Расхититель Э.Т.

Глава 1

Аннотация: Природа совершенна, а вот человек - не всегда. Поэтому и существуют болезни порой не столько неизлечимы, как странные и непонятные. И никто в них разобраться не в силах. Разве что сам человек, орудуя своей силой воли и целеустремлённостью, может себя не только спасти, но и открыть некоторые тайны Вселенной.

Расхититель ЭТ

Пролог

Преступные бонзы, главари наркокартелей и крёстные отцы мафий всего мира собирались на свою очередную сходку. Причём всё делалось в невероятной тайне, с немыслимыми протоколами секретности и тотальным неведением о сходке тех лиц, которые входили в круг самых преданных сторонников, союзников и даже членов семей. Беспрецедентное запутывание следов, загримированная подмена личностей, использование двойников, чёрные выходы ещё на дальних подступах к цели, как и тотально отключение всех видеокамер и регистраторов в нужных районах – всё это делало бессмысленными любые попытки проследить за самыми именитыми преступниками планеты.

Мало того, большинство из них и сами до последнего часа не ведали о конкретной точке встречи или не были уверены в своих предположениях. Но когда добирались до места событий, удовлетворённо хмыкали и одобрительно покачивали головами. Оно того стоило и прекрасно соответствовало пожеланиям подпольных или вполне себе официальных миллиардеров.

Недавно выстроенный небоскрёб двойными крыльями возвышался на берегу океана, в цветущей долине, прикрытой со всех сторон крутыми откосами горных вершин. Здание окаймляли чаши водных комплексов с морской и с пресной водой. Все хозяйственные постройки прятались под землёй или в стенах гор. Пальмы, фруктовые деревья, белейший песок на пляжах – всё это создавало неповторимый колорит празднества, неги и восторженного покоя.

Ну и внутри – роскошь, недоступная даже взгляда простых смертных. А с верхних этажей открывались виды, о которых мечтают художники любого профессионального ценза.

Вдобавок организатор встречи гарантировал тотальную безопасность как со стороны воздушного, так и космического пространства. Да и никакая посторонняя подводная лодка не смогла бы приблизиться к побережью. Защитные ракетные комплексы и ПЗРК пребывали в полной боевой готовности.

Тем не менее, само сборище, как и заселение прибывших деятелей (в большинстве) проходило на минус десятом этаже. Про эти уникальные подземные укрепления организатор вместе с главным архитектором хвастались:

- Сюда никакая атомная бомба не достанет!

- Даже три бомбы! А то и пять – нам ничего не сделают.

Естественно, не обошлось и без тех, кто пожелал расположиться в апартаментах верхних этажей, пронзаемых солнечными лучами насквозь. Такие лица считали себя людьми самой широкой натуры, истинными филантропами и наивысшими ценителями прекрасного. А свои грехи они уверенно считали благом для всего человечества. Да, люди двуличны в оценке себя любимых, крайне эгоистичных. Например, тот же цыган, воруя лошадь, мысленно молится, взывая к высшим силам: «Господи помоги!» То есть, как бы верует в бога и его заповеди «Не укради!», но…

А ведь на всех собравшихся преступниках пробы негде было ставить, как говорится. У каждого не просто крови на руках по уши, но и остальных проступков, как нечистот в устье Ганга. Однако они ничего и никого не опасались. Хотя и тщательно скрывали от всего мира свои чаяния, намерения и самые ближайшие планы.

Им только оставалось, что скоординировать свои планы и с новыми силами и надлежащим энтузиазмом приступить к их воплощению в жизнь.

А замыслы и в самом деле выглядели грандиозными, под стать самым смелым чаяниям. И высказал их, в своём вступительном слове, на первом заседании, самый авторитетный и уважаемый член преступных синдикатов. С первых слов он сразу перешёл к сути:

- Перед нами стоит вопрос: стоит ли нам объединяться с самым крупным капиталом планеты? Иначе говоря: в самое ближайшее время требуется ликвидировать все неугодные именно нам грани между государствами, аннулировать национальные различия, физически устранить мешающих этому царьков с князьками, создать единое правительство на Земле, избавиться от наличности и провести тотальное чипирование каждого нашего подданного.

После чего он обвёл взглядом притихший зал, и добавил:

- Именно с таким предложением к нам обратились представители всемирных банковских структур, - кивок в адрес группы людей сидящий островком в одной части зала, - И первые лица государств, влияющих на всю мировую политику! – второй кивок в адрес совсем уж немногочисленной группы лиц, известных и узнаваемых практически любым обывателем планеты. Правда среди них не оказалось ни единого императора, короля, царя или правителя независимого княжества.

В своей речи председатель сделал многозначительную паузу. И… всё.

Больше ничего не сказал.

Не успел.

Как ни странно, произнесённые им слова сохранились для истории. Потому что велась видеозапись, которая в тот же миг уходила в «облако» всемирной сети интернета. Пусть на тот момент и доступ к данному участку «облака» имелся всего лишь у парочки человек из всего населения Земли. И эта парочка тоже находилась в зале.

А уж кто и когда добрался до сохранившейся записи потом, история умалчивает.

Зато в кадрах отлично присматривалось творящееся… чудо? Безобразие? Трагедия? Ужас? Недоумение и страх на лицах собравшихся людей? Или нелюдей?

Но вначале невесомой пылью рассыпались микрофоны перед председателем. Затем стол со смартфонами перед ним и вся его одежда. Следом, под нарастающий гомон паники и нервные хохотки, стали оголятся и все остальные члены собрания. Потом принялись рассыпаться трухой удобные кресла, деревянное покрытие пола и обувь. И уже под истерические вопли, начало проваливаться под босыми ногами вскочивших бонз бетонное покрытие нерушимого, как бы, бомбоубежища. Напоследок со всех сторон хлынула вода… и запись прервалась.

Несколько иных записей, со стороны гор вокруг, чётко показывали, как величественное здание, не имеющее мировых аналогов, просело вначале резко вниз, круша нижние этажи и перемалывая их собственной тяжестью, а потом и все эти руины превратились в клубящийся пылевой гриб. Но и это образование продержалось недолго: гигантскую воронку в грунте вскоре захлестнули чёрные воды не то самого океана, не то окружающих озёр с бассейнами.

В этих водах никто не плавал. Даже мусора не просматривалось.

Собрание… завершилось. Так быстро?..

Договориться никому ни о чём не удалось. Наверное…

первая глава:

Невезучий сварщик

Можно смело утверждать, что моя жизнь в последние годы закрепилась на более высоком по качеству уровне. Пенсии вполне хватало для всего (с моей точки зрения), жилищная проблема не беспокоила, питание по критериям «ешь почти всё, что душа пожелает». Круг приличных знакомых устоялся, встречался с ними и веселился в меру часто, как минимум раз в неделю. Да плюс раз в месяц некие официальные события и приёмы, скрашивающие повседневность обильным чревоугодием.

Как говорится: всё в меру и плепорцию.

И к приключениям я больше не стремился, ушёл зуд из молодой некогда головушки, толкающий под ребро и ведущий к неприятностям для одного мягкого места. Вместо будоражащего риска новизны – стало предпочтением спокойствие домашнего уюта и возможность уйти в книжные миры. Вместо приключений и попыток осчастливить всех прекрасных дам, лишь лёгкая ностальгия по ним да «чтение, пение, танцы и утренняя гимнастика». Естественно, не без некоторых прекрасных моментов телесного контакта с женским телом, но случающихся уже без прежнего ажиотажа и излишеств с потерей сознания.

Да и здоровье, вроде как наладилось и не беспокоило. Точнее я окончательно перестал обращать внимания на рябь в глазах, мелькание и хоровод цветных кругов, порой досаждающих меня в прежние годы и доводящие чуть ли не до сумасшествия. Раз эта болезнь не лечится и ей врачи даже названия придумать не могут, то решено было не обращать на неё внимания. Словно её не существует в природе. Хотя и появилось у меня в лексиконе некое определение этой напасти, названное « цветовым затмением». А коль меня начинал утомлять это «затмение» в виде свистопляски калейдоскопа вокруг, я просто закрывал глаза, расслаблялся и напевал в уме бессмысленными слогами две строчки из древней песенки.

Что-то типа этого: «Е-е-е га-ли га-ли, е-е-е га-ли лоу!»

Помогало. Палитра окружающего пространства возвращалась в норму. Появлялись серые и чёрные цвета, да и остальные оттенки вели себя вполне адекватно. Правда по этой причине (закрытия глаз) за руль садиться становилось с каждым разом всё сложней и опасней. И что с того? Зачем мне самому рисковать на автостраде, если кругом водителей – в кого не плюнь. Попросил – подвезли. На том же такси, к примеру. Ещё и общественный транспорт выручает. Бесплатный, кстати. И удобный. Ведь пенсионеры в часы пик не ездят, так что толкаться в переполненном метро не приходится.

Вот так и жил не тужил. Час на велосипеде, час ходьба. Если лето – два часа в море плескался. Ну и помимо чтения – поиск в интернете всего интересного, загадочного, смешного и увлекательного. Благо, что мир настолько многогранен и прекрасен, что скучать в нём и томиться бездельем - преступление против собственного сознания, организма и всего человечества.

Много пафоса? Так иначе нельзя! Иначе человек быстро скатывается в пропасть нигилизма, равнодушия и бессмысленного прозябания.

Подумал о возвышенном… Утолил голод… Да и спать! Не хочется? Ещё и днём? А сила воли для чего? Хоть полчасика, а вздремнуть надо.

Увы, не удалось. Позвонил приятель и попросил срочно приехать со своим сварочным аппаратом. Калитка у него отвалилась. А сам он варить не умел. Не то, что я, более года проработавший профессиональным сварщиком в далёкой молодости. Умею, да…

Между прочим именно электро- и газосварка послужили, по мнению некоторых врачей, причиной моей глазной болезни. Мол, те самые круги цветные и проблески, что рябят во время приступов – это и есть следствия повреждения сетчатки. Или чего там ещё?

Только вот тупым медикам не докажешь, что они ошибаются. Ведь странная моя болезнь появилась ещё с десятилетнего возраста.

- Именно! - кричал восторженно знаменитый офтальмолог во время наших дискуссий. – Вы в детстве где-то насмотрелись на сварку, нахватали «зайчиков», и результат на мор…, хм, на лицо!

Хорошо, что я не согласился на операцию. Этот коновал хотел ни много ни мало, как вырезать один глаз и разобрать его на составляющие. Мол, тогда всё станет ясно. Ага! Озабоченный вивисектор! У него всё прояснится, а я стану видеть в два раза хуже. Пусть и протирая вставленный взамен стеклянный протез тряпочкой.

Вспоминая этот момент, я поправил травматический пистолет в подмышечной кобуре и загрузил сварочный аппарат в багажник машины. При этом посмеивался, вспоминая наши споры:

«Себе глаз выколи, академик сутулый! Медицина достигла высочайших вершин в микрохирургии, всё лазером делается, а он бы всё только резал и резал!»

Хотя дядька в общем-то неплохой, компанейский. Весельчак и балагур. Мы ним несколько бутылок текилы приговорили вне стен его клиники и лаборатории. Кстати, именно он и убедил меня, что травмат за собой надо носить постоянно, раз уж есть на него разрешение. Был у академика неприятный случай… С тех пор и ношу.

В безвредности сварки для себя, я не сомневался. Да и ехать к приятелю, было недалеко, не по автостраде, а по вполне тихим улочкам. Потому и никого не сажал за руль. Сам справлюсь. Уверен… Но… Кто же знал, что и на тихих улочках случаются крупные неприятности. И наверное хорошо, что произошло всё не по моей вине.

Еду себе спокойно, вокруг почти никого, если не считать парочки пешеходов и мамаши с коляской. Как вдруг справа, из второстепенного переулка выскакивает джип и таранит мою машину в правую дверцу. При такой неожиданности никакой водитель не ушёл бы от столкновения. Вот и мне не повезло. Вернее, в тот момент не повезло только моей машине.

Ещё и порадоваться успел: сам-то цел, не пострадал. А железо… Да что его жалеть? Страховка всё окупит. Ну и вполне спокойно вышел наружу.

Зато массивный и толстый водитель джипа повёл себя как полный, неадекватный кретин. Выскочил из своей машины с громкими матами, присмотрелся к разбитой фаре и взбеленился ещё больше. Словно ему под хвост серной кислоты плеснули. И вместо извинений и вопроса о моём самочувствии, рванул ко мне с воплями:

- Ах ты, старая тварь! Не мог уступить дорогу?! – в тот момент и стало понятно, что у идиота небольшой южный акцент и преизрядная доза алкоголя в крови. Точнее – на его раскрасневшейся морде.

От такой наглости я даже растерялся. И слова в ответ не нашлось. Только и развёл руки в стороны, начиная возмущаться. Тогда как оппонент продолжил нестись на меня, уже замахиваясь кулаком. От его удара левой я ещё как-то сумел отпрянуть, а вот с правой руки мне так прилетело, что сразу в голове загудело и в глазах потемнело. Уже падая на асфальт, вспомнил о травмате, но сразу к нему не потянулся. А вот когда на меня обрушились пинки ногами, понял: так и насмерть этот урод меня затопчет.

Уж как я изворачивался под ударами, но пистолет достал.

И начал стрелять, толком не видя куда именно. Старался палить на звук злобного рычания.

Только мысль пришла, что могут вокруг нас пострадать невиновные, как пинки прекратились, на меня что-то рухнуло, вдавив в асфальт, и я потерял сознание.

Глава 2

вторая глава

Выбитый глаз

Приход в сознание не выглядел приятным. Тело болело, кости ныли, зубы шатались под языком, горло сдавило от сухости, и глаза не открывались. При попытках дотронуться до лица, выяснилось, что руки привязаны. Хорошо, что слух не подвёл: вокруг раздалось шебаршение, шорох, топот, скрип и тут же последовал вполне знакомый голос, сочащийся оптимизмом:

- Ну вот, батенька, вы и очнулись. Теперь уж всё точно будет хорошо!

- Э-э-э? – выдал я первый звук сквозь пересохшие губы.

- Приятно, Бруно Георгиевич, что вы меня узнали по голосу, - радовался Семён Павлович, тот самый известный академик офтальмолог. – Ну и сразу хочу вас успокоить: повязка на глазах – временная. Мы её прямо сейчас и снимем… Да! С одного глаза. С правого. А левый пока будет ещё некоторое время прикрыт, так надо до полного выздоровления. Всё понятно?

- Мм?.. Пить! – соображал я плохо, пить хотелось зверски. Но главное, что панические мысли улеглись после обещания снять повязку. Пусть и с одной стороны.

Моих губ коснулся носик питьевого чайничка, сразу похорошело, и я расслабился окончательно. Только напившись, я решил уточнить, прислушиваясь к аккуратным прикосновениям возле правого глаза:

- А что с левым глазом-то, Семён Павлович?

- Ха-ха! Сбылась моя мечта! – ликовал академик, переходя со мной на ты. – Удалось рассмотреть твоё глазное яблоко досконально. Потому что оно… Оркестр! Трубы! Практически выпало из глазницы и осталось висеть на нервных окончаниях… Тихо, тихо! Не дёргайся! Глаз мы тебе вставили обратно, будет как новенький. Только и осталось подождать недельку, другую…

Естественно, что моя бурная реакция на такую новость просматривалась великолепно. Нижние конечности задёргались, не будучи связанными. Так и хотелось заехать пяткой в челюсть этого циничного вивисектора, готового на всё ради своей науки. Я только побоялся, что не попаду, не видел этого гада. Да и медсестра могла пострадать нечаянно: мне ведь уже явственно ощущался лёгкий аромат приятных женских духов.

Только и вырвалось угрожающее:

- Что ты сделал с моим глазом?!

- Ой! Да ничего с твоим глазом не случилось! Почистили его, осмотрели, проверили, да и затолкали обратно. Знал бы ты, сколько таких случаев чуть ли не ежедневно происходит, не переживал бы.

Тут и повязка с правого глаза оказалась снята, и я сразу отыскал взглядом академика. Тот благоразумно стоял в полутора метрах от кровати, за стойкой с капельницами, и его счастливая улыбка хорошо просматривалась в полутёмной палате.

- Освещение не резкое? – добавил он в свой голос участия. - В глазу не рябит? – но я никак не мог успокоиться, перешёл на рычание:

- Последний раз спрашиваю, по-хорошему! Что означает твое «осмотрели и проверили»?

- Страшно, страшно! Боюсь, боюсь! - зафыркал смехом Семён Павлович. Но тут же стал невероятно серьёзен, деловит и перешёл на официальный тон: - Хотя с вами, Бруно Григорьевич, лучше не связываться. Оказалось, что вы страшный тип, проповедующий тезис «Око за око!» Ведь после того, как тот пьяный (да ещё и с наркотиками в крови) водитель выбил вам глаз, вы ему отомстили на месте. Потому что пуля из вашего травмата попала нападающему прямо в левый глаз, расплескав его, достала до мозга, и…

Эмоции мои упали ниже плинтуса, поэтому я только и прошептал:

- И что?.. Не томи!..

- Да ничего! …для него хорошего. Спасти того утырка хирургам не удалось. Но ты не переживай, твоя самооборона полностью оправдана, куча свидетелей это подтверждает. Покойник сам виноват. Трижды. Хотя…

- Договаривай.

- Земляки этого утырка что-то там вякали и грозились. Но ты ведь понимаешь, все они такие неадекваты. Тявкают, пока их не прижмут. А этих прижали так, что мало никому не показалось. Твой случай на контроле чуть ли не у самого императора. Так что семейку твоего обидчика скоро вообще депортируют куда подальше.

Интересно стало. И приятно. Я и сам-то не боялся всяких «понаехавших», но интерес со стороны высшей власти – это момент явно из ряда вон выходящих. Значит, событие удалось раздуть до невероятных размеров.

Оставалось только уточнить:

- Сколько я провалялся без сознания?

- Да ерунда! – опять в тоне офтальмолога бурлил сплошной оптимизм. – Всего каких-то… четверо суток. Можно сказать небольшая, заурядная кома. Полежал, отдохнул, поднабрался силёнок, благо мы на тебя кучу полезных растворов изводим, прокапали ух и ах! Выйдешь от нас помолодевший, как огурчик, жена не узнает!

- Не приведи господь! – закручинился я, представляя себе подобное «не узнавание». – После такого придётся и её «прокапывать». И я тебе не завидую, если жена не помолодеет.

Пока академик озадаченно потирал свой лоб, вполне симпатичная медсестра хихикнула и смело добавила свои пять копеек в наш разговор:

- Всё правильно! Это только мы имеем право омолаживаться. А вы… Да ещё и без нас? Хм!

Женская безапелляционность во всей красе.

Но мне сейчас было не до этого. В голове теснились новые и новые вопросы, на которые следовало немедленно получить ответы. Вот я и начал доставать Семёна Павловича.

Увы, всё выведать не получилось. Моё самочувствие стало ухудшаться.

Мой правый глаз попрал все прежние нормы своих чудачеств. Мало того, что вокруг меня всё видимое пространство покрылось цветными кругами и резкими сполохами, так ещё и пульсация странная началась, доводящая до нервного срыва. Словно внутрь мозга кто-то начал интенсивно тыкать раскалённой проволокой.

Потому-то стало совсем не до расспросов.

Такого со мной ещё никогда случалось. Страх стал окутывать разум. И печаль подкралась. Нахлынули скорбные мысли типа: «Всё, отбегался!», «Аут!» и «Уноси готовенького!» И только комплекс выработанных за годы жизни действий, помог как-то вернуться к здравым размышлениям:

«Если сейчас сделаю заявление об ухудшении моей «болезни», меня в этой клинике запрут до самой смерти. Тем более что сполохи и пульсация, вполне возможно, явление временное. Так сказать, посттравматическое. Вдруг удастся самому с ним справиться?..»

Под мысленное завывание своей песенки, постарался расслабиться, прикрыть глаз, дышать размеренно и никоим образом не показывать своё самочувствие что-то продолжающему вещать академику. Тот быстро заметил мою невнимательность:

- Что, спать хочется?

- Угу… На дрёму тянет…

- И это правильно! Спи! Набирайся сил, - его голос струился оптимизмом. – Теперь уже всё хорошо, беспокоиться не о чём. А часиков через пять, начнём тебя бульончиком да жидкими кашками потчевать. А то и раньше. После чего и на прогулку выведем

- Руки развяжите! – прошептал я вполне законное требование.

- Мм… можно, в принципе, - кивнул Степан Павлович медсестре. – Главное к глазу не притрагивайся. И вообще… Веди себя прилично.

Это он к тому добавил, что я уже развязанной правой рукой сделал несколько нервных, разминочных упражнений пальцами, при этом умудрившись нечаянно погладить бедро склонившейся надо мной девушки.

- Извиняюсь! – стал я оправдываться, не открывая глаз, - Это у меня спонтанные движения. Привыкла ладонь к рукояти пистолета… Кстати, где он?

- Ага! – хохотнул академик. - Не хватало такому опасному ковбою ещё и оружие сейчас вернуть. Чуть что не по тебе – и новые тела в морге. Хе-хе! А у меня и так недостача проверенного персонала.

Зря он так обо мне. Я сейчас в таком возрасте и в таком пенсионном умиротворении, что и мухи не обижу. Если меня не раздраконить… Но, если подумать?.. Куда это вдруг подевался мой хвалёный пацифизм? Даже сам поражаюсь, как в человека стрелять в целях самообороны начал. Видимо удар какой в голову пришёлся и что-то там перемкнуло. Потому что с удивлением осознал: повторись тот момент с избиением моей тушки, стрелять я начал бы сразу… И никакой жалости или сомнений!

Но вслух ничего не сказал, сделав вид, что засыпаю. Мои ангелы-хранители в белых халатах, тоже мешать и надоедать не стали. Немного пошептавшись, и заменив пакет на капельнице, они покинули палату. А мне совсем было не до сна. Видать перебрал силёнок, пока отдыхал четверо суток в коме.

Следовало разобраться, что у меня со зрением. Ведь пока глаз оставался закрытым, пульсация в нём прекратилась, радужные сполохи исчезли и неприятная боль ушла. Почему бы не поэкспериментировать в этом плане и дальше?

Вот я и стал, то закрывать глаз, то открывать, акцентируя взор на разные предметы. В ходе таких действий стало понятно, что боль и сполохи уменьшаются, когда я сосредотачиваюсь на чём-то близком и несложном. Лучше всего подошла для этого стоящая рядом стойка с пакетами питательных и лечебных жидкостей. Тогда и появились первые выводы, вытекающие из внимательного рассмотрения негативного цветового калейдоскопа.

Например, пластмассовые трубки окружало ровное, четырёхцветное мерцание. А когда в одной из них течь жидкость перестала, остались видимыми только три оттенка. Примерно так же происходило и с самими висящими ёмкостями. Из чего стало понятно: любой материал имеет в пространстве вокруг себя свой определённый цвет. И что это может быть? Неужели та самая таинственная аура, что окутывает всё сущее в нашем мире и каждый предмет в отдельности?

У меня и раньше возникали подобные догадки, но они ничем конкретным не подтверждались. Потому что до недавнего избиения моего тела, зрение фиксировало все цвета скопом, не разделяя их и не размежевая раздельно, как сейчас. Конечно, нельзя сказать, что и сейчас я видел всё чётко, и сразу пришло понимание природы увиденного чуда. И близко нельзя утверждать подобное! Но всё-таки разница в восприятии получалась существенная.

Оставалось только продолжить эксперименты, вспомнить и понять, что же собой представляет аура? И есть ли она у предметов? И почему у них, а не только у живых существ? Ведь раньше у меня приступы «цветового затмения» провоцировали как люди (если брать их в целом), так и неосуществлённые предметы. Осталась ли эта дифференциация сейчас? И как это всё развидеть?

Капельницы меня бодрили. Спать не хотелось. Зато хотелось получить хоть какие-то ответы на резко увеличивающееся количество вопросов. Потому и продолжал обследовать взглядом всё вокруг.

Что порадовало: стоило сосредоточить взгляд на одном предмете, как боли и неудобства в висках и в глазницах проходили. Зато цветовые оттенки становились хорошо отличны друг от друга, не смешивались и не превращались в отвратительную пульсацию. И уже чётко прослеживались разницы, в так называемых «аурах». Если в капельнице прослеживалось три, четыре, пять цветовых оттенков, то в тех же приборах, стоящих чуть дольше уже насчитывалось более десятка, а то и двух десятков.

Первый вывод: чем сложней предмет или устройство, тем насыщеннее у него аура? Или всё-таки это не аура? А что тогда?

Дальнейшие исследования ничего не прояснили, а только запутали меня. Потому что я стал рассматривать человека. Вернее – медсестру (а чем она не человек?) которую банально вызвал нажатием кнопки под рукой.

Сразу попросил её дать мне напиться. Потом дать мне «утку». Затем поправить одеяло, чуть отодвинуть штору на окне, чуть сместить подушку… да и засыпал девушку кучей вроде бы ничего не значащих вопросов. Вышколенный медицинский работник действовала аккуратно, отвечала вежливо, с улыбкой и без тени какого-либо недовольства. А я внимательно рассматривал её со всех сторон. Ещё лучше было бы пощупать в некоторых местах, погладить и потормошить… но на это я, естественно, не решился.

Ведь имелся повод! И не один! Хотелось прикоснуться к коже, примять её пальцами. Прощупать бюстгальтер под халатом, погладить поясок с пряжкой и подержаться за серёжки в мочках ушей. Даже самому неудобно стало от моих «хотелок». А если бы их озвучил, прозвище «извращенец» прилипло бы ко мне навсегда. И ведь без всяких фривольных мыслей жаждал это сделать!

И всё по одной банальной причине: у живого тела медсестры не существовало никакой ауры! Ни малейшей! Ни единого цветового оттенка. Ни на одном участке открытой кожи!

Поневоле вспомнились всякие страшилки о ведьмах, привидениях, зомби, вампирах и прочей нечисти. Может передо мной не живое существо? Вздор! От девушки, когда она наклонялась надо мной, чётко ощущалось человеческое тепло и улавливался приятный запах молодой, здоровой самки. Хотя для окончательного успокоения и следовало дождаться визита других людей в мою палату, того же офтальмолога, к примеру.

Зато на всех предметах, окружающих и облегающих женское тело, цветовая гамма имелась. На серёжках – четыре оттенка. На одежде – три, четыре, а то и пять. На пояске с пряжкой – шесть. Даже лак на ноготках имел три радужных каймы. В пряди волос, виднеющейся из-под шапочки – всего один оттенок, размытый и еле видимый. Ага, на ресничках тоже что-то было, какие-то капельки. Косметика, что ли?

Прежде чем медсестра ушла, поинтересовался у неё:

- Когда Семён Павлович меня навестит?

- Сегодня уже никак, у него две операции. Но вы не переживайте, скоро мы вас начнём кормить более существенной, пусть и диетической пищей. Уже через час, полтора.

- Нянечка принесёт?

- Ну да. Она и покормит.

- Вопросов больше нет, спасибо! Разве что ещё отдельно и особенно хочу вас поблагодарить за благожелательность и пожать вашу руку!

Протянул свою ладонь и получил в ответ ладошку, несколько недоумевающей девушки. Слегка пожал её, хотя и хотелось почему-то чмокнуть нежную кожу губами. Но всё равно последние сомнения рассеялись: передо мной нормальный живой человек. Никакой не вампир. И не зомби.

И всё-таки! Чёрт побери! Почему вокруг неё нет ауры? Ни единого оттенка! Ни единого пятнышка!

Хорошо, что вовремя спохватился:

«Спокойствие, только спокойствие! Это ведь у меня болезнь такая, всего лишь… Стану пить зелёнку с йодом и всё пройдёт… Наверное. Но в любом случае болезнь особенная, чисто персональная, уникальная… скорей всего. И не факт, что она останется со мной, после того как и левый глаз освободится от повязки. Или после того, как я встану на ноги… Или после того, как я напьюсь бульона… Ха-ха! Главное не спать. И не сдаваться!»

Ну да, следовало не останавливаться на достигнутом, а продолжать наблюдения.

Так и пошло. Нянечка с ужином (или с полдником) тоже ауры не имела. А всё что рядом с ней и на ней - имело. Одежда – уже привычно. Кружка – три цвета. Ложка – четыре. Бульон! Простой бульон и тот имел вокруг себя два цветовых оттенка!

Затем показалась другая медсестра, заступившая на вечерню смену. Более колоритная и весомая дама. С ней та же петрушка: нет на теле ауры, хоть ты её режь! Интересно. Загадочно. Интригующе. Кстати, на своих руках я тоже ничего не заметил, как ни присматривался. Или я тоже вампир?

Тем не менее, спал спокойно, крепко, без кошмаров. Скорей всего мне в последней капельнице чего-то снотворного намешали. И утром явившийся академик обрадовал:

- Больше вливать в тебя ничего насильно не станем, только нормальное пятиразовое питание. Готов к выздоровлению и к первым прогулкам?

- Пока не вернёте мне мой пистолет – никуда не пойду!

- Вместо него могу выдать рогатку. Вдруг кому ещё глаз выбьешь? Тебя в тюрьму, а мне работы больше. Хе-хе!

Пока мы так с ним шутили и пикировались, я вставал, облачался в пижаму с помощью сестры, и не прекращал внимательно присматриваться. Изменившееся зрение правого глаза не пропало. Аура у людей не появилась. Самочувствие, правда, улучшилось. Страшно захотелось пройтись по улице. Да и вообще пожить ещё нормально и спокойно хотя бы лет… двадцать. Или тридцать? Нечего бога гневить, и двадцать будет за счастье.

Глава 3

третья глава:

НЕ ЛЕЧИТСЯ?

Но в садово-парковую зону под открытым небом, меня не пустили. Разрешили побродить под неусыпным контролем только внутри клиники. Благо, что и там имелось достаточно места для прогулок и обширных фойе с фонтанами, громадными аквариумами с рыбками, уголками с живыми растениями, пригодными для отдыха с медитациями.

В одной такой зоне я и расположился в удобном кресле. И опять внимательно осматривался по сторонам, своим единственным, здоровым (как бы) глазом. И вновь удалось сделать очередное открытие: у растений тоже нет ауры! У кадушек из деревянных плашек – есть. У глиняных горшков – есть. У фонтанов и мраморной плитки – есть. А вот у цветов, пальм и фикусов – ничего нет! Как и у текущей или стоячей воды – тоже ноль. Ну и простые камни, лежащие здесь для антуража – никакими оттенками не фонили.

Что удивительно, у декоративных рыбок – тоже ничего нет! Как и у многочисленных ракушек, устилающих дно аквариума.

При этом ни у кого из встреченных мною людей, тоже ничего вокруг открытых участков кожи не наблюдалось.

Очередной вывод напрашивался сам по себе: все эти цветовые формирования – никакая не аура. Ибо, аура есть особое поле, создаваемое биологическими организмами. Также упоминается энергетическое излучение вокруг любых живых организмов, присущее и растениям. Насколько я знаю и насколько об этом говорят оккультисты с учёными. Только первые называют это – эфирным телом, а вторые – биоплазмой. А у меня получается совсем иной коленкор: живая структура – не имеет цветовых эманаций, тогда как у неживой материи, тех же эманаций – с излишком.

Осознать этот парадокс не удалось, меня повели на ужин. Раз уж ходячий, и не падаю, хожу без костылей, то сразу согласился принимать пищу в общественном месте. Руки-то целы, пальцы работают, желудок требует, глаза… мм, глаз видит.

И в приличной, уютной столовой, он опять увидел нечто новое. Всё, что давали в пищу, имело свои цветовые оттенки. Начиная от хлеба с горчицей и заканчивая компотом.

И как это понимать? Ведь каша – это те же растения. Хлеб – производное из растений. Горчица – аналогично. Суп? Ещё и с фрикадельками? Ха! Тоже с эманациями! Компот? Вроде как вода… Но и та с подсветкой? Из-за сахара, что ли? Но он-то здесь причём?

Как воспринять увиденное? Что осознать? Во что поверить? И как проверить? С кем посоветоваться и поделиться? И стоит ли признаваться в перекосах собственного видения? А если всё это держать в себе, не приведёт ли это к повреждению рассудка? И не привело ли уже к чему-то страшному и необратимому?

Так-то я себя чувствую хорошо, почти комфортно. Сыт, в тепле, ушибы по всему телу болеть практически перестали, даже левый глаз не ноет. И уж в своей умственной адекватности уверен на все сто. Но… Всё время имеется это самое пресловутое «но». Ведь подавляющее большинство зарегистрированных «психов» считают себя тоже совершенно здоровыми. А потому вопрос: Не попал ли я в число этих «психов» чисто непроизвольно? Кто меня рассудит? Кто меня проверит?

Правда имеются простые и множественные тесты, благодаря которым можно устроить проверку самого себя. Только и надо добраться до интернета и пройти эти самые тесты. В клинике просить о подобном, как-то не хочется. Меня и так станут вскоре проверять на адекватность по простой причине: всё-таки убил человек. Пусть и в случае оправданной самообороны. Но если я при этом начну жаловаться на «странное» зрение и признаюсь в своих «цветовых затмениях», ко мне отношение поменяется кардинально. И тогда попробуй докажи свою адекватность.

Так что придётся пока молчать. И потом молчать. Разве что впоследствии отыскать некоего независимого специалиста, имеющего хоть какое-то представление о чём-то подобном и с ним тайно проконсультироваться. Почему-то с академиком Драгневым мне откровенничать не хотелось. Несмотря на всю нашу взаимную симпатию, давнее знакомство и почти дружбу. Тем более, что он меня стал раздражать своими строгостями:

- Никакого ноутбука! И телевизор в холле не смей смотреть! Невзирая на кажущееся здоровье твоего правого глаза, излишнее перенапряжение его хрусталика спровоцирует негативные последствия для левого. Там ведь, в твоих мозгах, всё взаимосвязано. Так что пока повязку не снимем – и думать забудь даже о простом чтении. Да и потом посмотрим.

- Может мне ещё и уши заткнуть берушами? – не удержался я от ехидства. – А то ты кричишь так, что от внутреннего давления у меня вот-вот кровь носом пойдёт.

- Хе-хе! Главное, чтобы глаз при этом не вывалился наружу! – веселился этот коновал, проводящий ювелирные хирургические операции, прославившие его на весь мир. – Да и то, вставлю обратно одним щелчком!

Всё так. Для него щелчок – отрада, для меня щелчок – беда. И не прикрикнешь ведь на гада, доктор прав у нас всегда.

Но именно поэтому и не стал я признаваться врачу в обострении своей «болезни». Или не в обострении? А в глобализации? Как узнать? У кого спросить? Жаль, что интернет мне недоступен… Пока. Зато телефон мобильный с наушниками не отобрали. И я хоть мог некие передачи, полезные для самообразования прослушивать.

Ну и продолжил наблюдать одним глазом, чтобы не свихнуться от переживаний и неопределённости. Всё-таки очень было интересно: почему у предметов такие цветовые эманации? Почему именно два оттенка? Или три? Или больше? Откуда разница берётся в численности? Почему у той ж мраморной плитки на полу – два оттенка, а у почти такой же, но на стене – три? Причём у той же, вроде одинаковой с виду плитки, оттенки могут меняться от одного экземпляра к другому? Нет чёткого постоянства. Зато однозначно, что каждый предмет имеет некие границы с другим и никак не смешивается своими аурами.

Да и вообще, как мне называть эти многослойные эманации, если они нисколько не аура? Оболочка сути? Не то… Информационная составляющая? Понять бы ещё, что там за информация и почему она светится… Да и сравнительные эксперименты следует проводить, уже используя оба глаза. Если получится…

Ещё вариант: некая обратная сторона всего сущего. Этакий отзвук антиматерии? Или звук? Хм, почему звук, а не эхо?.. Или всё проще, и мне видится банальная энергия каждого объекта, бурлящая на некоем молекулярном уровне? Но тогда и в живой плоти, и в растениях, и в простой воде такие бурления просматривались бы. А их там нет. Ни капельки нет! Да и совсем не верится, чтобы в живой клетке не было какой, никакой энергии.

Назвать лучом? Проблесками? Тенями? Тьфу, ты! Всё – полная ерунда. И только на пятый день у меня в сознании появилось некое название: слоты. То есть цветовая эманация состоит из того количества слотов, сколько имеется оттенков в той самой «ауре». Так стало легче обозначать увиденное: кружка имеет три слота. Банка «колы» - восемь. Телефон имеет сорок три слота. Ну да, подсчитал, раз сто сбившись при этом и доведя себя до нервного срыва. И не факт, что правильно посчитал.

Понимаю, что «слот» - это нечто совсем иное… Но мне-то какая разница? Не для печати выдумывал! Всё для личного пользования: сам себе схожу с ума, сам анамнез сочиняю.

Конечно, «слот» - не охватывало всё явление целиком. Только части «болезни». Но ещё через два дня пришло в голову иное слово: а̀рва. Чем-то оно мне показалось сродни определению «аура». Тоже коротко, тоже как-то ёмко и как-то определённо. Значит так и буду для себя называть свои цветовые эманации, переплетающиеся вокруг неживых предметов.

Осталось только понять, что же такое а́рва и с чем эту а́рву едят. Или не едят? Или просто любуются… и тихо сходят с ума? А́рва… И откуда только взялось это слово в сознании?

Конечно, изрядно пришлось томиться в ожидании «открытия» второго левого глаза. Срок скостить не удалось, несмотря на все мои уговоры. Как сказал академик «две недели», столько и пришлось ждать. Ещё и один день сверху, совсем не как в отелях при поселении, когда суммируют и день прибытия и день убытия. Ещё и подначивал меня Семён Павлович, утверждая, что спешить некуда. Коновалы, что с них взять?

Хорошо хоть, во время этого ожидания главный лечащий врач ограничил моё общение с полицией. Дескать, пациенту нервничать вредно. Потому меня допрашивали всего раз, всего лишь четверть часа. Да и чего там у меня выпытывать, коль есть куча свидетелей и видеозаписи случившейся трагедии?

Остальное время – ходи и выздоравливай. Общайся с такими же пациентами, слушай передачи, играй в шахматы. И занимайся собой. На здоровье! Вот я и общался. Но основное время всё-таки занимался исследованиями своего уникального зрения. Самое важное: научился-таки купировать отвлекающие помехи от мельтешения, прикрывая глаз до узенькой щёлочки или несколько раз крепко зажмурившись. Помогало. Инвалидом пока себя не ощущал и записываться в ущербные пациенты не спешил.

Ну и последние дни, самые тоскливые и долго тянущиеся для меня, я окунулся в прослушивания уже в который раз разгоревшихся в нашем обществе дебатов по поводу существования параллельных миров. Старая басня, для наивных простаков, но всё-таки весьма интересные споры велись по этой теме. И в основном делалось ударение на том, что, дескать, правительства нашего мира давно знают и уверены в нашей не исключительности во вселенных. Возможно и контакт имеют с иными цивилизациями. Да и фактов попадания к нам предметов «чужих миров» с каждой передачей становилось всё больше и больше.

Опять-таки, мы только посмеивались над этими фактами. Ведь про них только говорили, а вот показать, дать пощупать и предоставить обоснованное мнение солидных и уважаемых учёных – этого не было. А посему, разве можно верить в такие побасёнки? Хотя, ещё раз повторюсь, всё это звучало весьма интригующе и до мурашек по телу интересно.

Вот так и развлекался.

Но важней всего, что дожил до обещанного часа в полном физическом и психологическом здравии. Только и оставалось, что успокаивать растущий по экспоненте интерес на тему: если ли жизнь у существ с двумя глазами, если оба видят пресловутую а́рву?

При снятии повязки, окна закрыли плотными шторами. В палате наступила почти полная темнота. Хотя правый глаз и продолжал наблюдать слоты некоторых цветовых эманаций. Ну и руководящий процессом академик, подбадривал да подсказывал, что и как надо делать:

- Главное, не спеши глаз открывать резко. Медленно, очень медленно… и то, после того, как сестричка его промоет специальным раствором. Вот… Примерно так… Он ведь у тебя слипся, бедненький… Если вообще не зарос… Но в этом плане не переживай: что слиплось – разрежем, что заросло – побреем! Хе-хе! А лучше я сам… потихоньку открою… И не бойся! Если выдавлю нечаянно, тут же обратно вставлю… ха-ха-ха!

И своими руками стал мне давить на веки. Благо, что руки в стерильных перчатках. И благо, что офтальмолог с мировым именем, давил аккуратно. Но всё равно этот его военно-полевой юмор меня изрядно коробил. И как можно с таким человеком искренне откровенничать о самом наболевшем?

Пусть скорей меня долечивает и отпускает домой! И глаза бы мои его больше не видели!

А тут и левый глаз стал открываться, мгновенно наполняясь слезами от чего-то едкого и пекущего.

Оказалось, что выедали мне глаз не капли промывающего раствора, а как раз собственные слёзы. Но ничего, потихоньку проморгался и под кучей нескончаемых вопросов от Драгнева, стал осваиваться с вернувшимся, уже полноценным зрением.

Полчаса пришлось отвечать, стараясь делать это односложно:

- Не болит… Терпимо… Не рябит… Пока смутно… Уже лучше… Вполне отчётливо… Ага, и тебя узнал, не стареешь, как огурчик… И я стану огурчиком?.. Уже стал?.. Одним сплошным пупырышком?.. Не до шуток… Спасибо. Рад. Но всё равно…. Ага. Перенервничал. Ну да, хорошо бы поспать…

Наконец меня оставили в покое. А уходя, оставили пульт управления жалюзями и шторой. Мол, по капельке, раз в полтора, два часа, добавляй дневного света в помещении. И если что не так с самочувствием, жми на кнопку вызова: прибежим, спасём, перепеленаем.

Пеленать меня не надо, сам хожу, сам пижаму снимаю. Зато с самочувствием придётся самому разбираться. Спать не хотелось, всего лишь притворился сонным, так что исследовательский зуд меня изрядно прогревал. Ну и что ближе в руках, с того и начал свои «просмотры».

Тем более что левый, мой недавно выбитый глаз, значительно добавил ощущений в цветовых палитрах. Тонкостей сразу несколько появилось, но если обобщить основное, то теперь я каждый оттенок как бы просматривал глубже, заглядывая в саму суть оттенка. А там, в той самой сути, уже двумя глазами стали просматриваться иные спиральки, идущие по стволу каждого конкретного слота. Этакие белесые паутинки, пронизывающие каждую эманацию и не соприкасающиеся друг с другом. Причём эти спиральки скручивались то в одну, то в другую сторону по стволу. И, порой в одном и том же оттенке (но если их было несколько), они скручивались в противоположные стороны. Почему так, и чем они отличаются между собой?

Очередная загадка, на которую никаких фантазий не хватало. Ещё и подумалось:

«Если со временем смогу «присмотреться» ещё тщательнее, то и эти спиральки станут выглядеть как многоводные реки из космических туманностей. Возможно… Микрокосмос – он такой. Как и молекула, сколько в неё ни всматривайся, всё равно самая мелкая частица состоит из ещё более мелких. Тот же атом некогда считался неделимой основой всего сущего. А сейчас?.. Чего только в нём не раскопали, начиная облаками электронов и заканчивая всякими мюонами, нейтрино и та́у-лепто́нами. Мрак!..»

Это я так, размышлял по теме. А так-то я в физике не силён, просто в памяти некие верха отложились.

Но в моём случае-то, что делать? Как это всё развидеть и разложить по полочкам? И что это мне даст? Просто развлечение на старость лет? Чтобы не загнулся от скуки? А если чего похуже случится? Допустим, некое сумасшествие нагрянет и мягкую кровать получу в комнате с мягкими стенками? Шизофрения – она такая, переклинит мозги, и гавкнуть не успеешь.

В идеале хотелось бы позитива от навалившихся на меня странностей. Допустим: можно ли извлечь из обозревания явления «арва» некую пользу, которую получится употребить на благо себя родимого? Или хотя бы на пользу своих родных и близких? Последнее – желательно, потому что родные и близкие мне дороже, чем моя дряхлеющая тушка пенсионера.

Но сколько ни думал, пока ничего толкового в голову не приходило. Только одно: признаться в своём уникальном зрении и целиком отдаться во власть некоего научно-исследовательского института. Авось учёные и отыщут некое зерно истины во всех этих слотах и спиральных паутинках внутри них. Ну и оплатят мне мои страдания – соответственно.

Только вот в подобном признании мне ничего хорошего не светило. Пусть и не напряжно было бы просиживать или работать в неких лабораториях, но мне уже любая трудовая деятельность приелась. Хочется тотальной независимости и непреходящего спокойствия. Хочется просто гулять с женой по парку, навещать детей и расслабляться с внуками. Путешествовать, встречаться с друзьями… да и много чего такого, что сразу станет мне недоступным при перепрофилировании меня в подопытного кролика.

Так что каждое своё решение надо тщательно продумывать.

Советоваться с женой.

Не забывать о детях и внуках.

Да и куда мне спешить вообще-то? Здоров. Хожу и слышу отлично. Соображаю неплохо (хотя тесты обязательно пройду, как только доберусь до интернета).

Глава 4

четвёртая глава

НОВЫЕ СЛОЖНОСТИ

Вижу… относительно хорошо, особенно если подучусь отождествлять, выделять и отделять нормальные картинки от мешающего мельтешения арвы. Где-то так…

Принял такое решение. Добавил дневного освещения в палате в очередной раз. Да и стал ожидать обещанного мне прямо к кровати обеда. Тогда как неприятности ко мне уже спешили с совсем иной стороны. Точнее, всё с той же стороны, откуда я и попал в данную клинику.

Потому что чуть раньше обеда ко мне прорвалась супруга.

Она и так ко мне хаживала почти ежедневно, пристально следя как за моим состоянием так и за моим поведением. И её, всё тот же академик Драгнев побаивался больше, чем ревизии из имперского казначейства. Потому что никогда с моей Анной не шутил и не позволял себе развязного, панибратского тона. Строгая у меня жена, с характером, порой даже слишком. И, в особенности, для тех, кто не входит в круг её семьи.

Может и по той причине с ней побаиваются конфликтовать, что Аня являлась довольно медийной, известной личностью. Её так до сих пор и не могли отправить на пенсию (да и не хотели!) и она в свои шестьдесят один годик продолжала работать на телевидении редактором парочки музыкальных передач. В меру трудилась, не перерабатывалась. Да и я всё настойчивей требовал, чтобы она получила все те привилегии, доступные нам, пенсионерам. Намного легче тогда станет путешествовать и отдыхать в экзотических местах.

Так вот именно Анна ввалилась ко мне в палату, с первого шага разрушив больничный покой, и закидав меня сотней слов:

- Бруно, привет! Чего тут так темно? Давай я тебе посвечу фонариком?.. Хи-хи! Ага, в глаз! Не бойся, я в курсе, что тебе нельзя быть на ярком свету. И как твой глаз? Меня узнаёт? Чего мычишь и ничего мне не рассказываешь?

- Да уже дома поделюсь… - попытался я вставить несколько слов. - Выпишут на днях…

Но меня не слишком-то и слушали:

- А у меня куча новостей! И каких! Ну по работе – тебе не всегда интересно слушать наши достижения, сплетни и тёрки. Зато какой скандал с утра сегодня поднялся по поводу угрозы покушения на меня. Ух! Я всю полицию на ноги подняла. Ну и мои боссы постарались свои связи задействовать. Такое закрутилось, о-о!

- Какой угрозы? – заволновался я, садясь на кровати и нащупывая ногами тапочки на полу.

- Дорогой, не нервничай, тебе нельзя волноваться! – она села на кровать рядом со мной, безрезультатно токая меня в бок. - И ляг обратно!.. А суть проста, даже чуточку смешна и гротескна. Сегодня рано утром наружную витрину моего офиса пробил здоровенный булыжник. Грохот, всё вдребезги, стол ещё один разбился, кулер упал, ксерокс свалился, но никто не пострадал от осколков. К счастью… Зато к булыжнику оказалась привязана бумажка, а в ней те самые угрозы. Что-то там про тупую и старую курицу, которую вскоре порежут на рагу и бросят куски под трамвай. Представляешь?! Меня?! Обозвать старой?! Если бы я в тот момент увидела этого кидальщика, я его догнала бы и покромсала бы на куски смартфоном! Гадёныш, этакий!.. Он же у меня на прочном шнурке…

- Кто? Кидальщик? – на что моя благоверная хмыкнула с сарказмом:

- Смартфон, дорогой, смартфон! Когда я его покупала, мне гарантировали его целостность даже при употреблении его как кистень. Или, по другому, гасило. Вот я и тренируюсь порой перед зеркалом.

- Мм!.. – иных слов у меня почему-то не находилось. – Господи, с кем я живу?

- Не бойся, тебе ничего не грозит. Только если…

- Знаю, знаю: если не буду задирать другим женщинам юбки! – хохотнул я, и стал уточнять: - Может это просто хулиганские выходки с камнем? Ведь твоего имени там не было?

- Увы! Было. И моё, и твоё… тоже с кучей нелицеприятных синонимов. Вот потому я и поставила всех на ноги. И даже этого преступника чуть не успели поймать. Зато эту шваль сумели идентифицировать и уже ведут конкретный поиск. На видеокамерах его харю засекли.

- И что, эта харя всё из той же оперы?

- Ага! Из тех самых, «понаехавших», один из которых тебе глаз выбил… скотина!

Разбушевавшаяся и сердитая Анна Даниловна мне всегда казалась особо привлекательной и непосредственной. Даже плохие слова из её уст звучали мило и в тему. Поэтому я приобнял её рукой за плечи и поцеловал в шейку, приговаривая:

- Да не переживай ты так. Со мной всё хорошо, и хулиганов этих поймают и накажут, как следует. Вот как с тем семейством моего обидчика поступили: после приговора суда, в двадцать четыре часа всех депортировали, невзирая на возраст.

В самом деле, уже несколько лет, как имперские законы ужесточили до предела. А за бандитизм, взяточничество и разбой не просто наказывали провинившихся, а карали всех их близких и родственников. Особенно прижали полудиких эмигрантов, которые рвались на работу сюда со всех дальних окраин и заокраин. Конечно, может и жестоко слишком это выглядело в отношении тех же детей, но всё получилось оправданным, преступность резко пошла на убыль. Бандиты поутихли, испугались, когда осознали, что обвинение с наказанием касалось всей семьи.

Правда местами и весьма частенько эмигранты не гнушались подкупить полицейские и надзирательские органы, оперируя довольно крупными суммами. Откуда только брали такие огромные деньги? Но с этим в империи боролись ещё жестче, теперь уже отправляя на поселение в труднодоступные места семьи попавшихся коррупционеров.

Вот и в моём конкретном случае, когда он попал на контроль имперской СБ, с внушительным семейством напавшего на меня бандита церемониться не стали. Всех депортировали уже через неделю после того злополучного дня. Может и слишком сурово, но чего уж там, закон есть закон. Да и я ведь мог не только без глаза остаться, но и погибнуть под ударами пьяного наркомана. Так что… туда ему и дорога!

А с его земляками и прочей дальней роднёй, полиция уж обязательно справится. Ту же личность, бросившего булыжник в стекло офиса, наверняка ждёт подобное наказание. Как и его семейку. А нечего плодить и раскармливать всякую преступную шелупонь! Раз не хотят соблюдать порядок и жить по нашим правилам, пусть возвращаются в свои аулы и кишлаки. Там им самое место.

Такие размышления успокоили меня. Тогда как Анечку умиротворили мои поцелуи – так и замерла в блаженстве. Но долго нам расслабляться не дали: привезли обед для меня. Так что госпожа Регнер резко вскочила, вновь превращаясь в деловую и страшно озабоченную руководительницу:

- Ох! У меня же через час просмотр нового выпуска! Улетаю, кормить тебя некогда! Пока-пока!

И умчалась, оставив после себя стойкий, чарующий запах моих любимых духов. Но его тут же стали перебивать ароматы блюд, доставленных мне на обед. Так как я отсутствием аппетита не страдал, то сразу же и приступил к процессу насыщения. Ибо кормили здесь великолепно. Не ресторан, конечно, но всё равно на весьма высоком уровне.

Увы! Насладиться стряпнёй здешних поваров, я так толком и не успел. На мой мобильный телефон поступил вызов от жены. И не успела включить приём, как послышался её гневный, спираемый от гнева голос:

- Бруно! Ты представляешь, что натворили эти уроды?! Они мне камнем от дорожной брусчатки проломили лобовое стекло на машине. Пришла, хотела уехать, да куда там!.. В полицию я уже позвонила, кого надо вызвала, кого следует – тоже напрягла… Но сам факт!

Если бы не глаз, коему был запрещён яркий свет, да не больничная пижама на теле, я бы немедленно поспешил на стоянку машин для посетителей. А так только и оставалось успокаивать Анну словами и лишний раз напоминать, какая она у меня умница и великолепный организатор. Всё сделала правильно и вскоре данные хулиганы будут идентифицированы. Камер-то на стоянке полно, это ведь не глухая тайга.

- Так что спокойно дождись полицию и ни о чём не переживай! - советовал я, наивно полагая, что этими советами моя деловая фурия станет озадачиваться. Потому что она сразу мне ответила:

- Мне ведь некогда! И я уже заказала такси… вон оно, подъехало. Так что тут и без меня разберутся! Чмоки-чмоки!

Спрашивается: зачем тогда мне звонила? Зачем испортила аппетит? Ну и настроение заодно? Страховка-то есть, стекло заменят, а вот… кое с кем поскандалить следует обязательно. И этот кое-кто, словно по заказу, появился на пороге моей палаты. Ещё и сочась притворным оптимизмом:

- Хе-хе! Бруно Георгиевич! Приятного аппетита! Вижу, что ты осваиваешься…

- Я-то – да! – перебил я его. – А вот твои охранники совсем мышей не ловят! Машину моей жены изрядно повредили и она теперь на работу опаздывает.

- Ну, дело такое, - смутился академик, разводя руками. – Случается иногда… Но полиция уже приехала, да и охрана все свои силы задействовала, записи просматривают. Так что преступник скоро будет найден. Зачем переживать-то так?

- Ха! Я спокоен, как молоток. А вот супруга моя…

Семён Павлович тяжело выдохнул, озадачиваясь ещё больше:

- Тут ты прав, Анна Даниловна нам всем крови попьёт… Но ты уж по старой дружбе нашей, успокой свою благоверную, а? Она ведь только тебя и послушается…

- Ага, ща-ас! Она прекрасно знает, что мне волноваться вредно, потому позвонила последнему из всех. А до того, уже такую волну подняла, что скоро здесь не только прокурорские понаедут, но и из СБ нагрянут. Так что сам беги и спасай свою службу охраны, которая проспала всё на свете.

На это знаменитый офтальмолог только расстроено махнул рукой и вышел, даже не попрощавшись. Ну да, он ведь тут не только главный хирург с мировым именем, но ещё и заботливый хозяин, владелец всего этого комплекса. И никакой администратор в некоторых случаях его не заменит.

Кое-как поклевав остатки своего обеда, я уже окончательно открыл зашторенные прежде окна. Ещё и солнышко светило, наполняя палату палитрой полноценного дня. Левый глаз от яркого света никаких негативных ощущений не получал. Так что я без сомнений отправился на посиделки в зону рекреации. Хотелось отвлечься, да и продолжить свои наблюдения среди зелени и аквариумов с рыбками. Да и других пациентов там было немного, несколько человек. Но уютных местечек хватало, так что никто никому не мешал.

И я себе отыскал, под раскидистой пальмой. Вот там ко мне и прилип некий импозантный (даже в больничном халате) мужчина. Лет пятидесяти на вид. Хотя начинал он крайне вежливо и деликатно:

- Здравствуйте, Бруно Георгиевич! Вы разрешите перекинуться с вами несколькими словами?

- Здравствуйте! – я сразу приступил к просмотру новых вещей на пациенте. А кем ещё он мог быть? Посторонних сюда не пускали. – Мы с вами разве знакомы?

- Нет. Но я вас знаю заочно. Ну и сам представлюсь: Нестор Алиевич Глаголев, почётный председатель группы независимых адвокатов, входящих в ассоциацию «Правовая защита для всех».

- Рад познакомиться, - вежливо кивнул я в ответ, продолжая присматриваться поочерёдно к дорогим часам неожиданного собеседника, к его золотой цепи на шее, к некоему прибору в районе сердца (неужели кардиостимулятор?), и (оркестр туш!) к его парику на голове, идеально правдоподобному хорошей прическе. Ведь все искусственно созданные вещи, предметы и тому подобное, имели свою арву. Тогда как натуральные волосы никакими цветовыми эманациями не обладали.

И это меня настолько заинтересовало и раззадорило, что вначале я не слишком придавал значение нашей завязавшейся беседе. Тем более, никогда прежде не слышал ни о подобной группе, ни о подобной ассоциации.

Вначале говорили ни о чём. О погоде, об удобствах самой клиники, и прекрасных врачах и прочем медицинском персонале. Затем коснулись наших причин появления здесь. У этого Глаголева поменяли хрусталик и он похвастался улучшившимся до невероятности зрением. А потом он сам поинтересовался моим выздоровлением:

- А как ваш глаз? Уже в полном здравии?

- Да как сказать, - честно-то ему ничего не расскажешь. Да и я частенько закрывал глаза, стараясь регулировать поступление на сетчатку цветового разнообразия многочисленных слотов вокруг. - Постепенно восстанавливаюсь.

- И сон крепкий? Ничего не беспокоит?

Меня это сразу напрягло:

- С какой целью интересуетесь, Нестор Алиевич?

- Да я в курсе всего произошедшего с вами. И меня сильно терзает один вопрос: а как это можно спать спокойно, после того как убили безоружного человека?

При этом он с такой жалостью, сочувствием и одновременно с брезгливостью смотрел на меня, что я даже растерялся. Поэтому взял паузу, выбрал самый оптимальный ответ и только тогда заговорил:

- Во-первых: не человека, а бандитствующего, пьяного наркомана и преступника. А, во-вторых: как бы вы отнеслись к тому, что вас стали убивать ни за что ни про что? Или вашу супругу? Или вашего ребёнка?

Мой оппонент нисколько не смутился, наоборот, стал на меня давить:

- Но вы же мужчина в возрасте, опытный человек, могли бы и воздействовать на расстроенного аварией человека нужными словами, уговорить, успокоить. А вы сразу стрелять! Калечить! Убивать! Это же противоречит всем нормам человеческих отношений.

Вот тогда стало окончательно понятна суть и подноготная моего неприятного собеседника. Слышал о таких, читал, и плевать на аналогичных тварей хотел. Такие «защитнички» готовы были оправдывать любую мразь, спасая их от тюрьмы, лишь бы за это хорошо платили. И никогда они себя не ставили на место пострадавших, невинных людей, не знали горя после изнасилования родной дочери или супруги. А если подобное и случалось, то громче всех, в недоумении кричали: «А меня-то за что?!»

Так что я в ответ не стал скрывать своего презрения:

- Как раз нормы и законы нашей державы дают право на самозащиту в подобных случаях. Иначе обезбашенные скоты творили бы что хотели. И таких тварей ждёт только смертная казнь. Желательно сразу, на месте их преступления.

- Экий вы резкий! – не сдавался Глаголев, уже глядя на меня с нескрываемой злобой. – Но вот скажите мне, а в чём виноваты дети и родственники убитого вами человека? Почему ещё и они должны страдать из-за вашей брутальности и несдержанности?

- Потому что именно семья, в первую очередь и виновата, что воспитали такого ублюдка, не признающего законы и правила мирного сосуществования в нашем мире.

- Зря вы так о законах! Есть масса прецедентов, позволяющих понять правильность и многогранность большинства уголовных статей. И как раз наша группа правозащитников имеет честь спасать невинных и спасать оскорблённых. И вы не думайте, что убийство известного человека сойдёт вам с рук. Как и гонения на его семью. Вам за всё воздастся!

Напоследок адвокатишка даже слюной стал брызгать, доводя себя до кипения. А мне стало вдруг смешно:

- Ладно, ладно, полно вам гражданин Глаголев корячиться! Идите и защищайте помоечных крыс, насколько вам это грязное дело оплатят. Отрабатывайте свои накладные расходы. А ко мне больше даже не приближайтесь, иначе… Устрою вам вполне официальную обструкцию по всем направлениям нашего бытия.

- Это мы вам устроим!..

- Идите, идите, неуважаемый! – небрежно отмахнулся я от него рукой. – И покрепче приклейте свой парик, а то он уже стал съезжать с вашей вспотевшей лысины! Ха-ха!

Ух, как вскочил после этого болезный «правозащитник»! При этом жутко покраснел и ухватился в испуге двумя руками за искусственную прическу у себя на голове. И глаза у него чуть из орбит не вывалились в немом вопросе: «Как ты узнал?!» Видимо, тщательно скрывал свой физический изъян и бравировал красивой шевелюрой без единого седого волоска. А тут его с таким презрением и во всеуслышание разоблачили.

Потому что вокруг нас сидело ещё несколько отдыхающих пациентов и они довольно внимательно прислушивались к нашему разговору. Ещё и медсестра невдалеке застыла, делая вид, что просматривает какие-то истории болезней.

Быстро сбежал от меня «председатель» Глаголев. Надеюсь, что больше с ним никогда не встречусь. Ибо всегда ненавидел таких двуличных, скользких тварей. Они словно специально выискивают самое мрачное зло и пытаются вякать, его защищая, перекрашивая чёрное в белое. Откуда только такие гниды берутся в приличном обществе?

Хотя сам факт подобного внимания с их стороны, настораживал. Неужели они и в самом деле попытаются отыскать некие прорези в законах и воспользоваться ими мне во вред? Не пора ли и мне вызвать нашего семейного адвоката для консультации? Как говорится: лучше заранее соломки подстелить, чем потом спать на голых нарах.

Решение принято. Можно… выздоравливать дальше.

Глава 5

пятая глава

ДОМА И СТЕНЫ ПОМОГАЮТ

Очередные три дня, проведённые в клинике, ничем особым не запомнились. Мои исследования продолжались, с ума вроде не сошёл, а опыт «укрощения» цветовых эманаций солидно прирастал. С неприятными типами тоже больше не сталкивался и даже академик Драгнев обо мне словно забыл, практически не появлялся в моей палате.

Машину жене починили за день. В её офисе порядки навели и того быстрей, и никто вроде больше с угрозами в наш адрес не рыпался. Хотя с адвокатом и я проконсультировался, и супруга с ним вела некие длительные переговоры.

А на четвёртый день, после тщательного и полного медосмотра, меня выписали. Прощался со мной Семён Павлович с некоторым сожалением:

- Как-то странно, что твои цветовые галлюцинации больше не появляются. Интересно было бы с ними поработать. А? – и, после моего недоумённого пожатия плеч, напутствовал: - Но если что, какие осложнения, сразу приезжай без предварительного звонка. Мы тебя тут…

- Знаю, знаю! …на кусочки разберёте и опять сошьёте, как заново рождённого! А оно мне надо? – пожимал я ему руку на прощанье. – Так что лучше вас вообще не видеть и не болеть. Уж лучше вы к нам на дачку с бидоном кваса и ведром текилы. Хе-хе!

- Тебе лучше вообще не употреблять спиртное! – кричал он мне вслед. – Иначе глазное давление повысится и…

Что там может случиться страшного, я не дослушал, и без него грамотный. Поэтому стал громче мычать себе под нос свое «Е-е-е, гали-гали!»

На стоянке меня встретил старший внук и повёз домой. Ну и сходу стал просвещать меня о последних событиях в своём институте. Точнее о том, что касаемо меня:

- Деда, ты у нас стал страшно популярным и известным. И всё благодаря твоему умению стрелять из травмата. Даже частичка твоей славы на меня рухнула: девчонки уже совсем иными глазами ко мне присматриваются, а я стараюсь этим пользоваться на всю катушку.

- Как же так? – стал припоминать я. – У тебя там почти невеста была? И как она на это смотрит?

- Ха-ха! С завистью она смотрит и раскаянием! – злорадствовал внук. – Мы ведь с ней полюбовно расстались как раз перед твоим ранением, она с другим встречаться решила. Хотя повод огласила, что это я во всём виноват, заглядываюсь на чужие ножки. А сейчас жале-е-ет… вау! Так что мне повезло.

Конечно, следовало пожурить внука, направить его на путь благонравия и благочестия. Но, я в его годы считался ещё большим шалунишкой. Тем более, сели девочки сами оказывают знаки внимания… То пусть парень развлекается и получает в молодости максимум возможных удовольствий.

Но некое наущение таки сделал:

- Главное не торопись меня правнуками наградить! – и тут же стал уточнять: - И что, прямо-таки все у вас на курсе мною восторгаются?

- Честно признаться – не все. Есть ещё отдельно взятые утырки, которые не признают законов нашей державы. Но с ними коллективно боремся, и они ходят потом опухшие…

- Драки? - заволновался я.

- Ты что, деда? – обиделся студент. – Мы не дикари какие-то. У нас давно всё создано для честного поединка, типа дуэли. В спорткомплексе, под присмотром врачей, преподавателей, и хотя бы одного представителя от наших студенческих сообществ. То ли «народников», то ли «Союза соколов», то ли «Декадентов».

- Хм! А разве декадентов не разогнали?

- А чего их разгонять? Их мало и они совершенно безвредные. Если вообще не смешные. Первыми реагируют на новинки моды и чаще всех наклюкиваются новыми сортами алкоголя. Эстетствующие испытатели, за ногу их ети!

Это да, декадентов у нас не жаловали, воспринимали их со скепсисом, но и не обижали. Вон, даже в институтах и университетах позволяли создавать свои сообщества. Лишь бы занятия не пропускали, в политику не лезли и к власти не рвались.

А вот новость о поединках с какими-то «утырками», меня расстроила. Значит, мне не показалась почти зажившая ссадина на скуле внука. Стал у него уточнять:

- И сколько раз ты сам участвовал в поединках?

- Троих завалил! – похвастался он с апломбом. – При явном преимуществе. Хотя двое имели вес гораздо больший, чем у меня. Зато теперь не будут вякать всякие противозаконные гадости и порочить плохими словами честных людей. Кто только их учить всей этой мерзости?.. Не понятно… Хотя разборки по этому вопросу до сих пор ведутся.

После таких новостей очень мне хотелось запретить внуку ввязываться во все эти склоки с разборками, но разве он меня послушается? Мужчина растёт, должен сам принимать верные решения и взвешивать каждый свой поступок. Наверняка там даже бабушка Анна ничего не сможет сделать в воспитательных целях. Да и не станет она, сама боевая – дальше некуда. Как вспомню, что она творила в молодые годы… даже неудобно становится. Местами. А местами – гордость распирает. Есть что вспомнить…

Приглашал внука зайти в дом, но он куда-то спешил, так что извинился и даже меня до двери не проводил. Умчался по своим делам. Молодость, всё-то им некогда!

А я, войдя в дом, окончательно расслабился и выдохнул с успокоением. Хорошо у нас, всё вокруг родное и знакомое. И вот тут уж точно аура особенная, намоленная, наверное. Всех детей здесь вырастили, да и внуки тут как у бога за пазухой себя чувствуют. Хорошо! И не старое ещё жильё. Всего пятьдесят девять лет, как его мои родители возвели на месте старого, допотопного строения.

Тогда, в шестидесятые годы ХХ-го столетия, как раз строительный бум начался по всей державе. Новый император Сергей II-ой резко сменил внутреннюю политику, направив все усилия и средства на улучшение социального и жилищного быта народа. Ещё и обязал все держателей капитала, фабрик, заводов и пароходов, строить дома для своих работников. Или как минимум помогать при индивидуальном строительстве. Ух как тогда все капиталисты скрипели зубами, плевались ядом, но… Строили! Ещё как строили!

Ну а мои родители сами поднапряглись, ибо грех было не благоустроить такой кусочек земли, совсем недалеко от центра города. Сейчас здесь чуть ли не самая дорогая недвижимость в столице и тенденция к росту – постоянная.

И вот я снова здесь. Смотрю и насмотреться не могу.

А уж с новым моим видением арв со всеми их слотами, предстоящее обследование всех вещей в доме виделось весьма занимательным и интригующим действом. Теперь-то мне уже никто не помешает и отвлекать не станет. Можно сосредоточиться от и до.

Вначале, по устоявшейся привычке, к холодильнику. Есть! Есть мой любимый сок манго! С него и начал лёгкий перекус, захватив пару круасанов из пакета. Они и стали первыми объектами исследования с попутными поглощениями. Вроде булочка, пусть и сложная в изготовлении, а сколько цветовой эманации в ней. Арва каждого круасана состояла из семи слотов. Удивительно… Странно… Загадочно… И непонятно…

Тогда как сам сок – всего три слота. Тогда как прозрачная пластиковая бутылка с наклейкой - тоже шесть. Хм… Снял бумажную наклейку: бутылка – три, наклейка – тоже три. Как так-то?! И почему?

Забрезжила некая мысль-догадка на периферии сознания, но так и ускользнула в пучину неведомого. Как ни пытался я её вновь ухватить за тонкую паутинку интуиции – не ухватил. А ведь однозначно: это разделение каждой части на слоты – обозначает нечто важное и фундаментальное. И уверенность в этом (о важности) есть… а познания сути – нет. Странно…

Ничего, придёт время и эту загадку разгадаю. Торопится некуда, не такой уж я и старый, чтобы переживать о скором уходе. Если забыть о непонятках с глазами, то на мне, как любит говорить моя возлюбленная супруга Анна, ещё пахать можно, сидя на плечах и помахивая прутиком.

Перекусил. Ещё с десяток предметов рассмотрел, пытаясь понять систему арв и слотов. А там и время как бы пришло для послеобеденного сна. Только я в клинике выспался на год вперёд, так что решил прогуляться по окрестностям. Захотелось на сквер рядом поглядеть, да и просто пройтись по нашему элитному кварталу.

Время – не совсем для прогулок. Жарковато, людей почти не видать. Может и зря надел на себя лёгкую парусиновую курточку? А чем ещё прикрыть мой надёжный травмат? Тишина… Разве что детвора неугомонная кое-где шныряет, напоминая своими шумными компаниями неожиданное торнадо. И никого… А мне и хорошо, не надо каждому знакомому отвечать на кучу вопросов по поводу моих недавних приключений. Гуляю и наслаждаюсь.

Хотя некая настороженность, загнанная на самую периферию сознания, всё-таки оставалась. Нет, нет, да посматривал вокруг себя, выискивая негативные или злобные взгляды в мой адрес. Вдруг да появятся неугомонные мстители, обещавшие меня наказать за гибель своего бандитствующего земляка? Нет, всё вокруг чинно и благообразно.

По ходу моего маршрута, заглянул в три «скворечника» возле остановок общественного транспорта. Так у нас называются стеклянные домики на одной ноге, в которые люди складывают ненужные им уже книги. Порой книг очень много, порой почти нет. Сейчас оказалось средне. Пересмотрел, ничего нового для себя или интересного не нашёл.

Разве что один старый, детский журнал показался несколько странным. Ведь всё отныне рассматриваю через восприятие арвы. А она на данном предмете оказалась ну слишком уж витиеватой и сложной. Цветовые эманации так и сплетались клубками и гейзерами. Пришлось даже глаза прикрывать на несколько секунд, чтобы убрать мельтешение. И чем же эта печатная продукция так сильно отличается от себе подобных?

Так и не понял. По крайней мере в воспоминаниях моего детства и моей юности такое название ни разу не попадалось: «Мурзилка». Положил журнал на место, хмыкнул с недоумением, пожал плечами, да и пошёл дальше. Дома загадок полно, ещё не хватало туда со стороны что-то стаскивать.

Уже на своей улице встретил старого, чуть ли не с начальной школы, знакомого. Он не просто прогуливался, но ещё и маялся тяжким бездельем. Так что зацепились мы языками надолго, больше часа просидели на лавочке. И не столько я что-то рассказывал, как пришлось выслушать довольно обширный поток последних новостей не только по нашему району и о прочих совместных знакомых, но и касательно горячих, самых обсуждаемых новостей со всего мира. А там вновь кипели дискуссии о существовании параллельных миров.

Всё народ никак не успокоится по этому вопросу. Приводились новые доводы и контр доводы, но… как по мне, всё это – бессмысленные поиски чёрной кошки в чёрном подвале. А мой знакомый как раз придерживался противоположной точки зрения:

- Не может быть столько шума из ничего! Что-то в этом есть! Да те же предметы, фотографии которых уже тысячами мелькают в сети – это ли не доказательство? И разве там не видны отчётливо некие даты, надписи и штампы, несуществующие в нашем мире? Те же адреса? Названия фабрик? Странные города? И прочая куча несуразностей?

- Ну, знаешь ли, дружище, - вежливо улыбался я в ответ, прикрывая в очередной раз глаза, заслезившиеся в очередной раз от сонма арв на моём собеседнике. – Ты ведь знаешь, сколько сейчас в мире развелось фальсификаторов. А про многих и говорят: что ради красного словца – не пожалеет и отца. К тому же банальная мода могла возникнуть на подобные вещи. Вот и стараются лепить подделки, делая всё, чтобы быть в тренде. Чтобы засветиться перед подписчиками. Чтобы привлечь к себе внимание прессы и телевидения. Теперь скажи, ты, к примеру, имеешь некое такое доказательство у себя лично на руках?

- Хм… да нет ничего.

- Вот и главный ответ. И о чём дальше спорить?

На том наш диспут и увял. Но разошлись мы довольные и умиротворённые. Всё-таки хороша жизнь пенсионера, гуляй, общайся, развлекайся, повышай свой уровень… мм, чего именно? Да чего угодно! Хотя… тот же уровень сопротивляемости организма к алкоголю – уже никак не повысишь. Только наоборот. Как и сопротивляемость к болезням – не растёт. И вообще, молодость уже никогда не вернётся.

Вот так и прыгали у меня мысли, от печального к приятному и обратно, пока уже дома ходил по комнатам и думал чем заняться до прихода супруги. Ничего лучшего не нашёл, как наткнувшись взглядом на семейные альбомы, принялся пересматривать наши внушительные архивы. Ведь у нас было что посмотреть. Фотографировать детей и внуков я не ленился и на производство карточек в своё время денег не жалел. У всех из нас дома есть что просмотреть и вспомнить.

Разве что совсем детские годы мои, да школьные – очень слабо оказались обозначены. То ли экономность, то ли скромность бытия виновата тогдашняя, то ли отсутствие фотоаппаратов. Только имелись общие фото, сделанные во время праздничных выходов в город и посещения ателье. Да редкие, сделанные кем-то посторонним любительские фото ну совсем в мизерном количестве.

Это уже после службы я развернулся, купил аппарат, фотоувеличитель и всё к ним полагающееся, что помогло подняться чуть ли не на уровень профессионала. Потом был период в несколько лет, когда купил первую видеокамеру, вся жизнь запечатлевалась на видеокассетах. Казалось всё, фотография умерла… но потом всё равно вернулась. Ибо запечатлённый, да ещё удачный момент всё равно имеет особую, неповторимую притягательность.

А уж совсем редкие карточки из раннего детства, несмотря на их постановочность и официальность, вообще казались мне всегда самыми интересными и загадочными. Всегда мысли мелькали, при их просмотре:

«И что я в тот момент думал, когда голубь клевал зерно у меня с руки? – это о моей фотографии примерно пятилетнего карапуза. Или о фотографии, где мы с бабушкой стоим возле дворовой скамейки: - На кого это любимая бабуля так многозначительно посматривает? Совсем ведь молодая! Лет за пятьдесят всего, с хвостиком… И симпатичная ведь женщина! Стройная! Почему только второй раз замуж не вышла? И кто именно нас снимал?..»

Ну да, в свои почти семьдесят я уже смотрю на мир и на людей совсем другими глазами. Не в том смысле, что у меня всё рябит цветовыми эманациями и зрачки в стороны расползаются (это – сугубо личное), а совсем иная оценка происходит увиденного. Та же мордашка двоюродной сестры умиляет и вызывает сострадание. Красота и женственность той же бабушки – печалит и даже вызывает сочувствие. Рано она ушла, загнулась от тяжёлой работы, брошенная предателем-дедом. А та же кузина в своей жизни тоже ничего хорошего так и не увидела. В общем-то… Пахала как вол, да каждую копейку для семьи откладывала, сама недоедая порой.

Да и вообще, что-то я в последнее время стал слишком жалостливым и впечатлительным. Могу любого человека пожалеть, любого возраста и в любых обстоятельствах. Стал слишком сострадательным и сердобольным? Или это старость меня в такого мягкотелого превращает? Но тогда почему в сердце ничего не дрогнет, когда вспоминаю убитого мной бандита? Может и его следовало бы пожалеть? Простить? Понять?..

«Чёрта с два! – тут же мысленно сам себя перебил. – Пусть его тыщи лет в аду на сковородках жарят! И мозги ему раскалёнными вилами протыкают! И в глотку горячую смолу льют бочками! Ни капельки его не жалко!»

Досадно, что разнервничался после такой вспышки неприятных воспоминаний. Пришлось альбомы отставлять в сторону, глаза закрывать и в спокойном состоянии медитировать. Только через полчаса осознал, что в руках так и осталась та чёрно-белая фотокарточка, где я вместе с бабушкой. Теперь уже спокойнее и тщательнее к ней присмотрелся. Ибо весьма примечательная арва: целых девять слотов!

Не поверил, пересчитал: точно девять. И это притом, что в других, даже цветных фото – не больше семи слотов. Что из этого следует? Опять мысли зароились, перегревая мозги и пытаясь уловить ускользающую разгадку. Неужели всё дело в старости карточки? Временной лаг? Некие наложения десятилетий? Но вот же, рядом, ещё более старое фото, где моя маленькая мама на руках всё у того же деда-предателя. И на ней всего семь слотов.

Как? Почему? Кто виноват? Кого спросить?

И тут все эти вопросы исчезли после мощного, громового удара в дверь.

Глава 6

шестая глава:

НОВАЯ НАГРУЗКА

Естественно, что уронив фотографию, я мигом подорвался на ноги и бросился к входной двери. При этом предположения у меня возникли самые неприятные и панические. Начиная от мстительных бандитов и вплоть до того, что это ко мне ломятся обнаглевшие баптисты «свидетелей какого-то йога». Потому на ходу, уже одной рукой подхватил с тумбочки свой травмат, а второй достал из кармана телефон. Правда, кому именно звонить, взывая о помощи, ещё не сообразил.

Благо, что в дверях щёлкнул замок и в прихожую, мне навстречу ввалилась Анна Даниловна. При этом моя драгоценная супруга ругалась как сапожник, подвизающийся при муздрамтеатре:

- Скрипичный ключ тебе в афедрон! Что бы ты шлягером удавился! А медведи не только на ухо наступили, но и голову отгрызли! Флейтист безгубый! – наткнувшись на меня, готового к бою, она моментально из фурии преобразилась в приличную, заботливую и нежную жену: - Здравствуй, любимый! Ты хоть поел? И как себя чувствуешь?

И прильнула ко мне с поцелуями. А я уже из-за неё, выпученными глазами рассматривал творящееся на крыльце действо. Там здоровенный мужик, стоя на коленях, пытался связать в кучу расползшуюся коробку с какими-то стальными кронштейнами. Ещё двое мужчин, в таких же спецовках, волокли от калитки очередные упаковки. Догадаться, как всё здесь произошло, было несложно. Но я всё равно выдохнул:

- Чего это они?

- Купила для нас тренировочный комплекс, - затараторила Анна, оттирая меня вглубь квартиры. – Будем с тобой поддерживать отныне должную спортивную форму. Ну а дверь наша слегка пострадала внешне по причине определённой неловкости этого человека. Слаб он в коленках оказался, зацепился за верхнюю ступеньку и… чуть не упал! Так что ты прости его… не убивай!

Грузчик ещё больше покраснел, чем после непосредственно падения и изначальной ругани в свой адрес. Ещё и травмат в моей руке рассмотрел и, на какое-то время, замер. Наверное, готовился с низкого старта куда подальше отсюда рвануть. Да и коллеги его застыли на месте, сомневаясь в целесообразности своего дальнейшего продвижения.

Мне же ничего больше не оставалось, как вернуться в гостиную, пряча свои средства обороны. Мешаться с советами по размещению и монтажу комплекса – не подумал даже. С этим прекрасно справится и сама госпожа Регнер. А если она командует слегка провинившимися исполнителями, то это пострашней для них будет, чем травмат у виска. И страшней, чем пулемёт… в некотором роде.

Где-то часа полтора продлилась шумная инвазия в наш дом. В мансарде звенело железо, слышались отрывистые команды женским голосом и доносились звуки сдвигаемой мебели. Но, в общем, профессионалы монтажа справились отлично, моя жена в итоге оказалась весьма довольна, судя по выданным «чаевым». Даже слегка повреждённая снаружи входная дверь проигнорировалась хозяйкой дома. Сама озвучила, что замажется вмятина и легко закрасится, выпроваживая работников доставки. А там и я удостоился её пристального внимания и надлежащей опеки:

- Дорогой! Ты почему не радуешься моим инициативам? И почему до сих пор не накрыл праздничный стол? Ведь вижу, что проголодался. Кстати, спешу тебя страшно огорчить: завтра уезжаю на пять дней в командировку. Сопровождение гастролей. Так что готовься скучать и горевать без меня.

Редко, но такие командировки для музыкального редактора случались. Творческие, так сказать. В самом деле грустно, но… Переживём, как-нибудь. А вот с накрытием стола…

Так-то да, приготовлением пищи я люблю заниматься и не считаю это для мужчин зазорным. Но мы частенько пикируемся шуточно на эту тему, стараясь ускользнуть от чести считаться в какой-то момент шеф-поваром на нашей кухне. И у меня имелся для такой отговорки прекрасный повод:

- Анечка, радость моя! Ты ведь знаешь, что мне нельзя допускать контакта глаз с дымом, паром, и едкими выделениями. Тот же лук может вызвать чрезмерную слезливость, перенапряжение кровяных капилляров, отёчность век и… в итоге, мой ранний переход в группу инвалидов. Или ты этого добиваешься? Чтобы имелся повод от меня быстрее избавиться? Небось, нашла себе какого миллионера, пока я в клинике отлёживался?

- Не с моим счастьем! – притворно опечалилась супруга. – У меня на судьбе написано маяться с тобой до столетнего возраста. Мне так цыганка нагадала. А вот уже потом!..

И она мечтательно закатила глаза, усаживаясь мне на колени. Восхищённо цокнула языком и продолжила мечтать:

- …потом я буду менять ухажёров как перчатки! И заставлять их готовить для меня каждый день новые блюда. Вот тогда заживу! У-ух!

- А меня куда денешь? – живо поинтересовался я. – Отпустишь на свободу?

- Ещё чего?! Закрою в сарае, дам гитару с бумагой и будешь там сидеть и писать жалостливые песни на тему «Как тяжко жить на свете без горячо любимой Анечки!»

- Тогда как ты, тем временем, с миллионерами?..

- Ага! Буду тянуть с них деньги на пристойное содержание того самого сарая… И вообще! Бруно! – она начала щипать меня за шею. – Когда ты прекратишь меня сватать за кого попало?

- Уй! Больно же! Уже и пошутить нельзя?

- Нечего даже в шутках меня опускать так низко. Давно пора запомнить, что мой минимум – это миллиардеры. На меньшее я не согласна!

Кто бы спорил? Вот и я не стал. Стал целовать в шейку супругу, и меня сразу перестали щипать её цепкие пальчики. Всё-таки мы соскучились друг по другу, и сейчас попросту наслаждали интимными объятиями и духовной близостью. И никакой возраст нам в этом не мешал. И про еду мы на какое-то время забыли.

Жалко, что наша идиллия брутально прервалась самым неприятным образом. Зазвонил мобильный телефон Анны, она лениво встала с моих колен и нехотя прошла к аппарату, лежащему на столе.

- Доча! – проинформировала меня, глянув на экран и инициируя связь. – Катенька, привет! Слушаю тебя… Да я не волнуюсь… пока…

Начала она разговор, быстро меняясь в лице. Судя по нахлынувшей бледности, повод для волнения таки имелся. И губы сжались так, словно супруга уж пошла в рукопашную атаку. Естественно, что и я подхватился на ноги, стараясь подслушать, о чём говорила Катерина. Но так ничего толком и не уловил. Пришлось ждать конкретных пояснений от жены.

Наш второй ребёнок характером пошла в свою мать и за неё мы как-то меньше переживали, чем за обоих сыновей вместе взятых. Ответственная, дисциплинированная, упорная и с огромной харизмой. И уже достигла немалых успехов в своей работе, сделав стремительную карьеру на ниве разработок новых полимерных нанокомпозитов, используемых в строительстве колоний на Марсе.

Она нам подарила удивительную пару разнополых близнецов, коим сейчас было по тринадцать лет, и внука – пяти лет. И муж у неё оказался под стать, кремень мужик, с которым можно было и на рыбалку смотаться, и в Таиланд съездить, и в разведку пойти. Кстати, он тоже работал на той же стезе, но с неким уклоном в оружейную отрасль. И всё у него было туманно, неопределённо и засекречено. А вот детки у них – та ещё гремучая смесь получилась. Могли за полчаса дом вверх тормашками перевернуть. Натуральные элементали огня и разгильдяйства. Ещё и младшенького брата приучали к неуёмным шалостям.

Но не в них суть события, а в неприятности, произошедшей с самой Катенькой. Причём подобное лучилось у неё впервые в жизни. Уж как она умудрилась это сделать, но упала со стремянки у себя в гараже. Что-то доставала с верхней полки, пошатнулась, не удержалась и улетела вниз. Крайне неудачно ударилась об стол и получила трещины сразу трёх рёбер и сильный вывих плечевого сустава. Хорошо хоть без осложнения и не надо делать операцию, но в любом случае наша дочь на некоторое время стала недееспособной, врачи уложили её в больницу минимум на две недели.

Естественно, что Анна Даниловна сразу бросилась к своему авто, спеша увидеться и пообщаться с кровиночкой. Я еле успел сам добежать до машины усесться в неё и пристегнуться. Но следовало ещё и решить вопрос с внуками, вернее с младшеньким, пятилетним. Старших-то можно самих дома оставлять, да и большее время они в школе. Дальше за ними отец проследит. А с меньшим сразу было решено, что мы заберём к себе. Тем более, что у нас он всегда пребывал с удовольствием.

Всплыл, правда, момент, когда прозвучало предложение отдать внука родителям зятя. Тоже всё-таки родные дедушка с бабушкой. Но моя супруга настолько категорически и сразу отвергла подобное, что с ней никто спорить не осмелился. Тем более что обо мне было заявлено:

- Дедушка Бруно свободен как ветер! И ему надо больше двигаться. Вот и станет гулять с внуком Коленькой по парку, устраивать подвижные игры и развивать фантазию на прочие развлечения.

А я и не против. Всеми руками «за!» И чувствовал я себя отлично. А что у меня проходят некие пертурбации со зрением – решил никому не рассказывать. Привык держать это в тайне.

Так что мы, прежде всего, заехали в дошкольное учреждение и забрали Колю с собой. Только после этого проведали его мамочку, заодно отвезя ей в палату персональный компьютер со звуковым интерфейсом. Потому что Катерина не собиралась ни на час забросить свою основную работу. Хотя и очень горевала, что не сможет лично находиться на лабораторных испытаниях какого-то очень важного, новейшего компонента.

В палате мне досталась главная роль молчаливого исполнителя. Обе мои любимые женщины двойным потоком раздавали мне ценные указания. Как установить компьютер. Как его подключить и настроить. Чем кормить внука. Когда и сколько его выгуливать. Чего ему не давать ни в коем случае. Как его одевать и во что его переодевать. Во сколько спать класть днём и когда укладывать вечером. И как часто наведываться в больницу для контрольного осмотра мамочкой своего чада.

Через час я не выдержал:

- Хватит меня поучать! Вон сколько детей и внуков я вырастил, вскормил, одел, обул и воспитал. Так что и Коленка не пропадёт без женской опеки. Правда, внук?

- Совершенно верно, деда! – с завидной солидностью для своего возраста отозвался тот. – С тобой и проще и интересней.

Чем обидел бабушку с мамой невероятно. Так что минут на пять они переключились на мальца, укоряя его в несознательности, неблагодарности и пытаясь подкупить (особенно бабушка) всеми мыслимыми и немыслимыми благами. За это время я вздохнул чуть свободнее. А там и врач лечащий появился, авторитарно разгоняя нашу компанию:

- Что вы тут за базар устроили? Посещения закончены. Время вечерних процедур. Посторонние покидают палату!

Мы с внуком выполнили это распоряжение моментально, потопав на выход. А вот женщины ещё минут десять обменивались крайне важной информацией, не в силах оторваться друг от друга. Но тут удивляться нечему, такая уж у них планида. Даже если они личности с характером и с позитивной харизмой.

По пути домой, Анна Даниловна сокрушалась от всей души:

- Надо же было такому случиться?! Ещё и эта моя командировка так некстати. И ведь никак открутиться нельзя… А Катенька уверена, что ты и сам с внуком справишься.

- И это – правильно! – важно подтвердил я, оборачиваясь на Колю.

- Как бы не так! – ворчала супруга. – Тебе самому нянька нужна. Особенно в твоём состоянии: дым тебе вреден, чистка лука тебя убивает, сало – полнит, а манная каша подгорает. Наверняка будете с ребёнком питаться одними пельменями.

- О! Пельмени! – тут же отозвался внук, который рос вполне нормальным мужчиной. После чего ещё и добавил любимую фразу своего папочки: - Даст ист фантастиш!

Чем довёл бабушку до очередной вспышки недовольства:

- Вот! Вот к чему приводит отсутствие женского контроля в воспитании детей. Наслушаются всякой вульгарщины, насмотрятся всякого мусорного контента, а потом…

Но я уже хохотал, не в силах удержаться. Ещё и внук меня поддержал за компанию своим задорным, заливистым смехом. Хотя он и не понимал истинной причины моего смеха, но ему было порой достаточно палец показать, и ребёнок веселился вовсю. А когда он радовался, то и для бабушки счастье. Так что морщинки у Анны Даниловны сразу разгладились и она не удержалась от улыбки. После чего и сама попыталась шутить.

Так мы и доехали домой, с улучшающимся настроением. Главное, что дочь идёт уже на поправку и никаких печальных последствий у случившегося с ней падения не ожидается.

В тот же день мы только и занимались внуком, обустраивая его в одной из спален и создавая ему соответствующий уют. Играться с ним и развлекать его, пришлось мне на следующий день, когда мы отправили бабушку в её творческую командировку.

Ну как играться… Вначале вытащили три ящика и два мешка с игрушками, среди коих имелась куча автомобилей, гора солдатиков и целый легион кукол разного формата. Всё это у нас в доме накапливалось годами, оставаясь не столько от детей, сколько от старших внуков и внучек. Хранилось всё это бережно, и мы с Анной надеялись, что ещё и правнуки в этих сокровищах отыщут себе подходящую забаву.

Коленька тоже радовался, хотя бывал у нас не раз и все эти сокровища не раз им были обследованы. Так что неудивительно, когда он уже ближе к ночи переключился на одно: лепку из пластилина всяких чудовищных и несуразных зверушек. Или не зверушек? Может инфузории-туфельки или иные мелкоклеточные существа? Но некий талант у малыша явно просматривался, фантазии у него на троих хватало.

Так что мне лишь оставалось присматриваться, вовремя хвалить должное усердие и пытаться угадать объект или отыскать портретное сходство:

- Ух, какая красивая жирафа получилась!

- Не-е-е… это моя сестра. У неё шея длинная…

- Хм! А это значит братик?

- Такой толстый? Ты что?! Это папа! Он сильный! – двойняшек он тоже любил, но папа считался непререкаемым авторитетом.

- А это чей бюст получился? – гадал я, словно на кофейной гуще. - Неужели бабушкин?

- Откуда у бабушки усы? Это же ты, деда!

- Ну да… есть сходство… Молодец!

При этом я старался не кривиться в недоумении, творческие порывы надо поощрять, а в ребёнке – тем более. Ну и себя накручивал к внимательности, ведь ни разу не угадал. Неужели подрастерял собственную фантазию?

Потому и стал присматриваться не только простым зрением, но и все слоты стал фиксировать. Хотя чего там было особо считать? Арва каждого куска пластилина имела эманацию всего трёх оттенков. Мм?.. Трёх? Или всё-таки четырёх? И вот тут я несколько подзавис.

Беру в руки дольку из коробки, вглядываюсь: три слота. Тогда как в любой из созданных внуком фигурок – четыре слота. Почему так? Зрение подводит? Или что-то не понимаю? Но как ни менял последовательность просмотра, всё оставалось прежним.

Тогда я попробовал сам что-то слепить. Некое подобие гриба на толстой ножке – тут же украсилось четвёртых слотом. Раскатал гриб в простую колбаску – всё равно четыре. Незаметно стащил у внука один его шедевр и тоже раскатал – всё равно осталось четыре. Опять в сознании закрутился сонм предположений и догадок, но никак не получалось их сформулировать в конечный итог. Не мог подогнать смысл с действительностью.

Но некая теория стала появляться: приложил некие усилия к чему-то и это что-то получает добавочный цветовой оттенок. Почему? Только ли в творчестве подобной лепки? И можно ли вернуть первоначально число слотов, если пластилин аккуратно вернуть к прежней форме продолговатого куска? Оказалось, что нельзя. Как ни равнял грани, как не подгонял под размер – всё равно оставалось четыре цвета.

Ладно, тогда попробуем с другой стороны подойти. Взял лист чистой бумаги, проверил – вокруг неё три слота. Разрисовал лист цветными карандашами двух сторон, просто изображая детские каляки-маляки. Сложил лист для удобства в несколько раз, присмотрелся – есть! Есть пять слотов! И откуда взялось сразу два добавочных?

Глава 7

седьмая глава

ПЕРВЫЕ ВЫВОДЫ

Жаль, что Коленька захотел кушать, потом сказку, а потом и свалился от усталости. Ушло на это не менее полутора часов. Зато потом уже эксперименты я продолжил без всяких помех и отвлечения внимания. Потому что сосредотачиваться следовало особо тщательно: новые слоты проявлялись крайне тускло и невзрачно. Всматривался в них до рези в глазах.

Но главная тенденция мне открылась быстро. Просто разрисовал лист – добавляется один слот. Сложил лист в виде самолётика – два слота. Просто сделал самолёт из бумаги – добавился всего один слот. То есть на каждое осознанное действие с предметом, идущее на его преобразование, добавляется некий оттенок в общую арву.

Дальше оставалось только делать правильные выводы и подкреплять их несложными опытами. Получалось, что любое воздействие разумного человека оставляет некий след в цветовой эманации. Именно, что «разумного», потому что предметы и сооружения созданные неразумными существами ещё следовало проверять отдельно. А какие это сооружения? В первую очередь пришли на память птичьи гнёзда, сложность которых порой поражает соображения. К тому же их (по логике) как бы легче всего рассмотреть. Где бы ещё найти среди ночи?

Что ещё? Масса всего! Термитники, муравейники, пчелиные соты, бобровые домики, норы, паутины, шалаши… Да те же кораллы, создающиеся полипами. Те же ракушки, которые взращивают на себе и носят моллюски.

Большинство мне и днём не сыскать. А вот паутину… нашёл в гараже! Осветил мощным фонарём с разных сторон. И ничего…

Вспомнил про удивительно красивую ракушку каури, отыскал её в серванте, изучил. Увы, и там никакой арвы не было. Получается всё-таки только при воздействии разумных? Или требуются сооружения более сложные? Вряд ли подойдут соты или термитники. А вот несколько разновидностей гнёзд следовало бы тщательно рассмотреть. Когда найду. Потому что про птиц какие только чудеса не рассказывают и не показывают в интернете. Жалко, что собаки и коты ничего не строят. Уж они-то точно обладают неким зачаточным разумом.

Тут же вспомнились различные леопарды, львы и рыси, обитающие в африканской сельве. Наверняка те строят нечто для своего потомства. Или роют? Но где та Африка? И есть ли смысл туда переться на старость лет?

По здравому размышлению, мне хватит предметов в доме, чтобы несколько лет разгадывать значение и строение их арв. Вот с самых простейших я и начал после полуночи. Часа три потратил, начав вести записи и классифицируя каждый слот. Потом всё-таки свалился от усталости и спал без задних ног. Проспал всё на свете: побудку внука, его умывание, зарядку и кормление. Благо, что Коля и сам прекрасно справлялся на кухне: достал из холодильника и слопал клубнику, выпил бутылку молока и притоптал это всё несколькими круасанами.

Затем и меня всё-таки решил разбудить, корча умильно крайне честную мордашку:

- Деда, пошли гулять! Я уже поел, - ещё и соврал без зазрения совести: - И зарядку сделал.

Понятно, что не делал и не умывался, по глазам вижу, но тут я сам виноват. Любые строгости распорядка дня надо показательно поддерживать личным примером.

- Ладно, взлетаю! – заторопился я, словно солдат новобранец. - Умываемся! Как нет? У тебя вон все щёки в клубнике… Одеваемся! Два глотка горячего чая… И в путь!

Гулять он в ближайшем нашем парке любил. Там и качелей с горками хватало на детской площадке, и домиков деревянных с песочницами, и прочих детей разного возраста.

Взрослым тоже места достаточно на лавочках посидеть и за столами в домино поиграть. Или в карты. Или в шахматы. Здесь у меня имелось несколько компаний, собирающихся по интересам. Но сейчас было слишком рано, стариков почти никого не видать, да и мой основной интерес заключался в попытках отыскать птичьи гнёзда. Их строителей вон сколько летает с ветки на ветку.

Но сколько не присматривался, так ни одного сгустка веточек не увидел.

Не сезон? Или надо лезть на дерево? А смогу? То-то и оно! Ладно, отложим этот непосильный квест на будущее. Зато можно рассматривать иные предметы и пытаться чётко осмыслить всю картину моего неадекватного зрения.

Внук игрался себе, меня особо не отвлекая. Только и стоило раз в несколько минут поглядывать в его сторону. Так что я, несмотря на день и проходящих мимо людей, перешёл к следующей фазе своих экспериментов. Подвигло меня на это следующее наблюдение: стоило мне с определённым напряжением сосредоточить внимание на одном из слотов, как данный цветовой оттенок начинал клубиться и переливаться радужными оттенками. Словно предлагал с ним поиграть и радовался моему вниманию.

Естественно, у меня даже мысли не возникло, что некие слоты обладают разумностью и хотят мне что-то сообщить. Напрашивался вывод моего непосредственного воздействия на один из цветовых оттенков. Ну раз уж зрение у меня такое особенное, то ему и карты в руки. Пусть меня и дальше продолжает удивлять. И подталкивать к новым выводам?

Долго крутил у себя перед глазами шариковую ручку. Убедился, что цвет слота не имеет для «контакта» с ним никакого значения. Мне все, так сказать, «подвластны», для создания в них завихрений. Теперь оставалось понять, могу ли я как-то иначе на них воздействовать? И будет ли какой смысл из этого воздействия?

Сколько ни старался, сколько ни тужился – никакого больше результата.

Пока не услышал рядом натужное пыхтение. Это Коленька приволок откуда-то кирпич. Ещё и гордился этим:

- Смотри деда, какой он большой и чистый! Новенький!

И где только взял такой? Скорей всего кто-то использовал сей предмет для опоры, подкладки или груза, да так и бросил. Я оглянулся по сторонам, но никто не мчался к нам с перекошенным личиком и не требовал возвращения потери.

- Давай что-нибудь построим? Будку. Для собаки! – внук пылал энтузиазмом. – Я ещё много найду!

Напоминать ему, что у нас собаки нет и настаивать на возвращении кирпича на место, я не стал. В воспитательных целях энтузиазм детей надо поддерживать:

- Если много – то подумаем, - обнадёжил ребёнка. – А этот пока тут постоит! – и водрузил находку на стол перед собой. Установив её на торец. Не ровён час уронит ребёнок себе свою «игрушку» на ногу, и тогда его мама с бабушкой вынесут мне мозги напрочь.

Коленька радостно гыкнул и, словно метеор, помчался вновь по площадке, разыскивая так желанные для него стройматериалы. Проследив за мальцом и убедившись, что окружающим строениям не грозит разборка, я вновь вернулся к своим опытам. Но теперь вместо ручки передо мной стационарно стоял красный, стандартный кирпич. Вот им я и занялся, попутно рассуждая:

«Слотов – четыре. Если суммировать предположительные воздействия разумных на сей предмет, то они составят следующий список. Первое: добыча глины и песка. Второе: создание должной смеси. Третье: формовка или набивка. Не помню точно… И четвёртое: обжиг. Скорей всего погрузка, доставка и разгрузка – в этот список не входят. Может и само воздействие считается иное, как и очерёдность. Но не суть… пока. А вот как понять, какой слот и за что именно отвечает? И если я это пойму, что мне это даст?»

Что примечательно, цветовые эманации арвы не располагались вокруг предмета идеальными кругами. Они извивались, порой меняя своё местоположение и рядность, пронзая предмет в разных направлениях, свиваясь колечками и петляя восьмёрками. Примерно как спутанные нитки четырёх разных оттенков. Не настолько сложно, конечно… Скорей, как кабеля толстые, которые вполне можно распутать. При желании.

Желание – в наличии. Упорства – не занимать. Времени – хватает.

Где там внук? Бегает. Что б он был здоров! И всегда так активен.

Опять всё внимание на объект. Хотя со стороны наверно смотрюсь не совсем адекватно: сидит пожилой дядька и гипнотизирует обычный кирпич. Не пора ли ему помочь? Вызвать нескольких определённого сорта санитаров?

Пусть только попробуют! И правильно я себя считаю всего лишь пожилым дядькой. Ведь я далеко ещё не старик, а в душе себя чувствую лет на сорок. Если не моложе!

Наверное упоминание о возрасте, придало мне сил и бодрости. Потому как удалось, прикипев взглядом к одной из линий слота, сдвинуть её чуточку в сторону. О! Сразу появился некий эффект в цветовой гамме. Соседние линии тоже заволновались, затрепетали и стали радужно клубиться. Пусть только в одном локальном месте, там, где мне удалось сделать подвижку.

Ага! Есть контакт! Процесс идёт. Лёд тронулся!..

Понять бы ещё, в какую сторону он тронулся? Ничего, поймём. Как говорится, дорогу осилит идущий.

На автомате: как там Коля? Полёт нормальный!

И вновь цеплять и расшатывать все линии всех слотов. В любом месте. Любого цвета. Ибо уже раз уловив навык «ухватки» за линию, старался делать точно так же. Разве что с большим усилием и с явно большим результатом. Теперь у меня уже линии слотов вытягивались далеко в сторону, утончались, будоражили соседние линии, но… никак не рвались и никак не перемещались в иное место. Стоило лишь ослабить усилия, как слоты возвращались в прежнее состояние. Словно резиновые, но весьма прочные пружинки.

Тем не менее, подобные результаты вызывали во мне немалый энтузиазм. Как говорится, итоги есть, надо пробиваться дальше по стезе познаний. Или наращивать усилия? А каким образом? Оказалось, не всё так просто с телесной физикой. Если перенапрягаюсь, становится дурно, возникает головокружение, появляется боль в висках. И как быть? Использовать для усиления некий стимулятор? Тот же кофе, к примеру? А вдруг скакнёт давление?

Не подходит… Употребить нечто запрещённое в идее наркотика? Так никогда в жизни не пробовал и пробовать не собираюсь. Разве что помирать буду, и врачи уговорят на какую-нибудь гадость.

Чём же усилить свою «ухватку»? Попробовать очки? Ещё и разной градации? Так у меня при себе совсем простенькие, на +2. Хватит ли такого увеличения? Или ещё лучше использовать большую увеличительную лупу? Или вообще бинокль?

Лупы с биноклем под рукой нет. Достаю очки. Пробую через них. Результат отрицательный: вообще не могу «ухватиться» взглядом за слот. Хотя сами линии стали смотреться чётче, отчётливее и насыщенней. Что-то стало мелькать на периферии сознания: неужели я на правильно пути? Только и надо увеличить изображение? Усилить зрение?

Снял очки, глянул на стёкла. Грязноватые, надо протереть. Благо, что чистый носовой платок – с собой. Пока протирал, проследил за внуком. Тот уже с каким-то коротким поленом носится. Непорядок! Но не настолько страшный, чтобы забирать у ребёнка новую игрушку. Ударится, аль ещё чего, пусть сам на себя и пеняет. Должна же быть некая боль в обучающем жизни процессе. Главное потом мне самому выжить при атаке женской сборной.

Очки на нос, новый просмотр слотов. О! Ещё лучше стало видно! Ого! И «ухватка» вновь получилась! Вот что чистота и гигиена животворящие делают. Эксперименты продолжились, но уже без перенапряжения для головы.

Вначале дёргал и растягивал тонкие слоты. Затем сосредоточился на самом толстом, насыщенного синего цвета. Эта линия и тянулась лучше всех, и выглядела несколько рыхлой, и не с такой пружинящей резвостью возвращалась в первоначальное положение.

Вот я и стал её тянуть, тянуть, тянуть… до упора. Вытянул за пределы арвы, потом до края стола, потом за край и ниже, к самой земле. Чувствую, глаза уже заболели от такого взгляда перекошенного, сам скособочился, изогнувшись, наклонив голову, благо хоть руками держался крепко за столешницу. И уже возле самой земли, вытягиваемый мною синий слот разорвался и лопнул. Причём с каким-то странным звуком: звон – словно треснул стакан от кипятка, и шуршание – словно рассыпалась гречка.

И внутри у меня что-то оборвалось. Или жуткий упадок сил подкрался. Опасения появились: как бы в обморок не грохнуться. Поэтому закрыл плотно глаза, постарался выпрямиться и расслабиться. Помогло. Дыхание стало налаживаться. Сердце застучало размеренно. Боль в висках прошла. И только тело дёрнулось от звонкого голоса рядом:

- Деда! А где мой новенький кирпич?!

Пришлось открывать глаза и сосредотачивать всё внимание на внуке. Ибо он того стоил: в изрядно перемазанной майке малыш с натугой держал в руках, прижимая к животу, иной кирпич. Из тех поделок, которые можно смело считать древними. Иначе говоря, этакая плинфа, плоская, большая, нестандартная, тяжёлая, насыщенно бурого цвета. И откуда только взялась подобная несуразица в нашем современном мире?

Но не это больше всего ошарашило меня. А тот факт, что стоящий ранее на столе кирпич – исчез! Вместо него кучкой громоздилась пыль жёлто-красного цвета.

Поневоле подумал:

«Это кто-то надо мной подшутил! Пока я сидел с закрытыми глазами, кирпич уволокли и для смеха сыпанули какого-то песочка. Решили поиздеваться, мол, дед совсем крышу потерял, на стройматериал молится. Со стороны-то оно так и смотрится. Наверное…»

С другой стороны, никого больше рядом нет и не было. Не столь уж долго я приходил в себя после упадка сил и прикрыв веки. Может секунды три, максимум – шесть. Да и вряд ли кто-то, будучи в здравом уме, осмелится так подтрунивать над стариком.

«Тьфу ты! Не старик я, - занялся я самовнушением, - Не старик!» - и переключил всё своё внимание на пыхтящего внука:

- А этот ты, где нашёл? – перехватывая у него из ручонок экземпляр древнего зодчества, также установил новую находку на стол рядом с кучкой пыли. – Он ведь уже совсем старый и для стройки не годится… А новенький… мм? – сходу ничего не придумывалось, как: - Плохо его в печи прожарили, вот он и рассыпался под лучами солнышка. Смотри, что осталось…

Внук недоверчиво хмурился, стоя на цыпочках и заглядывая поверх столешницы:

- Но я ведь, когда к тебе шёл, кирпич видел… Он вот тут стоял, красивый такой… Или ты не хочешь для собаки будку строить? – выдвинул он вполне справедливое обвинение.

Видимо вспомнил о моей и бабушкиной аллергии на собак. Мы и в самом деле не переносили ни запах, ни летающие в воздухе клочки шерсти. Да и с точки зрения гигиены, подобное проживание человека с животными считали неприемлемым.

Чем я и решил воспользоваться, не желая врать:

- Да, не хочу. И не могу содержать животных рядом с нами. Поэтому будки не будет.

Естественно, что Коленька на меня обиделся. Выплеснул на меня зло:

- Тогда я не буду с тобой играться! – и убежал в сторону горок.

Мне оставалось только тяжело вздохнуть. Внук долго не сможет таить обиду в виду своего малолетства. Уже через пять минут всё забудет, и всё станет как прежде. Разве что бабушке или маме нажалуется… Но те меня однозначно в данном вопросе поддерживают.

А вот пропажа красного, современного кирпича, меня напрягала всё больше и больше. Опять проанализировав и вспомнив каждый момент моих экспериментов, окончательно убедился в невозможности некоей, подстроенной шутки. А что тогда? Кирпич сам рассыпался в пыль? Или этому способствовали мои усилия порвать один из слотов? Почему бы и нет? Коль чудеса пошли таким широким фронтом, почему бы ещё одному не свершиться?

Хорошо, примем как факт, данный момент. Но как это проверить?

Стал внимательно просматривать кучку пыли. А нет! Нет у неё арвы! Ни единого слота не просматривается. Раньше был овеществлённый предмет, созданный руками человека, а после уничтожения цветовых эманаций – вернулся в изначальное своё состояние в виде глины и песка.

Ладно, коль так. Учли. Подумали. Запомнили. Зарегистрировали.

После чего всё моё внимание (кроме автоматической слежки за внуком) переключилось на новую находку. И арва там просматривалась великолепно. Только вот слотов было не четыре, как у его молодого, безвременно покинувшего нас коллеги – а целых семь!

Глава 8

Восьмая глава

ПРОТИВОРЕЧИЯ

И как это понимать? Нет, конечно, плинфа выглядела не в пример солиднее, чем современный стройматериал, но всё-таки. Откуда ещё три слота? Ладно, пусть один – это некий штамп с какими-то знаками. Наверное, мастер это выдавливал, или вырезал, старался, прикладывал руки, вот и появился дополнительный слот. А ещё два?

Допустим, данную плинфу заглаживали, ровняли вручную, без набивки в форму. Надо такое учитывать? Не совсем верится… Тогда может объект сушили и прогревали своим дыханием? Вообще абсурд!.. А что ещё нафантазировать? Перевозка? Переноска вручную на большие расстояния? Тщательная помывка перед употреблением? Замачивание в яичных желтках? Или добавка их в смесь-раствор?

Кстати, подобное действо описано во многих исторических летописях. Мол, добавляли яйца для прочности особой. Хотя мне лично в такое не верится: в средние века всегда имелась напряжёнка с питанием, какой смысл его переводить на изготовление невероятной массы стройматериалов? Разве что для показухи? Сделав несколько экземпляров для демонстрации? После чего хитрые строители ежедневно объедаются омлетами и в ус не дуют.

А передо мной сейчас именно такой, показательный экземпляр?

Жаль, у меня нет полноценной лаборатории, да и не выйдет из меня должного специалиста. Не то размельчил бы часть кирпича и сделал полноценный анализ всего, из чего он состоит. Вплоть до выяснения возраста объекта радиоуглеродным методом.

Значит, буду вновь использовать доставшееся мне особое зрение. Вначале попытался отыскать разницу в слотах. Первое: синяя нить не выглядела толще остальных. Зато появилась новая, ранее никогда не замечаемая мною нить, угольно-черного оттенка. Напрашивался вывод:

«Ага! Эту плинфу выпекали особо долго. Если вообще не пережгли с излишком. Вот угольная чернота и появилась. А если проводился ещё и предварительный обжиг, то ему соответствует слот иного цвета. Знать бы ещё, какого именно? Да и знал бы – что это мне дало бы?..»

После чего я попытался использовать свои «ухватки», тормоша и растягивая все слоты подряд. Увы, они пружинили, сопротивлялись как живые и никак не хотели рваться. Напряжение росло, глаза стали уставать, появилось лёгкое головокружение.

Может и хорошо, что мои эксперименты прервали. За стол напротив меня уселось двое пенсионеров, любителей шахмат, которые поздоровавшись, не преминули поинтересоваться с улыбками:

- Бруно Георгиевич, ты от скуки играешь мысленную партию с кирпичом?

- И кто из вас выигрывает?

Пришлось признаваться со вздохом:

- Счёт 1:0, в его пользу. Такой же умный, как вы… оба… вместе взятые.

Улыбки стали шире:

- Так может, устроим с ним сеанс одновременной игры на трёх досках?

- Или ещё кого кликнем для массовости спорта?

- Нет, дорогие товарищи! – стал я подниматься на ноги. – Спорт – наше всё! Но ответственность за подрастающее поколение гонит меня с внуком домой. Ибо мальца уже кормить пора. А не покормлю – меня самого… того самого…

- Съедят? – хохотнул один из старых приятелей. И стал возмущаться: - Кирпич-то оставь! Мы тоже с ним не прочь сразиться.

- Конец турнира. И этот трофей, найденный моим внуком, пойдёт на строительство новой шахматной академии. Ага!.. В Нью-Васюках.

Если и этот кирпич прошлёпаю, внук точно и надолго обидится. Попрощался с коллегами-пенсионерами, да и пошёл вытаскивать Коленьку из песочницы. Пока у него карманы не порвались от переполнявшего их песка. Сразу видно, строитель растёт: уже нужным компонентом для раствора запасается. Теперь главное не гулять с ним возле цементного завода.

Пришли домой, стал готовить и греть обед. Древнюю плинфу поставил в мойку, под струйку воды. Пускай отмокает и очищается. Очень объект меня заинтересовал, продолжу с ним работать чуть позже. Да и не жалко, если и он рассыплется.

Когда сели за стол обедать, включил скайп на ноуте и вышел на связь с дочерью. Она из больницы не только продолжала работать по своему профилю, но и нас держать на контроле. Поэтому тщательно выспрашивала Колю о проведённом нами времени. Переживала, чтобы её любимое чадо ни в чём не нуждалось и никем не обижалось. Благо, что существует мужская солидарность, и про рассыпавшийся, пропавший кирпич жалобы от малого так и не прозвучало.

Далее у нас по распорядку шёл «адмиральский» час. Так-то внука попробуй уложить, но у меня всегда имелась хорошая причина для непоседы. Я его убедил, что после вкусного и сытного беда все боевые матросы и адмиралы обязательно отсыпаются. А Коля кораблики обожал, морякам завидовал, старался на них равняться, так что ни капельки не возражал. Ложился, тихонько ворочался минут пять, а затем вырубался. Ещё бы: так набегаться в парке!

Со мной проще, мне в моём возрасте уже не спится. Хотя порой могу и прикорнуть, используя для этого не совсем интересную книгу. Особенно если ночью мало спал, как вот сегодня.

Но яркий пыл экспериментатора горел в моём сердце, взбадривая и толкая на новые исследования. Теперь я не только изгалялся над древним кирпичом, а вёл сравнительный анализ его и простого стакана. Хотя и сожалел, что не подобрал где-нибудь новый, современный кирпич.

Стеклянное изделие, казалось бы, простейшее на вид, имело семь слотов. Почему столько? Чего тут намешано? Или напутано? Только при тщательном продумывании, количество выглядело вполне оправданным. Ведь для производства стакана, вначале надо накопать песка, создать соду, добавить поташ, всё это расплавить, затем сформировать, и напоследок ещё и закалить. Скорей всего что-то я да упустил при перечислении.

Но самое главное, при сравнении, что чёрный, угольный слот имелся только в плинфе. Убедился в этом, просматривая все подряд предметы вокруг. Загадка? Или ошибка природы? То бишь: ошибка рук человеческих? Или… глаз моих?

Но пока отложил этот факт на потом, и продолжил опыты над стаканом. Ибо в нём тоже имелся синий слот (как в новеньком кирпиче), более плотный, насыщенный и клубящийся. И он сдвигался, пусть и сопротивляясь, после того как я потянул его «ухваткой». Перенапрягаться пришлось неимоверно, глаза чуть не выпали, голова закружилась, появилось предобморочное состояние. Но ведь опыт уже имелся и я не прекращал своих усилий. Хотя и за стол держался и кресло придвинул удобнее, чтобы часом из него не выпасть. Тянул синий слот, тянул, пытаясь его вести взглядом не в сторону и вниз, а вверх. Дотянул до самого потолка, обессилел, и уже хотел бросить это трудное дело.

И тут получилось! Слот оборвался. Опять звон лопнувшего стекла и мой метнувшийся вниз взгляд успел зафиксировать мерцающие стенки изделия, сразу же превратившиеся в осыпающуюся пыль. И пыль эта расположилась в виде обмелевшего, лунного кратера.

Вот тут на меня и нахлынуло! Вот тут на меня и свалилось сметающей лавиной осознание происходящего. Припекло! Если с развоплощением кирпича всё получилось как-то несерьезно, не существенно и комично, то сейчас это выглядело неким грандиозным действом, потрясающим всю вселенную. Потому что странное умение моего взгляда могло (оказывается!) разрушать всё, что создано человеческими руками. Или почти всё?.. Причём умение совсем не божественного свойства, а скорее демонического, крайне негативного и страшного.

Как иначе классифицировать подобное? Ведь созидать, строить и создавать – это благо. А разрушать? Ломать и превращать в пыль? Однозначно – зло! Даже без привязки к любой религии, моё умение можно признать жутко греховным. Ведь оно противоречит всем постулатам развития разумной цивилизации. Как бы…

Хотя сразу приходит на память вся история нашего мира, в которой только и делали разумные особи, что уничтожали себе подобных и разрушали буквально всё, созданное человеческим трудом. А потом за это ставили памятники друг другу и возносили имена наибольших преступников в легендах, трактатах и былинах. Тот ещё нонсенс бытия. Причём этот нонсенс оправдывается сотнями тысяч философских воззрений и дарует всепрощение сотнями религиозных течений. Удивительно, но разум по ступенькам цивилизации всегда идёт в одном строю с агрессивностью, чёрной завистью, подлостью, стремлением к власти любой ценой и с оголтелой кровожадностью.

Страшно осознавать трагедии прошлого, помнить о нынешнем зле, творящемся вокруг, и предвидеть рукотворные катастрофы в будущем.

И не менее страшно почувствовать именно в себе нечто жуткое, мистическое и потустороннее. Не понять, откуда у меня оно появилось, такое зрение? Какие божественные силы его создали? Или какие мутации загрязнённой окружающей среды его спровоцировали? Или в самом деле на меня повлияли демонические силы из преисподней?

Неприятно. Жутко… мягко сказано.

Напоследок спрашивается: оно мне надо?!

В таких вот сомнениях и терзаниях я провёл время до пробуждения внука. Только одним своим появлением возле меня, это детское чудо развеяло гнетущий пессимизм, отогнало страхи с сомнениями и заставило улыбаться. Ну и глянуть в будущее хотя бы с некоторым оптимизмом и надеждой на счастливую жизнь.

Ведь ничего страшного или непоправимого не случилось? Я ведь не стал дьяволом во плоти и не стал крушить вокруг себя все… хм, кирпичи со стаканами? И никто меня не заставляет творить зло, мешать людям по ночам спать, и с утробным смехом приближать конец света. Живи себе спокойно Бруно Георгиевич. Распыляй мусорные отходы в домашней лаборатории. Радуйся внукам, люби детей, балуй жену и делай себе мелкие поблажки при познании новых законов мироздания.

Ну да, именно, что новых. Ведь такого раньше не было ни в одном научном трактате, ни в одном предсказании всяких нострадамусов, ни в одной фантастической книге. Мне, по крайней мере, такое чтиво не попадалось.

Главное что? Не попасться! Не влипнуть со своими экспериментами в скандал. Не засветиться перед прессой. Не попасть под объективы видеокамер. Не признаваться. Не соглашаться. Не давать поводов для помещения меня в дом для сумасшедших. И не попадаться под хирургический скальпель всяким, фанатично настроенным вивисекторам.

Скорей всего, даже супруге ни о чём подобном нельзя рассказывать. Для её же спокойствия и крепкого сна. И сыновей в это дело не вовлекать. Хотя как раз они у меня надёжные во всём и не болтливые. И только внук, один из самых наивных и непосредственных… Мм?..

Да, Коленька мог что-то странное зафиксировать своим детским, избирательным сознанием. И вспомнить об этом, сегодняшнем случае через неведомое количество лет. А мог и забыть уже всё начисто. Трудно понять детское хотелки, пухтелки и мечталки. Хотя все мы были такими же, наверное… Не сразу ведь стали умными и старыми? Но много ли мы помним из пятилетнего возраста?

Хотелось надеяться, что и Коленька всё позабудет и не станет в дальнейшем задавать неудобных вопросов. К тому же внимание ребёнка всегда можно отвлечь, заговорить, резко сменить тему, устроить побегушки… и разное прочее.

А всё остальное как-то приложится и образуется.

Вот так себя успокаивая и убеждая, я ссыпал получившуюся пыль в отдельную баночку, припрятал на шкаф древнюю плинфу, и поспешил к проснувшемуся внуку. Он меня шокировал с первой же фразы:

- Деда, пошли опять в парк! Надо ещё кирпичей найти. Побольше!

Пришла пора отвлекать и зубы заговаривать. Ничего лучше в голову не пришло, как вручить малому конструктор самолёта. Там следовало складывать и склеивать кучу пластмассовых деталей, поэтому возраст ребёнка указывался с восьми лет. Хотел подарить чуть позже… Пришлось – сейчас.

Коленька напрочь забыл про строительные материалы и мы с ним надолго засели у стола, занимаясь увлекательным делом. Попутно я приготовил полдник с какао и с горячими бутербродами. Поели, вновь увлеклись сборкой деталей, а там и зять появился, окончивший свою работу и заехавший за сыном в преддверии выходных. Забрал мальца, который утащил и коробку с на треть собранным самолётом и умчался с ним в клинику, проведать пострадавшую мать их молодого семейства.

А у меня появилось время и возможности для вдумчивых, уже регистрируемых в записях, экспериментов. Пошли иные выводы и предварительные итоги. Любые предметы, имеющие иное количество слотов, чем четыре и семь, оказались с неподвижными слотами. Как я их не цеплял своими «ухватками», они не поддавались. Почему? Скорей всего просто не умею. Или таков закон существования в природе этих вещей.

Ну и, второй удивительный аспект: слот чёрного, угольного цвета имелся только в том самом древнем кирпиче. Тоже очередная загадка. Хотя вывод напрашивался однозначный: подобный цвет появляется в предметах очень, ну очень старых. Их и разрушить моим «волшебным» образом не получится при всём желании. Или следует силёнок накопить? А то и нечто новое придумать, помимо «ухваток»?

Ладно, будем пробовать. Благо, что время есть, пенсия позволяет.

А жены – нет. И мешать мне никто не станет. Пусть и временно.

И внука забрали на целых два дня. Если не на больше. Полная свобода для научных изысканий!

Кучу предметов, во главе с плинфой, убирать с обеденного стола не стал. Передвинулся «работать» на журнальный столик. А там лежал уже просмотренный альбом. Открыл его, и уже повторно, с новыми умениями, стал присматриваться к фотографиям. Вроде ничего нового не открыл: цветовые эманации окружали каждую карточку довольно равномерными линиями. Правда вспомнил карточку, где я с бабушкой и на которой имелось семь слотов. И куда я её отбросил, когда раздалось громыхание в дверь?

Чудом отыскал потерю под дальней стенкой, под диваном. Присмотрелся к ней: так и есть, семь слотов. Но чёрной полоски нет. Значит дело не в древности, здесь нечто иное. Потому продолжил работу с альбомом, пусть и бесполезную. Как бы.

Но! Уже почти пролистав альбом до последней страницы, я замер над одной из фотографий. На ней красовался запечатлённый в кадре троюродный брат Борис, в одной руке с дипломатом, а во второй с ключом-карточкой от новенького автомобиля. Это он так хвастался покупкой навороченного кабриолета, сделанной четыре года назад.

На этом фото, всё было иначе, чем на других. Помимо слотов вокруг самого квадрата фотобумаги, просматривались всполохи и вокруг предметов. Особенно ярко слоты выделялись вокруг дипломата и карточки-ключа. Причём линии просматривались тончайшие, очень многочисленные и страшно запутанные. И как это понимать? Что за новые нюансы? Как может существовать нечто дивное – внутри совершенно дивного и непонятного? И почему это заметно лишь на единственной фотографии этого альбома?

Хотя сам человек там зафиксированный, являлся той ещё головной болью для нашей многочисленной родни. Будучи на десяток лет меня младше, Бориска имел с юности прозвище Рвач. Потому что не имел за душой ничего святого: обкрадывал без зазрения совести мать родную и каждую минуту был готов продать отца не только ради красного словца. Но и попросту за копейки. Махинации, афёры, ограбления и даже недоказанная сопричастность к убийствам – всё это смрадным шлейфом тянулось за Борисом по его скандальной жизни. Даже удивительно мне стало: почему данное фото находится в нашем семейном альбоме? Кто его сюда поместил? По какому такому случаю?

Разве что мой младший сын учудил, друживший весьма сильно с единственным сыном этого самого Бориски? Паренёк жил со своей мамой, брошенной негодяем-отцом, и всегда являлся на удивление порядочным человеком. При этом ещё и папу афериста продолжал любить как-то по-своему.

Ну а года три назад Бориса таки прижали правоохранительные и фискальные органы, доказали его вину, осудили и заперли в тюрьме на пожизненное заключение. Досталось негодяю по заслугам за его многочисленные преступления. Хотя и муссировалось мнение, что судьи поступили с обвиняемым слишком гуманно.

Все эти воспоминания проскочили у меня в сознании, и я постарался от них отмежеваться как можно скорей. И всё своё внимание сосредоточил на взятой в руки фотографии. Что в ней не так? Можно ли воздействовать на слоты, видимые на отдельных предметах? Получится ли задействовать «ухватки»? Интересно попробовать…

Вот я и попробовал.

И тут же ко мне в мозги ворвался крик, похожий на вой пожарной сирены:

«А-а-а-а!..»