Раскол Миллиардо-2

Пролог. Новая эра. Глава 1. Эхо.

Раскол Миллиардо-2

Пролог. Новая Эра.

Глава 1. Эхо.

– Колонисты! Сложить оружие! Приказ Протектората Земли! В случае неповиновения Верховный Трибунал Совета Земли не сделает исключений – наземные фортификации Жилой Зоны Стикса будут приведены к порядку!

– Назовите себя, неопознанный корабль!

– Исследовательский военизированный отряд «Ярость», управляемый майором Кристианом Ганнером, выполняющий приказ Протектората Земли. Семь кораблей класса «Путник», на борту восемнадцать тысяч представителей Земли. Обращаем внимание! Неповиновение будет расценено, как открытая конфронтация представителям действующей власти, что приравнивается к угрозе стабильности и целостности колониального мира! Приказ – подчиниться!

Это был поистине смелый ход. Как жаль, что самонадеянные идиоты Ганнера решили им воспользоваться. Миллионы колонистов Стикса, которые ещё недавно рвали глотки друг другу, внезапно осознали, что прямо над ними, зависнув в тяжёлой атмосфере планеты, барахтаются жалкие кораблики исследовательского флота, на которых чванливые солдаты, вклинившись в коммуникационные сети колонистов, пытаются выглядеть угрожающе опасными.

Но маховик уже был приведён в действие. Они ещё не знали, что сами попали в ловушку, из которой не смогут выбраться. И их злоба, угрожающий тон, самонадеянность... Словом, красная тряпка для быка была бы менее раздражающей, чем уверенность землян в своей силе.

Случилось нечто. Может быть, то была бойня, подобной которой мы никогда не знали. А может и тихий отказ систем кораблей, которые упали на поверхность планеты. Мы были сильнее них. Мы, земляне, приводили колонии к порядку единственным способом, который работал безотказно, но в этот раз система дала сбой. Когда-нибудь этот момент должен был настать. Когда-нибудь костлявая рука Протектората Земли, тянущаяся над десятками миров, должна была переломиться.

Мы можем лишь догадываться, что там произошло. Кротовая нора, медленно окружаемая крупными обломками спутника, закрыла нам прямой путь к системе Миллиардо. Исследовательский отряд, повисший в атмосфере, оказался отрезан от какой-либо помощи и остался один на один с вооружёнными до зубов колонистами, которые ещё вчера утюжили города термобарическими снарядами. Всё равно, что случайно зайти в комнату, набитую отпетыми убийцами, и понять, что двери за тобой уже закрывает огромный бугай.

Системы ретрансляторов, подведённых к кротовой норе с обратной стороны, улавливают последние сигналы с боевых кораблей. Вместе с ними, словно самый крохотный, но безмерно ядовитый вирус, просачивается отрава, которая испепеляет архивные блоки данных, не делая различий.

– Армада, я «Ярость-1»! При...К...Колон...Огонь!,...!

Я слушаю эти донесения, увитые частотными помехами. Едва разбираю слова, силюсь разобрать хоть фразу, но мысленно понимаю, что ситуация вышла из-под контроля. Превратилась в грязь и уродство, в кровь и кашу из человеческих тел.

– Нора...Закр...Нет...Отход невоз...Три сби.ты..ы...

Мы не ждём. Ни минуты, ни секунды. Армада «Сверхновая», которую отдали под моё управление несколько лет назад, в полном составе выдвигается к границам Марсианской атмосферы к кротовой норе. Возможно, у нас ещё будет шанс на спасение. Возможно, мы ещё успеем прорваться через осколки и крупные обломки. Три сотни кораблей класса «Бороздящий просторы», на борту которых находится под два миллиона землян, покидают родную гавань навсегда лишь для того, чтобы осознать – надежда мертва, как мертвы и члены исследовательского отряда «Ярость».

Нора выбрасывает из своего нутра грязные осколки, замызганные чёрным маслом, которые медленно расплываются по чернеющей пучине космоса. Месяц, потраченный на путь к Марсу, был потрачен зря. Но его оказалось достаточно для того, чтобы яд, вплетённый в сигналы, посылаемые солдатами Ганнера, возымел своё действие.

– Земля, говорит командир Армады «Сверхновая» адмирал Джек Каттерфилд! Проход к кротовой норе Фауст отрезан огромным скоплением каменистых осколков, предположительно обломки астероида или спутника!

А в ответ молчание. Тяжёлое и густое, которое не ожидаешь получить в ответ от планеты с населением более одиннадцати миллиардов человек. Червь сомнений зарывается глубоко в сознание, тревога застилает глаза. Я разворачиваю корабли обратно к Земле, прекрасно осознавая, что ещё один месяц, который мы потратим на дорогу обратно, может стать роковыми.

– «Сверхновая», говорит Протекторат Земли. Директива 11-08. Повторяю... Повторяю... Повторяю...

Сигнал дублируется, зависает, глохнет в наводках. Ретрансляторы, что сияющими маяками сопровождают наш путь обратно к дому, выключаются один за другим. А в ушах всё звенит: «Директива 11-08». Кажется, будто мой мозг отказывался воспринимать услышанное. Лишь когда сигнал многократно повторился, то шестерёнки в моей голове, наконец, пришли в движение. Земля умирает. Идёт передача всех полномочий крупнейшему скоплению землян. И им становится моя Армада.

Когда первые корабли прибыли к атмосфере Земли, то проклятье молчания легло и на уста их команд. Вместо привычного глазу сине-зелёного шарика, окружённого белоснежными облаками, глаза впиваются в ржавый коричневый камень, подвешенный в космическом пространстве, на котором свирепствуют огненные ураганы. Сброшенный анализирующий дрон сигнализирует о загрязнении атмосферы, которое превышает допустимые количества в тысячи раз. Запасы дешёвой энергии, выкачанные из недр Стикса, нашли свой выход – газовые хранилища саксамина вышли из строя, запорные механизмы перестали выполнять свою функции, и мегатонны газа, сжиженные с помощью самых передовых технологий, выплеснулись в атмосферу, разлились в гигантские озёра, которые медленно уничтожали человечество минута за минутой.

– Земля, говорит адмирал Каттерфилд! Ответьте, Земля, немедленно!

– Автоматический ответ: «Рады слышать вас, адмирал Каттерфилд! Я – голосовой модуль связи Протектората Земли на базе искусственного интеллекта. К сожалению, Совет Протектората не имеет возможности связаться с вами в данный момент. Однако, Глава Совета Джон Мэригольд оставил для вас сообщение. Прошу внимания!»

Чёртова железяка едва не убила нас. Как только послание Мэригольда загрузилось в коммуникационную сеть, то почти сразу же навигационные программы и архивные базы данных начали исчезать на глазах. Корабль, один вид которого нагонял ужас и на землян, и на колонистов, медленно угасал на глазах.

– Джек, говорит Джон Мэригольд. Чёрт... Кажется, это конец. Я... Уф... Колонисты Стикса запустили в коммуникационную сеть вирус. Прямо по ретрансляторам он дошёл до Земли вместе с голосовыми сообщениями. Он сожрал всё, Джек. Каждый архив, каждый блок данных. Земля гибнет! Чёртовы колонисты уничтожили Землю, стерев информационную базу под нашими ногами! Услышишь это – и теперь ты главный. Я запускаю директиву. – голос Мэригольда сорвался на жуткий всхлип. – Возможно, что и это сообщение будет заражено. Тогда... Прости меня. Прости нас всех.

Холодный пот прошиб всё моё тело. Пока корабельные техники пытались изолировать повреждённые блоки данных, ответственные за системы управления, я впился глазами в безжизненный остов, который остался на месте Земли. Несколько дней мы безуспешно пытались вернуть себе контроль над кораблём, и когда у нас это, наконец, получилось, от загазованной планеты остались лишь выжженные пустоши, на которых днями и ночами бушевали свирепые пожары, видные даже из космоса.

Дроны были нашими глазами. Каждый день мы посылали разведывательные аппараты, которые отправляли нам снимки и записи с поверхности планеты. Мы целили в крупные города, в те многослойные человеческие муравейники, которые должны были жить, несмотря на творящееся безумие. Жизнь, которая теплилась в них, делала трагедию ещё более ужасающей: люди со стеклянными глазами и грязными ржавыми противогазами сбегались к дронам как к последней надежде на спасение, крики, которые перебивали друг друга, шумной кашей оседали в нашем сознании. Как только дрон покидал город и возвращался на корабль, мы тут же отправляли туда следующий, но назад он возвращался лишь с кадрами опустевших улиц с горами задохнувшихся трупов.

Протекторат умер на наших глазах. Вернее, он сжался до размеров крохотной по меркам Земли кучки выживших, так "вовремя" покинувшей родной дом. Но нам нужно было продолжать. Теперь мы – остаток настоящего человечества. И теперь нам предстоит вернуть себе былое величие, находясь в окружении колоний, которые ненавидят нас больше жизни. Шансы на успех были призрачными, и она становились ещё меньше, учитывая то, что у нас не было даже твёрдой земли под ногами.

Был всего один шанс. Одна возможность осесть и найти себе новый дом. Вернуться на Стикс. На уничтоженные войной пустоши, безжизненные и молчаливые, которые мы знали как свои пять пальцев. Там будет привычная нам энергия. Там будут остатки цивилизации, которую мы сами создали годы назад. Но была одна загвоздка...

– Армада, слушай приказ. Исследовательский корпус – выйти на миссию. Цель – кротовая нора, сопряжённая с звёздной системой Миллиардо. Найдите её любым способом. Нам нужен новый дом.

Я не могу представить, что чувствовали миллионы людей, запертые на кораблях. Без привычной жизни, без твёрдой земли под ногами, без уверенности, что завтрашний день не станет последним. Я даже не могу сказать, что чувствовал я сам, когда огненный смерч колоссальных масштабов свирепствовал на поверхности планеты, унося остатки моей прошлой жизни в огненную бездну.

Теперь я – лидер. Ха... Самозванец под личиной лидера. Человек, на которого просто сбросили чудовищную в своей сложности задачу – создать новый дом для человечества. Убедить несколько миллионов человек в том, что у них ещё есть надежда на новое начало. Что будущее, которое теперь как никогда туманно и размыто, на самом деле имеет проблеск. Я никогда не просил об этом. Я бы с превеликим удовольствием поверил, что всё это ужасная шутка. Я бы даже убедил себя в этом, лишь бы никогда не принимать ту правду. Но когда сообщение Мэригольда проигрывало свои последние секунды, я уже глубоко в мыслях понимал, что назад пути у меня не будет. Я ненавидел Мэригольда за ту простодушность, с которой он переложил свою ответственность на меня. Он должен был жить. Он должен был вести Протекторат дальше.

В глубоком отчаянии я кладу голову на панель управления и просто закрываю глаза. Закрываю глаза и надеюсь, что всё это дурной сон, которой вот-вот прервётся. Я так и не знаю, сколько прошло времени. Глаза слипались, но сон не шёл. Только когда тьма сгустилась окончательно, я провалился в пустоту. И в этой пустоте я снова увидел Землю. Ржавую. Мёртвую. И голос Мэригольда, который всё повторял: «Ты теперь главный».

– Джек! – встревоженный голос жены заставляет меня вздрогнуть. – Джек, проснись!

– Что... М-м? – я сконфуженно смотрю замыленным взглядом в размытый образ Кристины и медленно возвращаюсь в реальность.

– Ты снова кричал. Уже... Бог мой, я и не помню того дня, когда ты в последний раз спал спокойно, – её голос плавно утрачивает встревоженность, становясь мягким шёпотом.

– Извини... – голос сухой и скрипучий, едва продирающийся из глотки.

– Снова... Земля?

– ...Да.

– Эх... – тяжёлый вздох вырывается из неё и я чувствую, как её тёплое дыхание ударяет в моё лицо.

Я живой. Я пережил момент отчаяния, подобного которому не испытывал никогда в своей жизни. Медленно поднимаясь с кровати, я шаркающими шагами бреду к небольшой кухоньке, где стоит регенератор воды. Холодная влага стекает по моему лицу, смывает ужас пережитых лет и липкое чувство страха того, что у нас ничего не получится. Кристина подходит ко мне со спины и нежно обнимает.

– Всё прошло, Джек. Нам больше не нужно скитаться. Не нужно думать о том, куда нас приведёт новый день. Не нужно засыпать, утирая глаза, полные слёз, – она как могла пыталась приободрить меня. Как жаль, что получалось у неё не очень хорошо.

– Я просто рад, что ты не видела того, что видел я... – я попытался натянуть улыбку на лицо, но улыбка эта была больше похожа на вымученную гримасу, в которой читались боль и уныние.

Десятилетнее путешествие. Возможно, таким бы оно и было, если бы у нас была та точка возврата, которой каждое путешествие заканчивается. Но мы стали скитальцами. Изгоями, которые пытаются выжить на тех запасах, что были загружены в корабли Армады. На третьем году мы потеряли два корабля, которые вновь подверглись атаке вируса, который нашёл себе лазейку из изолированного блока данных. Почти двадцать тысяч человек задохнулись в вакууме, пока вирус «доедал» систему управления блоков жизнеобеспечения. Лишь самых отчаянных удалось убедить подняться на борт и забрать оттуда необходимые припасы. В полном молчании, без всякой связи. Отряд в несколько сотен человек вернулся назад с глубокими душевными травмами. Половина из них покончила с собой.

Нести на себе бремя Протектората порой было настолько невыносимо, что многочисленные советы, которые мы организовывали в течении этих лет, то и дело порывались уничтожить это бремя, забыть навсегда и примкнуть к какой-нибудь далёкой колонии, которая бы пострадала от наших действий меньше всего. Но так просто от него не избавиться. Смыть с себя личность землянина было невозможно. Потому мы продолжали свой путь, у которого просто не было конечной точки.

– Я знаю, что ты никогда не сможешь забыть то, что увидел в тот день. Я и не прошу этого. Просто... Я вижу, как ты угасаешь. Как огонь, который горел в тебе все эти годы, медленно гаснет. Но мы должны жить, Джек. Ради «новых землян». Ради Миллиардо-2.

Я медленно киваю в знак согласия. Молча, дабы не разрушать её надежды. И этот кивок бесит её, потому что он не может её успокоить – лишь дать ей лживое чувство, будто бы я не устал, что я всё ещё здесь и готов круглыми сутками прозябать в рабочем кабинете, налаживая наш новый быт.

– Иногда ты бываешь просто невыносим. Я тоже была там, Джек. Я тоже видела, что случилось с Землёй. Пусть не те же кадры, что и ты. Но я просто заставляю себя молчать, потому что знаю – если меня прорвёт, то остановиться я уже не смогу, – она злобно фыркает и возвращается в кровать, оставляя меня наедине.

Всё той же шаркающей походкой я подхожу к окну и внимательно рассматриваю то, во что превратились десять лет безуспешных поисков. В невысокие домики, которые медленно наливаются светом звезды Миллиардо, в улочки, с которых плавно исчезают густые тени. В саму звезду Миллиардо, которая теперь заменяет нам Солнце. Когда-то я называл её лишь дешёвой подделкой, неудачной копиркой, но теперь... Ничего роднее этого света я и не могу себе представить.

– Доброе утро жителям Миллиардо-2! Сегодня 21 июля 16 ЗВ:19, очередной отличный денёк, чтобы дышать полной грудью! Погодка за бортом – ух, какая прелесть! За пределами Жилой Зоны метеозонды фиксируют стабильные +18 по Цельсию – самое время выбраться из городов и взглянуть на чарующие виды Стикса. Служба геологической разведки предлагает несколько заманчивых вариантов, которые станут и отличным поводом выбраться на экскурсию, и сделать благое дело для «новых землян»! Связаться с представителями можно по интеркоммуникационному номеру 10-10-199. Сделай новый день особенным – сделай новый день полезным!»

Глава 2. Чистка.

Глава 2. «Чистка».

– Мистер Каттерфилд, на сегодня у вас запланированы: три встречи, – холодный голос компьютерного ассистента бьёт по ушам Джека, отчего он невольно ёжится. – Нет ли изменений в ваших планах? Я могу внести коррективы...

– Эх... Стоп... – грузно осев на кресло за рабочим столом, Джек тяжело выдыхает. – Напомни, кто записан на сегодня?

– Встреча один: инженерный корпус. Представитель: Патрик Джонсон, ведущий инженер конструкторского бюро, штабной номер 118902. Тема: неполадки в работе программ моделирования. Приоритет: высокий.

– Дальше.

– Встреча два: исследовательский корпус. Крыло «Гнев», представитель: майор Рэм Кайзер, штабной номер 29. Тема: неопознанный сигнал. Приоритет: критическая важность.

– Конечно «критическая важность». И когда у Кайзера бывало по-другому... – устало проговорил Джек.

– Встреча три: геологический корпус. Представитель: Шейн О`Коннели, штабной номер 1543987. Тема: согласование внеочередного исследования Жилой Зоны в квадрантах А7, А15, А22. Приоритет: средний.

– Переноси... Подождёт.

– Голосовая команда подтверждена: встреча три смещена в графике на новую дату, напоминание будет озвучено 22 июля 16 ЗВ:19.

– Хорошо. Патрик за дверями?

– Уже как пол часа, мистер Каттерфилд.

– Снова будем слушать крик? – спокойно проговорила Кристина, что уже успела переодеться в деловой костюм и мерно расхаживала по кабинету, собирая электронные информационные модули, оставленные другими работниками здания Колониального Управления в разных боксах: где были отчёты о работе заводов, где метеорологически сводки, подготовленные синоптиками, а где и донесения исследовательских отрядов и колониальной полиции.

– Видимо да. Но пусть он только попробует гаркнуть на меня – я заткну его в ту же секунду, – раздражённо цыкнул Джек. – Впусти его, Крис.

Женщина, спокойно отворив двери, пропустила внутрь кабинета несколько человек. Патрик, по обыкновению, вошёл в кабинет первым и принялся оглядываться по сторонам, будто бы впервые видел этот кабинет: роскоши и излишеств здесь никогда не было, лишь холодные и безжизненные стены, сделанные из стальных пластин, несколько полупрозрачных окон с прорезями для информационных модулей, парочка шкафов для этих самых модулей и широкий стол, напечатанный из полимера, по центру, на котором всегда творился бардак.

Замызганные рабочие костюмы посетителей источали удушливый запах машинного масла вперемешку с кислой вонью флюса, на закопчённых лицах же навсегда застыла гримаса усталости и раздражения. Вот они, завсегдатаи этого кабинета, что любую, даже самую незначительную проблему, которую они легко могли решить сами, тащили на разбор к Управлению.

– Ты явно не торопишься поднять зад из кровати, Джек, – заговорил Патрик. – Целый час я долблюсь в закрытые двери, когда целый завод буквально сходит с ума!

– Кажется, мы с тобой это уже проходили, Патрик. Если будешь кидать дешёвые понты мне в лицо – будешь разбираться со своими проблемами сам, – цыкнул озлобленно Каттерфилд.

– Ха... Уж простите, ваше высочество! – взвился Патрик.

– Джонсон, завязывай... – одёрнул его другой рабочий. – Извините, мистер Каттерфилд, но сдаётся мне, что ситуация с поломками усугубляется. Сотрудники... С каждым днём всё больше блоков управления выходит из строя. Не то, чтобы весь завод встал... Парни выправляют как могут. Но тенденция...

Джек припомнил человека, что стоял перед ним. Питер Денли. Тощий мужичонка лет сорока с абсолютно лысой головой и жидкими усами. Работящий, спокойный, и уж явно более способный, чем Джонсон. Чётко высказывать мысли он явно не умел, но Питер бы не стал приходить сюда ради того, чтобы обмусолить мелочь, которую инженеры починили бы за пять минут с перерывом на перекур.

– Стоп, Питер. Медленно и чётко, пожалуйста.

– Я говорю... Тенденция плохая, мистер Каттерфилд. Рабочие, разбирая поломки, всё больше убеждаются, будто вновь произошла утечка. Ну, вы знаете... «Чистка» вернулась. Скорее всего, из старого изолированного блока. Не в таких масштабах, конечно... Как будто вирус посылает кусочки кода попытаться обойти изоляцию. Те из них, что успешно её обходят, тут же «стыкуются» с первым попавшимся блоком. И чёрт его знает, к какому блоку они могут прицепиться завтра. Сегодня это безобидный раздатчик полимерной смолы, но завтра это может быть «мозг» целого конвейера.

«Чистка». Джек хотел бы, чтобы эта дрянь осталась далеко позади. Осталась где-то в далёких уголках памяти, как чудовищная насмешка над всем человечеством. Но она была рядом. Каждый день, каждый час, каждую минуту. Лежала «законсервированной» в старых блоках управления, в микросхемах, в архивных данных – там, где находилась правда. Там, где лежали события прошедших лет, о которых «новым землянам» оставалось лишь догадываться. Архив данных о Стиксе и его колониях, о технологиях землян, все донесения, деловая переписка, отчёты, программы и управляющие команды, которые хранились в информационной базе Протектората Земли – всё это в один момент стало запретным плодом, который крепко держал в своих руках вирус.

Многие годами спрашивали Каттерфилда, почему он просто не уничтожит повреждённые блоки, чтобы избавиться от «Чистки» навсегда. И ответ был всегда один и тот же: «Когда-нибудь мы сможем побороть её, и технологии, которые были закрыты для нас долгие годы, вновь станут нашей помощью».

– Какие блоки находятся в ведении завода «Майнскейп Рок»? – спокойно спросил Джек.

– Э-э...

– Какая разница, Джек? – вмешался Патрик. – Мы всё равно их не трогаем. Лежат себе и лежат.

– Я не с тобой говорю, Джонсон, – шикнул Каттерфилд в ответ. – Не лезь в разговор, если я не спросил тебя напрямую.

– Три блока поддержки систем жизнеобеспечения, один управляющий модуль кислородного регенератора, ещё два второстепенных блока управления моделирующего стола. Остальное мелочи: запорные блоки, коммуникационные ретрансляторы малой дальности, антенны. Ха, даже один телевизионный модуль.

– Всё, кроме критически важных блоков, уничтожить. Важные узлы нужно сохранить. Увеличьте толщину экранирующего покрытия, поставьте, наконец, клетку Ланинга – связь с внешним миром в комнате хранения должна быть не просто плохой. Её там не должно быть вообще. Точка.

– Шикарный план, Каттерфилд, – язвительно проговорил Джонсон. – Если так подумать, то почему бы нам не размолотить сразу все блоки и остаться у разбитого корыта? Ты же первым переубеждал нас всех, что изолированные блоки надо сохранить! А теперь с лёгким сердцем говоришь уничтожить пусть второстепенные, но нужные нам всем модули!

Джек напрягся. Поскрипев зубами, он приподнялся из-за стола и нагнулся поближе к Патрику. На мгновение отвернувшись к Кристине, которая отрицательно кивала головой, улавливая мысли своего мужа, Джек зашипел Джонсону почти в лицо:

– В следующий раз, когда подумаешь ляпнуть что-то, Патрик, подумай. Подумай, мать твою, хоть раз. Если мне память не изменяет, то тебя мы подобрали на втором году, сняли с загибающейся колонии на Деймосе. Там связи с Землёй не было вообще. Там никто не знал, что такое «Чистка», кто такой Джесси Эйхофф и чем закончилась война на Стиксе. Посмотри на Питера. На Кристину. На меня, в конце концов. Знаешь, где мы все были, когда умирала Земля? На околоземной орбите. Своими глазами смотрели на то, как город за городом утопал во тьме. Своих дронов запускали туда каждые несколько часов, и назад они приносили такие кадры, которые до сих пор снятся мне в кошмарах! Я могу тебе слово в слово проговорить последнюю запись Мэригольда, когда он, хныкая как малое дитя, передал управление мне. И угадай что, Патрик? Он просил прощения, боясь, что эта запись тоже может быть заражена вирусом.

– И что? Теперь-то этот хвалёный вирус может лишь заставить раздатчик смолы вместо запрограммированной стандартной граммовки выдать двойную порцию!

– А в те дни он вызвал массированный сбой в системах навигации, заставил центральную атмосферную станцию Протектората включить маневровые двигатели, войти в атмосферу и превратиться в пылающий огненный шар, который размозжило об Апалачи, – как можно жёстче произнёс Джек. – Хочешь повторения? Хочешь, сукин ты сын?!

– Джек, хватит! – прикрикнула Кристина.

Каттерфилд вздрогнул. Картины искорёженного мира, который он называл своим домом, быстрым ворохом пронеслись по его мыслям. Натужно выдохнув, он уселся обратно за стол, не отрывая взгляда от внезапно побледневшего лица Патрика.

– Выполняйте задачу. Питер, будь добр, займись перенастройкой раздатчиков смолы. Остальную часть инженерного корпуса оповестить об изменении условий хранения изолированных блоков. Разойтись.

– Псих какой-то... Тебе бы лечиться... – бубнил себе под нос Патрик, выходя из кабинета.

Но Питер задержался.

– Я... Извините, мистер Каттерфилд. Ну, за Патрика. Он тот ещё придурок, но работу свою знает. Просто... Не сталкивался он с «Чисткой». Когда мы завод-то подняли на ноги, он вообще говорил, что «Чистка» – это байка. Ну, типа легенда.

Джек, подняв на Денли морщинистое лицо, медленно проговорил:

– Тогда... Расскажи ему вот что. Может гибнущие атмосферные станции Протектората – это не совсем то, что убедило его. Ведь это действительно похоже на байку. Но... Посмотри на наш новый дом. На Миллиардо-2. Низкие домишки, которые даже на устаревшие СПО не похожи. Разрозненные городки, связанные не асфальтированными дорогами, а наезженными грунтовками. Заводы, которые, как Патрик уже сказал, «сходят с ума». Скажи ему, что у нас есть всё необходимое, чтобы воссоздать колонию Миллиардо такой, какой она была при своём самом большом подъёме. Но загвоздка в том, что все эти знания, словно тончайшие волоски, надо выдёргивать крохотным пинцетом из огромного шерстяного гиганта. И выдёргивать крайне осторожно, лишь бы не нарваться на блох. Ты ведь светлая голова. Способный парень. Можешь сложить дважды два и понять истинную причину такого упадка.

– Я-то да, но остальные... – смущённо проговорил Питер.

– Тебе не стоит переживать за других, Питер. Это моя зона ответственности. И если кто-то сомневается в том, что «Чистка» и её последствия поставили нас, землян, на колени, то это значит лишь то, что я недостаточно честен с людьми, над которыми взял шефство, – по-отечески проговорил Джек.

– Я понял, мистер Каттерфилд.

– Ты можешь быть свободен, Питер. Пожалуйста, занимайся своей работой. Заводы нужны нам. Путь к восстановлению человечества долгий и тернистый, но он строится такими людьми, как ты. Спасибо.

Питер довольно ухмыльнулся, кивнул головой и вышел из кабинета. За дверями послышался недовольный бубнёж Джонсона, который тут же сменился на недовольные возгласы Денли. Кристина, вслушавшись, разобрала парочку фраз, после чего тихо сказала мужу:

– Я и забыла, как сладко ты умеешь петь в уши.

Джек ухмыльнулся.

– Он не самый головастый парень. Работящий – это да. Но ему лучше не вклиниваться в вещи, которых он не понимает. «Чистка», изолированные заражённые блоки, кризисы – вещи слишком сложные для его понимания. Он работает – работает и завод. А большего я от него и не прошу.

– Когда-нибудь наступит тот день, когда тебе придётся объяснять людям...

– Почему они снова стали воинствующими гедонистами и перестали быть обычными работягами? Ха, проще, чем кажется, Крис. «Мы победили вирус, мы вернули утраченные технологии, мы снова можем не работать, а лишь наращивать мощь». Но боюсь, что до того момента я уже просто не доживу. Сейчас даже самые молодые колонии, которым нет и пары десятков лет, могут стереть нас с лица земли за сутки. Скопления Кольца Немезиды было следующим, после звёздной системы Миллиардо, в планах Министерства, и если тамошние колонисты только узнают о том, что остатки Протектората ютятся в руинах...

– Мы не думаем о плохих вещах в стенах этого дома, Джек, не забывайся. – чуть раздражённо проговорила Кристина.

– Да... Извини.

Внезапно двери кабинета снова отворились. Патрик, взбешённый до белого каления, грозно зашипел Каттерфилду прямо в лицо:

– Что за херню мне втирает Денли, Джек?! Ты бы ещё немого попросил объяснить мне квантовую физику! Вирус, блоки, война на Стиксе, какой-то «Аргон» – ничерта не понятно! У нас тут завод с каждым днём ломается всё больше, а он мне заливает, будто это дело рук одного молокососа, который когда-то там с кем-то там воевал в тылу!

– Знаешь, Патрик, я даже не удивлён, что ты ничерта не понял. Правда. У вас на Деймосе хоть электронные книги были, читать умеешь? – язвительно ответил Джек.

– Ты из меня посмешище не делай, Каттерфилд. Я этот завод вдоль и поперёк изучил, знаю его лучше, чем свою пятерню. Складывается ощущение, что я один здесь такой невежа, а все остальные дохрена умные. Знаешь ли, не нравится мне тот факт, что все так спокойно реагируют на поломки. Может, я чего-то не понимаю? Так ты мне понятным языком объясни и больше ноги моей здесь не будет, вот увидишь. Я хотя бы пойму, наконец, в насколько большой заднице мы находимся и почему!

– Если это избавит меня от твоего противного ора хотя бы на лишний денёк – конечно, вот тебе урок история, Джонсон! Короткий и понятный!

– Джек! – шикнула Кристина.

– Стой, Крис. А ты слушай, Патрик: десять лет назад на этой самой планете бушевала страшная война. Две огромные колонии, Миллиардо и Амуро, общим населением почти в сто миллионов человек, вдруг осознали, что им двоим тесновато в границах Жилой Зоны. И на усмирение этих двоих Протекторат Земли отправил исследовательский флот. И благодаря всего одному человеку мы понятия не имеем, что здесь случилось! Чёртов Джесси Эйхофф, хакер колонии Миллиардо с позывным «Аргон», запустил в систему коммуникации исследовательского флота компьютерный вирус, который уже после окрестили «Чисткой». Этот вирус, едва попав в базы данных, начал начисто уничтожать все известные данные о Стиксе, о колониях на этой планете, о том, кто такие Адам Рэкс и Сэймур Коннорс, а потом, достигнув Земли по ретрансляторам сигналов, начал пожирать всё, до чего только мог дотянуться. К моменту, как лучшие компьютерные техники Земли смогли изолировать вирус, он уничтожил 10% всей известной информации!

– Ха, 10%...

– Кажется, будто процент не такой уж и большой. Но и вирус метил в самые важные узлы: программы навигации, архивная информация, исполнительные программы блоков управления, базы данных и многое-многое другое. Как только чётко налаженный механизм земного благоустройства посыпался на шестерёнки, так сразу же всем стало понятно, что не нужно быть гением, чтобы предугадать его скорую и бесповоротную поломку.

– И что? Что потом-то? Может, программы и повредились, но люди, которые их придумали, остались!

– Ты прав. Но некоторые программы были... Так сказать, гораздо важнее остальных. Например, газовые хранилища привезённого со Стикса саксамина.

– И что с ними?

– Из-за сбоя в программах запорных механизмов они выплеснули все запасы в атмосферу, а потом взорвались огненными штормами. И всё это из-за одного человека.

– Я... – хотел было вклиниться Патрик, но на сей раз распалённого Джека перебить он не успел.

– И ты конечно спросишь меня: «А почему же мы не сохранили данные на носителях, которые не были подсоединены к общей сети?». И я отвечу тебе, Патрик, что сохранили! Знаешь где? На Земле, чёрт бы тебя побрал! Именно там, где смерчи и взрывы разметали все наши архивы. Там, Патрик, на нашей родной планете, на которую сейчас невозможно спуститься без специализированного оборудования, которое бы не разъел саксамин за считанные минуты. Взгляни на свой завод, Джонсон. Всмотрись внимательно в коричневую ржавчину на стенах. А теперь представь, что разница в концентрации газа на твоём заводе и в атмосфере Земли – как между тряпкой, на которую попало несколько капель воды, и тоненькой салфеткой, брошенной в океан!

– Джек...

– У нас есть остатки данных, Патрик. И знаешь, где мы их храним? Ты догадаешься. Уверен, ты уже знаешь ответ. Мы строим свою колонию как раз ради этого. Ради того, чтобы расконсервировать эти проклятые блоки, избавиться от «Чистки» и сделать всё возможное для того, чтобы «новые земляне», мать твою, стали снова просто землянами. Урок усвоен? А теперь проваливай, нахрен, из моего кабинета, и займись, наконец, работой!

Патрик, поджав губы, хмыкнул. Покачав головой, он медленно развернулся к дверям.

– Пойдём, Питер. Переберём эти блоки. Там Фостер, кажется, новый анализатор тестирует. Говорит, что повреждённые участки кода за считанные минуты выявляет... – только и слышен был спокойный голос где-то в коридорах.

– Грубовато, Джек. – тихо проговорила Кристина.

Каттерфилд тяжело выдохнул.

– Знаю. Но порой кажется, что лишь так они понимают меня лучше всего. Лет пять назад я бы просто отправил его в наряд, чтобы он не мозолил глаза. А теперь... Я больше не солдат. Я политик, лидер. Нянька для двух миллионов человек, которой приходится объяснять всё.

– Мистер Каттерфилд. Анализ диалога подсказывает мне, что встреча один завершена. Могу я пригласить майора Рэма Кайзера для начала встречи два?

Не успел компьютерный ассистент договорить свои безжизненные фразы, как тут же в двери кабинета ворвался высокий мужчина. Тяжёлый защитный костюм серо-багрового цвета звякал магнитными карабинами на поясе, приглушённое сияние энергетических ячеек за грудными пластинами подсвечивало суровое лицо. Грубая борода укрывала тонкие ветки шрамов, располосовавших верхнюю губу, но не могла укрыть шрамы по всему остальному лицу; кустистые брови, казалось, всегда были сведены к переносице, отчего выражение лица Кайзера застыло в извечном раздражении.

– Рэм...

– Я быстро, Джек. Не буду задерживать. Просто хочу, чтобы ты знал: на дальнем краю Жилой Зоны, в руинах, оставшихся на месте Новой Женевы, транслируется сигнал. Чёткий сигнал, Джек. Поисковые дроны заметили небольшую антенну, которая тянет провода под землю. Это бункер. И мы собираемся найти его.

Окончив фразу, он ловко подкинул защитный шлем и надел его на голову. Узкая полоска полимерного визора тут же засияла блёклым красным свечением.

– «Гнев», я Кайзер. Начать миссию «Крот», сбор через три минуты у здания Колониального Управления, – помолчав несколько секунд, Рэм хмыкнул и медленно процедил: – Становится интересно.

Глава 3. Отшельник.

Глава 3. Отшельник.

– Я знаю, что ты там. Я тебя слышал! Всего на момент. На долю секунды. Или это помехи? Не могут это быть помехи. После всего того, что случилось с планетой... Спутники? Уничтожены. Их осколки вызывают помехи? Нет-нет-нет... Этого не может быть.

В слабом свете мерцающих экранов, давно перешедших на режим пониженного потребления энергия, мужчина склонился над грудой электронных блокнотов. Дрожащими руками он перебирал их один за другим, подслеповатыми глазами всматривался в нечёткие записи и тут же откладывал их в сторону.

– Гарри не мог сделать ошибку. Я верю в него. В его талант, в его навыки инженера. Сам бы я не смог сделать такую антенну из остатков, из мусора! А он... Но что, если она не работает? Я слышу шум. Шипение. Ш-ш-ш-ш... Значит, она работает? Может быть, дело в приёмнике?

И снова блокноты возвращаются в его руки, словно проходят круговорот и откладываются в сторону. Дрожащие руки устало упираются в столешницу, влажные слезящиеся глаза невидящим взглядом сверлят подрагивающие волны сигналов, приходящих с записывающей аппаратуры.

– Где она? Эликс? Майнскейп? Может, сигнал отчего-то отразился, и по факту находится совсем в другой стороне...? Матахари?

Тишина.

Мужчина нервно барабанит пальцами по столешнице, упрямо ожидая, что услышит хоть что-нибудь, кроме мерного шипения пустого фона. Выждав ещё несколько минут, он закрывает глаза, тяжело выдыхает, после чего в очередной раз берёт в руки блокнот, медленно и осторожно вводит в него частоту и откладывает в сторону.

– Не в этот раз. Не повезло, – он усмехается сам себе, после чего тревожная гримаса медленно наползает на его лицо. – Как много ошибок мне нужно совершить, чтобы придти к результату? Должно быть, миллионы. Может быть, будь Гарри...

За спиной послышался сдавленный кашель. Болезненный, мокрый кашель. Внезапно он сменился громкими булькающими звуками, будто человек начал захлёбываться. Мужчина, что безуспешно пытался поймать ответный сигнал, быстро развернулся и подскочил к своему напарнику, повернул его голову в бок и тихо зашептал:

– Я уже говорил тебе, Гарри, чтобы ты не забывал поворачивать голову, когда это мерзость выходит из лёгких. Ага, вот так... Хорошо. Выплёвывай её. Да, в этот мешок. Сожгу его, как только доберусь до склада.

Густая чёрная жижа, которую сплюнул Гарри, уже заполнила мешок наполовину. Напарник аккуратно завязал его на узелок и отложил под импровизированную больничную койку, которая была собрана из согнутого стального стола, накрытого, с позволения сказать, матрасом, сделанным из мусорных мешков, набитых тряпками.

Мужчина шаркающей походкой отходит к небольшому креслицу и падает в него, изнемогая от усталости. Рука его тянется к маленькому записывающему устройству, непослушные пальцы не с первого раза нажимают на кнопку начала записи, после чего он медленно начинает говорить:

– Э-э... День... Создатель, дай мне памяти... Сто восемнадцатый после заражения. Пациент номер ноль: Гарри Кэсседи. Э-э... Продолжаем наблюдение за структурными изменениями тканей, затронутых чёрной эльманской язвой. Темпы распространения болезни замедлились, сосредоточившись в области лёгких, желудка, двенадцатиперстной кишки, с видимыми метастазами в области почек и позвоночника. Деградация нервной ткани в области спинного мозга, по предварительным данным, достигла тридцати семи процентов, пациент перестал ощущать болевые сигналы в ногах ниже колена, реакция на стимуляцию в других частях тела не набирает и трёх баллов по шкале Ланинга-Грэйса из восьми возможных...

– Всё так плохо, Джо? – едва слышный сиплый шёпот вырывается изо рта Гарри, но мужчина даже не обращает на него внимания.

– Лечение саксаминобогащёнными мультиантибиотиками сдерживает болезнь, но... Не могу даже предположить, как долго тело пациента сможет справляться с изменениями костного мозга. Выработка «сока» увеличилась в массовом соотношении на семь процентов по сравнению с замерами недельной давности. В теории, будь у нас лаборатория синтеза тканей... Трансплантация костного мозга могла бы обратить в спять порчу кровяных телец. Лучевая терапия оказалась бесполезна, биохимические инъекции тоже...

– Джо, поговори со мной. Я всё ещё здесь. – всё силился достучаться до напарника Гарри.

– Я знаю, Гарри. – обречённо прошептал в ответ учёный.

– Можешь принести мне воды? Мне уже лучше. Правда. Просто надо прочистить горло, а уж потом... Кх... Потом мы попробуем ещё раз. Есть у меня одна идейка...

Джо медленно поднялся с кресла и вышел в гулкий коридор, который соединял вереницу закрытых отсеков. Свет в длинном коридоре Джо давным-давно выключил, дабы сэкономить остатки газа. Да свет ему и не был нужен. Долгие годы Джо ходил по этим коридорам туда и обратно, сгребая все возможные пожитки в свою небольшую комнатку – он выучил эти стены наизусть. Тихо хмыкнув, он развернулся и пошёл обратно к кровати, подцепил мешок пинцетом и уже с ним вновь вышел обратно в темноту.

Гарри говорил эти слова каждый раз, когда приходил в подобие ясного сознания. Каждый раз у него «была идейка», каждый раз ему «правда становилось лучше». Для Джо это значило лишь то, что транквилизаторы, которые он вводил в тело Гарри с помощью капельниц, перестали действовать, и приходилось вновь идти на склад, разводить новую порцию медикаментов в физрастворе и как можно скорее возвращаться обратно. Однажды он уже позволил своему другу пробыть в ясном сознании чуть подольше, и тот ужас он не может забыть до сих пор.

Вялые ноги медленно тащат Джо к самому дальнему отсеку, из которого он соорудил склад. Когда-то там, как и во всех других ячейках, находились простенькие кровати, низкие стульчики из полимерной смолы и скрытые в стенах полки, на которых местились запасы и продовольствие. Теперь же от отсека остался голый остов, забитый всеми теми припасами, что должны были помочь выжившим продержаться как минимум несколько месяцев.

– Если экономить, то всего этого добра должно хватить... Не знаю... Месяц? Два месяца? Гарри вряд ли доживёт до того момента... – шептал сам себе учёный, аккуратно перекладывая пакетики.

Пальцы мужчины пробегают по контейнерам, заполненным мультивитаминной белковой пастой и углеводными сухими смесями, легко скользят по веренице тонких трубок водяного регенератора, что высасывают из суровой атмосферы Стикса разреженный воздух и медленно наполняют баки пресной водой; приглаживают стальные коробки, доверху набитые всевозможными лекарствами, которые только могут пригодиться выжившим, начиная обычными болеутоляющими и заканчивая пакетами с едкой жижей под названием «БИМ» – биохимический инъекционный материал –, которая, в правильной дозировке, выступает в роли универсального лекарства от рака.

– Когда-то лучшие умы человечества совместными усилиями разрабатывали эту ядерную смесь, – Джо осторожно отложил пакет в сторону, – но как же жаль, что сейчас она бесполезна...

Подхватив со столика запечатанный стаканчик со строго отмеренным объёмом воды, Джо пошаркал обратно к Гарри. Он делал так уже сотни раз, почти бездумно, машинально, словно в этом был хоть какой-то смысл. Он не сможет спасти его. «Сердцеедка» убьёт его, будет это сегодня или завтра – абсолютно неважно. И когда этот момент настанет, Джо возьмёт в руки скальпель и раскроит грудную клетку своему ближайшему другу, дабы его страдания не были напрасными. Джо не дрогнет. На самом деле, он даже знает, какой орган препарирует первым.

– Какой же я... Тошно... Просто тошно, что я думаю о таких вещах. – Джо остановился посреди коридора и болезненно простонал. – Но кто, если не я? Райли? Она не так умна. Ей не хватит опыта... Она даже не отвечает мне! Игнорирует! Как будто бы мы никогда не были союзниками!

Внезапный припадок бешенства накатил на Джо горячей волной. По неряшливой чёрной бороде покатились капельки слюны, рот его исказился гневной гримасой.

– Вот так она со мной поступает! Я слышал тебя! Ты должна меня спасти!!! – вскричал он, подняв голову к тёмному низкому потолку бункера. Эхо его собственного голоса вдруг ударило по ушам, отчего он испуганно съёжился и сдавленно захныкал: – Я так близко. Я так близко, Райли. Я бы мог спасти и тебя. Убрать «сок» из твоих мыслей, не дать и другим услышать этот проклятый голос в голове. Тебе только нужно спасти меня...

Медленно растерев слёзы по лицу, учёный побрёл обратно в комнату к напарнику. Распаковав стаканчик с водой, он вставил в него тонкую трубочку, после чего вложил стакан в руку Гарри. Конечности мужчины давно скрючило от невыносимых спазмов, так что Джо даже не переживал, что Кэсседи может разлить воду.

– Я скоро вернусь. Надо разжечь печь. – коротко прошептал Ланинг дрожащими губами, вцепившись взглядом в друга, что неумело тянул сухим ртом холодную воду.

– Ты только не задерживайся. Нам ещё работать и работать, Джозеф! – сиплый смешок Кэсседи тут же завернулся в густой кашель, натужный, удушливый.

Джо, тяжело выдохнув, постарался нацепить улыбку на лицо, но получилось у него плохо. Кивнув головой, мужчина вновь скрылся в глубинах коридора.

Он не мог лгать самому себе. Видеть, как его друг и соратник медленно гаснет, было поистине ужасно. Одна его фраза «Нам ещё работать и работать!» когда-то давно дарила ему настоящий заряд мотивации. В те времена, когда война только началась. Когда падающие с неба метеориты обрушили соседний подземный комплекс, похоронив заживо больше десятка тысяч гражданских. Только Гарри и выжил. И несмотря на то, что Ланинг почти сразу же сдался, именно Гарри Кэсседи взял его за грудки, хлестнул несколько раз по лицу и впервые проговорил: «Нам ещё работать и работать, док. Совсем не время ставить на себе крест».

Простенькая саксаминовая печь уже начала барахлить. Оно и не удивительно – Гарри заставил её работать, буквально пересобрав по частям. Запасы газа не были бесконечными, и всё чаще приходилось выбирать, на что потратить малую часть сегодня: обогреть ли отсек, включить свет в комнатах, подать больше энергии к их импровизированной антенне, чтобы она поработала подольше, или утилизировать «сок», пока он не начал медленно разъедать их сознание? Кажется, будто бы выбор был очевиден. Однако, порой Джо совершал ошибки, и эти ошибки, в итоге, здорово им навредили.

С громким сипением газ вырывается из сопел. Искра пьезоэлемента прерывисто стрекочет, и спустя несколько секунд ровный круг пламени уже облизывает вольфрамовые стенки печи. Каждый раз Джо надеется, что сопла подведут, что пьезоэлемент отломится, а система защиты не выключит подачу газа. Что в какой-то момент трубки, подводящие газ, отвалятся, и огненный шар опалит лицо учёного, окончив, наконец, страдания, что тянутся долгие годы. Но этого не происходит.

– И о чём я только думаю... Старый безумец. Просто вспомни, ради чего ты ещё живёшь! Не думай, что огонь решит все твои проблемы. Посмотри на Стикс, Джозеф. Он утонул в огне, а всё равно сохранил на себе жалкого микроба в лице тебя. – шептал учёный.

– Соберись, Джозеф. – лёгкий шёпот в голове заставил мужчину вздрогнуть.

– Нет... Чёрт... – как можно быстрее Джо подхватил мешок с «соком» пинцетом и швырнул его в камеру печи.

Лязгнув защитным экраном, он уставился в крохотное окошко.

– Даже смерть спутников не спасла нас от тебя, чёртов паразит... Вся планета вымерла, лишь бы избавиться от твоего мерзкого шёпота, а ты! – Джо крепко стиснул зубы. – Ты! Одной капли тебе хватило, чтобы возродиться из пепла! Я с тобой разберусь, дрянь. Вот только... Только доберусь до Райли...

Испуганно отшатнувшись от печи, Ланинг быстро прошёл по коридору и вернулся в отсек к Гарри. Установив новый пакет для капельницы, он нажал несколько кнопок на инъекционном аппарате, после чего вставил тонкую иглу в вену на шее Кэсседи.

– Я думал, что мы... Кх... Посмотрим немного в другом направлении, Джо,– голос Гарри начал слабеть и тухнуть, стоило только медикаментам попасть в кровоток. – Майнскейп. Там... Далеко от войны...

– Ха, а ведь может сработать. Если есть хоть шанс, что выжившие могла обосновать поселение, то они наверняка бы выбрали окрестности Майнскейпа. Там много газа, много энергии, много материалов для убежища. Но... Хватит ли нашей антенне мощности...?

Но Гарри уже не слышал напарника. Погрузившись в глубокий медикаментозный сон, он наконец-то выронил на пол пустой стакан: мышцы в теле расслабились, боль, сковывавшая всё его тело, отступила.

Хмыкнув, Ланинг снова навис над блёклыми экранами. Крохотным джойстиком он направил антенну в сторону места, на котором когда-то давно стоял огромный завод-город. Запустив систему передачи, он принялся осторожно вводить диапазоны частот, так, будто бы одна неверная цифра могла навсегда закрыть для них путь к спасению. Нажав кнопку «Запуск» он откинулся в кресле и стал наблюдать за тем, как передающая часть антенны трижды запускает сообщение на одной частоте, ждёт ответа, и в случае, если его не приходит, переключается на другую частоту. И так раз за разом, пока передатчик не достигнет предела своего диапазона.

– «Гнев-2»... Кайзер... Сигн...Сигн...

Джо едва не упал со стула. Это ответный сигнал! Настоящий ответный сигнал, утопающий в помехах!

– Отряд... Най...ти...сигн...ал...ал...ал

Но постойте. Кто это? Отряд, некто Кайзер, незнакомый Джозефу «Гнев». Кто эти люди? Их явно больше, чем одна лишь Райли.

Передача исказилась громким шипением.

– Вы...Бун...кер...кер...Откр...

Голова Джозефа вжалась в плечи. Громкий стук, будто отбойный молоток ударил в стальную пластину, прокатился эхом по пустым коридорам бункера. Затем ещё раз, и ещё раз, и ещё... В панике мужчина задвинул стол, на котором лежал Гарри, в дальний угол комнаты, что был спрятан за нагромождением старых пустых ящиков, оставшихся от провианта. Укрыв друга грязной простынёй, Ланинг быстро погасил свет в комнате, оставив работать лишь мониторы. Затаившись, Джо навострил уши: убийственный гул на момент затих, зато уже спустя несколько секунд крепкие гермозатворы, отделявшие поверхность от внутренностей бункера, с лязгающим грохотом провалились внутрь и упали на пол.

Несколько человек в незнакомых Джозефу костюмах спустились по лестнице. Прячась в тени, он краем глаза поглядывал в коридор, наблюдая за их передвижениями: вот они медленно осматриваются по сторонам, спустя пару секунд включают яркие диодные подствольные фонарики, от которых у Джо рябит в глазах; осмотрев голые стены коридора, солдаты медленно шагают в сторону отсека учёного.

– Кайзер, я «Гнев-3», мы зашли.

– Обстановка? – едва расслышал Джо.

– Чистенькое место. Здесь явно кто-то есть, либо был, но совсем недавно. Идём на разведку.

Ланинг с силой зажмурился. Осторожно перебирая ногами, он на корточках подошёл к кровати Гарри и тихо, едва двигая губами, зашептал:

– Они не похожи на хороших парней, Гарри. Я спрячу тебя. Уведу их отсюда, всё равно как! А потом вернусь за тобой. Обязательно вернусь! Ты просто дождись...

Не успел Джо сделать и пары шагов в сторону выхода в коридор, как яркий свет фонаря выхватил его фигуру из тени.

– Контакт. – грозно проговорил солдат.

У Джо не было даже секунды на раздумья: едва он повернулся в сторону, как приклад тяжёлой винтовки тут же влетел в его лицо, отбросив на пол без сознания. Сдерживающие браслеты клацнули на запястьях, непроницаемая чёрная сфера, словно старомодный холщевый мешок, закрыла учёному всякий обзор. Пока он медленно приходил в себя, солдаты облазили бункер вдоль и поперёк.

– Кайзер, я «Гнев-1», миссию завершаю. У нас один гражданский, внутри бункера также обнаружен один труп. Дальнейшее продвижение невозможно: вторую секцию проходов, ведущих в подземный комплекс временного содержания гражданских, завалило породой, сигнал «Э.Х.О.» до пустот так и не пробился.

– Значит, выжить там вряд ли кто-то сумел.

– Подтверждаю.

– Выводите его. Везите в Майнтауэр. Конец связи.

– Конец связи.

Грубо подхватив Джозефа под руки, солдаты быстро вывели его из бункера к подогнанному бронетраспортёру. Тяжёлые створки закрылись за их спинами, двигатели взревели и пустынный пейзаж, гладкий и ровный, вдруг наполнился клубами пыли, поднятыми шестью колёсами.

Бункер был раскрыт. Неподъемная створка, спасавшая выживших от суровых погодных условий, лежала где-то на полу, любезно пропуская мертвецкий холод и колючий песок прямо внутрь.

– Джо...? Ты... Здесь?

Гулкий кашель пациента ноль прокатился эхом по безжизненному коридору. Он позвал ещё раз. И ещё раз. Звал до тех пор, пока свистящий шёпот, срывавшийся с дрожащих от холода губ, не превратился в молчание. Спустя несколько часов, когда ледяная ночь опустилась на поверхность планеты, бездыханное тело Гарри уже покрылось заиндевевшей коркой. Саксаминовая печь, так и не выключенная Джозефом, истратила последние остатки газа, оставив все системы поддержания жизни без энергии. Медленно затухая, выключился один монитор за другим, и в конце концов, когда даже самые нетребовательные к энергии сигнальные маяки под потолком погасли, тогда же бункер окончательно погрузился во тьму.

Может быть Гарри и погиб.

Но «соку» всё это было не страшно.

Часть первая. Охота. Глава 1. Уцелевшая.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ОХОТА.

Глава 1. Уцелевшая.

Далеко за пределами того, что когда-то давно сами колонисты называли Жилой Зоной, существовало множество исследовательских лагерей. Геологические установки, метеостанции, даже целые поселения, в которых жили тысячи людей. Годами, десятилетиями. До того момента, пока красный гигант Миллиардо не переходил рубеж, черту, которая отделяла новый звёздный сезон от старого. Без защиты атмосферных генераторов лагеря, сконструированные для того, чтобы пережить самые экстремальные условия, погружали в глубокую «консервацию», а люди исчезали из этих мест, страшась так никогда и не пережить испепеляющее звёздное лето или лютый холод звёздной зимы.

Немногие из таких лагерей могли похвастаться переносным генератором поля. Ещё меньше из них вообще рассчитывали хоть когда-то добраться до одного из них. Но ей повезло.

– Совсем не время барахлить, дружок... – тихий шёпот мягко, почти ласково вырывался из её рта. – Давай же, перестань канючить.

Ей повезло настолько, что она сама не верила своему счастью. После того, как колониальный мир на планете рухнул, а руины ушедших колоний скрылись под горами ржавого песка и камней, она и не надеялась на то, что когда-то вновь выйдет на поверхность планеты. Что старая метеостанция, стоявшая в глубине горной гряды, станет её новым домом, а округлый генератор поля, тянувший энергию из недр термической зоны, станет её лучшим другом.

– Чёрт... Дыры всё больше. Давай же... Давай! – Райли сгоряча хлопнула по корпусу генератора ладонью, отчего из-под вентиляционных закрылок вылетело облачко пыли. – А? Забился пылью, малыш...

Наспех открутив защитный кожух вентиляционного блока, она тут же закашлялась – кожух, едва коснувшись утоптанной земли, поднял целую тучу пыли, которая сразу же забилась в фильтры шлема.

– Ох... Пора привести тебя в порядок.

Как можно тщательнее она отёрла налипшую пыль куском тряпки, заменила подшипник винта вентилятора, что забился грязью и загустевшей смазкой, даже навела порядок в проводке, оттерев неразличимые по цвету проводки и скрепив их между собой маленькими пружинками.

– Статус. – на выдохе проговорила она, и спокойный, холодный голос системы оповещения костюма тут же отозвался.

– Разрушение озонированного защитного барьера остановлено. Температура окружающей среды в пределах защитного барьера – +22 градуса по Цельсию. Состояние атмосферного купола, статус: атмосфера пригодна для дыхания. Скорость искусственного ветра: три метра в секунду. Стабильная зона озонированного защитного купола, диаметр: сто двадцать три метра. Стабильная зона озонированного защитного купола, высота: восемнадцать метров. Циркуляция воздушных масс: норма. Зона пригодна для обитания.

– Не так круто, как десятикилометровая зона полноценного генератора, но... – девушка облегчённо выдохнула и усмехнулась. – Работает!

Устало привалившись к стене метеостанции, Райли нажала две кнопки под шлемом, после чего сняла его и медленно втянула прохладный воздух, вяло циркулирующий под куполом. Свежий, чистый, не загаженный пылью и песком. Девушка всё сидела на крохотной площадке и никак не могла надышаться этим воздухом. Она даже и не помнила, когда в последний раз вдыхала воздух, который бы ничем не пах. Курсируя между старыми геологическими лагерями, она неизменно натыкалась лишь на химические лаборатории, которые могли поддерживать искусственную атмосферу – воздух в таких местах был затхлый, безжизненный, с привкусом синтетического обеззараживающего аэрозоля.

В закрытых бункерах же царила другая атмосфера: пыльного уныния, сдобренного прохудившимися саксаминовыми трубопроводами. В таких местах рано или поздно выходила из строя штатная вентиляционная система, и головные боли вкупе с затруднённым дыханием были меньшими из возможных проблем. Райли не единожды за время своих странствий натыкалась на запертые подземные комплексы, где выжившие попросту задохнулись, усыпав своими телами холодные стальные полы.

– Надеюсь... Здесь я останусь подольше... – проговорила тихо она и протянула провод модуля диагностики к небольшой панели на главной двери метеостанции. – Дай мне сводку по состоянию этого блока.

– Запрос подтверждён. Сбор информации... Успешно. Тип постройки: станция метеорологических исследований. Максимальная численность команды: семь человек. Целостность корпуса: 83%, незначительные повреждения обшивки, ошибки в работе осветительных модулей, вызванные повреждением обшивки. Состояние основных систем жизнеобеспечения: удовлетворительное. Регенераторы воды и кислорода обесточены, первичная проверка не выявила проблем, пригодны для использования. Запасы продовольствия: 100%, обновлены в ходе предыдущей ротации сотрудников. Дата последней ротации: 28 декабря 29 ЗО:18.

– Шестнадцать лет назад. Этим станциям такой срок ни по чём, но без внимания людей даже они могут посыпаться, – проговорила она, после чего в её голове что-то щёлкнуло: – Кстати, о людях... Антенна в порядке?

– Подтверждаю.

– Найди ближайшее к этой станции поселение новых колонистов. Если такое найдётся в радиусе десятка километров, то незамедлительно установи блок на исходящие сигналы по протоколу «Жнец 8.1». Освещение станции отключить, защитные ставни на окнах держать закрытыми до тех пор, пока не поступит новая директива. Станцию держать в глухой изоляции, внести сигнатуру костюма в число исключений.

– Подтверждаю. Сбор информации... Успешно. Человеческая колония: сканирование сопряжённой местности... Обнаружено. Расстояние: девять километров сто двадцать семь метров до пограничной вехи, азимут 133.

– Отсекай.

– Изменение программного обеспечения: успешно. Загружена система шифрования коммуникационных, информационных и иных сигналов, протокол безопасности: «Пожиратели Душ», версия: «Жнец 8.1». Осветительные блоки отключены. Получена директива: закрыть защитные оконные ставни. Получена директива: перевод здания в режим изоляции, основные функции могут быть разблокированы лишь при непосредственном запросе лицом, входящим в список исключений. Список исключений, обновлено: агент отряда специального назначения «Пожиратели Душ», позывной «Немой Жнец», идентификационные данные: учётный номер Альфа-17-99, Грэйс, Райли. Добро пожаловать.

Раскрыв двери станции она медленно осмотрелась по сторонам: пустующее помещение уверенно пережило все невзгоды, какие выпали на судьбу планеты. Безжизненные комнатки, аккуратно убранные, уж слишком сильно напоминали ей о детстве, потому как сама станция, судя по всему, некогда была переделана из стандартного блока СПО.

Так тихо. Не считая лёгкого гула генератора за стенами станции, она не слышала никаких звуков. Но тем было лучше для неё. Райли устало присела на заправленную кровать и сбросила с плеч небольшую сумку, в которой лежали лишь самые необходимые пожитки: запас воды, белковая паста, съёмные ячейки аккумуляторов для костюма, нехитрые инструменты, которые помогали ей приводить в порядок костюм.

Впервые за долгое время она спокойно выдохнула. Кажется, новое обиталище действительно может стать ей если не домом, то полноценным убежищем, из которого не придётся уходить в спешке. Что-то родное чувствовалось в этом месте, что-то, что неизменно возвращало её в былую жизнь, в тесные казармы, в Академию, в... Войну.

– До сих пор думаю, что я всё ещё не проснулась. Что как только я закрою глаза, то голос Эндрюса тут же поспешит меня разбудить, призывая к новой миссии.

– Ты веришь тому, что видишь, Райли?

– Иногда я надеюсь, что это всего лишь наваждение. Пустынные плато, по которым разбросаны обугленные ошмётки бывших домов. Горы мусора, которые наносили шквалистые ветра и утопили в песчаных дюнах. Скелеты огромных башен, защищавших нас от непогоды, ржавыми гигантами распластались на земле.

– Всё это было неизбежно, Райли. Ты знаешь это. Ты не могла изменить человечество. Только не в одиночку.

– Я даже не помню, что именно произошло. Я умерла, словно слабая новорождённая звезда, и потерялась во времени. Я видела сны. Или это были не сны? Смитсон, взявший управление армией, отдавший приказ уничтожить Эльман. Но... Я ведь была на Эльмане! Я видела новых колонистов Протектората! Я слышала твой голос, который утянул меня сквозь пелену огня, и выплюнул спустя годы... Было ли всё это правдой? Какую реальность ты создал для меня?

– Никакую. Я лишь позволил тебе смотреть. Смотреть на события десятилетнего путешествия человечества. Рассказал тебе... Своего рода историю, которую ты создала сама. Я показал тебе то, чего ты боялась больше всего. Но ты видишь, что всё это оказалось не важно. Я не властен над временем, и именно оно разрешило все человеческие конфликты.

– Почему же ты позволил мне жить? – тихо прошептала Райли.

– Ты просила меня. Ты хотела получить второй шанс. Хотела исправить свои ошибки. И я дал тебе возможность избежать бесславной кончины.

– Я бесполезна. Изгой, которому суждено скитаться по выжженной планете...

– Не будь к себе строга, Райли. То, что вы называете «Протекторат», не мертво. Человечество не мертво. Но оно очень любит повторять свои ошибки. И ты в этом убедишься.

– Я думала, что ты хочешь нашей смерти. Эрлин... Почти поддалась тебе. Твоему искажённому видению чистоты и порядка. Ты хотел, чтобы Стикс сгорел в очищающем пламени.

– Я хотел, чтобы такие люди, как ты, Райли, узрели корень проблемы. Как с этим корнем поступить выбирали они.

– Выбор без выбора. Самосбывающееся пророчество. – процедила девушка и с силой зажмурилась – голос Незримого медленно обволакивал её сознание, но она противилась ему, как самой страшной головной боли.

– Возможно. Всё предрешено, Райли.

– Хватит уже...

– У тебя есть второй шанс. В твоих руках сила, недоступная человечеству. Хватит ли этого, чтобы изменить предначертанное?

– Стоп. – шикнула она, и наваждение, словно густой туман, развеялось.

Райли заставила себя подняться с кровати и вновь выйти на свежий воздух. Очередная загадка, которую вложил ей в голову голос, внезапно вызвала у девушки неподдельный интерес. Когда-то давно она уже чувствовала нечто подобное: во времена, когда война между колониями подходила к концу, он так же явно дал ей подсказку, что всё вот-вот разрешится. Как будто... Подготавливал её. Подготавливал ко встрече с неизбежным.

Однажды она уже едва не попалась на глаза этим «новым землянам». В городке, который был меньше даже самой крохотной малой колонии Амуро, построенном на останках разрушенного завода. Она смотрела свысока на их быт. Наблюдала с завистью за тем, как они, позабыв, казалось, все свои проблемы, смеются, разбирая сломанный дымящийся двигатель, или беззаботно пропалывают узкие грядки, укрытые переносными генераторами поля. Райли почти поддалась. Ещё бы немного, и она спустилась бы с искорёженного трупа здания прямо к этим людям. Что бы она сказала им? Как объяснила бы своё появление? Как оправдала бы смерть Земли?

Незримый остановил её. Сказал упрямо и твёрдо, что её появление станет началом нового конфликта. Девушка следила за новыми колонистами несколько дней и давилась слезами, когда видела, как проходит жизнь, где её просто не существует. Удушающая скорбь и давящее одиночество навсегда изменили то, как она видела себя в этом мире. И она смирилась.

Стать белым призраком было легче, чем она себе представляла. Вероятно потому, что она была им всю свою сознательную жизнь. Пряталась в тенях, укрывалась в ночи, наблюдала за целью немигающим взглядом. Словно малый ребёнок, она увлечённо следила за тем, как земляне, потерявшие родной дом, потерявшие всю свою силу и власть, пытаются стать подобными колонистам. Как они усердно откапывают из-под завалов чудом уцелевшие блоки и станки, как засыпанные песком и пеплом равнины вновь обретают зелень, как желтушное небо Стикса покрывается пятнами атмосферных куполов, растущих прямо над её головой.

Она знает о «Чистке». Знает, что Аргон сотворил непростительное преступление, которое каждого колониста Стикса записало в списки предателей и убийц, уничтоживших Землю. Коллективная вина, которую никак нельзя искупить. В порывах особого интереса Райли переодевалась в толстый плащ и маску, оставив костюм в одном из многочисленных убежищ, и на свой страх и риск погружалась в новую цивилизацию, созданную такими же изгоями, как и она. Собирала информацию, подслушивала, следила, и с каждым таким походом всё сильнее убеждалась, что ненависть к колонистам жива.

Но у землян был лидер. Джек Каттерфилд. Не такой влиятельный, как Адам Рэкс, но он... Забыл о гневе. Он, как и Райли, смирился с тем, что ничего уже не исправить:

– Протекторат умер на моих глазах. Земля, как непререкаемый авторитет, упала со своего трона и расшиблась в лепёшку, и в том была и наша вина. Их больше не существует, как не существует и колонистов, обрёкших Землю на смерть. Гнев и злоба нам не помогут. Больше нет тех людей, которые были бы достойны их. Существует лишь путь к выживанию, к формированию новой общины, где каждый должен принести пользу...

Внимательно слушая его речь в городке, что появился на останках завода Майнскейп, она проникалась своеобразным чувством гордости за то, что у человечества под началом такого человека ещё есть надежда на спасение. Вне конфликтов, вне войн и распрей.

Она ушла из города в глубоких раздумьях. Возможно, для неё ещё не всё потеряно. Она верила, что найдутся люди, которые найдут в себе силы простить её. Видела в Джеке Каттерфилде фигуру, которая сможет различить в Райли не угрозу, а помощь всей их общине.

Но судьба не играет по надуманным правилам. Она не различает, хороший ты человек или нет. Она сталкивает тебя с препятствиями и молча наблюдает за тем, как ты будешь с ними справляться. Миролюбивый характер Джека был лишь блёклым пламенем свечи, который трепыхался в океане тьмы. Тьмы, что густыми тенями отбрасывали сотни боевых космических кораблей, зависших в атмосфере планеты. Тьмы, что средоточилась в шлемах военизированного отряда под названием «Гнев», которым руководил некто Рэм Кайзер.

Ей требовался отдых. Там, в безжизненных пустошах, усыпанных мелкими метеоритными камнями, поблескивавшими железными прожилками в звёздном свете, Райли едва ли отдыхала. Бездумно проходила километры сухих пустынь, изредка совершая привалы на осколках скал. Бессонные ночи она встречала под звёздным небом, радуясь, если у неё выпадала возможность влезть в разрушенную огненным дождём геологическую станцию или проникнуть в богом забытый бункер, заполненный трупами изголодавшихся колонистов.

Несколько дней она просто приводила себя в порядок. Восстанавливала цепи питания станции, тянувшей энергию из подземного термогенератора, чтобы суметь зарядить энергоячейки костюма, проводила диагностику модулей и устраняла неполадки, как могла. Вымылась, в конце концов, причесала свалявшиеся волосы, обработала воспаления на коже и выбросила старую, истрёпанную одежду, которую подбирала в старых убежищах. Сытно ела, спала без боязни того, что в какой-то момент концентрация углекислого газа и метана начнёт превышать норму и костюм автоматически подключит кислородную маску.

Лишь после того, как все приготовления для внезапного побега были сделаны, она отправилась собирать информацию, перед этим, по обыкновению, распрощавшись с тихой и одинокой жизнью. Момент, когда её раскроют, обязательно наступит, и спустя десяток лет она уже была готова к этому. Каждый раз она думала о том, что пристанище, которое она нашла вдали от чужих глаз, точно станет последним, потому и брала от него всё, что только могла, не надеясь остаться, и даже готовилась к тому, что по её душу придут земляне.

Быстро преодолев девятикилометровый отрезок, что отделял её убежище от поселения землян, она внезапно осознала, что тишина и умиротворённая жизнь исчезли из этих мест. Спокойно прогуливаясь между своеобразными торговыми рядами, на которых местные жители пытались продавать выращенный урожай и бесконечное количество безделушек, найденных среди завалов, она внимательно впитывала в себя тревожные новости.

Бункер. Таинственный сигнал. Руины Новой Женевы. Выживший, укрывавшийся годами. Рэм Кайзер, лично допрашивающий этого человека. Кто такой этот Кайзер?

– Говорят, что этот выживший застал войну колоний. Представляешь? По нынешним меркам всё равно, что артефакт прошлого, только живой! – говорил один из продавцов.

– Да ну. Я бы не доверяла этим слухам. Больше похоже, что кто-то из фанатиков совсем крышей поехал и сбежал от своих же.

– Говорю тебе! У него с собой не было ни карты члена армады, ни даже чипа опознавания! Он как будто...

– Так ли сложно от них избавиться? Один аккуратный надрез – и чипа как не бывало.

– В том-то и дело! Его как будто никогда и не было у этого чертового отшельника!

– И кто же он? Успели выяснить?

– Мой брат работает в отряде Кайзера. Говорит, что парень этот даже рта не открыл. Боится. Ставлю сто земных знаков – он бывший колонист!

– Смело с твоей стороны.

– А то! Только представь, если он какая-нибудь крутая шишка, которую спрятали в бункере во время войны! Может, учёный какой или инженер. Он же наверняка знает о «Чистке», сможет чего-нибудь с ней сделать, – голос продавца перешёл почти на шёпот: – А может он чего покруче знает? Ты слышала Абрамс. Да, почти всегда она несёт какие-то бредни, но что, если...

Мужчина заозирался по сторонам, будто бы кто-то мог подслушать его.

– ...Что, если это вовсе не бредни?

– Так, ты уже перегибаешь. Тебе напомнить, что именно говорит Абрамс? Что именно она «проповедует» этим фанатикам? Она верит в то, что человек растворился в воздухе, Бишоп. И не просто растворился, а «исчез во времени». И они ждут его прихода, будто бы он способен перевернуть здесь всё с ног на голову и привести нас к светлому будущему, – девушка, что общалась с продавцом, фыркнула. – Бред да и только. Сказки для малых детей, которым ещё пока рано «нюхать» взрослую жизнь.

– Ага. Но подумай! Если нам удастся разговорить этого парня, то мы сможем раз и навсегда закрыть этот вопрос. Абрамс назвала конкретную технологию. Не какое-то абстрактное чудо, а технологию, Кортни. И если наш найдёныш на самом деле соизволит поговорить, то вопрос этот будет одним из первых: «Существовала такая технология или нет?»

– Давай мы не будем забегать на перед, Шон, – проговорила Кортни, но почти сразу же обернулась, проскользила глазами по сторонам и на мгновение встретилась взглядами с Райли. – Но ты держи меня в курсе, мистер Всезнайка. Если только россказни Лены окажутся правдой... Уф... Нас ждёт такой переполох, какого мы давненько не видели.

– Как скажешь, Кортни, как скажешь... И вообще, что-то мы отвлеклись. Брать-то будешь? Натуральный продукт, сам вырастил.

– А знаешь... Заверни-ка мне немного картофеля и моркови. Сто лет не ела человеческого овощного рагу. Всё эти пакеты, да дегидрированные порошки...

Райли, в лёгкой панике, спешно покинула небольшую площадь. Так спешно, что неизбежно привлекла к себе внимание. Наблюдая за тем, как Райли быстрым шагом уходит прочь, Шон и Кортни переглянулись.

– Ты... Видел эту женщину? Стояла и подслушивала, мерзавка.

– Ага. Видать, крысы Лены снова распоясались, вынюхивают в запретных зонах. Ну ничего, мы знаем, как с такими обращаться. Не понимают человеческого языка, значит будем общаться с ними по-другому.

Шон, внимательно высматривая направление, в котором ушла Райли, быстрым шагом подбежал к небольшому механизированному посту, что представлял из себя сенсорную панель, обрамлённую синеватым полимерным стеклом, над которой висела табличка «Охранный пункт». Нажав на панели несколько кнопок, он бегло проговорил в небольшой динамик:

– Шон Бишоп, штабной номер 17659, прошу вызвать поисковый дрон. Судя по всему, очередной фанатик забрёл в запретную зону и шпионит за колонистами. Приметы: женщина, толстый грязный плащ бежевого цвета с капюшоном, дыхательная маска, чёрные сапоги. Направляется в сторону северного выхода, к горной гряде.

Не прошло и минуты, как округлый дрон чёрного цвета с широким визором, ровной полосой опоясавшим устройство по всей длине, взвизгнул винтами и быстро поднялся в воздух, последовав прямо за Райли.

– Цель обнаружена. Благодарим вас за внимательность, мистер Бишоп.

Глава 2. Преследование.

Глава 2. Преследование.

– Ты пожалеешь об этом, Райли.

Девушка болезненно мотнула головой в сторону, словно голос в голове причинял ей боль не ментальную, а вполне осязаемую.

Она прокололась. Слуховые модули уловили назойливый шум винтов дрона, который постепенно становился всё ближе и ближе. К счастью, горная гряда, среди скал которой пряталась метеостанция, была совсем близко. Короткими перебежками от камня до камня она уверенно скрывалась от поискового луча, но Райли, поглядывая в сторону дрона незнакомой ей модели, приходила к выводу, что ничего подобного до этого момента она не видела.

Устройство, плавно проплывая по воздуху, то и дело останавливалось, совершало полный оборот вокруг своей оси, после чего визор на корпусе вспыхивал яркой голубоватой вспышкой. Дроны, которые использовались во время войны с Амуро, такими не были, и что происходило в момент вспышки Райли даже не могла предположить. Сканирование местности? Панорамная фотография? Какой-то хитрый способ отправки координат? Не малейшей догадки.

Быстро протискиваясь сквозь узкие, изрезанные ревущими ветрами проходы, девушка несколько раз останавливалась, чтобы попытаться считать сигнатуру этого дрона, но каждый раз у неё ничего не получалось: технолинза в глазу попросту отказывалась определять, что за устройство находится перед ней.

– Какого же чёрта? – шипела она. – Не могли же земляне создать новую модель прямо на космических кораблях...

Пролетев в опасной близости, дрон остановился, вновь сделал полный оборот, но на сей раз вспышки не последовало. Резко развернувшись в сторону девушки, дрон завис на месте и за секунду провёл узкой полоской поискового луча по телу Райли.

– Идентификация биометрических данных... Нет в базах данных, – механический голос поисковика зазвучал излишне громко. – Чип опознавания... Отсутствует. Субъект не идентифицирован. Нарушение: пункт 10.1 Правил пребывания. Вызываю отряд для проведения задержания.

– Твою мать... – прошептала Райли.

Сорвавшись с места, она быстро побежала по каменистой тропинке к станции. Теперь она официально раскрыта. Дрон, поднявшись повыше, тут же последовал за девушкой, вереща на всю округу противным безжизненным голосом:

– Начинаю преследование. Начинаю преследование.

Буквально влетев внутрь станции, она тут же принялась натягивать части костюма на тело. В глубинах коридоров «Скрижали» данный процесс не занял бы и минуты времени, но без роботизированных манипуляторов каждую деталь приходилось закреплять вручную. Тяжелее всего было с нагрудным модулем: дотянутся руками до торчавших из спины технокостных имплантов было затруднительно, в довесок к этому запасы костной пасты медленно подходили к концу, и Райли отчётливо понимала, что следующим пунктом назначения станут руины Эликса, где располагался секретный склад с запчастями костюмов серии «Жнец».

Дрон, тем временем, медленно облетал станцию по кругу, пытаясь заглянуть за закрытые защитные ставни на окнах. Назойливый гул винтов становился то тише, то громче, в зависимости от того, как близко дрон опускался к крыше станции, но внезапно Райли начала различать и другие звуки. К гулу винтов прибавилось плавно приближающееся урчание допотопных электродвигателей и скрип камней под тяжёлыми колёсами.

– Подозреваемый укрылся в заброшенной метеорологической станции. Координаты: квадрант А10, первая четверть, горизонталь десять, вертикаль три. Идём на разведку.

– Дай мне информацию с камер наружного наблюдения, сейчас же! – шикнула Райли, устанавливая нагрудный модуль в пазы на поясе.

– Запрос подтверждаю. Внимание! Камеры наружного наблюдения зафиксировали пять неопознанных субъектов. Анализ... Завершено. Внимание! Субъекты вооружены, произвести идентификацию не представляется возможным! Пожалуйста, обновите информационные системы...

– Чёрт!

– Мы знаем, что ты там! Согласно Правилам пребывания поселения «Миллиардо-2» каждый член поселения обязан иметь чип опознавания и пройти биометрическое считывание для дальнейшего занесения информации в базы данных. Нарушение этого правила приравнивает тебя к лицу, не имеющему права нахождения на территории Миллиардо-2! Я понятно изъясняюсь?

В ответ лишь молчание. Пока Райли подключала все модули костюма между собой так быстро, как только могла, местная полиция повторила свои слова ещё раз. Выждав минуту, один из них проговорил:

– Открой эту чёртову дверь! Кажется, у нас тут непонятливый попался.

– Есть!

За дверями послышалась возня. Спустя пару мгновений засвистел газовый резак, и почти сразу сноп искр прорвался внутрь станции. К моменту, когда Райли надела шлём на голову, резак уже успел справиться с запорным механизмом и двумя петлями из трёх.

– Ха... – натужно вздохнула девушка. – Статус.

– Костюм «Жнец 8.1» исправен и к бою готов. Заряд сверхнакопительных энергоносителей: 89%. Внимание! Капсулы инжекторов «сока чёрной дыры» заполнены на 17%! Пожалуйста, произведите дозаправку!

– Отсечка. – рыкнула Райли в тот момент, как тяжёлые двери с грохотом завалились внутрь станции.

Едва лишь полиция заглянула за изрезанный дверной проём, как тут же по их телам пробежал лёгкий разряд статического электричества. Вздрогнув от неожиданности, они тут же заозирались по сторонам – станция была пуста.

– Что ещё за чертовщина? – тихо проговорил один из полицейских.

– Дрон гнал девчонку до самой станции. Она заперлась внутри! Ошибок тут быть не может! – встревоженно ответил второй.

– Обыскать тут всё! Дрона поднять над станцией, пусть мониторит окружение в панорамном режиме!

Как только гул винтов дрона начал отдаляться, поднимаясь всё выше над станцией, Райли нанесла первый удар: одним точным выстрелом она отсекла балансирующий винт поисковика, отчего он, резко крутанувшись в пространстве, стремительно полетел вниз, прямо на крышу убежища девушки. От удара дрон разлетелся на куски, аккумуляторные батареи раскололись на части, повредив довольно «нежные» трубки кислородного регенератора: свистящий поток чистого кислорода, вступив в реакцию с начинкой аккумуляторов, тут же вспыхнул ярким огненным шаром. Взрыв не заставил себя ждать, и как только огненный поток добрался до небольшого газгольдера, подключённого к генератору поля, метеостанция затрещала по швам, выплюнув из раскуроченного дверного проёма вспышку пламени.

Полицейских, что находились в этот момент внутри, разбросало по сторонам. Часть из них умерли на месте: взрывная волна отбросила двоих на тяжёлые блоки метеорологического контроля, крепко приложив их головы об острые углы; ещё один оказался ближе всего к газгольдеру, так близко, что волна превратила все его внутренности в мясную кашу. Двум оставшимся повезло, если вообще можно так сказать, больше, потому как огонь лишь облизал их тела, оставив ужасные ожоги, а грохот волны подарил контузию. Едва передвигая ногами и задыхаясь от удушливого чёрного дыма, они вывалились из станции и распластались на земле.

Жнец медленно подходил к их телам. Свидетелей не должно было остаться. Райли понимала, что теперь за её головой отправят не просто пяток полицейских, а целую армию, и будет лучше, если она узнает, кто этой армией будет командовать. Рэм Кайзер. Абсолютно незнакомое ей имя, которое она уже слышала десятки раз за время своих странствий. Кто он?

Без особых сомнений она вскинула «Свист», что был при ней ещё во время войны, и расстреляла одного из выживших полицейских. Второй же, испуганно обернувшись к товарищу, воззрился на Райли: грязный серый костюм, растерявший свою белизну, чёрные механизированные сочленения, тяжёлая винтовка в руках, непонятный ему цилиндр за спиной, прочно держащийся на магнитных петлях, и исцарапанный глухой шлем с двумя чёрными бороздами на тех местах, где должны бы быть щёки, что сливались в подобие улыбки, от которой пробирало до мурашек.

Жнец медленно обернулся на выжившего. Полицейский, почувствовав на себе этот холодный взгляд, попытался отползти подальше, но тошнотворное головокружение и обожжённые конечности буквально пригвоздили его к каменистой земле.

– Я... Нужна... пом... – тихо сипел мужчина, пытаясь вызвать подмогу.

Выстрел – и от коммуникационного модуля в ухе полицейского не осталось и следа, как, собственно, и от самого уха.

– Рэм Кайзер – кто он такой? – твёрдо отчеканила Райли.

– Кто ты такая?! – вскрикнул как мог полицейский, едва приподняв голову.

– Отвечай! – жёстко шикнула Райли и без зазрения совести прострелила мужчине обожжённую ногу.

Истекая кровью на рыжий песок, мужчина забился в болезненных конвульсиях. Надрывно рыдая, он заговорил, тяжело выдыхая скованными паникой и болью лёгкими:

– У Армады... Свои солдаты есть. Зовутся военизированными исследовательскими отрядами... – мужчина всхлипнул, одышливо пропихивая воздух сквозь плотно сжатые зубы. – Кайзер – глава одного из таких отрядов. Он тебя вздёрнет, сволочь... Майор здесь, считай, за главного, потому что Кайзер сюда, на этот дрянной мирок, дорожку и нашёл.

– Кого Кайзер нашёл в бункере в руинах Новой Женевы?

– А этого тебе знать не надо, сучка. – процедил полицейский.

– Неправильный ответ. – язвительно ответила Райли и с силой наступила на простреленную ногу мужчины.

Взревев от боли пуще прежнего, он опалённым ужом барахтался на земле, пытаясь освободиться от пытки. Но Райли надавила ещё раз. И ещё раз.

– Да не знаю я! Не знаю, чёрт бы тебя побрал! Нам не говорят о таких вещах!

– Бесполезен. Убей, Райли. – вновь откликнулся Незримый.

– Где сейчас Кайзер?!

– О, будь уверена, он придёт за твоей задницей! Из-под земли достанет, но ты поплатишься за эту выходку! – ревел в безумном припадке полицейский. – И Лена поплатится! Можешь ей это и передать!

В конце концов, когда одуряющая боль затмила его сознание, он дерзко плюнул кровавой слюной прямо на костюм Райли, отчего она, хмыкнув, выпустила очередь из «Свиста», прочертив ровную полосу от паха до макушки.

Худшего исхода она и не могла себе представить. Мысленно она давно приняла тот факт, что рано или поздно её раскроют, что радушного приёма ей ждать и не следует. Но она не могла ожидать, что вцепятся в неё отнюдь не потому, что она была колонисткой, уничтожившей прибывших на Стикс землян десяток лет назад, а лишь потому, что её спутают с... Фанатиком? Да что это вообще значит?!

– Лена Абрамс. Рэм Кайзер. Джек Каттерфилд. Кажется, у этой троицы гораздо больше ненависти друг к другу, чем ко мне, – проговорила сама себе Райли. – Если они вообще обо мне хоть что-то знают...

– Теперь – точно знают. Возбудитель спокойствия найден. Причина начать новую вражду не заставит себя ждать. Как... По-человечески. – спокойно шептал Незримый.

Злобно хмыкнув такому пессимистичному заявлению, Райли зашла в станцию. Горький дым тут же забился в фильтры шлема, отчего система жизнеобеспечения костюма тут же подключила кислородную маску. Все её запасы сейчас плавно догорали на опалённой койке: сумка с едой, водой и ремонтными комплектами превратилась в месиво из пластика, а провиант, оставленный предыдущими сотрудниками станции, разметало на пыль, лихо подхваченную огнём, и крохотные обугленные кусочки, устлавшие пол и перемешавшиеся с пылью. В один момент она осталась без каких-либо ресурсов, и лишь заряженный костюм, заботливо подготовленный к длительным блужданиям по пустынной планете, был её спасением.

Но Райли приняла эту потерю. Присев на корточки, она осторожно провела рукой по грязной каше из ошмётков протеиновых батончиков и углеводного порошка, перемешанного с каплями воды, брызнувшей из раскуроченного взрывом регенератора. И в мыслях её пронеслись десятки убежищ, которые выглядели точно также: оставленные, брошенные, усыпанные так необходимыми выжившим ресурсами. Она всё это видела не единожды, но каждый раз, когда рука её касалась брошенных прямо на землю запасов еды, то сердце её пропускало удар: люди, колонисты, жившие в этих убежищах, исчезли. Те же люди, которые надеялись на то, что Жнецы смогут уберечь их от войны. Те же люди, что следовали за Жнецами на верную смерть. Солдаты, гражданские – всё равно. Когда-то давно Райли вознамерилась их спасти, но всё, что от них осталось – горстка пыльного белкового порошка, рассыпанного по полу пустующего, давно покинутого бункера.

– Винишь себя? Но ты ведь не можешь быть в ответе за всё человечество. Ты лишь часть его. Сильнее других частей, безусловно. Но ты не могла спасти остальных. Это природа. Это их естество.

Глухо рыкнув, девушка не стала отвечать. Она вышла из станции, присела у стены и стянула с рук защитные перчатки. Времени не было. Как только солдаты Миллиардо-2 осознают, что случившееся здесь – это вовсе не проделки каких-то фанатиков, то за ней начнут охоту. А это значит, что ей потребуется гораздо больше, чем просто костюм, чтобы справиться с преследователями.

Райли поднесла ладони к лицу. Бледные, почти белоснежные, давно потерявшие здоровый оттенок. Как будто... Мёртвые. Сухие, растрескавшиеся пальцы плавно пробежали по воздушному потоку, после чего сжались в кулаки. Тянущая, ноющая боль тут же пронзила тело. Разжав кулаки, она внимательно всмотрелась в несколько капель маслянистого чёрного «сока», что выступили на ладонях.

Она даже не могла точно сказать, как так вышло. Воспоминания о прошедших годах смазались, растерялись в иллюзиях и галлюцинациях, которые подселил ей в голову Незримый. Девушка вспоминала один из кошмаров: момент, когда её тело пробудилось в глубинах «Сердца Эльмана», вид рук, истекающих «соком». Долгое время она думала, что яд этот, в конце концов, начал изменять её. Что кошмар этот был вовсе не кошмаром, и «Сердце» оставило ей свой подарок, став самой настоящей частью её тела.

Она чувствовала, как острые осколки камня в ладонях завязли в крохотных мышцах, как каждый раз, когда она сжимала руку в кулак, мелкие капельки размазывались по пальцам, отчего они немели. Осторожно сняв колбы, подключённые к системам инжекторов, она ещё раз сжала кулак прямо над одной из них, но на этот раз так сильно, как только могла. Тоненькая струйка «сока» побежала по ребру ладони прямо внутрь колбы, наполняя её до краёв.

– Во что же я превратилась...? – шептала она, рассматривая мертвецки бледные руки, будто бы пришитые к её телу, на которые «сок» даже и не действует.

– Цена второго шанса. – только и ответил Незримый.

Покончив с крайне неприятной процедурой, Райли вставила колбы обратно в системы инжекторов.

– Статус.

– Капсулы инжекторов «сока» заполнены на 98%. Системы инжекторов исправны.

– Отсечка. – проговорила она холодным, печальным голосом.

Мгновение – и Жнец растворился в воздухе, оставив позади дымящиеся развалины метеостанции. Но последнее, о чём она подумала, так и не вышло у неё из головы: было ли это совпадением, что почти сразу после того, как земляне нашли ещё одного выжившего, полиция пришла и за ней?

* * *

Кайзер быстрым шагом пролетел длинный коридор, связывавший тюремное крыло с административным блоком. Белоснежные стены, утыканные камерами наблюдения и яркими прожекторами, резко сменились рядами стальных пластин, на которых восседали миниатюрные турели, скрытые за тяжёлыми решётками так, что лишь стволы торчали. Сжимая в руках тонкий электронный инфомодуль, он вбежал в лифт и спустился почти в самые недра Майнтауэра, к камерам, в которых содержали самых опасных преступников.

Пехотинцы в тяжёлой броне поприветствовали Рэма и, встав по бокам, прошли с ним дальше по узким коридорам к камере отшельника, найденного совсем недавно.

Пехотинцы быстро влетели в камеру, схватили мужчину под руки и бросили на стул, заковав запястья в магнитные держатели.

– Кто это? – бесцеремонно отчеканил Кайзер, бросив на стол инфомодуль.

На небольшом экране был запечатлён тот самый момент, когда Райли сбила поисковый дрон. Последние секунды перед падением, когда ещё работающий модуль записи успел «поймать» кадры со Жнецом, держащим в руках винтовку.

Глаза Ланинга округлились. Нервный смешок вырвался из его рта, руки потянулись к модулю.

– Откуда у вас это?

– Поисковый дрон. Последние моменты его жизни.

– А это...? Уничтожена?

– Рановато вопросами сыплете.

– Просто хочу... Убедится. – осторожно проговорил Джо.

– Нет. Не уничтожена. Сбежала. – чеканил Рэм.

– Конечно не уничтожена... Ха-ха... – почти безумно посмеялся мужчина, зажмурившись. – Настоящая. Живая. А я... А я не безумен.

– Так значит ты умеешь разговаривать, – шикнул Кайзер, наклонившись над Ланингом. – Повторяю: кто это?

– Это... Жнец, – с благой улыбкой ответил учёный.

– Ага, Смерть с косой. Пришла по наши души. Очень смешно, – проговорил Рэм, после чего грубо схватил Джо за лицо. – Херню не неси. Этот хрен-пойми-кто убил пять человек. Жители одного городка заприметили подозрительную женщину, которая подслушивала их разговоры. Полиция выследила ей, загнала в старую метеостанцию, а потом, как гром среди ясного неба, вылезло это нечто.

– Это она! Это она и есть! – прикрикнул Ланинг. – Жнец!

– О чём ты, чёрт возьми, говоришь?! – прикрикнул в ответ Кайзер.

– Вы просто не понимаете... Жнецы – это... – Ланинг на секунду осёкся, будто бы понял, что торопится.

– Я слушаю. Самым внимательным образом. – цыкнул майор.

– Можете звать их... Секретными агентами. Лучшие из лучшие бойцы мёртвой колонии Миллиардо. После войны колоний они все погибли, как, собственно, и все жители. Но...

– Дальше! – нетерпеливо ворчал Кайзер.

– Я не знал этого. Я жил в бункере и пытался выйти на связь с другими выжившими. И однажды я поймал её сигнал. На долю секунды, на мгновение.

– Нонсенс. Война колоний уже десять лет, как завершилась. Весь Стикс испещрён кратерами, которые остались после того, как обломки спутников упали на поверхность планеты. Никто не мог пережить ни такое долгое время без ресурсов, ни такую губительную катастрофу!

Ланинг злобно воззрился на майора, так, словно на мгновение вернулся в свою учёную молодость и повстречал невежду на одной из лекций.

– Их костюмы – произведения технологического искусства. Когда-то один из Жнецов пробирался по охваченному войной району города. Здания рушились прямо на неё, ракеты взрывались у неё под ногами! И что же? Костюм пострадал, но подвело именно тело человека, которое было укрыто этим костюмом! – горячо говорил Ланинг.

– Хочешь сказать, что она пережила бомбардировку благодаря этому костюму? – с интересом спрашивал Рэм. – Мало верится.

– Живое доказательство этому факту убило, как вы говорите, пять человек.

Кайзер озадаченно хмыкнул.

– Многовато информации от человека, который... Ха... Молчал четыре дня. Даже не пришлось допрашивать – ты рассказал всё сам. Почему?

Ланинг смутился. Кадры, на которых была запечатлена Райли, дали ему надежду, что он ещё сможет выкарабкаться из этой ситуации. Сейчас он пленник, подозрительный элемент, к которому нет доверия. Но если только он начнёт делиться информацией...

– Я не хочу подохнуть в застенках, мистер...

– Кайзер.

– Мистер Кайзер. Десять лет, проведённых под землёй, убедили меня в этом. Я думал, что всё мертво. Что я сам давным-давно стал трупом, который просто отказывается принимать свою судьбу. Но сейчас у меня есть возможность... – Джо на момент задумался. – Как минимум быть полезным. Думаю, мы сможем придти к компромиссу.

Рэм подозрительно сощурил глаза.

«Как же быстро он переобулся», – думалось ему. – «Ещё вчера он безжизненной тряпкой валялся на койке в полном молчании, а уже сегодня предлагает сотрудничать».

– Посмотрим. Для начала мы проведаем эту метеостанцию, а вы...

– Ланинг. Джозеф Ланинг. – быстро ответил учёный.

– ...Мистер Ланинг, постарайтесь придумать, чем именно вы можете заинтересовать Миллиардо-2. В противном случае... А лучше вам этого и не знать. – твёрдо проговорил Рэм и вышел из камеры.

– Наши действия? – спросил один из пехотинцев.

– Всё внимание этому скользкому гаду. Прослушку вести круглыми сутками, может и проболтается, – тихо ответил Кайзер. – Напоминает он мне одного придурка с Хейми. Разболтал все секреты ренегатов, а потом заманил нас в ловушку. Тринадцать осколков в моём лице явно не стоили того крохотного доверия, которое мы ему оказали.

– Принято. Выполняем.

Стоило только Кайзеру вернуться в лифт, как в мыслях его тут же закипела буря, которую он как мог пытался скрыть. Ещё один выживший. И не обычный выживший, а секретный агент, элита солдат Миллиардо. Жнец. Одна только мысль о том, на что способен этот костюм, приводила Кайзера в возбуждение. Оружие, которое не знала Земля, а значит не знают и другие колонии. Вообразить себе не одного, а сразу десятки тысяч Жнецов, которые способны пережить самый тяжёлый бой! И что самое главное – если этот костюм разработан колонией Миллиардо, то ему не страшна «Чистка».

Протекторат Земли, так бесчестно погибший в пламени горящей Земли. Погибший по вине колонистов! Единственный рычаг давления, который мог удержать десятки колониальных миров от дурных мыслей о мнимой свободе. И вот он – ключ к его возрождению! Человек, носящий продвинутый боевой костюм, невосприимчивый к самому опасному вирусу, когда-либо виденному человеком, с архитектурой, понять которую будет в силах лишь инженерный корпус землян. Это шанс, который выпадает лишь единожды. И Кайзер явно не станет его упускать. Едва двери лифта открылись на верхнем этаже, как на Рэма выскочил Джек Каттерфилд. Столкнувшись почти что лбами, мужчины отошли на пару шагов и впились взглядами в лица друг друга. Джек сразу же понял по взвинченому виду Рэма, что майор явно чем-то встревожен.

– Вижу, что ты уже успел пообщаться с выжившим колонистом, Кайзер.

– Ага. – коротко ответил он.

– А я вот только что получил записи с разрушенного поискового дрона. Пять убитых. Многовато для обычного фанатика Лены, не правда ли? – заискивающе спросил Джек.

Но Кайзер не поддался. Может быть, майор и хотел бы вывалить всё подчистую, но он знал характер Джека. А характер у Джека был излишне миролюбивым, как будто бы и не было десятков лет службы Протекторату. Как будто усмирённые колонии, приведённые к порядку насилием и миллионными жертвами, не снились Джеку в ночных кошмарах.

– Я хочу проведать это место, Джек. Возможно, там остались следы, которые помогут нам определить, кто этот убийца, – как можно спокойнее проговорил Кайзер.

– Хорошо, не буду тебя задерживать, – добродушно проговорил Джек и натянул улыбку на лицо, которая почти сразу раскололась от внезапно сурового тона: – А я собираюсь спуститься вниз и спросить у нашего заключённого, какого хрена боевой костюм, не похожий ни на одну из известных мне разработок Земли, топчется по Стиксу. А потом, когда ты вернёшься со своей миссии, Кайзер, спросить и у тебя о том, что ты собрался с ним делать.

Каттерфилд слишком хорошо знал Рэма. В частности, он прекрасно знал о том, что Рэм грезит о том, что когда-нибудь земляне возденут головы. Что колонисты, так нахально посягнувшие на колыбель человечества, вдруг осознают, что даже их хвалёный вирус не смог сломить хребет земного человечества. Он, в отличие от Джека и сотен тысяч других «новых землян», отказывался принимать тот факт, что Протекторат мёртв.

– Это шанс, Джек, – говорил Кайзер, – шанс землян снова почувствовать власть, которая когда-то была в их руках. Шанс вернуть утраченную силу. Шанс снова создать сильное земное государство! Шанс вернуться в строй, позабыть ярмо изгоев!

– И ты думаешь, будто эта женщина сможет тебе в этом помочь? – спросил Джек с отвращением.

– Мне плевать на женщину, Джек. Мне нужен этот костюм.

– Для чего? Предположим, что этот костюм – часть вооружения солдат Миллиардо. Да, в таком случае он, вполне вероятно, защищён от «Чистки». Но это домыслы. Мы не можем знать, правда это или нет.

– Этот Джозеф Ланинг, что сидит за решёткой, слишком много знает об этом, Джек. Он назвал эту женщину «Жнецом», да ещё с таким лицом, будто бы сам не ожидал увидеть её на записи с визора дрона.

Джек на секунду замер.

– Да ты хоть понимаешь, что ты только что сказал? «Жнец»? Тот самый, которым Абрамс промывает мозги своим «последователям»? Если только всё это окажется правдой, то почти половина жителей Миллиардо-2 полезут в пекло за этой женщиной! А тебя, как зачинщика охоты, распнут и четвертуют! – кипел Каттерфилд.

– Я и не говорил об охоте. – цыкнул Кайзер, но адмирал тут же его перебил.

– Я знаю тебя, Рэм! Говорил ты об этом или нет – я знаю, что ты не дашь этой женщине жизни, пока не стянешь с неё этот проклятый костюм. А стянешь его ты только в одном случае – с её холодного трупа, потому что ты, упрямец, всё отказываешься смириться с тем, что мы сами виноваты в гибели Земли, а не колонисты!

Рэм оскалился.

– Это не правда.

– Просто представь эту женщину, Рэм. Она боролась за сохранность своего мира. А потом повстречала земные корабли и её мир исчез в огне. Десять лет она бродила совершенно одна по пустой планете, наверняка думала и винила себя за то, что сделала слишком мало, чтобы спасти свою колонию. Потеряла всех, Рэм. Напуганный изгой, скитающийся годами, пожираемый виной. Ничего тебе это не напоминает?

– Не сравнивай меня с ней, Каттерфилд! – рыкнул Кайзер и, грубо отпихнув адмирала, быстрым шагом покинул коридоры тюрьмы.

Джек же, гневно выдохнув, вошёл в кабину лифта и спустился на нижние этажи, бросив в спину майора последние слова:

– Ты пожалеешь об этом, Кайзер.

Спустя несколько часов отряд «Гнев» в полном составе прибыл к горной гряде, укрывавшей метеостанцию. На месте преступления уже вовсю орудовала полиция, что укрыла трупы и выставила охранных дронов. Высоко над головами другие поисковики проводили разведку местности, пытаясь найти следы беглянки, но особых результатов достичь они не смогли.

– Есть успехи? – спросил Кайзер у сотрудника экспертной медбригады.

– Кто бы ни был этот человек – он особо не церемонился. Троих убило взрывной волной: дрон упал на трубки кислородного регенератора, отчего он и взорвался. Двое других получили очередь из крупнокалиберной винтовки. Занятно, что пули и гильзы, найденные в песке, подсказывают нам один факт – земные солдаты таких пуль не использовали. Сплавы металлов, форма пули, калибр – всё другое. Так что и само оружие, скорее всего, колониальное. – чуть взволнованно говорил медик.

– Было ли это самозащитой?

– Нет, конечно нет. Видите этого? – медик ткнул пальцем в один из расстрелянных трупов. – Все выстрелы в спину и шею. А у второго ровная полоса из пулевых ранений от мошонки до макушки. Я в медбригаде уже двадцать лет варюсь, видал всякое, но это мне напоминает какую-то показательную казнь.

Кайзер громко прочистил горло.

«Вот он, значит – напуганный изгой, сломленный и пожираемый виной. Так ведь, Джек?», – думалось майору. – «Взгляни на то, что она сделала с обычными полицейскими. Можешь ли ты себе представить, на что она пойдёт, когда целая армия прижмёт её к земле?»

– Я вас понял. Отчёты о проведённом анализе в обязательном порядке доставьте адмиралу Каттерфилду.

– Будет сделано, майор Кайзер. – откланялся медик.

– «Гнев», я Кайзер. Начать миссию «Мухоловка».

Глава 3. Божество.

Глава 3. Божество.

Шелест колючего песка, разносимого дикими порывами ветра, стал музыкой для Райли. Единственным звуком, который не вызывал бы у неё паники, страха того, что её вот-вот настигнет загребущая рука землян. Ей казалось, что она смогла принять свою новую роль: беженки, изгоя, единственной выжившей, которую холодные пучины космоса прожевали и выплюнули обратно на истерзанную метеоритными дождями каменистую поверхность планеты. Покой и умиротворение и до этого ей лишь снились в самых сладких снах, а теперь, когда земляне узнали о том, что она всё ещё здесь, что в ней таится сила, понять которую они не в силах, эти сны стали недосягаемыми грёзами, призрачными и иллюзорными.

Дорога до Эликса стала для неё новым испытанием, хоть она и не могла вспомнить, бывала ли она там за эти годы. Память, смешанная из обрывков самых разных событий, подводила её, потому она усердно пыталась докопаться до скрытых от глаз отчётов, хранящихся внутри её костюма. Раз за разом она просматривала логи и диагностические записи, чтобы понять для себя простую истину: дата последней диагностики стала датой её «смерти», и новые записи появляются лишь тогда, когда она «просыпается». Но она списывает это на ошибку. На пробелы, которые появились благодаря тому, что серверов, которые могли бы фиксировать данные о запуске костюма, больше не существует. Она помнила день, когда умерла, и день, когда взглянула на пустую планету широко раскрытыми глазами – всё остальное было для неё страшным сном.

Ей пришлось скрываться вновь. Врываться в дома землян посреди ночи и тайком красть еду, чтобы не истощать. Взламывать системы геолокационных маяков, чтобы только понять, где вообще она находится. Подслушивать разговоры, свисая с крыш домов невидимой тенью. Быстро и аккуратно, без свидетелей, без лишнего шума – так, как умели лишь Жнецы.

Информация, которую она получала шпионажем, погружала её всё глубже в историю раскола, частью которого невольно стала Райли. Нет, вовсе не сейчас. Задолго до того, как земляне вообще ступили на борты своих космических кораблей и отправились усмирять колонии на Стиксе. Сутками она брела по краю новообразованной колонии, всё дальше и дальше уходя от относительно плотной застройки «новых землян» и погружаясь в разрозненные поселения, которые ютятся на останках высотных домов и в кратерах, оставшихся после взрывов танковых снарядов и ракетных залпов. Так... Знакомо.

В одном из «приграничных» городов, как выражались сами земляне, девушка влезла в нечто, что звалось «колёсным поездом». Длинная гусеница из сцепленных между собой своеобразных вагончиков, перевозивших грузы и людей в отдалённые участки колонии Миллиардо-2. Слепленный буквально из хлама и мусора, колёсный поезд едва не разваливался на части, при этом выполняя важную «миротворческую» миссию – этот поезд соединял территорию колонии, которую почти сразу же «новые земляне» поделили напополам.

Пробравшись внутрь грязного вагончика, в котором прямо на полу сидели человек десять, Райли незамедлительно подключила экранирующую сеть, исчезнув за несколько мгновений.

– ...Лена сойдёт с ума от счастья. А представь реакцию остальных? Всё равно, что верить в бога, а потом дождаться второго пришествия! – говорил один из пассажиров.

– Смотри, чтобы Каттерфилд не натравил своих цепных собак сначала на неё, а потом и на нас! В Старый Эликс они, может, и не сунутся так сразу, но вот в другие поселения – пфф... Хочется верить, что Она придёт...

– Наши молитвы были услышаны, брат. Она уже здесь. Нам надо всего лишь доставить эту благую весть Лене и всё! Верующие, отрезанные от сомневающихся, станут едиными. – тихо проговорила девушка, сжав ладони в замок.

– Она воин. Она нам поможет, – довольно проговорил другой пассажир в просторном балахоне, накинутом поверх старого защитного костюма. – Пора нам показать этим выскочкам, что верующие – это не какие-то безумные фанатики.

– Но будет ли она нам помогать? Что позволило Ей выжить? Пока что мы знаем лишь то, что она пережила годы на этой планете. Да, пустой и безжизненной, но...

– Технологии, друг мой. Не забывай, пожалуйста, что мы верим не в божественную сущность. Мы, что годами бороздили просторы космоса, давно приняли эту истину – божеств не бывает. Но так ли мы много знаем о космосе? Так ли много мы знаем о том, что таят на себе другие планеты? Мы уверены – Жнец обманул все привычные нам фундаментальные законы. Люди, жившие на этой планете десятилетиями, отыскали нечто, что позволило Ей избежать смерти. И как только она придёт к нам, мы узнаем ту мудрость, которую хранило потерянное поколение человечества.

Райли задержала дыхание. Они говорили... Про неё. Про веру, которая родилась из простого факта – она, словно самый везучий человек во всей галактике, смогла обмануть смерть. Не как божество, но как часть высокоразвитого общества, использовавшего технологии, недоступные землянам.

– Они же воевали, Джон. Не делает ли этот факт их менее «мудрыми», как ты выразился? Эта война привела к гибели сотни миллионов человек, а в последствии и к гибели Земли! – парировал ещё один пассажир.

– Это заблуждение, брат. Как бы мне ни был противен Джек Каттерфилд, но зерно правды в его словах имеется. Не колонисты убили Землю, а Земля убила колонистов, за что и поплатилась. Но отвечая на твой вопрос... – Джон, тот самый мужчина в балахоне, усмехнулся, так, словно объяснял ребёнку общеизвестные факты, – Одной лишь «Чистки» мне достаточно для того, чтобы убедиться в том, что жители Миллиардо были на голову выше землян в технологическом плане. Подумай сам: Протекторат десятками лет всасывал в себя все возможные ресурсы, которые плодили колонии, все «сливки» забирал себе, не нуждаясь ни в чём. Но к чему их это привело? К чему это привело нас, как землян?

Пассажир горько вздохнул.

– К тому, что мы сидим на гнилых стальных листах колёсного поезда...

– А Она, как часть колонистов?

– Обманула смерть... Но лишилась всего.

– Почти как древняя святая. С одной лишь разницей, что она на самом деле обманула смерть, а не стала просто именем, достойным почитания. Так что... Я думаю, что развеял твои сомнения, мой друг, – спокойно, почти что философски заключил мужчина.

– Я... Просто думаю, что Она не примет свою роль. Это не сомнения как таковые, но... Чего мы от неё ожидаем?

– Мы ожидаем, что Она сможет противостоять «новым землянам». Мы ведь хотим одного и того же – найти своё новое место, которое смогли бы назвать домом. Но люди по ту сторону баррикад не хотят на этом остановиться. Они хотят вернуться к тому, что когда-то давно нас всех и погубило. Повторить свои ошибки. Но Жнец видела гибель всего. Она не допустит, чтобы жалкие клочки землян, не забывших гнёт и террор, вновь собрали по кусочкам так ненавистный нам всем Протекторат. И в этом наша миссия, брат Калеб – помочь ей.

– Истинно так... – тихо прошептала женщина и снова сцепила ладони в замок.

Остаток пути пассажиры провели в молчании. Колёсный поезд, довольно медленный и неповоротливый, нехотя огибал невысокие дюны, отчего сидящие внутри люди подскакивали на ржавом полу и недовольно бубнили себе под нос. Вот он – путь веры. Изоляция и добровольное отчуждение на земли, которые пострадали от войны и катаклизма сильнее всего. Раскол в обществе, которое хочет добиться схожих целей, но совсем разными путями.

Когда поезд начал медленно сбавлять ход, Райли аккуратно поднялась со своего места и осторожно прошла к небольшому люку, через который и смогла попасть внутрь. На руины Эликса давно опустилась сияющая ночь, и тяжёлый сумрак утопил собой небольшую транзитную площадку, рядом с которой и остановился поезд.

Рискнув, она использовала «Сдвиг»: системы костюма тут же сигнализировали о передозировке, но к моменту, когда девушка смогла отключить экранирующую сеть и выдохнуть с облегчением, спрятавшись в разрушенном небоскрёбе, на визоре вспыхнуло ещё одно предупреждение, на сей раз о том, что заряд сверхнакопительных энергоячеек опустился ниже 20%. Райли недовольно цыкнула: экранирующая сеть была поистине чудом инженерной мысли, но и энергии она требовала столько, что трёхчасовая поездка на поезде обошлась ей в половину от всего запаса. На фоне того, что за дни, проведённые в пути после побега от полиции, Райли потратила едва ли 15%, она вновь укрепилась во мнении: сетка – это последнее, что она станет использовать в самой безвыходной ситуации.

– В лучшем случае сутки, если использовать режим контроля... – прошептала Райли сама себе. – Надо срочно добраться до подземных коммуникаций. Но...

– Я знаю, о чём ты думаешь. Божество? Мессия? Пророк? Кого они видят в тебе, Райли? Какую надежду теплят и какому отчаянию поддались, раз ждут именно тебя?

– ...Нет, – шепнула она неуверенно, хоть и понимала, что получилось неубедительно.

– Правда? Ты в центре их веры. Среди паломников, которые несут вести о твоём возвращении. Тебе просто нужно увидеть всё это. Почувствовать свою значимость. Почувствовать их отчаяние.

– Прекращай. – фыркнула она и зажмурилась.

Голос отступил. Но он явно ударил в самое сердце сомнений Райли: если пассажиры поезда говорили правду, то у Миллиардо-2 огромные проблемы. Настолько огромные, что война колоний кажется ей куда меньшим по масштабам конфликтом, потому как распри, разорвавшие Миллиардо-2 на части, затрагивают последние остатки земного человечества. Стоит им только окунуться в настоящее противостояние – земляне сгинут в пучине вместе со своими технологиями. Станут... Такими же призраками прошлого, как и она сама.

Громкий голос со стороны отвлёк её. Аккуратно высунув голову из разбитой стены, она всмотрелась в колёсный поезд, из которого вышли несколько тяжело вооружённых солдат.

– Транзит закрыт! Расписания движения поезда на этой неделе не будет! – прокричал один из солдат.

– Это с какой стати?! – гневно рыкнул мужчина-рабочий.

– Приказ Управления! В западной части Миллиардо-2 произошло убийство пяти сотрудников колониальной полиции. Это дело взял под личный контроль майор Рэм Кайзер, отряд «Гнев» прочёсывает местность в поисках преступника. Ради вашей безопасности – и в целях недопущения проникновения преступника в отдалённые участки поселения – транзит временно закрыт.

– Ага... Думаете, он из наших? Ублюдки. Скольких вы уже закрыли под выдуманным предлогом? Мнимые шпионы, злостные воры, «проповедники». Тьфу... – мужчина злобно плюнул на утоптанную пыльную землю, чем не на шутку разозлил солдата.

– Кхм... – Райли, подключив технолинзу, увидела на лице солдата подрагивающие желваки, – Подойди-ка сюда.

Мужчина дрогнул. Оглянувшись назад, он увидел, что другие жители городка жмутся назад, страшась за свои жизни. Неуверенной походкой он подошёл к солдату и почти сразу же получил тычок в грудь. Но не кулаком – электронный информационный модуль больно отпечатался на его костях.

– Читай, – цыкнул солдат.

– Ха... Сказки на ночь...

Тяжёлый кулак солдата оприкнул мужчину на землю. Модуль на сей раз полетел ему прямо в лицо, с глухом стуком упав на землю.

– Я сказал читай.

Рабочий задрожал. Поджав раскрасневшийся глаз, он трясущимися руками подхватил модуль с земли и быстро просмотрел информацию об убийствах на метеостанции. Вновь оглянувшись назад мужчина понял, что остальные жители просто испарились – теперь он был один на один с солдатом, который мог легко от него избавиться.

– Ну?

– Так мы... Изгои. Откуда у нас такие технологии? Откуда у нас оружие?

– Не прикидывайся идиотом. Вы свои домишки на руинах Эликса построили. Тут подземных складов больше, чем во всей бывшей колонии Миллиардо вместе взятой было натыкано. Но слушать, видимо, слишком сложная для тебя задача. Майор Кайзер проводит расследование. Если узнаем, что крыса на нашей стороне – будете жить как раньше. Но если беда с вашей стороны прилетела... – солдат грозно ухмыльнулся. – Ха. Молитесь кому хотите. Вряд ли поможет. Так Лене и передай.

– Но поезд...

– Закрыт для вас поезд, болезный. До тех пор, пока не установим преступника. Хватит нам недели – тогда сюда либо новая поставка приедет, либо пара гаубиц и рота солдат. Тут уж... – солдат противно посмеялся, – Как повезёт.

Вырвав из рук рабочего информационный модуль, солдат развернулся к поезду. Крутанув несколько раз пальцем в воздухе, он отдал приказ разворачивать поезд: тяжёлая махина взревела газовыми двигателями, едва дёрнулась на месте, после чего начала плавный разворот по дуге. Спустя несколько минут громыхающий поезд, трясясь на каждой кочке и дюне, медленно удалился, скрываясь за оранжевыми барханами. На месте остался лишь один вагон, полный провизии, которой явно не хватит на то, чтобы кормить весь восточный край Миллиардо-2 две недели.

Мужчина медленно поднялся с земли, потирая ушибленный глаз. Убедившись, что солдаты уехали, к нему поспешили другие жители городка, но рабочий, яростно встрепенувшись, оттолкнул их от себя. Гневно раздувая ноздри, он быстрым шагом ушёл от транзитной площадки, скрываясь в глубине невысоких построек и торчащих из земли обломанных стальных свай, бывших некогда стенами технологичных высоток.

Райли последовала за ним. Ночь стала её спасением, потому как дома фанатиков, редко превышавшие три этажа, не могли должным образом скрыть её передвижение. Скрываясь в темноте ночи, девушка плавно перескакивала с одной крыши на другую, стараясь держать разгневанного мужчину в поле зрения. Тяжёлые мысли о былом величии города нахлынули на неё: в мыслях то и дело проносились образы высоток в десятки этажей, густой зелени, утопившей парк, сияющем голубоватом небе – всего лишь проекции, но настолько привычной, что она стала почти что реальностью для жителей города; она готова была поклясться, что слышала рёв сверхмассивных грузовых кораблей, тянущих строительные материалы на дальний край города, но то был всего лишь ветер, срывающийся с изорванных ржавых стальных стен.

Осторожно пробираясь сквозь остов мёртвой столицы Райли внезапно увидела, что рабочий привёл её к центру города. На площади, на которой когда-то давно стояла сама «Скрижаль», стояла гигантская толпа: люди в самых разных одеждах, от обычных рабочих костюмов, пыльных и грязных, до чистеньких медицинских халатов и вполне современных защитных бронекостюмов; мужчины, женщины и дети, от грудничков до слабых стариков – все они собрались вокруг одной женщины, что стояла на невысокой постройке и кричала во всю глотку, пытаясь своим голосом достучаться до каждого.

– ОНА ПРИШЛА! ЯВИЛАСЬ В ЧАС НУЖДЫ! Дети Бледной Смерти дождались спасителя, который родился в жерле войны и эту же войну погасил! Она ответила нашим молитвам, она нанесла первый удар, дала нам всем знак, что наши мытарства окончены! Пятеро солдат Джека Каттерфилда стали её жертвой – знаменем, флагом, который поднимет нас всех на борьбу за свои жизни! За право жить так, как должен жить каждый свободный человек! Дитя Миллиардо, закованное в броню, способную обмануть саму смерть. Парящий призрак, отрицающий фундаментальные законы физики, бродит по этой земле! И это не слухи. Не выдумки. Не грязная ложь. Она уже здесь. Наша задача – привести её сюда. Однажды она уже была миротворцем. Испробовала на себе яд земного общества, сломив хребет Министерских агентов. Она знает, на что способны земляне в погоне за своим величием! Она не станет сомневаться. Она узреет великую несправедливость, рождённую Управлением. Бледная Смерть положила жизнь на то, чтобы сохранить мир на этой планете. Годами боролась с узурпаторами, впитала гнев Протектората и переварила его, – голос женщины стал тише, но всё ещё достаточно громким, чтобы его могли расслышать. – И вот она здесь. Вновь смотрит на мир, в котором Протекторат пытается собрать свои кости. Вновь смотрит на людей, которые страдают от желаний «новых землян» восстать из пепла и вновь подчинить себе остатки человечества, разбросанные по вселенной. Мы должны убедить её. Наш святой долг – показать Жнецу, что лишь она способна усмирить землян. У неё есть сила, недоступная им. Технологии, наводившие страх на миллионы, стёртые из истории губительной «Чисткой». Идите же, дети, и найдите её. Приведите в наши дома и молите о помощи. Впустите её в свои сердца и просите о новом мире, лишённом распрей.

Толпа возопила от восторга. Волна благости прокатилась по всем присутствующим, отчего они заворожённо хлопали в ладоши, свистели, кричали от неописуемого прилива радости. Даже весть о том, что поезд с провизией не приедет на следующей неделе, осталась где-то далеко, за стеной из праведного счастья. Их ожидания закончены. Их вера, терпящая удар за ударом, выстояла. Да они готовы хоть месяцами голодать, лишь бы их надежды на лучшее будущее, обещанные Леной Абрамс, претворились в жизнь.

Но Райли была в ужасе. Холодный пот побежал по её спине от осознания, что тысячи людей на самом деле буквально поклоняются ей, словно самые отпетые технокультисты. Верят, что её костюм – это то, что позволило ей выжить, что одного его достаточно, чтобы стать переломным моментом в долгой вражде между верующими, прагматиками Каттерфилда и ревностными приверженцами Протектората вроде Кайзера. В один момент она стала центром внимания всей колонии Миллиардо-2, и этот факт приводил её в неописуемый ужас. Теперь она не просто жертва охоты. Теперь она символ того, что Стикс утонет в войне в очередной раз.

Густая смесь из страха и злобы закипела в мыслях девушки. Она внезапно почувствовала, что оказалась использована, что Лена, кем бы они ни была, просто схватилась за её имя, как за последнюю соломинку, обещая своим последователям невозможное. В её голове не укладывалось, как вообще эта Лена смогла создать не просто культ Райли, а самую настоящую веру, почти религию, которая затронула половину колонии? Когда, как и при каких условиях?

Райли требовала ответов. Потому, держа в голове факт скудных запасов энергии костюма, она дождалась, пока толпа разойдётся, а сама Лена уйдёт в свою небольшую хижину. Невесомым облаком она протиснулась сквозь небольшое оконце и под покровом ночи резко схватила женщину со спины, закрыв её рот ладонью.

– Ты отвечаешь на мои вопросы – я не делаю тебе больно. Ясно?

Лена быстро закивала головой, и Райли почувствовала, что по телу женщины прошла нервная дрожь. Тогда Райли убрала ладонь со рта.

– Я знала, что ты придёшь. Была уверена, что этот день настанет... – тихо шептала Лена.

– Почему?

– Я знаю о тебе. Я... Читала. Нашла архивы, которые бы не затронула «Чистка». Знаю о твоих собратьях. О других Жнецах, которые наплевали на законы физики и летали по полю боя, словно невесомые духи.

– Что ты знаешь об этой технологии?

– Немногое... Архивы были повреждены, часть данных безвозвратно утеряна. Но то, что я смогла разузнать, не оставило во мне сомнений – вы... Что бы ни дало вам эту силу, оно явно не из нашего мира. Технологии, которые смогли подчинить себе это нечто, и не снились землянам. Войны, которые гремели на этой земле, не чета земным.

– Почему ты была уверена, что я пережила войну? Кто тебе сказал?! – рыкнула Райли и сильнее надавила на Лену.

– Никто! Я просто... Верила, что обладая такой силой невозможно так просто сдаться. В отчётах говорилось, что один из вас пережил ковровую бомбардировку. Там писалось, что другой Жнец, увитый чёрными венами, общался с «высшей сущностью» и едва не поддался ей. Как можно... Как можно считать вас обычными людьми, скажи мне, Бледная Смерть?

– Я обычный человек, – жёстко отчеканила Райли.

– Возможно. Но все факты говорят нам об обратном. Твой костюм делает тебя неуязвимой. О чём мы можем говорить, какие сомнения у нас могут быть, когда ты прямо сейчас стоишь за моей спиной? Ты, что должна быть мертва как десять лет! Ты была на передовой, ты убила Унификатора Рэкса, весь твой отряд погиб, повстречав огонь земных орудий и метеоритные дожди, но... Ты держишь мою шею. Я чувствую, как холод твоего костюма обжигает мою кожу. Ты настоящая, Бледная Смерть. И в эту же секунду все мои сомнения просто таят на глазах.

Райли оттолкнула от себя Лену и отошла на несколько шагов назад, скрывшись в тенях, что отбрасывала газовая горелка, тускло освещавшая небольшую комнату. Женщина медленно обернулась и осторожно посмотрела на грязный безликий серый шлем Райли.

– Я прошу не для себя, Жнец. Не прошу тебя спасти мою жизнь. Я веду за собой всех верующих. Всех тех, кто десять лет бороздил просторы космоса в надежде однажды попасть сюда и встретиться с тобой. Мы... Можем помочь. Пойдём за тобой в пекло, если только это остановит землян от возрождения Протектората. Ты видела, на что способна Земля. На что способны земляне в погоне за контролем и властью. Может, Каттерфилд и отбросил эти дурные мысли. Но он всего лишь второстепенный орган власти, давно отошедший от дел. Но Кайзер...

– Кто такой Кайзер? – спросила Райли тихим серьёзынм голосом.

– Он... Можно сказать, глава всей армии, что осталась у «новых землян». Кайзер руководит исследовательским отрядом «Гнев». И не обманывайся словом «исследовательский», потому как по сути своей «Гнев» – это несколько тысяч тяжёлых пехотинцев, раньше занимавшихся усмирением бунтующих колоний. В их распоряжении есть всё необходимое для быстрой и бескомпромиссной бойни: тяжёлая техника, поисковые дроны, лёгкие боевые крейсеры. Сейчас вся эта техника хранится на кораблях, что висят в атмосфере планеты, но поверь – если только потребуется, то весь арсенал спустят на поверхность планеты за сутки.

– Поняла. – ответила Райли и собиралась уже уходить, как вдруг Лена произнесла.

– Он ненавидит тебя, Жнец. И нас ненавидит за то, что мы в тебя верим.

– Почему?

– Вся его семья погибла на Земле. И винит он в этом только колонистов, которые выпустили «Чистку» на свободу. Ты – одна из колонистов. И всю вину за гибель Земли он возложит на твои плечи. Мне даже не надо знать его мыслей и планов – я уже всё это слышала десятки раз, в разных вариациях. Тебе лучше не попадаться ему на глаза, потому как твой костюм станет его идеей-фикс. Волшебным подарком, который поможет ему восстановить горячо любимый Протекторат – гарант его власти и контроля над оставшимися колониями.

– Откуда тебе знать?

– Я была главой медицинской службы во время наших странствий. Обязана была организовывать психологические проверки членов экипажа. Возможно, именно потому, что я годами отслеживала настроения членов Армады, мы и ушли в изоляцию, – печальным голосом проговорила Лена.

Райли промолчала. Лена, склонив голову, будто бы собиралась решиться на самый смелый шаг в своей жизни, глухо произнесла:

– Ты... Ты примешь наши мольбы?

Но Бледная Смерть исчезла.

– Я дам тебе время... Всё время во вселенной, если потребуется. Один только твой приход... Ха... Ты пришла к нам... Услышала...

Лена упала на колени и зашлась слезами. А по телу Райли, что сидела на крыше хижины женщины, в очередной раз пробежали мурашки. Холодные и неприятные мурашки, словно предчувствие скорой катастрофы.

Глава 4. Смута.

Глава 4. Смута.

Смятение. Смущение и стыд. Отказ принимать выдуманную действительность.

Прошли дни с того момента, как Райли повстречала Лену. Дни с того момента, как она покинула подвластную Каттерфилду и Кайзеру территорию, погрузившись в быт отщепенцев, изгоев, которых, как оказалось, выставили за двери для «перевоспитания», как выражались сами фанатики. Этот... Технокульт, прозванный «Детьми Бледной Смерти» самой Леной и её преданными последователями, набирал свою массу. Креп и рос день ото дня, стоило только вестям о том, что Райли нашла дорогу к их лидеру, пробраться в другие поселения.

– Слышал новости с запада? Каттерфилд всё пытается достучаться до Лены. Даже отправил ей ещё один поезд вопреки запрету Кайзера. Я так посмотрю, Джек всё никак не может успокоиться. По мне так это чистый подкуп, – Райли, невидимой тенью скользящая по крышам кривоватых домов, впитывала разговоры обычных людей, которым непосчастливилось оказаться по другую сторону.

– Будем благодарны адмиралу за то, что он пытается стабилизировать ситуацию. Просто представь, если бы всеми делами поселения занимался Кайзер? Половина колонии не дожила бы даже до конца первого звёздного сезона просто потому, что отказалась выстраивать сначала защитные форты и тюрьмы , а уж потом только жилые дома и безопасные зоны с атмосферными генераторами.

– Ты говоришь так, будто поверил ему. Рад, что Лена оказалась умнее. Поезд мы обобрали. Теперь еды нам хватит на несколько недель, и даже если угрозы Кайзера воплотятся в жизнь, то мы хотя бы не подохнем с голоду.

– Я просто благодарен, – строго ответил мужчина. – Не думай, будто бы мне нравятся эти созависимые отношения. В глазах «новых землян» Каттерфилд ведёт себя как придурок, который днями и ночами пытается вернуть под свой контроль почти девятьсот тысяч человек, высылая им каждые несколько дней еду и припасы , взятые у работящих жителей западных городов. Жертвует своими людьми, жертвует собой, а «миллиардисты», как кличет нас их жёлтая интранет-газетёнка, обводят его вокруг пальца.

– А вот теперь ты звучишь так, будто винишь всех вокруг, Сэм. Для Лены Каттерфилд, как и Кайзер – тираны, которым просто хочется контролировать всех и вся. И я согласен с ней. Я ему не верю, Лена ему не верит, чёрт, да почти всё население Старого Эликса ему не верит! Дай только волю этим ублюдкам, и они закабалят нас. Заставят работать, но на благо чему? На благо чёртовому Протекторату, который у них вместо пилюли от всех болезней выступает.

– Ты не согласен с тем, что нам стоит объединится? Об этом Лена тоже говорит. Вся наша вера построена на том, что Жнец станет нашим спасением, станет тем самым рычагом давления, который сможет убедить Джека и Рэма отказаться от починки заглохшей и ржавой машины Протектората. Я... Верю не в чудо инженерной мысли, что спасло Её от смерти. И я верю не в Жнеца. Я верю в человека, пережившего войну с Протекторатом, который под личиной Жнеца скрывается... – мужчина замолчал на минуту, после чего трагично заключил: – Но таких как я здесь меньшинство. Ужасающе мало.

Впервые за долгое время Райли почувствовала это смятение. Трепет души. Технокультистов, что верят в Жнеца, надеются на помощь Бледной Смерти, мечтают о том, что высокотехнологичный костюм поможет им добиться своего – сотни тысяч. А вот людей, ищущих знаний Райли о том, к чему на самом деле привели действия Протектората – «ужасающе мало».

Своим новым убежищем девушка выбрала старую шахту, оставшуюся на месте одного из атмосферных генераторов Эликса. Место, в котором её точно не станут искать. Заваленное горой поржавевших стальных свай, тоннами битого стекла и растрескавшихся полимерных панелей, оранжевой тучей из песка и хлопьев ржавчины, настолько густой, что проникает даже сквозь защитные фильтры её костюма и оседает на языке кислой плёнкой. Километры коридоров, некогда соединявшихся магнитными рельсами, давно засыпаны завалами, площадки, с которых стартовали маглевы, растрескались, сжались до размеров крохотных пятачков, скрыв остальное пространство под грудами бетона. Чтобы только прокопаться до ближайшего склада ушли бы месяцы непосильной работы в условиях, напоминавших работу в давно забытых угольных шахтах: узкие и низкие проходы, грязь, липнущая к телу, удушливая взвесь из пыли и газа в воздухе, и трещащие от каждого шага слои породы, всегда готовые обвалиться прямо тебе на голову.

Но у Райли был козырь в рукаве. «Отсечка». Однажды она уже попробовала взмыть на край шпиля генератора за один скачок. Теперь – это обыденность, к которой пришлось привыкать, точно выверенное время, необходимое ей для того, чтобы невесомым облаком пройти сквозь малейшие трещины, самые узкие щели. Раз за разом, теряя драгоценный заряд костюма, она проверяла стену из обломков перед собой эхо-импульсом, чтобы затем совершить скачок. Направление она знала, системы костюма могли чётко определить координаты, заложенные в программное обеспечение – оставалось лишь надеяться, что спрятанные глубоко под землёй склады не были уничтожены завалами и землетрясениями.

И удача была на её стороне. Титановая «обрешётка» подземного склада смогла удержать породу, хоть стальные стены и просели, скрючились от той природной силы, что смела подчистую большую часть зданий с поверхности планеты. Ящики, отзывающиеся на сигнатуру костюма, сняли блокировки с электронных замков по щелчку пальцев, раскрывая свои богатства и поднося их Райли на блюдечке: стальные цилиндры, доверху набитые костной пастой, сменные капсулы для инжекторной системы, титановые трубки, с десяток комплектов «второй кожи» – тонких костюмов из электропроводящей ткани, служивших для более точного согласования связи «костюм-носитель» до внедрения продвинутых нейроинтерфейсов; полимерные визоры, защитные экраны для шлемов, датчики всех мастей, которые встроенные системы костюма безошибочно определяли – стоило только Райли навести технолинзу на одну из коробочек, как программа диагностики тут же пустила информационную строку на визор: «Датчик А-00012АПК, текущее состояние – исправен, замены не требует».

Вдоль дальней стены располагались тяжёлые оружейные шкафы и ящики с патронами всех известных калибров, созданных «Сейбр», рядом с ними – хорошо знакомая Райли рама с руками-манипуляторами и несколько охладительных установок с медикаментами, которые манипуляторы бережно вкладывали в защитные карманы костюма под рёбрами. Саму стену разорвало давлением, рыжеватый песок засыпал часть ящиков, но большого вреда причинить не смог.

Удивительным был тот факт, что склад выстоял. Более того, даже функционировал: системы вентиляции исправно выгоняли загазованный воздух обратно на поверхность с помощью длинных проходов, тянущихся до самой шахты генератора, освещение отчасти пострадало, но диодных фонарей, встроенных в пол, вполне хватало, чтобы осветить большую часть склада; охладительные установки тянули энергию из огромного саксаминового генератора, подвешенного над целым озером жидкого газа, так что недостатка в энергии у Райли не было.

Первым же делом она сняла костюм и аккуратно развесила его части на раме. Манипуляторы, выждав момент, когда последняя часть займёт своё место, сразу же принялись подключать зарядные кабели к каждому элементу, а система диагностики, проведя быстрый анализ повреждений, «выкатила» список блоков и частей, которым необходима была замена. Манипуляторы с грубым скрипом покатились по скрытым от глаз рельсам в потолке, но в какой-то момент застыли на месте: тяжёлые камни, продавившие потолок, выгнули рельсы, и манипуляторы не смогли добраться до нужных ящиков. Тогда Райли взяла дело в свои руки: методично сверяясь со списком, она ходила от одного ящика к другому, поднося необходимые запчасти прямо в клешни манипуляторов.

Почти спокойствие. Нервная дрожь, бегающая по телу волнами, отступила, стоило только Райли по-настоящему отвлечься. Здесь она в безопасности. Здесь она сможет выждать ещё не один день, прежде, чем солдаты Кайзера сделают хоть какой-то шаг в сторону культистов. В конце концов, когда манипуляторы медленно вернулись к раме и установили все нужные запчасти на место, сигнализируя окончание ремонта коротким звуковым сигналом, девушка устало плюхнулась на пол и тяжело выдохнула.

В мыслях её царила разруха. Она почти готова была признаться, что совсем не жалеет этих людей. Ещё чуть-чуть, и она бы сказала сама себе: «Это не моя битва. Это не моя ответственность».

«Как иронично. Земляне, что долгими годами душили колонистов, внезапно нацепили на себя их шкуры и всем видом пытаются показать, что простили их, – думалось Райли. – И даже так среди них образовалась трещина, которую Каттерфилд всеми силами пытается залатать. Купить любовь людей, которые добровольно отказались следовать за ним. Которые готовы умирать от голода, лишь бы не стать частью воссозданного Протектората. Которые...»

Райли неохотно усмехнулась. Ирония так глубоко въелась во всю эту ситуацию, что становилось смешно от того, насколько сильно исказилось человеческое стремление выжить.

«...Которые готовы поверить во что угодно, только бы остаться независимыми и свободными от чьего-то контроля».

Она вспомнила слова мужчины, что верил конкретно в Райли, а не в образ Бледной Смерти – всемогущий и важный. И это натолкнуло её на мысль, что даже среди фанатиков нет единства. Что одни хотят верить, будто Бледная Смерть поведёт их на смертный бой, который и решит их участь, в то время как другие, вероятно, мечтают о том, как один лишь вид костюма Жнеца отпугнёт солдат и заставит Кайзера дрогнуть. И кто об этом говорит? Кто мечтает об этом? Гражданские, скорее всего в жизни не державшие рукоять пистолета! Рассредоточенные по выжженным землям, даже неспособные придти к пониманию внутри своего общества! Рабочие, фермеры, доктора и учители, которым будет противостоять армия. Так... Глупо. Их дни сочтены. Они обречены подчиниться.

У Рэкса хотя бы был план. Была великая несбыточная мечта, тонна ресурсов и оружия, знания, десятки миллионов людей, готовых эту мечту хотя бы попытаться воплотить в жизнь. Здесь же – ревущая пустота, обрамлённая почти что религиозным экстазом.

– Ты можешь взять над ними шефство. Когда-то ты была человеком-машиной. Холодной и расчётливой, калькулирующей исходы. Но ты отказалась от этого пути. Захотела мира. Захотела помощи других. Дала волю человеческому естеству. И увидела гибель всего.

– Я не хочу быть всего лишь машиной. Потому что в таком случае я бездумно бы последовала за сильной стороной, у которой есть все шансы на спасение своей шкуры. За стороной, которая способна привести Стикс в подобающий вид. Но ценой чего? Сотен тысяч жизней, – шептала Райли сама себе. – Машина бы не запротестовала. Она бы спрогнозировала, что цена, какой бы она ни была, недостаточно высока, когда на кону стоит такой результат.

– У тебя есть что-то, чего нет у этой сильной стороны. Вера. Доверие. Надежда, – голос в голове таинственно засмеялся.

– Лишь часть из культистов способны понять это. Может, я и смогла бы манипулировать самыми ведомыми, привести их к Каттерфилду и бросить у порога его дома. Убедить их, показать светлую сторону, – Райли на секунду замолчала, затем горько хмыкнула. – Предать. Растерять остатки человеческого и гарантировано перебить всех остальных. Не своими руками, но своими действиями.

– Они хотят действовать. Самостоятельно решать, жить им или умереть. Ты не решаешь за них. Они сделают свой выбор с тобой или без тебя. Но с тобой у них хотя бы будет шанс.

– Ты хочешь, чтобы я помогла им?

– Я такой же странник, как и ты. Мой дом уничтожен, мой голос более ничего не значит. Я жив лишь потому, что твоё тело несёт в себе осколки, бывшие мной. Хочу ли я чего-нибудь вообще? Да. Чтобы ты осталась жива.

– Можно подумать, будто ты боишься смерти...

– Нет. Но ты боишься. Я нужен тебе. Ты не сможешь от меня избавиться.

– Тс... – цыкнула девушка. – Но зачем тебе нужна я?

– Ты этого не поймёшь, – прошелестел голос в мыслях Райли и исчез.

На мгновение перед глазами Райли вновь пронеслись обрывчатые галлюцинации. Стикс. Точно такой, каким Незримый показывал его во время войны. Обезображенный чёрными дюнами, залитыми «соком», истекающий смолью прямо в космос. Наваждение отступило так же быстро, как и нашло, но ядовитая тревога скрутила все внутренности Райли – что-то было не так. Гадкое предчувствие волной окатило мысли девушки, но понять, что именно значило это чувство, она не смогла.

Это всего лишь усталость, Райли. Он пользуется твоей слабостью, играет с твоими чувствами. Не позволяй ему так поступать. Медленно вдохнув и выдохнув несколько раз, девушка осторожно поднялась с пола и принялась обустраивать себе место для ночлега. Приткнувшись к радиаторам охладительных установок, она застелила пыльный пол куском изолирующей полимерной ваты, выдранной из стены, и накрылась толстым квадратом из паропроницаемой плёнки – вот и все удобства. Свернувшись калачиком она поджала колени к груди и быстро провалилась в сон, вздрагивая всякий раз, когда охладительная установка включалась и отключалась.

* * *

– Вы хоть понимаете, какими проблемами может обернуться Её появление, мисс Абрамс? Ваша речь несколько дней назад, она... Не буду юлить – в нашем обществе тоже есть несогласные. Вот так заявить во всеуслышание, что именно Жнец убил этих полицейских, а потом также громко объявить, что Она пришла в ваш дом – это... Фу-ф... Крайне смело, – Джон, пассажир поезда в балахоне, сидел на стуле за обеденным столом прямо перед Леной и встревоженно поглаживал стакан с дегидрированным чайным порошком, ожидая, пока Абрамс вскипятит воду.

– Тебя это так тревожит, мой мальчик? – спокойно спросила женщина.

– Да, мисс Абрамс. Очень тревожит. Умом я понимаю, что это была необходимая мера, дабы остальные наши последователи, едва не растерявшие остатки веры, смогли воспрянуть духом. Но... Кайзер об этом узнает. И он придёт сюда, и он будет допытываться, откуда мы узнали о том, что Жнец побывала в том городке. Вы сказали ему, что наши последователи перестали незаконно пересекать западную границу, что договорённость с адмиралом Каттерфилдом никуда не исчезла, а потом тут же заявляете о том, что это сделал Жнец! Возникнут вопросы.

– Правда? Разве мистер Каттерфилд не знает о том, во что мы верим? – спросила Лена, легко посмеявшись. – Я скажу тебе так, Джон. Ни Джеку, ни Рэму не нужна причина, чтобы лишний раз испытать нас. Одного последователя, по ошибке зашедшего не в тот район транзитной зоны, хватило, чтобы сюда приехали почти три сотни солдат с «уроком». Было ли это необходимо? Было ли это продиктовано нарушением безопасности Миллиардо-2?

– Эм...

– Мы один и тот же народ, Джон. Мы прибыли на эту планету на одних и тех же кораблях. Называли друг друга друзьями, коллегами, семьёй. Что изменилось? Только взгляды на то, как нам прожить остаток наших жизней. Что оставить потомкам и как это наследие будет вписано в мир, в котором всё ещё существуют и другие колонии человечества, – спокойно говорила Лена.

– Но мы должны быть осторожны со своими словами. Горячие речи могут завести нас прямо в жерло войны, мисс Абрамс, и я думаю, что вы это понимаете, – ответил Джон, грея руки об обжигающе горячий стакан.

– Я понимаю, Джон. Как понимаю и то, что после Её появления у нас просто нет возможности избежать этой войны. Кайзер перевернёт здесь всё вверх дном, когда придёт за Жнецом – он безумен в своём рвении, – Лена устало вздохнула. – Мы должны быть быстры. Нам необходимо убедить её присоединиться к нам, пока она не подумала, будто наши потуги бессмысленны.

– Хм... Где же Она сама? Вы говорили, что Она навестила вас прямо после пламенной речи, а потом исчезла.

– Она... Рядом. Я чувствую это, хоть и не могу доказать. Солдаты говорят, что под Эликсом спрятано множество складов, наверняка часть из них доступна только Жнецам. И я уверена, что десятилетнее путешествие по планете оставило на Ней свой след. Жнецу нужны запчасти, костюму определённо нужен ремонт. А самой даме... Еда, вода, медикаменты. Место, где она может побыть наедине со своими мыслями. Будь я на её месте, то точно также бы не стала доверять землянам. Она выжидает, смотрит, изучает нас. Вполне возможно, что делает свои выводы... – Абрамс смягчилась, почти по-матерински зашептала: – Я не могу винить эту девочку... Она столько перенесла, столько потеряла. Но мы так в ней нуждаемся.

Крохотная слезинка скатилась по щеке Лены. Она поспешила утереть её рукой, и тогда Джон, быстро поднявшись со стула, приобнял её за плечи.

– Она поможет нам. Я знаю это. Я... Верю в это.

– Когда-то... Когда-то давно я думала, что всё это вымысел. Может, Совет Земли и знал больше о том, что происходит на Стиксе, но мы, обычные люди... Командированные в колонию Миллиардо, вернувшиеся назад, рассказывали о таких вещах, в которые невозможно было поверить. Неизвестное науке вещество, которое заставляет многотонные ящики распадаться в пыль, а потом... Собираться воедино по щелчку пальцев. Особые солдаты, которые благодаря той же технологии научились растворяться в воздухе, летать по полю боя, становится тенью. Я слушала эти россказни и невольно приписывала чудакам, что их рассказывали, один диагноз за другим. Это же бред, Джон.

– И до сих пор это звучит, как абсурд, Лена. Пока...

– И я была уверена! До самого последнего момента была уверена, что это лживая информация, пыль, пущенная в глаза самой колонией. А потом я нашла архивы. Я нашла Сэмюэля МакАлистера, нашла подпольщиков-«миллиардистов», которые собирали засекреченную информацию о колонии и о том, на что она была способна. Я хотела знать правду. И они дали мне эту правду в обмен на то, что я найду способ доставить их к руинам на Стиксе.

– И вот мы здесь, – соглашался Джон.

– Десять лет потребовалось на то, чтобы жажда правды о детище, рождённом Землёй, превратилась в веру. Чтобы крупнейшее подпольное формирование первого узлового населённого региона Земли стало обществом, в котором мы существуем сейчас. Правда, которую я искала годами, прямо сейчас наблюдает за нами. Как учёный, медик, я бы хотела изучить её до самой последней клеточки. Но я не просто медик. Потому я обязана считаться с ней, как с настоящим человеком, кем Она и является.

– Ты... Думала, что будет с нами, если она откажется? Кажется, жители Лоунджонса только об этом и думают...

– Я понимаю, что всем им нужно убедительное доказательство. Их вера слаба, они рационалисты, которые думают о собственной безопасности. Сильные и смелые люди, которые пострадали от действий Кайзера сильнее всего. Потому я попрошу тебя, Джон. От всего сердца – отправь людей на поиски. Дай им знак, что Жнец не покинул нас, а всего лишь восстанавливает силы. Но не смейте давить на неё, если ваши пути пересекутся! Ты меня понял?

– Понял, мисс Абрамс. Соберу всех, кого только удастся отвлечь от несрочной работы.

Стоило только Джону откланяться и раскрыть двери хижины Лены, как почти сразу же ему наперекор выскочил один из жителей городка, перепачканный кровью. Обессиленно ввалившись внутрь дома, он упал без чувств прямо на пол.

– Что происходит?! – встревоженно шепнула Лена.

– ЛЕНА! КАЙЗЕР... – послышался крик издалека.

– Именно так, мисс Абрамс, – громко заговорил сам Рэм, неторопливо поднимаясь по небольшому холмику к хижине женщины. – Пришло время поговорить.