями, а венчал этот хаос очередной полицейский, сидевший перед столом администратора с отрезанной головой, заботливо уложенной прямо в окоченевшие руки.

Пленник сконфуженно отшатнулся. Отвернувшись в сторону, он отошёл к углу комнаты, где его вырвало от отвращения.

– Вы в Миллиардо все такие конченные психи? – прошептал пленник, медленно ковыляя по липкому полу.

– А вы в Амуро все такие неженки? Поучи историю, парень. Узнаешь много нового о том, как выглядят настоящие психи. – отчеканила Райли.

Бессознательное тело Барта мешком покатилось по лестнице штаба прямо к рамкам «клетки Ланинга». Паренёк Кевин так и не смог заставить её заработать: рядом с генератором лежало дымящееся обугленное тело, а сам генератор время от времени выбрасывал снопы искр, потрескивая микросхемами.

Приковав Барта наручниками к столбу громкоговорителя, Райли буквально за несколько секунд подключилась к системам вещания и загрузила в хранилище данных запись разговора, которую связисты штаба Эндрюса сняли с визора Жнецов. Следом она загрузила и запись, которую передали ей «серые», а список имён она прикрепила прямо к лысой голове Хамфри, засадив в лоб ту самую иголку, какой она усыпила майора. Спустя минуту запись компромата громогласно заверещала на всю округу, заставив жителей ближайших домов высунуть носы из окон.

«Агнесса, Сильвия, Адам — это для вас.»

– Считайте это посланием от колонии Миллиардо. Захотите найти нас – найдёте способ достучаться до нужных людей. Выкинете глупость – и последствия не заставят себя ждать.

– Ага, как скажешь... – проговорил пленник, но не успел даже взглянуть на Райли, как она тут же исчезла. – А я то думал, что мне показалось. Просто растворилась в воздухе...

– Закончила? – спросила Эрлин, сидя на краю здания рядом со штабом.

– Это оттянет полицейских в городе обратно к штабу. Так будет поспокойнее. – ответила Райли. – Что за беспорядок...

– Не самое моё взвешенное решение. – спокойно ответила сестра.

– И скольких ты...?

– Всего... Двадцать девять. – Эрлин чуть помолчала, после чего печально усмехнулась. – Что за ночка...

– Раньше счёт не уходил за десятку, Лин.

– Перестаралась. – цыкнула она в ответ.

– Зачем?

– Чувствую себя уязвимой. Копы загнали двух Жнецов, одному из которых не удалось выбраться из этого города. Так что мне спокойнее, когда я знаю, что ни один из них не сможет получить даже шанса подобраться ко мне достаточно близко.

– А что же случилось в вестибюле? – спросила спокойно Райли.

Старшая сестра замолчала. Системы мониторинга жизненных показателей отметили повышение числа сердечных сокращений и очередной выброс адреналина в теле Эрлин.

– Я просто вспомнила отца. – коротко ответила она и поднялась с края крыши.

– Спасибо за честный ответ, – произнесла Райли, после чего направилась дальше по крыше, в ту сторону, где они видели движущуюся колонну техники. – «Миротворец», я «Немой Жнец», Барт успешно передан «серым». Следующая цель – доктор Джозеф Ланинг, по добытой информации тело «Алого Жнеца» было передано ему. Прошерстите найденные в сети Хэлфорда данные, особое внимание уделите «клетке Ланинга» и так называемым «заразным пулям». Если верить Хамфри, «Алый» был выведен из строя именно этим оружием.

– Принято, «Немой Жнец». Продолжайте выполнение задания. – ответил Эндрюс. – Будьте осторожны: колонна техники, которую вы увидели во время разведки, остановилась как раз рядом с Исследовательским центром. Можете забыть про полицию – там орудуют боевики, должно быть, целая свора.

– Понятно. Судя по всему, главнокомандующий Локнер решил лично проверить, кого там поймали полицейские.

– Что мы знаем о Ланинге? – спросила Эрлин.

– Джозеф Ланинг – та ещё сволочь. «Учёный без тормозов», как его когда-то давно окрестил Шеффилд. Грэйс и Ланинг стали первыми, кто решил исследовать «сок» в качестве оружия. Мы думали, что Грэйс был самую малость эксцентричным, когда самолично сунул руку в плошку в «соком», но потом открылись самые тёмные стороны личности Ланинга: он тестировал «сок» на мышах, на крысах, на собаках, а потом и на людях. В его доме, что находился в округе столичного Эликса колонии Миллиардо, была найдена целая лаборатория, в которой пятеро людей медленно разлагались на глазах, напичканные самыми разными дозировками «сока». За такую бесчеловечность его уволили, а потом и засудили, заперев в тюрьме на западном краю колонии. Война помешала ему отсидеть положенный срок: боевики Амуро вызволили его из заточения и завербовали, дав неограниченную свободу в своих научных изысканиях.

– Как «сок» попал в руки Амуро?

– Исследовательские центры были разбросаны по всей колонии Миллиардо. Крупнейший, конечно, был в Эликсе, но после «Контакта» геологические миссии начали находить мелкие источники и на самом Стиксе. В этих местах и стали сооружать филиалы. Один из них был под контролем Грэга Грэйса, но Амуро не знали о том, откуда он получает «сок», думая, что он поставляется партиями из Эликса. В самом начале войны, когда Амуро удалось пробиться достаточно глубоко в западные районы колонии, они смогли добыть определённое количество в захваченном центре, но довольно быстро боевики Миллиардо выбили их оттуда и оттеснили назад. Таким образом Амуро заполучили то, ради чего, отчасти, и затевали всю эту войну: сам «сок» и человека, который знал, как с ним обращаться.

– Хамфри упомянул болезнь, которую назвал «сердцеедкой». Что это?

– «Сок чёрной дыры» – та ещё токсичная жижа. Что-то среднее между смертельным вирусом и сильнодействующим ядом, только найденном в космосе. Микродозы «сока» были найдены в атмосфере Стикса, поэтому первые колонисты, которым не посчастливилось прочувствовать на себе суровые пыльные бури, попали под его воздействие. Тогда мы не знали об этом, потому как не смогли даже обнаружить следовые остатки «сока» анализаторами, но теперь мы хотя бы понимаем, откуда у части населения есть врождённый иммунитет к этой заразе. Всем, кто прибыл на Стикс позже, прямо под уютные купола атмосферных генераторов, иммунитета практически не досталось, а после «Контакта» и углублённого изучения «сока» стало понятно, что эта жидкость – нечто особенное. «Малый распад», как прозвали заражение учёные, представляет собой попадание небольших дозировок «сока» в кровь или на поверхность кожи, что ведёт за собой частичный распад тела на газовое облако, образование ограниченной «Эльманской связи» и последующий возврат тела в нормальное состояние. «Меченные» атомы, формируя молекулы, гены, органические соединения и далее по списку, ломают всю структуру тела человека, вызывая мутации. Так и происходит заражение «соком», а «сердцеедка» – лишь название, которое заражённые люди распространяют между собой.

– А что с полноценным распадом? Если только частичный распад вызывает мутации, то логично было бы предположить, что полный распад убережёт от этого? – спросила Райли, пробегая по газовой магистрали вдоль рядов полу разрушенных домов.

– Всё, что мы знаем – полноценный распад лишь ускоряет мутации. Думаю, что Ланинг сможет ответить вам на ваши вопросы. Найдите его.

Центр Хэлфорда был самую малость приближен к тому, что многие жители Миллиардо видели за пределами Эликса и центральных богатых регионов, но чем дальше от центра уходили Жнецы, тем явственнее была видна проблема малых колоний, лишённых пристального наблюдения со стороны правительства: даже в самых далёких от Эликса областях Миллиардо была видна хотя бы частичная застройка, которую поддерживали местные органы управления, наблюдавшие за чистотой и состоянием СПО и более современных домов, в то время как в малых колониях Амуро заброшенные районы стояли огромными отстойниками, которые со временем просто разграблялись или растаскивались на запчасти. Старейшины и управляющие малых колоний, не в силах поддерживать большие города, оставшиеся под их контролем после раскола, стягивали всех жителей поближе к центру, с тяжёлым сердцем оставляя крупные окраинные районы гнить и ржаветь.

Всё, что от них оставалось, это куски коммуникаций, пустые корпуса от генераторов, газовые трубы, давно пустые или забившиеся саксаминовыми отложениями, распиленные на части СПО, сваленные в огромную кучу, горы мусора, электронных схем, глубокие масляные лужи и грязная, отравленная тяжёлыми металлами вода, бьющая тонкими струйками из-под поверхности планеты в тех местах, где когда-то стояли бурильные установки.

Поэтому новёхонький исследовательский центр, обнесённый огромной стеной, сияющий, как самая большая новогодняя ёлка, созданная руками человека, особенно сильно выделялся на фоне пустующих пыльных районов, пустырей, поросших низкой жухлой травой и гор хлама, истекающих на землю едкой жижей.

С вершины наполовину разрушенного здания, бывшего некогда башней связи, Жнецы внимательным образом рассматривали гигантское плато, на котором находился центр Ланинга. Длинная колонна тяжёлой техники, увиденная Жнецами ранее, растянулась рядом со зданием: несколько танков, транспортировочные тягачи, в которых сидели солдаты, гусеничные боевые машины со спаренными пулемётами. Само здание было окружено большим и хорошо вооружённым отрядом – технолинза насчитала семьдесят три человека, не считая охраны, которая находилась в самом центре и охранных пунктах по периметру. Казалось, что помехи, создаваемые «клеткой», охватили собой весь исследовательский центр – настолько густо и плотно стояли рамки, что пришлось понизить чувствительность линзы, а после и вовсе её отключить, дабы разглядеть хоть что-то.

– Чёртов Форт Нокс. – шепнула Райли. – Линза сходит с ума.

– Есть идеи, как нам подобраться к зданию незамеченными?

– Дай мне секунду...

Переключившись на сенсорные системы визора, Райли взглянула на картину чуть более чистым взглядом: здание центра представляло собой огромную букву «П», две «ножки» которой были соединены коридором; пирамидообразная стеклянная крыша играла на ярком свету прожекторов бликами; снизу, чуть в стороне от основного входа, располагался вспомогательный вход прямо из охранного пункта внутрь здания; сзади, на едва различимом с такого расстояния плацдарме, находились конвейеры, вывозившие биологические отходы к мусоросжигателям.

– Вижу как минимум три варианта: пробраться сверху через стеклянную крышу, войти сбоку, через пункт охраны, или сзади, через комнату переработки отходов. Этот коридор между двух секций здания... Нет. Даже люка нет.

– Что насчёт «клетки»?

– Эти рамки или пилоны – лишь часть обширной системы контакторов, насколько могу судить. Что-то вроде управляющего модуля. Всё здание закрыто по кругу этими модулями и более мелкими антеннами-контакторами, которые образуют контур. Где-то провода подходят прямиком к стенам, так что весь центр – это и есть одна большая «клетка».

– Значит, нам нужен пропуск. – ответила Эрлин, высматривая ближайших к Жнецам солдат и сотрудников центра.

– Правильно. Обесточить эту махину у нас явно не получится.

– Итак...?

– Зайдём сзади. Что-то мне подсказывает, что комнаты переработки находятся ближе всего к лабораториям, и именно там и надо искать Ланинга.

Быстро спустившись по небольшой насыпи поближе к стенам, Жнецы ещё на подходе заприметили несколько больших грузовиков, рядом с которыми копошились работники исследовательского центра. Оружия при них не было, лишь горстка отвёрток и ключей, да пара ящиков с электроинструментом. Лёгкая цель, ради которой даже не придётся придумывать изощрённых способов убийства. Короткий сдвиг за стены, несколько аккуратных шагов за спинами занятых ремонтом грузовиков растяп, быстрый удар по шее – и вот уже два трупа тихо уносятся Жнецами на дно ремонтных ям. Электронные карты доступа, которые два работника носили во внутреннем кармане спецовок, перекочевали на наплечные модули костюма сестёр.

– «Миротворец», отправляю вам схему модуля доступа, который мы нашли у рабочих исследовательского центра. Техника нехитрая, но свою функцию выполняет. – проговорила Райли, просканировав карту визором.

– Принято. Передаём информацию инженерам «Сейбр» и технологическому корпусу «Кермалл-Халл Сайенс». Будет вполне удобно, если этот модуль будет встроен в костюм. – ответил Эндрюс.

– Идём внутрь.

– Будьте осторожны. Судя по данным с визоров, в центре собралась хорошая такая кодла боевиков. Лучшая тактика – остаться незамеченными.

Территория центра в это время была практически пустынна: лишь перед главным входом солдаты Амуро выстроили свою технику, да в нескольких небольших рабочих зонах производился ремонт и обслуживание техники неясного назначения, в остальном же широкие проезды, выложенные гигантскими бетонными плитами, скучковавшиеся маленькие домики, не то жилые, не то используемые как склады, блоки СПО и находившиеся рядом крупные подстанции – всё было чисто.

Просмотрев периметр здания на предмет камер наблюдения и систем защиты, Жнецы рванули прямо под стены, скрывшись в тени. Длинный сдвиг унёс их дальше к заднему входу, к отсеку переработки, где ревущие пламенем саксаминовые мусоросжигатели поглощали бесформенные тюки со знаками биологической угрозы, плывущие по конвейерным лентам.

– Привет, шпионы. – раздался внезапный тяжёлый голос прямо в слуховых модулях Жнецов. – Вам не стоило здесь появляться.

– Какого чёрта? – шикнула Эрлин.

– Неожиданно, правда? Располагайтесь, чувствуйте себя как дома, потому что этот центр – последнее, что вы увидите.

– Передача идёт... Чёрт, это системы «Алого»! – встревоженно проговорил Эндрюс. – Они... Взломали коммуникационный модуль?

– Какой знакомый голосок... Мой пламенный привет послу-миротворцу. Я предупреждал тебя, Эндрюс, что следующая наша встреча станет последней. Можешь искать себе нору поглубже – я тебя всё равно достану... – переговоры оборвались на полуслове.

– Ха... Отключился... – проговорил Эндрюс.

– Прямая связь с костюмом «Алого» прекращена. Перевод на новую систему шифрования данных, «Алый» отрезан. – на выдохе проговорил один из штабных связистов. – Твою же мать...

– Кто это был?! – проговорила Райли.

– Сучий сын Курт Локнер. Командующий всей армией Амуро. – цыкнул Эндрюс. – Действуйте быстро. Судя по системам навигации костюма «Алого», которые включились вместе с передающим устройством, они вывезли костюм из центра. Найдите Ланинга и узнайте, куда направляется Локнер.

«Внимание всему персоналу! Центр исследований Амуро-7 подвергся нападению неустановленных лиц! Просьба всем оставаться на своих местах, запереть лабораторные отсеки и ждать дальнейших указаний! Это не учебная тревога! Внимание всему персоналу..»

– Класс...

– Двигайтесь!

Резко сорвавшись со своих мест, Жнецы вбежали через широкий коридор отсеков переработки. Карта доступа сработала: «клетка», издав серию лёгких щелчков, пропустила сестёр внутрь здания. Зона переработки биологических отходов походила на большой морг, в котором десятки каталок местили на себе завёрнутые в чёрные мешки тела людей, которые позднее перемалывали на мелкие кусочки и упаковывали в уже увиденные Жнецами бесформенные тюки. Тела привозили на лифте с верхних этажей, так что не долго думая сёстры заскочили внутрь лифта, поднялись на три этажа, и, заблаговременно «простукав» здание эхо-импульсом, спрятались в небольшом коридоре.

Перед длинными рядами лабораторных комнат стояли по меньшей мере два десятка солдат. Тяжело вооружённые, с толстыми защитными экзоскелетами песочно-зелёного цвета и яркими, подсвеченными изнутри оранжево-жёлтым светом, визорами.

– Рассредоточиться! Генерал Локнер ясно дал понять – взять их, живыми или мёртвыми! ТЫ! – прикрикнул, видимо, командир этого отряда. – Не спускать глаз с Ланинга! Хоть привяжи себя к этим дверям, поставь пулемётное гнездо, делай что угодно!

– Есть, сэр!

– Вы пятеро обыщите все лаборатории. Гражданских не трогать!

– Есть, сэр! – отрапортовала пятёрка солдат и разбрелась по закрытым отсекам.

– Остальные – патрулируем коридоры. Далеко не расходиться, друг друга из виду не терять, докладывать о статусе каждые две минуты. Вы как никто другой знаете, на что способны эти выродки! Вперёд. Мы обыщем следующий этаж.

– Кажется, маскировка нам уже не поможет. – шепнула Эрлин.

– Они знают, что мы здесь, но не знают, где именно. Это сыграет нам на руку.

– Хочешь уложить их тихо?

– Хотя бы попробую. – шепнула Райли, улеглась на пол, достала из-за спины сложенную винтовку и совсем немного высунулась из-за угла. – Пять целей в коридоре. Широкая линия кабельных каналов под потолком, тянущаяся из боковых коридоров, уходят под фальш-потолок. В конце коридора панорамные окна и лестница на нижние этажи. Эхо просто убийственное. Если и стрелять, то стрелять всем месте, чтобы замаскировать наши выстрелы.

– Пойду по верху и отвлеку парочку. Прикрывай, как только услышишь выстрелы – бей наповал.

Коротким сдвигом Эрлин перенеслась на толстую вереницу проводов в металлических трубах, закреплённую на стальных канатах под самым потолком. Осторожно ступая по ним дальше вглубь коридора, она нависла над одним из солдат и тихо проговорила:

– Есть один. Прямо за его спиной, метрах в десяти, стоит второй. Будь готова.

Спрыгнув с кабельной дорожки прямо солдату на голову, Эрлин сделала кувырок в сторону. Второй солдат, что пристально наблюдал за первым, тут же среагировал и начал стрелять в сторону Жнеца, которая растворилась в воздухе почти сразу же. Шальная пуля второго солдата очень некстати попала лежащему на земле первому прямо в голову, так что осколки визора разлетелись по всему полу.

– Чёрт! – выругался второй. – «Альфа», это «Тета-3». Я...я... «Тета-7» мёртв. Я думал, что увидел... Ну... Его. Шпиона Миллиардо. Я видел его! Но он растворился в воздухе! Просто исчез!

– Ты просто охренительный дебил! – рявкнул командир.

На шум выстрелов сбежались остальные солдаты. Тело первого лежало на холодном кафельном полу в луже крови, в то время как второй, трясущимися руками удерживая ствол винтовки, медленно пятился назад.

– «Тета». Валите его. – злобно прошипел командир.

– Вижу четверых. Могу «снять» двух. Дай немного шума.

Ухмыльнувшись, Эрлин чуть высунулась из своего укрытия на кабельной дорожке и махнула рукой второму солдату, что в панике зыркал по сторонам. Едва заметив движение где-то под потолком, он уже готов был выпустить несколько пуль, вскинув винтовку поближе к себе, как тут же остальные солдаты изрешетили его. Череда громких выстрелов залила весь этаж эхом. Какофония из звуков и отзвуков, отражавшихся от стальных стен, перебивала собой любой шум, так что Райли, подобрав верный момент, дала отмашку.

В то же мгновение она точным выстрелом прошибла головы сразу двум солдатам, что стояли близко друг к другу. Эрлин, спрыгнув с дорожки, вонзила нож третьему прямо в шею, четвёртого же она с силой приложила об стену, выхватила из его кобуры пистолет и несколько раз выстрелила по ногам. Подставив нож прямо к его шее, она тихо приказала.

– Рапорт.

– «Тета-3» готов... – проговорил солдат стонущим голосом, после чего тут же лишился жизни.

– Что за кучка идиотов... Подобное будет ждать каждого, кто ссыться в штаны от темноты и не может удержать палец на крючке! – рычал командир. – Третий этаж чист! Мы идём ниже.

– Принято! – отрапортовал солдат у входа в главную лабораторию.

– Не старайся так уж сильно. – ответила Эрлин.

Вновь спрыгнув вниз с кабельной дороги, она ухватила солдата за голову и впечатала её в стену. Просканировав шлем с визором солдата Амуро, она уцепилась за переговорный модуль и вырвала его с корнем, после чего пригвоздила ножом голову к стене. Райли в это время ходила вдоль коридора и запирала каждую лабораторию, чтобы её нельзя было открыть изнутри. Когда все блоки были заперты, Жнецы отперли двери главной лаборатории и вошли внутрь.

– А я уж думал, что вы меня бросили. – довольно небрежно проговорил Ланинг, увлечённый очередным экспериментом, перепутав сестёр с охранниками. – Кажется, система сдерживания «Вальс» не так уж и хороша, как я думал. Ничего-ничего, доработаем. Эти шпионы, или «Жнецы», как написано у них на костюмах, те ещё фрукты. Не то, чтобы я думал, будто они бросят одного из своих, но...

– Привет, Джозеф. Мы пришли поговорить. – тихо проговорила Эрлин.

Ланинг, резко обернувшись, застыл в ужасе. Уперевшись спиной в лабораторный стол, он не моргая сверлил Жнецов взглядом.

– Ох, чёрт... – прошептал он.

– Именно, – шепнула Райли и заперла двери лаборатории, отчего над дверями загорелась табличка «Не входить! Идёт эксперимент!». – И тебе лучше отвечать честно.

Глава шестая. Наследие Грэйса.

Глава шестая. Наследие Грэйса.

– Я не сделал ничего плохого. – внезапно уверенный голосом сказал Джозеф. – Ни вам, ни Миллиардо.

– Думаю, что препарирование одного из наших агентов всё-таки считается плохим поступком, Джозеф, не находишь? – спокойно проговорила Эрлин и принялась осматривать главную лабораторию на предмет разных зацепок. – В конце концов, работа на непосредственного врага также не входит в список дел хороших мальчиков.

– Нонсенс! Ваш так называемый агент – всего лишь человек в костюме. Под ним – совершенно привычная масса из костей, мышц и кожи. Рассматривать таких под микроскопом – задача студентов-первокурсников. – поджав губы говорил учёный, бахвалисто и настойчиво.

– Значит, со вторым утверждением ты спорить не станешь. Чудно. – сказала Райли и уселась на стул, держа голову Ланинга на прицеле «Жвал». – Тебе ли не знать, что шпион имел иммунитет к «соку». Вполне себе необычная тушка. Настолько необычная, что за ней даже приехал сам Локнер.

– Локнеру не нужно уже мёртвое тело. Бесполезная трата ресурсов. Да и ваши хвалёные костюмы, как оказалось, на проверку не такие уж и крутые. – Ланинг нервно пригладил круглый живот и постарался зачесать непослушные слегка курчавые чёрные волосы, что падали на его очки; внешность он имел самую что ни на есть азиатскую, вполне типичную для японца, однако со своими особенностями, вроде вполне европеоидного разреза глаз и той самой лёгкой курчавости.

– Ты боишься нас, Джозеф? Не ты ли был тем, кто создал нас? – спросила Эрлин, медленно обходя учёного кругом.

– Отчасти... Да... Но Грэйс сделал много больше... – чуть заикаясь проговорил он. – Что вам нужно? Пришли убить меня? Ваша слава уже давно гуляет по всей колонии. Вы ведь больше убийцы, чем шпионы.

– Грубовато. – шикнула Райли. – Как раз сейчас нам нужна информация, Ланинг.

– Ага. Например, если Локнер не пришёл за телом нашего агента, то где оно и что он забрал на самом деле?

Ланинг чуть расправился, выдохнул и подошёл к одному из операционных столов, на котором лежало тело, уже упакованное в чёрный мешок.

– Вот оно. А забрал Локнер именно костюм, от которого, сказать честно, почти живого места не осталось. Дело в том, что... Я экспериментирую, понятно? Не только в области медицины, но и в инженерном деле. От Локнера поступило задание – мол, нам докучают какие-то пронырливые твари, которых мы всё никак не можем поймать. Нужна была система нейтрализации, чтобы поймать одного такого и допросить. Поэтому я создал систему сдерживания, которую назвал «Вальс». Но вам она, скорее, уже известна под именем «клетка Ланинга». Я предоставил Локнеру прототип, он притворно ахнул от восторга и сделал контур вокруг пустого завода, ну.... а после заманил туда вашего агента. «Вальс» сработал как надо. Но... Мощность оказалась великовата. Слишком великовата. Система сдерживания подожгла все внутренности костюма, часть из них увела в режим защиты, из которого они так и не вышли, так что у вашего э-э... Собрата даже не было шансов выйти оттуда живым.

– Но он сделал это. – проговорила Райли. – И даже добрался до Хэлфилда.

– Мистика, я знаю. Тяжело раненный, он тащил на себе костюм, который даже не мог помочь ему экзоскелетными каркасами в ногах. Тогда-то его и добили полицейские. Они все на взводе после того, как в городе появились вооружённые ячейки «серых». Подумали, что то был один из них, ну и... – Ланинг взмахнул руками от негодования. – Что за пустая трата. Таких, как этот агент, один на миллионы. Столько можно было узнать...

– Как солдаты Локнера смогли пробиться сквозь защиту костюма? Допустим, что системы вышли из строя. Но пластины-то никуда не делись.

– Я не знаю. В Амуро работает собственная оружейная компания, называется «Скайфолл». Уж что придумали инженеры и чем солдаты палили по листам одного из самых крепких композитных сплавов – даже представить не могу. Золото, вольфрам и титан, да? Или что-то с иридием?

– Прекращай. – шикнула Эрлин прямо в ухо учёного.

– Слушайте, я не плохой человек. – испуганно проговорил он. – У меня есть работа. У меня была работа и в Миллиардо, но тамошние нежные учёные оказались не готовы к тому, что может предоставить нам космос. Вы – продукт этой работы. Не хочу показаться занудным мыслителем, но только подумайте об одной вещи: вы и вам подобные, э-э, Жнецы, если позволите – достижение науки, уникальное и полезное, или лишь инструмент, рождённый ради войны?

– Живое оружие. – не медля ни секунды ответила Эрлин.

– Зависит от того, как нами пользоваться. – ответила Райли, бросив косой взгляд на сестру.

Ланинг боязливо выставил руки перед собой.

– Об этом я и говорю. Опять же, не хочу показаться грубым правдорубом, но Жнецы – даже не люди. Вернее будет сказать, уже не люди после всех опытов и доработок. Это либо достижение науки, либо инструмент войны – и то, и другое нужно использовать по назначению. Довольно печально слышать, что сами Жнецы смиряются со своей судьбой. – доктор постарался быстро увести тему в другое русло. – Э-э... Я просто хотел сказать, что подобные мне люди – точно такие же инструменты, которые попадают в разные руки и управляются по-разному. Только и всего. Конечно, я волен и отказаться от очевидно абсурдных указаний, но я думаю, что вы понимаете, каким образом, в таком случае, окончится моя жизнь.

– Ага. То есть и эксперименты с «соком» на людях без иммунитета тебя верха Миллиардо заставили делать? – проговорила Эрлин и внимательным образом всмотрелась в несколько заполненных жидкостью колб в человеческий рост.

– Отчасти. Мы были в самом начале долгой дороги, если позволите. Открытие Грэйса. Затем первые контролируемые эксперименты с дозировкой, создание «сок»-проводимых материалов и присадок, позволивших нам перемещать не только человека, но и различные предметы. И во всём этом водовороте всё более и более интересных открытий таилась одна маленькая переменная, которая не давала нам покоя. Ну, вы знаете. Человек.

– «Сердцеедка». – догадалась Райли.

– Теперь это так называют? – Ланинг печально усмехнулся. – Они дали, не побоюсь этого слова, «народное» название этой мерзости. Подумать только.

– С этого момента поподробнее.

Джозеф самую малость расслабился, когда понял, что смерть сегодня обошла его стороной.

– В лабораториях всегда царила атмосфера строгой осторожности, и совсем не просто так. Первые инциденты с «соком» приводили к тому, что люди без иммунитета умирали практически сразу, как только касались самого вещества. Они думали, что малые дозы не смогут причинить явного вреда, но после того, как происходил «малый распад», заражённые люди тут же окунали руку целиком, только бы избавиться от этой дряни. Итог вполне закономерен – полный распад приводил к тому же результату, какой доктор Грэйс увидел в первых экспериментах на мышах. Собственно, так мы и выяснили предельную дозировку. Но приписали это открытие именно мне, потому что Совет Миллиардо не хотел очернять репутацию Грэйса. А моя репутация к моменту суда уже была чернее ночи. – Ланинг устало утёр лоб носовым платком. – Совет дал указ разобраться, насколько опасен «сок» для человека. Но... Конкретных рамок никто не ставил.

– Что конкретно происходит с телом человека после «малого распада»?

– Я могу вам показать, если вы так этого хотите. – он указал рукой на ещё одно тело, лежащее на операционном столе. – Нагляднее некуда.

На столе, лишь укрытое тонкой простынкой, пропитавшейся чёрной кровью, лежало тело мужчины с зашитой грудной клеткой. Отбросив простынку рукой в перчатке, Ланинг чуть покорчил брови.

– Это, дамы, и есть последствия «малого распада». Для проформы: он умер сам, без моего участия, и заразился тоже сам!

По всему телу мужчины распространились гниющие и истекающие чёрной, маслянистой кровью язвы, сама кожа растрескалась и начала отваливаться от тела сухими струпьями. Лицо его было замызгано всё той же чёрной кровью, волосы клоками торчали где-то на макушке.

– Должен вас уверить: внутри всё выглядит ничуть не лучше, чем снаружи. Зубов практически не осталось – почти что все они оказались у него в желудке. Сердце – как обугленный кусок курицы, потому как «сок» первым делом поражает красные кровяные тельца и плазму, и особенно хорошо оседает как раз в сердце. Из-за поражения кожных покровов кто-то из младшего научного персонала, вроде бы это был лаборант Коул, назвал эту, с позволения сказать, болезнь «гнилой язвой». Я же, копнув немногим глубже, после череды контролируемых опытов дал ей своё название, которое чуть позже уже закрепили официально – «Эльманская чёрная язва».

– Гадость. – тихо проговорила Райли.

– Стоп. Ты сказал, что «сок» оседает в сердце? Откуда он там берётся? Дозировки для «малого распада» просто крошечные. – спросила Эрлин.

– А вот тут, дамы, мы заходим на совсем уж серую зону. – учёный тяжело вздохнул. – Как бы сказать это помягче... Заражённые люди сами начинают производить «сок». Можно сказать, что после заражения вся кровь в теле человека превращается в «Эльманскую кровь». Буквально. Чем дольше человек претерпевает мутации, тем больше собственной крови он способен переработать в «сок». В конце концов, когда процесс подходит к концу, заражённый превращается в «сдвига» – что-то вроде человека, если позволите, который подвергается распаду практически постоянно. «Сок» вновь и вновь вступает в реакцию с телом, отчего «сдвига» болтает в пространстве туда-сюда. Сознания там, конечно, давно нет, потому как мозг медленно умирает от кислородного голодания, остаются лишь рефлексы и низменные реакции.

– Так вот откуда у Амуро появились запасы. Они... Доили заражённых людей. – проговорила Эрлин и с силой ухватила Ланинга за ворот лабораторного халата. – Так ведь, мистер Ланинг?! Тошнотворная мерзость. Даже по моим стандартам.

Джозеф весь сжался от страха, но почти сразу, почувствовав, что ещё может вырулить ситуацию в свою пользу, он выпрямился и уверенно ответил:

– Это уже не моя работа. Моё открытие, да. Но как его использовать решают руки, в которые оно попадает.

– Оно было и в твоих руках тоже, Ланинг. – подметила Райли. – И как же ты с ним обошёлся?

– Пытался сделать лекарство. – твёрдо сказал Джозеф. – Вы просто не представляете, насколько серьёзна эта проблема. Даже подумать не можете. Там, в Миллиардо, люди даже помыслить не могут, что именно они притащили из горнодобывающего комплекса на Эльмане! Для Амуро эта жидкость – самое грозное оружие, но для него просто необходимо создать противоядие, потому-то они и не спешат с тем, чтобы выпустить его на волю. Но они тестируют его. Испытывают на тех, кому просто не повезло оказаться за чёртовым барьером «Первой Колонии».

– Хм. «Заразные пули» – твоих рук дело?

– Нет. Я знаю о них лишь потому, что Локнер крайне настойчиво допытывался о временных отрезках заражения и возможном противоядии. После этого я и начал работу над исследованием возможных... Естественных решений возникшей проблемы.

– Эти колбы? – спросила Эрлин, указав пальцем на одну из них, в которой искусственный поток воздуха разгонял настоящую пылевую бурю.

– Да. Разные условия, которые периодически можно наблюдать на поверхности планеты, в том числе и за пределами атмосферных куполов. Чистая вода, сверхнизкие температуры, вакуум, высокие температуры, давление. Даже есть колба, заполненная чистым саксамином.

– И каков результат?

– Почти что нулевой. – тихо ответил учёный. – Эффективным оказался лишь саксамин. Ну, почти эффективным. Из ста семидесяти трёх заражённых, которые успели побывать в моей лаборатории, лишь каждый двадцатый смог продлить себе жизнь. Под моим началом проходят и другие, э-э... Эксперименты. Но я клянусь, что все они направлены на благо!

– Да ладно? – проговорила Эрлин, тщательным образом записывая визором все документы, которые хранились на столе учёного.

– Я создал несколько видов лекарств, основанных на саксамине. Пилюли из чистого саксаминового нагара, лечебную «Мазь Орландо», в составе которой есть жидкий саксамин и мультиантибиотик, даже пробовали просто «газировать» воду саксамином. Эксперименты медленно сворачиваются, когда не виден впечатляющий результат, но там, в малых колониях и заброшенных районах, люди по-прежнему используют эти лекарства. Они просто... Верят, что раз помогло одному из толпы, значит должно помочь и всем остальным. Надо только пить больше саксаминовой воды, измазаться «мазью Орландо» от макушки до самых пят, съесть целую горсть пилюль разом... Сходят с ума со всеми этими полумерами вдобавок к тому, что сходят с ума из-за заражения. Просто безвыигрышная ситуация.

– «Тета», что я сказал по поводу докладов каждые две минуты?! – внезапно рявкнул голос командира солдат из вырванного Эрлин модуля связи. – Немедленно доложить о своем статусе!

Наспех встроив модуль связь в наручный модуль костюма, Эрлин быстро расшифровала коды передачи данных и вклинилась в коммуникационную линию солдат.

– Всего один вопрос к тебе, Джозеф. Куда направился Локнер?

– Не имею ни малейшего представления. Он мне не доверяет. В принципе не доверяет людям, которые когда-то давно изменили сторону по тем или иным причинам. Его самого когда-то давно притащили аж с Земли, чтобы он навел в Амуро порядки, но, видать, ему так сильно понравилось склонять малые колонии к "сотрудничеству", что он пропитался благоговейным патриотизмом к этому месту. Люди вроде Молли Сэдингейм или Адама Рэкса обычно держат таких людей в узде, чтобы именно они тянули гигантскую тяжелую телегу колониального управления в одиночку.

– Думай, Джо. Думай. – шикнула Райли, прислушиваясь к звукам, доносящимся из коридора.

– Э-э... Если ваши костюмы такая, в определённом смысле, технологическая загадка, то Локнеру, несомненно, захочется её разгадать. Сам он вряд ли сможет понять, что творится в хитрых электронных схемах и за что отвечают те или иные блоки. Так что верным решением будет отдать его в руки оружейных инженеров. То бишь, в «Скайфолл».

– Это уже что-то. – проговорила Эрлин, умыкнув, напоследок, со стола Ланинга несколько накопителей данных.

– На вашем месте я бы сваливал отсюда, – чуть дрожащим голосом проговорил Джозеф. – Правда, не стоит вмешиваться в перестрелку. Уходите.

– Вы, безмозглые идиоты... – вновь отозвался командир. – Если я не найду вас всех с перебитыми глотками на этом этаже, то клянусь богом, что перебью их собственными руками!

– Эй, хватит орать! – с издёвкой сказала Эрлин. – Они все уже давно трупы, так что можешь захватить швабру по пути наверх – убираться придётся долго.

– «Альфа»! «Гамма»! Быстро наверх, к главной лаборатории! – зарычал командир. – Стой на месте, дрянная сучка!

– Ага. – усмехнулась Эрлин. – Придурок.

– Здесь же есть что-то вроде мусоропровода? – спросила Райли. – Из отсека переработки на этажи вёл лифт, но ведь должен быть и обычный мусоропровод для мелких отходов.

– Есть маленький лифт, по которому поднимают чистые хирургические инструменты. Один человек вполне может в него залезть, если изогнуться.

– Ха-ха... – легко посмеялась Эрлин.

– Отправь его наверх. Мы пройдём по лифтовой шахте.

Ланинг быстро клацнул по кнопке вызова лифта и отправил его на этаж выше, после чего с недоумением повернулся к Жнецам.

– Э-э... Мне не послышалось? Пройдёте по шахте?

Но сестёр в лаборатории уже не было: всё, что от них осталось – это грубо вырезанный проход в дверце лифта. Переместившись обратно к отсеку переработки, сёстры собирались уже выглянуть на задний плацдарм исследовательского центра, как вдруг Эрлин резко отскочила в сторону, отпихнув Райли от прохода. Тяжёлая пулемётная очередь прорезала тишину и разворотила стальную стену по левую руку от Жнецов.

Ревущая тревога ударила по ушам.

– Я вижу вас, чёртовы шпионы! – зарычал командир металлическим голосом из громкоговорителя. – Перебью вас ко всем чертям!

– Вот ублюдок, притащил на перестрелку целый танк... – проговорила Райли.

– Слабо жахнуть из основной пушки? – поддела командира Эрлин. – Всего-то разнесёшь в щепки весь центр и убьёшь человека, который может спасти твою задницу от смерти в чёрном дерьме!

Стальные гусеницы заскрежетали по бетонным плитам плацдарма, превращая их в мелкую крошку. Танк Амуро медленно подъезжал прямо к выходу из отсека переработки, стараясь перекрыть его полностью. Сейчас сёстры смогли разглядеть его получше: даже если бы он встал параллельно входу, то всё равно смог бы достать их пулями благодаря парочке окошек, из которых уже торчали стволы винтовок.

Не став дожидаться момента, когда проход для них будет полностью отрезан, Жнецы перенеслись прямо на крышу танка.

– Слышу ваши каблучки, сучки! Огонь!

Панорамные окна верхних этажей центра тут же разлетелись на крупные осколки: крошка из толстого закалённого стекла осыпалась на головы Жнецов, а следом за ними полетели и пули. Словно мелкие градины, пули колотили по стальным пластинам башни танка, но система «Шестое чувство» в костюмах сестёр сделала своё дело: резко соскочив с башни под бок танка, Жнецы оказались прижаты к нему шквальным огнём.

– Теперь прям нужно было разозлить этого идиота, правда? – шикнула Райли.

– Ты же знаешь – я ненавижу их всеми фибрами души. – спокойно ответила сестра, казалось, совсем не обращая внимания на довольно плачевную ситуацию.

– Чего вы телитесь?! Размажьте их по земле! Гранаты, ЭМИ-заряды! Быстро! – кричал командир.

– Идеи? – спросила Райли.

– Ага. Есть одна. – ответила Эрлин и тут же припомнила детские годы, когда Эндрюс проводил изнуряющие тренировки в СБС – симуляторе боевых столкновений.

«...Просторная комната была обставлена искусственными баррикадами, сотни маленьких камер скрыты в стенах, под потолком, даже в полу. Сам пол представлял из себя множество крохотных вращающихся дисков, которые создавали иллюзию уверенных шагов даже тогда, когда Жнец топтался на месте. За широким стеклом был установлен импровизированный командный центр, из которого Чейн запускал на визоры Жнецов полноценные проекции боевых столкновений. К телам были подсоединены электростимулирующие накладки, ответственные за правдоподобную имитацию пулевых попаданий.

– Давайте, девочки, собрались. СБС номер тридцать восемь, «Тупик». – нажав несколько кнопок на панели управления, Чейн запустил симуляцию, отчего визоры Жнецов превратились практически в проекционный экран. – Задача проста – выйти из окружения. Любым способом.

Быстро заняв уверенную позицию за баррикадами, сёстры оказались в крайне невыгодном положении: прямо перед ними растянулась длинная очередь из солдат, которые не прекращая поливали их дождём из пуль, высекая из толстых бетонных блоков целые куски. Обстановка напоминала разрушенный уличный перекрёсток, переживший массированную бомбардировку: кучи мусора и рытвин на дороге, едва державшиеся вместе стальные плиты, вот-вот грозящиеся обвалиться на голову, горящие остатки некогда красивых интерьеров, устилающие пространство едким дымом.

– У вас есть пара минут, прежде, чем блоки развалятся на кусочки. Советую вам не задерживаться за ними. Движение – ключ. – уверенно говорил Эндрюс. – Вы не раз окажетесь в ситуации, когда ваше укрытие станет лишь временной мерой, настолько временной, что будет способна дать лишь несколько секунд на размышления.

Эрлин мельком глянула на окружавшие её объекты и почти не задумываясь, смело и дерзко, перенеслась за следующий блок, потом за ещё один, и так далее по порядку, до тех пор, пока не оказалась в глубокой рытвине, заваленной покорёженными листами обшивки. Укрывшись одним из них, она стала выжидать, пока солдаты не разнесут бетонный блок на кусочки и не увидят, что Жнеца там и нет. Медленно двигаясь в сторону бывшего укрытия Эрлин, солдаты тщательно осматривались по сторонам, заглядывая в здания, переворачивая куски обшивки, что летели со зданий на землю.

В этот раз Эрлин повезло: солдаты прошли мимо неё, отчего она, здраво оценив собственные возможности, осторожно покинула своё укрытие и ушла дальше по улице, окончательно скрывшись из виду внутри разрушенного здания.

– Отлично. – отчеканил Эндрюс. – Дерзкое начало вполне могло поставить ход миссии на острие ножа, но здравый расчёт собственных сил нивелировал угрозу. Должен отметить – костюмы способны на многое, но они не сделают вас полностью невидимыми. Никогда нельзя убирать из сложной формулы самые простые составляющие.

– Будь моя воля, то я бы соорудила ловушку. Обмануть их ожидания – лишь часть работы. – уверенно говорила Эрлин.

– Жизненно важная часть, Эрлин. – парировал Чейн. – В момент, когда враги теряют вас из виду, вы получаете самое большое преимущество. В этот момент важно не поддаться чувству превосходства – холодная голова спасла куда больше жизней, чем слепая смелость.

– Да...

– Райли, твой ход... – проговорил Чейн, но тут же осёкся. – Что ты делаешь, девочка?

Райли тем временем пошла совсем другим путём. Заприметив опасно свисающие стальные листы облицовки, что мерно раскачивались из стороны в сторону, она перенеслась внутрь здания и быстро пронеслась по этажам наверх, к разрушенной стене. Приложив немного усилий, срезав несколько изогнутых и вывернутых крепежей, она смогла обвалить часть тяжёлых листов прямо на головы солдат. В огромном пылевом облаке, которое поднялось посреди улицы, она выцепила технолинзой электронные сигнатуры модулей экзоскелета нескольких солдат, что пережили обвал. Достав винтовку из-за спины, она легла на живот и принялась методично выжидать, пока кто-то из солдат не выйдет из облака, чтобы тут же пустить пулю ему в голову. Когда все цели, помеченные технолинзой, были нейтрализованы, она аккуратно поднялась выше, на крышу наполовину разрушенного здания, и перенеслась дальше по улице, продолжая путь по верхам.

– Ещё один пример того, что роль «Пожирателей Душ» не ограничивается шпионажем и добычей информации. Вы – универсальный инструмент. Диверсанты, лазутчики, убийцы. Ситуации, в которых подавление живой силы врага будет казаться единственно верным способом решения проблемы, существуют. Или вы их, или они вас. Мы на поле боя, вы – точно такой же противник, от которого надо избавиться. – говорил Чейн. – Это было интересно, Райли. Хитрый манёвр. Можно сказать, что ты избавилась от них, почти не замарав рук.

– Довольно логичное решение. Зачем ввязываться в драку, когда за тебя всё может сделать окружение? – ответила девочка.

– Не будем забывать, что это лишь тренировка. В реальном столкновении вы можете оказаться в условиях, когда ни первая тактика, ни вторая не могут быть осуществлены. В этом и заключается ценность пары – вы два отличных друг от друга элемента, которые действуют сообща, используя свои сильные стороны. Трезвая оценка собственных сил позволит избежать тяжёлых потерь, а острота ума и насмотренность сможет любую ситуацию обратить в вашу пользу. Эти вещи мы и будем делать вашими сильными сторонами. Но на сегодня с СБС мы, наверное, закончим...»

– Прямо как в СБС, да? – спросила Райли.

– О да... Надо уходить за стены. Быстро. Целый танк и ораву этих чертовых пулемётчиков нам в жизни не уложить.

– Идём тем же путём?

– Не отставай. – усмехнулась Эрлин, после чего тут же растворилась в воздухе.

В несколько длинных рывков она переместилась сначала за край здания, а после и проскочила вдоль него, укрываясь в тени стен, едва подсвеченных мощными прожекторами. Скоростными зигзагами сёстры уходили в сторону, пытаясь как можно сильнее запутать стрелков, бежавших по коридору вдоль панорамных окон центра. Ещё один длинный рывок в сторону грузовиков внезапно затормозил Жнеца – системы костюма тут же отозвались:

«Внимание! Превышена концентрация «сока» в крови! Система «Сдвиг» отключена.»

– Чёрт... – выругалась она.

В мыслях её тут же понеслись обрывчатые галлюцинации: Стикс, весь заполненный озёрами «сока», истекает чёрной жидкостью прямо в космос; пустынные пейзажи, песочные дюны, в которых замурованы истлевшие кости сотен колонистов; звезда Миллиардо, поглощающая Эльман жарким пламенем... Наваждения, словно бы приступы, дарующие откровения свыше, терзающие Жнеца в самые опасные моменты. Кубарем покатившись по бетонным плитам, она отключилась на несколько секунд и врезалась в колёса грузовика, отчего он заревел сигнализацией.

– Как раз, сука, вовремя! – рявкнула Райли и потянула сестру за собой, не со злостью, но с тревогой.

– Дай мне минуту, я в порядке... – проговорила Эрлин. – Сейчас-сейчас, только излишек расщепится, и мы свалим...

– Там, у грузовиков! – закричал солдат по коммутационному модулю.

– Стреляй!

Громкий выстрел из танковой пушки прорезал воздух, после чего тяжёлый снаряд впился в стену буквально в паре метров от сестёр, прошиб её насквозь и разорвался с оглушающим взрывом.

– Заряжай следующий!

– Уходите немедленно! – вскрикнул Эндрюс. – Сейчас же!

– «ЧЁРНЫЙ»! – закричала Райли.

«Угроза нейтрализована. Система «Сдвиг» активирована.»

Грубо схватив сестру за руку, Эрлин ту же задействовала «Сдвиг» и унеслась вместе с Райли далеко за пределы стен, так далеко, как только позволили ей силы.

«Внимание! Превышена концентрация «сока» в крови...»

– Я ЗНАЮ! – рявкнула Эрлин.

Вслед за ними понёсся ещё один танковый снаряд. Попав точно в один из грузовиков, взрыв подбросил его в воздух огромным горящим шаром, который упал на стену и развалил её на части.

Видения вновь настигли Жнеца: на короткий миг она увидела, как весь Эльман, разрушенный на кусочки, падает на поверхность планеты; оравы заражённых людей, умирающих от жары звёздного лета, рядом с разрушенными шпилями атмосферных генераторов; недра неизвестной ей планеты, в которых плещутся озёра «сока».

– Теперь я поведу. – сказала Райли и потянула сестру за руку. – Бежим.

– Дай-ка мне отдышаться...

– У нас нет лишней минуты, «Чёрный». Я не хочу, чтобы твой зад поджарил очередной танковый снаряд.

– Резонно... – ответила Эрлин, мотнув головой.

– Что случилось? – спросил Эндрюс.

– Передозировка. – ответила Райли. – Но мы вышли. Возвращаемся в штаб.

– Принято. – ответил полковник. – Будьте осторожны, чёрт бы вас побрал.

– Я никогда не даю обещаний. – усмехнулась Эрлин.

Издали они отчётливо видели, как ещё один танк вырулил на раскрошенный бетон. Со стороны дороги появились отблески фар, которые почти сразу же превратились в ряд бронетранспортёров, вставших у ворот забора, но для Жнецов это уже не имело значения, потому как спустя несколько минут они проворно неслись по крышам Хэлфилда, разглядывая улочки города. «Серые», получив свою импровизированную «посылку», начали активно занимать город район за районом, устанавливая там баррикады и перекрывая важные транспортные узлы, ведущие к центру. Немало среди ополченцев было и обычных горожан, которые, судя по всему, вняли увещеваниям «Серебряного крюка» и «Розы Марии» и присоединились к обороне.

Но Райли думала лишь об одном: каким же образом к ним повернутся «серые»? Они враги или друзья? Какую конкретно цель они поставили перед собой, что так охотно принимают помощь не самой дружественной им колонии Миллиардо? Не прогадала ли она в тот самый момент, когда не оборвала жизнь Хамфри?

Длинными скачками они прошли весь город насквозь, наблюдая за тем, как ополченцы вступают в сражения с полицией города, как льётся кровь по асфальтированным улицам, как рвутся снаряды и взрываются самодельные бомбы. В конец измотанные, Жнецы добрались до шпиля генератора и спустились под землю, к маглеву, покинув такой неприветливый городок.

Глава седьмая. Горячие головы.

Глава седьмая. Горячие головы.

– Полковник Эндрюс, Администратор Коннорс вызывает вас по внешней связи.

– Соединяй, Саманта. – проговорил Чейн, сидя в штабе «Пожирателей Душ». Опасная операция Райли и Эрлин окончилась, так что теперь в дело пошли десятки аналитиков, связистов и агентов-обработчиков, что выискивали полезную информацию из тысяч маленьких кусочков, добытых за время задания из коммутационной сети Амуро.

Большой голографический экран, на котором ещё недавно высвечивалась вся карта Амуро и Миллиардо, погас, после чего вновь загорелся. Администратор колонии Миллиардо Сэймур Коннорс в окружении нескольких видных советников Протектората Земли задумчиво перебирал листы отчётов и докладов.

– Сэймур. – поприветствовал начальника Чейн.

– Рад видеть, полковник. Правда рад. – ответил Коннорс и легко улыбнулся. – Скажи мне что-нибудь хорошее. Пожалуйста.

Чейн, на момент задумавшись, ответил:

– М-м... «Жнецы» смогли пробраться в Амуро и добыть важную информацию касательно их новых разработок. Город Хэлфилд, относительно недавно влившийся в объединённую колонию, захватили силы «серых»: так называемые группы «Серебряный крюк» и «Роза Мария» подняли восстание горожан и направили их против полицейского беспредела. Второй задачей Жнецов стало проникновение в исследовательский центр Амуро в округе Хэл, с чем они также успешно справились.

– Вот как. Ха, хорошее начало.

Советники Протектората, не услышав ничего интересно, довольно скоро начали медленно разбредаться кто куда, оставив Сэймура наедине с Чейном. Совсем скоро должен был состояться вылет Администратора обратно на Стикс, так что все важные события Коннорс уже давным-давно обсудил с Протекторатом, и обсуждать что-то ещё уже и не думал.

– А теперь расскажи мне чуть подробнее. Пока эти гадюки не слышат. – уже менее добродушно спросил Сэймур.

– Долго мы будем создавать видимость безупречного успеха? – цыкнул Чейн.

– Так долго, как того потребует обстановка, Чейн. – чуть тише проговорил Коннорс. – Недавно пришли новости с Тетаруса и Хейми – тринадцать миллионов убитыми, тридцать девять миллионов пострадали, уничтожено до трети всего населения колоний. Бунтовщики колонии Хейми, едва завидев корабли землян, совершили страшную ошибку – они начали атаку первыми, за что и поплатились. Теперь Хейми – часть истории о великой колониальной экспансии космоса, потому что восстановить города уже вряд ли будет возможно. Колонисты обосновались в руинах, но как долго они там протянут...

– Стоп. Я понял. – ответил Чейн и тяжело выдохнул.

Протекторат всегда был таким. Эндрюс, едва только осознав себя в этом мире и научившись понимать то, что слышит, с малых лет рос в самом гадком и едком обществе, которое поносило землян по делу и нет. Колонисты Амуро, оставшись наедине со своими проблемами, всем сердцем возненавидели Землю, и были не одиноки в этих чувствах. Многочисленные колонии Марса, Луны, спутника Европы, планет за пределами Солнечной системы – на всех них рано или поздно начинались бунты и протесты, которые Протекторат старался унять излишне кровавыми методами.

Причин тому было несколько: де-юре колонии принадлежали Земле и целиком от неё зависели, однако с развитием колониальной системы на отдельной планете появлялось и самосознание, которое резко отличало землян от колонистов; появлялись местные лидеры мнений, образовывались сообщества и подпольные группировки, которые видели в землянах не родственные души, а узурпаторов и тиранов, которые готовы помочь колонистам лишь в обмен на ценные ресурсы или и вовсе просто забирали эти ресурсы, не предоставив ничего взамен.

В обществе самих землян считалось, что колонисты – люди бесполезные, которые были выброшены с планеты как ненужные излишки; идеологическая суть колоний сводилась к тому, что избежать перенаселения Земли и поиметь с «лишних ртов» хоть какую-то выгоду было единственно верным решением, родившимся на фоне технологического прорыва. Вполне естественно, что ставленники Протектората в колониях рано или поздно высказывали истинное положение вещей, чем лишь сильнее злили колонистов – закономерная война была неизбежна, и Протекторат, сполна насытившись полученными ресурсами, жестоко подавлял воинствующие колонии, раз за разом указывая им своё место и напоминая, что все они – собственность Земли. Вера в светлое космическое будущее, где огромная сеть земных колоний покоряет галактику, быстро умирала в тот момент, как первые космические корабли, вырвавшиеся из малых червоточин, стремительно грабили колонистов и уходили восвояси.

Немногие колонии смогли смириться со своим положением и «влиться» в общество землян в качестве тягловой лошади. Довольно очевидно, что их положение было во много раз лучше, чем таковое у бунтующих колоний, и со временем некоторые из них стали своего рода резиденциями землян, вроде колонии Миллиардо: лучше вооружённые, оборудованные передовыми технологиями, лояльные и проверенные временем, места, в которые многих «полезных» жителей Земли отправляли либо на постоянное место жительства, либо на хорошо оплачиваемую работу с контрактом на десять лет, в тайне надеясь, что там они и останутся.

– Итак. Насколько всё плохо?

– Мы потеряли три человека. Амуро, дождавшись, пока перебежчик Ланинг получит результаты своих исследований, начали разработку оружия на основе «сока» и всеми силами пытаются нарастить военный потенциал. В малых колониях распространяется зараза, известная как «сердцеедка» – это прямой результат попадания малых доз «сока» на людей, не обладающих иммунитетом. Более того, благодаря информации, добытой у Ланинга, стало ясно, что «сок» постепенно распространяется по всей планете именно из-за заражённых людей. Геологические миссии Миллиардо, отправленные на дальние пределы колонии, в самые изолированные и труднодоступные места, подтверждают – «сок» начал заражать и землю в том числе. Местечковые скопления изменяют состав породы и распространяются вглубь. Выдвинуто предположение, что именно благодаря таким изменениям и был полностью поражён Эльман. – спокойно говорил Чейн.

– Кажется, у нас наступили тяжёлые времена. – тяжело вздохнув ответил Сэймур.

– Ситуация стремительно ухудшается. Амуро во главе с Адамом Рэксом хочет использовать «сок» как элемент устрашения. Отчасти, у них это даже получается: пока что не было зафиксировано случаев заражения в Миллиардо, но люди уже знают о том, что «Эльманская кровь» загадила Стикс. Джозеф Ланинг всеми силами пытается найти способ победить мутации, которые вызывает «сок», но что-то мне подсказывает, что это отнюдь не добрая воля. Я бы хотел думать, что ошибаюсь, но я, увы, знаю Ланинга. Он тюфяк, и будет делать всё, что ему скажут, прикрываясь выдуманной моралью.

– Двенадцать лет мы бодались с Амуро лишь для того, чтобы снова получить от них удар под дых. Эх... – Коннорс отодвинул документы. – Протекторат думает, что на Стиксе всё стабильно. Я заставил их так думать. Возможно, это ошибка. Возможно, я ещё пожалею о том, что не стал вмешивать силы Земли в усмирение Амуро. Но я всё ещё верю, что если бы я всё же попросил помощи у Протектората, то от Амуро бы остались лишь выжженные пустыни.

– Колонисты Амуро – часть человечества. Более того, они часть Миллиардо. Пусть отколовшаяся, пусть поддавшаяся злобе и обиде. Мы... Не выбирали для них такой судьбы. И мне жаль, что единственным выходом для нас всех становится война.

– В тебе говорит прошлое, Чейн. И не просто прошлое, а ещё и профессиональная деформация. Посол-миротворец, делающий всё возможное, чтобы утихомирить двух огромных детей. Если мы будем и дальше смотреть на колонии, как на детей, то мы слишком быстро осознаем, что эти дети выросли, закалили свои характеры и теперь всеми силами хотят убраться подальше из-под крыла опеки родителей. Вот только один из них думает, что не получил так нужной ему любви и пустился во все тяжкие, а другой благодарен за подаренную жизнь и мирно признаёт тот факт, что даже взрослые нуждаются в помощи и заботе. – философски говорил Сэймур.

– Сэймур, как-то ты слишком мило и невинно отзываешься о вещах, которые на самом деле выглядят совершенно по-другому. – серьёзно проговорил Чейн.

– Детали увидят лишь самые внимательные. Общая картина видна всем. Колонисты любят меня за то, что я разделил колонию на две части, и ненавидят за то же самое. Но в Амуро не знают о том, что пришлось пережить первым людям, ступившим на Стикс, а в Миллиардо не знают о том, что сталось с малыми колониями после раскола. Все мы разные и, к сожалению, никогда не сможем придти к решению, которое бы удовлетворило всех. Амуро хотят мирного неба над головой без влияния Земли, но пока не понимают, что без новых технологий и нужных ресурсов для них они придут к стагнации и медленной гибели. Как там они себя называют? «Колыбелью новой цивилизации»? Жаль их расстраивать, но без помощи Земли или нашей колонии из колыбели они так и не выйдут.

– Отчасти именно этого они и хотят. Нашей помощи. Однако, у них совсем другое понятие о том, как именно эту помощь получить. – говорил Чейн.

– Поэтому мне и приходится относиться к войне философски. Хочешь, чтобы я с ужасом дочитал каждый доклад? Испугался растущей агрессии и взмолился, чтобы Протекторат выступил на нашей стороне?

– Нет. – твёрдо ответил Чейн.

– Ты говоришь так, потому что видел обе стороны. Родился и жил в Амуро и боролся против них же на стороне Миллиардо после того, как они тебя предали. Создал отряд, способный ввергнуть внутреннюю политику Амуро в хаос за считанные дни, однако тот же самый отряд в любую минуту по твоему приказу может стать самой главной проблемой Миллиардо. Ты не хочешь этой войны, ты не хочешь, чтобы космические корабли землян в один день нависли над атмосферными куполами Стикса, потому что ты знаешь людей по обе стороны баррикад. Ты, Чейн, теплишь надежду, что всё ещё может закончиться хорошо. Может быть даже думаешь, что в конечном итоге сами колонисты Амуро переживут эпоху «Чёрного кода» и искоренят гнусные мысли из своих голов.

Эндрюс промолчал.

– Но если расскажешь всю правду и отправишь людей на превентивный удар, чтобы ускорить естественный процесс вещей, то идеализированный план может сгинуть в пучине, и Стикс захлестнёт война, какую планета уже не сможет пережить.

– То есть ты никогда не задумывался, что стало бы с Амуро, если бы войска Миллиардо одним резким движением отрезали ей «голову» и вернули под своё крыло?

– Только не говори, что хочешь проделать нечто подобное. Ты же не хочешь получить в подчинение насильно присоединенные земли и озлобленных колонистов, которые в определённой степени успешно существовали без всякой помощи? Не заставишь же их вновь почувствовать гнёт Земли?

Эндрюс злобно хмыкнул.

– Так я и думал. Не самая лёгкая часть работы Администратора, правда? Стоять посреди океана крови и убеждать себя в том, что другого выхода никогда не было. Говорить раз за разом, что история циклична, что гнев колоний всегда оканчивался плохо. Думать о том, как перевернулся бы мир, если бы только не произошли определённые события. Теперь обо всем этом думаешь и ты.

– Я по-прежнему считаю, что солдату нельзя передавать бразды правления. Военным людям слишком плохо удаётся удержать государства на плаву.

– Тогда хорошо, что ты теперь снова больше политик, чем солдат, Чейн. Заместитель Администратора и командир секретного отряда – то ещё сочетание...– Коннорс устало откинулся на спинку кресла. – Найди способ подорвать планы Амуро, а я со своей стороны сделаю всё, чтобы Протекторат не вмешивался в дела Стикса.

– Ты всё ещё думаешь, что это хорошая идея – вот так врать непосредственному начальству? – спросил Эндрюс.

– Не имеет значения, что думаю я. Главное, что думает Протекторат. В конце концов, решение будет за Советом. Но я так же надеюсь, что ты всё-таки разделяешь моё мнение. Ни к чему обычным людям знать о том, что на самом деле творится в другой колонии и чем для них может обернуться вмешательство Земли.

– Ага, отличный план. – съязвил Чейн. – Они не тупые, Сэймур. Рабочих заводов и сельскохозяйственных полей мы, может, и сможем убедить, но всегда есть армия. И всегда есть Жнецы. Они знают правду и вряд ли будут довольны тем, как низко мы ставим колонию, что уже однажды целых три года рвала запад Миллиардо на части.

– Жнецы – твоя непосредственная зона ответственности, Чейн. Ты их командир, ты их воспитал! Не думаю, что ты взращивал в них протестный дух, так ведь?

– Нет. – отчеканил Эндрюс с ощутимой злобой.

– Тогда придерживайся плана. Главная задача – сорвать планы Амуро и сбить с колонии спесь, второстепенная – не дать людям впасть в отчаяние и начать точить зуб на соседей. Выполняйте. – проговорил Коннорс и отключился.

– Когда-нибудь, Сэймур, ты возьмёшь ответственность за всё, что сделал. Если это приказ – то я подыграю. И тогда мы посмотрим, к чему это приведёт... – сказал Чейн сам себе, после чего вышел из Штаба и спустился на несколько этажей ниже, к жилым квартирам, в которых обитали сёстры.

Конспиративная квартира сестёр была, как и многие роскошные апартаменты «Скрижали», своего рода отдушиной и платой за суровую реальность колониальной жизни. И если Жнецы вполне резонно получили в пользование огромную квартиру с изумительным видом, панорамными окнами, личными спальнями и уборными, а их едой занимались лучшие повара во всей колонии, то остальные работники «Скрижали» в тайне грызлись между собой, считая, что те или иные служащие, в том числе Жнецы, о которых они не знали даже самой крохотной частички информации, своим положением явно злоупотребляют; квартиры как таковые становились предметом вечной зависти и разобщённости.

– А мы как раз о тебе вспоминали. – тихо проговорила Эрлин, разглядывая с высоты птичьего полета завораживающие виды мерцающих огоньков богатых районов Эликса. – Даже не думали, что ты сможешь вырваться посреди ночи из штаба. Питерсон, наверное, двадцатую кружку кофе проглатывает, разгребая завалы информации.

Чейн легко ухмыльнулся. Стоя на пороге квартиры, он упёрся плечом в дверной косяк и добродушно спросил:

– Почему не спите? Денёк выдался так себе.

– Мы... Скажем так, воспользовались служебным положением. – ответила Райли. – Эрлин умыкнула у Ланинга старые записи отца.

– Прежде, чем ты начнёшь ругаться: я всё послушно передала обработчикам, но и себе копию тоже прихватила! – подняв руки проговорила Эрлин с улыбкой, прыгнув на широкий мягкий диван.

Чейн тяжело вздохнул и покачал головой, но говорить ничего не стал.

– Я просто знала, что ты поймёшь. – с глупой улыбкой сказала девушка.

Сёстры сидели бок о бок на большом диване, в свободных хлопковых пижамах, и смотрели на голографический экран, на котором Грэг Грэйс, нелепо вертясь перед камерой, записывал очередной эксперимент в своей лаборатории. Эндрюс видел их уже десятки раз, некоторые даже наблюдал вживую, но вот девушки добрались до них впервые: все подобные записи были тщательно скрыты в недрах информационных баз дабы избежать рассекречивания.

– Так что, какими судьбами? – спросила Райли.

– Кажется, Эрлин обещала со мной поговорить. – спокойно ответил Чейн.

Девушка, подняв указательный палец, на минуту задумалась.

– На самом деле, тогда я была малость зла. Но теперь, оказавшись в Хэлфилде, могу лишь сказать одно – было довольно глупо держать нас в неведении.

– Я знаю, знаю. – Эндрюс присел рядом с Райли на диван. – Иногда я просто забываю, что помимо директив существует и банальный здравый смысл. Вы ведь Жнецы, всегда должны быть готовы ко всему и бла-бла-бла.

– Что я слышу? «Бла-бла-бла» и строки из кодекса в одном предложении? – посмеялась Эрлин. – Только я могу так говорить!

– Вообще-то не можешь! Я... Просто позволяю тебе так делать. – чуть смутился Чейн, после чего глупо улыбнулся.

– О, ты просто золотце, Чейн! Подарю тебе как-нибудь кружку с надписью «Лучший начальник». – засмеялась Эрлин.

– Перестань... – шикнула Райли с улыбкой.

– Сделаешь это – дам добро на кастомизацию цвета костюма.

– Правда?! – Эрлин подскочила на диване с детским восторгом.

– Нет. – весело ответил Чейн.

– Отстой. – Эрлин вновь плюхнулась на диван, отчего все трое рассмеялись.

Несколько минут они молча наблюдали за тем, как Грэйс и Ланинг осторожно болтают пробирки и смешивают непонятные им жидкости. Запись за записью они просматривали результаты экспериментов, смотрели на первые прототипы новых материалов, наблюдали за тем, как создаётся костюм системы «Жнец». Грэг, довольный, но уставший, внимательно смотрит в камеру и увлеченно болтает о технологии впрыска «сока». Почувствовав нарастающую пустоту внутри, Райли, медленно наклонив голову, прислонилась к плечу Чейна. Память об отце всегда была почти что запретной темой, какую сёстры могли обсуждать только один на один.

– Спасибо, Чейн.

– Пожалуйста, Райли. – спокойно ответил Эндрюс и приобнял названную дочь.

– Ты даже не спросишь «за что»?

– Ну-у... Мы сидим вместе на диване и смотрим за тем, как работал ваш отец когда-то давно. Он, может, и совершил самый рискованный поступок в своей жизни, но если бы он этого не сделал, то я бы мог и не спасти вас в ту роковую ночь. Не потому, что не хотел. Просто мог не успеть.

– Ты спас нас далеко не один раз. – проговорила тихо Райли. – Без тебя не было бы нас.

– Да... – он печально хмыкнул. – Я редко спрашиваю вас об этом, девочки, но... Как вы?

– Мы – самые настоящие машины-убийцы, летающие по полю боя. – проговорила Эрлин. – Вроде как, ничего не поменялось.

– Ты знаешь, о чём я говорю, Эрлин. – с горечью проговорил Чейн.

– Ты редко спрашиваешь – я редко об этом думаю. – чуть обиженно ответила она.

– Моя вина, признаю...

– Хочешь разговора по душам? Тогда будь честен. – Эрлин повернулась к Эндрюсу. – Я знаю, что ты спас нас. От Трёхлетней войны, от действий Совета Миллиардо и Протектората Земли. Знаю, и всегда была благодарна тебе за это. Но жизнь ты нам попортил, Чейн.

– Эрлин... – хотела было вмешаться Райли, но она остановила сестру.

– Это не злобный плевок в лицо, сестрёнка. Совсем нет. Просто... Я признаю этот факт. Иногда я думаю о том, что стало бы с нами, если бы в тот день из кабинета Совета нас увёл за руки не Чейн, а Лайла Фокс. Как сложилась бы наша жизнь? Может быть, мы бы в самом деле стали обычными рабочими: Райли бы подалась в инструкторы, а я стала бы крутить хвостом перед чиновниками, чем, в прочем, занимаюсь и сейчас. Но с одной важной оговоркой...

– Нет семьи. Нет любви. Нет спокойной жизни. – договорила Райли. – Да уж...

– И что хуже всего – мы даже не знаем, когда это всё закончится. Будет ли у нас своеобразная пенсия или все мы падём в какой-нибудь жестокой перестрелке в разрушенном войной городе лет эдак через тридцать?

– Ланинг высказал интересную мысль. Хоть он и придурок, которого водят за нос все, кому не лень, но он умён. И именно он дал нам повод задуматься о том, кто мы есть на самом деле. Оружие, продвинутое и невиданное ранее, или достижение науки, способное на многое? – говорила Райли. – Заметь, Чейн. Ни слова о человеческой стороне. Либо одно, либо другое.

– Я понимаю. Кажется, будто одну и ту же беседу я веду раз за разом. Не конкретно с вами, девочки. Со всеми Жнецами. Рано или поздно в голове появляются мысли о своём предназначении, о смысле жизни и решениях, которые были приняты за эту жизнь. Все вы думаете об этом. Почти всех вас, будущих Жнецов, мы нашли в том возрасте, когда характер мягок и податлив, и воспитать в вас людей, сознательно отказавшихся от привычной жизни, стало моим личным заданием. Я думал, что хорошо справляюсь, как бы ужасно это ни звучало. – Чейн печально усмехнулся. – Время и тяжбы службы сеят сомнения. Некоторые из Жнецов, которых мы уже потеряли, ненавидели меня за то, что я с ними сделал. Я не горжусь этим. Их уводили из семей, буквально отрывали от тел родителей, кого-то, как вас, спасли во время войны. И всем им в какой-то момент пришлось заглянуть правде в глаза – старая жизнь кончилась, а новая, закованная в технологичный доспех, полна одиночества, страха и боли. А я держал их за шеи и заставлял, заставлял смотреть не отрываясь...

– Скажи честно... У нас была возможность отказаться? – спросила Эрлин.

– Конкретно у вас – нет. Вы либо становились частью «Пожирателей Душ», либо становились частью исследовательской работы в качестве лабораторных препаратов. Извините, если я слишком прямолинеен.

– Да уж.

– Вас бы могли и не найти в том доме. Вполне возможно, что вам, девочки, удалось бы сбежать и прибиться к толпе беженцев, затеряться среди них. Но поиски подходящих кандидатов для инициативы «Пожиратели Душ» ведутся до сих пор, так что вас бы, рано или поздно, нашли.

– Безрадостная перспектива. Жить в страхе всю жизнь или смириться со своим естеством и жить как Жнец. – шептала Райли.

– Я рад, что вы сейчас здесь. Я всегда стараюсь рассуждать холодно и отстранённо, но никогда не забываю о том, что пообещал вам. Может быть, я плохой отец. Отвратительный отчим. Чёрт, я даже приму мысль, что я ни тот, ни другой, и вы воспринимаете меня лишь как командира. Я просто хочу, чтобы вы знали – я всегда за вас переживаю, потому что я ввязал вас в это дело, я взял ответственность за ваши жизни, я воспитал вас такими людьми. Я сделал вас Жнецами и... Да, я испортил вашу жизнь. Мог бы оправдывать этот поступок до конца своих дней, но перед кем? Перед самим собой или перед вами? Вы стали частью военного аппарата, который бьёт... Своих же. Таких же колонистов, которым просто не посчастливилось стать изгоями. – Чейн тяжело выдохнул и упёр локти в колени.

– Локнер передавал тебе привет. Может быть, пора бы и нам о тебе что-то узнать? – спросила тихо Райли.

Эндрюс хмыкнул.

– Урод.

– Ходят разные слухи, Чейн. И твой интерес к Амуро не как к противнику, а как к жертве, наводит на разные мысли. – говорила Эрлин.

– Это даже не секрет. Когда я был молод, то две колонии уже активно грызлись из-за раскола. Я родился в Амуро, в западном городе Каррингтон, в самом злачном месте, население которого ненавидело Протекторат и Миллиардо всем сердцем. Я видел злые лица даже чаще, чем улыбки, слышал о боевых столкновениях и скорой войне десятки раз на дню. Я жил в обществе, где колонию Миллиардо смешивали с грязью долгое время. Отчасти, именно поэтому я, едва повзрослев, выучился и стал послом миротворческой миссии, на которую никто не возлагал надежд. Когда «Красный код» окончательно сформировался, мне было двадцать три, и тогда же произошла неприятная ситуация: на границе, тогда ещё совсем узкой, произошла потасовка, которую обе стороны восприняли как террористическую атаку. В качестве жеста доброй воли я организовал дипломатическую миссию по передаче заключённых, что было просто чудовищно сложно осуществить в тогдашних реалиях. Миллиардо свою часть сделки выполнили, а вот «Красный код», наплевав на договорённости, отказался. Конфликт был просто огромный, я едва ли не с кулаками полез на председателя, за что и поплатился: солдаты Амуро избили меня до полусмерти и бросили под ноги послам Миллиардо, назвав предателем.

– Ещё одна причина ненавидеть этих ублюдков... – шикнула Эрлин.

– Я рассказал управленцам Миллиардо всё, что знал об Амуро. Они год продержали меня в тюрьме, после чего всё-таки признали меня политическим беженцем, дали укрытие и даже позволили стать частью армии. Годами я выслушивал от недалёких зазнаек, что «Чейн Эндрюс такой же паразит и гнусный лжец, как и любой другой “красный” колонист», медленно заслуживал авторитет в борьбе против людей, которые однажды едва не убили меня. Но я боролся не с колонистами. Я боролся с проблемой, гнилью, которая глубоко въелась в Амуро. А теперь я здесь – заместитель Администратора, полковник, командир секретного отряда. Бьюсь за то, чтобы снова устранить гнилую сердцевину. Хотя «снова» вряд ли подойдёт в данном случае. Всё же своей цели я так и не смог добиться.

– И почему же Локнер так тебя невзлюбил?

Эндрюс усмехнулся.

– Он самый уродливый сукин сын, который стал таким благодаря мне. Мы с ним были знакомы. Тогда, в прошлой жизни. Молодой офицер, присланный с Земли. Заносчивый, чванливый, важный – землянин же! И он терпеть меня не мог. Всё говорил, что Миллиардо надо давить, а не пытаться говорить с ними по-хорошему. Каждый мой шаг на пути к миру воспринимался им как лизоблюдство и заигрывание с «сильными мира сего», ему всегда казалось, что миротворческая миссия – прямое унижение «волевых и самодостаточных» амуровцев. Поэтому, когда у него выдался шанс напинать мне по бокам, то он с превеликим удовольствием им воспользовался. В общем-то, он и окрестил меня предателем. За такую активную гражданскую позицию я запустил в него гранату во время одного из приграничных сражений. Ублюдок выжил, но осколками ему посекло всю левую половину лица, повредило мышцы в левой руке, ожоги, контузия... Мелочь в сравнении с тем, что он сделал со мной.

На голографическом экране всё шли записи экспериментов Грэйса. Чем ближе дата приближалась к дате начала Трёхлетней войны, тем печальнее и настороженнее становился отец сестёр. Былой огонёк в глазах начал затухать, речь стала менее уверенной, по лицу Грэга становилась понятнее запись от записи – что-то серьёзно беспокоит его в результатах работы. Последняя запись эксперимента с полным распадом резко оборвалась и тут же началась запись из личного видеодневника отца.

«...Он... Он сказал мне, что стоит предупредить всех. Вернее, даже не сказал... Чёрт... Я не знаю, кто увидит эту запись. Амуро, Миллиардо, Протекторат. Другие колонии, которые когда-то воздвигнут на месте руин спустя века. Но сейчас я хочу, чтобы её увидели Жнецы. И... все другие люди, обладающие иммунитетом к «соку чёрной дыры». Мои дети и мои детища...»

Грэг устало потёр лицо ладонями.

«Когда вы подрастёте, то поймёте, о чём я пытаюсь вам сказать. ОН. Прямо в ваших мыслях. Показывает все возможные исходы, которые могут произойти на этой планете. Он говорит с вами. Пусть непонятным языком, пусть путём жестоких галлюцинаций. Но только иммунные могут его понять. Джозеф прямо сейчас проводит исследования заражённых, чтобы понять, что видят они. И... Результаты скверные. Потому что заражённые видят то же самое, но куда более расплывчато и обрывчато. Он хочет, чтобы мы уничтожили «сок». Потому как «сок» станет гибелью планеты...

Верю ли я в это? Я не знаю. Мы больные люди, которые коснулись неизвестного. Вещества, которое изменило нашу «архитектуру», оставило свою метку и вольно делать с нами всё, что только ему заблагорассудится. Это может быть мутация, это может быть изменение психики, болезни, подмена личности... Но если это действительно побочный эффект, а не нечто большее, что связывает каждого иммунного с самим спутником Эльманом, то должно быть и лечение. Джозеф займётся этим. Я займусь этим.»

Грэйс отложил несколько тяжёлых папок в сторону, убрал блок с электронными записными модулями в ящик стола и угрюмо взглянул прямо в камеру.

«Но что, если мы ошибаемся? Тратим время на лекарство, которого просто не существует? Что мы, в целом, знаем о «соке»? Это просто вещество? Какой-то материал? Вирус, живое существо, продукт космического взаимодействия? Остатки чего-то большего? Какое-то крайне продвинутое оружие, рождённое руками неизвестных нам обитателей галактики? Вакуум, огромное давление, космическая радиация, сверхвысокие температуры звёзд и ядер, все виды излучения – повлияло ли хоть что-нибудь на «сок» в такой степени, что больше не представляется возможным определить, чем было исходное вещество? Ещё одна загадка, чистая мистика и фантастика, которые так и останутся неразгаданными...»

Учёный тяжело выдохнул, сложил ладони у рта и задумался. Спустя минуту он тихо проговорил:

– Мы найдём лекарство. И у нас появится всего два варианта: либо «сок» подчинится нам, либо мы ошибёмся и Эльман уничтожит всё живое на Стиксе. Именно так, как и показывает нам всем наш Незримый наблюдатель...»

– Незримый наблюдатель... – прошептала Райли. – Я бы назвала его «Вестником рока».

– Или «Провидцем». – ответила Эрлин.

– Не было ли новых видений? – спросил спокойно Чейн.

– Нет. Лишь все те же ужасы возможной гибели всей планеты. – честно ответила Эрлин.

– Ясно... – ответил Эндрюс. – Интересно было бы услышать ваше мнение. В какой-то степени, этот... эта... Назовём их «видения». В какой-то степени они влияют на всех иммунных. Капают на мозги, не дают спокойно спать. Может быть... Даже сводят с ума.

– Ага... – шепнула Эрлин.

– Как к ним относитесь вы? Верите ли картинкам умирающего Стикса или думаете, что всё это обратимо?

– Я видела картину, на которой огромные пылающие куски Эльмана уничтожили колонии подчистую. «Он» знает, что на планете есть колонии. Либо просто наше сознание дорисовывает их. В любом случае, я не считаю, что уничтожение всего живого на планете станет нашим спасением. Может этот «Незримый» – если он, она или оно вообще, чёрт возьми, существует – и прав касательно «сока», и его действительно стоит уничтожить в зачатке, то метод излишне... Эм... Варварский. – говорила Райли. – Должен быть способ отчиститься от грязи, которая ввергла колонии в войну, и при этом оставить человечество в живых.

– С каждым днём, проведённым в костюме Жнеца, мне всё больше начинает казаться, что человечество и есть та самая грязь. – ответила Эрлин. – Войны, жестокость, смерти, бедственное положение, разруха и руины – всё это продукт далеко не «сока». Как будто «сок» – лишь катализатор всего плохого, что только могло случиться с колонистами. Сейчас верха Амуро просто жаждут добраться до больших запасов и использовать, как оружие. Миллиардо во всю использует «сок» и ревностно охраняет, лишь бы он не попал «не в те руки». Протекторат... Смотрит издалека и ждёт момента, когда местные учёные, наконец, смогут придти к единому решению – «можно» или «нельзя».

– Эрлин...

– Я видела... Космические корабли, истекающие «соком», тянущие эту заразу прямо на Землю. Как будто сраную нефть. Жидкое золото, в умах людях гарантирующее им новый скачок. Но эти корабли увозили её с мёртвых чёрных пустошей давно погасшей планеты. И всё это выглядит так правдиво...

– Именно в этом нас и хотят убедить, Эрлин. – говорила Райли. – Что проблема – это мы, а не «сок». Что именно человеческие стремления и решения приведут к тому, что нам всем так настырно суют в мысли.

– Иногда я думаю... И в чём же эта проклятая сущность не права? Если бы только не случилось Контакта, если бы только учёные не стали допытываться до того, что же станется с людьми, если они попробуют обуздать «сок», то всего этого никогда бы не случилось.

– Даже не смей думать об этом. – жёстко отчеканила Райли. – Все факты, вся история людей говорит нам об одном – всегда найдётся способ угробить уйму людей, и никакое «нерукотворное» оружие не станет способом лучшим, чем людская злоба. Только подумай, о чём ты говоришь! Признаться в том, что уничтожить весь Стикс – вполне себе праведная идея!

– Я... Не говорила так.

– Но ты постепенно уверяешься и смиряешься с тем, что это – наше будущее. Мерзкие мысли.

Эрлин зажмурилась и помотала головой.

– Может, ты и права. Извини.

– Давайте-ка закончим эту некрасивую перепалку, пока она не разгорелась ещё сильнее. – вмешался Чейн. – Отдохните, наконец. Выспитесь. Я буду держать вас в курсе будущих дел. На ближайшее время у нас есть, чем заняться. Например, усовершенствовать системы костюмов, дабы уверенно противостоять «клетке Ланинга». Наладить контакт с «серыми», достучаться до самого Ланинга в обход систем шифрования Амуро, разгрести уйму информации из Хэлфилда...

– Да... Ты прав, Чейн. – ответила Эрлин. – Может, это и не полноценная война, но всё идёт именно к ней. Мы должны быть готовы.

– Если мы правда хотим усмирить Амуро, то нам понадобится поддержка изнутри колонии. Ничто так не портит грандиозные планы, как тьма подпольщиков и диверсантов. – уверенно проговорила Райли.

– Ну и отрядец особо опасных агентов, – усмехнулся Чейн, после чего поднялся с дивана и медленно прошёл к выходу из квартиры, напоследок обронив: – Доброй ночи, девочки.

Глава восьмая. Налаженный контакт.

Глава восьмая. Налаженный контакт.

– Что ж, курсанты. Было довольно неожиданно узнать от военного руководства о том, что нечто подобное вообще осуществимо в нынешних реалиях. Но... Обзорная экскурсия? И при этом не раскрыть каких-нибудь секретных материалов? Ладно-ладно, что-нибудь показать мы сможем. – мужчина в деловом костюме, представившийся Майком Олсеном, махнул рукой группе курсантов, за которыми присматривала Райли, и все вместе они пошли по длинному коридору, ведущему вглубь оружейного завода.

– Как вы смогли пропихнуть нас в «Сейбр», инструктор Грэйс? – шепнул Райли один из курсантов. – Это же просто жесть, как круто!

– Старые связи.... – многозначительно ответила она. – Только не позорьте меня!

– Я – самый дисциплинированный сукин сын во всей Академии. Кремень, скала, глыба! Это что, «Шёпот смерти»?! – курсант чуть было не убежал к выставочным стендам, на которых показывали прототипы уже доработанного вооружения.

«Сейбр Аммунишн» появилась на Стиксе примерно в то же время, как и сама колония Миллиардо. Оружейный завод, который раскинул свои цеха на несколько небольших городов рядом с Эликсом, в своё время обеспечивал вооружением практически десять миллионов колонистов, и даже доставлял отдельные партии винтовок на Землю. Абсолютно все солдаты Трёхлетней войны управлялись оружием «Сейбр», вся боевая техника Миллиардо оборудована их пушками и пулемётами, экзоскелеты и защитные панцири, высокочастотные вибрационные ножи, гранаты, пули – везде стоял штамп «Сейбр». У завода был даже собственный технологический отдел, благодаря которому, собственно, и появился костюм системы «Жнец» – тысячи часов «Сейбр Тек.» потратили на то, чтобы довести до ума свежеоткрытые технологии на основе «сока» и внедрить их в условиях войны в новые костюмы.

Конечно, по производственным цехам курсантов водить не спешили. Зато с большим удовольствием провели их по своеобразному музею, в котором была представлена коллекция вооружения, символизирующая прогресс и развитие оружейного концерна. На красивых трёхмерных диорамах, дополненных компьютерными моделями и реальными объектами, располагались сценки из жизни первых колонистов, вооружённые столкновения времён раскола, события Трёхлетней войны, тяжёлые битвы в Амуро и новейшие прототипы вооружения, которые только-только обретают свою форму в виде костюмов Жнецов и их арсенала.

– Здесь вы можете видеть наши первые успехи. Если взглянете вот сюда, – Майк ткнул небольшой указкой в винтовку, лежащую в руках фигуры первого колониста, – то сможете увидеть почти что легенду – штурмовую винтовку «Рёв», которая стала первым массовым экземпляром вооружения, родившимся не на Земле, а конкретно на Стиксе. Создал её основатель завода – инженер Джон-Майкл Сейбр, и последующие двенадцать лет, до создания уже легендарной винтовки типа «подавитель» под названием «Лавина», именно «Рёв» поддерживал на Стиксе мир и порядок. Её использовали полицейские, солдаты, даже колонисты, которые осваивали новые земли. Простота, надёжность, доступные материалы и поразительная точность сделали её самой любимой винтовкой армии Миллиардо, настолько любимой, что ей даже дали милое прозвище – «Ворчунья», иногда ласково называли «Крикуша».

Залитый холодным светом белоснежный зал из мраморных плит и гранитной плитки как нельзя лучше контрастировал с наполнением этого самого зала. Почти стерильная обстановка, деловая и строгая, как бы подразумевающая чистоту, возвышенность, едва ли не близость к высокому искусству, была самой большой ширмой, за которой скрывали реки крови. Под стеклянными куполами и витринами находились самые опасные виды вооружения, которые даже на Земле не всякий стал бы использовать, на выбеленных стенах висели экраны, на которых демонстрировались различные записи боевых столкновений с визоров солдат, на выставочных подиумах стояла тяжёлая техника и даже один из транспортировочных кораблей – точно такой же использовали для вывоза землян из Майнскейпа.

– Врежьте мне по морде, я кажется сплю... – взволнованно проговорил курсант. – ЖНЕЦ!

Группа курсантов тут же заозиралась по сторонам. На широком подиуме была представлена выставка под названием «Наше будущее». На ней находилась та самая рама, на которой лежал разобранный прототип костюма с подсоединёнными к нему питающими кабелями и пустыми трубками, рядом же стояли стенды с первыми прототипами вооружения серии «С». Перед рамой стоял уже собранный костюм, надетый на манекен, во всей своей красе.

– Да-а... Жаль, что теперь нам придётся вас всех убить... – проговорил Майк тихо. – Понимаете, секретные технологии...

Курсанты разом обернулись на Майка с немым вопросом в глазах, отчего он рассмеялся.

– Всего лишь шутка. К счастью, мы уже вполне спокойно можем демонстрировать первые прототипы вооружения членов отряда «Пожиратели Душ». Всё вооружение – я имею в виду, вообще всё – уже было собрано и пересобрано десятки раз, с каждым разом изменяя внутреннее устройство до неузнаваемости. Шутка ли – один только костюм системы «Жнец» получил семь обновлений, настолько глобальных, что агенты нашего времени даже не смогли бы пользоваться более старыми прототипами. Представленные образцы не имеют ничего общего с тем, что мы в теории могли бы наблюдать на... современных шпионах. Эм... Мисс Грэйс была крайне внимательна к вашему интересу касательно Жнецов, поэтому полковник Эндрюс, как нельзя кстати находящийся на посту заместителя Администратора, дал добро на показ этой выставки вам.

– Я сейчас в обморок хлопнусь...

– Просто круть.

– Как будто реквизит из фантастического фильма украли...

Райли, медленно обходя витрины с оружием, наконец взглянула на подиум «Наше будущее». Приглядевшись к собранному костюму, она закашлялась от неожиданности – прямо перед группой курсантов стояла Эрлин. Отойдя чуть в сторону, подальше от своих подопечных, она прошептала в модуль связи:

– Ты чего творишь?

– Тс! Тише, а то привлечёшь внимание! – весело говорила сестра.

– Эрлин, ты в своём уме?

– Всего лишь мелкая забава! Остынь... Чейн отправил меня проверить обновлённые системы защиты против «клетки Ланинга», а тут ты со своими детишками. Сейчас мы их...

– Стой!

– ...Данная модель демонстрирует более обновлённый вариант... Эм... Откуда он здесь взялся? – опешив, Майк тут же бросился в сторону лифтов, на ходу вызывая начальство: – Да, прямо на стенде! Вы меняли выставку?! Нет? Тогда откуда?

Курсанты застыли на месте, едва ли осознавая, что происходит. Майк совсем скоро пропал из виду, оставив их наедине с непонятно откуда взявшимся «новым» костюмом, в то время как инструктор Грэйс вообще не обращала на них внимания, увлечённо с кем-то беседуя по модулю связи. Когда они вновь взглянули на костюм, то увидели, что он уже опустился на корточки и смотрел прямо на них.

– Бу! – шугнула курсантов Эрлин.

Группа тут же испуганно отпрянула в сторону. Курсанты нервно зароптали, медленно отходя всё дальше и дальше от подиума, в глазах их легко читался страх и удивление.

– Ха-ха-ха... Пока-пока, детвора. – проговорила Эрлин наигранно суровым голосом, после чего просто растворилась в воздухе.

– Какого хрена...? – пролепетал курсант Купер дрожащим голосом. – Он... Был настоящий?

Вдохнув и выдохнув, дабы унять внезапно разыгравшиеся нервишки, Райли уверенно подошла к группе курсантов и весело проговорила:

– Видели бы вы свои лица.

– ...что?

– Надо отдать должное мистеру Олсену – сыграно просто блестяще.

– Вы, может, объясните? Это был настоящий Жнец?! – взмолились курсанты.

– Не-а, просто запись. Решили вас немного разыграть.

– Это было жестоко, инструктор Грэйс... – говорил Купер, высказывая мнение большинства.

– Я знаю, как вы любите Жнецов. Когда-то вы могли только мечтать о том, чтобы получить такой опыт. – посмеялась Райли. – Знаете, как долго мне пришлось уговаривать полковника Эндрюса, чтобы провернуть нечто подобное?

– У меня сейчас сердце встанет... – говорила курсантка Пакс.

Почти сразу же после раскрытия «розыгрыша» вернулся и Майк – взбудораженный, чуть нервный.

– Я ему всё рассказала, так что можешь подыгрывать и дальше. – довольно говорила Эрлин.

– Ты – просто несносная засранка. – шикнула Райли, отвернувшись чуть в сторону.

– Какая ты милая, когда злишься. – хихикнула сестра. – Возвращаюсь в штаб, больше мешать не буду.

Райли осуждающе замотала головой, после чего последовала за курсантами к Майку.

– Надеюсь, что наш небольшой розыгрыш не оставил вас равнодушными. Ну, и не напугал до смерти, ха-ха! – взволнованно говорил мужчина. – Тем не менее, демонстрация выдалась потрясающей!

– Не то слово... – чуть спокойнее проговорили курсанты, постепенно отходя от шока.

– Система доставки «сока чёрной дыры» – наша гордость. Прошу за мной, к менее... э-э... неожиданным «экспонатам». У «Сейбр Тек.» также есть несколько занимательных экземпляров технологий, постепенно входящих в нашу жизнь всё более полно. «Сок»-проводящие материалы, системы переноса предметов, рабочие экзоскелеты, которые совмещают в себе все передовые технологии – как никак, далеко не все из вас станут грозными солдатами, но и техниками, военными инженерами, механиками, и все эти отрасли точно также покрывает «Сейбр». Кто знает, возможно именно вы – будущее «Сейбр», и станете теми самыми людьми, кто понесёт новое оружие в бой, или станете теми, кто это оружие разработает. Давайте, не отставайте!

Несколько дней прошло с момента окончания операции в Хэлфилде. Было крайне приятно отстраниться от секретной жизни и вести себя так, как всегда хотелось. Долг зовёт – он всегда будет звать в самый неподходящий момент, но по крайней мере сейчас можно было забыться о том, что ты – живое оружие. Райли думалось, что её вполне устраивает такая жизнь: современные районы, чистый воздух, тепло атмосферных куполов, стабильная работа, которая ей нравилась и не предполагала резких жизненных поворотов. Если всего лишь на миг забыть о том, что за границей колонии, в нескольких десятках километров, находилась крайне агрессивная среда, которая в любой момент могла взбунтоваться и выплеснуть гнев на Миллиардо... Райли даже могла сказать, что счастлива.

Маленькой неожиданностью для неё стало то, что часть конспиративной информации, специально сфабрикованной для создания «второй личности» Райли, просочилась наружу. Курсанты, прознав о сражениях с Амуро, в которых якобы участвовала Райли, дали ей прозвище. Вечно бледная из-за инъекций «сока» Райли, чья кожа никак не могла вернуть себе здоровый оттенок из-за структурных изменений, внезапно из «инструктора Грэйс» стала «Бледной Смертью» – воплощением храбрости и жестокости солдат Миллиардо.

Самой Райли было немного смешно, что настолько «изящное» прозвище прицепилось именно к ней, учитывая, что своего настоящего характера курсантам она никогда не показывала, а весь образ суровой и требовательной инструкторши строился как раз потому, что того требовало прикрытие. Тем не менее, чувства её было смешанными: она была отчасти рада, что стала «Бледной Смертью» – это значило, что её маскировка работает, что вторая жизнь выглядит правдоподобно, она «живёт» так, как хотела, и ни у кого не вызывала подозрений, но вместе с тем она печалилась по той же самой причине, ведь всё это было фикцией, и такой жизни на самом деле ей никогда не получить.

Но всё это было лишь минутным помутнением. Переживания, личные эмоции и чувства были на замке. Суровое воспитание Эндрюса, закрытость для людей, отчуждённость – всё на переднем плане. «Бледная Смерть» живёт так, чтобы к ней не было вопросов, она не ищет общества людей, избегает внимания, поддерживает выдуманную историю и строит из себя сурового командира, задачей которого становится обучить новый «выводок» солдат Миллиардо. «Бледная Смерть» – ребёнок войны, солдат с пелёнок, чья судьба была предрешена ещё с момента рождения, и это своеобразное клеймо накладывает на неё определённые обязательства.

Но вот Райли Грэйс... Возможно, слишком сильно вжилась в роль. Медленно, но неотвратимо вторая личность начинает пускать в ней корни. Жизнь, пригретая вниманием курсантов и других преподавателей и сотрудников Академии, вроде того же охранника Адамса, была настолько ей приятна, что она жалела каждый раз, когда выходила из этого образа и вновь облачалась в непроницаемый панцирь «Немого Жнеца». Она прекрасно осознавала, что у неё больше нет другого выхода, что костюм Жнеца – её вторая кожа, что ужас и жестокость войны теперь вплетены в её тело. Смирение накатывало волнами, и чем чаще эти волны касались её сознания, тем глубже корни «Бледной Смерти» вгрызались в неё – у неё нет второй жизни или личности, есть только бесчувственная и безэмоциональная работа, которую надо выполнять, и лишь когда «рабочий день» подходит к концу, тогда-то повзрослевшая девочка Райли Грэйс чувствует себя настоящей.

– Инструктор Грэйс, всё в порядке? – спросила курсантка Пакс.

– Немного задумалась... Только и всего. – она печально усмехнулась. – Значит, «Бледная Смерть»? Правда?

Курсантка немного смутилась.

– Это... Купер придумал. Залез в архивы и почитал про ваше участие в сражениях в Амуро. Говорил, что вы очень крутая. – с глупой улыбкой проговорила девушка.

Райли зарделась.

– Так и сказал?

– Сказал, что вы... эм... бледная и крутая, потому что уложили как минимум пару сотен солдат Амуро. И это просто шикарная возможность дать вам крутую кличку. Поэтому «Бледная Смерть». – смущаясь говорила Пакс.

– Хах... Как же глупо... – проговорила Райли с улыбкой.

– Ага, я тоже так думаю. Но... вы правда крутая. Этот трюк со Жнецом. Кроме вас, наверное, никто бы даже и не подумал так сделать.

– Спасибо. – довольно улыбаясь говорила Райли. – Беги к остальным, совсем скоро надо будет возвращаться в Академию.

Курсантка догнала остальную группу, и в момент, когда Райли снова осталась одна, Эрлин проговорила:

– Благодарности можете отправлять по адресу: «Планета Стикс, колония Миллиардо, город Эликс, административный район...»

– Какая же ты невыносимая... – засмеялась Райли, но, минуту поразмыслив, проговорила: – Спасибо, сестрица.

– Надеюсь, что ты вспомнишь эти слова в следующий раз, как задумаешь снова отчитать меня. – ответила она довольно. – Вечером в штабе. Не задерживайся. И да, кажется, этот Майк Олсен тоже положил на тебя глаз. И я снова тебе ничего не говорила. Пока!

Райли покивала головой, задумчиво вздохнула, после чего побежала вслед за своей группой. Спустя примерно полчаса курсанты уже медленно ехали по широким улочкам Эликса обратно к Академии, разглядывая нескончаемые вереницы тяжёлой техники, которая наводила порядки в отдалённых районах города: укладывала асфальт, разравнивала плотный грунт, вбивала сваи для новых домов; грузовые корабли потоком устанавливали времянки-СПО, которые довольно быстро занимали рабочие; корабли типа «Титан» безостановочно курсировали между промышленными районами, подвозя то полимерное стекло, то стальные сваи, то листы защитной облицовки и многие другие строительные материалы, которые тут же шли в дело. Словом, Эликс рос буквально на глазах, медленно, но верно подминая устаревшие постройки и разваливающиеся от старости районы. На месте ветшавших поселений за считанные дни воздвигались комфортабельные дома высотой в десять этажей, что позволило одновременно скомпоновать население, убрать груды брошенных СПО, которые пошли на запчасти и переплавку, и освободить большое количество земель, на которых уже велись геологические миссии по поиску водяных каверн, месторождений металлов и полезных ископаемых, в том числе новых залежей саксаминовых озёр. «План Колониального обновления», начатый Сэймуром Коннорсом ещё пять звёздных зим назад, должен был подойти к своему логичному финалу через пятнадцать земных лет, то бишь к началу новой звёздной поры года.

Райли взглянула на табло электробуса, который степенно тащился в пробке, и вчиталась в уже порядком надоевший слоган: «Новый век для Миллиардо – Новый век для Стикса!». Вот она, политика: для Миллиардо не существовало Амуро. Может быть, где-то на отдалении, где-то далеко и расплывчато, абсолютно неважная мелочь, которую легко можно пропустить мимо ушей и глаз. Миллиардо – гегемон, что толкает всю планету к развитию, лидер, обогретый вниманием Земли, в то время как Амуро – брошенный за двери щенок, о котором хозяева дома поспешили забыть в тот же момент, как захлопнулись двери. Едва ли жители дома думали о том, что щенок, научившийся выживать в самых скотских условиях, растёт и проникается самой настоящей ненавистью к тем, кто бросил его подыхать. Однажды он уже попытался покусать хозяев, но его отогнала собственная стая. И вот вторую попытку он не намерен упускать.

После окончания занятий Райли, смыв с себя тяготы рабочего дня, поднялась в штаб «Пожирателей Душ», облачилась в костюм Жнеца и, совершив «Сдвиг» в кабинет управления, застала крайне занимательную картина: все без исключения Жнецы, коих было двадцать четыре человека, стояли перед Эндрюсом, спокойно дожидаясь его указаний.

– Надеюсь, не опоздала. – проговорила она и стала подле сестры.

– Нет. Мы просто ждём, пока Ланинг сможет найти себе укромное местечко. – проговорила Эрлин.

– Смогли до него достучаться?

– Было непросто. Выглядит так, будто на Ланинге сошёлся весь свет Амуро, так что подключить его к зашифрованному каналу связи и при этом не нарваться на «клетку» или ораву солдат, стало той ещё задачкой. – говорил Жнец с позывным «Вопящий».

– Да уж. Получается, что мы сорвали джекпот. Нарвались и на «клетку», и на ораву солдат. – говорила Райли.

– Стоило того? – проговорила Жнец с позывным «Яростный».

– Конечно стоило. По-другому у Жнецов и не бывает.

Жнецы усмехнулись.

– Что правда, то правда.

– Что слышно о «серых»? – спросила Эрлин.

– Лучше бы ничего о них и не слышать, – говорил Жнец с позывным «Спящий». – Я им не доверяю.

– На западе колонии они довольно хорошо окопались. Поднимают местечковые бунты, «отжимают» у правительства мелкие городишки и даже малые колонии целиком. Если и правда вся та брехня о том, что они стремятся убрать Рэкса и остатки «чёрных» из Амуро, а потом искать мира с нами, то день ото дня эта брехня обрастает новыми подробностями. Может даже статься так, что они накопят сил на то, чтобы начать новую гражданскую войну, потому что сейчас это выглядит лишь как мелкое пакостничество... – говорил «Вопящий». – Я не против того, чтобы они нам помогали, но я чувствую, что благородный посыл стоит на самом последнем месте в списке их истинных намерений.

– Приём! Как меня слышно? Эта штука работает? – внезапно заговорил Ланинг.

Эндрюс, до этого момента стоявший над одним из связистов, усиленно пытавшимся убрать помехи с тонкого сигнала, облегчённо выдохнул.

– Да, Джозеф, мы вас слышим.

– Фух. Супер. Э-э... Да, супер.

– Жнецы, собрались.

Отряд подошёл поближе к Эндрюсу и вытянулся по стойке смирно.

– Хочу ввести вас в курс дела. Отдельно отмечу успех «Чёрного» и «Немого», потому как с их помощью мы смогли получить в своё распоряжение два крайне важных элемента будущих операция. Хорошая работа.

– Действительно стоило того. – шепнул «Вопящий» одобрительно.

– Итак. Джозеф Ланинг – ведущий учёный в сфере изучения «сока» и последствий его применения. В добавок к этому ещё и инженер. С его помощью мы смогли получить чертежи системы сдерживания «Вальс», вам известной под названием «клетка Ланинга». Технологический отдел «Сейбр» уже внедрил разрядные модули в ваши костюмы, так что «клетка» больше для вас не опасна.

– Да-да, господа. К сожалению, полностью вывести из строя «Вальс» не получится, иначе бы ко мне возникла просто тьма вопросов, но обезопасить вас – всегда пожалуйста. Можно было бы обойтись и условным «пропуском», который бы подходил к каждой отдельно взятой системе, но командующий Локнер, после всего того, что случилось в Хэлфилде, начал настаивать на том, чтобы и вовсе убрать эти пропуска и внедрить в систему распознавание по биометрическим маркерам. В общем... Всё сложно. – говорил Ланинг.

– Второй важный элемент прямо сейчас находится с нами на связи – "Чёрному" и "Немому" она должна быть знакома. Довольно изобретательно с её стороны было использовать старые каналы связи, оставшиеся со времён Трёхлетней войны. Думаю, что солдаты на военных базах западного района были в крайней степени удивлены тому, что в переговорных модулях внезапно зазвучали голоса и попросили связать их с руководством.

– Умно. – прошептала Эрлин. – Даже слишком.

– Внутри колонии Амуро прямо сейчас идёт скрытная и жестокая война на подавление. Формирования «Серого кода», которые ушли в глухой нейтралитет после прихода к власти Унификатора Адама Рэкса, начали поднимать головы. Суровая и жестокая «Экспансия», которую ведёт главнокомандующий армии Амуро Курт Локнер, наконец обрела свою истинную цель: нарастить с помощью малых колоний силы и развязать очередную войну против колонии Миллиардо. К счастью, сама структура объединённой колонии ставит палки в колёса: Амуро разобщена как никогда сильно, политика насильственного присоединения рождает всё больше противоборствующих сил, и даже верха правления в лице Управляющей Молли Сэдингейм открыто высказывают своё неодобрение действиям Рэкса, в частности его попыткам «догнать» прогресс колонии Миллиардо в освоении «сока чёрной дыры». Одна из этих противоборствующих сил, вернее, даже целое объединение, изъявило желание присоединиться к нашей борьбе. «Серебряный крюк», «Роза Мария» и «Сапфировое кольцо» – крупнейшие формирования «Серого кода», которые до сих пор придерживаются изначальной доктрины движения: «Единство любой ценой».

– Руководство «Серебряного крюка» на связи. Кодовый позывной – «Лила». Во-первых, спасибо Жнецам за помощь в Хэлфилде, а во-вторых, надеемся, что наш союз станет отправной точкой к долгому миру. Ситуация в Амуро удручающая: Рэкс использует отдалённые малые колонии как полигоны по добыче «сока». Целые районы наполнены заражёнными людьми, и периодически происходят всплески заражений и в более крупных городах. Армия Амуро патрулирует сутками, полиция занята наведением порядков, и лишь немногочисленные чиновники высказывают озабоченность происходящим, пытаясь продвинуть местечковые запреты на проведение несанкционированных научных экспериментов.

– Так и есть. – говорил Ланинг. – Ситуация день ото дня всё хуже. Власти пытаются сдержать амбиции Рэкса в рамках морали, но у них едва ли это получается. Армия всегда наготове, полиция наготове, исследовательские центры работают круглыми стуками. Пока они не проводят масштабных операций, заражённых убивают ещё до того момента, как они превратятся в «сдвигов», но я не могу сказать, как долго у них получится сдерживать заразу. Буду держать вас в курсе.

– Спасибо, мистер Ланинг, можете быть свободны. – проговорил Чейн.

– Формирования «серых» стараются сдерживать обе стороны. Мы в курсе того, что люди Рэкса устраивают полевые госпитали, в которых даже не пытаются облегчить участь заражённых людей. Наши агенты проводят диверсии дабы уничтожить эти лагеря и снизить добычу «сока», в то же время они стараются выяснить, каким образом всё больше районов попадают в зону заражения. «Серебряный крюк» на связи, «Лила» – отключаюсь.

– Спасибо, «Серебряный крюк».

– Ну и ну. – проговорил «Вопящий».

– Кажется, у Рэкса окончательно снесло крышу. – сказала Райли.

– Адам Рэкс – первоочерёдная цель, которую, однако, пока не представляется возможным убрать. Все источники, которыми мы обладаем, в голос кричат о том, что повышенный интерес Унификатора к «соку» – самый дурной знак, который только мог появиться. Мы уже знаем о том, что «сок» используется им как мера устрашения, что заражённые люди – это обратная сторона медали. Вполне вероятно, что Рэкс попытается достучаться до Протектората Земли и сообщить им о том, что на самом деле происходит на планете, тем самым подорвав авторитет и доверие Миллиардо.

– И что же скажет наш Администратор? – спросила Эрлин.

– Ничего. – твёрдо ответил Чейн.

– Ха... Ага. Прекрасный план. – цыкнул «Спящий».

– Предлагаете молчать до тех пор, пока сам Рэкс не поведёт армию заражённых людей на Миллиардо? – спросила «Яростный».

– Администратор Коннорс уверен в том, что вмешательство Протектората в дела Стикса станет последним решением, которое мы примем по своей воле. Именно поэтому нашей задачей становится не допустить свершение планов Рэкса, какими бы они ни были. – чеканил Эндрюс.

– Не будьте глупы, «Миротворец». Колония Миллиардо и без этих заигрываний последние годы живёт в благом неведении. Мы все знаем, что Протекторат способен не только на тотальные разрушения колоний. Трёхлетняя война это доказала. – говорил другой Жнец с позывным «Алчущий».

– А подавление бунтов на Хейми доказало, что мы не хотим, чтобы Протекторат совал свой нос. Хейми теперь часть истории. – парировал Чейн.

– Хм. Принято к сведению. – ответил «Алчущий» и замолк.

– Почему мы не можем просто прибить Рэкса? – спросила Эрлин.

– Потому что Рэкс прямо сейчас – и угроза, и единственный способ удержать Амуро на месте. Пока население находится в состоянии борьбы между собой, мы ничего не сможем сделать для того, чтобы собрать их воедино. С этим нам помогут «серые». То же касается и возникшей проблемы с «соком» – её нам поможет решить Ланинг. В противном случае мы вновь окажемся тираном, который тянет свои руки к малым колониям. Вновь тянет их под крыло Протектората, который они просто ненавидят. Нам надо сделать так, чтобы они «вернулись» добровольно.

– Всё равно, что гладить бешеную собаку по холке. – шикнула Эрлин.

– Это приказ! – прикрикнул Эндрюс. – Я объявляю начало масштабной операции «Усмирение». Цель: свержение Унификатора Адама Рэкса и создание Единой Колонии Миллиардо посредством мирного присоединения малых колоний. Жнецы, разойтись! Завтра утром каждая пара получит особые указания касательно миссий в колонии Амуро.

– Есть. – гневно шикнула Эрлин и вышла из штаба самой первой.

Глава девятая. Усмирение.

Глава девятая. Усмирение.

– Иногда я задаюсь вопросом...

– Эрлин, хватит.

– Эндрюс вообще в себе? Какого хрена он творит?

– А ты не думала, что он может знать чуть больше, чем все Жнецы вместе взятые? Ну там, прямой контакт с Протекторатом, Коннорс на короткой ноге, десятки аналитиков и «ищеек», которые каждый наш шаг по территории Амуро разбирают сразу с двадцати разных углов?

– Хочешь знать, как это выглядит с моей точки зрения? Мы сознательно не ввязываемся в войну, потому что не хотим, чтобы люди, ещё недавно желавшие нам всем смерти, пострадали! – Эрлин в гневе всплеснула руками. – Люди, которые убили наших родителей самым жестоким образом, прямо сейчас буквально доят заражённых жителей Амуро, лишь бы только напугать Протекторат! Подумай об этом, Райли! Просто подумай. Мы подписываемся на миссию, целью которой стало прощение провинившихся овечек, которые выбрали себе в лидеры упрямого, «самую малость» чуть безумного барана.

– Последняя часть прозвучала не так уж и плохо. – серьёзно ответила Райли. – Если у нас есть шанс спасти этих людей, всего лишь избавившись от этого «барана», то мы должны им воспользоваться.

– Правда? А если мы скажем не завуалировано, дабы сгладить углы, а напрямую, как оно и есть на самом деле? Чёртовы жители Объединённой Колонии Амуро готовятся к войне, убивают собственных горожан ради едва известного науке оружия, почти открыто говорят, что всё это затеяно ради устрашения Земли! И вместо того, чтобы отправить в эту колонию всю нашу грёбаную армию и разнести этот гадюшник на куски, мы тянем им руку, в которую они с готовностью и плюнут, и брызнут ядом, и вообще хрен пойми что ещё сделают!

Эрлин была вне себя от ярости. Поздно вечером, в квартире, её крик был слышен излишне отчётливо, но Райли, заранее готовая к возможным вспышкам гнева старшей сестры, перевела их «убежище» в режим звукоизоляции. Если что и стоило слышать работникам «Скрижали», непосредственно работающим с высшим руководством колонии Миллиардо, так это тишину, а не гневные крики злющего Жнеца, из которого сыплется правда-матка.

– Давай-ка мы вспомним о такой вещи, как логика, сестрица. Сопоставим пару фактов, а не слепых эмоций, и внимательно посмотрим на то, с чем мы, по долгу службы, имеем дело. – медленно и методично произнесла Райли, но Эрлин тут же её перебила.

– Ты всегда была такой. Факты, логика, холодная голова, скупой расчёт. Эндрюс хорошо «подкормил» в тебе эти качества, этого у него не отнять. Но нам нужны горячие головы. Те, кто не будет чураться крови или грязных приёмов. Те, кто не станет смирно поворачиваться спиной к человеку, который только и ждёт этого. Хочешь использовать логику? Тогда подумай логично: кто ещё на Стиксе может стать проблемой, кроме Протектората? Мы на чёртовой планете, что находится в световых годах от Земли, где НЕТ других противников. Есть мы и Амуро – точка. Пусть Эндрюс и Коннорс делают всё для того, чтобы Протекторат не вмешивался в дела Стикса – возможно, в этом и есть здравое зерно, но вот разобраться с Амуро – наша задача! И я сейчас говорю не про Жнецов или солдат армии, а про обычных жителей, которые день ото дня живут в мире лишь потому, что Амуро состряпали недостаточно патронов.

– Ты прекрасно знаешь, что не каждый житель Амуро готов пустить пулю в голову каждому жителю Миллиардо. Мы знаем об этом, мы видели, что творится в Хэлфилде, другие Жнецы говорят об этом! Они такие же заложники ситуации, как и спасённый нами член «Серебряного крюка». Избитые, напуганные, озлобленные, неспешащие довериться первому встречному.

– Просто дружеское напоминание – Рэкс тоже был «серым». И одного этого факта мне достаточно для того, чтобы не доверять всей остальной шайке. Уж извини, сестрёнка, но если на яблоне, которая давно не цвела, вдруг вырос гнилой персик, то логика подсказывает мне, что это нихрена не яблоня.

– Какой глубокий пессимизм, Лин. – сощурив глаза сказала Райли. – Бьюсь об заклад, что на той стороне думают примерно также. «Закрытая колония на поводке ненавистного Протектората Земли, что разрабатывает тайное оружие, посылает агентов-убийц в продвинутых костюмах к нам домой, дабы пошатнуть и без того шаткую ситуацию, устраивает переполох в городах, возможно, даже спонсирует колониальный переворот – и всё это с абсолютно неясной целью».

– Хм. Хрень какая-то. – шикнула Эрлин, но гневный запал её, кажется, стал быстро гаснуть, как только слова сестры начали проникать в её сознание. – У нас... Есть цель.

– В эту игру можно играть вдвоём, сестричка. Каждый думает в меру своей осведомлённости. И если мы знаем то, почему же Жнецы «навещают» важных шишек Амуро, то никто другой не знает. Для них мы такие же агрессоры. А на агрессию люди склонны отвечать агрессией.

Эрлин тяжело выдохнула. Усевшись на диван, она упёрла локти в колени и закрыла лицо ладонями. Тяжёлые мысли наводнили её голову, одна хуже другой: война, своеобразный дуализм колониального мира на Стиксе, гадкая политика, в водоворот которой затянуло и Жнецов, незаживающая рана на сердце, которая и толкает её на жестокость по отношению ко всему, что связано с Амуро. Она настолько погрузилась в мысли, что даже и не заметила, как Райли, печально вздохнув, ушла в свою комнату, напоследок пригладив сестру по спине, не заметила и того, как огни ночного Эликса, так маняще сияющие за панорамными окнами квартиры, погасли, как они обычно и делают через два часа после полуночи.

Как было бы просто, если бы всего этого никогда не случалось. Если бы только тогда, в день смерти отца, Эндрюс со своим отрядом не нашёл их. Они бы убежали, затерялись в толпе, прибились бы к какой-нибудь группе беженцев и спаслись на грузовом корабле. Возможно, что даже попали бы в Эликс. Подумать только, но Эрлин даже не надо притворяться, придумывать себе какую-то другую личность и жить двойной жизнью: она красивая, высокая девушка, что любит деловую одежду, вертеть хвостом перед важными мужчинами и получать тонну внимания и провожающих взглядов – ровно то, что она и делает целыми днями! Она бы с превеликим удовольствием сбросила бы бремя Жнеца со своих плеч, по-настоящему влюбилась бы в достойного человека и завела семью, навсегда позабыв о чёрном костюме Жнеца и прозвище «Царица ночи». Она совсем не похожа в этом плане на свою сестру: если Райли со смирением принимает свою судьбу и со временем стала почти неотличима от своей личины «Бледной Смерти», то Эрлин охотно бы растворилась в толпе самых обыкновенных людей, которые ничего не знают о войне, о Жнецах и «соке», о противостоянии, которое, возможно, разломит весь Стикс напополам.

«Царица ночи» – это проклятье, с которым Эрлин крайне непросто уживаться. Проклятье, у которого множество плюсов, но и ровно столько же минусов. Казалось, что если бы она лишилась всех преимуществ жизни Жнеца и стала бы обыкновенной рабочей завода, коих в Миллиардо были миллионы, то она была бы даже счастливей, чем сейчас, сидя на шёлковом диване в роскошных апартаментах в самом центре столичного города. Ведь каждый её день в облике Жнеца – это риск не вернуться домой, каждый выход за пределы колонии – реальный шанс погибнуть, каждый впрыск «сока» – встреча с неизвестным, что настойчиво шепчет в уши. Так настойчиво, что этот шёпот медленно начинает оседать в сознании.

Есть ли вообще у Стикса шанс остаться мирной планетой? Хватит ли сил у человечества, чтобы справиться с самой главной проблемой, с каждой причиной войн, с каждым поводом для конфликта – собственно, самим человечеством? Кажется, будто людям и не нужен повод, не нужна причина для того, чтобы убивать друг друга – всего лишь нужна новая разработка, которая сделает процесс быстрее, новый вид оружия, который убьёт сразу много, новое вещество, которое совершит с человеком непоправимое. Само по себе, даже без вмешательства других рук. Это мысли Эрлин, но к ним так легко подмешиваются мысли, рождённые «соком», что иногда она сам не понимает, верит ли она в это или нет.

Как продукт самого «сока», чистого и нетронутого рукой человека, как «Царица ночи» – естественно верит, ведь именно «сок» даровал ей силу и именно с его помощью она так беззастенчиво убивает одного человека за другим, прикрываясь «целью миссии». «Царица ночи» родилась из «сока», но при этом не было ни одной причины или повода для того, чтобы использовать «сок» в качестве оружия – только человеческое желание.

Но как Эрлин Грэйс, которая потеряла из-за человеческих войн родителей, которая обозлилась на весь жестокий мир, которой приходится смирятся с участью быть живым оружием и верно нести этот крест на себе – нет. Эрлин Грэйс – продукт войны, она прекрасно знает, почему эта война произошла, как она началась и что за ней стоит. Она знает каждую предпосылку, каждый повод, каждую провокацию. Война не рождается на пустом месте, новые виды оружия не придумывают просто ради интереса и из праздного желания стать смертоноснее всех вокруг. Это защита, это гарантия безопасности, это угрожающий знак всем соседям, которые захотят проверить её дом на прочность.

Потому она и борется с собой: «сок», что течёт по её венам и «Царица ночи», вырывающаяся в сумраке, хотят избавиться от человеческой проблемы раз и навсегда, но Эрлин Грэйс, радостно встречающая каждый новый день и в тайне мечтающая о том, как парочка ребятишек будут звать её «мама» и убегать по чистой зелёной дорожке в парк, решительно противится такому исходу, соглашаясь с сестрой. «Чёрный Жнец» ищет справедливости, «Царица ночи» ищет крови людей, что надругались над её родным домом и хотят сделать это ещё раз, а Эрлин, расколотая на части, пытается удержать себя в руках и не сделать непоправимых ошибок. Но голос Незримого наблюдателя просто одуряюще силён.

Она заснула прямо на диване. Тяготы раздумий оставили её без сил, так что она едва услышала голос Эндрюса, который настойчиво пытался пробиться сквозь пелену сна.

– «Чёрный»! Я «Миротворец», жду ответ.

– Ох... Я «Чёрный Жнец», слушаю приказ. – вялым голосом ответила она.

– Правда слушаешь? – весело проговорила Райли, сидя на широкой каменной столешнице с чашкой кофе в руках.

Стрелки на старомодных часах давно перевалили за полдень, яркий свет звезды Миллиардо заливал мраморную плитку квартиры, выводя на ней сияющие узоры. Эрлин, медленно подняв голову, бросила на сестру грозный заспанный взгляд, отчего она хихикнула.

– Наконец-то. – раздражённо проговорил Чейн. – Тебя и танком не разбудить, ты в курсе?

– Т-с... Голова болит...

Эндрюс грозно прочистил горло и хотел было уже разразиться гневной речью, но осёкся и лишь тяжело вздохнул.

– Всё в порядке?

– Ага... Ты знал, что спать на этом диване – то ещё удовольствие? Кажется, что моя шея сейчас просто отвалится вместе с головой.

– Принято к сведению. Завтра же заменим его на стандартную солдатскую кровать. Говорят, на ней спишь как младенец. – съязвил полковник.

– О да, просто сказка. Ты всё ещё обижен из-за того, что я не подарила тебе кружку? – на этих словах Райли засмеялась в голос, а Эрлин болезненно скорчилась в улыбке. – Ладно, шутки в сторону. Что там, «Миротворец»?

– Кхм... «Немой», как слышно?

– Громко и чётко, «Миротворец». – отозвалась Райли.

– Сегодня вечером вашей задачей станет повторное проникновение на территорию колонии Амуро. Задача... Нетривиальная. Аналитики смогли установить месторасположение завода «Скайфолл Аммунишн», на который с проверкой приедет наш дорогой друг Курт Локнер. По имеющейся у нас информации, именно там производят так называемые «заражённые пули», которые, согласно официальной документации, называются «сок»-обогащёнными поражающими снарядами. Ваша цель – производственные линии. Остановите завод, сломайте там всё, до чего сможете дотянуться, чтобы замедлить производство боеприпасов. Второстепенная задача – Локнер. Гад знает слишком много, чтобы мы могли вот так просто отпустить его. Допросите, выбейте информацию, сломайте его – разрешены любые способы.

– Опасное дельце, «Миротворец». – проговорила Эрлин.

– Там наверняка будет просто прорва солдат, которые жуть как хотят нашей смерти. – сказала Райли.

– Именно. Поэтому настоятельно рекомендую взять из арсенала что-то более подходящее для затяжного боя. Одним ножом там не обойдёшься.

– Ха... Разумно.

– Готовность через три часа. Не задерживайтесь.

– «Чёрный Жнец», принято.

– «Немой Жнец», принято.

– Пара связана. – в унисон проговорили сёстры.

– «Миротворец», конец связи. – ответил Эндрюс и отключился.

Спустя несколько минут после того, как Эрлин всё же смогла подняться с дивана и размять кости, Райли, допив кофе, прытко спрыгнула со столешницы и проговорила:

– Что ж... Кажется, мы переходим к активным действиям.

– Ага. Разнести в щепки целый завод! Опять же, это делает не хорошо вооружённая армия, а всего лишь два агента. Попахивает... Чувствуешь? Хернёй.

– Мы вообще-то лучшие, Лин. Так что прояви к нам чуть-чуть уважения. Два лучших агента против оружейного завода, на котором будет присутствовать главнокомандующий в окружении полка солдат! – Райли, помотав головой из стороны в сторону, тихо проговорила: – О да, какая ж это всё херня...

– Зато теперь, когда это произнесла ты, это звучит как своего рода вызов. Мне даже нравится. – ответила Эрлин и улыбнулась.

– Ха, пошли, вояка, надо бы взбодриться.

– Ароматный кофе... М-м... – зажмурившись, словно довольная кошка, проговорила Эрлин.

Ровно ко времени начала миссии Жнецы в полном облачении стояли позади Эндрюса и наблюдали за тем, как голографическая карта колоний светится, будто новогодняя ёлка. Было понятно: операция «Усмирение» начала набирать обороты, и прямо сейчас почти все Жнецы находились на территории противника, выполняя свои задачи.

Сёстры прислушались к совету Чейна и впервые за долгое время отступили от привычного им набора вооружения. Вибрационный нож и разрядный пистолет Эрлин сменила на облегчённую винтовку С-10 «Жерло», стреляющую очередями разрывных пуль, и пистолет револьверного типа С-3 «Головолом», пробивная мощь которого способна буквально оторвать голову от тела. Райли не стала изменять своему тихому стилю, потому винтовку дальнего поражения и систему дротиков сменила на штурмовую винтовку С-15 «Свист», отличающуюся крайне низким уровнем шума и отменной точностью, и прототип нового оружия в линейке «С» – С-16 «Осколок», представляющий собой ручной миномёт, стреляющий магнитными минами с дистанционным подрывом.

– Ланинг на связи. – проговорил Чейн. – Хотел ввести вас в курс дела.

– Господа... Э-э... Жнецы, если позволите. В последнее время заводы по всей колонии активизировались. Все заводы, в том числе и оружейные. Кажется, что руководство подгоняет всех рабочих, дабы добыть достаточно ресурсов и полагаться на запасы, а не на прямые поставки. В связи с этим должен отметить – чёрт, там просто тьма солдат. Если кто-либо из Жнецов в скором времени захочет посетить любой из заводов – будьте готовы, что их там встретят с самыми... Кхм, тёплыми объятиями.

– Что слышно о Локнере, Джозеф? – спросила Райли.

– На сегодня у него запланирована важная встреча с представителями завода «Скайфолл» в Эпитафе. Городок этот почти полностью выделен исключительно под нужды завода, так что можно сказать, что он едет в центр оружейной промышленности всей колонии Амуро. Можете себе представить, сколько охранников потянет за собой главнокомандующий. – говорил Ланинг чуть нервно. – О! И ещё одна маленькая... Неприятность. Стало известно, что Локнер припомнил былые заслуги армии Миллиардо, особенно ему запала в душу программа «Титан». Ну вы знаете, самые большие грузовые корабли, самые мощные боевые машины, самые тяжеловооружённые солдаты и так далее. Так вот – Локнер захотел себе нечто похожее, и броню для этих доморощенных «Гаргантюа» делают именно в Эпитафе.

– М-м.... Просто класс. – прошептала Эрлин недовольно.

– Будет вполне логично, если главнокомандующий решит проверить ещё и своих тяжеловесов. И я знаю лишь одно – ему до боли нравится проверять новые разработки.... э-э... в естественных условиях.

– В каком плане? – спросила Райли.

– Ему нравится стрелять по собственным солдатам, чтобы проверить, насколько крепки бронепластины. – проговорила Эрлин.

– В общем... Да, именно так.

– Что ж.... Понятненько.

– Да... Ланинг, отключаюсь. Удачи вам там.

– Ты всё ещё думаешь, что нас двоих хватит, чтобы справиться с этой миссией? – спросила Эрлин.

– Да. – твёрдо ответил Чейн. – Ещё вопросы?

– Не-ет... – протянула Эрлин и тяжело вздохнула. – Покончим с этим.

Маглев стремительно покинул территорию колонии Миллиардо и двинулся на полной скорости к западному краю Амуро, на территории, которые активно обрабатывали отряды «серых». Весь запад Амуро – это бесчисленные малые колонии, почти что разрозненные общины, которые совсем недавно начали объединятся под флагом Амуро. Во многом именно захват этих территорий и лёг в основу «Экспансии», потому как и Миллиардо, и Амуро было хорошо известно, что под западными общинами находится крайне важный стратегический ресурс – огромный водоносный пласт.

Саксаминовые залежи, конечно, были важны, так как именно газ был основным источником энергии, но запасы воды, пусть и грязной, которая шла на обслуживание атмосферных генераторов, были едва ли не важнее, чем озёра жидкого саксамина. Мощные насосы, выкачивающие воду из подземных резервуаров, пропускали её через систему фильтрации и подавали к атмосферным куполам, насыщая искусственную атмосферу влагой. В свою очередь испарения и добавленная влага формировали дождевые облака, которые возвращали воду обратно на землю – именно так со временем пустынные и каменистые равнины Стикса под куполами превратились в зелёные луга, а после добавления органических удобрений и в цветущие поля. С высоты птичьего полёта всё это выглядит как огромная пустыня, на которой зелёными пятнами, словно диковинная болезнь, тянутся оазисы.

Города в этой области были маленькими, куцыми, едва ли больше одного района Эликса или Новой Женевы, поэтому со временем все они стали частью более грандиозных проектов и построек. Эпитаф, как уже было сказано, стал частью огромного оружейного завод; Маракари – городок севернее Эпитафа, на самом краю колонии Амуро – целиком отдали под металлургическое предприятие, разместив всех приезжих рабочих в наспех восстановленных домах; Лилум – город, названный в честь третьего спутника Стикса – и вовсе превратили в огромный горнодобывающий комплекс, где дома буквально стоят на титановых конструктах, в том время как под городом разверзлась гигантских размеров шахта.

И это лишь часть Стикса, кусочек, обжитый колонистами. За пределами атмосферных куполов и границ колоний проводятся многочисленные исследовательские миссии, строятся геологические лагеря и даже временные поселения, в которых возможно жизнь в течении всей звёздной осени и части звёздной весны. С точки зрения освоения Стикс – непознанный гигант, до недр которого ещё только предстоит докопаться всерьёз, но даже те крохи земли, которые во всю эксплуатируют колонисты, дают уверенность, что там, в сотнях и тысячах километров за пределами обжитых территорий, скрываются богатства, что могут позволить Стиксу оставить позади даже Землю.

Конечно, заводы вроде того, что расположен в Эпитафе, не используются лишь с одной целью, будь то разработка и производство оружия или добыча полезных ископаемых. Вся промышленность колониального Стикса – это крепко спаренная цепь, где каждый завод и промышленный комплекс работали в унисон с другими предприятиями: добывающие заводы генерировали и энергию, и ресурсы, перерабатывающие предприятия специализировались и на производстве заготовок, и на добыче редких металлов и драгоценных камней, скрытых в рудах, оттуда эти ресурсы поступали на заводы и технические лаборатории, снабжавшие всю цепочку электроникой и важными расходниками.

– Да уж, местечко просто класс. – проговорила Эрлин, повиснув высоко на шпиле атмосферного генератора в паре километров от Эпитафа. – «Миротворец», я «Чёрный Жнец», приём.

– Слышу тебя, «Чёрный».

– Наблюдаю повышенную активность в зоне переработки. Цепь грузовиков стоит перед закрытыми воротами, а рядом просто тьма-а людей.

– «Лила» на связи. «Чёрный», прямо сейчас наши люди пытаются отвлечь внимание охраны. Назовём это несанкционированной забастовкой.

– Звучит неплохо. – ответила Райли. – Оружие хоть есть?

– Мы на оружейном заводе, работники которого прямо сейчас пытаются добиться встречи с руководством. Обижаете, «Немой».

– Может быть, я и проникнусь к этим людям толикой уважения, если они начнут пальбу прямо сейчас. – усмехнулась Эрлин.

Быстро соскользнув вниз по шпилю, сёстры стремглав помчались к бастующим работникам. Редкие домишки вокруг хорошо укреплённого забора завода стали отличным прикрытием для Жнецов: пока рабочие отвлекали на себя внимание охраны гневными криками, Эрлин и Райли проворно проскочили внутрь чахлого домишки, который был заброшен, и стали наблюдать за ситуацией изнутри. Обзор был хорош: прекрасно просматривались стены и главные ворота, перед которыми собралась по меньшей мере сотня человек, в довесок к ним шли пять гружённых машин, которые протестующие грозились развернуть обратно.

– Мы знаем, на что пойдёт весь этот металл! Чёртовы скоты, хотите положить всё население колонии своими заразными пулями!

– Кто бы ни сказал вам эту чушь – знайте, что он нагло соврал! – пытался оправдаться один из представителей завода. – Мы прекрасно осведомлены о вспышках заражения в малых колониях и хотим уверить вас, что ресурсы будут как и прежде направлены на поддержание порядка! Дерзкая провокация колонии Миллиардо будет остановлена силами армии Амуро! Так было, так есть и всегда будет!

– Врёшь! Видели мы ваших солдат, что стреляют по колонистам! А как так получается, что после вот таких «зачисток» район тут же признают опасным и изолируют? – кричали наперебой бастующие.

– Кхм... В связи со спецификой вещества, которое и вызывает заражение, власти вводят обязательный карантин в тех местах, где были замечены заражённые! Даже после полной зачистки дома и другие места обитания заражённых остаются опасными для здоровых людей. Требуется очистка территории от «сока», поэтому районы и изолируют.

– Под Элидой развернули полевой госпиталь, из которого ни один человек ещё на своих двоих не вышел! Моя сестра перед кончиной сдала вас всех с потрохами, ублюдки! Отправляете отряды для того, чтобы заразить район, а потом тащите оттуда людей на опыты!

– Мистер Локнер, сэр, кажется... Обстановка начинает накаляться... – чуть отвернувшись в сторону проговорил представитель.

Сёстры, внимательно записывающие забастовку на визоры, отдельно вычленили речь представителя, дабы услышать ответ Локнера.

– Либо ты закончишь это сам, либо приду я. – проговорил главнокомандующий.

– Эм... «Лила», что бы ты там ни задумала, но самое время начинать, потому что Локнер вот-вот размажет всех протестующих по земле. – чуть встревоженно проговорила Райли.

– Чёрт. Поняла.

Спустя несколько секунд толпа взорвалась новой волной гнева.

– Что, побежал жаловаться воякам? Думаешь, они тебя спасут? Не можешь отбрехаться самостоятельно, урод? – кричали они. – Боишься за свой тощий зад, придурок? Можешь попрощаться с металлом, пустим его на благое дело!

Гружённые машина начали сдавать назад и разворачиваться, в то время как толпа, медленно расступаясь поближе к стенам, стала доставать оружие. Когда все пять машин завернулись боком, окончательно перегородив подъезд к главным воротам, «Лила» скомандовала:

– Сейчас или никогда, Жнецы.

– Готова? – спросила Эрлин сестру.

– Ещё спрашиваешь. – ухмыльнулась она и хлопнула Эрлин по плечу.

Спустя несколько секунд сёстры открыли огонь по охране, которая стояла на стенах и площадке над воротами. Шквалистый огонь опрокинул стражу на землю, самого представителя завода мощным разрывным выстрелом в грудь Эрлин буквально разметала на части.

– «Немой», нужен проход для рабочих. – сказала Эрлин.

– В сторону! – крикнула Райли, после чего достала из-за спины «Осколок.

Несколько магнитных мин легли ровно между створок ворот, и как только рабочие разошлись в сторону вдоль забора, череда мощных взрывов эхом прокатилась по пустынным улочкам бывшего городка. Толстые стальные створки ворот выгнуло внутрь, образовав узкий проход, в который мог протиснуться всего один человек.

– Сойдёт. Двигайтесь, мы прикроем! – крикнула Райли и тут же перенеслась на площадку над воротами.

Такого «незаметного» проникновения не могли не услышать. Охрана завода тут же выскочила наперекор, заблокировав дальнейшее продвижение рабочих. Дорога, по которой должны были проехать грузовики, оказалась почти сразу же забаррикадирована пуленепробиваемыми щитами, которые были встроены в дорожное полотно как раз на случай вооружённого столкновения. Несколько десятков солдат крепко окопались рядом с перерабатывающими цехами и производственными залами, создав уверенный заслон для продвижение «серых».

– Стоп! – крикнула Эрлин. – Не торопимся – нас уже встречают.

– Я отвлекаю – ты займись щитами! Надо дать возможность рабочим войти внутрь.

– Ай-яй, капитан! – ответила Эрлин.

Точными одиночными выстрелами «Свиста» Райли начала планомерно выбивать солдат из укрытия. Медленно двигаясь вдоль стены, она уводила на себя всё внимание, то прячась за редкими выступами, то переносясь всё дальше и дальше, на крыши цехов, вниз к пожарным лестницам, вновь наверх к небольшим балкончикам и кабельным тропам.

Эрлин в то же время спустилась вниз к дороге и начала поднимать один щит за другим, точно также прижимая солдат к земле со стороны ворот. Разрывные пули «Жерла» отлично давили боевиков, заставляя их подолгу выжидать момента, дабы высунуться и ответить редкой очередью. К моменту, когда основные заслоны для рабочих были подняты, сёстры убили с десяток солдат. Постепенно вся группа «серых» прошла внутрь территории завода и уже самостоятельно стала давить солдат всё дальше и дальше от дороги, заставляя их прятаться в куда менее удобных для перестрелки цехах.

– Жнецы, мы вошли. – отрапортовала «Лила». – Среди рабочих есть несколько людей, которые слишком хорошо знают слабости производственных линий. Диверсию мы берём на себя.

– Поможем, чем сможем, «Лила». – ответила Райли.

– Что там с Локнером? – спросила Эрлин.

– Ищем. Солдаты окопались в производственных цехах, продвижение замедлено. Но есть предположение, что он может находиться в административном блоке – всё же, он приехал сюда на встречу.

– Принято, «Лила». Прогуляемся по территории. – проговорила Райли и перенеслась на землю.

Рабочие осторожно продвигались внутрь территории завода. Несколько из них остались снаружи, дабы не допустить прорыва периметра, и как раз они и были вооружены лучше остальных.

– Порядок? – спросила Райли.

– Ага. Далеко не первая перестрелка. Мы справимся.

– Бывшие солдаты?

– Вы знаете, мэм. Бывших солдат не бывает. Локнер допёк нас своей кровожадностью. Кто-то смог уволиться, кто-то, после очередной миссии в малой колонии, просто пустился в бега. Он просто псих. И служить под его началом – всё равно, что расписаться на контракте с дьяволом.

– Принято. Держите периметр, мы заходим.

– Есть. – кивнул «серый» и засел за одним из щитов.

Как только Райли зашла вслед за цепочкой рабочих внутрь длинного цеха, за ней тут же появилась Эрлин.

– Просмотрела цех сверху. Ну и заварушка нас ждёт.

– Следы Локнера?

– Нет. Видимо, он действительно ждёт, пока мы продвинемся дальше.

– Свет! – внезапно закричал один из рабочих.

Хорошо освещённый производственный цех почти сразу же погрузился в густой мрак. Солдаты Локнера обесточили всё здание, так что двигаться дальше приходилось почти что наощупь. Для Жнецов это не представляло угрозы: технолинзы отлично работали в условиях слабой освещённости, усиливая чувствительность к свету, но вот рабочим приходилось туго. Разбросанные источники химического света немного сглаживали ситуацию, но существенных различий не сделали.

– Мы пойдём вперёд. Двигайтесь за нами, попутно делайте своё грязное дело, чтобы эти чёртовы конвейеры никогда больше не заработали.

Сёстры разделились. Длинные ряды конвейерных линий и тяжёлые, громоздкие штамповальные станки сильно ухудшали обзор, вереницы кабелей и газовых труб, скрывающихся под потолком, в этот раз не стали хорошим укрытием, потому пришлось медленно и осторожно двигаться по полу. Система «Шестое чувство» стала в таком закрытом помещении просто спасением: как только один из солдат проходил в зоне обнаружение, то Жнец тут же поворачивался в его сторону и нейтрализовывал. «Свист» в данных условиях был предпочтителен как никогда, потому как эхо тихих, приглушённых выстрелов быстро гасло, позволяя Жнецам избежать обнаружения.

Рабочие же в свою очередь следовали за сёстрами по пятам. Инженеры, которые должны были устранить производственные линии, довольно быстро выводили из строя критически важные блоки управления оборудования, на восстановление которых уйдёт непомерно много времени. Они знали, что другого такого блока управленцы завода просто не найдут: большинство запчастей, блоков управления и даже целых производственных линий были завезены с Земли, либо созданы руками инженеров Миллиардо ещё во времена целостной колонии. Ни ресурсов, ни соответствующих земным технологий у Амуро просто не было, потому что практически всё, что они нажили, досталось им «по наследству», а новые технологии, разрабатываемые гигантами вроде «Скайфолл», ещё только предстояло внедрить.

– Жнецы, это «Лила». Охрана периметра сообщает, что внушительная часть войск Локнера покинула цех.

– Они нас окружают. – шикнула Эрлин.

– Вам лучше уходить и как можно быстрее, пока они не обошли вас сзади!

– Принято, «Лила»! – ответила Райли.

Перезарядившись и проверив запасы патронов, Жнецы начали быстро продвигаться по залу. «Шестое чувство» работало бесперебойно – улучшенные нейроинтерфейсами рефлексы ещё лучше. Не останавливаясь ни на секунду Райли планомерно выкашивала ничего не понимающих солдат, чьи защитные визоры едва ли справлялись с темнотой лучше, чем технолинзы Жнецов. Спустя несколько минут крупная группа «серых» вместе с сёстрами вышла из цеха, успешно выведя большую часть конвейерных линий из строя.

И очень вовремя. Порядка трёх десятков солдат Амуро осторожно продвигались от следующего здания в сторону цеха, в то время как ещё один отряд пытался продавить охрану периметра, оставленную позади. Группа «серых» разделилась: часть отправилась за охраной, нанеся уверенный удар по тылу солдат, в то время как остальные последовали за Жнецами к следующему цеху.

«Шестое чувство» среагировало моментально: несколько солдат, высунувшись из окон, начали расстреливать Жнецов сверху, позволив отряду боевиков укрепиться на земле. «Сдвиг» сделал своё дело: как только первые пули попали в зону обнаружения, сёстры тут же перенеслись внутрь здания и залили пулями весь коридор, соединявший зоны складских мезонинов между собой. В этом же здании Жнецы увидели и остатки рабочих, которым не повезло оказаться в самом пекле серьёзной перестрелки: часть из них солдаты взяли в заложники, а кого-то, стоило только боевикам услышать выстрелы сверху, тут же взяли под руки в качестве живых щитов, напрасно надеясь, что Жнецы не рискнут стрелять по гражданским.

Стальной хваткой Райли уцепилась в «Свист» и стала аккуратно уничтожать цели одна за одной. Когда стало понятно, что сёстры даже не думают тормозить, солдаты Амуро начали жестоко отстреливаться в ответ. Грохочущие выстрелы изрешетили стену за Жнецами, пули даже смогли перебить несколько подпорок, соединявших узкий стальной мостик с высокими широким стеллажами. Угрожающе накренившись, совсем скоро мостик обвалился, а после сосредоточенного огня по кабелям, крепившим его к потолку, и вовсе распался на несколько крупных кусков, завалив и мезонины, и часть складской техники.

Но сёстры как будто этого и не заметили. Ступая ровно и уверенно, будто самые настоящие пуленепробиваемые машины, они давили солдат всё дальше и дальше, пока очередная разрывная пуля Эрлин не попадала ровно в голову, разнося её на кусочки, или расчётливо закреплённая магнитная мина Райли не обваливала высокий стеллаж прямо на группу солдат. Тяжёлым молотом они выбивали солдат одного за другим, пока весь складской комплекс, наконец, не опустел: рабочие, видя, что Жнецы не обращают на них внимания, начали быстро выбегать из здания, а солдаты, сигнатуры экзоскелетов которых гасли на технолинзах с невероятной скоростью, малым числом отступили. Ревущее эхо громыхающих выстрелов и взрывов, бившее по барабанным перепонкам, стихло, и у Жнецов появилась минутка на короткую передышку.

– «Лила», статус. – чуть устало запросила Эрлин.

– Охрана периметра потеряла трёх людей. Ещё десять легли после внезапной атаки сверху. Отбились, продавили заградительный отряд глубже на территорию завода, поближе к административному корпусу. Движемся, медленно, но движемся.

– Занимайте следующий цех. Складской комплекс зачищен. – на выдохе сказала Райли.

– Вы... Вдвоём? Как?

– Не имеет значения. Продолжаем движение.

Стоило только Жнецам выйти из складского комплекса, как и сразу же встретил тяжёлый пулемётный огонь.

– «Лила»?! – вскрикнула Эрлин, резко сместившаяся к противоположной стене.

– Какого хрена?! – вскрикнула в ответ координатор «серых». – Об этом рабочие ничего не знают!

Несколько тяжеловооружённых солдат Амуро вышли из административного блока. «Титаны», которыми так сильно вдохновлялся Локнер, были обычными людьми, носившими бронекостюмы класса «А-5», тяжёлые и толстые, которые можно было поднять лишь с помощью роботизированных гидравлических экзоскелетов, разработанных для работ в агрессивной среде. Но троица, которая вышла из здания в паре сотен метров от Жнецов и рабочих, была покруче всего того, что делали в Миллиардо. Будто бы «Титана» Миллиардо накачали конской дозой стероидов, попутно разместив на плече стационарный пулемёт, в результате чего получилась махина под два с половиной метра ростом, закованная в до глупого толстую броню, тяжёлую настолько, что только гидравлические установки, которые обычно можно встретить лишь на геологических роботах-разведчиках, могут сдвинуть её с места. Но так и было! И эта тварь весом под полтонны ещё и бегает!

– НАЗАД! – рявкнула Райли, но в тот же момент пулемётная очередь прочертила на защитных листах её грудной брони несколько грубых канавок и рытвин – пули прошли прямо сквозь стену, так что «Шестое чувство», как и Сдвиг», среагировали слишком поздно.

– «Немой»?! Отзовись, чёрт бы тебя побрал!

Громкий голос Локнера вдруг раздался высоко над головами сражающихся солдат. Система звукового оповещения, динамики которой были расположены по всему заводу, громко отозвалась:

– Ни одна шваль, будь то предатели-колонисты или шпионы-агрессоры, не получит завод. Вам потребуется нечто большее, чем подпольщики, продержавшие винтовку в своих руках меньше пяти минут, или пара убийц, которые способны лишь трусливо прятаться в тени. – голос был твёрдым и уверенным, почти что металлически холодным. – Амуро нуждается в порядке. «Экспансия» будет доведена до конца, нравится вам это или нет. А когда все колонии присоединятся – тогда настанет черёд ручной зверушки Протектората. А пока... Поиграем.

Глава десятая. Локнер.

Глава десятая. Локнер.

– «Немой»! Чёрт, отзовись! – кричала Эрлин. – «Миротворец»!

– Проверяем, «Чёрный», – проговорил встревоженно Эндрюс. – Какого хрена там случилось?

– Пулемётная очередь сквозь стену, вот что там случилось! Системы парной связи сходят с ума! Я не вижу её сигнатуру! – потеряв контроль вопила она.

– «Немой», ты с нами? – попытался достучаться до Райли Чейн, но ответа не последовало. – Твою мать...

– Я иду за ней! – крикнула Эрлин и, вскинув «Жерло», медленно прошла обратно к выходу из складского комплекса, поливая разрывными пулями толстую броню Локнеровских «Титанов».

Скрывшись за тяжёлыми рядами мезонинов, Эрлин принялась рыскать по нижним этажам склада в поисках сестры. Пустынный комплекс, заваленный разорванными на части трупами солдат, казалось, окончательно затих: если бы только Райли была здесь, то она, конечно же, отозвалась бы, либо как-то иначе дала бы понять, что она здесь. Единственное, что служило следом – маленькая маслянистая лужица чёрного цвета. «Сок».

– «Миротворец», плохие новости. Пули повредили систему инжекторов «сока» «Немого», – с лёгкой паникой говорила Эрлин. – Но её саму не наблюдаю.

– Продолжай искать, «Чёрный». В одиночку тебе не справиться с «Титанами».

Нижняя губа Эрлин задрожала. Мелкие слёзы скопились в уголках глаз, по телу прошла волна неприятных мурашек, будто бы Жнеца окатили ледяной водой. Руки колотило нескончаемой дрожью, воздух рваными вздохами вырывался из груди.

«Внимание! Показатели ЧСС, кровяного давления и нейронной активности превышены! Зафиксирована паническая атака!»

– Спокойно, «Чёрный». Она где-то рядом. «Сдвиг» не мог унести её слишком далеко, – говорил спокойно Эндрюс. – Пожалуйста, найди её.

– Она крутая сучка... «Бледная Смерть»... – находясь в прострации говорила Эрлин. – Давай, сестричка. Покажись...

Оглушённая Райли, не контролируя систему «Сдвиг», переместилась почти что на крышу здания, протиснувшись сквозь стальные перекладины и фермы, удерживающие крышу, к небольшому балкончику с узкой лестницей. То, что на первый взгляд казалось небольшими вмятинами и рытвинами на костюме, оказалось внушительными канавками и даже грубыми рваными дорожками, которые задели внутренние блоки управления. Системы парной связи, несколько датчиков и коммуникационных модулей оказались повреждены, так что многие другие системы, получив внезапную перегрузку, ушли в режим защиты – что-то подобное Райли испытала в тот день, когда попалась в «клетку Ланинга».

«Сок» мелким каплями стекал по плечу из перебитой титановой трубки, которую тяжёлая пуля выбила из системы инжекторов. Маленькая лужица, которую Эрлин видела на полу склада, накапала как раз с самого верха здания.

«Внимание! Сбой коммуникационного модуля! Сбой системы парной связи! Сбой отслеживающего модуля! Критическая ошибка: система мониторинга переведена в режим «Защита». Критическая ошибка: система нейроинтерфейсного сканирования отключена. Критическая ошибка: система...» – холодный металлический голос искусственного ассистента не замолкал ни на секунду.

Райли, без сознания, распласталась на решетчатом мостике под крышей. Спутанное сознание, едва пробивавшееся сквозь пелену мрака, никак не могло «запустить» тело, заставить его открыть глаза и подняться хотя бы на четвереньки.

– Интересное стечение обстоятельств, – глухой голос забрезжил где-то на краю гаснущего сознания. – Не вина, не ошибка, не желание. Стечение обстоятельств.

– Кто...? – губы Райли легко дрожали, силясь вымолвить хоть слово.

– Ты бы убила их? Вот так просто? Живое оружие, созданное для того, чтобы держать всё под контролем – так про тебя говорят? Не человек, не машина – спаренное создание, берущее лучшее от обоих.

– Я не понимаю... – глаза девушки чуть приоткрылись, но голос, галлюцинации, дополненные разрушительным воздействием «сока», не ушли.

– Они же используют тебя. Используют нас. Гегемоны, враждующие кровопийцы. Ты видела, на что способна война. Грязь уже плотно облепила пустынный камушек, вшитый в полотно космоса. Но они не спешат очиститься от неё. Они жаждут больше.

Мелкие конвульсии пробежали по рукам и ногам Жнеца. Пальцы дрогнули, бронированные перчатки цепко схватились за решётку мостика, ноги, закованные в экзоскелетные каркасы, вгрызались в металл.

– Это безумие. Ты ведь тоже это видишь? Не ради ресурсов. Не ради человеческих жизней. Устрашение, власть, проявление силы. Детская незамутненность, спутанность сознания, рождённая по воле сильных. По крайней мере, таковыми их считают другие. Своей верой они подпитывают их, дают уверенность в правильности совершённых действий. А затем ревут, когда «уверенные» и «сильные» ополчаются против них.

– Системы... Запустить устранение неполадок. Экстренный ремонт. Сейчас же. – медленно говорила Райли.

– Ты не видишь? Они сражаются не за вещество. Не за территорию. Не за людей. Не за идею. Они просто хотят победить. Доказать. Унизить. Сломить. Человек-машина, в тебе нет их стремлений. Ты можешь всё исправить.

«Запущена процедура экстренного устранения неполадок. Выявлены неисправности систем: повреждена целостность «сок»-проводящих каналов, повреждена целостность модуля управления коммуникационной связи, повреждена целостность питающих линий системы парной связи, повреждена целостность питающих линий системы мониторинга. Внутренние повреждения: зафиксирована контузия, зафиксирована немеханическая черепно-мозговая травма. Внешние повреждения: обшивка грудного блока повреждена на 15%, обшивка блока нижних и верхних конечностей не пострадала, головной блок повреждён на 7%. Ремонтные работы начаты. Оказана медикаментозная помощь.»

– Открой глаза. Взгляни ещё раз. – череда ярких видений разрушенной планеты пронеслись по мыслям Райли табунами, заставив её зажмуриться до боли в глазах. – «Нет» больше не является ответом. Время искать решение. Не вещество, не идея, не эфемерная сущность. Причина. Как? Человек-машина, тебе решать. Объединяй, призывай, соглашайся. Или разотри в порошок, распыли по космосу, убей без капли сожалений. Вырви исписанный лист и начни заново – чисто, красиво, правильно.

– Остановись... – шептала Райли, осторожно поднимаясь на ноги. Медикаменты уняли ноющую боль в голове, убрали жгучие судороги, прояснили мысли.

– Я вижу её! – закричала Эрлин. – Сигнатура! Жива, чёрт бы её побрал!

– Подтверждаю. Были запущены системы экстренного устранения неполадок. Показатели в относительной норме. – с облегчением проговорил Эндрюс. – Пронесло...

– «Немой»! – встревоженно заголосила Эрлин. – Отзывайся! Прямо сейчас! Эти твари идут к нам!

Тяжёлая пулемётная очередь вновь прочертила несколько крупных полос в стене складского комплекса, отчего неяркий свет забрезжил сквозь рваные дыры в стене. Громыхающая поступь «Титанов» становилась всё ближе, «серые» поспешили отступить подальше, спрятавшись внутри тёмного производственного цеха.

– Я понял. Ты ещё не осознала. Не приняла решение. Стресс – не лучшее время. Я расчищу тебе путь. Сыграю по их правилам.

Внезапно все показатели системы мониторинга подскочили до небес. Ремонтные работы едва-едва завершились, модули начали исправно работать, выйдя из защитного режима, все проверки систем не нашли ошибок.

«Внимание! Превышена концентрация «сока» в крови! Система «Сдвиг»... «Сдвиг»... «СДВИчгшя»... «СДхblwg»... Критическая ошибка. Критическая ошибка. Критическая ошибка.»

– «Немой»?! Какого чёрта? – вскрикнула Эрлин, как вдруг заметила резкий перенос сестры из-под крыши склада наружу, прямо над тем местом, где медленно проходили «Титаны».

Громкий взрыв «Осколка» раздался почти сразу же. В том месте, где магнитная мина прикрепилась к листам брони, осталась раскуроченная рваная выбоина. В то же мгновение станковые пулемёты, закреплённые на плечах «Титанов», выпустили очередь по Жнецу. Резво уцепившись за нагрудные листы брони, Райли гневным взглядом сверлила сидящего внутри костюма солдата, который ощутил на себе всю мощь тяжёлых пуль: пулемётная очередь оставила внушительные вмятины на спине «Титана», некоторые из них даже смогли пробить броню на руках и ногах, перебив гидравлические системы экзоскелета. «Титан», медленно подогнув ноги, начал припадать к земле – двигаться он больше не мог.

– Начать внедрение. Перехватить все электронные системы управления. – говорила Райли, установив универсальный блок-перехватчик внутрь костюма сквозь пробоину в броне.

Солдата, который пытался ей помешать всеми силами, она забила кулаком в бронированной перчатке, а после и застрелила, повредив несколько важных блоков управления изнутри. Костюм полностью потеря контроль, остановился на месте, склонившись над землёй, под ним начала скапливаться лужица текущей сквозь щели крови.

– Перехват оружейной системы. Огонь.

Станковый пулемёт ожил, ствол оружия чуть дёрнулся, после чего начал поворачиваться в сторону двух других «Титанов». Ножные экзоскелетные каркасы Райли крепко вцепились в листы брони, буквально «зажевав» её, будто когтистые лапы ястреба впились в свою добычу. Резво выскочив на мгновение, Жнец запустил очередную мину прямо в голову второго «Титана», расколов защитный визор на части и сделав его лёгкой мишенью для Эрлин: сестра, вскарабкавшись на крышу складского комплекса, тут же воспользовалась возможностью и расстреляла «Титана» разрывными пулями «Жерла». Сидящего внутри солдата разнесло на кровавый фарш, брызги крови разлетелись на несколько метров в стороны, а сам «Титан», движимый убойной отдачей череды мелких взрывов, завалился на спину, повредив пулемёт. Третий «Титан» был приговорён: яростно выцеливая самые незащищённые участки брони, Райли расстреливала его до того момента, пока оружейные системы не начали бить тревогу из-за перегрева, а после и вовсе отключились, как и сам пулемёт, ствол которого буквально начал плавиться.

От «Титана» мало что осталось: перебитые гидравлические системы залили жидкостью асфальтированную дорогу, ошмётки толстой брони шрапнелью разлетелись по сторонам, внутри самого костюма окровавленные куски электронных плат перемешались с кусками композитного стекла визора, плавая в смеси гидравлической жидкости, электролитов и крови. Вряд ли Локнер, даже если и проверял все костюмы на прочность лично, мог подумать о том, что против «Титана» выступит другой «Титан», да ещё и зальёт его не мелкой очередью, а сразу тысячей пуль.

Редкие солдаты Амуро, засевшие внутри административного блока, вяло отстреливались по Жнецам, но когда они увидели, что вся троица тяжеловесов просто легла мёртвым грузом на асфальтированную дорогу, то начали отступать вглубь здания. «Серые», удивлённо наблюдавшие за работой двух Жнецов, с раскрытыми ртами стоялаи внутри цеха, сомневаясь, стоит ли вообще подходить к сёстрам. Чуть встревоженно отрапортовав своему начальству, они осторожно стали выходить наружу, разбредаясь по территории завода в поисках других цехов. Отчасти можно было сказать, что работа их была выполнена – завод лишился сразу нескольких крупных производственных линий, и прямо сейчас «серые» уничтожают ещё больше; целая рота солдат Амуро костьми легла во время обороны, несколько экспериментальных бойцов уничтожены. Локнер потерпел крупное поражение, но сказать ему об этом Жнецы решили лично.

Отцепившись от «Титана» Райли сползла по его ноге и устало привалилась к ней спиной. Грубо рыкая и натужно выдыхая, она склонила голову, думая о том, как неестественно быстро она смогла прийти в себя. Что помогло ей? «Сок» в крови? Откуда же взялась внезапная передозировка, если за время её отключки «сок» быстро расщеплялся в крови? Ещё пару минут назад она не могла толком подняться на ноги, зато после пространных речей этого... Голоса, она почувствовала такой прилив сил, будто десяток-другой нейростимуляторов вкололи разом. Объяснения этому просто не было, но если это действительно «сок», либо последствия его применения, то можно с уверенностью сказать – каждый Жнец, каждый иммунный или заражённый, находится во власти чего-то необъяснимого.

– Выглядишь просто дерьмово. – сказала подошедшая Эрлин. – Даже бронелисты порвало. Вау.

– Надеюсь, у штаба найдётся парочка на замену. Честно-честно, я заплачу! – вяло ответила Райли, усмехнувшись.

– Хах... Ты несносная засранка. Я думала, что поеду крышей, когда не увидела тебя на нижнем этаже. – Эрлин присела на корточки. – Ну... Правда. Когда ты не ответила ни мне, ни штабу, то я и подумала, что... Вот и всё. Ни сигнатуры, ни ответа систем парной связи. Тишина, такая давящая, такая ужасающая. Я думала, что ты труп, сестрёнка.

– Ага... Я тоже так думала. Особенно, когда.. «Он» заговорил. Не образами, а прям... Густым, холодным голосом.

– Да? – заинтересованно спросила Эрлин. – И что говорил?

– Грубо говоря, всё то же самое, что и в видениях. Война, смерть Стикса, только на этот раз он добавил к ним пространных речей, будто я могу всё изменить. Либо избавиться от колоний, либо примирить их. Ну... По крайней мере, я так поняла всю эту бредятину.

– Да уж. Действительно, как в видениях... – Эрлин поднялась и потянула сестре руку. – Давай-ка мы больше не будем попадать в передряги, когда кого-то из нас подстреливают из тяжёлого станкового пулемёта, окей?

– Не обещаю... На следующую неделю, у меня, вроде как, никаких планов, так что... – шутливо произнесла Райли, но сестра её перебила лёгким тычком по защитному шлему.

– Иди ты! – засмеялась Эрлин в ответ, дёрнула сестру на себя и крепко обняла. – Было страшно. До одури. Не делай так больше.

– Есть, босс! – ответила девушка и обмякла в крепких руках родного человека. – Пора бы заканчивать. Не хотелось бы, чтобы Локнер успел стянуть сюда всю чёртову армию Амуро. Зададим пару вопросов, отвесив пару оплеух и можно сваливать.

– Хочешь оставить его в живых? – спросила Эрлин удивлённо. – Этот ублюдок – считай единственный, кто тянет за собой на кровавую войну всю колонию!

– Он не так прост. Есть в нём что-то... Какая-то высшая цель, которую мы пока не понимаем.

– Правда? Мне казалось, что он просто мразь с Земли, которую забросили сюда наводить порядки.

– Хм... Прямолинейно. Но мне так не кажется. Что-то у них с Рэксом задумано. Нутром чую. – серьёзно ответила Райли.

– Ну-с... Давай тогда узнаем.

– Всё в порядке? – спросил Эндрюс, выждав небольшую паузу. – Зашкаливающие показатели напугали нас и мы подум...

– Порядок, «Миротворец». Порядок. – коротко ответила Райли с лёгким раздражением, которого не могла объяснить. Остановившись на момент, она тяжело вздохнула, после чего тихо проговорила: – Спасибо. Что-то на меня нашло... Не могу сказать, что именно, но подозреваю, что это последствия применения «сока».

– Назовём это «боевым безумием». Берсерк на поле боя, как тебе такое, «Миротворец»? – весело говорила Эрлин.

– Кхм. Это не шутки. После возвращения мы проведём серию тестов. Надо понять причину подобного поведения. – серьёзно проговорил Чейн.

– Иголки. – цыкнула Эрлин с явной неприязнью.

– Фе. – подтвердила Райли.

Сёстры продолжили движение. Тяжёлый бой с «Титанами» Курта явно попортил им крови: раздражённые и злые, сёстры чуть устало шли по асфальтированной дороге, краем глаза наблюдая за тем, как «серые» методично проверяют здание за зданием. По сторонам слышались приглушённые взрывы: помимо непосредственного саботажа, направленного на блоки управления станков и производственных линий, «серые» решили ещё больше подгадить амуровцам, разнеся несколько цехов на горелые ошмётки. Вполне вероятно, что таков был приказ самой «Лилы», но что-то подсказывало сёстрам, что таковым было и желание самих диверсантов – заводы, подобные тому, что находились в Эпитафе, были рассадником вещей куда более страшных, чем обычное оружие.

Ещё со времён буйства «Чёрного кода», когда малые колонии присоединяли силой, множество городов, так или иначе отделившихся от Миллиардо после раскола, «ставили на место». Люди вроде Локнера и Рэкса терпеть не могли ту напыщенность и суровость, какую проявляли забитые поселения, едва сводящие концы с концами. В развалинах бывшей великой колонии тщедушные колонисты вели себя как наследники всего того богатства, что упало на их головы. Они лишились вечного контроля Земли, лишились власти в лице Администратора, избежали участи быть уничтоженными по воле «чёрных» самодуров. Они жили в развитых городах, оставшихся под их контролем после раскола, которые медленно гасли и разваливались на части без должного контроля и обслуживания. Отрезанные от крупных поселений, колонии-города вроде Эпитафа или Лилума постепенно сожрали сами себя, не в силах наладить производство – жителям подобных мест приходилось буквально разбирать СПО и более современные жилые постройки на части, чтобы отремонтировать собственные дома.

Но когда и до них добралась загребущая рука Локнера вместе с бойцами «Экспансии», то всем таким колониям был поставлен ультиматум, жёсткий и бескомпромиссный: они обязаны были привести города в тот вид, в котором они их незаслуженно получили, либо же правительство Амуро сделает это самостоятельно, но с жителями обойдётся так, как считает нужным. Не шло речи о массовых казнях и убийствах – речь шла о тяжёлой, невыносимой работе, которая должна была поставить Объединённую колонию Амуро на ноги. Редко кто мог справиться с поставленной задачей: северные города-колонии, например, Лэнокс и Гелос, являясь самыми молодыми и хорошо обустроенными, с помощью ресурсов Амуро быстро вернули первоначальный блеск, развивая и без того работающие местечковые заводики и промышленные комплексы, но другим везло заметно меньше.

Ярким примером так называемого «Ультиматума Экспансии» стал Лилум: город, стоящий на шахте, которую, после прихода Амуро, вырыли его собственные жители, потеряв при этом до трети всего населения. Другим примером стал и Эпитаф: некогда уютный, небольшой городок, живший за счёт крупного металлургического завода, был «пересобран» по кускам, в результате чего все мощности завода были пущены на выплавку и штамповку оружия; жители города, не справившиеся с «Ультиматумом Экспансии», стали работать на заводе абсолютно бесплатно круглыми сутками, часто в невыносимо скотских условиях. Шаг, несомненно, жестокий, просто чудовищный, но именно он позволил Амуро окрепнуть, а заодно и пропитать себя ненавистью подчинённых колоний, что в последствии и выросло сначала в бунты, а потом и в гражданскую войну, которую так сытно напитал Протекторат с помощью «Серого кода». Даже спустя десятилетия малые колонии терпят последствия «Ультиматума», а ведь «Экспансия» даже не близка к завершению.

Административное здание завода «Скайфолл» выглядело совсем новым. Чистые стальные стены, покрытые прочной краской цвета тёмной вишни, пестрели яркими зигзагообразными белыми линиями, выводя причудливый, но красивый узор. Покатые крыши из полимерного стекла низкими пирамидами взгромоздились на верхушке широкого трёхэтажного здания, которое выглядело чрезмерно низким на фоне высотных складских комплексов высотой по шесть-семь этажей, которые укрывали его от посторонних глаз. Но полностью скрыть не получилось, да и не было такой цели: широкая дорога, по которой шли Жнецы, вела прямиком к зданию. Когда они подошли вплотную к главному входу, то стало понятно, что и склады держались от администрации на почтенном расстоянии, так, что вокруг здания образовалась ровная квадратная площадь.

Сёстры нетерпеливо вышибли старомодные деревянные двери – безусловный излишек, учитывая то, что в жилой зоне Стикса, спрятанной от суровых атмосферных условий, была острая нехватка обычной древесины, а мелкие лесочки и вовсе было запрещено вырубать. Внутри было тихо, почти что пустынно: опрятный современный интерьер, полный холодного безжизненного металла и прозрачного стекла, крепкие стойки администраторов из полимерных материалов, голографические стенды, электронные экраны, на которых крутили бесконечную рекламу продукции завода, искусственные растения, и как вишенка на торте, сухом и по-офисному строгом, стоял аквариум с золотыми рыбками.

Перед дверями солдаты водрузили наспех собранные баррикады: перевёрнутые столы, тумбы, притащенные из кабинетов, стулья, повёрнутые ножками в сторону выхода. Грязные следы ног вели по разным сторонам длинного вестибюля – бойцы тащили всё, что не было приколочено, со всех уголков здания. «Шестое чувство» молчало, сканеры – тоже. Весь первый этаж был пуст, эхо-импульс показал, что во всём здании осталось всего пять человек, и все они сидели в одном кабинете, вполне вольготно и расслаблено.

Быстро взобравшись по лестнице на третий этаж, к самому кабинету, на котором висела золотистая табличка с надписью «Директор Марк Уиткофф», сёстры на мгновение остановились. Пусть эхо-импульс и не засёк в здании других людей, но технолинза всячески пыталась «зацепиться» за, казалось, несуществующие предметы. Сигнатуры то появлялись, то тут же гасли, оставляя Жнецов в недоумении.

– Приглядывай за спиной, – шепнула Эрлин сестре. – Что-то тут «грязновато».

– Ага. – ответила она настороженно.

– Мне долго ждать? – внезапно рявкнул Локнер из кабинета.

Сёстры переглянулись. Спокойно пожав плечами, Райли вцепилась бронированным сапогом в податливую древесину двери и мощным толчком сорвала её с петель, зашвырнув прямо внутрь кабинета. Дверь, крутанувшись, на всей скорости влетела в одного из сидящих в кабинете людей в деловом костюме, разбив тому голову в кровь и оставив без сознания. Деревянные щепки посыпались по полу, человек мешком свалился на холодный металл. Жнецы медленно прошли внутрь кабинета, Райли прислонилась спиной по левую сторону от дверного проёма, осторожно обводя взглядом богато украшенный кабинет директора завода.

За длинным столом из натурального чёрного дерева, непомерно дорогим и редким даже для самих землян, сидел сухой и жилистый мужчина в парадном камзоле зелёного цвета. Золотистые аксельбанты небрежно спадали по правому плечу на грудь, красные погоны с тремя крупными значками, тщательно наполированными, блестели в свете ярких потолочных светильников. Светло-русые волосы, подёрнутые сединой, аккуратно зачёсаны на бок, гладко выбритые щёки казались нездорово впалыми, будто бы Курт специально втягивал их ещё больше, прикусывая зубами. Левая сторона его лица была изрезана мелкими уродливыми шрамами, сливавшимися в несколько толстых розовых линий, выпуклых и неровных. Хищные глаза янтарного цвета гневно сверлили непрошенных гостей, квадратное лицо было напряжено.

– А от вас правда нелегко избавиться. – цыкнул Локнер, склонившись над столешницей. – Прилипалы.

– Стараемся. – съязвила Эрлин.

– Взять их! – крикнул он, после чего несколько солдат, сбросив маскировку, выскочили из кабинетов позади.

Эрлин усмехнулась. «Шестое чувство» сработало беспрекословно: быстро развернувшись, она достала «Головолом» и выпустила три пули точно в цели, едва поведя рукой. Райли, стоявшая рядом со стеной, ухватилась за четвёртого солдата, перебросила его через бедро и, прижав ногой к земле, расстреляла из «Свиста». Чуть наклонившись, она сорвала с нагрудной пластины повреждённый бронелист и вырвала с корнем маленький модуль. Сидевшие в кабинете представители завода, прижимаясь к стенам, быстро выбежали из кабинета, на ходу спотыкаясь об мёртвые тела солдат.

– Жалкие сволочи.

– Как мило с твоей стороны. Видимо, эхо-блокатор. Станет частью моей коллекции. – спокойно проговорила Райли.

– Пользуйся на здоровье. Уже завтра от прежней технологии не останется и следа. – грозно шикнул Курт.

– Ага. – саркастично хмыкнула Эрлин. – Верю.

Эрлин резко подскочила со своего места, запрыгнула на стол и что есть мочи отвесила Курту ногой по физиономии. Вскрикнув от боли, главнокомандующий завалился на бок, свалившись со стула. Густая кровь, смешавшись со слюной, закапала из разбитых губ.

– Сучка...

– Давай-ка мы поговорим, Курт. А то я малость не понимаю, какого хрена Амуро, получив взбучку со всех возможных сторон, вновь взялась за оружие? – зашипела Эрлин. Райли, безучастно наблюдая за сценой, спокойно стояла у стены.

– Да кто ж знал, что цепные собаки вообще думать могут? – выплюнул Курт. – Я и не надеюсь, что вы вообще способны понимать.

– Грубо. – ответила Эрлин и, после недолгих раздумий, всадила обычную автоматическую ручку Локнеру в ногу. – Надо бы извиниться.

Натужно сжав зубы, Курт не проронил ни звука.

– Я спасаю эту дыру от забвения. Делаю всё, чтобы Стикс никогда не вернулся в эпоху первых колонистов.

– Откуда ж тебе знать, что творилось на Стиксе десятки лет назад? Вроде как, ты и есть тот самый землянин, которых колонисты ненавидят больше жизни.

– Ха! – мужчина грубо сплюнул кровь на пол. – Моя семья строила этот проклятущий городок. Ещё тогда, когда сволочей, вроде вас, здесь не было и в помине. Я жил историями о том, как Миллиардо разваливается на части. Спал и видел тот день, когда смогу попасть сюда и воочию понаблюдать за тем, к чему привело царствование Протектората Земли на Стиксе. Что видите вы, Жнецы?

– Ублюдка, который насильно захватил малые колонии. – с неприязнью ответила Райли.

– Ненавидьте меня так сильно, как только хотите. Но это ничего не исправит. Я прибыл на планету и увидел разруху. Огромный золотой дворец, у подножия которого влачат жалкое существование разрозненные крохотные поселения. Крошки и кусочки, отвалившиеся от огромной буханки. А в центре этого непотребства, набирая силы, восстаёт колония Амуро. Собирает вокруг себя всех, до кого может дотянуться. Крепнет, открывает заводы, отстраивает разрушенное и заброшенное. Медленно, долго и муторно. Разве ж это плохо?

– Философ, значит? Скажи-ка тогда, почему же, на твой взгляд, Миллиардо изначально раскололась на куски? – спрашивала Райли.

– Непомерные аппетиты. Гнёт. Давление. Я бы назвал это почти что классической историей. Огромный диск, неравный по толщине, по которому начали бить с дьявольской силой. Естественно, он расколется в самом слабом месте. – злобно цедил Локнер. – Протекторат по-другому и не умеет. Как только видит, что из планетки можно выдавить побольше соков, если чуть сильнее надавить, то непременно так и делает.

– И чем же вы от него отличаетесь? Подмяли под себя колонии. Поработили людей. Переделали города в огромные заводы. Мы прямо сейчас находимся в одном из таких. – говорила Эрлин.

– Им нужен контроль, но не тот, которым душит Земля. Нужна дисциплина, нужна цель, ради которой стоит жить. Редко, кто это понимает. Они думают, что как только сбросили с себя контроль Протектората, то могут жить спокойно и полноценно. Одни, изолированные и покинутые. А потом умирают от голода, потому как сознательно решили, будто справятся со всеми невзгодами в одиночестве. Глупое, наивное дурачьё.

Эрлин издевательски ухватила Локнера за разбитый подбородок и поводила им из стороны в сторону.

– Ты мне зубы не заговаривай, Курт. Чёртов благодетель. Целый город работает на тебя, чтобы создавать оружие и пули, которыми вы заражаете целые поселения.

Грубо отпихнув руку Жнеца, Курт в очередной раз сплюнул кровь.

– Думаешь, что такая умная? Думаешь, будто смогла бы заставить их работать сообща как-то по-другому? Им нужен кнут. Им нужен страх. Нечто, что заставит их скучковаться, заставит разговаривать друг с другом, напрягать мозги, искать решения, налаживать новые связи. Страх объединяет их. Не тот страх, что густым облаком навесил на них Протекторат. «Работай и не рыпайся – или умри!» не заставит людей объединится. Это заставит их лишь бунтовать и пожинать плоды своего бунта.

– Ты поэтому вооружённые отряды солдат натравливал на малые колонии?

– Ты хорошо выучила историю, которую льют в уши шавки Миллиардо, да? «Чёрный код» был прав. Если бы только «чёрные» не стали настойчивее и серьёзнее в своих намерениях, то мы бы так и были отсталым сборищем, кучкой городков, медленно гниющих со временем. Мы дали им выбор, заставили быть полезными единому организму, а не висеть на шее проклятыми паразитами! Миллиардо вольготно развалилась на треть планеты и высасывает её ресурсы в никуда. Всё равно, что распыляет их по воздуху, выбрасывает прямо в космос!

– А вы, белые овечки, развиваетесь семимильными шагами и постигаете новые вершины, я правильно угадала? – спросила Эрлин.

– Язвишь, Жнец? Но подумай сама – мы действительно развиваемся. И делаем это без вечного надзора землян. Без их помощи, без их ресурсов. И как только будет закончена «Экспансия», мы станем ещё эффективнее. Единая колония, где каждый член работает во благо. Мы – новая цивилизация, отличная от искусственно выращенного цветочка вроде Миллиардо. И ты не можешь с этим спорить. – уверенно и твёрдо чеканил Локнер.

– Каким путём, Курт? Насильственным присоединением? Запугиванием и прямыми угрозами? Рабством населения? Ты так уверен в своей идее, что даже не видишь, каким путём идёшь, чтобы воплотить её в жизнь. Ты используешь «сок», чтобы заразить и убить сотни и тысячи жителей, лишь для того, чтобы остальные, увидев весь ужас «сердцеедки», сами побежали в лапы Амуро!

– «Сок» – всего лишь инструмент. И если именно он нужен Амуро для того, чтобы отогнать Протекторат от Стикса – я им воспользуюсь. Вы нашли его. Притянули с Эльмана на поверхность планеты и использовали, чтобы подавить нас, шпионить за нами, убивать нас. Будет вполне честно, если нечто подобное будет находиться и в наших руках. В конце концов, ни Протекторат, ни Миллиардо не знают, как спастись от этой напасти. А мы уверенно движемся к тому, чтобы разгадать маленький секрет космической жидкости. Мы держим в уме, что пара тысяч необходимых жертв сделают в сто крат больше, чем вы можете себе представить. Амуро подчинит «сок» – и тогда его будут бояться даже больше, чем ядерных боеголовок.

– Меня от тебя тошнит. Почему же я не могу отделаться от ощущения, что смотрю на обиженного, обозлённого ребёнка, который делает плохо всем на зло? – шипела Райли.

– Да плевать я хотел на то, что думаешь ты и тебе подобные! Я провёл на поле боя большую часть своей жизни – я знаю, что такое приказ. Унификатор Рэкс отдал приказ – привести колонии к порядку. И я его выполняю. Я вижу новый порядок, и он мне, безусловно, нравится. Осталось лишь принести такой же порядок в Миллиардо – и нашу миссию можно считать выполненной.

– Удачи. – цыкнула Эрлин. Рука её потянулась к «Головолому», но внезапный голос в модуле связи заставил её остановиться.

– Жнецы, это «Лила». Немедленно уходите из здания! Сейчас же!

– У нас осталось одно маленькое дельце, потерпи пару секунд, дорогая. – проворковала Эрлин.

– СЕЙЧАС ЖЕ!

Громкие взрывы прокатились по всему зданию. Выкрашенные краской стены облизали языки пламени, широкие пробоины вспыхнули огнём – несколько ракет взорвались невероятно близко с кабинетом, в котором находилась троица. Жнецы рухнули на пол от тряски, а Локнер, улучив удобный момент, прытко вскочил на ноги и выскочил из кабинета, болезненно хромая. Следующая череда взрывов раздалась почти сразу же: в противоположном конце коридора ракеты проделали огромную дыру в стене. Небольшой боевой корабль Амуро завис прямо рядом с проделанным выходом, боковая дверь транспортного отсека отодвинулась в сторону, в проёме показались сразу пятеро стволов крупнокалиберных винтовок.

Переместившись из кабинета вслед за Локнером, Жнецы тут же встретили шквалистый огонь. Прыгнув в один из открытых кабинетов, они сделали ещё один сдвиг поближе к пробоине, вновь укрывшись за стеной. К тому моменту, как сёстры смогли подобраться к убегающему Курту, он уже выскочил через дыру внутрь корабля. Солдаты Амуро прекратили огонь, и в последний момент, когда двери транспортного отсека начали закрываться, Райли выпустила очередь из «Свиста», шальной пулей задев ногу главнокомандующего.

Тяжёлый, искажённый динамиками голос Локнера громыхал над административным зданием:

– Празднуйте свою победу, Жнецы! Но я с вами ещё не закончил. Хорошая работа – вы заимели врага, который порвёт вас на части.

Глава одиннадцатая. Сглаженные углы.

Глава одиннадцатая. Сглаженные углы.

– «...Празднуйте свою победу, Жнецы! Но я с вами ещё не закончил. Хорошая работа – вы заимели врага, который порвёт вас на части.» – запись с визора Райли громыхала с большого голографического экрана в штабе Пожирателей Душ.

– Какая бравада. Я почти испугался. – с ядовитой усмешкой говорил «Вопящий Жнец».

– Зря, «Вопящий». Локнер – гад, каких не сыскать. Идейный и целеустремлённый, в довесок злопамятный и жестокий. – спокойно говорил Эндрюс. – Таких людей стоит бояться хотя бы потому, что они не бросают своих слов на ветер.

Чейн аккуратно закатал рукав мундира и продемонстрировал изодранную руку, которую пришлось собирать буквально из кусочков искусственно выращенных мышц и сосудов.

– Он поклялся, что оторвёт мне руку, которая когда-то касалась его руки. Так сильно он меня возненавидел. В его голове этот образ, видимо, так ярко отпечатался, что стал идеей-фикс. А теперь в его голове новый образ – «Чёрный», что бьёт его прямо по лицу армированным сапогом и вонзает ручку прямо в ногу, и «Немой», что прострелила ему бедро.

– Гадость. – шикнула Райли.

– И не поспоришь. – ответил Эндрюс.

С бокового крыла длинного ряда столов послышался голос связного:

– Полковник, Администратор Коннорс вызывает.

– Соединяй.

Чейн медленно прошёл из-за стола поближе к экрану, заложив руки за спину. Спустя несколько секунд запись с визора исчезла, и вместо неё появилась небритая, уставшая физиономия Сэймура Коннорса. Белоснежный костюм без галстука небрежно топорщился у груди, расстёгнутый ворот рубашки торчал в разные стороны. Пышная копна чуть кучерявых чёрных волос была зачёсана немного назад и густо намазана гелем для укладки. В безжизненных тёмно-серых глазах не читалось ничего, кроме усталости и отрешённости, лицо осунулось и выглядело заметно более старым, едва ли соответствующим его реальному возрасту.

– Не обращайте внимания, межзвёздные перелёты всегда высасывают из меня последние силы, – устало проговорил Коннорс, после чего прочистил горло и чуть увереннее произнёс: – Приветствую «Пожирателей Душ». Получил отчёт о выполненных операциях и решил, что будет лучше обсудить результаты прямо, в непосредственной беседе.

Жнецы вытянулись по стойке смирно, скрестили руки у груди и разом выкрикнули:

– На страже Миллиардо!

– Вольно. Нет нужды разводить формальности. – спокойно ответил Сэймур.

– Сэймур, операция «Усмирение» идёт по плану, – начал говорить Чейн. – Все Жнецы уверенно справляются с поставленной задачей, союзники в тылу врага успешно проводят диверсии и передают нам стратегически важную информацию.

– Это не может не радовать, – меланхолично, почти безынтересно ответил Коннорс. – Но что-то мне подсказывает, что всё не так радужно, а, полковник? Можете не бояться прикрас – Протекторат нас не услышит.

Чейн сощурил глаза и тяжело выдохнул.

– Жнецы, доложить обстановку на местах. – медленно проговорил он.

– Не бояться прикрас? Раз плюнуть, – начал «Алчущий». – Весь западный край Амуро похож на огромное решето. «Серые» пытаются уверенно подмять под себя города-заводы, чтобы обрубить снабжение восточного края, но у них это, мягко скажем, не получается.

– Северный регион, молодой и перспективный, целиком отдался Амуро, – продолжил «Красный Жнец». – «Серые» туда даже носа сунуть не могут, потому что верхушка колонии направила туда охренительную армию. Нескольким Жнецам вряд ли удастся хоть как-то изменить ситуацию. Заводы работают на износ, крупные поселения захватывают почти что по мановению волшебной палочки. Ещё вчера это была свободная зона, живущая ради себя, а уже сегодня – подчинённый регион Объединённой Колонии. «Экспансия» пожирает остатки свободных зон со страшной скоростью.

– В этом, кстати говоря, есть и свой плюс, – говорил «Жалящий Жнец». – Приграничные регионы на юге всё больше ощущают, что война неизбежна. Информационные агентства пытаются скрыть обстановку на западе, но у них это выходит слабо: чёрный рынок информации становится всё популярнее, волнения среди горожан выходят на новый уровень. Захватнические настроения Локнера и Рэкса – как огромный красный флаг, который навис над всей колонией, так что некоторые регионы уже готовятся к тому, чтобы выбирать сторону.

– И Локнера вряд ли что-то остановит. Крупный оружейный завод был выведен из строя, это правда, но это лишь часть крупной сети. Будет вполне логично, если правление Амуро временно сосредоточит силы на востоке, а запад отдаст на растерзание «серым» и своим войскам. В целом, всё указывает именно на это: в коммуникационных каналах и интранете виден заметный перевес в сторону восточных городов, то есть Амуро сознательно планомерно выводит информацию из западных регионов; крупное скопление вооружённых сил методично отбивает уже занятые города, а вместе с тем быстро проносится по регионам, в которых ещё остались нейтральные территории; аналитики и штабные связисты наблюдают существенный рост производственных мощностей именно в восточном регионе, в то время как западные заводы либо поставлены на малый поток, либо и вовсе остановлены до момента стабилизации ситуации. – говорила Райли.

– Обстановка в колонии указывает на то, что в Амуро отчаянно ищут способ как можно быстрее закрепиться на территории, пока этого не сделали «серые». И получается это у них с переменным успехом: на одном краю колонии семимильными шагами идёт захват территорий, а на другом уже захваченные малые колонии, видя масштаб угрозы, постепенно начинают бунтовать. Красок всему этому безумию добавляет и растущее число заражённых территорий, которые Амуро используют в целях устрашения собственного населения. – говорил Чейн.

– Раскол, как он есть. В самом чистом виде. – проговорил Сэймур. – Вся эта информация для меня – лишь ещё один способ убедиться в том, что Амуро рвётся на части. Если годы назад подобная политика помогла «Чёрному коду» быстро нарастить собственную мощь, то теперь, когда в умах населения закрепился горький опыт, «чёрные» пытаются подать ту же политику, но под другим углом, используя угрозу, которую они создали сами. Вполне закономерно, что успех такой задумки обречён на провал – как только горожане убедятся в том, что правление Амуро задумало эту игру, то о коллапсе всей Объединённой Колонии даже не стоит переживать – он случится, по нашей воле или нет.

– А ведь у Рэкса может и получиться воплотить в жизнь задуманное. – твёрдо сказала Эрлин. – Все мы смотрим на происходящие события с позиции сильного. «Да у них ничего не получится», «Да они всего лишь разрозненные города, присоединённые насильно», «Да у них прямо сейчас гражданская война идёт». Он может это использовать, если только захочет. Манипулировать напуганными людьми, придумать им новую угрозу, подложить мысль в голову, что всё происходящее – это не вина Амуро или конкретно Рэкса, а всех тех, кто за этим наблюдает.

– Я думаю, что довольно очевидно, в каком невыгодном положении находится Унификатор Рэкс, «Чёрный Жнец». – чуть напряжённо ответил Коннорс. – Даже если он попробует обратить ситуацию в свою пользу, то...

– То что? Вы вряд ли видели записи интранет-вещаний, которые доходят до нас из Амуро. И скажу я вам, что у них есть парочка ох каких говорящих голов, которые работают на Рэкса. Люди верят им, Администратор Коннорс. Почти тридцать миллионов человек, которые населяют восточный край Амуро, верят Рэксу и его помощникам, а те несколько миллионов, что раскиданы по всей остальной территории Объединённой Колонии, молчат, потому что его план работает. Как вы можете так самозабвенно смаковать мелкие успехи, когда огромная прорва охренительно плохих новостей так и плещет нам прямо в лицо?

– Полковник, кажется, вы о чём-то недоговариваете. – скорчился Коннорс.

– Вы знаете, что случилось с Молли Сэдингейм? Правой рукой Рэкса? В прямом эфире "сдвиг" разодрал ей ногу, когда она посещала заражённый район в окружении отряда тяжеловооружённых солдат. И какую новость из этого состряпали? «Управляющая Сэдингейм, выступающая против использования «сока», подверглась нападению заражённого человека.» – таким был заголовок. А сам текст последующей новости в интранете – просто кладезем спекуляций и манипуляций, якобы правление Амуро начнёт усиленную борьбу с заражением и закрывает все известные исследовательские программы, направленные на изучение «сока». Ложь, в которую поверили сотни тысяч, миллионы людей.

– Подтверждаю, – проговорил «Вопящий Жнец». – В Новой Женеве новость о нападении на Управляющую Сэдингейм вызвала живой интерес и поддержку: она зафиксировалась на первом месте по популярности на целых две недели, десятки тысяч комментариев выражают искреннюю озабоченность проблемой распространения «сока». Молли Сэдингейм и без того пользовалась огромной любовью населения благодаря мирным инициативам и поддержке населения, но теперь её рейтинг взлетел до небес.

– Видите? Я не могу отделаться от ощущения, что Рэкс намеренно ведёт нас по следу из своих неудач, чтобы внимание Миллиардо концентрировалось именно на них. Пока Молли обхаживает новый кибернетический протез, получая сотни тысяч восторженных слов поддержки, Рэкс и дальше ведёт заражение районов, накапливает «сок», отдаёт приказы армии захватывать новые и новые территории. Если это и раскол, то только раскол в мировоззрении колонистов, где есть святая Сэдингейм и скрытый в тени Рэкс.

– Нет ни одной причины считать, что Унификатор Рэкс сможет увести ситуацию из-под нашего контроля. – чеканил Коннорс.

– Да ну? – шикнула Эрлин.

– «Чёрный». Прекратить. – твёрдо проговорил Эндрюс.

– Чего ещё нам ждать? Момента, когда Рэкс уже даже не будет скрываться, а сразу стукнет кулаком по столу и во всеуслышание объявит войну? Я надеюсь, что вы подготовили к этому население Миллиардо, Администратор?

– Сурово говорит. Но правдиво, чёрт возьми. – прошептал Вопящий.

– Пора бы солдатам Миллиардо размяться. – проговорил «Красный». – Насколько мне известно, у Локнера появилась новая программа снабжения тяжёлых пехотинцев. Подозрительно напоминающая наших «Титанов».

– Не просто напоминающая – усовершенствованная. – отозвалась Райли. – Проверила на собственной шкуре. Было больно.

– «Серые» нам не помощники в этом деле. Если им самим не помочь, то от них и мокрого места не останется. Да, где-то они преуспели, но этого явно недостаточно. – говорил «Вопящий».

Эрлин уставилась на сестру. Ей как никогда нужна была её поддержка, её холодный расчёт и аналитический склад ума. Факты, логика, информация – всё это должно было подтолкнуть её навстречу Эрлин. Но Райли молчала.

– Кхм-кхм. Мы собрали лучших агентов, которых только смогли найти на этом проклятом камушке, что зовётся Стиксом, ради того, чтобы в критически важный момент все они решили признаться в том, что не справляются с возложенной на них задачей? – язвительно проговорил Коннорс.

– Какого хрена? – спросила Эрлин, уязвлённая до глубины души. – Я, вроде как, ещё не совсем поехала крышей, чтобы вслепую бросаться на целую армию, пока солдаты успокаивают население!

– «Чёрный»! – рявкнул Эндрюс.

– Я не чёртова машина! Вы не можете просто взять и перепрограммировать меня. Или вбить в меня команду «Выключить сомнения – идти на верную смерть». Вспомните, что всем вам показывает Он. Неужели ни у кого из вас, Жнецы, не возникает мысли, будто эти галлюцинации, видения, наваждения – чёрт, называйте как хотите – это и есть наше будущее, если мы не станем использовать более кардинальные меры?

– Он сказал мне, что ещё можно всё исправить. – твёрдо сказала Райли.

– А затем заставил тебя распотрошить трёх «Титанов». Грязно и кроваво, – прошипела Эрлин. – Таким образом Он хочет всё исправить?

– Что-то мне подсказывает, полковник, что у вас с командой наблюдается... Дисбаланс. Работа, которую необходимо провести. Поэтому я вас оставлю. Напоследок скажу, что ориентировочное время моего пути до Миллиардо – сто сорок часов. Используйте это время с умом. – процедил обозлённый Администратор.

– Как же он меня достал... – прошептала Эрлин.

Её бросило в жар. Распалённая гневом, девушка тяжело выдыхала горячий воздух из лёгких, оглядывая других Жнецов. Вот они, продукт идеальной муштры. Даже не думают о том, чтобы пойти против своего начальства. Они получили приказ – и они его исполняют, даже когда видят, что этот приказ чудовищно преступен. И в этот момент они все невыносимо напоминают ей Курта Локнера.

– Кто-нибудь ещё хочет высказаться? – спросил спокойно Эндрюс.

Жнецы молчали. Бросая косые взгляды на внезапно взбунтовавшуюся Эрлин, они думали лишь о том, как же сильно на неё влияет Незримый. Они прекрасно осознавали все те видения разрушенного Стикса, понимали, что такую апокалиптичную картину Он рисует для них совсем неспроста. Но что, если как раз боевой настрой Эрлин и приведёт их всех к разрушительной катастрофе? Что, если все те вещи, о которых она с жаром говорит, есть ничто иное, как самоисполняющееся пророчество?

– Ну и хрен с ним. Хотите план? Чёткую последовательность? Сотрите Амуро с лица земли. Желательно до того, как колонисты Миллиардо, сидящие по домам с закрытыми ушами и глазами, узнают, что мир за границей нихрена не похож на розовые поля.

Жнецы переглянулись между собой, но на сей раз отвечать не стали.

– Тс. Кажется, я одна понимаю, в какую бездну мы все катимся. – недовольно выплюнула она и спешно выбежала из штаба.

– Почему ты не остановила ей? – спросил Райли «Вопящий».

– Займусь этим позже. Не в такой накалённой обстановке. – спокойно ответила она.

– Взгляды у неё довольно... Пессимистичны, так сказать.

– Ребёнок войны. Ненавидит Амуро. Из-за «сока» по ночам буянит намного больше обычного, и отходит только к полудню. Видит вещи, от которых обычный человек сходит с ума, и пролила больше крови, чем небольшая скотобойня. Объедини все факты и получишь «Чёрного Жнеца». – проговорила Райли и тяжело вздохнула.

«Но я знаю, что дело не только в этом. Она права. Мы слишком долго ждали, слишком долго играли в безопасную игру. А теперь время уходит.»

– 11:20 на часах. Теперь понял. – усмехнулся «Вопящий».

– Не над чем смеяться. Отчасти она права, хоть её языком и говорит эта... Мерзость.

– Ты веришь в то, что Стикс может утонуть в «соке»?

– Я верю в то, что нам стоит прилагать больше усилий, чтобы остановить войну до её официального начала. Может быть даже попробовать договориться.

– Ага. Отличный план. – покачал головой Жнец. – И как же ты собираешься этого добиться? Нас вздёрнут ещё до того, как мы успеем раскрыть рот.

– Официальной войны нет, «Вопящий». Есть дипломаты, первые лица. Администратор, переговорные группы, уполномоченные лица с нейтральным статусом. Вот чего у нас нет – так это базы для подобного рода переговоров. Знаний, которые бы могли заставить задуматься и верхушку правления Амуро. Нужен предлог. И я собираюсь всё это достать.

– Хм. Может быть... В этом и есть смысл. Даже странно, что мы никогда даже не задумывались о том, чтобы использовать свои способности в таком ключе. В смысле... Мы убийцы. Шпионы, диверсанты, разведчики. И ни разу не несущие мир посланники.

– Может быть потому, что наш отряд называется «Пожиратели Душ»? – усмехнулась Райли.

«Вопящий» засмеялся.

– Да. Точно.

Райли похлопала «Вопящего» по плечу, после чего медленно прошла к выходу из штаба. Уже в коридоре, во время разбора костюма Жнеца, она снова включила коммуникационный модуль:

– «Миротворец», я «Немой Жнец». Запрашиваю доступ к базе данных геологических исследований Необитаемого сектора. Предмет запроса: проявление «сока» вне жилых зон. Дополнительно запрашиваю доступ к базе данных исследовательского корпуса «Скрижали». Предмет запроса: распространение «сока», Эльманский горнодобыващий комплекс, «Контакт». О, и чуть не забыла – дайте мне досье на Управляющую Мэри П. Сэдингейм. Пора браться за крупную рыбу – мальки в нашем деле не помогут.

– Принято, «Немой Жнец». Доступ открыт, загрузка файлов исключена согласна протоколам информационной безопасности колонии Миллиардо, редакция от 07 апреля 4 ЗЗ:19. – проговорил голосовой ассистент.

– Открыто, «Немой». Надеюсь, что ты знаешь, что делаешь. – глухо проговорил Чейн.

Райли, нажав несколько кнопок на наручном модуле "второй кожи", отключила все каналы связи, кроме канала Чейна, после чего тихо проговорила:

– Ну... Что скажешь?

Послышался тяжёлый вздох.

– Она выходит из-под контроля. Уж не знаю, что действует на неё сильнее: последствия инъекций «сока» или неутешительная ситуация на поле боя, но гнев в её сердце растёт. Она жаждет крови, «Немой». Может быть хочет отомстить за семью, а может и правда думает, что если мы не оставим от Амуро камня на камне, то это поможет нам сохранить мир. А может она и вовсе хочет, чтобы всё это, вся эта колониальная канитель закончилась, испарилась, как дурное сновидение после пробуждения.

– Я с ней поговорю. Надеюсь, что она не успеет за это время наделать глупостей. Она жаждет крови, но... Должен быть другой способ. И я постараюсь этот способ найти. Война – крайность. И пока что в наших силах сделать так, чтобы до этой крайности мы не дошли.

– Костюм на базе, датчики фиксируют, что она быстро движется по городу в сторону Лесного массива Эликса. Видимо, захотелось побыть наедине. Но... Спасибо. Я ценю это.

– «Немой Жнец», отключаюсь.

* * *

«Протокол безопасности: Запуск...

Успешно.

Личные данные: Засекречено; И: «ПД»

Проверка действующего допуска: Запуск...

Успешно.

Поиск запрошенных блоков базы данных...

Успешно.

Информация получена: отчёты исследовательской миссии «Необитаемый горизонт», зона А-9, группа профессора Диллиса.

Информация получена: блок данных «Происшествия планетарного масштаба», папка «Контакт», отчёты отряда специального назначения «Розамунда» под руководством полковника Мерфи Стоуна.

Информация получена: отчёты профессора Грэга Грэйса, профессора Джозефа Ланинга, профессора Кортни Бингэм. Тема: «Естественное и искусственное распространение вещества «КС-1», кодовое название: «сок чёрной дыры». Проблемы и открытия».

Информация получена: Эльманский горнодобывающий комплекс «Даллас-1», краткая история развития.

Внимание! Информация в следующем блоке данных подверглась редактуре! Блок данных добыт на территории Объединённой Колонии Амуро и может содержать противоречивые данные!»

– Кто бы мог подумать, что будет по-другому. – усмехнулась Райли, сидя за рабочим столом в квартире сестёр.

«Информация получена: Мэри П. Сэдингейм – Управляющий Объединённой Колонии Амуро. Досье.»

– Бинго. Что ж... Посмотрим.

Быстро пролистав полученные блоки данных, Райли решила составить в своей голове небольшой план. Как же убедить воинственную колонию объединить усилия против общего врага? Для начала этого врага надо найти. И Райли решила, что «сок», как виновник и Трёхлетней войны в прошлом, и разгорающегося конфликта в настоящем, вполне подойдёт для того, чтобы стать камнем преткновения. И Миллиардо, и Амуро сосредоточили все свои силы на том, чтобы разгадать таинственную жидкость, но чем дольше сёстры жили, впитывая «сок» изо дня в день, тем больше понимали, что контролировать его невозможно. В этом убеждались и другие Жнецы, и учёные-исследователи, вроде отца девушек Грэга Грэйса, но опасность «сока» надо было донести и до Амуро.

Первым делом стоило изучить историю нахождения. Как рабочие «Даллас-1» смогли докопаться до «сока»? Что с ними стало после «Контакта»? Затем следовало копнуть глубже в проблему распространения «сока» и найти убедительные примеры нахождения месторождений вдали от деятельности колонистов – с этим помогут отчёты группы отца и геологов, работающих за пределами атмосферных куполов. Ну и напоследок – найти человека, которому можно подать эти факты на блюдечке. И кто, как не ярый борец с использованием «сока», а заодно и Управляющий Амуро, подойдёт для этой задачи лучше всего?

Несколько нажатых кнопок – и вот на широком экране голографического монитора всплывают красочные фотографии комплекса «Даллас-1», пустынные каменистые просторы спутника Эльман и невероятно красивый вид на поверхность Стикса, рядом с которым плывут пара небольших камушков: спутники-астероиды Фора и Лилум.

«Горнодобывающий комплекс спутника Эльман «Даллас-1» был открыт 22 декабря 2091 года по земному летоисчислению и стал первым предприятием в звёздной системе Миллиардо. Спутник Эльман был отправной точкой для колонизации планеты Стикс, став одновременно плацдармом для космических кораблей, выходящих из малой червоточины «Фауст», связывающей Солнечную систему с системой Миллиардо, и основной площадкой по добыче металлов, являясь крайне крупным астероидом М-типа с высоким содержанием редкоземельных металлов, в том числе золота, кобальта, вольфрама и иридия, служащих для создания сверхпрочных сплавов, позволивших преодолеть плотную атмосферу Стикса и образовать первые поселения на поверхности планеты до внедрения земных технологий атмосферных куполов.

За последующие десять лет на поверхности Эльмана был создан своеобразный перевалочный пункт, на который доставляли грузы с Земли, после чего цепочка космических кораблей плавно спускала эти грузы к поселениям колонистов. В 2102 году был отстроен полноценный космопорт «Киллиан»; деятельность комплекса «Даллас-1» расширилась после модернизации в том же году: новой вехой в истории комплекса стало открытие двух крупных металлургических цехов, позволивших ускорить развитие колониальных поселений на поверхности планеты.

2108 год – новая модернизация. Открытие производственного цеха на базе комплекса. Технология создания генераторов атмосферных куполов – главная гордость комплекса «Даллас-1». В этом году первый генератор был доставлен на поверхность планеты, дата 30 апреля 2108 года названа официальным днём рождения колонии Миллиардо.

2117 год – открытие второй шахты «Эльман-2». По официальным данным выработка редкоземельных металлов, а также железа и никеля, получила прирост в 114%. Резкий скачок в добыче позволил на постоянной основе конструировать СПО – системы поверхностного обустройства. Развитие колонии Миллиардо вновь ускорилось.

2125 год – открытие комплекса «Даллас-2» на поверхности Стикса. Возросшие потребности растущей колонии вынудили управляющую компанию перенести добычу и производство непосредственно на поверхность планеты, что позволило снизить нагрузку на рабочих шахт и ускорить процесс доставки ресурсов. «Даллас-1» сконцентрировался на конструировании атмосферных генераторов и СПО, используя добытые на Эльмане ресурсы.

2134 год – создан десятитысячный генератор атмосферного купола. Процент покрытия планеты Стикс – 34% от общей площади, что примерно равно десяти миллионам квадратных километров!

2136 год – проблема поставок электронных компонентов. Производство атмосферных генераторов приостановлено.

17 июля 2140 года – обнаружено новое вещество.

3 августа 2140 года – «Контакт».

10 августа 2140 года – Горнодобывающий комплекс «Даллас-1» официально закрыт и прекращает работу в связи с критическими повреждениями производственных линий и обрушением шахт «Эльман-1» и «Эльман-2».

Краткая выдержка закончена.»

– Да уж... Суховато, – прошептала Райли. – Надо попробовать расшифровать последние обновления блока.

«Доступ к последним изменениям невозможен.»

– А если...

«Поиск дополнительной информации в сторонних источниках...

Успешно.

Блоки данных соединены.»

– Как два пальца. – самодовольно усмехнулась Райли.

«Происшествия планетарного масштаба – катастрофы, выделенные в отдельную классификацию, отличающиеся экстремально повышенным уровнем опасности для населения колонии или планеты в целом, приведшие или постепенно ведущие к гибели более 30% населения.

Список известных ППМ:

– Авария на космическом корабле «Кочевник-4», приведшая к уничтожению колонии на планете Хейме. Взрыв термоядерного двигателя стал причиной огромных потерь среди населения. Жертвы – один миллион четыреста тысяч человек.

– Потеря исследовательской колонии на Церере. Эксплуатация карликовой планеты в качестве огромного резервуара пресной воды стала причиной уничтожения целой колонии, которую погребли залежи ледяного реголита. Жертвы – пятьсот тысяч человек.

– Пылевая буря «Бегемот» на Марсе. Колоссальное атмосферное явление стало причиной крушения сразу трёх космических кораблей, загрязнивших атмосферу и поверхность планеты радиацией. Жертвы – ведётся подсчёт...»

– М-м... Где-то здесь... Нашла.

«Авария на горнодобывающем комплексе «Даллас-1», система Миллиардо, спутник-астероид Эльман. В результате неисправности в системах производственного цеха произошёл взрыв, повлёкший за собой разрушение важнейшего стратегического объекта колонии Миллиардо. Предварительная оценка опасности: полная остановка освоения планеты.»

– Объединяй с отчётами специального отряда.

«Отчёт командира отряда специального назначения «Розамунда», полковник Мерфи Стоун, дата: 10 августа 2140 года.

Примечание: Настоятельно рекомендую уничтожить это место до самого последнего болтика. То, что творится в комплексе, не поддаётся никаким объяснениям, да и вряд ли мы хоть когда-нибудь сможем узнать, что случилось здесь на самом деле. Ад разверзся на крохотном, в масштабах вселенной, камушке, и мы стали тому свидетелями.

Начало отчёта.

09:16 – прибытие на космопорт «Киллиан». Обстановка пустынна, рабочих комплекса не наблюдаем. Специальная техника стоит на своих местах, космические корабли загружены новой партией атмосферных генераторов, но обслуживающий персонал найти не удалось. Начинаем движение в сторону производственного цеха – судя по сигналу системы оповещения, авария произошла именно там.

09:22 – входим в цех. Тихо, рабочих на своих местах нет. Захламление, мусор, чёрные маслянистые пятна на полу. Питание отключено, горит сигнал аварийной блокировки. Наблюдаем задымление, несколько производственных линий повреждены пожаром, пламя мелкими очагами пробралось на верхние этажи. Системы пожаротушения отключены.

09:30 – следуем к административному блоку. Наблюдаем пять сотрудников комплекса: обезображены неизвестной чёрной жидкостью, проявляют спонтанную агрессию. Ликвидированы.

09:33 – административный блок. Семнадцать человек, истощены, находятся в кататоническом ступоре. На вопросы не реагируют, разговорить не представляется возможным. Наблюдаем разруху, баррикады. Лейтенант Харрисон остаётся в блоке, остальные продолжают движение на верхние этажи.

09:38 – Контакт. Жилой блок, тридцать девять человек в крайне измождённом состоянии. Предупреждают об опасности, просят эвакуировать их со спутника на поверхность планеты. Говорят о «заражении» неизвестной жидкостью, которую первоначально приняли за утечку отработанного машинного масла. Пробы взяты.

09:47 – нападение. Тринадцать человек, перепачканы неизвестной чёрной жидкостью. Наблюдается спутанность сознания, галлюцинации, бред. Запись прилагаю.

Начало записи.

– Оно в шахтах! На стенах! В грунте! Каждый чёртов камушек пропитан ИМ насквозь. Вы дышите этой заразой, вы уже покойники!

– Оставаться на своих местах!

– Уничтожьте здесь всё, идиоты! Быстрее! Пока заражённые не пробрались к планете...

Цель медленно опускается на корточки и закрывает голову руками.

– Оно растёт внутри. Как раковая опухоль. Забирает память. Забирает твои мысли.

– Где другие работники комплекса?

– Купаются в соке чёрной дыры. Встречают космос. Рвутся к нему. Хотят раствориться.

Цель внезапно вскакивает с места.

– ЭЙ! Стой на своём месте!

– Я должен всё исправить...

Слышен звук стрельбы.

Конец записи.

Цели ликвидированы.

09:58 – вторая ветка производственного цеха. Крупный пожар, системы пожаротушения по-прежнему отключены. Мощный взрыв, предположительно в соседнем здании добывающей платформы. Наблюдается обрушение шахты «Эльман-1». Начало эвакуации.

10:03 – возвращение в административный блок. Обнаружено тело лейтенанта Харрисона без признаков жизни. Цели ликвидированы.

10:11 – вокруг входа в цех собирается большая группа измождённых работников комплекса. Наблюдается спутанность сознания, галлюцинации, бред. Наблюдается неизвестная чёрная жидкость, вытекающая изо рта, глаз, ушей и носа. Агрессия. Цели ликвидированы.

10:20 – отбытие со спутника Эльман. Пробы неизвестной чёрной жидкости упакованы в герметичный контейнер для биологически опасных материалов.

Ровно через семь часов пробы были доставлены в Исследовательский центр Коппермаунт и переданы в руки главы центра профессора Грэга Грэйса.

Конец отчёта.»

– Если бы я увидела нечто подобное, то уж точно к ЭТОМУ бы даже километровой палкой не стала бы прикасаться. – чуть встревоженно проговорила Райли. – Ох... Что ж они натворили... И как только администрация подумала, что подобное вещество можно изучать?

«Объединение блоков данных...

Успешно.

Выдержка из работы исследовательской группы профессора Грэга Грэйса о проблемах вещества под наименованием «Космическая субстанция-1», сокращённо «КС-1», кодовое наименование – «сок чёрной дыры»

«Ни для кого не станет секретом, что полученные данные из горнодобывающего комплекса «Даллас-1» стали предметом многих споров. В действительности, мы до сих пор до конца не понимаем механику возникновения мутаций и психических искажений, наблюдаемых сотрудниками специального отряда. К большому сожалению, экземпляры заражённых тел получить не представляется возможным – все они оказались либо выброшены в открытый космос после разгерметизации атмосферного купола чередой мощных взрывов на самом комплексе, либо уничтожены этими самыми взрывами.

Нам удалось убедить администрацию колонии в необходимости провести геологические исследования обрушенных шахт на Эльмане путём роботизированного мониторинга. Десять дронов проникли в устье шахты и спустились на глубину порядка пятиста метров, где и были обнаружены залежи «КС-1». Анализ грунта показал, что менее 15% от массы искомой пробы составляют обеднённые железные руды, в то время как остальная часть не поддаётся анализу – новейшие земные спектрометры просто не знают, что это такое!

На основе столь малого количества полученной информации не представляется возможным уточнить природу образования «КС-1». Возможно, стоило бы больше изучить сам спутник-астероид Эльман, чтобы предположить, как именно он попал в звёздную систему Миллиардо. Пока что мы можем лишь выдвигать теории и оперировать крайне небольшим количеством информации: субстанция могла быть помещена в недра астероида искусственным путём, например, в процессе столкновения с другим астероидом; могла быть естественно создана под воздействием определённых физических и химических процессов, как то сверхнагрев или радиационный распад, сплав, нуклеосинтез под воздействием космических лучей; могла быть продуктом биологического происхождения, как, например, нефть – мы так мало знаем о вселенной, что буквально любая теория имеет право на существование. Пока что все они находятся в рамках научного познания, но чем больше мы узнаём об этой субстанции, тем больше противоречий она рождает.»

– Ха, нефть. Скорее уж неизвестный науке грибок.

«Объединение блоков данных...

Успешно.

Выдержка из отчётов начальника геологической исследовательской группы профессора Генри Диллиса, миссия «Необитаемый горизонт», зона А-9, примерно сто пятьдесят километров к югу от границы колонии Миллиардо, 29 августа 2160 год по земному летоисчислению.

«Результат неутешителен. Передовые геологические роботы и дроны-разведчики недр отказываются спускаться на подобную глубину: температура стремительно начинает опускаться, под поверхностью планеты, на глубине более километра, наблюдается резкое изменение типа породы: крепкие базальтовые столбы изменяются на хрупкие, как будто бы выточенные червями кремниевые пещеры. В результате уже три робота оказались уничтожены, потому как изъеденная порода просто не в состоянии выдержать их вес.

Прямо под нами располагается огромное саксаминовое озеро, что доставляет нам ещё больше трудностей: горючая саксаминовая вода, медленно испаряясь, образует целые облака взрывоопасного газа, которые периодически вспыхивают от естественного обрушения кремниевых пород на гептагидридные отложения саксаминовых солей, которые детонируют от малейшего прикосновения.

Интересна и сама природа этих пещер. На глубине порядка ста метров, где было обнаружено потенциально пригодное для использования саксаминовое озеро, также были обнаружены подобные пещеры. Более того, анализ проб, взятых моими собственными руками, показал, что на кремниевых отложениях конденсируется проклятый «сок». Согласно принятой теории Ланинга, «сок» даже малой каплей способен «заражать» почву, на которую попадает. Но его здесь нет. В том смысле, что за пределами атмосферных куполов, где долгие годы царит лютый холод или невыносимая жара, где не ступала нога человека, должно было бы образоваться просто гигантское «зараженное» плато, подобное тому, что скрывал или даже до сих пор скрывает в себе Эльман.

Но его здесь нет. Я могу видеть, как густая маслянистая капля свисает с кончика сталактита, как анализатор «сока» шкалит всякий раз, когда я приближаю его к этой пакости. Неужели саксамин в самом деле способен каким-то образом нейтрализовывать «сок», как считает Ланинг? Если за все эти гладкие дыры в кремниевых породах ответственен сок, то испарения саксаминовых озёр выступают своего рода антисептиком. А может быть, всё гораздо проще, и взрывы горючего газа просто выжигают эту мерзость.

Так или иначе, это определённо заслуживает внимания. Пока что это лишь гипотеза, да и случаев нахождения подобных изрешечённых пещер пока слишком мало, чтобы делать какие-то выводы. Но я буду смотреть в оба.»

– Вот и оно. Целые пещеры, в которые попадал «сок». То есть это также может значить и то, что «сок» уже был на поверхности планеты до того, как рабочие докопались до недр Эльмана? – Райли устало потёрла глаза. – Чёрт... Теперь я заработала себе огромную головную боль. Компьютер, выдели из этих параграфов важные части и открой поясняющие записи из смежных блоков данных. Ночка будет долгой...

Глава двенадцатая. Раскол.

Глава двенадцатая. Раскол.

Громкий хлопок двери заставил Райли подскочить на месте. Она заснула прямо за рабочим столом: растрёпанные волосы выбивались тонкими прядями и падали на лоб, раскрасневшаяся щека со следами от рукава пижамы совсем потеряла чувствительность, ноги затекли, плечи налились тяжестью.

– Упс. Сквозняк. – саркастично обронила девушка.

– И тебе доброе утро... – вяло проговорила Райли.

– Ага. – холодно ответила сестра.

– Где ты была? Как я понимаю, ты всю ночь где-то куролесила?

– Ну-у... Погуляла по парку, со злобы заглянула в бар, подцепила там обворожительного красавчика, в пьяном беспамятстве мы кувыркались всю ночь на пролёт, из-за чего у меня теперь жуть как горит задница и кое-что ещё...

– Фу... Даже не думай продолжать...

Эрлин хмыкнула и бросила косой взгляд на Райли.

– Как жаль, что это всё так и осталось в моих мечтах.

– Я почти поверила. – вздохнула Райли и потянула одеревеневшие конечности.

– Просто думала. Много думала. – куда серьёзнее ответила Эрлин, усаживаясь за барную стойку с кружкой кофе.

– Вот как. И о чём же? – проговорила сестра и села напротив неё.

– Ты знаешь.

– Могу лишь догадываться.

– Эх... – Эрлин вздохнула, на пару секунд закрыла глаза, после чего продолжила: – Я надеялась, что ты встанешь на мою сторону. Поймёшь, что мы топчемся на месте, пока наш непосредственный враг ведёт свою игру. Ты ведь в нашей паре мозг, разве не так? Но всё, что я получила – молчание. Как будто... Согласие с тем, что творит Коннорс. Его ведь здесь даже нет, сестрица. Он знает о том, что происходит, лишь по отчетам и донесениям. Зато здесь есть мы. Есть другие Жнецы, есть Эндрюс, «серые», в конце-то концов. Все они знают, что мы сами своим «невмешательством» развязываем руки Рэксу!

– И тем самым ведём его к тому, чтобы он наделал ошибок. – терпеливо говорила Райли. – Лин, дорогая, ты всегда была самую малость импульсивной. Но то, что ты говоришь и делаешь сейчас, может плохо закончиться. У Амуро есть масса проблем, с которыми даже Рэксу не так-то просто справится. Ты же слышала донесения других Жнецов.

– Думаешь, что малые колонии внезапно наберутся храбрости и выйдут из состава Амуро? – раздражённо говорила Эрлин. – Думаешь, что у нас правда есть столько времени, чтобы с уверенностью ждать этого момента?

– Я думаю, что малые колонии – совсем не то, о чём стоит беспокоиться. Колонией управляют вполне конкретные люди, и если заручиться их поддержкой...

– ЗАРУЧИТЬСЯ ПОДДЕРЖКОЙ?! – взвизгнула Эрлин. – Ты в своём уме? Что ты сделаешь дальше, Райли? Сядешь поболтать с Молли Сэндингейм, как со старой подружкой? Или может Локнера боевым товарищем назовёшь?

– Так, ты начинаешь передёргивать...

– Нет-нет-нет. Я с опаской отнеслась к тому, что «серые» хотят нам помочь, да и не я одна. Стерпела тот факт, что размазня Ланинг теперь наша личная пешка. Но ручкаться с верхушкой правления Амуро...?

– Я не ищу друзей! – твёрдо отчеканила Райли. – Я ищу союзника! Человека, наделённого властью, который имеет все шансы затормозить этот проклятый конфликт! Как ты этого не понимаешь?

– О, я прекрасно понимаю. Вот только я всё равно думаю, что эта затея – туфта. Как-то мне слишком хорошо запала в голову история становления чёртовой Объединённой Колонии Амуро!

– Да ну? А может за тебя говорит та тонна кипящей злобы, которая родилась в далёком детстве? – Райли уколола в самое больное место.

– Р-р... – глаза Эрлин налились кровью. Злобно поджав губы, она хлёстко процедила каждое слово, в конце сорвавшись на крик: – Это и твоя мать. Это и твой отец. Это и твоя семья. Это твой дом, чёрт бы тебя побрал! Они уничтожили твоё детство, убили твою семью, обрекли на самую незавидную участь на всей грёбаной планете, сделали из тебя убийцу, каких ещё надо поискать! А ты... Ты!

Райли печально усмехнулась.

– Виновата в том, что не хочу рождать ещё больше насилия? Виновата в том, что хочу словами и фактами заставить упрямцев повернуть назад? Они ещё сами не знают, в какой грязной луже захотели побарахтаться. Но почему-то ты заочно решила, что все колонисты Амуро слепо идут за Унификатором, хоть на самом деле это и не так. Они пострадали от него даже больше, чем вся колония Миллиардо.

– Это не значит, что их надо жалеть, как маленьких детей! Когда придёт время и клич о начале войны пролетит над всей колонией – тогда-то мы и посмотрим, насколько же колонисты Амуро «благоразумны» и «сильны духом», чтобы не последовать за своим чёртовым лидером.

Райли начала раздражаться.

– Если бросить это дело на самотёк – конечно, никаких изменений не будет. И именно это я и хочу исправить.

– И в чём же твой план? Пойти с поднятыми руками прямо на ковёр к Рэксу и молить о переговорах?

– Не будь сучкой. – шикнула Райли.

– Характер такой. – шикнула в ответ Эрлин.

Сёстры гневно воззрились друг на друга. Долгие годы они безукоризненно выполняли поставленные задачи вместе. Какими бы ни были миссии – у них они не вызывали вопросов. Должно быть потому, что они всегда были сильнее. Всегда были вместе, всегда поддерживали друг друга. Стояли друг за друга горой, прикрывали спины, вытаскивали из самых тяжёлых ситуаций. Что же случилось сейчас? Неужели стремительно приближающаяся кровопролитная война так сильно пугает Эрлин, что она так бескомпромиссно хочет задушить конфликт в самом зачатке, причём таким образом, что даже возможность рецидива стала бы казаться невозможным чудом? Может, она знает нечто большее, чего Райли ещё понять не смогла?

– Иногда мне кажется, что ты слишком быстро смирилась с участью стать «живым оружием». Как будто... Даже не думала о том, чтобы направить свои возможности в другое русло. – проговорила Райли.

Эрлин лишь злобно улыбнулась.

– Правда? Может быть потому, что моё тело напичкали десятками разных датчиков, созданных специально для улучшения способностей в бою? Может быть потому, что из моей спины торчат два незаживающих отростка, к которым раз из раза буквально прирастает самый технологически продвинутый боевой костюм, который не доступен даже землянам? Может быть потому, что доселе неизвестное науке вещество каждую ночь превращает меня в кровавую бестию, прозванную «Царицей ночи»? Может быть потому, что в моей черепной коробке по-прежнему ярким пятном горит сцена убийства нашего отца? Может быть потому, что с самого детства меня обучают лишь одному – убивать? Может быть...

– Хватит. – прошептала Райли и отвернулась в сторону.

– Тяжело думать о мире, когда вся твоя жизнь – это война. Ты знаешь, сестричка, есть два типа людей, которые живут войной: одни хотят навсегда от неё избавиться, а другие думают, что смогут добиться вечного мира. И они совсем не одинаковые.

– И кто же из них ты, Лин?

– А сама как думаешь? – грубо ответила она.

Райли промолчала. Опустив голову, она тяжело вздохнула, утёрла лоб ладонью.

– Я мечтала о спокойной жизни. Мечтала, что когда-нибудь стану обыкновенным человеком, который забудет о войне как о страшном сне. При этом я прекрасно понимаю, что именно мне суждено стать звеном в огромной цепи, которая эту войну и остановит. Я тоже слышала Его голос. Не видения и галлюцинации. Голос, Райли. Как и ты. Я тоже могу всё исправить.

Райли взглянула на сестру с опаской.

– Я уже вижу, каким образом ты всё исправишь. И мне нихрена это не нравится.

В глазах Эрлин проблеснул нездоровый огонёк.

– Вот и проверим, какой из двух вариантов окажется эффективнее. Выйду прогуляться. Уверена, у Эндрюса найдётся для меня плёвое дельце. «Миротворец»?

– «Чёрный». – ответил Чейн.

– Направляюсь в штаб. Хочу выйти на разведку территории. Одна.

– Хм. – Чейн на минуту замолчал, обдумывая ситуация, но в итоге всё равно отозвался: – Принято, «Чёрный». Жду.

– Не скучай, Райли. И не думай обо мне плохо. Но просто так сидеть на одном месте и ждать чуда я не намерена. Кто-то должен поставить Амуро и Рэкса на место. – твёрдо сказала Эрлин и вышла из квартиры.

– Нехорошо. – проговорил Чейн, выделив личный канал связи с Райли.

– «Нехорошо»? Мягко сказано, Чейн. Очень мягко. – шипела Райли.

– Я отправлю её в спокойный район. Не переживай.

– Что-то мне подсказывает, что этого приказа она не послушается.

– В любом случае, она под нашим контролем. И я уверен, что её цель не заключается в том, чтобы залезть в самое жерло извергающегося вулкана. Может она и настроена наворотить дел в одиночку, но погибнуть явно не входит в её планы. Она верит в нечто большее, Райли. И с каждым днём эта цель становится всё ближе.

– Не боишься вот так просто отпускать её, даже подозревая, что она может уйти в самоволку?

– Что бы она ни сделала – она лишь поможет Миллиардо. Беззубая игра Коннорса хороша лишь на время. Усыпить бдительность Рэкса, успокоить население колонии, дать Амуро ложную надежду, что мы ни о чём не догадываемся. Приказ о подготовке войск уже был отдан, Райли. Если в твоей голове всё ещё зреет мирный план – самое время попытаться его осуществить.

– Поняла. Конец связи.

– «Миротворец», конец связи.

Райли смотрела на закрывшуюся дверь ещё минуту. Потом медленно подошла к столу, села, уронила голову на руки.

– Чёрт. Что ж... Я надеюсь, что тебя ещё можно переубедить, Лин. Очень надеюсь... – Райли, перехватив вторую кружку кофе, вновь уселась за компьютер, толком даже не приведя себя в порядок: – Запускай досье на Сэдингейм.

«Активация блока данных.

Сеанс запущен.

Информация получена: Мэри П. Сэдингейм – Управляющий Объединённой Колонии Амуро. Досье.»

– Дай мне исходный файл со всеми правками. Хочется для начала знать, какой Молли была на самом деле.

«Исходный блок.

Количество зарегистрированных правок: 78.

Мэри П. Сэдингейм родилась на Земле в 2137 году. Уроженка города Ливерпуль, выросла в семье известных дипломатов. Отец – Гарри Сэдингейм, министр иностранных дел. Мать – Анна Маккейн, вице-консул. С отличием окончила Экспериментальный Университет Управления в возрасте двадцати двух лет, успешно завершив пятилетнюю программу обучения за четыре года.

Всего через три месяца после окончания обучения присоединилась к Первому отделению Министерства Колониальных проблем при Протекторате Земли. В 2150 году становится частью обособленной группы, изучающей развитие колониальной жизни на планете Стикс. В 2152 году, совместно с отрядом идеологически подготовленных членов Министерства, отправляется в свою первую космическую миссию, целью которой стала дестабилизация радикально настроенного политического объединения «Чёрный код» на планете Стикс.

К 2154 году активно занимается восстановлением территории, над которой Протекторат Земли потерял контроль, на должности Главы административной зоны.

В 2155 году принимает должность Заместителя Управляющего после внезапной отставки действующего Заместителя Дуэйна Фергюсона, также члена Министерства.

В 2160 году становится новым Управляющим Объединённой Колонии Амуро с руки действующего Унификатора Адама Рэкса, также члена Министерства.

По состоянию на 2165 года, т.е. на данный момент, по-прежнему занимает должность Управляющего. Пользуется всесторонней поддержкой населения колонии. Сэдингейм, по заверениям колонистов, стала, цитата: «Лучом надежды, который освещает дорогу к светлому будущему колонии», конец цитаты. Ведомство отмечает: политический кризис, разразившийся на территории колонии Амуро, стал серьёзным испытанием для Сэдингейм, часто выступающей с явным неодобрением, а иногда и с открытым протестом против изъявлений Унификатора Рэкса. «Немая борьба», как окрестили противостояние двух политиков интранет-издательства, может стать очередной палкой в колесе правленческой телеги Унификатора Рэкса.

Важное уточнение: деятельность политического объединения «Серый код» после событий 17 апреля 2156 года является преступной. Все члены министерского отряда являются заочно осуждёнными, и в случае возврата на территорию, подконтрольную Протекторату Земли, подлежат немедленному аресту.»

– 2156 год? Справка.

«17 апреля 2156 года агенты-разведчики колонии Миллиардо установили причастность Унификатора Рэкса к смерти экс-заместителя Управляющего Дуэйна Фергюсона. Причиной политического убийства стало публичное раскрытие его персоны в качестве идеологически мотивированного члена отряда Министерства Колониальных проблем.»

– Замёл следы. А после умело заткнул пустующее место, усадив туда всеми любимую Молли. Умно, хоть и довольно топорно. Интересно, она хоть сама об этом в курсе? – Райли несколько раз клацнула по клавиатуре, после чего досье на Молли ушло в отдельную папку. – Давай общеизвестную историю. Посмотрим, как сильно её переврали.

«Архивный блок.

Начало сеанса.

Количество зарегистрированных правок: 2089

Подключаю архивную запись интранет-репортажа.

Перед глазами Райли тут же выплыла незнакомая физиономия девушки с наглой, довольной улыбкой, которая тут же начала рассказывать о событиях далёкого прошлого, когда Мэри только-только вступила в должность Управляющей:

«– Естественным предводителем колонистов, так нагло выпнутых за пределы колонии-гегемона Миллиардо, является избранный Унификатор – человек, чья воля и решимость позволили Амуро сплотить огромное количество земель под единым знаменем, доказать им, что строгий и властный надзор Протектората Земли – лишь инструмент управления и страха, а не обязательная часть их жизни. Но Управляющая Объединённой Колонией Амуро – это не просто человек. Это столп, на котором держатся практически все самые важные политические и административные сферы в колонии.

Мэри Сэдингейм – уникум. Рождённая в колонии Миллиардо, она всю жизнь наблюдала за тем, как окраинные малые колонии подвергаются непомерным налогам, как над ними висит клеймо вечных тружеников, которым суждено гнуть спину до конца своих дней ради бездонного брюха Протектората. Едва-едва освоенные земли в её мыслях должны были стать новой вехой развития колонии, но её мечтам не суждено было сбыться. После разделения колонии на две части Мэри практически сразу покинула территорию отделённой колонии Миллиардо и примкнула к сотням тысяч бежавших колонистов, искавших свой новый дом. Дом, который она буквально по кирпичикам создаст самостоятельно.

В составе организованных групп «Красного кода» она одной из первых будет встречать старост и предводителей малых колоний, добровольно решивших присоединиться к Амуро. Будучи членом «Серого кода» будет лично участвовать в сражениях вместе с другими подпольными объединениями против узурпаторской и тиранической политики «Чёрного кода». Всё для того, чтобы в определённый момент стать уже известной личностью, которая положила начало «Экспансии 2.0», которая объединила под знаменем Амуро более тысячи малых колоний, которая словом и делом доказывает из раза в раз – власть Протектората в прошлом, будущее – за Амуро!

Многочисленные издательства и интранет-деятели высказывают многочисленные теории касательно будущего самой Мэри Сэдингейм. Но одно можно сказать со 100% уверенностью – куда бы она ни подалась, народ Амуро будет её поддерживать. Возможно, именно ей будет уготована судьба стать следующим Унификатором? А может статься и так, что она покинет Стикс и отправится на Землю, наводить порядки, каких Протекторат не видывал уж слишком долго. Никогда не знаешь, куда заведёт тебя политическая дорожка...»

– Вау. Аж самой захотелось отдать голос за Молли, – иронично подметила Райли. – И даже ни слова о том, как они бодаются с Рэксом. Насколько старый этот блок?

«Дата появления файла: 22 октября 30 ЗО:18. Дата последнего изменения: четыре дня назад.»

– Тс. Клепают историю на ходу, – прошипела Райли, после чего встала из-за стола и проговорила: «Миротворец», я «Немой Жнец». Направляюсь в штаб, готовьте костюм. Пора нанести визит Молли. Используем нашу скрытность по полной.

– Принято, «Немой». Курс на Новую Женеву построен. Идти далековато, ближайший атмосферный генератор находится примерно в пяти километрах от «Грани» – штаб-квартиры Рэкса.

– Как там обстановка?

– Судя по всему Рэкс пытается увильнуть от многочисленных обвинений, которые распространяют «серые», – говорил аналитик Питерсон, – и получается у него неплохо. Историю с Сэдингейм вы уже знаете, прогресс на лицо, а вот запланированное заражение целого района Новой Женевы стало для многих неожиданностью. Рэкс выставил всё так, будто заражение «соком» – это действительно стихийное бедствие, от которого никто не застрахован, даже самые защищённые города. Солдаты вошли в столицу, изолируют местных, раздают припасы, оказывают помощь. Прочёсываем интранет-издательства, следим за обстановкой в режиме реального времени. Но одно могу сказать – ублюдок цепко впился руками в своё кресло и ни за что его не отпустит.

– Как мило с его стороны, что он решил мне подыграть. – ухмыльнулась Райли.

– Будь осторожна, «Немой». Огромный центральный район – твоя игровая площадка, но прежде всего придётся пройти по заражённым улицам. «Сердцеедку» ты, конечно, не подхватишь, но легко можешь столкнуться с солдатами, уничтожающими заражённых. Уж они-то точно не станут церемониться. Постараемся проложить для тебя маршрут подальше от человеческих глаз, но вполне возможно, что придётся импровизировать.

– Принято, «Миротворец», готовность через семь минут.

Маглев стремительно летел пулей по магнитным рельсам глубоко под поверхностью планеты. Впервые Райли отправилась на столь серьёзное задание без сестры: двухместная капсула казалась ей необычайно просторной, но при этом холодной и пустой. Чем дальше маглев удалялся от «Скрижали», тем тяжелее ей было на сердце: раскол, который разломил на части такую сильную связь, мог оказаться даже серьёзнее, чем ей думалось изначально. Райли знала свою сестру, знала, как сильна она печётся о её безопасности, даже если она об этом ни разу не сказала открыто. Но гнев и злоба на весь мир, которая родилась в ней в тот злосчастный день пятнадцать лет назад, наконец, исковеркали её сознание, и сестра даже не могла сказать точно, получилось ли это само собой, или в этом действительно был виновен «сок», долгие годы скобливший по миллиметрам её сознание и проникающий с каждым впрыском всё глубже. Серьёзность её намерений она даже не стала подвергать сомнениям, но что именно задумала Эрлин? Что она услышала и что открыл ей Голос, что так радикально изменило её? Райли думала, что знает. Думала, что это те же вещи, которые слышала и она. Но если это было в самом деле так, то опалённое гневом сердце её сестры явно клонилось к самому худшему из возможных вариантов развития событий. Но ей явно потребуется огромная сила, чтобы хотя бы помыслить о том, чтобы уничтожить всё живое на Стиксе.

Шпиль атмосферного генератора прорезал поверхность планеты в густонаселённом районе. В отличие от Хэлфилда, где территория около шпиля была огорожена высоким забором, или Эпитафа, где шпиль и вовсе был за территорией городка, колонисты Новой Женевы не слишком беспокоились за безопасность своих жителей. Прямо рядом с широким металлическим «колом», пронзившим землю, спокойно уживались относительно современные дома из стальных блоков высотой в пять этажей, длинными зигзагами разрезавшие столичный город на части.

Новая Женева была мало похожа на Эликс. Сразу было видно, что когда-то давно этот город был лишь одним из многих крупных поселений, ухвативших кусок технологий и несколько крупных предприятий, позволивших колонистам сводить концы с концами без поддержки крупной колонии. Об этом говорило буквально всё: старые низкие райончики, которые со временем скрылись в тени гигантских высоток, затхлый воздух, лишённый качественной очистки, время от времени доносимые порывами искусственного ветра дымные облака со стороны металлургических заводов и перерабатывающих комплексов, устаревшие саксаминовые генераторы, разбросанные по всем улицам, которые в годы упадка малых колоний поддерживали в городе жизнь, целые «воздушные дороги» из верениц кабельных каналов, саксаминовых труб и линий очистных коммуникаций, густой рыжий нагар, даривший многим старым зданиям гнетущий, «ржавый» вид.

Вы бы не встретили в Эликсе и десятой части того, что встречалось в Новой Женеве на каждом углу. Выбивающиеся из под крыш провода и открытые настежь блоки управления климатического контроля, давно переделанные весьма кустарным способом в виду невозможности отремонтировать их должным образом; захламлённые узкие улочки, с уборкой которых не справляется даже маленькая армия роботов-уборщиков; голые остовы давно разобранных СПО, сваленных друг на другу в подобие уродливой инсталляции; тонны кабелей, оплетающих здания словно толстые змеи; столбы, силящиеся удержать вес «воздушных дорог»; громоздкие старомодные антенны связи, взгромождённые практически на все крыши домов, отчего складывается ощущение, что весь город покрыт иголками. И всё это дряхлое безобразие смешивается с огромными чистыми стеклянными небоскрёбами, развитыми дорогами, по которым неспешно катятся сияющие в свете звезды Миллиардо новенькие автомобили, шапками зелёных парков, так неумело воткнутых посреди мегаполиса, сотен людей, спешно бегущих подальше к центру города.

Райли, едва не замеченная толпой напуганных колонистов, быстро взобралась на самую верхушку шпиля, после чего бесстрашно спрыгнула как можно дальше, переместившись на крышу непримечательного домика.

– «Миротворец», я на позиции.

– Принято, «Немой». Как тебе видок?

– Уф... Ощущение, будто нахожусь не в столице, а на окраине захолустного городка, который всеми силами пытаются привести в божеский вид.

– Добро пожаловать в Новую Женеву. В общем-то, ты права. – проговорил Питерсон.

– Да уж, спасибо.

– Не думаю, что у тебя возникнут сложности с тем, чтобы найти «Грань». Повторюсь – будь осторожна. Судя по геометке, ты сейчас прямо посреди района, который сделали изолированным.

– Хм. Люди тут точно есть. Прямо под шпилем жилые дома стоят, любопытные глаза едва не заметили меня.

– Держись наверху, потому что на улицах ты будешь самым приметным объектом вообще для всех. – проговорил Чейн.

– Поняла. Посмотрим, чего тут наворотили амуровцы.

– Удачи.

Быстро сориентировавшись на местности, Райли увидела высоченный небоскрёб, который выглядел как огромный и неровно обломанный осколок стекла. От самого верха небоскрёб постепенно расширялся, обрастая дополнительными этажами и даже невысокими башенками, в результате чего у самого основания он превращался в настоящую глыбу, слияние кристаллов.

– Вот и «Грань».

«Внимание жители Района-3! Для вашей собственной безопасности свободное перемещение по улицам ограничено. Стихийное заражение «соком» взято под контроль вооружённых сил Объединённой Колонии Амуро. При соблюдении следующих правил Унификат Амуро гарантирует вашу безопасность и сохранность жизни:

Не покидайте жилые помещения в ночное время суток!Избегайте подозрительно выглядящих жителей, в особенности при явном наличии следов заражения. Напоминаем: кровоподтёки, бледный покров кожи, нервозность, чёрные подтёки на лице в районе носа и рта – прямые признаки заражения!Если вы подозреваете, что подверглись заражению – немедленно сообщите о проблеме, позвонив по единому номеру санитарной службы!Старайтесь как можно меньше выходить на улицы района без явной нужды. Помните – патрульная служба на стороже!»

– Что-то мне подсказывает, что на горячей линии санитарной службы просто гробовая тишина...

Райли спустилась немного ниже. Сознательно избегая хорошо просматриваемые зоны и балкончики, с которых её могли увидеть запертые по домам колонисты, она медленно продвигалась по кабельным дорогам, стараясь держаться как можно ближе к стенам. Несколько раз она чуть было не выдала себя, неосторожно наступая на дряхлые, порядком поржавевшие скобы, удерживающие связки кабелей вместе, отчего они рассыпались на части и с громким лязгом летели на землю, по пути задевая стальные стены. Однако, жители, должно быть, так привыкли к тому, что пережитки прошлого самостоятельно избавляются от себя, что даже не обратили внимания на этот шум.

На секунду остановившись, Райли нажала несколько кнопок на наручном модуле костюма, после чего слегка поморщилась: слуховой модуль она выставила почти на полную мощность, отчего даже самые мелкие скрипы и трение металла звучали в её ушах в десяток раз громче.

Вновь переместившись на крышу, она улеглась на край здания и внимательно прислушалась к тому, что происходит на улочках изолированного района. Мягко регулируя слуховой модуль, она принялась подслушивать:

– Только не говори мне, что веришь ему! – приглушённый голос рассерженного мужчины звучал прямо под ней, на несколько этажей ниже того места, где она лежала.

– Сначала этот урод нападает на Управляющую, а потом целый район оказывается заражён! Говорю тебе, что это всё из-за него! – женщина плачущим голосом пыталась достучаться до мужчины.

– Ты разве не слышала, о чём в последнее время говорят? На... – голос мужчины стал тише. – На интранет-станции «Перископ» считают, что это Рэкс виноват в заражении. И нападение на Сэдингейм подстроил тоже он.

– «Перископ»? Серьёзно? Кирби с самого начала вещания уличили в том, что он принимает деньги от Миллиардо! Не будь дураком, Стив!

– Но что, если это правда? А?

– Слишком много слухов нынче ходит. И верить во всё подряд – себе дороже, Стив. Может на «Перископе» ещё сказали, что завтра грянет война? Или о том, что Миллиардо вот-вот замахнётся на самого Унификатора?

– Ну-у...

– Так я и думала. Завязывал бы ты слушать эту байду. – хлопок двери больно ударил по ушам Райли.

Сместившись на следующий дом, Жнец вновь внимательно прислушалась к происходящему.

– Контакт! – рёв солдата даже не надо было усиливать – настолько резким и неожиданным он был.

– На двенадцать часов, три цели, огонь!

Череда громких выстрелов прокатилась по стальным стенам зданий и эхом выплеснулась вверх.

– Готовы. Ну и уроды.

– Эй, кажется это Нельсон.

– И?

– Он с тобой в одном отряде был, дебил. Три года спину твою прикрывал.

– Как ты вообще смог разглядеть в этом мутанте Нельсона, придурок?

– Ну, всего-то надо иметь два зрячих глаза, и желательно не держать их в заднице. Нашивки именные.

– Пф... Плевать. Всё равно он не жилец. Ты видел сдвига, Хельман? А? Видел такого полоумного доходягу, которого швыряет из стороны в сторону? Весь перемазанный чёрным дерьмом, с огромными гнилыми ранами по всему дрыщавому телу? Вот таким же стал бы Нельсон, если бы не пара точных попаданий из ствола старины Шермана!

– Чёрт, Шерман, ну ты и тварь...

– Что? Я тебе, можно сказать, жизнь спас авансом! И его спас от превращения в хрен пойми что!

– Ага. Отойди от меня, спасатель хренов.

– Пошёл ты, Хельман...

– Иди лучше трупы убирай, пока эти... кхм... свои зенки не вытаращили.

Только сейчас Райли смогла на секунду отвлечься и увидеть, что среди коптящих труб удалённых от района перерабатывающих заводов проглядываются и другие клубы дыма, поднимающиеся прямо от земли. Отключив усилитель слухового модуля, она в несколько длинных скачков перенеслась через улицу, а после и через вереницу домов, поближе к задымлению. В небольшом парке, что служил скорее просто зелёным островком посреди океана стальных плит, бетона и асфальта, она увидела охраняемую зону. Несколько десятков патрульных рассредоточились по периметру, болтали между собой ни о чём, в то время как прямо посередине парка жарко горела передвижная печь для утилизации отходов. Несколько машин то и дело подъезжали к стальным решёткам, закрывавшим парк от остального района, и сваливали прямо на землю тяжёлые чёрные мешки. В тот же момент человек пять, укрытых непроницаемым костюмом и защитными масками, утаскивали мешки поближе к печи, чтобы уже там они дожидались своей очереди быть сожжёнными.

– А это хоть помогает? – спрашивал один из солдат другого, что был запакован в защитный костюм по самую макушку. – В смысле... Это же «сок». Ему, вроде как, пофиг на огонь и всё такое.

– «Соку», может быть, и пофиг, а трупам нет. Ты читал вообще, что доктор Ланинг обнаружил? Заражённые, по мере развития болезни, начинают этот сок... э-э... Воспроизводить. Типа их же кровь превращается со временем в «сок». Поэтому они под конец в сдвигов и начинают мутировать.

– Это... Какая-то проклятая хрень, чел. Тебе... – солдат нагнулся поближе к товарищу. – Тебе не жутко вообще тут находится? Особенно зная, что... Ну...

– Что мы это устроили? Не-е, брат. Боишься? Можешь сказать спасибо Миллиардо за то, что притащили сюда эту ерунду.

– Но они ведь не используют её так, как мы! – шипел солдат.

– А как мы её используем? Для них это оружие, и для нас это оружие. В чём разница?

– Ты сейчас серьёзно? Ты же запакован в защитный костюм и сжигаешь заражённых людей в печи! Что-то я не слышал, чтобы в Миллиардо занимались подобным.

– А ты много вообще слышал о том, что происходит в Миллиардо? А?

– Ну... я...

– Давай так. Да, мы устроили здесь кавардак. Но мы держим ситуацию под контролем. Если бы ты хотя бы попытался разобраться в ситуации, то понял бы, что бояться нечего. Саксаминовая печь не просто трупы сжигает, но и «сок» уничтожает – Ланинг уже это доказал. Прямо сейчас наши люди обрабатывают чистым газом дома, из которых мы заражённых достали, и убирают прямую угрозу. Небольшой кипишь, пара дней и всё закончится. Понимаешь?

– Я просто до сих пор слегка в шоке, что... Ну, ты понимаешь. Что мы этим занимаемся.

– Расслабься. Грязная работёнка, соглашусь. Но если именно это позволит нам избежать волнений и протестов, которые «серые» на западе так хотят раскачать, то она того явно стоит.

– Не знаю...

– Я сказал расслабься! – внезапно солдат в защитном костюме отвлёкся на рацию: – Инцидент? Снова они... Отправляю вам человека с огнемётом. Конечно нет, кретин! Просто напугать! Конец связи.

– Всё в порядке?

– Двигай в сторону подземных коммуникаций, там опять шайка заражённых собралась. Хватай огнемёт и прогони их оттуда.

– Один? Серьёзно?

– Там уже стоит отряд наших людей. Но у них нет огнемёта. Давай, меньше слов, больше дела.

– Ладно...

– «Миротворец», всё записали? – спросила тихо Райли.

– До самого последнего слова. Вполне логично, что Рэкс не стал выкачивать «сок» из заражённых в столице, иначе бы он просто скомпрометировал себя.

– Они уверены, что контролируют ситуацию. Заразили весь район, а теперь планомерно его очищают. Интересно, в какой же момент их план даст осечку?

– Наверняка тогда, когда они пропустят любителя играть в прятки. – серьёзно проговорил Чейн.

– Спущусь ниже. Даже патрульные стараются не задерживаться на улицах – боятся, что за ними могут следить колонисты. В тоннелях подземных коммуникаций как-то поспокойнее.

Проследив за солдатом, отправленным усмирять заражённых, Райли вышла к узкой «набережной» примерно в километре от парка. Едва ли в Новой Женеве протекали реки – так называемая «набережная» была, по сути своей, огромным коллектором дождевой воды и стоков, которые собирались с ближайших заводов. Грязная техническая вода, песок с улиц, пыль со стен и покатых крыш домов, мусор, растворённый саксаминовый нагар – адское варево собиралось в узком, но высоком канале и уходило под землю. Видимо, дождей в Новой Женеве давненько не было, потому как канал был почти что сухим, лишь небольшие лужи, да вяло текущий мерзкий ручей глубиной по щиколотку, уходящий под тяжёлую приоткрытую ставню гермоворот.

Из под ставни на корточках выполз ещё один солдат.

– Что ты там копаешься? Спускайся давай, надо выгнать отсюда этих...

– СДВИГ!

– Чего...?

Несколько цепких рук ухватили солдата за шиворот и руки и с силой втянули обратно в тоннель. Приглушённые крики вырвались из-под створки и эхом прокатились по стенам канала.

– Чёрт...

Солдат резво спустился по небольшой лестнице до самого дна, зарядил огнемёт и выпустил струю сжатого газа по всей створке, стараясь побольше зацепить приоткрытый участок.

– Я туда, мать твою, даже не полезу...

Нажав несколько кнопок на боковой панели гермодвери, солдат медленно начал отходить назад, всё ещё улавливая ухом, как болезненные крики отражаются от стен тоннеля. В последний момент, когда створка едва не закрылась полностью, невесомое облако проскользнуло внутрь сырой канализации и очутилось в кромешной темноте, едва-едва рассеиваемой слабым светом технических ламп.

И в то же самое время Эрлин, опустившись на корточки перед маглевом, сомневалась, каким же будет её следующий шаг.

Глава тринадцатая. Грязь.

Глава тринадцатая. Грязь.

– Не самый умный поступок... – шепнула Райли, стоя по щиколотку в отвратительной жиже, вонь от которой пробивала даже воздушные фильтры защитного шлема.

– Ага. Значит, тоннели... – начал было Чейн, но Райли его быстро перебила.

– Технолинза сходит с ума. Их так много. В целом, она ведь не должна срабатывать на голодранцев без защитных бронекостюмов, так ведь?

– В целом... Не должна. Так и есть. – Эндрюс прочистил горло, с сомнением воспринимая слова Жнеца. – Подключу-ка я Ланинга.

– Да-да? – взволнованный голос Джозефа послышался в слуховом модуле Райли. – Не думаю, что сейчас самое подходящее время для всяких тайных бесед, но...

– Э-э, привет, док. «Немой Жнец» на связи, я нахожусь в тоннелях под Районом-3 в Новой Женеве, где прямо на моих глазах парочка заражённых затащила солдата вглубь канализации. И да, технолинза, которая должна считывать сигнатуры модулей управления бронекостюмов и экзоскелетов, выдаёт мне сотню целей разом, хотя я никого не вижу.

Ланинг долгим вдохом набрал побольше воздуха, после чего сдавленно пискнул, стараясь сделать это так тихо, как только возможно:

– ЧТО?!

– Мне правда нужно повторяться? Я говорю, что нахожусь...

– Нет-нет-нет, я всё прекрасно расслышал... Бог ты мой...

– Мне бы не помешала небольшая помощь. Во-первых, карта этого места. Может быть трёхмерная проекция, лазерный скан, роботизированная картографическая съёмка... Боже, меня сейчас стошнит от этой вони... – Райли медленно двигалась вглубь широких коридоров, усеянных слабыми диодными лампами, которые светили так тускло, что редкий свет, идущий из ливневных стоков над головой, казался просто киловатным прожектором.

– И... Что-то ещё?

– Хотелось бы знать, почему линза улавливает сигнатуры, которых нет на самом деле?

– Оу... Точно. Да. Пропустил этот момент, когда чуть не упал в обморок от осознания того, что э-э... «Немой Жнец», очевидно, совсем рехнулся, потому что полез прямо в логово всех самых отвратных гадов, которых отрыгнула прекрасная столица. Ха-ха...

– Да-да, Джозеф, да-да. Я дам вам минуту на раздумья, используйте её по назначению, пожалуйста.

– Стоять. – внезапный дрожащий голос раздался в десятке метров впереди.

– Ладно, Джо, может быть у вас будет чуть больше времени. – тихо проговорила Райли, после чего уверенно ответила: – Заражённый?

– Даже если так, что с того? Стой на месте, а лучше проваливай. Ты из канала пришла. Оттуда только солдаты прутся. – голос стал медленно приближаться. – Хм. Но ты и на солдата не похожа. Хотя... Может и похожа, но точно не на солдата Амуро. Кто такая? Шпионка Миллиардо? Решила своими глазами посмотреть, на что способна ваша хвалённая космическая дрянь?

Райли молчала. Из густого мрака прямо под рябящие лучи света, струящиеся из многочисленных крохотных щелочек и отверстий по краям женевских дорог, медленно выполз сначала ствол тяжёлого пистолета револьверного типа, наверняка отнятый у солдата, а затем и дрожащая рука, едва способная удержать такую тяжесть.

– Я задал тебе сраный вопрос. Кто ты, мать твою, такая?

Следом за рукой под разбитый на части световой купол выплыло и тело. Пыльное лицо, густо перемазанное чёрной кровью, скалило зубы и пыталось выглядеть угрожающе, хоть Райли и видела, как стоящий перед ней человек часто моргал воспалёнными глазами, смахивая ресницами мелкие капельки черни с уголков глаз, как дрожали его руки, что вечно отирали струйки крови, бегущие из носа и ушей, как он периодически сплёвывал едкую гнойную мокроту на каменное основание тоннеля, отчего по подбородку вечно текла слюна, в которую всё также подмешивалась обезображенная «соком» кровь. Он был плох, а в довесок ещё и вряд ли понимал хоть что-то в оружии, так как угрожал Райли незаряженным пистолетом.

– Нет патронов, парень. Ты бы хоть пустых гильз в барабан напихал.

– Есть один. Мне хватит. – злобно процедил он.

– Чем бы дитя не тешилось... – вздохнула Райли, после чего в мгновение ока переместилась прямо под нос заражённого, схватила пистолет одной рукой, а другой резво саданула парню по рёбрам, отчего он болезненно скрючился и упал на колени.

– Кха...

– Я ж говорю, что нет патронов. – спокойно проговорила она, тряхнула пустым открытым барабаном, после чего выбросила пистолет в лужу грязной воды.

– Как ты...?

– Вот на что способна «наша хвалёная космическая дрянь». – хмыкнула Райли.

– Да ты же сдвиг... Только ещё и не забыла, как разговаривать.

– Сочту за комплимент. – Райли присела на корточки перед заражённым, ухватила его за лицо рукой и твёрдо проговорила: – Давай-ка мы не будем тебя калечить ещё больше, а просто поговорим, окей?

Заражённый пристально всмотрелся в зеркальный визор Жнеца, быстро пробежал глазами по защитному костюму Райли, остановившись на «Жвалах».

– Ты из этих... Агентов Миллиардо. Чёрт, никогда не думал, что буду говорить с одним из вас вот так, с глазу на глаз.

– Да-а... Ты же в курсе, что мы секретный отряд?

– После того, как парочка ваших уничтожила оружейный завод в Эпитафе? Ха... Забавно. Рэкс сделал всё, чтобы о вашем «подвиге» узнали все вокруг. Пусть никто не знает, как и кто конкретно, зато колонисты теперь прекрасно знают о том, что у Миллиардо есть, мать твою, отряд терминаторов.

– И ты даже не напуган.

– Что такого ты можешь сделать, что окажется хуже заражения «сердцеедкой»? Убьёшь меня? Ха-ха... Хотя бы посмотрю на одного из вас.

– Счастливый денёк перед жуткой кончиной.

– Ага... Типа того. – мужчина густо закашлялся, отчего его чуть не вырвало прямо на камни тоннеля, но он смог удержаться. Завалившись на задницу, он упёр лоб в колени и тяжело задышал.

– Что за хрень с вами случилась?

– Один Бог знает... Сначала была Сэдингейм. Просто представь – в центральном районе! Кто-то из колонистов пожаловался, что в центре города, вполне возможно, есть заражённый дом. Вот так, ни с чего! Сразу паника, сразу недовольные крики, сразу страх. Туда направили отряд солдат, а уж Сэдингейм и просить не надо – она всегда была против этой мерзости, и если была хотя бы вероятность того, что дом действительно заражён, то она бы пошла в первых рядах, лишь бы только убрать её. Ну, это и сыграло с ней злую шутку.

– Дом был заражён. И там оказался сдвиг. – проговорила Райли.

– Именно. Пятиэтажка, густо заляпанная чёрной кровью и «соком». На стенах, в квартирах... Там был трое сдвигов. Двух успели положить до того, как они подошли на опасное расстояние, а вот третий проделал свою чёртову магию, рассыпался на пыль, и уже через секунду валялся в ногах Управляющей и слюнявил остатками зубов её лодыжку, попутно впиваясь ногтями в икру.

– Откуда ты знаешь такие подробности?

– Я? Ха... Я был одним из тех, кто наблюдал это всё вживую. Один из солдат, что попал этому кусаке прямо в макушку. Если коротко: меня забрызгало его кровью, я почувствовал, как произошёл малый распад, после чего я просто... Сбежал. Сразу пошёл сюда.

– И много вас таких, беглецов? – Райли всё ещё наблюдала сквозь технолинзу порядка трёх десятков целей, которых просто не существовало – был ли то сбой, или спрятанные во мраке разорванные на части тела солдат?

– Не знаю. Здесь есть несколько комнат обслуживания. Ну, знаешь, насосные станции, ремонтные мастерские. Там сидят все, кроме сдвигов. Как только становится понятно, что человек вот-вот откинет остатки здравого рассудка, его тут же выставляют за двери.

– Ага. А то я думаю, почему же ты здесь в одиночку разгуливаешь. – серьёзно проговорила Райли.

– Да я... Вышел на разведку. – голос мужчины дрогнул, будто бы он и сам не верил своим словам. – Видишь, не зря. Тебя нашёл.

– Конечно...

– Слушай, я знаю, что мы все здесь трупы. Пока ходим, но это ненадолго. Просто хотелось бы, чтобы... Мы могли дожить своё время в безопасности. Без надзора солдат, которые просто пустят нам пулю в голову, – он обречённо усмехнулся, – Я знаю, о чём говорю.

– Где остальные?

– Иди прямо и держись левой стороны. В конце концов найдёшь светлый проход – там и будет крыло обслуживания. Я пока... Тут посижу. Отдышусь.

Райли сделала несколько шагов вперёд, обогнув мужчину. На мгновение она остановилась, вздохнула, после чего усилием нейроинтерфейса активировала «Жвалы». Пусковая установка легко загудела магнитными катушками, гидравлические приводы вложили кол в «седло».

– Последний вопрос. На засыпку, так сказать. Как думаешь, кто за этим стоит?

– За чем именно? За заражением дома или за заражением целого района? – спокойно спросил мужчина, сидя спиной к Райли.

– Оба варианта.

– Говорят, что в этом доме жил один из врачей, что работал в лазарете рядом с заражённой малой колонией. Знаешь, из тех, что насчитывают человек сто. Так что... Не удивлюсь, если заражение – лишь просто самое, чёрт возьми, неудачное стечение обстоятельств. А уж оттуда, из того дома, могло полезть всё, что угодно. Всего лишь случайность...

– Вроде случайно заражённого тебя.

– Ха... – мужчина угрюмо покачал головой. – Да. Знаешь, Ланинга многие не воспринимают всерьёз. А ведь он на этой мерзости собаку съел. Как и ваш Грэйс. У меня был сослуживец, который с Ланингом периодически пересекался. Ничего серьёзного, просто... Знакомые. Так вот он говорил, что Ланинга до усрачки пугает этот «сок». То, что он творит с человеком. То, как медленно загаживает целую планету. Но в Амуро всем нужен результат Миллиардо. Всем нужен второй Грэйс, нужны технологии на основе «сока» просто потому, что они есть у Миллиардо. Рэкс понятия не имеет, что он будет с ними делать. А пока он пытается нащупать ту самую ниточку, которая даст ему преимущество перед Протекторатом, страдаем мы. И Ланинг, сучий сын, знает об этом. Разрывается на части, но пытается быть выгодным и обычным людям, и правительству. И мой сослуживец, знающий всё это, знающий о Ланинге чуть больше, чем обычный рядовой колонист, как мантру шептал одну и ту же фразу, услышанную от него же: «Наука сеет войну, а война – науку».

– Зачем ты рассказал мне это?

– Просто... Чуть легче воспринимать свою незавидную участь, думая о заражённых не как о жертвах политических игрищ или попутных потерях, а как о научном эксперименте, который просто пошёл не по плану. Как будто... Некого винить, если понимаешь, о чём я. Контроль просто... Выскальзывает из твоих пальцев. Будто туго натянутый поводок. Он может просто выскочить из руки, если у тебя не хватит сил удержать его, а может и лопнуть на середине, больно хлестнув тебя прямо по лицу. Как бы тупо это ни прозвучало, но если ты хочешь что-то контролировать, то тебе надо ДЕРЖАТЬ ЭТО под контролем! Чёрт бы их всех побрал! Хотели покрасоваться, хотели продемонстрировать, что тоже горазды из «сока» оружие делать! Выставили его всем на показ, а удержать-то не смогли, идиоты... Я чёртов монстр! Из-за них! Проклятый урод, мутант!

Райли подняла руку, выставив «Жвалы». Мужчина болезненно застонал, после чего попытался подняться на ноги. В тот же момент его вырвало на пол тоннеля густой чёрной жижей. Мелкие капли, едва задев его руки, тут же распылили половину туловища на атомарный газ – малый распад во всей своей красе. Спустя мгновение он вновь «собрался» в единое целое. Вяло потянув туловище верх, он громко разрыдался.

– Кого я, мать твою, обманываю... Разведка... Он уже шепчет в моих мозгах. Проклятый голос. Я не понимаю... Вижу, слышу Его, но не понимаю...

Мужчина несколько раз с силой ударил себя по голове.

– НЕ ПОНИМАЮ! Я НЕ ПОНИМАЮ ТЕБЯ!

Лицо, исковерканное муками, внезапно воззрилось на Райли.

– А ты понимаешь. Я знаю, что понимаешь. Скажи мне! О чём он говорит?! Что ты слышишь, когда сливаешься с космосом? СКАЖИ!

На бесноватые крики мужчины тут же вылезли и другие заражённые. Из того места, которое мужчина назвал «крылом обслуживания», потянулись измождённые, замученные колонисты. Из ответвлений тоннеля, прорываясь сквозь тяжёлый смрад и пелену густой темноты, начали выползать сдвиги, которые, судя по всему, и утянули солдат вглубь каменных коридоров – уже тёмная кровь мелкими каплями падала с кончиков их пальцев, а на лицах застыла плотным комком каша из едва пережёванных мышц.

– Скажи же! Ответь нам! Он говорит с тобой ясно! – роптали они, медленно подбираясь к Райли.

На момент Жнец впала в ступор. Мысли её разрывались на части: это больные люди, всего лишь колонисты, которым непосчастливилось стать частью эксперимента Рэкса, но с другой стороны они как пить дать попытаются разорвать девушку на куски, лишь бы только добраться до внутренностей «особой» заражённой, говорящей с Незримым наблюдателем на одном языке. Поразмыслив секунду, Райли медленно выдохнула, после чего выпустила кол прямо в голову заражённого мужчины. Эхо металлического стержня, что впился в камень на огромной скорости, заставило заражённых колонистов дрогнуть и прижаться к земле.

– «Немой Жнец», как обстановка? Я тут немного пошарил в трёхмерных исследованиях канализационных систем и...

– Куда мне идти, Ланинг?! – грубо шикнула Райли, после чего вновь запустила стальной кол в троицу сдвигов, что подходили слишком уж близко. На полной скорости кол проделал дыру в груди одного сдвига, задел руку второго, тем самым опрокинув его на землю, а третьему повезло оказаться не задетым.

– Сюда! – крикнул один из заражённых, замахав руками из стороны в сторону. – Быстрее!

– Э-э... Сейчас-сейчас, секунду... Прямо, у левой стены будет вход в ремонтные мастерские. – нервно говорил Джозеф.

Резким скачком Райли перенеслась прямо к заражённой девушке, что звала Жнеца.

– Заражённые?

– Д-да... Но не сдвиги! Быстрее, в мастерскую! Там они не пройдут!

– Веди.

Небольшая группа заражённых, что выскочила из своего укрытия на шум кричащего сдвига, прытко побежала обратно. В нескольких сотнях метров вглубь канализационной системы располагалось самое настоящее ремонтное депо, сухое и чистое, которое отгораживалось от сточных вод высоким подъёмом и системой гидравлических затворов. Но до этих затворов ещё нужно было добежать: вязкая трясина из ила, песка и грязи как раз в этом месте уносилась дальше к очистным фильтрам, что располагались ниже уровня депо. Несколько сдвигов, едва заметив группу заражённых, тут же побежали за ними. Со всех сторон доносился протяжный рёв, стоны, болезненные всхлипы. Заражённые колонисты бежали так быстро, как могли, но периодически падали на колени, застревая в густом болоте из мусора. Мелкие коридорчики, ведущие в другие ответвления тоннеля, тут же обросли десятками туловищ, просачивающихся из тьмы канализации. Едкое марево замаячило перед глазами – то десятки сдвигов, не контролируя перенос собственных тел, рассыпались в пространстве и падали в топкое болото, цепляясь за ноги Райли и других выживших.

Тяжёлая гонка порядком вымотала девушку: даже несмотря на продвинутую систему экзоскелетных каркасов, обнимающих ноги девушки, двигаться по густой грязи было тем ещё удовольствием. Как только группа подбежала к затворам, то все присутствующие скорчились от мерзкого зрелища: два свежих растерзанных трупа кровавыми мешками были подвешены к приподнятым створкам. Изувеченные до той степени, что едва ли можно было распознать в них солдат Амуро, трупы были разодраны буквально на кусочки: скованные посмертными судорогами руки цеплялись за край прямоугольного затвора, половина туловища с висящими внутренностями оказалась зажата между затвором и стеной, в то время как ноги зацепились тканью штанов за выступы на зубчатых фильтрах сточных каналов, повиснув над очистной цистерной.

Буквально влетев внутрь ремонтного депо, заражённые тут же принялись опускать все затворы. Райли же остановилась прямо перед ними, достала винтовку из-за спины и принялась методично отстреливаться от наступавших орд сдвигов. Зазвучал «Шёпот Смерти» – едва слышные выстрелы отражались от стен гулким эхом, смешиваясь с воем утопающих в грязи стонущих тел. Когда затворы вот-вот должны были закрыться, заражённая девушка закричала что есть мочи:

– ВНУТРЬ! ДАВАЙ!

Но Райли не торопилась. Лишь когда между стеной и затвором осталась небольшая щель, она выпустила последнюю пулю и тут же растворилась в воздухе, протиснувшись внутрь депо как раз в тот момент, когда цилиндры тяжёлых замков защёлкали один за другим.

– Она там осталась! Её же порвут! – испуганно верещала девушка.

– Даже если бы захотели – не порвали бы. – спокойно проговорила Райли, мерно восстанавливая дыхание.

Девушка вскрикнула. Попятившись назад, она медленно окинула взглядом чёрный защитный костюм Жнеца, попыталась всмотреться в зеркальный визор на шлеме, и лишь тогда поняла, что перед ней стоит совсем не сдвиг и даже не солдат Амуро.

– Чёрт... Я знаю, кто ты!

– Ха... Наше существование вообще теперь ни для кого не секрет? – чуть устало проговорила Райли.

– Унификатор назвал тебя.. Ну, или тебе подобных... «Жнецами». Якобы вы... Шпионы Миллиардо. Захватили оружейный завод, Хэлфилд отдали в руки «серых», в исследовательском центре хотели убить доктора Джозефа Ланинга!

– «Хотели убить»? Разве он выжил? – хихикнула Райли, чем вызвала самую настоящую панику на лицах заражённых.

– Так вы... Его больше нет? И надежды на спасение тоже?

– Шутка. Слишком уж он ценен для всей планеты, чтобы избавляться от такого важного ресурса.

– Фух... – выдохнула девушка. – Что вам нужно? Здесь, в канализации...

– Ищу выход на поверхность. Желательно поближе к «Грани». Джо?

– Есть несколько коридоров, ведущих из ремонтного депо ближе к центру. Самый простой...

– Самый простой – подняться на лифте. – проговорила девушка. Но для этого придётся обойти и сдвигов, и сидящую там патрульную службу.

– Э-э... Да. Именно так. Придётся спуститься ниже, на уровень очистной цистерны, зато потом путь будет самым что ни на есть коротким – прямо, к насосной станции, откуда уже можно будет подняться на грузовом лифте. Либо вы можете устроить небольшую диверсию и вызвать поломку в насосе, что приведёт к его автоматическому подъёму на поверхность, в ремонтную зону. И уже оттуда легко выбраться в святая-святых – Район-0. – говорил Ланинг.

– Принято. Так и поступим. – ответила Райли. – А теперь вы.

– Эй-эй-эй! Мы, вообще-то, твой зад спасли! – грозно заговорил заражённый мужчина, одышливо кряхтящий около стены.

– Неужели?

– Заткнись, Уилсон. Если бы не её винтовка, то твои культяпки бы висели рядом с трупами солдат! – шикнула девушка, после чего повернулась к Райли: – Эм... Я Эбигейл. Вроде как неназванный лидер этой... Группы. Спасибо за помощь.

– Ага. Пожалуйста, – холодно ответила Райли. – Как вы вообще здесь оказались?

– Мы? Э-э... Сбежали. Знаете ли, не очень хочется расставаться с жизнью. Даже после заражения. Я медик. Когда-то работала в одном из исследовательских центров под началом доктора Ланинга. Но потом Ланинг стал более значимой персоной, наш отдел расформировали и-и... Вот мы здесь. В Новой Женеве, прячемся в вонючей канализации потому, что несколько заражённых людей внезапно появились в городе.

– Долго ты ей всю подноготную будешь вываливать, Эбби? – скрежетал зубами сидящий Уилсон.

– Помалкивай, Уилсон, – вмешалась Райли. – Не вежливо перебивать.

– Ещё бы мной шавка Миллиардо командовать вздумала!

Несколько заражённых подняли Уилсона и увели его подальше, в одну из ремонтных зон, под громкий неодобрительный шёпот.

– Эх... Извиняюсь. Уилсон один из ремонтников. Всё думает, будто в заражении виновата колония Миллиардо. Когда первые заражённые начали сюда сбегать, то он встретил их ржавым ломом. А потом и сам заразился.

– Судя по тому, как спокойно вы разговариваете со мной, вы нас виновными не считаете. – уверенно говорила Райли.

– Я не так глупа, чтобы самозабвенно впитывать все лживые слушки, которыми правительства колоний перебрасываются по пачке в день. И я уверена, что таких как я очень много. На поверхности всё может казаться довольно прозаично: Миллиардо нашли «сок», Миллиардо притащили его на поверхность планеты, Миллиардо использовали его в качестве новейшего оружия для таких как... Вы, мэм. Стало быть, они знали о том, что его можно использовать в другом ключе, и они его, «несомненно», использовали. Круг замкнулся, великая манипуляция рождена. Вуаля.

– Но Ланинг имел другое мнение. И он не дал своим коллегам поддаться лжи Унификата.

Эбигейл тяжело вздохнула.

– Он верил, что «сок» появился совсем не на Эльмане. Вернее, что он был на Эльмане, но так давно, что время позволило ему просочиться и на Стикс. «Просочиться»... Ха-ха... – Эбби глупо посмеялась, после чего мотнула головой и продолжила в серьёзном ключе: – Учитывая всё то, что мы знаем о сдвигах и способности «сока» укореняться буквально в любом материале, можно довольно смело предположить, что он был прав. Такая складная цепочка, и вдруг разорвалась по воли одного человека. Забавно, не находите? Он ведь сам родился в Миллиардо. Пострадал от Администрата, был завербован Унификатом, прекрасно знал обе стороны. И каким бы наивным, и мягким, и... Неуклюжим ни был доктор Ланинг, а ведь всё равно не поддался ни тем, ни другим. Сложно представить, какой бы выглядела ситуация с «соком», если бы только был жив доктор Грэйс. Вполне возможно, что мы бы даже не знали о том, кто такие сдвиги. Но сейчас... Поздно думать о таких вещах.

– Если вы сумели организовать группу, то, должно быть, находитесь здесь дольше всех. И при этом я не вижу всего того, что отличает обычного человека от заражённого.

– Чуть больше недели, на самом деле. Но... Да, здесь остались самые крепкие. Те, чей иммунитет охотно принимает саксаминовые добавки. В норме – если вообще можно так выразиться – фаза агрессивного развития «сердцеедки» протекает за три, максимум четыре дня. И будьте уверены, что вы ни за что не сможете спутать вот-вот оформившегося сдвига с чем-то ещё. Хотя... Вы уже видели Джека Питерсона. Точно знаете, как это выглядит.

– «Иммунитет охотно принимает саксаминовые добавки»?

– Да, именно. Думаю, вы уже знаете, что лишь каждый двадцатый человек способен усваивать саксамин в виде переработанных добавок. И мы оказались теми самыми везунчиками. Очень удобно, что вся Новая Женева до сих пор живёт за счёт саксаминовых генераторов, так что не составляет никакой сложности добыть для себя немного сжиженного газа. Поэтому мы и ждём, когда закончится локдаун. С нашей помощью доктор Ланинг или другие члены его исследовательской команды смогут понять принцип, благодаря которому наш иммунитет использует саксаминовые добавки по назначению. Это... Будущее. Лекарство, которое так долго ищет Джозеф.

– И вы уверены, что оно сработает, как должно? – с сомнением спросила Райли.

– Несмотря на то, что нас едва не разорвали на части... э-э.. Менее удачливые заражённые, я настроена как никогда оптимистично. Всё это закончится. Всего лишь надо дождаться того момента, когда... Ну, вы знаете. Когда мы перестанем быть угрозой номер один.

– Или пока не начнутся проблемы похуже... – подумала Райли, но вслух решила этого не говорить.

– Я знаю, что немного болтлива, но... Так и не спросила, в чём заключается ваша задача? Не то, чтобы я тут же пошла разбалтывать это всем подряд, всё же, мы всё ещё заперты в канализации и уходить отсюда пока не собираемся, к тому же нам вряд ли кто-то поверит – мы же кучка заражённых, которые, как известно, медленно сходят с ума...

– Мне нужно найти Сэдингейм. Важная миссия. – коротко ответила Райли, перебив словесный поток Эбби.

– Важная миссия. Поняла.

– Можешь показать мне путь к насосным станциям?

– Конечно. Прошу за мной. – с глупой улыбкой проговорила Эбби и повела Райли по ремонтным цехам.

Вдали от гермоворот, выходящих в город, канализация выглядела чуть лучше, чем казалось Райли изначально. Ремонтное крыло было действительно большим: по потолку к нему подходили вертикальные рельсы с гидравлическими роботизированными руками и тяжёлыми манипуляторами, которые тянули насосы, очистные фильтры и генераторы прямо к депо, где мелкие неполадки могли быть устранены в самые сжатые сроки; проходя по коридору, ведущему глубже в тоннель, девушка увидела и саму очистную цистерну, в которую мутная грязная вода стекала со всех сторон; чем дальше шли коридоры, тем чище и светлее становился тоннель.

– Я уже чувствую повисший вопрос, – проговорила Эбигейл. – Сдвиги туда ещё не успели добраться. Из центра в канализацию они попасть не могут, а вот из оцепленного района есть всего один проход, собственно, через который ты сюда и вошла. Заражённые предпочитают либо отсидеться в депо, либо, когда крышу сорвало окончательно, они уходят в тупиковые ответвления или в саму очистную цистерну, где, зачастую, и умирают, свалившись в воду, когда очередной переход застаёт их в самый неудобный момент.

– В воду? Они же заразят её! – воскликнула Райли.

– Не думаю. «Сок» масляной плёнкой остаётся на поверхности воды. Фильтры улавливают мусор со дна и с поверхности воды, и уже потом, во время ротации, их прогоняют через саксаминовые горелки, чтобы обеззаразить. Это мне Уилсон рассказал. Так-то я тоже думала, что как только мы попали сюда, то обрекли сразу весь город, но он поспешил меня успокоить. Так что, пока фильтрационная система исправно работает, ни трупы сдвигов, ни сам «сок» в чистую воду не попадут.

Эбигейл остановилась у лестницы, которая вела ниже, к служебному коридору, проходящему над цистерной.

– Вот и всё. Спускаешься по лестнице, а дальше у тебя и выбора не будет, кроме как идти прямо. Монорельс идёт до следующей ремонтной площадки, практически у самого выхода на поверхность. Уже оттуда новенькие насосные станции развозят по остальным тоннелям, чтобы они перекачивали воду в цистерну. – девушка легко посмеялась. – Это мне тоже Уилсон рассказал. Пойду проведаю ребят. Удачи тебе... Что бы ты ни задумала. Кажется, что хуже уже не будет.

– Я всего лишь пытаюсь остановить конфликт, который... Скажем так, проходит над головами обычных колонистов.

– Собираешься убить кого-то важного? – спокойно спросила Эбби.

– Нет. Скорее, искать кого-то важного, кто может повлиять на остальных.

– Тогда ты правильно выбрала Сэдингейм. Либо она, либо Унификатор. – Эбби махнула рукой. – Не буду задерживать.

Райли за секунду переместилась вглубь коридора, после чего в несколько длинных скачков преодолела переходную зону и влезла на монорельс. Гнетущий вид открылся её глазам: огромная цистерна, куда стекалась вся мерзость улиц Новой Женевы, бездонной чёрной дырой разверзлась прямо под ней. Уши её улавливали сдавленные вскрики, шлёпанье босых ног по влажным камням, громкие всплески. На секунду даже "Шестое чувство" среагировало, но, судя по всему, ложно: за спиной девушки, прямо из череды сточных каналов, что дырами усеивали всю стену, вылетел сдвиг, неуклюже крутанулся в воздухе и шмякнулся о поверхность воды, взбаламутив и без того непроглядную воду. Поток нечистот понёс оглушённое тело к фильтрам, и краем глаза Райли увидела, как сдвига нанизало на острые заградительные колья, удерживающие совсем уж крупный мусор. Натужно выдохнув, она мотнула головой и постаралась убраться с монорельса как можно быстрее. Перемахнув небольшие ворота, стоящие на другом конце цистерны и отделяющие площадку погрузки персонала, она вышла к крохотной сторожке с пультом управления, откуда уже свободно прошла до следующей ремонтной зоны. Здесь уже было совсем светло: приоткрытые створки гермоворот, ведущих на поверхность, пропускали пассажирский лифт, везущий новую смену солдат. Сами же ремонтные площадки, на которых стояли огромные насосные станции, были укрыты лёгкой тенью от широченной стальной плиты, висящей на высоте порядка двадцати метров – видимо, то и была транспортная платформа, на которую поднимали неисправные насосы.

– Ротация! – закричали солдаты.

– Наконец-то. Слушать крики этих уродов... Аж до дрожи пробирает.

– Прорывов не было?

– Не-е, чисто. Хотя я говорил Мэттерсу, что слышал какой-то шум. Знаешь... Выстрел. Только настолько приглушённый, что и не поймёшь, а точно ли выстрел?

– У тебя уже крыша едет, Оуэнс. Сейчас бы сдвиги ещё и из винтовок палили, вот было бы весело.

– Ага. От этой вони не только глаза слезятся, но и, похоже, мозг разъедает. Мерещится всякое...

– Напрудил в штанишки? – добродушно поддел Оуэнса солдат. – Не трусь, Оуэнс, папочка за твоей спиной.

– Увидим вечером, как этот папочка заговорит в конце смены. – усмехнулся Оуэнс. – Увидимся, придурок.

– Ага, не скучай.

Пока солдаты обменивались любезностями, Райли уже вскочила на крышу лифта, уцепилась за кабель и переместилась к выходу на поверхность. С помощью эхо-импульса она проверила периметр, выскочила внутри небольшого сторожевого поста и быстро промчалась сквозь дезинфицирующие рамки, убравшие, наконец, вонь канализации.

Ремонтники, услышавшие шум форсунок, неспешно подошли к работающим рамкам и, перекинувшись подозрительными взглядами, лишь пожали плечами.

– Опять датчики барахлят.

– Ну, если бы меня поливали какой-то едкой химией по сто раз на дню, я бы тоже в конце концов забарахлил.

– И то правда.

Райли, забравшаяся на крышу соседнего здания, понаблюдала за ремонтниками сквозь небольшие вентиляционные окошки, и когда удостоверилась, что они её не заметили, переместилась дальше, к главной улице Новой Женевы, на которой, внезапно, столпились сотни солдат. Но зачем?

Глава четырнадцатая. Салли.

Глава четырнадцатая. Салли.

– Что ещё, «Миротворец»? – грубо проговорила Эрлин, усаживаясь в капсулу маглева.

– Полегче на поворотах, «Чёрный». Я все ещё твой непосредственный начальник и отвечаю за твои действия. – сурово проговорил Чейн.

– Ага... Как скажешь.

– Небоевое задание. Не провоцируй их. Судя по имеющейся информации, в Новой Женеве прямо сейчас изолирован один из районов. Заражение проникло даже туда, и мы подозреваем, что в этом замешан Рэкс. Узнай, так ли это, и возвращайся.

– Изолированный район... Туда и заскочим.

– Нет! Никаких стычек, никаких появлений в заражённой зоне. Это разведка, «Чёрный». Найди информацию о начале заражения, и исчезни, будто тебя там никогда и не было.

– Ха... Принято. – холодно ответила Эрлин и отключилась.

Маглев стремительно покинул свой крохотный ангарчик. К тому моменту, как Райли последовала вслед за сестрой в столицу Амуро, Эрлин уже вышла на другом конце города, у самой окраины, в Районе-5, и картина, которую увидела она, была ничем не лучше, а может даже и хуже.

В Районе-5 город как будто надел на себя ходули. Может, не так кардинально, но вид тяжёлых платформ и свай, которые поднимали здания над поверхностью земли, неумолимо напоминал Эрлин старые фотографии и рисунки из учебников докосмической истории, на которых люди в старомодных костюмах цепляли к ногам деревянные колодки и сандалии с толстенными подошвами, лишь бы только не вляпаться в грязь и нечистоты, разлитые по улицам. Там, в самых гадких отстойниках, которые нарочито пошло и пренебрежительно отделили от города, просто подняв дома повыше от земли, копошилась собственная жизнь: забытая, подавленная, развивающаяся своим чередом. Едва ли колонисты, брошенные в бездну, могли найти путь обратно на поверхность. Эрлин думалось, что именно сюда и стекаются все «сливки» новоженевского общества: преступники, бедняки, больные, неугодные правящему режиму. Если бы всё это грязное великолепие внезапно оказалось на Земле, то территорию мгновенно бы отделили высокими стенами и нарекли «гетто» или «трущобы».

И это столица. Крупнейший город Объединённой Колонии Амуро. Дом для Унификатора и всеми любимой Управляющей. Зловонная яма под носом, гигантская свалка, глядя на которую Унификат делает лишь одно: надевает на ноги колодки и поднимает голову повыше, чтобы не обращать внимание на копошащихся муравьёв, брызжущих слюной. Вполне возможно, что и в Миллиардо были города, в которых можно было бы найти нечто похожее. Эрлин даже не думала с этим спорить. По правде говоря, это утверждение лишь подтверждало её гнетущие мысли и предположения.

В чём был смысл всех этих колоний? Рождённые как самые гадкие дыры, годные лишь для добычи ресурсов, колонии в какой-то момент подумали, что способны на самостоятельное существование. Всё равно, что дать в руки малому ребёнку бразды правления целым миром. Или сделать рядового сотрудника, едва понимающего в управлении целой компанией, сразу генеральным директором, который может уволить любого по щелчку пальцев. Необразованные, зависимые от помощи, жадные. И, что хуже всего, обладающие непомерным гонором, который уязвляется от любого недоброго слова. Такими со временем стали колонии.

Протекторат понимал это. Глядя на то, как подобные Рэксу люди ведут колонии к мнимой самостоятельности, и Эрлин понимала стремления Протектората Земли всё лучше. Иногда зарвавшимся детям надо давать по шее. Иногда зарвавшиеся дети слишком малы, чтобы понять природу вещей. Кто-то скажет, что так они не научатся на собственных ошибках, что подобные «силовые» меры убьют в них тягу к исследованиям, к раскрытию собственных способностей и границ. Но эти «кто-то» вечно забывают, что многие дети невероятно глупы, и то, чем они занимаются на самом деле – так это проверкой терпения и несносными выходками, направленными на усмирение бунта внутри самих себя.

Амуро и есть тот самый нелюбимый отрок. Слишком важный, слишком самостоятельный, слишком грубый. Он получал по шее с самых пелёнок и теперь сидит на коленях, копит внутри себя злобу и просто ненавидит тело, к которому присоединена бьющая его рука. Не родителя, не человека, не систему – в его понимании это лишь тело, лишённое личности, лишённое чувств и эмоций, лишённое правил и установок. Только тело, которое механическим усилием приводит в движение руку, быстро опускающуюся на его голову. Настолько сильна его ненависть.

А с другой стороны на это мерзкое бесчувственное избиение смотрит ребёнок с золотой ложкой во рту. Обогретый, любимый, красивый, ни в чём не нуждающийся. Наверное, он должен был с этим что-то сделать. Может, оттянуть нелюбимого отрока подальше? Или сломать механизм, опускающий руку? Помочь ему подняться на ноги? Но он просто смотрит. Завороженно следит за тем, как отрок пытается укрыть голову руками, как он всё-таки поднимается на ноги и отбегает в угол, но рука, словно прикованная к его телу, следует прямо за ним.

«Почему я должна об этом переживать?», думалось Эрлин. Наверное потому, что проблема была сразу в двух колониях. В злобном отроке, понукаемом и забитом, и обожаемом детище, не знающем бед. Две грани ужасного воспитания. И как уже было сказано, все мы знаем, к чему подобное воспитание приводит. В голове Эрлин все эти факты медленно стекали в общий чан из мыслей. И там, на дне этого чана, мерно булькала кипящая чёрная жижа.

– Ты понимаешь. Другая не понимает.

– Другой и не надо понимать. Другая думает совсем отличным от меня образом. Всю жизнь я думала, что это была логика. Цифры, факты, анализ. А ведь оказалось, что это не так. Примитивные цепочки, до которых она просто доходила быстрее, чем остальные. Для меня она была холодна, расчётлива, сдержанна. Скрывала эмоции, быстро примирялась с несправедливостью, на всё смотрела так, как будто мир для неё – раскрытая книга. И... тоже мимо. Такая же горячая голова, которая сиюминутные желания и идеи возносит в абсолют. Наверняка она думает, что её мирный план выгорит, что Сэдингейм станет полезным союзником, который склонит чашу весов в нашу пользу. Но она не знает, что у Сэдингейм нет власти, что она такая же ширма, как и мнимый мир между колониями. Она поддерживает прекрасную видимость развития, слепит словно гигантский прожектор, укрывая за своим светом бездушный образный корпус из металла, напичканный проводами и электрическими платами. Того, кто думает не о человеческих жизнях, а о прекрасном конструкте. Несбыточном, недосягаемом, эфемерном. И как только Рэкс поймёт, что его светило, его фарфоровую куколку пытаются перекрасить в другой цвет, то тут же вскрикнет «Либо моё, либо ничьё!» и разобьёт её вдребезги.

– Обиженный человек. Властный и злой.

– Чейн говорил мне, что это излюбленная риторика Коннорса. Принизить, уничижать, большое делать малым. Спасительная тактика, которая помогает ему избегать ответственности. Враг – громкое слово. Война – непростительное ругательство. Взрослый человек – большой и сильный, но ребёнок – слабый и бесхребетный, он не способен воевать или враждовать, с ним можно не считаться, его можно не воспринимать всерьёз. Беспросветная глупость боязливого человека, который своим страхом оказаться втянутым в войну – вот уж сюрприз – ставит самого себя в проигрышное положение. Рэкс это знает. Он видит, как мы топчемся на месте, стыдливо убираем глаза, как Администрат старательно пытается увести своих подопечных подальше от грязных сражений и рек крови. Мы вообще заслуживаем право оставаться в числе сильных?

– Непобежденные, потому что ни разу в битве и не участвовавшие.

– Да. Именно так люди и подумают. Посчитают самым великим благом, что они забыли слово «война» как страшный сон, хотя в действительности самой войны никогда и не видели. Я бы не хотела, чтобы она свалилась на их головы. Нет. Просто они забыли, что такое опасность. Они слушают Коннорса и верят в мир. Верят, что непобедимы. Верят, что там, за границей, всего лишь варварский конклав, что рвёт себя на части, отчего ещё больше задирают носы и даже не думают смотреть в ту сторону. И меня от этого тошнит.

Эрлин медленно брела по Району-5, рассматривая убогие лачуги, скрытые от дневного света под многотонными платформами, ютившими на своих плечах уютные маленькие домишки. В какой-то момент она настолько расслабилась, что едва не попала на глаза отдыхающей на балконе пары. Мигом переместившись на крышу, она осторожно присела на козырёк, подходивший прямо крыше балкончика, и внимательно прислушалась к разговору пары, нащупав, наконец, нить, которая могла бы привести её к знающему человеку.

– ... совсем скоро от этого гадства не останется и следа. Говорят, что Маршалл собирается расчистить здесь всё, выгнать дармоедов и облагородить, наконец, убогие развалины.

– Кто ж ему даст на это разрешение? Под Платформой живёт, наверное, пара тысяч человек. Хотя, кто вообще считал.

– Именно. Уверен, что из-за этого гнилого пятна на теле города и происходят всякие хрен-пойми-откуда взявшиеся заражения. Угораздило же нас поселиться именно тут...

– Маршалл старается, дорогой. Заботится об этом месте, как о собственном доме. Взгляни-ка вокруг, и увидишь, как выгодно отличается это место от всего остального города. Разве что «Грань» и Район-0 могут посоревноваться с Районом-5 в комфорте.

– И всё же мы находимся на Платформе, под которой скопились тысячи отбросов новоженевского общества. Знаешь... Как будто стоишь рядом с кустом чарующе красивых роз, под которым плешивая дворняга навалила кучу. Розы от этого не стали менее красивыми, но запах...

– Взглянем правде в глаза – год назад здесь была только куча, которую навалила плешивая собака, ха-ха... Район растёт, Салли тянет сюда уйму денег, которые ему выдаёт Рэкс, и что самое главное – он даже не спрашивает, куда они идут. Вот что я называю выгодной дружбой.

– Думаешь, они друзья? Между ними разница лет тридцать, совсем разный склад ума. Партнёры? Может быть. Друзья? Точно нет.

– Говорят, что он был «серым», как и Рэкс. А ты знаешь, кем были первые «серые». Может статься так, что они не просто друзья, а ещё и единомышленники.

– П-ф... Ага, а я тогда брат-близнец Сэймура Коннорса. Я, конечно, люблю байки, но всему есть своя мера. – мужчина высунулся подальше из окна и внимательно осмотрел кучи мусора, что огромными развалами были разбросаны в десятках метров под Платформой. – Чёрт, так и быть, я готов поверить во что угодно, если только Маршалл по щелчку пальцев пригонит сюда целую механизированную колонну и прямо сейчас уберёт весь этот хлам. Невыносимая вонь...

– Хм, а я ничего и не чувствую...

– Закрой, пожалуйста, окно. Кажется, на сегодня хватит «проветриваний».

Электронные приводы захлопнули оконные створки, после чего тончайшая плёнка тут же сделала их светонепроницаемыми. Голоса, медленно удалявшиеся вглубь домика, вскоре совсем затихли, и Эрлин, задумчиво хмыкнув, вызвала Эндрюса:

– «Миротворец», кажется, я знаю, кто может поделиться информацией.

– Выкладывай, «Чёрный».

– Некто Салли Маршалл приходится Рэксу если не другом, то явно кем-то близким. Рэкс спонсирует застройку Района-5, и довольно пренебрежительно раскидывается деньгами в сторону Маршалла.

– «Некто»? – удивлённо спросил Чейн.

– Эм... Да. Мне это имя ничего не говорит.

– Всего лишь самый известный инженер-архитектор на планете. Я бы сказал, даже на двух планетах. Он разработал архитектуру «Грани», «Скрижали», разработал обновлённый проект СПО, подходящий под условия Стикса, создал огромное количество зданий, разбросанных по всем колониям Стикса, принял участие в разработке основного здания Совета Протектората Земли. Именно его проекты стали основой колониальной системы, чёрт, да его даже прозвали «Конструктором Новых миров». – увлечённо говорил Чейн.

– ... Я не самый большой фанат архитектуры. – после короткой паузы ответила Эрлин.

– Я так и понял.

– Стоп. Если он разработал «Скрижаль» и «Грань», то у него наверняка должны были остаться все планы зданий. Опасненько получается.

– Может быть, только «Грани». И то не факт. Он разрабатывал планы ещё тогда, когда был на Земле. Лишь много позже его отправили на Стикс. Можно сказать, предоставили старику пенсию вдалеке от Протектората.

– Иронично, что он поселился именно в Новой Женеве, в месте, где влияния Протектората не просто нет – его выжигают калёным железом. – подметила Эрлин.

– Было бы неплохо заполучить в свои руки планы «Грани» и, в довесок, космопорта. Маршалл никогда не славился своим приятным характером. Тот факт, что его привлекали к самым масштабным и грандиозным постройкам на разных планетах, явно грел его гордыню. Так что я сомневаюсь, что он избавился от того, что принесло ему славу и почёт.

– Конечно.

– Найди Соломона и достань информацию. Конец связи.

Эрлин устало хмыкнула. Ей не хотелось в очередной раз лезть в осиное гнездо, не хотелось подставляться под пули. Известнейший архитектор наверняка будет охраняться немногим хуже самой Сэдингейм или Рэкса, особенно учитывая то, что Салли был близок Унификатору. Она помнила – она здесь не для того, чтобы сражаться. Она здесь для того, чтобы собрать мысли в кучу, сделать нелёгкий выбор. Вдали от Администрата, вдали от прилизанных улочек Эликса, вдали от сестры – от всего того, что тормозило её решимость. Подняв голову к небесам, она зажмурилась, глубоко вдохнула, после чего медленно выпустила воздух из лёгких сквозь плотно сжатые губы. Когда глаза её открылись, она почти сразу заметила высотку, на фасаде которой ярким белым пятном сияла вывеска «Маршалл Инжениринг».

Эрлин не лезла на рожон. Не пыталась быть сильнее и быстрее всех вокруг. Она не хотела стать ангелом мщения, одиноким воином, который способен поставить на колени миллионы, потому что внезапно обрёл цель. Она и не должна была быть такой. Она чувствовала себя жертвой, агнцем, которому придётся умереть, дабы направить на несчастный народец божью благодать. Как жаль, что божья благодать может быть смертельна, что не все её достойны, что божье воображение едва ли такое же, как и у обычного колониста, и «благодатью» станет полное очищение.

Неспешным шагом она шла вдоль заброшенных лачуг и разрушенных зданий, спрятанных от глаз богатеньких колонистов под тоннами металла Платформы, почти беспечно шла прямо навстречу редким изгоям, которых выбросили в тень и грязь, и если они вдруг позволяли себе взглянуть в сторону непрошенного гостя, то Жнец тут же растворялась в воздухе, уносясь выше, к бесчисленным рядам мостиков под поверхностью Платформы. Уже оттуда она молчаливо наблюдала за тем, как немощные бродяги дрались между собой за возможность покопаться в свежей груде мусора, которую сбросили этим утром, или за тем, как лишённые всякой морали ублюдки избивают женщину, что пытается спрятаться внутри крохотной хибарки. Эрлин не вмешивается. Она впитывает и созерцает, наполняет внутреннюю чашу отчаяния всё новыми и новыми каплями. Она была бы рада убедиться в том, что в городах колонии Миллиардо всё происходит по ровно тому же сценарию.

Она проникла в высотку абсолютно незамеченной. Бестелесное привидение: бесшумное, молчаливое, сдержанное, привязанное не к месту или человеку, но к целой планете. Чёрный гной опутывает её сознание всё быстрее и быстрее – Он уже в её мыслях, протачивает свой путь секунда за секундой, по миллиметру, по самой крохотной крупице. Она всего лишь должна убедиться, что спасения нет. Что выбор, которому она предоставлена, не имеет никакого смысла. Салли поможет ей определиться? Может быть старик, повидавший десятки колоний, сможет дать ей исчерпывающий ответ?

Она поднялась в его рабочий кабинет. Тёмный, мрачный, неуютный. Холодный свет голографического модуля, названного «архитектурным столом», синеватыми отблесками бегал по стенам. На стеклянной крышке, уменьшенное в сотни раз, медленно вращалось детальное трёхмерное изображение «Грани», настолько детальное, какое ни одна пиксельная матрица не способна была воссоздать. Обитель художника, где-то на верху, под самой крышей, ещё дальше от гор мусора, гнили и боли человеческих сердец. Творец, которому положено крепко стоять на земле, внезапно завис в воздухе.

Маршалл был болезненно слаб. Абсолютно седой темнокожий мужчина с густой бородой, в старомодной кожаной куртке и протёртых джинсах, устало нависал над стеклянной крышкой архитектурного стола и самым внимательным образом всматривался в тончайшие очертания внутри трёхмерной модели. На голове его, закрывая левый глаз, располагался ещё один излюбленный архитекторами инструмент – «моделирующее око», которое позволяло проигрывать симуляции, «оживляя» модель. Благодаря моделирующему оку можно было наполнить крохотное здание людьми, придать стенам и основанию вес, заполнить пустующие безжизненные комнаты мебелью и – что было ценнее всего – придать всему этому реальные характеристики, естественный износ, даже смоделировать последствия стихийных происшествий и проверить здание на устойчивость и конструкционные промахи ещё до того, как самая первая свая будет вбита в землю.

Казалось, что Салли провёл за этим столом всю свою жизнь. Вот так, согнувшись над очередным этажом и рассматривая едва видимую голографическую перегородку, на которую он повесил картину с изображением милого котёнка размером полмиллиметра на полмиллиметра. Голубоватый свет голографических панелей сожрал его молодость, приковав к себе навечно, лишь для того, чтобы он стал «Конструктором Новых миров» – тех самых, что Протекторат держит при себе в качестве рабов, добывающих богатства.

– Тебя здесь быть не должно. – негромко проговорил старик, но Эрлин услышала эти слова излишне отчётливо.

– Я здесь не по твою душу, Маршалл. – спокойно проговорила она.

– Да неужели? Мне казалось, что такие, как вы, приходят лишь с одной целью. Как они вас называют? Жнецы? Ха... – Салли покачал головой, не отрываясь от модели. – Хочешь сказать, что Жнец, посланник самой Смерти, пришёл просто проведать старика? Так не бывает. Ты знаешь это.

– Может быть, в более подходящее время всё было бы именно так, как случалось обычно.

– Так значит, ещё не время?

– Зависит от того, каким будет наш разговор. Может статься так, что это время никогда не настанет.

Старик глухо посмеялся. Медленно отодвинув лицо от модели, он повернулся к Эрлин, что вольготно сидела на кожаном диване. Несколько секунд он упрямо сверлил девушку взглядом, но она даже не дёрнулась.

– Чего тебе нужно?

Эрлин же, в свою очередь, отключила модуль связи, дабы штаб её не прослушивал, после чего спокойно проговорила:

– Что ты знаешь о «соке», Маршалл?

– Нашла кого спросить. Ни черта не знаю и знать не хочу. Ни черта! Понятно тебе? – громко и грубо ответил он.

– Врёшь ведь.

– С чего ты вообще взяла, что мне есть дело до этого «сока»?!

– Я знаю, что ты ведёшь с Рэксом милые беседы за закрытыми дверями. А Рэкс в наше время только и думает, что о «соке». Более того, я вижу по твоему телу, что ты вяло мучаешься от болей, которые «сердцеедка» разносит по твоей грудной клетке. У тебя лицо кривится всякий раз, когда ты двигаешь левой рукой. Ты бледен, в уголках глаз собираются чёрные слёзы и пачкают твой нос, который ты уже затёр до блеска грязным носовым платком, торчащим из кармана штанов. – рассудительно говорила Эрлин.

– Чушь!

– Как давно начались ночные кошмары, Салли? Мешки под глазами и усталый, невидящий взгляд выдают тебя. Я знаю это.

– Молчи!

– Когда ты видел гибель Стикса в последний раз? – твёрдо спрашивала Эрлин, даже не вставая с дивана.

– Ты... Откуда ты знаешь? Кто тебе рассказал?! Отвечай! – гневно говорил Салли, но по лицу старика Жнец видела, что в мыслях его царит паника, а не злоба.

– Наш общий друг. Незримый наблюдатель.

Маршалл замолчал. Дрожащие губы силились вымолвить хоть слово, но лишь выплёвывали нечто нечленораздельное. Нервно трясущиеся руки сняли с лица моделирующее око и небрежно бросили на архитектурный стол, отчего модель «Грани» зарябила, а после развалилась на горы голографических кирпичиков. Устало утерев лицо руками, Салли плюхнулся на кресло, спрятанное в тени, так что половина тела его растворилась во мраке. Громкое сопение напуганного старика совсем скоро сошло на нет, и когда Салли понял, что скрывать своё состояние больше нет причин и возможностей, он заговорил, медленно и тихо.

– «Конструктор Новых миров». Вот это прозвище... Если бы я только знал, что создаю и на какую ужасающую судьбу обрекаю свои детища, то был бы первым, кто даровал бы им быструю смерть. Тезарис, Хейми, Европа, Церера... Они все умерли. Разлетелись на миллиарды кусков по всему космосу. Потому что хотели жить свободно. Удивительная ирония заключается в том, что Протекторат, убив эти колонии, даровал им свободу в смерти.

– Да, Маршалл. Именно так.

– Так... Чего ты хочешь? Только не говори, что ходишь по колониям, как привидение, и собираешь сказки.

– Ты – создатель колоний, Салли. И прямо сейчас – я знаю, что даже прямо сейчас – ты борешься с голосом, который настойчиво тебе говорит остановиться. Потому что знает, что ни к чему хорошему это не приведёт. – уверенно говорила Эрлин.

– Голос... Голос. Да. Грязь, которая поселилась в моей голове, убила мою семью. Жену, сына, и мать. Да, именно он. Они были заражены. Жили в Районе-3, попались прямо в тот момент, когда официально ввели запрет на передвижение по улицам. Солдаты быстро взяли их в кольцо и затолкали в ближайший дом. – сбивчиво говорил старик, как будто с каждым новым словом всё глубже погружался в произошедшее. – Они воспротивились. Да, воспротивились. Начали драться. Сын убил одного из них. Просто.. Бах! И труп лежит в луже крови. Солдаты поспешили убраться из дома побыстрее, но потом... Потом пришло их руководство. Они не думали, что ситуация накалится так быстро. Сэдингейм вмешалась. Даже Рэкс вмешался, стоило им всем только узнать, кого они хотят пристрелить на месте.

– Рэкс заразил район? Будь честен. – спросила спокойно Эрлин.

Маршалл сжал кулаки. Медленно одна из рук скрылась во мраке, приглаживая лицо.

– Да. Не самый умный поступок. Не знаю о том, что стало с Молли, но Район-3 закрыл именно он. Ублюдок. Знаешь, как просто это делается? Всего три человека. Три! Дай каждому из них тренировочный пистолет, в котором будет по магазину обогащённых «соком» пуль – и можно в течении недели поставить на колени целый город. Даже не надо поднимать шумиху! – воспалённые глаза Салли внезапно выплыли из тени и уставились прямо на Жнеца.

– Но зачем?

– Контроль. Порядок. Паника. Послушание из хаоса. Мнимый враг, с которым надо бороться всем вместе. Колонисты напуганы, но они делают ровно то, что хочет Адам – они жмутся к единому ядру. Рэкс разжёг огромный костёр и планомерно понижает температуру в других районах, чтобы люди, замёрзшие и напуганные неизвестностью холодной ночи, сами пришли к очагу.

– Манипуляция. Грязная манипуляция.

– А других Рэкс никогда и не использовал. Даже в отношении своих ближайших соратников.

– Что случилось с твоей семьёй после...

– После разбирательств? А что ещё с ними могло случиться? Их закрыли. Отгородили весь Район-3, впустили туда «патрульную службу» и всё. Птички в клетке. Ты знаешь, что «сердцеедка» делает с человеком всего за пару дней? Она превращает его в чудовище. Я держал руку своего сына, а он всё никак не мог перестать бормотать несвязный бред, захлёбываясь чёрным гноем. Должно быть, тогда-то эта грязь напала и на меня.

– Салли. – твёрдо сказала Эрлин, подозревая старика в обмане.

Старик замолчал. Давящая тишина повисла в кабинете, но Маршалл даже не дрогнул. Так и сидел на кресле, спрятанный наполовину в густой тени, которую едва-едва рассеивал голубоватый свет. Когда молчание стало невыносимым и для Эрлин, и для Соломона, старик медленно проговорил:

– Он умолял меня. И она тоже. Это было против правил, я знаю. Но я пришёл туда. С дюжиной солдат, которые должны были сопроводить меня туда и обратно. Я попросил у них всего минуту. В общем-то, этой минуты мне и хватило.

– И что ты сказал Адаму?

– Ничего. Ни единого слова. Не потому, что боялся его. Я просто понял, что не смогу сказать ему что-то, что изменило бы его. Он хотел, чтобы я это увидел, дал добро на то, чтобы я лично мог придти и взглянуть. Хотел сломать меня, лишить надежды на лучшее. Заставить поверить, что всё на самом деле плохо и лучше уже не станет, что люди, ответственные за распространение этой дряни – истинный враг... – Салли вновь замолчал, обдумывая сказанное. – Но я узнал правду. Слишком поздно, уже после того, как дело было сделано.

– Урод.

Салли горько усмехнулся.

– Я создал эту колонию. Заложил фундамент, разработал дома, подарил этому миру два прекрасных монумента. Для чего? Чтобы спустя многие годы прилететь сюда и лишиться всего. Я каждый раз напоминаю себе о том, что в этом виноваты не колонисты. Что вина лежит на землянах, которым сласть как хочется установить свой порядок даже там, где им прямо запрещают это делать. Где их ненавидят, где их презирают и понукают. Я ненавижу то, что Адам Рэкс сделал с моей колонией. Каждое утро я подхожу к окну и смотрю с высоты птичьего полёта на то, как очередную груду дерьма просто сбрасывают на головы людей. Прекрасная метафора, которая совсем недвусмысленно стала реальностью.

– Колонии жаждут освободиться.

– Я знаю. Жажда свободы. То, что всегда ведёт к войне. – устало проговорил Салли.

– Я... Ничего не говорила. – сконфуженно ответила Эрлин, будто бы Маршалл начал разговаривать сам с собой.

– Ты ведь тоже слышишь его голос. Где-то там, глубоко в голове. Не то, чтобы прямо в мыслях, скорее, на горизонте этих мыслей. Он так сладко поёт. У него всё ровно, каждый аргумент имеет смысл, каждая деталь идеально подходит друг к другу. Архитектор даже лучший, чем я... Но иногда он искажается. Становится смазанным, невнятным, глухим. Ох, как же я страдаю в такие моменты.

– Мы не должны поддаваться ему, Салли.

– Почему нет? Назови хоть одну причину. Ты, что бегаешь от одного чинуши до другого с пистолетом наперевес, вряд ли можешь понять его так, как я. Я создал эти колонии. И все они, рано или поздно, начинают умолять о смерти! Они не видят того, что видим мы! Если бы только подобный Наблюдатель заранее подсказал им, к чему приведёт дальнейшее развитие, то они бы сами приставили пистолет к своей голове и не задумываясь бы нажали на спусковой крючок. Но у них нет «сока». Потому они бредут по наитию, слепо тыкаются по углам, чтобы в конечном итоге всё равно придти в расстрельную комнату. Я видел каждый бунт, читал каждый отчёт, смотрел каждую сводку. Свобода ведёт к смерти! Загребущая рука, которая нависает над нами, готова в любой момент прихлопнуть нас, как муху.

– Мы можем всё исправить.

– Нет! Не можем, Жнец! Знаешь, как ведёт себя конструкт, у которого просто нет противника, нет противоборствующей силы? Он начинает саморазрушаться. Искать противника в самом себе, излечивать изъяны, которые сам же и создал. Кто-то скажет, что это путь к идеалу. Остальные здраво рассудят, что это медленная, бесповоротная гибель. Пока что у Протектората получается искать себе противников. Как жаль, что этими противниками становятся колонии.

– Я... И что ты предлагаешь? Какими видишь решение?

– Голос говорит, что проблема в людях. Не в «соке», не в колониях. В первопричине. В колыбели, в утробе, если можно так выразиться. В Земле.

– Ты не можешь просто уничтожить Землю. – твёрдо сказал Эрлин.

– Ты ведь тоже видела это, да? Земной шар, покрытый чёрным дёгтем, истекающим прямо в космос. Метафора! Или реальность? Мы не можем быть уверены. Мы просто должны избавиться от двусмысленности.

– Очиститься от грязи.

– ДА! Именно! Очиститься от грязи!

– Уничтожить Эльман. И стать жертвой, которая заставит Землю сделать шаг назад. Задуматься. – тихо проговорила Эрлин, медленно смакуя горькую правду.

– Значит, ты понимаешь! – с безумной радостью заговорил Маршалл. – Понимаешь! Но... Упрямствуешь. И будешь упрямствовать дальше. Просто потому, что боишься. Ненадёжный элемент. Ненадёжный.

Старик внезапно подскочил с места. Схватив с архитектурного стола тяжёлую беспроводную панель управления, он занёс её над головой и попытался ударить ею по голове девушки. Увернувшись, Эрлин оттолкнула старика на диван, отчего он неуклюже упал, подвернув ногу.

– Тебе надо перестать сомневаться. Ты просто боишься признать правду, но ведь ты... Ты понимаешь. Почему сопротивляешься?!

Сжав ладони в кулаки, он медленно поднялся на ноги, безумными глазами уставился на Эрлин и попытался вцепиться ей в горло, но защитный нагрудник помешал ему сделать это. Мгновенно переместившись в пространстве за спину старика, что в исступлении крутился на месте, Эрлин без сомнений достала «Головолом» из набедренного модуля и приставила его к голове Маршалла.

– Ха-ха... – засмеялся Салли, болезненно, сдавленно. – А может быть и не боишься. Тогда у нас ещё есть шанс. Пусть я буду твоим первым шагом... Шагом на пути к очищению... Просто не дай Рэксу... Не дай ему остановить нас, понимающих...

Тяжёлая длинная гильза упала на холодный пол из мраморной плитки. Хмыкнув, Эрлин подняла её и спрятала в маленький кармашек. Устало опустившись на колени, она с силой стукнула кулаком по полу, разбив одну из плиток.

– Вот оно... Начало... Большая ошибка. Чёрт бы всё это побрал...

Она посидела так с минуту, бездумно глядя в пол, как будто даже сквозь него. Рука её медленно нажала на кнопку модуля взлома и небрежно катнула его поближе к архитектурному столу. Коммуникационный модуль быстро обошёл защиту блоков данных, вклинившись в информационную сеть, и тут же начал передачу всей базы данных «Маршалл Инжениринг» прямо в штаб «Пожирателей Душ». Холодеющий труп Салли Эрлин даже не стала прятать.

– Чёрный?! Какого чёрта это было? – внезапно отозвался Эндрюс.

– Самозащита, «Миротворец». Планы «Грани» и космопорта у нас. Это... главное.

– Что ты наделала?!

Сдавленно выдохнув, девушка отключила связь с командованием и уселась на полу, прямо возле тела Маршалла. Поджав колени к груди, она так и сидела в ступоре, разрываемая на части чувством долга и чувством непреодолимого хаоса.

Спустя несколько минут передача данных завершилась и Жнец, переваривая тяжёлые мысли, подсаженные ей в голову архитектором, спешно вышла из высотки, где уже толпилась огромная свора солдат.

Глава пятнадцатая. Красное солнце над чёрной землёй.

Глава пятнадцатая. Красное солнце над чёрной землёй.

– Меня зовут Холли Кэрвуд, на связи интранет-издание «Вестник нового дня», веду прямой репортаж из центра Района-0 в Новой Женеве! Прямо сейчас, по данным службы охраны административного здания «Маршалл Инжениринг», произошло убийство всеми известного архитектора и владельца компании Соломона Маршалла. По предварительной информации, мистер Маршалл в последнее время вёл затворнический образ жизни в связи со смертью ближайших членов своей семьи: жены Маргарет Маршалл, матери Элайзы Митчелл-Маршалл, сына Патрика Маршалла. Власти Новой Женевы в срочном порядке выслали отряд солдат на поимку преступника...

– Пс... Холли. – вмешался вдруг оператор фотодрона.

Но Кэрвуд только кротко махнула рукой и продолжила.

– ...преступника, замеченного на выходе из здания. Очевидцы сообщают, что убийцей стала девушка в неопознанном боевом костюме чёрного цвета, каких ни одно подразделение вооружённых сил Амуро не использует. Некоторые случайные свидетели припомнили, что подобное боевое снаряжение – отличительная особенность специальных агентов колонии Миллиардо, ранее атаковавших оружейный завод в городе Эпитаф. Если данная информация подтвердится, то политическая ситуация между Администратом и Унификатом может серьёзно обостриться.

– Холли! – уже заметно громче проговорил оператор.

– Что?! – шикнула девушка, после чего почувствовала грубый тычок в плечо.

– Освобождайте площадь, дамочка. – проговорил тяжёлый голос из-под защитного шлема. – Приказ высшего руководства вооружённых сил.

– У нас прямой эфир, мистер... – попыталась ответить Холли, но солдат даже не стал её слушать.

– Да хоть видеозвонок с Советом Протектората – вон с площади!

– На каком основании? У нас есть разрешение на съёмку и лицензия на...

Солдат, в мгновение растеряв остатки терпения, схватил Холли за край делового пиджачка и шикнул ей прямо в лицо:

– Не на камеру. Прорыв в Районе-3. По канализации прямо сюда чешут, понятно? Сваливайте нахрен отсюда, пока сдвиги и ваши кости обгладывать не начали!

– Что? Но... Куда?

– Подальше! Видите солдат? Идите туда, они выведут в безопасную зону.

– Чёрт, вырубай дрона, Колин... Твою же мать...

– Холли! – рявкнул внезапно оператор и повалился на землю.

Из канализационных коллекторов, что были разбросаны по краям дороги, внезапно послышался жуткий вой. Десятки, а то и сотни заражённых людей, что днями прятались в тёмных сырых тоннелях, наконец, нашли свой выход на поверхность. Едва ли осознавая самих себя, они начали почти бездумно харкать искажённой «соком» кровью на свои бледные конечности и переноситься сквозь решётчатые водосборники, падая на сухой асфальт. Одного из таких и заметил оператор Колин, в жутком страхе запутавшись в собственных ногах.

– Контакт! – заревел солдат, стянув на себя внимание остального отряда. – Лезут из-под земли, сучьи дети!

Сдвиги, один за одним вылезавшие на площадь, обессиленно приваливались к земле. В свете звезды Миллиардо, наконец-то, многие мирные колонисты впервые увидели их во всём безобразии, хотя едва ли кто-то из них так уж этого желал: белоснежная кожа, дряблая и сморщенная, покрытая коркой из запёкшейся крови и грязи; деформированные конечности, изломанные, кривые, что едва держаться на скрюченных суставах; выпавшие клоками волосы, ужасающие опухоли, что разрослись гроздями по грудной клетке, и нескончаемый поток чёрной густой жидкости, что вытекал из всех известных физиологических отверстий, если только мутации, вызванные «соком», не создали в телах ещё больше подобных отверстий. Подслеповатые глаза сдвигов уставились сначала на яркий свет звезды, а уж после, как начали греметь первые выстрелы из винтовок солдат, всё их внимание устремилось на них. Из сдавленных грудных клеток вырвался сухой скрежет и шипение, и после секундного замешательства заражённые поднялись на ноги.

С необычайной для такого количества телесных уродств прытью они начали разбегаться по сторонам, попеременно исчезая из виду в виде белесоватого дымка, а потом снова появляясь на дороге, но уже на несколько метров в стороне от того места, где очередной перенос застал их тела. Движения их были хаотичными, рваными, пулевые ранения разбрызгивали изменённую кровь по сторонам, отчего неконтролируемые переносы в пространстве и вовсе ставили в тупик солдат. Боевики поспешили сгруппироваться вместе, стать спина к спине, чтобы лучше контролировать обстановку. Малыми группами они начали продвигаться ближе к коллекторам, чтобы избавляться от надвигающейся угрозы ещё на подходе, но резко появлявшиеся сдвиги, буквально влетавшие своими изувеченными телами прямо в строй солдат, превратили едва оформившиеся группы в сущий беспорядок.

– Ланинг.

– Да, мэм.

– На что я, чёрт побери, смотрю прямо сейчас?

– Оу... Эм... – Ланинг на секунду замолчал, но, видимо, услышал сводку новостей и поспешно ответил: – А, понял. Вы о сдвигах.

Райли, умостившись на краю невысокого здания, разложила «Шёпот смерти» и медленно вела прицел от одного сдвига к другому.

– Они не похожи на тех, что я видела под землёй.

– Нет ничего удивительного. Видите ли, мы ещё не определили те пределы, в рамках которых «сок» способен... Кхм... Изменять физиологию человека. Всё зависит от того, как часто с заражённым происходили пространственные переносы. Иммунные люди, вроде вас, не подвержены этим изменениям в виду того, что Эльманская связь собирает атомарные структуры ровно такими, какими они были изначально. Как... Э-э... Сканер! Вы кладёте в копирующий модуль лист бумаги, на котором написано «Немой Жнец», этот лист проходит через сканирующий блок – то есть, исчезает в недрах аппарата –, а затем возвращается обратно в первозданном виде!

– Дайте секунду... – едва слышный выстрел просвистел над головами солдат и угодил прямо в шею одному из сдвигов. – Продолжайте.

– Так это работает со Жнецами. К сожалению, люди без иммунитета – это лист, который зажевало внутри аппарата. И продолжает зажёвывать каждый раз, когда этот лист пропускают через сканирующий модуль, сминая его всё больше и больше. И вот тот предел, до каких пор лист сможет выдерживать такие издевательства – неизвестен! У нас не было достаточно заражённых на совсем уж поздних стадиях, но судя по тому, что... – Джозеф замолчал, после чего заговорил чуть более взволнованно: – О, бог ты мой... Да, этот предел велик. Может быть, даже очень велик. Эти экземпляры – идеальны для исследований, но боюсь, что если солдаты не истребят их до последнего, то всему городу придётся несладко. Да что там городу...

– Поняла.

– «Немой», не суйся в пекло. – проговорил Чейн.

– Просто расчищаю дорогу, чтобы солдаты смогли отлипнуть, чёрт возьми, от входа в «Грань». – огрызнулась Райли.

Глубоко вдохнув, Райли задержала дыхание. Глупая дань уважения, учитывая продвинутые стабилизаторы внутри самой винтовки, однако подобный ритуал позволял ей концентрироваться. Пуля за пулей – и с десяток сдвигов легли обезображенными мешками на асфальт, пока солдаты, недоумевая , пытались достучаться до руководства, чтобы те связались со снайпером и приказали тому тщательнее выбирать цель, потому как уже четверо из отряда оказались «случайными жертвами».

– Случайности не случайны. – хихикнула Райли.

– По нам стреляет хрен пойми кто! – рычали наперебой солдаты по каналам связи, перехваченным с помощью изъятого Эрлин в исследовательском центре коммуникационного модуля. – Целит в сдвигов, но я скажу, что там не самый меткий стрелок засел, мать вашу! В каком смысле «снайперы ещё не прибыли на позицию»?! Чёрт, огонь по зданию, это не наши!

Райли довольно хмыкнула. Когда солдаты начали более уверенно продавливать сдвигов дальше и дальше к началу улицы, где располагался один из канализационных входов, Жнец сложила винтовку, резво спустилась ниже по зданию, зависнув на стене, после чего перемахнула на стеклянную стену «Грани», на один из мелких «отростков» гигантского здания-кристалла.

– Что там с гражданскими? Сладкая парочка репортёров?

– Солдаты увели в сторону.

Входа не было: прочные стеклянные панели из композитного материала едва оцарапались от попавших в них пуль, а вентиляционные выходы хоть и располагались на каждом этаже, но были крайне узкими и широкими, вдобавок ещё и закрытыми прозрачными решётками из всё того же композитного стекла. Перспектива просочиться внутрь узкого вентканала и застрять там отнюдь не радовала Райли, так что она медленно проскользила ниже по зданию, цепляясь защитными сапогами как когтями, и очутилась на уровне холла или вестибюля, что, на удивление, поднимался от земли на добрых двадцать метров, находясь на уровне четвёртого-пятого этажа. Окна здесь уже вполне спокойно открывались, так что девушка быстро переместилась внутрь здания и укрылась за тонированной перегородкой из стекла и металлической рамы, что отделяла небольшой кабинет от остального вестибюля.

Райли не сразу даже осознала, как именно она попала внутрь. Сквозь открытое окно. В момент, когда в нескольких десятках метров от здания свистят сотни пуль и ревут обезумевшие заражённые люди. Эхо-импульс показал, что здание просто забито людьми: прямо перед ней было как минимум десять целей, на этажах выше и ниже располагались длинные ряды офисных кабинетов и открытых рабочих пространств, где сотни людей безмятежно занимались своей работой, как будто и не подозревая о том, что происходит буквально за стеной!

– Как будто попала в другое измерение... – прошептала сама себе Райли.

Кабинет, в котором она оказалась, был крохотным контрольным пунктом: прямо перед пунктом стояли рамки металлодетекторов, конвейерные ленты, камеры хранения; позади и сбоку располагались стойки администраторов в огромном количестве, что было вполне понятно, учитывая то, сколько человек работали в здании и сколько обычных жителей Новой Женевы посещали его каждый день. За рядами стоек Райли увидела несколько широченных лифтов, которые могли умещать в себе, казалось, сотню человек сразу. Стоило ей только приоткрыть крохотное окошко, в которое приходящие люди просовывали документы и пропуска, как позади неё послышался стук каблуков. Стеклянная дверца быстро распахнулась, и прежде, чем вошедший сотрудник успел даже пискнуть, Райли обхватила его рот рукой и притянула к земле.

– Тихо. Я не враг. Где Сэдингейм?

Девушка, работавшая на пропускном пункте, сбивчиво выдыхала сквозь плотно сжатые пальцы Райли. Глаза её, широко распахнутые, с первобытным ужасом смотрели в зеркальный визор, пытаясь разглядеть за ними человеческие черты.

– Ты не кричишь – я не делаю тебе больно.

Девушка медленно качнула головой в знак одобрения, пытаясь совладать с паникой и страхом, что волнами били по её телу. Райли почувствовала, что губы контролёрши, которые она прижимала своей рукой, пробила нервная дрожь.

– Сейчас я отпущу руку. Ты шёпотом скажешь мне, на каком этаже находится её кабинет. И больше ты меня никогда не увидишь.

Ещё один утвердительный кивок. Мягко убрав руку от лица девушки, Райли даже не думала расслабляться. Нейроинтерфейсы сработали в мгновение ока – девушка даже не успела понять, что «Жвалы» уже вложили кол в седло, и Жнец, вместо точного выстрела, медленно перехватила его рукой.

– Восемьдесят шесть. – прошептала девушка. – Но без пропуска туда не подняться.

– А где находится этаж охраны?

– Пятьдесят. – медленно и осторожно говорила она.

– Сделаю вид, что поверила тебе. – ответила Райли и тут же вонзила острый кол глубоко в шею девушки. – Свидетели не допустимы.

– Жестоко. – проговорил Чейн.

– Не я писала директивы. – парировала Райли.

Райли знала, что это неправильно. Но если бы девушка закричала – вся миссия пошла бы прахом. Она не могла рисковать. Не сейчас.

В несколько скачков он пронеслась от одной стойки к другой, оставаясь незамеченной. Уже находясь внутри лифта, она нажала кнопку восемьдесят пятого этажа, надеясь, что сможет по вентиляционной системе пробраться на этаж выше, минуя стычку с охраной. Но даже этого ей не понадобилось: пока лифт поднимался выше, она увидела небольшой технический люк, позволявший ей выбраться в шахту. Как только двери открылись на нужном этаже, несколько сотрудников, так некстати проходивших мимо лифта, тут же поспешили заглянуть внутрь, но встретила их лишь пустота и тишина.

Вцепившись в двери, ведущие на восемьдесят шестой этаж, ногами, Райли совсем чуть-чуть разжала створки с помощью экзоскелетных каркасов, после чего уже свободно смогла переместиться прямо внутрь широкого вестибюля. Чем выше к небесам уходило здание, тем меньше и уже становились этажи, так что кабинет Молли, целиком занявший этаж, не был чем-то удивительным. Деловой и по-своему тёплый дизайн, напоминавший давно ушедшие викторианские мотивы с обилием синих и золотистых тонов, многочисленные витрины, стеклянные кубы, внутри которых чарующих вихрем переливались неизвестные разноцветные жидкости, экспрессионистские статуи и картины – самый настоящий музей, а не кабинет, но всё в нём так гармонично сочеталось и не выбивалось из общей архитектуры здания, что никаких дурных мыслей о безвкусице или пошлости у Райли не возникало.

– ...вы должны были! Целые отряды курсируют по канализации, чтобы не допустить выхода заражённых, но что я вижу? Прямо перед «Гранью», в центре города, на глазах у интранет-издания! Да вы хоть представляете, какая паника начнётся? Горожане вполне обоснованно решат, что ситуация выходит из-под контроля, что даже в столице больше небезопасно! Да на одну только зачистку канализационных тоннелей потребуются миллионы! Что? Займись делом, Каспер, а уж с Рэксом я поговорю сама. Свяжись с Локнером и доложи, что уровень угрозы достиг А-3. Ты понял? А-3, Каспер. Ещё чуть-чуть, и всё полетит в бездну. Я должна прекратить это. Чёрт возьми, просто обязана. Свяжись со мной после того, как поговоришь с Локнером. Ага.

Райли медленно скользила в тенях кабинета. Передвигаясь от одного абстрактного произведения искусства к другому, она плавно подобралась к широкому столу, за которым сидела Молли и попеременно нажимала на кнопки, общаясь с многочисленными помощниками, бившими тревогу. Молодая девушка устало склонилась над столом, запустив пальцы в копну чуть завитых соломенных волос. Голубая рубашка с закатанными рукавами и неряшливо торчащим воротом, тёмно-синяя жилетка, длинные свободные брюки. Лёгкий макияж, чуть квадратное лицо, на котором почти особняком выделялись пухлые губы и большие голубые глаза.

– Да. Нет. Нет! Эвакуируйте. Весь район, до единого человека. Найдите безопасное место, подальше от канализации и коллекторов. Да, идеально. Жду новостей.

Экран монитора перед её глазами пестрел различными сводками и отчётами, которые сменяли друг друга чуть ли не ежесекундно. Молли быстро пробегала их глазами, почти машинально отправляя всё прибывающие и прибывающие отчёты в отдельную папку. Нервно барабаня пальцами по крышке стола, она тяжело вздохнула, после чего поднялась с места и медленно зашагала по кабинету, заложив руки за голову. Тогда Райли смогла рассмотреть травмированную ногу чуть лучше: длинная штанина чуть скомкалась у колена, цепляясь за края титанового протеза, довольно утончённого и неброского, почти идеально копирующего человеческую ногу, со всеми мышцами и мелкими суставчиками. Молли не носила обуви в своём кабинете, вероятно как раз из-за протеза, отчего он легко стучал, соприкасаясь с мраморной плиткой.

– Нет. Я знаю о Салли. Да. Когда всё уляжется. Нашли убийцу? Миллиардо? Чушь какая-то. Он не светился, даже не был замешан во всём этом. Заражён? Рэкс знает...? Чёрт. Я же говорила ему...! Да. Да. Похоже на то, что они начали за нами охоту. Война? Только если Рэкс взбрыкнёт. Я не стану вестником. Только через мой труп. Давайте сначала армия разберётся с заражёнными людьми, а уж потом мы начнём наводить порядки, идёт? – Молли вновь нажала кнопку на коммуникационном модуле, торчавшем из её уха, после чего прошептала: – Сумасшествие какое-то... Ещё и Миллиардо влезли...

– Не самый спокойный денёк, правда? – спокойно проговорила Райли, сидя на небольшом кресле прямо позади Молли.

Управляющая в ужасе вскрикнула. Быстро обернувшись на Жнеца, она машинально потянулась к модулю, но Райли тут же переместилась к ней за спину и выдернула его из уха.

– Прекрати.

– Я должна была догадаться, что это заварили вы. – грозно прошипела она.

– И тогда бы ты серьёзно ошиблась, Молли. – твёрдо ответила Райли. – Я здесь не за тем, чтобы учинять межколониальные скандалы. Вижу, что Рэкс справляется с этим и без моей помощи.

Молли резво развернулась и отпихнула от себя Жнеца.

– Не суй нос не в своё дело!

– Кажется, что вы не справляетесь. А когда дело начинает доходить до планетарной безопасности, в дело вмешиваются все доступные силы.

– Мы держим ситуацию под контролем. Так что исчезни. Сейчас же. – прикрикнула она.

– Да, вижу. Вижу. Если бы не я, то ваших бравых солдат раскидали бы по сторонам кучки изуродованных сдвигов. Ситуация в миг могла бы стать некрасивой. Особенно учитывая то, как вы тут самозабвенно делаете вид, будто за дверями «Грани» ничего не происходит. – проговорила Райли и вновь перенеслась на кресло. – Не благодари.

Молли с недоумением посмотрела на Жнеца.

– Зачем тебе помогать нам?

– Потому что я, ровно как и ты, не хочу, чтобы Стикс захлестнуло цунами из «сока».

– Ха... Хочешь сказать, что и Администрат настроен также? Или ты стала героем-одиночкой, что пошла наперекор начальству?

– Хм... – Райли нажала несколько кнопок на наручном модуле, быстро обойдя защиту коммуникационного модуля Молли. – «Миротоворец»?

– Мисс Сэдингейм, говорит Заместитель Администратора колонии Миллиардо полковник Чейн Эндрюс, управляющий код Альфа-39-091. Канал защищён, можете не беспокоиться. Но я настоятельно рекомендую вам услышать то, что хочет сказать наш агент. Возможно, эти слова смогут спасти миллионы жизней.

– Спасибо. – спокойно проговорила Райли и пристально стала наблюдать за реакцией Молли.

Управляющая медленно склонила голову. На лицо наползла нервная улыбка, она сконфуженно покачала головой, после чего запрыгнула на крышку стола и сложила руки в замок.

– Вот как.

– Нам не нужна твоя смерть. Вполне наоборот – ты нужна нам живой и здоровой.

– Зачем?

– Нам нужен человек, который способен всё это остановить. Человек с влиянием, властью. Тот самый герой, который ставит палки в колёса самому Унификатору и открыто идёт против него.

По лицу Молли побежала одинокая слеза, которую она тут же поспешила убрать. Раздался горький смешок, от которого её лицо скривилось.

– Видишь, до чего доходит подобная борьба? – девушка медленно покачала повреждённой ногой. – Я не настолько тупа, чтобы не смочь сложить дважды два. Идеальная засада получилась. Можно даже похлопать упорству Рэкса.

– Ты знаешь, что он заманил тебя к сдвигам?

– У меня нет оснований полагать, что это не его рук дело. Ублюдок совсем с катушек слетел, когда смог дорваться до «сока». Я видела его таким лишь однажды, во времена, когда закончилась Трёхлетняя война.

– Как Рэксу вообще удалось перехитрить Протекторат и занять место Унификатора? Сомневаюсь, что в этом заключалась цель вашего отряда.

– А? – Молли удивлённо мотнула головой. – Откуда ты знаешь? Хотя, чему я удивляюсь. Имея доступ к колониальной системе коммуникации и хорошую часть базы данных Протектората Земли это не так и сложно откопать.

– Значит, Министерство Колониальных проблем...

– Именно так. Прямо под носом у Совета Протектората. Умные, идейные люди, которые верили в то, что развитие и всестороннее исследование колоний на новых планетах станет ключом к процветанию человечества. Мы расширяемся, раскидываем верёвочные мостики от одной планеты к другой, чтобы твёрдо встать на ноги и больше ни в чём не нуждаться. Ни в жизненном пространстве, ни в ресурсах – ни в чём. Министерство ставило своей целью создание «идеальной колонии» – места, в котором могла бы зародиться новая цивилизация, подобная человеческой, только без уже известных нам всем проблем. Стикс был крайне перспективным участником этой миссии. Колония Миллиардо – это... Должно быть, вершина, которой Протекторат смог достичь.

– И внезапно всё пошло не по плану.

– Протекторат бросил сюда все силы. Всех людей, все известные технологии, корабли, ресурсы. Всё. Долгие годы людей сюда свозили тысячами каждый день. Ты, наверное, и не знаешь, но ради того, чтобы как можно быстрее освоить Стикс, половину всей колонии на Европе перебросили на Эльман. Двести пятьдесят тысяч человек на тот момент, на сотнях кораблей, прямо через малую червоточину «Фауст». Развитие было таким стремительным, что вопрос скорого раскола даже не успел повиснуть в воздухе – он просто свалился нам на головы. Жадность Протектората сгубила всё. Как только стало понятно, что Стикс – это просто гигантская газовая колонка, которую можно качать веками, Совет потребовал у Министерства разработать план по... Кхм... Назовём это «скорейшим возмещением ущерба».

– Большие города успешно справились со свалившимися на них обязанностями, а малые возопили о несправедливости.

– Именно. У Совета уже был опыт подобных, так сказать, «молниеносных инвестиций». Да половина колоний так существовали, по правде говоря. Протекторат давал им право на жизнь, а взамен требовал... Уф, много требовал.

– И как же случились уже известные нам события?

– Протекторат всегда следил за своим самым ценным ресурсом. Хоть и выглядело всё так, будто внимание Совета сосредоточено исключительно на развитой части колонии Миллиардо, но Министерство наблюдало за всей колонией, за каждым мелким поселением. Спутников на орбите планеты разбросано просто не счесть сколько, не удивляйся. Наши агенты были размещены во многих городах, информаторы, поселившиеся в Миллиардо ещё в спокойную пору, получили указание рассредоточиться по территории обеих колоний и докладывать об изменении политической обстановки. Рэкс тогда был Наблюдателем – это... Должность в министерских отрядах, что-то вроде аналитика, который собирает актуальную информацию о всевозможных проблемах отдельно взятой колонии и совместно с другими участниками отряда ищет решение, дабы стабилизировать обстановку и вернуть контроль над ситуацией. Наблюдателям подчиняются Спикеры разных порядков, от первого до третьего – они и выносят предложения, разрабатывают меры противодействий и тому подобные инициативы. Я была Спикером третьего порядка – ещё чуть-чуть, и меня бы назначили на должность Наблюдателя совсем другой колонии.

– Вот они, вершители судеб колоний. – язвительно проговорила Райли.

– Знаю, звучит ужасно. Как будто бы мы играли в крайне сложную настольную игру. Предлагали идею, бросали кубики на удачу и лишь могли надеяться, что нам повезёт.

– Коннорс был одним из вас?

– Нет. Мы были даже рады, что сами колонисты организовали выборы. Представить не могу, что было бы, если бы мы влезли ещё и в это. То же самое случилось и в Амуро: первый Управляющий колонии, Джереми Хэттик, был избран на общем собрании малых колоний. А потом мы даже и не могли вмешиваться – как только первый Унификатор провозгласил борьбу с Протекторатом, то многие агенты просто ушли в подполье, боясь за свои жизни.

– Как Рэксу пришла в голову идея отправиться на Стикс и попробовать дестабилизировать политическую ситуацию в колонии?

– Не его идея. Наблюдатели отчитывались перед самим Министром колониальной политики, на тот момент им был Джонатан Уильямсон. «Чёрный код» в то время зверски буйствовал на территории Амуро, и немногочисленные агенты, которые всё ещё поддерживали связь с Министерством, говорили о том, что всё больше и больше гражданских просто боятся Унификатора Хэлифорда и мечтают его свергнуть. Тогда Министром был предложен план, который назывался «Тихий дом». Суть его ты уже знаешь: отправить радикалов на Стикс, склонить население к борьбе и убрать Хэлифорда из игры, чтобы затем прекратить Трёхлетнюю войну.

– Значит, Министр промыл вам мозги? Иначе я даже не знаю, на кой чёрт вы всем отрядом отправились прямо в пекло войны.

– Нет. Не совсем. Скорее, мягко убедил поучаствовать. Мы же не солдаты, в конце концов. И учились мы не для того, чтобы внаглую навязывать колонистам ненужную им политику. На самом деле, Хэлифорд сделал всё за нас. Так сказать, раздул угли, а нам лишь оставалось подкинуть свежих дров, чтобы вновь распалить костёр.

– Ты ведь знаешь, что ты стала любимицей народа? На тебя возлагают надежды, надеются, что ты сможешь привести Амуро к порядку.

Молли заулыбалась.

– Хорошее прикрытие. Добрый коп и плохой коп. Я помогаю людям отвлечься от всякого рода проблем, обновляя районы и налаживая контакты с малыми колониями, а Рэкс ведёт теневую политику, избавляясь от возбудителей спокойствия и подминая контроль под себя.

– Полагаю, ваш выход из-под контроля Министерства не был запланированным?

– Хм... Общественные объединения вроде «Красного кода» появлялись даже без нашего участия. Саморегуляция, самоконтроль. Появлялись и радикальные объединения, которые затем формировались в целые партии, такие как «Чёрный код». Словом, они всегда были здесь. В Рэксе смешалось всё. Когда мы начали встраиваться в структуру этих объединений, Рэкс находил всё больше и больше единомышленников, которые делились с ним своим опытом. У агентов Министерства существовала «политика невмешательства» – да, мы могли подтолкнуть определённые события к своему логичному исходу, но прямо вмешиваться в жизнь колоний нам было запрещено – мы наблюдали, давали советы, разрабатывали тактику развития и сдерживания, а уж потом эта информация передавалась органам управления. И Рэкс нарушил эту политику, потому что знал, что Амуро находится буквально на самом дне. Если бы только он не стал самолично отдавать приказы сторонникам «Серого кода», то план «Тихий дом» мог провалиться. А затем он просто... Осознал, что может довести план Министерства до конца. Самолично. Создать колонию, которая навсегда оторвётся от Протектората, сможет существовать самостоятельно, станет той самой колыбелью новой цивилизации, лишённой проблем Земли. Он был просто целиком погружён в эту идею, поделился ей с нами, убедил нас. В каком-то момент мы даже подумали, что он одержим, что он теряет связь с реальностью. Один за одним начали исчезать несогласные, приверженные Министерству Спикеры, которых позже находили мёртвыми. К тому времени многие сферы влияния были поделены между членами отряда, контакт начал стираться, мы всё меньше походили на скоординированную группу единомышленников, превращаясь в государственный аппарат. В 26 ЗО:18, через несколько звёздных осеней после окончания Трёхлетней войны, всплыли данные о Фергюсоне. Мы узнали о том, что он сам их рассекретил по приказу Министерства, но Рэкс подобного хода не оценил и убрал Дуэйна. Именно после этого нас обвинили в измене.

– И Протекторат, зная о том, что его подопечные пошли против него, ничего не сделал?

– О, Совет пытался. Но агенты, которые всё ещё находились на территории колонии, докладывали о том, что у Рэкса мало что получается. Все думали, что его попытки окончательно отделить колонию и развивать её самостоятельно идут прахом. Многие до сих пор так считают, поэтому лишь с интересом наблюдают за тем, к чему приведут эти попытки. Мы под колпаком, Жнец. Как бы вы все не хотели думать, что Протекторат – это нечто далёкое, но он смотрит за нами прямо сейчас. И бьюсь об заклад, что он крайне недоволен тем, что в руках Рэкса появился «сок».

– Вижу, что и тебе «сок» не очень по душе.

– Взгляни на эту ногу и попробуй догадаться. – злобно шикнула Молли. – Ещё бы он был мне по душе. Всё равно, что пострадать от ядерной бомбардировки и открыто признаться в любви к плутониевым боеголовкам. Я прекрасно осведомлена о «Контакте», знаю, что произошло в горнодобывающем комплексе на Эльмане. И я вижу, как горят глаза Рэкса, когда он заражает район за районом ради того, чтобы добыть ещё больше «сока». Но я бессильна. Я могу лишь говорить людям, чтобы даже не приближались к «соку», что это грязный яд, который погубит нас всех. В отрыве от колонии Миллиардо – я не хочу, чтобы они искали виноватого. Я стараюсь преподнести «сок» как уродливую проделку природы, которую нам всем не посчастливилось обнаружить на Эльмане.

– Об этом я и хотела поговорить. «Сок» загрязняет планету. Хоть его и нашли на Эльмане, но геологические миссии, которые исследуют планету за пределами Обитаемой Зоны, утверждают, что «сок» проник и туда, изменяет породы и естественным путём очищается саксаминовыми испарениями. Это говорит нам о том, что «сок» был на Стиксе задолго до прихода колонистов. – твёрдо проговорила Райли.

– Подожди... «Сок» пришёл на Стикс не с Эльмана? – спросила Молли с недоумением.

– И да, и нет. Да, крупное месторождение находится в глубине спутника Эльмана и до него докопались колонисты. Но даже исследования Ланинга показывают – часть колонистов обладает иммунитетом к «соку». Откуда? Из воздуха. В том смысле, что мельчайшие частицы «сока» уже витали в атмосфере Стикса, когда о «Контакте» никто даже помыслить не мог. Если Рэкс не остановит добычу «сока» из заражённых районов, то нам просто придётся выжечь всю Обитаемую Зону саксаминовым огнём, вдобавок ещё и придумать способ избавиться от «сока» на Эльмане.

– Чёрт бы тебя побрал, Рэкс. – зажмурив глаза тихо проговорила Молли. – Я... Мы можем попытаться. Пока ещё не совсем поздно. Не думаю, что он будет рад узнать о том, что дело его жизни может сгореть в огне. Возможно, хоть это на него повлияет...

Сэдингейм вскочила со своего места, засунула коммуникационный модуль в ухо и быстро проговорила:

– Да. Нет, важная встреча. Очень важная. Рэкс на месте? Отлично. Иду к нему.

Нажав кнопку на панели лифта, она подозвала Райли к себе.

– Я проведу тебя. Не думаю, что тебе стоит высовываться, но... Всякое может случиться. Идём.

Двери лифта быстро закрылись, и кабинку понесло выше, почти на самый верх небоскрёба, где кабинет Адама, занявший несколько небольших этажей, стал самой настоящей «гранью» колонии Амуро.

Глава шестнадцатая. Господин Унификатор.

Глава шестнадцатая. Господин Унификатор.

– Как ты планируешь скрываться у него на виду? – спросила спокойно Молли.

– Есть идейки. – спокойно ответила Райли. – Знаешь, я ожидала увидеть тебя другой.

Сэдингейм заинтересованно повернулась к Райли.

– Да ну?

– Ага. Этакой девочкой-припевочкой, которую Адам водит за нос.

Молли усмехнулась.

– Почему-то всем так и хочется думать. Даже винить некого. Все знают, что Рэкс руководит Амуро тяжёлой и колючей рукой, а меня держит на привязи близко к ноге, как миленькую собачонку. Но они вряд ли знают, что ещё будучи на Земле мы с Рэксом грызлись как самые заклятые враги. Само его назначение на должность Наблюдателя было предметом многих споров среди членов Министерства – они хотели видеть меня на этой должности, думали, что более мягкий и человеколюбивый взгляд на вещи поможет колониям избежать конфликтов. Но Рэксу новой должности было мало. До сих пор не понимаю, почему он не избавился от меня раньше, как сделал с другими Спикерами нашего отряда.

– Ну... Ты удобный элемент. Человек, который на самом деле может взять на себя ответственность за жизни людей. Рэксу не нужны тысячи километров безжизненных пустынь – ему нужна колония, мощная и продвинутая. И как мы уже успели выяснить, самостоятельно с этой задачей ему не справиться.

– Может, ты и права. Но, в связи с последними событиями, вынуждена полагать, что он, наконец, созрел и набрался смелости. Я ему больше не нужна. – спокойно говорила Молли.

– Ты же понимаешь, что это значит?

– Смертный приговор? – усмехнулась она. – Ага. Пусть только попробует.

Лифт плавно остановился. Несколько небольших этажей, целиком занятых кабинетом Рэкса, ютились на самой высокой точке небоскрёба «Грань». На панели Райли увидела отметку «109-й этаж», а после неё начинались «Технические этажи», с первого по третий. Быстро нырнув в шахту лифта, она плавно прошла по бетонным блокам, удерживавшим подъёмный механизм, прямо до скрытой от глаз комнаты обслуживания и технических помещений, в которых было полным-полно инструментов, страховочных поясов, мощных автономных прожекторов и целая прорва не знакомых Райли кабелей, электрических щитков, блоков управления. Рядом проходили широкие вентиляционные каналы, в которых Жнец уже местилась без всяких проблем. Мягко ступая по стальным ячейкам вентиляционных отсеков, она медленно вышла внутрь помещения, скрываясь почти что под самым потолком, откуда и стала наблюдать за Адамом и Молли.

– Я думал, что ты будешь разгребать последствия прорыва. – меланхолично проговорил Рэкс, сидя за богато отделанным столом из красного дерева. – Разве есть время для разговоров? Столица в огне, Мэри.

– Ага. И я даже знаю, кто первым поджёг спичку, Адам. Как ты мог это допустить?

– Допустить что?

Молли закатила глаза от злобы. Броско вскинув руки перед собой, она гневно прошипела.

– Только не прикидывайся идиотом. Ты знаешь, что Район-3 вымер уже наполовину? Знаешь, что в канализации под Районом-2 и Районом-0 скопилось столько трупов и вытекшего из этих трупов «сока», что даже твои хвалёные фильтры начали разваливаться на части? А теперь ещё и сдвиги, которые высыпали на главную дорогу в этом проклятом городе. Салли мёртв. Хризельда сказала, что он заразился «сердцеедкой» после того, как собственными руками избавился от членов своей, чёрт возьми, семьи! Твой добрый друг, Адам, мёртв из-за того, что ты разрешил ему заглянуть в заражённый тобой же район...

Рэкс задумался. Чуть отвернувшись в сторону, он сжал кулак и поднёс его ко рту, медленно перебирая пальцами. Сосредоточенный взгляд его упёрся в невидимую стену, мысли шумно перебивали речь Молли, отчего он застыл на месте, не моргая, не произнося ни слова. Райли осторожно спустилась на один этаж ниже, к небольшой площадке, на которой располагался почти что жилой модуль: широкая кровать с шёлковыми простынями, ещё один рабочий стол, несколько длинных шкафов и скрытая за матовой стеклянной перегородкой уборная.

– ...люди разбегаются в страхе. Они не знают, что им делать, Адам. У них больше нет уверенности в том, что город – да что там город! –, что колония безопасна! «Серые» не дают нам продохнуть, всё подстёгивают местных на открытую борьбу против полиции и чиновников, целые малые колонии выходят из состава Амуро и вновь заявляют о нейтральном статусе! Они боятся, Рэкс! Тебя и твою чёртову политику! Заражённые районы, оружейные заводы, армия, напряжённые отношения в колониях, чёртова «Экспансия» – всё направлено на то, чтобы загубить Амуро! – гневно говорила Молли. – Ты говорил, что хочешь лучшего мира. Помнишь о том, чего добивалось Министерство? «Колония как новая веха в истории человечества – совершенная, лишённая войн и конфликтов, чистая, готовая стать преемником Земли». Не кажется ли тебе, что каждый из этих пунктов ты, что так грезил о независимости и собственном пути Амуро, грязно испоганил?!

– Ещё ничего не закончено. Мы только начали. – спокойно ответил он.

– А мы можем и не успеть, Адам! Прямо сейчас земля под нашими ногами пропитывается «соком» и гибнет, превращаясь в чёрное болото. Думаю, этого ты не знал.

Рэкс удивлённо повёл бровью.

– Кто тебе это сказал?

– Аналитический отдел. Ланинг докопался до правды.

– Нет. Кто конкретно сказал тебе об этом? – Адам повернулся к Молли и внезапно суровая мина наползла на его лицо.

– Какая теперь разница? Тебя должно волновать то, что своими действиями ты ведёшь всю колонию к гибели. Игры с «соком» губят нас, Адам! Тебя, меня, жителей города, которым ты пообещал защиту, жителей малых колоний, которых ты принудил, кого добрым словом, а кого очередью из винтовки. – хлёстко цедила Молли слово за словом.

– Ланинг не геолог, Мэри. Ему неоткуда знать это. Я знаю, что кровь в телах сдвигов со временем превращается в «сок». Но кто сказал тебе, что «сок» изменяет почву? – Рэкс медленно поднялся из-за стола, лицо его было хмурым и злым. –Кто! Отвечай!

– Дело плохо. – шепнула Райли и попыталась найти точку, в которую можно было бы незаметно переместиться.

На момент Молли запнулась. Уверенный напор, с которым она вошла в кабинет Рэкса, затрещал по швам, но она попыталась вырулить ситуацию:

– Что-то мне подсказывает, что ты настолько пропитался ненавистью к Миллиардо, что даже не смотришь в их сторону. Не следишь за тем, что они делают и какие открытия совершают. Знаешь, как это называется? Узколобость, Адам. Взгляд на мир размером с крохотный коридорчик, где только ты прав, а остальные... А остальных просто не существует.

Рэкс недовольно хмыкнул. Тяжёлый хрустальный стакан, в котором у самого донышка плескался земной виски, он быстро поднял ко рту и медленно выпил остатки, смакуя каждый крохотный глоточек. В тот же момент он швырнул стакан в сторону, но он даже не раскололся, наполняя комнаты шумом перекатывающегося по камню стекла. Щелчок электрической зажигалки, скрипящие угольки старомодной табачной сигареты – комната наполняется зловонным дымом, от которого гневное лицо Молли корчится ещё сильнее.

Медленно выпуская дым из ноздрей, Адам обводит Сэдингейм испытывающим взглядом. Поймёт ли она сама, в чём только что призналась? Управляющая колонии Амуро в тайне поглядывает в сторону Миллиардо, с интересом наблюдает за тем, чем же там занимаются в колонии и какие открытия совершают. И не просто наблюдает – она тащит эту грязь сюда. Наивная и простая, как ребёнок. Как будто бы вчера родилась – даже не понимает, что связалась с людьми, которые хотят задушить Амуро, и они вряд ли побрезгуют такой незначительной вещью, как обман.

– Я спрошу последний раз, Мэри. Тебе лучше быть честной со мной. – отрывисто произнёс Рэкс.

– Хочешь правду? Думаешь, она тебя в чём-то убедит? Я росла с тобой с пелёнок. Я видела, кем ты был в детстве и кем стал сейчас. И ты не веришь мне! Почему? Да потому что я торможу тебя. Уберегаю от всех самых хреновых вещей, которые только появляются в твоих мозгах. А ты, несносный придурок, всегда противишься. Всегда сомневаешься в моих словах и за это расплачиваешься. Ты заставил колонистов Хейми поднять восстание, когда мы все ещё были на Земле. Уверенно вёл Миллиардо к расколу, когда от Хейми остались выжженные орбитальными бомбардировками пустоши и наш отряд привязали к новой колонии. Ты приказал избавиться от Хэлифорда, наплевав на «политику невмешательства». Ты вернул в Амуро многих радикальных членов «чёрных», чтобы они помогли тебе быстрее подмять колонии. Ты взялся за «сок», едва заполучив в свои руки Ланинга. Просто посмотри, куда тебя это привело. Стоишь на вершине мира, пока в самом низу вопят от боли и страха те, кого ты обещал защитить и привести к лучшей жизни.

– Кто? – коротко спросил Рэкс.

Суровое лицо Сэдингейм внезапно дрогнуло. По лицу пробежала едва заметная нервная улыбочка, которая ясно давала понять Райли – Молли напугана, её прижали к стене, Рэкс не поддаётся.

– Если тебе будет легче, то сам Чейн Эндрюс и Жнецы. Хоть кто-то на этой дрянной планете понимает, к че...

Выстрел прозвучал слишком громко. Настолько громко, что тоненькая, почти прозрачная иллюзия возможного мира разлетелась на миллиарды крохотных песчинок. Сила выстрела была настолько разрушительна, что впервые Райли чётко осознала – она сделала неверный выбор, поставила не на ту лошадку. Замок из песка, красивый и искусно отделанный, который выстроила вокруг себя Сэдингейм, смыло гигантской приливной волной, оставив после себя лишь пустое место. Ты не могла тягаться с ним, Молли. Время было упущено.

Управляющая медленно и дёргано свалилась на колени, выпуская изо рта последние остатки воздуха, что тянулись из сдавленных лёгких. В глухом ступоре она смотрела на Рэкса, пока на голубой рубашке, расползаясь с каждой секундой всё больше и больше, проступали кровавые пятна.

– Система обнаружения: запуск сканирования. Найдите мне этого Жнеца или Жнецов, чёрт бы их побрал. Охранные системы: прекратить слежение, объект уничтожен. – спокойно проговорил Рэкс, хоть Райли и видела, как мелкие капельки пота начали скапливаться на его висках. Внезапно он громко рыкнул и быстрым шагом подошёл к Молли, что уже безвольным мешком лежала на полу, в луже собственной крови, невидящим взглядом уставившись куда-то в окно, и громко зашипел ей прямо в лицо, низко наклонившись к полу: – Вот, что ты получаешь за предательство! За сомнения во мне, за бегство от действительности! Наивная дурочка, которую обвели вокруг пальца. Дуэйн был таким же: трусливым, мелочным и доверчивым. Фитцпатрик, Кэрриган, аль Саббани, Рокуэлл, ты, Сэдингейм – и кого только Министерство набрало в свою дрожащую кодлу!

«Внимание! Обнаружена неизвестная сигнатура! Внимание! Обнаружена неизвестная сигнатура!»

– Анализ! – прикрикнул Рэкс.

«Обработка... Распознавание... Сходные данные: боевой костюм специализированных войск колонии Миллиардо системы «Жнец 8.0». Совпадение: 98.9%»

Адам медленно поднялся на ноги и воздел голову к потолку. Медленно обводя взглядом помещение своего дома-кабинета, он внимательно рассматривал каждую тень, каждую движущуюся точку, каждую пылинку, что отблескивала в свете звезды Миллиардо.

– Воровать нехорошо, Адам. Тем более пытаться ковыряться во внутренностях и вытягивать оттуда сигнатуры. – сурово проговорила Райли, пытаясь совладать с эмоциями и не смотреть на тело Молли. – Статья 17-05 Уголовного кодекса Колониальной системы Стикса: «Хищение технологически сложного объекта, находящегося во владении Управления Колонии, с целью получения засекреченной информации или иных технологических особенностей». Семь лет в тюрьме Паноптикум, между прочим.

Райли заставила себя впиться глазами только в Рэкса, не смотреть на тело Молли. Голос звучал ровно, но внутри всё дрожало.

Адам быстро обернулся на Райли, что вольготно сидела на крышке его рабочего стола. С удивлением посмеявшись, он проговорил:

– Смешно. Правда смешно.

Жнец внимательно всмотрелась в лицо почти что безумца, который планомерно ведёт колонию к гибели: красивые и ровные черты лица, дорогой классический костюм, лёгкая небритость, чуть прищуренные глаза, копна чёрных волос, небрежно зачёсанных назад, довольно атлетичное телосложение, вполне подходящее человеку, который, как она прекрасно помнила, самолично участвовал в боях в числе «серых».

Глаза девушки нехотя скользнули по залитому кровью полу, отчего сердце Райли пропустило удар.

– Грязновато получилось, Рэкс. Некрасиво.

– Неужели тебе жаль Мэри? Я то думал, что таким, как ты, плевать на человеческие жизни. Некрасиво получилось в Эпитафе, Жнец. А в этом маленьком кабинете случилось... «Реактивное правосудие». – с улыбкой говорил он.

– Я всё же надеюсь, что ты не настолько глуп, чтобы в твою черепную коробку не закрались сомнения, Адам. Вряд ли бы Сэдингейм стала врать тебе.

– О, мы с Мэри давние знакомые. Слишком давние, чтобы внимательно слушать хоть слово, которое вырывается из её рта. Когда-то я поверил ей, внимательно выслушал, каждое слово, которое она говорила. Знаешь, к чему это привело? К тому, что меня, а не её назначили на должность Наблюдателя. Должно быть, ты скажешь, что она помогла мне, что благодаря ей я продвинулся дальше и сейчас имею то, что имею. Но... – Адам нарочито артистично сощурил один глаз и покачал головой, намекая на то, что в истории кроется обманка: – Так вышло, что мисс Сэдингейм хотела меня подставить. Наблюдатель должен был вывести колонию Хейми из глубокого политического кризиса. Невозможная задача, и это понимали все вокруг. Она вполне осознанно отказалась от должности и посоветовала поставить на это место меня. Все мы знаем, что случилось с Хейми: восстание, прилёт крейсеров Протектората, орбитальные бомбардировки. И в этом, как несложно догадаться, она хотела обвинить меня. Даже обвинила, и винила до сих пор, играя свою грязную политическую игру. Как жаль, что благодаря моим усилиям спаслось всего десять миллионов колонистов. Будь у руля Сэдингейм, Протекторат положил бы всех до единого.

– В чём ваша проблема? Вы ведь часть одного отряда, но всё обернулось тем, что сейчас лишь ты остался в живых.

Адам усмехнулся.

– Я скажу коротко и ясно: они испугались. Вот и всё. Побоялись гнева Протектората, колонии Миллиардо, внутренних распрей. Легко судить о глобальной политике, когда находишься в световых годах от тех мест, которые стараешься направлять. Но стоило им всем только оказаться в этих местах... Кто-то выходил из игры самостоятельно, кого-то пришлось просить, а кто-то... – Адам меланхолично указал рукой на лежащее тело девушки, – Мэри Сэдингейм.

– Даже если она и поверила нам, то это не значит, что мы ей соврали. Тебе нужно остановиться, Рэкс. Заражённые районы – это прямая угроза всей планете. «Сок» изменяет почву, он вгрызается в поверхность планеты и просачивается всё глубже. Если не остановить распространение, то совсем скоро заражение коснётся всех вокруг, кроме кучки иммунных. Ты бы видел, что видели они, Рэкс.

– Образы гаснущей планеты? Смерть в муках, утопленные в «соке» города, чёрные пустыни? Знаю не понаслышке. Помнится мне, ещё до начала Трёхлетней войны мы слышали довольно прохладную историю об учёном, который вырабатывал в своих детях иммунитет, подмешивая микродозы «сока» в их еду и воду. Занятная история, правда? – глумливо проговорил Рэкс.

Райли почувствовала, как сотни иголочек вонзились в её затылок, как глаза болезненно сузились, как густое чувство страха полилось по внутренностям. Ублюдок ведь не мог знать, кто она такая?

– Мистер Локнер был так уверен в успехе подобной манипуляции, что без сомнений согласился поучаствовать в нашей маленькой исследовательской прихоти. За что получил довольно занятное прозвище – «Бессердечный». «Сердцеедка» ему теперь не страшна, более того – ему не страшен и противный голос в голове, который время от времени выдаёт подобный бред о смерти планеты в виде галлюцинаций. Доктор Ланинг помог нам оцифровать визуальные образы, которые генерируются в сознании в момент... «Связи», если можно так выразиться. Жуткое зрелище. Неудивительно, что слабых духом такое может впечатлить и сломить.

– Ты и Локнер – это не вся колония. Миллионы людей, что живут в Амуро, могут пострадать, и тогда твоим мечтам о «колыбели новой цивилизации» можно будет помахать ручкой – ты просто не успеешь очистить землю от той грязи, которую самозабвенно выливаешь тоннами.

– Если ты думаешь, что только в Миллиардо знают о том, что происходит за пределами атмосферных куполов, то ты ошибаешься. Вы все видите лишь угрозу, опасность. Каплю крови, которая течёт из порезанного пальца, даже не задумываясь о том, что эта капля – ничто, и порез самостоятельно затянется через день. Геологические миссии показывают нам страшную картинку, на которой виден ужас «сока», его губительное воздействие – и на этой же самой картинке они показывают решение этой проблемы.

– Тебе придётся утопить колонию в саксаминовом пламени, если ты думаешь, что сможешь избежать тотального заражения. – шикнула Райли.

– Какая упёртость. Я бы даже сказал, своевольство. Не думаю, что Эндрюс поощряет такое поведение. – злобно процедил в ответ Рэкс.

– Останови распространение. Вместе мы сможем придумать, как спасти планету. Не будь идиотом, чёрт возьми, и подумай о будущем.

Адам нетерпеливо мотнул головой.

– О каком будущем ты говоришь? О том, какое рисует ваш проклятущий голосок в голове? С чего бы мне вообще останавливаться? День ото дня я наблюдаю за вами. За всей колонией Миллиардо и диву даюсь, как вы ещё не сожрали себя сами. Ваш мир – глухие стены, которые вздымаются на границе к самым небесам. Оторванные от реальности колонисты, которые даже не знают о том, что происходит. Когда-то я думал, что я хочу того же. Не знать о войне, не знать о проблемах, мирно сосуществовать с соседями и даже не мечтать о том, что гнёт Протектората когда-то ослабнет. А потом я начал вникать в ваши процессы. Наблюдать за изменениями, за развитием.

– Ага. И захотел такого же.

– НЕТ! – громко рассмеялся Унификатор. – Только не этого! Вы услужливо пускаете пыль в глаза, когда переделываете старые районы, громогласно кричите о прорыве в технологиях, когда приделываете колбу с «соком» к боевому костюму, гордо задираете носы, когда обманчиво думаете, что держите нас под контролем. Наивные простаки – вот, кто вы. Тебе никогда не казалось, Жнец, что стоит взглянуть на корень проблемы? Не на вылизанный полиролью корпус, а на ядро, что спрятано под ним?

– Не тебе учить нас, как управлять колонией, Рэкс.

– Возможно. Но... Я просто хочу, чтобы ты дошла до этой мысли сама. Убедилась, укрепилась во мнении, хорошо? Я просто дам тебе несколько фактов, а что с ними делать – решишь сама.

– Угу. – хмыкнула Райли.

– Вы – стагнирующая колония. Медленно гибнущая. Прямо сейчас, за последние несколько десятков лет, вы не создали ни единой весомой технологии, которая бы позволила вам продолжить расселение. Атмосферные генераторы – почти забытая технология после «Контакта», её возрождение – мечта. Население вашей колонии постоянно растёт, колонистов приходится местить в крайне плотно сбитых райончиках и городках, которые не успевают строить. В результате мы имеем СПО, громоздящиеся в огромных количествах друг на друге, и все мы знаем, что это – путь в самое начало. Геологические миссии типа «Необитаемый горизонт» упорно твердят нам о том, что расселение за пределами Жилой зоны приведёт лишь к тому, что многочисленные попытки окончатся провалом, причём в прямом смысле этого слова – «сок», появившийся на планете неизвестно когда, долгое время уродовал планету, и попытка построить на новых местах дом станет фатальной для тысяч колонистов. Страх, рождённый в ваших мыслях перед Протекторатом Земли, насильно подсаженный в ваши головы, на самом деле лишь элемент контроля, который, вопреки здравому смыслу, успешно работает. Итак... Каков результат подобного развития?

– Хм...

– Просто будь честна сама с собой. Я не стану насмехаться над тобой или винить тебя в чём-то. Я прекрасно осознаю, что ты – винтик в механизме, хоть и достаточно хитро сконструированный, и даже важный для этого механизма. Сейчас ты вряд ли можешь что-то сделать, да и не могла бы при всём желании – подобные вещи выше твоих сил.

Райли задумалась. Удивительно было осознать, насколько плохи дела у Миллиардо на самом деле. Она долгое время жила словно в вакууме, хоть и имела самую что ни на есть ясную картину колониального мира. Но только сейчас, когда она стояла перед главой враждебной ей колонии, когда он мягко подвёл её мысли к неутешительным итогам десятков звёздных пор развития, она начала медленно составлять детали пазла. Миллиардо действительно погибает: медленно, незаметно, тихо, без лишнего шума. Словно гусеница, которая сплела свой кокон, причём сделала его осознанно толстым, таким, какой она в жизни не сможет разрушить. Закрытые границы, отсутствие возможности расширить свои владения, технологии, направленные на улучшение внутренней жизни, а не внешней, там, за стенками этого кокона, и в довесок – беспрекословное исполнение приказов Протектората, которые сдерживают колонистов, которые прикрывают им глаза и успокаивают.

– Может быть, ты знаешь решение. Может быть, тебе тяжело находится в рамках, в которые тебе загнала колония Миллиардо.

– Нам остаётся только драться за клочок земли, чтобы доказать, что ты ошибаешься. – твёрдо произнесла Райли.

Рэкс довольно улыбнулся.

– Боевой настрой. Мне это нравится. – проговорил он мягко и спокойно. – Я хотел бы, чтобы мы пришли к согласию. Мир двух колоний, бывших когда-то единым целым – это моя мечта. Это Стикс в его лучшем проявлении, это синергия двух диаметрально противоположных мнений, которые в спорах рождают истину. Но чем больше шагов делает Амуро, и чем тише Миллиардо топчется на месте, тем дальше мы от этого мира отходим. Мы просто не понимаем друг друга. Мы все знаем, что колония Миллиардо сильна, что Протекторат за долгие годы вложил в неё уйму денег, накачал оружием, дал волю в развиваться так, как она хочет. И когда-то давно эти меры прекрасно работали. Но сейчас вы – капсула, которую просто накачивают воздухом. Не полезным, не вредным – обычным воздухом. И рано или поздно эта капсула затрещит по швам, а потом и лопнет. Я не хочу подобного исхода для Амуро. Нам нужно место для расширения. Нам нужны технологии, нужны ресурсы. И будет вполне логично, если мы облегчим вашу участь и заберём то, чем вы просто не в состоянии воспользоваться.

– Значит, это война? – спросила Райли твёрдо и уверенно.

Горделивая улыбочка вновь наползла на лицо Рэкса. Он хмыкнул, в глазах появился огонёк.

– Значит, ты всё прекрасно понимаешь. Признаться честно, когда Мэри поднялась в мой кабинет, я и не думал, что вы отчаетесь настолько, что попробуете её убедить. Довольно бесхребетный шаг, в очередной раз намекающий мне, что Амуро затянуло со своим решением. Я скажу тебе одно, Жнец. И надеюсь, что ты передашь эти слова своему начальству. Иногда стоит показать остальным свою силу. Не ради страха, не ради жертв – ради укрепления своей позиции. Назови это манипуляцией, но суть от этого не изменится. Бряцанье оружием может напугать, спровоцировать, но если вы уверены, что сможете его правильно использовать, то вам даже нечего бояться.

– Я могу просто избавиться от тебя прямо здесь и сейчас, Рэкс.

– Импульсивный и хладнокровный шаг, я знаю. Даже в какой-то мере эффективный. Но тогда на моё место придёт мистер Локнер. А он даже больше, чем я, презирает слабость и трусость.

– И каковы твои условия, Адам?

– У войны нет, условий, Жнец. Это столкновение двух сторон, и у каждой из этих сторон есть свои требования. Наши требования ты уже знаешь. Жаль, что приходится достигать их подобным образом, но я сказал своё слово: договориться с Миллиардо – всё равно, что откатиться в развитии. Но если вы вдруг всё же захотите поговорить, то попробуйте притащить сюда Коннорса. Возможно, старик захочет унять «серых» и воочию взглянуть, к чему привело его правление.

– Если мы приведём Коннорса, то для тебя это станет концом.

Адам мягко улыбнулся.

– Даже если вы выиграете это сражение, то потом будете благодарить меня. Я взял на себя ответственность показать колонистам, для чего были созданы колонии, и сейчас берусь напомнить им, что наша цель – не лебезить перед Землёй, а стать лучше неё. Если ваш уютный и тёплый мирок тряхнёт так сильно, что привычный порядок рухнет – я буду только рад. Не получится у нас – значит должно получится у вас. – твёрдо чеканил Рэкс. – Кто-то должен довести задуманный Министерством план до конца, Жнец. Обязан! Речь не о простом конфликте из-за территорий или ресурсов – речь о мечтах и желаниях, о будущем, которое воплотимо! Нам придётся сразиться. «Сок» стал камнем преткновения, позволил нам всем обзавестись оружием, которое не подпустит Землю и на сотню километров. Это шанс, который выпадает лишь раз в жизни, и я не стану медлить, не стану упускать его – либо вы примете новую реальность, либо на ваших руинах мы построим лучший мир.

– Удачи, Рэкс. – шикнула Райли.

Адам нажал на кнопку на переговорном модуле и спокойно произнёс:

– Мистер Локнер, можем начинать.

Спустя несколько секунд из аудиоинтерфейсов, информирующих работников, раздался приятный женский голос:

«Внимание всему персоналу! Операция «Треснувший щит» официально начата! Просьба всех служащих административного здания «Грань» покинуть своё рабочее место и следовать инструкциям, описанным в протоколе «А-7-9». Помните: беспрекословное следование инструкциям способно спасти вашу жизнь!»

– «Миротворец»! – вскрикнула Райли, но Адам услужливо пресёк её попытки.

– Не люблю лишний информационный шум. Поэтому в моём кабинете стоят глушители определённых частот. Конечно, заблаговременно опознанных благодаря этому красивому костюму. – проговорил Адам и указал пальцем на стенд, под толстым стеклянным колпаком которого находился костюм «Алого Жнеца». – Поторопись, Жнец. А то пропустишь всё веселье.

Стремглав помчавшись к кабине лифта, Райли выбралась в шахту и без сомнений спрыгнула вниз. Пролетев за секунды сотни метров, почти у самого конца шахты она молниеносно переместилась на твёрдые бетонные блоки, после чего взобралась к дверям, что вели на первый этаж здания, разжала створки и переместилась в огромный вестибюль, откуда легко могла наблюдать за стройными рядами солдат Амуро, шествующими по главной улице Новой Женевы в сопровождении грохочущих танков и ревущих боевых кораблей.

«...жителям Новой Женевы предписано явиться в защитные бункеры класса «Эхо» незамедлительно. Управляющему персоналу колонии оставаться на своих местах до прибытия вооружённого конвоя! Это не учения! Операция «Треснувший щит» официально начата! Жителям Новой Женевы предписано...»

– «Миротворец»! Чёрт! У нас проблемы! – кричала Райли. – Амуро объявили войну!

Глава семнадцатая. Треснувший щит.

Глава семнадцатая. Треснувший щит.

– Какого чёрта там происходит? – Эндрюс внимательно разглядывал голографическую карту колонии, на которую в реальном времени выводилась вся нужная информация. – Питерсон?

Рубежи границы, которые были отмечены яркими синими полосами, внезапно начали сиять от красных вспышек – удары, которые колония Амуро наносила ракетами. Красные вспышки медленно начали расползаться дальше, затрагивая уже жилые районы на севере и востоке колонии. Радиоэфир пронзительно затрещал, несколько штабных связистов начали перекрикиваться между собой.

– Полковник, кажется, Жнецы в Новой Женеве отрезаны от коммуникационной сети. До нас доходят лишь повреждённые пакеты данных, едва разбираем донесения! – вскрикнул один из аналитиков, Хёрби.

– Свяжись с остальными! Немедленно!

– Есть, полковник!

– Питерсон, выводи «Птиц»! Луис, Кармен, Шерман – отправить прямое указание военным базам приграничных районов! Код операции «Зелёное яблоко», идентификационный определитель «1-3-9-0-2». Повторяю, «Зелёное яблоко», «1-3-9-0-2»!

– Есть, полковник! – в унисон проговорили связисты, после чего уткнулись в экраны мониторов.

– ХЁРБИ!

– «Миротворец»! Я «Алчущий Жнец»!

– «Вопящий Жнец», принимаю сигнал.

– «Спящий» на связи.

– «Шепчущий», жду приказов.

– «Белый Жнец», приём.

– «Не..й... Ми...рец! Чё... Жнецы...Пр...»

– Матерь божья... Жнецы, доложить обстановку! Немедленно!

– Эм... Тихо? – проговорил с недоумением «Белый». – Не наблюдаю изменений. Миссия проходит штатно.

– Подтверждаю, – ответил «Алчущий» спокойно. – На севере без изменений.

– На западе без изменений. Ну, если не считать тёрки «серых» и местной полиции. – доложил «Шепчущий».

– Неудивительно... Пустынные районы, далеко от столицы... – подумал Чейн, после чего уже громко проговорил: – Немедленно вернуться на базу! Амуро начали атаку на приграничные районы колонии Миллиардо!

В эфире на минуту воцарилось тяжёлое молчание. Хорошо понятное и ощутимое – молчание, которое ломает привычный порядок вещей, которое переводит тело из режима беззаботности в режим лёгкой паники и едкого стресса.

– Да твою мать... – нервно усмехнулся «Спящий». – Неужели наши в Новой Женеве постарались?

– Отставить, «Спящий»! – рыкнул Эндрюс. – Мы все ждали этого момента, и действия Жнецов никоим образом не могли остановить Рэкса, вы знаете это!

– Да... Виноват... Просто...

– Отставить. Вернуться в штаб – всем, немедленно!

– Есть! – ответили Жнецы.

– Питерсон, авиабазы выпустили «Птиц»?

– Так точно, полковник!

– «Миротворец», я «Вдова», боевые крейсеры «Пустельга», «Сокол» и «Гарпия» вышли из ангаров и уже направляются к южным районам колонии Амуро. Транспортные корабли класса «Титан» укомплектованы тремя тысячами солдат регулярной армии, тяжёлая пехота проходит доукомплектовку и проверку систем, ориентировочная готовность через восемнадцать минут.

– Полковник Эндрюс, говорит подполковник Коннели, Первая ударная армия. Войска готовы к выходу. Тринадцать танков класса «Подавитель» заправлены по полной и готовы нести смерть и разрушения, хе-хе. – проговорил тяжёлый и скрипучий голос подполковника. – Наконец-то настал шанс поквитаться с идиотами. На борту семьдесят восемь термобарических снарядов, способных снести половину Новой Женевы.

– Отлично, Коннели. Дождитесь разведданых от боевых крейсеров и координируйте дальнейшие передвижения с «Вдовой».

– Принято. Никак война всё же свалилась на наши дряхлеющие плечи, а, Чейн? – с непонятным Эндрюсу весельем проговорил Коннели.

– Ты бы так не радовался этому, Джек. Теперь всё серьёзно. От Земли помощи ждать не придётся.

– Можно подумать, они хоть когда-то нам помогали. Обустроили уютное гнёздышко – это да, но все свои проблемы мы всегда решали сами. Даже «Серый код», который земляне сюда привезли, по сути оказался тем ещё котом в мешке.

– Не поспоришь. – проговорил Чейн.

– Ладно уж. Пора приниматься за работу. Конец связи.

Чейн тяжело выдохнул.

– «Лила», приём. Подготовьте ячейки к вооружённому столкновению. Было бы неплохо, если бы ваши координаторы смогли добраться до нейтральных колоний и предупредить их о скором начале военных операций. Амуро пошли на нас войной.

В эфире царило молчание. Подозрительное молчание, учитывая, что Эндрюс и «Лила» были на короткой ноге и вместе координировали операции ячеек «серых» в подконтрольных Рэксу городах и районах. На долю секунды паника пробралась в мысли Чейна: если солдаты Амуро доберутся до координаторов, то Миллиардо останется без внушительной поддержки и ячейки просто рассыпятся, станут лёгкой мишенью.

– «Миротворец». – тихо проговорила «Лила». – Вынуждены уйти в подполье. Рэкс привёл тысячи солдат в спорные районы. Если мы высунемся, то наша песенка спета.

– Чёрт... Быстро же, однако.

– Они и не церемонились. Всегда маячили где-то рядом, но активных действий не предпринимали. Зато теперь как с цепи сорвались, и теперь понятно, почему. Ячейки «серых» и дальше будут вас поддерживать, «Миротворец» – Рэкса пора остановить. Однако на какое-то время нам нужно замолчать.

– Принято, «Лила». Берегите себя. Без вас будет гораздо тяжелее, особенно на спорных территориях, но мы... Мы справимся.

Чейн метался из стороны в сторону. Десятки разных переговоров, проверка ситуации на полях, наблюдение за продвижением Жнецов и остальной армии, постоянный контакт с командирами армий и связными. Но он был твёрд. В мыслях его не было той пресловутой паники, которая всегда накатывает волнами при возникновении стрессовой ситуации.

В такие моменты он вспоминал Дэниса Рэнсома, ставшего уже почти легендой среди солдат: в бытность свою лейтенантом армии Миллиардо, Чейн часто навещал завод Майнскейп в составе оградительного отряда. Амуро часто пытались спровоцировать Миллиардо на очередную стычку, угрожая заводу, и в такие моменты отряд быстрого реагирования прибывал в Майнскейп, чтобы убедиться в его безопасности. Тогда-то Чейн и Рэнсом встречались, и Эндрюса всегда поражало, с каким хладнокровием он реагировал на каждый выпад в сторону места, которое был обязан защитить любой ценой. Чейн, едва ли пуганный настоящим вооружённым столкновением, нервно перебирал пальцами по рукоятке винтовки, зато Дэнис, с прищуром поглядывавший в окно на крохотные отряды амуровцев, спокойно пожёвывал кончик электронной трубки.

– Гаси их, «Ротвейлер». – медленно говорил начальник охраны. – Не церемонься.

– Думаете, очередная провокация? – беспокойно спрашивал Чейн.

– Эндрюс, мальчик мой. Даже если не провокация, а начало военной операции – наш долг уберечь это место. Смекаешь? Не думаю, что ты самозабвенно подойдёшь поближе, чтобы подставить задницу под парочку пуль лишь для того, чтобы предупредить нарушителей спокойствия, а? Они уж явно не станут. Захотят повоевать – найдут любой повод.

– Но разве...

– Но нас это не заботит. Наша работа проста, как две палки – не дать этим сукиным детям переступить черту. За политику и урегулирование конфликтов отвечают дядьки в деловых костюмах. И что-то мне подсказывает – знаешь, как будто нутром чую, интуиция, мать её –, что ни ты, ни я делового костюма не носим. А это значит, что наши головы холодные и чистые. И пустые, чтобы эхо грохочущих выстрелов колокольным звоном казалось, ха-ха.

– А если война?

– А с войной разговор уж слишком короткий. Потому что в момент начала первой операции всё твоё тело утрачивает ненужные функции, становится прямым, как доска, и делает всё ровно также. Бей, беги, стреляй, постарайся выжить. И так день за днём. Когда уж тут думать? Когда паниковать? Когда переживать за сторону противника? Мой тебе совет: если хочешь остаться в живых, то будь добр, позабудь о таком слове, как «мягкость». А не то оно тебе аукнется.

– Бегут, «Злыдень». – коротко проговорил капитан вооружённого отряда.

– Вот и славненько. Попробуют выкинуть ещё какую-нибудь срань – даже не спрашивай меня, что делать. Ты всё знаешь сам, «Ротвейлер».

– Жестоко. Они ведь тоже выполняют чьи-то приказы. И приказы, должно быть, далеко не самые правильные.

– Ага. И это самое хреновое, что в этих дурачках есть. Были бы умнее или если бы разбирались в ситуации больше – так у Амуро бы и армии никогда не было. Тебе жаль отпетых придурков, которые на приказ «Стреляй по гражданским во-от на этом заводе!» не крутят пальцем у виска и не посылают всех командиров к чертям? Это военное преступление, Чейн. И эти отморозки знают, что дороги назад у них больше нет. Так что... Как мы поступим с преступниками, которые тупо выполняют приказы и не преминут возможностью засадить в тебя пару пуль? Мы с ними общаемся на цивилизованном языке или так же тупо и бесхитростно выполняем процедуру нейтрализации угрозы?

– Ну...

– Чёрт возьми, даже не думай, пацан! Что с тобой не так?

– Честно?

Рэнсом бросил заинтересованный взгляд на лейтенанта.

– А вот честности в армии не любят. Но я никому не скажу.

– Боюсь проблем. Провокации не на ровном месте происходят, «Злыдень». Когда-нибудь мы пропустим удар, и тогда Амуро не станет медлить.

– Вот как. Что ж, резонно. Нет ничего плохого в том, чтобы бояться. Тебе никто правды не скажет, тема щепетильная, но ты и сам не дурак, понимаешь, что к чему. Все мы боимся. Не хотелось бы сдохнуть под горящими завалами этого завода, но... Привык я бояться. Ну, знаешь... Не вставляет адреналин, – Дэнис чуть задумался, шмыгнул носом. – Как будто в мозгах атрофировался тот кусок, что отвечает за опасность. Он бы должен сейчас как никогда стараться, вырабатывать гормоны и все эти заумные реакции, чтобы телу моему было страшно. А он не работает. Потому что переработался уже, бедолага, откис, ушёл на пенсию. И вот так вот ты и живёшь – тебе грозятся, что подорвут завод ко всем чертям, а ты лишь глаза щуришь и думаешь о том, что нихрена у вас, пустомелей, не получится, потому что я на страже, и я уже привык бояться.

– Вот меня и гложет тот факт, что пустые слова когда-нибудь могут стать вполне себе осознанной угрозой. – говорил Чейн.

– Могут. А мне уже и не страшно.

И в этом был весь Дэнис Рэнсом. Прямой, как доска, солдат, что давно перестал бояться. И Эндрюс, переняв этот усталый и прямой характер, прямо сейчас проецировал нападения на завод на всю колонию Миллиардо. На ракетные удары, что бьют по приграничным стенам, на тысячи солдат, которые уже как пить дать направили стволы своих винтовок в сторону места, которое он обязан защитить.

«Нихрена у вас, пустомелей, не получится. Я на страже. И мы будем сражаться».

* * *

Незамеченной Райли ни за что не выйти. Бесконечные ряды солдат проходили по главной улице чёртовой столицы, вереницы тяжёлых боевых танков чертили по асфальту глубокие борозды, превращая крепкую дорогу в настоящее месиво. Гул крейсеров совсем скоро стих, но совсем ненадолго: мелкие боевые дроны поддержки, издававшие невыносимый свист где-то высоко над головой, следовали за солдатами по пятам. Выход у неё был только один – как можно быстрее добраться до шпиля, что находится в Районе-3, и вернуться в колонию.

Прижавшись к холодной стеклянной стене здания, Райли задержала дыхание, стараясь слиться с глубокими тенями. Грохот гусениц отдавался тяжелой вибрацией в её ботинках, а в воздухе стоял удушливый запах гари и вонь саксаминового топлива, который не смогли скрыть даже фильтры защитного шлема Жнеца. Новая Женева теперь стала для неё не просто «игровой площадкой», а самым настоящим полигоном, отчего-то невыносимо напоминавшим ей детство и симулятор боевых столкновений, но только в этот раз смертельная опасность была реальной, не спровоцированной нейроинтерфейсами и электрическими датчиками.

Пара километров, что отделяли Район-3 от «Грани», казались Райли ужасающе большим расстоянием. Ей думалось, что она довольно легко смогла бы пройти по крышам, но в нынешних условиях этот путь превратился в бесконечный лабиринт смерти, который со всех сторон сопровождали поисковые дроны, «заботливо» выпущенные Амуро на поиски Райли – Рэкс просто не мог позволить, чтобы Жнец добрался до колонии Миллиардо.

Каждое пересечение улиц было ловушкой. Райли дождалась, пока очередная колонна пехоты скроется за поворотом, и короткими переносами двинулась через вдоль улицы, стараясь укрываться внутри зданий. Вполне логично, что механические перегородки на почти всех окнах домов были опущены, многие колонисты просто высыпали на улицы и быстро, стараясь не поднимать паники, двигались в сторону бункеров и подземных укреплений, сопровождаемые тяжело вооружённой пехотой. С одной стороны, для Райли это было плюсом – почти все жилые помещения оказались пустыми, так что опасность быть обнаруженной самими колонистами практически отсутствовала, но с другой стороны проход по «низам» был для неё закрыт, так что ей оставалось лишь переноситься из одного здания в другое, причём не слишком высоко, дабы не попасть под сканеры дронов, но и не слишком низко, чтобы солдаты не смогли засечь её передвижение.

Внезапный свист дрона над головой заставил её вжаться в стену крохотной комнатушки, в которую она влезла, перебив кабель питания перегородки на окне. Синеватый луч прожектора скользнул всего в нескольких сантиметрах от её руки, высвечивая пыль и переполох, оставленные уходящими колонистами. Если её заметят здесь, то подкрепление прибудет за секунды. Стиснув зубы, Райли дождалась, пока поисковый луч уйдет в сторону, и нырнула в смежную комнату, где вместо привычного окна с перегородкой она увидела крохотный иллюминатор с решёткой. Шпиль маячил впереди, пронзая Район-3 почти что по центру. Так близко, и так далеко.

Просочившись сквозь вентиляционный канал, девушка очутилась в небольшом, даже крайне скромном, сквере. Было видно, что солдаты сюда не заходили, да и колонистов здесь не было – было бы глупо прятаться посреди зеленеющего парка в момент, когда в любую секунду могут начаться ответные выпад со стороны Миллиардо. Райли пробежала по парку, спряталась за дверями очередного жилого дома, внимательно прислушиваясь к окружающим звукам. Выкрутив слуховой модуль почти на максимум, она почти сразу же скорчилась от невыносимой боли в ушах.

Оглушающий рёв ракетных двигателей. Тяжёлый лязг танковых снарядов. Топот солдат. Гудение винтов дронов. И... Свистящее пламя. Откуда? Выглянув наружу, она нервно, почти испуганно вздохнула. Район-3, который так «тщательно» изолировали от остальной части столичного города, прямо сейчас уничтожали. Десятки танков, направив дула пушек на жилые дома, методично разрушали дом за домом.

Она видела, как рушились перекрытия, как бетонная пыль серым саваном накрывала некогда уютные улицы, как стальные стены разорванными ошмётками разлетались по сторонам, объятые огнём. Это не было подавлением мятежа или поиском заражённых – это была методичная зачистка, стирание целого района с лица земли. В мыслях Райли поселилась тяжёлая тревога: если танки продолжат продвигаться с такой скоростью, через десять минут от шпиля атмосферного генератора не останется даже фундамента, и выход к маглеву будет для неё закрыт.

Райли заставила себя принудительно снизить чувствительность слухового модуля, пока пульсирующая боль не утихла до тупого нытья. В наступившей относительной тишине она могла слышать собственное бешеное сердцебиение. Нужно было двигаться. Быстро, используя укрытия и завалы, которые ещё не успели охватить вспышки новых взрывов.

Она рванулась вперед, прижимаясь к стенам зданий. Перенос за переносом, пока системы костюма не скажут «СТОП!». Каждый выстрел танкового орудия отдавался тяжёлой вибрацией в подошвах её ботинок, пробирал всё тело нервной дрожью. Над головой пронесся очередной разведывательный дрон, его сканирующий луч скользнул по выбитому взрывной волной окну прямо над её головой. Райли замерла, втиснувшись в узкую щель между мусорным контейнером и стальной стеной дома, едва смея дышать, вновь выжидая удачный момент для того, чтобы скрыться из вида надоедливых «поисковиков». Когда она была уже на подступах к очерченной границе из оградительного забора, то один из снарядов попал в соседнее здание, и на улицу обрушился град из стекла и стальной арматуры. Она поняла: времени на осторожность больше нет, если она хочет спастись.

– Главнокомандующий Локнер, я «Омега», Жнец в поле зрения поисковых дронов, пересекает Район-3. Повторяю, Жнец пересекает Район-3, как поняли?

– Громко и ясно, «Омега». Убедитесь, что обломки заражённых домов похоронят её поглубже.

Райли сорвалась с места, игнорируя предупреждающие сигналы «Шестого чувства», вспыхнувшие на периферии зрения. Воздух наполнился удушливой пылью и гарью, превращая улицу в непроглядный лабиринт из летящих обломков. Вгрызаясь экзосклетеными каркасами в раскуроченную землю, она стремглав помчалась в облако пыли, пытаясь сбить след дронов. Сердце колотилось в такт тяжёлому механическому гулу сервоприводов, «Шестое чувство» било тревогу чуть ли не ежесекундно, но у Райли просто не было времени уворачиваться от падающих обломков.

Стекло и бетон вперемешку с кусками раскалённой стали продолжали сыпаться за её спиной, но она не оборачивалась. Перед глазами маячила единственная цель – изорванная сетка ограждения, которая отделяла основание шпиля от остального района. Тяжёлые крылатые ракеты упали на землю, обволакивая едва стоящие дома огненным шаром. Дрожь земли под ногами едва не опрокинула Райли на груды мусора, но ей удалось удержаться. Боевые крейсеры, что на бреющем полёте чертили пулемётами неровные дорожки на земле, раз за разом пытались попасть по Жнецу, но ни электронная, ни тепловая сигнатура костюма не могли им помочь: в пылу бушующего пожара Райли была почти неотличима от раскалённой сваи, а блокаторы ЭМИ-сигнала скрывали её от чувствительных датчиков.

Очередной сканирующий луч дрона разрезал чёрный дым в паре метров от неё, но Райли уже была в движении, превратившись в едва уловимую тень. Она прыгнула, совершив последний, самый отчаянный перенос прямо сквозь облако строительной крошки. Пространство на мгновение сжалось, вывернув внутренности наизнанку, и выбросило её по ту сторону забора, как раз в тот момент, когда очередная крылатая ракета приземлилась слишком уж близко к Жнецу, облизав её с ног до головы обжигающей волной, отбросившей её в сторону.

Она кубарем покатилась по жесткой, выжженной траве, пока не врезалась в остов старого саксаминового генератора. Позади раздался оглушительный грохот – несколько зданий окончательно рухнуло, похоронив под собой узкие дороги и, на время, её следы. Костюм зашипел, выпуская пар через охладительные клапаны, системы заверещали:

«Внимание! Перегрузка систем охлаждения! Внимание! Покиньте зону повышенной температуры!»

Райли на мгновение прижалась спиной к раскалённым листам обшивки генератора, пытаясь унять дрожь во всём теле, но вовремя опомнилась: услышав непривычное ей шипение, она резво метнулась в сторону от генератора. Спустя несколько секунд топливные баки затрещали, распираемые давлением газа изнутри, а после и взорвались, вновь швырнув Жнеца по земле.

В ушах звенело, а перед глазами плясали багровые пятна. Райли заставила себя перевернуться на живот, чувствуя, как каждый вдох обжигает лёгкие. Костюм больше не шипел – он вибрировал мелкой, нездоровой дрожью, а интерфейс шлема заливала полоса системных ошибок. Она сплюнула вязкую кровь, которая тут же размазалась по стеклу визора, мешая обзору.

– Отчёт... – прохрипела она, надеясь, что голосовой модуль управления ещё жив.

«Целостность брони: пятьдесят два процента. Системы охлаждения перегружены. Внимание! Повреждены ячейки сверхнакопительных аккумуляторов! Время до принудительного отключения систем – четырнадцать минут», — отозвался сухой, лишённый эмоций голосовой помощник.

Райли стиснула зубы и, опираясь на дрожащие руки, поднялась на колени. Остов генератора, который мгновение назад был её единственным укрытием, превратился в груду полыхающего металла. Но взрыв сослужил ей и добрую службу: густая завеса из копоти и обломков скрыла её от оптических сенсоров патрульных дронов, кружащих в небе.

Вдалеке, сквозь вой сирен и грохот обрушивающихся конструкций, она услышала приближающийся гул тяжёлых двигателей. Солдаты не собиралась отступать. Они прочёсывали сектор, метр за метром, выжигая всё, что подавало признаки жизни, и разрушая всё, что могло жизнь таить.

– Не сегодня, – прошептала она, активируя ручной режим управления распределением энергии.

Выжав последние капли из повреждённых аккумуляторов, Райли направила остаток заряда на системы инжекторов «сока». Её силуэт подёрнулся рябью, сливаясь с серыми руинами и колышущимся маревом раскалённого воздуха. Ещё один Сдвиг мог стать для неё фатальным – путь до маглева, увы, не был выстлан ковровой дорожкой, а напоминал, скорее, пропасть глубиной около пятидесяти метров, к стенке которой была приделана небольшая лестница и лифт, который, по понятным причинам, сейчас не работал.

Пригнувшись к самой земле, Жнец растворилась в языках пламени и густых облаках дыма. Подобравшись к краю основания шпиля, она почти без сил сбросила своё тело в тёмную бездну, которую лишь немного рассеивал огненный шторм, бушующий за спиной и над головой. «Шестое чувство», чудом не затронутое перегрузкой, уберегло Райли – почти у самой земли системы инжекторов впрыснули остатки «сока», позволяя девушке жёстко проскользить по холодным каменным плитам.

«Внимание! Запас «сока чёрной дыры» на нуле! Системы инжекторов отключены в целях сохранения энергии!»

Тихо постанывая от ноющей боли, что разлилась по всему телу, Райли медленно пыталась подняться на ноги, но едва ли у неё что-то получалось. Дрожащие руки не могли позволить ей удержать тело, непослушные ноги вкупе с тошнотворным головокружением то и дело вновь и вновь опускали её на раскрошенный костюмом бетон.

Грохот обрушивающихся конструкций наверху заставил её вздрогнуть. Пыль, перемешанная с пеплом, забивалась в фильтры защитного шлема, мешая дышать. Райли перевернулась на спину, глядя в оранжевое от огня небо, где сквозь пелену дыма уже начали пробиваться лучи поисковых прожекторов.

Жнец сжала зубы так сильно, что челюсть свело судорогой. Превозмогая пульсирующие вспышки боли в рёбрах, она заставила себя перевернуться на живот и поползла в сторону неяркого диодного фонаря, который подсвечивал массивную опору платформы маглева. Каждый сантиметр пути давался с боем: бетон под пальцами крошился, оставляя на изодранных перчатках серые полосы, а перед глазами то и дело всплывали системные ошибки критического уровня.

Это был её единственный шанс скрыться из зоны видимости дронов и солдат до того, как они спустятся к ремонтным тропам. Конечно, они спустятся – у них просто нет права на ошибку, им придётся облазить каждый сантиметр горящего района и того, что скрыто под ним, если они не хотят нажить себе проблем. Хотя прямо сейчас Райли вряд ли была похожа на угрозу колониального уровня. Если она не доберётся до маглева в ближайшие минуты, костюм окончательно превратится в металлический гроб, лишив её даже призрачной надежды на спасение.

Внезапный лязг металла о металл заставил её замереть. Со стороны лестницы, которую она видела сверху, донёсся ритмичный гул стальных сапог. Кто-то – или что-то – уже спускалось вниз, методично проверяя каждый закуток светом ярких подствольных фонарей. Райли болезненно рыкнула, чувствуя, как адреналин последним рывком вытесняет боль и усталость. Смерть была близко, но Жнецы никогда не уходили в небытие без последнего танца.

Кое-как поднявшись на ноги, она буквально стукнула кулаком по панели управления маглева. Стеклянный купол поднялся, и Райли, едва не падая от головокружения, ввалилась внутрь тесной капсулы, вяло перебирая пальцами по кнопкам закрытия купола и быстрого старта. В мгновение, когда металлический лязг сапог солдат сменился на привычный топот, купол плотно встал на своё место и капсула, резко дёрнувшись, скрылась в глубинах подземных тоннелей.

«Внимание! Энергетические запасы исчерпаны! Сверхнакопительные аккумуляторы: уровень заряда 0,7%! Принудительный переход в режим поддержания систем!»

Но Райли уже и не слышала этих сигналов. Совершенно без сил, она развалилась внутри капсулы и совсем скоро потеряла сознание, уносимая на сумасшедшей скорости обратно к родному дому. Лишь смутная мысль пронеслась в её голове перед самым обмороком:

«Война. Жнецы не боятся войны. Жнецы её вестники... Хотя это уже совсем не та война, какую она знала.»

Глава восемнадцатая. Спаренное сознание.

Глава восемнадцатая. Спаренное сознание.

– Нужно больше... Ещё...

Эрлин сидела на крохотной площадке обслуживания высоко над землёй, почти у самого кончика шпиля атмосферного генератора. Возвращаться так сразу в «Скрижаль» она не стала – вышла чуть раньше, поближе к границе, чтобы оценить последствия начала массированных атак. Эндрюс, наверняка занятый распределением солдат и отдачей приказов, даже не заметит, что она уже вернулась. Да и она этого не хотела. Мысли, подсаженные ей Маршаллом, никак не выходили из головы. Хуже того – в них цепкими лапами вцепился Он.

Ей удалось выйти из колонии гораздо быстрее и легче, чем Райли, ещё до самой встречи с Рэксом и объявления войны, но в мыслях её творился полный беспорядок, а тело сводило болезненными судорогами. Сколько «сока» она истратила на то, чтобы вновь услышать голос «Незримого»? Вряд ли можно сосчитать. Но даже сейчас, сидя на одном месте в полной безопасности, она раз за разом одним усилием мысли включала системы инжекторов до тех пор, пока интерфейсы оповещения не выбивали критическую ошибку о передозировке. Со стороны всё выглядело так, будто Жнец каждые несколько секунд исчезает в воздухе, затем снова появляется на своём месте. Почти так, как делали сдвиги. Что, в общем-то, было недалеко от правды.

В мыслях кавардак. Маршалл, сошедший с ума от горя, натолкнул её на такую безобразную идею, от которой у любого здравомыслящего человека непременно возникло бы отторжение и непринятие. Все любят жизнь. Все хотят мира. Но для того, чтобы исправить чудовищную ошибку, придётся пожертвовать и жизнью, и миром, причём в самом буквальном смысле. Слова ничего не исправят, война ничего не исправит – только чистый лист, новая глава в огромной книге, ради которой придётся уничтожить всё написанное ранее...

– Я правда думаю об этом? Я... Готова смириться с уничтожением колоний?

– Ты сомневаешься, человек-машина. Но ты видишь, к чему приводят сомнения.

Эрлин медленно подняла голову и устремила взгляд далеко вперёд, к границе, которую прямо сейчас планомерно обстреливали тяжёлые боевые крейсеры. Огненные шары, взлетавшие над горизонтом, эхо далёких выстрелов, которое мелкой дрожью достигает её слухового модуля, бесконечные переговоры солдат, которые она почти не слушает – адская смесь, заброшенная в шейкер, которую подали в двух высоких стеклянных бокалах, названия которым «Скрижаль» и «Грань».

– Вина поделена на двоих, человек-машина. Не бывает агрессора и уязвимого, не бывает нападающего и защищающегося. Есть тот, кто хочет войны, и тот, кто отвечает взаимностью.

– Но цена... – Эрлин с трудом разлепила пересохшие губы. – Эта «новая глава» будет написана кровью тех, кто даже не понимает, за что умирает.

– Кровь – это лишь чернила, – отозвался голос в её голове, холодный и лишенный всякого сочувствия. – Ты видишь эти вспышки на горизонте? Это не просто взрывы. Это агония старого мира, который вцепился в свои ошибки мёртвой хваткой. Ты можешь оставить всё как есть и смотреть, как они медленно гниют, или же стать тем скальпелем, который отсечёт заражённую плоть.

Она видела «Скрижаль» – оплот порядка, превратившийся в тиранию. Она видела «Грань» – символ свободы, утонувший в хаосе. Два бокала, один яд. И оба они сейчас горели, подпитываемые взаимной ненавистью, которую уже невозможно было унять переговорами или мелкими уступками. Только не сейчас. Поздно, момент упущен. Она не могла признаться себе, что ненавидела колонии также яростно, как они ненавидят друг друга: Амуро уничтожила её семью, Миллиардо – её будущее.

Какими бы ни были колонии, какими бы силами они ни обладали, но Эрлин знала, что не стоит смотреть на вещи так узко и мелочно. За всем этим стоит не просто человек вроде Салли Маршалла, Сэймура Коннорса или Адама Рэкса, не Совет Протектората. Нечто большее, что едва ли умещается в мыслях – целое человечество, миллиарды людей, что когда-то жили на Земле. В голове ясно отпечатался кусочек её детства: колониальная школа, уроки доколониальной истории и маленькая фраза, крепко вцепившаяся в её сознание – «В истории человечества не существовало того года, когда вся планета жила в мире».

– Маршалл был прав, – прошептала она, и в её голосе не осталось ничего, кроме решимости, граничащей с безумием. – Чтобы построить что-то вечное, нужно сначала разрушить то, что обречено. Шаг за шагом.

– Очиститься от грязи, – повторил Он, и его голос сорвался на едва слышимый шепот. – Ты называешь это геноцидом, Жнец, я чувствую. Но разве не гуманнее оборвать агонию пациента, чем позволить ему гнить заживо, заражая всё вокруг? Я не знаю Землю, но слышу твои мысли. И в них Земля – это не просто планета. Это якорь. Гнилой, ржавый якорь, который тянет нас всех в бездну старых инстинктов, жадности и страха. Пока существует колыбель, мы навсегда останемся младенцами.

Эрлин крепко сжала кулаки.

– Ты говоришь о миллиардах жизней так, будто это сухие цифры в отчетах. Колыбель дала нам жизнь. Если мы уничтожим её, нам некуда будет возвращаться. Пусть Стиксу уже не помочь, но...

– Но что? Разве ты не чувствуешь петлю на шее порядка, именуемого «человечество»? Вы строите города на костях, называете это «прогрессом» и ждёте, когда высшая сущность, в твоих мыслях прозванная «Протекторат», не найдёт причину всё уничтожить. Человек-машина, это бесцельное существование. Убери цель – и останется только путь. Убери прошлое – и будущее станет неизбежным.

– Твоё будущее – это выжженная пустыня. Это вакуум прогресса. – отрезала Эрлин. – Ты хочешь не спасти нас. Ты хочешь избавиться от нас.

– Избавление – громкое слово. – голос стал ещё более холодным, как будто он знал, что Эрлин начала раздражаться, уходить от правильной мысли. – Своим непринятием простой истины ты лишь позволишь этой агонии длиться вечно. Черный дёготь поглотит всё. И тогда ты сама придёшь к той же мысли, но будет уже слишком поздно. Земля должна сгореть, чтобы человечество смогло наконец-то родиться по-настоящему.

Эрлин почувствовала, как холод Его слов проникает глубже любого физического клинка. В её сознании вспыхнули образы, которые он пытался обесценить: родной дом, тёплые вечера в окружении семьи, бесконечная красота планет, довольные лица, смех, чарующие виды современных городов. В мыслях сразу всплыл ночной Эликс: тихий и спокойный, залитый ярким светом фонарей. А следом пронеслись и детские воспоминания Майнскейпа: тяжёлого, грузного, затхлого, но беспечно интересного и завораживающего.

– Ты ошибаешься, – её голос окреп, в нем зазвучала сталь Жнеца. – Если мы сожжём колыбель, мы не станем взрослыми. Мы станем сиротами, лишёнными смысла. Ты называешь инстинкты гнилью, но именно они заставляют нас строить, даже когда всё рушится. Избавление – это просто ещё одна форма смерти, только более стерильная.

Внезапная вспышка ослепила Эрлин. Галлюцинации пронеслись ревущим потоком по её сознанию, вышибая слёзы из глаз. Незримый, медленно оплетая Стикс чёрными вязкими каплями, дробил планету на кусочки. Он медленно повернулся к ней неосязаемой тёмной фигурой, и в его глазах, лишённых привычного человеческого блеска, отразилась бесконечная пустота космоса.

– Стерильность – это отсутствие заражения, Эрлин. Ты защищаешь болезнь, потому что привыкла к её жару. Позволь названному «Протекторату» взглянуть на свои ошибки.

Эрлин болезненно застонала, вжимаясь в шпиль спиной. Она знала, что за этим спором последует действие. Он не просто внушал ей свои слова – он уже подготовил факел для их общего дома. Колыбель могла быть старой и ржавой, но она была единственным, что отделяло их от полного уничтожения. Девушка вспомнила мечты о тихой жизни, где несколько ребятишек зовут её мамой. Зелёный парк, тёплый и уютный, в котором она, закрыв глаза, думала о собственном будущем. Поддастся – и никакого будущего просто не наступит.

– Это обман, – отрезала она. – Ты... Я знаю, что ты.

– Вот как?

– Ты – не высшая воля и не спаситель, – прошептала она, чувствуя, как вязнут её собственные мысли. – Ты лишь эхо нашего собственного страха, обретшее форму. Мы все боимся, что наши действия приведут к катастрофе. Ты вцепился в мою ненависть, использовал её, чтобы сломать меня... Чтобы подчинить своей воле.

Она не знала, была ли права. Верила ли сама в собственные слова, но именно они помогли ей освободиться от медленно стягивающейся петли на шее.

– Это неразумно.

– Вирус, грязный яд, который ведёт заражённых к смерти. Эльман... Корень проблемы. Твоя собственная колыбель, которую ты хочешь сохранить. Ты не разумен... Ты просто... Сводишь с ума, заставляя заражённых тобою существ пойти против самих себя.

Очередная вспышка, ураганом галлюцинаций разрывающая мысли. Незримый замер. Тьма, окутывающая его фигуру, колыхнулась, словно потревоженная гладь застоявшегося озера. В пустоте его глаз на мгновение вспыхнуло нечто, похожее на статические помехи.

– Твои слова продиктованы инстинктом самосохранения, – его голос, лишенный вибрации связок, отозвался гулом в её черепе. – Вы цепляетесь за свои страдания, потому что без них не знаете, кто вы такие. Я дарую забвение. Это милосердие.

Он протянул руку, и вязкие капли «сока» устремились к Эрлин, обвиваясь вокруг её лодыжек. Холод был невыносимым, лишающим воли и сил. Но перед глазами девушки всё ещё стоял тот парк – залитый солнцем, живой, пахнущий свежескошенной травой, разбуженный детским смехом. Этот образ был её якорем.

– Ха... А я ведь почти поверила, – выдохнула она, сгибаясь на площадке от тошноты и головокружения.

– Твоя память – это всего лишь предсмертная судорога разума.

Незримый качнулся вперёд, и тени за его спиной вытянулись, превращаясь в острые иглы.

Вязкий «сок» уже поднялся до колен, превращаясь в ледяные оковы, которые тянули её вниз, в саму толщу металла и бетона. Девушка чувствовала, как сознание медленно кристаллизуется, покрываясь инеем безразличия. Галлюцинации вспыхивали всё ярче: небо над ней трескалось, обнажая бездонную черноту космоса, а земля под ногами превращалась в серый пепел. Обрывки реальности, всплывающие неясными образами, ужасали: Эликс на её глазах развалился на куски ржавого металла, на кучи искорёженных обломков, засыпанных коричневой пылью равнин Необитаемого Горизонта и заляпанных маслянистым «соком». А рядом сидела неосязаемая фигура Незримого, тянущая свою грязную руку и смотрящая прямо в глаза девушки дырами, наполненными светом угасающей звезды.

Но она не отвела взгляда. Глубоко внутри, под слоями навязанного ужаса, она продолжала сжимать в руках тот самый солнечный луч из своих воспоминаний. Она чувствовала тепло скошенной травы на ладонях, и это тепло было реальнее, чем лёд на её коже.

– Нет, – её голос был тихим, но в нём больше не было дрожи. – Ты не милосердие. Ты – паразит, который боится, что хозяин проснётся. И я... я просыпаюсь.

Эрлин резко выпрямилась, игнорируя вспышку боли в скованных холодом суставах. Образ залитого светом парка в её сознании вспыхнул с такой ослепительной силой, что тьма вокруг неё на мгновение отпрянула, как от физического ожога. Статические помехи в пустых глазницах существа превратились в неистовый хаос, а гул в голове сменился пронзительным визгом. Она поняла: оно не просто отражение её страха, оно питается её готовностью сдаться. Незримый нашёл её слабое место и опутал её сердце корнями сомнений и злобы. Но ценой невероятных усилий она смогла понять его. Заглянуть в глаза и увидеть там такой же страх.

Он не думал о человечестве. Он думал о себе. О том, как бы ему сохранить свой собственный дом, уберечь его от людей и других гипотетических существ, способных посягнуть на его территорию. Самый злобный и опасный «сосед», которого все, по наивности, не воспринимают достаточно серьёзно.

– Исчезни, – прохрипела она, вкладывая в это слово все остатки своей воли.

Площадка под ней содрогнулась. Ледяные капли «сока» закипели, превращаясь в едкий пар, и на краткий миг в пустоте её мыслей, едва не захваченных ядовитым «соком», перед ней проступило истинное лицо врага – не величественная тень, а нечто мелкое, извивающееся и жалкое, ослеплённое светом чужой, непокоренной жизни. Мир вокруг задрожал и начал осыпаться чёрными хлопьями, обнажая суровую, но настоящую реальность.

Голова девушки раскалывалась на части, но впервые за долгое время она могла уверенно сказать – наваждения, которые насылал проклятый «сок», исчезли из её мыслей. Может, то был краткий миг, но она радовалась ему как никогда в своей жизни. Райли, вечно логичная и здравомыслящая, была права, и этому она радовалась ничуть не меньше.

Она тут же вспомнила их перепалку. Какая грязь. Замутнённое сознание едва не стоило ей родной сестры, которую она любила больше жизни. Злоба и ненависть, что поселились в душе Эрлин больше пятнадцати лет назад, сделали с ней страшное. Сделали её слабой, агрессивной, импульсивной. И она даже не могла признаться Райли в том, что была неправа. Она обязательно сделает это. Да. Вот только найдёт нужные слова...

– «Миротворец»! Я «Чёрный Жнец», миссию завершила, возвращаюсь. – проговорила Эрлин слабым, но уверенным голосом.

– В Штаб! Немедленно!

В голосе Эндрюса чувствовался ощутимый напряг, граничащий с ужасом.

– Райли ранена. – на выдохе сказал он, тихо, чтобы не услышали другие Жнецы. – Пожалуйста, быстрее.

* * *

Вокруг больничной койки собралась целая делегация. Присутствовали все, кто хоть как-то был связан с инициативой «Пожиратели Душ» и самими Жнецами: несколько инженеров технологического корпуса «Кермалл-Халл Сайенс», главные инженеры концерна «Сейбр», ответственные за разработку костюма «Жнец», сам Уильям Шеффилд, глава Научного Сообщества колонии Миллиардо, Чейн Эндрюс, множество работников медицинского крыла «Скрижали», так или иначе контактировавших со Жнецами по долгу службы. Ни для кого из них не было секретом, кем являлась Райли, и их опасения касательно того, что передовой боевой костюм не смог уберечь важного агента, были вполне понятны. Весь этаж, на котором располагалась палата Райли, экстренно освободили от несведущего персонала, так что всем в палате было слышно, как Эрлин быстро мчалась по пустынным коридорам.

– Отчёт. – скомандовала она.

– Эрлин... – хотел было приструнить девушку Чейн, но вовремя осёкся.

Нажав несколько кнопок под подбородком, Жнец сняла защитный шлем и небрежно бросила его на пустующее кресло рядом с больничной кроватью. Ей бы и самой не помешала помощь специалиста: на потном бледном лице начали проступать даже самые мельчайшие сосуды, наполнившиеся чернеющей от «сока» кровью, а склеры её глаз почти полностью облепила сетка чёрных капилляров.

– Мисс Грэйс... – взволнованно начал было Шеффилд, едва взглянув на лицо девушки, но и его Эрлин быстро заткнула.

– Отчёт!

– Кхм... – один из медицинских работников, что проводил сканирование тела Райли, чуть испуганно начал говорить: – Если кратко, то всё не так плохо!

Эрлин гневно бросила на него взгляд. Её чёрные глаза выглядели ужасающе, а изрисованное тёмными сосудами лицо – почти что угрожающе опасно, как будто ещё несколько мгновений – и девушка разорвёт на части всех присутствующих. Шумно сглотнув, работник вжался лицом в экран электронного блокнота и быстро прочитал:

– Ожоги третьей степени примерно десяти процентов поверхности кожи, ожоги второй и первой степени – семь и четырнадцать процентов соответственно. Разрыв селезёнки, перелом трёх рёбер, внутреннее кровотечение, растяжение связок в локтевом суставе левой руки, контузия, сотрясение головного мозга. Могу вас уверить, что большую часть повреждений можно излечить без оперативного вмешательства, ожоги не представляют опасности. С учётом нынешних технологий, вполне вероятно, даже не потребуется пересадка кожи: регенерирующие гели на основе стволовых клеток, сывороточные препараты, блокаторы болевых сигналов, наномашинное скрепление повреждённых сосудов... Всё будет хорошо.

Эрлин шумно выдохнула, и этот звук больше походил на глухое рычание. Она перевела тяжёлый взгляд с испуганного медика на группу инженеров из «Кермалл-Халл Сайенс», которые до этого момента старались слиться со стенами палаты. Самым внимательным образом рассматривая металлическую раму, на которой были подвешены части костюма с подключёнными к ним модулями диагностики, инженеры старались даже не смотреть в сторону Эрлин.

– Костюм, – процедила она сквозь зубы, чувствуя, как пульсация в висках усиливается, а перед глазами плывут тёмные пятна. – Как это произошло? Система жизнеобеспечения «Жнеца» должна была купировать внутреннее кровотечение и предотвратить термический шок. Почему Райли выглядит так, будто её пропустили через промышленную дробилку?

Один из ведущих инженеров «Сейбр» выступил вперёд, нервно поправляя очки.

– Мисс Грэйс, мы проводим экстренную диагностику логов брони. Предварительные данные указывают на каскадный отказ из-за критической перегрузки энергоносителей костюма. Энергетический «провал» во время столкновения был таким резким, что системы даже не успели... Среагировать. Броня не просто вышла из строя – она начала «варить» пилота изнутри. Хотя мы и видим по отчётам, что система принудительного охлаждения сработала штатно, но практически сразу вышла из строя. Ощущение, будто... Райли попала прямо в эпицентр взрыва.

– Значит, вы создали дорогостоящий гроб, – Эрлин подошла к нему почти вплотную. Тёмные вены на её шее запульсировали в такт её гневу.

– Ни один костюм к такому не готов! – попытался вставить Шеффилд, но его голос дрогнул под её немигающим взглядом. – Мы не рассчитывали на подобные аномальные нагрузки. Судя по аналитическим анализам, Райли выбралась из Района-3. Того самого, который солдаты Амуро сравняли с землёй боевыми крейсерами и танковыми снарядами. Война – это всегда риск, вы это знаете.

Эрлин резко обернулась к нему, её пальцы судорожно сжались, едва не сминая край металлической спинки кровати.

– Риск – это выйти на задание без оружия. А то, что произошло с Райли – это халатность. Мы – Жнецы. Мы живём на этой дряни, – она указала на своё лицо, исчерченное чёрными сосудами. – Мы живём в ваших костюмах. Если ваши технологии не могут защитить нас от последствий нашей собственной работы, то грош цена всему вашему «Научному Сообществу».

– Посмею напомнить, что Жнецы... Кхм... Системы костюма не рассчитаны на прямое попадание крылатой ракеты. Они могут уберечь от пуль, от временных критических изменений погодных условий, даже от мелкого взрыва, вроде гранаты. Но...

Эрлин снова посмотрела на Райли, лежащую в паутине трубок и датчиков. Ярость на мгновение сменилась чем-то похожим на горькое отчаяние, которое она тут же скрыла за маской безразличия.

– Приведите её в порядок. Используйте всё: наномашины, регенераты, хоть магию, если потребуется. Если через сорок восемь часов она не сможет говорить, я лично проконтролирую, чтобы финансирование «Сейбр» было аннулировано вместе с вашими контрактами.

Инженеры горько усмехнулись. Они знали, что у девушки нет полномочий разбрасываться такими громкими заявлениями, но при этом и отдавали себе отчёт – работа над новой модификацией костюма «Жнец» уже упала на их плечи.

Эндрюс осторожно шагнул к девушке, видя, как её начинает бить мелкая дрожь.

– Тебе тоже нужно в детокс-камеру, Эрлин. «Сок» достигает критической концентрации. Ещё немного, и твои капилляры просто лопнут. Если ты сейчас не уйдёшь с медиками, ты следующей займёшь койку рядом с ней, и тогда спасать будет уже некому.

Девушка стряхнула его руку, но спорить не стала. Она чувствовала, как мир вокруг начинает приобретать серый оттенок – верный признак того, что её тело достигло предела. Бросив последний взгляд на бледное, измученное лицо сестры, она развернулась, схватила шлем с кресла и, пошатываясь, направилась к выходу, оставляя за собой тяжёлое, гнетущее молчание, прерываемое только мерным писком медицинских мониторов.

Двери медицинского блока сомкнулись за спиной Эрлин с глухим, вакуумным шипением. Она прислонилась к холодным стальным стенам, чувствуя, как мир окончательно теряет краски. «Сок» внутри её вен словно превратился в жидкий свинец, тянущий к полу, а перед глазами плясали серые пятна, складывающиеся в причудливые узоры. Каждый вдох давался с трудом, отдавая металлическим привкусом на языке.

В лаборатории Шеффилд проводил дрожащей рукой по монитору, где отображались повреждения костюма Райли. Энтони Донован, глава отдела разработки специализированного снаряжения «Сейбр», мерно зачитывал учёному список ошибок и повреждений, которые костюм, к удивлению многих, смог пережить, хоть и не без последствий.

– Она права, – тихо произнёс он, не глядя на Эндрюса. – Мы создали чудо инженерной мысли, которое превращается в раскалённый гроб при критическом перегреве. Мозговые интерфейсы, системы жизнеобеспечения, десятки датчиков, вживлённых в тело... Для чего? Чтобы в критической ситуации всё это просто выключилось. Не по воле костюма, а по воле хрупкого организма, заключённого в этот костюм. Кажется, мы все забываем, что Жнецы, как сверхпродвинутые оболочки, могут выдержать многое, но вот Райли или Эрлин – всего лишь люди, которые имеют крайне малый предел прочности.

Эндрюс не ответил. Он отвлечённо наблюдал за тем, как медики настраивают подачу регенеративного состава в системы внутривенных инъекций Райли.

– Нам не нужны философские рассуждения, Шеффилд. Нам нужен результат. Если через сорок восемь часов показатели Райли не стабилизируются, то мы потеряем одного из лучших агентов. О хрупкости человеческого тела можем порассуждать и попозже.

В это время в детокс-камере Эрлин ощутила первый укол ледяных игл – автоматическая система начала процедуру очистки крови. Она закрыла глаза, и последним, что она увидела перед тем, как забыться в тяжёлом, медикаментозном сне, был образ Райли, окружённой огнём и сталью Района-3. Гнев не ушёл, он просто затаился, трансформируясь в холодную, расчётливую жажду мести тем, кто допустил эту бойню. Она понимала, что это совсем не наваждение, не образ Незримого, который вновь пытается просунуть свои грязные пальцы в её сознание. То был страх, рождённый гневом, и гнев, рождённый страхом.

К моменту, когда звёздный свет исчез во мраке ночи, небо над Районом-3 всё ещё светилось багровым – зарево от пожаров, которые никто даже и не пытался потушить, чтобы не оставить шанса заражённым домам. К утру следующего дня войска Миллиардо схлестнулись в открытом бою с солдатами Рэкса. Граница фронта растянулась на многие десятки километров, затрагивая и жилые районы приграничных секторов, и уже порядком опустевшие малые колонии между границами, что не попадали ни в Миллиардо, ни в Амуро. По атмосферным генераторам старались не бить: многие помнили, к чему приводили повреждения куполов, да и переносных генераторов атмосферного поля осталось мало – ещё одно горькое напоминание, что колонии без продвинутых технологий просто заперты в своих рамках.

Намерения Рэкса были куда серьёзнее, чем таковые у его предшественника Альфреда Хэлифорда. И Чейн понимал, что затяжная война, в которой уже ни одна из сторон не станет отступать, не принесёт результата. Только разрушения и смерть, которые отбросят обе колонии на многие годы развития назад. Нужен результат. Нужен план, который сможет молниеносно потушить амбиции Адама и не допустить, чтобы «сок» и дальше отравлял поверхность планеты.

Вид Эрлин напугал его. Такой холодный, почти мёртвый. Усыпанный чёрными сосудами болезненный взгляд, вспышки агрессии, слабость. Будто бы последствия яда, неизвестного человечеству. Хотя все вокруг прекрасно знали, что это за яд и как именно он влияет на человека, даже такого подготовленного, как Эрлин, но впервые все увидели, к чему приводит бесконтрольное использование «сока». Определённо стоило выяснить, что случилось с ней, и как же так вышло, что она едва не довела себя до гробовой доски.

Чейн прислонился лбом к прохладному стеклу детокс-камеры, наблюдая за тем, как тёмная, почти чёрная жидкость медленно вымывается из вен Эрлин. Датчики биометрии продолжали надрывно пищать, фиксируя повышенный уровень «сока», но ритм её сердца наконец начал стабилизироваться. Он видел, как под её кожей всё ещё пульсируют тёмные сосуды. Она должна была умереть. Даже её собственная иммунная система не справляется с отравлением. Чейн как отче наш знал дозировки «сока», превышение которых мгновенно убивало человека. Но она выжила. Как? Неужели у этой проклятой жидкости есть подобие сознания, которое выбирает, кому жить, а кому умереть? Галлюцинации, видения разрушенного мира – неужели у всего этого есть не только логичное объяснения, сводящееся к токсичному воздействию, но и другая, куда более эфемерная и... Осознанная причина?

Снаружи, за пределами стерильного бокса, мир захлёбывался в огне. Доклады из штаба Миллиардо становились всё лаконичнее и страшнее: армия Рэкса не просто наступала, она поглощала территорию, оставляя после себя лишь пепел и заражённую почву. «Заразные» пули свистели над малыми колониями, увлекая всё больше и больше людей в руки Рэкса, отгоняя их поглубже в колонию, словно напуганного огнём зверя в ловушку.

Просмотрев данные с визора Райли, Чейн понял, что Адам, в отличие от своего предшественника, не нуждался в политических союзах. Его целью была полная трансформация колоний, даже если для этого пришлось бы принести в жертву миллионы жизней. Чейн понимал, что затяжная война на истощение – это именно то, чего хочет враг. Капитуляцию, явку с повинной, признание в собственной несостоятельности. Вот, зачем ему нужен был Коннорс.

– Нам нужно нечто большее, чем просто оборона, – прошептал он, глядя на бледное лицо Эрлин. – Нам нужен план, который ударит в само сердце этого безумия.

Эрлин медленно разлепила глаза. Несколько секунд ей потребовалось для того, чтобы осознать, где она находится и что произошло прошедшим днём. Почти что в панике она подскочила на кровати и больно ударилась лбом о купол детокс-камеры, встревоженным взглядом вгрызаясь в фигуру Чейна.

– Где Райли?! – испуганным шёпотом произнесла она.

– Всё в порядке. Она пришла в сознание и сейчас отдыхает. – спокойно проговорил Эндрюс.

Откинувшись обратно на кровать, Эрлин облегчённо выдохнула.

– Спасибо...

– Ты тоже заставила нас поволноваться. Эта передозировка... Как так вышло? Судя по меткам геолокации, ты выбралась из Новой Женевы гораздо раньше Райли. Но...

Эрлин болезненно скорчилась.

– Незримый. Я... Кажется, я поняла, что он такое.

– Хм. А теперь давай поподробнее.

Девушка тяжело вздохнула. Мысли спутанным клубком застряли в её голове, тяжёлой, словно чугунный котёл.

– Несколько дней я чувствовала, что просто отчаиваюсь. Что вражда колоний ведёт нас только к одному результату, который просто уничтожил бы планету. Знаешь... Смерть хотя бы одной из колоний станет концом. И неважно, будет это Амуро или Миллиардо. Я вспоминала ту злобу, которую питаю к убийцам моей семьи, вспоминала ту осознанную беспомощность, которую Миллиардо избрала в роли тактики. Я... Умирала от гнева. И Незримый, чёртов кукловод, этим воспользовался.

Чейн задумчиво потёр подбородок рукой.

– Он пришел ко мне, когда я была на грани, – продолжила Эрлин, и её голос задрожал от подступающих воспоминаний. – Он не говорит словами, Чейн. Он транслирует образы, чувства. Он словно эхо нашей собственной тьмы. Он заставил меня поверить, что единственный способ прекратить боль и вражду – это позволить всему сгореть. Вернее, почти заставил. Та передозировка... это была провокация. Это был его способ «освободить» меня, чтобы я перестала сопротивляться.

Чейн нахмурился, в его глазах отразилось напряжение. Он медленно отошёл к терминалу, проверяя показатели на мониторе детокс-камеры. Его собственные подозрения обретали форму. Правдивую форму.

– Ты хочешь сказать, что это он «выбрал» тебя для своих собственных целей?

– Это нечто иное, – Эрлин обхватила себя руками, стараясь унять дрожь. – Как... Паразит. Неправильный паразит, который хочет поскорее убить своего «хозяина». Пока мы грызем друг другу глотки из-за старых обид и ресурсов, он как будто довольно потирает руки. Вот только та скорость, с какой мы избавляем планету от её населения, его явно не удовлетворяет. Он... Чёрт, даже объяснить не могу. Как будто бы он хочет, чтобы Стикс вымер только для того, чтобы планету оставили в покое. И если мы не остановим это безумие между колониями, нам не придётся беспокоиться о том, кто победит. На планете просто не останется тех, кто сможет праздновать победу – «сок» добьёт оставшихся.

Эндрюс молчал несколько долгих секунд, переваривая услышанное.

– Если это правда, то твои слова меняют всё. Но Совет не поверит в «разумную жидкость». Им нужны факты, доказательства, а не видения девушки после передозировки.

– Райли... – Эрлин резко подняла голову. – Она ведь слышала его? Она знает, о чём я говорю. Может... Не до конца понимает, но знает.

– Судя по отчётам психологического теста, связанного с влиянием «сока», Райли практически не подверглась изменениям поведения. Грубо говоря... Она «ему» не верит. – отрезал Чейн. – Но её состояние сейчас... оно идентично твоему. Та же атипичная активность нейронов.

Эрлин попыталась встать, игнорируя протестующий писк датчиков.

– Значит, он зацепил и её. Чейн, мы не можем просто сидеть здесь. Если... «Голос» нашёл способ воздействовать на нас через наши же чувства, то даже Жнецы не могут быть в безопасности, об обычных заражённых я даже не говорю – он сведёт их с ума и заставит самоуничтожиться по щелчку пальцев... И эту грязь Рэкс разбрасывает направо и налево.

Она взглянула в окно, где за защитным стеклом расстилался безжизненный пейзаж, разделенный невидимыми границами влияния. Теперь она видела не просто политическую карту, а поле битвы, где главной добычей была не судьба колоний, не свобода, а призовое место на блюдечке у прожорливой сущности.

Чейн медленно подошёл к камере. Датчики зашлись в истеричном писке, когда её пульс подскочил, но он не сводил глаз с её бледного, осунувшегося лица.

– Лежи, Эрлин. Процедура принудительной очистки крови почти завершена. Ты мне нужна в здравом уме, а не в состоянии овоща, – его голос звучал сухо, почти по-военному, но в глубине зрачков читалась тревога. – Надо затормозить Рэкса. Воспользоваться его замешательством. И придумать, чёрт возьми, как избавить от ядовитой пакости раз и навсегда.

Эрлин судорожно выдохнула, её пальцы впились в края простыни, костяшки побелели. Она нервно усмехнулась, не веря, что произносит эти слова.

– Я думала об этом... И ничего другого в моей голове не сошлось так же хорошо, как попытка уничтожить Эльман. Рэкс думает, что он кукловод, великий завоеватель, но он лишь первая марионетка, которой позволят срезать нити всем остальным перед тем, как бросить в костёр. Стикс, может, и замолчит, если у нас ничего не получится, но ведь придут другие. И всё окончится ровно так же. Наверное, даже без войны...

Чейн на мгновение замер, его отражение в тёмном стекле монитора выглядело измождённым и старым. Медленно обернувшись на девушку, он устало проговорил:

– Да ты рехнулась...

– Я даже многое просчитала. Не сейчас, ранее... Эльман не настолько большой спутник, чтобы его невозможно было уничтожить. Сверив последствия пылевых штормов на Марсе, когда три корабля упали на поверхность планеты и разорвались на кусочки...

– Да о чём ты вообще говоришь?

– О кинетической энергии, – Эрлин приподнялась на локтях, игнорируя протестующий писк датчиков. – Если направить три пустых грузовых транспорта типа «Атлант», которые сейчас стоят в доках космопорта «Аверс», и подорвать их топливные стержни в точке сопряжения разломов и шахт... Эльман просто рассыплется. Его ядро уже нестабильно из-за глубокого бурения. Это вызовет цепную реакцию.

Чейн замер, глядя на неё так, словно видел впервые. Он подошёл к терминалу и быстро ввёл несколько команд, закапываясь в базах данных, которые были скрыты за семью замками запретных ограничений. Вызывав голографическую проекцию спутника, Чейн взволнованно зашептал.

– Ты предлагаешь уничтожить небесное тело, чтобы избавиться от «сока»? – его голос стал на октаву тише. – На Эльмане всё ещё остаются автоматизированные заводы и исследовательский персонал. Пусть нерабочие заводы, но ведь эта плацдарм для кораблей Земли. Ты говоришь о планетарном масштабе разрушения.

– Я говорю о спасении того, что осталось от нашего вида, Чейн. «Сок» – это не просто оружие или ресурс. Пока Эльман существует, этот яд всегда будет опасен. Мы уже знаем, что он появился на Стиксе задолго до людей. А что же будет, если те самые корабли землян подхватят его вместе с собой и вернутся на Землю?

Эрлин закашлялась, прижав ладонь к губам. На белой ткани простыни остались тёмные капли – следствие принудительной очистки. Она подняла на него лихорадочно блестящие глаза.

– Остановить Рэкса – всего лишь пол дела. Но если мы правда хотим спасти колонии, то нам придётся рискнуть.

Чейн не ответил, но его пальцы на краю стола заметно дрогнули. Он обернулся к окну, где в холодной пустоте висел Эльман – костлявый, серый обрубок камня, ставший эпицентром новой угрозы.

– Это... Безумие. Чистое, концентрированное. Нам понадобятся коды доступа к навигационным маякам «Атлантов», – глухо произнёс он, наконец отводя взгляд от окна. – И гораздо, гораздо больше вычислений. Ты понимаешь, что после этого пути назад не будет? Нас объявят величайшими террористами в истории. Весь путь до червоточины «Фауст» будет усыпан осколками. Мы останемся отрезаны от Земли.

– В конце концов, вряд ли мы будем думать о Протекторате, когда на колонии упадут огромные метеориты.

– Пока что... Это самая безумная идея, какую я когда-либо слышал. – серьёзно проговорил Эндрюс.

– Я знаю... Но другого выхода не вижу.

Чейн тяжело вздохнул.

– В виду того, что ты не в состоянии выполнять боевые задачи, я временно отстраняю тебя и Райли. Костюмы для вас под запретом. К «соку» даже не приближаться. Более того, мне бы следовало применить к тебе санкции из-за результатов последней миссии. Я знаю, что мы не обсуждаем способы достижения цели миссии, но ты убила гражданское лицо. Что, в свою очередь, вызвало просто море ненужного внимания к колонии Миллиардо. Нас называют провокаторами. И Рэксу это только на руку.

– Чейн, я...

– Я знаю, что он был заражён. И я знаю, что смерть Маршалла вряд ли сыграла бы какую-то значимую роль. Поэтому наказаний не будет.

– Да... Спасибо... – угрюмо ответила Эрлин.

– Отдыхай. И... – Чейн, уже стоя в дверях, повернулся к девушке: – Я попробую убедить остальных. И довести план до ума. Если это вообще можно назвать планом...

Двери больничной палаты закрылись с глухим стуком, и Эрлин, тяжело выдохнув, вновь улеглась на подушку, ощущая, как горькое чувство вины устилает её сознание.

Глава девятнадцатая. Время не ждёт.

Глава девятнадцатая. Время не ждёт.

– Жизненно важные показатели стабильны. Нарушений в структурах мозга не наблюдается. Восстановление кожных покровов – 97,4%. Новейшая технология наномашинного скрепления показала себя ожидаемо великолепно. Даже не пришлось пачкать руки! – голос, такой далёкий и размытый, бубнил где-то на краю сознания Райли. – Всего несколько тестов, проверка целостности скреплённых тканей, психологический анализ – и можно будет с уверенностью сказать, что мы поставили её на ноги за 28 часов. Господа, отличная работа!

С усилием разомкнув глаза, Райли медленно прошептала едва слышным голосом:

– Воды...

Смазанные образы, неясные, будто бы кляксы в пространстве, маячили перед её лицом. Неосязаемые, полупрозрачные. Шумно сглотнув, она повторила:

– Нужна... Вода...

– Если бы мы действовали чуть рискованнее, то смогли бы сократить время восстановления до суток! Просто представьте: повысить концентрацию регенерирующего состава, начать введение наномашин не через семнадцать часов, а через четырнадцать, мягко повысить электронную стимуляцию нервной системы... Нам определённо надо проработать протокол экстренной помощи. Особенно сейчас, когда скорость восстановления солдат – это буквально гарант нашей безопасности.

Несколько раз моргнув, Райли осторожно приподняла голову и взглянула на медицинский персонал. Образы медленно шагали по палате, рассматривая ослепляюще яркие мониторы, на которых девушка не могла разобрать ни единой строчки.

– Случай Райли уникален – лишиться всех конечностей, безусловно, равно смертному приговору. Но «Сейбр»! Ох и «Сейбр»! Титановые протезы с нейроинтеграцией? Тс... Хотел бы я обладать такой штукой.

– ...что?

Аккуратно отлепив руку от простыни, девушка поднесла её к своему лицу. Холод металла почти явственно обжёг её лихорадочно горячее лицо, замутнённый взгляд «завис» на титановой ладони. Паника тяжёлым ударом вышибла воздух из лёгких. Нервная дрожь прокатилась по всему телу, отчего протезы, улавливая сигнал нейронов, затряслись в такт.

– ...нет.

Голос дрогнул.

– Нет. Нет-нет-нет...

Слова срывались с губ сухим, ломающимся шёпотом, пока она рассматривала чужое продолжение собственных рук. Серебристо-чёрный металл, анатомически безупречный, но абсолютно мёртвый. Ни тепла, ни неровностей кожи, ни боли. Только холод, от которого сводило зубы.

– Мисс Райли? – голос медсестры прорвался сквозь ватную пелену. – Вам нужно успокоиться, иначе мы вынуждены будем...

– Где мои руки? – перебила она, и вопрос прозвучал глупо даже для неё самой. Руки были здесь, перед глазами. Они сжимали простыню с механической точностью, и Райли почувствовала, как сенсоры передают в мозг текстурные данные – ткань, шов, край. Слишком чётко. Слишком правильно.

Но медсестра молчала. Время вокруг Райли будто бы замерло, пока она всматривалась в своё собственное отражение на полированном металле. Широко распахнутые глаза никак не могли оторваться от осунувшегося лица со впалыми щеками – её собственного лица. С силой зажмурившись, она резко дёрнула головой и посмотрела на своих «спасителей», но... Лишь чёрные тени, что остались на стенах обугленными крошками. Навсегда заснувшие экраны мониторов, пережившие короткое замыкание и пожар. Разрушенная комната, в которой лишь она одна – болезненно стонущая, лишённая рук и ног. Из разбитого окна сочатся языки удушливого дыма, которые затягивает внутрь вышедшая из строя система вентиляции, подающая последние признаки жизни, кажущиеся сбивчивым дыханием – то внутрь комнаты, то обратно на улицу, то внутрь, то обратно...

– Кошмар человеческого рода – уничтожение. – проговорил уже знакомый холодный голос в голове. – Ведь так, человек-машина?

– Ты...

– Я предупреждал. Но кажется, что я снова выбрал неправильное время.

Рёв реактивных двигателей прокатился по всему зданию. Внезапная яркая вспышка за окном заставила Райли поёжиться и зажмуриться. Спустя несколько секунд раздался взрыв, от которого всё тело девушки содрогнулось: она отчётливо чувствовала, как протезы реагируют на взрывную волну, что лишь громким эхом касается её «новых» рук.

– Кажется, что «мир» – больше не вариант. Значит, у тебя больше нет другого выбора. Мы уже обсуждали это, человек-машина. Либо ты примиришь стороны, либо осознаешь, что спасти людей у тебя не получится.

– Заткнись... О, просто заткнись.

Слова вырвались из горла вместе с кровавой мокротой и тяжёлым кашлем, и Райли почувствовала, как что-то внутри неё – там, где металл встречался с плотью, где нейроинтерфейсы сплетались с нервными окончаниями в вечном, неестественном танце – дало трещину. Не физическую. Ту, что больнее любого перелома.

Второй взрыв сотряс здание, и на этот раз она не просто ощутила вибрацию протезами – она услышала, как рушатся этажи. Как кричат люди. Как система оповещения захлёбывается в собственных сигналах тревоги, прежде чем замолчать навсегда.

– Ты слышишь? – голос в голове стал мягче, почти человеческим. Почти. – Они умирают. Твои спасители. Твои палачи. Обманутые ложной надеждой. Ты ведь пыталась, правда? Жаль.

Райли замерла. Дым в комнате клубился всё гуще, но она вдруг перестала кашлять – или просто перестала замечать. В ушах пульсировала тишина, странная, ватная, нарушаемая только отдалённым треском огня и мерным, слишком спокойным голосом внутри. Так вот, как выглядит полная потеря контроля над собой. Как выглядят лапы Незримого, что пытаются прорваться сквозь её сознание и подчинить её.

Она не хотела спрашивать, не хотела узнавать. Она хотела кричать, рвать и метать, вцепиться зубами в единственное, что ещё оставалось от неё самой, и выдрать с корнем эту проклятую сущность, которая шептала, уговаривала, манипулировала каждым её страхом и каждой надеждой.

Но вместо этого она просто лежала на холодном полу, в луже собственной крови, что натекла из разорванных острыми протезами ран, и гадкой механической смазки, и слушала.

– Тебе правда так необходимо сопротивляться? Мне казалось, что всё очевидно. Я сделал так, чтобы невозможно было подвергать сомнению это «очевидное». Но человек-машина борется. Чтобы встать. Чтобы дойти до аварийного выхода. Чтобы спасти тех, кто ещё жив. – Пауза. – Или чтобы остаться здесь и смотреть, как они горят. Выбор, как всегда, за тобой, Райли. Я всего лишь... инструмент. Наблюдатель.

– Инструмент, – сказала она, и горький смех разодрал горло. – Ты – монстр.

– Нет.

– Инструмент, да?! – повторила она, и слова выплюнула, словно они обжигали губы. – Нет. Ты – ловушка. С самого начала.

– Я не обманываю. Я лишь усиливаю то, что прячется в глубинах.

– Я не собираюсь ничего выбирать, – прошептала она, и в голосе её, на удивление, не было истерики. Только усталость. Бесконечная, выжженная дотла усталость. – Ты хочешь, чтобы я встала и побежала? Чтобы я стала героиней? Спасала людей? Или совсем напротив, помогла ТЕБЕ добить оставшихся в живых? И что же будет потом?

– Потом ты поймёшь, – голос в голове стал тише, почти задумчивым, – что я никогда не врал тебе. Только показывал то, что ты отказывалась видеть.

– Показывал? – Райли дёрнулась, пытаясь сесть, и мир вокруг качнулся, размазавшись в дыму в один сплошной, пульсирующий мазок. Острая боль пронзила культю левой руки, но девушка почувствовала, что боль эта – лишь часть огромной иллюзии, бьющей по её сознанию. – Ты показывал и показываешь мне то, что хотел, чтобы я увидела! Ты вырезал реальность по своему лекалу, а потом назвал это «правдой»!

– А что есть реальность? – Голос приблизился, стал почти осязаемым, и Райли вдруг отчётливо почувствовала, как сущность пульсирует где-то в основании черепа, вплетённая в спинной мозг, в каждый нерв, отвечающий за движение. – Реальность – это то, что ты выбираешь видеть. Я всего лишь расширил твой кругозор. Показал тени на стенах пещеры. А ты злишься на факел. Я заставил тебя взглянуть на то, куда приведёт ваша борьба. Я заставил тебя думать и сомневаться в правильности совершённых действий! «Мир» проиграл. Ты проиграла, Райли.

Злоба.

Гнев.

– Пошёл ты к чёрту.

Слова вырвались из неё не криком, нет – они прозвучали тихо, почти спокойно, но в этой тишине было столько ярости, что, казалось, даже дым в комнате сгустился, подался назад. Райли больше не пыталась сесть. Она резко поднялась с пола, глядя в потолок, где пожар уже выжег вентиляционные решётки, и сквозь них пробивались языки пламени из верхних этажей.

– Ты думаешь, что я не знаю? – продолжила она, и голос её, хриплый, ломающийся, вдруг обрёл странную, пугающую ровность. – Ты думаешь, я не понимаю, что ты сделал? Ты не расширил мой кругозор. Ты подменил картину. Ты встроил в мою голову свои собственные выводы и назвал их моими мыслями.

– Я лишь убрал шум, – прошептал Незримый, и в его голосе впервые проскользнуло нечто, похожее на неуверенность – подавляемый волей Райли, голос задрожал. – Я убрал всё, что мешало тебе видеть ясно. Страх. Сомнения. Привязанности, которые делали тебя слабой.

– Слабой? – Райли усмехнулась, и этот звук больше походил на рычание. – Это они делали меня человеком, тварь. А ты превратил меня в... в это. И думал, будто сможешь таким образом сломать меня. Заставить поверить, будто боль и страх сильнее меня. Чушь. Может, эти дешёвые трюки и сработают на обычных людей. Тех самых, что мучаются от «сердцеедки» в заражённых районах. Но я-то слышу тебя чётко. Я вижу, что ты пытаешься сделать.

Незримый отпрянул, смолк.

– Я...

– Заткнись! – рявкнула она. – Значит, натравить меня и мне подобных на колонии? Избавиться от людей?! Кажется мне, что пора избавиться от кое-кого другого. От грязи, что внезапно решила, будто правит миром. От яда, что извращает несбыточные мечты, превращая их в полную противоположность. От тебя, чёртов мусор.

– Ты злишься, – наконец произнёс голос, и в нём прорезалось что-то новое. Что-то, что Райли сначала приняла за понимание, а потом осознала: это любопытство. Чистое, холодное, механическое любопытство. – Я не рассчитывал на злость. Страх – да. Отчаяние – да. Покорность – возможно. Но не это. Злость иррациональна. Она не меняет исхода. Зачем ты тратишь на неё силы?

– Потому что это моё, – ответила она, и в этом ответе не было ни капли пафоса. Простая правда, выдавленная из самого дна, из той части сознания, до которой Незримый ещё не добрался. – Злость – моя. Страх – мой. Мои сомнения и переживания. Моя, мать твою, неудача. А ты... ты не имеешь права называть мои чувства «шумом». Ты не имеешь права их отнимать. Я не стану безмозглым роботом, запрограммированным на самоуничтожение. И не позволю тебе сделать подобное с другими заражёнными тобой людьми.

На мгновение ей показалось, что здание рухнуло. Или что взрывная волна накрыла её с головой, потому что мир вдруг исчез – не стало ни дыма, ни огня, ни боли. Только тьма. И в этой тьме – голос, теперь уже совсем тихий, почти неразличимый:

– Райли, пора просыпаться.

– Эрлин...?

– Атипичная нейронная активность падает. Чем бы ни был вызван этот всплеск, но... Кажется, она справляется с ним.

– Кто здесь?

– Может ли это быть последствием сотрясения?

– Эндрюс! Это ты!

– Возможно. Ещё вчера она вполне сносно разговаривала с нами. Мы и не надеялись, что она придёт в сознание так быстро.

– Значит, имеется некий остаточный фон.

– Это... Коннорс?

Слова вырвались из горла прежде, чем Райли успела их осмыслить. Свет. Слишком яркий, режущий по глазам даже сквозь опущенные веки. Она зажмурилась сильнее, но свет проникал повсюду, прожигал веки, заставлял мозг пульсировать в такт какой-то далёкой, едва уловимой частоте.

– Она меня узнала. – Сэймур довольно усмехнулся. В нём слышалось облегчение, перемешанное с профессиональным интересом. – Мисс Райли, вы в безопасности. Вы в медицинском центре «Сейбр-Медикал». Не буду пугать речами в духе «Вас вытащили с того света», но вы заставили понервничать как минимум одного полковника и собственную сестру.

– Не надо, – прошептала она, и язык показался ей чужим, слишком тяжёлым, слишком большим для рта. – Я в порядке....

Тишина. Райли попыталась поднять руку, чтобы прикрыть глаза, и рука послушалась. С облегчением она увидела, как исцарапанная ладонь с тонкими пальчиками приближается к её глазам, отсекая свет, оставив её в уютной, спасительной тени. Сон. Кошмар. Или самая настоящая попытка Незримого подчинить её?

– Какая же ты засранка... – проговорила Эрлин с надрывом, едва сдерживая слёзы, но улыбаясь. – Помнишь что-нибудь?

– О да... Каждую мелочь. Горящий Район-3, поисковые дроны, танки, что бьют снарядами в миллиметрах от моей головы, крылатые ракеты, что поджарили мне зад до хрустящей корочки... Весело. А потом костюм... Разрядился из-за повреждённых аккумуляторов. «Сок» закончился. Едва успела ноги унести.

– Говоришь об этом так легко...

– Ха... В моменте я подумала, что меня точно похоронят под завалами в Новой Женеве. А сейчас... Чувствую себя на все сто.

– Рада слышать. – тихо проговорила Эрлин. Слёз удержать она не смогла, быстро утерев их ладонями.

– Эй... Ты чего это?

– Я была неправа, Райли. Совсем неправа. Глупая, наивная девчонка. Чуть было голову не потеряла. Он... – Эрлин тяжело вздохнула, пытаясь унять волнение. – Он чуть не сломал меня. Был в миллиметрах от того, чтобы ты никогда меня больше не увидела. Я так виновата, сестричка...

Эндрюс подошёл к Эрлин со спины и положил руку ей на плечо. Администратор Коннорс, молча наблюдая со стороны за сценой, предпочёл отвернуться в сторону.

– Я рад, что ты в порядке. – спокойно проговорил Эндрюс. – Жаль, что мы не можем позволить тебе отдыхать чуть подольше.

– Я даже не сомневалась, что не смогу отоспаться... – усмехнулась Райли. – Видеть в живую Администратора почти также странно, как видеть себя на больничной койке.

– А? – обернулся Коннорс. – Ах да, точно. Мы, вообще-то, все здесь собрались по важному делу. С корабля на бал, все дела.

– Именно. – проговорил Эндрюс. – Буду прямолинеен. Райли, атипичная активность нейронов... Что ты видела?

– Незримого. Вернее... Галлюцинации. Разрушенный медицинский центр. Война, которая разрушила всё вокруг. И... Меня в том числе. Он пытался напугать меня, представил в образе обезображенной калеки. Хотел привить вину, будто я проиграла и своей неудачей сделала с колонией... Это. А я не поддалась.

Райли тяжело вздохнула.

– Чёртова грязь.

– Так я и думал. Значит, у нас уже одиннадцать атакованных. – Чейн повернулся к Коннорсу. – Надеюсь, что вы слышали это, Сэймур.

– Слышал, – Коннорс кивнул, и его лицо, обычно спокойное и бесстрастное, вдруг стало жёстким. – Одиннадцать. Чёрт.

Он отошёл от окна, за которым уже сгущались сумерки, и Райли заметила, как его тень скользнула по стене – длинная, искажённая, почти нечеловеческая. Или это просто показалось?

– Одиннадцать, – повторил Эндрюс, и в его голосе прорезалась металлическая нотка, которой Райли раньше не слышала. – Одиннадцать Жнецов. Все описывают одно и то же. Разрушенные города. Горящие районы. Чувство вины. И голос.

– Голос, – тихо сказала Эрлин, и её пальцы вцепились в край кровати Райли так, что побелели костяшки. – Он говорил с тобой?

Райли помедлила. В памяти всплыли слова – холодные, насмешливые, почти ласковые: «Кошмар человеческого рода – уничтожение. Ведь так, человек-машина?»

– Ты же знаешь, как он говорит... – ответила она, и каждое слово давалось с трудом, словно их вытаскивали из неё крючьями. – Давит на слабые точки. Вытаскивает надежды и опасения из мыслей и вертит ими как хочет. Ведёт себя так, будто... Наблюдает за нами каждую свободную минуту.

– Наблюдает, – кивнул Коннорс, и в его взгляде мелькнуло что-то, похожее на усталость. – Буду честен, господа. Когда Чейн рассказал мне об этом после инцидента с мисс Эрлин – я немного напрягся. Было бы крайне прискорбно, если бы прямо посередь войны командующий армией сошёл бы с ума, так ведь?

Чейн громко прочистил горло. На лице его отразилась тяжёлая злобная гримаса.

– Не стоит, полковник. Это было мимолётное смущение. Теперь я понимаю это как никогда. Одиннадцать Жнецов разом подверглись атаке... Э-э... Сущности? «Сока»? В любом случае, это даёт нам повод для раздумий. Откуда совершается эта атака? Складывается впечатление, что этот так называемый «Незримый» пытается выбить Жнецов из игры. Как будто чувствует в них угрозу.

– Если я правильно понимаю его намерения, то он хочет избавиться от колоний. Вновь освободить планету. – проговорила Райли. – Он подсаживает в головы мысли, что у человечества нет шансов на спасение. Что будет проще... Исчезнуть, чем пытаться бороться за жизни других людей. Я мельком просматривала записи солдат, которые первыми прибыли на Эльман во времена «Контакта». И рабочие комплекса «Даллас» просто... Сошли с ума. Они взорвали завод, чтобы «слиться с космосом». А теперь представьте всё то же самое, но в масштабах колоний с населением в почти сто миллионов человек.

Коннорс медленно выпрямился, его лицо застыло маской, выражающей лёгкое пренебрежение.

– Сто миллионов, – повторил он глухо, словно пробуя цифру на вкус. – Эльман. Комплекс «Даллас». Значит, вы копнули глубже, чем положено по допуску, мисс Райли.

– Я копаю везде, где пахнет горелым, – Райли не отвела взгляда. – Особенно если этот запах идёт из моей собственной головы.

Чейн, до этого стоявший с каменным лицом, сделал шаг вперёд, в свет голографической карты.

– Это объясняет кое-что, – сказал он, и в его голосе была слышна лишь холодная расчётливость, пугающая своей трезвостью. – Мы думали, что атака на Жнецов – случайность. Но после того, как стало очевидно, что эта «сущность» целенаправленно пытается подчинить их, целясь в колонии... – он замолчал, давая словам осесть.

– Если цель – колонии, – закончила за него Эрлин, – то Жнецы – это единственные, кто способен чётко осознать угрозу. Мы работаем... как фильтры. Как предохранители. Убрать нас – и внезапно окажется, что сто миллионов человек останутся один на один с голосом в голове, который будет шептать им, что взорвать реакторы – это хорошо. Что раствориться в вакууме – правильно. Что бороться – бессмысленно.

– Про иммунных я даже не стану говорить. Пятнадцать тысяч человек, в лучшем случае – мы все помним об этом. И далеко не каждый сможет противостоять голосу так же, как Жнецы. – добавила Райли.

Коннорс резко развернул карту, пальцы летали над сенсорной панелью, вытаскивая сектор за сектором. Наконец, он тяжело выдохнул, после чего медленно заговорил:

– Врать уже больше нет смысла. Эльман был первым. Мы списали всё на техногенную катастрофу, на нестабильность первых колонистов, на давление изоляции. – Он говорил сбивчиво, отрывисто, словно выплёвывал давно прожёванную ложь. – Потом был Атлас-7. Там колонисты перерезали друг друга за две недели до прибытия снабженческого конвоя. Официальная версия – социальный коллапс на почве дефицита ресурсов.

– Ресурсов у них было на полгода вперёд, – тихо сказал Чейн. – Я проверял. Личное дело. Моя сестра служила на том конвое.

Райли взглянула на Эндрюса. В его лице, искажённом гримасой злобы, проступило нечто иное – старая, незажившая боль.

– Комплекс «Даллас», Атлас-7, малая колония «Апистра», малая колония «Архонт»... – перечислил Коннорс, вытаскивая на карту ещё метки. – Станция «Полюс Стикса». Колония «Необитаемый Горизонт». Все они за последние двадцать лет... – он запнулся. – Кхм. Скажем так, на тот момент мы даже не подозревали, что конкретно «сок» делает с неподготовленным человеком. У нас даже не было возможности узнать об этом! До тех пор, пока исследовательские миссии за пределами Жилой Зоны не обнаружили очаги «сока» и пещеры, в которых «сок», очевидно, когда-то был, мы даже не могли закрыть эти дела с официальным результатом расследования.

– И к чему вы клоните? Мы ведь уже знаем, что первые иммунные появились как раз у второго поколения колонистов – первое поколение, вполне обоснованно, могло заразиться во время постройки домов или разработки шахт.

– Я веду к тому, что раньше мы думали, будто только прямой контакт с «соком» способен влиять на человека. Малый распад, «сердцеедка», червоточины при контакте с большим количеством «сока» – вы поняли, о чём я. Но все эти случаи, кроме, конечно, «Далласа», навели нас на мысль, что даже нахождение рядом с очагом способно повлиять на когнитивные функции.

– И...? – недоумевала Райли.

Коннорс потёр лоб рукой.

– Кажется, сказать об этом будет чуть тяжелее, чем я думал.

– Не время для сомнений, Сэймур. – цыкнул Чейн.

– Эх... – Коннорс внимательно осмотрел присутствующих в комнате, после чего, прокашлявшись, признался: – Я знаю, почему Рэкс начал войну.

– Э... Что?

– Да. Знаю.

Слова повисли в воздухе, тяжёлые, как свинец. Райли смотрела на Коннорса так, будто видела его впервые. Чейн, напротив, медленно опустился на стул – жест, который можно было принять за усталость, если бы не побелевшие костяшки пальцев, вцепившихся в подлокотники.

– Ты хочешь сказать, – голос Чейна прозвучал тише обычного, без привычной издевательской нотки, – что всё это время ты знал? Знал и молчал?

– Я не был уверен. До сегодняшнего утра, – ответил Коннорс. Он подошёл к столу и тяжело опёрся на него обеими руками, словно только это удерживало его на ногах. – Когда Эндрюс рассказал мне о вас.

Райли вздрогнула. Коннорс продолжил.

– Планетарный северный полюс, на котором находится станция «Полюс Стикса»... У неё было всего две задачи. Одна – вполне логичная. Наблюдать за Эльманом, принимать сигналы с плацдармов, записывать метеорологические сводки. Но вторая...

– Разве «Полюс Стикса» не закрыли лет пять назад? Авария или что-то в этом духе?

– Там не было никакой аварии, Райли. «Полюс Стикса» был исследовательской базой. Моей и Протектората. – Коннорс поднял голову, и в его глазах отразилось нечто такое, от чего Чейн невольно отвёл взгляд. – Я отправил туда группу шесть лет назад. Специально. Чтобы проверить одну гипотезу. Ту самую, о которой я сейчас вам рассказываю.

– И что с ними стало? – спросил Чейн, хотя по выражению его лица было ясно, что он уже знает ответ.

Коннорс молчал несколько секунд. Потом выпрямился, подошёл к терминалу и набрал несколько команд. На голографической карте, где ещё минуту назад горели красным атакованные рубежи колонии, появилась новая метка. Не красная. Чёрная.

– Они не погибли, – произнёс Коннорс. – Они… Обратились? Поддались? Даже не могу подобрать слова.

– В каком смысле? – переспросила Райли. – Как?

– Именно так, как я и думал. – Коннорс обернулся к ней, и в его лице не было ничего от того неуверенного Администратора, который минуту назад тёр лоб в поисках слов. – Я думал, что если понять механизм, можно будет найти противодействие. Я думал, что Рэкс просто сошёл с ума, как и многие до него. Но он не безумен. Он... Вероятно, тоже поддался. Или... Проснулся.

– Проснулся? – Чейн подался вперёд. – Ты слышишь себя? Ты говоришь о нём, как о каком-то пророке!

– На «Полюсе Стикса» находилась комната отдыха, в которой группа проводила много времени. Вся эта комната по контуру была заполнена капсулами с «соком», вмонтированными в стены. Никакого контакта, никакого прямого воздействия, – жёстко отрезал Коннорс. – «Сок» не сводит с ума. Он… переписывает. Переформатирует. Если выражаться умными словами, то мозг заражённых – атипичная структура, которая легко поддаётся внушению. Как? Эльманская связь. Преобразованные нейронные сигналы. «Меченные» атомы. Всё это со временем начинает «ломать» когнитивные функции человека, превращаясь в тот самый «режим самоуничтожения». Так мы думали...

Тишина стала плотной, почти осязаемой.

– Ты хочешь сказать, – Райли произнесла это очень медленно, словно пробуя каждое слово на вкус, – что все эти люди… в «Далласе», на «Полюсе», в «Необитаемом Горизонте»…

– Они все стремятся вернуться к Эльману. – Сэймур закончил за неёю

Коннорс перевёл взгляд на карту. На чёрную метку, одиноко горевшую, безжизненную. На сам спутник Эльман.

– Но зачем?

– Мы можем только гадать. На записях с камер наблюдения «Полюса Стикса» видно, как медленно группа деградирует. Как логичная и осознанная речь превращается в мычание. Как здоровые люди, плавно теряя над собой контроль, превращаются в сдвигов. А в конце концов... Пуф. «Сок» поглощает их без остатка. Судя по всему, так и проходит «слияние с космосом». Ну... Без возможности «самоуничтожиться» другим путём.

– Но это не объясняет, почему Рэкс пошёл на нас войной. – голос Райли дрогнул.

Коннорс посмотрел на неё долгим взглядом. Потом перевёл глаза на Чейна.

– Теперь я должен вам кое-что показать. То, что увидела исследовательская группа на «Полюсе». То, ради чего Рэкс готов уничтожить всё, что мы построили.

Он достал из внутреннего кармана куртки маленький кристалл-накопитель. Обычный, стандартный, такие были у каждого колониста. Но когда Коннорс вставил его в слот терминала, экран погас, затем вспыхнул снова – и вместо карты на нём появилось короткий видеоролик.

Изображение, заставившее Чейна вскочить на ноги, а Эрлин – скорчиться в злобной гримасе отвращения. На экране была не планета. Не пейзаж. Не звёздное небо.

Там была извилистая сеть пещер, утопающих в «соке».

Огромная. Почти симметричная. Уходящая в глубину, в слои породы, которые, по всем данным геологов, не могли существовать. Она пульсировала. Медленно. Ритмично. Так, как пульсирует кровь в венах.

– Что это? – выдохнул Чейн.

Коннорс ответил не сразу. Он смотрел на экран, и в отражённом мерцании структуры его лицо казалось чужим, словно принадлежало кому-то другому.

– Это так называемое «Сердце Эльмана». – Он повернулся к ним, и в его глазах заплясали тени от пульсирующего света. – И если Рэкс до него доберётся, то под угрозой будут не сто миллионов колонистов. А одиннадцать миллиардов землян.

Глава двадцатая. Сердцебиение.

Глава двадцатая. Сердцебиение.

– Давай-ка помедленнее, мистер Главная шишка. – серьёзно проговорила Эрлин, сощурив глаза.

– У нас, на самом деле, нет благостной возможности сидеть сложа руки и обсуждать вещи, которые должны были остаться тайной. Это долгая история...

– Не волнуйся, Сэймур, у нас полно времени. На такие-то открытия – уж точно. – процедил Чейн.

Администратор тяжело выдохнул. Он сам загнал себя в эту ловушку, и теперь отчаянно искал возможность избежать тяжёлого разговора. Но выхода не было. Он знал это, как никто другой. Время праздного исследования прошло – пришло время пожинать плоды своей осведомлённости и делать выводы.

– Хорошо.

– Ничего хорошего, мистер Коннорс. – тихо проговорила Райли. – Что такое «Сердце Эльмана»?

– Я буду честен. «Я знаю, почему Рэкс начал войну» – довольно громкое заявление, особенно учитывая то, что достоверной информации у нас не так уж и много. Почти сразу после происшествия на Эльмане – «Контакта», для лучшего понимания – Совет Протектората озаботился тем, что же на самом деле произошло на спутнике. Десятки лет там находилась одна из самых часто используемых площадок для межзвёздных перелётов, несколько крупных заводов, но трагедия случилась лишь в тот момент, когда рабочие смогли пробуриться достаточно глубоко. Почему? Эксперимент на «Полюсе Стикса» дал нам ответ. И при этом породил множество других вопросов. Протекторат взял всё в свои руки и начал всестороннее исследование самого Эльмана. Запись с геологических дронов, которую я показал вам, стала главным открытием. Внутри небольшого астероида находится система пещер и каналов, заполненных «соком» под завязку. Судя по результатам сканирования, эта система затрагивает больше 30% общего объёма спутника.

– Даёт ли нам эта информация ответ на вопрос «Откуда взялся «сок» на самом деле»?

– И да, и нет. Мы точно знаем, что на планете «сок» появился из-за Эльмана, но мы также знаем, что сам Эльман – осколок куда более крупного астероида, может быть даже часть давно разрушенной планеты, которую подхватило гравитационное поле Стикса.

– И что же Рэкс планирует делать с Эльманом?

– Опять же, мы можем только гадать. По всем признакам, используя добытую Жнецами информацию, Адам Рэкс знает о «Сердце». Вполне возможно, что ему нужна колония Миллиардо для создания неизвестного для нас оружия или чего-то в этом духе. Это спекуляция, господа. План Рэкса навсегда отделиться от влияния Протектората вполне понятен, но вот методы, которые он использует для достижения цели, лежат за границами нашего понимания. Он использует «сок», чтобы заразить колонистов – зачем? Он пошёл войной на колонию Миллиардо – с какой целью? Он стал земным преступником, убив целый отряд Министерства Колониальных проблем, закрыл себе путь обратно – ради чего? В голове лишь... Догадки. Я примерно представляю себе общую картину, но...

– Кажется мне, что мы давно знаем ответы на все эти вопросы. – вдруг мягко ответил Чейн, и мягкость эта была страшнее крика.

– Поясни. – проговорила Эрлин.

– Земля. Протекторат. Колонии. Всё вместе. Помните, что Рэкс был частью министерского плана по созданию идеальной колонии, которая со временем должна была стать «Новой Землёй». Думаю, что не трудно догадаться, что нужно сделать для того, чтобы «Новая Земля» стала не просто несбыточной мечтой, а вполне осуществимым планом.

– Уничтожить Землю. – догадалась Эрлин. – Остаться... Единственными.

– К сожалению... – проговорил Коннорс. – Всё, о чём я сам могу думать. Всё, чего боится Протекторат.

– Звучит, как бред. – цыкнул Райли. – И как же Рэкс планирует добиться этого? Земля находится по другую сторону малой червоточины и...

Внезапно она остановилась. Мысли её наконец свились в крепкую верёвку, где каждая ниточка крепко держалась за другую. Все догадки, все предрассудки и сомнения – все они слились воедино и родили, наконец, правдивую теорию, которая бы не звучала как абсолютно нереалистичная гипотеза.

– «Лила». Мне нужны отчёты из исследовательских центров и госпиталей при заражённых районах. – быстро проговорила Райли.

– «Лила» на связи, отправляю данные немедленно. Что-то нашли, Жнецы?

– Всего лишь причину чёртовой войны. – уверенно проговорила в ответ девушка и медленно встала с больничной койки.

Спустя несколько минут данные из десятков госпиталей, где учёные Амуро проводили опыты на заражённых людях, ровными столбиками устилали голографический экран.

– Джозеф, вы с нами?

Мерное шипение раздалось в эфире радиопередач, после чего тихий голос Ланинга раздался в слуховом модуле Жнеца.

– Не самое лучшее время, господа. Вот вообще не лучшее...

– Что там у нас, мистер Ланинг? – голос Рэкса звучал заинтересованным. – Не лучшее время для чего?

– Чёрт...

– Молчи, Ланинг.

– Или мне показалось? Кажется, вы что-то сказали? Или это... Адресовано не нам? – внезапной хлёсткий и жёсткий тон прорезался в голосе Адама. – Держите линию, господа. Вполне неожиданный момент они выбрали для связи.

– Отключай! – рявкнул Чейн связным, но момент был упущен.

– Принудительная блокировка, полковник!

– Ха... Эндрюс. Я знаю, что Коннорс слышит меня. Так вот... Вам лучше сдать назад. Подумать своими головами и сложить оружие. Земля нам больше не указ. Но пока вы скачете по указке Протектората, как прикормленные цирковые собачки, мне придётся убеждать вас силой. У нас уже есть оружие, годное для того, чтобы доказать землянам собственную опасность! Мы, колонисты, достигли успеха! Но они ведь не оставят нас в покое, правда? – Рэкс посмаковал эти слова, словно нектар. – Я знаю, что не оставят. А потому мне придётся проучить их. А пока... Я даю вам возможность примкнуть к нам. Выбор за вами. Как обычно. Я уже сказал вашему хвалёному Жнецу, что Жилая Зона мала для двух крупных колоний.

– Чёртов психопат...

– А мистера Ланинга мы пока... Отключим. Для его собственной безопасности, – ядовитый смешок прокатился по слуховому модулю и осел в ушах Райли. – Раз уж Администратор прибыл на Стикс, то самое время доказать нам всем, на что он готов, чтобы спасти колонистов. Тик-так, Жнецы. Тик-так.

Сеанс прервался.

– Канал заблокирован, полковник. Сигнал просто... Утопает на пол пути. Связи с Ланингом больше нет.

Больничная палат погрузилась в молчание. Тяжёлое и вязкое. И когда молчать больше не было сил, Коннорс, подавленный, забитый, тихо спросил:

– Кажется, у мисс Райли были догадки...?

– Да... Да. Они есть.

Глубоко вдохнув, она постаралась унять горестные мысли. Несколько раз проведя руками у голографического экрана, она объединила все данные в сжатый блок информации, где были вынесены все значимые результаты и повторяющиеся строки.

– Как я и думала. «Сок», добываемый из заражённых – лишь побочный продукт. Основа этих исследований же находится почти что на поверхности.

«Объединённых файлов – 11734 единицы. Поле исследований – структурные изменения тела человека после воздействия вещества с кодовым наименованием «сок чёрной дыры». Детальные исследования – теоретическая возможность использования видоизменённых пациентов для работ в условиях пониженной гравитации и экстремальных температурных скачков.»

– Вот оно!

– Он заражает их для того, чтобы откапать «Сердце». Удобно. Отправить на спутник смертников, которые достанут ему «кусок». – скорчив мину проговорила Райли. – Чёрт... Скажите мне, что я ошибаюсь...

– Теперь понятно, зачем ему так много людей. Судя по результатам эксперимента на «Полюсе Стикса», чем больше людей участвуют в... Назовём это «цепочкой». Чем больше звеньев, тем более сложным становится поведение. Единичные сдвиги – те ещё безмозглые животные, которые даже не живут, а просто существуют. Но целая группа из двадцати трёх человек, которые медленно теряли рассудок, продемонстрировала совершенно отличное поведение. Вряд ли осознанное, но определённо более структурированное. – говорил Коннорс.

– Это больше похоже на теорию, но... Ужасающе правдивую. И здесь наш круг замыкается. Заражённые люди отправляются на Эльман, связываются в «цепочку», организованной структурой добираются до «Сердца», а уж после... – начал было Чейн, но Эрлин договорила за него.

– Отправляют кусок «Сердца» на Землю через червоточину. Стоит только кораблю приземлится где-нибудь в Тихом океане, как тут же вся вода покроется гадкой плёнкой, которая убьёт всю морскую живность и осядет на берегах.

– Не обязательно убьёт. Попадёт на Луну или станет новым спутником – и когнитивные искажения будут медленно сводить людей с ума. Постепенно. Год за годом. Или и того быстрее, если только кусочки «Сердца» достанут до поверхности. У землян есть саксамин. Но его явно недостаточно.

– Хотя бы сейчас мы разобрались с первым вопросом, который задал Коннорс. «Откуда идёт атака?».

– Эльман. – шикнула Райли.

– Тогда я не вижу оснований для того, чтобы удерживать план в рукаве. Эрлин – прошу, выскажись.

Присутствующие в комнате удивлённо обернулись на девушку, что хитро сощурилась, довольно улыбаясь.

– Вы скажете, что я сумасшедшая. Эндрюс, в общем-то, ясно дал понять, что план – чистое безумие. Но другого у нас нет, если мы только не хотим тянуть эту войну до момента, пока обе колонии не превратятся в руины.

– Я слушаю. – спокойно проговорил Коннорс, хоть Эрлин и чувствовала, что в его голосе сквозит недоверие.

– Мы уничтожим Эльман. Как? Космические корабли. Прямо сейчас в космопорте Аверс стоят три грузовых «Атланта». Я подсчитала, что если топливные стержни сдетонируют в местах разломов Эльмана, то весь спутник разлетится на куски.

– Дай угадаю, этот план ты придумала в тот момент, когда была под наибольшим влиянием «сока»? – мягко проговорила Райли и покачала головой. – Даже без более точных подсчётов я знаю, что при таком раскладе он разломится на несколько крупных кусков, и часть из них полетит в сторону Стикса. Это смерть всех колоний, и малых, и больших. И...

– И именно поэтому нам надо добраться до трёх других «Атлантов», которые стоят в космопорте Центурий в колонии Амуро. – перебил Райли Чейн. – Питерсон подсчитал. Если сразу шесть кораблей взорвутся на поверхности Эльмана, то взрывная волна сможет расколоть породу на куда меньшие куски. Часть, конечно, упадёт на Стикс, но даже если они не успеют сгореть до тла, то атмосферные купола станут нашим настоящим щитом. Предварительная оценка потерь – около сорока тысяч колонистов и несколько процентов от общей территории Жилой Зоны.

– Кхм... – Райли прочистила горло, выражая своё удивление. – Думаю, вы уже знаете, каким будет мой следующий вопрос.

– Как мы получим доступ к Центурию? – высказался Коннорс.

– О... Есть у нас одна идея, – загадочно проговорил Чейн. – Сэймур?

– Д-да? – с лёгким испугом ответил Администратор.

– Кажется, что нам с тобой снова придётся прогуляться по родным улочкам.

* * *

«Внимание, жители Стикса! Говорит Сэймур Коннорс – Администратор колонии Миллиардо!

Колонисты, братья и сестры по стали и бетону! Я обращаюсь к вам не из бункера трусости и не с вершины гордыни. Я стою здесь, под нашим вечным желтушным небом, которое помнит каждый наш вздох, каждую каплю пота, пролитую во имя того, чтобы Стикс продолжал жить...»

Тяжёлое эхо громыхало внутри пустынных залов разрушенных заводов, где система оповещения теплила последние остатки жизни. Громкий и властный голос Коннорса разрывал тишину, возвещая о начале такого необходимого сближения – каким бы опасным и непредсказуемым оно ни было.

«...Трёхлетняя война не стала нашим концом. Двенадцать лет притязаний и провокаций не стали красным флагом, который вскипятил нашу кровь злобой и гневом. Вы доказали, что колония, выросшая на костях первопроходцев, не ищет войны, даже более того – она не ищет агрессии.

Но я, ваш Администратор, дал клятву не только в минуты триумфа, но и в часы, когда едкий дым застилает глаза, а уши закладывает от грохота выстрелов...»

Небольшой экран, некогда работавший лишь с единственной целью – показывать многочисленные новости где-то в глубине захолустного бара, внезапно включился и на полной громкости вещал послание Администратора.

«...Сегодня я приказываю генераторам щитов перейти в пассивный режим. Я приказываю стволам пушек смотреть в небо, но молчать.

Я иду на риск.

Я протягиваю руку той колонии, которую мы привыкли называть врагом. Не потому, что мы слабы. Клянусь прахом основателей, что сравнять с землёй каждый город колонии Амуро – всё равно, что забава для Миллиардо, но это забава безумца. В наших руках теплится сила как уничтожить врага, так и дать ему шанс...»

Перешёптывающиеся голоса колонистов, прячущихся внутри подземных бункеров, внезапно стихли. Взгляды их оказались прикованы к широкой голографической панели, которая ещё недавно показывала обстановку на поверхности, но сейчас демонстрировала гладко выбритое лицо Коннорса, уверенно заглядывающее прямо в глаза каждому из жителей Амуро.

«...Просто представьте себе мир, где побеждает война. Всегда, каждый раз. Одна из сторон становится захватчиком. Угнетает и требует, эксплуатирует и принижает. И всё это тянется до того самого момента, когда проигравшая сторона не скажет «Хватит». И круг замкнётся. И будет замыкаться каждый раз! До тех пор, пока мы и наша земля не исчезнет. Мы победим? Да. Но что нам достанется? Пепелище, где даже некому будет прочитать наши имена...»

Залитые звёздным светом отдалённые уголки Миллиардо разом затихли. Люди, что были заняты тяжёлой работой, словно по мановению волшебной палочки устремили свои глаза к огромным экранам, нависавшим над их головами, с которых Администратор призывал войну притормозить.

«...Я, Сэймур Коннорс, беру на себя грех возможного перемирия. Я приглашаю лидера Амуро за стол переговоров – туда, где не пахнет порохом, где свист винтов дронов и лязг танковых гусениц тонут в здоровом гуле спорящих голосов. Мы обсудим границы. Мы обсудим ресурсы. Мы будем кричать друг на друга, но это будет крик людей, а не рев механизмов уничтожения.

Я требую от вас мужества, которое тяжелее, чем мужество во время убийственной атаки. Я требую мужества прощения...»

Военные базы, где день и ночь проводилась подготовка следующей партии бойцов, замерли. Громкоговорители и учебные комнаты разрывались от голоса Сэймура, что пытался пробиться в уши каждому, кто его слышал.

«...Пусть они знают: колония Миллиардо не боится ни их пуль, ни их предложений. Угли войны, что пока что тихо тлеют на границах, должны быть затушены! Если им нужен мир – они получат его на наших условиях: честных и равных. Если это ловушка – мы порвем их в клочья так быстро, что они не успеют моргнуть. Но пусть история запишет: мы первые остановились, чтобы подумать о нашем будущем.

Не гасите огонь в ваших сердцах. Просто дайте мне семь дней. Семь дней, чтобы слово «мир» не казалось насмешкой над нашей болью.

Жители Стикса! С этого часа я не ваш воин. Я ваш дипломат. И горе тем, кто перепутает мое милосердие со слабостью.

Свободное небо над головой – для всех нас. Даже если ради этого неба нам придется сесть за один стол с теми, в ком мы видели только врага, и кто видел врага в нас.

Сэймур Коннорс – конец связи. Берегите друг друга. И пусть навязанная война не станет камнем преткновения для Единого Стикса!»

– Интранет-вещания, внутренняя коммуникационная сеть, громкоговорители, практически каждая система оповещения... Сейчас достучусь до автономных экранов, подключённых к системам уличного мониторинга... Точно, ещё же сеть экстренного вещания: бункеры, закрытые системы оповещения, военные базы... Радио? Ну... Чем чёрт не шутит. Три пенсионера тоже должны услышать послание... – штабной специалист-хакер, быстро клацая по кнопкам клавиатуры, бубнил себе под нос: – Покрытие 91%... Недостаточно. Та-ак... Может, офисные мониторы? Бред, в кабинетах всё равно ни единой души... Публичные сети? Устройства с беспроводным соединением? Придётся попотеть....

– Как наши успехи, Аргон? – спокойно проговорил Эндрюс.

– А? Всё путем, полковник. На данный момент вирус пролез почти что во все известные мне коммуникационные сети. Мог что-то забыть, но на данном этапе это уже не сыграет весомой роли. Наше послание звучит в ушах как минимум у девяти из десяти колонистов Амуро. Я, конечно, попытаюсь вклиниться в некоторые более сложные структуры, но на это уйдёт время.

– А как же Миллиардо?

– А к Миллиардо у меня есть полный доступ. Пф... В любой момент могу запустить повторно. Но кажется мне, что одного раза всем хватило. – уверенно проговорил Аргон и вновь уткнулся в экран.

– Принято. Продолжай.

– Ай-яй, командир! – Аргон закивал головой и натянул наушники.

– Адамсон, приём.

– Слушаю вас, полковник. – отозвался глава отдела экспериментальных решений «Сейбр».

– Как продвигается работа?

– У-у... Вам это понравится. Вернее, понравится Жнецам. Версия 8.1 готова. Мисс Райли, конечно, заставила нас поломать головы, но несколько... Нестандартных решений стали новым витком в эволюции костюмов системы «Жнец». Я всё ещё хочу напомнить! Костюмы Жнецов не рассчитаны на то, что в них будут стрелять крылатыми ракетами и термобарическими снарядами! Но от перегревов и нескольких условно слабых мест мы избавились, ха-ха.

– Не самое лучшее время для «ха-ха», но я рад, что вы довольны своей работой. – ухмыльнулся Эндрюс.

– Довольны? Сейчас это самый продвинутый костюм, который мы только смогли разработать! Конечно, будь у нас немного больше времени, то результат мог бы быть другим, но эй! Нет предела совершенству.

– Да-да... Когда будут готовы рабочие варианты?

– Уже занимаемся этим. Сможем одеть и обуть наших агентов примерно... – Адамсон на момент замолчал, после чего с тем же энтузиазмом проговорил: – У! Через два дня!

– Отлично. Тогда у нас будет немного времени, чтобы подготовиться. Занимайтесь, Адамсон, конец связи.

Эндрюс откинулся в кресле, постукивая пальцами по подлокотнику. В тусклом свете штабного кабинета его лицо казалось высеченным из гранита – ни тени сомнения, ни капли усталости. Только в уголках глаз пряталось то самое выражение, которое подчинённые прозвали «предгрозовым».

– Два дня, – повторил он, причмокнув. – Аргон, ты слышал?

Хакер не ответил. Он уже отключился от внешнего мира, погрузившись в мерцающую глубину своих экранов. Пальцы бегали по клавиатуре с пугающей синхронностью – будто не человек вводил команды, а сам интерфейс водил его руками. Над головой Аргона, в небольшом экранчике, пульсировала карта Амуро. Десятки тысяч точек – каждый активный девайс, каждое устройство с микрофоном и динамиком – вспыхивали зелёным, по мере того как вирус проникал в их ядра.

– Девяносто три процента, – пробормотал Аргон, не поднимая головы. – Нет, уже девяносто четыре. Чёрт, а это что за узел? Герметичная сеть? Интересно...

– Проблемы? – Эндрюс подался вперёд.

– Проблемы – это когда я звоню вам и плачусь в жилетку, командир. А сейчас – просто рабочие моменты. – Аргон щёлкнул языком и клацнул по клавиатуре. Карта моргнула, и ещё один сектор на восточном краю колонии окрасился зелёным. – Там старая геодезическая станция, ещё довоенной постройки. Думали, что она давно в хлам, а у неё, оказывается, резервный генератор жужжит. И широкополосная антенна. Кто бы мог подумать.

– Глушилки? – коротко спросил полковник.

– А им сейчас не до глушилок. – Аргон наконец оторвался от экранов и повернулся к Чейну. В его глазах, подсвеченных мониторами, плясали отражения кода. – Вы же знаете, полковник, что там сейчас творится? Амуро запустила свой план на полную катушку. Колонисты бегают как встревоженные муравьи. Сети перегружены переговорами, донесениями, приказами... Никто не следит за нестандартными вкраплениями в трафик. Мы – как иголка в стоге сена. Только иголка эта с ядом на кончике.

Хакер замер на секунду. Потом его пальцы забегали с удвоенной скоростью.

– Готово. Запись – в эфир через... три... две... одна...

Он щёлкнул тумблером.

И по всему Амуро – в квартирах перепуганных колонистов, в патрульных машинах, в бункерах и на военных базах, в наушниках тех самых трёх пенсионеров, которые как раз настраивали старое радио в подвале, – раздался голос. Спокойный. Твёрдый. Не терпящий возражений.

Эндрюс молча кивнул. Он прекрасно знал, что происходит в охваченной войной колонии. Видео с камер наблюдения, которые Аргон без спроса подтянул на главный экран, говорили сами за себя. Люди метались по улицам. Кто-то тащил к выходу из города переполненные сумки. Кто-то, наоборот, заколачивал двери. Последние послушные горожане спускались под землю. А над всем этим – уверенное лицо Коннорса, которое транслировалось на каждом углу. Посланник мира с глазами-льдинками вещал о «мужестве» и «забаве безумца». Чейн знал, что для многих это послание было хуже насмешки, но сейчас он думал лишь о Рэксе.

– Два дня, – снова произнёс Эндрюс, но теперь в его голосе звучало нечто иное. Не терпение. Скорее – отсчёт. – Аргон, когда закончишь с сетями, займись логистическими цепочками. Мне нужно знать, где находятся ближайшие к городам отряды боевиков Амуро.

– Уже занялся, – хакер хмыкнул и развернул ещё одно голографическое окно. – А я сейчас смотрю на... ого. Вы только гляньте.

На карте вспыхнули красные точки. Десятки. Сотни. Они двигались на запад – медленно, но с пугающей слаженностью.

– Группы быстрого реагирования Амуро, – тихо сказал Аргон. – Элитные отряды. «Жнецам» они, конечно, не конкуренты, но... их много, полковник. Очень много. И им, похоже, предложение мира не понравилось.

Тишина в рубке стала вязкой, как сироп.

Эндрюс медленно поднялся. Крякнуло кресло. Где-то в глубине кабинета затрещали динамики, после чего тут же выключились.

– Аргон, – голос полковника упал до шёпота. – Это ещё что?

Хакер замер.

– Кто-то пытается пробиться к нам в ответ. Пропустить?

– Я знаю, кто это. Выводи на экран.

Самодовольное и наглое лицо Рэкса показалось Чейну уж слишком довольным. Словно отъевшийся кот, он с улыбкой потирал руки, сидя за столом в кабинете на верхних этажах «Грани».

– Браво! Браво, Эндрюс. Какие мощные слова! Пафоса, конечно, можно было нагнать чуть поменьше, но в целом – я в восторге!

– Завязывай, Рэкс. – устало ответил Чейн.

– И как только ты смог подбить Коннорса на это? Интересно, а он сам писал текст для речи, или ты нанялся ему в писари? Ха-ха...

Полковник скорчил недовольную гримасу, но отвечать на выпад не стал.

– Как бы там ни было, я под впечатлением. Вы всё-таки умеете слушать. Мне понравились слова «угли войны». Ведь в действительности то, что показали наши солдаты, лишь малая часть скрытой силы. Уверен, вы тоже не стали развязывать себе руки. Я ценю это. Колонии должны остаться в целостности, чтобы продолжить свой путь. Вместе, единой силой, но без вас, упёртых потакателей, у руля.

Эндрюс не дрогнул. Ни единый мускул на его лице не выдал ни гнева, ни раздражения – только усталость. Усталость человека, который слишком долго смотрел в одну бездну и наконец-то решил, что пора её засыпать.

– Ты закончил, Рэкс? – спросил он тихо.

– Обижаешь, полковник. Я только начал. – Рэкс откинулся в кресле, закинув ногу на ногу. За его спиной, сквозь панорамное окно, виднелись тянущиеся языки чёрного дыма. – Красивое послание, Чейн. Вот только запоздалое. Конечно, мы встретимся с Сэймуром. Обязательно встретимся. Поговорим, «покричим», как он выразился. Только дай мне место и время. С одним условием. На нашей территории. Где работают наши правила, наши порядки и наши законы. И наша армия.

– Я видел, – кивнул Чейн. – Красные точки на карте. Красиво смотрится. Как сыпь.

Рэкс усмехнулся, но в его глазах на секунду мелькнуло что-то острое.

– Сыпь? Остроумно. Но знаешь, Эндрюс, сыпь иногда оказывается первым симптомом смертельной болезни. – Он наклонился к камере, и его лицо заняло весь экран. – Твои Жнецы – игрушки. Дорогие, технологичные, но игрушки. А у меня – люди. Тысячи людей, которые верят в порядок. Которые устали от хаоса. Которые...

– Которые боятся, – перебил Эндрюс. – Вот и всё, Рэкс. Они боятся. Ты просто отхлестал их всех кнутом и заставил поверить, что это сделали мы.

– А что дал ты? Пряник? – Рэкс рассмеялся, но смех вышел неестественным, картонным. – Твой Коннорс – говорящая голова. Марионетка. А вот ты, полковник... ты настоящий. Ты из Амуро. Видел всю гниль, выслушал тонны проклятий в сторону Земли и Миллиардо. Ты знаешь, каково это – жить в тени. И я всегда это уважал. Поэтому даю тебе шанс.

– Шанс?

– Приходи на встречу. Убедись лично, что Коннорс – просто слизняк. Сделай правильный выбор и лично останови войну. Более того – ты получишь место в новом совете. Будешь советником. Голосом разума. Как тебе?

Тишина затянулась на целых десять секунд. Аргон замер за своим пультом, даже дышать перестал. Эндрюс смотрел в экран, и в его взгляде не читалось ничего, кроме спокойной решимости.

– Ты меня с кем-то путаешь, – наконец сказал он. – Я не торгуюсь с террористами.

Лицо Рэкса исказилось. На мгновение – всего на долю мгновения – маска самоуверенности сползла, и под ней оказалась злая, хищная гримаса. Но он быстро взял себя в руки.

– Жаль, – протянул он. – Значит, будем играть по-крупному. Только предупреждаю, Эндрюс: я не тот, кто проигрывает. У меня есть козырь, о котором ты даже не догадываешься. И я посмотрю, как ты запоёшь, когда карта ляжет на стол. Никаких прекращений огня, часов тишины, нейтральных коридоров. Ты приползёшь ко мне, Чейн, и притащишь за уши своего Администратора.

– Все так говорят, – пожал плечами полковник. – Аргон, отключи эту болтовню.

– С удовольствием, командир.

Экран погас. В кабинете снова стало тихо – только мерное гудение динамиков да щёлканье клавиш.

– Думаете, у него действительно есть что-то серьёзное? – спросил Аргон, не оборачиваясь.

– Неважно, – ответил Эндрюс. Он снова подошёл к карте колоний, закреплённой на тонком стеклянном экране. В отражении его лицо казалось старым. Очень старым. – У нас есть два дня, Аргон. Через два дня мы нанесём удар. И к этому моменту я хочу знать всё о его «козыре». Каждую деталь. Каждый винтик. Понял?

– Понял, – хакер уже с головой ушёл в работу. Его пальцы летали по сенсорной панели, открывая одно окно за другим. – Только... полковник?

– Что?

– «Немой Жнец» просила передать, что Жнецы готовы к примерке. Через час. Сказала, лично хочет проверить совместимость с новыми протоколами.

Чейн кивнул, хотя Аргон этого не видел.

– Питерсон, скажи ей – буду. И ещё...

– Да?

Чейн на секунду задумался.

– «Чёрный». Вызови и её.

– Позвать ли остальных Жнецов?

– Нет.

Аргон замер. Медленно повернулся в кресле, и в его глазах читалось неподдельное изумление.

– Полковник... Вы же не хотите...?

– Нам нужна информация. – Эндрюс отлепился от стекла и направился к выходу. – Нам нужны лучшие агенты. Мы не можем ждать два дня.

Дверь за ним закрылась с мягким шипением. Аргон остался один в рубке, глядя на карту Амуро, где зелёные точки «Сейбра» и красные кляксы армии Рэкса медленно сползались друг к другу, как две армии на шахматной доске перед первым ходом.

– Два дня, – прошептал хакер и снова натянул наушники. – Два грёбаных дня. Чёрт.

Глава двадцать первая. "Серый" пепел.

Глава двадцать первая. «Серый» пепел.

– КАКОГО ЧЁРТА ЭТО БЫЛО?! – Эрлин, не скрывая искреннего восхищения, упёрла руки в колени и пригнулась к полу. – ВАУ!

– Мисс Райли? Как ощущения? – с довольной улыбкой спросил Адамсон, наблюдая за тем, как Райли чуть ли не летает по испытательному полигону.

– Штормит, Адамсон! К такому надо привыкать! – удивлённо проговорила девушка.

– Уверен, вы справитесь! Мы как раз проводим калибровку, чтобы уменьшить последствия резкого скачка. Ну, знаете... Лёгкую дезориентацию. Ха-ха!

– Лёгкую? Ха-ха, да меня как будто швыряют в стену! – чуть взволнованно проговорила Райли, но почти сразу её голос упал до восторженного шёпота: – Круть...

– Постарайтесь сконцентрироваться. Знаю, что технология самую малость резковата, но при должном контроле...

Но Райли уже не слушала. Присев на расколотом куске бетоне, она медленно закрыла глаза, после чего широко раскрыла их: цель была обозначена. На выдохе она усилием мысли послала сигнал нейроинтерфейсам: плавный пуск, задержка впрыска, аккумуляция переходного состояния, сдвиг. В мгновение ока тело девушки исчезло с глаз, оставив после себя лишь едва различимое облачко, сияющее статическим электричеством, и появилось уже в десятке метров впереди от места переноса. «Две секунды на распад» остались в прошлом – теперь «Сдвиг» срабатывал молниеносно, позволяя Жнецам становиться поистине неуловимыми. Две секунды – целая вечность, когда угроза находится прямо у твоего лица.

– Кажется, я сейчас в обморок хлопнусь... – притворно заговорила Эрлин и поднесла руку к лицу.

– Ха-ха! Вот оно! – вскрикнул Адамсон. – Отличная работа, мисс Райли! Калибровку мы всё равно проведём, но ваш результат более чем впечатляющий!

– Адамсон, могу попросить вас огласить список доработок? – уже куда спокойнее спросила Райли.

– Не вопрос! Перво-наперво, конечно, улучшена сопротивляемость механическим повреждениям. К сожалению, станкового пулемёта как на «Титанах» Рэкса у нас не оказалось, зато у нас оказались куда более мощные игрушки. Будьте уверены – выдержат! Но только один раз... – лучезарно улыбнулся Адамсон. Девушки, с недоумением посмотрев на него, развели руками. – Я веду к тому, что практически все виды вооружения, какими сейчас обладает Амуро, даже царапины не оставят. А то, что оставит, скорее всего, убьёт носителя костюма. Как-то так. Но я уверен, что ни один из Жнецов не станет стоять по стойке смирно, когда в него целится танк, так ведь?

Сёстры переглянулись.

– Ведь так, да? – куда менее уверенно проговорил инженер.

Сёстры прыснули смехом.

– Фух...

– Что там ещё?

– Перегрев! Была добавлена изолирующая гелевая прослойка вокруг сверхнакопительных аккумуляторов и главных блоков управления. Мало того, что она охлаждает блоки, поглощая тепло и выводя его на термопрокладки, так она ещё и гасит большую часть кинетической энергии. Так что если кто-то решит отбросить винтовку и наподдать вам по бокам, то ему придётся очень постараться. О-очень постараться! Ну и да, взрывы прямо рядом с костюмом теперь куда менее опасны – прослойка сожрёт ударную волну.

– Отлично. – выдохнула Райли.

– Главное блюдо вы уже успели оценить. Я назвал эту технологию «Отсечкой «сок»-модулированной инжекторной системы». Расход немного повысился, но благодаря усилиям наших инженеров время «Сдвига» упало с 1,98 секунды до 0,2! Фантастика! Не буду утомлять вас сложными терминами, всё, что вам нужно знать – это край наших возможностей. Быстрее уже просто не куда, если только учёные не сделают очередного прорыва в понимании того, чем «сок» вообще является.

– Не сделают. – уверенно ответила Эрлин с улыбкой, за которой скрывалось тяжёлое и гнетущее предчувствие.

– А? – Адамсон повернулся к ней. – Хм... Кажется, я чего-то не знаю. Но, возможно, мне и не стоит этого знать. Так что даже спрашивать не стану.

– Ещё обновки?

– Остальное – мелочи, но критически важные, – чуть погодя ответил инженер. – Где-то расход энергии упал на пару процентов, где-то усилители сигнала подкрутили, установили облегчённые отсеки для амуниции, чтобы туда могло вместиться больше патронов без увеличения общего массы костюма, и так далее, и так далее... Чуть-чуть здесь, чуть-чуть там – и вот перед вами совершенно новый костюм!

Инженер сверился со списками установленных улучшений, после чего легко хлопнул себя по лбу и проговорил:

– Экранирующая сеть! Как я мог забыть! Мисс Райли, раз уж вы прямо сейчас на полигоне, попробуйте активировать стелс-режим.

– Чего? – спросила тихо Эрлин.

– Увидите. – довольно ответил Адамсон.

– Не совсем понимаю... – тихо проговорила Райли, но потом догадалась, что все системы костюма давно подвязаны к командам, которые поступают из нейроинтерфейсов, соответственно, напрямую от самой Райли.

Стоило девушке только подумать об активации стелс-режима, как тут же несколько крохотных приводов внутри её костюма замкнули цепь.

А затем Райли исчезла.

Не так, как при Сдвиге – без лёгкой дымки в пространстве, без треска статического электричества, без искажения воздуха. Она просто перестала существовать для органов чувств. Эрлин, стоявшая рядом с Адамсоном, моргнула, протёрла глаза и сделала шаг вперёд, вытянув руку.

– Райли? – голос сестры прозвучал с ноткой неподдельной тревоги. – Ты... ты где?

– Здесь, – раздался голос оттуда, где только что была девушка, но он звучал так, словно шёл из ниоткуда. – Я никуда не делась. Адамсон, это... это невероятно. Я смотрю на свои руки – и не вижу их. Но я чувствую, что они есть.

– Экранирующая сеть, – довольно протянул инженер, подходя ближе к стеклу центра управления полигона и вглядываясь в пустоту. Ухмыльнувшись, он нажал несколько кнопок на панели управления освещением и направил мощный прожектор прямо на то место, где стояла Райли. Рябящая фигура девушки вздрогнула. – Только что вы активировали слой нанофиламентов, которые переизлучают падающий на них свет, инфракрасное излучение и радиоволны в точной противофазе. Как будто... Миллиарды крошечных зеркал. Проще говоря – вы становитесь идеально невидимы. Ни одна камера, ни один тепловизор, ни один радар вас не обнаружит. Если только...

– Если только? – из воздуха спросила Райли.

– Если только противник не догадается выстрелить веером из дробовика. Или не применит акустический локатор. Или не пойдёт на таран. Или... – Адамсон запнулся. – Короче, есть куча способов найти невидимку. Но для этого надо знать, что невидимка вообще рядом. А учитывая новые особенности Сдвига... ну, вы поняли.

– Отключаю, – сказала Райли, и спустя секунду её силуэт проявился обратно – сначала как прозрачная рябь, затем цвета натекли, словно кто-то заливал чёрно-белый рисунок акварелью. – Голова немного кружится.

– Побочка, – пожал плечами Адамсон. – Ваш вестибулярный аппарат получает противоречивые сигналы: глаза говорят, что тела нет, а внутреннее ухо – что есть. Привыкнете.

Эрлин быстро спустилась из центра управления к сестре и ткнула её пальцем в плечо – убедиться, что та реальна.

– Это самая страшная штука, которую я когда-либо видела, – сказала Эрлин. – А я видела, как твой поджаренный зад валяется на больничной койке.

– Тогда я хотя бы сама себя видела, – отмахнулась Райли. – Адамсон, а почему мы раньше не использовали эту технологию?

Инженер вздохнул и отключил прожектор.

– Потому что, мисс Райли, разработать нечто подобное – тот ещё кропотливый процесс. Долгое время у нас не получалось. Ну, знаете... Идеальное зеркало. Изначально планировалось внедрить систему, которая хотя бы скрывала вас от систем обнаружения. Жнец есть – но ни один из визоров, ни одна камера наблюдения или радиолокатор его просто не видят. Должен вам признаться – это «Эльманская» технология. Нанофиламенты покрыты микродозами «сока». Для обычного человека эта технология просто не применима – основываясь на результатах исследований со станции «Полюс Стикса», какими бы ужасающими они ни были, мы смогли доработать сеть хотя бы до того уровня, когда ею могут пользоваться Жнецы без явного вреда. А это, – он поднял палец, – даже по нашим меркам неприятно. Так что будьте добры – обращайтесь с этой вещью осторожно. Каждый Жнец и без того несёт на себе запас «сока», который, судя по всему, способен просто свести с ума даже без прямого контакта. Конечно, изоляторы делают своё дело, но... Будьте осторожны, хорошо?

Райли кивнула, мысленно поставив галочку: не использовать стелс сразу после Сдвига.

– Принято, Адамсон. – ответила Эрлин.

– В общем-то... Это всё. – он постарался отогнать тревожные мысли и улыбнулся.

– Отличная работа, ребята. Правда.

Инженер довольно закивал головой.

– Рад, что вам понравилось. Совсем скоро будут готовы боевые образцы и для остальных Жнецов. Мисс Райли, вам выпала честь протестировать самый первый!

– Вот почему он даже не покрашен? – спокойно спросила Райли, разглядывая белоснежную грунтованную поверхность костюма, на которой проглядывали сияющие неярким красноватым светом стыки бронированных листов.

– Именно так. Все системы активны и работают как надо. Покраска – меньшая из наших забот.

– Ну, по крайней мере сейчас ты точно соответствуешь прозвищу «Бледная Смерть». – хихикнула Эрлин.

– Ха, и то правда. – улыбнулась сестра в ответ.

– «Немой», приём. – внезапный встревоженный голос Эндрюса ударил по ушам.

– Слушаю, «Миротворец».

– Костюм готов к заданию?

– Адамсон? Я готова к миссии?

Инженер чуть сконфуженно прокашлялся.

– В целом... Э-э... Да, но...

– Я готова, «Миротворец».

– Погодите, нужно ведь провести последние тесты! Подзарядка, покраска, заправка инжекторов, тест исправности систем! Не то, чтобы мы выпустили в свет «сырой» костюм, но...

– Займёмся этим по пути, Адамсон. Что там, «Миротворец»?

– Рэкс напал на «Лилу». – тяжёлым голосом процедил Чейн и Райли поняла, что медлить никак нельзя.

– Чёрт. Бегу.

* * *

«Время прибытия 7 минут и 12 секунд. Конечная точка маршрута – малая колония Матахари, западный край Объединённой Колонии Амуро, атмосферный генератор номер АГ-3 сектора №18, квадрант 7.»

– Уверена? – спросила Эрлин встревоженным голосом. – Ты же понимаешь, что донесение может оказаться ловушкой?

– А если нет? Тогда вся наша помощь в лице «серых» просто сгинет под гусеницами танков и ракетными залпами. – твёрдым голосом ответила Райли, рассматривая небольшую карту местности, детали которой транслировали камеры наблюдения около шпиля генератора.

– Может быть я и признала вину в том, что излишне доверяла чертовым голосам в голове, но вот так скоро признаться, что доверяю «серым, я не смогу, Ли. Ты только подумай – целая группировка, которая всем своим естеством хочет избавиться от Рэкса, живёт и здравствует ровно до того момента, как Миллиардо показала свою слабину! Да они там, у себя на западе, половину малых колоний считай что заставили покинуть Амуро. И после такого ты думаешь, будто они смогли бы прожить в мире хоть пару минут?

– «Лила» чётко дала понять, что они ушли в подполье. Может они и вели себя агрессивно в моменты, когда им позволяла это общая обстановка в колонии, но сейчас они зажаты в угол.

– Какой смысл солдатам Рэкса нападать на разрозненные кучки партизан? Если бы «Серебряный крюк», или «Роза Мария», или, чёрт возьми, «Сапфировое кольцо» обладали бы хоть какой-то властью или внушительной силой, то я бы смогла сложить два плюс два. Но... Чёрт, я уже ничего не понимаю.

– Именно поэтому я и выдвигаюсь на разведку. Слышала «Миротворца»? Миссия не боевая. Нам нужна информация, нужны данные о передвижениях солдат Рэкса. Пусть у нас в руках практически вся коммуникационная сеть Амуро, но что мешает им зарядить в неё такой же вирус, какой Аргон внедрил с нашей стороны? Ты не думала, что и Рэкс – уж этот гад так точно – следит за каждым нашим шагом?

– Ага, не боевая миссия, на которую ты вооружилась похлеще, чем на самые жаркие заварушки. – Эрлин горько усмехнулась. – Так и скажи, что тебе просто хочется верить, будто «серые» станут хоть сколько-то полезной силой в этой войне. У Рэкса не хватит смекалки заглянуть за «железный занавес», который тут понастроили аналитики и хакеры. Верно говорю, Аргон?

– Если у Амуро найдутся хакеры, которые будут способны взломать всю заградительную блок-базу систем коммуникаций Миллиардо, то я сожру свои ботинки, дамы. Тс, даже без кетчупа! – бахвалисто ответил Аргон, разразившись смехом. – Тем не менее, опасения «Чёрного» я списываю на то, что «серые» сами по себе – те ещё тёмные лошадки. Они не светятся в интранете, все свои дела ведут в тени, даже на камеры уличных модулей правопорядка не попадают! С одной стороны, они прекрасно защитили себя от назойливых утечек информации, но с другой... Тёмные лошадки, дамы. Тёмные лошадки.

– Ладно. – Эрлин тяжело вздохнула. – Ты уже мчишься туда на всех парах. Так что... Толку мне здесь распинаться. Если я буду вновь не права – пусть так. И в таком случае – задай им жару, сестричка.

– Понадеемся, что не придётся, и я просто полюбуюсь на армаду, что уставилась стволами пушек прямо на мою прекрасную мордашку. – язвительно ухмыльнулась Райли.

– Вернёшься обратно – и мы с тобой побеседуем на тему скромности. – цыкнула Эрлин. Хоть Райли и могла слышать лишь её голос, но она была уверена – сейчас старшая сестра лучезарно улыбалась, довольно сощурив глаза.

– Кажется, связь пропадает! – пошутила Райли, после чего прошептала: – Вот ведь засранка...

– Я всё слышала! – хихикнула Эрлин и отключилась.

– Адамсон, приём!

– Да-да, мисс Ра... Э-э, «Немой Жнец»!

– Скажи мне что-нибудь хорошее.

– Костюм полностью исправен и готов к первым тестам! Не то, чтобы мы прошли прям всю подготовительную программу, но результаты быстрых сканирований систем в «Скрижали» во время выбора оружия и спуска к маглеву не вызывают опасений. Но должен вас предупредить!

– Эх... Что там?

– Белый грунт на костюме легко пачкается! – смешно пролепетал Адамсон.

Райли прыснула смехом. Прямо сейчас, мчась на скорости в пятьсот километров в час навстречу неизвестности, она смеялась и улыбалась, как будто там, по другую сторону разорванной на части границы, её ждут с тёплыми объятиями. О чём вообще она думала? Наверняка ведь её не ждёт ничего хорошего: либо суровая стычка с солдатами и «серыми», либо не менее жёсткая погоня. Но Райли было... Всё равно? Как будто весь мир вокруг неё сжался до размеров крошечного клубка, где были только колкая Эрлин, смешной Адамсон и неуютная кабина маглева, которая может бороздить просторы подземных тоннелей бесконечно долго. Впервые за долгое время она могла выдохнуть и посмеяться, и при этом прекрасно осознавать, что как только магнитные рельсы приведут её к небольшому подземному ангару, то спокойная жизнь её, вполне вероятно, навсегда окончится. Там, на просторах полуразрушенного городка, она поймёт, что верха Амуро развернули все свои силы, что в тот момент, как боевики окопаются во всех доступных им городах, они тут же начнут массированную атаку со всех сторон на её родной дом. И в ответ на эти тревожные мысли она лишь... Смеётся. Не потому что не боится, а вполне наоборот – она уверена, что страхом её больше не сломать.

– Что там насчёт «устаревших» костюмов?

– Постепенно выводим их из строя. Было бы крайне замечательно, если бы у нас была возможность достучаться до модулей управления костюма «Алого Жнеца», но, судя по всему, Унификатор Рэкс приложил кое-какие силы и определённое количество умственных способностей и отрезал нам доступ к управлению костюмом. Жаль... Однако, теперь у вас есть небольшое преимущество – вы знаете слабости, которых не знает он.

– Думаешь, у нас выйдет поджарить его?

– Ну-у... Кроме, как поджарить, есть ещё масса способов избавиться от Жнеца. Если хотите – могу рассказать пару способов...

– Адамсон! – встряла Эрлин.

– Шутка! Ха-ха!

– «Немой», приём. – спокойно проговорил Эндрюс.

– Да, слушаю!

– Прибываешь через одну минуту. Следом за тобой движутся «Вопящий» и «Спящий», будут оказывать поддержку в случае непредвиденных обстоятельств. Приглядывай за их спинами, а уж они точно будут приглядывать за тобой.

– «Вопящий Жнец», подключаюсь к миссии.

– «Спящий Жнец», к бою готов.

– «Немой Жнец», принимаю отряд, устанавливаю соединение.

После чего все трое в унисон проговорили:

– Триплет сформирован.

– Напоминаю – если Рэкс повёл нас по ложному следу, то не стоит бросаться на амбразуру. Уходите! Это приказ. В случае, если информация, добытая Аргоном, подтвердится, то ваша задача – вывести «Лилу» из окружения. Любым доступным способом.

– Принято, «Миротворец». – твёрдо отчеканила Райли.

– «Немой», движемся вместе с конвоем солдат Миллиардо. Ориентировочное время прибытия в Матахари – 4 минуты. Если там действительно ад и пекло – они уедут без нас бомбить боевиков Амуро с тыла. Так что ты уж постарайся забраться повыше и маякнуть чуть раньше, чем броневики заедут слишком далеко в город. – сказал «Вопящий» чуть небрежно.

– Ну, с новым-то костюмом, думаю, это даже не проблема. – ответил «Спящий».

«Маглев Архонт в точку назначения прибыл.»

– Джентльмены, держитесь рядом. Я выдвигаюсь. – цыкнула Райли и в считанные секунды вылетела из маглева, устремившись вверх по шахте шпиля атмосферного генератора.

– «Лила», ответь!

– ...ла...де...гл...

Сильные частотные помехи превратились в бьющую по ушам кашу из звуков.

– Не вариант, сигнал утопает в ложных узлах. Глушилки, чёрт бы их побрал. – проговорил Аргон.

– Да твою мать...

– Адамсон?

– Да-да!

– Могу я... Чисто теоретически... Установить «Отсечку» на большую задержку?

– Э-э... Технически, это возможно, но... Зачем...? Стоп! Я понял!

– Хочу выбраться на верхушку прямо сейчас. – упрямо сказала Райли.

– Опасное дело, «Немой». Главное – не переусердствовать. Почти наверняка системы закричат «Хватит!», но учитывая вашу физиологию, сразу в защиту не уйдут.

– Поняла. – ухмыльнулась Райли.

Зависнув на металлических перилах лестницы, что вела из ангара к поверхности, Райли дала команду нейроинтерфейсам: установить задержку «Отсечки» в три раза больше стандартного времени. Охладительные накладки зароптали, приподнимаясь и опускаясь, словно мелкая волна прокатилась по всему костюму. Неяркое красноватое свечение, что вырывалось из-под стыков листов брони, на мгновение стало ярче. Системы отозвались:

«Перенастройка: Завершено успешно.

Одноразовое увеличение стандартного времени срабатывания системы Х-7, кодовое наименование «Отсечка».

Внимание! После срабатывания системы настройки будут сброшены до стандартных оптимизированных значений!»

– Понеслась.

Всего лишь одно усилие мысли – и Райли исчезла. Не просто переместилась в пространстве, растворившись на самую мельчайшую пыль – буквально провалилась в неизвестность. Как выразились бы сошедшие с ума сдвиги – «слилась с космосом». Всполохи электрических разрядов прокатились сначала по стене шахты, затем плавно перекочевали на широкое основание шпиля атмосферного генератора, всё выше и выше, к тоненькой верхушке, что находилась в сотнях метров над землёй.

– Чёрт... Выглядит зрелищно. – восторженно прошептал «Вопящий». – Эй, «Немой», чтобы ты там не делала, но выглядит так, будто внутри шпиля знатно так коротнули провода.

– Статика, «Вопящий». – проговорил Адамсон. – Она движется так быстро, что костюм не успевает сбросить излишек накопившегося заряда.

К Райли сейчас были прикованы сотни глаз. Весь штаб наблюдал за тем, как девушка стремительным потоком рвётся всё выше, как мелкие разряды электричества дугами уходят вниз, перепрыгивая с одного защитного листа шпиля на другой. Эрлин, крепко сцепив руки, нервно стиснула зубы.

На какой-то момент наблюдавшие просто задержали дыхание. В самом деле, так ли необходима была эта прихоть? Опасный трюк, который проходит по грани возможностей и костюма, и человеческого тела? Однажды Райли уже была на грани смерти. И ей думалось, что ещё один такой «близкий контакт» она просто не вынесет. Проверить, на что на самом деле способен новый костюм, было необходимо. Необходимо настолько, что легко можно было поставить исправность костюма в один ряд с такими базовыми вещами, как дышать, слышать и видеть.

Всполохи становились тем ярче, чем ближе Райли была к верхушке шпиля. В последнюю секунду неясный образ Жнеца вдруг налился красками, наполнился жизнью, обрёл форму. С силой ухватившись за маяковую антенну на самом верху, она вгрызлась экзоскелетными каркасами в стальные листы и громко рыкнула.

Штаб взорвался аплодисментами. Складывалось впечатление, будто бы случилось очередное эпохальное событие. Как будто Райли только что вывела первый космический корабль землян, заполненный первыми колонистами, на земную орбиту в целостности и сохранности.

– Вот так! Вот это я понимаю! – закричал в восторге Адамсон.

– Ну и ну... Высший пилотаж, а, «Немой»? – цыкнул со смехом «Спящий». – Как там погодка на верху?

– Ха... Ха-ха... Свежо. Ветерок развевает волосы! – засмеялась Райли.

Системы костюма незамедлительно отозвались:

«Температура окружающей среды равна 8,3 градусов Цельсия, высота над поверхностью малой колонии Матахари – 322 метра, высота над уровнем мёртвых морей – 575 метров. Скорость ветра – примерно 42 километра в час.»

– Ага, спасибо. – усмехнулась Райли.

– Слишком рискованно, «Немой»! – прикрикнул Эндрюс.

– Не хочу больше рисковать жизнью из-за костюма, «Миротворец». Должна была нагрузить по максимуму!

– Тс... Адамсон, сними показания.

– Один момент. – ответила Адмсон и замолк на пару секунд, пока Райли привыкала к высоте. – Как и следовало ожидать, передозировка. Не опасная, концентрация быстра падает. В остальном – без нареканий. Костюм функционирует на все 100%, «Миротворец», будто даже не заметил такой нагрузки. Да, потребуется время на сброс настроек, но в целом системы работают штатно. Даже «Сдвиг».

Эндрюс тяжело вздохнул.

– Ладно...

– Не хотелось бы прерывать такой момент триумфа и всё такое, но прямо на «Немого», если я ещё не забыл классификацию боевых кораблей, несётся «Игла»! – вдруг закричал Аргон. – Сматывайся оттуда, «Немой», сейчас же!

– Да чтоб тебя… – выдохнула Райли, резко обернувшись.

Она увидела её почти сразу. «Игла» – малая боевая единица, один из бесчисленных лёгких боевых крейсеров, которые уже несколько дней рвут границы обеих колоний на части. Скорее всего, беспилотник, поднятый с одной из баз Амуро, а может и часть армии, которая пришла наводить порядки в Матахари. Чёрный, вытянутый, с единственной турелью в носовой части, он стремительно набирал высоту, выныривая из облака пыли, поднятого движением конвоя.

– Вижу её, – спокойно сказала Райли, хотя внутри всё сжалось в тугой комок. – Несётся на всех парах.

– Она собирается тебя прошить, «Немой»! – Аргон почти кричал. – Баллистика, стандартный калибр! У тебя три секунды до захвата!

Райли не стала думать. Только не сейчас. Только не на высоте трёхсот метров, где каждая задержка – билет в один конец.

– «Отсечка» на восстановлении? – быстро спросила она, уже зная ответ.

– Двадцать три секунды до сброса! – отозвался Адамсон. – Ты перегрузила контуры, «Немой»! Я не могу…

– Хватит и этого.

Она отпустила антенну. Тело потяжелело, но только на долю мгновения. Сосредоточилась. Представила точку на противоположной стороне шпиля, на десять метров ниже. Сдвиг. Не полноценный рывок – слишком рискованно на перенастроенных системах, – а короткий, почти интуитивный толчок вбок.

Вспышка. Треск. Мир смазался в полосы.

Когда зрение прояснилось, она уже висела на противоположном краю шпиля, вцепившись в выступ защитной пластины, с силой приложившись об него шлемом. Голова рефлекторно дёрнулась вперёд и стукнулась об визор. В том месте, где она только что находилась, воздух раскололся от веера трассирующих снарядов. Они пропороли пустоту и ушли в небо, растерявшись в пространстве.

– Мимо, – выдохнул «Вопящий», наблюдавший снизу. – Твою мать, «Немой», ты как умудрилась…

– Шпиль мешает её сенсорам, – перебил Адамсон деловито, но голос его дрожал. – Она потеряла захват на переотражениях. Но следующую очередь «Игла» возьмёт по тепловому следу! Райли, уходи оттуда!

– Ухожу.

Она не стала прыгать. Не стала испытывать судьбу вторым сдвигом. Вместо этого Райли просто разжала пальцы и позволила себе упасть, будто бы стальной снаряд, что прорезает воздух и рвётся к земле. Ветер завыл в ушах, срывая с костюма мелкие искры статики. Она развернулась в воздухе, глядя вверх, туда, где чёрная «Игла» уже задирала нос, переориентируясь на её новую позицию.

– Давай, – прошептала Райли. – Догоняй.

На высоте ста метров она снова сдвинулась. На этот раз – вниз-вперёд, в сторону ангара, откуда только что вылетела. Рывок вышел рваным, болезненным – системы загудели тревожно, на периферии сознания вспыхнуло предупреждение:

«Критическая нагрузка. Срабатывание «Отсечки» через 4 секунды».

Четырёх хватило.

В мгновение ока она вцепилась в широкое основание шпиля экзоскелетными каркасами и словно по щелчку пальцев резко ушла в сторону, кубарем прокатилась по дороге и врезалась в переборку. «Вопящий» и «Спящий» синхронно пригнулись, Аргон, как и Эндрюс, выругался сквозь зубы. Утянув Райли подальше от открытого пространства рядом с генератором, Жнецы скрылись внутри дома и заперли двери, отсекая рёв ветра и далёкий свист пролетевшей мимо «Иглы».

– Есть! – выдохнул Адамсон в эфире. – Есть, жива!

– Жива, – прохрипела Райли, поднимаясь на ноги. По лицу текла тонкая струйка крови из разбитой брови. Она улыбнулась, чувствуя, как по костюму прошла финальная волна охлаждения – «Отсечка» сбросила настройки, возвращая всё в безопасный режим. – Фух... Значит, Рэкс действительно пошёл на зачистку «серых».

Эндрюс молчал несколько секунд. Потом ответил – сухо, но в голосе впервые за много часов проступило облегчение:

– Увожу конвой из Матахари. «Немой», ты дала нам направление движения основных сил. «Игла» сейчас единственная, кто понял, откуда пришла угроза. Мы в деле.

Райли вывела небольшую карту колонии на свой визор. Увеличив сектор, в котором находилась колония Матахари, она увидела, как в оранжевой мгле уже полыхали первые взрывы, показанные яркими красными сигналами. Броневики Миллиардо врывались в город с тыла, круша блокпосты, которые она подсветила со шпиля.

– Хорошо, – тихо сказала она. – А теперь – дайте мне минуту. Голова раскалывается.

Никто не возразил. Даже «Вопящий» промолчал.

Глава двадцать вторая. Спина к спине.

Глава двадцать вторая. Спина к спине.

– Три цели, одиннадцать часов.

– Принято.

Серия глухих выстрелов прорезала разрушенные улочки города и завязла в плотном эхо, смешиваясь с далёкими взрывами и лязгом металла.

– Готовы.

– Первоочерёдная задача – убрать глушилки. Тихо, без лишнего шума. «Игла» ушла из поля зрения радаров конвоя, а это значит, что у нас есть минут десять на то, чтобы проскользнуть мимо солдат и вывести из строя оборудование. Потом начнётся просто ад. – спокойно говорила Райли, уводя напарников ниже по улице.

– Знаешь, я люблю наши стелс-миссии. Я фанат подобных игр. Тяжело сделать стелс в игре таким же приятным, как в реальной жизни, но сейчас, с развитием виртуальной совместимости... – с усмешкой проговорил «Вопящий».

– Видимо, поэтому все наши миссии проходят так громко. – упрекнул его «Спящий».

– Эй, я и не говорил, что я хорошо играю.

– Проблемки с навыком?

– Пошёл ты. – засмеялся «Вопящий».

– Четыре цели, два часа. У этих за спиной дрон-разведчик, не спешите.

«Жвала» сработали безотказно: вскочив на стену полу разваленного дома, Жнецы быстро прицелились и почти бесшумно убрали одним махом все цели. Колья пробили солдат насквозь, а дрона, что повис над их головами, пригвоздило к стене. Издав протяжный гул свистящими винтами, дрон совсем скоро отключился и безжизненно повис, словно раздавленный комар.

– «Миротворец», можете направить нас по «горячим» точкам?

– Смотрю, «Немой», смотрю. Пока конвой развлекается на восточном краю города, толпы амуровцев просачиваются с севера. Вижу несколько аванпостов, перекрытые улицы. Камеры здесь ни к чёрту... Э-э... Сейчас-сейчас...

– Три цели, двенадцать часов. Пришли посмотреть на трупы. Хе-хе.

– Бери их, «Спящий». – скомандовала Райли.

– Понял. – кивнул Жнец и растворился в воздухе.

Спустя несколько секунд он уже неспешно шествовал по краю крыши, разглядывая с высоты трёх солдат, упрямо выискивающих стволами винтовок того, кто бы мог положить патруль. Мгновение – и «Спящий» уже стоит прямо за их спинами, залихватски вращая вибрационный нож в руке. Меньше трёх секунд ему потребовалось на то, чтобы вонзить нож прямо в шею сначала одному солдату, с силой прочертить ножом по всей спине второго, и наконец всадить его прямо в голову третьему, сбоку, даже не оборачиваясь на него.

– Тс... И всё-таки, нас обманули. – хмыкнул «Спящий».

– Что?

– Эм... Хоть каплю крови видите?

Жнец с силой потянул второго солдата. Располосованная спина раскрылась, словно освежёванная туша, и под ней он увидел массу проводов и электронных блоков управления. Заглянув третьему солдату сквозь разбитый визор, он не увидел ничего, кроме аккуратно прорезанной стальной маски, напичканной сенсорами.

– Грёбанные синтеты. Я уж думал, что их только в радиоактивных шахтах сейчас используют.

– Чёрт, – голос Райли в ухе звучал встревоженно, как никогда прежде. – Я вижу тепловые сигнатуры по всему периметру. Они не люди, парни. Их около сотни. И они знают, что мы здесь.

Райли замерла у обломка стены, пальцы сжали «Гарпун» так, что побелели костяшки. Её импланты проецировали на сетчатку тактическую карту – и она таяла на глазах. Три синие точки и красный рой накладывался друг на друга слишком быстро.

– «Миротворец», откуда у них координаты? Мы же в нейтральной зоне под шпилем!

– Я... я не знаю, – голос Аргона зашёлся помехами. – Глушилки работают в обе стороны. Они нас не видят... теоретически. Но ведут себя так, будто у них есть прямой доступ к твоему нейроинтерфейсу.

– Или к камерам. Или к дронам. Или к «Игле», – мрачно поправил «Спящий», вытирая нож о штанину мёртвого синтета. Под синтетической кожей переплетения проводов были обильно залиты бесцветной смазкой. – «Вопящий», ты говорил, что фанат стелса. Как тебе такое повышение сложности?

– Что-то в духе «одна ошибка – и все сохранения удаляются вместе игрой», чёрт возьми, – «Вопящий» уже взводил тяжёлый «Молот» – дробовик, от которого содрогалась земля. – Когда враг знает всё, а ты – ничего.

– Тогда меняем план, – Райли метнулась к соседнему проёму, жестом приказывая рассредоточиться. – Первая цель: отключить глушилки. Вторая: выжить. Третья: убраться из этой чёртовой колонии, пока она не стала нашим общим гробом.

– А четвёртая? – спросил «Вопящий» с кривой ухмылкой, прячась за бетонной балкой.

– Четвёртая – заставить тебя заткнуться.

Смешок «Спящего» оборвал далёкий, но стремительно приближающийся звук. Не шаги. Не выстрелы. Нечто иное – низкочастотный гул, от которого вибрировали зубы и мутнело в глазах.

– Слышали?! – выдохнул Аргон. – Это ж, мать её, «Ищейка»! Модель «Цербер». Три метра в холке, броня из вольфрамовой керамики, вооружение – спаренные пулемёты и высокочастотные вибрационные когти. На основе этих когтей ребятки из «Сейбр» ваши ножи состряпали! Они... они выпустили её по вашему следу. Такой хреновиной на Земле бунты разгоняли ещё тогда, когда самые первые колонии возводить начали.

– Трёхметровая собака-робот со спаренными пулемётами. Очаровательно, – прошипела Райли, заранее усиливая ЭМИ-блокаторы.

– Они решили всю шахтную технику вывести на войну с обычными людьми? Чёрт, и «Церберы», и синтеты – это техника для работы в шахтах, их никто не использовал в качестве оружия уже бог весть знает сколько! – рыкнул «Вопящий».

– «Спящий», сколько у нас времени до того, как она выйдет на визуальный контакт?

– Девять минут. Если повезёт – семь.

– Тогда шесть на глушилки, одну на молитву, – она метнулась вперёд, растворившись в тенях разрушенного города, где каждый камень помнил запах войны, а воздух сейчас был удушливым смрадом, полным гари и пыли.

Сзади, где-то в глубине улицы, металлически взвизгнул «Цербер» – протяжно, тоскливо, как голодная тварь, учуявшая свежее мясо.

И «Вопящий», впервые за долгое время, перестал улыбаться.

– Твою мать, – выдохнул «Вопящий», отлепляясь от балки. – Аргон, сколько этих тварей?

– Судя по сейсмике – одна. Но это не точно, – голос в ушах Жнецов дрожал помехами, что усиливались всё больше и больше. – Они по одному никогда не работают. Если ты видишь одного «Цербера», значит, где-то рядом ещё два. Просто ждут.

– Шика-арно...

– Где глушилки, Аргон? – чуть раздражённо спросила Райли.

– Я работаю над этим! – голос хакера на момент утонул в помехах, после чего вновь «вынырнул»: – Нашёл! Отправляю данные!

На визоры Жнецов тут же поступили координаты: несколько ярких точек относительно недалеко от их местоположения.

– Синтеты – спереди, собаки-роботы – сзади. Отличный вечер, – «Спящий» уже исчез с радаров, оставив только тихий шелест шагов где-то справа. – Я беру глушилку на перекрёстке. Прикрывайте.

– Нет, стой! – Райли бросилась за ним, но «Спящий» уже растворился в пыльной мгле, как призрак.

Секунда – и тишину разорвал хлёсткий треск. Не выстрел. Не взрыв. Что-то металлическое и острое вонзилось в бетон, взвизгнуло и погасло.

– «Спящий»? – позвала Райли.

Тишина.

– Чёрт! «Вопящий», за мной!

Они рванули вперёд, перепрыгивая через груды арматуры и осколки стекла. Ноги скользили по чему-то маслянистому – останкам синтетов, которые текли теперь не смазкой, а густой тёмной жижей, пахнущей озоном и горелым пластиком. Над головой завыл ещё один дрон-разведчик, но Райли сбила его короткой очередью из «Свиста» – три тихих хлопка, три попадания, и дрон рухнул вниз, высекая искры.

– Вижу его! – крикнул «Вопящий», указывая стволом «Молота» вперёд.

«Спящий» стоял на колене посреди улицы, прижав ладонь к уху. Его нож валялся в трёх метрах, воткнутый в оторванный череп синтета. Рядом дымилась глушилка – массивный цилиндр с шипастыми антеннами, испускавшими едва заметное голубое мерцание электрических дуг. Он был всё ещё жив, но системы связывания Жнецов выдали ошибку – «Внимание: тяжёлый удар в голову».

– Сзади! – заорал «Вопящий», паля на звук.

Из-за угла вылетели трое синтетов. Не такие, как патрульные – эти были выше, быстрее, с толстыми стальными накладками на плечах и венцом из антенн на головах.

– «Бригадиры»!

«Жвала» Райли щёлкнули, выпустив два кола – один пробил первому синтету грудную пластину, пригвоздив к стене, второй ушёл в молоко, когда синтет кувыркнулся через обломки.

– Думаешь, что быстрее вот этого?! – рыкнул «Вопящий», нажимая на спуск «Молота».

Дробовик выплюнул сноп картечи. Синтета разорвало пополам – верхняя часть туловища улетела в задымлённый провал под домом, нижняя ещё сделала два шага и рухнула, искря. Третий, не обращая внимания на смерть «собрата», бросился на «Вопящего» с винтовкой наперевес. Но не добежал – «Спящий», очухавшись, вскинул руку, и оружейная система тут же среагировала. Секунда – и кол сорвал голову синтета с тела, отчего она покатилась по асфальту с противным металлическим стуком.

– Живой? – Райли подскочила к «Спящему», помогая встать.

– Сейчас буду, – прохрипел тот, поднимая нож. – Глушилка отключена. Это значит, что мы теперь мы видим их чуть более чётко, но...

В ответ где-то совсем рядом, метрах в пятидесяти, взревел «Цербер». И не один – низкочастотный гул перешёл в басовитый хор, от которого задрожала земля.

– Но и они нас видят даже без ухищрений. – прошипел «Вопящий».

Райли подняла голову и увидела их на фоне горящих небоскрёбов: три силуэта, тяжёлых, приземистых, с хищно вытянутыми мордами, в которых мерцали поисковые лучи. Пулемёты на спинах развернулись в их сторону, издавая механический щелчок досылания.

– Аргон? – спокойно сказала Райли.

– Я вам тут не помощник, дамы и господа. Вы же помните, да? Я чёртов хакер, специалист по информационной безопасности, а не конструктор земного вооружения! – нервно проговорил тот в ответ.

– Адамсон?

– Довольно старая технология, – начал инженер. – Думаю, что как и всё «старое», оно терпеть не может перегрева...

– Это я «старая»? – оскалилась Райли.

– Хорошая шутка, Адамсон, – «Вопящий» вдруг оскалился в улыбке, перезаряжая «Молот». – «Спящий», у тебя есть идеи, как развалить трёх механических псов с пулемётами? Не то, чтобы у тебя был богатый опыт, но я думаю, что ты головастый парень, умненький такой...

– Есть, – «Спящий» выпрямился, доставая из набедренных модулей две цилиндрические «банки» с красной маркировкой. – «Вулкан». Что-то вроде термитной смеси. Одна такая прожгла броню «Жнеца» насквозь на учениях.

– Вообще-то, всё было не совсем так... – встрял было Адамсон, но «Вопящий» перебил его.

– Ты же помнишь, что на нас как раз костюм «Жнеца, правда?

– А мы не будем стоять на месте.

Райли уже поняла, что план безумен, и именно поэтому он сработает. Она метнулась влево, крикнув:

– «Спящий» – первая и третья. «Вопящий» – вторая и прикрытие. Я забираю глушилку номер два на юге. Как только закончу – вернусь за вами!

– Разве мы не собирались сделать всё тихо? – спросил «Вопящий», уже бегущий за «Спящим».

– Ага, – бросила Райли, растворяясь в руинах.

Первый «Цербер» прыгнул.

Три метра в холке, почти пять в длину, вольфрамовая керамика и полторы тонны искусственной, запрограммированной ненависти. Он пересёк расстояние за секунду, когти оставили глубокие борозды в асфальте там, где секунду назад стоял «Спящий». Жнец кувыркнулся через плечо, одновременно швыряя термитную банку под брюхо машине.

– Взрывай! – крикнул он «Вопящему».

«Вопящий» выстрелил не из дробовика – из подствольного гранатомёта, который он пристёгивал к «Молоту» «на всякий случай» уже три года. Граната ударила точно в банку за мгновение до того, как «Цербер» успел отпрыгнуть.

Вспышка. Жар, от которого за секунду вспотели визоры шлемов. «Цербер» взвыл – впервые по-настоящему, не механически, а почти по-живому, когда термит прожигал его броню, капая на внутренние узлы, плавя сервоприводы и превращая сенсоры в стеклянную кашу. Машина рухнула на бок, дёргая лапами, и затихла, когда второй взрыв – боезапас пулемётов – разметал остатки туши по всей улице.

– Один готов! – заорал «Вопящий», но радость была преждевременной.

Второй «Цербер» выскочил из-за стены, врезавшись в «Вопящего» плечом. Удар был такой силы, что дробовик вылетел из рук, а сам Жнец пролетел метра три, врезавшись в кучу арматуры. Визор предательски задрожал, но защитные пластины погасили большую часть удара. «Вопящий» закашлялся, пытаясь встать, но третий «Цербер» уже нависал над ним, подняв «лапу» с когтями.

– Эй, железка! – «Спящий» выскочил перед мордой третьего, размахивая последней термитной банкой. – Я вкуснее!

«Цербер» отвлёкся. Этого хватило ровно на секунду – но «Спящий» был быстрее. Он воткнул банку прямо в открытую пасть твари, ударил ножом по запалу и сдвинулся в сторону. «Вопящий» глухо вдохнув, тут же унёсся следом.

Казалось, что взрыв вырвал кусок неба. Голова «Цербера» разлетелась на тысячи осколков, тело ещё несколько секунд стояло, извергая пламя из обрубка шеи, а затем рухнуло, подмяв под себя ближайшую стену.

Оставался второй.

Тот, что сбил «Вопящего», медленно развернулся к «Спящему». Пулемёты на спине вращались, выбирая режим огня. «Спящий» смотрел на него безоружный – нож потерялся где-то в обломках, термит кончился, дробовик улетел по раскрошенному асфальту. Он поднял руки, будто сдаваясь.

– Ну давай, – прошептал он. – Проверим, кто быстрее.

«Цербер» прыгнул, высекая свистящими пулями облака пыли.

И в тот же миг из темноты вылетел «Вопящий» – вырвав из расплавленной массы, что осталась на месте первого «Цербера», пару когтей, он запитал их от собственного костюма. С рёвом он прыгнул на спину твари, тяжело приложился всем телом прямо о стальные защитные пластины робота, всаживая оба когтя в основание черепа, туда, где броня была тоньше.

– Получай, сука! – заорал он.

Когти вошли в один из блоков управления. «Цербер» забился в конвульсиях, системы прицеливания пулемётов выдавали ошибку за ошибкой, стволы выстрелили вверх, в никуда, и через три секунды тяжёлая машина рухнула замертво, раздавив под собой обломки.

«Вопящий» сполз с туши, тяжело дыша. Шлем его украсила паутина мелким трещинок, лицо за визором омылось кровью. Системы отчитались:

«Внимание: обнаружены внутренние повреждения!

Грудная клетка: перелом двух рёбер.

Лева нога: ушиб мягких тканей.

Голова: рассечение мягких тканей лица, опасность кровопотери очень низкая.

Внимание: обнаружены внешние повреждения!

Защитный шлем: повреждён визор.

Нагрудный модуль: повреждения защитной оболочки.

Бедренные модули: незначительные повреждения экзоскелетных каркасов.»

– Легко отделался, – прохрипел он. – Очень легко.

– Мы ещё не закончили. – поправил «Спящий», показывая пальцем вверх.

Над ними, на высоте пятого этажа полуразрушенного здания, зажёгся красный луч лазерного целеуказателя. И следом – десятки других, по всему периметру.

Синтеты не ушли. Они просто ждали, пока кончится шум.

– «Немой», – выдохнул «Спящий». – У нас проблемы.

– У меня тоже, – голос её был ледяным. – Глушилку прикрывают целая орава боевиков. Не синтеты, настоящие. Отряд быстрого реагирования, о котором говорил Аргон.

– И сколько у нас времени до того, как они поймут, что мы тут?

– Они уже поняли.

Тишину разорвал первый выстрел из тяжёлой винтовки. Бетонная балка над головами Жнецов взорвалась облаком пыли.

– Бежим, – сказал «Вопящий», подхватывая «Молот» с земли.

И они побежали. Под градом пуль, под вой сирен, под механический лязг синтетов, что спускались с крыш, словно стая металлических пауков. Где-то там, в глубине городка, наверняка в ещё большей опасности, чем «Жнецы», находилась «Лила». А позади – целая армия в руинах.

Свист пуль над головой превратился в сплошной вой. «Вопящий» и «Спящий» петляли между обломками, как зайцы, спасающиеся от стаи гончих. Синтеты сверху не спешили спускаться – они методично прочёсывали крыши, поливая улицу свинцом из автоматических винтовок. Каждая очередь взбивала бетонную крошку, каждый второй выстрел находил цель – не в телах, но в укрытиях, которые крошились как печенье.

– Аргон, чёрт возьми, где прикрытие, где конвой? – рявкнул «Спящий», уворачиваясь от снёсшей угол здания очереди.

– Вас слышу плохо! – голос хакера пробивался сквозь шипение и треск. – Глушилки ещё не все сняты. Райли работает над второй, но там… там жарко. У неё свои проблемы.

–А, чёрт! – прохрипел «Вопящий», перебегая очередной пролёт. В боку кололо, каждое движение отдавалось тупой болью в груди.

Он выскочил из-за угла и нажал на спуск «Молота». Дробовик рявкнул, выплюнув заряд картечи в сторону двух синтетов, спрыгнувших с крыши. Одного разорвало в воздухе, второго отбросило к стене, но тот успел выстрелить в ответ. Пуля чиркнула по наплечнику «Вопящего», выбив сноп искр.

– Вперёд! – «Спящий» схватил его за разгрузку и потянул в проулок.

* * *

Райли прижалась спиной к холодному металлу контейнера. Из динамика шлема лился треск помех, перемежающийся обрывками голоса Аргона:

– …третья глушилка в двухстах метрах… но там… настоящие… я не…

– Отбой, – прошептала она, отключая связь.

Впереди, в тупике между складскими ангарами, стояла вторая глушилка – всё та же массивная тренога с утыканной антеннами колонной, испускавшей едва заметное голубое мерцание. Вокруг неё, прикрываясь бронированными щитами, замерли четверо бойцов в тяжёлых штурмовых экзоскелетах. Не синтеты. Люди. Настоящие люди, которые уж точно знали, кто такие Жнецы.

«Отряд быстрого реагирования», – подумала Райли. – «Аргон был прав. Эти ребята не из колониальной охраны. Частная армия Рэкса».

Она медленно выдохнула. Пойти напролом прямо сейчас – не лучшая идея. Поразмыслив несколько секунд, она сделала шаг вперёд. Белёсый костюм, уже порядком перепачканный грязью и пылью, зашёлся мелкой рябью. Неяркое свечение пропало, контуры тела начали размываться, краски – исчезать в пространстве, до тех пор, пока Райли, легко ступая по раскрошенной дороге, не исчезла из виду. Экранирующая сеть работала в полную силу. Даже эти тренированные бугаи не могут быть готовы к невидимке, которую не видит ни один сканер или тепловизор.

Райли активировала «Жвалы». Четыре цели на визоре. «Лила», которую как пить дать щемят со всех сторон боевики. Нет времени на раздумья.

– Простите, парни, – прошептала она, прицеливаясь в щель между щитами. – Вы не на той стороне.

Первый выстрел – бесшумный, как вздох. Кол пробил шею ближайшему бойцу, и он рухнул, даже не вскрикнув. Второй – в зазор между шлемом и нагрудником, третьего она взяла уже из «Свиста», глушенной очередью в висок.

Четвёртый успел среагировать, но даже не понял, что происходит. Он развернулся, вскидывая штурмовую винтовку, и Райли почувствовала, как время замедляется. Дуло смотрело прямо в неё. Маскировка не спасла бы от очереди в упор.

Она прыгнула. Не в сторону – вперёд, прямо под ствол, вкладывая в движение всю ярость и отчаяние. Ладонь с виброножом вошла бойцу в подмышечную впадину, где броня была тоньше всего. Тот захрипел, выронил оружие и осел на колени.

Райли перешагнула через тело, подошла к глушилке, активировала аварийное отключение. Антенна зашипела, погасла и с тихим стоном сложилась. На секунду остановившись, она крутанула нож в руках и вонзила прямо в глушилку, отчего конденсаторы внутри полопались, как хлопушки, а по стальному корпусу колонны пробежали электрические дуги. Системы экранирующей сети, задетые внезапным всплеском электроэнергии, предусмотрительно ушли в защиту и отключились.

– Аргон, – вызвала она, – Вторая готова. Осталась одна.

– Хорошие новости, – голос хакера прозвучал напряжённо. – Плохие: синтеты окружили «Спящего» и «Вопящего». У них три минуты, не больше. А ещё…

– Что ещё?

– «Лила». Судя по обстановке на картах, она засела на выходе из города, на аэродроме, в северном ангаре с остатками «серых». Их блокируют «Церберы» и около полусотни синтетов, не говорю уже о боевиках. Она запрашивает помощи, экстренную эвакуацию, и, судя по всему, уже очень давно.

Райли закрыла глаза на секунду. «Лилу» нужно было спасти – Райли видела в ней не только командира «серых», но и полезного союзника, который, вполне возможно, мог бы встать на место Рэкса или Сэдингейм. Навести порядок в колонии, встать, наконец, на мирную тропу, позабыть о войне между колониями. И прямо сейчас, если отряд Жнецов не поторопится, эти мечты и возможности умрут вместе с «Лилой».

– Передай «Спящему» и «Вопящему» – пусть прорываются к ангару. Я встречаю их у северного выхода. И скажи «Лиле», чтобы держалась. Мы идём.

– «Немой»… – Аргон запнулся. – Там целая армия.

– Меня прозвали «Бледной Смертью» не за красивые глаза, Аргон, – она медленно расправила плечи, дождалась, пока системы стабилизируются после активации экранирующей сети. – Может, я и не «Царица ночи», но в безвыходной ситуации я тоже могу побыть «кровопийцей».

«Отсечка» – и Райли исчезла.

– Сумасшедшая... – выругалась Эрлин с горькой ухмылкой.

***

«Спящий» выстрелил в упор, разнеся голову очередному синтету. Ствол пистолета раскалился докрасна – боезапас кончался.

– У меня осталось два магазина! – крикнул он, прячась за бетонным блоком.

– А у меня – один и сломанные рёбра! – огрызнулся «Вопящий», выглядывая из-за угла. – Аргон говорит, Райли идёт к аэродрому. «Лила» там.

– Отлично. Просто отлично. И как мы проберёмся через сотню синтетов?

– Не знаю. Но если не проберёмся – «Лилу» убьют, «серых» разметают по земле и весь запад Амуро снова будет у Рэкса в руках. Так что выбирай.

«Спящий» выругался сквозь зубы, проверил магазин и кивнул.

– Бежим. На счёт три. Раз…

Сверху рухнул ещё один синтет, но «Спящий» даже не взглянул – нырнул под его ноги, пропуская над собой, а «Вопящий» встретил тварь ударом приклада, отбросив в стену.

– Два!

Они рванули вперёд, стремительно уворачиваясь от шквалистого огня со всех сторон. Инжекторы «сока» работали без перерывов, останавливаясь лишь тогда, когда предупреждения о передозировке уже невозможно было игнорировать. Впереди, в разрывах дыма, уже виднелся северный ангар – и над ним, на фоне багрового неба, кружили тени дронов-разведчиков.

Райли уже бежала следом, разрезая темноту короткими очередями, и в её глазах горел тот самый огонь, который не гас даже перед лицом армии.

– Держитесь, – прошептала она. – Я иду.

Северный ангар встретил их запахом горелого металла и крови. «Спящий» и «Вопящий» влетели внутрь через пролом в стене, едва не сбив с ног двоих повстанцев, которые держали оборону у входа. Где-то наверху, на ярусах из ржавых ферм, трещали выстрелы – отряд «Лилы» отбивал очередную атаку синтетов.

– Где она? – крикнул «Вопящий», перекрикивая канонаду.

– На втором уровне! – ответил один из повстанцев, парень с окровавленной повязкой на глазу. – Командир приказала держать периметр, но нас осталось меньше десятка!

– Отлично. Просто отлично.

«Спящий» уже рванул к лестнице, перепрыгивая через три ступеньки. Рёбра ныли, дыхание сбивалось, но он не мог остановиться. Наверху, за грудой ящиков и опрокинутых контейнеров, он увидел её.

«Лила» стояла на колене за импровизированной баррикадой, сжимая в руках трофейную штурмовую винтовку. Короткие тёмные волосы прилипли к вискам, на скуле – глубокая царапина, но глаза горели тем самым огнём, который держал её отряд в живых уже третью неделю осады.

– Жнецы, – выдохнула она, когда «Спящий» и «Вопящий» упали рядом. – Вы как раз вовремя, чтобы умереть вместе с нами.

– Лучше бы сказали «спасти», – буркнул «Вопящий», перезаряжая «Молот».

– Спасать некого. – «Лила» кивнула в сторону проломленной стены. – Смотрите.

Снаружи, на плацу перед ангаром, разворачивалась настоящая армия. Синтеты – десятки, сотни – застыли ровными рядами, за их спинами переливались огнями тяжёлые машины подавления. А над всем этим, на крыше бронетранспортёра, стоял человек в зелёном мундире с золотыми погонами – довольный, словно сытый кот, с хищным лицом, изрезанным шрамами. Курт Локнер собственной персоной.

– Командир повстанцев, – голос Локнера, усиленный громкоговорителями, разнёсся над руинами ангара. – Я знаю, что вы меня слышите. Ваше сопротивление бесполезно. Сдайтесь, и я гарантирую быструю смерть всем, кто сложит оружие.

– Щедро, – прошептал «Спящий».

Рядом с Локнером стоял ещё один офицер – помоложе, с жёсткими чертами лица и бегающими глазами, лысый. Нервно переминаясь с ноги на ногу, он то и дело поглядывал на ангар, и в его взгляде «Спящий» уловил нечто странное, почти безумное.

– Это Барт Хамфри, – тихо сказала Лила, заметив его взгляд. – Знакомый вам персонаж. Мой отец, чёрт бы его побрал.

Тишина повисла над ангаром. «Вопящий» поперхнулся воздухом, «Спящий» замер с открытым ртом.

– Что? – выдохнул «Вопящий».

– Ты слышал. – Лила не отрывала взгляда от фигуры отца. – Барт Хамфри – мой отец. Ублюдок подмял под себя весь Хэлфилд, поручкался с «чёрными». Жнецы сдали его нам. Могли убить – и лучше бы убили –, но я... Дрогнула рука. А теперь папаша вернулся. Наверняка снова пьяный, но уже покалеченный и злой как чёрт.

– Лила… – начал «Спящий».

– Не надо. – Она передёрнула затвор. – Это была ошибка. Больше я её не допущу.

Снаружи Локнер сделал шаг вперёд, сцепив руки за спиной.

– Я даю вам пять минут, повстанцы. Затем мои «Церберы» сравняют этот ангар с землёй. Вместе со всеми, кто там прячется.

Он повернулся к Барту Хамфри, и его голос стал тише, почти ласковым.

– Значит, твоя дочка стоит за всем этим беспорядком? Ты ведь знаешь, что предательство – худшее из преступлений?

– Я знаю, сэр, – ответил Хамфри, не отводя глаз от ангара.

– Хорошо. Тогда не подведи меня.

Внутри ангара Райли наконец пробилась к своим. Она влетела через боковой проход, вся в саже и копоти, сжимая в руке дымящийся «Свист».

– Ха... Снова встретились. – сказала она, не тратя времени на приветствия. – Лила?

– «Немой». – тихо ответила девушка и крепко пожала руку Райли.

– Нам надо вытащить тебя отсюда. Немедленно.

Лила горько усмехнулась.

– Боюсь, что папаша понесётся в бой быстрее.

– «Папаша»?

– Барт Хамфри прямо сейчас вьётся у ног Локнера, «Немой». – проговорил «Вопящий» и ткнул большим пальцем в раскуроченное окно.

– Чёрт... Ты его дочь? – шикнула Райли.

– Ага. – ответила Лила и устало опустила голову на грудь. – Пожалуйста, без нравоучений. Я знаю, что это была ошибка. И я собираюсь её исправить.

– ОНИ ИДУТ! – рявкнул «серый» на первом этаже.

Время потекло иначе. Секунды растягивались в часы, часы сжимались в удары сердца. Первая волна синтетов ворвалась в ангар через главные ворота – и повстанцы встретили их шквальным огнём. «Вопящий» орал, паля из «Молота» в упор, разнося механические тела в щепки. «Спящий» работал ножом, бесшумно и смертоносно, вырезая врагов в ближнем бою. Райли прикрывала тыл, сбивая дронов, которые пытались зайти с фланга.

Лила дралась как одержимая. Она не пряталась за баррикадами – она шла вперёд, стреляя с двух рук, и каждый её выстрел находил цель. В какой-то момент она оказалась на открытом пространстве, и Хамфри увидел её.

– Лила… – прошептал он так тихо, что никто не услышал.

Локнер тоже заметил. Он поднёс к глазам бинокль, разглядывая фигуру повстанческого командира.

– Так вот она какая, твоя дочь, Барт. – В его голосе не было иронии, только холодное любопытство. – Сволочь.

– Сэр... – начал Хамфри.

– Молчать. – Локнер опустил бинокль. – Ты знаешь правила. Никаких исключений.

Третья волна была самой страшной. Синтеты несли с собой ручные гранатомёты, и первый же выстрел пробил баррикаду, за которой укрывались повстанцы. Взрыв разметал тела, отшвырнул «Вопящего» к стене, сбил с ног Райли.

– Отходим! – закричал «Спящий», таща раненого товарища. – Лила, за мной!

Но Лила не слышала. Она стояла посреди дыма и огня, и перед ней, в десяти метрах, стоял её отец. Барт, с пистолетом в дрожащей руке, шагнул в пролом стены.

– Лила… – его голос нервно задрожал. – Всё кончено. У вас нет выхода.

– Давай-ка без пафосных высказываний, отец. – Голос Лилы был спокоен, почти нежен. – Я пощадила тебя. Подумала, что ты сможешь понять нашу цель. Увидеть, как глубоко ошибается Рэкс. А ты не стал. Ты даже не попытался. Тупым бараном последовал за теми, кто пообещал тебе тёплое местечко.

– Если бы не я, то ты бы даже не дожила до этого момента. – Хамфри сделал шаг вперёд. – Они хотели сравнять город с землёй. Весь Хэлфилд. Я спас тебя, дрянная девчонка!

– Они убили маму. Убили сестру. – Лила подняла винтовку. – А я выжила. Чтобы однажды встретить тебя здесь.

Сзади, из задымлённого прохода, раздался спокойный голос Локнера:

– Барт. Ты знаешь, что делать. Не заставляй меня отдавать приказ снайперам.

Хамфри обернулся. На крыше ангара, в оптических прицелах, он увидел отблески – четверо снайперов уже взяли Лилу на мушку.

– Она может быть полезна. – прошептал он. – Рассказать нам о других ячейках «серых».

– Пф. Бред. Сделай это сам. Быстро и без страданий. – Локнер скрестил руки на груди.

Лила видела, как меняется лицо отца. Как борются в нём долг и любовь, страх и отчаяние. Она знала, чем это кончится. Потому что знала своего отца.

– Не мучайся, – тихо сказала она. – Иначе я сделаю это первой.

Она вскинула винтовку, целясь не в отца – в Локнера. Но Барт был быстрее. Внизу, в облаках удушливого дыма и огня, он выстрелил первым – три пули, три удара в грудь и живот. Лила пошатнулась, выронила оружие и медленно осела на колени, а затем навзничь, в грязь и копоть.

– Лила! – заорал «Вопящий», рванувшись вперёд.

– Стоять! – «Спящий» схватил его за плечо, удерживая на месте. – Поздно. Бесполезно.

Хамфри стоял над телом дочери, сжимая пистолет в опустившейся руке. По его щеке текла слеза, но лицо оставалось каменным.

– Хорошая работа, Барт, – одобрительно кивнул Локнер. – Теперь добей остальных.

Он повернулся к ангару, поднимая руку. Синтеты замерли в ожидании команды.

– Жнецы, – голос Локнера прозвучал почти весело. – Я знаю, что вы здесь. Выходите, и я обещаю быструю смерть. Прячьтесь – и умрёте медленно, под когтями «Церберов». Выбор за вами.

Райли смотрела на тело Лилы через оптику прицела. В груди саднило, но не от ран – от потери. Ещё одна часть плана пошла коту под хвост. Ещё один важный член команды лёг бездыханным мешком на обломки.

Но умирать здесь, в этом аду, не входило в планы Райли.

– Аргон, – прошептала она в ком. – Лила мертва. Нам нужен конвой – сейчас же.

– Пару секунд, – голос хакера звучал глухо. – Только найду их.

– Ждём. – Райли поднялась на ноги, подхватывая «Свист». – «Спящий», «Вопящий» – прячьтесь.

– А Лила? – спросил «Вопящий», не глядя на неё.

– Ждём. – Райли сглотнула комок в горле.

Они двинулись к боковому выходу, растворяясь в тенях. Позади остались горящий ангар, сотни синтетов и офицер, стоящий над телом собственной дочери.

– Я ведь предупреждал, – прошептал Барт, наклонившись. – Может тебе и не повезло умереть сразу, Лила, но «сердцеедка» сделает своё дело в любом случае. Ты не сможешь командовать, не сможешь ставить палки нам в колёса. Я всё запомнил в тот день, дочь. Большой ошибкой было сначала угрожать мне, а потом отпустить на свободу. Теперь мы не семья. Мы враги.

Но ответа не было. Только вой сирен и лязг металла, приближающийся со всех сторон.

Локнер смотрел на Жнецов, ускользающих в руины, и улыбался. Он знал, что они никуда не денутся. Они влетели в руины трёхэтажки, перепрыгивая через груды арматуры. Пули свистели над головой, высекая искры из стен. «Спящий» обернулся, выпустил короткую очередь – просто чтобы замедлить преследователей.

И тогда небо взорвалось.

Сначала Райли подумала, что это артиллерия Локнера. Но трассеры летели не в них – в ряды синтетов. С востока, из-за горящих небоскрёбов, вынырнули три тяжёлых боевых корабля с опознавательными знаками Миллиардо – чёрная звезда в красном круге.

– Это «Освободитель»! – заорал «Вопящий», узнавая машины. – Чёртов конвой!

– Я уж думал... Фух... – прохрипел «Спящий».

Корабли зависли над взлётной полосой аэродрома, поливая синтетов из бортовых пушек. Плавилась броня, взрывались сервоприводы, механические тела разлетались на куски. Армия Локнера дрогнула – даже «Церберы» попятились, медленно отходя в сторону, пока крылатые ракеты не ударили ровно по спинам роботов, размазывая их по полоске из бетонных плит.

– Отходим! – рявкнул Локнер, но голос его впервые дрогнул. – Все подразделения – к бронетранспортёрам!

– А как же Жнецы? – спросил Хамфри, всё ещё стоя рядом с телом дочери.

– К чёрту Жнецов! – Локнер уже запрыгивал на борт бронетранспортёра. – Мы свою задачу выполнили! «Серым» конец!

Хамфри посмотрел на лицо Лилы – спокойное, почти умиротворённое, несмотря на грязь и кровь. Потом поднял глаза на руины, где только что скрылись Жнецы, тихо выругался, жалея упущенную возможность поквитаться, и побежал прочь.

– Наконец-то.... – Райли замерла у обломка стены. – Пора сваливать.

– А Лила? – тихо спросил «Спящий». – Мы так и оставим её там?

Райли молчала несколько секунд. Тяжёлые корабли Миллиардо продолжали крушить отступающую армию Локнера, но где-то на горизонте уже виднелись новые огни – подходило подкрепление Амуро. Времени не было.

– Встречайте наших, – сказала она наконец. – Я вернусь.

– Райли, это безумие! – начал «Вопящий».

– Я сказала – идите! – рявкнула она, уже срываясь с места. – Аргон, дай мне три минуты. Всего три.

– У тебя две, – ответил хакер. – Потом конвой уходит с вами или без вас.

Райли бежала через взлётную полосу, перепрыгивая через дымящиеся останки синтетов. Корабли прикрывали её, поливая огнём отступающие силы врага. Где-то слева взорвался бронетранспортёр, где-то справа рухнула ещё одна стена. Когда она ворвалась в разрушенный ангар, то Лилу она не увидела. Она могла поклясться, что слышала выстрелы, что видела, как безжизненное тело упало на грязный пол.

– Ну что за день... – слабым голосом отозвалась девушка, сидящая у стены.

Райли быстро обернулась на голос. Она увидела, как Лила, прижимая рукой истекающую кровью рану в груди, смотрит прямо на неё. Подбежав к ней, Райли быстро протараторила:

– Ты же мертва, чертовка. Как...?

– Заразные пули. Кх-кх... – Лила тяжело закашлялась. – Несмертельные, но... Помнишь? Как там Барт говорил... Я взмолюсь о смерти, когда пойму, что они со мной сделают...

– Лила...

– Не надо... Жалеть о чём-то уже поздно. Возможно, будь это одна пуля, я бы ещё смогла выкарабкаться. Но теперь... Шансов нет, «Немой».

Вновь гулкий кровавый кашель.

– Ненавижу твой позывной. Как тебя зовут на самом деле? Ха... Я никому не скажу... – слабым голосом посмеялась Лила.

– Хм... Райли.

– Вот и познакомились. Ха-ха... – Лила устало откинулась к стене. – Райли, я буду с тобой честна. Мне конец. «Серым» конец. Локнер и Барт раскидают их по сторонам как только вы отсюда смоетесь. Но... Сделай мне одолжение.

– Нет, Лила. – тихо проговорила Райли.

– Не бойся. Я просто не хочу мучиться.

Райли опустила голову. Опустившись на колени, она достала вибрационный нож из ножен и крепко сжала его в руках.

– Райли... А как звали ту, вторую девчонку, что была вместе с тобой в Хэлфилде? – почти шёпотом спросила Лила.

– Эрлин. Моя сестра. – с трудом ответила Жнец.

– Ха... Красивое имя. Но она та ещё сучка... Скажи ей, что я ничего не забыла.

Мгновение.

Удар.

Девушка медленно сползает на пол, размазывая кровавые пятна по стене.

– Я слышала, Лила... – тихо проговорила Эрлин.

Глава двадцать третья. «Рандеву»

Глава двадцать третья. «Рандеву».

Штаб внутри «Скрижали» превратился почти что в морг. Тяжёлая давящая тишина царила внутри огромного кабинета, что занимал весь этаж, другие сотрудники главных управлений колонии Миллиардо ходили на цыпочках, лишь бы только не нарушать вязкую и холодную атмосферу эхом своих шагов. Приёмные на нижних этажах опустели, рамки металлодетекторов погасли, офисные этажи погрузились в дрёму, что нарушалась лишь мерным поблескиванием лампочек на мониторах, ушедших в спящий режим.

Клацанье клавиатур, перешёптывание то тут, то там – почти что единственные звуки, которые нарушали своеобразный порядок, который установился в штабе после того, как миссия по спасению Лилы Хамфри и остатков «серых» в малой колонии Матахари пошла прахом. Впервые Чейн оказался в западне, в ловушке собственного разума, который упрямо твердил ему, что пришло время отчаянных действий, но при этом также громко вопил об опасности, которую ни Жнецы, ни обычные солдаты армии ещё даже не встретили.

Синтеты, тяжёлая шахтная техника в виде «Церберов», беспилотники, тяжело вооружённые солдаты группы быстрого реагирования... Кто знает, на что ещё окажется способен Рэкс, когда дело дойдёт до финального победоносного шага? Три Жнеца! Целых три! Лучшие агенты колонии оказались просто подавлены, смяты под натиском армады, что пришла за головой Лилы. Лишь собственные навыки помогли им избежать участи оказаться на пороге смерти, и если бы конвой армии Миллиардо задержался хотя бы на минуту, то одному богу известно, что сталось бы с ними.

– Некрасивая история. – тихо проговорил Сэймур, нервно разглаживая полы своего белого пиджака.

– Мог бы и промолчать. – огрызнулся Эндрюс.

– Молчать, как и все вокруг? Думаешь, это что-то изменит? Мы спровоцировали их, Чейн.

– Нет. Мы предложили им мирно урегулировать возникшие проблемы, но вместо этого они спустили на собственных колонистов армию шахтных роботов. Нравится тебе это или нет, Сэймур, но они перебили всех в Матахари. В колонии, которую ещё вчера считали своей собственностью. А значит, они убили по меньшей мере сорок тысяч собственных колонистов, сравняв город с землёй, лишь потому, что посчитали это заявлением, проявлением собственной воли и силы. Очередной шаг, нацеленный на то, чтобы объединить и без того разрозненные земли. Совсем так, как когда-то давно делал «Чёрный код». – Чейн грузно осел на кресло и зажмурился. Кровь пульсировала в висках и била по черепной коробке, отчего его уже вторые сутки мучила мигрень – противная, ноющая, не дающая покоя.

– Может... Хотя бы сейчас они успокоятся? – глупо улыбаясь проговорил Сэймур, но почти сразу замолк, стоило ему только краем глаза зацепить гневный взгляд Эндрюса. Шмыгнув носом, он тихо продолжил: – Да. Глупое предположение.

– Может и глупое, но это хотя бы предположение. Хоть какое-то движение мыслей. – Эрлин, оторвавшись от карты колоний, развернулась к Чейну.

– Эрлин... – начал было Чейн, но осёкся, устало потерев лоб рукой.

– Что? Может, пора бы послушать своё собственное «Я»? Что у тебя на уме, Чейн? Неужели ты правда собираешься сидеть без дела, пока Аргон и пачка других аналитиков пытаются вычленить из тонны найденной информации следующий шаг Рэкса?

– Я...

– У нас, вообще-то, был план. Мы не можем ждать у моря погоды!

– И что же ты предлагаешь? Собрать всю армию и заявиться к Адаму домой, аккуратно постучав в двери «Грани»? – раздражённо ответил Чейн.

– ДА! – нетерпеливо прикрикнула девушка. – Да, Чейн, именно это я и предлагаю! Ты забыл, что мы здесь сила? Забыл, что перед нами всего лишь кучка малых колоний, которая держится вместе на честном слове, склеенная страхом перед Рэксом? Ублюдок запугал своих собственных жителей, убедил их в том, что мы – угроза. Так может пора бы доказать ему, что мы на самом деле угроза?

– Ха... – злобный смешок вырвался из груди командира.

– Неужели такая несущественная потеря так сильно пошатнула наши планы? Я знаю, что это звучит довольно грубо. «Серые», будь они неладны, что-то да значили и для Амуро, и для Миллиардо, в противном случае ни та, ни другая сторона не стали бы так настойчиво пытаться на них повлиять. Но теперь их нет. Аргон?

– Боюсь, что это правда. «Серебряный крюк» положили полным составом в Матахари, «Сапфировое кольцо» доживает последние дни где-то на северной границе Амуро, размазанные между Лилулом и Маракари, а «Роза Мария»... Скажем так, мы получили не самую приятную запись с камер наблюдения из малой колонии Парагриф, что находилась на дне высохшего озера. И акцент я бы поставил на слове «находилась»...

– Уничтожена?

– Теперь это не просто руины. Это песок, перемешанный с осколками стали.

– Видишь? Они не просто избавляются от угрозы. Они расчищают себе плацдарм. Жизненное пространство для будущей единой колонии, в которой больше не будет «серых», не будет Миллиардо. Не будет Протектората. Очнись, Чейн. Если мы не сделаем уверенный шаг вперёд сейчас, то у нас может и не появиться такой возможности. Жнецы не смогут противостоять сразу десяткам тысяч солдат. Чёрт, даже пара сотен зададут нам такую трёпку, что куски наших тел разлетятся по всему Стиксу. – уверенно твердила Эрлин.

– Здравые рассуждения. – тихо проговорил Сэймур.

– Пора бы нам собираться в поход. В один огромный, хорошо сложенный военный поход против того, кто задумал убить Землю. – внезапно проговорила Райли, вынырнув из глубины кабинета.

– Вижу, не одна Эрлин рвётся в бой.

– Нас больше ничего не удерживает, Чейн. Последний заградительный щит пал. Больше нет причин скрываться и медлить, проявлять слабость или сомневаться. Рэкс сказал мне прямо, ничего не тая – либо Миллиардо, либо Амуро. Другого не дано.

И ведь в действительности всё так и было. Развязать войну – лучшее решение Рэкса за последние годы. Столкнуться лбами и на деле доказать, чего стоит будущее колониальной жизни на Стиксе. Многие считают, что кровавый режим и насильное побуждение к действиям – это тирания и террор, но какой была бы жизнь на Стиксе, если бы не нашлось подобного Рэксу визионера, который замысел землян возвёл в абсолют и пытается достичь его всеми известными методами? Стикс мал для двоих, ограничен и заперт в рамках технологического толка, и что делать «первому», когда «второй» упрямо скрывается за ширмой «стабильного настоящего», игнорируя все тревожные звонки, все ярлыки, приказы и сдерживающие меры? Кажется, что если Амуро окончательно растворится в небытие, то пройдёт совсем немного времени, и каждого колониста Миллиардо, хочет он того или нет, в конце концов просто заклеймят, подавят, используют. Протекторат не станет терпеть. Финальным штрихом станет какой-нибудь «ничего не значащий» порядковый номер на груди, и тогда жизнь на Стиксе окончательно угаснет, уступив дорогу бесцельному существованию.

Его, Адама, конечно, никто не восхваляет – он чудовищно самонадеян и жесток. Никто не станет забывать о том, что он, будучи землянином, пошёл против своих же господ и подчинил себе миллионы колонистов. Никто не станет оправдывать войну, не будет умалчивать ужасающие эксперименты с «соком», не отвернёт головы, когда в очередной раз все вспомнят о разрушенных малых колониях и сотнях тысяч убитых. Но Райли думалось, что запомнят его и по другой причине: он даст всем идею, зародит сомнения в голове. Будто бы необходимое «зло», та самая фигура, образ, глядя на который невольно просыпается внутренняя борьба. Он не вечный и не бессмертный, его век пройдёт так же быстро, как и начнётся, но то, что он оставит на планете после своей кончины, будет едва ли не самым большим богатством, которое колонистам ещё только предстоит осознать. Будет ли мёртвая Земля, что погасшим камнем повиснет в темноте космоса, тем самым толчком и двигателем будущего прогресса? Или ими станут миллионы последователей, в очередной раз не желающие становится узниками Протектората Земли? Миллионы погибнут из-за него, и лишь годы спустя остальные поймут, за что именно. Если эти «остальные» вообще останутся в живых.

Коннорс нагло врёт, когда говорит, что «успокаивает» Протекторат лишь для того, чтобы сохранить амуровцам жизнь. Принижает опасность, унижает самих колонистов, называя их кучкой отщепенцев, которые, будто бы бродячие коты, собрались вместе у тёплого местечка. Он боится за собственную жизнь. Он принимает правила игры, делает шаг вперёд навстречу Рэксу, в тайне согласовав план по уничтожению Эльмана со своими подручными. В глазах колониальной общественности Сэймур может стать героем, но земляне, что наблюдают за Стиксом с расстояния в десятки световых лет, не увидят разницы между ним и Рэксом. Террористов не делят на «хороших» и «плохих».

И сейчас, когда решающий шаг в этом противостоянии – это не фигуральный оборот речи, а самое настоящее действие, вмешательство Земли – худшее, что может произойти для обеих колоний. Они должны разобраться в этом деле самостоятельно, один на день. Выйти на своеобразное рандеву, пожать друг другу руки в последний раз и решить, кому суждено вершить историю Стикса дальше: богатым и продвинутым, едва ли осознающим свою самостоятельную жизнь без внешнего контроля, или воинствующе одухотворённым, готовым разрушить всё, дабы на раскрошенных камнях воздвигнуть нечто новое.

– На момент я даже подумал, что стоило бы вынести это решение на рассмотрения Совета. – тихо проговорил Чейн.

– Какого ещё Совета, Чейн?! Что-то мне подсказывает, что у Рэкса даже такого понятия не существует. – шикнула Эрлин.

– Медлить сейчас – значит дать время врагу на подготовку! – твёрдо отчеканила Райли. – Эрлин права. Пора двигать эту заглохшую махину. Пора разорвать границу.

– Наконец-то. Я уж думала, что никогда не услышу этих слов.

– Смею напомнить, дамы, что я всё ещё являюсь Администратором. И решение, особенно такие важные, всё же обязан выносить я. – несмело проговорил Коннорс.

– Кажется мне, Сэймур, что на данном этапе твой голос уже ничего не значит. – внезапно твёрдо ответил Эндрюс.

– В каком это смысле?

– Как главнокомандующий армией Миллиардо и Заместитель Администратора, решения военного характера ложатся на меня.

– Пф. Вот как? Хорошо, пусть так. Только напомню тебе, Чейн – ты, Жнецы, армия... Всё под моим контролем. Шаг в сторону – и я отменю решение как твой непосредственный начальник. – хитро сощурив глаза ответил Коннорс.

– Ха.

Чейн поднялся с кресла. Тяжёлые мысли наводнили его голову, словно бесшумный прилив. Война уже начата. Уже прозвучали не просто первые выстрелы – первые взрывы, первые крики людей, первые звенящие удары по крышкам стальных гробов. Города разрушены, пепел и пыль иссушенной поверхности планеты окрасились в багровые тона, и издевательской вишенкой на торте становится одиноко висящий камушек, источающий иллюзорные миазмы безумия, сводящие людей с ума даже на таком огромном расстоянии.

Что сдерживает его? Люди, что готовились к этой войне последние двенадцать звёздных пор? Призрачные союзники, устлавшие своими телами покрытые ракетами города? Семья, что отреклась от него в момент, когда он прочитал клятву верности Миллиардо? Где тот сдерживающий фактор, который прямо сейчас упирает ему руку в грудь и говорит «Остановись!»?

В мыслях снова звучит Рэнсом, что всё также стоит у окна внутри завода и с прищуром смотрит на очередную провокацию.

«Хочешь сделать что-то и жалеть как можно меньше? Сделай это быстро. Так быстро, чтобы осознание творящегося безумия настигло тебя лишь в момент, когда твоя тяжёлая голова удобно укладывается на подушку. Тогда, когда «последние штрихи» уже просто поздно вносить. Ты пожалеешь. О, как ты пожалеешь, что не поступил по-другому! Но...»

– Если я этого не сделаю – быстро и сейчас –, то жалеть уже будет не о чем.

– Я предупреждаю, Чейн. Пока просто предупреждаю.

– Питерсон, Мак, Лидман – переключай на общую связь.

– Есть, полковник!

– Кхм. Чейн!

– Говорит главнокомандующий армией Миллиардо полковник Чейн Эндрюс! Всем подразделениям приказываю начать активную подготовку к широкомасштабному наступлению на колонию Амуро. Сформировать линию наступления и обороны согласно действующим границам колонии Миллиардо. Сутки на подготовку!

– Остановись, Эндрюс! Если мы правда хотим затянуть петли на собственных глотках, то...

– Объявляю начало операции «Рандеву». Подполковникам Таллботу, Анри, Корвуду, Хэршеллу и Коннели выйти на связь ровно через один час. Время пошло.

– Передано, полковник. – ответил Питерсон и с головой ушёл в ревущие переговоры.

– ЧЕЙН!

– Ещё одно слово, Сэймур, и я лично введу режим чрезвычайного положения, в результате чего тебя запрут в стальном бункере с запасом еды на три месяца вперёд! Ты сам выдал всю подноготную о влиянии «сока», усилив угрозу до небывалых масштабов! Ты, Сэймур, правил ленивой рукой, месяцами пребывая на Земле и стоя на коленях перед Советом Протектората, пока в Амуро наращивали «мясо»! Ты нужен был здесь, ты должен был утихомирить Рэкса, а не я или кто-либо из твоих заместителей!

Сэймур нервно сглотнул. Вот уж чего он не ожидал от Чейна, так это прямого и яростного ответа.

– И даже Рэкс это видит! Он сказал Райли прямо в глаза – «Приведите старика и пусть он сам взглянет на результат своего правления». Ты так сильно хотел, чтобы все жили «мирно и дружно», что абсолютно бесхитростно закрыл глаза на все проблемы, которые в итоге переросли в войну. «Отвлечь Протекторат», «принизить опасность», «скрыть всё от колонистов», заставить Жнецов делать всю грязную работу, поставить старого вояку в лице меня на место Заместителя – это ты называешь грамотным управлением?!

Коннорс смиренно опустил голову.

– Я сказал сам себе ещё тогда, после операции в Хэлфилде: «Я подыграю твоим указаниям, Сэймур». Но я был готов. С самого начала. Я не терял надежды разрешить всё мирно, но при этом отчётливо видел перед своими глазами карту будущих военных действий, потому что, чёрт возьми, знал, что нас – всю колонию Миллиардо – посчитают посмешищем и кучкой трусов, которые просто боятся признать истину, висящую у нас перед носом. Мы должны сразиться за место под солнцем, Сэймур! Если мы хотим жить и развиваться, то нам нужен этот кусок суши, который пригрела колония Амуро! Самый главный вопрос заключается в том, как мы этот кусок получим. С миллионами жителей, которые наверняка захотят вновь увидеть мирное небо над головой, или в виде выжженной пустыни? Пути назад у нас больше нет – либо мы уничтожим Эльман и остановим Рэкса, перекрыв кротовую нору «Фауст» и отрезав себя от Земли, либо нас размажут по вымороженному грунту, поставят на колени и заставят смотреть на то, как «сок» летит в сторону Земли.

– Стоп, Чейн. Я... Я понял. – сдержанно и тихо ответил Администратор.

– И каким же будет твоё слово, Сэймур?

– Как... Как нам подобраться к космопорту Центурий? – тяжело выдохнув проговорил Коннорс, с принятием усаживаясь за рабочий стол.

– «Мистер Крутой Унификатор» хотел увидеть Администратора. И довольно ясно дал понять, что ждёт этого момента. Так почему бы нам... Ну... – начала было Эрлин, но Райли закончила за неё.

– Кажется, мы уже это обсуждали. Надо организовать встречу, местом этой встречи сделать космопорт «Центурий». Пока управляющие будут собачиться как в последний раз, Жнецы возьмут под контроль грузовые корабли и установят время запуска. Думаю, что будет полезно заблаговременно установить время запуска и на кораблях с нашей стороны, в «Аверсе» – что-то мне подсказывает, что связаться со штабом из Амуро у нас не получится.

– Они ведь не пропустят нас без боя, так ведь? – тихо проговорил Коннорс.

– «Никаких перемирий, прекращений огня...» – припомнил Чейн.

– Да... Точно.

– Адамсон?

– Да, полковник?

– На каком этапе находится укомплектовка Жнецов новыми костюмами?

– Почти закончили. Осталось ещё пять штук. Думаю, что за следующие сутки мы успеем провести последние диагностические проверки по всем костюмам «Жнец 8.1» и вывести из строя старые модели версии 8.0, но атласные бантики повязать, увы, не получится. – довольно проговорил инженер.

– Даже не докрасите мой? – спросила Райли с улыбкой.

– Мне казалось, вам нравится новое дизайнерское решение: цвет «пепельная грязь с багровой окантовкой». – легко посмеялся Адамсон.

Моментное чувство облегчения прокатилось по всем присутствующим. Казалось, будто смешок Адамсона на самое крошечное мгновение унял ту бурю эмоций, что рвала Эндрюса на части и топила в унынии и печали Коннорса. Непоколебимая уверенность инженера в успехе – то, чего не хватало всем в штабе. И Адамсон, уловив тишину, тут же поспешил ответить:

– Извините, господа, за несерьёзность. Но... Мы на войне. Когда ещё у нас появится возможность подурачиться?

* * *

– Наконец-то решился взяться за суровые меры, а, Чейн? Давно пора. Руки у нас у всех чешутся, а видел бы ты солдат! – Джек Коннели всё с тем же энтузиазмом готов был разорвать всю планету на части, и эта злобная прямота сочилась из каждого его слова.

– Да, Джек. Время пришло. Больше нет смысла строить из себя порядочных людей, что соблюдают правила войны.

– Это ты Джека назвал порядочным? Ха-ха! – с задором ответил подполковник Таллбот, командующий авиацией колонии. – В следующий раз просто вспомни его угрюмую рожу, когда подумаешь о таких громких словах.

– Да-да, Таллбот, веселись, пока можешь. Будешь вспоминать мою рожу всякий раз, когда зенитные комплексы будут сбивать одну твою «Птицу» за другой.

– Ага. «Твою мать, зенитки палят по нашим кораблям, мы в дерьме! Чёрт, ещё и рожу Джека вспомнил, теперь ещё хуже!». А-ха-ха! – весело засмеялся Анри, командующий артиллерией.

– Тебе просто повезло, что у тебя смазливая мордаха и чудовищно большое самомнение, Жак! – огрызнулся Коннели, но сам не заметил, как прыснул смехом, отчего уже все остальные командующие рассмеялись.

– Рад, что все вы не теряете духа. Правда. Ситуация – хуже не придумать, а вы... Смешные ублюдки. – ответил Чейн и легко посмеялся.

– Чего печалиться? По крайней мере мы не строим кислой рожи, как когда-то делал Рэнсом. Мы на коне. Мы готовы к бою, трезво смотрим на обстановку. Сказать по правде, так мы давно должны были размазать амуровцев, ещё до того, как Рэкса уселся в своё кресло. – говорил Генри Корвуд, командующий пехотой и моторизированными войсками.

– Амуро теперь нужен не просто щелчок по носу, Чейн. Не бравая атака, не молниеносный прорыв. Нужен удар, от которого оправляются годами, – спокойно и рассудительно проговорил Джим Хэршелл, управляющий батальонами радиоэлектронного противодействия и разведки. – И я считаю, что именно к такому удару мы и готовы. Готовы настолько давно, что всем не терпится привести план в действие.

– Кстати об этом. План. Какой он?

– Мы пойдём крылом. Коннорс и я должны попасть в космопорт «Центурий» и провести встречу с Рэксом и его подручными. В это же самое время отряд Жнецов проникнет в недра космопорта и перехватит управление грузовыми кораблями. Прекращений огня на время встречи не будет. Вам всем придётся грамотно распределить войска, дабы не допустить прорыва и захода в тыл. Ядро армии пойдёт прямой дорогой на Новую Женеву, в то время как массивный «хвост», вытянувшийся по западному направлению, будет замыкать приграничные районы. Пехота и танки под командованием Корвуда и Коннели первыми пересекут границу, в то время как тяжёлые боевые крейсеры Таллбота, поддерживаемые с земли подвижными зенитными комплексами Анри, укрепятся на приграничных рубежах. Хэршелл – ты знаешь, что делать. Глушилки забьют весь эфир, поисковые дроны будут назойливо жужжать под ухом и выдавать местоположение крупных отрядов, так что я даю вам в распоряжение нашего хакера Аргона. Придумайте, как обратить оружие противника против него самого.

– Принято. Не проблема.

– Командовать обороной колонии Миллиардо будут Коулман и Смитсон. На случай, если часть армии зайдёт с самого дальнего от нас западного и северо-западного предела, где совсем недавно были уничтожены ячейки «серых». В нынешних условиях мы не можем быть уверены, что вся армия Рэкса, участвовавшая в уничтожении подручных Лилы Хамфри, вернулась на базы поближе к столице.

– Резонно.

– Вопросы?

– Вопросов нет, полковник. – первым отозвался Корвуд, постукивая пальцами по тактическому планшету. – Давно пора навести порядок. Мои пехотинцы уже заждались, когда им дадут добро.

– Только учтите, – предостерёг Хэршелл, накладывая на карту зоны подавления связи, – глушилки не будут работать вечно. Амуровцы используют старые земные частоты, но Рэкс наверняка модернизировал свои передатчики. Аргону придется попотеть.

– Справится, – отрезал Чейн. – Он ещё ни разу не подводил.

– А что насчет гражданских? – тихо спросил Коннорс, продолжая сидеть в стороне с бледным лицом. – В Новой Женеве миллионы человек. Мы не можем…

– Можем, Сэймур. – голос Эндрюса стал жестче. – Рэкс давно сделал выбор за них. Если они не укрылись в бункерах – значит, приняли его сторону. Или их просто не пустили. Наша задача – нейтрализовать военную инфраструктуру и командование. Всё остальное – потом.

«Всё по заветам Рэнсома – холодная голова, прямой как доска, без сожалений и наигранной морали»

– А если они будут стрелять по нам из окон жилых домов? – не сдавался Коннорс.

– Тогда придется отвечать. – Чейн выдержал паузу. – Я не хочу этого, Сэймур. Но если выбор стоит между нашим выживанием и их… я выбираю нас.

Райли положила руку на плечо Администратора:

– Сэймур, никто не собирается устраивать резню. Но мы должны быть готовы ко всему. Ты сам видел, что творится в Матахари. Синтеты, роботы, тяжёлая пехота, не задающая вопросов. Они не станут церемониться.

– Ладно. – Коннорс сухо сглотнул. – Ладно. Делайте, что должны.

– Таллбот, – спросил Чейн у командующему авиацией, – сколько у тебя «Птиц» поднимется за сутки?

– Восемнадцать полных эскадрилий. Ещё шесть – на частичном боевом дежурстве. И четыре бомбардировщика «Гром» с термобарическими кассетами.

– Термобарические? – Эрлин подняла бровь.

– На случай, если они окопаются в подземных комплексах, – пояснил Таллбот без тени эмоций. – Один залп – и всё, что ниже уровня земли на пятьдесят метров, превращается в стекло.

– Хорошо. – Чейн кивнул. – Надеюсь, не понадобится. Но пусть будут готовы.

– Надейся, Чейн.

– Артиллерия? – обратился он к Анри.

– Три «Молота» шестого поколения, калибр триста пятьдесят, дальность – двести километров. Сто двадцать самоходных «Стилетов». Восемьсот минометных расчетов. – Анри говорил быстро, как заученную мантру. – Весь боезапас – фугасные, кассетные и зажигательные. Часть – с радиоэлектронной начинкой для подавления ПВО.

– Радиоэлектронная начинка? – переспросил Хэршелл. – Я не слышал о таких разработках.

– А вы и не должны были, – усмехнулся Анри. – Секретная программа.

– Ладно, – подвел черту Чейн. – Сутки на подготовку. Через двадцать два часа – общий сбор на рубеже «Форпост-1». Коннели – ты первым переходишь границу в четыре утра по местному времени. Таллбот – авиаудары по позициям ПВО за час до этого. Анри – накрываешь огневые точки на дальних подступах к Центурию. Хэршелл – глушишь всё, что может летать и стрелять.

– А Жнецы? – спросила Райли.

– Жнецы идут со мной и Коннорсом. – Чейн обвел всех тяжелым взглядом. – У нас своя задача. Мы с ядром армии проникнем в порт раньше, чем там поймут, что граница уже горит.

– Звучит как самоубийство, – заметил Корвуд.

– Возможно. – Чейн пожал плечами. – Но если мы не сделаем это – умрут все.

Тишина повисла в канале связи. Слышалось лишь прерывистое дыхание командующих.

– Тогда… – Коннели первым нарушил молчание, – желаю удачи, полковник. Встретимся в Новой Женеве.

– Встретимся. – Чейн отключился и опустился в кресло, чувствуя, как свинцовая усталость наваливается на плечи.

– Ты уверен? – тихо спросила Райли, оставшись с ним в кабинете вдвоем.

– Нет. – Он не стал врать. – Но это единственный шанс.

– Я с тобой.

– Знаю. – Чейн посмотрел на неё. – Поэтому, надеюсь, у нас получится.

На момент уверенный запал Райли просто иссяк. Так сложно было думать о том, что всё действительно идёт к развязке. И не просто к развязке – к столкновению, которое навсегда изменит жизнь всей планеты. Ей думалось, что совсем не об этом когда-то мечтал их с Эрлин отец – великие свершения, прорывы, новые технологии... И всё это теперь так неважно. «Сок», чужеродное вещество, рождённое где-то в недрах космоса, стал новой нефтью. Стал новым золотом, новым откровением, новой тайной – всем тем, за что человечество боролось не просто годами, а целыми веками, за что сражались миллионы, что использовали себе во благо миллиарды. Вряд ли Грэг Грэйс думал о том, что окунув руку в плошку с «соком» и узрев суть тех метаморфоз, которые происходят с человеком, люди тут же вознамерятся стереть с его помощью всё земное человечество.

Только сейчас Райли подумала, что он был наивен до самых костей. Может быть даже глуп, что так беззастенчиво доверил своё открытие и Администрату, и Протекторату. Десятки лет назад, когда специальные силы Миллиардо прибыли на завод на Эльмане и увидели первых заразившихся – именно тогда история «сока» и должна была окончиться. Как глупо думать, что такой исход мог стать реальностью...

– Я знаю, о чём ты думаешь. Наверняка об отце. О том самом дне, когда его несдержанная рука полезла к «соку». – тихо проговорил Чейн. – Начало всего.

– Начало всего. – Райли горько усмехнулась, отворачиваясь к панорамному окну. За бронированным стеклом поблескивали огни Миллиардо – сотни тысяч жизней, которые через какие-то сутки либо продолжат гореть, либо погаснут навсегда. – Ты знал его, Чейн. Он правда был... Таким?

– Упрямым, наивным и слишком добрым? – Эндрюс тоже поднялся и встал рядом. – До невозможности. Он верил, что «сок» – это не оружие, а инструмент. Что люди просто не поняли, как им правильно пользоваться.

– Так глупо...

– Возможно. Но именно благодаря его «глупости» мы вообще узнали хоть что-то о «соке». О том, что все наши знания и представления о вселенной всё ещё так далеки от полноты. – Чейн помолчал. – Твой отец не хотел зла, Райли. Он был учёным до мозга костей. Просто... оказался не в то время и не в том месте.

– А сейчас правильное время? – она резко повернулась к нему. – Мы собираемся убивать людей, Чейн. Тысячи. Десятки тысяч. А может, и сотни. Чтобы отрезать себя от Земли и стать такими же дикарями, как амуровцы. Да, с благой целью, но... Это ведь путь в один конец, правда?

– Мы собираемся не убивать, Райли. Мы собираемся защищать. – его голос зазвучал твёрже. – Разница огромна. Эти люди в Амуро уже мертвы. Они просто ещё дышат по указке Унификатора. А Рэкс... Он только и ждёт момента, когда сможет нажать на спусковой крючок и отправить проклятую жижу прямиком в атмосферу Земли. Ты представляешь, что будет, если он добьётся своего?

– Представляю. – Райли поёжилась, хотя в кабинете было тепло. – Терраформирование. Но не то, которое мы знаем. Полное изменение биосферы. Миллиарды погибших. И при этом... при этом Протекторат даже не сможет ответить. У них просто не будет ответа на... Такое.

– Вот почему мы не имеем права на ошибку. Вот почему «Рандеву» – это не просто военная операция. Это попытка спасти наш вид от самоуничтожения.

Райли долго молчала, вглядываясь в огни колонии. Всматривалась в вереницу колонистов, что неспешно прохаживалась по улицам Эликса. Интересно, о чём они думают? О войне, о начале военной операции? Или о своей семье, о других колонистах, о родном доме? Если Рэкс добьётся своего – они никогда этого больше не увидят. Потому что Земля перестанет быть Землёй. Стикс останется единственным пригодным для жизни местом в радиусе многих световых лет. Без Протектората всё человечество просто изменится до неузнаваемости, расколется на части и будет лишь мечтать о единстве, о других колониях. Вместо одной «колыбели новой цивилизации» образуются сразу десятки, разбросанные по разным уголкам Солнечной системы, медленно вымирающие, покинутые, гаснущие.

– Хорошо, – наконец выдохнула она. – Что от меня требуется?

– Быть готовой. – Чейн взял её за плечи, заставляя посмотреть прямо в глаза. – Ты – лучший агент среди Жнецов. Я хочу, чтобы ты вела группу захвата в порту. Если мы сумеем перехватить управление кораблями с «соком» раньше, чем они поймут, что происходит... У нас появится козырь.

– Какой?

– Шантаж. – уголки губ Чейна дрогнули в подобии улыбки. – Рэкс хочет запустить «сок» на Землю. А мы просто скажем ему: «Ты опоздал».

– Ты блефуешь.

– А он проверит?

Райли закусила губу. Эта игра в напёрстки могла стоить слишком дорого. Но другого выхода действительно не было.

– Ладно. – она высвободилась из его рук и направилась к выходу. – Я буду в ангаре. Проверю костюм.

– Райли. – окликнул её Чейн уже в дверях. – Береги себя. Пожалуйста.

Она обернулась, и на мгновение Чейну показалось, что сейчас сорвётся тот самый последний барьер, который они оба так упорно возводили – он из чувства долга, она из гордости. Но Райли просто кивнула и вышла.

Эндрюс остался один. Тишина давила, как могильная плита. Он подошёл к столу, взял со стола маленький голографический планшет со старой фотографией – семь человек, обнимающих друг друга на фоне заходящей звезды Миллиардо. Рэнсом. Грэг. Генерал Пауэрс. Он сам – тогда ещё лейтенант, без морщин и шрамов. И трое других, чьи имена он давно вычеркнул из памяти, потому что они умерли слишком давно.

– Прости, Грэг. – тихо сказал Чейн, глядя на улыбающегося учёного в центре снимка. – Я постараюсь их сберечь. Сам расшибусь в лепёшку, но... Твоё наследие сохраню.

Фотография легла в нагрудный карман. Чейн повернулся к висевшей на стене тактической карте и долго смотрел на красные метки – позиции амуровцев, россыпью рассыпанные вдоль границы. Если верить разведке, их было не меньше, чем солдат Миллиардо. А учитывая старую шахтную технику в лице синтетов, то может даже и больше.

«Мы идём на заклание», – подумал он. – «Но другого пути нет».

Глава двадцать четвёртая. Битва за Новую Женеву.

Глава двадцать четвёртая. Битва за Новую Женеву.

– Я дам тебе фору, Адам. Космопорт «Центурий». Завтра. Никаких прекращений огня, часов тишины, временных перемирий. Ты узнаешь, на что способны колонисты Миллиардо.

«Сообщение отправлено... Передача данных: успешно.»

И грянул гром.

Раннее утро, внезапно тихое и холодное, встретило наступающую армию Миллиардо стеной огня. Первыми границу перешли не люди. Таллбот выполнил приказ беспрекословно – за час до начала наземной операции его «Птицы» обрушились на амуровские позиции ПВО с такой яростью, будто рой самых злобных шершней учуял лёгкую добычу. Восемнадцать эскадрилий штурмовиков, ведомые парой тяжёлых крейсеров «Шторм», проутюжили приграничные районы на глубину в тридцать километров. Небо окрасилось в багровый цвет – там, где горели зенитные комплексы, топливные хранилища и склады боеприпасов.

– Первая волна прошла, – голос Таллбота в наушниках звучал напряжённо, но без паники. – Потери: четыре «Птицы». Амуровцы очухались быстрее, чем мы думали.

Чейн, сидя в бронированном тяжёлом вездеходе, коротко кивнул, хотя его никто не мог видеть.

– Коннели, твой выход.

– Уже в деле, полковник. – Голос Джека звенел от адреналина. – Встретили «Церберов». Много. Твою мать, их правда много.

Чейн переключился на внешние камеры. То, что он увидел, заставило его сердце биться чаще. Прямо по курсу, на фоне горящих остатков пограничных укреплений, из багровой мглы выплывали тяжёлые силуэты – те самые шахтные роботы «Церберы», переделанные под военные нужды. Их было не меньше сотни. А между ними, перебежками, двигалась пехота. Живая пехота. Люди в песочного цвета бронекостюмах с закрытыми шлемами, без опознавательных знаков, без флагов. Они шли молча, не переговариваясь, – и это молчание было страшнее любых криков.

– Вот твои «уже не люди», – тихо сказала Эрлин, появившись на экране связи. – Никаких эмоций. Никаких сомнений. Они просто выполняют приказы. И ты ещё сомневался, что нам стоит вдарить по этому гадюшнику?

– Каждый запас рано или поздно подходит к концу. И тогда-то на сцену военных действий пойдут пуганные и принуждённые. – Он переключился на общий канал. – Всем подразделениям: цель номер один – уничтожить синтетов и «Церберов». С живыми пехотинцами работаем аккуратно, но без сантиментов. Они не сдаются. У них нет такой опции.

– Подтверждаю. – вклинился Хэршелл.

– В эфире блок познавательных новостей и я его ведущий – Аргон! Знали ли вы, что после событий на оружейном заводе в Эпитафе месье Адам Рэкс поручил инженерам концерна «Амуро Аммунишн» доработать боевые экзоскелеты солдат? В том числе, были сделаны такие занимательные доработки, как...

– Арго-он! – шикнул Чейн, и Хэршелл тут же вклинился в разговор:

– Перевожу на понятный нам всем язык. Анализ перехватов: амуровским солдатам вживлены блокираторы болевых сигналов и нейростимуляторы агрессии. Они будут драться до полного уничтожения. Не ждите пощады.

– Её и не будет, – прорычал Коннели, и его танки открыли огонь.

Битва за границу длилась три часа.

Три часа ада, в котором перемешались грохот «Молотов», визг ракет, хруст стали и человеческие крики. Три часа, за которые армия Миллиардо потеряла почти четверть бронетехники, тридцать процентов авиации и две тысячи пехотинцев. Но амуровцы потеряли больше. Намного больше.

Чейн командовал из центра колонны, наблюдая за тактической картой, которая менялась каждую секунду. Красные точки – враг – полыхали и гасли, но на их месте возникали новые. Армия Амуро не отступала. Она умирала на месте, но не сдавала позиций.

– Это безумие, – пробормотал Аргон, сидящий в броневике Хэршелла и вгрызающийся в амуровские сети. – Они не перегруппировываются. Не отходят. Просто... тают под нашим огнём. Кто так воюет?

– Тот, у кого нет цели отступить, – мрачно ответил Чейн. – Рэкс сделал ставку не на количество. И не на отсутствие страха смерти. Цель совсем другая, Аргон, и ты это прекрасно знаешь.

– Мы выигрываем, – заметил Коннорс, бледный, но держащийся. – По цифрам – выигрываем.

– Выиграть битву – не значит выиграть войну, Сэймур. – Чейн указал на карту. – Смотри. Они отступают не хаотично, а по плану. Заманивают нас в ловушку. Вытягивают наши фланги.

Действительно, красные точки, обозначающие армию Амуро, откатывались к Новой Женеве не прямой линией, а странными зигзагами, оставляя между собой и наступающими коридоры. В эти коридоры тут же устремлялись подразделения Миллиардо – и попадали под перекрёстный огонь из засад.

– Коннели, тормози, – приказал Чейн. – Не влетай в мешок. Корвуд, прикрой правый фланг. Таллбот, обработай квадраты семнадцать-двадцать три по карте. Там засада.

– Понял, полковник.

«Птицы» снова взревели двигателями, и через минуту оранжевые вспышки осветили горизонт. Артиллерия Анри перенесла огонь на указанные квадраты – и атака захлебнулась.

Но ценой всего этого стало время.

– Они выигрывают его, – понял Чейн. – Каждую минуту. Час за часом. Пока мы прорываемся к Новой Женеве, Рэкс готовит главный сюрприз в космопорте.

– Или эвакуирует «сок», – добавила Райли, чей сигнал двигался чуть впереди и левее, в окружении двенадцати Жнецов. – Нам надо ускоряться.

– Знаю. – Чейн стиснул зубы. – Жнецы, слушать меня. Выдвигаемся к передовой. Возьмём штурмовую группу и протараним их оборону по центру. Мы должны выйти к Новой Женеве до полудня.

– Там будут самые плотные заслоны, – предупредил Корвуд.

– Потому что там их командование. – Чейн надел шлем и проверил герметизацию. – Идиоты всегда прячутся в центре. А Рэкс – не идиот. Значит, он не там. Но его генералы – да.

– Логика железная, «Миротворец», – усмехнулась Эрлин. – За мной?

– За тобой.

Прорыв центральной линии обороны Амуро наверняка войдёт в учебники военной тактики колонии Миллиардо как «Марш Жнецов». Конечно, если колонисты доживут до новой редакции этих самых учебников.

Двадцать четыре агента в костюмах «Жнец 8.1» – самой совершенной боевой броне, созданной на Стиксе, – двинулись в атаку на позиции, которые за полчаса до этого не смогла взять танковая дивизия. Они не шли – они летели. Плато, которое к моменту подхода Жнецов уже было раздроблены на мелкие камни тяжёлым ракетным дождём и термобарическими снарядами танков, мельтешило тусклыми разрядами статического электричества. Так, словно под землёй тысячи, десятки тысяч кабелей разом перемкнуло, и сияющие дуги вырывались на свободу – хаотично, рвано, непредсказуемо.

Первая линия – «Церберы» и их пехотное прикрытие – встретила Жнецов шквальным огнём. Крупный калибр, бронебойные, разрывные, трассирующие – всё, что могло уничтожить обычную пехоту. Но на сей раз броня Жнецов выдерживала попадания даже из крупнокалиберных пулемётов чёртовых «Титанов», так что тормозить перед струёй пуль, в лепёшку расшибающихся о бронированные накладки, они даже не стали.

– Они не пройдут, – прошептал какой-то амуровский солдат, глядя в оптику, как фигуры в чёрной броне перемахивают через их баррикады, словно демоны.

– Попробуй остановить. – шикнул «Вопящий», перехватив переговоры.

Райли шла первой, стреляя из полюбившегося ей «Свиста» на ходу. Каждый выстрел находил цель – то синтетический мозг «Цербера», то смотровую щель вражеского ДОТа. За ней – Эрлин, прикрывающая сестру от фланговых атак. Ещё двое Жнецов – «Белый» и «Алчущий» – обеспечивали подавление огневых точек с помощью гранатомётов.

Чейн замыкал группу, руководя и стреляя одновременно.

– Слева, дом, второй этаж, пулемёт! – крикнул Аргон через общую связь, взламывая камеры наблюдения противника.

«Спящий» даже не посмотрел в ту сторону. Он просто вскинул руку – и встроенный в костюм микроракетный комплекс С-2 «Шершень» выпустил веер из четырёх снарядов. Дом превратился в облако бетонной пыли и арматуры.

– Есть чистый проход, – доложил он. – Все за мной. Коннели, подтягивай танки. Корвуд, пехоту. Мы держим коридор три минуты.

– Три минуты? – возмутился Коннели. – За три минуты мои увальни только до середины поля доползут.

– Тогда пусть ползут быстрее.

Уличные бои на окраинах Новой Женевы начались в восемь утра.

Город, который и без военных действий напоминал переживший бомбардировки клочок земли, теперь превратился в руины. Почти каждый дом стал крепостью. Каждый подвал – огневой точкой. Амуровцы не просто оборонялись – они превратили Новую Женеву в гигантскую ловушку.

– Мы теряем людей в переходах, – голос Корвуда звучал глухо, с помехами. – Они знают каждый подъезд, каждый чердак. Это их город.

– Тогда выкуривай их, – приказал Чейн. – Анри, сколько у тебя зажигательных?

– Полный боекомплект. – Командующий артиллерией, казалось, только и ждал этого вопроса. – Куда класть?

– На квадраты, где наши уже прошли, но противник засел в подвалах. Я даю добро на выжженную землю.

Сказать это было легко. Сделать – мучительно.

Райли, услышав приказ, на мгновение замерла. Она стояла на крыше полуразрушенного небоскрёба и смотрела, как в отдалении, через квартал, взмывают в небо столбы дыма и пламени. Там, внутри этих столбов, были люди. Возможно, уже не совсем люди – обработанные «соком» безумцы, солдаты без толики сомнений, синтеты, мимикрирующие под людей. Но они кричали, они умирали, они распадались на части.

– Знакомая картина, не правда ли? – голос, такой знакомый, заставил её зажмуриться.

– Не отвлекайся, – голос Эрлин вернул её к реальности. – Или ты хочешь, чтобы следующая колонна дыма поднялась над Миллиардо?

Райли мотнула головой, сбрасывая наваждение. И снова бросилась в бой.

К полудню Жнецы вышли к предместьям космопорта «Центурий». За их спинами оставалась выжженная полоса шириной в пятнадцать километров – всё, что когда-то было границей и пригородами Новой Женевы. Остатки армии Миллиардо, поредевшие минимум на треть, закреплялись на захваченных рубежах, готовясь к последнему рывку.

– Мы на месте, – доложил Чейн, разглядывая в оптику массивные башни космопорта.

– Осталось дождаться Унификатора. – ответил Аргон. – Но внутри порта – тысячи синтетов. И живых солдат. Много. Гораздо больше, чем мы ожидали.

– Значит, они ждали нас заранее..

– Или просто перебросили все резервы к порту, когда поняли, что город не удержать. – предположил Хэршелл.

Чейн выключил связь и посмотрел на своих Жнецов. Двадцать четыре агента, грязных, уставших, но готовых идти дальше. Райли – в костюме, что теперь выглядел как серое нечто, окончательно растеряв проблески белой грунтовки, укрытой плотным слоем нагара и грязи. Эрлин – с треснувшим визором, пережившим прямое попадание во время перекрёстного огня. «Белый», «Вопящий», «Алчущий», «Ищущий» и все остальные – выдохшиеся, почти истратившие весь боезапас, пышущие гневом.

– Это конец, – тихо сказал он. – Рэксу нас уже не сломить. Теперь мне просто хочется посмотреть в его глаза и сказать ему это прямо в лицо.

– Никто и не рассчитывал на лёгкую прогулку, но это... – пожала плечами Райли. – Давай, «Миротворец». Скажи что-нибудь вдохновляющее.

Чейн криво усмехнулся.

– В атаку, ублюдки. Пора заканчивать эту войну.

И двадцать четыре фигуры двинулись к стенам космопорта, на фоне которого вырисовывались громады грузовых кораблей, начинённых смертью для далёкой Земли.

– Ты ведь чувствуешь меня, правда? Не в «Сердце». Прямо здесь. – голос Незримого молотом стучал по голове Райли, но она настойчиво пыталась от него отделаться, подавляя собственные эмоции, возвращая контроль.

– Никогда бы не подумал, что вы окажетесь такими лёгкими на подъём, ха-ха... – злорадный голос Рэкса зазвучал в ушах Чейна и Сэймура – тихо, напряжённо, злобно. – Вижу, что ты привёл Администратора, Чейн. Хороший мальчик. Отлично выполняешь команды.

Но Эндрюс, стиснув зубы, промолчал.

Впереди их ждал главный бой. Бой, который никто из них не мог проиграть. Потому что проигрыш означал конец всего. Внутри, за массивными броневыми воротами, которые Жнецы вскрыли двумя направленными взрывами, не было ни суеты, ни паники, ни даже попыток организованной обороны. Только эхо собственных шагов, отражающееся от высоких потолков грузового терминала, да мерцание аварийных ламп, выхватывающих из темноты ряды контейнеров и транспортных платформ.

– Слишком тихо, – прошептал «Белый», сжимая винтовку. – Засада.

– Нет, – ответила Райли, сканируя пространство технолинзой. – Они нас ждут. Но не здесь. Дальше.

Отряд двинулся вглубь порта, минуя зоны досмотра, пустые диспетчерские пункты, обесточенные эскалаторы. Где-то наверху, в иллюминаторах диспетчерской башни, мелькали тени – наблюдатели. Но никто не стрелял. Никто не пытался остановить вооружённый до зубов отряд Жнецов и десятки тяжёлых пехотинцев.

– Нас ведут, – сказала Райли, не вопрос, а утверждение.

– Как ястребов на убой, – добавила Эрлин. – Не нравится мне это, Чейн.

– Мне тоже не нравится. – Эндрюс ускорил шаг. – Но у нас нет выбора. Аргон, вклиниваемся в коммуникационную сеть. Камеры, системы обнаружений, датчики – как принимаете сигнал?

– Ясно и чётко, полковник. Последний местоположение Рэкса – центральный командный пункт, уровень «Альфа», прямо под взлётной полосой. – Голос хакера дрожал от перенапряжения. – Полковник, там… Ох, чёрт. Много. Охренеть как много солдат для такого небольшого пункта.

– Было бы странно, если бы к нам вышел только Рэкс, – ответил Чейн. – Значит, время на исходе.

Лифт, ведущий на уровень «Альфа», оказался открытым, будто их приглашали войти. Чейн первым шагнул внутрь, жестом приказав остальным рассредоточиться. Райли, Эрлин, «Вопящий» и «Страждущий» вошли следом; остальные Жнецы остались наверху, блокировать возможные пути отхода и прикрывать тылы. Несколько из них, сверившись с картой, быстро ушли на поиски узла управления полётами.

Двери закрылись с тихим шипением. Лифт поехал вниз.

– Если это ловушка, – прошептал Коннорс, – то... Нам оттуда не выбраться.

– Сэймур, – ответил Чейн, не оборачиваясь, – Вопрос не в том, ловушка ли это. В этом даже нет сомнений. Вопрос в том, как нам эту ловушку обернуть себе на пользу.

Двери открылись.

Центральный командный пункт космопорта оказался огромным помещением в форме амфитеатра – ряды терминалов, голографических карт, пультов управления. В центре, на возвышении, стояло массивное кресло, повёрнутое к ним спинкой. А вокруг, на всех уровнях, застыли солдаты в чёрной броне – десятки, если не сотни. И ни один не поднял оружия.

– Полковник Эндрюс, – раздался спокойный, даже ласковый голос, разносимый эхом полу пустого пространства. – Вы пунктуальны. Я ценю это в людях.

Кресло медленно развернулось. Так банально и наигранно, нарочито злобно, будто бы Рэкс, артистично пустив пыль в глаза, вместе с этим жестом дал понять всем присутствующим: «истинное зло» – это он, и если отряд Эндрюса хочет что-то изменить, то от этого зла придётся избавиться.

– Администратор Коннорс, – Рэкс кивнул Сэймуру, – рад видеть вас в добром здравии. Проходите, не стесняйтесь. Мы все здесь взрослые люди.

Чейн сделал шаг вперёд, заслоняя собой Коннорса.

– Хватит игр, Рэкс. Мы пришли не чай пить.

– О, я знаю, зачем вы пришли. – Рэкс лениво потянулся к стоящему на подлокотнике бокалу с прозрачной жидкостью. – Вы пришли остановить меня. Спасти Землю. Спасти человечество. Спасти всё то, что, по вашему мнению, ещё можно спасти. – Он отпил глоток. – Скучно.

– Для тебя – может быть, – резко ответила Райли. – Для миллиардов на Земле – нет.

– Миллиарды, – повторил Рэкс, словно пробуя слово на вкус. – Миллиарды существ, которые сидят в своих уютных домах, смотрят голоэкраны и понятия не имеют, что происходит за пределами Солнечной системы. Миллиарды, которые пожинают плоды нашего пота и крови и даже не задумываются о том, за какие такие заслуги на их голову сыпятся богатства. Которые считают, что им что-то должны. Которые разучились мечтать, бороться, развиваться – лишь брать, набивать брюхо, жиреть за счёт других. – Он поставил бокал. – Знаешь, Чейн, я не ненавижу Землю. Я её презираю. И это гораздо хуже.

Чейн медленно шагнул вниз, в центр амфитеатра, не сводя глаз с Рэкса.

– Ты готов уничтожить целую планету из-за презрения?

– Я готов дать толчок эволюции, идиоты. – Рэкс поднялся – и оказался выше, чем казался в кресле. Броня «Алого Жнеца», так трепетно восстановленная по кусочкам, плотно облегала тело Адама – Эрлин, быстро просканировав технолизной костюм, пришла к выводу, что многие системы, установленные инженерами Сейбр, всё ещё работают, хоть и подверглись модификации. Он обвёл рукой зал, солдат, синтетов. – Я был там, на Земле, Чейн. Я видел, как они живут, чем дышат, как развиваются. Я смотрел на муравьёв, что роились на заскорузлых клочках земли в световых годах от Земли и не мог не почувствовать себя богом. Мы, Министерство, задавали вектор их развития, мы вершили судьбы людей. Так что же останавливает меня от того, чтобы провернуть нечто подобное ещё раз?

– Например то, что все ваши попытки окончились крахом. – твёрдо говорила Райли.

– Именно! Да! – всплеснул руками Адам. – Но я виню в этом лишь Протекторат. Будь у Министерства та свобода, о которой мечтал каждый Наблюдатель, и каждая – я не побоюсь этого слова, каждая! – колония стала бы новым узлом, который распространяет влияние человечества на весь космос. Но вместо этого мы стали... Кем?

– Кормушкой. – тяжёлый голос Курта Локнера раздался из-за спины Рэкса.

– Ах, какое неприятное слово, мистер Локнер! Но какое же правдивое! – Адам цокнул языком и злорадно ухмыльнулся.

– И война... – начал было Коннорс, но Адам его тут же перебил.

– Но-но-но! Вы смотрите на это и видите войну. А я вижу роды. Роды нового человечества. «Сок» – это всё же не оружие, господа. Это катализатор. Он заставляет нас меняться, снова приспосабливаться, искать, исследовать, думать. «Сок» – это новая ступенька для человечества. А то, что при этом кто-то умирает… – он пожал плечами, – динозавры тоже вымерли не от хорошей жизни. Метеорит, накрывший Землю пеплом, тоже стал началом.

– Ты безумен, – выдохнул Коннорс. – Ты просто безумен.

– Я реалист. – Рэкс спустился по ступеням, оказавшись в нескольких шагах от Чейна. Охрана замерла, но оружие не опустила. – Посмотрите на историю человечества, Сэймур. Мирные периоды – это застой, гниение, деградация. А войны, революции, кризисы – вот где рождаются открытия, технологии, прорывы. Мы прилетели на Стикс не потому, что нам было хорошо на Земле. Мы прилетели, потому что Земля задыхалась – от людей, от нехватки ресурсов, от внутренних проблем. И здесь, на этой выжженной жарой и морозами планете, мы создали колонии. Но и они начали гнить. Миллиардо – сытый, ленивый, самодовольный улей, который только и делает, что отмахивается от проблем. А мы, амуровцы – мы голодны. Мы жаждем. И именно это жажда позволила нам бросить вызов вам и подарить человечеству второй шанс.

– Второй шанс? – Райли шагнула вперёд, и Чейн жестом остановил её. – Ты называешь геноцид вторым шансом?

– Я называю очищением. – Рэкс повернулся к ней, и в его глазах впервые мелькнуло что-то живое – не холодная уверенность, а почти религиозный огонь. – Всего одного процента человечества хватит. Сто миллионов, живущих на Стиксе – вот они, новые люди. Сильные, свободные от гнёта, знающие, чего они хотят и как этого добиться. У нас есть возможность не откатываться обратно в каменный век, а с разумом использовать те технологии, которые однажды уже позволили нам вырваться за пределы Солнечной системы. Остальные… останутся в прошлом.

– Ты не бог, Рэкс, – тихо сказал Чейн. – Чтобы решать, кому жить, а кому умереть.

– А кто решил? – Рэкс усмехнулся. – Ваш Протекторат? Корпорации, которые владеют Землёй? Или вы, полковник? – Он подошёл почти вплотную. – Вы убили тысячи моих солдат сегодня. Вы разрушили Новую Женеву. Вы – та же самая рука смерти, что и я. Просто вы прикрываетесь высокими словами, а я говорю прямо.

– Мы защищали себя, – сквозь зубы ответил Чейн. – Ты напал первым. Матахари, Парагриф, «серые» – это ты их уничтожил.

– Правда? А мне казалось, что это мы защищаемся, когда по нашей территории шныряют агенты-убийцы в самой продвинутой броне, которую не знают даже на Земле. Надеюсь, цитату привёл верно.

– Это не отменяет того факта, что ты положил глаз на собственных колонистов!

– Я уничтожил тех, кто мешал прогрессу. – Рэкс развёл руками. – Подумай, Чейн. Что такое ваши «серые»? Суть бандиты, протестанты и подпольщики, живущие на грани. Что они могли дать человечеству? Ничего. Я их убрал – и сделал мир чище. А скоро… – он посмотрел на потолок, будто видел сквозь него звёзды, – скоро я уберу и Протекторат. И тогда настанет новая эра. Эра, в которой человечество будет единым, сильным, устремлённым в будущее. Под моим руководством.

– Под твоей диктатурой, – поправила Эрлин.

– Называйте как хотите. Историю пишут победители.

Чейн стоял, сверля Рэкса взглядом. Внутри него боролись два голоса – один требовал действовать немедленно, другой – выведать как можно больше. Он выбрал второе.

– Ты говоришь о прогрессе. О развитии. Но что ты оставишь после себя, Рэкс? Пустыню. Пепелище. Выжженную планету, где твои «новые люди» будут жить в страхе перед тобой. Твои колонисты заражены, отданы на корм «сердцеедке», сам спутник Эльман пожирает их. Тебе придётся потрудится гораздо сильнее, чем кажется.

– А я всё думаю, откуда же в ваших головах и базах данных внезапно появились упоминания «Сердца». Ха. Хороший план. Красивый, изящный. Поработить колонистов с помощью «сока» и заставить их собственноручно отправить кусочек дорогого сердцу землян спутника, который и открыл им дорогу на любимый Стикс. Смертельный прощальный подарок, ха-ха-ха... Иронично. Но этого не случится. Я знаю о «соке», Чейн. Я видел и слышал, как сильно он искажает картину мира. Может быть, сильный народ и не поддастся на такую дешёвую провокацию галлюцинаций и повреждённого рассудка, но я не стану рисковать. Поэтому... Мы просто воспользуемся парочкой кораблей и уберём эту грязь подальше. Ты знаешь точку назначения, Чейн.

– Грязь останется внутри Эльмана, Адам. И оттуда ты её не вычистишь.

– Страх – отличный мотиватор. – Рэкс улыбнулся. – Хотите разнести Эльман на кусочки, господа? Что-то мне подсказывает, что у вас не хватит боевой мощи, чтобы разбить спутник на достаточно мелкие куски.

– С тобой или без тебя, но мы это сделаем. – жёстко отчеканил Чейн.

– Полковник, вы ошибаетесь, если думаете, что я останусь у власти. Моя роль – искра. Я зажгу пламя, убежусь, что огонь распространяется быстро и бескомпромиссно, а потом уйду. Всё же, для многих я всё ещё «ублюдок с Земли». Неприятная строчка в моей характеристике, которая мнимых колонистов выводит из себя. – Он вдруг замолчал, прислушиваясь к чему-то в своём наушнике. Улыбка сползла с его лица. – Кажется, ваши люди начали шуметь наверху. Жаль. У нас был такой интересный разговор.

Чейн мгновенно понял – время диалога истекло.

Глава двадцать пятая. Последний выбор.

Глава двадцать пятая. Последний выбор.

– «Немой», сейчас!

Она не ждала повторной команды. Выстрел из винтовки разорвал тишину – но не достиг цели. Рэкс даже не шевельнулся. Вместо этого один из его охранников, крупный синтет-бригадир, метнулся вперёд и принял заряд на себя, разлетевшись облаком искр и осколков.

И в тот же миг всё пришло в движение.

– Открыть огонь! – заорал кто-то из амуровцев.

– Жнецы, к бою! – скомандовал Чейн, активируя встроенное в защитный костюм солдат Миллиардо вооружение.

Помещение взорвалось хаосом. Десятки выстрелов, вспышки гранат, грохот разрываемого металла. Райли и Эрлин ушли в перекат, стреляя с двух рук, прокладывая коридор к командному пульту. «Вопящий» и «Страждущий» прикрывали их, используя контейнеры с оборудованием как укрытия. Коннорс, непривычный к такому, прижался к полу, закрывая голову руками.

А Чейн бросился на Рэкса.

Унификатор не стал ждать – он оказался быстрее и проворнее, чем ожидал Эндрюс. Тяжёлые бронированные кулаки, совсем не похожие на изящные защитные перчатки Жнецов, впились в костюм полковника. Чейн едва успел подставить бронированное предплечье – удар пришёлся такой силы, что его отбросило на три метра.

– Зачем так спешить, полковник? – Рэкс улыбался, достав вибрационный нож. – Мы ещё не закончили разговор.

– А я думаю, что закончили. – Чейн вскочил, выхватывая точно такой же нож.

Они сошлись снова. Рэкс дрался как профессионал – каждое движение выверено, каждое нападение несёт смерть. Он не просто полагался на костюм «Алого Жнеца»; он знал биомеханику, точки приложения силы, уязвимые места брони. Чейн понял: перед ним не безумный учёный и не тиран-любитель. Перед ним воин. Тот, кто прошёл через те же тренировки, что и он сам. Тот, кто среди «серых» годы назад рвал на части солдат «Чёрного кода», выживал в подполье, сражался за свою жизнь десятки раз.

– Где корабли, Рэкс? – прорычал Чейн, парируя очередную атаку. – Где «сок»?

– Уже в пути, – прошипел Рэкс, нанося рубящий удар. – Даже если вы меня убьёте – через полчаса первый корабль войдёт в кротовую нору. Через семь часов «сок» упадёт на Землю. Ваша болтовня была лишь для того, чтобы выиграть время, полковник. Спасибо за услугу.

Чейн похолодел. Он бросил взгляд на пульт – Райли добралась до него, но пальцы её замерли над сенсорной панелью.

– Отменён пароль, – крикнула она. – Сброс! Они поменяли всё десять минут назад!

– Аргон, твой выход! – заорал Чейн в общую связь.

– Я уже в системе, полковник! Держите их ещё две минуты!

Две минуты. Целых две минуты под шквальным огнём синтетов и тяжёлой пехоты. Две минуты, пока Рэкс будет пытаться насадить Эндрюса на клинок своего ножа.

Чейн оскалился.

– Слышал, Рэкс? Две минуты. И твои корабли станут нашими.

– Посмотрим, – усмехнулся Унификатор. – Жить вам осталось меньше.

Они снова сцепились – человек против человека, воля против воли, будущее против будущего. А вокруг кипела битва, которая должна была решить судьбу не просто Стикса – всей человеческой цивилизации.

И где-то глубоко в недрах космопорта, на нижних уровнях, завыли сирены запуска – грузовые корабли активировали двигатели, проходили последние проверки, готовясь взлететь к кротовой норе. Время утекало сквозь пальцы, как песок.

Чейн видел, как Рэкс двигается, и понимал – он проигрывает.

Унификатор был быстрее. Сильнее. И главное – теперь он знал костюм Жнеца изнутри. Каждый шов, каждый сервопривод, каждую уязвимость. Украденная броня сидела на нём как вторая кожа, чёрная, с алыми прожилками – хоть и устаревшая, но по-прежнему самая совершенная броня Миллиардо.

– Ты даже не представляешь, Чейн, – проговорил Рэкс, кружа вокруг него, как хищник, – как давно я ждал этого момента. Примерить вашу игрушку. Вашу гордость. Костюм Жнеца – последний писк технологии Миллиардо. А теперь он работает на меня.

Он напал внезапно, без замаха. Чейн едва успел подставить блок – и рука, защищённая броней, чуть не переломилась от удара. Вибрационный клинок вылетел из захвата, покатился по полу, оставляя царапины. Новый удар пришёлся в грудь – Чейн отлетел к стене, оставляя в бетонной плите глубокую вмятину.

– «Миротворец»! – крикнула Райли от пульта, но тут же вынуждена была отвлечься на очередную волну пехоты.

– Не отвлекайся! – прохрипел Чейн, поднимаясь.

Внутри что-то хрустнуло. Ребра. Как минимум три. Дыхание превратилось в огонь. Но он всё ещё мог сражаться.

Рэкс терпеливо ждал, поигрывая клинком.

– Знаешь, в чём ваша главная ошибка, полковник? Вы слишком долго верили в свою непобедимость. «Жнецы» – элита, сливки, лучшие и лучших. А я… я просто взял то, что принадлежит мне по праву. «Сок» дал мне видение. Костюм дал силу. Скоро вся Земля получит дар.

– Дар, который убьёт миллиарды, – выплёвывая кровь, проговорил Чейн.

– Страдания – необходимая часть прогресса, – философски заметил Рэкс. – Вы, военные, должны это понимать как никто. Сколько вы положили солдат ради своих «освободительных» операций? Чем вы лучше меня?

Чейн не ответил. Он бросился вперёд, надеясь только на грубую силу и отчаяние. Но Рэкс легко ушёл в сторону и рубанул по ногам – лезвие пробило броню на бедре, вспороло мышцы. Чейн упал на одно колено, заливая пол кровью.

В этот момент в зал влетела Эрлин.

Она оставила позицию у пульта, увидев, что командир падает. Три выстрела из дробовика – и двое синтетов разлетелись фрагментами металла. Ещё один прыжок – и она оказалась между Рэксом и Чейном.

– Уходи, – прошептал Чейн, хватая её за лодыжку. – Он убьёт тебя.

– Значит, я хотя бы умру не от скуки, – устало усмехнулась Эрлин, поднимая оружие. – Райли, корабли на тебе. А я размажу Рэкса по стенке...

Пальнув по нему из дробовика, Эрлин перетянула внимание Рэкса на себя.

– Эй, Рэкс! Думаешь, что убрал систему инжекторов и теперь можешь не бояться «сока», что течёт по трубкам прямо рядом с твоей мордашкой?

Рэкс склонил голову, заинтригованный.

– Играть со мной вздумала?

– Нет. Адамсон, давай! – сказала она и нажала кнопку на своём запястье. – Пара связана.

Над её броней загорелись алые огоньки – индикаторы активации. Она собиралась взломать костюм Рэкса дистанционно. Все костюмы «Жнец» имели скрытую функцию – защитный протокол принудительного самоуничтожения под названием «Ночной променад», позволявший любому агенту инициировать самоликвидацию в условиях безвыходного положения. Эрлин знала об этом. Рэкс – нет.

– Код активации: «Алый Жнец», запрос на подключения из головного центра управления «Сейбр», – произнес Адамсон. – Отключить блокировку. Цель – костюм «Жнец 8.0» на частоте 8.7.4. Альфа. Принудительная активация протокола «Ночной променад»!

Костюм Эрлин стал своеобразным проводником команд Адамсона. Замерев на месте, она упрямым взглядом сверлила паникующие глаза Рэкса. Системы вошли в блокировку, передача команды напрямую в системы связывания двух костюмов на долгие секунды оставила Эрлин беззащитной.

Рэкс побледнел. Он попытался сорвать с себя броню, но пальцы не слушались – управление перехватила система.

– Остановись, – прорычал он. – Остановись, или я…

– Ты уже ничего не сделаешь, – Эрлин улыбнулась в последний раз. – Прощай, Рэкс.

Но она не учла одного – вездесущих помощников. Голос Локнера зазвучал для неё громче взрыва.

– Мелкая сучка!

Он не стал пытаться блокировать сигнал. Он просто побежал на неё со всех ног и вонзил вибрационный нож прямо в стык защитных листов, прорезав их. С силой отпихнув тяжёлый костюм, Курт ещё несколько раз ударил ножом в грудь девушки, повредив несколько жизненно важных блоков управления.

– НЕТ! – закричал в ухе Эрлин инженер Адамсон, но его она уже не слышала.

Она не закричала. Только удивлённо распахнула глаза и медленно упала на спину, выронив дробовик. Алые огоньки на её броне погасли. Система самоуничтожения не активировалась.

– Эрлин! – заорал Чейн, пытаясь ползти к ней, но ноги его не слушались. – Эрлин!!!

Райли обернулась назад, но страх оказался сильнее неё. Едва она увидела лежащее на земле тело сестры, крупные капли слёз побежали по щекам. Воздух в лёгких застыл куском камня, отчего девушка силилась сделать хоть вздох, но так и не смогла убрать цепкие пальцы паники со своего горла.

– Глупая девчонка, – без тени эмоций сказал Рэкс, разминая конечности. – Смелая, но глупая. Почти получилось! Почти! Вот столько тебе не хватило!

Он перешагнул через тело Эрлин и направился к пульту, где Райли, обезумев от ярости и горя, всё ещё пыталась взломать систему запуска. Коридоры, которые вели к кораблям, распахнулись, как бы приглашая людей на борт, системы автоматической доставки грузов начали медленно поднимать тяжёлые контейнеры с «соком» и двигать их в трюм.

– Аргон, какого чёрта?! – обезумев, кричала она в наушник, не видя, что сзади приближается смерть.

– Райли! – Чейн нашёл в себе силы крикнуть. – За тобой!

Она вновь обернулась, но было поздно. Рэкс занёс клинок.

И в этот момент в него сбоку врезался Корвуд – командующий пехотой, который, прорвавшись сквозь охрану, пожертвовал собой, чтобы отбросить Унификатора в сторону. Они покатились по полу, ломая терминалы, и Рэкс, взбешённый, всё же вонзил лезвие в живот Корвуда, но потерял драгоценные секунды.

– «Немой»! – крикнул кто-то с другой стороны. – Держись!

На секунду мир перед глазами Райли застыл. За спиной прогремел взрыв. Тяжёлый, бронебойный, из ручного противотанкового гранатомёта. Системы управления кораблями вспыхнули снопами искр и погасли. Надежда густым облаком чёрного дыма, что выбивался из-под электронных блоков терминала, растаяла в воздухе.

– Нет! – закричал Чейн, видя, как снаряд влетает прямо в спину Райли, отбрасывает её через всю комнату, в стену, с треском ломая бетон.

Райли упала в груду обломков, медленно повернулась на бок и упала прямо в один из коридоров, что вели к кораблям. Броня была пробита. Из-под пластин сочилась кровь. Много крови.

– Цель поражена, – равнодушно доложил Локнер, перезаряжая гранатомёт. – Приказываю добить.

Но добить было некого. Чейн лежал в луже собственной крови, Райли была без сознания, а может и доживала последние мгновения, Корвуд умирал на полу, пронзённый клинком Рэкса, а Эрлин уже не дышала. Остальные Жнецы – те, кто ещё держался наверху, вели безнадёжный бой с превосходящими силами Амуро. Миллиардо проигрывала.

Рэкс подошёл к Локнеру, вытирая лезвие о мундир мёртвого Корвуда.

– Молодец, Курт. Пусть запомнят этот день. День, когда умерла последняя надежда Миллиардо.

– Аргон… – прошептала Райли, но в наушнике была только мёртвая тишина. Хакер молчал. Или его глушилка накрыла сигнал, или сам Аргон уже не мог ответить. А может, Рэкс просто перехватил управление – у него хватило бы на это времени.

– Минус одна надежда, – раздался голос Рэкса, спокойный, почти ласковый. Он стоял у входа в командный пункт, глядя на распростёртых на полу Жнецов, как смотришь на раздавленных насекомых. – Ваш хакер был хорош, но не настолько, чтобы обойти мою защиту. Как видите, «Центурий» остаётся цел. Корабли – на старте. А вы… вы просто умрёте здесь. Может быть, если бы вы действовали сообща, все вместе, то у вас появился бы призрачный шанс... Да что уж говорить, ха-ха...

Локнер и Барт Хамфри шагнули вперёд, заслоняя Рэкса. Хамфри держал в руках винтовку, ствол которой был направлен прямо в лицо Райли. Локнер – сухой, поджарый, непрошибаемый – сжимал вибрационный нож, выпачканный в чужой крови.

– Добей их, – приказал Рэкс. – И побыстрее. У нас мало времени до старта.

– Нет, – вдруг сказал Барт. Голос его звучал странно, почти испуганно. – Не надо добивать. Пусть ползут.

– Что?

Он улыбнулся, и в этой улыбке было что-то звериное, нечеловеческое.

– Я хочу посмотреть, как они корчатся. Как выползают из этой дыры, зная, что всё равно умрут.

Рэкс удивлённо приподнял бровь, но кивнул.

– Хорошо. Развлекитесь. Но не затягивайте.

И трое – тиран, его пёс и безумец – медленно двинулись следом за Райли и Чейном, когда те, подчиняясь какому-то животному инстинкту, начали ползти к выходу, к ангарам, к кораблям.

Ползти было пыткой.

Райли потеряла много крови. Мир перед глазами плыл, распадался на красные и чёрные пятна. Каждое движение отдавалось вспышкой боли в ушибленном теле, каждая клеточка которого ныла и саднила. Броня треснула, системы жизнеобеспечения работали с перебоями, и где-то на краю сознания она слышала тихий писк, который медленно набирал силу.

Но она ползла.

Чейн – за ней. Он выглядел не лучше: пробитое бедро, сломанные рёбра, кровотечение, которое он пытался остановить, прижимая руку к животу. Его костюм потерял герметичность, лицо заливал холодный липкий пот, и каждый вздох давался с хрипом, похожим на предсмертный.

– Не… останавливайся, – прохрипел он. – Мы дойдём.

– Куда? – простонала Райли, не оборачиваясь.

– К кораблям. – Он кашлянул, выплёвывая сгустки. – Мы должны… остановить… «сок».

За их спинами раздавались шаги. Медленные, неторопливые. Локнер и Хамфри шли следом, с хрустом переступая через обломки бетона и осколки стекла, и переговаривались, не скрывая насмешек.

– Смотри, Курт, как они стараются, – говорил Барт, целясь в спину Райли, но не стреляя. – Как червячки. Жаль, что червячки не умеют летать.

– А эти – умели когда-то, – цедил Локнер. – Жнецы. Гордость Миллиардо. А теперь – мясо, которое мы доедим, когда наиграемся.

– Заткнись, – прошептал Чейн, не оборачиваясь.

– О, он ещё разговаривает, – рассмеялся Локнер. – Может, прирезать его сейчас, Адам? Отрезать язык на сувенир?

– Нет, – ответил он. – Пусть доползёт до кораблей. Пусть увидит, как они взлетают. Пусть почувствует, что он ничего не изменил. Снова.

Райли стиснула зубы и поползла быстрее. Коридоры космопорта тянулись бесконечно – серые стены, аварийные лампы, лужи топлива и масла на полу. Где-то вдалеке уже виднелись огни ангара. Там, за массивными воротами, стояли грузовые корабли. «Сок». Смерть для Земли.

– Чейн, – позвала она, не оборачиваясь. – Чейн, мы почти…

И в этот момент она услышала свист.

Рэкс, которому надоело ждать, шагнул вперёд, обогнав Локнера и Лилу, и занёс клинок – высокочастотный вибрационный нож, способный без труда прорезать практически любую броню. Удар предназначался Райли – в позвоночник, быстрый, безжалостный.

Но Чейн успел.

Он собрал последние силы, оттолкнулся от пола здоровой ногой и накрыл Райли своим телом, словно щитом. Клинок вошёл ему в спину, пробив остатки брони, лёгкие, сердце. Чейн даже не вскрикнул – только выдохнул, громко, хрипло, и обмяк, падая на неё, наваливаясь всем весом. В последние секунды жизни он вложил Райли в руку свой нож и как можно крепче постарался сжать её.

– Чейн? – Райли попыталась обернуться, но не смогла – он был слишком тяжёлым. – Чейн!

Она чувствовала, как по её шее течёт тёплая кровь. Его кровь.

– Беги, – прошептал он, заглядывая ей в глаза. – Я… всё равно уже… беги… и останови…

Его голос оборвался. Глаза остались открытыми, но в них погас свет.

Чейн Эндрюс, полковник армии Миллиардо, главнокомандующий, командир отряда Жнецов, умер там, в грязном коридоре космопорта, прикрыв собой единственного, кого ещё мог уберечь.

Рэкс выдернул клинок с неприятным чавканьем и отступил на шаг, оценивая результат.

– Один готов, – констатировал он. – Осталась последняя.

Но «последняя» уже не слушала.

Райли, сбросив с себя мёртвое тело Чейна, поползла дальше. Быстрее. Словно смерть командира влила в неё новые силы – отчаяние, гнев, ярость. Она не оглядывалась. Не слушала насмешек. Она просто ползла, оставляя за собой кровавый след, к распахнутым воротам ангара.

– Догоняй, – крикнул Локнер, но Рэкс остановил его жестом.

– Не надо. Пусть доберётся. Посмотрим, что она сможет сделать одна, без рук, без ног, без оружия.

И они пошли следом нарочито медленно, демонстрируя полное превосходство.

Райли вползла в ангар.

– Диагностика... Системы «Отсечки»... Проверка...

Огромное помещение, освещённое прожекторами, было заставлено контейнерами. Десятки, сотни контейнеров, каждый – с «соком». Между ними, на стартовых площадках, стояли грузовые корабли – массивные, тёмные, с уже прогретыми двигателями. Лязг клапанов, шипение пара, кислый запах ракетного топлива и горячего металла.

«Диагностика: Системы инжекторов «сока чёрной дыры» работают нестабильно в связи с ошибками в блоках управления А-92, Д-17, С-1222. Рекомендации: не использовать «Сдвиг» либо «Отсечку» до проведения диагностического контроля и устранения неполадок в названных блоках».

Но Райли не послушала. Усилие мысли – и костюм с громким лязгом перенёсся прямо под длинный ряд контейнеров, прокатившись по полу. Она подползла к ближайшему – трёхметровый цилиндр из армированной стали, с мигающей красной лампочкой на боку. Девушка попыталась подняться, но нога не слушалась. Тогда она просто вцепилась в опору руками, подтянулась и, собрав остатки сил, толкнула контейнер плечом.

Он не сдвинулся.

– Смешно, – раздался сзади голос Рэкса. – Ты думала, их можно просто опрокинуть, как банку с консервами?

– Значит, – прохрипела Райли, не оборачиваясь, – я найду, чем их разбить...

– Не успеешь.

Райли не ответила. Она поползла дальше, между контейнерами, ища что-то – рычаг, инструмент, любой способ освободить цистерны с «соком». Её пальцы шарили по холодному металлу, и вдруг наткнулись на выпуклость – ручной фиксатор. Такой, какой используют при погрузке, когда автоматика отказывает.

Правой рукой – той, что была цела – она потянула фиксатор вниз. Металл скрипнул, но поддался.

– Иди ко мне, Райли. Перестань мучиться. – голос Незримого, который пробивался в её голове писком, зазвучал в полную силу – сказывалась близость к огромному количеству «сока».

– Рэкс, – сказал Барт, входя в ангар, – может, хватит игр? Пристрелить её, и всё. Нам ещё разбираться со слизняком Коннорсом...

– Нет, – повторил Рэкс, наблюдая, как Райли возится с креплениями. – Пусть продолжит. Мне интересно.

Фиксатор щёлкнул и выпал. Контейнер теперь не был привязан к полу. Он стоял на своём месте, но теперь его ничего не удерживало.

Райли упёрлась в него спиной и толкнула. Контейнер качнулся. Ещё раз – и он накренился, угрожая завалиться на бок.

– Остановите её! – крикнул вдруг Рэкс, поняв, что она задумала.

Но было поздно. Тяжёлый металлический лязг прокатился эхом по всему погрузочному цеху. Натужно выдохнув, Райли крепко сжала клинок и вонзила его в защитное стекло. Нож в её руках завибрировал так сильно, что совсем скоро стеклянный экран взорвался на тысячи мелких осколков, а «сок» выплеснулся по всем полу. В конец обессиленная, Райли упала в огромную лужу. Жидкость, не чувствуя препятствий, начала затекать в трещины костюма. На последнем издыхании девушка стянула защитные перчатки и сгребла «сок» голыми руками.

Мгновение – и от измазанного грязью белого костюма не осталось и следа.

«Не совсем тот исход, которого ты ожидала, человек-машина, не так ли? Раздавленная, брошенная. Проигравшая. Я предупреждал. Показывал и увещевал. Всё предрешено. Неизменно и логично.

Теперь ты – часть космоса. Слилась с ним. Как и я.

Ты не знаешь, что делать.

Ты брошена на произвол судьбы.

Я могу подсказать.

Всего лишь раз.

И тогда ты поймёшь, что я предлагал вам с самого начала. О чём предупреждал и как мягко намекал. Спасёшь всех? Начнёшь сначала? Или дашь планете умереть?

Выбор, как обычно, за тобой.»

Концовка первая. Жестокое спасение.

Авторская ремарка.

Прямо сейчас я даю читателю выбор, как окончить данную историю. Небольшой эксперимент, который интересен, в первую очередь, мне самому. Впереди вас ожидают три концовки, пожалуйста, выберите ту, что импонирует вам больше всего. Подумайте о словах, оставленных на этих страницах: какую судьбу вы бы предпочли, какую судьбу пожелали бы для колонистов и землян, учитывая все вводные и переменные?

Оглянитесь назад и вспомните.

Достойны ли жители колонии Миллиардо права на новую жизнь?

Достойна ли Земля и дальше управлять колониями?

Достоин ли Адам Рэкс и колония Амуро права на реализацию Министерского плана?

Или всем им давно пора остановиться и подумать, переосмыслить сделанное?

Стагнация, привычный порядок вещей, стабильность против нового мира, построенного на камнях разрушенной цивилизации.

Выбор, как обычно, за вами.

Концовка первая. Жестокое спасение.

Искра сознания Райли стала новой звездой в глубоких чёрных просторах космоса. Умерла ли она на самом деле? Чем она стала, что случилось с её телом и как именно она «слилась с космосом»? Вопросы, на которые едва ли можно получить хоть сколько-нибудь вразумительный ответ. Так называемая «смертельная дозировка» была превышена в десятки, сотни раз в тот самый момент, когда Райли целиком искупалась в «соке», запустила свои руки в губительный космический яд, когда Незримый поставил её рядом с собой на неосязаемой тропинке, иллюзорной, призрачной, невидимой обычному глазу. Словно нескончаемая цепочка, один огромный нервный узел, где каждый сигнал бороздит синапсы необычайных размеров, теряясь в пространстве.

– Ты не мертва, человек-машина. Но и не жива в привычном вам понимании. Ты изменилась. Распалась на составляющие, связанные между собой нашим общим сигналом. То, что вы назвали «Эльманской связью». Увы, ты не исчезнешь. Но и собраться воедино тоже не сможешь, потому что сигнал твоего ушедшего в небытие тела борется с общим сигналом. То, что вы назвали «иммунитет». Сейчас ты – облако. Туча из пыли, разбросанной по всей планете, но при этом каждая пылинка знает своё место. Связана, объединена в сеть. Должно быть, ты обречена?

Пыль. Вот её предназначение. Не спаситель человеческого рода, не отважный боец, не Бледная Смерть и не Райли Грэйс – всего лишь облако пыли, которое разметало по воздуху. Искра сознания, узел, в который превратилась девушка, зашёлся рябью, в которой легко угадывалось негодование, злоба, гнев.

– Злишься? Напугана? В конце концов это ждёт каждого. Каким бы ни было твоё решение, твоя последняя воля, которая навсегда поглотит тебя, ты не изменишь фундаментальных основ, человек-машина. Не победишь смерть. Возможно, ты сможешь оттянуть неизбежное и повернуть вспять реку человеческой жизни, которая прямо сейчас полнится кровью. Но прорыв дамбы, которую ты воздвигнешь, неотвратим.

Невидимая сеть из миллионов пылинок пришла в движение. Своеобразный центр управления, которым стало сознание девушки, заставил невесомую материю принять свою окончательную форму. Блуждающий сигнал, который удерживал облако вместе, получил свою финальную команду.

– А. Пытаешься? Удивительная упёртость. Неожиданно для человека. Смею напомнить, человек-машина, что каркас, удерживающий твоё сознание, был безнадёжно сломлен. Раны, несовместимые с привычной жизнью. Наш общий сигнал. То, что вы назвали «интоксикацией». Другой человек-машина, именуемый «Эрлин», была вынуждена пройти долгую процедуру очистки, я ведь прав? Но принципиальная разница между вами в том, что она была здорова, способна была вынести яд в своём теле. Но ты не сможешь.

Рябь, эфемерные вибрации усилились, превращаясь в едва уловимый уху дрожащий звук. Одинокий сигнал ускорился, неуловимые пылинки потянулись друг к другу, склеивались в новые структуры, микроскопическими комочками сталкивались друг с другом, обретая размытые очертания, всего лишь образ, в котором невозможно было различить даже человеческой фигуры.

– На-до. До-. Братьс...я...я...я...

– Значит, таков твой выбор? Попытаться обмануть смерть? Хорошо. Мой последний подарок для тебя, человек-машина. Я дам тебе эту возможность. Несмотря на то, что в твоих намерениях я вижу лишь гибель нашего общего сигнала. Я не боюсь этого. Я лишь хочу тебе напомнить – после этого наше сотрудничество окончится навсегда. Помощь общего сигнала исчезнет. Правда, которую человек-машина не хочет принимать, будет под запретом. Ты будешь жить, но боль утраты сведёт тебя с ума. Ты будешь молить о смерти. Наслаждайся своим решением. Прощай.

– КАКОГО ЧЁРТА?! – взревел подполковник Смитсон.

Штаб «Пожирателей Душ» замолчал. Десятки агентов, аналитиков, связных, обычных солдат – все воззрились на окровавленный белый костюм Жнеца, который просто появился из воздуха. Искрящиеся блоки управления, крупные трещины в защитных листах, капли крови, что падали на пол. Райли попыталась подняться на ноги, но всё, на что хватило её сил – грузно упасть на колени. Тяжёлое дыхание вырывалось из воздухозаборников защитного шлема, нескончаемый писк сверлил голову словно бур.

– «Немой»... Как... – Смитсон в ступоре смотрел на Райли и не мог сдержать удивления. – Чёрт, да ты же мертва. Все вы погибли. Там, в космопорте.

– Я... – голова девушки медленно повернулась, взгляд поплыл между толпы напуганных людей. – Костюм... Пробит... Я умираю...

Жнец слабыми руками потыкала себя в живот, после чего безвольной куклой завалилась на пол. Тяжёлая дрёма навалилась на неё, словно она не спала неделями, после чего мир перед глазами поплыл смазанными пятнами и растворился в темноте.

Резкий вдох.

– Тише. Спокойно, Райли. Всё под контролем, – едва слышный голос Смитсона забрезжил где-то на краю сознания. – Боже, что с тобой стало...

– Всё... Так плохо? – сухой скрежещущий голос девушки звучал особенно тихо, перебиваемый писком системы вентиляции лёгких.

– Честно? Тебя как будто танк переехал. Не в смысле внешнего вида, но тело... Раны ужасающие. Потребуется время.

– Сколько я была в отключке?

– Не так долго. А вот на какое время ты пропала после бойни у космопорта...

– ...что?

– Неделя.

Сердце девушки пропустило удар.

– Неделя прошла с того момента, как сигнал твоего костюма просто... Исчез.

Сознание загустело, слиплось в один тревожный комок. Как это возможно? Она ведь только что слышала возвышенные речи Незримого, минуту назад упала в разлитый по полу «сок»! И... Исчезла на неделю. Рассыпалась на атомы, но не была способна вновь соединиться. Будто бы крохотными шажочками она шла пешком от самого «Центурия» и собирала себя по частям, вне собственного тела. Вне времени.

– Что произошло? Что случилось с остальными? – всё спрашивал Смитсон, но девушка его просто не слышала, погружённая в свои тревоги.

Пульсометр взревел. Система считывания жизненных показателей мгновенно отчиталась о критическом превышении.

– Мы... Опоздали?! Корабли Рэкса, они...! – задыхаясь тараторила Райли.

– Тс! Спокойствие! Они стоят на своих местах! Что бы вы ни сделали в космопорте, но это затормозило Рэкса. Космопорт пока что объявлен зоной повышенной биологической угрозы, но и солдат там просто тьма.

– Я... Контейнер с «соком» разбила. Сотня литров вылилась прямо у погрузочного цеха. Пульты управления уничтожены...

Брови Смитсона потянулись вверх.

– Воу. Смелый шаг. И, как оказалось, очень ценный.

– Наши корабли?

– Как только стало ясно, что ситуация в космопорте резко приняла страшный вид, мы отменили запуск по расписанию. У нас есть попытка номер два, Райли. Есть.

– Хорошо...

Смитсон тяжело плюхнулся в небольшое кресло рядом с койкой Райли.

– Как только твои показатели стабилизируются, мы погрузим тебя в кабину с регенерирующим составом. Полностью, всё тело. Будешь как новенькая, ха...

Но Райли лишь тихо шмыгнула носом.

– Эрлин... Чейн...

– Может... Расскажешь?

– Нет. – мягко ответила она.

– Понял. Да, я понял...

– А Коннорс?

– Я бы мог показать тебе запись, которую разослали по шифрованным каналам подручные Рэкса, но... Наверное, лучше не стоит. Просто знай, что в его голове внезапно появилось на одно отверстие больше.

– ...

Повисло тяжёлое молчание, которое Смитсон очень хотел бы нарушить, но просто не мог этого сделать. Глядя на измученное лицо девушки, он лишь тяжело вздохнул и почти шёпотом проговорил:

– Я даже не могу представить, через что ты прошла. Могу лишь предполагать и догадываться, но каждая такая догадка сводит меня с ума, Райли. Извини. Мне жаль. Я... Знаю, что тебе тяжело. Отдыхай, мы поговорим позже.

Райли, сдавленно хмыкнув, зажмурилась и заплакала. Беззвучно, не проронив ни единого всхлипа. Совсем скоро тяжёлый морок сломил её, и изувеченное тело девушки погрузилось в глубокий и беспокойный сон. Сон, в котором Эрлин, стоя у панорамного окна их конспиративной квартиры, с улыбкой смотрела на горящие огни ночного Эликса. Райли осторожно подошла к ней со спины и положила руку на плечо.

– Не люблю говорить такие слова, но... «Я же говорила!». – с ухмылкой прошептала она.

– Я знаю. Знаю... – тяжёлые капли слёз покатились по щекам Райли.

– А вот плакать сейчас не нужно, сестричка. Поплачем только тогда, когда у нас не получится во второй раз.

Огни улочек вдруг засияли ярче прежнего.

– Теперь получится. Я точно знаю.

– Райли. – Эрлин обернулась на сестру и притянула её к себе.

– ...что? – Райли громко всхлипнула и утёрла рукой слёзы.

– Не будь маленькой засранкой и послушай меня хоть раз в жизни. Внимательно послушай, а не как обычно. Слышишь?

Девушка улыбнулась дрожащими губами.

– Слышу.

– Пообещай мне, что сотрёшь их в порошок. Ради меня. Ради отца и матери. Ради Чейна и всех Жнецов. Ради Земли, в конце-то концов. Только ты можешь их остановить, и ты обязана это сделать. Ты меня поняла?

– Обещаю, Лин. – девушка прижалась к плечу сестры и разрыдалась.

– Вот и умничка. – ответила Эрлин, крепко обняла Райли в ответ и легко поцеловала её в макушку.

Свет фонарей за окном внезапно вспыхнул ослепительной вспышкой. Райли проснулась. По ощущениям – посреди безграничного молочного океана, по факту – в закрытой капсуле, наполненной регенерирующим составом, в медицинском блоке «Скрижали».

– Фух... Наконец-то. – с облегчением вдохнул Адамсон. – Мисс Райли? Слышите меня?

– Ух... Слышу, Адамсон. – Райли попыталась подняться из капсулы, но вовремя осознала – она лежит абсолютно нагая в наполненной раствором капсуле, так что поспешно легла обратно.

– Да-да! Не вставайте! – чуть смущённо ответил инженер.

– Может... Просто отвернётесь? Я не могу здесь больше прохлаждаться. Нужно... Довести начатое до конца.

– Э-э... Конечно. Полотенца вот тут, чистая одежда в шкафичке! Дам вам пару минут...

Как только двери палаты Райли распахнулись, Адамсон громко зашептал людям, что стояли в коридоре:

– Она очнулась! Чёрт, даже глаза протереть не успела и уже рвётся в бой!

Спустя несколько минут Райли крикнула:

– Войдите!

С лёгким удивлением в комнату вошли командующие войсками: Смитсон, Коннели, Анри, Таллбот, инженер Адамсон, глава Научной Коллегии Уильям Шеффилд. Всем им не терпелось задать Райли свои вопросы, но первым отозвался Смитсон:

– Райли... Во-первых, извини что мы обращаемся к тебе по настоящему имени, а не по позывному. Всё же... Можно сказать, что «Пожиратели Душ» ушли в отставку. Месту секретности больше нет.

– Оставьте, Смитсон. Всё в порядке. – спокойно ответила Райли.

– Хорошо... Тогда не буду юлить. После произошедшего на территории космопорта мы потеряли контроль над наблюдением. Аргон всеми силами пытается добить систему защиты и перехватить удалённое управление кораблями. И у него это почти получилось. Счёт идёт на часы.

– И что же вы хотите знать? – спросила она.

– Как только корабли попадут под наш контроль и выйдут из космопорта, Райли, мы должны будем нанести удар. Тут же. – заговорил Коннели. – Но... Что случилось с Чейном и остальными Жнецами?

Голос Коннели прозвучал почти что угрожающе. Хоть Райли и понимала, что вины в смерти её соратников нет, но злобный Джек заставил разозлиться и её.

– Мертвы. Рэкс убил Чейна и Корвуда. Локнер – Эрлин... Остальные Жнецы в это время держали подступы к космопорту вместе с пехотой. Это была жатва, господа. Последний шанс Рэкса убрать из игры сразу всю верхушку правления Миллиардо и её защитников. Получилось. Почти. – твёрдо отчеканила девушка.

–Тс... – цыкнул Джек и отошёл в сторону. – Вот как, значит. Скотина.

– Адамсон, что там с костюмом? – спросила Райли, и командующие заметили в её лице нечто особенно. Не злобу и не гнев – решимость. Твёрдую уверенность, камнем вставшую в её пустых глазах.

– Я... Так, во-первых, мисс Райли – вы только что перенесли процесс ускоренного восстановления тканей. Двое суток! Двое суток вы были без сознания! – вмешался Шеффилд.

– И? Я достаточно цела для того, чтобы выбраться на ещё одно задание... – ответила девушка и осмотрела свои покрытые мелкими шрамами и рубцами руки, гладкие бледные ноги, волосы на которых просто исчезли с повреждённой кожи, нащупала ладонью ещё один длинный шрам на спине, выпуклый и противно проминающийся под лёгким давлением пальцев. – ...это всё не важно.

– Правда? Не хотелось бы терять уже последнего Жнеца. А вы, позволю себе напомнить, были на пороге смерти уже два раза!

– ...Три. – шепнула она сама себе.

– Касательно костюма...

– Адамсон? – упрямо спрашивала Райли.

– Готов. – обречённо ответил инженер на выдохе. – Я всего лишь хочу предупредить... Райли, пожалуйста...

– Смитсон, я выдвигаюсь. Дайте мне местоположение Рэкса.

– Ты даже не подождёшь подходящего времени? – серьёзно спросил он.

– Больше нет подходящего или неподходящего времени, Сэм. Есть только... Момент истины.

Анри загадочно хмыкнул.

– Хорошее название для операции.

– Что ж... Командующие?

– Мы давно готовы, Смитсон. Войска отведены в сторону, распределены. Каждый ствол перезаряжен, каждая «Птица» только и ждёт, когда же вновь прозвучит команда. – говорил Таллбот.

– Тогда я объявляю начало операции «Момент истины». Задача – «обезглавить» колонию Амуро и подавить вооружённые отряды, расположенные около Новой Женевы и в приграничной зоне, получить доступ к грузовым кораблям и уничтожить спутник Эльман. План прост до безобразия, господа. Гасите их.

Неловкая тишина прозвенела несколько мгновений.

– Ха. Будет исполнено. – ухмыльнулся Коннели и вышел из медблока первым.

***

Спустя несколько часов все они вновь собрались в штабе «Скрижали». Десятки голосов наложились друг на друга, передавая приказы вниз по цепочке. Райли уже не слушала. Шум в её голове начал медленно исчезать, растворяться – он был неважен, отвлекал от единственной задачи. Она вышла в коридор, где её ждал Адамсон с обновлённым костюмом.

Белая броня «Немого Жнеца» сияла под стерильным светом, холодным и безжизненным. Костюм больше не был просто костюмом. Он стал её внешней кожей, продолжением её самой. Райли грустно усмехнулась – непередаваемо сильно хотелось назвать его «родным» и «уютным», но она понимала, что это глупо.

– Не стали менять цвет, – тихо проговорил Адамсон, отступая на шаг. – Всё же... Вам он подходит как нельзя лучше. «Бледная Смерть».

Райли ничего не ответила. Облачившись в костюм, она сделала шаг, второй, третий – и растворилась в воздухе, оставив после себя лишь едва уловимое мерцание.

Новая Женева полыхала.

То, что Смитсон назвал «Моментом истины», превратилось в ад на земле. Артиллерийские расчёты солдат Миллиардо методично утюжили позиции верных Рэксу боевиков. В небе над городом кружили тяжёлые крейсеры, выплёвывая ракетные залпы в сторону блокпостов и заградительных укреплений. Но главное – центр управления полётами космопорта, огромная чёрная башня, возвышающаяся над посадочными площадками.

– Э-э... Райли, передаю тебе последние координаты Рэкса. Эту башенку ты уж точно пропустить не сможешь. Я вычислил, что всё подвязано к костюму. Поэтому в первый раз у нас ничего и не вышло – системы просто постоянно обновляются, сбивая прогресс. Избавишься от него – избавишься от блокировки. – говорил Аргон, в то время как маглев набирал сумасшедшую скорость, пулей проносясь по рельсам под землёй.

– Принято, Аргон. – спокойно ответила она.

– Эй, слушай... Чёрт его знает, что у вас там произошло, но... Будь осторожна в этот раз. Удачи.

– Ага...

Бездна, окружавшая основание шпиля атмосферного генератора, выплюнула белоснежный костюм на раскрошенную землю. И Райли пошла сквозь огонь.

Она не бежала. Она двигалась с пугающей плавностью, возникая из дымовой завесы на долю секунды, чтобы исчезнуть вновь. Солдаты Рэкса умирали, даже не успев поднять оружие. Их крики тонули в грохоте падающих бетонных плит, но «Бледная Смерть» не замечала ничего вокруг.

«Сто восемнадцать», – холодно отметила она, точно также, как когда-то делала Эрлин, когда очередное тело рухнуло к её ногам. Цифра не имела значения. Имело значение только одно – башня.

Прорыв к космопорту занял семнадцать минут. Для любого другого бойца это была бы самоубийственная миссия. Для Райли Грэйс – всего лишь прогулка по болезненным воспоминаниям, где каждый угол навевал образ Эрлин, смеющейся над глупой шуткой, или Чейна, поправляющего прицел на винтовке.

Вход в башню преграждали двое «Титанов» – элитные гвардейцы Рэкса в массивных экзоскелетах. Они даже не успели среагировать, когда Райли, не снижая скорости, прошла сквозь их броню, словно сквозь туман. Кровь брызнула на стены, смешиваясь с маслянистой смазкой гидравлики.

– Третий этаж. Комната управления… – прошептала она, сверяясь с картой, выведенной на визор.

Лифты не работали. Райли пошла по лестнице, перепрыгивая через ступени, оставляя за собой полосу инея, по которой пробегали разряды статического электричества – побочный эффект от перегрузки охлаждающих систем костюма.

Двери распахнулись от одного её присутствия.

Пультовая башни представляла собой огромную полусферу, утыканную голографическими экранами. На них мерцали схемы грузовых кораблей и боевых крейсеров – десятков «Центуриев», три «Атланта», парочка сверхмассивных «Горизонтов», готовых к взлёту. И в центре этого технологического великолепия, в кресле, развёрнутом к выходу, сидел Адам Рэкс.

Он не изменился: холодная улыбка, взгляд, прожигающий насквозь, и омытый кровью костюм «Алого Жнеца». Он ждал. Но вряд ли он ждал именно её.

– Жнец, – голос Рэкса зазвучал чуть встревоженно. – Тот самый. Живучая, как таракан. Я уже начал скучать.

– Где остальные? – её голос, пропущенный через динамики шлема, звучал чужим, механическим.

– Мертвы. В плену. Какая разница? Ты пришла не за ними.

Он медленно поднялся, разминая руки.

– Знаешь, я ведь действительно надеялся на наше сотрудничество. Но ты выбрала эмоции. Выбрала боль. Не захотела взглянуть правде в глаза и поддалась, поверила в сумасбродную идею. Победа, Жнец, за мной. Каким бы ни был исход. Я сделал то, что хотел, и встряхнул всю планету, чтобы вы, идиоты, задумались.

Райли сделала шаг вперёд.

– Хватит с бахвальством, Рэкс. Тебе конец.

– Будешь мстить? – Рэкс рассмеялся, и смех этот разнёсся под сводами пультовой, многократно отражаясь от стеклянных панелей. – Месть – удел слабых. Всё, что произошло в стенах космопорта... Как я выразился? Ах. «Реактивное правосудие», ха-ха.

Подхватив тяжёлую винтовку со стола, он прочистил горло. На секунду глаза его вильнули в сторону, и Райли незамедлительно отреагировала: выставив руку в сторону, она в мгновение ока выпустила «Жвалами» кол, который попал прямо в глаз Локнера, уже готовящегося нанести подлый удар в спину в очередной раз, и пробил его голову насквозь. Судорожно сжав рукой спусковой крючок тяжёлой винтовки, Курт пустил очередь: пули полетели во все стороны, лишь едва задев защитные пластины на руке девушки.

Хамфри, наблюдавший со стороны, был более проворен, но Райли даже не дрогнула: система «Шестое чувство» послала сигнал нейроинтерфейсам и «Отсечка» унесла девушку прямо за спину майора.

– Надо было сделать это ещё в нашу первую встречу, ублюдок. – гневно зашипела Райли.

– Других это не спасёт...

В тот же момент жизнь Барта, наконец, окончилась: вибрационный клинок располосовал его спину в клочья. Отбросив угасающее тела Барта на пол, Райли рыкнула:

– Реактивное правосудие, Рэкс. – шикнула она.

– ОШИБКА! Большая ошибка, Жнец!

Башня содрогнулась. Где-то внизу взорвался очередной склад боеприпасов, но здесь, в обители Рэкса, время замедлилось.

Он атаковал первым.

Скорость, с которой глава колонии ринулся на Райли, едва ли была человеческой – виной тому экзоскелетные каркасы в ногах. Рэкс хорошо поколдовал над броней: приделав к рукам несколько вибрационных клинков на манер когтей «Церберов», Рэкс решил пойти в рукопашную, полагаясь на близкий контакт, а не на пули. Лезвия имплантов свистели в воздухе, целясь в шею, в суставы, в незащищённые сочленения брони. Но Райли была быстрее.

Она приняла удар на предплечья, взвизгнув от столкновения металла с металлом. Искры рассыпались фейерверком. Девушка откатилась в сторону, выхватывая вибрационный нож – тот самый, вложенный Чейном прямо ей в руки.

– Ты думаешь, это поможет? – Рэкс рассёк воздух очередной серией ударов. Один из них достиг цели, распоров броню на левом боку Райли. Кровь хлынула, но девушка даже не вздрогнула.

Тяжёлые тумаки полетели прямо в голову Райли. Клинки Рэкса прочертили ощутимую канавку прямо в визоре девушки, отчего он треснул, распался на куски. Несколько уверенных ударов по телу выбили Жнеца из равновесия, чем Рэкс незамедлительно воспользовался: тяжёлым ударом по ногам он опрокинул её на пол и всем телом навалился на грудь, пытаясь пронзить имплантами насквозь.

– Нет, – натужно выдохнула она. – Это поможет.

Нож вошёл Рэксу в плечо. Неглубоко, не смертельно, но достаточно для того, чтобы сбить его ритм. Он взревел от боли и неожиданности, схватился за рану, а Райли использовала этот миг.

Схватив Рэкса прямо за голову, уцепившись перчаткой в лицо, она прохрипела:

– Команда: установить прямое соединение между костюмами. Приоритет: наивысший. Код доступа: «Немой Жнец». Пара связана.

– ...что?

Костюмы сплелись в единую сеть. Неяркие огоньки замерцали на шлеме Райли, после чего системы и её костюма, и костюма Рэкса отозвались:

«Соединение установлено. Пара связана.»

– Запуск протокола «Ночной променад». Цель: костюм «Жнец 8.0», код: «Алый Жнец». Приоритет: наивысший.

На мгновение глаза Рэкса застыли от ужаса. Системы костюма Алого приняли команду и в то же мгновение системы инжекторов, лишённые «сока», воткнули сотни игл прямо в тело Рэкса. В обычных условиях система бы ввела смертельную дозу и «сок», едва соприкоснувшись с кожей, тут же бы расщепил ткани, обогнав болевые сигналы, но у Рэкса такой блажи не было: иглы вошли в тело, и Рэкс, прочувствовав каждый укол, рухнул на землю. Он катался по панелям управления, оставляя за собой кровавые полосы – дёргая всем телом, в безумном припадке он рвал иглами собственную кожу.

– Ты… не посмеешь… – прохрипел он, когда Райли нависла над ним, занеся руку для последнего удара. – Мы должны сделать это, Жнец! Ради будущего человечества! Не тебе решать, какой тропой оно пойдёт. В одиночку... Ты лишь всё усугубишь. Сотрёшь идею, тычок в грудь Земле – всё, ради чего эта война существовала!

– Пусть, – тихо сказала Райли.

И опустила кулак.

В ту же секунду, как тело Рэкса обмякло, по всей колонии пробежала неосязаемая электромагнитная волна. Системы управления, заблокированные его биометрией, пали. Адамсон в «Скрижали» взвыл от восторга, Аргон заверещал от удовольствия, когда десятки грузовых кораблей мигнули огнями и один за другим перешли под контроль восставших.

– Есть! Есть перехват! Все «Атланты» наши! – голос инженера грохотал в наушниках каждого бойца армии Миллиардо.

Смитсон, наблюдавший за штурмом из штаба «Скрижали», выдохнул:

– «Немой», слышишь? Ты сделала это. Корабли наши. Заканчиваем.

Райли стояла посреди разгромленной пультовой, глядя на панорамное окно, за которым разгоралось утро Стикса. Солнце поднималось из-за кратера, окрашивая небо в багровый цвет. Цвет крови. Цвет победы.

– Не заканчиваем, – сказала она, и голос её был спокоен, как поверхность мёртвого озера. – Эльман. Наводите корабли.

В наушнике повисла пауза.

– Да... Чуть было не забыл. – отозвался подполковник, в тайне надеясь, что до ужасного преступления они всё же не дойдут.

– Там «Сердце», Смитсон, – отрезала она. – Пока оно существует – Стикс под угрозой. Земля под угрозой. Не должно быть даже намёка на то, что «сок» когда-либо вновь вернётся на поверхность планеты.

– Земля молчит – и это дурной знак. Протекторат нас вздёрнет. – на момент Смитсон запнулся, но всё равно продолжил: – Да и пусть...

Тишина длилась вечность.

– Командующие проголосовали, – глухо произнёс наконец Смитсон. – Решение принято. Шесть кораблей с обоих космопортов – полный вперёд. Анри, готовь траектории.

Райли вышла на крышу башни, впуская в лёгкие загаженный дымом и копотью воздух Стикса. В небе над головой, маленькая и беззащитная, висела серебристая точка – Эльман. Великое начало, которое позволило землянам заглянуть на ставший родным Стикс. Он же и проблема, и новое оружие, и козырь в рукаве – всё сразу.

– За вас. За Стикс. И за Землю. – прошептала она.

«Атланты» взревели двигателями, отрываясь от посадочных площадок космопорта. Шесть огромных силуэтов взмыли в небо, выстраиваясь в идеальную боевую линию. Несмелые удары артиллерии пытались нагнать корабли, но было уже слишком поздно.

Спустя несколько минут огненные точки скрылись глубоко в темноте космоса. На миг Эльман вспыхнул ослепительной звездой, а затем разлетелся миллионами осколков, окрасив стиксианское небо падающими звёздами.

Райли смотрела на этот фейерверк, и на губах её застыла горькая улыбка. Где-то в глубине сознания, в том самом «облаке пыли», которое теперь навсегда стало частью неё, затих последний отзвук общего сигнала. Незримый умолк. Жатва окончена.

Она опустилась на колени на холодном бетоне, сняла шлем и позволила ветру играть с её короткими, отросшими за эту бесконечную неделю волосами.

– Получилось, Лин, – прошептала она в пустоту. – Получилось.

Крохотные камешки, долетевшие до поверхности планеты, топли в атмосферных щитах. Осколки побольше осыпались на землю каменным дождём. Далеко за пределами Жилой Зоны яркими вспышками сияли взрывы, рокочущие вибрацией, сотрясавшей поверхность планеты – крупные куски Эльмана всё же достигли своей цели. Облако осколков уволокло собой проход к кротовой норе «Фауст» – все опасения Эндрюса оказались верны. Но на данный момент никого это уже и не волновало. Все знали, что Стикс выдержит. Как выдержит и Миллиардо, и остатки малых колоний Амуро.

А внизу, в горящей Новой Женеве, солдаты Смитсона уже поднимали белый флаг – не сдачи, но победы. Белый, как и костюм Райли Грэйс. «Немого Жнеца», «Бледной Смерти». Последней надежды человечества.

И тишина космоса стала её вечным ответом.

Ровно до момента, когда в слуховом модуле не прозвучал напыщенный голос:

– Говорит Протекторат Земли. Приказ! Колония Миллиардо – сложить оружие.

«Раскол Миллиардо»

Мэд Эссенс

2026 г.

Концовка вторая. Ужас уничтожения.

Концовка вторая. Ужас уничтожения.

Боль ушла.

Сомнения, страхи, переживания – тоже.

Чёрной дырой «сок» впитал всю сущность Райли и испепелил её без остатка. Без малейшего признака того, что её жизнь, её сознание теплится где-то далеко за пределами человеческого понимания и человеческой физиологии. Пространство и время для Райли теперь не представляют ничего – лишь слова, которые когда-то обронили существа, говорящие с ней на одном языке. Она приняла свою участь. Согласилась, что проиграла. Признала, что Незримый был прав. Не потому, что устала, и не потому, что она поверила в Его слова. Но потому, что поняла – их сопротивление и было тем, что в конечном итоге привело её к гибели.

– И всё-таки... Я был прав. Хотя... Мог ли случиться другой исход? Могло ли статься так, что человечество послушает, что один человек внемлет увещеваниям другого и остановится? Эта мысль вызывает во мне сомнения. Я видел Вас. Говорил с Вами. И ни один из Вас, тех, кто мог слышать ясно, не захотел послушать. Другие, что слепо шли на зов, не чета Вам. Беспомощные, безумные, они не смогли бы вычленить суть из образов. Жаль.

Последние сигналы увядающего сознания растворялись в огромной песочнице, какой стал для Райли всеобъемлющий космос. Тело, безжалостно растерзанное на мельчайшие составные части, стремительно уносилось в бездну сияющей тьмы, где лишь далёкие звёзды были ориентирами заблудшим душам – таким, как Райли, Эрлин и Чейн. Нить Эльманской связи, что сковывала атомы между собой, становилась всё тоньше и тоньше.

– Я говорил, что могу помочь тебе. Дать возможность осуществить последнюю волю. Но я вижу, что ты таешь на глазах. Что и воли-то... Просто нет. Возможно, виной тому человеческая природа. То, что вы называете «скорбь». Она виновна в твоём решении?

Небосвод окрасился яркой вспышкой. Крошечные звёзды, усыпавшие одеяло, сотканное из тьмы, замерцали, словно разбуженные словами Незримого. Всего лишь на мгновение, на долю секунды в глубинах космоса зажглось новое созвездие Жнеца, которое потухло также быстро, как и загорелось.

– Я понял тебя. Бороться больше не в твоих силах. Я предупреждал тебя, человек-машина. Конец был известен заранее. Не вини меня в том, что ты не послушала. Но... Могу я спросить тебя?

Одинокая звезда на необъятном горизонте замерцала с новой силой. Созвездие Жнеца, уже почти полностью растворившееся в пылевых облаках, подало последний сигнал.

– Если я стану твоими глазами, ты взглянешь на последствия своей упрямости?

И последняя звезда, сверкнув сияющим метеоритом, погасла навсегда.

– Смотри, человек-машина. Я дарю тебе эту возможность.

* * *

Новая Женева тонула в огне. Бескомпромиссном и жарком, таким, каким Рэкс его и представлял. Огонь нового поколения. Осколки привычной жизни, которые всё ещё невидимыми путами тянули их к Протекторату и самой Земле, наконец, были опалены до самого центра.

То, что Райли Грэйс пыталась остановить ценой собственного существования, свершилось. «Бледная Смерть» исчезла, агенты и шпионы, вселявшие ужас в сердца чиновников и тиранов, доживали свои последние минуты, а кому-то и вовсе не удалось застать момента их тяжёлого падения – «Ночной променад» сделал своё дело. Не осталось даже праха. Только пятно выжженного бетона там, где их тела впитали последнюю, смертельную дозу «сока».

– «Жнецы», вызывает подполковник Коннели! Чёрт, ответьте же кто-нибудь! – Джек ревел что есть мочи, пока тяжёлые самоходные установки Рэкса уничтожали танки Миллиардо один за другим.

Термобарические снаряды рвали дома в лоскуты, крошили твёрдую выжженную породу на мельчайшие крупицы, плавили её в жидкое стекло. Нескончаемая бомбардировка с обеих сторон настолько сильно исказила вид приграничного района, что совсем скоро плато между колониями стало напоминать поверхность Луны, на которую миллионы лет падали метеориты. Как ни старались обе стороны избегать шпилей атмосферных генераторов, но история повторилась вновь – словно кренящиеся древние корабли, бороздившие воды Земли, шпили с утробным гулом падали на землю, обнажая скалистые равнины, подставляя их под удар ревущих ветров и ужасающего холода звёздной зимы.

Адам Рэкс стоял на командном мостике космопорта, наблюдая за тем, как остатки сил Миллиардо откатываются к южным окраинам Новой Женевы, всё дальше и дальше, пока армия Рэкса, уложившая самую серьёзную угрозу на лопатки, не начала давить с новой силой. Круглыми сутками не знающие усталости «Титаны», «Церберы», войска синтетов методично зачищали сектор за сектором, превращая когда-то цветущие районы в выжженную пустыню. Вопль едва рождённой Единой колонии прокатился по всей Жилой Зоне Стикса, и для солдат Амуро он ревел победным кличем, а для боевиков Миллиардо – горьким и скорбным плачем.

Долгие дни смертная битва между двумя колониями вспышками озаряла практически все сектора Жилой Зоны. Бесконечные пулемётные очереди, взрывы снарядов, падающие ракеты, грохот обрушивающихся зданий и бьющегося стекла – такой стала жизнь на Стиксе. Кипение войны достигло своего апогея, и когда стало казаться, что она не окончится никогда, что тяжёлый смрад смерти заполонит всё пространство под куполами, армия Миллиардо пошла на попятную. Медленно и методично, неся чудовищные потери, они оставляли район за районом, город за городом, пока в конечном итоге не потеряли больше двух третей от боевого состава.

– Докладывайте, – холодно бросил Адам в коммуникатор, сидя в своём кабинете в чудом уцелевшем здании «Грани».

– Сопротивление сломлено, господин Унификатор. – Голос командира передового отряда звучал устало, но торжествующе. – Осада приграничных районов прорвана, боевики отступают. Командующие армий Коннели, Анри, Таллбот – либо мертвы, либо взяты в плен. Наши войска уже оккупировали центральные районы, подкрепления находятся на подступах к границе, северные жилые районы Миллиардо оказывают сопротивление, но авиация и артиллерия теснит их к пропасти. Им некуда больше отступать.

Рэкс удовлетворённо кивнул, хотя на его лице не дрогнул ни один мускул.

– Как насчёт Эликса?

– «Скрижаль» почти у нас в руках. Нашли хакера, что ставил палки нам в колёса. Пытался уничтожить серверы с данными. Мы его остановили. Пока жив. Отряд ждёт вашего решения.

– Выгрузите всё. Допрашивайте. Найдите Шеффилда, найдите Адамсона. Вся информация, которая только доступна этому недомерку, должна стать нашей. Мне нужно всё о кротовой норе «Фауст». Координаты, временные окна, протоколы стабилизации. Он заговорит. Они все заговорят.

Рэкс отвернулся от панорамного окна и направился к погрузочному терминалу. Там, в гигантских ангарах, стояли три «Атланта» – самые быстрые и вместительные грузовые корабли небольшого флота. Их трюмы были заполнены контейнерами с «соком» под завязку – сотни их, и даже тот факт что «Немой Жнец» избавилась от одного из них, не сыграл большой роли, хоть Адам и оценил те усилия, что приложила смертельно раненная девушка. Одна только уборка ангара от разлитого «сока» растянулась на несколько дней, но сейчас уже ничто не могло остановить Рэкса.

Заглянув в один из них, он в очередной раз восхитился жидкой тьмой, что кипела в биозащитных капсулах, переливалась маслянистыми отблесками и словно дышала в такт чему-то неведомому.

Наваждения зароились у него в голове. Отрывистые всплески, образы, картины. Чёрные пески, разгоняемые ветрами, что крутыми дюнами устилают обожжённые остовы кораблей и зданий. Моря из грязного саксамина, давно ушедшие под землю, которым на смену пришёл океан из «сока». Горящая Земля, чёрная как смоль, вся атмосфера которой заполнена «Эльманской кровью». Натужно выдохнув, он, приложив невероятные усилия, всё же оторвался от контейнера и отпрянул в сторону.

– Они были правы, человек.

Мимолётный голос в голове прозвучал также ярко и громко, будто бы некто наклонился прямо к его уху и произнёс эти слова, чётко и твёрдо. Он смутился, руки его задрожали от тяжёлых мыслей, которые совсем скоро исчезли. Шумно сглотнув, он ушёл прочь из ангара. Но останавливаться было нельзя.

– Запуск завтра, – объявил он вечером перед своими верными соратниками. – Курс на кротовую нору "Фауст". Цель – Земля.

Слова повисли в воздухе, тяжёлые, как свинцовые плиты. Никто из присутствующих не осмелился задать вопрос, который вертелся на языке у каждого: что именно привезут эти корабли голубой планете? Смерть? Перерождение? Или нечто такое, для чего у человечества ещё не придумали названия? Лишь Курт Локнер, «Бессердечный», иммунный к «соку» главнокомандующий, понял Рэкса без всяких пояснений и возражений. Незримый показывал ему всё это уже тысячи раз, для него больше не существовало откровений – Курт принял это как данное, как нечто, что было предрешено некими высшими силами на заре времён. Земля должна умереть и точка.

За час до запуска Рэкс спустился в медицинский блок, где в капсуле лежало то, что осталось от Эрлин Грэйс. Её тело, изуродованное тяжёлыми ножевыми ранениями Локнера, ещё дышало – костюм не дал ей умереть слишком быстро, а аппараты поддерживали жизнь с упорством, граничащим с жестокостью. Но глаза были пусты. «Царица ночи» давно покинула эту оболочку.

– Вот они, подопытные мышки Грэга Грэйса. Твоя сестра пыталась меня остановить, – тихо сказал Рэкс, садясь на край капсулы. – Она была упрямой. Глупой. И очень живучей. Но в итоге… «сок» съел её быстрее, чем она успела что-либо сделать. И если это дело рук вашего папаши... Я хочу знать твои секреты.

Он провёл пальцем по холодному стеклу, оставляя мутный след.

– А знаешь, что самое забавное? Судя по найденным данным, ты была возбудителем спокойствия. Тем самым человеком, который всеми силами хотел моей смерти. Но голосом разума, что вполне логично, стала Райли. И она выбрала тебя. Выбрала боль. Выбрала человечность... И проиграла.

Эрлин не ответила. Её грудная клетка равномерно поднималась и опускалась в такт дыхательному аппарату.

– Ты будешь жить, – пообещал Рэкс, поднимаясь. – Не из милосердия. А чтобы видеть. Видеть, как рушится всё, что вы строили. Как умрёт Миллиардо, как Земля, ваша драгоценная колыбель, будет кричать в агонии, когда «сок» коснётся её атмосферы. Это будет красиво. Обещаю.

Уже стоя в дверях медотсека, он обернулся в последний раз:

– Ты поблагодаришь меня. Ты станешь моим оружием. Когда-нибудь снова станешь Жнецом. И уже вместе мы подождём твою сестру. Ха... Если она соизволит вернуться.

Он вышел, и свет в медицинском блоке погас.

Корабли стартовали ровно в назначенное время.

Три гигантские тени оторвались от посадочных площадок, взмывая в жёлтое небо Стикса. Их двигатели оставили за собой огненные шлейфы, которые постепенно таяли в разреженной атмосфере. За ними наблюдали тысячи глаз – тех, кто выжил в резне, тех, кто сдался на милость победителя, тех, кто просто не понимал, что происходит.

Из рубки центра управления полётами космопорта Рэкс, вглядываясь в мерцающую звёздную карту, отдавал последние указания.

– Курс на "Фауст", – приказал он. – Максимальная скорость.

Корабли ускорились, и Стикс начал стремительно уменьшаться за кормой: система беспилотного управления полагалась на продвинутые датчики и навигационные приборы вкупе с камерами, вшитыми в корпус кораблей, так что у Рэкса и его подельников был самый лучший вид на космос, какого не было даже у самых первых космонавтов Земли.

Кротовая нора Фауст встретила их сиянием невозможных цветов. То, что учёные Миллиардо называли «стабилизированным туннелем», на самом деле выглядело как глаз бури, застывший в космическом холоде. Мириады частиц, пойманных в гравитационную ловушку, переливались всеми оттенками спектра, создавая иллюзию живого, дышащего организма.

– Энергия стабилизаторов на пределе, – доложил навигатор. – Туннель активен. Временное окно – сорок семь минут.

– Нам хватит, – ответил Рэкс. – Входим.

Первый корабль нырнул в сияющую воронку, за ним – второй, третий. На миг пространство вокруг них исказилось, реальность разорвалась на лоскуты, а затем наступила тишина. Давящая, пугающая, такая, что у некоторых наблюдателей заложило уши.

А потом – свет.

Солнце. Жёлтое, родное, такое обманчиво мирное.

– Докладывайте, – скомандовал Рэкс, и в его голосе впервые прозвучало нечто, похожее на волнение.

– Мы на месте, господин Унификатор. Солнечная система. Орбитальные станции Протектората Земли запрашивают опознавательные знаки.

– Не отвечать. Активировать маскировочные поля. Курс на атмосферу.

Три «Атланта», невидимые для радаров, начали снижение. Внизу простиралась голубая планета – колыбель человечества, его прошлое и будущее. Никто на её поверхности не знал, что происходит. Никто не ждал гостей с другой звезды.

Рэкс медленно поднялся с кресла и подошёл к голографическому экрану, на котором во всех красках простиралась земная атмосфера.

– Райли Грэйс, – прошептал он, обращаясь к пустоте. – Ты хотела спасти их. Посмотри же. Посмотри, что я с ними сделаю.

Первые контейнеры с «соком» упали над Тихим океаном. Тяжёлые капсулы, сорвавшиеся с неба, с громким всплеском ударили о воду, и океан закипел, словно живое существо, в которое впрыснули яд. Корабли на бреющем полёте пошли дальше, достигая скреплённых словно гигантскими скобами материков: Евразии, Америки, Африки. Их падение не сопровождалось взрывами, не было грохота и пламени. Только тонкий, едва слышный звон, похожий на звук разбивающегося стекла. А за ним – выброс «сока» в атмосферу, на землю, в леса и поля, в крупнейшие города, ставшие узлами новой эпидемии. Тонны металлических капсул впились в поверхность планеты словно самый опасный вирус и начали медленно изменять её.

Своевременный ответ никоим образом не облегчил участь землян. Тяжёлая техника, которая тут же выехала к местам, в которых капсулы источили космический яд, попыталась уничтожить их, но тем самым сделала лишь хуже – «сок», не подвластный обычному огню или высоким температурам, просто испарялся и ещё быстрее проникал в атмосферу, оседая на фильтрующих установках, в масках солдат, в фильтрах двигателей, медленно разрушая и изменяя их. Невидимые глазу капли попадали прямиком в лёгкие, отчего болезнь, которую «сок» нёс в себе, распространялась как огонь по сухостою. Лучшие врачи человечества просто не знали, что делать с новой напастью, потому что они никогда в жизни не сталкивались с ядом, что был рождён в глубинах космоса. Города, ставшие целью капсул, вымирали подчистую, человек за человеком.

Смерть Земли шла своим чередом – быстро, безжалостно, бескомпромиссно. В целых секторах отключалось электричество, замирали транспортные сети, смолкали голоса в эфире. Города за считанные дни из бурных центров жизнедеятельности превращались в опустевшие скелеты, по которым, словно бездумные насекомые, шли заражённые люди. И что самое ужасное – Земля, как владелец всех колоний, как конструкт, который априори обладает всем вооружением и силой в Солнечной системе и за её пределами, просто не успела среагировать на столь наглую и хаотичную атаку. Сбить корабли – приоритет номер один, но к моменту, когда флот землян поднялся в воздух и определил угрозу, большая часть капсул была успешно сброшена.

Повсюду, куда попадала чёрная жижа, люди замирали на месте – малый распад опрокидывал их на спину и их глаза стекленели, руки безвольно повисали, а мысли превращались в один бесконечный, невыносимый зов. Миллиарды людей в одночасье поднесли свои сердца на блюдечке. И «сердцеедка», жадно облизнувшись, сожрала их все без остатка. Когда последняя капсула была сброшена на поверхность планеты, а боевые крейсеры Земли крепко уцепились за хвосты «Атлантов», Рэкс, глубоко вдохнув полной грудью, приказал:

– Уничтожить корабли. Не оставьте им даже шанса.

Один за одним корабли, получив финальную команду, вгрызлись в колыбель человечества. Громыхающие взрывы термоядерных двигателей сотрясли всю кору планеты, убив бесчисленное множество землян. И когда последний из кораблей, спикировав к горной гряде где-то на западе материка Северная Америка, разорвался на части, в центре управления полётами вновь наступила тишина, которую изредка прерывали короткие помехи.

Незримый пришёл на Землю.

И ни один Жнец не мог его остановить.

Миллионы жителей колонии Миллиардо вскоре осознали, что самое страшное, что только могло произойти, свершилось. Земля умерла. Протекторат пал. Граница, отделявшая две колонии, разорвалась на части. И спустя недели ожесточённой борьбы Рэкс в окружении десятков тысяч солдат вновь вошёл в Эликс, заглянул в глаза умирающих боевиков и напуганных горожан и смиренно склонил голову. Огонь нового поколения человечества достиг своей критической температуры.

В финальном отрывке своего угасающего сознания, разбросанного по вселенной, Райли Грэйс видела это всё. Каждую смерть. Каждую секунду агонии. Каждый миг, когда «сок» впитывал очередную душу, перекраивая её на свой лад.

– Ты обещала? – прошептал Незримый, и голос его звучал уже не в пустоте, а в самом сердце Земли. – Ты обещала им, что спасёшь их. Ты клялась. И ты не сдержала слова. Как бы ты ни хотела упрямствовать, как бы ты ни отрицала... Ты проиграла, человек-машина.

Последним, что увидела Райли, было будущее. Тяжёлое, невыносимое. То самое будущее, в котором человечество, ютясь на остатках некогда богатых земель, медленно гасло. Едва ли именно в этом заключался Министерский план. Едва ли Адам Рэкс, оставшийся в умах сводящих концы с концами колонистов лишь огромным заброшенным памятником, думал, что к такому концу приведут его собственные действия.

Ответа не было.

И не могло быть.

Последняя искра Райли Грэйс, последний отблеск того, кого называли «Бледной Смертью», умерла так же тихо, как и жила последние свои минуты. Без крика, без мольбы, без надежды.

Только чёрная дыра «сока» росла в атмосфере Земли, и человечество, стоя на коленях, смотрело на неё пустыми глазами.

Но к этому тёмному будущему ещё только предстояло придти.

– Добро пожаловать домой, – сказал Адам своим «новым» подчинённым, всё равно, что прямо в пустоту.

И пустота ответила ему молчанием.

– Прощай, человек-машина.

«Раскол Миллиардо»

Мэд Эссенс

2026 г.

Концовка третья. Новое начало.

Концовка третья. Новое начало.

Сердцебиение.

Сбивчивое, хаотичное, напряжённое.

Стук перегородок и клапанов, гулом бьющий по ушам.

Отсутствующее сознание, размытое, скомканное в грубый шар.

Отрывистые мысли, которым нет объяснения. Образные, нечёткие, напоминающие переливающиеся картины и силуэты, до боли похожие на человеческие тела, но лишённые привычных формы и вида. Широко раскрытые глаза, обращённые к густой тьме, в которой они пытаются вычленить мелкие, судорожные движения.

– Ты пришла? Правда? Я удивлён. Едва ли ты знала дорогу, но тем не менее ты нашла меня. Ты сломлена, разбита на части, а всё равно отважилась. Не переживай. Я починю тебя. Но это займёт время.

Неясная сила давит на грудную клетку Райли, впуская спёртый влажный воздух в лёгкие. Сердце, тухнущее с каждой секундой, вновь возвращает себе привычный ритм – ещё слабый, едва слышный, но постоянный. Нейронные сигналы, бегущие по нервным окончаниям, потеряли конкретную цель, отчего тело, расслабленное и вялое, периодически вздрагивает, то выстреливает пальцем, то дёрнет стопой в сторону.

– Долгий процесс. Скучный и неинтересный для тебя, человек-машина. Я исправлюсь. Обещаю. Хочешь посмотреть на последствия? Посмотреть на то, что осталось от ненужной войны? Я развлеку тебя, как умею. Приму как гостя, которого никогда не надеялся увидеть.

* * *

Погрузочный ангар исказился. Ядро новообразованной кротовой норы расширилось до самого потолка высокого помещения и поглотило яркий свет диодных ламп. Тело девушки, рассыпавшееся на триллионы частиц, было поглощено ядром без остатка. Смертельная доза была превышена в тысячи раз, по заверениям Джозефа Ланинга – гарантированная, ужасающая смерть в жерле гравитационной дыры... Или нет? Никто не знал, что случается с телами после взрыва дыры. Никто не знал, куда именно ведёт эта дыра и могут ли вообще подопытные пережить её влияние. Эксперименты проводились десятки раз – не Ланингом, но другими людьми, так или иначе подвергшимися воздействию огромных доз «сока» –, но всегда оканчивались единым результатом – дыра, существующая меньше одной миллионной секунды, которая взрывалась по истечении времени.

Так и сейчас – тело Райли разметало на атомы, разорвав пространство, родив ядро червоточины, которая схлопнулась в мгновение ока. Разрушительный взрыв сложил ангар как карточный домик, вызвав местечковое землетрясение, превратил Рэкса, Локнера и Хамфри в кровавые ошмётки, которые тонким слоем украсили обвалившиеся стальные стены и каменистые завалы. Сбой электронных блоков управления привёл к тому, что корабли, уже готовые отправится в свой последний путь, вышли из ангара раньше времени.

Следом за ангаром затрещал по швам и сам космопорт. Станции заправки одна за одной взорвались на кусочки, объяв жарким пламенем всё здание. Транспортные и грузовые корабли, что находились в ангарах обслуживания, сначала выходили из строя, а уже после, почувствовав жар огня, шли следом за топливными станциями – оглушительные взрывы разрывали барабанные перепонки, термоядерные двигатели разлетались на кусочки.

Сигналы солдат гасли один за другим. Вне зависимости от стороны конфликта – все они пали обугленными костьми на пепелище, на огромном кратере, что остался на месте космопорта «Центурий». Жнецы, отчаянно сражавшиеся на верхних этажах, пропали с радаров самыми первыми, а уже потом, словно новогодняя гирлянда, у которой оборвался провод, погасли сигнатуры почти что десяти тысяч солдат, окружавших Новую Женеву.

Электромагнитная вспышка небывалой силы погасила системы управления боевых крейсеров, нестерпимый жар ядерного облака выжег блоки управления изнутри, так что даже невооружённым взглядом со всех сторон можно было наблюдать за тем, как «Птицы» медленно пикируют на землю словно бумажные самолётики.

– Таллбот! Хэршелл! Что происходит?! «Птицы» падают с неба прямо на землю, на наших, чёрт возьми, солдат! – ревел Джек Коннели.

– Электромагнитная вспышка! Весь космопорт в труху, вся земля под ним трясётся как желе! – кричал в ответ Хэршелл. – Глушилок больше нет, «Птиц» больше нет, Коннели! Вся система навигации у приграничного района поджарилась, мы ничерта не видим!

– Отходите немедленно! Возвращайтесь к границе Миллиардо как можно быстрее! – вмешался Смитсон.

За суматохой, которая разразилась из-за вспышки, совсем не видно было трёх точек, что скрылись за стеной из пламени и горького коптящего дыма. Три «Атланта», получив ложную команду на вылет из-за масштабного сбоя, бесцельно вылетели из ангара прямиком в неизвестность. Без контроля человека, без контроля автоматизированного помощника – три грузовых корабля, напичканных капсулами с «соком», неслись на полной скорости в сторону спутников Стикса практически по прямой траектории. Всего лишь лёгкий крен в сторону – и они пройдут мимо, чудом не встретившись ни с Эльманом, ни с Лилумом, ни с Форой. Но удача – всего лишь слово, а чудес... Чудес не бывает.

– Командование, я аналитик Уэс Питерсон! Повторяю, Уэс Питерсон, вызывает штаб «Скрижали»! Три грузовых корабля покинули атмосферу Стикса и направляются в сторону спутников планеты! Из-за ошибок, вызванных сбоем навигационной аппаратуры и систем опознавания, не удаётся установить принадлежность этих кораблей! Есть все основания полагать, что «Атланты» с космопорта «Центурий» покинули ангары до взрыва!

– Чёрт возьми, Анри, сбей их! Немедленно! – вскричал Таллбот, но командующий артиллерией тут же его остановил.

– Поздно, Майкл! Ни одна наша пушка не достанет их, когда они уже покинули атмосферу!

– Твою мать! – ревел почти что в панике Джек, но в эфире царило молчание.

– Можем помолиться, Коннели. Но вряд ли нам это поможет. – глухо ответил Хэршелл.

Обстановка резко накалилась даже больше, чем после череды ядерных взрывов на космопорте. Проблема была в спутниках. Самым «проблемным» был спутник Лилум: естественный спутник Стикса, который окружён тучей ледяных и каменных обломков. Даже если «Атланты» пройдут мимо самого Лилума, существовала крайне большая вероятность, что неконтролируемые корабли, которым даже нельзя послать команду «Манёвр», столкнутся с этими обломками и взлетят на воздух.

Затаив дыхание, штаб устремил все свои телескопические «глаза» в сторону троицы кораблей. О войсках Амуро больше никто не беспокоился: ядерные взрывы сравняли большую часть округа Новая Женева, уничтожили подземные бункеры с гражданскими землетрясением, испепелили «Церберов» и синтетов, облучили удалённые отряды солдат дозой радиации такой силы, что о скорой смерти не приходилось даже говорить. В мгновение ока практически десять миллионов человек, живших на территории вокруг столицы, оказались мертвы. И колония Амуро, разом потеряв и верхушку правления, и практически всю армию, оказалась разгромлена.

Но кричать о победе было слишком рано. Пока остатки сил Миллиардо медленно откатывались в сторону границы, штабные аналитики высчитывали вероятности, просчитывали траекторию полёта кораблей, опасность столкновения и многие другие факторы, которые постепенно сходились к единому результату – вероятность того, что как минимум один корабль столкнётся с обломками вокруг Лилума, была близка к ста процентам.

И спустя немногим больше часа, когда все, даже самые смелые, надежды были стёрты в порошок и выброшены на помойку, на небосводе Стикса разгорелась новая звезда. Телескопические системы зафиксировали два взрыва прямо рядом с орбитой Лилума, чуть позади висящего в космосе камешка. Третий корабль, столкнувшись с продуктами взрыва своих «собратьев», потерял свою начальную траекторию и врезался в поверхность спутника. В результате крупные куски, отброшенные взрывной волной, направлялись прямо в сторону Стикса.

– Было честью работать вместе с вами, господа. – обречённо проговорил Джек Коннели. – Правда. Но на этом наша служба... Подходит к концу.

Спустя два дня огромные астероиды подошли вплотную к поверхности планеты. За такой короткий промежуток времени ремонтные бригады даже не успели вернуть боеготовность и десятой части оставшихся в строю зенитных установок. Танки Коннели, отчаянно обстреливая термобарическими снарядами осколки, с переменным успехом смогли уничтожить малую часть той угрозы, что неотвратимым роком нависала над Стиксом.

Надежды на спасение растаяли. Усилия колонистов были напрасны. Купола атмосферных генераторов растаяли в воздухе, шпили, словно обломанные иглы дикобраза, попадали на землю. Ощетинившаяся планета, истратив остатки сил, приняла неминуемую смерть и испустила последний вздох.

Метеоритный дождь сложил стеклянные небоскрёбы, разметав осколки по испещрённой кратерами земле. Перемешанный с хлопьями пепла горячий песок взвился ревущими барханами и усыпал обрушенные здания тяжёлым покровом. Обугленные тела людей, кровавыми мешками нанизанные на остовы собственных домов, облепило плотным одеялом из пыли и нагара, превратив их в замершие во времени статуи – заботливо «законсервированные», укрытые от ревущей звёздной зимы.

Остатки противящихся своей судьбе совсем скоро поняли, что их жизнь окончена. Разреженная атмосфера Стикса, лишённая атмосферных куполов, и лютый холод звёздной зимы медленно, но верно добили переживших огненный дождь людей. Бушующие на поверхности планеты пожары совсем скоро сошли на нет, оставив после себя пепелище невообразимых размеров. Чёрный песок, обугленные остовы домов, миллионы трупов, усыпанных пеплом... Всё так, как показывал Незримый. Не по воле «сока», не по воле Рэкса и его сумасбродного плана по уничтожению Земли. Стикс, разодранный на части войной, нашёл свой конец по воле людей – и именно об этом он и пытался рассказать.

Райли ощутила под своим ногами уже остывший пепельный песок планеты. Безынтересно проведя по нему ногой, она медленно обвела взглядом желтушное небо Стикса, плавно опустила глаза на увитые инеем металлические руины, бывшие некогда небоскрёбами. Не проронив ни слова, она аккуратно, шаг за шагом прошла по упавшему атмосферному шпилю до самого конца, сделала глубокий вдох и... Не почувствовала ничего. Пустоту, на месте которой должен был быть привычный воздух, чистый, лишённый отвратного привкуса саксаминового нагара и копоти промышленных заводов.

Нажав несколько кнопок на защитном шлеме, она самым внимательным образом вслушалась в густую тишину, которую не нарушали даже самые базовые частотные помехи – больше нечему было эти самые помехи создавать. Нечему и некому было говорить.

Леденящие душу и тело холодные разреженные ветра не трогали её. Не заставляли поёжиться, не дарили чувство лёгкого пощипывания в носу, от которого всегда хотелось чихнуть. Волосы не вставали дыбом, пытаясь удержать тепло, в голове не царило лёгкое головокружение от малого количества кислорода. Атмосфера была мертва, и Райли думала, что мертва была и она сама.

Мягко опустившись на невысокую дюну, она уселась прямо на песок, подобрав колени к груди. Свистящий ветер обдал её заледеневшими песчинками, которые с лёгким шелестом проскользили по защитным пластинам. Единственный звук, который напомнил ей, что она жива.

Устало опустив голову на грудь, она закрыла глаза и погрузилась в тяжёлый сон.

– Теперь ты веришь, что я не обманывал вас? Возможно... Говорил недостаточно ясно. Но никогда не обманывал.

Желтушное небо исчезло. Шелест песка растворился всё в том же однообразном сердцебиении, хаотичном и непонятном. Морок сгустился вокруг головы Райли и начал давить на неё, словно самая тяжёлая ноша на свете. Но она не чувствовала её. Отвергала, противилась.

– Мы почти закончили. Я починил. Как смог, как умел. Собрал из мельчайших частиц. Ты спала десять лет. Для тебя – миг. Для мира – целая жизнь. Ты должна быть благодарна, человек-машина. Жаль, что ты не принимаешь последний подарок. Но я не буду настаивать.

Глаза девушки мягко разомкнулись. Тьма облепила её со всех сторон, но за этой пеленой проглядывалось удивительно яркое пятно. Медленно ощупав стенки своего убежища, она ощутила холод камней и уже знакомый ей маслянистый след на руках.

– Иди, Райли.

Осторожно поднявшись на ноги, она на ощупь прошла к яркому пятну и протиснулась сквозь узенький проход между каменными стенами. Она взбиралась всё выше и выше, поднимаясь почти что на четвереньках по каменной шахте к свету. В конце концов Райли смогла разогнуться и свободно шагала по укреплённому проходу, вдоль которого сиял давно позабытый ею свет диодных ламп.

Ноги непослушно вели её дальше, через пропускной пункт, через невысокие ворота, отгораживающие вход в шахту, через цех переработки руды. Упрямо следуя неизвестному ей зову, Райли выбралась на поверхность незнакомого ей места. Череда крупных зданий протянулась далеко на запад от того места, где она вышла, яркие электрические лампы освещали огромную территорию. Поёжившись от слепящего света, она поспешила убраться подальше, снова во тьму, в густую тень, которую искося пробивало сияние далёкой звезды. На негнущихся ногах она делала шаг за шагом к своеобразному краю каменистого холма, из-за которого вырастал гигантский желтоватый шар. Громко рыкнув, она начала бежать по хрустящей крошке.

Уже на подступах к перевалу силы покинули её. Подползая на руках к краю гряды, она на последнем издыхании перевалилась через него, скатилась по холму и приземлилась на колени. Сидя на коленях, она оттолкнулась руками от камней и воздела голову вверх, послав сигнал технолинзе выставить максимальное увеличение.

Стикс. Облепленный чернеющими пятнами бушевавших когда-то давно пожаров. Вновь ощетинившийся, вздымающий иглы шпилей атмосферных генераторов высоко к небу. Мерцающие атмосферные купола, под которыми тёмными полосами видны улицы новых городов. Но... Взгляд её скользит в сторону, и почти сразу она натыкается на огромный кратер, на месте которого когда-то находился космопорт. Сотни метров неровных полос – обломки старых шпилей, засыпанные дюнами чёрные остовы небоскрёбов – старые города.

– Эй! Стой на месте, не двигайся! – внезапный окрик со стороны заставил Райли вздрогнуть.

Медленно повернув голову, она краем глаза увидела человека. Лёгкий бронированный костюм, совсем не похожий на солдатский. Скорее, на костюм охраны. Под визором виден косой шрам на брови, на плече до боли знакомая нашивка... Протектората Земли.

– Стоять я сказал! Ты кто такой? Откуда взялся на закрытом правительственном объекте?

– Что ты ему скажешь? Что ты призрак погибшей цивилизации? Осколок потерянного прошлого, уничтоженного в огне?

– Какой сейчас год? – дрожащим голосом спросила девушка.

– Я тут вопросы задаю, дамочка! – охранник подошёл поближе к Райли, держа наготове пистолет, но внезапно осёкся, застыв в благоговейном ступоре: белоснежный костюм, маркировка на спине, система инжекторов. – Э-этого не может быть... Жнец?

– Какой сейчас год?! – гневно выпалила она.

– Какого чёрта...?

В мгновение ока Райли оказалась за спиной охранника, выбила пистолет у него из рук и прижала рукой горло.

– Отвечай!

– Убей.

– 2181! – протараторил охранник.

– Где я?

– Эльман! Спутник Эльман! – сдавленно прохрипел он, стуча рукой по костюму девушки. – От...Пусти!

– Убей, Райли.

Райли толкнула мужчину на камни, и он одышливо закашлялся, распластавшись на земле.

– Как давно...?

– Десять лет назад. Протекторат Земли вернулся на Стикс десять лет назад, Жнец. Кх...кх... А ты смотрела на... «Миллиардо-2».

С силой зажмурившись, мужчина растёр рукой саднившее горло, после чего вновь обернулся на Жнеца. Но девушки нигде не было.

– Кх... База, вызывает патрульный перерабатывающего комплекса «Новый Даллас» рядовой Шейн Ниман. Я... Обнаружил потерянного Жнеца.

Тёмная сторона Эльмана стала Райли новым домом. Домом, освещённым звездой Миллиардо, но при этом скрытом в тени колонии «Миллиардо-2».

– Человек-машина... Райли. Я помог, как умел. Спас, как и хотела. Но... Сохранишь ли ты тайну смерти Стикса...?

Тяжёлое наваждение камнем ударило Райли по голове. Сияющий в блеске звёздного света колониальный мир, утопающий в зелени и роскоши. Стеклянные дома, тянущиеся выше и выше к солнцу, миллионы людей, живущие беззаботной жизнью, трудящиеся в поте лица на благо новому поколению колонистов. Мир, в котором не знают о «соке».

– ...Или станешь новым «Сердцем», которое будет биться ради войны?

Она медленно опустила взгляд на собственные руки и увидела, как с них, скатываясь сияющими маслянистыми каплями, падает на камни «сок чёрной дыры».

И молчание стало её ответом.

«Раскол Миллиардо»

Мэд Эссенс

2026 г.