Расходники

Глава 1. Мастак

— Выбирай, — ухмыльнулся Барыга. — Или гордость, или голод. Тьфу! В смысле, или гордость, или сытость. Хе.

Грязной рукой толстяк зачерпнул чипсы из открытой пачки. Отправил их в рот и принялся противно хрустеть. Хотя зрелище было максимально неаппетитным, у Мастака внутренности свело от голода. Ирония судьбы: в единственном ломбарде Большого Берега теперь работал… магазин. Но, надо заметить, с теми же мерами предосторожности.

Чуть больше трёх недель, как бриллианты, золотые кольца, техника Apple и прочие предметы роскоши потеряли цену. Знающие люди интересовались серебром, но самым востребованным товаром стали консервы, крупы и макароны. Барыгу от голодающих горожан надёжно отделяло бронированное стекло, добраться до толстяка можно было только через две мощных решётки.

У входа в подвал когда-то давно установили небольшой кованый забор. Так вот, за последнюю неделю его пики «украсили» три головы отчаявшихся покупателей. Они пытались ограбить магазин, открывшийся на месте ломбарда, и заплатили за это жизнью. Головы напоминали декорации к фильму ужасов. Особенно пугала женщина: на её лице застыл оскал, а язык противно торчал изо рта. Забавно, что до всего этого она работала в местной администрации.

— Давай договоримся, — произнёс Мастак, стараясь сохранить спокойствие. — Ну пожалуйста! Очень кушать хочется.

— Цену знаешь, — сказал Барыга с набитым ртом. — Два раза называли! Всё ерепенишься.

Мастак вздохнул. И как таких мерзавцев земля носит? Наверное, этот жирдяй всегда был чёрствым и нахрапистым. Просто не было повода выпустить наружу звериную сущность. Челюсти мужика двигались, совсем как у грызуна. Жирные щёки напоминали два кожаных мешочка. Отчаянное положение бывшего товарища, у которого он не раз ремонтировал свою «бэху», Барыгу ничуть не смущало.

— Толстяк грёбаный… — прошептал Саша.

— Чего? — спросил Барыга, перестав хрустеть чипсами. — Ты меня обозвал что ль?

— Тебе послышалось.

Есть люди полные, которых лишний вес совсем не портит. Наоборот, многим добавляет харизмы. А есть вот такие животные в человечьем обличье: бесформенные, с почерневшими зубами. Саша напрягал память, пытаясь вспомнить имя этого коммерсанта. Вроде бы его звали Николай. Или Миша. Теперь толстяк перестал жевать и смотрел на него недоверчиво.

— Это скоро закончится, — с максимальным спокойствием произнёс Мастак, стараясь не обострять конфликт. — А голда классная. Ещё из тех времён, когда проба максимальной была! Когда всё разрулится, купишь за неё целого «мерина». Ты ж любишь такое барахло.

— Ничего скоро не закончится, — улыбнулся жирдяй ещё шире, высыпая на свою ладонь крошки от чипсов. — Вот если бы серебро… А желтуха твоя никому не впилась. Никому. Но цепан знатный, тут ты прав. Просто бесполезный. Как приставка или мясорубка, сечёшь?

Пять лет, как Саша по кличке Мастак окончательно осел в этом городе. Пять долгих лет его дразнила река, вдоль которой когда-то давно и разрослось поселение. Она же дала и название городку. Река словно призывала прыгнуть на лодку и плыть, плыть — к морю. В воды, где прошла лучшая часть Сашиной жизни. Отыскать Большой Берег на карте смог бы далеко не каждый любитель географии.

Что ни говори, Россия — необъятна, и границы её во многом эфемерны.

Мастак вздохнул. Угораздило же его встретить апокалипсис в этой дыре! Большой Берег никогда не вызывал в нём сильных эмоций. Так, всего лишь точка на карте. Если бы не Марго со Светкой, так бы и ходил в моря до сих пор. На воде сейчас всяк выжить проще. Рыба, морские гады, водоросли… И полное отсутствие их. Мастак слишком глубоко нырнул в свои мысли и даже не заметил, как в магазин-ломбард зашёл ещё один колоритный персонаж.

— Что, сомневается? — раздался скрипучий голос, и Саша ощутил, как на плечо легла тяжёлая ладонь.

— Мы торгуемся, — ответил Мастак, сбрасывая чужую руку. — Нам посредники не нужны. Так, Бар?

Но Барыга почему-то сдулся и словно стал меньше в размерах. Быстро же он лёг под этих сволочей! Всего три недели от Последнего отсчёта, а он… Радостно признал власть Вора и его шайки. Это грехопадение видел Большой Берег: видел, но промолчал. В память о прошлой, более развитой цивилизации здесь остались панельные дома, надписи и детские площадки из оцинкованного металла.

— Я с ним не торгуюсь, — быстро покачал головой толстяк. — Как говорится, финализируем сделку.

— Ты давай попроще, — буркнул Вор. — Без туфты. Он дизелит?

— Ломается, — признал Барыга. — Но он же свой. Нельзя его взять и обнулить.

Мастак чуть не рассмеялся. Что значит «дизелит» он догадался интуитивно. Вот эти его попытки сохранить честь и договориться — ломка. А он, значит, дизелит. Само слово напоминало название какого-нибудь лекарства. На его памяти в девяностых и нулевых звучные слоганы рождали только маркетологи. То ли дело — Союз.

«Мы рождены, чтоб сказку сделать былью» — гордо гласил лозунг на пятиэтажке, подвал которой оккупировал Барыга. В последние годы Мастак хотел исправить слово «былью» то ли на «пылью», то ли на «болью».

А ведь тёща утверждала, что раньше были совсем другие времена, а звучные слоганы действительно вдохновляли. Эта часть России некогда была благополучной. Рядом дислоцировалась огромная военная база, но всё растаяло, как туман, вместе с девяностыми. На осколках Советской империи вырос уродливый капитализм, где побеждал сильный, наглый и беспринципный.

Правда, до Последнего отсчёта эти «силачи» хотя бы стеснялись самих себя.

— По сути он согласился? — спросил рецидивист, снова вырывая Мастака из мыслей.

— Не-а, — покачал головой Барыга.

— Выпустить бы тебе потроха, падла… — выдохнул Вор, глядя в глаза Саше. — Чтоб ты тут поползал, собирал кишки… Кровью харкал.

— Не по понятиям, — парировал Мастак. — Я не падлой, а мужиком в зоне ходил. До кума не бегал, между прочим!

Вор посмотрел на «клиента» оценивающе, прищурив свои серые глаза. Главное в этот момент было сохранить твёрдость голоса и не отводить взгляд. Ни по какой зоне Саша не ходил. Ни про какие понятия толком ничего не знал. За сорок восемь лет своей жизни он не совершил ничего серьезнее проезда на красный свет. Да, в местном отделе полиции бывать доводилось, но только когда забирал оттуда Марго.

— Не по понятиям, говоришь… — протянул рецидивист и тут же посерьёзнел. — Ты с кем сидел, чалдон? И на каких лагерях?

Саша стал вспоминать подкасты про криминал. Белый лебедь? Чёрный дельфин? Туда, наверное, был слишком высокий конкурс среди всей этой преступной элиты. Может, чего попроще? Харп? Покров? Весь этот диалог начал страшно напрягать, но пути назад уже не было.

— В четвёрке, — почти без раздумий бахнул Саша. — На вольном! Трёшку отходил.

Рецидивист прищурился, взгляд его стал ещё более недоверчивым. Он напрягал последние извилины, чтобы изобличить вруна. К счастью, продолжать этот спектакль Мастаку не пришлось, потому что разговор не понравился владельцу магазина-ломбарда. Он до ужаса боялся крови и не хотел, чтобы его «крыша» испортила наливной пол. От взгляда на головы на пиках ему становилось плохо, и когда он проходил мимо, то закрывал глаза.

— Да, Ворюга, — закивал Барыга. — Не по понятиям. Мастак — правильный пацан. Наш человек! Я за него впишусь. Рыжьё своё принёс, без базаров, вместо… Просто кому оно сейчас впилось, рыжьё это?

Замолчали. Стало слышно, как где-то в недрах бывшего ломбарда урчит дизель-генератор. Вот если бы он сломался! Саша умел чинить такую технику, и его навыки тут же принесли бы куш. Благодаря генератору здесь, в подземелье, было светло, а ещё — работали холодильник и морозильный ларь. Вот они, продукты: рукой подать. За бронированным стеклом! Видит око, да зуб неймёт.

— Мужик так мужик. У меня с четвёрки никого, но зона вроде красная. Хрен с тобой, не буду пока в расход пускать. Но мы её все равно заберём, — тут Вор ухмыльнулся. — Красотку твою. Уж я её… Как в песне, да. Я её вау, я её хой. Стой, куда пошёл?

Сдерживаясь из последних сил, Саша пятился к выходу. И вот такие ублюдки теперь власть! Даже непонятно, кто хуже: рецидивисты с оружием или кровососы. Удивительно, как быстро этот преступник освоился в новом мире. Нашёл общий язык с изменёнными. Медленно, но уверенно подминал под себя городок. Весь разрисованный, сухой и поджарый. «А ведь мой ровесник, или даже моложе», — подумал Саша.

— Голда, — сказал Вор, показывая на руку Мастака. Из сжатой ладони торчала увесистая цепь. — Мне в кайф. Плетёночка, центровая. Подгонишь по-братски?

Саша замялся. Массивная золотая цепь была остатком той роскоши, которая раньше была доступна опытному мореходу. Такому, что готов проводить на корабле девять месяцев в году, по большей части — в машинном отделении. Сколько он привозил из одного рейса? Тогда всё в долларах считали: десять тысяч, двадцать, тридцать.

Ещё он возил сувениры, элитный алкоголь и парфюмерию. Лет двадцать тому назад он и заказал эту цепочку, на чёрный день. Вышло граммов пятьдесят, не меньше. Все думали, что цивилизация закончится из-за голода, ядерки, в крайнем случае — из-за вторжения пришельцев. А оно вон как случилось… С другой стороны, какой теперь толк от этой безделушки?

— Дарю, — вздохнул Саша, протягивая цепочку. — Честным ворам от мужиков. Носи на здоровье, законник.

Рецидивист ощерился, показывая плохо сохранившиеся зубы. Видимо, Мастак ходил по краешку понятий, не разумея этого. Вот жизнь настала! Теперь ещё и тюремный уклад знать нужно? Мало им этих зубастых демонов, которые бродили по улицам по ночам. Новый хозяин жизни, тем временем, осмотрел трофей, а потом — быстрым движением застегнул цепочку на шее.

— Лады, — произнёс Вор после паузы и полез в кожаную сумку, откуда выудил банку консервов. — На, возьми на погрызть. А девку завтра приводи. Толку сегодня! Сегодня у меня яйца пустые уже. Много ща на улицах лялек… Сами в штаны лезут, шаболды. Светка не такая, а?

Саша взял банку тушёнки и с трудом сдержался, чтобы не зарядить ею по голове этого конченого урода. Мир бы только лучше стал! Одно угнетало: пришлось бы положить собственную жизнь, украсив головой очередную пику. А там — Светка. Мастак развернулся и твёрдым шагом направился к выходу. Надо признать: по-настоящему ему не везло никогда.

Все попытки осесть на берегу были обречены. В море — жизнь, деньги и приключения. На суше, особенно на руинах Союза — одни проблемы. В девяносто седьмом он вместе с товарищем открыл шиномонтажку. Больше года без кораблей! Заняли денег, чтобы расшириться с двух до пяти боксов, поставить кофейный аппарат, открыть магазин. Всё шло прекрасно, пока один дед «твёрдо и чётко» не заявил, что дефолта не будет.

— Алкаш, Беня! — с горечью думал Саша. — Такую страну развалил!

Дед обманул. Клиентов на какое-то время не стало, в отличие от долгов. В девяносто восьмом не было всех этих судебных приставов, Госуслуг и прочих атрибутов развитого капитализма. Серьёзные люди, которым они задолжали, просто забрали себе шиномонтажку. Вместе с кофейным аппаратом, постерами Памелы Андерсон и кожаным диваном.

Саша тогда снова в море ушёл. Африка, Австралия, Южная Америка. Он был мотористом от бога, отсюда и прозвище — Мастак. Бороздил просторы океанов ещё лет десять, а то и одиннадцать. Пока не встретил её — Марго. Она пыталась петь и покорить Москву. Он приходил в себя после очередного рейса. Думал открыть сервисный центр или мастерскую. Искра, буря, беременность.

— Не повезло тебе с родителями, Светка, — вздохнул Саша.

Жизнь в Большом Берегу оказалась сплошным испытанием. Не столько из-за финансовой нестабильности, сколько из-за капризов Марго. Спустя годы, когда Мастак уже почти решил вопрос с переездом в Москву, подкрался он. Сначала пропали интернет и мобильная связь, потом — отключили электричество.

Скоро не стало воды, а ещё — появились жуткие слухи и растерзанные трупы. Машины Саша лишился в первую же ночь, когда ещё ничего не было понятно. Дал ключи соседу, который хотел утром отправиться в Центр за продуктами и информацией. Сосед слинял на большую землю вместе с семьёй и тачкой.

Хотя у Мастака было предчувствие, что нужно бежать, он притормозил. Всё хотел сделать правильно и грамотно, чтобы не навредить дочери. И вот результат! Как всегда, везло совершенно другим людям, например — Барыге. Раньше у него было несколько ларьков в Большом Береге и соседних городках. А потом он открыл ломбард и вышел на новый уровень.

Брал в залог у людей разное, неизменно — под конский процент. Ювелирку, строительные инструменты, телефоны и даже машины. А ещё — скупал будущий дефицит. Гречку. Сахар. Доллары. Бензин и дизель. Одноразовые маски. Барыга чувствовал дыхание времени, как дикий зверь — перемену ветра, а потому всегда выходил из любого кризиса ещё жирнее, ещё наглее.

Так вышло, что незадолго до Последнего отсчёта он принял в качестве залога две фуры консервов и сгрузил товары на свой склад. Долго причитал, что его обманули и теперь он не сможет даже убытки покрыть. А тут — на тебе. Конец света, почти как в книжке очередного гения с портала «Автор.Тудей».

Разные люди называли произошедшее Песцом (в честь белого пушистого зверька), Большим концом и менее приличными словами. А Саша, который в юности писал стихи, придумал другой эвфемизм. «Последний отсчёт», как в песне группы «Европа». Не конец всему, а начало новой эпохи.

— Беня, всё ты! — думал Мастак. — Если б не дефолт…

Закоулками, пустырями, тайными тропами он шёл к Свете. Поскольку Саша решил запутать следы, путь во временное убежище затянулся. Хвоста не было, ну или в это хотелось верить. Мастак пришёл в гараж — в тыл, хитрым ключом отпер заднюю дверь и попал внутрь.

— Папа! — топнула ногой Светка. — Когда я уже на улицу выйду?!

— Когда поедим, — улыбнулся Саша, показывая банку тушёнки. — Да и что ты там не видела, на улице? Там всё плохо сейчас. Трупы, собаки. Бандиты.

В самом начале этой заварухи Мастак догадался перебраться в гараж. В Большом Береге, на северной окраине раскинулся огромный кооператив, построенный из красного и жёлтого кирпича. Несколько десятков гаражей хаотично стояли на самовольно занятом земельном наделе. Местная власть некогда пыталась направить бурный поток в русло законности, но махнула рукой.

Ходили слухи, что из добротного кирпича на излёте девяностых собирались строить дома для военных. Целый городок у подножия гор. Разгрузили несколько вагонов кирпича, арматуры, цемента, со временем слежавшегося в камень. Да так и бросили. Разруха и бесхозяйственность оставили военных без жилья, зато гаражи вышли основательными.

Кирпич пустили на строительство стен, а уж крыши люди мастерили, кто как умел. Были и плоские, и скатные кровли, и даже подобие японских пагод. С воротами тоже была полная свобода, ограниченная только возможностями металла. Стройку века Мастак не застал. Он купил гараж, когда втрескался в Марго и поехал за ней на край света. Бывший владелец сделал потайную дверь сзади: можно было выйти наружу из подвала.

— Света… — начал Мастак.

— Что, папа?

— Мне кажется, скоро всё закончится. Мне сегодня снилось море.

— Тебе оно всегда снится, — буркнула девушка. — Можно мы хотя бы в квартиру сходим? Вещей возьмём. У меня всё грязное, а стирать негде!

— Я позже принесу.

Дочь времени зря не теряла. Она собиралась готовить не то обед, не то ужин.

— Папа, я уже большая, — сказала Света, чистя картошку над ведром. — Я всё могу. Ты же не хочешь, чтобы твоя дочь тут остаток дней провела?

— А что, неплохое место, — улыбнулся Саша. — По нынешним временам. Даже туалет есть.

— Эта дыра?! — возмутилась девушка. — Смердит так, что меня чуть не вырвало!

— Надо было носик закрыть.

— Ты тут что, жил? — спросила Света.

— Ну, бывало, ночевал… — туманно ответил Мастак. — Я ж тут работаю, как-никак.

— Оно и видно. Никак!

Человек, построивший этот гараж, вполне мог грезить о карьере серийного убийцы. Сверху всё было привычно: широкий проезд для авто, лебёдка, чтобы доставать мотор или коробку, стеллажи для инструмента и полки для всякой всячины. Хватило места, чтобы поставить диван и шкаф для одежды, умывальник. Зато внизу… Яма заканчивалась лестницей, уходившей вниз на добрые четыре метра. Помимо чёрного выхода, тут был туалет, погреб и некое подобие комнаты отдыха.

Мастаку захотелось поднять дочери настроение. Последние недели, пока они сидели в гараже, он с тоски решил вспомнить детство и выточил подобие шэнбяо. Такое оружие ещё называли «копьём на верёвке». Тяжёлый клинок на основе рычага подвески Саша просверлил и привязал к нему прочную бечёвку. Чтобы атаковать, нужно было раскрутить шэнбяо и метнуть в сторону врага. Теоретически.

— Вот, что я сделал, — улыбнулся Саша, показывая дочери «копьё». — Оружие японцев! Хочешь такое?

— Это какая-то ржавая железяка на нитке, — скривила губы Света. — Ты как ребёнок.

— Но-но, ты так шпагат не называй, — ответил Мастак. — А я — конечно ребёнок. Сашенька, скоро пятьдесят годиков.

Он раскрутил шэнбяо и метнул в обитую вагонкой стену. Клинок с грохотом вошёл сантиметра на полтора, сломав деревянную доску. Дочь это не впечатлило.

— У нас внизу воняет, — сказала она. — Надо бы проветрить.

— Только в туалете, — пожал плечами Саша. — Для всех нас тут нет, слышишь?

Жалобы Светы были преувеличенными. Тот самый маньяк-архитектор, построивший гараж, предусмотрел хитрую вентиляцию. В подвале непостижимым образом всегда был приток свежего воздуха. За долгие годы здесь не появились ни плесень, ни сырость. Туалет стал попахивать исключительно из-за того, что не был рассчитан на такое интенсивное использование.

К слову, сточную трубу архитектор умудрился вывести в местную канализацию. Горный рельеф и перепады высот делали своё дело. Во второй комнате подполья Саша поставил две раскладушки. До холодов вполне можно было решить вопрос с капитальной печкой, сложив её из кирпичей. Река, чтобы помыться и постирать вещи, под боком. В принципе, тут можно было прожить много лет, если бы не два нюанса.

Чистая вода и еда.

Голодали уже дня три, постепенно доев запасы, взятые из квартиры. Неделю назад в гараже обнаружилось чудом уцелевшее ведро картошки, которую ему подарил один из клиентов ещё прошлой осенью. Про «стратегический актив» благополучно забыли, клубни сделались мягкими. Но голод не тётка.

— Папа, ты должен что-то придумать, — сказала Светка, но уже спокойнее. — Мы тут не можем сидеть, как крысы.

— Я думаю, — вздохнул Саша. — Думаю.

Сверху стояла буржуйка, сваренная с нарушением всех мыслимых противопожарных норм. Топил её Мастак отработкой моторного топлива: не пропадать же добру? Но для готовки это не годилось: пришлось собирать по всей округе дощечки и деревяшки. В гараже, несмотря на июнь, было прохладно, поэтому кутались в куртки.

Чугунная сковорода разогрелась, на неё Саша высыпал картошку, заботливо почищенную Светой. Когда дольки пожелтели, ножом проворно вскрыл банку тушёнки и отправил мясо с подливкой в общее блюдо. Дочка улыбнулась, вдыхая аромат еды. И когда их настроение несколько улучшилось, раздался мощный стук в железные ворота. От ужаса Мастак оцепенел. Неужели нашли? Неужто вычислили?

Глава 2. Наглая женщина

— Кого принесла нелёгкая? — прошептал Саша. — Светка, молчи. Иди спрячься в подвал.

— Вот ещё!

Бывший моряк корил себя за малодушие. До последнего цеплялся за Марго, хотя почти сразу понял: счастья с нею не будет. Шестнадцать с лишним лет назад они сыграли свадьбу и на его деньги купили двушку неподалёку от тёщиного дома. Дешёвую, потому что «морские» финансы заканчивались.

Света родилась в 2008-м году, Марго приуныла, забила на московскую карьеру и стала петь на родных просторах. Сначала — в ресторане «на Центрах» (так местные звали город областного значения, раза в три крупнее Большого Берега). Потом — в баре. Ну а в конце — под окном, в обнимку с бутылкой водки. Большие рейсы Саши постепенно сменились мелкими вахтами, а лет пять тому назад Марго ушла, забрав с собою море.

Почему он так упорно цеплялся за эту недружелюбную землю? За далёкий городок, где жизнь дважды разбила ему сердце? Вроде бы логично: забрать Свету и уехать из этой зауральской глуши туда, где деньги и кофе на альтернативном молоке. Но пока была жива Марго, их отношения напоминали американские горки. Ссоры, признания в любви, вечные угрозы. Мысль о том, чтобы бросить её окончательно, казалась невыносимой.

Когда бывшая жена ушла, дочке уже исполнилось одиннадцать лет. Девочка боялась уезжать в большой город, а Мастак не пожелал ломать дочь через колено. Вторая причина — «ненаглядная» тёща, которая в смерти Марго обвинила не алкоголь и местный сброд, а Сашу-моряка. Бабушку разбил инсульт, и больше четырёх лет Мастаку пришлось ухаживать и за тёщей, и за дочкой.

Новая роль поставила крест на морских рейсах. А когда год назад тёща умерла, она умудрилась испортить жизнь даже из могилы. Оказывается, бабушка завещала свой дом… Племяннику, с которым Мастак даже не был знаком. Тот наотрез отказался разговаривать и сразу же поставил новые замки. Внутри тёщиного дома и капитального сарая остались его вещи, инструменты, техника.

Мастак, как простой русский человек, просто забрал своё, а распорядитель нового «хозяина» вызвал полицию. В тот раз Саша впервые увидел Ташу, полноватую риэлторшу «с Центров». Именно она написала заявление и требовала возбудить дело о краже. Впрочем, местная полиция, разобравшись в хитросплетениях спора, потеряла интерес к этой бытовой делёжке имущества. Тем более, Света была зарегистрирована именно в бабушкином доме.

Целый год ушёл на склоки и выяснение отношений. Девочка могла претендовать на часть дома (по крайней мере, так говорил юрист), но Саша махнул рукой. Зарегистрировал дочь в своей квартире и готовился к отступлению. В Москву. Полноватая Таша ещё несколько раз попадалась ему на улицах города: приезжала «с центров», чтобы показать дом потенциальным покупателям.

— Открывайте! — требовал женский голос. — Я знаю, что вы там!

Именно риэлторка со всей силы лупила по гаражным воротам. Тут Мастак сам был виноват. Как-то раз именно он заставил эту женщину тащиться в кооператив за справкой о снятии Светки с регистрационного учёта. Все эти мысли пронеслись в голове за секунду, пока Мастак выглядывал в смотровое отверстие. После небольших раздумий он открыл дверь внутри одной из створок ворот.

— Чего надо?! — пробурчал Саша.

— Застряла тут в вашей заднице! — ругалась полная блондинка.

Перед воротами был припаркован 607-й «Пежо»: старый премиум-седан для тех, кому важнее казаться, чем быть. На Сашу смотрела полная женщина с короткой стрижкой и крашеными волосами. Воздух у гаражей был наполнен ароматом её духов. Запах, в принципе, был интересным: сладковатым, с ноткой лимона. Но из-за бесконтрольного нанесения эффект оказался отталкивающим. Незваная гостья кричала и трясла пухлой ручкой.

— Ну извините, — буркнул Мастак. — В другой раз обязательно согласую с вами зомби-апокалипсис.

Саша стал закрывать металлические ворота, когда блондинка резко сменила тактику. Она схватилась за дверь толстой рукой с безвкусным маникюром и скорчила самую жалобную гримасу в этой части России.

— Ой, простите! — запричитала она. — Христом Богом молю, простите! У меня проблема, как вас там… Алексей?

— Александр, — пробурчал Мастак. — У всех проблема, дамочка. Времена такие настали — проблемные.

— Машина глохнет, — продолжала Таша, будто не замечая его иронии. — И скорость не набирает. Я домой вернуться не могу, три недели в доме клиента прожила! Закатки закончились, воды нет. В магазинах ничего не купить. Гляньте машину, а? Может, фильтры или ещё что.

Ну конечно, фильтры! В этом «пыже» был настолько сложный движок, что Мастаку категорически не хотелось даже думать о его починке. Сколько там электроники! А как тесно всё стоит, не подлезть даже с его опытом. Хорошо всё равно не выйдет: эта риэлторка потом будет раз в месяц приезжать и жаловаться на тягу или на шум. Тут он вспомнил, что наступил Финальный отсчёт, и тут же успокоился.

— Я не работаю, — сказал Саша. — Электричества нет. Запчастей тоже. Всего доброго, мадам.

— А это тогда что? — спросила Таша, указывая на горящую лампочку. — Вы просто так тут сидите?

— Это вас не касается, — пробурчал Мастак, начиная терять терпение. — Идите, откуда пришли. Машину можете оставить, я присмотрю.

— Пустите хотя бы переночевать, — потребовала женщина. — Сегодня ночью в дом кто-то ломился. Я пряталась в погребе, глаз за всю ночь не сомкнула.

Когда Саша уже хотел применить грубую физическую силу, в дверном проёме возникла Света. Разборки вокруг дома прошли мимо неё, поэтому она толком ничего не знала про Ташу. Девушка смотрела на гостью по-доброму: хоть одно новое лицо за последние недели.

— Папа, давай её пустим, — сказала Светка. — Там же убивают, ты сам говорил.

— О, картошечкой пахнет! — с улыбкой воскликнула риэлторка, чувствуя поддержку девушки. — Я не ела два дня, между прочим. Два дня!

Саша хотел сказать, что с такой фигурой голод даже полезен, но решил не обострять конфликт. Выгони её сейчас — может привести Вора и его подельников. Ну или изменённых, что ничуть не лучше. А впусти… Впрочем, в голове возникла мысль, до конца так и не оформившаяся. Мастак принялся отгонять её от себя, но не слишком уверенно.

— Ладно, заходите, — разрешил он. — Хотя стоп, сначала машину загоните. Задом, так проще будет.

— Давайте вы, а то я поцарапаю ещё. Я задом давать не умею.

Вся конспирация летела к чёрту. Саша вышел на улицу, осмотрелся и прислушался. Тихо. Даже непривычно, ведь раньше тут кипела жизнь, несмотря на полулегальный статус кооператива. Светодиодные лампочки внутри гаража горели благодаря аккумуляторам: их у Саши было несколько, как и у любого гаражника. Мастак обрадовался, что в кооператив не перебрались горожане: меньше народа — больше кислорода.

Мастак открыл ворота и поставил упоры, потом — сел в «пыжа». Из-за неуёмной страсти Таши к духам в салоне стоял запах отвратительный. Мотор завёлся легко, а вот на педаль газа реагировал неровно. Было ощущение, что один из цилиндров «проваливается». Двигателю точно конец, но какое-то время протянет.

Размеры гаража позволяли припарковать машину и разместиться втроём. Мастак побыстрее заглушил двигатель, чтобы не травить свою дочурку выхлопными газами. Не успел он выйти из автомобиля и закрыть ворота, как риэлторка уже развалилась на диване и поглядывала в сторону сковороды.

— Я заплачу! — говорила Таша и кивала головой, словно он спорил. — У меня много денег! На карточке. Любые деньги за ремонт, слышите?

— Еда, — покачал головой Саша. — Или медикаменты. В крайнем случае, серебро. Деньги нынче никому не нужны.

— Был дорогой коньяк, — сказала риэлторша. — Вчера выменяла на бензин. Полный бак! А уехать не смогла, начались вот эти проблемки с двигателем. Временные трудности.

Саша с трудом сдержался, чтобы не сказать ей пару ласковых. Вот из-за этой ослиной мочи движок и стал капризничать. Можно было поднять крышку и глянуть, что там с клапанами и шатунами. Теоретически — даже зарядить смартфон и подключить его к эндоскопу. Можно, но зачем?

— Я гляну утром, — пообещал он. — Не хочу на ночь глядя руки пачкать. Воды всё равно мало. Это к реке надо идти и там мыться.

Саша сполоснул руки и положил порцию еды в металлический котелок, протянул дочке. Сам он собирался есть прямо со сковороды. Тем более чугун не боялся царапин, а жир можно было слизать.

— А можно мне тоже поесть? — улыбнулась Таша. — Очень вы вкусно готовите.

Как быстро она забыла про их конфликт! Конфликт, который сама же и создала. Это ведь она вызвала полицию, орала на него так, что Саша даже немного струхнул. Мысленно костеря законы гостеприимства, Мастак положил немного картошки в пластиковый контейнер. Протянул риэлторше. Та принялась жрать (именно так: не кушать, а поглощать пищу). Сердобольная Света тоже отсыпала ей немного своей еды, вызвав внутренний гнев у отца.

— Спать будете в своей машине, — произнёс Мастак. — Как поедите, обязательно сходите наружу в туалет. Только подальше от моего гаража!

— Ой, а я так не могу, — надула губы женщина. — Давайте я лучше съезжу в дом клиента. Там на улице такой, гостевой санузел — как я его назвала в объявлении. Скворечник, иными словами.

— Не надо никуда ехать, туалет в подвале есть, — улыбнулась Света. — Втроём всё ж веселее, чем вдвоём.

Да уж, хорошо он дочь воспитал… На свою голову. Если бы девушка знала, что он задумал — точно подняла бы вой. А задумал он кое-что нехорошее.

Глава 3. Исход

Костя чувствовал себя как с похмелья. Кружилась голова, нещадно звенело в ушах, лицо горело. Происходящее казалось дурным сном: его подло развели, обманули. На-ду-ли! Стоило положить автоматы на землю, как из дверного проёма вытянулась рука. Схватила Олю и грубым рывком втащила её внутрь. Костя бросился следом, но услышал властный голос.

— Стоять. Без глупостей, — сказал Шарик. — Иди сюда медленно, руки держи над головой. Как французы в сороковом году.

— Спиной вперёд? — зачем-то спросил Капитан.

— Если у тебя там есть глаза, то спиной. Но лучше лицом.

Костя шагал по коридору, всё ещё не веря в происходящее. О чём он думал? На что надеялся? Когда он заглянул в открытую дверь, то увидел там пятерых бойцов с автоматами. Бывший завхоз, бывший адъютант, бывший электрик, снабженец, водитель. Все эти люди в прошлой жизни тщательно скрывали свою истинную сущность. У стены, сжавшись в комок, на полу сидела Оля. Странно, но противник тоже боялся, и это ощущалось.

— Можно мне подойти к жене? — спросил Костя.

— Нет, универсальный солдат. Лицом к стене, — голос Шарика слегка дрогнул.

— Испугался? — с вызовом сказал Капитан, но новый главарь только хмыкнул.

От былой уверенности не осталось и следа. Проиграл! Каждый его шаг мог принести ещё больше проблем. Надо же было так лохануться! Взял с собой Олю, и ради чего? После их с Майором перестрелки, небось, весь Штаб проснулся. Надеясь непонятно на что, Костя встал лицом к стене и положил на неё руки.

— Оля, прости, — бросил он через плечо.

Жена молчала. Должно быть, она не так себе представляла первую ночь после своего выздоровления. И ведь что ему стоило не поддаваться эмоциям, а сохранить спокойствие… Чьи-то руки тщательно обыскивали одежду. Рывком вытащили брюки из сапог, ощупали ноги и руки.

— Чистый. Вроде, — отрапортовал боец, возвращаясь к своим.

— Другое дело. Развернись и подойди ближе, — произнёс Шарик, но уже спокойнее. — Только руки за головой держи, нам так больше нравится.

В этом помещении когда-то была большая переговорная. В память о тех временах на потолке остались белые офисные плиты со светодиодными панелями, уютные кресла и овальный стол. В сторону Капитана теперь смотрели четыре ствола. Шарик убрал свой автомат и улыбался, как победитель. Он сел верхом на крутящееся кресло и подъехал к столу.

— Ну ты герой, — похвалил новый главарь. — Гулькина завалил, да как красиво! Паф-паф-паф! Мы тут как будто кино посмотрели. Ночной охотник, а? Смирись, Кавказ, идёт Прокофьев.

— Плевое дело, — пожал плечами Капитан.

— Да он нас всех уже достал, — продолжал Шарик. — Шалтай — сопутствующий ущерб. Он на Майора молился, если что. И по-моему не только молился. А Андрюшу за что? Чем этот обсосок тебе помешал?

— Плохо себя вёл, — объяснил Костя. — Мою квартиру обнёс. Черешню у Комика забрал.

Раздался дружный смех. Это придало Косте уверенности: раз мужики смеются, значит, можно договориться. Шарик поднял руку, и хохот тут же стих. Дисциплина среди сброда, захватившего власть в Горном, явно укрепилась. Нового вожака никто не перебивал, бойцы держали оружие твёрдо.

— Хорошо, что ты тут везде камеры расставил, — говорил Шарик. — Без слепых зон даже! Я предлагал отключить, чтобы энергию не тратить впустую. Майор запрещал. Кстати, Старый, надо бы там уборку организовать. Кабинет покойника мне нужен.

— Сейчас выполнять? — с сомнением спросил бывший завхоз.

— Когда с Подранком разберёмся, — ухмыльнулся Шарик.

— А почему… Почему Гулькин ничего не предпринял, если камеры работали, — спросил Капитан. — Как он меня к себе подпустил?

— Я ему закольцевал видео, — улыбнулся главарь. — Он черешней Комика траванулся слегка. Полведра умял, представляешь? Жадность фраера сгубила. Пока на белом троне восседал, я всё и настроил.

— Да ты стратег, — похвалил Костя. — Сам что ли собирался его убрать?

— С Оксаной случайно вышло, — зачем-то признался Шарик, игнорируя вопрос. — Я её не подписывал, это она сама. Ничего нет страшнее обиженной бабы! Парни сразу доложили с поста, что заметили тебя в её компании. Правда, я был уверен, что ты не рискнёшь нападать. Ствол где-то раздобыл… Ну чистый киллер! А когда мы тебя увидели на камерах, дальше уже действовали по обстоятельствам.

— Где остальные гвардейцы? — спросил Капитан.

— Некоторые не хотели крови, царствие им небесное, — пожал плечами бывший адъютант. — Несогласных мы задушили в подвале. Меньше народу — больше кислороду, знаешь ли.

От неожиданного признания у Кости пробежал холодок по спине. Быстро же они освоились! Ему стало любопытно, сколько было несогласных. Двое, трое, четверо? Когда эти люди успели настолько сильно измениться, что превратились в профессиональных убийц? Хотя, чего уж там: он и сам стал таким же. И со стороны должен был выглядеть ничуть не лучше.

— Ладно. Хорош трепаться, — произнёс Шарик. — Парни устали, пока мы тут с тобой тарантиновские диалоги ведём. Что ты там нёс про изменённых? Что ты знаешь, а?

Мысли лихорадочно пронеслись в голове Капитана. Если рассказать о том, что случилось прошлой ночью, они точно его в живых не оставят. Как и Адама. Нужно было срочно что-то придумать. Проблема была в том, что откровенную чушь можно было легко проверить. А вот если рассказать наполовину правду…

— Прошлой ночью я видел, как по полю шныряли некие существа, — на ходу принялся фантазировать Капитан. — Очень быстрые для людей. Они не подходили к блиндажам, а просто смотрели на нас, привлекали внимание.

— Как ты их увидел? — спросил Шарик.

— В тепловизор, — ответил Костя. — Но знаешь, размыто, нечётко.

— Почему не поднял тревогу?

— Хотел лучше рассмотреть, — продолжал фантазировать Капитан. — И одно из этих существ уж очень было на бабу похоже. На Алесю, помнишь такую? Она ещё работала в лаборатории.

Шарик нахмурился. Костя заметил удивление, которое промелькнуло на его лице. Некоторое время противник молчал и барабанил пальцами по столу, словно взвешивая слова собеседника.

— Во сколько это произошло? — сощурился новый главарь.

— Около трёх часов ночи, — без запинки сказал Костя. — Когда было темнее всего. Они слиняли, и я не сомневаюсь, что прячутся в городке ниже. Майор не рассказывал про нашу эпическую битву за школу?

Теперь по физиономии Шарика было непонятно, что у него на уме. На лице так и застыла улыбка, а вот глаза не выражали ничего. Наконец, он сделал жест рукой, и четверо мужиков опустили стволы. Бывший завхоз тут же принялся тереть уставшее плечо. Держать тяжёлый автомат в его-то возрасте!

— В общем, уж прости, Подранок, но ты нам тут не нужен, — сказал Шарик. — Что изменённые шныряют за забором — это не новость. Пассажир ты опасный. Убиваешь так, что Чикатило нервно курит.

— Майор сам виноват, — с вызовом сказал Капитан.

— Это понятно. Но у меня есть вопрос, — голос главаря изменился. — Вот скажи… Ты правда думаешь, что я тупой?

— Не понял вопроса.

— Жена твоя при смерти была, — начал перечислять Шарик, загибая пальцы. — А теперь скачет, аки лань. Ты сам еле ноги переставлял, зубы от боли крошил. А сейчас — огурчик. Чисто огурчик!

— Ну и?

— Так вот, ты нас за дураков принимаешь? — спросил Шарик, резко сбавив громкость. — Как это произошло?

— Понятия не имею, — пожал плечами Капитан. — Я раздобыл лекарство для Оли в Большом Береге. Вот ей и стало лучше. А я… Я-то в целом был здоров.

Главарь помолчал, нервно постукивая пальцами по столу. Было заметно, что ответ его не устроил.

— Ладно, — резюмировал Шарик. — Знаешь что? Вот не хочу я тебя убивать. Честно — не имею желания. Но скажи, есть у меня выбор?

Костя промолчал. Он вдруг понял, что больше не боится смерти. Единственное, что его занимало — судьба жены. Он сдержал своё обещание, помог ей встать на ноги. Пусть это и произошло случайно, необъяснимым образом… Мысль о том, что его расстреляют прямо сейчас, вызвала горькую усмешку. Наконец изнурительная борьба за выживание закончится. Впрочем, стоило попытаться сохранить собственную жизнь.

— Не знаю, что ты задумал, но я готов сотрудничать, — произнёс Капитан. — У меня остался должок перед изменёнными. Хотелось бы заплатить.

Глаза Шарика превратились в узкие щёлочки, а на лице снова появилась фирменная ухмылка. Он будто сканировал Костю и решал, можно ли ему доверять. Заговорил он только после долгой паузы.