Раса Терра

Преддверие

Мир.

Это лишь наша планета? Или все пространство до последней космической песчинки?

Что для человека мир?

Ограничен ли он атмосферой планеты… Или же заканчивается там, где лучи самой крайней звезды растворяются в мерзлоте пустоты.

Или же мир человека это все и даже больше. Человек часть наполненной вселенной, о которой может лишь догадываться.

Смотря на ночное небо, усыпанное звездами, просеивая песок сквозь пальцы… Мы чувствуем что-то внутри, смутно знакомое, но забытое, словно далекий сон.

Было ли это знание когда-то… Или это лишь инстинкты, вязко ворочающиеся в груди и низу живота, посылаемые мозгом нервными импульсами.

Человек не хочет верить, что его сны - лишь набор картинок, увиденных где-то когда-то и составленный так, чтобы казаться чем-то новым. И не хочет верить, что кошмары, виденные между явью и дремой, лишь сонный паралич.

Почему люди так отчаянно желают верить и знать, что есть что-то большее? Почему стольких пугает одна лишь мысль о том, что смысла в жизни нет? Что закрыв глаза навсегда, ничего уже не будет?

Знали ли люди когда-то ответы на эти вопросы? Утратили их? Или предпочли забыть?

И если есть жизнь после смерти, часть ли она мира человека?

Часть ли мира сам человек?

Или же инородное тело… Вирус поработивший систему. Паразит, нагло вторгшейся в чье-то тело…

Даже, если это тело – Вселенная…

Ветер стер пыль с перчатки Ганс, оставив лишь легкие разводы и мысли, которые метались между далеким космосом и желанием знать, какого это ощутить раскаленный солнцем песок на голой ладони.

Она сжала ее в кулак, ощутив, как ткань изнутри натянула кожу.

Как бы хотелось стянуть с себя этот тяжелый шлем и подставить лицо свежему прохладному ветру.

Девушка подняла глаза, оглядывая пустынный серо-оранжевый горизонт. Руины зданий казались кричащими бетонными атлантами, держащими отравленные своды планеты.

- Командир, мы закончили проверку в этом квартале. Все чисто.

Ганс словно в трансе посмотрела на сержанта в защитном костюме на фоне грязного заката. Она была похожа на насекомое в шлеме с двумя большими сетчатыми глазами-линзами, узким фильтром для дыхания и антеннами, выступающими сверху из головы. А тонкие провода, то входящие, то выходящие из костюма, блестели, словно маленькие хитиновые волоски. Прочные доспехи накладывались один на другой по всему телу словно панцирь.

Таракан, который выжил после конца света.

- Командир Нойман? – снова донеслось из динамика.

- Да, я услышала. Тогда на сегодня все, - ответила Ганс, встав с колен. Пластины панциря защелкали, распрямляясь. По линзам изнутри прошла рябь по сегментам, добавляя информацию окружающей городской среды, переданную сержантом.

- Сообщите остальным, чтобы направлялись к мобилю, - приказала девушка, перехватив оружие и повесив его за спину.

Они шли мимо давно забытых магазинов и разграбленных кем-то витрин.

Ганс не любила находиться на поверхности. Хотя раньше она стремилась попасть именно сюда. Желание увидеть руины мира своими глазами - причина, по которой она пошла в Управление Утилизаторов, и по которой после обучения не осталась в городской роте. Но трепет первых разведок давно прошел. Осталась лишь расчетливая служба.

На внешней стороне земли все вокруг напоминало о том, что век человека на этой планете подходит к концу. Атмосфера угнетала. Хотелось скукожиться и побежать прятаться в темный укромный уголок.

Инстинкты пытались преобладать над разумом, заставляя желудок сворачиваться тугим комом.

Но ведь люди разумные существа, им не престало поддаваться низменным инстинктам. Единственные разумные существа… На этой планете точно. А может быть и во всей Вселенной. Спустя тысячелетия человечество так и не узнало о других разумных жизнях с далеких звезд. По крайней мере, никого столь же развитого…

Словно протестуя мыслям Ганс, из-под ржавой старой машины вынырнула крыса и, перебежав им дорогу, юркнула в сток для воды, который давно пересох. Если дожди и шли, то это была медленно разъедающая поверхность кислота.

- Тьфу! Крыса поперек дороги, не к добру! – воскликнули рядом.

- Что за глупость, сержант? Неужели вы и вправду верите в это? – удивилась Ганс, оглядев подопечную.

Сегменты линз прошлись по девушке, сканируя. Отметка: участившееся сердцебиение.

- Нет, госпожа! Просто… вспомнилась старая примета.

- Не помню, чтобы там было про крыс… В любом случае, это не повод останавливаться.

- Да, госпожа! – слишком бодро ответила сержант и, обойдя Ганс, направилась вперед.

Может быть, люди и высшие существа, но инстинкты вели их веками. И даже сейчас, на пороге бескрайнего космоса, в начале пути к новому дому, разум уступал.

Новый дом…

Их раса собиралась покинуть эту планету в ближайшее время. Ресурсы были почти на исходе. Сотни лет соки земли поглощались, не оглядываясь, не задумываясь. Капля за каплей… Словно стадо они шли за предводителем, который указывал им путь. Забирай! Используй! Ничего не отдавай! ТЫ царь природы!

Но кто действительно был царем в этой системе? Как они могли жить так противоречиво? Им говорили, что каждый хозяин, но, в то же время, каждый был частью единого общества. Где шаг влево, шаг вправо – ты мертв.

Но ведь Ганс не такая? Она ведь личность? Она индивидуальность? Среди всего этого безумия, девушка чувствовала, что именно она – ЕДИНСТВЕННАЯ. Все вокруг порою казалось лишь съемкой фильма или игрой от первого лица.

Но одновременно, Нойман осознавала, что буквально каждый человек чувствовал то же самое. И когда она пыталась вообразить это обилие единиц в матрице личностей, голова начинала болеть. И казалось, Ганс пытается отодвинуть темную завесу, которая не подвластна такой маленькой букашке.

Ничтожность.

Ничтожные насекомые копошащиеся под землей и иногда вылезающие на поверхность. Каждая ничтожная личность в этом мире. Считающая себя в праве решать. Однако, ничего не решающая.

Ими всеми управляли, давая лишь иллюзию выбора.

И это должно было бы волновать Ганс, но копаясь в себе, она не находила никаких отголосков возмущения. Ведь все было так… правильно?

Нойман тревожили ее же размышления. Не устройство мира, не будущее и не прошлое, а ее мысли.

Она не хотела думать. Если бы у нее была возможность выпить таблетку и просто перестать думать, выполнять приказы и существовать, она была бы не против.

И это волновало командира.

Какая же она индивидуальность, если не против бездумно подчиняться?

Девушка искоса посмотрела на сержанта Джонс, шедшую рядом. Задумывалась ли та о том же? Или думала об этом еще больше самой Ганс?

Одно Нойман точно знала, не стоило обсуждать такие вопросы с подчиненными.

Неожиданно сбоку послышался повторяющийся короткий вой. И они резко вскинули свое оружие в том направлении.

- Сканирование здания, - быстро произнесла Нойман, отдавая голосовую команду костюму, в котором были сенсоры для замеров движения, тепла и уровня загрязнения. Компьютер, встроенный в шлем, мог легко обработать данные и показать окружающий мир. На экранах перед глазами по обрушенной стене прошла рябь, отмечая всех живых существ, состояние строения, входы и выходы, общий план и карты ближайших улиц древнего города из архивов.

- Мутанты на два часа. Второй этаж. Двое. Женщина и мужчина, - отрапортовала Джонс.

Ганс молча махнула рукой в сторону здания, и они двинулись во внутрь.

В этот момент посторонним мыслям не оставалось места. Были лишь прямые обязанности утилизатора. Это то, ЧЕМ она была. Старшим лейтенантом разведроты в Управлении Утилизаторов под юрисдикцией Консульства Безопасности.

Их обязанностью была утилизация мутантов. Людей, живших на поверхности планеты, с патологиями от грязного воздуха и еды. Таким людям было не место на кораблях, которые должны были их отвезти в новый мир. А они особенно пытались найти способы пробраться в космопорт в последние месяцы перед отправлением. Их активность около перевозчиков на орбиту участилась.

Но им было не место и на самой планете. Раса людей улетала, а значит никого не должно было остаться на этой земле.

Они пробрались на второй этаж. Путь им перегородила белая мутант-женщина со старинным ружьем в руках. На ноге и боку сквозь рванную одежду у нее виднелись бугристые черные опухоли, с расходящимися по белой коже иссиня-черными капиллярами. И сквозь сочащиеся волдыри и язвы на лице смотрели безумные сверкающие глаза.

- Поганые утилизаторы! Вы не пройдете, твари! – закричала она, собираясь стрелять в них.

Но Джонс уже полоснула ее зеленым лазером, оставив тонкий след поперек тела. Женщина замерла, открыв рот, и пока они проходили мимо нее, медленно осела на землю, упав лицом вниз. Ганс не взглянула на нее.

В соседней комнате послышался детский плач. Джонс выбила ногой дверь и скрылась в проеме.

- Пожалуйста, умоляю! Оставьте нас! Умоляю! – заговорил мужчина, сквозь рыдания.

Ганс увидела темнокожего мутанта-мужчину с грудным ребенком на руках. Он, как и женщина, был покрыт язвами. Длинные волнистые волосы спадали на грудь, закрывая лицо младенца.

- У нас межрасовый детеныш мутантов, - отреагировала сержант, отправляя информацию на базу, в которой после сканирования значилось – ребенок еще не с отравленной кровью. Видимо, сенсоры пропустили малыша, потому что отец полностью перекрывал его собой.

Задачей утилизаторов было очищение расы людей от мутантов, способных портить геном человека. И утилизация межрасовых детей. Но не только мутантов, но и жителей последнего города на планете.

Для выживания всей расы, для размножения разнообразия видов, сначала надо было уплотнить население каждой отдельной этнической группы. Они должны были следовать программе размножения одобренной Консульством Мира, чтобы выжить.

Ганс выстрелила мужчине в голову. Сверток с ребенком упал на пол, от чего плачь усилился. Лейтенант посмотрела на лицо малыша. Пока еще гладкое, кремовое, с яркими голубыми глазами. Невинность и беспомощность.

- Лишь высшие разумные существа… - проговорила Ганс и убила младенца.

Рядом дрогнула сержант. Нойман вопросительно оглядела ее.

- С детьми всегда не так как со взрослыми особями, - ответила Джонс.

Возможно, Джонс думала о тех же вещах, что и сама Ганс.

- Для выживания чистой расы, - сказала командир.

- Для выживания чистой расы, - глухо повторила подчиненная и нажала на кнопку связи. – Мутанты утилизированы.

Они направились к выходу молча.

Ганс не могла сказать, что она чувствовала по поводу убийства детей. Она убила слишком многих, чтобы задумываться о каждом.

Бог говорил, что это правильно. Потому что лишь избранные могут войти на корабли и отправиться в новый мир. Другие же должны очиститься и пройти утилизацию, тогда они смогут возродиться на новой планете.

Однако, чистому населению города не оглашали списки ни убитых мутантов, ни межрасовых детей, даже если они тоже были чистыми.

И никто из Управления Утилизаторов не имел права сообщать эту информацию кому-то вне организации, даже среди семьи. Поэтому люди знали лишь по слухам, но напрямую их это не касалось, а соответственно, не волновало.

Человека вообще мало что беспокоит, если это не касается или не может коснуться его. По крайней мере, пока человек так думает.

Счастливое неведение.

Но неведения не существовало, люди предпочитали делать вид, что не замечают или не знают. Всегда проще закрыть глаза и затолкнуть сомнения глубоко в себя. Пускай там и ворочаются. Их все равно никто не услышит в суете будней.

Они наконец подошли к мобилю, где уже собрался остальной отряд.

- Командир, с базы поступило сообщение, по прибытии вас будет ждать у себя Глава Управления, - сообщила рядовой.

- Хорошо, - ответила Ганс, усаживаясь на переднее сиденье рядом с водителем, - Гуэрра, сегодня без вольностей, иначе на этот раз я не ограничусь лишь выговором.

- Командир, но я же объясняла, маневр был необходим, руины здания оказались слишком высокими, - начала оправдываться рядовой.

- Маневр под прямым углом по стене высотки на расстоянии ста метров от земли? Гуэрра, я не вчера попала в Управление. Никаких повторений. Ты даже не проверила прочность здания, воздушный поток наших двигателей мог вызвать обвал стены на наш мобиль. Ты не имеешь права рисковать всеми ради развлечения.

- Слушаюсь, командир, - подавлено ответила Гуэрра и, активировав датчики на рукавах защитного костюма, вывела голограмму руля на прозрачную панель перед собой.

Тем временем команда расположилась на местах позади них. Ремни безопасности плотно обхватили солдат по всему телу, крепко удерживая.

И они двинулись вперед по пустоши, среди руин и пыльных дорог.

Ганс содрогалась от мысли как мутанты выживают на поверхности. Некоторые люди болели и мутировали внутри города тоже. Но чаще наверх бежали чистые, которые пытались спасти своих межрасовых детей от Утилизаторов. Здесь от яда в воздухе, пище и воде они мутировали, болели и умирали. Иногда дети доживали до подросткового возраста, но уже не были похожи на людей. Иногда у этих особей появлялись свои детеныши. Ученые высказывали мнение, что именно они могут приспособиться к жизни на поверхности, если дать им возможность. Но Консулы были настроены категорично по отношению к мутантам.

Сегодня Ганс и Джонс встретили бывших чистых с ребенком. Но когда Нойман видела детенышей мутантов второго поколения, она была полностью солидарна с политикой правительства. Они уже не были людьми. Еще не агрессивные, но уже представляли угрозу.

Мы в ответе за тех, кого породили. А люди породили этих мутантов, и должны были их истребить. Во благо всей расы.

Мобиль въехал на спусковую платформу.

- Центр. Рядовая Гуэрра на связи. Отряд А на месте, – проговорила Гуэрра.

- Центр на связи. Вас поняла, опускаю платформу, - прозвучал ответ у каждого внутри костюма.

Мир вокруг стал подниматься вверх, оставляя их в мрачном обшарпанном туннеле.

Когда шлюзы над ними закрылись, они остались в полной темноте.

Черноту рассекли синие дезинфекционные лучи, пройдясь по корпусу мобиля и сквозь него по отряду. Несколько секунд и всё снова погрузилось во тьму. Лишь огни мобиля освещали металлические стены шахты, пока они продолжали двигаться вниз.

Словно они спускались в самое жерло ада.

На поверхности чистилища прятались самые ничтожные твари, а настоящие демоны обитали глубоко во мраке.

Когда платформа остановилась, сверху закрылись еще одни шлюзы, а впереди стали разъезжаться тяжелые многослойные ворота.

Их взору открылся последний город на планете. Он сверкал среди пещерных пустот сотней тысяч огней, что переливались на сталактитах словно пламя. Город прорезала подземная река, то извиваясь среди улиц, то ниспадая водопадом со скал, то уходя в закрытые каналы, отливая желто-оранжевым светом, словно горячая текучая лава. Тишину заполнил вечный шум двигателей, что очищали воздух и воду, что давали возможность производить искусственную еду, что создавали корабли и оружие. То был шум, что был везде и проникал даже через корпус мобиля, отдаваясь вибрациями в броне.

И они двинулись в подземное царство.

Город Дит.

Глава 1

Мобиль подъезжал к Управлению Утилизации.

Это было ничем не примечательное темное прямоугольное здание, как и любое в Дите. Весь город был построен из лавового черного камня. Никаких украшений и никакого разноцветия под корой планеты.

Исходя из старых фотографий и видеозаписей, которые видела Ганс, старинные города на поверхности были довольно разнообразны по архитектуре. Буйство зелени было повсюду. Деревья… Целые леса деревьев, они были везде, даже в городах. Природа планеты очень долго боролась за свое право жизни. Теперь же… Все это лишь эхо времени.

Человек победил.

Люди всегда побеждали.

- ...Бог выбрал людей! Бог выбрал НАС всех! Мы призваны Богом, чтобы вести за собой всех остальных существ! Тем же, кто сбился с пути и не может сам найти верный выход, мы помогаем! Утилизация очищает мутантов, чтобы они могли возродиться в новом дивном мире! Мы должны возрадоваться за них, ибо Бог настолько милостив, что для более слабых приготовил столь короткий путь к счастливой жизни! Мы же сильные духом и телом, должны доказать Господу нашему, что достойны более долгого и тернистого пути, ибо Он может положиться на нас! Ибо Он может положиться на нас как никогда! Уже через двадцать три дня мы все отправимся в новое лоно нашего Бога! На новую планету! Где нас ждет возрождение жизни! Там Господь Бог наш оставил нам новые дары! Которые мы будем готовы принять с любовью и покорностью! Ибо расу терра выбрал сам Бог!..

Ганс посмотрела искоса на большой экран на соседнем здании, с которого вещала Патриарх Азис Даниял в бело-золотых одеждах. Смуглая женщина преклонного возраста взмахивала руками и благоговейно сжимала четки, то поднимая взор вверх, то указывая морщинистыми руками в экран. Верховный служитель церкви Дита будто смотрела в самую душу каждого человека.

Таких экранов по городу висели сотни, с каждого одновременно шло вещание одного и того же. Два Верховных Консула или Патриарх говорили о свершениях города, о знаменательных событиях и, конечно, о благе всей расы и великом будущем.

Великом будущем для всех людей без исключения. Ведь не было разделений перед Господом. Религия Дита подразумевала, что каждый человек рождаясь оказывается под опекой Бога. В древние времена какое-то время религия была разделена на множество ответвлений, и каждый человек должен был пройти свой обряд крещения. Сейчас же подобных ритуалов не совершали. Бог выбрал расу терра, а значит априори окрестил каждого плодом от плоти и крови своей.

Не было в их времени ни одного крещенного человека.

Ганс подумала, а может Бог их вовсе покинул, иначе бы не заставлял неустанно искать новый дом. Может, если бы они соблюдали древние ритуалы, Бог дал бы им неограниченный запас ресурсов, и они могли бы сохранять одну планету, не убивать ее, а жить вместе с ней.

Словно прочитав ее мысли, Патриарх Азис сказала с экрана:

- …Бог всегда с нами! Он любит нас! Именно поэтому он раскрывает нам секреты новых миров, полных каждый раз новой удивительной природой! Он не запирает нас на одной планете! Он дал нам СВОБОДУ! СВОБОДУ БЫТЬ ЕГО ЛЮБИМЫМИ ДЕТЬМИ ВО ВСЕЙ ВСЕЛЕННОЙ!!!

Азис поднесла четки с золотым изображением пирамиды к губам и начала молиться. Некоторые люди на улице остановились и, закрыв глаза, стали тоже молиться.

Ганс отвернулась от экрана, как раз в тот момент, когда они въехали в гаражи Управления, что находились под городом.

Внешне Управление Утилизации выглядело как монументальное и строгое сооружение, состоящее из девяти этажей. Но под ним находилось еще пять подземных уровней, представляющих из себя гаражи с техникой, жилые комнаты и столовую для тех, кому нужно оставаться в Управлении, собственный лазарет и тренировочные залы.

Надземные этажи составляли приемную и администрацию на первом этаже, на втором штаб городской роты утилизаторов, третий и четвертый этажи занимал их центр разведроты.

На пятом был штаб охраной роты шаттлов перевозивших людей и технику на орбиту, где строились прямо в космосе огромные космические корабли, способные вместить в себя все население Дита и даже больше. В ясные дни на поверхности было видно, как они висят блеклой массой в небе, словно треугольные луны, кружащие вокруг планеты.

Шестой этаж вовсе был ничем не примечателен, вмещая в себя комнаты отдыха и столовую для сотрудников.

На восьмом с девятым находился штаб управления косморотой, но, по-настоящему, никто не знал, чем они там занимаются, и для чего нужны Утилизаторы на орбите.

Ганс сняла с себя защитный костюм, повесив его в комнате повторной санитарной обработки. По одному они входили в дезинфекционную капсулу лишь в термобелье, где одев трубку респиратора, уходящую в потолок, каждый терпеливо ждал, пока синие лучи очистят возможные остатки загрязнений. После им выдавалась таблетка с антителами, которую нужно было сразу принять, это могло остановить заражение в первые шесть часов, и не позволить начаться процессу мутации.

Нойман уже была в раздевалке, одевая свою повседневную форму утилизатора.

Действительно, зачем им были нужны утилизаторы на орбите, и зачем там нужна была какая-либо армия, кроме охраны порядка?

Этот вопрос приходил девушке в голову не раз, но она никому не задавала его, поскольку отлично понимала, на него не будет ответа. У нее был не тот статус, чтобы знать такие вещи.

Может быть сегодня все изменится.

Но хотела ли она этих изменений? Она все время стремилась верх по карьерной лестнице в Консульстве Безопасности. И карьера в Управлении Утилизаторов была самым быстрым и легким способом, не требующим знакомств в высших чинах. Однако, по прошествии лет, после всего, что видела Ганс, слишком много мыслей стало ворошить ее душевное спокойствие. А как хороший солдат она понимала, у нее не должно быть подобных мыслей, даже зачатков.

А она ведь хороший солдат?

Правильный?

Лейтенант на мгновение замерла с занесенной рукой, которую нужно было вдеть в рукав кителя.

Она всегда знала, то что они делают – правильно. Так говорили Консулы, так говорил Бог. Но что бы сказала планета, будь она живой, будь у нее голос. Если планета живое существо, кто ОНИ для нее? Люди, убившие все живое на ней, убившие почти все капилляры жизни, почти все микроорганизмы планеты – животных, насекомых. Добивающие ее.

Ждущие, когда они отправятся убивать новое космическое существо.

Почему Нойман подумала об этом? Что направило ход мыслей в эту сторону? Может быть вырванные из контекста слова, фразы, которыми оперировали Консулы, Глава Управления…

Почему последние несколько дней Ганс только и думала об этом. Что-то ускользало от нее. Что-то почти явное и почти не скрываемое на поверхности.

Девушка встряхнула головой, откидывая назад отросшую челку светлых волос. И застегнув все пуговицы сине-белого кителя, оправив тугой ворот с тремя золотыми звездами, она откашлялась и провела по короткой стрижке руками, мимолетно отметив про себя, что пора бы сходить к барберу.

Нет, она должна сосредоточиться. Это все мандраж перед разговором с Главой Управления.

Дверца шкафчика громко захлопнулась.

Взглянув на себя в зеркало перед выходом, она оправила несуществующие складки на форме. Да, на высоких девушках форма явно выглядела лучше, подумала Ганс, она же была среднего роста.

Вообще во всем она была средней, неприятно резануло внутри.

Не стоило заранее ожидать повышения, чтобы потом не разочаровываться и сохранить лицо.

- Нойман, отлично выглядишь, не беспокойся! – вдруг проговорил мелодичный голос рядом.

Говоря о высоких девушках. Ганс посмотрела на подругу Алекс Драйзден. Та была немного старше нее, пышногрудая, с ненормально длинными каштановыми волосами, которые всегда убирала на службе в тугой пучок или вообще под кепи. Неформальная личность.

Раньше они вместе выходили в рейды на поверхность, но Алекс около года назад перешла в центр управления, где занималась бумажными делами и была этим вполне довольна. Ганс не понимала, как можно быть удовлетворенной сидячей работой и домашними делами, особенно, когда для этого есть муж или парень.

- Спасибо. Что ты тут делаешь? – улыбнулась в ответ Нойман.

Алекс заговорщицки повела бровями и, ухмыляясь, положила руки на плечи капитана.

- Да так, слух прошел по штабу, что кое-кого вызвали для повышения к самой Главе Управления.

Ганс заулыбалась еще шире. Но, спохватившись, сделала серьезное лицо.

- Может и вовсе не для повышения, - ответила она.

Они стояли вдвоем перед зеркалом очень близко, переглядываясь. Драйзден сжала плечи подруги еще сильнее. Она всегда позволяла себе больше прикосновений, чем любая другая женщина не только в Управлении, но и в жизни. Такое поведение было больше свойственно мужчинам. Они часто обнимались друг с другом, могли держаться за руки, касались. Женщины такого не делали, были сдержаны и более отстранены. Но не Алекс. Она была другой. Как и ее муж Мила. Они были странной парочкой. Но почему-то именно с ними Ганс всегда было спокойно. И именно Алекс понимала ее, как никто другой.

- Ты лучше всех. Что бы ты там ни думала сама о себе. И как никто заслуживаешь повышения, упорной работой и честностью. Лучше всех. Запомни уже это, - твердо проговорила Алекс.

- МЫ лучше всех, - ответила Ганс, коснувшись ладони девушки у себя на плече, с ней и она себе позволяла больше обычного.

- Вот именно! – рассмеялась Драйзден. - И не сомневайся! Будь уверена в себе так же, как я в тебе. Все пройдет как надо!

- На моем месте могла быть ты… - вдруг, задумавшись, сказала лейтенант.

- Но это все не для меня, ты же знаешь мое мнение. И давай не будем об этом больше. Так… Уже нужно идти. Просто зашла поддержать тебя, узнав, что вы приехали.

Драйзден отошла от Ганс в сторону выхода.

- И тем более у нас для вас с Казуми есть отличная новость. Вы же завтра зайдете на ужин? – спросила она, обернувшись.

- Да, как договаривались! Мила приготовит что-нибудь вкусное?

- Я приготовлю!

Алекс горделиво выпрямила спину.

- Мне страшно, но хорошо, - засмеялась Ганс.

Подруга напоследок махнула ей рукой и скрылась в коридоре.

Казуми… Как он отреагирует, если ее правда повысят? Он был младше нее на несколько лет, учился на хирурга, но все еще наивно смотрел на многие вещи. Они были вместе два года, и ему казалось, что если они поженятся, то у них будет шанс завести семью. Но это было невозможно.

Ганс тяжело вздохнула. Сколько раз у них был спор на эту тему. Он просто не знал, что могло их ожидать в таком случае. Встречаться и жить вместе никто не запрещал, но создавать семью…

Было пора на встречу.

Лейтенант зашла в лифт вместе с другими сотрудниками Управления, некоторых она знала лично и поздоровалась. Уверенно нажав на кнопку седьмого этажа, где обитало высшее руководство Управлением, она поймала заинтересованные взгляды, но никак не прокомментировала.

Ганс была одна, когда двери медленно разъехались перед ней, открывая металлический строгий коридор, отдраенный до блеска.

Пройдя мимо многочисленных кабинетных дверей, девушка остановилась у самой дальней и большой. Она немного помедлила, прежде чем постучать и проговорить «Нойман» в динамик. Дождавшись короткого «Войдите», зашла.

Кабинет Главы Управления был разделен на приемную, где восседал секретарь, и сам кабинет.

- Подождите минуту, сейчас Госпожа Смит вас примет, - равнодушно проговорил молодой юноша, манерно поправив свои русые локоны, уложенные в высокую прическу.

Ганс только хотела присесть на диван, как экран перед секретарем загорелся голубым свечение. Что-то прочитав на нем, он быстро напечатал ответ и обратился к посетительнице:

- Проходите, Госпожа Смит ждет вас.

Девушка кивнула и зашла в кабинет Главы Управления, где металл сочетался с черным мрамором, и высокий потолок освещала россыпь кубических люстр разных размеров. Окна выходили на улицу главного входа, откуда и сейчас виднелся яркий экран, теперь с него на них смотрел Второй Консул, Валерия Алексенко, белый мужчина преклонного возраста, но все еще весьма привлекательный, как казалось Ганс. Его задачей была регулировка мирских и хозяйственных дел. Ни одна женщина не справилась бы с этим лучше, чем мужчина. Он показывал что-то на графиках и указывал на растущие цифры. На него Ганс взглянула лишь мельком, снова обратившись в сторону Главы Управления.

- Госпожа Смит, - сказала она женщине, сидевшей за большим мраморным столом усеянным множеством голографических бумаг и экранами.

- Лейтенант Нойман, рада приветствовать, - ответила Итан Смит, метнув на нее твердый взгляд карих глаз и одновременно проводя ладонью по экрану перед собой, выключая некоторые мониторы на противоположной от окон стене. На других транслировались новости города, шаттлов и орбиты.

- Присаживайтесь, - предложила она девушке, показывая на кресло перед своим столом.

- Благодарю.

Женщина с черной как смоль кожей сложила перед собой руки, и внимательно следила за ней, словно собираясь с мыслями. Весь ее вид говорил о военной выправке и стальном характере, который она тренировала годами.

- Лейтенант Нойман, о вас многие отзываются очень положительно. И когда вопрос встал об ответственных людях для орбиты планеты, то генерал-майор Рахул Сингх указала именно на вас. А со всеми кандидатами я лично провожу беседу… - женщина просмотрела файлы на экране перед ней. - Вы ведь стремитесь к повышению, но при этом не желаете переходить в центр управления. Вы могли бы давно быть полковником и заниматься руководством роты из штаба, но упорно остаетесь на прежней должности и полевых работах. От чего же такой диссонанс?

Ганс сглотнула.

- Да, все именно так, Госпожа. Я действительно желаю и стремлюсь к повышению, но офисная работа не для меня. Я не тот человек, который будет максимально эффективен в центре управления. Мой ум и тело требует физической активности, где я максимально раскрываю свои возможности. Я отклоняла предложения о повышении, в надежде, что тогда буду свободна для подходящей мне должности на орбите.

Смит кивнула.

- Возможно, у нас и правда есть для вас такая должность, - она снова прокрутила рукой документы. – У вас отличные показатели… Кроме некоторых нюансов, которые очень беспокоят меня.

Глава Управления снова пристально оглядела Нойман.

- Вы находитесь в длительных отношениях с Казуми Ямаучи. И в этом заключается большая проблема. Ведь он принадлежит к азиатской этнической группе, а вы к скандинавской. Нойман, вы должны знать, как никто другой, что подобные межрасовые отношения ведут в никуда, однако упорно держитесь за них. А это чревато, самым главным образом, межрасовым ребенком. Мы должны следовать программе размножения одобренной Консульством, не отклоняясь от нее даже на самых ранних этапах отношений. Обычно, на орбиту мы позволяем брать с собой своего партнера или мужа, если в будущем они могут принести чистое потомство. На новой планете каждая этническая группа будет развиваться отдельно, до определенного момента. И только потом, когда популяция будет достигнута нужного уровня, в силу вступит разрешение вновь размножаться межрасово для еще большего увеличения терраианцев, дабы не допустить вырождения крови. И много столетий позже, на пике популяции, мы снова примем законы ограничения этнического размножения, для сохранения каждого отдельного вида. Таков наш цикл на каждой планете. Во благо всей расы. Ваша же ситуация, наоборот, может не только помешать вашему продвижению по службе на орбите, но и внести плохой геном в расу терра.

- Может?.. – сдавленно спросила Ганс, предчувствуя нечто нехорошее.

- Да, может. Однако… Есть вариант, при котором мы закроем глаза на неподобающие отношения, поскольку вы можете оказаться намного более ценны на орбите, чем на поверхности. Если вы готовы порвать с господином Ямаучи, то сможете отправиться на орбиту планеты и вступить в новую должность уже через два дня.

- Простите, Госпожа, но какая именно должность меня ждет? – осмелилась спросить Ганс.

Итан Смит усмехнулась.

- Хороший вопрос, лейтенант Нойман. Но, к сожалению, я не могу открыть вам подробностей нашей деятельности на орбите до того, как вы вступите в космороту. Могу лишь заверить, что для начала вас ждет звание полковника. И, поверьте, вам придется принимать самое активное участие в своей работе.

- Останусь ли я на своей нынешней должности, если откажусь?

- Да, до отправления в новый мир, - Смит хлопнула в ладоши и указала наверх. – Управление Утилизации будет скорее всего расформировано после. Маловероятно, что оно будет нужно на новой планете. Вам будет предоставлен выбор между новой профессией или подразделением городской роты.

- Маловероятно? – удивилась Ганс тому, что вероятность необходимости Утилизаторов вообще может быть в новом мире.

- Вы задаете лишние вопросы, Нойман, - недовольно проговорила Глава Управления. – У вас есть время все обдумать до послезавтра. К вечеру вы должны сообщить ваше решение генерал-майору Сингх. Если оно будет положительно, она отдаст вам дальнейшие распоряжения. Можете быть свободны.

- Поняла вас, Госпожа.

Ганс встала с места, собираясь уйти.

- И не думайте, что сможете продолжать отношения с господином Ямаучи будучи на орбите. Согласившись на новую должность, вы больше никогда не увидитесь. После перелета на новую планету, вы и господин Ямаучи должны будете сойтись с представителем своей этнической группы, следуя программе размножения, распределившись по планете. У вас не будет возможности пересечься, - добавила Смит, уже поднимая перед собой другие голограммы экранов и начиная что-то быстро печатать. – Идите.

- Поняла вас, Госпожа, - еще раз проговорила лейтенант и быстро вышла за дверь.

Девушка стремительно пересекла холл, ничего не сказав секретарю, коридор, и лишь оказавшись в лифте позволила себе выдохнуть. Глубоко вдыхая стальной воздух кабины, она ехала вниз. И чувствовала, будто опускается еще глубже под землю, туда, где пузырилась и горела лава, словно она переливалась уже в ее собственных жилах.

Глава 2

Дорогу до дома Ганс обычно проходила пешком, чтобы проветрить голову и переключиться с работы на отдых.

В Дите всегда была ночь, горящая ярким искусственным светом, и наполненная вечной муравьиной вереницей из людей. Они жили по стандартным часовым суткам, ориентируясь на звезду их солнечной системы. Но под землей это было уже не важно, поэтому за последнюю сотню лет многие перестали придавать им значение. Все сводилось к графику работы и отдыха. Люди сами являлись вечным двигателем города.

Сначала девушка шла быстро, знакомые закусочные, освещенные ярким оранжево-красным светом, сменялись зелеными и синими витринами магазинов. Разговоры, как и шум машин не умолкал ни на секунду. Но вскоре она, наоборот, замедлилась, прежде чем и вовсе остановиться на мосту.

Облокотившись на парапет, Нойман вглядывалась в бурлящий речной поток, который проходил сквозь перекатывающиеся шлюзы под ней.

Как сказать Казуми о том, что произошло? И что выбрать?

Хотя кого она обманывала, ее выбор был сделан, как только Госпожа Смит сказала о возможности отправиться на орбиту.

Стало горько от себя самой.

Неужели она готова так легко отказаться от Казуми? Или все еще надеялась, что будет возможность с ним видеться. Не принимала реальности, где она его больше никогда не встретит.

Ганс всегда знала, что их отношения ведут в никуда, но всегда надеялась, что у них еще есть время. А может быть они будут всегда вместе… И никто никогда не придет к ним с требованием следовать программе размножения.

Будь проклято это размножение!

Девушка с силой ударила ногой по перилам и пошла дальше.

С детства она слушала, какая честь дана Господом Богом женщине - продолжать род терраианцев. Именно этот факт делает женщину выше мужчины, дает возможности карьеры и лучшей жизни. Простой факт родиться женщиной. Какая редкость увидеть мужчину на высокой должности, и как трудно им туда пробиться. Сексизм был повсюду по отношению к мужчинам. Сколько было пошлых шуточек, уничижающих реклам и слоганов, книг и фильмов. Но женщина другое дело, она могла достигнуть самых высот. И, конечно, воспользоваться священным благим даром.

Ганс все устраивало во всех этих определениях, кроме одного.

Она не хотела дара. Она не хотела детей.

Как при такой безграничной женской независимости и власти, можно так зависеть от программы размножения. Женщины заставляли других женщин заводить детей или, как минимум, настойчиво просили.

Аборты были возможны, только если после обследования обнаруживалась грязная или межрасовая кровь.

В этом была основная разница между ней и Казуми. Он мечтал о детях, он мечтал стать отцом, заботиться о семье, хранить домашний очаг. И если самец был носителем хороших генов, то у него с этим не было проблем, главное найти женщину своей этнической группы.

Но их с Казуми держала похоть, а не разум.

Ганс было интересно с ним, но еще больше она хотела его, как и он ее. Никакие доводы рассудка не действовали. Казуми называл это любовью. Она – глупостью.

Но, видимо, пришло время быть хладнокровной. За них двоих.

Она приложила электронный ключ к сканнеру. Дверь пискнула, открывшись.

Ее мужчина сидел на полу в позе лотоса, сгорбившись над старинной печатной книгой. Из потолка его освещал луч направленной лампы, создавая контрастный ореол желтого света и тьмы в квартире.

Длинные черные волосы были откинуты за спину с одной стороны, что позволяло увидеть, как он что-то бормочет себе под нос, читая строчки на бумаге. С другой – волосы выбились из-за уха, вызывая сильное желание пропустить пальцы сквозь пряди, ощутив шелковистую мягкость.

Ганс глубоко втянула носом воздух, даже сейчас было сложно сосредоточиться на необходимости разговора.

- Неужели ты украл эту книгу из библиотеки? – резко сказала девушка, заставив юношу подпрыгнуть на месте.

- Ганс! Ты напугала меня! Зачем так постоянно делать? – воскликнул Ямаучи, недовольно нахмурившись.

- Затем, что ты всегда очень сосредоточен на учебе. И не замечаешь ничего и никого вокруг, - проговорила она, примирительно обняв его со спины. Девушка прижалась лицом между его лопаток и немного расправила халат на груди, начиная поглаживать грудь и торс.

Казуми сразу расслабился, откладывая древность в сторону.

- Так как книга оказалась у тебя? Их же вроде нельзя уносить домой.

- Профессор МакГри выписала мне разрешение, под свою ответственность. В библиотеке я бы привлекал слишком много внимания с печатной книгой. Поэтому работать над дипломом с ней удобнее здесь.

- Эта МакГри на тебя глаз положила, - ревниво сказала Ганс, чуть сжав грудь своего возлюбленного.

- Ай! – он отодвинул ее руки. – Ничего подобного. Просто она видит во мне потенциал. Ей не важно мужчина я или женщина.

- Конечно, конечно…

Казуми, наконец, повернулся, чтобы взглянуть на нее. Ганс чуть улыбалась.

- Твои намеки лишь следствие твоей ревности. Совершенно глупой, учитывая, сколько лет МакГри.

Ганс приблизилась к его лицу, касаясь кончиком носа его носа.

- Никогда не знаешь, когда твой парень решит попробовать что-то совершенно новое.

- Пожалуй, останусь консерватором, - усмехнулся он и поцеловал ее.

Они долго целовались, прежде чем Ганс повалила юношу на пол, распахивая полы халата и садясь сверху.

- Может быть, твоя МакГри сделала бы с тобой вот так, - проговорила девушка, уже стягивая с Казуми резинку трусов вниз.

Ямаучи рассмеялся, перехватывая руки.

- Ну, уж нет.

Он перевернул их, оказавшись над ней.

- Это что-то новенькое… - пробормотала Ганс, параллельно снимая с себя одежду.

- Ты никогда не задумывалась, что мужчины могли бы доминировать над женщинами? – вдруг задумчиво проговорил Казуми, легко проводя пальцами по ее лицу, неожиданно прихватив за шею. Он мог почти полностью обхватить ее лишь одной ладонью.

- Что?.. – не поняла девушка, удивленно глядя на своего партнера.

- Может быть, однажды, мужчины будут во главе семей, управлений, городов, планет… Возможно, так было когда-то… Давным-давно… И будет снова…

Последние слова он выдохнул ей в приоткрытые губы, чуть сильнее сжимая горло.

Ганс резко скинула его с себя.

- Что ты там вычитал в своих книжках?

Юноша откинул волосы с лица, оперев голову об колено.

- Много всякого… История циклична. Иногда я думаю, что было бы, если бы все зависело от мужчин, а не от женщин. Можно было бы заводить межрасовых детей всегда, а не только в определенный период программы? Существовала бы программа размножения вообще?

Нойман устало простонала, откинувшись обратно на пол. Парень снова оказался сверху. Со сверкающими глазами он торопливо заговорил.

- Ведь ты не знаешь, что было тысячу лет назад, две… десять тысяч лет назад… Мы знаем лишь отдаленные сведения или даже легенды о том, что в незапамятные времена было так и так-то. Но, возможно, и не было. Лишь мифы. А что, если есть архивы, где хранится точная информация… Что, если… Когда-то все было совсем по-другому, но мы об этом даже не помним.

- Казуми, даже если это и было тысячи лет назад, сейчас все не так. И вряд ли в ближайшие столетия что-то поменяется. До нашего отлета меньше месяца, а на новой планете все пойдет по тому же циклу. Нам повезло, что мы те, кто первыми увидит новый мир… И к чему вообще все эти разговоры? Ты хочешь быть главой семьи? Хочешь иметь способность выносить и родить ребенка?

Ямаучи отодвинулся от нее, сев напротив.

- Я бы хотел не зависеть от программы размножения. Как и многие люди. Но я понимаю, что это невозможно. Потому что для нашей расы это лучший путь. Наш образ существования не оставляет другого выбора. Иначе бы мы давно вымерли. Терраианцы единый организм, где воля масс сильнее единиц… Я бы хотел быть с тобой, зная, что в этом нет вреда для других.

Ганс смотрела на него исподлобья, поняв, что нужно сказать обо всем именно сейчас.

- Мне предложили новую должность на орбите.

- Мне кажется, я знаю, что ты скажешь дальше… - ответил Казуми, поджав губы.

- Если я решу принять это назначение, то мне необходимо будет прекратить с тобой отношения. Для выживания…

- …Чистой расы.

Молодые люди тяжело смотрели друг на друга.

- Мне надо дать ответ послезавтра…

- Но ты уже приняла решение…

Ганс отвела взгляд, сдерживая слезы.

- Такого шанса больше не будет… Я хочу знать, что там находится, хочу видеть паттерн нашей расы и программы целиком.

- Ты могла бы перейти в командное управление, остаться на земле…

- Тогда меня все равно расформируют по прибытии на новую планету. А косморота существует всегда. Это шанс оказаться в самых верхах…

- Куда уж выше, чем космос! Какая разница, что там, когда тебя заставят спариваться с каким-то непонятным человеком ради, конечно же, блага всей…!

Крик Казуми оборвал звонок в дверь.

- Кто это? – спросила Ганс.

Юноша поднялся с пола, плотно запахивая халат и поправляя волосы.

- Это, наверно, Агата... Совсем забыл, что он хотел зайти после работы.

Парень подошел к входной двери и, заглянув в экран рядом, открыл замок.

Дверь резко распахнулась и в проеме появился низкий молодой человек в леопардовом плаще.

Плащ был накинут на блестящий топ и черную юбку до середины бедра, на ногах красовались черные гетры и полу сапоги с блестками и металлическими заклепками. Образ завершала рванная прическа из выкрашенных бело-розовых волос до плеч. Он был ярко накрашен, тушь с помадой изрядно смазались, указывая на то, что бутылка в руках частично уже выпита.

- Дети мои! Я пришел к вам с благой вестью! Ибо завтра у нас всех выходной, я считаю свои священным правом забрать вас в клуб! Потому что невозможно смотреть на две вещи в этой жизни! На эту старую бабку боговещательницу со всех экранов и своих друзей, запирающихся на выходных дома и превращающихся того и гляди в саму Даниял!

Он прошел в центр гостиной и обвел всех взглядом, указывая на каждого открытой бутылкой. Ганс и Казуми мрачно смотрели то на него, то друга на друга.

- Возрадуйтесь же!

Друзья все так же молчали.

Агата безвольно опустил руки и спросил:

- Реально, чего такие мрачные? Я думал, вы тут уже одетые сидите и ждете меня.

- Ганс тут решила… - начал говорить Казуми.

- Что сегодня не лучший день, чтобы идти тусоваться, - перебила его девушка. И они снова начали сверлить друг друга взглядами.

- Вообще-то, сегодня как раз таки отличный день, чтобы пойти танцевать и напиться как последняя свинья, - ответил Казуми.

- Ага… - проговорил Агата, усаживаясь на диван, не забыв отхлебнуть из горла.

- Не самая лучшая твоя идея, Казуми.

- Твои идеи конечно же лучше, куда мне до них.

- Не надо…

- Не надо отговаривать меня пойти куда-то с моим другом. Если ты сама не хочешь, можешь остаться дома и мечтать о своем великолепном будущем, пока мы будем копаться в земле.

- Казуми…

- Может быть, мне даже посчастливится найти офигительную азиатскую красотку там. И раз такое дело, пожалуй, стоит сразу осеменить ее в местном туалете, чтобы тебе стало спокойнее! И ты не чувствовала себя такой виноватой и прекратила меня жалеть! Тебе же так будет легче!

Агата в кресле громко фыркнул, постукивая по подлокотнику кулаком.

Ганс сузила глаза, чувствуя, как внутри закипает злоба.

- Тогда я тоже пойду, чтобы найти себе крепкого скандинавского самца! И все, наконец, будут счастливы!

- О, ну, я бы точно не отказался от крепкого скандинавского самца… - пробормотал Агата.

- Отлично! – воскликнул Казуми и скрылся в спальне.

- Отлично… - эхом ответила Ганс и плюхнулась рядом с гостем. – Дай сюда.

Девушка выхватила у него бутылку и сделала большой глоток обжигающей жидкости, сморщившись.

Агата явно чувствовал себя неловко. Хотя за несколько лет дружбы не раз был свидетелем их ссор.

И иногда его появления были максимально не вовремя.

Но сейчас Ганс была даже рада способности Агаты. Потому что она не представляла, как можно уладить их с Казуми конфликт.

И если быть честной, такого способа не существовало. И девушке было страшно думать, что выход из их ситуации - собрать вещи уже сегодня и отправиться в Управление, ожидая распоряжений.

Это был конец… И можно было лишь прощаться.

Ганс снова сделала несколько глотков тмина в полном молчании. Агата всегда был достаточно деликатен, чтобы не доставать их лишними вопросами.

- Знаете, ребят, я же не особо любитель театра, если вы вдруг не знали. Представление, конечно, было на высоте. Эмоции, драма, катарсис просто разорвал меня, жаль, другие зрители не оценили. Но не обязательно меня так встречать, можно вообще просто не впускать, если время не то, я ведь мужик понимающий. А то зачем вам каждый раз придумывать что-то новое. Наверняка, на репетиции уходит кучу времени… - говорил Агата Блэк, когда они ехали уже в лифте. – …А главное, тмин уже кончился. Хотелось бы зайти в магазин перед клубом, уж очень нравится мне это пойло.

- Иногда меня поражает твой стиль общения, - ответила Ганс.

- Дорогуша, это меня поражают ваши отношения… Поэтому у меня никого и нет.

- У тебя никого нет, потому что женщины тебя вообще не интересуют, - усмехнулся Казуми, сложив руки на груди.

- Так, тссс, тут. В Дите ВСЕХ мужчин интересуют только женщины. На что ты вообще намекаешь, - сдерживая смех, ответил Блэк.

Они переглянулись, ухмыляясь.

- Что бы у вас там ни случилось, лучше сейчас отдохнуть и завтра на свежую голову поговорить.

- На свежую голову после тусовки, ага… - Ганс закатила глаза.

- У меня всегда утром свежая голова, полная сил. Если вы понимаете, о чем я… - невозмутимо проговорил друг.

Спустя мгновение все трое прыснули со смеху, словно дети.

Танцы всегда были отдушиной во все времена. Люди сливались в единую массу, которая двигалась в такт ритму музыки и света, не существовало «я», существовало лишь движение. Приправленное разнообразными веществами – это был отличный способ забыться.

Они скакали с Казуми как безумные, не обращая друг на друга внимания, полностью захваченные звуками. Где-то недалеко так же прыгал Агата, все еще не оставляя надежду, найти какого-нибудь парня.

Нетрадиционная ориентация была негласно под запретом, естественно, во благо всей расы. Однако, все понимали, что меньшинства существуют. Если они вели себя тихо и скрытно, никто их не трогал, но таким людям был закрыт путь по карьерной лестнице, хорошая работа или пара в будущем.

Казалось, Агату мало это волнует. Он учился вместе с Казуми в университете и не рассчитывал ни на что большее, чем работа медбратом. Он жил исключительно в свое удовольствие. Употребляя, используя и уничтожая… Он был классическим примером стандартного жителя Дита. Для трутня в муравейнике было главным отработать и получить.

Казуми писал диплом хирурга, хотя вероятность получить должность выше ассистента была мала, мужчинам в этой профессии не доверяли. Но у Ямаучи, определенно, были таланты. И он так же искренне надеялся послужить своей расе, не смотря на разногласия относительно отношений между мужчинами и женщинами.

Юноша не думал, что стань он отцом, то его мечты о карьере хирурга будут забыты. Жена сделает его домохозяином или попросит сменить работу на ту, где он сможет проводить время с ребенком. Не смотря на весь свой ум, Казуми все еще оставался по-мальчишески наивен.

Они познакомились два года назад на вечеринке общего знакомого, который работал в их штабе врачом, был на пару лет старше самого Ямаучи. Между Ганс и Казуми сразу проскочила искра, как бы банально это ни звучало. Как медик, Казуми должен был бы говорить, что это химия и биология.

Но он говорил, что это любовь с первого взгляда.

Ганс не была романтиком, но в нем её это подкупило. Разум в Ямаучи сочетался с чувствами, а внешность не была сильно вычурной, как обычно бывает у мужчин. Казуми пренебрегал косметикой и даже иногда носил брюки, хотя очень ухаживал за своими черными как смоль волосами, доходящими до пояса. Был выше самой Ганс.

Не вызывал желание управлять им, хотя заботился о ней и обустраивал уют в их доме как мог, когда они съехались через несколько месяцев после знакомства. Но Ганс так и не смогла ответить для себя, любовь ли это, поэтому придерживалась холодной реальности, где между ними было сильное влечение и страсть.

Вряд ли она вообще могла бы ответить на вопрос – что такое любовь?

В ее детстве было мало любви. Родители жили вместе только потому, что нужно было завести ребенка. Скорее всего, именно это послужило причиной ее отрицания поиска представителя своей этнической группы для семьи. Постоянные ссоры и скандалы не покидали дом.

Когда ей было тринадцать лет, отец умер от сердечного приступа. С матерью они не были близки и отдалились еще больше. Поэтому, как только она закончила школу, в восемнадцать пошла в Академию Управления Утилизаторов, как способ сбежать из дома и никогда больше там не появляться. Ей постоянно сопутствовало желание идти дальше, и еще дальше… От всего, что было в детстве. И желание самой управлять своей жизнью.

Еще одна причина, по которой она ненавидела Программу Размножения и шла наперекор правилам, начав встречаться с Казуми. И это было единственное допустимое в ней самой бунтарство.

Но ведь не только поэтому она была с Казуми?

Ганс посмотрела на своего мужчину. По его лицу скатывались бисерины пота, которые оставляли блестящие влажные дорожки, отправляясь за ворот футболки. Смотрела на прилипшие к шее и лбу волосы, на взмокшее от движения тело. Было ли ее восхищение им любовью или же лишь влечением?

Имело ли это значение, когда теперь он был единственной преградой к желаемой цели.

И даже если девушке казалось, что она уже все решила, сердце с болью сжималось от мысли, что это их последние дни вместе.

Оставался вопрос - стоит ли оно того? Стоит ли Казуми того, чтобы остаться с ним и бросить мечту? Стоит ли должность в космороте того, чтобы никогда больше не увидеть его?

Все это могло статься полной ерундой, с какой стороны ни посмотри. Работа на орбите могла оказаться скучной и ненужной. А отношения с Казуми могли закончиться сами через месяц, полгода, год… Когда бы они прилетели на новую планету, он бы понял, что хочет семью… Если бы им вообще позволили быть вместе.

Ганс не была уверена, что их желания будут выше общих команд. Этнические группы расселяли по планете, отдельно друг от друга. И как тогда поступят с ними? И такими же парами?

Блондинка резко остановилась. Может быть, для этого и нужны будут Утилизаторы на новой планете? Они просто будут продолжать заниматься тем же, чем и на старой планете. Меры будут даже еще более жестокими, ведь воздух и еда будут чистыми, но шансов у межрасовых детей на ближайшие столетия не будет.

Она содрогнулась.

У нее и правда не было выбора. И не потому, что она желала оказаться на орбите, а потому что их бы все равно разлучили. И ни она, ни Казуми, не стали бы этому сопротивляться. Слишком сильна была их вера в общее благо терраианцев, в этом заключалась самая большая ирония. Они не хотели протестовать против режима.

Стало еще более горько от осознания всей ситуации. И Ганс рванула к возлюбленному. Обхватив его, поцеловала, словно это был их последний поцелуй.

И среди толпы они выбились из строя, застыв и слившись воедино. Сквозь шум и грохот басов, Ганс услышала его глухой шепот ей на ухо: «Я тоже все понимаю» …

Девушка сжала мужчину сильнее. Хотелось остаться здесь навеки, обратившись в камень, который никто и никогда не смог бы сдвинуть. Это был тот момент, когда настолько не желаешь того, что будет дальше, что кажется, будто теряешь способность двигаться или дышать.

Казуми называл это любовью.

Ганс – глупостью.

Глава 3

Девушка проснулась, когда искусственный луч солнца от голографических занавесок упал ей на лицо. Приоткрыв глаза, она увидела прекрасный холмистый пейзаж, где скалы обрывались, открывая взору берег моря, слабо бьющегося об камень.

Словно Ганс сама была этим морем…

Она ощутила, как подступила тошнота – последствия вчерашней ночи.

На часах было одиннадцать утра.

Блондинка посмотрела назад. Казуми спал, раскинувшись в постели, немного приоткрыв рот. Ей всегда нравилось, как он спит.

Пошли их последние сутки вместе.

На коммуникаторе связи замигала лампочка. Нажав на кнопку, Ганс вывела панель перед собой. Алекс написала сообщение с напоминанием о сегодняшнем ужине.

Захотелось выругаться, потому что нужно будет изображать примерную пару перед Алекс и Милой. Хотя именно подруга поймет ее решение. В этом Ганс не сомневалась.

Девушка села, свесив ноги с кровати, голову пронзило острой болью и снова подступил ком к горлу.

Сколько же она вчера выпила? Они пили, целовались, потом снова пили, опять танцевали и целовались, и вновь пили и… Дальше Ганс помнила ночь лишь краткими урывками среди которых были новые поцелуи, поездка до дома и секс.

- Ева… - проговорила девушка.

- Доброе утро, госпожа Ганс! Чего желаете? – тут же ответил голос из динамика, каждая квартира и дом были оснащены системой «помощи».

- Антипохмельное.

На кухне зажурчала вода, и вот в спальню влетел поднос со стаканом воды и пакетиком средства от похмелья. Ганс развела порошок в воде и выпила залпом, отправив поднос обратно на кухню.

Через несколько минут стало возможным передвигаться. Девушка выключила голограмму, посмотрев на настоящий вид из окна. Солнечный пейзаж сменился пламенеющим подземным городом, больше похожим на огромный завод.

- Что… Начнешь собирать вещи или поиграем в семью до завтра? – раздался хриплый мужской голос за спиной.

- Было бы проще, если бы ты не источал яд. И мы бы действительно приятно провели последний день…

- Невозможно проводить последний день приятно, зная, что ты больше никогда не увидишь того, кого любишь и с кем мечтал прожить остаток жизни.

- Ты всегда знал, что это невозможно…

- Я знал… Что это трудно. Но никак не невозможно.

- Казуми…

Девушка снова села на кровать, повернувшись к возлюбленному.

- Я не дурак, Ганс. И прекрасно понимаю… То… Чем ты занимаешься в Управлении, не оставляет в тебе ни капли веры в семью и любовь. Но надеялся… Ты знаешь лазейку, которая поможет нам быть вместе. Надеялся… Зная, что ты скорее всего выберешь карьеру… Сейчас уже нет смысла все это обсуждать.

- Понимаю… Но разве ты не хочешь побыть вместе оставшейся время? Мы будем жалеть потом, если я уеду уже сегодня.

Ганс аккуратно взяла Казуми за руку.

- Я буду жалеть, что ты уехала, в любом случае…

Они одарили друг друга взглядами, говорящими о много большем, чем слова.

- Но да, я не могу устоять против искушения провести с тобой еще немного времени, пускай мне и будет горько.

Ямаучи поманил девушку к себе. Они обнялись, тяжело вздохнув.

Неожиданно коммуникатор Ганс запищал, активно мигая красным светом.

- Это Управление… - проговорила она, потянувшись к приемнику. - Лейтенант Нойман на связи.

- Лейтенант, ваше присутствие необходимо на городском патруле. В штаб пришло сообщение о возможной группе мутантов на окраине Дита.

- Поняла. Выезжаю через десять минут. Оповестите Джонс, Сихарулидзе, Вольф… И Петров тоже, она может понадобиться.

- Сообщения отправлены. Еще капитан Бирминг уполномочила сержанта Ямомото сопровождать вас вместе с городским отрядом.

- Принято. Конец связи.

Ганс отключила экран, недовольно вздохнув.

- Вот такие выходные у нас, - проговорил Казуми.

Блондинка виновато посмотрела на него.

- Да, я знаю, ты не можешь послать всех куда подальше, - ответил за нее юноша.

- Я отправлю тебе сообщение, когда освобожусь.

Казуми лишь неопределенно взмахнул рукой, натягивая одеяло на голову и отворачиваясь в другую сторону.

Ганс же оставалось лишь скорее собираться.

Через сорок минут они уже ехали в мобиле к точке вызова с городским отрядом УУ.

- Меня можно было и не вызывать… Все равно всех утилизируют, - недовольно говорила Вольдемар Петров, сидя рядом с Ганс.

- На месте может понадобиться мутантолог. Нужен человек, который понимает показания компьютера о состоянии крови, микроповреждений и прочего, - встряла сержант полиции Ямомото, обернувшись с переднего сиденья.

- Да, так что надо было только тебя и отправлять, Петров, - проговорила Сихарулидзе, нагнувшись к ученой впереди нее. - В следующий раз так и сделаем…

Петров недовольно на нее покосилась, насупившись, явно собираясь ответить.

- Отставить пререкания, - строго встряла Ганс.

Она слабо улыбнулась самой себе, женщина всегда была не в духе, когда ее брали в рейды, вытаскивая из лаборатории, что уж говорить о выходных днях. Хотя, какие могут быть выходные у полиции и Утилизаторов…

Мутантологи выезжали на рейды не только, чтобы точно считывать информацию компьютеров о мутантах, предотвращая ситуации, когда мутанта можно еще вылечить (хотя такое случалось редко), или если мутант в положении и ребенок в утробе чистый или с малым коэффициентом заражения. Чаще ученые лично собирали образцы тканей и веществ для изучения в лабораториях, рядовые могли не подобрать ценный экземпляр. Или нужно было отметить реакции особей, которые по каким-то причинам не были зафиксированы на записи. В Управлении активно занимались изучением мутантов и заражений.

- Я вывела информацию о плане здания в общий доступ. Заброшенно уже несколько лет, раньше было в собственности у министерства Искусств. Закрылось за ненадобностью такого большого помещения. О мутантах сообщили жители соседнего дома. Подозрительная активность началась еще пару недель назад, но они не предавали этому значения. Вчера же соседи слышали, цитирую, «дикие животные вопли», - начала докладывать Ямомото, выводя схемы и видеозаписи с улиц на экраны защитного костюма перед глазами каждого.

- Почему сделали вывод, что это именно мутанты? – спросила Ганс.

- Соседи якобы видели изуродованные лица. Но ранее камерами не были зафиксированы отклонения. До вчерашней ночи.

Сержант увеличила людей с записи и показала анализ программы, которая обозначила участки поражения на лицах некоторых. Экран замигал красным, указывая на семьдесят-восемьдесят процентов заражения.

Петров просмотрела данные.

- Но среди них и чистые. Странно… - сказала она. – Мутанты с таким процентом заражения в черте города… Раньше мы с таким не сталкивались.

- Фильтры уже на грани износа, - заметила Хироси Ямомото. – Для нас всех риски очень высоки в эти последние дни на планете. Концентрация загрязнений в воде и воздухе уже превысила допустимые нормы еще несколько месяцев назад. То, что мы находимся под землей, больше не помогает.

- Именно поэтому сотрудники Управления проходят медосмотр каждые три дня. А гражданским рекомендуют каждую неделю. Если жители Дита безответственны к наставлениям Консулов, то они сами виноваты в том, что не отправятся в Новый Дом, - жестко ответила Ганс, давая понять неуместность разговоров в данный момент. – Для выживания чистой расы.

- Для выживания чистой расы, - эхом отозвались в мобиле.

Нойман ее же слова показались достаточно лицемерными, учитывая мысли о повышении и вчерашнюю ссору с Казуми. Но кто, если не она, должен был показывать пример правильного мышления.

- Ямомото, мой отряд заходит первым с главного входа. Вы по моему сигналу, только через черные выходы. Если они будут пытаться прорваться или атаковать – утилизируйте сразу, не дожидаясь компьютерного сканирования. Петров, идешь рядом со мной, если есть потенциальные или чистые, отмечаешь, чтобы мы их не трогали. То же касается детей, если они будут там. Остальное знаете, межрасовых в любом случае утилизируем.

Нойман отметила позиции членов отряда на схеме.

- И пускай один человек пустит коптер над крышей, они могут попытаться выбраться по верху, - добавила она.

Когда они подъезжали к месту, рядовой полиции сообщила:

- Предварительное сканирование с коптера показало отсутствие живых людей в здании.

- Живых? - спросила Ганс.

- Большое скопление тел в актовом амфитеатре. Находится на нижних уровнях.

- Это уже интересно, - проговорила Ямомото. Ганс лишь нахмурилась, предчувствуя неладное.

Они оперативно выпрыгнули из мобиля с оружием наготове.

Нойман и ее отряд, состоящий из Петров, Джонс, Сихарулидзе и Вольф двинулись первыми к большим металлическим дверям.

Джонс и Вольф быстро прошли по первому этажу. Сихарулидзе нашла лестницу в амфитеатр, пока Петров присев на корточки проверяла показания загрязнения в помещении.

- Первый этаж – чисто, - отрапортовала Джонс, вернувшись на позицию.

- Уровень загрязнений очень высок, как на третьем круге от Дита. Значит, тут часто бывают зараженные, - сообщила Петров. – И компьютер зафиксировал что-то еще… В атмосфере есть примесь, которую раньше мы не видели… Хотя… Подождите, что? Командир Нойман, взгляните.

Ганс увидела у себя перед глазами красный код «Доступ запрещен» к информации по поводу примеси.

- Если это красный код, разве мы не должны вызвать Космороту? – послышался голос Хироси Ямомото из динамика.

- По протоколу мы все равно должны все проверить. Спускаемся в зал. Ямомото, перекройте точки выхода, следите за крышей.

- Принято, - ответила сержант.

Отряд двинулся дальше…

…Люстра в гостиной мигнула. Последнее время случались такие кратковременные сбои в электросети.

- …Так вот я просто встал и говорю ей: «Эткинс, ты напыщенная дура!»

- Так и сказал!?

- Да, да, именно так!

- Ганс, ты слышала!? Ганс?..

Девушка словно очнулась и посмотрела на своего мужчину и друзей.

- Да… Что?

- Мила рассказывал, как он, наконец, все высказал этой Эткинс, главе техподдержки, - коротко обозначил суть Казуми.

- Оо… Здорово? – не знала, как отреагировать Ганс.

- Конечно, здорово. Только теперь его вызвали завтра к начальнице, - усмехаясь, ответила Алекс, видимо, не особо раздосадованная этим фактом. – Ганс, положить тебе еще кусок мяса?

Мясо…

…Мясо было повсюду.

Раньше это были люди, потом мутанты, а теперь же просто мертвечина. Они были везде, куда ни посмотришь. Мертвые.

- Боже, что здесь произошло?.. – прошептала Сихарулидзе в динамик, пока они осторожно продвигались вперед и вниз к центру амфитеатра, стараясь не задеть тела.

- Никого нет в живых. Ни мутантов, ни чистых, - проговорила Петров.

- Все же и чистых? – спросила Ганс.

- Датчики показывают и чистых среди мутантов. Но непонятно, что они все здесь делали.

- У многих в руках куски мяса… Петров, это чьё?

- …Человечина…

- Твои датчики тебе это показывают? – спросила Джонс.

- Да… и смотрите… - ответила Вольдемар.

Женщина первой достигла центра зала, где лежали останки выпотрошенных людей.

- Они действительно монстры, - прошипела Джонс.

Петров и Нойман нагнулись над телами. У всех из глаз и рта сочилась фиолетовая жижа, она же была на внутренностях. Те же следы были на руках и лицах остальных людей в амфитеатре. Не нужно было сканирования, чтобы понять, они их точно ели.

Но почему они все мертвы? Разве это яд?

- Вот она… Та примесь, которую мы зафиксировали…

- Петров, соберите образцы. Думаю, это точно понадобится лаборатории и космороте в том числе, - приказала Ганс.

Ученая достала пробирки. Металлической палочкой Вольдемар поддела слизь и подтянула ее в емкость. Она была вязкая и тягучая.

- Не понимаю… Они не мутанты, чистые, но вещество явно выходило именно из них… - пробормотала Петров.

Ганс лишь молча наблюдала за ней.

Раньше она не сталкивалась с таким. Но закрытый доступ означал, что в Управлении знали, что это было.

Будет ли у нее доступ к этой информации, когда она вступит в новую должность на орбите?

Тут взгляд упал на коммутатор на столе, лампочка горела синим.

- Здесь оставлена запись… Сихарулидзе, включи, - приказала Нойман.

Капрал нажала выключатель. Помещение осветил голографический луч по центру, на записи одна из мутантов произносила речь:

«…Они говорят, что мы грязные! Они говорят, что нам надо очиститься, чтобы попасть в их новый дивный мир! Что ж, мы согласны! Мы очистимся! Только не так как они предлагают нам! Эти утилизаторы не имеют ничего общего в Господом Богом! А мы же его слышим! Дааааа! (толпа ревела согласием в ответ) Слышим! Мы ему вторим! Он говорит – очиститесь! И мы очистимся! Сами! (толпа снова одобрительно загудела) Как говорит нам наш Господь! Мы не будем утилизированы и брошены на поверхности! Мы сами себя утилизируем и уже сегодня попадем в новый мир! ПЕРВЫМ! (толпа заревела громче чем прежде) И мы запишем все это, дабы за нами могли последовать наши собратья! И наши собратья не только мутанты, но и чистые! Чистые, познавшие истину, первыми услышавшие Бога! И сегодня отдавшие себя во благо всей расы! Аминь! Аминь! (вокруг слышались крики, женщина с безумным взглядом взяла кинжал и приставила его к паху обнаженного мужчины, так сделали и другие мутанты с еще несколькими женщинами и мужчинами на сцене) Как повелевал нам Господь в наших сердцах и разуме! Сегодня мы познаем настоящее сущее! А те, кто пройдут испытание, понесут просветление дальше в глубь Дита! И в новый мир! Да прибудет истина с терраианцами! (после она полоснула кинжалом вверх по брюху, вспарывая человека до самого горла, одновременно остальные сделали то же самое, окатив толпу фонтанами крови и внутренностей. Люди ревели и плакали, омывали себя, смеясь и молясь, отрывали части тел, словно дикие звери, вгрызаясь в мясо, ломая зубы об кости, и все до одного радостно улыбались. А кровь… Кровь была фиолетовой…) Отведайте истинно чистой крови и плоти Его! Очиститесь и отправляйтесь навстречу новому миру! Нашему МИРУ!»…

Сихарулидзе бы зажала себе рот, если бы не была в защитном костюме, но быстро отвернулась от экрана голограммы. Остальные продолжали смотреть запись.

Камера приблизилась к говорящей женщине-мутанту.

И посмотрев прям на них, она продолжила жестким злорадным голосом.

- Я знаю, что вы, Утилизаторы, сейчас смотрите эту запись. К этому моменту, те кто должен, уже понесли наше знание дальше. А те, кто остались, приготовили для вас сюрприз. Неужели вы думали, что мы не сможем обмануть ваши глупые компьютеры?..

Прежде, чем она закончила, Ганс уже поняла, что сейчас произойдет.

- Защитные щиты на максимум! Активировать оружие! Нас атакуют! – прокричала она, включая боевую систему брони у своего отряда.

- И мы считаем, что именно вас надо утилизировать. Наслаждайтесь вашим возвышением, - одновременно с ней закончила мутант. Голосовая команда с записи запустила цепь электрических разрядов по телам в амфитеатре.

Мгновение... И мертвые задергались, в судорогах быстро поднимаясь с пола.

- Что это за дичь! – вскрикнула Вольф, полоснув лазером по телу рядом, рубя его пополам. Но на нее уже накинулись несколько зомби, пытаясь разодрать броню.

- Срочно! Нам нужна подмога! Это была засада! Повторяю! Мы попали в засаду! – передавала Ганс, оставаясь в центре амфитеатра, стараясь успевать отстреливаться. Те, что все же касались ее, были отброшены силовым полем защитного костюма, но постоянная атака могла его пробить.

- Отряд, группируемся в круг, мы прорвемся к выходу! – приказала она.

Они встали спина к спине, в темноте сверкали лучи их лазеров, словно они были посреди дикого техно. У мертвецов глаза горели фиолетовым, и жижа активно сочилась из отверстий, они действовали на каких то примитивных импульсах мозга, где целью было уничтожить их… или заразить… Располосованные они снова поднимались, разрубленные надвое они снова ползли к ним.

- Что с ними делать, они не дохнут?! – прокричала Сихарулидзе.

Они продвигались, но все же очень медленно.

- Силовое поле сильно ослабло, если оно вырубится, мы долго не протянем! – крикнула Джонс.

- Это вещество и разряд электричества каким-то образом их оживило! Теоретически, заряд должен израсходоваться и они больше не смогут вставать, - прокомментировала Петров.

- Теоретически, Вольдемар?! Тебе не кажется, что сейчас не время для теорий! Мы сами подохнем, прежде чем у этих тварей сядет батарейка! – ответила Сихарулидзе.

- Я не думаю, что… - начала говорить Петров.

В этот момент одна зомбячка прорвалась в круг, схватив Петров за голову, не смотря на импульсы, силовое поле не отбрасывало ее.

- Убирайте ее! Сомкнитесь! – вскрикнула Ганс, пытаясь дать им возможность стащить с Петров тело, защищая их от других.

Сихарулидзе выхватила лезвие из ножен на бедре и воткнула его в висок зомбячки, силой потащив на себя, прорубая голову надвое. Хватка ослабла, но мертвец продолжал держать и царапать. Петров сконцентрировала остатки защитного поля у себя в руке и, наконец, отбросила тело ударной волной.

- Петров в центр круга! Двигаемся дальше! – скомандовала Ганс.

- Их слишком много… - прошептала Джонс.

Тут в динамике послышался голос сержанта Ямомото: «Мы сейчас подожжем их! Группируйтесь!»

- Общее защитное поле! Вниз, на пол! Давайте, мы сможем! – крикнула Нойман.

Они пригнулись к земле в тот момент, когда над головой пронеслись языки пламени, прожигая зомби насквозь, превращая толпу тел в пепел. Броня истошно завопила сигналом перегрузки, проценты повреждений стремительно полетели вверх, Ганс ощутила как внутри все накаляется, Петров рядом закричала от боли.

В следующий миг включилась система пожарной безопасности здания, обдавая отряд ледяной водой. Защита костюма успокаивалась, приходя в норму. «Необратимые повреждения» гласила красная надпись перед глазами. Лейтенант тяжело дышала, пытаясь понять, что сейчас произошло.

Зал осветили лучи света. Ямомото с отрядом полиции ворвались в помещение.

- Скорее, окажите им первую помощь! Проверьте все ли мертвецы сгорели! Уровень загрязнения все еще на максимуме, никто не опускает шлемы! – отдавала приказы женщина.

Рядом застонала Петров. Ее костюм был поврежден еще до сожжения, поэтому ей сильно досталось. Ганс подхватила ее, не дав упасть.

- Вольдемар, все будет в порядке, тебя сейчас госпитализируют, - проговорила она…

…- Господи, Ганс, ты так побледнела! Неужто я так ужасно приготовила его? – засмеялась Алекс.

- О, нет, любимая, ты все сделала превосходно! – отозвался её муж Мила.

Ганс проследила, как он с удовольствием кладет кусок прожаренного мяса себе в рот и смачно пережёвывает его.

Так ли они отличались от тех безумных мутантов.

- Чье это мясо? – вдруг спросила девушка.

- Не знаю… оно же искусственное. Только оно и продается в магазине, - замешалась подруга.

- Да, но оно же должно имитировать вкус какого-то животного, - не унималась Нойман.

- Что это тебя вдруг так заинтересовало? Мы никогда даже не задумывались над этим. Мясо и мясо, - проговорил Мила, переглядываясь со своей женой.

- Зато на новой планете у нас будет масса разнообразия, там то мы будем знать, что едим, - проговорил Казуми, попытавшись разрядить обстановку.

Блондинка быстро на него посмотрела, тошнить стало только сильнее от того, что она вообразила.

- Ганс, если бы я тебя не знала, то решила бы, что ты в интересном положении, прям как я, - игриво сказала Алекс.

- Интересном положении… Что!? – воскликнула Ганс.

- Я беременна! Да! – радостно взвизгнула Драйзден, схватившись за руки с мужем.

- Поздравляю! Это такая радостная новость! Правда, Ганс? – отозвался Ямаучи, было непонятно, он действительно рад или лишь соблюдает приличия.

Ганс на пару секунд опешила, но потом словно стряхнула с себя воспоминания о сегодняшнем рейде. В конце концов, это работа, которая должна оставаться там же, а не проникать в её личную жизнь.

- Да, конечно! Поздравляю! Вы давно хотели, - наконец, произнесла она. – А я вот послезавтра отправляюсь на орбиту. Меня повысили.

- О, детка… - тихо проговорила Алекс среди наступившей тишины.

Подруга перевела взгляд с неё на Казуми и переглянулась с мужем.

- Полагаю, это то, чего ты хотела…

Ганс посмотрела на Алекс исподлобья.

- Право, это немного не то повышение, о котором я думала вчера, когда говорила с тобой. Но… Неисповедимы пути Господни, как говорит наша почтенная патриарх, поэтому за тебя!

Алекс подняла бокал, и они выпили не чокаясь.

Глава 4

Ганс зашла в палату. Белая лампочка монотонно жужжала, иногда словно сбиваясь с ритма от усталости. Помещение было из серого камня, окон не было, лазарет УУ находился на минус третьем подземном этаже относительно города.

Вольдемар была единственной в палате. В некоторых местах она была перебинтована, на лице были бинтовые пластыри с мазью от ожогов. Женщина дремала, когда вошла Нойман, но, услышав скрип двери, открыла глаза.

- Командир… - тихо произнесла она, слабо улыбнувшись.

- Здравствуй… Ты как?

Блондинка присела на стул рядом с кроватью, придвинув его поближе к Петров.

- Как-то… - ответила мутантолог, неопределенно приподняв руку. – Врачи говорят, я быстро восстановлюсь. Мажут меня всяким, витамины через капельницу… Буду как огурчик через неделю… другую…

- Не волнуйся, к перелету точно все заживет. В новый мир ты ступишь чистая и здоровая.

Вольдемар подняла глаза к потолку и мечтательно вздохнула.

- Да… Где мы сможем дышать свежим воздухом… Ощущать ветер на коже… Только представьте…

- Да, Петров, осталось совсем немного подождать.

Новость о том, что она уходит из Управления Утилизаторов, будет лишней, решила Ганс. Зачем тревожить коллегу.

Тем более, ей хватило утренних сборов под угрюмые взгляды Казуми. Сказать друг другу им было уже нечего. К чему слова, которые ничего не поменяют. О другом они и так знали.

В дверях девушка обернулась и последний раз взглянула на своего мужчину. Ямаучи стоял посреди комнаты сложив руки на груди, чуть приподняв подбородок, волосы собраны в пучок. Такой красивый и уже такой далекий.

Выбор она сделала.

На этом он вышла из квартиры, думая, что больше никогда сюда не вернется…

- Командир Нойман… - отвлекла ее от мыслей Петров. – Приходили из Космороты… Расспрашивали меня про то вещество… Проверяли… Но у меня все в порядке… Вас тоже будут…

Ганс кивнула.

- Я знаю. Меня тоже проверят скоро.

- Знаете, что странно… Обычно это все-таки делают мутантологи… Но у них… свои тесты… Закрытый доступ, помните…

- Не нужно сейчас думать об этом, - остановила ее Ганс. – Ты впорядке и хорошо. Я тоже. И значит весь наш отряд. Тебе не стоит волноваться. По-настоящему, повода то и нет.

Петров чуть нахмурилась, но ничего не ответила. Лампочка будто-то бы мигнула. Очередные сбои в электропитании. Ямомото была права, они уже израсходовали лимит жизнеобеспечения. Правда была в том, что город уже выживал, а не жил. Переселение на новую планету было крайней необходимостью. Иначе они все вскоре станут мутантами.

- Вы правы… - произнесла она после долгой паузы. Глаза женщины закрывались, она боролась со сном.

Пора было уходить. Блондинка чуть тронула коллегу за плечо, встав с места.

- Выздоравливай, Петров.

- До встречи, командир Нойман... Но… Будьте осторожнее.

Лейтенант направилась вдоль такого же серого коридора, как и палата, в дальний кабинет, где ее ждал специалист Космороты.

Когда она зашла в Управление, администратор сообщил ей, что ее ждут в лазарете. А после следует подойти к генерал-майору Рахул Сингх, следующий человек после Итан Смит в УУ. Что говорило о важности дела. Хотя ей в любом случае пришлось бы заходить к Сингх, чтобы сообщить о своем решении. Ганс могла только надеется, что вчерашний рейд не помешает ее переводу на орбиту. А то было бы забавно посмотреть на лицо Ямаучи, если она притащится вечером обратно с вещами.

Навстречу вышла сержант Клейтон Джонс.

- Командир, - проговорила она.

- Как прошло, Джонс? – спросила Ганс.

Клейтон пожала плечами.

- Не самая приятная женщина, скупая на эмоции, холодная. Я понимаю, это ее работа, но прям веет от нее холодом. По мне будто камнем проехались после общения с ней. Неужели, все в Космороте такие? Близость космоса не иначе…

- Не думаю, что там все такие, Джонс, - легко засмеялась Ганс. – В нашем случае, тест — это, по сути, допрос. Поэтому ей необходимо быть отстраненной.

- Какой допрос? Все данные записаны. Допрашивать нечего… Анализы мы сдали, дезинфекцию прошли. Было бы что-то не так, уже бы сидели на карантине.

- Ты знаешь, это все из-за той слизи.

- Чихала я на эту слизь!.. Ой, простите, командир.

Джонс смутилась и отступила в сторону выхода из лазарета.

- Постарайся быть сдержаннее по этому вопросу, Джонс. Если бы все было просто, этому веществу не был бы присвоен красный код.

- Понимаю, командир. Простите, почти не отдыхала со вчерашнего дня.

- Ничего страшного. Только лучше не вступай в споры или обсуждения насчет этого вещества.

- Принято. Удачи вам, командир!

Девушка поспешила уйти, Ганс же предстояло пройти тест.

После стука в дверь, оттуда отозвался голос: «Войдите».

За металлическим столом в центре кабинета сидела женщина среднего возраста. Перед ней были разложены карточки с кляксами, какой-то сложный аппарат, рядом лежали датчики.

- Приветствую, лейтенант Нойман. Я майор Анджей Возняк. Мы с вами проведем несколько тестов. После чего вы будете свободны. Присаживайтесь, пожалуйста. Я подключу к вам психоскопический аппарат. Вы не почувствуете никакого дискомфорта.

- Приветствую, майор Возняк. Хорошо.

Ганс села на стул напротив, терпеливо ожидая, как Анджей подключит к ней датчики. По два на висках, лбу, около уголков глаз на переносице, скулах, сонных артериях, у основания шеи, и три от шеи до затылка.

Возняк раскрыла аппарат, выводя несколько голографических экранов перед собой. Ганс почувствовала легкий укол электричества в точках, где были датчики, когда женщина включила их.

- Совсем никакого дискомфорта, - улыбнулась майор, заметив, как блондинка слегка поморщилась. Хотя одна только ее улыбка могла вызвать дискомфорт.

- Да, никакого, - ответила Нойман.

- Начнем. Что вы видите на этом изображении?

Женщина придвинула к ней первую карточку.

Ганс бы ответила, что какую-то мазню, но нужно было говорить о своих ассоциациях.

Так продолжалось еще несколько карточек. Возняк фиксировала ответы, реакции мозга и тела. Потом она выдвинула перед Ганс карточку с большим фиолетовым пятном.

Девушка быстро взглянула на нее. Аппарат все зафиксировал.

Задавать вопросов смысла не было, Возняк точно не уполномочена на них отвечать. А вот Ганс была обязана ответить, и ложь была бы зафиксирована. И почему она вдруг испугалась, ведь ей нечего скрывать…

- Вещество, которое мы видели на рейде, - ответила лейтенант.

На лице тестировщика не пробежало ни единой эмоции. Она молча убрала карточку и показала следующую.

На ней явно угадывались люди, на которых были пятна вещества. Или Нойман так казалось… Она сказала об этом.

Следующая карточка изображала черную кляксу лица, из глаз и рта которого вытекала фиолетовая слизь.

На последней был шар, отдаленно напоминающий планету, вокруг которой были кольца фиолетовых лучей.

- Отлично, спасибо лейтенант Нойман. Нужно проверить еще пару моментов.

Анджей вывела голографическое видео над столом. Затем встала, взяв маленький фонарик со стола, и подошла почти в плотную к девушке.

- Посмотрите запись, пожалуйста.

Это было видео с защитного костюма, видимо, который не был настолько поврежден, чтобы не сохранить данные вчерашнего рейда.

Пока Ганс наблюдала за происходящим в бывшем министерстве со стороны, Возняк светила ей фонариком в глаза, что-то явно высматривая. Но ничего не нашла.

- Достаточно, - женщина сняла с нее датчики. - Что ж… Лейтенант Нойман, благодарю за сотрудничество. Вы можете быть свободны.

Ганс не заставила себя долго ждать и быстро встала, направившись к выходу. Задерживаться после просмотра вчерашних кошмаров не хотелось.

- Майор Возняк, - произнесла она, чуть поклонившись, и вышла за дверь.

Блондинка облегченно вздохнула, но предстояло еще объясниться с самой Сингх.

Она поднялась на шесть этажей вверх, где находился штаб Управления Разведротой и Утилизаторами, соответственно, и кабинет генерал-майора. Но саму Рахул Сингх она встретила в коридоре. Это была активная женщина небольшого роста, в возрасте, со смуглой кожей и седыми волосами. Светло-карие глаза оставались столь же яркими и лучезарными, как и в молодости, не смотря на морщинистое лицо.

- О, Нойман! Ты уже здесь, отлично! Прошла тесты в лазарете? – спросила она, остановившись перед ней по пути в кабинет.

- Да, прошло вполне успешно.

- Отлично! Что мы стоим, пойдем ко мне.

Они возобновили путь.

- Остальные из твоего отряда тоже уже прошли тестирование. Кровь и другие анализы вы сдали еще вчера. Только бедняге Петров досталось, но она тетка крепкая, оклемается. Теперь правда будут говорить, что мутантологам больше всех всегда достается, и брать их на рейды не нужно. Только успокоились с этой темой, и на те снова! Хорошо, что скоро переезд, всем не до этого, но активисты, конечно, найдутся. Куда без них! Всю кровь мне эти профсоюзы попортили, сколько было митингов, сейчас то нет, но раньше, вот каких-то десять лет назад! Кошмар! О чем это я… Да! Никаких срочных сообщений мне не приходило, а значит все результаты в норме. Заворачивай и садись, Нойман.

Сингх открыла дверь и подтолкнула девушку в кресло напротив своего стола. Включила запись разговора и плюхнулась перед ней, закурив сигарету.

- Не могу избавиться от этой привычки, слишком стара для такой ерунды. Дурная привычка, говорят они. Да кто вообще сказал, что это вредно? Я родила четверых чистых детей. И здоровье у них отличное! Так что ерунда все это! А сейчас придумали! На новой планете курить нельзя! Нонсенс!

Ганс слегла улыбнулась. Генерал-майор всегда много болтала, но не стоило забывать кто перед тобой. За кажущейся беспечностью скрывалась серьезная женщина, которая в критических ситуациях превращалась в сталь.

- Что ж!.. – то ли подытожила, то ли начала Рахул. - Конечно, наша разговор будет насчет этой… хм… фиолетовой слизи. Но сначала! Что ты решила по поводу предложения вступить в Космороту и отправиться на орбиту?

- Я принимаю предложение и хочу вступить в должность, - ответила с готовностью Ганс.

Сингх улыбнулась, взмахнув сигаретой.

- Отлично! Мы будем здесь скучать по тебе, но это хорошее повышение. А то, по мне, ты уже засиделась, точнее заходилась по поверхности. Хе-хе-хех!

- Что насчет того фиолетового вещества?

- Кхм, да… Вопросы по поводу него ты сможешь задать, когда прибудешь на орбиту. Как я поняла, они с ней сталкивались, они ее изучают, но вся информация только для сотрудников Космороты. Большего я не знаю. Единственное, что их интересует… Почему ты не отправила сразу сигнал в Космороту, когда вы обнаружили вещество и увидели закрытый файл?

- Генерал-майор, по протоколу нашей первостепенной задачей все равно является завершение задания, данные автоматически записываются и отправляются в Управление, сразу как поступают к нам. Поэтому я посчитала это как само сообщение. Обстановка же изначально была благоприятной…

- Протокол, да… Автоматическое сообщение… В целом, ты права. И все же красный код предусматривает вызов отряда Космороты на место событий. Ты должна была отправить вызов и уже потом продолжать задание. Но… Естественно, они бы не прибыли так быстро, а вам, действительно, нужно было завершить осмотр здания. Эх... Все равно бы попали в засаду! Последствий бы это не изменило… Мутанты... Сволочи эти! Остальное... Трактовка протокола. Поэтому не считаю нужным привлекать тебя за эти действия. Остальное решат уже на орбите. Теперь ты в их подчинении. Сегодня вечером шаттл отправится на орбиту. Так что закончи все свои дела до этого времени, иначе ты уже ничего не сможешь сделать оттуда.

- А разве не бывают те, кто, например, уходит из Космороты и возвращается в город?

Сингх задумалась, пожевала сигарету.

- О таких не слышала.

Теперь уже задумалась Ганс.

- Ну! На этом все! Всякие моменты, по типу точного времени отбытия, узнаешь у администрации.

- Спасибо, генерал-майор!

Женщины одновременно встали и пожали друг другу руки.

- Не за что, Нойман. Теперь, как говорится, свидимся уже в новом мире!

- В новом дивном мире, - проговорила Ганс, отпуская шершавую ладонь.

Но сначала ее ждет новый мир на орбите, бескрайний космос впереди и новые возможности. Осуществление мечты еще никогда не было так близко.

У кабинета девушку встретили Альварес Гуэрра и Иаго Сихарулидзе.

- Командир, это правда? Вы уходите от нас в Космороту? - спросила Гуэрра.

- Уже правда, - ответила Ганс, улыбнувшись.

- Значит ли это, что вы уже не наш командир? – прищурилась Иаго, чуть наклонившись.

- Технически да. Но по рангу я все равно выше вас, Сихарулидзе.

- Это нюансы. Я знаю, что сегодняшний шаттл на орбиту будет только вечером. Поэтому приглашаем вас с нами выпить на прощание, - ответила капрал.

Ганс рассмеялась.

- Сихарулидзе, не в бровь, а в глаз! Предложение соблазнительное, но мне ведь надо быть в себе во время отправки.

- Командир, да мы совсем немного! Вы успеете десять раз протрезветь, - заныла Альварес.

- А как же работа?

- А мы сегодня все свободны. Нам дали выходной в честь вчерашнего огромного стресса на работе, - проговорила Иаго, хищно оскалившись.

Ганс думала отказаться, но потом вспомнила, что ей некуда пойти кроме комнаты отдыха. Казуми… Сердце будто накрыло тяжелым камнем. Но нужно было отгонять от себя эти мысли. Она начинала новую жизнь, она сама ее выбрала. Что поделать, раз расклад такой. Сопутствующие потери были всегда.

- Уговорили! – воскликнула блондинка.

- Отлично! У нас на примете есть интереснейшее заведение, - довольно ответила Сихарулидзе.

К ним присоединились рядовые Микель Вольф, Бамбанг Марга, Франц Кусто. Марги и Кусто не было с ними вчера на рейде, но они также были освобождены, так как входили в состав личного отряда Ганс. Интересно, кого назначат их командиром вместо нее. Могли повысить Сихарулидзе или взять нового человека. Но был вариант, что их просто расформируют, переведут в другие отряды. Новый старший лейтенант разведроты могла собрать свой личный отряд. Это уже не касалось Ганс, она никак не могла повлиять на решение Рахул Сингх.

Иаго завела их далеко от Управления, на улицы, где сплошь были бары, клубы, стриптиз и прочие увеселения. Здание было увешано неоновыми вывесками разных заведений. Но о том, что находилось в подвале, информации не было.

- Сихарулидзе, если это что-то незаконное, мне придется доложить, - сказала Нойман.

- Не волнуйтесь, командир, не более незаконное, чем то, что пропускают мимо полицейские. Просто немного необычное развлечение.

Иаго уже обхватила лейтенанта за плечи и вела в гущу кричащих женщин. Они были взбудоражены, махали деньгами. Ноги прилипали к грязному заляпанному полу, все вокруг пили алкоголь, дрались, спорили, но все же их взгляды были прикованы к рингу в центре прокуренного зала, освещенному яркими цветными огнями. Голографический экран под потолком дублировал бой с близких ракурсов.

- Мужицкие бои в грязи! – восторженно прокричала Гуэрра, пробиваясь ближе к арене.

Действительно, на ринге, будто в каком-то болоте, перемазанные в грязи дрались голые мужчины. Бой был в самом разгаре. Один из бойцов повалил другого и пытался отгрызть ему ухо, когда на сцену выскочила рефери и засвистела, пытаясь их разнять.

- Запрещенный прием! Штрафной для Алой Хуаниты!

Одна часть толпы взревела одобрительно, другая же возмущенно. Казалось, все шло к крупной потасовке, только уже среди зрителей, стенка на стенку. Каким-то удивительным образом охране удавалось сдерживать озверевших женщин. Бой на ринге продолжался.

Вольф пробилась к ним с хмелем, женщины разобрали бутылки. Сихарулидзе закурила, начиная орать в сторону ринга какие-то пошлости и оскорбления, Марга и Гуэрра хохотали, Кусто что-то пыталась просчитать, делая ставки.

Ганс чувствовала, как ее пьянит алкоголь и обстановка. Именно то, что ей сейчас нужно, чтобы забыть о Казуми… Возможно, и о бескрайнем космосе с высшим предназначением.

Глава 5

- Знаешь, Ганс, я думала, ты сегодня собираешься отправиться на орбиту.

Руку блондинки тронуло холодное стекло, она чуть сдвинула кепи с глаз и увидела Алекс, которая стояла над ней со стаканом и ухмылялась. Нойман приподнялась с дивана, беря воду, что оказалась антипохмельным напитком.

Ее товарищи продолжили кутеж, Ганс же пришлось их оставить, пока она еще контролировала себя и время.

- Подумала, тебе понадобится, с учетом того, где ты была совсем недавно. Ты же в курсе, что на шаттл не пускают пьяных?

Ганс утомленно посмотрела на подругу снизу вверх.

- Можешь не умничать. Шаттл только в десять вечера. Я буду как стеклышко к этому времени.

- Ну-ну…

Драйзден села рядом с девушкой. Пару минут они сидели молча в комнате отдыха УУ. Рядом больше никого не было, только из коридора доносились разговоры и топот ног.

- Вообще, я хотела поговорить с тобой…

Алекс быстро взглянула на камеру в углу комнаты.

- Давай, лучше прогуляемся, заодно проветришься.

Блондинка тяжело вздохнула, но кивнула.

Они прошли несколько кварталов, когда Алекс снова заговорила.

- Я хотела поговорить о субстанции…

Ганс удивленно взглянула на нее, мгновенно и окончательно протрезвев.

- Субстанции?

- Да, вы ее все назвали фиолетовое вещество, жижа и, Бог знает, как еще. Но у нее есть официальное название… Я не хотела говорить с тобой в УУ, там гораздо легче засечь наш разговор, на улицах не так. Конечно, я не должна говорить об этом, но ты моя подруга. И я о тебе беспокоюсь.

Нойман невольно оглянулась, будто бы за ними мог кто-то следить. А вдруг, правда, следили? Но люди лишь проходили мимо, будто игнорируя само их существование. В едином шуме сливались разговоры, бытовые звуки, машины, тяжелое жужжание и пыхтение механизмов города. Они были маленькими муравьями, быстро ползущими вместе с потоком других насекомых в огромном муравейнике.

- Название вашего фиолетового вещества «Виосубстанция-66-К9»…

- Но откуда ты знаешь?..

Алекс нагнулась ближе к Ганс, говоря еще тише, и будто бы не раскрывая рта. Они были обучены разговаривать так, чтобы нельзя было прочесть по губами с записи камер.

- …Помнишь тот рейд, после которого я ушла с полевых работ, осталась в офисе?

- Да, почти год назад.

- Я ведь никогда не рассказывала тебе, почему так сделала. И что там произошло.

- Нет, но ты и не могла, события того рейда закрыты протоколом… - Блондинка осеклась и взглянула подруге в глаза. - …под красным кодом.

Драйзден уверенно кивнула.

- Потому что случилось там почти тоже самое, что с вами вчера. Ваш рейд уже тоже засекречен. Почти все, что под красным кодом, связано с субстанцией. Теперь ты можешь понять, что там было. Но…

- Тогда выжила только ты…- лейтенант остановилась и озадачено посмотрела на нее. – Я никогда не задумывалась, почему ты… как?

Алекс нервно подтолкнула девушку вперед.

- Не останавливайся, Ганс, не привлекай внимание. Случайность… Я слишком труслива, чтобы лезть на рожон, смогла спрятаться… Потом… Уже подоспел отряд Космороты, наш командир успела отправить сообщение туда напрямую, на поверхность планеты высадиться быстрее, чем добраться до Дита. Но сам наш отряд… Их всех поглотило это вещество, Ганс… Я видела своими глазами, те мутанты… Они не просто убивали их, они заражали их. Эта слизь расползалась по телу и проникала внутрь, сама… А потом они вставали, а глаза их горели фиолетовым… Эти подтеки... Весь зараженный отряд забрала Косморота на орбиту для исследований. Меня долго держали в лазарете, тоже изучали. После… Сказали, что рейду присвоен красный код, а значит я должна молчать. И намекнули, что мне стоит перейти на более спокойную работу. На всякий случай…

- Алекс… Я думала, ты ушла, потому что так и не оправилась после потери всего отряда…

Нойман немного сжала руку подруги.

- Если бы они не попросили, я бы сама это сделала. В этом ты права… Но сейчас не обо мне. Важно, что ты отправляешься на орбиту. Что ты контактировала с Виосубстанцией.

- Стой, но нас проверили, с нами всеми все хорошо.

- Да, но только ты отправляешься прямо в Космороту. А оттуда никто не возвращается. Мы, по сути, даже не знаем, что там происходит… Какие эксперименты они проводят…

- Алекс, ты говорила, что рада за меня.

- Пока не услышала про рейд.

- Как ты вообще узнала о том, что было на рейде, если его засекретили?

Шатенка неопределенно махнула рукой.

- У меня свои источники. Подумай, пока не поздно, стоит ли оно того. После рейда они особенно тобой заинтересовались, это очевидно. Вдруг ты летишь прямо в лапы этих… ученых.

- Драйзден, хватит с меня твоих теорий заговора. То, о чем ты говоришь - ересь. Если бы они хотели этого, они бы утром меня забрали, а скорее даже еще вчера вечером. И тогда бы уж весь отряд. И тем более Петров, которая пострадала больше всех. Но зря ты волнуешься… Все отлично.

Алекс поджала губы и отвернулась, глубоко вздохнула.

- Я предупредила тебя, Ганс. Дальше решать тебе, ты не наивная девочка.

Они немного прошли дальше в тишине. Тут Алекс остановилась, серьезно глядя на лейтенанта.

- Ладно… Мой рабочий день уже окончен, я домой. Увидишь Милу в космопорте, передавай привет, он как раз сегодня в вечернюю смену, - сказала она и обняла ее. – Надеюсь, с тобой все будет хорошо, Ганс… Надеюсь, мы увидимся с тобой на новой планете.

- Мы обязательно увидимся.

Алекс быстро пошла в сторону своего дома. Прежде чем свернуть за угол здания, она обернулась и будто бы стеснительно махнула подруге рукой на прощание. Нойман повторила ее жест, улыбнувшись.

Но в душе поселилась тревога.

Драйзден посеяла зерно сомнения. Хотя теперь казалось, оно было там и раньше, а она лишь подлила воды, превратив его в росток. Или так казалось?

Еретики. Лишь они могли допускать такие мысли.

Но именно ими и были те мутанты в заброшенном министерстве Искусств. Даже если себя они и называли истинными верующими. Последователями, которые слышат настоящий голос Бога…

С большого экрана на другой стороне улицы почти святая Даниял пригрозила пальцем, будто зная об их разговоре.

Ересь.

Мутант с записи сказала «…те, кто пройдут испытание, понесут просветление дальше… в глубь Дита». Как далеко и обширно уже расползлась ересь?

Как далеко расползлось фиолетовое вещество…

Виосубстанция-66-К9… Что значат эти цифры в названии?..

Нет.

Ганс приосанилась и направилась обратно в Управление Утилизации.

Нет. Она не будет поддаваться этим мыслям.

Нет.

Ее ждет блестящее будущее в Космороте. Она будет среди тех, кто покоряет вселенную для терраианцев. Кто первый видит новую планету, пышущую жизнью и ресурсами. Кто создает паттерн программы жизни. Кто сам неотъемлемый винтик в системе терры.

И тогда…

Тогда у нее будут коды доступа к любым закрытым файлам.

Ересь.

И все же придя в УУ, лейтенант направилась к своему столу. Вещи были уже собраны, но она все еще могла пользоваться компьютером. Время вечернее, народу было совсем мало.

Немного подумав и открыв файлы с архивом, Нойман ввела дату рейда, о котором рассказывала Алекс.

На экране высветился красный код.

Вообще никакой информации.

У вас нет доступа гласила надпись.

Девушка ввела вчерашнюю дату их рейда.

Снова красный код.

Что ж… Ожидаемо.

Так, а если проверить новостные архивы. Есть ли какие-либо упоминания о фиолетовом веществе, жидкости, субстанции…

Ничего.

«…те, кто должен, уже понесли наше знание дальше» …

Эти фразы не давали покоя. Ганс сложила руки, уткнувшись в кулак подбородком, глядя на экран.

Понесут просветление дальше…

Просветление.

Истинно верующие.

Она застучала по экрану набирая хэштеги.

И тут стали появляться десятки новостей и страниц.

«…На улице Просветления стали собираться небольшие группы людей, называющие себя истинно верующими, они утверждают, что слышат голос Бога, агитируют присоединиться к ним…»

«…Очевидец рассказал, что это был мутант... Называл себя просветленным, его глаза были сиреневыми…»

«…У подозреваемой в квартире стены исписаны еретическими посланиями псевдо Бога…»

«…Псевдопросветленная показала свои рисунки с планетой, окруженной лучами странного цвета…»

На экране появился другой рисунок, как темное нечто пожирало планету.

Неожиданно для самой себя, Ганс испугалась и вырубила все экраны.

Она тяжело дышала, ладони вспотели.

Девушка хотела взглянуть на камеру под потолком, но сдержалась.

То, что она смотрела, было уже записано.

Нет. Нет. Нет.

Она не какой-нибудь еретик.

Прочь из головы эти мысли.

Она сегодня улетает на орбиту.

Ведь улетает?

Мобиль ехал довольно долго до космопорта. Отдаляясь от города по туннелю, они подъезжали ближе к поверхности планеты. Несколько раз за машиной закрывались защитные шлюзы, пока, наконец, перед ними не раскрылись главные ворота, пропуская прямо в здание, внедренное в огромную пещеру.

Зона регистрации и управления находилась в обшитом тяжелым металлом помещении, она была разделена еще одними шлюзами от посадочной площадки, где находились шаттлы. Никакого стекла или даже маленького окошка между зонами не было, происходящее выводилось на голографические экраны в рубке управления.

Размеры зоны отлета были сразу рассчитаны на большое количество людей и техники, как в начале строительства космических кораблей для переселения, так и во время самой отправки на другую планету всех терраианцев. Поэтому сейчас место казалось почти пустым. Даже слышалось эхо от разговоров и сторонних звуков.

Ганс была с майором Анджей Возняк. Шаттл был лишь для них двоих, не считая летчика и охранника.

А говорили никто не возвращается с орбиты. Вот же Возняк. Вернулась, и теперь снова улетает обратно. Так что все это домыслы и страшилки. Суеверия и ересь.

По пути в космопорт они не сказали друг другу ни единого слова, кроме стандартного приветствия, когда Нойман садилась в мобиль. Блондинка не была против, говорить с этой женщиной не хотелось. Хотя, возможно, вскоре все переменится, и они станут подругами.

Ганс усмехнулась самой себе под нос.

Почти абсурдная идея. Почти…

Но абсурдными были мысли о субстанции, которые девушка упорно старалась прогнать из головы.

Получалось плохо.

- Пока ваши личные вещи будут отгружать на шаттл, пожалуйста, пройдите в кабинки. Там вы сможете переодеться в защитным костюм, - заговорил с ними молодой человек, указывая направление. – Лейтенант Нойман, для вас была доставлена новая броня, в связи с необратимыми повреждениями вашего старого костюма. Программа в нем уже полностью обновлена для работы в Космороте.

- Благодарю, - ответила Ганс и прошла в кабинку.

Новенькая броня блестела и пахла по-особенному, почти как новый мобиль. Девушка аккуратно, даже с нежностью, провела ладонью по пластинам, что переливались медными оттенками. Хитиновые антенны и трубки щекотали пальцы. В ранце на поясе имелся набор первой помощи, включающий в себя теперь не только медикаменты при заражении, но и небольшие инструменты для экстренного ремонта брони. Видно, при повреждениях в космосе.

Сердце волнительно забилось в предвкушении неизведанного, когда Ганс надела костюм и вышла обратно в зал.

Часы показывали почти десять вечера.

Вот оно.

Вот ради чего все было. Скоро она не просто поднимется на поверхность планеты. Она окажется на орбите. Увидит планету со той стороны. И, конечно, увидит космос.

И плевать на все эти домыслы. Субстанцию, заговоры и ересь.

Возняк уже стояла около шлюзов в таком же защитном костюме, сложив руки на груди. Лицо женщины выражало крайнюю скуку, будто она летала на шаттлах каждый день.

Неожиданно блондинка увидела выходящего из диспетчерской мужа Алекс.

- Мила! – крикнула она ему, направившись в его сторону.

- Привет! Надеялся тебя увидеть перед отлетом.

Мужчина быстро чмокнул ее в щеку.

- Я тоже. Алекс просила тебе передать привет, хоть вы и увидитесь скоро. Мы говорили с ней в УУ.

- Да, она такая, - улыбнулся Мила.

С Драйзденом у девушки были не такие теплые отношения, как, например, с Агатой. С ним она попрощалась еще тогда в клубе, они обнималась, Блэк плакал, спрашивал, как же они с Казуми будут без нее.

Как-нибудь… Жестко оборвала себя Ганс, стараясь вернуться к чувству восторга перед предстоящим полетом.

Поэтому с Милой она чувствовала некоторую неловкость, но одновременно была все же рада его увидеть на прощание.

- Наконец, я увидела, где ты работаешь. Подумать только… Вы почти на поверхности.

- Да, немного нервирует, если честно. Но работа довольно интересная. Хотя я почти постоянно в диспетчерской. На шаттлы гляжу разве что одним глазком. Бывало, посылали как мальчика на побегушках, - Мила засмеялся. – Благо код доступа и костюм есть свой.

- Ну, вот видишь. Космос совсем рядом.

- Меня это не так волнует, как тебя, Ганс. Ты прямо светишься от радости. Жаль, что ты улетаешь, но что поделать.

- Вы там приглядываете за Казуми… - вдруг тихо проговорила блондинка, опустив глаза в пол.

Драйзден легко тронул девушку за плечо.

- Приглядиииим, - протянул он. - Не спрячешься от этого умника никуда, все равно придет.

Они тихо засмеялись.

- Нет, если серьезно, то, конечно… Ты не волнуйся, Ганс, не терзай себя. В нашем мире всегда где-то теряешь, где-то находишь. Череда выборов. Я верю, что все делается к лучшему. И хорошие вещи, и плохие тоже. Поэтому все будет хорошо. И с тобой, и с ним. Только по отдельности. Вы же всегда знали это. Программа размножения как ни крути.

Ганс внимательно посмотрела на Милу, впервые действительно заметив, что он был старше нее и Алекс. Такое было редкостью в парах.

Девушка слабо улыбнулась.

- Ты прав. Спасибо.

Из динамика послышалось объявление: «Отправляющимся на орбиту, просьба подойти к внешним шлюзам, до отправления осталось десять минут».

- Тебе пора. До свидания, Ганс. Встретимся в новом мире!

- До встречи на новой планете!

Они разошлись в разные стороны. Лейтенант подошла к Анджей.

Послышался сигнал открывающихся шлюз, они прошли в смежный сектор, где сомкнули две половины шлема над головой, закрывая свои лица, образуя будто два больших сетчатых глаза насекомого.

Когда где-то теряешь, где-то находишь.

Первые ворота закрылись и открылись вторые, открывая взору обширную взлетную площадку.

Они направились к шаттлу, стоящему неподалеку. Он представлял их себя небольшую пирамиду с двигателями у основания и бронированным конусом. Так же в основании виднелись небольшие окошки, где находились сидячие места и пульт управления.

В глубине пещеры терпеливо ожидали своих пассажиров сотни других шаттлов, когда настанет великий день и начнется великое переселение.

Охранник Космороты встретила их у входа, проводив на места. Внутри уже сидела пилот, настраивающая работу датчиков на голографических экранах.

- Проверьте подключение своих костюмов к системе, - проговорила командир шаттла в динамик.

- Все системы успешно настроены.

Двигатели загудели, шаттл ожил.

- Центр, мы готовы взлетать.

- Командир, открываем шлюзы на поверхность.

Ганс не могла видеть, но слышала и четко ощущала вибрацию огромных механизмов высоко над головой. Потолок пещеры отодвигался, запуская отравленный воздух планеты внутрь. Если бы механики оставались на площадке во время запуска, они бы могли смотреть лишь на темно-серое облачное небо, звезд на этой планете давно не было.

- Командир, шлюзы открыты. Даем допуск на взлет.

- Центр, приняла. Взлет через пять… четыре…

3…

2…

1.

Вибрация резко прекратилась, они оторвались от земли и стали быстро набирать высоту.

Через окно Ганс видела, как пейзаж ускоряется и уже уносится далеко вниз.

Они вошли в густые облака и тут же вынырнули из них.

Глазам Ганс открылся космос…

Мерцающие звезды и бесконечная тьма.

Тьма.

Какой не было даже в самых глубоких уголках Дита.