Раскол Империи

От автора

Уважаемые читатели! Я, Ника Вульф, рада представить на ваш честный суд пролог и первую главу моего нового романа. Оригинальная версия «Ледяного канцлера» по-прежнему остаётся на АТ, однако этот ремастер в корне отличается от неё. Он получил новое название — «Раскол Империи», а вместе с ним — совершенно иной уровень проработки вселенной, глубины лора и психологии персонажей.

Мне очень важно услышать ваше мнение именно о новом формате истории. Не стану скрывать, что этот роман создавался под вдохновением от великой классики научной фантастики и антиутопий. В тексте вы найдёте отсылки к культовому «Основанию» Айзека Азимова, пророческому роману «1984» Джорджа Оруэлла, а также к легендарному произведению «Мы» Евгения Замятина.

Искренне надеюсь, что эта история увлечёт вас. С нетерпением жду ваших комментариев, конструктивной критики и отзывов!

Пролог

2430 год. На орбите планеты Земля из космических врат потихоньку начал появляться флот. Флот мятежников, что вознамерились покончить с последним очагом последнего правительства галактики.

«Что же нас ждет?» — подумал про себя Кассиан. Молодой человек с русыми волосами сидел в своей каюте на одном из линкоров мятежников. «Как удержать всех в узде, не только тех, кто поддерживал старый режим, но и тех, кто сейчас объединился?»

— Флот выстроился, господин, — воскликнул голос капитана через динамик в каюте Кассиана.

— Время пришло, — пробормотал с усталым видом Кассиан, выходя из каюты и направляясь в сторону мостика.

На мостике стояла гробовая тишина. Каждый солдат и офицер, уставшие от гражданской войны, ждавшие этого момента годами, теперь даже не подавали никаких эмоций.

— Соедините нас с Землей, — произнес Кассиан, смотря на капитана Флэга.

— Соединяю, — сказал Флэг.

На огромном мониторе появилось изображение напуганного с виду человека. По нему было видно, что он всеми силами старался держать себя в руках.

— Уважаемый канцлер и совет. Я, предводитель флота освобождения Айвор Кассиан, в последний раз спрашиваю вас: вы готовы сдаться?

— Нет! — громко крикнул человек и ударил по столу. — Я никогда не сдамся и не предам нашу демократию. Не ради вашей тирании мы создавали этот мир, эту форму правления. Наш ответ — нет.

— Да будет так, — сказал Кассиан, и связь выключилась.

На лице Флэга проступил пот, его бросало в дрожь. Бывший командир флота демократов очень сильно надеялся, что канцлер и министры примут решение и сдадутся. «На что они надеются? Флот уничтожен, корпорация Теона уничтожена. На что канцлер Вейк рассчитывает, давая такой ответ?» — задумался Флэг.

— Соедините с флотом, — сказал Кассиан. Капитан Флэг дал отмашку, и на связь вышел весь флот. — Господа соратники и союзники, пришел тот день, день, когда мы покончим с канцлером и его тиранией, день, когда мы уничтожим корпорацию и уничтожим доминион Земли. День освобождения и единства, пришел конец вечной власти олигархии и корпораций. Вот он, день отмщения! — добавил Кассиан, делая отмашку рукой. Этот жест показал последний приговор для Земли и канцлера.

Тут же в одно мгновение все корабли выпустили колоссальный залп ракет. Из экранов можно было видеть, как ракетные удары сносят и уничтожают континенты, материки, и как сам океан испаряется. Через мгновение Земля превратилась в пустыню без атмосферы, без воды. Мантия и ядро рвались наружу, и планета взорвалась.

Так в 2430 году закончилась последняя для планеты Земля война в ее истории. Сорок лет после войны, и Кассиан стал единым императором галактики. Императором, чьи жестокие приказы были искоренены из мысли народа. Народ запомнил его милосердным, но не все были такими. Были и те, кто выжил после Имперской чистки и помнил о его поступках со своими бывшими союзниками. Новые мятежники прятались на задворках галактики, они уходили туда сквозь малоизвестные врата, позже эти врата были прозваны теневыми.

— Император, и что это даст народу? — сказал Кассиан, обращаясь к своему другу Мэлоку.

Мэлок — человек, некогда далекий от политики и дипломатии, который ныне стал лордом тайной службы при императоре. «Когти империи» — так называлась тайная служба по искоренению инакомыслия и подавлению мятежа.

— Не знаю, Кас. Оставь ты наследника, а тот оставит еще двоих или троих, и все, что мы построили и добились, превратится в руины гражданской войны, — сказал Мэлок с искренним беспокойством о будущей империи.

— Помнится мне, что в корпорации Теон использовали клонов с памятью своих предшественников для создания врат. Не помню названия кораблей, но знаю, что корабль «Юлий», который изучал пространство и строил врата, состоял из таких клонов.

Мэлок кивнул в ответ, не сказав ни слова.

Корпорация Теон — первые, кто догадался строить массивные корабли-ульи с ордами клонов. Порой клонов не считали за людей, скорей роботами с памятью о прошлом, но только с той частью, где есть познания, которые были полезны для корпорации. 100 лет — ровно столько потребовалось корпорации для создания идеальных клонов или, как они их называли, биороботов. 100 лет ушло на то, чтобы научиться удалять ненужные воспоминания, на то, чтобы выращивать сосуды без биологических изъянов.

Глава 1 Император

— Прекрасный день. А это значит, что время не для грусти, — Елена ласково коснулась бледных пальцев Кассиана. Она подалась вперед и, мило улыбаясь, едва слышно прошептала эти слова ему в самое ухо, обдав теплым дыханием.

Она была белокурой, молодой и невероятно энергичной красавицей, чьи глаза, вопреки светлым волосам, казались черными и глубокими, как космическая ночь. Ей исполнилось всего шестнадцать лет, когда по указу Тайной канцелярии её официально приставили к монаршему двору. При дворе Елена, родная дочь влиятельного графа Мона, была направлена на строгое обучение до своего совершеннолетия — её готовили. Тщательно, изо дня в день, на протяжении месяцев её тело и разум готовили к одной-единственной ночи с Повелителем Галактики. Среди знатных аристократических семей по этому поводу давно ходили циничные шутки: «Позор ли отдать родную дочь на одну-единственную ночь? Зато вся твоя семья мгновенно станет сказочно богата, а если девчонке повезет, то ты получишь и постоянное, незыблемое место при дворе».

— Да что-то мне не по себе, — ответил Кассиан, провозглашенный Тринадцатым. Он повернул голову, всматриваясь в безупречное, юное лицо Елены, и на его лбу прорезалась глубокая складка тревоги.

Елена резко вскочила со своего места, гибким движением перемахнула через его колени и устроилась прямо на нем. Она нежно, но крепко поцеловала его в губы, а затем, умиротворенно вздохнув, легла лицом на его широкую грудь, перебирая пальцами ткань его легкого домашнего мундира.

— Ну-ка, расскажи мне всё, — с некой лукавой искрой и детским любопытством в голосе протянула она, приподняв подбородок.

— Слезай, — холодно и глухо ответил Кассиан, хотя его рука против воли мягко погладила её по плечу. Он отвел взгляд в сторону. — Я боюсь…

— Что-что? — Елена шутливо отстранилась, ложась на мягкую кушетку прямо рядом с ним. Она звонко рассмеялась, делая вид, что искренне потешается над его внезапным признанием. — Разве Великий Император может чего-то бояться? В народе ведь говорят, что наш бессмертный правитель не ведает страха, и что единственное чувство, на которое он способен — это праведный гнев. Однако же теперь я точно знаю, что император может испытывать и любовь, и самую настоящую привязанность.

— Боюсь потерять тебя, — Кассиан резко повернулся к ней, и в его глазах блеснула непривычная для правителя уязвимость. Он сжал кулаки. — Честно... Я вдруг подумал: а что, если ты со мной лишь из-за моей монаршей прихоти? Из-за страха перед казнью? Ещё ни одна наложница не задерживалась при дворе на столько лет, их всех быстро меняли. Я всё прекрасно понимаю. Любовь к безжалостному тирану мало кто способен испытать по-настоящему. В народе говорят лишь о моей жестокости, вспоминают только казни и карательные экспедиции, но никто, слышишь, никто не хочет помнить мою милость! Все вокруг лишь трепещут и боятся меня.

Елена нахмурилась и обиженно прикусила губу. Она приподнялась на локте, требовательно заглядывая ему в глаза:

— Вообще-то, мне очень обидно слышать такие слова от любимого человека, Касс. Да я до мельчайших деталей помню нашу самую первую ночь! Помню, как ты, грозный и непобедимый император, бессильно лежал на моей груди и просто часами говорил о мире, о звездах, обо всем на свете... Именно тогда я поняла, насколько ты глубоко одинок на своем проклятом троне. А то, что я осталась здесь на годы — так это исключительно по моей собственной воле. Я люблю тебя.

— К сожалению, императору по статусу нельзя любить, — Кассиан тяжело вздохнул, поднялся с кушетки и сделал несколько шагов в сторону, заложив руки за спину. — Император должен хладнокровно думать о миллиардах подданных, без лишних мыслей, эмоций и увлечений. Всё это влечение... оно может очень плохо кончиться для тебя, Елена. Когти империи не прощают слабостей.

— Да и пусть! — Елена упрямо вскинула голову, поджав под себя ноги. Ее голос зазвенел от подступающих слез. — Я люблю тебя, Касс, и это для меня самое главное. На все остальное — на законы, на Когтей, на министров — мне абсолютно все равно. Если мне суждено умереть за это, то пусть будет так. Но я умру, до последнего вздоха помня тебя и твое тепло, а не как все те несчастные наложницы, которым после постели императора просто стирают память и выбрасывают обратно в сектор!

Они находились в самом сердце Трантора — в грандиозном правительственном секторе, где над бескрайними металлическими уровнями-равнинами планеты-города высился Императорский Дворец. Спроектированный в духе великого брутализма Империи, он представлял собой исполинскую, подавляющую цитадель из монолитного матового титано-кремния. Его колоссальные, уходящие в стратосферу шпили не просто пронзали небо, а буквально удерживали на себе силовые щиты планеты, теряясь в вечном наслоении искусственных облаков и защитных полей. Внутри этого технологического колосса всё дышало строгой, подавляющей роскошью: бесконечные галереи с полами из зеркального черного мрамора, увитые золотыми нано-проводниками колонны и парящие трехмерные гобелены, транслирующие историю великих космических побед Нулевого Кассиана.

Но самым удивительным и живым местом этого механического гиганта был Императорский Сад, раскинувшийся на колоссальной подвесной террасе внутреннего двора, защищенной персональным климатическим куполом. Здесь, вдали от мертвых металлов, росли экзотические деревья с тончайшими серебристыми листьями. Они тихо, мелодично шелестели на искусственном ветру, словно перешептываясь о тайнах ушедших веков. Вдоль извилистых дорожек, выложенных белым лунным камнем, замерли величественные голографические и мраморные статуи древних правителей династии, чьи суровые взгляды веками провожали редких прохожих. В самом центре этого зеленого оазиса бил грандиозный каскадный фонтан с идеально прозрачной, как слеза, водой, которая мерно журчала, заглушая гул работающих внизу гравитационных двигателей. Именно здесь, скрытые от назойливых глаз шпионов и камер слежения густой листвой, Кассиан и Елена проводили долгие часы наедине.

— А вот вы где, Император, — внезапно из-за серебристых кустов раздался механический, слегка искаженный динамиками голос.

Человек в идеально подогнанном черном мундире бесшумно шагнул на дорожку и мгновенно преклонил колено. Его лицо было полностью скрыто за гладкой, матово-черной маской, на цифровом экране которой схематично горели неоновые глаза и застывшая, зловещая улыбка.

— Я обыскался вас, мой повелитель, — Теион плавно поднялся, его маска моргнула пикселями. — Нам нужно срочно поговорить. Без свидетелей.

Кассиан резко вскочил на ноги, его тело мгновенно напряглось, а ладонь привычно легла на рукоять парадного излучателя. Увидев человека в маске, он обернулся к девушке и жестко, не терпящим возражений тоном приказал:

— Елена, немедленно уйди в мои покои. Оставь нас одних.

Девушка испуганно перевела взгляд с императора на безликого визитера, быстро поднялась, поправила платье и почти побежала в сторону дворцовых дверей, стуча каблуками по камню.

— Говори, Теион, — процедил сквозь зубы император, нервно оглядываясь по сторонам и всматриваясь в густые кроны серебристых деревьев, словно опасаясь, что микрофоны «Когтей Империи» могли перехватить их частоту.

— Я наконец-то нашел то, что вы так долго приказали отыскать, — Теион сделал шаг вперед, его движения были идеально выверенными, почти роботизированными. Он залез под полы мундира. — Я с огромным трудом, рискуя головой, смог спрятать это от ищеек Мэлока, но всё же я справился.

С этими словами Теион протянул императору небольшую, запечатанную стазис-шкатулку из темного композита, на которой тускло мерцал замок биометрического сканера. Кассиан перехватил шкатулку, его пальцы слегка подрагивали от волнения.

— Наконец-то… — выдохнул Тринадцатый, пряча артефакт в глубокий карман.

Прошло несколько дней. После того странного случая в саду Кассиан заперся в своих мыслях, непрерывно прокручивая в голове грядущее решение. Сидя на высоком троне во время бесконечных аудиенций, он изо всех сил старался делать вид, что внимательно вслушивается в унылые рапорты, экономические графики и отчеты своих бесчисленных министров и звездных командующих. Однако отточенные за века взгляды высших чиновников империи замечали неладное. Некоторые из служащих открыто фиксировали, что император ведет себя как-то странно, невпопад кивая и подолгу замирая со стеклянным взглядом. Его поведение, а особенно эта задержавшаяся при дворе наложница, начинали вызывать у Совета серьезное опасение.

В кулуарах огромного министерского сектора приближенные лорды и высшие сановники уже начинали тихо, испуганно шептаться о том, что новый Тринадцатый Кассиан явно родился с каким-то скрытым генетическим дефектом. Ведь Двенадцатый, Одиннадцатый и все остальные предшественники нынешнего Тринадцатого никогда не отличались подобной сентиментальностью. Их абсолютно не заботила плотская любовь, привязанности и прочие приземленные, мешающие расчету вещи. Они были ментальными машинами, полностью, без остатка отданными холодному решению глобальных проблем Империи.

А что же случилось с Тринадцатым? Почему он стал таким мягким и сомневающимся? Впрочем, хотя в официальной имперской пропаганде и было принято утверждать, будто все Кассианы являлись идеальными, стопроцентными биологическими копиями Нулевого, история помнила исключения. Был один тщательно засекреченный случай, когда Восьмой Кассиан внезапно сошел с ума прямо во время торжественного приема и собственными руками, в каком-то диком припадке ярости, насмерть забил троих министров и послов дружественных систем. Тогда «Когтям» пришлось экстренно ликвидировать буйного клона, зачистить свидетелей и спешно пересадить базовые воспоминания в свежую резервную копию.

Да, резервная копия и секретный протокол «Быстрый феникс» — о существовании этой тайной, зловещей страховки знали лишь высшие чины «Когтей Империи». Поскольку на жизнь действующего владыки в любой момент могло быть совершено покушение, или мог произойти несчастный случай, глубоко под залом Императорского замка находилось особо охраняемое, экранированное бункерное помещение. Там, внутри питательного био-геля, параллельно с текущим императором в специальной капсуле росло и физиологически старилось еще одно абсолютно идентичное тело — резерв. Нейронный чип, вживленный в череп живого Кассиана, в режиме реального времени круглосуточно транслировал все его мысли, визуальные образы и воспоминания прямо в мозг резервного близнеца. Так Первый император навсегда обезопасил свое абсолютное наследие. Однако под замком не было полноценной лаборатории по массовому выращиванию — там покоилась лишь одна-единственная колба с запасным телом. Если погибнет и резерв, и основной носитель одновременно, то тогда, согласно заложенным алгоритмам, на одной из далеких баз автоматически появится совершенно новый император-клон, правда, с воспоминаниями, отставшими на целый шаг назад. Но подобных катастрофических прецедентов в истории Империи еще никогда не случалось.

Едва завершился затянувшийся Совет, главный стражник и бессменный руководитель «Когтей Империи» Мэлок резко поднялся со своего кресла. Он тяжелым, стремительным шагом направился сквозь бесконечные анфилады огромного зала, направляясь к скрытой за фальш-панелью тайной комнате спецсвязи. Войдя внутрь, он со всей силы хлопнул ладонью по пульту управления.

— Срочно свяжите меня с Гиеной Прайм! Немедленно! Что вы встали, лодыри?! — громоподобным, яростным голосом закричал Мэлок на засуетившихся солдат-связистов. Техники испуганно застучали по сенсорным панелям, и через секунду перед главой тайной службы соткалась темная, сильно зашифрованная квантовая голограмма.

— Господин, Тринадцатый один за другим нарушает все базовые протоколы безопасности! — Мэлок нервно зашагал из угла в угол перед проекцией. — Я официально прошу вашего одобрения. Нам необходимо в самом срочном, директивном порядке убрать его. Он нестабилен!

— Нужно время… — из динамиков раздался грубоватый, хриплый и дребезжащий голос, который, судя по специфическим интонациям, принадлежал очень старому, умудренному опытом человеку. Голограмма на секунду подернулась рябью и погасла.

Мэлок раздраженно выключил консоль связи, резко обернулся к замершим по стойке «смирно» офицерам и приказал созвать экстренный сбор всех оперативников «Когтей», отвечающих за внутренний периметр замка и личную безопасность императора.

— Слушайте меня внимательно! — Мэлок облокотился на стол, обводя подчиненных тяжелым, наливающимся злобой взглядом. — Отныне каждый из вас обязан составлять подробнейший, посекундный доклад по любой, даже самой незначительной мелочи. Да если император просто лишний раз чихнет или задержит взгляд на стене — срочно, незамедлительно докладывайте мне лично! Также установить круглосуточное наружное наблюдение за девчонкой графа Мона. Мне нужно поминутно знать, когда она остается одна и находится вне поля его зрения. Это дурацкое увлечение и внезапная биологическая слабость Кассиана могут погубить всю Империю, которую мы строили веками!

Мэлок… Был ли он действительно тем самым Мэлоком, верным боевым другом Кассиана, что жил и сражался тысячи лет назад во время уничтожения Земли? Или за эти века он сам неоднократно перерождался, став кем-то совершенно новым, чужим? Ни один историк в известной галактике не смог бы дать точный ответ на этот вопрос. Он был лучшим другом Императора и, по факту, вторым официально признанным клоном во всей обитаемой вселенной.

— Нужно больше времени... Еще немного времени, — тихо, едва шевеля губами, проговорил про себя Кассиан. Он медленно шел по бесконечному, безлюдному коридору дворца, крепко сжимая в кармане принесенную Теионом шкатулку и направляясь к дверям своих личных покоев...

Глава 2

Химера-6 — планета, полностью окованная льдом, серая и безмолвная глыба, затерянная в пустоте, — находилась лишь в паре сотен световых лет от столичной планеты императора. Космические масштабы по меркам современных разгонных двигателей были ничтожными, но этот мир казался бесконечно далеким от цивилизации. Когда-то Химера носила совсем другое, гордое и поэтичное название — Цветущий Сад, или Новый Эдем-1. Так ее величали в старых звездных каталогах. Однако при правлении Кассиана Пятого Эдем был подвергнут ряду суровых и разрушительных испытаний. Поверхность планеты и весь ее хрупкий биосферный мир стали полигоном для проверки действия нового, сверхмощного тектонического и климатического оружия императора.

Хотя в кулуарах академических институтов и на окраинах обитаемых секторов существовало и другое, куда более мрачное мнение. Ходили слухи, что глава великого дома лордов, чье имя впоследствии было полностью стерто со страниц имперского журнала и официальных хроник, прислал к государю свою прекрасную дочь. После проведенной ночи император не был удовлетворен, разгневался, и в качестве жестокого наказания за уязвленную гордость стер с лица планеты все живое, погрузив ее в вечные, непробиваемые льды.

Несмотря на эти зловещие пересуды, официальная история гласила, что уничтожение Эдема носило исключительно необходимый и вынужденный характер. Зеленая чума — редкая, но невероятно заразная и агрессивная биологическая болезнь, лечить которую медицинская наука империи на данный момент так и не научилась, грозила перекинуться на соседние обитаемые системы. Именно поэтому император Кассиан Пятый принял это предельно жесткое, радикальное, но по каким-то высшим меркам государственного разума милосердное решение по полному уничтожению любых органических и биологических форм на планете.

— Мы на подлете к Химере-6, просьба всему научному и техническому персоналу подготовиться к высадке, — неожиданно прозвучал холодный, монотонный роботизированный голос, разнесшийся по жилым отсекам межзвездного корабля-станции. Звуковая волна отразилась от металлических переборок, заставив вибрировать тонкие листы композитной обшивки.

— Снова работа, — произнес с легкой, немного усталой улыбкой на лице Элиас. Он потянулся всем телом, разминая затекшие за время перелета мышцы, и аккуратно поправил воротник своего защитного термокостюма.

Именно с этой будничной мыслью молодой геолог Элиас сегодня проснулся в своей тесной стандартной каюте. Работа геолога в структуре министерства ресурсов империи заключалась в том, чтобы досконально изучать новые и старые планеты на предмет их пригодности к промышленной выработке полезных ископаемых. Конечно, Элиас был далеко не единственным специалистом в этой важной экспедиции. Внутреннее пространство корабля делили между собой маститый археолог, дотошный биолог, химик, физик и представители остальных важнейших научных профессий, призванных комплексно оценить состояние поверхности и недр замерзшего мира.

Специальная десантная капсула с учеными медленно и тяжело спускалась сквозь плотные, насыщенные ледяными кристаллами слои атмосферы. Хотя эти челноки — или, как их в простонародье иронично называли исследователи, «лодочки» — и имели многослойную композитную защиту от экстремального перегрева при входе в атмосферу и от последующего жесткого переохлаждения, челнок все же ощутимо замедлялся. Автоматическая навигационная система делала это намеренно, на всякий случай, чтобы максимально уменьшить скорость падения, погасить инерцию и предотвратить опасность сокрушительного удара о торосы.

— Очередная бесплодная пустошь, — невзрачно фыркнул биолог, недовольно морщась и демонстративно отворачиваясь от обзорного экрана, где проплывали бескрайние, слепящие белизной ледяные поля. Он нервно побарабанил пальцами по своему портативному планшету и добавил: — И зачем только я тут нужен? Здесь же нет ни единого следа нормальной углеродной жизни.

Элиас лишь молча посмотрел на него, проверяя крепления сумок с инструментами.

— Затем, что на планете, возможно, еще сохранились жизнеспособные остатки вируса в глубинных слоях, — веско сказал профессор, сурово глядя на притихшего биолога поверх своих старых очков. Он поправил ремни безопасности на своем кресле и продолжил ровным, наставительным тоном: — Нам велено в строгом порядке взять глубинные образцы, тщательно изучить ледяную поверхность, по возможности проникнуть в недра и окончательно узнать, готова ли данная планета для безопасной разработки богатых минеральных месторождений.

Пока все члены экспедиции ожесточенно спорили между собой на тему того, где именно лучше всего разбить временный исследовательский лагерь, а некоторые из них с пеной у рта дискутировали на счет того, существует ли коварный вирус на самом деле или это лишь старая имперская пугалка, Элиас решил действовать самостоятельно. Он молча взял с собой пару небольших автономных развед-дронов и массивного автоматического мул-дрона, доверху нагруженного тяжелым сканирующим оборудованием, после чего решительно направился в сторону каньона к месту предполагаемого изучения местных уникальных минералов.

Минералы Сио — так их официально называли в реестрах империи — были невероятно редкой, поистине драгоценной вещью. Далеко не на каждой планете можно было встретить этот удивительный элемент, а порой, если геологи и находили его выходы, то запасы оказывались крайне малы. Но Сио являлся единственным известным человечеству минералом, на энергетическом распаде которого работали сверхсовременные разгонные двигатели межзвездных кораблей. С тех самых пор, как цивилизация нашла и научилась использовать Сио, колоссальные и нестабильные пространственные врата прошлых эпох попросту перестали быть необходимостью.

Однако здесь крылась одна фундаментальная проблема физики и биологии: ни одно живое существо, находясь в полном, незамутненном сознании, не способно было выдержать чудовищных перегрузок гиперпространственного прыжка даже на самую короткую дистанцию. Разум попросту выгорал от пространственного диссонанса. Именно поэтому на гражданских кораблях навигацию осуществляли автоматические роботы, чье искусственное сознание было жестко ограничено лишь заложенной программой. Либо, как это практиковалось на закрытых имперских судах военного назначения, прыжки обеспечивали специально обученные люди из тайного ордена Когтей Императора. Когти — это были единственные люди в империи, которые вообще биологически и ментально могли выдерживать подобные нагрузки и гарантированно не сойти с ума при межзвездном прыжке даже на колоссальное расстояние в тысячу световых лет.

— Ну, посмотрим, что ты от меня скрываешь, — тихо сказал сам себе Элиас, пристально вглядываясь в мерцающую точку на трехмерной карте своего наручного навигатора. Он сделал шаг вперед, намереваясь обогнуть ледяной уступ.

В этот самый момент Элиас только успел испуганно заметить, что твердая почва под его ногами внезапно исчезла, и теперь он не идет, а стремительно летит вниз, в зияющую темнотой глубокую расщелину.

«Чертов воздушный карман под тонкой коркой льда!» — в панике подумал про себя Элиас, чувствуя, как внутри все сжимается от понимания полной, абсолютной безысходности своего положения. Он судорожно взмахнул руками, пытаясь ухватиться за пустоту. Однако, к огромному счастью юного геолога, на его исследовательском комбинезоне успело вовремя сработать встроенное автоматическое поле антигравитации. Раздался негромкий гул активировавшихся генераторов, вокруг его тела возник едва заметный сизый ореол, что существенно смягчило его падение на дно провала.

Оглядевшись по сторонам и включив мощный нашлемный фонарь, Элиас с изумлением заметил, что он находится вовсе не в природной пещере, а в колоссальных руинах старинного, величественного зала. Этот чертог своей монументальной архитектурой и высокими колоннами отдаленно напомнил ему главный императорский зал. Однако, насколько Элиас помнил из уроков, император крайне редко посещал другие планеты, и тем более у него не могло быть иных залов, кроме официального грандиозного тронного зала на столичной Самор Прайм. Этот заброшенный зал разительно отличался от тех глянцевых картинок, которые Элиас видел в детстве на страницах электронного учебника истории. Еще целые, чудом уцелевшие фрагменты масштабного барельефа на стенах этого зала показывали совсем другие, пугающие битвы древности. Это была масштабная война антропоморфных роботов и сложных машин, а также жестокая война против некой неизвестной планеты, о которой Элиас, как рядовой гражданин, ничего не мог знать. Поскольку из официальной государственной истории имперской цензурой были намертво вычеркнуты данные трагические эпизоды.

— Где я? Есть кто наверху?! Помогите! — изо всех сил крикнул Элиас в надежде, что его коллеги на поверхности вовремя спохватились, заметили исчезновение сигнала и начали его искать. Он приставил ладони ко рту, но эхо лишь глухо отразилось от полуразрушенных потолочных сводов, уходящих во тьму.

Поняв, что ответа не будет, Элиас решил не терять драгоценное время попусту и самостоятельно искать возможный выход. Он неторопливо прошелся по всему периметру огромного зала, внимательно осматривая стены, и вскоре пошел дальше, углубляясь в длинный, нескончаемый коридор, усеянный сотнями одинаковых массивных дверей. Часть этих залов и комнат были настолько плотно завалены слежавшимся снегом, что стоило Элиасу лишь слегка потянуть за ручку и приоткрыть дверь, как тут же из-за нее с тихим шорохом вываливался плотный пласт снежной массы. Однако, дойдя до самого конца этого длинного снежного коридора, Элиас наконец нашел одну плотно закрытую герметичную дверь, которая поддалась его усилиям.

Это был просторный зал заброшенного центра связи, но выполненный не по современным стандартам империи, а в более допотопном, архаичном стиле. Возле каждой высокой металлической колонны крепились тяжелые звуковые динамики, а вокруг на столах громоздилась куча уже разбитой, покрытой инеем старой техники. Возле одного из таких терминалов Элиас внезапно заметил на полукруглом столе странное, идеально сохранившееся устройство. Оно было похоже на старинную книгу-голограф, однако вместо привычной механической или сенсорной кнопки включения на этой книге была предусмотрена специальная глубокая выемка, явно предназначенная для человеческой ладони.

«Стоит ли это того? Что, если это ловушка?» — напряженно подумал про себя Элиас, замирая перед столом. В его груди в одночасье яростно сразились два противоположных чувства — сковывающий страх и непреодолимое профессиональное любопытство исследователя. Страх подсознательно нашептывал ему, что если он случайно узнает то, что рядовым гражданам знать категорически не положено, тайная канцелярия может без суда казнить его и полностью, под ноль стереть само упоминание о его существовании из всех баз данных. Элиас долго стоял, думал и лихорадочно размышлял над своим выбором. При этом он судорожно, почти вслепую все еще клацал пальцами по сенсорному экрану ручного компьютера на левой руке, безрезультатно отправляя экстренные поисковые запросы своим коллегам на планете и на орбитальный борт станции, чтобы его как можно скорее спасли из этого подземного плена.

— А, может, она вообще давно не работает от старости... Ладно, попробую, может, просто ничего и не случится, — тихо пробормотал он вслух, пытаясь успокоить бьющееся сердце, и медленно, с опаской протянул руку к устройству.

Стоило Элиасу лишь легко коснуться ладонью прохладной выемки артефакта, как вдруг окружающее пространство мгновенно подернулось дымкой, и он тут же мысленно очутился снова в том же самом тронном зале, но на этот раз все барельефы вокруг были абсолютно целыми и сияли первозданными красками. На одном из них в динамике шла грандиозная битва машин и людей, но это были не те современные безмолвные роботы империи, а иные, пугающие механизмы со встроенным тяжелым оружием вместо рук, облаченные в какую-то непонятную, угловатую броню. Следующий барельеф детально показывал странную, незнакомую планету, вокруг которой кружили величественные боевые корабли с гербами разных древних лордов и графов — часть этих геральдических знаков Элиас видел вообще впервые в жизни. Чуть поодаль от планеты в космическом пространстве висели огромные кольцеобразные устройства, по которым эти корабли сосредоточенно наносили сокрушительные удары лучевым оружием.

— Само престолонаследие и рождение новых законных или незаконных наследников может в будущем привести к неизбежному расколу великой империи и затяжным кровопролитным войнам, — вдруг Элиас отчетливо услышал эти глубокие, полные скорби слова, раздавшиеся прямо у него в голове. Он вздрогнул и резко отвлекся от внимательного рассмотрения исторических барельефов.

На высоком монументальном троне сидел человек в весьма преклонном возрасте, выглядящий немощным и очень старым. Его бледное лицо было сплошь покрыто глубокими морщинами, он был полуседой, полулысый, с редкими прядями седых волос, спадающими на лоб. Старик смотрел прямо перед собой невидящим, угасающим взором.

— Вы... Вы меня видите? Кто вы? — взволнованно спросил Элиас, делая невольный шаг назад и судорожно сжимая кулаки. Однако никакого ответа на его вопрос не последовало, старик никак не отреагировал на появление юноши, продолжая свой монотонный, записанный века назад монолог.

— Новые амбициозные наследники и их коварные жены, или внезапная зависть великих благородных домов может в один миг привести к тотальному расколу государства. Поэтому я хочу... я хочу... я хочу... я, Касси...

Запись трансляции на этом самом месте внезапно со скрежетом оборвалась, изображение подернулось цифровыми помехами, и Элиас резко пришел в себя, очнувшись в реальном холодном зале связи. Он судорожно, словно обжегшись, убрал руку с панели прибора. Опустив взгляд на запястье, он заметил, что на его ручном мониторе наконец-то появились стабильные сигналы приближения поисковой группы — коллеги смогли засечь его координаты.

— Касси?.. Неужели это был сам древний император Кассиан? Вот же черт, этого просто не может быть... — испуганно подумал Элиас. Его руки мелко дрожали, когда он нервно, оглядываясь по сторонам на темные проемы дверей, запихивал тяжелую книгу-артефакт на самое дно своего походного рюкзака, застегивая замки.

───

Прошло несколько долгих дней с того самого момента, как спасатели вытащили Элиаса на поверхность, и встревоженный профессор немедленно направил его на орбитальный корабль для проведения полного медицинского обследования. При абсолютно здоровом, крепком теле текущее психологическое здоровье Элиаса не на шутку пугало дежурного медика станции. Специальные чуткие датчики в его лазарете регулярно фиксировали аномальные, беспричинные вспышки подсознательного страха и внезапной агрессии. Словно во сне, в глубинах своего разума, Элиас раз за разом заново переживал какое-то настолько мощное, масштабное и эмоциональное историческое событие, что его хрупкое ментальное здоровье попросту не могло безболезненно это вынести.

— Элиас, можно вас на пару слов? Подойдите к терминалу, — тихо сказал профессор, серьезным тоном подзывая юношу к своему рабочему столу в исследовательской лаборатории. Он оторвал взгляд от графиков мозговой активности и, тяжело вздохнув, продолжил: — Я, конечно, все прекрасно понимаю — это важная работа, контракт, и вам очень нужны деньги для обустройства жизни. Но, молодой человек, глядя на эти медицинские отчеты, я вынужден официально отстранить вас от дальнейшей работы в поле и отправить в бессрочный отпуск до полного поправления вашего здоровья домой, на центральную планету. Возражения с вашей стороны вообще не принимаются. Вам нужно лететь, и притом максимально срочно, вам сейчас жизненно необходим покой, хороший отдых и квалифицированное лечение.

— Хорошо, я согласен, без возражений, — глухо и покорно ответил Элиас. Он устало опустил голову, даже не пытаясь спорить с начальством.

Под его глазами уже отчетливо наметились темные, тяжелые мешки от хронического недосыпа. Последнее время он физически не мог нормально спать: его измученный мозг каждую ночь терзали яркие картины прошлого, столь ужасные, несвязные и до конца не понятные ему, что они буквально выматывали из него все жизненные силы.

К вечеру того же дня вся немногочисленная научная команда тепло попрощалась с Элиасом на шлюзовой палубе и аккуратно посадила его на один из дежурных медицинских шаттлов, которые всегда находились на борту большого корабля на случай возникновения чрезвычайных происшествий с персоналом. Шаттл мягко отстыковался от станции и лег на заданный курс к транспортному узлу.

— Внимание, просьба пассажиру полностью подготовиться ко сну перед совершением пространственного прыжка, — ровным, безэмоциональным голосом произнес бортовой робот-санитар. Он механически зафиксировал защитные ремни и плавно застегнул фиксирующие крепления, закрывая Элиаса внутри герметичной капсулы глубокой гибернации, которая начала заполняться охлаждающим газом.

───

— Господин Мэлок! — громко вскрикивая от волнения и буквально задыхаясь от безумной усталости, произнес один из офицеров ордена Когтей, ворвавшись в просторные покои правителя и обращаясь строго в спину неподвижно стоящего Мэлока. Офицер тяжело оперся рукой о косяк автоматических дверей, пытаясь перевести дух, и быстро доложил: — Мы только что зафиксировали четкий сигнал из закрытого сектора... Кто-то нашел на окраине именно то древнее устройство, которое мы безуспешно искали столько лет!

Мэлок медленно, с тяжелым величием повернулся к вошедшему. Его строгое, словно высеченное из холодного камня лицо в тот же самый момент неузнаваемо изменилось, став каким-то непривычно испуганным. На его бледном лице, всегда выражавшем абсолютную уверенность в незыблемости закона, впервые за тысячи лет его непреклонного правления на мгновение появился отчетливый, леденящий душу страх перед призраками прошлого. Он медленно опустил руки на край своего рабочего стола, сжав пальцы так, что побелели суставы.

— Корабль с нашими лучшими оперативными агентами... я надеюсь, он уже в пути ......

Глава 5 Космический ветер

— Хватит! — со слезами и ужасом в глазах завопил профессор, глядя, как его сотрудники в конвульсиях корячатся от боли на холодном металлическом полу мостика корабля.

Человек в броне, покрытой защитным масляным слоем, недовольно шевельнулся. Его эмоции отразились на электрическом дисплее шлема резкой, ломаной линией графического интерфейса.

— Дэ-К… Действительно, хватит, — глухо из-за фильтров шлема произнес старший. — А то ты им так все мозги спалишь раньше времени.

— Сержант, — прервал его монолог другой солдат с маркировкой Дэ-С на нагрудной пластине, сверяясь с мерцающим экраном портативного терминала. — Согласно судовому манифесту, на корабле был еще геолог Элиас Марнон. Нам нужно найти его.

Сержант бросил брезгливый взгляд на стонущих ученых, затем повернулся к выходу. Гидравлика его костюма тихо и зловеще свистнула.

— Ну вот и славно… Уберите здесь за собой. И отправьте в новостные каналы экстренное сообщение: причиной инцидента стала «зеленая чума». Элиаса Марнона объявить нулевым пациентом, а сектор — зараженным. Так мы надем его быстрее....

Тем временем исследовательский корабль, на борту которого находился Элиас, на предельной скорости мчался сквозь искривленный временно-пространственный континуум по направлению к его родной планете ДК-198. Это был глухой, преимущественно аграрный мир на самой периферии цивилизации. Энергетические щиты судна едва справлялись с нагрузкой, а его нос и обшивку корпуса плавно обтекали многоцветные, фосфоресцирующие потоки. «Ветер» — именно такой архаичный термин использовали редкие космонавигаторы, которым не посчастливилось из-за сбоя автоматики очнуться от гибернации посреди подпространственного прыжка.

— Проснись… Я сказал, проснись! — грозный, ментальный импульс ворвался прямо в сознание Элиаса, заставив его физически содрогнуться.

Геолог резко распахнул глаза, судорожно вдыхая обогащенный кислородом воздух. Искусственный сон мгновенно отступил, оставив лишь звон в ушах.

— Смотри! — скомандовал невидимый голос.

Какая-то непреодолимая сила толкнула Элиаса вперед, заставив прижаться лицом к прозрачной кварцевой панели гибернационной капсулы. За стеклом геолог увидел тот самый «ветер». Разноцветное сияние, нарушая все законы физики, струилось не только снаружи, но и внутри палубы корабля. Само пространство казалось жидким, и лишь контур капсулы оставался островком стабильности, защищенным силовым полем.

— Выходи, — приказал голос.

В то же мгновение тяжелая крышка капсулы с оглушительным скрежетом сорвалась с магнитных замков. Словно под воздействием невидимого гидравлического пресса, многокилограммовая плита отлетела в сторону и с грохотом врезалась в металлическую обшивку робота-ассистента, стоявшего у стены.

Элиас, дрожа от холода и страха, ступил на палубу. Электромагнитные вихри проходили прямо сквозь его тело, не причиняя физической боли, но вызывая хаос в мыслях. В его сознании, подобно кадрам из испорченной хроники, начали вспыхивать чужие воспоминания: обрывки непонятного времени — то ли далекого, давно забытого прошлого, то ли пугающего будущего, погребенного под толщей тысячелетий.

— Ты видишь? — спросил голос. Тон незнакомца изменился, став мягче, в нем появились властные, но вполне человеческие интонации.

— Вижу… и даже слышу тебя, — Элиас медленно повернул голову направо, обращаясь к пространству между приборными панелями, где свет «ветра» сгущался плотнее всего. Он не понимал, говорит ли с призраком или с собственной галлюцинацией.

Перед ним из разноцветного марева соткалась фигура молодого человека лет двадцати. На нем были странные, непривычные для этой эпохи плотные одеяния древнего покроя. На запястье юноши тускло поблескивал массивный браслет, богато украшенный золотой сканью и редкими минералами, которые Элиас, как геолог, не смог сразу идентифицировать.

— Это хорошо. А что еще ты видишь? — юноша сделал шаг вперед, его проекция слегка подернулась рябью из-за статических помех корабля.

— Вижу обрывки чьей-то памяти… — Элиас зажмурился, пытаясь удержать ускользающие образы. — Война. Космические корабли, огромные, размером со спутники планет. Вижу ужас миллиардов жителей и целый мир, погрязший в атомном огне. Но я не могу ничего разобрать, все слишком туманно, словно через пелену.

— Я научу тебя, как быть Псимором, — произнес юноша. Он медленно обогнул Элиаса, заставив того развернуться, и встал с ним лицом к лицу.

Элиас отпрянул: за долю секунды образ юноши изменился. Перед ним теперь стоял рослый, широкоплечий, зрелый мужчина лет сорока с жестким взглядом и глубокими морщинами у губ. По фамильным чертам лица, растиражированным на миллиардах имперских плакатов, геолог мгновенно узнал, кто перед ним.

— Это сон… всего лишь жуткий сон, вызванный гипоксией, — прошептал Элиас, отступая к приборной панели. — Тем более, «Псиморы» — это выдуманное слово из древних сказок. Исторический миф.

— Не сон, — сухо оборвал его мужчина.

Он сделал резкое, властное движение ладонью, имитирующее удар по щеке. В то же мгновение собственная рука Элиаса дернулась против его воли и с силой ударила его по лицу. Кожу обожгло настоящей, резкой болью.

— Так должно было случиться. Я это предвидел, — сказала проекция Первого Императора, чей голос теперь звучал с легким металлическим эхом, свойственным старым голографическим записям. — Еще давно, задолго до появления на свет даже твоих далеких предков.

— Я в это не верю… Это подпространственный ветер сводит меня с ума. Нервный срыв, — Элиас тяжело дышал, держась за горящую щеку.

— Смотри, — император снова повел рукой.

В то же мгновение геометрия палубы корабля искривилась и растаяла. Металлические плиты, мигающие датчики и капсулы гибернации исчезли. Элиас зажмурился от яркого, непривычного света. Когда он открыл глаза, то обнаружил, что стоит посреди бескрайней, залитой солнцем равнины. Вокруг, сколько хватало глаз, колыхались от легкого ветра цветущие луга, а воздух был наполнен ароматом диких трав.

— Это мой дом. Здесь все началось, — не оборачиваясь, произнес Император, глядя на горизонт. — И ты поможешь мне остановить то, что мы когда-то начали.

— Мы? — испуганно переспросил Элиас.

Его разум отчаянно цеплялся за остатки логики. Он все еще не мог поверить, что общается с основателем Империи. Гораздо логичнее и страшнее была мысль о том, что психоз из-за прыжка сделал его безумцем. А значит, впереди его ждут статус изгоя и принудительное лечение в закрытых психиатрических лабораториях Министерства Порядка.

— Империи до краха осталось сто лет, — спокойно, с математической точностью математика-социолога произнес Император. — Потом придет окончательный, необратимый конец. Галактика погрузится в хаос варварства.

— Конец?.. — дрожащим от подступающей паники голосом переспросил геолог.

— Да. Конец всему. Самому человечеству, а не только политическому строю. Времени слишком мало, поэтому мы с тобой должны начать подготовку немедленно.

— Никаких «мы»! — Элиас затряс головой, отступая по мягкой траве, которая казалась пугающе осязаемой. — Ты лишь бред, галлюцинация! Из учебников истории всем известно, что Император никогда не посещал Химеру-6. Или Эдем, называй этот сектор как хочешь! Ты — либо плод моего стресса, либо пропагандистская программа мятежников, которые загрузили вирус в мой навигационный компьютер, чтобы разрушить Империю изнутри!

— Не веришь?.. Что ж, я тебе покажу.