Рапсодия моей мечты

Глава 1. Саловей

Май бушевал вовсю. Бушевал солнцем, небом, красками и запахами. Отцвела черемуха со своими холодами, и вот-вот грозила распуститься сирень. Вишни стояли, окутанные белым кружевом цветов так, что даже не видно было листвы – одно сплошное белое облако. А в высокой после недавних дождей траве желтели мясистые наглые одуванчики.

На городских клумбах и в палисадниках частного сектора цвели поздние нарциссы и тюльпаны всевозможных сортов и расцветок: от высокомерных махровых голландцев до простецких красных и желтых «дворняжек» без роду-племени.

Уставшие от серо-белого зимнего однообразия люди с восторгом любовались всей этой красотой, радостно вдыхали пьянящие ароматы и радостно подставляли лица ласковому, теплому, пока еще не палящему солнышку.

Весна! Май! А впереди еще целых три месяца лета. Как тут не радоваться жизни? Как не улыбаться беззаботно – просто так, без причины? И жители этого города и радовались, и улыбались. Почти все…

Двадцать пятого мая, в чудесный солнечный денек, Катя Соловьева, семнадцатилетняя девушка, ученица одиннадцатого класса пятой общеобразовательной школы и седьмого класса школы музыкальной, сидела на скамейке городского парка и горько плакала.

Ей не было никакого дела до солнца, неба, одуванчиков и прочих лютиков. Она небрежно бросила на скамейку потрепанную папку, в какой обычно носят ноты, сдвинула на лоб очки с толстыми стеклами, закрыла руками лицо и плакала.

Она пыталась понять, когда же в ее жизни все пошло наперекосяк, а, главное, как ей теперь жить дальше и что делать? И ведь как чудесно все начиналось…

Катя была единственным и горячо любимым ребенком своих родителей. Она родилась незадолго до распада великой страны, и ее детство пришлось на непростые 90-е годы двадцатого века. И, несмотря на это, ее детские годы были безоблачными и совершенно счастливыми. Родители оберегали дочку от малейших волнений и делали все, чтобы она никогда и ни в чем не нуждалась.

Ее папа, Юрий Иванович, вовремя сумел просчитать ситуацию и уволился из медленно умирающего НИИ, где трудился много лет научным сотрудником. Он перешел на фармацевтический комбинат, развивавшийся тогда огромными темпами. Последнее было неудивительно – лекарства нужны всем и во все времена, к тому же в это время на место прежнего директора, больного и уставшего семидесятилетнего человека пришел новый – молодой, умный, смелый, энергичный. Он быстро навел порядок: перетряхнул кадры, вместо стареньких бабушек посадил на проходной мрачных бритоголовых парней. Не побоялся набрать кредитов для закупки новейшего оборудования. Но самое главное – он не воровал. И пресекал воровство на любом уровне, от своих заместителей до последней лаборантки.

Естественно, толковый и кристально честный Юрий Иванович пришелся на комбинате ко двору, быстро зашагал по карьерной лестнице и уже через пять лет из простого инженера дорос до начальника цеха.

Марина Николаевна, его жена и мама Кати, была на шесть лет моложе мужа, но рядом с ним всегда выглядела хрупкой молоденькой девочкой: невысокая, худенькая, с горящими каким-то детским восторгом глазами. Она просто обожала удивляться всему новому и всегда была готова рассмеяться хорошей шутке. Она никогда не повышала голос и не сердилась по пустякам.

А еще она была очень красивой и невероятно женственной: длинные темно-каштановые волосы, всегда уложенные в красивую прическу, легкий аккуратный макияж, подчеркивающий благородные черты лица, идеальная осанка и изящные руки пианистки.

Марина Николаевна работала учителем музыки в общеобразовательной школе. Правда, не в той, где училась Катя, а в соседнем районе. Работу свою она любила, говорила, что учит детей ценить прекрасное и ее внешний облик не должен вступать в противоречие с той музыкой, которую она предлагает слушать своим ученикам.

Именно мама первой заметила, что маленькая Катя обладает прекрасными способностями к музыке – отличным слухом и чистым, звонким голосом.

- Ты, дочка, петь начала раньше, чем говорить, - смеясь, рассказывала она подросшей Кате, и это вовсе не было шуткой.

Связными, распространенными предложениями Катя, как и большинство детей, начала изъясняться примерно года в два, но еще раньше она, играя с куклами, напевала – и очень точно – мелодии, которые играла для нее на фортепиано мама или которые она слышала на магнитофонных записях.

Уже через несколько лет, в старшей группе детского сада, она поняла, что петь любит больше всего на свете. И это было уже ее личное воспоминание.

- Я стану певицей! – заявила она родителям, а они погладили дочку по голове и засмеялись:

- Ну, конечно, будешь, раз так сильно этого хочешь!..

Катя хотела. Очень хотела. Она даже играла исключительно «в певицу»: рассаживала своих кукол рядком на диване и устраивала для них концерт, исполняя весь свой репертуар. Иногда девочке особенно везло. У родителей не было срочных дел или в гости приходили папины родственники – естественно, они тут же становились зрителями и внимали выступлению юной певицы.

Многие Катины ровесники не любили семейные торжества из-за традиции заставлять детей «выступать» перед друзьями и родственниками. В этих случаях, независимо от желания или настроения, любимое чадо водружалось на табуретку или стул для чтения стихов или пения. Ребенок, красный от смущения, невнятно что-то бормотал про Дедушку Мороза или, напротив, про Первомай – в зависимости от ситуации, а потом убегал в свою комнату или забивался в самый дальний угол, лишь бы не вызвали на бис.

Катя никогда этого не понимала. Столько зрителей – живых, не кукол или мишек! – все сидят тихо, все слушают, никто никуда не спешит – что еще нужно? Хоть весь вечер пой! Тем более, что в этих случаях у Кати еще и аккомпаниатор был – мама. Зачем же убегать? Тут ситуацией пользоваться надо, до следующего праздника еще далеко! И едва взрослые уносили грязную посуду на кухню, накрывая стол к чаю, она подходила к маме и решительно дергала ее за руку:

- Мама, а когда я буду петь? – мама весело смеялась, бросала все и садилась за инструмент, а папа, дурачась, громко объявлял:

- Выступает… Народная артистка Коми-Пермяцкого и Ямало-Ненецкого округа… Республики Татарстан-Башкортостан… Узбекской СССР… Соловьева Екатерина!..

Из всей этой пафосной речи Катя понимала только про «выступает» и про «артистку». Это главное. Сейчас она будет петь!..

Конечно, ее способности заметили и в детском саду. Теперь она на зависть всем остальным девочкам, стала бессменной солисткой во всех песнях, которые старшая, а потом и подготовительная, группа пела на праздниках. Если задумывалась постановка сценки или даже небольшой пьесы, где требовалось петь, у музыкального работника не было никаких сомнений, кто же будет играть главную роль: темноглазая улыбашка Катя. Певица.

Пела Катя всегда и везде. Дома, на прогулке, пока рисовала или лепила из пластилина.

Прошел еще год – в сентябре Катя должна была пойти в школу, и родители отправили ее отдохнуть с детским садом на дачу. Единственная загвоздка была в том, что ехала она не со своим садиком, а с соседним, где были путевки, поэтому ее там никто не знал. Впрочем, Катя не терялась. Почти сразу она заявила воспитателям, что умеет петь и была отправлена в хор, где ей надо было в нужные моменты вместе со всеми тянуть «ааа» и «ляляля».

Такой скромный репертуар детского хора объяснялся тем, что шла подготовка к «мероприятию». Ожидалась важная комиссия, оплошать было нельзя, и в детской постановке все роли играли и пели воспитатели – детям доверить побоялись.

Кате было невероятно скучно, поэтому, пока она ждала своей очереди спеть «ляляля», она на слух выучила все роли: и Зайчика, и Лисички, и Медведя – и когда за день до концерта Лисичка слегла с тяжелейшим отравлением, подошла к воспитательнице и сказала:

- Я могу спеть за нее.

- Ой, Катя, уйди, не выдумывай! Не до тебя! – отмахнулась та, а аккомпаниатор-баянист вдруг хлопнул себя по коленке:

- А что, Катерин, правда, сможешь?

Девочка кивнула.

-А пошли! Попробуем! Валентина Петровна, идемте! Пусть, правда, попробует!..

Вот так, с роли Лисички, сыгранной и спетой блестяще, и началась Катина карьера.

Все это Марина Николаевна знала, все видела, все замечала. И очень радовалась успехам дочки. Она не сомневалась, что Катю обязательно нужно отдавать в музыкальную школу. В общеобразовательной у девочки дела шли хорошо, учеба давалась легко, и мама после третьего класса привела Катю на прослушивание.

- Деточка, ты можешь нам что-нибудь спеть? Какую-нибудь песенку? – спросила Катю симпатичная учительница средних лет.

- Конечно! – кивнула Катя и запела «Пусть всегда будет солнце», да так, что члены комиссии только переглядывались.

- У вашей дочери большой талант, - говорила та самая учительница, Майя Моисеевна чуть позже. – Мы чуть не переругались, решая, к кому в класс она пойдет. Жаль, конечно, что вы так поздно поступаете, ну да ничего. Вы сами на какой инструмент хотите?

- Я хочу петь! – решительно сказала Катя, а Майя Моисеевна грустно покачала головой:

- Нет, Катя. Увы. Такой специальности в нашей школе нет… Скажу больше – ни в одной из музыкальных школ города вокала нет.

- Как нет? – ахнули в один голос Катя с мамой.

- К сожалению, нет. Постойте! Не уходите! Катя сможет заниматься пением и потом, когда подрастет, самостоятельно. Но ведь фортепиано певице тоже нужно! И сольфеджио. И вообще… Голос – голосом, а хорошее владение инструментом еще никому не мешало. Словом, я беру Катю к себе!..

Катя поступила в подготовительный класс музыкальной школы, а в октябре этого же года родители впервые повели ее на взрослый спектакль, в городской театр оперы и балета. Девочка, затаив дыхание, смотрела на своенравную красавицу Кармен, в финале по-настоящему разрыдалась и успокоилась только увидев певицу на поклонах – живую и здоровую. Вернувшись домой, Катя заявила:

- Вот как я хочу петь! Безо всяких микрофонов – и громче, чем целый оркестр!.. Нет, моя Кармен будет даже лучше!

Учеба давалась девочке легко – в обеих школах. У нее даже оставалось свободное время, поэтому она уговорила маму записать ее в кружок танцев, который был прямо в школе и где уже занимались многие ее одноклассницы.

Конечно, больше всех учителей Катю ценила учительница пения. Еще бы! Девочка участвовала абсолютно во всех школьных концертах – как солисткой хора, так и просто солисткой. Быстро учила произведения, никогда не капризничала. Катя охотно участвовала во всех вокальных конкурсах и неизменно приносила победы. Один раз она даже дошла до областного конкурса патриотической песни и один раз – народной. Оба раза Катя вернулась с грамотой за второе место.

Все было замечательно и безоблачно, все давалось легко и просто… Так где же пролегла та черта, та граница, после которой Катина жизнь изменилась столь кардинально?.. Вопрос был риторическим. Девушка помнила, когда все началось.

Ей было почти тринадцать, когда после летних каникул она вернулась в школу слегка округлившимся подростком. За следующий год она набрала десять килограмм, а потом еще пять. И тогда же выяснилось, что ее зрение испортилось. Пришлось надевать очки.

Как же Катя переживала эту двойную трагедию! Фигура и очки. Это было ужасно… Катя бросила танцы, стесняясь новой фигуры. Тогда же начались проблемы с одноклассниками.

- Понимаешь, Катюх, - говорили ей бывшие подружки, - Давай, ты с нами больше не будешь гулять… Ты нам всех парней распугаешь… Некрасивые подружки бывают полезны, наверное… Только не в твоем случае. Ты слишком некрасивая. Иди гаммы играй!..

Катя рыдала, а мама, как могла, успокаивала дочку.

- Глупости это все! – гладила она Катю по голове, - И, справедливости ради, гаммы тебе сейчас полезнее будут. И вообще… поверь мне – парней у тебя еще оочень много будет!..

- Хорошо тебе говорить, - отвечала Катя. – Ты красивая… И строоойная…

- Дурочка, - мама улыбалась, - Да разве за худобу любят? К тому же, ты красивая девочка. Это я тебе не как мама говорю. Полнота… Катюш, не переживай. Наследственность… В твоем возрасте я тоже пампушкой была. Это уже потом, когда замуж вышла, худеть начала. И да – с твоим папой-то я познакомилась еще не худышкой… - и мама доставала фотоальбом, чтобы доказать справедливость своих слов.

Катя маме верила. Правда, легче ей от этого не становилось. Когда еще все это будет… А ей надо сейчас. Мама, конечно, отвела Катю к доктору. Доктор сказал – все хорошо. А что хорошего?.. В школе девушку уже начали подразнивать «жирухой» и «очкастой толстухой». Катя в школе держала лицо, а дома плакала в подушку. Она пыталась сесть на диету, бегать по утрам – ничего не помогало. Все было напрасно.

Нет, все это можно было бы перетерпеть. Пренебречь. Если бы не тот случай…

…Учительница музыки поймала Катю в школьном коридоре:

- Как дела, Катюш? – с доброжелательной улыбкой спросила она – Что новенького? Как в музыкальной? Что учишь сейчас?

- Все хорошо, спасибо…

- А у меня к тебе просьба, - не давая девушке договорить, продолжила учительница. – Мы тут я пятиклассниками будем проходить романс… И я вот что подумала… Я им расскажу… Запись включу… И… а если ты к нам придешь? Споешь… Помнишь, ты в прошлом году пела «Соловья» Алябьева?.. У тебя в пятницу третий урок какой?..

- Физкультура, - проговорила Катя, удивленная таким напором.

- Видишь, ка все удачно складывается! – возликовала учительница. – Значит, договорились. Я тебя жду. А с Петром Никитичем я договорюсь, не переживай. Отпустит.

В пятницу Катя пришла в кабинет музыки и тихонько устроилась за последней партой. Пятиклашки слушали Ларису Васильевну не слишком внимательно – болтали и хихикали.

- А теперь… Тишина!.. У нас сегодня гостья… Ученица восьмого класса «А» Катя Соловьева исполнит романс Алябьева «Соловей».

Ученики, было, хихикнули и тут же притихли под грозным взглядом учительницы.

Са-ловей мой, са-ловей!

Го-лосистый са-ловей!...

Уверенно начала Катя и вздрогнула от неожиданности

-ААА! – завопил мальчишка, сидевший «на галерке». – Ха-ха-ха! Жирная Соловьева поет про соловья! Ха-ха-ха! САЛО-вей! Песня про сало!..

- Смирнов, как тебе не стыдно! – голос учительнице потонул в гоготе всего класса. – Что вы творите, ребята?..

- Сало! – кричали отовсюду, - Сало! Сало – вей!..

Катя затравленно оглядывалась по сторонам. В какой-то момент ее взгляд упал на Ларису Васильевну, и девушка с ужасом увидела, что учительница… улыбается. Не ожидавшая такого предательства Катя разрыдалась и выскочила из класса, еще не подозревая, что с этого дня ее жизнь в школе превратится в ад.

Сначала пятиклашки, а потом и почти каждый в школе считал своим долгом при встрече попросить Катю спеть песню «про сало», а прозвище «Саловей» приклеилось к ней намертво на все оставшиеся годы обучения.

«Ничего, - говорила себе девушка, - ничего! Еще несколько лет, и все закончится! После выпускного я вас больше не увижу! Я уеду в Москву и поступлю в музыкальное училище!» Она не собиралась сдаваться. Единственное, что она решила раз и навсегда – больше не петь в школе. Вообще. Просто забыть о карьере певицы и заниматься инструментом.

Катя часами играла упражнения и произведения, оттачивая их до совершенства и получая заслуженные похвалы от Майи Моисеевны.

Конечно, мама удивлялась и довольно долго допытывалась у дочки, что же такое произошло – мечтала-мечтала певицей быть, и вдруг – как отрезало.

- Мамочка, ну ты же понимаешь, что, если я буду кидаться в разные стороны, то толком ничего не добьюсь. Буду поступать на фортепиано, значит, им и занимаюсь. А пение сейчас только отвлекать будет.

Объяснение выглядело не слишком убедительно, однако, больше ничего добиться от Кати было невозможно – она молчала как партизан. К тому же, в школе, где работала Марина Николаевна, наконец-то появился хор и даже вокальный ансамбль из голосистых ребят, и она все силы и время тратила на занятия с ними – разбираться с проблемами дочери возможности особой не было.

К одиннадцатому классу страсти немного утихли. Во-первых, почти все самые злостные Катины гонители из числа одноклассниц ушли в колледж после девятого класса, а, во-вторых, у Кати появился защитник.

Димка Николаев, симпатичный невысокий мальчик, который перешел в их класс в этом году, как-то сразу почувствовал симпатию к Кате. Он попросил разрешения сидеть с ней за одной партой и чуть ли не единственный из всего класса общался с ней доброжелательно. Больше того, он всегда вступался, если девушку начинали обижать и жестко пресекал обращение к ней обидным прозвищем «Саловей».

Кате мальчик тоже понравился. Очень понравился. Она сразу отметила чуть резковатые, но гармоничные черты его лица, а, главное, необыкновенные желто-зеленые глаза в обрамлении длинных черных ресниц. Когда он подходил к ней и заговаривал, девушка смущалась, краснела и опускала глаза. Дима… Она чувствовала, как в сердце зарождается первое робкое чувство – и очнулась.

«Забудь! – остановила она себя, пока не стало слишком поздно, - он твоего роста и вдвое худее! Мы даже рядом выглядим смешно! Ты же не думаешь, что у вас хоть что-то может быть общее?..» И вскоре Димка подтвердил ее предположение, объяснив причину своей симпатии – сострадание. Он сам прошел через травлю в старой школе:

- Я был очень маленького роста. И очень худой. Даже не буду говорить тебе, как именно меня дразнили… Я был изгоем, - рассказал он как-то в порыве откровенности, провожая Катю домой, - Это только последний год я начал расти, а раньше… Словом, я тебя понимаю, Кать. И в обиду не дам!..

Вот так. Они просто товарищи по несчастью. Не более того. Тем не менее, Катя была рада, что у нее есть Дима. Правда, с его приходом одноклассники перестали издеваться над девушкой открыто, гадости теперь творили исподтишка и гораздо реже. Сейчас, в мае, они притихли совсем, и Катя очень рассчитывала, что у них наконец-то появились дела поважнее. Последний звонок, экзамены, выпускной – до Кати ли тут? И девушка расслабилась, решив, что ее мучения закончились.

На двадцать пятое мая был назначен последний звонок у девятых и одиннадцатых классов. Уроков у выпускников не было, в школу можно было прийти за полчаса до торжественной линейки, в одиннадцать тридцать. Лишь тех, кто участвовал в самом мероприятии или украшал зал, попросили прийти пораньше. Катя традиционно накануне предложила свою помощь, над ней традиционно посмеялись, предложив лучше пойти на пробежку, и девушка, пожав плечами, позвонила Майе Моисеевне. Учительница приходила в школу утром и никогда не возражала против дополнительных уроков для любимых учеников. Катя хотела «погонять» программу перед выпускным экзаменом и концертом, поэтому, пока ее одноклассницы наводили красоту, она отправилась в музыкальную школу.

Чтобы не тратить время, она сразу надела чудесный брючный костюмчик пудрового цвета, купленный специально к празднику. Он отлично сидел на Кате, скрывая лишнюю полноту и подчеркивая пышные формы. К тому же цвет был очень удачным – он очень гармонировал с темными волосами девушки и освежал цвет ее лица. Даже равнодушная к нарядам Катя признала, что костюм отличный и искренне поблагодарила маму.

Девушка покрутилась перед зеркалом, собрала длинные тяжелые волосы в узел, выпустив несколько прядей у лица, тронула тушью ресницы и слегка подкрасила губы. Образ довершили удобные, несмотря на высокий каблук, туфли.

- А неплохо получилось, - с удовольствием констатировала она и улыбнулась. Сегодня никто не сможет испортить ей настроение!

Майя Моисеевна похвалила Катю за отличную технику и экспрессивность исполнения, заверила, что к экзамену девушка абсолютно и однозначно готова, волноваться не о чем. А на прощание внезапно сделала комплимент:

- Катюша, ты сегодня выглядишь замечательно! Этот костюм… Его словно сшили специально для тебя – молоденькая симпатичная девушка и костюм такого замечательного розового цвета. Очень уместно, очень точно!.. И туфли… и прическа тебе очень идет. Даже не сомневаюсь, что ты сегодня услышишь много лестных слов в свой адрес!

- Ох, - вздохнула девушка, - Боюсь, что в моем случае, самое лучшее – отсутствие всяческого внимания…

- Ты мне это брось! – нахмурилась учительница. – Ты красивая девушка и не смей сомневаться в этом! Только слепой этого не заметит! Благородные черты лица, красивый разрез глаз, чудесные волосы… А руки?.. На таких руках только бриллианты носить!.. И вообще. Знай, милая, что мода на худобу возникла недавно, а еще лет сорок назад самым лучшим комплиментом было «ты прекрасно выглядишь, поправилась». Худоба – признак болезни. Да-да! «Худой» - значит, плохой! Худая одежда, карман прохудился…

- Жаль, что я опоздала родиться, - грустно улыбнулась Катя, собрала ноты в папку, тепло попрощалась с учительницей и поспешила в школу.

Катино появление около актового зала не осталось незамеченным. Несколько ее одноклассниц – в нарядных платьях, с ярким макияжем и красиво уложенными локонами – словно стайка экзотических птиц, тут же зашевелились, захихикали, зашептались и, наконец, демонстративно отвернувшись в сторону, принялись разглагольствовать, стараясь, чтобы Катя слышала каждое слово.

- Мил, а ты слышала, что черное стройнит только до сорок шестого размера? А потом всё. Бесполезно. Жир уже не скроешь, - начала Оля Гордеева, а Мила Малинина привычно приняла подачу:

- Ой, ну, конечно! Кто же этого не знает? Поэтому НЕКОТОРЫЕ поняли – ваще бесполезно черное носить… И напялили розовое… Поросячье розовое…

- Девочки, вы темные, - томно вздохнула Таня Еремина, - это цвет…

-… САЛА! – выкрикнул подбежавший Антон Шумейко. – В чем еще мог прийти наш САЛОвей? – все, кто слышал последние слова, дружно захохотали.

- Привет, что за веселье? – к Кате, у которой уже задрожали губы, подошел опоздавший Дима.

- Угадай с трех раз! – буркнула она.

- Понял. Ты снова стала звездой дня.

- Вообще не смешно!

- А я и не смеюсь. Кстати, отличный костюм, тебе идет. Мама всю квартиру завалила модными журналами, так, вот, поверь мне – костюмчик у тебя еще и моднявый.

- Спасибо, - Катя шмыгнула носом, - Ты всегда умеешь меня поддержать в нужный момент. А еще, представляешь, сегодня Майя Моисеевна тоже сказала про костюм, что красивый. И что идет мне. А еще – что я…красивая, представляешь?

- Правильно. Вот и слушай умных людей, а не всяких там… - Димка улыбнулся, но тут же снова стал серьезным. – Кать, может, фигня, конечно… Я накручиваю… В общем, у меня почему-то какое-то нехорошее предчувствие… Ты это… Сейчас на сцену пойдем, ты ко мне поближе держись, ладно? Просто на всякий случай…

- Николаев! – из дверей зала вовсю семафорила классная, - Сюда иди! Машу ему, машу, а он не реагирует…

Дима и Катя подошли ближе.

- Николаев, пойдешь первым, - сказала учительница, - Бревнов заболел, его не будет… Первым мальчик должен идти… Ты не репетировал, но ты самый сообразительный. Больше некого поставить. Давай, иди! Строимся уже!

Дима потащил за собой Катю, но классная девушку отстранила:

- Николаев! Я сказала – только тебя меняем! Соловьева на своем месте, как и раньше – предпоследняя слева. Всё! Быстрее, быстрее!..

Одиннадцатый «А», кое-как разместившись на сцене, толкаясь и похохатывая, все-таки исполнил песню про голубей, которых «провожаем в последний полет». После этого все синхронно развернулись, чтобы спуститься со сцены и сесть в зале. Катя теперь шла второй. Не успела она поставить ногу на ступеньку, как почувствовала сильный и, главное, неожиданный, толчок в спину. Девушка пошатнулась на каблуках, взмахнула руками и удержалась бы - впереди шел высокий крепкий Шумейко, на которого можно было бы опереться. Как нарочно (или на самом деле нарочно), именно в этот момент он спрыгнул с лестницы и отскочил сторону.

Катя грохнулась на четвереньки с задранной кверху попой. Коленями она с размаху ударилась о ступени, локтями о пол и на секунду замерла от острой боли. Не в силах подняться, она прикрыла глаза и тут же почувствовала, как прямо сверху на нее падает животом худенький юркий Васька Григорьев. Поза, в которой они оказались, была не просто пикантной, она была откровенно пошлой, словно из фильма для взрослых. И это на глазах всей школы!..

На несколько секунд наступила тишина, как затишье перед бурей, а потом все вокруг взорвалось хохотом, свистом и аплодисментами.

- Упс! – сказал Васька Кате в самое ухо и тоже довольно заржал – видимо, его падение было не таким уж случайным.

- Пусти меня, придурок!.. – Кате удалось скинуть парня с себя, но в результате этого она снова потеряла равновесие и снова упала – теперь уже на пол.

- Дай руку, помогу! – крикнул Антон, а, когда совершенно ошалевшая от происходящего девушка подала ему руку, сильно дернул за рукав ее пиджака, так, что треснули нитки, а Катя почувствовала, как подмышкой расползается дыра.

С трудом соображая и превозмогая боль, она поднялась на ноги и, со всей быстротой, которую позволяли ушибленные колени, кинулась прочь из зала. В ушах звенело и гремело. Она не слышала, как ее звал Димка, не видела, как он дерется с мальчишками, которые, гогоча, пытаются удержать его. Ей хотелось только одного – провалиться сквозь землю.

Катя уже выскочила из школы, когда на втором этаже открылось окно их класса и Милка Малинина швырнула из него Катину папку с нотами.

- Саловей, барахло свое забери! – крикнула она, захлебываясь от смеха.

И вот теперь Катя сидела на скамейке в парке – в испачканном и порванном нарядном костюме, с растрепанными волосами, сдвинутыми на лоб очками и растекшейся по лицу косметикой. Она вспомнила лица одноклассников, их издевательский смех, злые слова и, разрыдавшись с новой силой, закрыла лицо руками.

Глава 2. Невероятное знакомство

- Гав! – услышала Катя совсем рядом.

Она вздрогнула, отдернула руки от лица и опустила очки на нос. Около скамейки стоял крупный черный пес и внимательно смотрел на девушку, чуть помахивая хвостом. «Кажется, эта порода называется лабрадор, - испуганно подумала Катя, - и, кажется, они не слишком злые…»

Только откуда же он взялся? Вроде бы, собак выгуливают утром и вечером, а сейчас день… Причем, рабочий день… Бродячий?.. По спине Кати пробежали мурашки. Ошейник! У него есть ошейник!.. Фух… Или сбежал?..

- Собачка, ты меня не съешь? – чуть дрожащим голосом спросила она.

- Гав! – ответил пес, замахал хвостом сильнее и сделал шаг к скамейке.

- Блэк, фу! Стоять! – раздался грозный окрик, собака тут же остановилась, а из-за куста сирени вышел… Самый настоящий сказочный принц!..

Да, сомнений не было. Именно такими принцев изображали на картинках, иллюстрирующих волшебные сказки, рисовали в мультфильмах, подбирали актеров в кино.

Высокий, стройный, с чуть длинноватыми волнистыми светлыми волосами и огромными голубыми глазами в обрамлении длинных черных ресниц. Тонкие, благородные черты лица, легкий румянец, красиво очерченные губы – он был так прекрасен, что Катя на какое-то время лишилась дара речи и даже помотала головой. Она хотела убедиться, что он реален, что ей не привиделось. Принц, однако, никуда не пропал. Напротив, он подошел ближе и обеспокоенно посмотрел на девушку.

- Он вас напугал? Простите, ради Бога! – искренне извинился он, пристегивая поводок к ошейнику собаки. – Блэк, сидеть! Он не кусается, - это уже Кате, - но все равно… Я прошу прощения. Я думал, что здесь никого нет и отвлекся… Эй!.. Ты чего? – он только сейчас разглядел, что перед ним молоденькая девушка с заплаканным лицом. – Ты плакала, потому что он тебя так сильно напугал?

Катя кивнула, потом покачала головой, а принц совсем не сказочным, а очень прозаическим движением почесал затылок и сел рядом с ней. Собака улеглась у его ног и, вздохнув, затихла.

- Так. Еще раз. Он тебя обидел?

- Обидел, - наконец смогла выговорить девушка. – Только совсем не он. Твой пес, мне кажется, очень милый и очень добрый. Он замечательный, а я… я… - Катя сморщилась, явно собираясь снова плакать.

Принц внимательно смотрел на нее, и девушка плакать передумала. Такой красивый парень… Сидит рядом с ней, смотрит, слушает, разговаривает… Не смеется, не издевается… Действительно, это какая-то сказка!..

- Меня Денис зовут, - представился, тем временем, принц. – А тебя?

- А меня Катя…

- И кто же тебя так обидел, Катя, что ты, вместо того, чтобы отмечать свой последний звонок, рыдаешь в парке?

Катя удивленно посмотрела на Дениса, а он молча указал на красную ленточку с надписью «выпускник», которую она так и не сняла, выбежав из школы.

- Ерунда, - смущенно ответила Катя. Почему-то сейчас все ее проблемы казались мелкими и незначительными. Не стоящими обсуждения с таким красивым молодым человеком. – А вы, наверное, очень спешите?..

- Нет. Я гуляю с собакой. И мне можно говорить «ты». Я ненамного тебя старше. К тому же, симпатичным девушкам должно позволяться многое…

- Сим…патичным? – чуть запнувшись, переспросила Катя. – Вы смеетесь надо мной?..

- Ты, - поправил Денис. – Нет, конечно. У тебя потекла тушь, распух нос и глаза покраснели. И все равно. Все равно только слепой не заметит, что ты симпатичная. Как минимум. А что, у тебя есть сомнения на этот счет? – он смотрел на девушку так заинтересованно и серьезно, словно для него ее ответ был очень важен. Принципиально важен.

- Знаешь… Ты третий человек, который мне сегодня об этом говоришь… И это больше комплиментов, чем я слышала за все последние годы… Потому что… - она махнула рукой, и из ее глаз ручьем полились слезы.

-Стоп-стоп! – решительно сказал Денис и Кате показалось, что в его голосе прозвучало облегчение и даже какая-то радость.

«Показалось! - прервала она сама себя. – Не накручивай!» А молодой человек тем временем достал из кармана упаковку бумажных носовых платков и протянул Кате.

– Ты меня просто заинтриговала. Вытирай слезы и рассказывай все по порядку. Как незнакомому человеку. Как попутчику. Вот увидишь – тебе сразу станет легче!..

Сначала смущаясь и запинаясь, а потом все более уверенно, девушка рассказала Денису о своих страданиях.

- Идиоты твои одноклассники, - резюмировал парень и вдруг, без перехода, спросил: - А что, ты, правда, хорошо поешь?

- Пела, - поправила его Катя.

Она почему-то уже как-то забыла, что перед ней сказочный принц небесной красоты, перед которым надо робеть, стесняться и опускать глаза. Ей действительно стало легче, а Денис уже казался ей старым знакомым, с которым можно говорить обо всем на свете.

– Теперь я только подающая надежды пианистка.

- Ерунда! – не поверил он. – Певцы не становятся бывшими потому, что их кто-то обидел! Ты все врешь!

- Я?

- Ты. Или просто петь не умеешь. А если умеешь, спой.

Катя опешила. Денис удивлял ее все больше неожиданными поворотами разговора.

- Спеть? – переспросила она. – Что, прямо здесь?..

- Ну… - Денис огляделся по сторонам и пожал плечами: - Не Большой театр, конечно… Да, здесь. А что, боишься?..

Этого девушка вынести не могла. Она? Боится? Не дождетесь! Вскочив со скамейки так порывисто, что лежащий Блэк дернулся от неожиданности, она выпрямилась, взяла дыхание и уверенно запела:

Ветерок так невинно колышет

Яркой зелени пышный расцвет.

Сад тенистый истомою дышит,

Весь полуденным зноем согрет…

Денис, смотревший на Катю вначале чуть насмешливо, уже после первых строчек стал серьезным и глубоко задумался.

- Ты права. У тебя талант, - сказал он, дослушав романс про ласточку. – Ты собираешься учиться дальше?

- Не знаю, - Катя снова сникла. Она хотела сесть на скамейку и ойкнула, неловко наступив на ушибленную ногу. Только теперь, когда схлынули эмоции, она поняла, что колени все-таки при падении ушибла сильно, и они с каждой секундой все сильнее наливались болью. – И как же я домой пойду? – растерянно проговорила она.

- Болит? – сочувственно спросил Денис. – Вызвать такси?

- Сюда? – испугалась Катя. – Ой, нет! Я как-нибудь сама… Потихонечку…

- Что же, тогда мы с Блэком тебя проводим. Можно? – Денис встал, подал Кате папку с нотами и подставил руку, чтобы девушка могла на нее опереться.

Вот в таком виде Катя и доковыляла до подъезда, провожаемая изумленными взглядами бабулек, вечно заседающих на лавочках: заплаканная, растрепанная, в грязном, рваном костюме, со съехавшей набок ленточкой «выпускник». Она шла, опираясь на руку красивого молодого человека, а рядом гордо вышагивала черная собака по кличке Блэк. Ноги болели нещадно, тем не менее, Катя шла с гордо поднятой головой и стараясь держать спину идеально прямо. «Думайте, что хотите, - читалось во всем ее облике, - мне абсолютно все равно!..»

Катя почти уже забыла об отвратительной сцене в школе, о том, что даже единственный друг-приятель Димка на этот раз не вступился за нее – все это казалось далеким и незначительным. Даже нереальным. А реальность – вот она. Прекрасный принц Денис, который разговаривал с ней, слушал, как она поет, сказал, что она симпатичная и предложил вызвать такси. Такси!.. Катя чуть усмехнулась. Да разве какое-то такси может сравниться вот с этим – с неспешной прогулкой под ручку с ТАКИМ парнем!.. Ради этого можно было и с лестницы упасть, и насмешки вытерпеть…

Только закрыв за собой дверь квартиры, Катя поняла, что Денис не спросил номер ее телефона. Не сказал, что позвонит ей. Не предложил встретиться еще раз. Все было логично… Прекрасные принцы влюбляются в простушек только в волшебных сказках… Но сил плакать у Кати не оставалось, поэтому она рухнула в кровать и проспала целый час.

К приходу родителей с работы Катя уже практически пришла в себя и даже успела еще раз пройтись по программе завтрашнего экзамена в музыкалке. Страдания-страданиями, однако подводить Майю Моисеевну было бы некрасиво. Да и восемь лет занятий (считая подготовительный класс) должны были иметь какой-то логичный результат, финальную точку, поэтому сейчас все размышления и горести требовалось отложить на потом.

Катя играла ноктюрн ми-минор Шопена, когда пришла с работы мама. В ее школе сегодня тоже был последний звонок и, видимо, прошел хорошо, потому что мама просто светилась от радости. Она отнесла на кухню букеты, которые ей подарили ученики, расставила их по вазам и занялась ужином. Катя закрыла крышку инструмента и тоже пришла на кухню.

- Ну что, Катюш, как все у вас прошло? – принялась расспрашивать мама, ловко орудуя ножом.

- Мам, ну что нового я могу тебе рассказать? – прекрасно разыграла удивление девушка, ловко вытаскивая кусок морковки у мамы из-под руки. – Вы про голубей пели? А «Школьный вальс»? А шарики выпускали? А директриса тоже всплакнула, когда свою речь произносила? А выпускники с учителями обнимались? Вот и у нас все ровно то же самое было…

- Ты права. – рассмеялась мама, - из года в год все одно и тоже… Но что у тебя с глазами? Ты плакала?

- Да, - призналась Катя, - Представляешь, из-за этих каблуков упала в школе… Расшибла и локти, и колени, костюм испачкала… И даже порвала… Так жалко, мама, - Катя всхлипнула

- Бог с ним, с костюмом! – переполошилась мама, - Показывай свои травмы! Где у тебя болит?..

Отзвучали последние ноты пятой сонаты Бетховена, Катя выждала несколько секунд, выдохнула и встала из-за инструмента. Она нашла глазами Майю Моисеевну, сидевшую среди членов экзаменационной комиссии и по ее сдержанному кивку и легкой улыбке поняла – все получилось.

- Спасибо, Екатерина, - сейчас учительница говорила специальным холодным и бесстрастным, «экзаменационным» тоном, всем видом показывая полную беспристрастность.

Катя кивнула, поклонилась и вышла из зала. После нее играл еще один ученик – и все. Экзамен заканчивался. Учителя посовещаются несколько минут и пригласят всех в зал для оглашения оценок. Катя аккуратно прикрыла дверь и тут же заметила стоявшего у окна Дениса.

- Денис? – изумилась она, подходя к нему. – Откуда ты здесь? Просто не верю своим глазам!

- Привет! – он протянул ей белую розу и улыбнулся. – Это ведь ты сейчас играла?

- Я.

- Невероятно! Очень здорово! Даже я, полный профан в классической музыке, оценил. Супер! Я восхищен!

- Спасибо, - девушка смущенно улыбнулась, - и все же… Как ты здесь? Откуда?..

- Да все просто, Кать, - он уже знакомым жестом почесал затылок, - я вчера немного растерялся и забыл попросить у тебя телефон. Я, конечно, запомнил, где ты живешь, но решил, что в гости напрашиваться как-то… преждевременно, что ли… А потом вспомнил, что ты говорила про экзамен в музыкалке. Что он сегодня. Музыкальных школ в нашем городе три, я обзвонил их все, узнал, в какой именно и во сколько экзамен у пианистов. Опоздал, конечно… Но тебя услышал! Жалко, что в зал не пустили…

- Никого не пускают, даже родителей, - успела сказать девушка, прежде, чем всех учеников пригласили в зал.

- Я жду тебя! – крикнул ей вслед Денис.

- Пять! Пять! У меня пятерка! – Катя даже чуть подпрыгивала от восторга, ее щеки раскраснелись, а глаза радостно сияли.

- Я ни секунды не сомневался! – он как-то странно улыбнулся, глядя на девушку, и тут же его улыбка стала прежней – открытой и веселой. Катя подумала, что ей просто показалось. Тем более, что Денис протянул к ней руки, и девушка, быстрее, чем сама это осознала, оказалась в его объятиях.

- А пойдем в кафе? – предложил Денис, почти сразу отстраняя девушку, и озираясь по сторонам.

- Ты серьезно? – Катя смешно вытаращила глаза. – Ты меня приглашаешь в кафе? Прямо по-настоящему? Класс! – она хотела сказать, что раньше ее никто никуда не приглашал, а потом подумала, что это и так понятно. – Я только маме позвоню, ладно? Хочу порадовать, она переживает за меня.

Пока они ждали пиццу в маленьком полуподвальном кафе на окраине города – парень сказал, что кафе хоть и далековато, зато кормят здесь отменно – Катя решила побольше узнать о своем спутнике. Ей было интересно буквально все, а еще она была абсолютно уверена, что такой красивый молодой человек и сам должен быть необычным и интересным. Что-то, вроде, «в человеке все должно быть прекрасно».

- Сосновский, - назвал Денис свою фамилию в ответ на первый вопрос Кати. Он заметил, как дрогнули у нее губы и, тем не менее, ничего уточнять девушка не стала и поразился ее тактичности и выдержке. – Да, именно ТОТ Сосновский, - пояснил он, улыбаясь. – Я его сын.

Катя молча кивнула и не стала развивать тему. Впрочем, а чего ее развивать-то? И так все понятно. Владимир Николаевич Сосновский был владельцем фармацевтического комбината, где работал ее отец. Последнее же время Сосновский-старший ударился в политику и планировал на сентябрьских выборах баллотироваться на пост мэра города. Предвыборными плакатами с его фотографиями были увешаны почти все рекламные щиты и абсолютно все остановки общественного транспорта.

- Я закончил Менделеевский институт в Москве, - продолжал Денис тем временем. – В феврале этого года защитился и теперь я самый настоящий инженер. Химик-технолог. В августе уезжаю учиться в Англию – экономика и прочая ерунда. Папа планирует со временем передать мне бизнес, а я не слишком сильно возражаю, если честно. Пока отдыхаю, развлекаюсь. Устал от шумной Москвы и приехал сюда. Ну и родителей навестить, конечно…

- Здорово! – искренне восхитилась Катя и задала вопрос, который мучил ее. – А я? Денис, я-то тебе зачем? Только не говори, что тебе мало женского внимания и дефицит подружек – не поверю. Тебе даже не надо быть сыном богатого папы, чтобы любая девушка мечтала быть с тобой. Тебе одной внешности достаточно.

- Видишь ли, Катя, - медленно проговорил Денис и замолчал – принесли заказ. Он чуть прищурился, посмотрел в сторону и вздохнул, - Видишь ли, в чем дело, - повторил он, когда официантка ушла, - Я не буду врать тебе и строить из себя неопытного мальчика. Подружек у меня было не много. Не много, а очень много – начиная со старших классов школы. Я даже со счета сбился. Только… Только все это не то. Не так. Может, мне просто не везет? Мои девушки – абсолютно одинаковые и похожие друг на друга, как куклы, изготовленные на одной фабрике. Ненатуральные. И внешне, и внутренне. Каждая что-то стоит из себя, играет в игры, пытается показать, что она лучше, чем на самом деле. А ты… Ты не играешь, не кокетничаешь… Я не знаю, как это объяснить… Скажу честно. Я не влюблен в тебя и даже не увлечён. Хотя повторюсь - девушка ты симпатичная. Просто… рядом с тобой мне как-то легко… Спокойно… Это для меня так ново… Непривычно… Но так приятно… Ты для меня как будто младшая сестрёнка… Милая и забавная…

Катя расстроенно вздохнула, но тут же одернула себя: «А на что ты рассчитывала? Что прекрасный принц в тебя влюбится и женится на тебе? Любовных романов поменьше читай!» - и стала расспрашивать Дениса о жизни в Москве.

Они ели пиццу, пили морс. Катя хохотала над рассказом Дениса, как он сдал экзамен, имея конспект трех лекций из тринадцати, а из всего материала знал только несколько терминов и пару формул. Она вытерла слезы, выступившие на глаза от смеха и случайно посмотрела в окно.

По улице шли её одноклассницы. Три самые ярые мучительницы – Таня, Мила и Оля. Катя, увидев девушек, вздрогнула и побледнела.

- Ты чего? - испугался Денис.

- Они… - почти одними губами ответила Катя. «Боже, только бы мимо прошли!» - Благодаря тебе, Денис, я почти забыла о своих проблемах. А ведь они никуда не делись… Понимаешь, мне нужно ещё, как минимум, три раза появится в школе. Три экзамена по выбору я сдала тестами досрочно, но математику и литературу нужно писать в школе. Потом выпускной. Впрочем, на выпускной я и не собиралась… Просто аттестат получу и уйду. К тому же, родители в этот день придут и будут рядом, но экзамены… Веришь - мне даже в школу зайти страшно… И что я там напишу? Да я ничего не соображаю от страха!.. Хотя я всё знаю и пробные экзамены написала на пятёрку…

- Так, - Денис легонько стукнул по столу, - решаем проблемы по мере их возникновения. Когда первый экзамен? Первого июня? Отлично. Время есть. Я обязательно что-нибудь придумаю. А ты не заморачивайся на ерунде. Лучше скажи - мороженое будешь? Что плечами пожимаешь? По глазам вижу – хочешь! - он махнул официантке.

- Денис, спасибо тебе! – с чувством поблагодарила Катя. – Кстати, у нас послезавтра в музыкалке концерт. И зрителей пускают! Хочешь прийти? Родители будут, но мне хотелось бы, чтобы и ты тоже пришел…

- Послезавтра? - задумался Денис. – Прости, котёнок… Мы с друзьями договорились поехать на дачу. На шашлыки. А, знаешь, - улыбнулся он, видя огорчённое лицо девушки, - Я тебя как-нибудь приглашу в гости. К себе. И ты сыграешь для меня одного. Представляешь, у нас в квартире рояль стоит. Белый. Для интерьера, конечно, никто из нас играть не умеет, но его регулярно настраивают. Идёт?

- Идёт! - обрадовалась Катя и зачерпнула ложечкой мороженое. – О, как же это вкусно!..

Первым обязательным экзаменом была «литература письменно», иными словами, сочинение. Их Катя всегда писала стабильно на 5/4: «5» за содержание и «4» за грамотность, ибо вечно пропускала пару запятых. Все рекомендованные программой произведения она честно прочитала, пробное сочинение в апреле написала хорошо. Зная всё это, Марина Николаевна была крайне удивлена, увидев что дочь накануне экзамена сильно волнуется. Так, что буквально места себе не находит.

- Катюш ты чего? Боишься, что ли? - спросила она.

- Да… нет… волнуюсь, как всё пройдёт, - совсем запуталась Катя и вдруг спросила: - Мамуль, а можно я завтра тот костюм надену, в котором на последнем звонке была?

- Конечно, - ещё сильнее удивилась мама, потому что Катя последние годы было абсолютно равнодушна к одежде. - Я его зашила, в химчистке все отчистили. Стал как новый!

- Спасибо, мамулечка! - в необъяснимым восторженным порыве Катя стиснула маму в объятиях.

Марина Николаевна обняла дочь, пожелала ей спокойной ночи и ушла в спальню. Она знала, что если Катя не хочет что-то говорить, то настаивать бесполезно. Да и зачем? Всё равно потом сама расскажет.

На следующее утро Катя долго вертелась перед зеркалом, собирая волосы то так, то этак, а потом вдруг спросила маму:

- Мамуль, а почему вы с папой не предлагали мне попробовать носить контактные линзы? Говорят, они удобные. А очки мне совсем не идут!..

- Катюш, - мама тоже собиралась в свою школу – она дежурила на экзамене, - Да как-то в голову не приходило… Да и потом – наша Римма Борисовна недавно себе приобрела… С таким трудом – чуть ли не под заказ! Во всем нашем далеко немаленьком городе, линзы продают пока только в одном месте! В общем, пришлось побегать, поискать, как в добрые советские времена за дефицитом гонялись… И что же? Оказалось, что у нее на них аллергия!.. А ты что, хочешь линзы?

- Ага, - кивнула Катя и надела туфли на каблуках. Это тоже было необычно – девушка всегда предпочитала удобную обувь.

- Ладно, решим этот вопрос в ближайшее время. А ты чего так рано? Тебе же идти десять минут!

- Прогуляться хочу! - легкомысленно махнула рукой Катя. - Собраться с мыслями… и вообще… - она сделала неопределенный жест, покрутив рукой в воздухе и загадочно улыбнувшись.

- А-а-а, ясно, -потянула мама, которой вообще ничего не было ясно. – Ну, ни пуха ни пера тогда! - напутствовала она дочку голосом, полным удивления.

Впрочем, Марина Николаевна удивилась бы ещё больше, если бы выглянула в окно. Потому что Катя, выйдя из подъезда и оглянувшись по сторонам, быстрым шагом пошла в направлении, прямо противоположному тому, где находилась её школа.

Глава 3. Триумф

Одиннадцатый «А» практически в полном составе топтался у школьного крыльца. Им ещё несколько дней назад заявили, что к половине девятого они должны быть около школы. Опоздавших на экзамен не пустят. И вот они здесь, а школа закрыта. Нормально, вообще? Какого, спрашивается, фига они припёрлись в такую рань? Что за ерунда! Еще полчаса могли бы спать!

Ученики выражали недовольство громким ворчанием, в котором проскакивали нотки откровенной зависти к нескольким счастливчиком, которых до сих пор не было. Вот они-то молодцы, четко сработали!

- Кстати, а где наш Саловей? - спросила Таня Ерёмина, оглядываясь по сторонам. - Она же всегда первой приходит.

- А, правда! - подтвердила Мила Малинина. - Её нет! Может, и вовсе не придёт на экзамены. Я ее понимаю… После того спектакля, что мы ей устроили… - девицы дружно захихикали,

- Да уж… Ей можно, - вздохнула Таня. – У нее мамашка училка… Сможет договориться, если что… А ваще жалко, если правда не придет. Я бы ей еще что-нибудь устро… -девушка не договорила, замерев с открытым ртом.

Подружки проследили за ее взглядом и тоже остолбенели от увиденной картины.

Около калитки школьного двора затормозила красная спортивная машина. «Chevrolet Camaro,» - безошибочно идентифицировали пацаны. «Красивенькая и безумно дорогая,» - вздохнули девушки.

Из машины вышел потрясающий парень – холеный молодой красавчик в светлой, откровенно недешевой одежде. «Деньги, деньги!» - словно кричал весь его облик. Тем временем красавчик обогнул машину, предупредительно открыл дверцу пассажира и помог выбраться наружу… Кате Соловьевой!.. Если бы сейчас, в начале лета, внезапно пошел снег или по улице прошел слон, одноклассники удивились не так сильно. Саловей и… ТАКОЙ парень? В принципе, наличие даже самого завалящего паренька у толстухи-Соловьевой было бы удивительным, а уж этот… Нет, пожалуй, даже высадка инопланетян прямо на школьный двор не произвела бы подобного эффекта. Ребята и девчонки, замерев и онемев, наблюдали, как Катя что-то сказал своему спутнику. Он весело рассмеялся в ответ и…обнял Саловья. По-настоящему! Как свою девушку! А потом сел в машину и уехал.

Катя легкой походкой прошла через школьный двор, словно не замечая ошеломленных лиц одноклассников, и кивая им, как ни в чем не бывало. В полной тишине она преодолела ступеньки и открыла дверь.

- А вы чего, так и будете здесь стоять? – с улыбкой спросила она, - Вообще-то уже открыто. Экзамен через пятнадцать минут начинается! – и первой зашла в школу

Одноклассники начали приходить в себя, правда, дар речи вернулся пока лишь к Антону Шумейко, который завороженно проговорил:

- Ребзя… А ведь это был младший Сосновский… Сын кандидата в мэры… Я точно знаю. Второй такой машинки, как у него, в городе нет…

- Какие у них были лица!.. Нет, ну какие у них были лица!.. Как жаль, что ты этого не видел!..

Денис и Катя сидели в кафе, и девушка снова вытирала слезы – она хохотала, рассказывая о том эффекте, который произвело ее появление в сопровождении Дениса.

- Главное, что это видела ты, - улыбнулся Денис. - Это ведь был твой триумф!..

- О, да! - счастливо вздохнула Катя. - Эти несколько минут, пока я шла от калитки до дверей школы, компенсировали мне все годы унижений!.. Спасибо тебе.

- Было бы, за что, - пожал плечами Денис и уставился в свою чашку кофе.

- Нет, Денис, ты не понимаешь! Да тебе и незачем… Просто поверь мне на слово. Ты спас меня. Знаешь, - Катя прищурилась, вспоминая, - никто сегодня не посмел сказать мне ничего плохого. Да, кажется, они и разговаривать со мной теперь боятся… Даже те, кто меня не обижал и с кем у меня были нормальные отношения…

Это было действительно так. Сегодня даже Дима Николаев сказал ей буквально «привет» и «пока». Странно… Он-то чего? Да, не заступился за Катю тогда, на последнем звонке, это было обидно, конечно… Чувствует свою вину? Или еще что-то? Передумал общаться? Впрочем, это его дело. Катя почти с обожаем посмотрела на Дениса:

- Можно сказать, что сегодня ты победил дракона, который держал меня в плену много лет. Поступок настоящего принца, - сказала она и подумала: «Только вот принцесса подкачала слегка… Далеко не красавица, ради которой совершают подвиги… Стоп! Он же сказал, что я для него только младшая сестрёнка… Не более того… Так что не мечтай понапрасну!»

- Знаешь, Катюш… Мне кажется, ты просто мало себя ценишь… Ты жемчужина… бриллиант, - задумчиво проговорил Денис. - И дело тут не во внешности. А в твоей голове. Знаешь, какие девушки в Москве? Ничего из себя не представляют, даже внешность у большинства ниже среднего – если косметику с них смыть… Зато самомнение ого-го!.. А ты… Я уверен, что пройдёт несколько лет, и все твои одноклассники ещё будут гордиться тем, что знакомы с тобой! Они ещё в очереди будут толкаться, чтобы купить билет на твои концерты! А в школе повесят твою фотографию на доске с надписью «Гордость школы»!

- Ещё скажи, школу моим именем назовут! - засмеялась Катя. Она прекрасно понимала, что Денис просто подбадривает её, тем не менее, помечтать было приятно.

- А почему нет? Может, и школу назовут… Ты сегодня сделала только первый шаг. Первый раз посмотрела на них с верхней ступеньки. Я думаю, тебе понравилось. Запомни это чувство и это место наверху. Ты этого достойна и должна вести себя так всегда.

- Легко тебе говорить…

- Легко. Только это еще и вопрос привычки. Кстати, - таинственно улыбнулся парень, похоже, ему в голову пришла какая-то идея. - А хочешь ещё попрактиковаться во взгляде сверху вниз?

- Спрашиваешь! Конечно, хочу!..

- Тогда дай мне пять минут. Я должен позвонить кое-кому. Думаю, у нас все получится. Только ничего не спрашивай. Это сюрприз, – и он вышел на улицу.

Дениса не было не пять минут, а гораздо больше, и Катя за это время вся извертелась на стуле от любопытства и нетерпения. В окно ей было видно, как он вышагивает по тротуару, размахивая свободной рукой, видимо, разговор был крайне эмоциональный. Потом он рассмеялся, и девушка с облегчением поняла, что переговоры завершились успешно.

- Так! Всё! Погнали! - сияя улыбкой, он подошёл к столику, махнул официантке, чтобы принесла счёт, и посмотрел на Катю - Ты ещё сидишь?

- Но Денис, - растерялась она. – Куда? Я даже не знаю… Да и потом… мне неудобно. Ты меня в кафе угощаешь, сейчас куда-то зовёшь… А я ведь даже не твоя девушка…

- Неудобно спать на потолке! Девушка не может быть твоей-моей, она сама своя девушка! Ты мне нравишься. Когда не мямлишь, конечно, как сейчас. У меня есть возможность тебе помочь… Да блин! Мне и самому интересно проводить с тобой время! Я сам развлекаюсь, если что. Вперёд! Нас ждут! Хватит сомневаться! Доверься мне!..

«Нравишься… Нравишься,» - стучало в голове у Кати, пока они ехали к ней домой. Денис попросил надеть джинсы и кроссовки. – «Ему интересно, интересно!» - с восторгом думала девушка, когда они выехали из города. Она совершенно не представляла, куда они едут. Да разве это важно? Они вместе! И Денису интересно с ней! С Катей Соловьевой, которая все прошлые годы слышала в свой адрес только насмешки. С Катей, которая вообще не мечтала хотя бы просто встречаться с парнем – с любым, хоть самым неказистым. С Катей, которая поставила на себе крест и хотела только одного – посвятить себя музыке, раз счастья в личной жизни ей не видать.

Денис совсем скоро свернул на неприметную, хотя очень ухоженную дорогу, бегущую куда-то сквозь лес. Впрочем, дорога закончилась быстро, упершись в металлические ворота.

- На месте, - сказал Денис, и ворота тут же открылись перед ними, видимо, их, действительно ждали.

Денис парковался, а Катя во все глаза смотрела по сторонам, стараясь понять, где они находятся. Наверное, перед поворотом был указатель. Определенно, был. А на воротах вывеска висела. Ее не могло не быть. Только она попросту ничего этого не заметила, потому что ее голова была занята другим. Самым важным. Самым главным. Мыслями о признании Дениса. О том, что она ему нравится.

Денис замешкался в машине, и Катя выбралась сама, не дожидаясь его помощи. Это же… Это… Девушка ахнула, когда догадка осенила ее. Низкие деревянные постройки, загончики, огороженная и засыпанная песком площадка… Сердце заколотилось от восторга – невероятно! И тут же ее догадку подтвердил громкое конское ржание, донесшееся откуда-то сбоку. Повернув голову, Катя увидела и их самих - прекрасных животных: идеальных, гармоничных, изящных.

- Это же… - только и смогла проговорить она.

- Да, - улыбнулся Денис, который незаметно подошел к ней. – Давненько я сюда не заглядывал… Это конюшня моего дядьки. Игоря Петровича. А вот, кстати, и он сам.

К ним уже спешил немолодой чуть полноватый мужчина с блестящей на солнце огромной лысиной. Он широко улыбался и заранее раскинул руки, словно хотел обнять весь мир.

- Дениска, пропащая душа, как же я рад тебя видеть! – провозгласил он и крепко обнял Дениса.

- Привет дядя Гош! – пообнимавшись, они пожали друг другу руки. – Познакомься! Это Катя, я тебе о ней говорил по телефону. Молодая, подающая надежды пианистка. Уверен, что в скором времени она станет большой знаменитостью!

- Рад. Очень рад! – дядя Гоша схватил Катю за руку и потряс ее. - И огромное вам спасибо, Катя! Если бы не вы, этот столичный мажор ещё бы лет сто здесь не появлялся. А ведь подавал большие надежды… да-с… Ну что же мы стоим? Пегас и Патока уже ждут!

Следующие полтора часа пролетели как одна минута. Милая девушка Аня, инструктор, очень подробно рассказывала, что такое, в принципе, верховая езда. Что можно делать, что нельзя и вообще с какой стороны подойти к лошади – оказалось, даже этот момент был важным. Потом Кате надели шлем и подвели к тёмно-коричневой лошадке по имени Патока.

- Денис, идите сюда! - позвала Аня, с сомнением поглядывая на девушку. - Давайте поможем Кате сесть в седло.

- А можно я попробую сама? - вдруг попросила Катя. – В теории я все отлично поняла.

- Даже не знаю, - пожала плечами Аня. – Впрочем… пробуйте. Я подержу повод.

Катя вставила ногу в стремя, ухватилась за седло и неожиданно для себя самой, совершенно забыв, что она абсолютно не спортивная и очень неловкая, вдруг одним уверенным движением взлетела вверх и сразу как-то удачно села: спина прямая, ноги обхватывает бока лошади. Катя подобрала поводья и уточнила у Ани:

- Так?

- Ого, - восхитился, усмехаясь, Денис. - Да ты просто валькирия! Так, всё, Ань, я за Катю спокоен. Оставляю её вам, и сам тоже немного разомнусь.

- Ты разве не со мной? – чуть расстроенно проговорила Катя.

- Нет-нет! У нас с тобой задачи разные на сегодня. У тебя пока «Букварь», у меня, все-таки, уже, как минимум, «Му-му», или что там в начальной школе читают? Да, - он обернулся к Ане, - Думаю, сегодня обойдусь без конкура – давно не занимался. Впрочем, как пойдёт. Посмотрим! - и он, махнув Кате и застегивая на ходу шлем, отправился к своему коню – Пегасу.

Букварь или азбука – что там было, Катя не вникала. Она просто внимательно слушала команды Ани и старалась все выполнить. А еще – наслаждалась новыми ощущениями. Это действительно было очень здорово. И совсем не страшно. Совершенно освоившись, в конце тренировки, Катя попросила разрешения пустить Патоку легкой рысью.

- Даже не знаю, - снова засомневалась Аня и все-таки разрешила. И снова у Кати все получилось отлично!

- Денис ты видел? - восхищенно говорила она, когда парень на минуту оставил свои занятия и подъехал узнать, как дела. – Это… Это просто чудо какое-то!..

- Не просто видел, а еще и сфотографировал. Ты молодец! Даже не скажешь, что первый раз в седле, – он одобрительно улыбнулся. - А я всё-таки решил тряхнуть стариной…

Денис подозвал Аню и Николая, второго инструктора, и попросил установить на манеже барьер. Невысокий - Денис не хотел рисковать, тем не менее, Катя замерла от страха, когда он стрелой понесся на препятствие. «Ужас!» - девушка закрыла глаза, а когда снова их открыла, барьер был уже взят, а Денис, довольно улыбаясь, ехал обратно.

- Неплохо, - оценила Аня. – Правда, перерыв в тренировках чувствуется. Можно было сделать чище. Катерина, - повернулась она к девушке, - вам пора. Час прошёл, тренировка закончена.

- Уже? - разочарованно протянула Катя.

- Уже! - передразнила Аня. - Вам и этого много!..

- Я совсем не устала!

- Да-да, верю. Вы сначала на землю спуститесь…

Справедливость слов инструктора Катя ощутила сразу, едва её ноги коснулись земли. Если бы вовремя подоспевший Денис не подхватил её, Катя попросту бы упала. Ноги были словно чужими и отказывались держать.

- Не устала, да? – засмеялся Денис. – До машины-то дойдешь? – и, видя смущение девушки, приобнял ее, поддерживая. – Идем, валькирия!..

Доковыляв таким образом до парковки, Катя почти упала на скамейку, стоявшую здесь же. Видимо, ее установили для таких самонадеянных девиц, как она – которым свойственно переоценивать свои силы.

- Посидишь здесь, ладно? – попросил Денис. – Я с дядей Гошей попрощаюсь и вернусь.

- Передай ему от меня спасибо, - пропищала Катя. - Я бы сама его поблагодарила, только…

- … ноги не идут!.. Да понял я, понял, - засмеялся Денис.

Он вернулся очень быстро – девушка даже не успела заскучать на совершенно безлюдной парковке - подал руку Кате, чтобы помочь подняться, и она, сама не понимая, как, в ту же секунду оказалась в его объятиях. Вихрь чувств закружил девушку. Восторг, восхищение, адреналин - всё смешалось в гремучий коктейль и Катя, как в тумане, прикоснулась губами к щеке Дениса. Робко, несмело и неумело, словно ожидала моментального отказа.

К ее радости и удивлению, Денис лишь крепче прижал ее к себе одной рукой, а второй аккуратно поднял ее очки на лоб.

- Мешают, - выдохнул он и вдруг сам поцеловал девушку. Без натиска, бережно, целомудренно, видимо боясь напугать, а Катю словно пронзило молнией. Первый поцелуй… И с кем… С прекрасным принцем… Невероятно… Она не могла поверить в реальность происходящего. Денис перевел дыхание, и Катя снова потянулась к нему.

- Нет, - он внезапно отпустил девушку и отвернулся в сторону. - Ты коварная женщина, оказывается, - сдавленным голосом проговорил он, - Не ожидал…

- Что случилось? - голова у Кати отказывалась соображать. Она лишь чувствовала, как ей стало одиноко без его сильных рук.

- Ты что творишь? - парень обернулся к ней, и Катя даже отступила на шаг - такой огонь полыхал в его глазах.

- А что?..

- Что? Она спрашивает – что? Да у меня крышу снесло! Еле сумел на место вернуть! - Денис махнул рукой, видимо, указывая, куда именно унесло его крышу.

- Крышу снесло? - переспросила Катя, и тут до неё дошло, что он имеет в виду. - Ты хочешь сказать, что это… это… из-за меня, да? Правда? Скажи, из-за меня?..

- Да!.. - Денис схватил её за руку с какой-то непонятной злостью, но тут же отпустил. – Я сам не понял, как это произошло… Ты что творишь вообще?

- Тебе неприятно? - Катя не понимала, на что он так рассердился.

- Катя, - Денис несколько раз вдохнул и выдохнул, приходя в себя, - Ты же взрослая девушка! Ты же не в тайге живёшь! Ты что, не знаешь, как мужчины реагируют на девушек, которые им нравятся? Да, я понял, что у тебя нет опыта, но ты же не ребёнок! Хотя бы в теории-то представляешь…

- Значит, - задумчиво проговорила Катя, - значит, ты реагируешь как мужчина… и ты, - она сделала паузу, - меня… хочешь?..

- Катя!

- Это правда? - она снова подошла к нему и заглянула в глаза. - Правда? - она положила руки ему на плечи.

Денис вздрогнул и прикрыл глаза:

- Нет, ты все-таки еще ребенок! - процедил он сквозь зубы, - Глупый ребенок! Совсем ничего не понимаешь! Лет тебе сколько?

- Если только в этом проблема, - чуть покраснев, улыбнулась Катя, - то через два месяца мне будет восемнадцать. Так… это правда?..

Парень не ответил, но ответ девушка прочитала в его взгляде и, смутившись, опустила глаза.

- Котёнок, ты же понимаешь, что это неправильно… Я не должен… не имею права…

Денис припарковал машину недалеко от дома Кати, буквально за углом, и уже полчаса они сидели и целовались, прерываясь только на то, чтобы были броситься короткими фразами:

- Неправильно что?

- Что ты ребёнок…

- Я не ребёнок!.. Я взрослая девушка!.. И ты сам сказал, что я тебе нравлюсь… Что ты хочешь…

- Катя, перестань! Я и так с трудом себя сдерживаю!

- Денис, ты прекрасный принц… ты подарил мне сказку… Не говори ничего… мы всё делаем правильно…

- Мы встретимся завтра? - спросил Денис, когда стало понятно, что Кате все-таки пора уходить.

Катя кивнула, а потом покачала головой:

- Послезавтра у меня последний экзамен. Завтра надо хоть немножко подготовиться, хоть что-то вспомнить… Рядом с тобой я перестаю соображать… Какая тут алгебра… Так что не завтра. Послезавтра. После экзамена. Ты не занят?

- Даже если бы я был занят, я бы всё бросил ради встречи с тобой, - Денис провел кончиками пальцев по ее щеке. – Уходи! Иначе я увезу тебя к себе прямо сейчас!..

- А я не против! - хихикнула Катя, посмотрела на парня, испуганно ойкнула и выскочила из машины. – Послезавтра! - одними губами сказала она, надела очки обратно и, не оглядываясь, пошла к своему дому.

Денис с нежностью смотрел ей вслед, пока девушка не скрылась за углом, потом поправил растрепанные волосы и ухмыльнулся:

- Блин, всё оказалось гораздо проще, чем я думал… Можно было и без лошадок обойтись – она и так от меня уже без ума!.. – проговорил он вслух и достал телефон.

Нужно было посмотреть, кто звонил или писал, пока аппарат был на беззвучке. Заодно не мешало бы самому позвонить московским подружкам – они, наверное, совсем потеряли его из виду и очень соскучились. «Ничего, скоро я к вам вернусь. У нас еще будет время повеселиться!» - подумал он, набирая первый номер

Глава 4. Прекрасный принц

Мама была уже дома, когда Катя вернулась. Выглянув на секунду из кухни, чтобы поздороваться с дочкой, она замерла в удивлении. Такой сияющей, такой счастливой Катю она не видела уже очень давно – несколько лет точно. Девушка молча посмотрела на маму, и женщина всё поняла без слов.

- Иди ко мне, котёнок! - сказала она, улыбаясь, и протянула руки.

- Мамочка… - Катя бросилась к маме, уткнулась носом ей шею и разревелась.

- Так, - через пару минут Марина Николаевна ласково похлопала дочку по спине, - Я понимаю, что тебе сейчас хочется и поплакать, и посмеяться, и – надеюсь - всё мне рассказать. Только давай не здесь, не в коридоре, хорошо? Идем в комнату. Времени посекретничать у нас много - папа недавно звонил, сказал, что вернётся поздно. Идём?

Катя покивала маме в плечо и шмыгнула носом:

- Какая ты у меня замечательная, мамуля, - прогнусавила она.

- Что тебе сказать, котёнок? - вздохнула Марина Николаевна, когда Катя закончила рассказ.

Знакомство, визит в музыкалку, кафе и сцена на школьном дворе – это девушка описала в красках, как и внешность Дениса. О том, куда они ездили сегодня и о том, что целовались в машине, она благоразумно умолчала. Как и том, что Денис – сын кандидата в мэры. Она вскользь упомянула – сын состоятельных родителей, словно вовсе не придавая этому значения. Она решила, что у мамы и так много поводов для переживаний, сразу всю информацию на нее сваливать не стоит.

- Конечно я очень рада, что нашёлся человек, который, в отличие от твоих, извини конечно, недалеких одноклассников сумел разглядеть не только красоту твоей души, но и красоту твоего лица. Это говорит о том, что он не подвержен стереотипам. И всё-таки я, не скрою, обеспокоена.

- Чем? - удивилась Катя. – Тем, что я смогла заинтересовать красивого парня? Так он сам сказал, что в Москве одни пустышки. А я живая и настоящая. И талантливая…

- И всё-таки вы такие разные…

- Противоположности притягиваются, мамочка, - засмеялась Катя. – Ну вот что мне его бояться? Что он мне такого страшного сделает? Нет, мам, это ему можно опасаться меня. Вдруг я на его богатство позарилась и в ЗАГС его потащу? А с меня-то что взять?

- Он взрослый… В этом возрасте разница в несколько лет огромна!.. У него свои интересы, у тебя свои… Он воспользуется твоей наивностью…

- Мама! Ничем он не пользуется! И я тоже, знаешь, не совсем дурочка!..

- Котёнок, как ты не понимаешь, - мама ласково взяла Катю за руку. - Сказка про Золушку хороша, но ведь это всего лишь сказка… Я допускаю, что твой принц тобой увлёкся… даже влюбился… Сколько ему лет? Двадцать три? Двадцать четыре? Да, вполне может увлечься… А потом? Кать, что будет потом? Потом сон закончится, и он уедет в Москву. А ты останешься и будешь страдать. Первая любовь редко бывает счастливой. Тем более, в этом случае…

- Мам, - Катя положила свою руку поверх маминой. - Ты действительно думаешь, что я этого не понимаю? Не понимаю, какие могут быть последствия? Что рассчитываю на продолжение сказки? Да, он уедет, а я останусь. Так ведь в моей памяти останутся наши прогулки… Наши разговоры… Все это останется и этого никто не сможет у меня отнять. Мамочка, я влюбилась впервые в жизни! И это взаимно! К тому же, он не мальчишка из соседнего двора! Давай будем реалистами, мам. Допустим, у меня ещё будут парни. Допустим, кто-то из них даже захочет на мне жениться. Только… Неужели ты думаешь, что мне ещё раз выпадет такой же шанс в жизни? Ты думаешь, в этом мире так много принцев, чтобы даже мне досталось несколько – на выбор? Это даже не смешно… знаешь… Вы с папой можете мне запретить с ним встречаться. Это ваше право. Но вы же не хотите, чтобы я всю жизнь страдала? Лучше я буду жалеть о том, что сделала, чем о том, что не сделала. Я не теряю голову. Я все понимаю…

- Ох, Катя-Катя! - покачала головой мама. - Какая же ты взрослая стала! Так рассуждаешь… Наверное, ты права, и будет неправильно отнимать у тебя это чувство… Может, я зря беспокоюсь… Тем более я вижу, как сильно ты изменилась за последние дни… Ты такая радостная… такая счастливая… ты словно на крыльях летаешь и всё время улыбаешься. Это благодаря ему?

- Да, мамочка. А еще… Еще он поддерживает меня. Он постоянно говорит, что я заслуживаю большего, что у меня перспективы и что я со своим талантом должна смотреть на своих обидчиков сверху вниз. Это они достойны жалости и это они через несколько лет будут гордиться знакомством со мной.

- А твой принц далеко не дурак, - улыбнулась мама. – Кстати, мы с папой вообще-то тебе тоже самое говорили много раз.

- Правда?

- Да, правда. Только ты нас не хотела слушать. А вот своему принцу сразу поверила!..

- Поверила, мамуль! - засмеялась Катя. - Что же делать? Нет пророка в своем Отечестве… Знаешь, - сменила она тему, - я планирую завтра весь день алгеброй заниматься, все-таки экзамен серьезный. А сегодня хочу побыть с тобой. И с папой – если он, конечно, не очень поздно придет. Хочешь, мы с тобой сейчас поиграем в четыре руки?

- Конечно, котёнок! Мы что-то давненько с тобой ничего этакого не изображали, а ведь у нас неплохо выходит!.. – они улыбнулись друг другу и пошли к инструменту.

Катя радовалась, что мама её поняла и не стала убеждать в том, что с Денисом надо расстаться, а Марина Николаевна всё-таки никак не могла отделаться от беспокойства за дочку. Тем не менее, хорошее настроение Кати передалось и ей, и вскоре они уже самозабвенно играли вальс Белоснежки «Скоро мой принц придёт».

Папа, вопреки предупреждению, пришёл не так уж и поздно, поэтому и с ним Кате удалось пообщаться. Конечно, рассказывать она ему ничего не стала, понимая, что папа не столь демократичен. Зато она много шутила и смеялась, пока они ужинали всей семьей, а потом играли в «крокодила», что бывало лишь по большим праздникам – свободного времени у папы не хватало.

А потом папа сходил в пекарню возле дома и купил чудесные крошечные пирожные. Жена и дочь его, конечно, поругали для порядка – разве можно есть сладкое на ночь? - тем не менее, тут же был заварен чай – Марина Николаевна, как учительница, на каждый праздник получала чайные наборы в стратегических количествах, так что запасы всегда были внушительные, - а пирожные съедены за считанные минуты.

«Какой замечательный сегодня день,» - думала, засыпая, Катя. Она уже закрыла глаза, когда на телефон пришло сообщение: «Кто-то обещал сыграть на рояле только для меня. И кто же это был? Послезавтра… Спокойной ночи…» - «Послезавтра, - ответила Катя. - Спокойной ночи!»

Она повернулась на бок и поняла, что спать больше не хочет. Сердце колотилось как сумасшедшее, руки мелко дрожали. «Он не забыл, не передумал, - думала Катя, ворочаясь в постели. - он зовёт меня к себе в гости… Ой, мамочки… Как же мне страшно… и как хорошо… Эх…Просто не могу поверить, что это происходит со мной… Любовь – это так здорово!.. Как же мне хватало этого… Любовь и музыка… Еще бы исполнилась моя мечта стать певицей… Вот тогда бы я была полностью и абсолютно счастлива… Мечты, мечты… Как многого я хочу!.. Жадина! Самая настоящая жадина! У меня и так все отлично… Послезавтра… Это случится послезавтра… и мама зря волнуется. Я не дурочка какая-то легкомысленная! Мне нужна эта сказка, и она у меня будет. Уже есть!.. Скоро мой принц придет…Сердце мое поет… Он так часто являлся во сне… Так тревожно и радостно мне…» - девушка заметила, что начала тихонько нашептывать слова вальса Белоснежки и рассмеялась: певица! Когда эмоции переполняют, хочется петь!.. Мой принц… Денис… мой принц… Мысли начали путаться, и Катя уснула.

Ей снилось, как Денис в развевающемся черном плаще скачет к ней на Пегасе по лугу, заросшему цветами и высокой травой. Катя бежала ему навстречу, даже не думая о том, что может попасть под копыта разгоряченного коня. «Денис, я здесь!» - кричала она, но Денис ее не слышал. Совсем не слышал!.. Миг – и прекрасный принц пронесся мимо нее.

Кадр сменился, словно в кино – теперь Денис находился в высокой башне. Он стоял у окна, одной рукой обнимая ослепительно красивую блондинку – принцессу в белом свадебном платье, а второй указывая прямо на Катю, которая бежала к башне и никак не могла добежать.

- Здесь твое место! – крикнул он и Катя, несмотря на большое расстояние, прекрасно расслышала каждое его слово. – Здесь, внизу! Тебе никогда не подняться наверх, Саловей! – и издевательски рассмеялся вместе со своей принцессой. Тут Катя разрыдалась и проснулась.

- Катюш, доброе утро! – в комнату заглянула мама. Она торопилась и не заметила слезы на глазах у Кати. – Папа ушел, я тоже убегаю. На столе сырники – обязательно позавтракай! Все, пока!..

- Пока, - сонно проворчала Катя. Кажется, ей снилось что-то неприятное… Или страшное? Почему-то она уже забыла, что именно видела во сне. «Позавтракать или еще поспать?» – лениво подумала она, вспомнила, что половину ночи крутилась без сна и решила – спать! Алгебра никуда не убежит, а синяки под глазами от недосыпа никого не красят. Катя отвернулась к стенке и заснула – на этот раз, без сновидений.

Окончательно проснувшись около десяти утра, Катя позавтракала и засела за математику. Денис не звонил и не писал. Несколько раз она порывалась написать ему сама, но тут же одергивать себя - не надо! Решила же - сегодня подготовка к экзамену. Сегодня только математика! Соберись! Время помечтать у тебя будет завтра. Пусть он прекрасный принц, но экзамен сам себя не сдаст. И Катя, рассердившись на себя за свою слабохарактерность, отнесла телефон на кухню, чтобы больше не было соблазна.

Денис так и не позвонил. Зато снова написал поздним вечером: «Завтра после экзамена заберу тебя от школы. Во сколько ты освободишься?» - «В 13:00, - ответила Катя. - Экзамен идёт четыре часа.» - «Понял, буду,» - мигнуло на телефоне и тут же прилетело следом: «Ноты не забудь.»

Катя прочитала и почувствовала, как кровь прилила к лицу. Она не была дурочкой и прекрасно понимала, чем, скорее всего, закончится её сольное выступление у Дениса дома. Она боялась этого и, вместе с тем, страстно желала.

Экзамен Катя написала хорошо. В этом она нисколько не сомневалась. Единственным затруднением стала формула котангенса двойного угла, которая почему-то совершенно вылетела из головы. Однако Катя не растерялась, не стала паниковать, а, как на уроке, механически вывела нужную формулу, разделив косинус двух альфа на синус двух альфа. Все остальные задания были практически идентичны тем, которые она с одноклассниками решала на пробном экзамене. Так что Катя рассчитывала на пятерку, нет, была в этом абсолютно уверена, поэтому вышла из школы в прекрасном расположении духа - в числе первых учеников.

Денис уже был здесь. Он стоял около машины и разговаривал по телефону. Увидев девушку, парень широко улыбнулся и тут же свернул разговор, а потом достал из машины букет белых роз.

- Это… мне? - удивлённо спросила Катя.

- Нет, директору школы, - отозвался Денис с таким серьёзным лицом, что девушка закрутила головой в поисках директрисы. - Катя, - Денис с улыбкой смотрел на неё. - Катя…

Девушка вздрогнула, поправила съехавшие очки и залилась краской.

- Спасибо, - шепнула она, осторожно принимая букет из его рук.

Впрочем, вся её осторожность оказалась напрасной потому что Денис тут же сгрёб её в охапку вместе с букетом.

- Ты выглядишь очень счастливой, - шепнул он.

- Неудивительно, - также тихо ответила девушка и удивленно посмотрела на Дениса, потому что он довольно громко хмыкнул.

Проследив за его взглядом, Катя увидела, что около школьной калитки стоят несколько её одноклассников и одноклассниц. Они буквально впились взглядами в милующуюся парочку - разве только рты не раскрыли. В дверях школы появился Димка Николаев и тоже на миг замер. Катя почему-то почувствовала какой-то укол совести, словно поступала сейчас непорядочно, нечестно, не так, как надо, но мимолетное чувство тут же исчезло, стоило ей снова взглянуть на своего принца. Что она, в самом деле! Димка просто ее товарищ по несчастью, не более того! Он сам говорил!..

- Как же им интересно, - как-то злорадно усмехнулся Денис.

- А кому-то ещё и завидно, - отозвалась Катя, имея в виду Милку и Таню. Денис не услышал её или просто не счел нужным ответить.

- Ну всё! - он открыл перед Катей дверь машины. – Ныряй! Деточки посмотрели - и хватит с них. У нас есть дела поважнее, да?

- Да, - шепнула Катя. Уткнувшись лицом в цветы, она не видела, как мимо машины проскочил бледный Димка, совершенно непохожий на себя самого. Как девчонки, чуть ли не пальцами показывали в их сторону и сжимали кулаки от злости: как такое может быть? – читалось в их взглядах – нами, яркими красотками, пренебрегли ради толстухи Саловья? Кто бы мог подумать?..

Ничего этого Катя не видела. Она сидела в машине и вдыхала тонкий аромат цветов.

- Отец и мама позавчера уехали в Москву на какую-то то ли тусовку, то ли конференцию, - объяснял Денис, уверенно выруливая на дорогу. - Так что дома только Блэк. Но он тоже любит классическую музыку, - через паузу добавил Денис, и Катя засмеялась.

Напряжение отпустило, её волнение улеглось.

- А почему ты подарил мне цветы сейчас? - шутливо спросила его девушка.

- В смысле? - Денис коротко взглянула на неё.

- Ну как же? Мы зачем к тебе едем? - невинным голоском спросила Катя и сама же ответила: - Чтобы устроить для тебя концерт. Ты разве не в курсе, что музыкантом цветы дарят после выступления, а не перед? Ты все перепутал!..

Денис весело рассмеялся:

- Уела. И, причём, совершенно справедливо. Я не большой знаток этикета, к великому огорчению моей матушки. А тебе отвечу так. Эти розы не для пианистки. Эти розы для чудесной девушки. Я не умею говорить о чувствах, уж прости. Я дарю розы. Твои розы белые, потому что ты чиста и невинна. И столь же прекрасна, - он положил руку ей на коленку, и девушку снова обдало жаром.

«Ой-ой-ой, - подумала она. - И это он просто дотронулся до меня… а что же будет, когда… Всё! Стоп! Не сейчас…

- Спасибо, - с трудом проговорила она, - цветы прекрасны. Теперь это мои любимые цветы…

Денис улыбнулся, свернул с дороги к элитному дому, который построили всего года три назад и открыл шлагбаум кнопкой на каком-то брелоке. Он лихо въехал на подземный паркинг и повернулся к Кате:

- Прибыли! Добро пожаловать!

Они поднялись на лифте, не глядя друг на друга – кажется, их обоих охватило смущение.

- Проходи, - сказал Денис, открывая дверь квартиры перед девушкой. - Не стесняйся.

Последнее предложение было далеко не лишним, потому что Катя в нерешительности замерла на пороге. Такие хоромы – двухуровневые - она видела только в кино про жизнь богатых людей: чуть ли не зеркальный паркет, картины по всем стенам, зеркала… И… да! Ее взгляд остановился на гордом красавце-рояле, стоявшем прямо посреди… гостиной? Большой комнаты? Студии? Зала? Катя не очень представляла, как правильно называется это огромное помещение.

Откуда-то сбоку, цокая когтями по паркету, появился Блэк и ткнулся холодным носом ей в ногу, словно приветствуя.

- Привет! - девушка была рада возможности переключиться на собаку, чтобы снять вновь возникшие чувство неловкости. Она присела на корточки перед Блэком и заглянула ему в глаза: - Ты меня помнишь?

- Помнит, - ответил за Блэка Денис и помог Катя подняться. – Проходи в комнату, располагайся, а я сейчас приду.

Он ушёл налево по коридору - кажется там находилось кухня - а Катя в сопровождении Блэка несмело прошла в центр зала и подняла крышку рояля. Она провела кончиками пальцев по клавишам так легко, что инструмент не издал ни единого звука. Пес сел сбоку и посмотрел на Катю.

- Ты думаешь, стоит? - спросила она. Блэк чихнул, словно кивнув.

- Ну что же, - Катя села на табурет, на секунду задержала руки над клавишами, а потом уверенно опустила их и взяла первый аккорд. Долгий, на целых четыре счёта. Раз-два-три-четыре… Что же… У тебя было время подумать. Теперь только вперёд!

Из-под Катиных рук полилась чудесная мелодия: быстрая, энергичная и при этом такая щемящая и трогательная, что слёзы от нахлынувших эмоций сами наворачивались на глаза.

Катя играла так самозабвенно, как никогда в жизни. Мелодия сама вела ее, несла куда-то далеко, в другую страну… Девушка взяла последний выразительный аккорд и подняла руки над клавишами очень грациозным жестом.

- О Боже, - услышала она за спиной сдавленный голос Дениса и вздрогнула.

Играя, она совсем забыла, где находится. И, главное, с кем – раньше с ней такого не бывало – еще никогда музыка не сливалась с ней настолько. «Твоей игре чуть-чуть чего-то не хватает, - говорила Майя Моисеевна, - хотя, может, я и придираюсь…» Теперь девушка понимала, что имела в виду учительница. Любви. Страсти. Чувства. Идеальная техника не может создать шедевр – без души…

- Что это было, Катюша? – Денис подошёл к девушке совсем близко и вдруг опустился перед ней на колени. – Это… это… - он смотрел на неё, и Катя с огромным изумлением увидела, что в его глазах блестят слёзы. - Катя, я с места не мог сдвинуться, пока ты играла… Как у тебя это получилось? Просто магия какая-то… Что это была за мелодия? - он взял её руки в свои и поцеловал по очереди – сначала левую, потом правую.

- Это «Хорватская рапсодия», - едва слышно проговорила Катя.

- Ничего прекраснее я раньше не слышал… Что-то невероятное… И ты… Ты самая невероятная девушка в моей жизни…Я готовил нам коктейли и услышал… Теперь у меня и без коктейля голова кругом… - он встал, поднял Катю ноги, уже почти привычным движением снял с неё очки и положил их на крышку рояля.

- Катя, - горячо прошептал он и тут же начал целовать её - уже не так бережно, как в первый раз, а со всей страстью, которая сейчас полыхала в нем. Его руки уже проникли под блузку девушки, обжигая огнём её спину и уже почти нащупали нужную застёжку, как вдруг рядом раздалось тоскливое поскуливание, перешедшие в короткий сердитый лай.

- Блэк, - отпуская Катю, строго сказал Денис. – Место! - но пёс и не думал слушаться. Он улёгся на живот и положил голову на вытянутые передние лапы. – Впрочем, он прав… что-то мы слишком торопимся…

Торопимся? Да Кате хотелось кричать из-за того, что всё происходило так медленно. Ей было нужно больше, гораздо больше! Видимо, эти чувства очень легко читались на её лице, потому что Денис только покачал головой:

- Ты просто ураган, котенок! Не ожидал, что у тебя такой темперамент… заводишься с пол-оборота… Какая же ты… и всё-таки… - Катя хотела что-то сказать, но он приложил палец к ее губам, заставляя замолчать. Денис отвернулся, достал из кармана телефон, покрутил его в руках, наверное, от неловкостии снова повернулся к девушке: – Катя. Это очень серьёзно. Ты уверена? Ты понимаешь, что если бы не Блэк, я бы уже сейчас не остановился? Я не могу себя сдержать! Я теряю над собой контроль! Если ты передумала, прошу, уйди сейчас! Прямо сейчас! Потому что потом будет поздно.

- Нет, - Катя порывисто схватила его за плечи.

- Что – нет?

- Нет. Я никуда не уйду! Я хочу этого не меньше чем ты!

- Катя…

Девушка его не слушала. Она была занята тем, что старательно расстёгивала пуговицы на его рубашке. Она больше не могла ждать.

- Да подожди ты, Катя!.. – девушка уже распахнула рубашку, и ее руки легли на его грудь. Парень глухо застонал: - Всё! Вот теперь поздно! Я больше не могу, - он почти грубо схватил её за руку и потащил по лестнице наверх. В свою спальню

Глава 5. Все сказки заканчиваются

- Котёнок…

- Мррр?..

- Катюша!..

- Да? – Катя с трудом открыла глаза, откинула упавшие на лицо волосы и удивилась: - Я что, заснула?..

- Ага, - Денис лежал рядом и забавлялся тем, что рисовал пальцем узоры на её плече. - А мне стало скучно без тебя… Будешь кофе?..

- Кофе? – действительно, в спальне пахло кофе, а поднос с двумя чашками и двумя круассанами стоял на тумбочке около кровати. – Кофе??? - Катя испуганно подскочила на кровати, не сразу сообразив, что на ней совсем нет одежды. - Уже утро? Я спала всю ночь?.. Боже! - она схватилась за голову и только потом увидела, что Денис беззвучно смеётся.

- Половина четвертого, паникерша! - сжалился он. - Ты спала ровно двадцать минут. Я как раз успел принять душ и сделать кофе.

- Фуух… - Катя откинулась обратно на подушку, - Я так испугалась…

- Как ты, котёнок? - Денис ласково провёл кончиками пальцев по её щеке. - Как ты себя чувствуешь?

- Как в раю, - блаженно улыбнулась девушка.

- Ничего не болит?

- А что должно болеть?.. Ой… - она покраснела, откинула одеяло, посмотрела на простыню и смутилась ещё больше. – Прости…

- Прости? - теперь Денис засмеялся во весь голос. - Ты просишь прощения у меня? Вообще-то, должно быть наоборот… Ты точно уникальная девушка! Кажется, я влюбляюсь в тебя…

- Правда? - Катя снова подскочила.

- Конечно, правда, - Денис поцеловал её в висок и усмехнулся. - Запомни навсегда, котёнок. Слова, которые говорит мужчина в постели, всегда правдивы. И не имеют никакой юридической силы при выходе из неё.

Губы девушки дрогнули. Такой отповеди она не ожидала. Слова Дениса в одну секунду вернули ее с небес на землю. В конце концов, кто она такая его жизни? Крошечный эпизод… Надо смотреть правде в глаза: они даже не две разные планеты, а две разные Вселенные… И все-таки… Все-таки… Почему он заговорил об этом так рано? Сразу после того, как… Почему? Почему он не дал Кате возможность хоть чуть-чуть помечтать, еще хоть немного побыть в волшебной сказке? Предательская слезинка блеснула на её щеке.

- Ну вот, - расстроился Денис. - Не плачь, котёнок! – он снова чмокнул ее в висок, помог устроиться поудобнее и подал чашку кофе. – Пей, а то остынет. Я не хотел тебя обидеть. Честно. Просто дурацкая шутка. И… Катюша, девочка моя, умоляю, только не влюбляйся в меня! Я хочу, чтобы тебе было хорошо и не хочу, чтобы ты страдала… Дело даже не в том, что ты не соответствуешь каким-то модельным параметрам… и даже не в том, что я не смогу тебя полюбить… Я очень сомневаюсь, что вообще когда-нибудь кого-нибудь полюблю… Да и разница в возрасте у нас солидная… Я уже мужик, ты ещё ребёнок… Тебе надо учиться, а не вот это все…

Катя медленно пила кофе. Не потому, что ей очень хотелось, а потому что сейчас нужно было себя хоть чем-то занять. Она слушала Дениса и как будто не узнавала его. Неужели это её прекрасный принц? Такой чужой и холодный… И слова его… такие умные… просчитанные, бьющие точно в цель… И… словно заученные - как будто он говорил их уже не один раз …

Кате внезапно вспомнилась сцена объяснения Онегина и Татьяны из оперы «Евгений Онегин»: «Мне ваша искренность мила, она в смятении привела давно умолкнувшие чувства…» Если Денис сейчас начнёт про « Когда бы жизнь домашним кругом я ограничить захотел…» Катя даже не успела додумать эту мысль, как он продолжил:

- Если бы я хотел создать семью… Жениться… Катюш, ты была бы самой лучшей женой для меня… Я правда так думаю, честно!.. - он заглянул ей в глаза, а Катя почувствовала, что ей вдруг стало чуть легче дышать.

Нет-нет! Это по-прежнему был её прекрасный принц! Но сейчас на его плаще уже появилась первая пылинка, а на шпаге - крошечное пятнышко ржавчины.

- Я скоро уеду. Далеко, в Англию, я говорил тебе, - он поправил прядь Катиных волос, упавшую ей на плечо. - Ты же всё понимаешь, да? Пойми, чем раньше мы с тобой расстанемся, тем будет легче нам обоим…

- Конечно. Я всё понимаю, - улыбнулась сквозь слёзы Катя. – Ты во всем прав. И раз у нас так мало времени, то почему мы тратим его так бездарно?..

Она поставила пустую чашку обратно на поднос и прижалась всем телом к Денису. Её руки, осмелев, спускались всё ниже по его животу:

- У нас ведь есть дела поважнее, чем грустить и обижаться? - вкрадчиво спросила она и Денис, судорожно вздохнув, подмял девушку под себя, оказавшись сверху и перехватив инициативу. Он был полностью согласен с Катей.

На этот раз Катя не заснула. Зато отключился Денис. Наверное, он израсходовал все силы, поэтому уснул так крепко, что даже не почувствовал, как девушка осторожно выбралась из кровати. Стараясь не шуметь, она собрала свои вещи тихо выскользнула из спальни.

Внизу она торопливо оделась, взяла очки с крышки рояля, где они спокойно лежали всё это время и тихонько, на носочках, прокралась к входной двери. Здесь ее ожидало неожиданное препятствие.

- Мммм? - вопросительно проворчал Блэк, который как будто материализовался прямо из воздуха.

- Блэк, мне надо уйти, - умоляюще прошептала Катя.

Пёс протяжно зевнул и сел между девушкой и дверью.

- Пожалуйста! Мне очень надо! - Катя молитвенно сложила руки у груди – Пожалуйста! Я не могу остаться!..

Тот, кто считает, будто собаки ничего не понимают и не чувствуют, ошибается самым решительным образом. По крайней мере Блэк Катю понял прекрасно. Он тяжело вздохнул, встал, и ткнулся холодным влажным носом в ногу девушки, словно прощаясь. Катя ласково потрепала его по голове и открыла замки, благо они открывались не слишком сложно.

- Ты хочешь сказать, что вот так просто ушла от своего принца? Просто открыла дверь и ушла?

Катя с мамой сидели на кухне и пили кофе. Девушка благоразумно умолчала о том, чем именно они занимались в доме Дениса. Она рассказала лишь о том, что была у него в гостях и играла ему «Хорватскую рапсодию». Они пили кофе с круассанами и беседовали. А потом Денис сказал, чтобы она в него не влюблялась, потому что им все равно скоро нужно будет расстаться.

Наверное, мама не слишком поверила в столь невинное времяпрепровождение двух молодых людей, однако промолчала. Ей не хотелось устраивать допрос с пристрастием. Гораздо нужнее сейчас было поддержать дочь, которая только-только воспрянула духом, почувствовала себя счастливой и… вот - пожалуйста…

- Да, мамуль, - грустно кивнула Катя. - Вот просто так взяла и ушла… Когда он начал говорить про «не влюбляйся» и что лучше бы наше расставание произошло поскорее… Я поняла, что сказка заканчивается. Сколько ещё? Два дня? Три? А смысл оттягивать неизбежное? Он прав - чем быстрее всё закончится, тем лучше для нас обоих. Ты меня понимаешь, я знаю. Вспомни ёлку…

Марина Николаевна покивала. Она действительно понимала, о чём сейчас говорит её дочь. Искусственную ёлку они купили совсем недавно, лет пять назад. А до этого времени Юра всегда покупал живую. «Чтобы праздником пахло, - говорил он. - Новый год - это запах ёлки и мандаринов.» Ёлочки были красивыми и пахли хвоей. Однако уже второго или третьего января Марина Николаевна снимала все игрушки, оставляя лишь дождик и мишуру и просила мужа вынести ёлку на улицу.

- Воткни её в сугроб у подъезда, - говорила она. - Пусть дети до конца каникул играют рядом с ней. Она ещё пушистая, на морозе постоит. А дома уже завтра сыпаться начнёт… Я не могу на это смотреть - весь праздник осыпается иголками… До слёз!.. - и папа послушно выносил ёлку. Ему тоже было тоскливо от послевкусия праздника.

- Ты всё правильно сделала, - констатировала мама. - Очень правильно. И очень своевременно. Наверняка были и другие звоночки, которые ты просто не замечала потому что не хотела замечать. Почему он не пришёл на концерт в твоей школе? Ты говорила, что приглашала его.

- Его друзья на шашлык пригласили раньше, чем я.

- Ну да, именно так всё и совпало. Ни раньше, ни позже. Именно этот день оказался занят. А ведь это был будний день, если ты помнишь. Да и вообще - шашлык обычно вечером жарят, а концерт был во сколько? Вооот. Вполне мог успеть и туда, и сюда. Если бы захотел. Я думаю, дело в другом. Ты сказала ему, что мы с папой тоже будем?

- Да, я сказала…

- Он просто не захотел, чтобы мы его видели… Дальше. Он хоть с одним своим другом тебя познакомил?

- Нет.

- А хоть раз кому-то представил тебя, как свою девушку?

- Как талантливую пианистку представил, - усмехнулась Катя, вспомнив знакомство с дядей Гошей. - Ты права, мама. Своей девушкой он меня при посторонних не называл…

- Что и требовалось доказать. Я вижу ситуацию со стороны. В общем, Катюш, я считаю, что ты очень легко отделалась. Тебе сейчас тяжело. Я понимаю. Но тебе было бы десять раз тяжелее, если бы, вернее, когда твой принц тебя был бросил сам. А, кстати, где те самые белые розы, которые он тебе подарил?

- Забыла у него дома, - вздохнула Катя.

- Это и к лучшему. Молодому человеку следует учиться добиваться девушек словами и поступками, а не цветами и подарками, купленными на папины деньги. Тебе тяжело в это поверить, однако, время лечит. Всё пройдёт. Это счастье, что он не успел сделать тебе никакой гадости. Не успел обидеть тебя. Уверена, это было делом времени. А ещё, - мама тонко улыбнулась, - со временем ты оценишь то, что сама бросила красивого и богатого парня, просто поняв, что эти отношения до добра не доведут. Да и он, - мама откровенно хихикнула, - и он обязательно это оценит. Сомневаюсь, что до тебя его кто-то так бросал!..

Катя улыбнулась и тут же снова сникла:

- А если я ошиблась? Если я всё не так поняла? Если он на самом деле в меня влюбился и просто не хотел чтобы я страдала?

- Раз не хотел - не страдай! - решительно сказала мама. - Выключай свой телефон и давай его мне!..

- Зачем?

- Затем! Чтобы каждую минуту не проверять написал он или нет. И не лить слёзы, что не написал. Всё! Давай сюда! Завтра вечером мы с папой едем на дачу, тогда отдам. Мой посуду и иди отдыхать. У тебя, вообще-то, экзамен сегодня был, а ты о нём ни слова не сказала. Неужели это для тебя не важно?

- Теперь это кажется уже таким далеким и действительно неважным, - задумчиво проговорила Катя.

- Выпускной экзамен – неважно? - удивилась мама. – Нет, голубушка! Тебе от розового тумана срочно нужно голову освободить!..

Весь следующий день, пятницу, Катя как-то держалась. Она помогала маме на кухне, сходила с папой в магазин за продуктами и даже смеялась его шуткам за ужином. Потом родители собрались и уехали на дачу, попросив дочку не скучать и пообещав вернуться в воскресенье вечером.

Дверь за родителями захлопнулась. Катя вернулась в свою комнату и села на кровать. Только сейчас, оставшись одна в квартире, она поняла, что сходит с ума от тоски по Денису. Телефон мама вернула, как и обещала, - перед отъездом. Только всё было напрасно. Денис ни разу не позвонил и не написал. Похоже он просто вычеркнул Катю из своей жизни, обрадовавшись, что так легко и беспроблемно избавился от нее.

В эту ночь Катя Так и не уснула. Она то ложилась, то снова вскакивала, то кидалась к открытому окну, потому что ей не хватало воздуха, и она задыхалась.

Надо выждать. Переболеть, ведь время лечит! Выждать… А сколько? Сколько ждать? Выдержит ли сердце? Не разорвется ли онo от тоски по прекрасному принцу?

Катя не плакала. Её глаза были сухими и воспаленными. Она всматривалась в ночную тьму и вспоминала.

Вспоминала их первую встречу. Парк. Кафе. Вспоминала, как он первый раз обнял её там, в музыкальной школе… Вспоминала, как он верхом на Пегасе летел прямо на барьер, заставляя её сердце замирать от страха. Вспоминала его лицо, его взгляд, когда он опустился перед ней на колени тогда, возле рояля…

А что, если она сама напридумывала всяческих ужасов? Что, если подумала о нём плохо, а на самом деле он полюбил её по-настоящему? Просто сам до конца пока в себе не разобрался… Получается… Получается, что не он, а сама Катя поступила подло по отношению к нему, бросив его вот так - безо всяких объяснений.

Катя схватила телефон, но тут же снова отбросила его. Нет! Теперь она вспоминала его циничную усмешку и злые холодные слова - такие заученные и отрепетированные.

Ещё совсем недавно самый страшный бедой Кате казались насмешки одноклассников. А теперь она поняла, каким глупым, детским, пустяковым было всё это. Разве это могло сравниться с той трагедией, которая разыгралась в её душе сейчас?..

Катя не спала и днем, несмотря на бессонную ночь. Не заснула и следующей ночью. Кроме того, ей совершенно не хотелось есть. К вечеру воскресенья у неё поднялась температура, и девушка стала в забытье.

В таком состоянии её и нашли родители, когда вернулись с дачи. «Скорая», врачи, больница, анализы, - и вердикт: нервный срыв из-за сильного потрясения. Через два дня Катю вернули домой. Здоровую физически, но совершенно уничтоженную морально.

Она по-прежнему отказывалась есть. Не спала и не плакала. Целыми сутками она сидела на кровати, обхватив колени руками и глядя в одну точку. Она не очень хорошо понимала, что ей говорят и о чём просят сходящие с ума от беспокойства родители.

Катя не слишком удивилась, когда в её комнату зашёл незнакомый бородатый мужик. Точнее, просто никак не отреагировала на его присутствие. Он задавал ей какие-то вопросы, а Катя не понимала, какие именно.

Вроде бы, каждое отдельное произнесённые им слово было понятно, только вот собираться в предложения слова не хотели, перемешиваясь в непонятную кашу. Единственная реакция, который мужик смог добиться - это медленный поворот головы в его сторону и короткий расфокусированный взгляд. И Катя снова молча уставилась в пустоту.

Родителям мужик - местное светило психиатрии - сказал, что им стоит очень хорошо подумать о прекрасном недорогом стационаре. В данном случае это будет наилучшим выходом. Мама плакала, папа сжимал кулаки и в один голос они сказали:

- Наша дочь останется дома. Говорите, какие нужны лекарства.

На несколько минут вынырнув из своего транса в этот момент, Катя услышала, как психиатр рассказывает, по какой схеме ей нужно давать таблетки. «Какая схема? - вяло подумала Катя. - Гораздо проще принять всю упаковку разом – и никаких больше проблем…»

Видимо, мужик и впрямь был неплохим доктором, потому что уже на третий день приёма лекарств Катя почувствовала слабый голод и съела йогурт.

- Прости, мамочка, что заставила вас волноваться, - хриплым от долгого молчания голосом проговорила Катя, и это были её первые слова за всю неделю.

- Милая ты моя, - мама обняла дочку и заплакала. - Всё будет хорошо! Всё будет хорошо… Перестань себя мучить.

- Он не любит… И никогда не любил, - прошептала Катя.

- Не любит и не любит! Забудь его, как страшный сон!..

- Нет, мамочка… Это был прекрасный сон, мамочка, - с трудом пробираясь сквозь лекарственный дурман, Катя смогла сфокусировать взгляд и посмотрела на маму несчастными больными глазами. - Я не хочу его забывать. Не могу без него… В моей жизни больше нет смысла. Я хотела петь - это у меня отняли травлей и насмешками. Потом появился он и теперь его тоже нет… Я не могу вы носить эту боль, мама… Она сводит меня с ума. Уже свела…

- Ну-ка, хватит! Не будь эгоисткой! Смысла жизни она не видит! - повысила голос мама чуть ли не впервые на Катиной памяти. - О нас с отцом подумай! Нам сейчас каково? Мы тоже не железные! Бери таблетку! - она протянула Кате стакан воды и положила ей в ладонь таблетку. - Ты меня очень расстроила, Катя! - сказала она и вышла из комнаты.

«Вот и хорошо, - подумала Катя. - Не мешай мне вспоминать мой сон… мою сказку…» - она посмотрела на таблетку. Открыла, было, рот, но передумала и бросила таблетку под кровать. Спать ей хотелось и так - зачем ещё какие-то таблетки? Катя попила воды, поставила стакан на пол и провалилась в сон.

Проснулась она резко, сразу, словно от какого-то толчка. За окном сгущались сумерки. «Утро или вечер? – лениво подумала девушка и протянула руку к телефону. Телефон мама заботливо заряжала, только напрасно. Все эти дни он лежал без дела: Кате никто не звонил и не писал.

Часы показывали 20:45. Катя отложила телефон, но тут же снова схватила его. Кроме времени, он показывал и другие цифры. Девушка не сразу сообразила, какие именно, и что они означают, а, когда все-таки сообразила, что это дата, по ее спине пробежали мурашки. Выходит, она валяется тут вот так больше недели! А Денис?.. Он что, уже уехал в Москву? Неужели она его больше не увидит? Никогда??

Нет, это невозможно!.. Совершенно невозможно! Позвонить? Написать? Трусливый поступок. Не годится. Она обидела его, исчезла, молчала неделю… Нельзя! Так нельзя! Она виновата, она попросит прощения. При личной встрече!

Понятно, что, даже если Денис еще в городе, в его дом уже ее не пустят и на порог. Да что там! Она и в подъезд войти не сможет. «Думай, думай!» - постучала Катя себя по лбу. Мысли были медленными и тяжелыми, кажется, из-за этих таблеток она совсем разучилась думать…

«Блэк!» - словно молния сверкнуло у нее в голове. Ну конечно же!.. Денис несколько раз говорил, что гуляет с собакой в парке – целый час. И выходят они в одно и то же время, в начале десятого. Вот он – единственный шанс увидеть его и поговорить, все объяснить…

Шатаясь от слабости и от действия лекарств, Катя кое-как натянула на себя джинсы и первую попавшуюся кофту. Волосы свалялись колтуном, но времени приводить их в порядок не было – Катя просто прихватила их заколкой. Протерла очки и выглянула в коридор.

В большой комнате работал телевизор. Похоже, родители только что начали смотреть какой-то фильм. Значит, часа полтора у нее есть – раньше никто к ней в комнату не заглянет. Она сейчас должна крепко спать после принятой таблетки.

Самым сложным было выбраться из дома незаметно, поэтому Катя не стала обуваться в квартире, а, взяв в руку балетки, вышла в общий коридор прямо босиком и очень осторожно закрыла дверь, опасаясь, что замки могут лязгнуть. Получилось!.. Теперь обуться – и вперед! На встречу с прекрасным принцем!..

Катя вышла из подъезда и сразу почувствовала себя лучше. Голова перестала кружиться, мысли прояснились. Ее шаги с каждой минутой делались все увереннее и быстрее. В парк! В парк! Там она познакомилась со своим принцем, там и должна решиться ее судьба.

Глава 6. Выздоровление

Быстрым шагом Катя дошла до парка минут за десять и, сориентировавшись в направлении дорожек, выбрала ту, по которую они шли тогда, в день знакомства. Когда Денис провожал её до дома.

Выбор свой она сделала не только из ностальгических чувств, а еще и из вполне рациональных рассуждений. Эта тропинка вела в ту часть парка, которая почти вплотную примыкала к дому Дениса. Именно поэтому в тот раз они и встретились - Денис гулял с Блэком недалеко от дома.

В этот час народу в парке практически не было. Если у входа еще и гуляли влюбленные парочки, то здесь, где дорожки были не такими ухоженными, а сам парк более запущенным, по вечерам забредали редко. Встречались, правда, маргинальные личности, избравшие парк местом для своего своеобразного отдыха. В любое другое время Катя бы обязательно их испугалась. Сейчас же она не обращала на них никакого внимания – ну сидят, и сидят. Девушка шла по дорожке, внимательно осматриваясь и прислушиваясь. Если она не увидит Дениса, то вполне может услышать лай его собаки. Однако очень скоро Катя услышала голос Дениса.

Её сердце подпрыгнуло и как будто совершило в груди невероятный кульбит, забившись в два раза чаще. «Он здесь! Он никуда не уехал! Я сейчас снова его увижу!» - пронеслось в ее голове. Девушка обогнула очередной разлапистый куст и остановилось.

Совсем рядом, буквально в десятке метров, на лавочке сидел Денис. Катя видела только его спину и затылок, но разве она могла перепутать эту спину с какой-нибудь другой спиной? Денис, конечно, это Денис! Правда, он был не один. Рядом с ним сидел рыжеватый парень в черной футболке. Именно поэтому девушка и остановилась, размышляя, как ей поступить. Подойти и отозвать Дениса в сторону? А если он не захочет? Подождать? А сколько? Вдруг они планируют сидеть здесь еще час или даже больше? У Кати не было столько времени. Значит, все-таки подойти, а там – будь что будет!.. Она решительным жестом поправила очки и тут со стороны лавочки до нее донесся взрыв веселого смеха.

Смеха?.. Катя вздрогнула. Так, получается, Денис вовсе не переживают из-за их разлуки? Не страдает, не посыпают голову пеплом, а сидит с другом на скамейке и веселится? Значит, мама была права, и Катя ни в чём не виновата?

Это не она подло бросила его без всяких объяснений, это он был искренен, когда говорил ей о необходимости расстаться как можно скорее. Своим решением Катя просто облегчила ему задачу, избавив его от долгих объяснений и выяснения отношений.

Получается, всё это время она терзала и мучила себя зря. Он забыл о ней так же легко, как выбросил бы обёртку от шоколадки… Как мило. Ну, по крайней мере, теперь ей всё ясно.

Катя решила больше ничего не ждать и не выяснять, а идти домой. В это самое время парни снова громко засмеялись. Ругая себя последними словами, Катя снова развернулась в сторону скамейки. Она сошла с дорожки и, со всей возможной осторожностью, начала пробираться поближе к лавочке через заросли сирени.

Кусты были мокрыми после дневного дождя. Их душистые гроздья щедро поливали Катю холодной водой, которая всё время попадала почему-то ей за шиворот и струйками стекала по спине. Не обращая на это ни малейшего внимания, лишь поеживаясь и передергивая плечами, девушка продвигалась вперед. Она молилась только о том, чтобы ни одна ветка не хрустнула у неё под ногами. О том, что где-то поблизости может быть Блэк, который обязательно её и выдаст, Катя почему-то не думала.

Ей повезло. Она совершенно бесшумно смогла подобраться настолько близко, что теперь отлично видела и собеседников, и Блэка, привязанного поводком к скамейке. Пёс повел носом, слабо махнул хвостом и вопросительно гавкнул.

- Молчать! – вяло одернул его Денис. Блэк тяжело вздохнул и лег на землю, впрочем, периодически поглядывая в сторону Кати, притаившейся рядом.

«Подслушивать и подсматривать нехорошо!» - сказала Кате девочка-отличница, которая сидела где-то в углу ее сознания. «Молчать! - ответила ей Катя, как только что Денис приказал собаке. - Просто молчать!»

К великому огорчению Кати, как только она подошла ближе, парни перестали разговаривать. Они молча пили что-то из небольших тёмных бутылок и громко хрустели чипсами. «Ну вот, - расстроилась Катя. - Они просто выбрались на природу попить пива. Ничего интересного…»

Едва она успела подумать об этом, как у Дениса зазвонил телефон, и Катя тут же навострила уши.

«Да, любимая, - сказал Денис и на пару минут замолчал, слушая собеседника. Вернее, конечно, собеседницу. – Ева, перестань! Я не знаю, кто тебе этот бред про меня наговорил, но это только бред и ничего больше! Я поехал к родителям. И с друзьями повидаться. Какие ещё бабы? Уж если ревновать, так это мне! Это ты, вообще-то, одна на Мальдивах зависаешь… Ева, ну что ты вечно начинаешь? Да, я помню про свадьбу. Нет, я тебе не изменял. Да, люблю тебя, милая. Ты же знаешь, - только тебя! Да, зайка, ты у меня красавица и самая лучшая. Да у меня даже в мыслях не было!.. - он снова помолчал. - Вот и хорошо. Я тоже соскучился. Да, любимая, через пару дней буду в Москве. Целую, зайка! - Денис выключил телефон и снова глотнул из бутылки.

«Ага, - подумала Катя. – Зайка… Любимая зайка, на которой он скоро женится… Вот значит как… И любить он умеет, и жениться планирует в ближайшее время… А какие песни пел… И ведь я ему поверила! Онегин, ага…»

- Невеста беспокоится? - усмехнулся друг Дениса, запуская руку в пакет с чипсами.

- Ну а кто ещё? Она должна была ещё пару недель на пляже коптиться… Видимо, передумала… Или почуяла что-то… Звериный нюх просто, даже страшно… Эх!.. А я-то рассчитывал перед свадьбой ещё в Москве с подружками развлечься… Блин, не везёт!..

- Ну да. Пожалеть тебя предлагаешь? Ты еще скажи, что не развлёкся здесь! Прямо целый месяц вел себя, как хороший мальчик и верный жених!..

Денис расхохотался, и Катя поняла, что он сильно пьян.

- Я, Егорыч?.. Ты что, так плохо меня знаешь? Кто угодно, только не хороший мальчик!.. Ты правда думаешь, что я сюда к папашиным нотациям и мамашиным борщам приехал?

- Сомневаюсь. Ты здесь сто лет не появлялся. За бугром чаще бываешь, чем в одном городе…

- И правильно сомневаешься! Я, Егорыч, приехал сюда… за мечтой. Веришь ли?.. - Денис снова захохотал, а сердце Кати дрогнуло.

«За мечтой? А что, если это он… обо мне?» - она уже слышала достаточно и все равно пыталась как-то оправдать своего прекрасного принца, найти в нем что-то хорошее.

- Вау… прямо мечта?..

- Точняк. Мечта, не вру! Но только между нами, Егорыч! - Денис посмотрел на друга, а тот приложил руку к сердцу и склонил голову:

- Могила!..

- О'кей. Только не ржать! Или хотя бы не слишком громко. Так вот… Даже не знаю, как сказать… Ты знаешь, девки на меня всегда вешались – еще со старших классов школы. И здесь, и в Москве. Я даже счет им потерял – наверное, сотни три уже… Но, блин, Егорыч… Прикинь, среди них ни разу, ни одного, блин, раза, мне не попалась девственница. Ни одной! Вообще ни одной! Всегда я был, как минимум, вторым… Представляешь, да?.. Ну это как постоянно ездить на бэушной машине… А хочется новенькую, из салона… Без многокилометрового пробега…

- Ха! Понимаю! Ну чего тут ржать? Сейчас девки уже в тринадцать начинают! Где же тут найти такую, чтобы невинная была? И чтобы под статью не попасть… Мож, только за очень хорошие деньги… Да и то - попробуй найди…

- Вооот, братан!… Зришь в корень!.. И я о том же. Купить, наверное, можно. Деньги - не вопрос. Но я так не хочу! Я никогда не покупаю баб! А ещё… Не знаю… Кароч, противно мне за деньги, понимаешь? Мне надо, чтобы чуйства у нее были… - он так и сказал – «чуйства».

- Так-так, интересно… - Егор сковырнул пробку с новой бутылки и приложился к ней. – Кажется, я начинаю понимать, к чему ты ведёшь…

- М-да…До свадьбы осталось чуть больше месяца, а потом – всё. Евка меня сразу на короткий поводок посадит, я знаю… Она даже детектива наймет за мной следить… Предупреждала уже…Кароч, последний шанс…Ну и вот… Я ей напел, как соскучился по родакам, как сильно хочу их навестить… Она улетела на Мальдивы, а я сюда… За мечтой…

- Ты прав, - покивал Егор, - Здесь шансов больше, чем в Москве. Провинция, нравы не такие свободные… Но всё-таки скажи… успокой меня… Ей же не пятнадцать?

- Не, восемнадцать почти!

- Ого! Где же ты это чудо откопал?..

- Мозги просто включил. Я реалист. Я понимал, что среди красоток этого возраста девочку не найду. Поэтому надо присмотреться к жирным телкам и уродкам.

“Уродкам? Жирным телкам?» - задохнулась Катя. И эти слова говорит её Денис?..

- Ну вот… Одну такую я и нашёл. Прикинь, прямо здесь. В этом парке. Ща, погодь! У меня фотик с собой. Специально взял. Покажу тебе, - Денис достал из небольшой сумки цифровой фотоаппарат, на который он снимал Катю – когда возил ее кататься верхом. Он понажимал какие-то кнопки и протянул аппарат Егору: - На. Только ты обещал не ржать! Вот, весь мозг вынесла - умоляла отвезти её покататься на лошадках…

-Ну не знаю, Дэн, - протянул Егор, разглядывая фотографии на экране. - Мне кажется, ты зажрался. Нормальная девчонка. Я бы сказал - вполне симпатичная. Чуть похудеет, вообще красоткой будет. Зато какие глаза! А волосы!.. Не, братан, ты зря гонишь…

- Да брось! Со временем раскабанеет ещё больше. Но если она тебе глянулась, могу её телефончик дать. Угостишь пиццей - она твоя будет. Хотя… Не знаю. В постели бревно бревном… да и вообще…Хоть и девочкой была, а туда же… Продажная, как и все. Порода такая. Да еще тупая, как пробка. Поговорить ни о чём. Понятно, почему никто раньше на неё не позарился, не только же из-за внешности…

- И ты…

- А что я? Мечта же… Привёл к себе домой. Ну тут она сразу из трусов выпрыгнула - так запала на меня. Всё принцем называла. А как до дела дошло… Все. Здравствуй, дерево.

Катя чувствовала, что её щёки пылают от стыда. В ушах стучало и громыхало, сердце заходилось в бешеном ритме. Денис… Денис… О чем ты? Что ты такое говоришь?.. Девушка слушала его слова и поражалась, откуда в нем столько злобы, столько ненависти? Как он может так бессовестно лгать? И, главное, зачем?

- Круто… Прям домой? А чего номер не снял?

- Да ну на… - Денис тоже открыл новую бутылку, - Я что, дурак, в гостинице своим паспортом светить? Чтобы в нашей деревне уже завтра все узнали, как младший Сосновский развлекается с жирной малолеткой?..

- Разумно. И все же… Не боишься, что она на тебя заяву накатает? Все-таки восемнадцати нет… Вдруг?.. Будешь откупаться?..

- Заяву? Она? Мозгов не хватит! К тому же, я ей нормально денег так дал. Прощальный подарок и компенсация за утрату невинности. А если надумает что-то вякнуть против меня, так я тут страховался. Сейчас…

Катя, как сквозь туман услышала сначала голос Дениса, а потом и свой собственный. «Что – нет?» - «Я никуда не уйду. Я хочу этого, не меньше чем ты» - получается, Денис записал их разговор на диктофон. Вот почему он тогда возился с телефоном, не выпуская его из рук…

Девушка неловко дернулась, и под ее ногой хрустнула предательская ветка. Блэк моментально вскинулся и тявкнул, глядя за плечо Дениса. Тот обернулся и, конечно, сразу увидел Катю. Встретившись взглядом с девушкой, он цинично усмехнулся и подмигнул ей.

Не в силах больше оставаться здесь и заливаясь слезами ярости и стыда, Катя выбралась на дорожку парка и чуть ли не бегом бросилась в сторону дома. Вслед ей летел издевательский хохот прекрасного принца.

Катя с трудом понимала, как именно добралась до дома – все было как в тумане, в ушах громыхало. К счастью, фильм, который смотрели родители, все ещё шёл (неужели прошло так мало времени? Кате казалось, что ее не было дома целый год) - и она не только проскочила незамеченной в квартиру, но и успела лечь в кровать, притворившись крепко спящий. И вовремя. Уже минут через десять в комнату заглянула мама. Катя лежала с закрытыми глазами и ровно дышала. Если бы мама подошла ближе, она бы заметила, как трепещут веки девушки, как бьется жилка у нее на виске, с каким трудом ей удается изобразить дыхание спящего человека, как напряжены ее мышцы. Мама не зашла и поэтому ничего не заподозрила

- Еще спит, - шепнула она мужу. – Пойдём, погуляем перед сном.

- Пойдем, - папа тоже заглянул в комнату дочери. – Все спокойно. Всё хорошо.

Родители ушли, а Катя вскочила с кровати и вихрем влетела на кухню. Она вытряхнула из домашней аптечки всё снотворное, что смогла найти, добавила к этому свои таблетки - их оставалось ещё много, полторы упаковки.

Она чувствовала, что сегодня её силы закончились окончательно. Всё. Она дошла до края. У нее не было намерения кому-то что-то доказать. Она не думала о том, как будет здорово, если Денис узнает и пожалеет о своих гадких словах… Об этой гнусной клевете…О том, как поступил с ней… Нет. Она просто устала. Смертельно устала. Ей просто надо поспать… подольше…

Катя потянулась за графином с водой и нечаянно глянула в окно.

Весь день шёл дождь. Он утих лишь к вечеру и оставил после себя свежесть, какая бывает после генеральной уборки. По небу ещё плыли рваные клочья свинцово-серых туч - уже совсем не страшных.

Верхний край этих обрывков непогоды последние лучи заходящего солнца выкрасили в ярко-розовый цвет. Мрачно-серый и розовый- контраст этот был столь необычен и столь прекрасен, что Катя замерла, глядя на небо.

«А что, если это знак судьбы? – вздрогнув, подумала она. – Что, если всё плохое, что было, уже пролилось дождём моих слез и унеслось ураганом душевных мук? А вдруг эта розовая полоска на небе говорит мне о том, что нельзя отчаиваться? Что теперь всё у меня будет хорошо?..»

Солнце село, а Катя ещё стояла у окна, обхватив себя руками. Ее немного потряхивало, словно в ознобе. Из глубокой задумчивости её вывели голоса родителей, которые доносились с улицы – окно было открыто. Они уже возвращались с прогулки и остановились около подъезда поговорить с соседкой.

Девушка обернулась увидела россыпь упаковок на столе и в ужасе прикрыла рот рукой. Что она натворила! Сейчас родители зайдут домой и увидят все это… Быстрее, быстрее! Катя сгребла упаковки обратно в аптечку, с трудом закрыла крышку, аптечку засунула в подвесную полку - кое-как, тут уже было не до аккуратности, и успела добраться до своей кровати ровно в тот момент, когда щёлкнул дверной замок. Второй раз за сегодняшний день Хронос был милостив к ней…

- Спит, - с нежностью сказала мама, заглядывая к Кате из коридора.

- Ей надо набраться сил. Пусть отдыхает, - тихо отозвался папа, и дверь её комнаты закрылась.

Катя открыла глаза за и села на кровати. «Ну что я за дура такая? - ругала она себя и из ее глаз слезы лились ручьем. - Что за эгоистка? Так страдать из-за того, что прекрасный принц оказался вруном и мерзавцем? Правильно, что он меня глупой назвал! Глупая и слабая! Придумала себе выход… А родители? Боже, что я хотела натворить? Папа и мама обожают, а я…Да как мне это вообще в голову пришло? Как бы они это пережили?..

Нет, хватит! Теперь я знаю, что ни в чём не виновата, никого не обидела, никого не заставила страдать. А этот…Страдать из-за этого… Красивый фантик и дрянная начинка!.. Нет, довольно! Забыть как страшный сон!..

У меня своя жизнь, свои мечты и планы. И этому там места нет! Уеду в Москву, как и планировала. И в училище поступлю. На вокал! Я всегда мечтала быть певицей, я знаю, у меня всё получится! У меня есть талант! Сколько можно бояться? Сколько можно обижаться? Сколько можно считать себя недостойной?

Бросила петь, потому что дразнили в школе… это даже звучит глупо!.. Как жаль, что я столько времени потеряла зря! Лучше бы нашла педагога и занималась вокалом, чем просто ходить и перебирать свои обиды…

Глупая… Да, я была глупая. Только это в прошлом. Спасибо за урок, я поумнела. Как там? Верхняя ступенька? Так вот, я дойду до неё. И, в отличие от некоторых, дойду сама, а не с помощью папиных денег!..»

Немного успокоившись и приняв решение, Катя легла и тут же уснула. Она спала до самого утра и, на этот раз, вообще без сновидений.

На следующие утро родители Кати были разбужены не будильником, а каким-то бряканьем и звяканьем на кухне. В панике, не сговариваясь и не медля, они оба бросились туда. И остановились на дороге.

Стол был уже накрыт к завтраку, а Катя раскладывала по тарелкам кашу.

- Кофе сейчас сварю, не хотела кофемолкой шуметь, пока вы спали, - сказала она, обернувшись к изумлённым родителям. - Доброе утро, мама! Доброе утро, папа!..

Родители кинулись к Кате и вместе обняли её. Они поняли, что в эту ночь болезнь ушла. Их дочь выздоровела.

Глава 7. В Москву!

Следующие две недели пролетели почти незаметно. На удивление, они состояли из приятных хлопот и приятных открытий. Началось всё с того, что после своей болезни Катя обнаружила - почти вся одежда болтается на ней свободно. А ведь совсем недавно джинсы и юбки еле-еле сходились на талии и угрожающе трещали по швам. Не веря своему счастью, Катя достала из шкафа напольные весы. Они были для нее злейшим врагом и постоянным источником расстройства, поэтому, собственно, и были отправлены в самый дальний угол шкафа. С замирающим сердцем девушка встала на весы и даже запищала от восторга – оказывается, она похудела почти на пять килограмм.

- Да, Катюш, я понимаю, насколько для тебя это важно, - поддержала её мама. - Предлагаю отметить это событие походом по магазинам и обновлением гардероба – и Катя, чуть ли не впервые за много лет, с радостью согласилась.

За аттестатом в школу Катя сходила сама. Не стала просить родителей. Вот ещё! Она взрослая и больше никого не боится!.. Тем более, одноклассников. Теперь уже бывших. В школе она никого из них не встретила, а если бы и встретила – не растерялась бы и ответила достойно. Хватит! Надоело бояться!

А вот на выпускной девушка не пошла. Она и раньше не планировала этого делать - по понятным причинам, а теперь и вовсе не понимала зачем ей это нужно. Зато они с родителями отметили окончание школы в ресторане. Вот это было для неё намного приятнее, чем провести вечер в компании подростков, которые отравляли её последние годы учёбы своими насмешками и издевательствами. «Надеюсь, никого из вас я больше никогда не увижу!» - думала она об одноклассниках.

Словом, все было спокойно и гладко. Единственное, что далось ей тяжело, - разговор с родителями.

- Пап, мам… Я хочу вам сказать, - девушка немного замялась, подбирая слова. – Хочу сказать, что мои планы насчёт поступления в музыкальное училище несколько … эммм… корректируются. В смысле, я по-прежнему собираюсь туда поступать… только… на другую специальность. Не на фортепиано. На сольное академическое пение…

- Вот это новость! - удивился Папа. - А почему мы узнаём об этом за неделю до твоего отъезда?

- Да, дочка… Ну как же так? - подхватила мама. - Какое пение? Ты ничего не говорила. Да и не готовилась совсем… Тебя, по большому счёту, даже ни один приличный педагог по вокалу не слышал. Голос у тебя есть, это правда, но достаточно ли твоего таланта для поступления? Времена Фроси Бурлаковой давно прошли. У тебя нет школы, нет подготовки…

- Зато у меня есть голос, огромное желание и работоспособность! - возразила Катя. - А ещё мечта… Вы же знаете, что с самого детства я мечтала стать певицей! Что на фортепиано пошла только потому, что не было выбора! Нет, моя мечта никуда не исчезла. Она просто спряталась вовремя подальше… от насмешек… Но она есть. Она стала ещё сильнее.

- Мечта-мечтой, - строго проговорил папа. - Однако ко всему нужно подходить рационально. С холодным умом. Образование - это очень важно и нужно. Мне нравится твоя уверенность в себе. Это здорово. Только… Ну, допустим. Поступишь, выучишься, а дальше? Ты знаешь, какая сейчас конкуренция в этом мире? Гораздо больше вероятность найти работу, став пианисткой. Ты можешь быть концертмейстером, педагогом в нашей музыкальной школе. Даже давать частные уроки! А певица? По кабакам петь?..

- Надо будет - и по кабакам! - упрямо сдвинула брови Катя. – Мама, ну скажи уже! Это моя жизнь! А если у меня всё получится? Если я буду петь в театре? Стану знаменитой?..

- Н-не знаю, Катюш, - неуверенно проговорила мама. - Тут я, наверное, соглашусь с папой. Тебе же никто не мешает получить образование… ну, хотя бы, и концертмейстера – вполне достойная профессия. И очень востребованная, кстати. А вокалом заниматься в качестве хобби…

- Хобби! - фыкнула Катя. - И крестиком ещё вышивать.

- Ты столько вложила сил!.. Так готовилась, -продолжала уговаривать мама, а Катя почувствовала, как к глазам подступают слёзы.

- А куда мне было ещё эти силы вкладывать? Куда? Мои подружки от меня шарахались, как от заразной! Говорили, что я им всех парней распугаю своим видом… Мне даже погулять было не с кем!.. Меня за последние годы ни разу не пригласили на день рождения! С танцами мне пришлось тоже расстаться, - Катя говорила всё громче, и её голос уже начинал предательски дрожать. - Знаешь, мама, как меня называли в школе? «Саловей»! От слова «сало»! Да я просто пряталась за занятиями музыкой и книжками! Убегала от реальности, не более того. У меня просто ничего в жизни не было, кроме школы и музыкалки!..

- Катюш, - папа выглядел ошеломлённым. - Почему ты нам раньше ничего не рассказывала?

- Смысл? - шмыгнула носом Катя, а мама успокаивающим жестом погладила её по руке.

- Котёнок, - сказала она, - всё это уже в прошлом. Сейчас надо думать о будущем.

Катя посмотрела на маму. Потом на папу. И поняла, что ей не удалось убедить родителей в своей правоте. Придётся пустить в ход тяжёлую артиллерию.

- Папа, - спросила она, - Ты помнишь, какая мечта была у мамы?

- У мамы? - растерялся тот. - Конечно, помню. Мама мечтала стать пианисткой.

- И была рекомендована к поступлению в Консерваторию, - подхватила Катя. - И тут познакомилась с тобой. Молодым специалистом-целевиком, который только что закончил институт и должен был возвращаться сюда, в родной город, чтобы работать в своём НИИ. Я ничего не путаю?

- Ничего, - согласилась мама. - Только я пока не понимаю, к чему ты клонишь.

- А к тому, мои любимые родители, что у мамы был ты, папа. Она полюбила тебя так, что отказалась от своей мечты, уехала из Москвы. Не потому, что ей запретили родители. Не потому что она просчитала выгоду. Не потому что не хватило таланта. Ради тебя, папа. А вот у меня нет такого человека, ради которого я могла бы поступить как мама… И не факт, что будет… Вы предлагаете мне забыть свою мечту просто так. Отступить просто потому, что у меня может не получиться. Из-за этого вы хотите лишить меня даже шанса. Даже шанса… Не хотите, чтобы я хотя бы попыталась…

- Ну не знаю… - задумчиво протянула мама, и Катя поняла, что попала. Она готова уступить.

- И ещё, - Катя сделала паузу. - Я вполне могла бы уехать молча. Вам ничего не сказать. Вернее, сказать, что, как и планировалось, еду поступать на фортепиано. Только это было бы нечестно. Я вас люблю и на такой обман бы не пошла, - поставила она красивую точку.

Родители переглянулись.

- Так, - папа побарабанил кончиками пальцев по столу. – Хорошо, Катерина. Считай, что ты меня убедила. Понятно, что мы с мамой всё равно будем волноваться… Но ты права. Лишать тебя шанса осуществить свою мечту было бы неправильно.

- Да и едешь ты всё-таки не совсем в неизвестность, - кивнула мама, - Тётя Женя тебя ждёт.

Евгения Петровна, объективно говоря, была тётей самой Марины Николаевны, родной сестрой ее отца, а Кате приходилась, соответственно, двоюродной бабушкой, однако Катя, когда ездила с родителями в Москву привыкла называть её именно тётей. А пожилая дама против этого нисколько не возражала.

- Она уже несколько раз звонила, спрашивала, когда ты приедешь. И несколько раз напомнила, чтобы ты даже не думала ни о каком общежитии. Да! - вдруг вспомнила мама и обернулась к папе. - Юр, ты помнишь, тётя Женя говорила, что занимается в какой-то самодеятельности? Не то поёт, не то пляшет… Нет, всё-таки поёт. Я думаю, у неё вполне могут оказаться знакомые среди педагогов по вокалу.

- Резонно, - согласился папа. – Думаю, такое вполне возможно.

Катя вздохнула с облегчением. Раз родители перешли на обсуждение рабочих моментов и деталей, значит, в целом, решение уже принято.

- Катюш, ну а если все-таки не поступишь? Будешь пробовать на фортепиано или вернёшься домой? - спрашивала мама неделю спустя.

Они стояли на перроне у здания вокзала и ждали поезда. Он останавливался здесь всего на пять минут, и Катя очень боялась, что может не успеть в него сесть – со всеми своими сумками. Она категорически отказалась от того, чтобы мама поехала с ней. Хватит. Не маленькая. Теперь со всеми своими трудностями она будет справляться только сама.

- Нет, мам, - ответила она, всматриваясь вдаль. Поезда пока не было. - Если не поступлю, устроюсь на работу. Найду педагога, буду готовиться и поступлю на следующий год. Но я поступлю, - Катя всё-таки посмотрела на маму и обняла её. – Мам, я уже совсем взрослая. И еду не в неизвестность - ты сама говорила. И телефоны у нас есть, не голубиной почтой переписываться будем. Ты бы лучше спросила, взяла ли я деньги и документы.

- А ты взяла? – переполошилась мама, а Катя весело рассмеялась.

В Москву! В Москву! Она едет в Москву! Она поступает в музыкальное училище учиться на певицу! Вот это да! Даже не верится, что это происходит на самом деле. Теперь она не просто мечтает - она сделала первый шаг к осуществлению своей мечты…

Ночью в поезде Катя крепко спала, а утром, едва успев умыться, заметила, что в окне уже замелькал пригород. Всё правильно. Чуть меньше часа, и поезд прибудет на Курский вокзал. Цифры километровых столбиках уже давно сменились с трёхзначных на двузначные и теперь, казалась, ещё быстрее бежали в обратном направлении. Ещё на десять километров ближе, ещё на пять…

Катя забыла, что нужно позавтракать или хотя бы попить чаю - девушка смотрела и смотрела в окно и, если бы не сборы попутчиков и громкий голос проводницы, наверное, так бы и сидела до самого прибытия на вокзал.

Она позвонила родителям, сказала что всё хорошо, а, когда поезд остановился, не стала спешить, чтобы выйти в числе первых. Какой смысл нервничать, толкаться?.. Нет, если кто-то торопится, у кого-то срочные дела – пожалуйста. А Катя подождёт. Тем более, что тётя Женя позвонила ей пару часов назад и извинилась - с утра шалит давление, поэтому на вокзал она не приедет, будет ждать Катю дома.

- Тётя Женя, ты что? - испугалась Катя. – Лечись! Выздоравливай! Я сама прекрасно доберусь на такси. Я помню, как ехать, адрес есть. Может, тебе что-то надо из продуктов? Или в аптеку зайти?

- Вот ещё, - рассердилась тётя Женя. - Ты из меня инвалида-то не делай! Всё у меня есть. Таблетки приняла, жду тебя.

Катя, действительно, прекрасно помнила, какой выход с вокзала ей нужен и где находится стоянка такси. До дома тётушки они всегда добирались именно так.

- Два тысяча! - сверкнул золотыми зубами смуглый таксист и Катя приуныла - надо же, как за два года выросли цены… В прошлый раз с них взяли всего тысячу… Однако, делать было нечего: метро Катя боялась и совсем не знала. «Обязательно заблужусь. Потеряюсь,» - думала она, вспоминая редкие поездки с родителями до театра, Красной площади или Третьяковской галереи. Все эти поезда, переходы, ветки, эскалаторы… И толпы, толпы людей, которые постоянно куда-то спешат.

- Согласна, - вздохнула она. – Откройте, пожалуйста, багажник.

- Ну и дура, - услышала она голос за спиной и вздрогнула. А, обернувшись, вздрогнула ещё раз.

Определенно, это была девушка. Высокий звонкий голос, длинные чёрные волосы, ярко накрашенные глаза и губы – конечно, девушка. Но какая!..

Не смотря на почти тридцатиградусную жару, одета она была во всё чёрное: чёрная кожаная куртка, чёрные широкие штаны, чёрные огромные ботинки на толстой платформе. На шее у девушки красовался кожаный ошейник со множеством шипов. Дополняли образ какие-то массивные браслеты, кольца и цепи. Девушка откинула за плечо волосы, и Катя увидела у неё на шее татуировку с непонятными символами.

«Вот это да! - пронеслось в голове у Кати за те несколько секунд, в течение которых она приходила в себя от удивления и восторга: таких девушек и парней она раньше видела только по телевизору – Какая она… необычная…»

- Дура, ты, говорю, провинциальная! - повторила тем временем девушка. - Ты что, не понимаешь, что он тебя обманывает! Видит, что ты города не знаешь – и нагло заламывает цену.

- Ээээ! - заволновался таксист. – Иди, куда шёл! Не мешай бизнес!..

- Хапуга! - рявкнула девушка. – А регистрация у тебя есть, бизнесмен?

Таксист вздрогнул - кажется, девушка попала в точку – и отвернулся, что-то ворча. Девушка, тем временем, подхватила одну из Катиных сумок и скомандовала:

- Идём!..

Словно под гипнозом, Катя взяла оставшиеся две сумки и направилась вслед за девушкой.

- Настя Морозова, - представилась та, не оборачиваясь. – Журналистка. Пока в свободном плавании, но с ооочень хорошими перспективами.

- Катя Соловьёва, - ответила Катя, пыхтя под тяжестью сумок – шагала Настя довольно быстро. – Певица.

- Вау! - Настя остановилась, поставила сумку на тротуар и, развернувшись, смерила Катю оценивающим взглядом: - Настоящая?

- Будущая, - выдохнула Катя и тоже поставила сумки. - Приехала поступать. А куда мы идём?

- Упс! - Настя хлопнула себя по лбу - Сорян! Мне надо было тебя как можно скорее увести оттуда – у этих таксистов там целая мафия… Я торопилась и забыла тебе объяснить… В общем, Катюх, такси на вокзалах никто не берёт. Деньги они дерут сумасшедшие, а приезжие, не зная цен и города, соглашаются платить. Поэтому урок первый. На вокзале такси не брать. Урок второй. Если сильно надо, в идеале, вызывать такси по телефону – там, чаще всего, сумма фиксированная - в зависимости от адреса. И урок третий. Сразу начинай изучать общественный транспорт, если планируешь какое-то время жить в Москве. Это дешевле и быстрее. Особенно метро.

- Ого, спасибо, - Катя даже не думала, что даже в таком, казалось бы, простом деле, как передвижение по городу, столько тонкостей и хитростей. Москва, что поделаешь… - Так сейчас-то мы куда? – уточнила девушка. - В метро?

- Тьфу! - Настя снова шлепнула себя по лбу. – Нет, не в метро, хотя оно – вон, рядом. Я почему ещё остановилось… услышала, как ты адрес называешь. Я же тоже там живу. Буквально на соседней улице. А отсюда идёт трамвай - смотри, там, за палатками, остановка. Минут пятнадцать самое большее, и мы на месте. Вперед! – она снова взяла сумку Кати и пошла к остановке.

- Мы? – Катя, тяжело дыша и отдуваясь, поспешила следом.

- Ага, - Настя кивнула. - Я сейчас тоже домой. Взяла интервью, освободилась рано, решила тут, рядом с вокзалом, в рок-арсенал заглянуть – она дернула подбородком куда-то в сторону, видимо, показывая, где именно находится означенный магазин - В общем, не забивай себе голову - я теперь еду домой, мне по пути, поэтому я тебя провожу.

- Спасибо, - снова поблагодарила Катя.

- А, не за что! - беспечно махнула рукой Настя и ткнула пальцем в направлении прибывающего на остановку трамвая: - Наш!

- Расскажи про себя, - попросила новая знакомая, когда они загрузились в полупустой трамвай и удобно уселись напротив друг друга. - Что поёшь? Как давно? Куда поступаешь? С кем занимаешься?

- Ни с кем. В музыкальное училище. Всю жизнь. В основном, романсы, - в обратном порядке ответила Катя.

- Блин, - погрустнела Настя. – У меня для тебя плохие новости… Тебе придётся нелегко. Знаешь, какой конкурс, чтобы поступить даже на платку? Люди годами готовятся, большие деньги на педагогов тратят, ищут выход на преподов училища. А ты такая с улицы – хоба! - я пришла, я хочу певицей быть!

- Я поступлю, сдвинула брови Катя. – Обязательно. Я должна поступить.

- Блин, сорян, если обидела, - извинилась Настя. – Тут, похоже, что-то сильно личное… Лан, слушай, не парься!.. Если так в себе уверена – поступишь. Если честно, я только с третьего раза на журфак поступила. Родаки ругали, говорили, что дурью маюсь. А я упёрлась - хочу быть журналисткой. С детства мечтаю.

- И я, - тихо проговорила Катя, - Я тоже с детства мечтаю стать певицей.

- Воот!.. - просияла Настя. - Что-то мне подсказывает, что ты такая же упёртая, как и я. Значит, у тебя всё получится! Блин! - подскочила она, - Катюх, наша следующая! Заболтались, чуть не проехали!..

Девушки взяли сумки и вышли из трамвая. Дом тети Жени, старый, монументальный, сталинской постройки – был буквально в двадцати метрах от остановки. Действительно, удобно и никакое такси не нужно.

- Собственно, здесь и живет моя тетя, - показала на дом Катя.

- Неплохо, неплохо! Я знаю, какие здесь квартиры – огромные, с высокими потолками… Еще пленные немцы строили… И я не ошиблась – мы с тобой соседки, что не может не радовать, - задумчиво проговорила Настя и, словно спохватившись, добавила – Блин.

Катя засмеялась – кажется, она поняла, что стиль общения новой подружки – это всего лишь маска, что на самом деле девушка прекрасно умеет объясняться вполне нормально, без «блинов» и «сорянов». Когда захочет, конечно.

- Я тебя все-таки провожу, ладно? – предложила тем временем Настя, - Мало ли что… вдруг тети дома нет… Тогда ко мне пойдем.

Катя позвонила в домофон, дождалась, пока замок откроется и кивнула Насте – идем! Девушки поднялись по лестнице на третий этаж и оказались перед добротный деревянной дверью.

- Я, пожалуй, пойду, - сказала почему-то вдруг оробевшая Настя, но не успела сделать и шагу, как дверь распахнулась и на пороге появилась худощавая седая дама в нарядном домашнем платье.

- Здравствуй, Ка… - она осеклась на полуслове, увидев рядом с Катей незнакомую и очень странную девушку.

- Тёть Жень, это Настя, она журналистка, она мне очень помогла - не дала таксистам меня обмануть, - без пауз протараторила Катя, боясь, как бы тётушку не хватил удар.

- Добрый день! - очень вежливо поздоровалась Настя и очаровательно улыбнулась.

- Добрый день, - улыбнулась в ответ тётя Женя и в ее голубых глазах запрыгали бесенята. - Евгения Петровна, - представилась она и пригласила девушек: - Проходите! Я уже успела сходить за тортом. Сейчас будем пить кофе.

- Кофе? Тёть Жень, а давление? - удивилась Катя, замерев со снятой туфелькой в руке.

- А, - легкомысленно махнула рукой тётушка, - я с коньячком. Прекрасно расширяет сосуды.

Настя прыснула, украдкой показала Кате большой палец и прошептала:

- Тётушка просто огонь!..

Глава 8. Вердикт

- Евгения Петровна, вы хотите сказать, что мой внешний вид вас не шокировал? - удивилась Настя, аккуратно отламывая ложечкой кусочек торта и отправляя его в рот. Торт был свежим и очень вкусным – девушка даже зажмурилась от удовольствия.

Тётя Женя весело и как-то совсем по-молодому рассмеялась:

- Деточка, в моём возрасте меня, в принципе, очень сложно шокировать. Я давно живу, многого навидалась. И многому научилась – как минимум, не судить о людях по внешности. Скажу больше, молодых людей оригинального внешнего вида я встречаю дважды в неделю, когда хожу в наш ДК. Я там уже пять лет пою в народном хоре. А еще там всяческих кружков и коллективов просто видимо-невидимо! На любой вкус, кошелек и возраст. Буквально от малышей и до пенсионеров.

Так вот, - она налила себе коньяку в крошечную, не больше наперстка, рюмочку, глотнула и запила кофе. - Есть там коллектив для подростков, где учат на электрогитарах играть, - Тетя Женя мастерски держала паузу, наслаждаясь тортом. – Ох, барышни! – продолжила она, видя, с каким вниманием девушки ей внимают. - Кто туда только не приходит! И бритые, и волосатые. И в наколках, и в заклёпках. С цепями, с серьгами, с кольцами, с ошейниками… Парни с накрашенными глазами - густо-густо чёрным обведено… А один раз, - она отпила еще кофе, - Я видела… Молодой совсем парнишечка сделал у себя на голове из собственных волос… - тётя Женя пощелкала пальцами, подбирая нужное слово, - как бы это назвать? Три таких огромных … шипа, что ли? Мне показалось, чуть не с полметра высотой… И вот, барышни… Сделать-то он их сделал, красиво вышло, да только не учёл, что входные-то двери в ДК высокие, а в подвале, где эти музыканты собираются, - довольно низкие… Да и потолки там такие… как будто на голове лежат… И вот, спустилась я, значит, в гардероб пальто сдать. Смотрю - идёт весь такой красивый и оригинальный – аж самому радостно…А как в двери проходить начал, так и зацепился своими шипами за косяк… Чуть всю красоту не сломал!.. Вздрогнул, плечами передёрнул, и кое-как прошёл. А дальше-то потолки!.. Нет, может, и не зацепился бы, конечно… Но решил перестраховаться - так и пошёл по коридору на полусогнутых ногах, - Тетя Женя, округлив большой и указательный палец, очень похоже изобразила на столе, походку «на полусогнутых».

Девушки хохотали в голос. Настя даже взяла салфетку - промокнуть выступившие слёзы.

- Вы невероятно женщина! - отсмеявшись, сказала она.

- Тётя Женя, - подскочила на табуретке Катя, - Я же только сейчас вспомнила, когда ты рассказывать начала!Я, наверное, твоей помощи попрошу…

- Конечно, Катюша, я слушаю тебя внимательно.

- В общем… в общем, я приехала поступать на «сольное пение». Но не готовилась. И последние годы почти не пела. И меня никто не слушал из преподавателей вокала. Но те, кто слышал, в один голос говорят, что у меня талант.

- Талант, - покачала головой тётя Женя. – Знаешь, сколько таких талантливых Москва перемалывает ежегодно? Это очень здорово, что ты так уверена в себе и настроена на успех, только, - она помолчала. - Шансов мало. Я бы сказала, что их практически нет.

Катя сникла. Молчала и Настя. Тётя Женя посмотрела на девушек и вздохнула. Молодёжь… Ну вот что с ними делать?..

- Шансы весьма призрачные, - повторила женщина. - Тем не менее, я считаю, что ты обязательно должна попробовать. Хотя бы попробовать. И я, кажется, знаю, с чего надо начать, - она снова сделала драматическую паузу и торжественно провозгласила: - С прослушивания!.. А дальше будем решать проблемы по мере их возникновения. Давай так, Катерина. Тебя послушает педагог и, в зависимости от его… эмммм… диагноза, будем думать, что делать дальше.

- А где этого педагога найти? – растерянно проговорила Катя, глядя в свою чашку.

- У меня таких знакомых нет, - расстроилась Настя. - Я больше по современной музыке…

- Так стоп! - тётя Женя погрозила девушкам чайной ложечкой. - Это кто старших перебивает? Я ещё не договорила. У меня тоже таких знакомых нет. Зато… зато в ДК, где я пою в хоре, есть народный театр. Оперетты. «Кальман и Ко» называется. Народ там собирается непрофессиональный – любители. Они приходят после работы, репетируют, спектакли ставят и концерты дают. Я частенько хожу, смотрю. Очень здорово, кстати, мне нравится. Так вот, в этом театре только актёры – любители: он потому и называется «народный». Вот там есть педагог по вокалу - Наталия Ильинична. Я знаю, что она сама консерваторию закончила, была довольно популярна в свое время - в узких кругах. А теперь вот здесь, при театре, учит людей петь. И сама иногда на сцену выходит. Сегодня вечером у нас как раз занятия, и я могу зайти заодно к «Кальману», попросить Наталию Ильиничну тебя послушать.

- Тетечка Женечка… Спасибо… Спасибо, - Катя бросилась обнимать тетушку, совершенно ее смутив.

- Если прослушивание будет вечером на этой неделе, я пойду с тобой! - безапелляционно заявила Настя. - Вдруг прямо сейчас, на наших глазах, рождается новая мировая знаменитость… Я, как журналист, не смогу оставить без внимания этот факт!..

- Тьфу-тьфу-тьфу! Не будем загадывать, - суеверно постучала по столу тётя Женя.

С «Кальманом» все сложилось очень удачно. Наталия Ильинична, благообразная седовласая дама в огромных очках не только выслушала Евгению Петровну с большим вниманием, но и без лишних уговоров, сразу согласилась «послушать девочку».

- Если у неё голоса хоть на грамм, но есть огромное желание и трудолюбие – вытянем, - сказала она, поправляя непослушные шпильки, которые так и норовили выскочить из пучка на макушке. - Не факт, что поступит, конечно… Уж я-то хорошо знаю, как сейчас поступают, - она выделила голосом слово «как» и осуждающе вздохнула. - Но к нам в театр возьмём. Нам катастрофически не хватает молодёжи, увы… Словом, приводите хоть завтра! Пусть приходит часикам к шести… Здесь уже и концертмейстер наш будет, и, главное, Владилена Эдуардовна, наш режиссёр, - вы знаете.

Евгения Петровна энергично кивнула. Сухонькая, бодрая старушка, Владилена Эдуардовна, слегка прихрамывая, поднималась на сцену после каждого спектакля, и зал долго аплодировал ей. Зрители понимали, каких трудов стоило ей всё это организовать и поставить: с профессиональными актёрами сделать спектакль - задача не из лёгких, а тут любители…

- Спасибо огромное, завтра Катя обязательно придёт! - поблагодарила Евгения Петровна и положила на крышку пианино большую коробку конфет.

- Что это? - рассердилась Наталия Ильинична. - Уберите немедленно!..

- Крошечный меценатский взнос в пользу театра, - хитро прищурившись, улыбнулась тетя Женя. Она знала, что после репетиций и спектаклей актёры любят устраивать посиделки с чаем и сладостями.

Наталия Ильинична погрозила пальцем и вдруг спросила:

- А вы сами? Не поете?

- Ну как же… Здесь же, в хоре пенсионеров «Золотой кокошник». Шестой год уже!..

- То-то мне лицо ваше знакомо!.. А к нам не хотите? С вашей-то энергией, вы бы нам очень пригодились…

- Увольте-с, - развела руками Евгения Петровна. – Петь мне здоровье пока позволяет, а канкан, увы, не спляшу.

- Жаль. Мы бы с вами сработались. Ну так, значит, девочку вашу мы будем ждать завтра. Катя. Я запомнила.

Весь следующий день Катя провела в невероятном волнении. Что будет? Что ей скажут? А вдруг… Нет, об этом даже думать страшно… Тётя Женя с самого утра ушла на работу: она была на пенсии, тем не менее, дважды в неделю подрабатывала искусствоведом-консультантом в антикварном магазине неподалеку. Катя осталась одна. Ей даже не с кем было разделить свою тревогу, попросить поддержки. Позвонить родителям? Нет, ни за что! Они и так переживают за нее, не надо еще сильнее нагнетать. Нет уж! Назвался груздем - соответствуй.

Катя начала, было, читать, благо, библиотека у тёти Жени было приличной и уже через полчаса поняла, что не помнит ни одной строчки из прочитанного. Был бы здесь инструмент, Катя села бы и играла. Хоть два часа, хоть три. Музыка её всегда успокаивала и отвлекала от тревожных мыслей. Инструмента у тети не было.

Катя вымыла пол в квартире и вытерла пыль - больше никакой уборки не требовалось - и снова занервничала. Что бы ещё сделать? Чем себя занять? В холодильнике нашлась охлажденная курица, и Катя, постоянно сверяясь с кулинарной книгой, приготовила ужин. Еще полтора часа. И снова – руки холодеют и даже подрагивают, сердце бьется в бешеном ритме. Как все пройдет? Что ей скажут? Ох, да уж скорее бы!..

Время словно замерло, как нарочно, чтобы поиздеваться над Катей. До вечера было ещё очень далеко, а все дела закончились. «Гулять – решила девушка, - я пойду гулять!»

Ехать куда-то далеко она пока не решилась, все-таки, город огромный, незнакомый – мало ли что… «Начну с района! – подумала девушка. Она вышла из дома и пошла по улице просто прямо, вдоль трамвайных путей – уж так-то она точно не заблудится.

Погода была чудесная – тепло, солнечно, и, вместе с тем, не так уж и жарко, как последние дни. На солнце то и дело набегали облака, дул довольно свежий ветер – наверное, скоро погода изменится, может быть даже пойдет дождик. Девушка давно замечала, что ей почему-то очень нравится и дождь, и снег – все т, что другие люди называют «непогодой» и «ненастьем». А вот для нее это как раз было очень даже «погодой», которая всегда поднимала настроение и очень часто знаменовала какие-то приятные изменения в ее судьбе.

Катя шагала и шагала, глядя по сторонам и вдруг, подняв глаза, остановилась.

Оказывается, совсем рядом, в двух остановках от дома тети, была река. Москва-река. А Катя и не знала! Она стояла напротив большого красивого моста, через который убегали трамвайные рельсы и под которым то и дело проплывали симпатичные теплоходы. «Речные трамвайчики, - вспомнила девушка, - Здесь их так называют. Обязательно покатаюсь при первой же возможности!..» Она посмотрела чуть правее и зажмурилась. Справа от моста был монастырь и сейчас, когда солнце на секунду выглянуло из-за облака, его луч упал на золотой купол храма, отразившись в нем, как в зеркале. Храм был чудо, как хорош! Золотые и голубые купола так красиво сочетались друг с другом, что Катя невольно залюбовалась. «И сюда обязательно приду! Как же здесь красиво! Как интересно!..»

- Эй, в сторону! – по тротуару пронесся велосипедист, едва не задев девушку. Она вздрогнула и пришла в себя. Кажется, ее прогулка затянулась, пора возвращаться.

Катя вернулась в тетину квартиру и с огромным удивлением обнаружила, что времени прошло не так много, как ей казалось – было всего четыре часа.

- Привет, Катюх! – ей позвонила Настя, - Ты помнишь, что мы с тобой идем вместе? Супер. Кароч, я зайду в половине шестого, до твоего ДК пятнадцать минут быстрым шагом. Только мы пойдем медленно, ты же не хочешь запыхаться? И блин… Катюх, имей в виду - приходить сильно заранее такой же дурной тон, как и опаздывать. Тем более, на встречу с творческими людьми. Так что мы должны прийти тык-в-тык к шести.

Наконец-то бесконечная пытка ожиданием закончилась, и Катя в сопровождении Насти отправилась на прослушивание. Настя все рассчитала верно: они подошли к репетиционному классу ровно к восемнадцати ноль-ноль, и девушка убедилась в справедливости слов подруги. Концертмейстера ещё не было, а режиссёр и педагог по вокалу только что пришли.

- Ну здравствуйте, барышни! - приветствовала их Наталия Ильинична.

- Вас даже двое? - обрадовалась Владилена Эдуардовна. У неё был хриплый, видимо, безнадёжно сорванный когда-то голос.

- Нет, простите, - улыбнулась Настя. - Я всего лишь группа поддержки, не более того, - Сегодня она была одета не так вызывающе, как в день их знакомства. Пожалуй, по сравнению с прошлым разом, даже скромно: черные штаны и черная футболка – никаких цепей и ошейников. Катя её предупредила, что слушать ее будут возрастные женщины, мало ли, как они воспримут столь эксцентричную спутницу? Не будут ли настроены предвзято? «Базара нет,» - не стала спорить журналистка.

- Так… - задумчиво проговорила Наталия Ильинична, - Сергея Ивановича ещё нет… так что придётся вам, Катерина, петь а капелла… Не пугает?

- Нет.

- Вот и чудно. Слушаем.

Утро туманное, утро седое,

Нивы печальные, снегом покрытые…

Настя почувствовала, как буквально от первых звуков голоса Кати по рукам пробежали мурашки, а вдоль позвоночника заструился холодок. «Никогда не занималась! - подумала девушка, - Ну это вряд ли… или… или на самом деле всё это - от природы?..»

Настя слушала Катю, смотрела на неё и удивлялась происходящему прямо на ее глазах. Симпатичная – не более того – девушка, словно по волшебству, превратилась в самую настоящую красавицу. Это было настоящее чудо… Её глаза светились каким-то неземным светом, да что там! Вся она словно как-то… сияла! Всё тело как будто наполнилась какой-то невероятной энергией. Настя уже не замечала ни неказистых очков, ни излишней полноты певицы. Да и саму Катю видела, как в тумане: всё заполнил её необыкновенный чарующий голос…

Краем глаза Настя успела заметить и обеих женщин. Та, что педагог по вокалу, с седым пучком на голове, сидела за инструментом, боясь шелохнутся, чтобы не разрушить очарование момента, а та, которая режиссёр, - с сорванным голосом - сначала посматривала на Катю с некоторой долей скептицизма. Она перекладывала на столе какие-то бумаги, кажется, ноты, когда Катя начала петь, да так и застыла с забытой бумажкой в руке.

Катя закончила петь и теперь с тревогой вглядываясь в лица педагогов. Что они скажут ей? Какой вердикт вынесут? Обе дамы молчали.

- Со… сопрано? - чуть заикнувшись, наконец спросила режиссёр. – Драмсопрано?..

- Да вот очень сомневаюсь, Владилена Эдуардовна, - задумчиво проговорила Наталия Ильинична. - Очень и очень… надо внимательно смотреть… Но я всё-таки склоняюсь к тому, что это самое настоящее меццо.

- Это плохо? - упавшим голосом проговорила Катя.

- Пожалуйте к инструменту, барышня! - строгим голосом сказала Наталия Ильинична, проигнорировав вопрос девушки.

Ставшая в один миг суровой, педагог требовала от Кати петь всевозможные упражнения, гоняла её по диапазону сверху вниз, снизу вверх и, особенно дотошно, - в середине. Наконец она опустила руки на колени и повернулась к режиссеру:

- Я предлагаю выпить чаю, - устало сказала она.

Катя почувствовала, как её сердце упало куда-то вниз. Ну вот и всё. Вот и кончилось певица Катя Соловьёва, даже не начавшись.

- Я прошу прощения, а кто сейчас пел? - В дверях возник элегантный мужчина лет шестидесяти в строгом сером костюме.

- А это, Сергей Иванович, - не поворачиваясь, отозвалась Владилена Эдуардовна, - пела девушка Катя. Судя по всему, вторая Мария Каллас.

У Кати закружилась голова и как-то резко, в один момент, ослабли колени, ноги сделались ватными, в ушах зазвенело, а в глазах заплясали зеленые мушки - если бы рядом не оказалось стула, она бы осела прямо на пол, не в силах больше стоять.

- Да, Катерина, - увидев её реакцию, сказала Наталия Ильинична. - Пение - это труд, как бы странно это не звучало. И труд тяжёлый. Физически тяжёлый. Привыкайте. Теперь вам предстоит много работать.

- То есть… то есть, вы хотите сказать…

- Я хочу сказать, Катерина, что вам невероятно повезло. Во-первых, у вас от природы поставлен голос. Это большое везение и большая редкость. Во-вторых, у вас еще и редкое меццо-сопрано. Нет, редчайшее! С великолепными тембрально окрашенными верхами. Самый известный пример такого голоса - Мария Каллас. Вы не просто талант. Вы бриллиант! Сейчас мы попьем чаю, и вы еще раз споете «Утро» под аккомпанемент Сергея Ивановича. Думаю, именно этот романс вам имеет смысл петь на прослушивании в училище. Меццо-сопрано вообще встречается не так часто, а уж ваше… Я считаю, у вас есть все шансы поступить с первого раза.

Из угла внезапно донеслись странные звуки, и все повернули головы в ту сторону.

- Вы извините, прорыдала Настя, о которой все почему-то уже забыли. - Я просто не смогла сдержаться… Катюх, блин… Как же я за тебя рада!..

Не откладывая в долгий ящик, на следующий же день Катя отправилась в училище. Как она и думала, с самого утра зарядил дождь. «На удачу!» - обрадовалась Катя, и оказалась права. В училище ей сказали, что она чуть было не опоздала - до окончания приёма документов оставалось всего три дня.

«Снова повезло! - ликовала девушка. - Это ли не знак, что у меня всё получится?» Здесь же очень кстати она узнала: перед экзаменами нужно обязательно пройти предварительное прослушивание. А ещё можно посетить бесплатную консультацию у педагогов – такой шанс было бы упускать обидно.

За русский и литературу Катя почти не переживала - тут все нормально. Сольфеджио в её музыкальной школе преподавалось так, что разбуди её среди ночи - она сходу ответит на любой, даже самый каверзный вопрос. Она и аккорды обратит, и мелодию трансформирует в любую тональность, а сам квинтовый круг помнила наизусть. Диктант по сольфеджио тоже никогда не представлял для неё никакой сложности – что тут вообще сложного-то? Да и вообще, Катя же честно готовилась к поступлению именно сюда! А теория, она и есть теория, хоть для пианистки, хоть для певицы.

Да, вне всякого сомнения, самым страшным и самым главным был экзамен по специальности. Если завалить его, то всё остальное уже не будет иметь никакого смысла, хоть на пятёрки с плюсом сдай все экзамены.

На консультацию можно было сходить прямо сегодня. Об этом Катя прочитала на доске объявлений – больше того, именно сегодня был последний день для этого. Немного попутав по коридорам, она поймала лохматого парня с черным футляром в руках и спросила, где здесь триста восьмой класс.

- Певица, что ли? – скептически скривился он. – Можешь не ходить. Закончилось все уже.

- Ты чего такой злой-то? – дернула его за рукав коротко стриженная девушка с таким же футляром, - забыл, как сам два года назад поступал?.. Девушка, не слушайте его! Консультация еще идет, мы как раз мимо проходили, только народу там много. Подниметесь по этой лестнице, потом направо по коридору. Как толпу увидите, значит, пришли.

- Спасибо, - растерянно проговорила Катя.

Толпа – не толпа, но человек семь или восемь перед нужной дверью стояли.

- П-простите, а вы все тут на консультацию? – одновременно ко всем обратилась девушка.

Кто-то смерил ее презрительным взглядом, кто-то, фыркнув, отвернулся, кто-то промолчал, делая вид, что ничего не слышал.

- Мы уже оттуда, - смилостивилась худенькая блондинка. – Ждем результатов. В смысле, сказать-то не скажут, но намекнуть, у кого шанс есть – могут. Только ты зря пришла. Сказали, что сейчас последняя зашла и больше не занимать.

- Что значит – не занимать? – удивилась Катя, - Мы же не в магазине! Консультация еще полчаса должна идти, я в расписании видела!..

- Дурочка, - почти ласково сказала высокий парень.

- Первый раз, - утвердительно согласился его приятель.

- Из Мухосранска какого-нибудь, - пожала плечами блондинка.

Катя от обиды закусила губу, но ответить ничего не успела – из класса вышла красивая брюнетка южных кровей, с головы до ног увешанная золотом. Она поправила волосы и окинула собравшихся примерно таким взглядом, какой они только что кидали на Катю. Девушка осторожно прикрыла дверь и бодро зацокала каблуками по коридору.

- Ну понятно, - вздохнула блондинка, - Карине волноваться не о чем, эх…

Наверное, она говорила что-то еще, только Катя ее уже не слушала. Она открыла дверь и вошла в класс, где на нее с удивлением и негодованием воззрились две дамы средних лет, которые стояли около стола и перебирали какие-то бумаги.

Одна из них была в строгом, почти офисном костюме. Ее волосы были гладко зачесаны назад и собраны в тугой пучок. На лице не было ни следа косметики. Вторая была полной её противоположностью. Цветастая, какая-то цыганская юбка в пол, блузка с рюшами и бахромой, длинные, чуть ли не до пояса, яркие крупные бусы, броский макияж, длинные темные распущенные волосы.

«Первая педагог, вторая концертмейстер,» - определила Катя и ошиблась.

- Девушка, а вы что здесь забыли? – раздраженно спросила у нее «цыганка»

- Я? – удивилась Катя. – Ничего не забывала. Добрый день! Я к вам на консультацию.

- Да вы что? – поразилась дама. – А что, вам не сказали, что консультация закончена?

- Нет, - Катя сделала честные глаза, - я только на доске объявлений смотрела – там написано, что до шестнадцати тридцати. А больше там ничего не было…

- Блаженная? – спросила «цыганка» у «костюма». Та равнодушно пожала плечами. – Завтра приходите, милочка! На сегодня мы закончили!

- Извините, а завтра будет дополнительный день? – не сдавалась девушка, - на доске объявлений было написано, что сегодня последний…

- Точно блаженная, - вздохнула «цыганка». – Серафима Тихоновна, что, сегодня, правда, последний день наших мучений?

Вторая женщина пожала плечами, потом молча кивнула. «Цыганка» почти злобно взглянула на Катю.

- Ну? - требовательно спросила она, - Долго молчать будем?

- Я поступать хочу, - внезапно голос Кати стал совсем тонким, наверное, от волнения. – Меня зовут Катя Соловьёва.

- Понятно, - хмыкнула «цыганка». - Ещё одна без голоса, типа, певица, - она презрительно скривилась. - Да как же вы петь собираетесь, Катя Соловьёва, если даже говорите еле-еле? Микрофонов у нас, извините, нет.

Катины глаза вспыхнули от обиды и негодования. Никто из педагогов никогда с ней так не разговаривал! «Ну что же, - подумала она. - сейчас я вам докажу, что имею полное право здесь находиться!»

- Я могу спеть а капелла, могу под аккомпанемент, - уже довольно уверенно ответила она, взяв себя в руки.

- Нет уж, милочка, давайте, пожалуйста, без этих «капел». Мы с Серафимой Тихоновной за эту неделю столько наслушались, что ещё одного опуса наша нервная система не выдержит. Давайте ваши ноты!..

- Ноты? - растерялась Катя, - а я не знала, что нужны ноты…

- О, боги! - закатила глаза «цыганка», а Серафима Тихоновна только обреченно покачала головой. - Ну хорошо. Чем вы планировали нас поразить?

- Романс «Утро туманное»…

- Ну хорошо, что не «Каста Дива», - саркастически усмехнулась «цыганка» - Пожалуйста.

Катя, увлечённая исполнением, конечно, не могла видеть, как меняется лицо педагога от холодно-надменного до растерянно-восторженного. Однако, стоило девушке замолчать, дама снова превратилась в холодную и равнодушную Снежную Королеву.

- Спасибо, Екатерина, - ровно произнесла она, но ее голос предательски дрогнул, и девушка это заметила. – Думаю, вам имеет смысл идти на экзамен. Всего хорошего и до свидания. Серафима Тихоновна, - она прочистила горло, - принесите мне, пожалуйста, воды. Что-то в горле пересохло…

Концертмейстер также молча кивнув, направилась к дверям и подошла к ним одновременно с Катей. Бросив взгляд на педагога и убедившись, что она что-то пишет в записной книжке, Серафима Тихоновна осторожно взяла Катю за рукав, улыбнулась уголками губ и несколько раз энергично кивнула. Сердце девушки подпрыгнула – она поняла, что ей хотят сказать. Она улыбнулась даме и на секунду прикрыла глаза, показывая, что все поняла.

Весь этот молчаливый диалог занял буквально две секунды, но как же изменилось за это время настроение девушки!..

Они одновременно вышли в коридор, и Катю чуть не затоптали страждущие, которые все одновременно бросились к Серафиме Тихоновне.

- Пожалуйста, ну пожалуйста! – упрашивали они, - вы же знаете! Почти наверняка знаете! Скажите, Серафима Тихоновна!

- Прошу прощения, - у концертмейстера оказался очень приятный низкий голос, - Я должна принести воды Александре Анатольевне.

Народ недовольно зашумел и устремился вслед за дамой, а Катя, счастливо улыбнувшись, прислонилась спиной к стене и прикрыла глаза.

С этого дня Катю подхватил водоворот событий, которые мелькали с головокружительной скоростью. Ей разрешили прийти ещё на одну бесплатную консультацию, на прослушивании она имела большой успех. А на экзамене, который состоялся через четыре дня, даже проведя пять часов в ожидании своей очереди, смогла спеть так, что её не остановили после первого куплета дослушав романс до конца – это было очень хорошим признаком. Кроме того, среди членов комиссии, Катя заметила Александру Анатольевну, которая на этот раз благодушно улыбнулась девушке, а потом стала что-то настойчиво втолковывать председателю.

- Я буду рада, если вы окажетесь в моем классе, - холодно процедила она, когда после экзамена они с Катей случайно встретились в коридоре, и девушка поняла – это означает однозначное «да».

Проблем не возникло ни с сольфеджио, ни с общеобразовательными предметами. Билеты попадались лёгкие, экзаменаторы были настроены благодушно.

Катя словно парила над землёй от счастья, бегая под своим стареньким зонтом из дома в училище и обратно. Теперь уже само здание училища ей казалось не просто знакомым, а даже родным, и девушка начинала улыбаться ещё издали, едва стройные белые колонны. «Мы теперь с вами надолго вместе, - шептала она. - Мечты сбываются! Они должны сбываться!..»

Когда через две недели вывесили списки поступивших, фамилии Кати в нем не было. Она не поступила.

Глава 9. Первые шаги

Вернувшись домой и сообщив невеселую новость родителям, Насте и тете Жене, Катя наконец-то дала волю эмоциям и разрыдалась. Ревела она долго, с чувством, всхлипывая и подвывая, до самой ночи, пока испуганная и отчаявшаяся успокоить девушку тетя Женя не напоила ее адской смесью из валерьянки, пустырника, боярышника и корвалола. «Коктейльчик,» - с улыбкой проговорила она. Катя одним махом проглотила гремучую смесь и задохнулась, потому что весь воздух вдруг куда-то делся. За то и рыдания прекратились. Катя всхлипнула несколько раз – для порядка.

- Полегчало? – участливо спросила тетя Женя. – Мир не рухнул. Умывайся и спать. А то вторую дозу дам. С коньяком.

Повторения Катя не хотела, поэтому послушно умылась, легла в кровать и моментально уснула.

Ей приснился тот же самый сон про Дениса, что и тогда. Только теперь он начинался с того момента, где Денис уже стоит на вершине башни и обнимает принцессу.

- Здесь твоё место! – смеясь, кричал он стоящей внизу Кате. -Тебе никогда не подняться наверх!

«Ну вот это уж фигушки! - вслух сказала Катя, просыпаясь. На этот раз сон запомнился отлично во всех деталях и красках. - Моя неудача - результат моей самонадеянности. У меня закружилась голова от похвал. Я переоценила свои силы. Редкий голос, редкий голос… Люди годами готовятся, занимаются с педагогами… А я решила в такое серьёзное заведение дверь ногой открыть… Вот и получила щелчок по носу. Заслужила. Однако тётя права - мир не рухнул, даже не покачнулся. Не удалось с налету, значит, буду готовиться. Нужен план. Во-первых, деньги. Значит, ищу работу. Во-вторых, подготовительные курсы, и, в-третьих, мне нужен какой-то опыт выхода на сцену. Я пела только в школе и на конкурсах, причем, сто лет назад. Понятно, что это совсем не солидно для Москвы. Ага, кажется, проще всего мне будет начать именно с третьего пункта, - Катя улыбнулась своим мыслям и пошла умываться.

Не успела девушка позавтракать, как ей позвонила мама. Она плакала и умоляла Катю вернуться домой.

- У тебя совсем недавно был нервный срыв! Ты так тяжело его перенесла! Хорошо, что мы были рядом. А сейчас мы далеко и сходим с ума от беспокойства…

- Это вы напрасно, мамуль, меня уже так легко не сломать, - ответила девушка, и мама немного успокоилась голос у Кати был вполне нормальным и даже бодрым. - Никто не обещал, что мне везде будет светить зелёный свет. Не поступила. Да. Сильно расстроилась – да. Очень обидно. Главное - ошибки свои я учла. Готова работать день и ночь и на следующий год попробую ещё раз. Если и тогда не поступлю… Тогда уже можно будет говорить о том, что это не моё. А пока, после первой же неудачи, отступать не собираюсь и возвращаться тоже. Прости. Я вас очень люблю, папе привет! - Катя быстро закруглила разговор, потому что в домофон звонили.

Тетя Женя была на работе, значит, пришли именно к Кате. А к ней пока мог прийти только один человек.

- Так ты как? Ну что что? - зачастила Настя. – Блин, я так вчера за тебя испугалась… Я ненадолго, времени, капец, нет, опаздываю капец! Все равно не могла к тебе не зайти! Блин, у тебя вчера по телефону такой голос, я поняла, что все…

- Капец? – улыбнулась Катя. - Насть всё нормально всё ожидаемо, - она усадила девушку на табуретку за кухонный стол. - Ну размечталась я немного, бывает. Я же тепличное растение. Привыкла к восторгам моим голосом, моим талантом, а тут раз - и заморозки… Как видишь, я не погибла, а только стала крепче.

- Красиво сказано, - оценила Настя, а когда Катя предложила ей кофе, подскочила как ужаленная – Блин! Вот он, ранний склероз! Нет, кофе не буду, некогда, надо бежать! Сорян! Я только на минутку – пирожных тебе принесла, чтобы не было так грустно. Для настроения, в смысле, - Она метнулась в коридор, где оставила свой чёрный кожаный рюкзак с заклёпками и вернулась с прозрачной коробочкой. В коробочке на кружевных бумажных салфетках лежали четыре шедевра кондитерского искусства - с малиной, голубикой, шоколадными спиральками и взбитыми сливками.

- Красотень! - оценила Катя. - А я решила худеть. В смысле, конечно, я давно уже хочу и много раз пыталась, только без толку… Сброшу-наберу,сброшу-наберу… А тут, - она хихикнула. - Не было бы счастья, да несчастье помогло. Но это долгая история…

- Долгую – не надо, - согласилась Настя и вернулась к прежней теме: - Согласна, похудеть тебе надо обязательно. Ты же собираешься знаменитостью стать! Значит, тебе надо не только петь, но и выглядеть хорошо. Знаешь, что любая камера, хоть фото, хоть видео, визуально прибавляет пять-семь килограмм?

- Сколько? - ужаснулась Катя и отодвинула от себя пирожные.

- Слушай, ну не до такой-то уж степени, блин! Утром сладкое можно, вечером нельзя. - Настя подвинула коробку обратно. - А ещё я бы тебе посоветовала сменить очки на линзы. Во-первых, сорян, очки тебе не идут. Вообще. Совсем. Я бы сказала, они тебя, извини, прямо-таки уродуют. А, во-вторых… словом, разницу ты поймёшь…

- Думаешь?

- Знаю! Во! - Настя вытащила глаза, и Катя, приглядевшись, заметила какие-то тонкие пленки. Видимо, это и были линзы. - Пятый год ношу! Супер! Хоть спортом занимайся, хоть танцуй… Да хоть что! И да, скажи, ты многих певиц или актрис на сцене видела, чтобы в очках были?

- Да я думала об этом… Только у себя дома не успела, а здесь пока не до того… Да и куда лучше идти? Я город пока не знаю…

- Не вопрос! Я тебе адрес своего центра дам – там и врачи хорошие, и качество, и не цены адекватные. Кстати, ты насчёт работы уже думала? Как у тебя с деньгами?

- Сегодня ещё пострадаю и поленюсь, а завтра начну искать.

- Это правильно! А я у наших тоже поспрашиваю, может, что найдётся для тебя.

Настя скоро ушла, а Катя, как и обещала, весь день ленилась и бездельничала, лишь к вечеру сумев собрать себя, отправилась в «Кальман и Ко».

Она снова пришла рано. В репетиционном классе была одна Наталия Ильинична. Она пила чай и читала газету «Культура».

- Катенька, - обрадовалась педагог, увидев девушку, - Тебя можно поздравить?

- Увы, - развела руками Катя. - Я не поступила… Хотя все меня очень хвалили. Наверное, чего-то не хватило…

- Невероятно! Просто поверить не могу! Не взять такой голос!.. Да что им там ещё нужно-то? Впрочем, ладно, об этом после. Скажи, какие у тебя планы?

- Работать, готовится поступать на следующий год. А ещё, - Катя замялась. - Я хотела попроситься к вам в театр… Мне очень нужен опыт. Тётя Женя говорила, что оплата за занятия у вас небольшая…

- Я бы сказала, - чисто символическая. На концертмейстера и костюмы. А сами занятия бесплатные.

- Так вы меня возьмёте?

- Формально, это решение принимает Владилена Эдуардовна, не я… А вот она, кстати, уже несколько раз сетовала на то, что мы тебя никогда больше не увидим. Поступишь - и ноги твоей у нас не будет…

- А вышло, что я сама на поклон к вам пришла, - грустно вздохнула Катя.

- И правильно сделала! Давай-ка, чаю попей и начнём распеваться.

- Сейчас?

- А чего тянуть? Скоро другие актёры подтянутся, очередь будет. Ты молодец, что пораньше пришла, я смогу с тобой подольше позаниматься.

- Вот как бывает, Катя, - твоя неудача обернулась огромной удачей для нас, - сказала Владилена Эдуардовна, когда девушка повторила свой рассказ. – Безусловно, мы тебе очень, очень рады! Скажу больше, у меня прямо сейчас есть для тебя крошечная роль. Всего две фразы, песня в ансамбле и танчик. Ээээ, - она замялась, - Как у тебя с танцами?

- Несколько лет занималась в детстве, думаю, быстро вспомню.

- Вот и чудненько! Значит, на концерт, которым мы открываем сезон, я ставлю тебя в трио. Это отрывок из чудной оперетты «Под черной маской». У нас такая замечательная девочка есть… Ирочка, увидишь – красивая-красивая! Так вот, она там тоже, в этом номере с Аней Беловой. Ирочка худенькая, как тростиночка, и высокая. Вот и представь – вы по разные стороны от Беловой встанете – Ирочка и ты… На контрасте это так смешно будет смотреться, ха-ха-ха – хрипло засмеялась она, - Получится просто великолепно!

Катя судорожно вздохнула и подумала: «Как бы не так! Расшибусь в лепешку, но до концерта похудею! Больше надо мной никто смеяться не будет!»

- Там ещё у меня дуэтик есть неплохой, - продолжала, тем временем Владилена Эдуардовна, - Там мальчик, наш мальчик, Миша, без партнёрши остался… У них так чудесно с Ирочкой получалось – и вдруг все! Ирочка категорически отказывается с ним работать!.. Значит, ты ее заменишь, дуэтик превосходный! Ну и сольно тоже надо… Да, у нас в сентябре или октябре вечер романса будет, это вы уже с Наталией Ильиничной сами решите… Выберете… Сейчас ноты найду! - она порывисто вскочила со стула и нырнула в шкаф, доверху заваленный нотами, и зашуршала там бумажками.

- Добрый вечер! - раздалось от двери. - Я снова что-то пропустил?

- Да, Сергей Иванович, - улыбнулась Наталия Ильинична. - Катя теперь актриса нашего театра. Готова приступить к репетиции прямо сейчас. Добрый вечер.

- Вот! - хлопнула на стол несколько листочков Владилена Эдуардовна, - отксеришь и в следующий раз отдашь! Сергей Иванович, что же вы стоите, как памятник Петру Первому? Работаем, работаем! Прохлаждаться некогда! Сейчас здесь толпа будет!

Вот так Катя стала актрисой театра «Кальман и Ко». Её нисколько не смущало, что театр непрофессиональный, что большинство актёров по сравнению с ней – старики. Она знала, зачем ей всё это нужно и просто шла к намеченной цели.

На следующий день Катя съездила в офтальмологический центр за линзами и, надев их, что имела в виду Настя.

На переносицу ничего больше не давило. Не надо было поправлять очки каждые пару минут. Можно было спокойно крутить головой и даже наклонять её – вообще без проблем. И, самое главное, - та чёткость зрения, которой очки Кате никогда не давали. Она с наслаждением рассматривала каждый листик на дереве, каждую вывеску, каждой номер проезжающей машины. Теперь ей для этого не надо было щуриться и приподнимать очки под определённым углом. Всё было видно прекрасно!.. «И почему я не сделала этого раньше,» - думала Катя по дороге домой.

В этот же день она успела съездить в училище и узнать насчёт подготовительных курсов. Ей сказали, что надо прослушаться - чисто формально - и оплатить в кассу…

- Сколько-сколько? - переспросила Катя.

Ей повторили сумму.

- Я подумаю, - грустно ответила она и попрощалась.

Просить такие деньги у родителей ей бы не позволила совесть, а заработать самой… Да кто её возьмёт - без образования и опыта работы на хорошую должность?

Однако все решилось очень быстро и легко. Они с тётушкой решили побаловать себя чем-нибудь вкусненьким – тетя Женя молочным коктейлем, а Катя пирожком с вишней в ресторане быстрого питания, который располагался рядом с домом. «Требуются сотрудники,» - прочитала Катя объявление на дверях и показала на него тётушке.

- Даже не вздумай! - возмутилась та. - Собачья работа! Весь день на ногах, суета, хаос, нервотрёпка…

- Зато до твоего дома можно пешком дойти за пятнадцать минут и график гибкий. Посмотри - одни молодые работают! Наверняка студенты. А то, что на ногах, так это, наоборот, хорошо - быстрее похудею. Главное, ничего здесь не есть, а то вся диета насмарку.

- «Свободная касса!» - хохотала в трубку Настя, когда Катя через несколько дней рассказала ей, куда именно устроилась работать. - Катюха, да тебе крупно повезло! У нас четверо одногруппников там работает после журфака! А ты сразу устроилась! Пять лет учиться для этого не пришлось и диплом защищать!..

Катя тоже посмеялась, а Настя продолжила:

- На самом деле, очень важно настроиться на то, что это только временный вариант. Ты не думай, я про своё обещание помню, ищу. И ты ищи! Не успокаивайся! Два-три месяца - и со «свободной кассой» надо будет завязывать, иначе потом из этого болота фиг вылезешь.

Катя начала работать и сразу почувствовала, как права была тётя. Работа была не просто собачей. Работа была адской.

На кухне всегда было жарко. Посетители хамили и смотрели, как на прислугу. Менеджеры орали дурными голосами, если им казалось, будто кто-то двигается недостаточно быстро или что-то делает неправильно.

Если посетителей было много, перерывов в работе не полагались. Совсем. Зато, когда народу было мало, могли попросить сократить смену и уйти пораньше. Естественно, это сказывалось и на зарплате.

Вечно быть в движении. Не стоять, тем более, не сидеть без дела. Если делать совсем нечего, раскладывай порционные коробочки с соусами, мой ещё раз пол в зале или протирай столы - только не бездельничай, иначе штраф.

Всю первую неделю Катя уставала так, что, приходя домой, валилась спать. У неё не было сил даже поужинать. Зато кроме капнувшей на карточку зарплаты, был и приятный бонус – взвесившись через неделю, Катя обнаружила: она скинула ещё полтора килограмма! «Отлично! - подумала она, - Вот это мне нравится! Так держать!»

К середине второй недели закончилось её стажёрство и тогда же она почувствовала - начинает втягиваться в этот бешеный ритм и устает уже гораздо меньше. Теперь девушка могла дважды в неделю ходить по вечерам на репетиции в «Кальман», как и планировала.

Начиная с третьей недели работы, Катя добавила себе физической нагрузки. Ложась спать в воскресенье, она поставила будильник на час раньше, чем обычно и, встав утром, перед завтраком вышла во двор. И почему раньше она этого не замечала? Или просто не хотела замечать? Рядом с детскими качелями-каруселями располагалась прекрасно оборудованная и современная спортивная площадка, рассчитанная на людей разного возраста. Тут были и турники, и шведские стенки, и всевозможные тренажеры. А, увидев «детские» брусья, Катя довольно улыбнулась. То, что надо! Их высота соответствовала высоте балетного станка, у которого она занималась когда-то давно – когда ходила на танцы.

Отлично. Конечно, за прошедшие годы многое подзабылось, однако многое осталось практически на уровне рефлексов. Да, пока что даже самые простые упражнения давались девушке с огромным трудом – она сама чувствовала, что совсем не гнется и не тянется – дерево. Деревянное дерево…

«Ничего! - подбадривать себя Катя, - Ожидаемо. Всё вернётся, всё восстановится. Вопрос времени и количества занятий. Я же не хочу опозориться, когда начну разучивать танчик из трио…А если одышка начнётся? Вот позор-то…» -и она, начиная со следующей недели, стала добавлять к своей зарядке у «станка» короткую пробежку.

- Ну что ты себя так истязаешь? - ужасалась тётя Женя. - Кому нужен этот подвиг разведчика? Отдохнула бы после работы… полежала бы… почитала… Ты с твоей зарядкой и работой исхудала так…

- Исхудала? - радостно хлопала в ладоши Катя и спешила к зеркалу. - Ну да, немного скинула… но до нормы ещё далековато…

- До нормы? До какой? Скелета?

- Теть Жень, ты знаешь, сколько килограмм прибавляет камера? Пять или семь! Настя сказала!

- Ну уж если Настя сказала, - разводила руками тётушка и отступала на время.

Впрочем, отдыхать Катя тоже не забывала. Она обязательно брала два выходных дня на неделе и куда-нибудь выбиралась. Одна, с Настей или с тётушкой – как получится. Ей было интересно абсолютно всё: улицы Москвы, парки, мосты, набережные. Она часами бродила по музеям и усадьбам, рассматривала картины, скульптуры, любовалась интерьерами и архитектурой. Когда Настя предложила ей вместе сходить на скучнейшую фотовыставку малоизвестного фотографа, потому что сходить надо, а одна она умрет с тоски, Катя с радостью согласилась. А выставка оказалась очень достойной.

словом Катя не теряла ни минуты используя время отдыха для того чтобы как можно больше посмотреть всего нового

- Эх, Катюха! Сейчас лето, мероприятий почти никаких нет, - вздыхала Настя, - Мёртвый сезон. А вот примерно с сентября, нет, даже с октября, уже веселуха начнётся! Я тебя со своей тусовкой познакомлю. Если захочешь. По разным концертам покатаемся… У меня часто бывает бесплатный пропуск - для прессы. Могу тебя протащить, ваще без проблем!

- Да мне бы лучше выставки какие-нибудь, наверное, - неуверенно проговорила Катя, а Настя весело рассмеялась

- О, вот этого добра у нас хоть … - она запнулась, подбирая приличное слово, - Отбавляй. Всегда полно! Только там тоска зелёная - никто из наших ходить не хочет, если только прям заставят. А по своей воле – ни за что! В общем, фигня вопрос, обращайся!..

Пока же подружки чаще всего просто гуляли по улицам или паркам, благо, погода радовала: жары больше не было, было тепло и солнечно.

Они сидели на скамейке в парке Кусково и любовались клумбами, настоящим произведением ландшафтного искусства. Они осмотрели Большой дворец и перед тем, как идти на выставку фарфора и Оранжерее, решили немного отдохнуть и перекусить – палатка, где продавали хот-доги была совсем рядом.

Вот здесь, сидя на скамейке в старинной усадьбе, Катя, сама не зная, почему, вдруг рассказала Насте о том, какие невесёлые дела были у неё в родном городе. И почему у неё нет подруг. Рассказала и про Дениса - впервые без купюр и сокращений. Не подкорректированную и причесанную версию, которую она рассказывала родителям, а всё без утайки, честно, не жалея и не выгораживая себя. Рассказала все, как было.

- Слушай, а хочешь мы его утопим, этого козла? - предложила Настя сжимая кулаки.

- Это как?

- Так! Ваще легко! Ты говорила, он сейчас в Москве, а Москва - большая деревня. Если он тусовщик, любит клубы, то найти и его, и его невесту - пара пустяков. Особенно мне. А дальше…

- Нет, - просто сказала Катя.

- Почему?

- Просто не надо. Насть, признаюсь, у меня тоже были такие же мысли… На эмоциях, наверное… Очень хотелось отомстить за его поступок, за ложь и клевету… Прямо вот что-то гадкое ему сделать, так, чтобы он десять раз обо всем пожалел. А теперь я думаю, что мне лучше его отпустить и забыть. Жизнь сама его накажет. Какой из меня судья? К тому же, Насть, ну давай объективно… Он не по зубам ни мне, ни тебе. Даже если мы что-то захотим сделать, мы просто не сможем… Он говорил, что мы с ним не разные планеты, а разные Вселенные. Теперь я очень хорошо понимаю, что именно он имел в виду… В общем, нет. Ничего мы сделать не сможем, только неприятностей себе наживём. Я хочу его забыть. «Не можешь изменить ситуацию - измени своё отношение к ней».

- То есть, ты его простила?

- Нет! - Катя сверкнула глазами и сжала кулаки. - Я его не простила и вряд ли когда-нибудь прощу…

Глава 10. Подарок на день рождения

В свой день рождения Катя проснулась в пресквернейшем настроении. Всю ночь она ворочалась, то и дело просыпаясь - есть снилось что-то неприятное. Впрочем, ничего удивительного в этом не было. Вчера она была на очередной репетиции в «Кальмане» и вернулась из театра расстроенной и рассерженной. В первый раз.

Началось всё с разговора с Наталией Ильиничной, которую Катя попросила позаниматься с ней дополнительно. Не бесплатно, конечно.

- За подготовительные курсы запросили такие огромные деньги, что, боюсь, кое-что я смогу скопить только к Новому году. Это значит, мне придется заниматься по ускоренной программе. А время идёт, - объяснила она.

Наталия Ильинична покачала головой:

- Видишь ли, Катюша, - сказала она. - Я действительно иногда беру учеников. Анечка Белова много лет со мной занималась, Ирочка вот уже два года… Только именно тебе всё-таки лучше искать педагога там, в училище. Даже не важно, что это будет за педагог и поможет ли он тебе чем-то в вокальном плане. Будет ли он лучше меня или хуже… Не важно, понимаешь? Главное, что он будет ОТТУДА. Тебе нужно полезное знакомство. А я уже давно выпала из обоймы…

- Да что вы такое говорите?

- Увы, горькую правду, девочка…Я долго думала, говорить тебе или нет… И решила, что ты должна знать. Я ведь тогда, когда ты не поступила, крайне этим возмущена и решила вмешаться. Да-да, не поставив тебя в известность. Мне это было несложно. Председатель приёмной комиссии - мой давний знакомый, еще с Консерватории. Я с ним встретилась, Катюш…

- И что же? - девушка затаила дыхание.

- Ты бы видела, как ему было неловко смотреть мне в глаза… Как он был расстроен. Я бы сказала – удручен… Система примерно такая. Понятно, что в приоритете поступающие после платных курсов. Я бы сказала, что «в приоритете» - это очень мягкая формулировка. Объективно, негласные списки сформированы еще до начала вступительных экзаменов. Их просто не оглашают. Увы, в числе поступивших далеко не всегда самые лучшие, самые достойные, самые талантливые… Однако шанс у тебя был. Педагоги тоже заинтересованы в том, чтобы поменьше возиться и побольше выставлять своих учеников на конкурсы. И выигрывать, конечно! А с кем?.. Вот они и присматривают таких, как ты. Самородков. А потом бегают и выпрашивают их к себе в класс. С кем-то договариваются, с кем-то находят компромисс, с кем-то ругаются. С тобой так и произошло. Педагогиня… та, которая тебя слушала…

- Александра Анатольевна?

- Она самая. Так вот, конечно, она не могла не заметить, насколько ты талантлива. Но что она могла сделать? Она даже пообещать тебе ничего не имела права… Вот и изображала Снежную Королеву, чтобы тебя не обнадеживать раньше времени. А потом развила бурную деятельность – как я и говорила – убеждала, ругалась, требовала. И тебя взяли. На бюджет. А в последний день, когда списки уже были готовы – их должны были повесить на следующий день – в училище нагрянул некий… Я толком не поняла… Кажется, бизнесмен. С дочкой. И попросил эти списки «полюбопытствовать». И тут оказалось, что его дочка прошла только на платное отделение, ибо способностями обладала средними… Что было… Катенька,

она закатила такой скандал… кричала, что на платном учатся одни бездари. «Мне нужен только бюджет!» Папа тоже возмутился и…

- И взяли ее, - грустно закончила Катя.

- Фактически, на твоё место, - вздохнула Наталия Ильинична. - Так бывает часто, к сожалению… Поэтому я считаю, что тебе этот год надо использовать для того, чтобы приобрести нужные знакомства. Таланта не всегда достаточно… Эй, ну-ка нос не вешать! Почему глаза на мокром месте? Сейчас же перестань! Я тебе помогу найти педагога, уж это я могу тебе пообещать! А теперь давай заниматься. Сегодня должна прийти наша Ирочка - она наконец-то вернулась с отдыха и сегодня покажет тебе танец из твоего номера. Надо начинать его учить. Скоро выйдет из отпуска балетмейстер, она поправит если что-то не так, но основной рисунок к этому времени уже надо будет знать.

Приятного от таких известий было мало, тем не менее Катя смогла собраться и начать занятия, а через час пришла Ирочка. Это была высокая худощавая шатенка с мелкими чертами лица и пышными вьющимися волосами до плеч. Фигура у нее была самая что ни на есть «модельная» - длинные руки и ноги, и худоба почти до какой-то прозрачности. Похоже, Ирочка очень гордилась своим телосложением, потому что ее одежда была призвана подчеркнуть все ее достоинства: темная декольтированная кофточка, обтягивающая ее, как вторая кожа и узкие джинсы, больше похожие на колготки. Босоножки на огромных каблуках делали девушку еще выше и стройнее.

- Здравствуйте-здравствуйте, Натальечка Ильинична! – заворковала она, приторно улыбаясь. На Катю она не обратила никакого внимания, лишь скользнув по ней равнодушным взглядом. – Как же я соскулась-соскучилась! А где Владиленочка Эдуардовна? Ах, в зале?..

- Здравствуй, Ирочка! Ты снова опоздала – теперь у тебя нет времени распеться, - приветствовала ее Наталия Ильинична, - Знакомься, это Катя, наша новая актриса. Очень талантливая девочка. Вас уже ждет Владилена Эдуардовна – ты должна показать Кате танец из «Черной маски». Теперь это будет трио, как и должно быть.

Ирочка улыбнулась Кате и махнула рукой – идем!

- Даже не думай, что мы с тобой станем подружками! – так злобно прошипела она, пока девушки шли по коридору, что Катя вздрогнула и удивленно посмотрела на нее. - Мы конкурентки, запомни! В этом дурацком доме престарелых звезда может быть только одна и это я. Это меня готовят на ведущую актрису! Это я здесь околачиваюсь уже третий год – сюсюкаю то с одной, то с другой! Запомни - тебе здесь ничего не светит. Я не допущу, чтобы наши бабульки носились с тобой и тратили на тебя время, которое должны тратить на меня!..

Катя промолчала, потому что даже не знала, что тут можно сказать. Слишком неожиданно и слишком быстро все произошло. Ирочка, тем временем, уже подпихивала её в спину довольно ощутимыми тычками:

- Быстрее давай! Спишь на ходу! Непрофессионала сразу видно – сцена пустовать не должна никогда! Понаберут по объявлению… - выскочив на сцену, Ирочка, словно оборотень, «перекинулась» в слащавую воркующую голубку: - Владиленочка Эдуардовна, здравствуйте-здравствуйте! - крикнула она в зал, не забывая ослепительно улыбаться. – Я, конечно, всегда готова, но очень сомневаюсь, что у Кати хоть что-то получится… Наш танчик быстрый, а она такая неповоротливая… И опыта нет… Зато лишнего веса у неё много… Ну Владиленочка Эдуардовна! Зачем девочку мучить и на посмешище выставлять? Она не сможет! Да и зачем все это вообще? У нас с Анной все прекрасно получалось! Вы же помните!..

- Много текста, голуба моя! – хрипло рявкнула из темноты зала режиссёр. - Ты клавир видела? Там чётко написано – трио. Значит будет трио, а не дуэт. Начинаем! Пожалуйста, Сергей Иванович – танчик!..

- У тебя всё равно ничего не получится! - прошипела Ирочка Кате и широко улыбнулась режиссёру.

Вопреки предсказанию Ирочки, у Кати всё получилось довольно неплохо для первого раза. Движения были совсем несложными, музыку она чувствовала, да ежедневные занятия очень помогли – никакой одышки и в помине не было.

Зато Ирочка удостоилась критики от Владилены Эдуардовны.

- Ира, в чем дело? – кричала режиссер возмущенно. – Переотдыхала, что ли? Ты куда бежишь? За картошкой? Нет? А я вижу не француженку Марго, а Иру Маслову, которая бежит в магазин с авоськой! Почему руки деревянные? Ты что, белье в проруби стирала? Точно не стирала? И штангу не поднимала? Ну так сделай уже нормально! Стыдно, Ира, стыдно! Белый лист! Как будто прошлого сезона вообще не было!..

Обиженная Ирочка почему-то усмотрела во всем этом происки Кати, от злости пребольно наступила ей на ногу и тихо предупредила:

- Это только начало. Мы с тобой не конкурентки. Мы с тобой враги.

Вот из-за этого всего Катя и переживала весь вечер, потому-то и проснулась в плохом настроении и даже не пошла делать свою ежедневную зарядку.Впрочем, настроение очень скоро начало улучшаться, потому что из кухни пахло блинчиками, которые тётя Женя затеяла по случаю праздника.

- Сегодня никаких диет! - объявила она Кате, когда та пришла завтракать. - У тебя было столько много разгрузочных дней, что уже давно пора устроить загрузочный. Фигура фигурой, а праздник без вкусного - не праздник! С днём рождения, милая! - она крепко обняла девушку и кивнула на угловой диванчик, на котором стоял красивый подарочный пакет. - Это тебе.

- Большое спасибо! - теперь уже Катя обняла тётушку.

- Ты даже не посмотрела, что там…

- А я знаю, что ты ерунды не подаришь, - засмеялась Катя, открыла пакет и счастливо взвизгнув, извлекла из него красивую тёмно-коричневую кожаную папку для нот, на который был изображен скрипичный ключ. – Вот! Я же говорила! Моя-то старая такая позорная… С ней ходить стыдно… Угадала, угадала! Тетя Женя, ты чудо! Обожаю тебя!.. – она звонко чмокнула тетю в щеку и села за стол.

Не успела Катя доесть первый блинчик, как позвонил её телефон.

- С днём рождения, доченька! Желаю тебе, чтобы твоя мечта сбылась как можно скорее! - пожелала ей мама и всхлипнула от избытка чувств, а потом передала трубку отцу. Он поздравил Катю не так эмоционально, как мама, но очень тепло, тоже пожелал «сбычи мечт», а потом добавил:

- Катюш, мы с мамой долго думали, что тебе подарить на восемнадцатилетие… Совершеннолетие… В общем… У нас есть кое-какие сбережения… Мы оплатим твою учёбу. Подавай документы на платное отделение! Я узнавал, еще не поздно!..

- Папа, - выдохнула поражённая Катя, у которой на секунду замерло сердце от такой новости, а на глаза навернулись слезы. – Спасибо, папочка… Нет. Я не могу…

- Можешь! Ты наша единственная дочь. Мы с мамой тебя очень любим и хотим, чтобы твоя мечта сбылась.

- Нет, - Катя уже приняла решение - Я очень ценю то, что вы хотите для меня сделать… но нет. Я буду поступать в следующем году на бюджет. А на платном пусть учится те, кому таланта не хватило.

- Принципиальная гордячка! - фыркнул папа. – Впрочем, я не удивлен. Характером вся в меня… Ну раз так, то хоть подготовительные курсы мы тебе оплатить можем? На это ты согласишься?..

- Вот за это, папа, огромное спасибо! Мне, конечно, стыдно брать у вас деньги, только сама я вряд ли успею скопить нужную сумму…

- Ты умница, - похвалила девушку тётя, когда та закончила разговор с родителями. - Не надо так легко сдаваться, тем более, в твоём случае. Ну да ладно. Всё устроилось замечательно. Ты помнишь, какие у нас сегодня планы на вечер?

Катя энергично покивала. Она знала, что тётя Женя за её спиной сговорилось с Настей о том, что будет какой-то сюрприз. Знала, что сюрприз этот состоял в том, чтобы отпраздновать её день рождения в каком-то особенном кафе, а вот что это за кафе - ни та, ни другая не говорили, сколько Катя ни просила об этом…

Правда, Кате не так уж сильно настаивала на том, чтобы ей все рассказали. Сюрприз так сюрприз. Да и ей, по большому счету, было абсолютно всё равно, куда они пойдут, - главное, что в этот день рядом с ней будут любимая тётушка и единственная подруга. Раз уж родители далеко…

Тем не менее, сюрприз оказался достойным. Настя и тетя Женя привели Катю в караоке-бар «Учеллино». Конечно, Катя чисто теоретически представляла себе, что это такое, но сама оказалась в подобном месте первый раз.

- Раз уж так вышло, что на сцене мы увидим тебя только в сентябре… Значит, надо было дать нам возможность услышать тебя где-то ещё, - смеялась Настя. – Нам просто не хватило терпения!..

- Я не готова… не готовилась… - растерялась Катя.

- То есть, то что ты не готовилась к прослушиваниям и экзаменам, тебя совершенно не смущало, - подхватила тётя Женя. - Нет уж! Кто тут певица, тот и поёт для нас!..

Как же Катя волновалась! Да, тетушка не понимала, в чем тут разница – петь перед незнакомыми людьми или перед родными, близкими… Как вообще можно было сравнивать? Да и потом – к экзамену она худо-бедно готовилась, а тут… И вообще… Тут публика!.. Не педагоги, не экзаменаторы, а настоящие зрители!..

С другой стороны, а что такого страшного случится, даже если она споёт плохо? Катя уже успела заметить, что никого из выступавших не освистывали, гнилыми помидорами не закидывали, не смеялись, не потешались. Наоборот! Тех, у кого ничего не получилось, поддерживали гораздо сильнее остальных – им хлопали, кричали «молодец». Да и сами певцы… Выступающие… Как их правильно назвать?... Они совершенно не боялись и не комплексовали. Наоборот! Сфальшивят, запнутся, вступят не вовремя - и только хохочут!.. Самое страшное – просто никто не обратит внимания. Всё! Никаких наказаний не предусмотрено!.. И Катя решилась.

Для первого раза она выбрала романс «В лунном сиянии». Он был не слишком сложным вокально, зато милым и трогательным. Минусовка, как по заказу, оказалась очень удобной для её голоса, а слова Катя знала наизусть, ей даже не нужно было смотреть на экран:

Динь-динь-динь

Динь-динь-динь

Звон бокалов шумит.

С молодою женой

Катя почувствовала, как дыхание перехватило, а по щекам текут слёзы и закончила почти шёпотом:

Мой соперник стоит…

Музыка смолкла, и в зале на пару секунд установилась почти полная тишина, которая тут же взорвалась оглушительным аплодисментами и криками «Браво!». Смущённая Катя собиралась вернуться обратно за столик, но настойчивый возгласы «Молодец» , «Бис!» и «Спой ещё!» заставили её растерянно обернуться на звукорежиссера. Молодой парень за пультом улыбнулся, пожал плечами и сказал:

- А я-то что? Народ просит… Шпарь!..

Катя спела про «Белой акации гроздья душистые», которые тоже были приняты на ура.

- «Что слава? Яркая заплата на ветхом рубище певца!» - продекламировала Настя, когда красная от смущения именинница села за столик. – Привыкай, подруга! Теперь так будет всегда!

Тётя Женя только промокнула старомодным платочком уголки глаз и кивнула.

- Спасибо вам! - с чувством поблагодарила Катя, - это такой чудесный подарок…

- Как подарок? - удивилась Настя. - Какой же это подарок? Я тебе ещё ничего не дарила! Только собираюсь.

- Настя…

- Так, все благодарности потом! Значит, слушай. Мне удалось выйти на хозяйку ивент-агентства, Ларису. Она только начинает. Заказов мало. Денег, логично, тоже с гулькин… - она искоса посмотрела на тетю Женю и замялась, - эм… с гулькин нос. Но! Это тебе не «свободная касса». Им требуется пианист-аккомпаниатор для скрипачки, играть на мероприятиях. Это далеко не каждый день, зато… Зато если зацепишься, зарекомендуешь себя - попробуешь претендовать на место ведущей. ПОЮЩЕЙ ведущей, - уточнила Настя, подняв вверх указательный палец. – А это что? Правильно. Это и корпоративы, и дни рождения, и свадьбы. Тут уже совсем другой расклад выходит… Как тебе?

- Как тебе это удалось? - глаза Кати горели восторгом.

- Я журналист, - скромно ответила подруга. - У нас многое решается именно через нужные знакомства. Катюха, салатик просто чума! Ты чего ничего не ешь?

Все три дамы – и пожилая, и молодые – много ели, много пили, еще больше шутили смеялись. А когда дело дошло до десерта, к их столику подошла симпатичная девушка в униформе и тихо попросила Катю пройти с ней к управляющему.

- Я с ней! - вскочила Настя.

- Извините, просили привести только девушку. Не беспокойтесь, это совсем ненадолго, - спокойно, но твёрдо ответила та.

- Хорошо, - Катя пожала плечами и поднялась. - Хотя я вообще ничего не понимаю… мы, кажется, ничего плохого не сделали…

- Всё в порядке! - девушка улыбнулась и повторила: - Не беспокойтесь.

Кабинет управляющего оказался небольшим и очень уютным, а он сам весьма приятным мужчиной средних лет - невысокий рост, отлично сидящий темно-серый костюм, галстук, аккуратная стрижка и ухоженная бородка. Впрочем, было что-то такое в его внешности, что наводило на мысли о его цепкости и хваткости. Своего не упущу - ясно читалось в его взгляде.

- Спасибо, Милана, вы свободны, - сказал он девушке и перевёл взгляд на Катю. - Добрый вечер. Присаживайтесь, пожалуйста. Меня зовут Игорь Иванович. Чай? Кофе?

- Воды, пожалуйста, - Катя почувствовала, что у неё вдруг пересохло в горле.

- Конечно, - Игорь Иванович открыл бутылку минеральной воды, налил в стакан и протянул девушке.

- Позвольте узнать ваше имя…

- Зачем? Хорошо. Меня зовут Катя.

- Очень приятно, Катерина. Скажите, вы же впервые у нас? Глупый вопрос, впрочем… я бы вас запомнил обязательно. Конечно, впервые.

- Я вообще в первый раз пришла в караоке, - осторожно ответила девушка. – А что, я что-то сделала не так? Какие-то правила нарушила?

- Бог с вами! - замахал руками Игорь Иванович. - Ничего вы не нарушали! Вы совершенно превратно поняли мою просьбу побеседовать с вами! Но сначала скажите мне, пожалуйста… вы где-то поёте? У вас есть постоянная работа? Какие-то контракты?

- Как вам сказать, - замялась Катя. – Кажется, скоро будет. Надеюсь.

- Что же, - он немного сник, но всё-таки продолжил: - Тем не менее, Катя, как Вы посмотрите на то, чтобы иногда подрабатывать здесь у нас?

- У вас? А это как?

- Как?.. Видите ли, Катя… Раз Вы впервые в караоке, то, видимо, не слишком хорошо представляете себе, какие люди сюда иногда приходят. Далеко не все из них умеют петь. Далеко не все. А хотят многие. И приходят сюда. Для для них это развлечение. Отдых. Собственно, для этого мы и работаем. Только вот ведь какая штука получается… иной раз подберётся такая публика, что всем и каждому из них медведь не только на ухо наступил, а ещё и лезгинку там сплясал… Вот и представьте себе, каково это - весь вечер слушать таких исполнителей… Ладно, персонал, - мы за это деньги получаем, а остальные наши гости? А они посидят немного и убегают. Не выдерживают… А я из-за этого…

- Теряете выручку?..

- Зрите в корень, Катерина, - Игорь Иванович взглянул на девушку с уважением, - Конечно. Так вот, Катерина… Что мы делаем в пятницу и выходные… Ну, в праздники ещё, когда гостей много… Мы периодически «разбавляем» исполнение песен профессиональными певцами и певицами, чтобы уши гостей отдохнули. И вот как раз сейчас я ищу такую певицу, потому что одна из наших девочек уволилась…

- Ищете? А разве это такая большая проблема - найти певицу?..

- О, ещё какая! - вздохнул Игорь Иванович. - Во-первых, у певицы должен быть голос. В идеале - хороший. Она должна быть молодой и приятной внешне и, вместе с тем, не вызывающей внешности, чтобы не слишком сильно перетягивать на себя внимание. И, главное, - увы, я не могу платить слишком много… Поэтому почти все, кто приходит, узнав размер гонорара, тут же исчезают бесследно… они не понимают, что и занятость небольшая,им важно, что денег мало… Словом, Катерина, как Вы посмотрите на то, чтобы поработать у нас? Хотя бы попробовать?

- Даже не знаю… это так неожиданно… К тому же, у меня ведь нет образования… Я приехала поступать в музыкальное училище и провалилась…

- Да что вы? Верится с трудом. Но это неважно. Мне не нужен диплом. У вас прекрасный голос, вас тепло приняла публика… Да и на меня вам удалось произвести самое приятное впечатление… Итак… Попробуете? Ну в самом деле! Вы же, ровным счетом, ничего не теряете! Не понравится - всегда можете уйти.

- Ну что? Что там было? - налетела на Катю Настя, едва та вернулась за столик.

- Катюш, что ему было от тебя нужно? - подхватила тётя Женя.

- Кажется, у меня появилась ещё одна работа, - задумчиво проговорила Катя и при полном молчании принялась за десерт…

Глава 11. Дебют

Лето близилось к своему логическому завершению. На деревьях то тут, то там уже появлялись желтые листья, а вяз, который рос под окнами тетушкиного дома, уже наполовину пожелтел. Бабушки у метро продавали гладиолусы и астры со своих участков, везде открывались школьные базары и ярмарки. Словом, сентябрь был уже совсем близко, и Катя очень надеялась, что с его наступлением закончится и её работа в «свободной кассе».

Собственно, она и сейчас сократила количество рабочих часов до минимума и не увольнялась только потому, что Лариса, хозяйка ивент-агентства, попросила её не торопиться. Первые заказы начнутся в середине сентября, пока же люди догуливают отпуска, им не до музыки. А, если заказов нет, логично, денег тоже не предвидится.

Лариса была крайне энергичной женщиной лет сорока -нервной, раздражительной и очень требовательной, как сотрудникам, так и к себе самой. Катя так и не поняла, чем именно эта женщина показалась ей симпатичной и приятной, но факт оставался фактом - несмотря на всю свою строгость, начальница Кате понравилась уже при первой встрече, на собеседовании.

- Ответственность, пунктуальность, профессионализм - запоминайте, Катя! Это основные качества, без которых вам нечего делать в моём агентстве. Мы не сработаемся.

- Мы сработаемся, - уверенно ответила Катя. - Вы прямо сейчас меня прослушаете?

- Нет, Катерина. Прямо сейчас я дам вам телефон Олеси, скрипачки. Вы приедете к ней и покажете ей, что умеете делать. И насколько хорошо. А дальше посмотрим.

Скрипачка Олеся слегка по капризничала, сказав, что уровень Катиного мастерства, конечно, слабоват… Ей бы в аккомпаниаторы лучше выпускника Консерватории… Или Гнесинки… Но раз уж так вышло, что никто больше работать не хочет… Придется работать с тем, что есть. И они сразу же приступили к репетициям – два раза в неделю по два часа.

Кроме того, репетиции в «Кальмане» тоже никто не отменял. Напротив, как только вышла из отпуска балетмейстер Мария Абрамовна, они, репетиции, превратились в какие-то усиленные тренировки команды олимпийского резерва – судя по тому, сколько сил и энергии приходилось затрачивать на тот самый простенький танчик.

Мария Абрамовна гоняла всех актрис нещадно, топала на них ногами и громко кричала, что не желает работать с этими неповоротливыми колодами.

- Ирка! Ну куда ты голову так поворачиваешь? Ты как пристяжной рысак в тройке! Тьфу, бестолочь!.. А это что такое? Кто тебе так показывал? Анька! Что ты их волохаешь, как половые тряпки? Катерина! Что за походка? Колхоз «Красный лапоть»!..

Доставалось примерно одинаково всем – и Кате, и Ирочке, и даже солистке Анне Беловой. Мария Абрамовна хотела добиться идеала и очень нервничала. Актрисы ее критику воспринимали по-разному. Анна Белова пропускала ругань мимо ушей, воспринимая лишь конкретные указания. Катя очень нервничала и старалась все сделать правильно. А Ирочка

хохотала в голос, когда ругали Катю и обиженно поджимала губы, когда ругали ее.

Ирочка почему-то была абсолютно уверена в том, что замечания педагоги ей делают из-за интриг Кати. Это она всех настраивает против Ирочки! Доказать, конечно, она ничего не могла, да и не считала нужным. Она просто начала потихоньку пакостить ненавистной конкурентке, чтобы как можно скорее выжить ее из «Кальмана».

Она толкала Катю под локоть так, что девушка роняла на пол ноты - ведь все знают, что это самая плохая примета для певца или музыканта! Ира прятала Катины танцевальные туфли и даже распорола по шву костюм, который Владилена Эдуардовна шила для новой актрисы трио.

Кроме того, Ирочка усиленно распускала слухи среди других актрис о том, что теперь они никому не нужны, потому что зажглась новая звезда. Даже с Мишей, своим бывшим партнёром, Ирочка помирилась – как только узнала, что ее роль в дуэте Владилена Эдуардовна хочет отдать Кате.

Нельзя сказать, что Катю все это не цепляло, не задевало. Конечно, ей было неприятно – но не более того. Ирочка и представить себе не могла, что даже самые замысловатые и коварные ее проделки были булавочными уколами по сравнению с теми унижениями, которые Катя терпела в школе.

«Не на ту напала! – говорила себе Катя. – Я уже опытный и закаленный боец! Да и вообще… Я пришла сюда учиться. Набираться опыта. У меня есть цель. Есть мечта. Это самое главное. Пусть делает, что хочет, ничего у нее не получится!..» Девушка была недалека от истины, потому что и педагоги, и остальные актёры относились к Кате очень доброжелательно. Лютовала одна лишь Ирочка, а уж это вполне можно было спокойно пережить.

- Ты сегодня работаешь? - спросил как-то Миша, когда Катя закончила занятие с Сергеем Ивановичем.

- Нет, - ответила она. – Я почти никогда в караоке в будни не хожу. Пятница, суббота, воскресенье – мои дни. Я сейчас домой иду. А что?

- А я хотел тебе предложить номер сделать со мной, - огорошил Миша и потащил Катю за угол, где их никто не мог услышать – кажется, дело было секретное.

- Ирку я давно знаю, - начал он. - Мы в одной школе учились. Всегда стервой была, принцесса, блин… А потом случайно здесь встретились… Бывает же… Она почему-то сразу решила, что я должен стать её парнем. Вернее, нет, даже не парнем. Просто поклонником: ухаживать за ней, постоянно говорить комплименты, добиваться ее внимания, целовать ручку и даже дарить подарки – на все праздники и просто так.

- А ты?

- А у меня вообще-то девушка есть. И Ирка, кстати, об этом прекрасно знает, только ее это не волнует абсолютно. Понятно, я на нее не повелся. Но, кстати, и не грубил ей – спокойно объяснил ситуацию. Вроде, поняла. И вот, сделали мы с ней два дуэта… А она в последний момент соскочила с темы. И плевать, что полгода работы псу под хвост… Номера готовые, костюмы сшиты, а она… - Миша хотел выразиться покрепче, но сдержался.

- Ничего себе…

- Вот-вот… Преподам нашим она сказала, будто я на неё так плохо действую. Типа, рядом со мной у неё связки сжимаются. Поэтому она не только петь - говорить почти не может.

- Ого, правда, что ли?

- Кто же её поймёт? - пожал плечами Миша. – Хрипит, сипит, может правда, может, придуривается - актриса она, как ни крути, неплохая. Да и потом, сама посуди - она здесь одна была молодая-стройная-красивая, вот и выделывалась, творила что хотела. А наши бабульки ничего сделать не могут.

- А потом появилась я…

- Точно. Появилась ты. И Владилена сразу отдала тебе роль в нашем с Иркой дуэте - не пропадать же добру!.. После этого болезнь Ирочки прошла моментально самым мистическим образом.

- Так это же хорошо! - удивилась Катя. - Зачем тебе что-то со мной делать, если у тебя уже готовый дуэт есть. Ты говорил, даже два.

- Не скажи. Я знаю Ирку. Она вполне способна убить двух зайцев. А то и трех. Роль у тебя она уже отняла, а теперь может и на мне еще раз отыграться. Например, в день концерта запросто может заболеть. Она в курсе, что у меня полностью готовых сольных номеров нет. И я тоже буду в пролёте.

- Постой, а трио из «Черной маски»? Белову, получается, она тоже подставит?

- Это трио до твоего появления целый год было дуэтом. Так что Анне не привыкать – ты просто будешь вместо Ирочки.

- Интересные у вас здесь дела творятся… Так что же ты хочешь?

- Сольно вспоминаю старые свои номера. А с дуэтом… У меня есть практически готовый дуэт - мы ставили его с однокурсницей в институте, в театральной студии. Я помню все мизансцены, помню танец. Кажется, даже видео кто-то записывал - надо посмотреть, уточнить. Костюмы там особо не нужны специальные, современные вполне подойдут. Так вот. Мы с тобой сделаем его в обстановке строжайшей секретности и за неделю до концерта покажем Владилене. Типа, заготовка для следующего концерта. На будущее. Она поохает, поахает, но обязательно согласится – ей самой удобнее, работы меньше. Поправит наверняка что-нибудь. Если все пойдет штатно – так и покажем в следующий раз. А вот если Ирочка решит меня кинуть…

- Мне нравится эта идея, - коварно улыбнулась Катя. Признаться, Ирочка ей уже порядком надоела. - Что за дуэт? Рассказывай!

Миша всё рассчитал верно. Вышло именно так, как он и предсказывал: Ирочка не пропускала ни одной репетиции, гоняла партнера и в хвост, и в гриву, заставляя по десять раз повторять то текст, то танец.

- Всё должно быть идеально! - говорила она. – Работаем!..

Ирочка не догадывалась, что заговорщики уже давно встречались за час до начала официальных занятий. То в коридоре, то в фойе, а то и на случайно свободной сцене они репетировали свой дуэт под минусовку из CD-проигрывателя.

Выбрав момент, когда Ирочке нужно было уйти пораньше, а у Владилены Эдуардовны было не слишком много дел, Миша попросил ее посмотреть «новый номерок с танчиком»

- Что за номерок? - невероятно удивилась режиссёр. - Почему я не в курсе? Что за тайны?

- Никаких тайн! – прижал Миша руки к груди и честными глазами посмотрел на режиссера. - Я вам говорил еще в прошлом сезоне - дуэт Лоры и Яшки из «Белой акации» Дунаевского. Вы тогда сказали, что у вас нет времени этим заниматься.И мы с Катей… вот… сами… Ну, чтобы ваше время не занимать… Посмотрите, а? Мы ещё подучим и, может, в следующий раз на концерте покажем, да?

- Ну что, - же вздохнула режиссер. – Показывайте, что там у вас. Только быстро! Нот у вас, конечно, нет? Ах, есть? Что же…Сергей Иванович, пойдёмте в зал, ребята новый номер показать хотят!

То, что номер получился, Миша и Катя поняли сразу. Показ прошел легко и непринуждённо - в полном соответствии с жанром.

- Слушайте, а неплохо! - похвалила Владилена Эдуардовна и, прихрамывая, стала подниматься на сцену. – Конспираторы, так вас разэтак! – она погрозила пальцем. – На следующий концерт? Это мы еще посмотрим! Сыро! Все еще очень сыро! Катя, ты выходишь отсюда, а Миша… - режиссер, моментально увлекшись, начала поправлять ошибки.

В тот день Катя добралась до дома очень поздно, зато теперь она была абсолютно уверена - их номер, хоть и «сыроват» по выражению режиссера, тем не менее, как замена, вполне может состояться. Ирочка сделать ничего не сможет. Тем более, что она и не ожидает ничего подобного, считая себя умнее других.

- Боже мой, боже мой! - за два часа до концерта Владилена Эдуардовна металась по ДК и хваталась то за сердце, то за голову. - Что делать? Что теперь делать?

- Что случилось? - спросил её Миша, который всегда приходил в числе последних, минут за пятнадцать до начала концерта, а сегодня почему-то появился раньше всех. Если не считать Кати.

- Ирочка… Ирочка заболела! Боже мой! Только что звонила её мама… у девочки температура сорок! И горло… Это ангина! Это точно ангина…

- Ну что же вы так уж переживаете? Ангина сейчас прекрасно лечится антибиотиками.

- Миша, - режиссёр взглянула на него глазами, полными слёз. - Ты дурак или притворяешься? У меня программа сыпется вся! Актёры не успеют переодеться, а перекроить программу я уже не смогу… Времени нет… Без Ирочки ничего, ровным счётом ничего не получается… Что делать, что делать?

- Попить чаю. Лучше с коньячком, - улыбнулся Миша одними губами, глаза его оставались серьезными. - Если вас устроит песенка Бони, и если Сергей Иванович сейчас её со мной пройдёт, то вместо Ирочки и ее песенки Пепитты выйду я.

- А ты готов?

- Я давно готов. Просто вы меня не выпускали. К тому же, выбора особо нет.

- Но этого мало, Миша! Мало! Недостаточно! Там ещё ваш дуэт был из «Продавца птиц».

- Владилена Эдуардовна! Разве вы забыли - у меня есть другой дуэт. С Катей. Она уже здесь, если что. Вам только костюмы посмотреть надо…

- Миша, - выдохнула режиссёр, тяжело опускаясь в кресло, - Ты, друг мой, меня просто спасаешь…

Премьера номера, как и обновлённое трио, которое снова превратилось в дуэт, прошло на ура, и Катю все по очереди поздравляли с успешным дебютом. Мише тоже достался кусочек славы – с песенкой Бони он справился, правда, основные поздравления все-таки получала Катя – она-то на сцену вышла впервые.

Катя благодарила Мишу, Владилена Эдуардовна - и Мишу, и Катю, все актёры благодарили Сергея Ивановича, который весь концерт провёл за роялем. Труппа «Кальман и Ко» практически в полном составе пила чай в репетиционном классе, ела торт и конфеты, обмениваясь впечатлениями. Вечер был замечательным и ещё долго вспоминался в театре. Ирочке же, выздоровевшей буквально через два дня, оставалось лишь скрипеть зубами от злости. Ее план с треском провалился.

- И чего? И как? А он? А она? - Настя буквально засыпала Катю вопросами, когда они неделю спустя пили кофе в мини-пекарне. - Почему меня там не было? Ох, посмотрела бы я на лицо этой Ирочки! Работа, работа…

- Не прибедняйся! – улыбнулась Катя, - не верю! Я помню, как ты сама хотела туда устроиться – все уши мне прожужжала!..

Подруги последнее время встречались гораздо реже - Насте удалось пробиться на телевидение, и теперь она была редактором одной из медицинских передач. К тому же, у неё начался довольно бурный роман с оператором канала. Так что свободного времени катастрофически не хватало, и девушки общались в основном по телефону. То, что сегодня им удалось встретиться и спокойно поговорить, было, скорее, счастливым исключением. А обсудить было что.

- Как Лариса? – поинтересовалась Настя, приканчивая десерт.

- Хорошая тётенька. Мероприятий пока, правда, не было, репетируем… Скрипачка моя стервозная, конечно… Вредная… Но в меру, жить можно.

- А что с караоке? Кстати, почем название такое странное, все спросить забываю?

- «Учеллино»? – Катя засмеялась. – В переводе с итальянского – «птичка». Да, мило, мне тоже нравится. Кстати, - протянула Катя, - Тут такая история произошла…

Родители Кати очень переживали, что их девочка собирается работать в таком злачном месте, как караоке-клуб.

- Ты такая наивная и неопытная… тебя так просто обмануть, - говорила мама.

- Не ту минусовку, что ли, поставить? - отшучивалась Катя.

- Катерина! - вмешивался папа. - Там такие личности встречаются… А ты девушка… Это опасно…

- Пап, платье, в котором я пою, гораздо скромнее нарядов наших гостей. Честно. Не только по стоимости. Везде камеры и всегда дежурят охранники. Папа, не переживай, ко мне тут все очень хорошо относятся.

Это было правдой. К Кате здесь относились действительно хорошо. Официанты, бармены и администраторы - за то, что не строила из себя звезду, не клянчила бесплатные напитки. Звукорежиссер - за то, что всегда делилась с ним гонораром, если гости заказывали песню. Девчонки-певицы - за то, что не пыталась их подсидеть, всегда готова была подменить и выручить в случае необходимости, а еще не считала ниже своего достоинства выйти к гостям на бэк-вокал.

Ну а Игорь Иванович считал, что ему, в принципе, очень с Катей повезло. Она не опаздывала, не подводила, не капризничала, работала на совесть и не требовала повысить ей гонорар. От щедрот, в качестве премии, он даже заказал девушке два концертных платья – скромных, но элегантных, взамен убогого страшилища с рынка, в котором Катя первый раз вышла на сцену клуба.

Насчет публики папа был неправ – на этот счет волноваться вообще не приходилось. Люди сюда приходили весьма приличные, не дебоширы, не хамы, да и на входе всех ожидал довольно строгий фейс-контроль. Все было чинно-благородно. Вплоть до той самой субботы.

То, что день будет непростым, Катя поняла с самого утра. Она обожглась, пока варила кофе, потом в доме внезапно выключился свет, а потом, собираясь на работу, она неосторожно дернула колготки, и из-под ее пальцев тут же побежала длинная «стрелка».

- Да что же за непруха-то! – возмутилась она чуть ли не со слезами, наскоро переоделась и побежала на работу. Там, кажется, все было в порядке, вопреки ее опасениям. Единственное, что вызывало смутную, необъяснимую тревогу – компания из четырех мужчин, обосновавшихся за дальним столиком.

Все они были примерно одного возраста, лет около пятидесяти, все были одеты в добротные недешевые костюмы, подстрижены в хорошей парикмахерской и производили впечатления солидных людей. Однако, стоило им немного расслабиться, прикончив первый графинчик водки, разговор их сделался слишком громким, все чаще звучал какой-то странный смех. После второго графина они один за другим начали выходить на сцену и исполнять блатные песни про «Владимирский централ», про нелегкую воровскую долю и про невинно осуждённых благородных людей, нежно любящих жену и маму.

Катя нервничала все сильнее, и сама не понимала, из-за чего. Она стояла около сцены, когда рядом остановился Василий, охранник, крепкий мужчина лет сорока. Катя взглянула на него и вздрогнула. Всегда румяный и веселый, сейчас мужчина был какой-то серо-зеленый. Его взгляд остекленел, он держался за грудь с левой стороны.

- Василий, что случилось? – испугалась девушка и протянула руки, чтобы подхватить его, если он будет падать.

Однако Василий покачал головой, отвергая ее помощь.

- Спасибо, Кать, я в норме. Да, денек… - он снова помотал головой. На этот раз, видимо, отгоняя какое-то видение. Впрочем, кажется, безуспешно, - Там такая жесть, Кать… Я только покурить вышел… И, короче, какой-то му… придурок… подрезает здоровенный внедорожник. Нагло так, через сплошную… А водила из джипа не ожидал подляны, дернулся, а там остановка автобусная… Люди… И дети маленькие… Я не знаю, как ему это удалось, но он в последний момент как-то вырулил, и джип - об столб!..

- И… что?

- Да это чудо какое-то, Кать… Ваще никто не пострадал – ни люди, ни водила, ни пассажир… Повезло… Вон, кстати, этот мужик из джипа – Василий кивнул на мужчину, входящего в зал. – Видать, водила разбираться будет, а этот посидит немного, кофе попьет да такси вызовет. Такие к нам просто так не заходят… Бизнюк серьезный, сразу видно…

Катя уже слушала в пол-уха: узнав, что в страшной аварии пострадавших нет, она потеряла интерес к беседе, тем более, что ее уже звал звукореж Егор. Он совсем измучился с блатной четверкой, а что уж говорить о других гостях?

- Надо разбавить, - сказал Кате Егор, и девушка кивнула, - даже у меня уши в трубочку свернулись… Только чем? Не разозлить бы их… Не нравятся мне эти господа… какие-то мутные…

- Успенскую? - предложила Катя.

- Точно! – просиял Егор. – «Гусарскую рулетку»?

- Хорошо.

Катя не любила шансон не понимала его, но что делать? Многим он нравился. В любом случае, Успенская сейчас будет намного лучше «блатняка».

Она уже почти допела песню, когда к сцене покачивающейся походкой подошёл мужчина из той самой компании и принялся в упор разглядывать девушку, засунув руки в карманы брюк и перекатываясь с носка на пятку.

- А «Мурку» могёшь? - спросил он, когда Катя замолчала, и мерзко усмехнулся.

- Вы заказываете песню? - уточнила девушка.

- Не-а, - отозвался мужик и для верности помотал головой. - Я пришёл тебя пригласить за наш столик. Нам не хватает женского общества… А потом можешь в отдельном кабинетике нам исполнить приватную песню… Одну на всех. Потянешь? – он захохотал.

- Извините, у нас это запрещено! - сдвинула брови Катя, даже не пытаясь понять, что именно он имел в виду под «потянешь».

- А клиентам хамить тебе не запрещено, дешёвка? - повысил голос мужик и вдруг неожиданно и сильно дёрнул Катю за руку. Девушка не удержалась на ногах и свалилась со сцены - прямо в объятия пьяного хама. Приятели мужика громко заржали и загомонили одобрительно, а Егор застыл за своим пультом.

- Отпустите немедленно! - Катя брыкалась изо всех сил. Она видела, что к ним уже спешит охрана, правда, и сама сдаваться не собиралась – она умеет за себя постоять!

Охранники торопились, однако еще до того, как они подбежали, из-за ближнего столика поднялся мужчина – тот самый, с аварии -и, как будто совсем без замаха ударил дебошира челюсть.

Мужик моментально отпустил Катю, закатил глаза и тяжело осел прямо в руки подоспевших охранников. Катю же, которую ноги держать отказывались, ее случайный спаситель аккуратно подхватил под локоть и усадил за свой столик.

- Здесь всегда так весело? - спросил он низким, удивительно приятным голосом.

- Пе-первый раз, - чуть заикаясь ответила Катя. - Спасибо вам!

- Спасибо моему папе, который когда-то заставил меня серьезно заняться боксом. Рефлекс… - он махнул официанту. - Девушке коньяк, а мне пора, - он положил на стол крупную купюру.

- Кать, реально коньяк? - уточнил официант, провожая взглядом удалявшегося мужчину.

- Ты в своём уме? Знаешь ведь, что, крепче кофе я ничего я не пью, - возмутилась Катя. - Если можешь, проводи меня до гримёрки, пожалуйста. Что-то ноги не идут…

- Ну и что? - Настя буквально извертелась на стуле, слушая рассказ подруги. - Чем всё закончилось-то?

- Выгнали их всех, конечно. Сказали, что больше не пустят.

- Да блин! Я не про тех! Я про того, который тебя спас! Так и ушёл? Даже познакомиться не предложил?

- Не предложил, Насть. Просто ушёл.

- Я-то думала… Ну, так неинтересно… Хоть симпатичный, дядечка этот?

- Ты сама подумай – что, я его тогда разглядывала что ли? Я чуть с ума со страху не сошла!

Настя требовательно смотрела на подругу и Катя сдалась:

- Да, симпатичный. И даже очень. А познакомиться не предложил…

Глава 12. Неслучайная встреча

Катя любила осень, особенно вот такую, поленоско-левитановскую, с ярким солнцем, чистым небом и золотом листвы. Обычно она старалась поймать эту мимолетную пору и обязательно прогуляться, не торопясь, полюбоваться красотой «пышного увядания», подышать воздухом, в котором витал сам запах осени. Сегодня же, в первый день хорошей солнечной погоды, она чуть ли не бегом бежала в училище.

Девушка торопилась к преподавателю, которого через пятое или даже десятое «рукопожатие»нашла для неё Наталия Ильинична. Это было то самое, нужное и важное знакомство - именно о нем педагог так часто говорила.

Борис Маркович имел немалое влияние в училище и всегда присутствовал в приёмной комиссии. Кроме того, он никогда не был против частных уроков для подготовки абитуриентов к поступлению.

Катя спешила, хотя никуда не опаздывала. Просто её ноги как будто сами по себе всё ускоряли и ускоряли шаг. Сегодня было третье занятие, и Борис Маркович сказал, что хотел бы обсудить с Катей что-то важное. Она немного волновалась. Что он имел в виду? Они будут обсуждать ее репертуар, над которым стоит работать? Или скажет, что больше не хочет с ней заниматься, потому что не видит перспективы? И оплата… Он до сих пор лишь загадочно улыбался, не озвучивая суммы и говорил, что это совсем неважно. Вот как так – неважно? Для Кати это было очень важным! А если он как назовет… Она даже на секунду зажмурилась, словно наяву представив, как из кассового аппарата выползает чек на миллион. «Хватит! – одернула она себя, - Какой миллион? Обычный старенький преподаватель… Одет скромно… Да и такой добрый… Он мне так сочувствовал, что я не поступила…» Девушка вспомнила их первую встречу.

Борис Маркович уже ждал Катю в кабинете. Он оказался очень пожилым – девушке было тяжело определить его возраст, поэтому она для себя ограничилась категорией «дедушка». Он был невысокого роста, худощав и абсолютно лыс, зато имел шикарные рыжие усы, которые имел обыкновение постоянно поглаживать.

- Увы, Катерина, от случайностей никто не застрахован, - с сочувствием сказал он, когда Катя рассказала о своей неудаче при поступлении. – Значит, чего-то вам немного не хватило. Хотя я вас слышал на экзамене и очень хорошо запомнил. Я на двести процентов был уверен, что увижу вас среди первокурсников. Нет-нет! Ни в коем случае не унывайте! У вас впереди! Помните, что у вас есть почти целый год на подготовку. Я вам гарантирую, что если будете достаточно старательной и понимающей ученицей… Если мы найдем общий язык… то обязательно поступите! Всенепременнейше! Вы меня понимаете? - он как-то странно посмотрел на Катю.

Однако девушка этого не заметила, поскольку в этот момент собирала ноты в папку.

Потом она приходила еще раз и вот сегодня – третий. Что-то ей скажет Борис Маркович?..

- Все волшебно, все чудесно! – хвалил он Катю и на этот раз.

Занятие закончилось, Катя собирала ноты и недоумевала – о чем же таком важном он хотел поговорить? До сих пор ни словом не обмолвился. Может, передумал?.. Однако, все-таки надо было поговорить об оплате – девушку эта тема сейчас волновала очень сильно.

- Борис Маркович, - воюя с непослушными листами, которые топорщились и никак не желали влезать в папку, проговорила она, - Мы с вами все ещё не оговорили стоимость занятий.

- Ах, Катенька! – тоненьким дребезжащим смехом вдруг засмеялся преподаватель. - Это такие мелочи! Главное, что мы, в целом, поняли друг друга!..

- Ничего себе мелочи! - Катя справилась с застежкой папки, подняла голову и с удивлением увидела, что Борис Маркович подошёл к ней совсем близко и, словно чего-то выжидая, смотрит на неё. – Это не мелочи! Я боюсь, что… Вдруг ваши занятия будут для меня слишком дорогими…

- Ну что вы, в самом деле! - он заглянул ей в глаза и вдруг, подхватив руку девушки, крепко сжал ее, а потом поцеловал.

Катя непроизвольно дернулась – настолько происходящее было ей дико и отвратительно, однако Борис Маркович держал её неожиданно крепко, и вырвать руку девушке не удалось.

- Платить вы будете столько, сколько сможете… или не будете платить вовсе… Я даже готов заниматься бесплатно с такой… талантливой девушкой…

Борис Маркович продолжая держать Катю за руку, свободной рукой провёл вверх по её плечу, шее, и взял девушку за затылок. Миг – и он прижал ее к себе.

- Ха-ха-ха, хи-хи-хи, - веселился он, - такая молодая… такая талантливая… ты поступишь, ты обязательно поступишь! Это я тебе обещаю…

Приняв Катино оцепенение за согласие, он потянулся губами к её губам. На Катю пахнуло запахом пота, смешанным с дорогим парфюмом и каким-то затхлым стариковским духом. Жесткие усы кольнули кожу. Только тут девушка очнулась и с силой оттолкнула Бориса Марковича.

- Да как вы смеете! - вырвалось у неё. - Как вам не стыдно! Мне сказали, вы преподаватель…

- Стыдно, Катенька… Ох, как стыдно, - нимало не смутившись, продолжил хихикать мерзкий старик. - А что поделаешь? Человек слаб… люблю молоденьких девочек и - заметьте! - готов им помогать безвозмездно.

Катя, подхватив папку, уже почти добежала до двери, когда Борис Маркович догнал её и схватил за плечо:

- Вы не торопитесь с ответом, милочка… Я могу и подождать. Только учтите - поступление нужно вам. Это вы пришли ко мне… а я член приёмной комиссии и память у меня пока ещё очень хорошая.

- Пустите! - выкрикнула Катя, дёрнул дверь на себя и выскочила в коридор.

«Гадко, мерзко, ненавижу!.. - стучало у неё в голове, пока она неслась по коридорам училища. – Да как он посмел? И как не боится? Неужели никто на него ни разу не пожаловался? Негодяй! Мерзкий, мерзкий негодяй!» - девушка пулей вылетела из дверей на улицу, ничего не видя из-за застилавших глаза слёз. Спотыкаясь, она сбежала по ступенькам и тут же налетела на мужчину, который стоял у неё на пути – Катя его даже не заметила.

Удар был сильным и, главное, совершенно неожиданным: мужчина стоял к ней спиной, держа в одной руке телефон, а в другой сигарету. Катя поддала его под руку и толкнула в спину. На ногах он устоял, хотя и покачнулся, зато телефон, несмотря на все его чуть ли не акробатические движения, вылетел из руки и грохнулся на газон.

- Да слепая ты курица! – в бешенстве закричал он, оборачиваясь. Его лицо было искажено гневом. – Ты знаешь, сколько этот телефон стоит?..

Удивительно, но его крик подействовал на Катю как ледяной душ. Она моментально пришла в себя.

- Я прошу прощения, - голосом светской леди произнесла она, и это прозвучало почему-то чуть ли не издевательски. – Я действительно была неосмотрительна и вину свою признаю. Я компенсирую вам стоимость вашего телефона. Но моя оплошность не дает вам никакого права разговаривать со мной в таком тоне. Если вы, конечно, не претендуете на почетное звание быдла.

Пока мужчина хватал ртом воздух и наливался краской, Катя быстро наклонилась, подняла телефон и подала ему:

- Ой, - почти весело сказала она, - и даже не разбился!.. Стоило так нервничать?..

Она понимала, что рискует, нарывается. Но ей было все равно. После того, что она пережила в классе, ей просто необходима была сильная встряска.

- Держите же! – она буквально вложила ему в руку телефон и только теперь внимательно посмотрела на него. Мужчина тоже не сводил с нее глаз.

- Это вы? - с удивлением произнесли они оба в один голос.

- Это я! - ответили они также через секунду.

Это вышло настолько забавно, что Катя, против воли, улыбнулась дрожащими губами. Это был он, тот самый мужчина из караоке.

Она наконец-то смогла рассмотреть его. Ему было лет сорок, может, чуть больше. Он был высок и отличался стройной подтянутой фигурой, которую подчеркивал строгий темно-синий деловой костюм, явно сшитый на заказ, – так ловко он сидел: ни морщинки!..

Черты его лица были, хоть и резкими, но приятными и какими-то аристократическими – в нем чувствовалась «порода». Светло-серые глаза – это цвет обычно для красивости называют «стальным» смотрели на Катю уже не зло, а как-то… тепло, что ли. И с огромным удивлением. Катя вспомнила, что именно только что сказала ему и покраснела до корней волос:

- Извините… Я вам нахамила…

- Откровенно говоря, я тоже был не совсем прав. Мне стоило лучше владеть своими чувствами. Просто… Впрочем, дело не в вас. Я тоже прошу прощения за грубость, - он поправил и без того идеально лежащие тёмные волосы, чуть тронутые на висках сединой и посмотрел на Катю:

- Какие у вас глаза… Удивительные… Но вы, я вижу, сегодня снова в расстроенных чувствах?.. – он взглянул на часы, покачал головой и что-то процедил сквозь сжатые зубы, а его глаза из серых снова на секунду сделались стальными. Но только на секунду. Он улыбнулся Кате: - Сегодня я никуда не спешу. Уже не спешу… Так вышло… И… готов помочь вам, - сказал он таким низким голосом, что у Кати по спине пробежали мурашки, а на глаза снова навернулись слёзы.

- Помочь? - удивилась она. Это было неожиданно.

- Ну конечно, - он так легко и естественно взял Катю за локоть, что она не подумала возмутиться. В его жесте не было ни наглости, ни хамства, ни пошлости - только человеческое участие и искренняя забота.

- Я не верю в случайности, - продолжал, тем временем, мужчина. Они медленно пересекли двор училища и уже вышли к дороге. - Если в тот, первый раз, в караоке-клубе это и было делом случая, то вот эта наша с вами вторая встреча… Это уже дело Судьбы. Тем более, Вы снова расстроены. Уверен, это не может быть совпадением! Я должен чем-то вам помочь. Нас сводят второй раз не просто так. И вообще… Я нагрубил такой милой девушке и хотел бы компенсировать это…

- Довольно притянуто за уши! - Катя наконец остановилась и посмотрела на него.

Он был красив и элегантен, а, самое главное, Кате почему-то показалось, что ему можно доверять. Это был сильный, уверенный в себе, жесткий мужчина, только… Только она как-то интуитивно поняла – ей он вреда не причинит. Тем не менее, она сдвинула брови и сурово сказала:

– Спасибо. Мне помощь не нужна. Тем более, от незнакомых мужчин.

- Виноват, - широко улыбнулся он. - Владимир Алексеевич. Можно просто Владимир, - он протянул Катю руку.

- Катя! - буркнула девушка и пожала руку.

- Очень приятно, Катя. Теперь мы знакомы.

- Нет. Теперь мы просто знаем имена друг друга...

- … а это уже немало! - закончил за неё Владимир. – Бросьте, Катя! На вас нет лица. Вас колотит, как на морозе. Руки ледяные, макияж потек от слез. Я не стану лезть вам в душу. Но отвести вас в ближайшую кофейню – вон в ту, видите? - угостить кофе с пирожным и провести за милой беседой полчасика, пока вы придёте в себя, считаю своим долгом. Ну же, соглашайтесь. Тем более, что и я выпил бы чашечку кофе, а одному как-то не хочется… Вот в такой приятной компании - другое дело.

Было в его голосе или интонации что-то такое, чему сопротивляться Катя не смогла. Да и не очень хотела. В глубине души она понимала, что Владимир прав. Ехать домой в таком состоянии - не самая лучшая идея. И кофе ей, действительно, хочется.

- Хорошо! - решилась Катя. – Только за кофе я заплачу сама! Не люблю быть обязанной. Я работаю, и деньги у меня есть!

- Как вам будет угодно! - Владимир поднял ладони, как бы капитулируя перед её напором.

Владимир сам не понимал, зачем позвал эту девушку в кафе. Это был какой-то импульс – он посмотрел в ее глаза, и понял, что она словно из другого мира. Нет, понятно, что не инопланетянка и не в том смысле, что у них весьма-таки существенная разница в материальном положении. Дело не в этом. Было в этой девочке что-то такое, что принципиально отличало ее от всех, кто окружал Владимира последние годы.

А действительно, кто его окружал?.. Друзья? Смешно. На его уровне друзей почти нет – либо коллеги, либо конкуренты, а те, немногие, кто остался с давних, студенческих времен – у тех вечно не было ни времени, ни сил на общение. Как, собственно, у него самого.

Родные? Да, родственников у Владимира было много, они звонили ему довольно часто, не забывали. Правда, каждый разговор начинали со слов «дай денег».

Жена? Тут разговор особый – последнее время они сильно отдалились, да и вообще…

Оксана, дочь? Она чаще смотрела в папин кошелек, чем в его глаза. Если в какой-то момент ей ничего не было нужно, общение она ограничивала равнодушным «привет» и «пока».

Немногочисленные пассии? О, да! Они как раз проявляли к Владимиру повышенный интерес, особенно последнее время, когда жена… Впрочем, не надо об этом. Да, Владимир не был обделен вниманием. Только дамы, буквально с первой встречи, нимало не смущаясь, начинали озвучивать, на каких условиях они готовы общаться с ним. Владимир не был жадным или слишком принципиальным. К тому же, большинство этих запросов – хороший ресторан, большой букет, золотое украшение – никак не могли пробить в его бюджете брешь. Для него это были пустяковые расходы, как покупка билета на трамвай.

Его невероятно раздражало другое – этот щелкающий калькулятор в глазах. А еще напряженная работа мысли: как бы «развести» его еще на какой-нибудь дорогой подарок. Подарки он покупал, цветы тоже. Да и по ресторанам водил. Но ему было противно – поэтому большинство многообещающих знакомств так и заканчивались на стадии ресторана.

И вот – Катя. Другая. Совсем другая. Глядя на нее, Владимир сразу вспомнил, что глаза – зеркало души, а не экран калькулятора. Конечно, эта девочка, хоть и совсем молоденькая – ей нет и двадцати, – но далеко не дурочка. Она моментально оценила его материальное положение, хотя бы примерно. И… осталась к этому равнодушной. Оказалось, что для нее это значения не имеет. Ей все равно.

Да и эта - уже вторая! – их встреча. Снова их сводит Судьба. Владимира вообще здесь быть сегодня не должно. Он собирался на важную встречу. Не так, чтобы прямо судьбоносную, с подписанием контракта, но все-таки важную: ему нужно было обсудить с партнерами несколько принципиальных моментов.

И вдруг звонит Оксана, требуя, чтобы папа все бросил и приехал забрать ее из училища. Ей, видите ли, нагрубил педагог, она в истерике, а с педагогом нужно срочно провести беседу. Голос у нее был совершенно потерянный, и Владимир, с огромным трудом перенеся встречу на завтра, рванул сам, без водителя, к училищу. И лишь здесь, когда он, полыхая праведным гневом, вышел из машины и направился разбираться с педагогом, позвонила Оксана и сказала, что все уже в порядке. «Прости, папка, - сказала она, смеясь, - мне уже помогли успокоиться. Мы с девчонками уже тусить уехали. Не сердись! Чмоки!» - в этот-то момент Катя и выбила у него из рук телефон…

Да, вот так все оно и сложилось-наложилось, да еще и этот разговор с врачом сегодня утром… Нет, об этом после. Владимир посмотрел на девушку, идущую к нему через зал – она уже успела привести себя в порядок – и подумал, что, по крайней мере, с ней он способен отвлечься от проблем. Да и потом, не смотря на жесткий характер, несмотря на всю свою рациональность и расчетливость, Владимир где-то в глубине души продолжал верить в неслучайные совпадения, подсказки Вселенной. И в Судьбу. И сейчас он понимал – если с этой девочкой Судьба сводит его уже второй раз, то это не просто так.

- Итак, вы учитесь в этом училище, - начал он с улыбкой, когда Катя села за столик напротив него. – Вокал, судя по тому, что я слышал тогда в баре.

- Вокал. В перспективе… Только здесь я не учусь. А после сегодняшнего вообще вряд ли буду сюда поступать…

- Вот как?

- Я пыталась поступить в этом году, - призналась Катя. - Сдала все экзамены. Меня хвалили, а потом, - она вздохнула и отвела глаза. – Преподавателям пришлось выбирать, кого брать на бюджет: меня или дочку какого-то богача. Думаю, вы понимаете, кого взяли… Она сказала, что на платном отделении учатся одни бездари. Поэтому ей нужен только бюджет. Вот её папенька и договорился - то ли заплатил, то ли ещё как-то… Не знаю… Да это и не важно. Важно лишь то, что теперь его дочка учится, а я даже на платное не могу поступить, чтобы не разорить родителей…

Катя во время своего невеселого рассказа рассматривала свои руки, сложенные на столе, поэтому не могла заметить, как с каждым ее словом бледнеет Владимир. «Вот оно что! – внезапно понял он. – И кто после этого посмеет сказать, что Судьба не ведет нас?.. Но как так могло получиться?.. Почему именно она? Нет, так быть не должно!..»

Замолчав, девушка подняла голову и посмотрела на него, а, посмотрев, даже вздрогнула от такой перемены в его лице. Мужчина больше не улыбался. Напротив, его губы, были плотно сжаты, а глаза были даже не стальными. Теперь это бы самый настоящий лед. Катя вздрогнула – ей вдруг стало холодно от этого взгляда. Он сдержанно поблагодарил официантку, которая принесла заказ и отвёл глаза.

- Я вас утомила своими проблемами? - огорчённо спросила Катя. – Простите. Вы хотели попить кофе в приятной компании за светской беседой, а я…

- А вы, Катя, имеете полное право прямо сейчас подняться и уйти, бросив в мой адрес любые обвинения. Можете даже кофе мне в лицо выплеснуть. Боюсь, что я это заслужил, - вздохнул он.

- Зачем же? – удивилась Катя и, думая, что это шутка, добавила: - Кофе очень вкусный. А вы, мне кажется, хороший человек.

Владимир горько усмехнулся.

- Я думаю очень скоро вы своё мнение измените. Видите ли, Катя… Дело в том… В том, что это моя дочь Оксана поступила на то самое бюджетное место…

Катя замерла. Что? Что он сказал?.. Она сделала движение, намереваясь встать из-за стола. Владимир очень мягко накрыл её руки своей ладонью, словно удерживая.

- Теперь вы верите в то, что мы встретились не случайно? – грустно спросил он.

Катя молча сжала губы и метнула в сторону Владимира презрительный взгляд.

- Да, - он кивнул. - Я об этом и говорил. Заранее принимаю все те слова, которые вы хотите мне сказать. Заслужил. Тем не менее, я прошу вас о двух вещах…

- Вы просите МЕНЯ? Неслыханная наглость! - усмехнулась Катя и снова попыталась встать. На этот раз Владимир не стал ей препятствовать.

- Вас, - он тоже поднялся. – Первое, и главное. Я прошу у вас прощения. Я виноват перед вами и признаю это. А второе… Я всё-таки хочу попробовать объяснить, почему так поступил…

- А зачем вам что-то объяснять? – губы Кати дрожали, к глазам подступили слезы. Она говорила, не повышая голоса, тем не менее, в ее тоне звучала неприкрытая ненависть. - Вы поступили так, как сочли нужным. Конечно, ваша дочь для вас важнее неизвестной провинциалки!.. Я всё понимаю. У вас были возможности. Вы их использовали. У вас есть деньги и власть, поэтому ваша дочь поступила и учится. Моя мама - учитель музыки, папа – инженер, поэтому я работаю в «свободной кассе» и пою в караоке-баре. Все справедливо!..

- Катя, - голос Владимира стал мягким и чарующим. - Вы правы. Правы во всём. И я снова прошу прощения. Да, это верно - мои объяснения нужны именно мне. Для этого Судьба нас сводит второй раз… Может, вы не простите меня… И даже скорее всего не простите… Просто выслушайте. Пожалуйста.

Катя смотрела на этого богатого и успешного человека, и части паззла почему-то не сходились у неё в голове. Почему он так настойчив? Для чего ему это нужно? Зачем ему ее прощение? К тому же его глаза… Его глаза были полны искреннего раскаяния, и Катя поняла, что не сможет уйти просто так, несмотря на всю свою обиду.

- Хорошо, я согласна вас выслушать, Владимир, - согласилась она, усаживаясь обратно за столик.

- Благодарю вас, - мужчина тоже сел.

Он помолчал, словно раздумывая, с чего начать. Собирался с мыслями. Его взгляд был направлен куда-то в сторону. В окно? Или куда-то очень далеко? Девушке показалось, будто Владимир сейчас где-то не здесь. Не с ней. А потом он заговорил.

- В девяностые нам с отцом удалось вовремя подсуетиться и приобрести в собственность консервный заводик на периферии. Со временем к нему прибавилось предприятие по производству минеральных удобрений, а совсем недавно я выкупил у знакомого строительный бизнес - коттеджные посёлки в области.

Не всегда я действовал честными методами. Да их практически и не бывают в большом бизнесе! Правда, до криминала никогда не опускался. Я не погубил ничью жизнь, никого не разорил, никто из-за меня не страдал… Так я думал до недавнего времени и очень гордился этим.

А два года назад у моей жены Веры диагностировали тяжёлое неизлечимое заболевание. Не буду утомлять точными диагнозами, да это и ни к чему. Я потратил на её лечение кучу денег. Искал лучших врачей и здесь, и за границей. Увы. Даже деньги не всегда могут помочь… Вера продолжала медленно угасать. Это страшно. Страшно и обидно - от полного бессилия, от невозможности повлиять на ход событий… Тем не менее я успокаивал себя тем, что сделал всё, что мог. Я был уверен, что до своей болезни, все годы нашего брака, Вера была счастлива со мной.

У неё было всё, о чём только может мечтать женщина. Любящий и заботливый муж – да, я всегда ее любил! - большая квартира, загородный дом, помощники, машина, наряды, украшения, отдых. Я никогда не считал, сколько она тратит на одежду или салоны красоты, наоборот, спрашивал, достаточно ли ей денег. Я дарил ей драгоценности на каждый праздник. Я не мог проводить с ней много времени - бизнес отнимал все мои силы, однако раз в год мы обязательно выбирались на отдых всей семьёй. Иногда даже чаще. Естественно, Вера никогда не работала.

И вот только теперь, этим летом, зная, что счёт идёт уже на месяцы, она упрекнула меня в том, что из-за меня она была несчастна всю жизнь… Всю жизнь! Всю нашу совместную жизнь!..

Когда мы только познакомились, Вера как раз только что закончила театральный институт. У нее был талант – это видели все. Даже я. И я же поставил её перед выбором: или семья, или театр. Мне нужно, чтобы жена была дома. А не пропадала на бесконечных репетициях и гастролях.

Вера тоже меня любила. И тогда выбрала семью. Наша дочка подросла, а у меня бизнес шёл по накатанной, все у нас было стабильно… И Вера попросила меня помочь ей устроиться в театр или снятся где-нибудь в кино. Не из-за денег. Для себя. Стать актрисой - это была её мечта. Смысл её жизни. И ведь я мог тогда ей помочь… Да что говорить! Я и главную роль в каком-нибудь сериале мог ей устроить! Не захотел. Хозяина из себя строил. Патриарха. Власть свою показывал.

И она стала угасать… Сначала душевно. Её перестало что-то интересовать в этой жизни, а потом и физически… И, как финал, заболела…

Да, Вера молчала несколько лет после того случая, когда я ей вот так резко отказал. Молчала до этого лета, - Владимир снова задумался.

- А что случилось этим летом? - тихо спросила Катя. Совсем не такого рассказа она ожидала и была потрясена откровенностью Владимира.

- Этим летом наша Оксана не прошла по конкурсу на бюджет в музыкальное училище, - Владимир тяжело вздохнул, - и Вера сказала… сказала, что давно у меня ничего не просила. А сейчас просит. Нет, требует! Требует по праву умирающего человека. Она требует, чтобы я помог нашей дочери пройти на бюджет… я не смог ей отказать, Катя…

- Какой ужас… Какая трагедия, - Катя чувствовала, что уже плачет - от сочувствия к незнакомой тяжелобольной женщине и к этому мужчине, далеко не идеальному, но умеющему ему признавать свои ошибки.

Владимир по-прежнему не смотрел на Катю. Он допил свой кофе и теперь пытался что-то разглядеть в своей чашке. Очередной знак Судьбы? Владимир молчал, потому что горло перехватило от нахлынувших чувств. Он не стал говорить Кате о том, что именно сегодня утром он говорил с лечащим врачом Веры. Пришли последние анализы, по результатам которых стало понятно: пора готовиться к самому худшему. И произойдет это в ближайшее время. Доктор порекомендовал забрать Веру домой из клиники: да, это будет тяжело близким, зато ей самой будет легче, если она проведет последние дни рядом с родными людьми. Это был конец….

Катя поняла, что больше не испытывает по отношению к нему ни злобы, ни обиды. Она осторожно протянула руку через стол и коснулось его рук. Мужчина вздрогнул и посмотрел ей в глаза.

- Если вам будет легче от моего понимания… прощения… то знайте - я больше не виню вас ни в чём, - тихо проговорила девушка, а Владимир порывисто схватил её ладонь.

- Это очень великодушно! Спасибо, Катя! И я… я… Давайте обменяемся телефонами, я обязан вам помочь! Должен! Позвольте мне…

Катя осторожно, но решительно высвободила свою руку.

- Это лишнее, Владимир. Вы мне ничего не должны. Я искренне желаю вашей жене здоровья, несмотря на прогнозы, а вашей дочери - творческих успехов. Надеюсь, у неё всё получится, и всё это было не зря. Прощайте! - Катя вытащила из кошелька три сотенных купюры - кофе, пирожные, чаевые - положила их на стол, придавила чашкой и повторила:

- Прощайте, Владимир!..

Глава 13. Таинственный меценат

В начале ноября, в дни школьных каникул, к Кате выбралась мама. Она привезла целую сумку домашних солений и маринадов. Тётя Женя обожала такие заготовки, но дачи у неё не было, да и готовить их она не умела.

- Давление, давление, - ворчала она. - А как тут устоишь перед такой вкуснотой? Это выше моих сил! Значит, буду растягивать удовольствие: сегодня огурчик, завтра огурчик… Спасибо, Мариночка!..

А Марина Николаевна тем временем озабоченно охала, рассматривая Катю:

- Ты точно хорошо себя чувствуешь? Не болеешь? Устаёшь сильно? Насколько ты похудела?

- На двенадцать килограмм, мамуль! - похвасталась Катя с гордостью. - Ещё три сброшу и остановлюсь.

- Кошмар! Кости торчат!

- Не преувеличивай, мам! Давай честно и без драматизма: я что, плохо выгляжу?

Марина Николаевна ещё раз взглянула на дочку и была вынуждена признать, что выглядит Катя прекрасно.

- Ты просто какая-то другая стала, - грустно сказала мама. – Незнакомая… вот я и переживаю… Ты очень изменилась дочка… такая красивая и такая взрослая… У тебя даже взгляд изменился…

- Мамуля, ты только плакать не вздумай! У меня всё отлично! Тётя Женя подтвердит. Я работаю, пою в театре, с Наталией Ильиничной договорилась - она теперь со мной индивидуально занимается.

- А на курсы подготовительные когда?

- А… Курсы… Да-да, курсы… - замялась Катя. Она не рассказывала родителям, почему курсы теперь были под очень большим вопросом. - На курсы с Нового года пойду. Там расписание было неудобно, и у меня же ещё и в агентстве работа появилась, я рассказывала… Ещё два месяца есть, я подумаю. Может, лучше в театральный институт на курсы пойду… Зря я, что ли, в «Кальмане» занимаюсь? Кстати! Мамуль, хочешь мы с тобой завтра вместе на репетицию сходим? Я тебя со всеми познакомлю, тебе понравится! Ты переживать меньше будешь. Жалко, что ближайший спектакль только через неделю, ты уже уедешь…

Катя болтала, не переставая, и очень надеялась, что отвлечет маму от скользкой темы. Поступать в училище Кате передумала окончательно. Слишком много плохих воспоминаний связано с этим местом. Да и вообще, свет на нём, что ли, клином сошёлся? Идею с театральным институтом недавно подкинул Миша - он сам подумывал поступать туда, получать второе высшее. Правда, он собирался на заочное отделение, Кате же он советовал попытать счастья на очном:

- «Актёр музыкального театра»! Звучит?

- Звучит! - соглашалась Катя.

Мама действительно не зацепилась за слова о театральном институте, переключившись на обсуждение «Кальмана и Ко». В тот же день она с удовольствием сходила с дочкой в народный театр, где перезнакомилась чуть ли не со всеми актерами, мило пообщалась с Наталией Ильиничной и Владиленой Эдуардовной, а с Сергеем Ивановичем с удовольствием обсудила тонкости искусства концертмейстера, найдя много общего в их работе – что с детьми, что с актерами-любителями.

- По крайней мере, теперь я знаю, что ты в надёжных руках, - сказала она Кате через несколько дней, перед отъездом. - Но всё равно мы с папой беспокоимся.

Катя крепко обняла маму и пообещала быть осторожной, а, едва поезд отошёл от перрона, чуть ли не бегом кинулась к метро -через час начиналась репетиция. Девушка никогда не опаздывала, в принципе, а сейчас вообще сталась приходить в «Кальман» немного заранее. Чтобы уж наверняка. Потому что последнее время дела там творились серьёзные.

Месяц назад Владилена Эдуардовна под большим секретом поведала Наталии Ильиничне о том, что у их театра внезапно появился спонсор. Кто он – никто не знал, как он выглядит, никто не видел. Тем не менее, спонсор был реальностью. Дело было так.

Однажды, перед очередной репетицией ближайшего концерта «Русский романс», в репетиционном классе появился молодой, крайне энергичный мужчина. Владилена Эдуардовна пока была одна, и мужчина уверил, что она-то, как раз, ему и нужна.

Он расспрашивал о театре, репертуаре, актерах. Рассматривал фотографии со спектаклей и концертов и долго не мог поверить, что все это – работа актеров-любителей, без профессионального образования. Потом выпил предложенный чай с принесенными им же конфетами и только после этого приступил к делу.

- Я представляю фонд помощи талантливой молодёжи «Горячие сердца», - сказал он. - В том числе молодым людям, для которых искусство – это не профессия, а, скорее, хобби. Путь к саморазвитию. Удовольствие, может быть. Словом – это художники-любители, балерины- непрофессионалы или вот - актёры народного музыкального театра. Мы оказываем существенную финансовую поддержку и освещаем деятельность работников искусства в СМИ, плотно сотрудничаем с газетой «Культура».

- Как это замечательно! Как это благородно! -восхитилась Владилена Эдуардовна, прижав руки к груди и прикрыв глаза. - Это очень-очень правильно! Молодёжь должна развиваться, а искусство - это самый лучший способ для этого.

- Согласен, согласен. Так вот. Меня сюда отправили, так сказать, на разведку. Посмотреть, выяснить, осмотреться. Нужна ли вам наша помощь и представляет ли ваш театр интерес для нас самих. Мы… могли бы помогать «Кальман и Ко» по всем озвученным позициям, но…

- Но?... – подалась вперед Владилена Эдуардовна

- Но увы… у вас, судя по фото, актёры все возрастные. Молодёжи нет. Стало быть, вы нам не подходите по самому главному критерию…

- Как нет? Как нет? – переполошилась Владилена Эдуардовна, тем более, что гость сделал движение, собираясь вставать. – Подождите! – она усадила его обратно и сунула в руки альбом с фотографиями. - Вот! – она победоносно ткнула пальцем в снимок. – Пожалуйста! Наша Ирочка. Вот Миша! Он тоже молодой мальчик! А вот – правда, пока только одна фотография - совсем девочка. Она у нас первый сезон, только что дебютировала. Катя Соловьёва, изумительный, редкий голос!

- Действительно, - одобрительно хмыкнул представитель, - Есть молодёжь, хоть и не так много, как хотелось бы… Что же… значит будем сотрудничать! Правда, и к вам просьба будет…

- Какая же? – снова напряглась режиссер.

- Мы фонд. Люди подневольные. Мы только распределяем деньги. А вот наш меценат… Меценаты, - чуть споткнулся он, - всегда живо интересуются, на что потрачены их деньги. Отчетность, понимаете? Скажите, вы сможете поставить какой-нибудь спектакль, где ваша молодёжь исполнит главные роли? А мы уж – ух!!! – он потряс в воздухе кулаками, изображая, что именно готов сделать для театра фонд.

- Почему нет? - Владилена Эдуардовна только что в ладоши не захлопала. – Молодежь у нас талантливая! Были бы средства на костюмы и декорации…

Представитель фонда и режиссёр расстались довольные друг другом, а уже через неделю Владилена Эдуардовна подписывала ведомости, с видимым удовольствием поглядывая на пухлый конверт, лежащий на столе. Представитель фонда ловко выдернул из ее рук подписанные бумаги и улыбнулся:

- Желаю вам творческих успехов! И до новых встреч!..

Как ни пыталась Владилена Эдуардовна сохранить всё в тайне, очень скоро появление спонсора стала секретом полишинеля. Актёры строили догадки, даже что-то пытались искать в интернете – хоть какую-то информацию о таинственном фонде и меценате. Но всё было бесполезно. Никто ничего не нашел.

- Кто-то деньги отмывает, - уверенностью говорила Анна Белова.

- Может, налоговые льготы зарабатывает? - размышлял вслух Миша.

Ирочка сначала загадочно улыбалась и таинственно вздыхала. На ее намеки и знаки внимания никто не обращал, поэтому она решила действовать напрямую, то есть, через проверенные источники.

В их коллективе была очаровательная старушка в синих воздушных кудельках на голове – ветеран театра Таисия Кузьминична. Она обычно выступала под псевдонимом «Каро» и давно уже имела почетное звание главной сплетницы театра, за что имела и второй, неофициальный псевдоним, а, точнее, прозвище – «Радио».

«Радио Каро» всегда отличалась быстротой распространения любых, даже самых фантастических слухов, причем пересказывала их так уверенно, с таким знанием дела, что ей верили.

Вот к ней-то и обратилась за помощью Ирочка, отозвав в сторонку и, проследив, чтобы никто их не подслушивал.

- Хотела посоветоваться с вами, как с самым разумным человеком здесь, - быстро проговорила девушка, покусывая губы, - Просто не знаю, что мне делать! Меня преследует поклонник… Я отказывала ему, много раз отказывала – не понимает… Теперь вот что выдумал: решил денег на театр дать! Так решил ко мне подъехать! А чтобы никто ничего не заподозрил, фондом каким-то прикрылся…

- Ну и что ты переживаешь, Ирочка? - тонко улыбнулась «Радио Каро» - Иметь поклонников для актрисы - это нормально. Это совершенно нормально. Раз хочет поиграть в таинственность, пусть играет, это его выбор, его желание… Ты ему ничем ему не обязана и театру польза… Продолжай делать вид, что ничего не подозреваешь и наслаждайся!..

Ровно через неделю абсолютно все знали, что театру помогает поклонник Ирочки, а еще через неделю грянул гром.

Владилена Эдуардовна объявила, что на деньги спонсора будут ставить оперетту «Белая акация» Дунаевского, а на главную роль Тоси она утверждает… Катю!..

- Владиленочка Эдуардовна… Как же так? - со слезами в голосе возмутилась Ирочка. - Почему она? Она только пришла! Три месяца в театре! У нее же опыта нет! И потом – она меццо! Главная роль! Ее Шмыга пела! И… Катя. Да это смешно, правда! Тосю должна играть я! Я героиня! Я сопрано! А Катя, если так уж она хочет участвовать в спектакле, пусть Ларису играет. Тем более, они с Мишкой дуэт делали, и вы говорили, что у них хорошо получилось!

- Н-да? - режиссёр строго посмотрела на Ирочку поверх очков и вдруг рявкнула так, что все присутствующие вздрогнули: - И с каких это пор ты занимаешься распределением ролей?

- Может, с тех самых, как её поклонник начал вкладывать деньги в наш театр? - саркастически заметила Анна Белова, смотрясь в маленькое зеркальце и поправляя стрелки на глазах. – Смотрите, Владилена Эдуардовна, - обидится спонсор, что не его протеже в главной роли, деньги давать перестанет… Опять костюмы из старья перешивать будем…

- Что за чушь? – режиссер от возмущения аж подскочила в кресле. - Кто вам эту ахинею наговорил?

- Да все знают, - Анна невозмутимо повела рукой, в которой держала зеркало, видимо, обозначая всех и, ехидно прищурившись, посмотрела на Ирочку.

- А я говорю – чушь собачья и полный бред! – снова закричала режиссёр, покраснев от гнева. - Не знаю, кто распускает эти сплетни, но прекратить! - она ударила рукой по столу и повернулась к Ирочке. - Роли распределены. Ты играешь Ларису. А если тебя что-то не устраивает, роль отдам Беловой. Я никого заставлять или уговаривать не собираюсь!

Ирочка разрыдалась в голос и выбежала из репетиционного класса.

Работа над спектаклем кипела. Театр уже давно ничего нового не ставил, выезжая на старом, проверенном репертуаре и редких новых концертных номерах, и теперь актёры работали с огромным энтузиазмом.

Владилена Эдуардовна больше не ломала голову, как ей из крошечного бюджета выкроить деньги и на декорации, и на костюмы, а занималась только режиссёрские делами. Ей удалось договориться со студией эстрадной песни, которая занималась по соседству, чтобы в спектакле участвовали юноши из ансамбля. С молодёжью в театре было по-прежнему туго. Конечно, все приглашённые актёры занимались абсолютно бесплатно - теперь «Кальман и Ко» вполне мог себе это позволить.

Со временем даже подтянулись несколько человек из рок-студии. Ребятам стало очень интересно, что же такое масштабное затевается в ДК. Их Владилена Эдуардовна тоже приняла - музыканты же! – правда, с условием: на сцену они выходят только в головных уборах, под которыми прячут длинные волосы. И пирсинг из носа тоже убирают.

Да, работа шла полным ходом. Все педагоги были счастливы, энергичны и, словно помолодели.

Репетировали теперь почти каждый день. Особенно это касалось Кати и Миши – исполнителей главных ролей: Тоси и Кости. Миша был очень органичен. «Стопроцентное попадание в образ!» - шутил он, любуясь своим отражением в зеркале. Ему невероятно шла форма - китель и фуражка. Это был самый настоящий капитан-китобой: Миша как будто не играл, а жил этой ролью. А вот у Кати далеко не все складывалось гладко.

Вокальные партии были весьма непростыми, их было много – понятно, главная роль! Не хватало опыта, не хватало сил. Тем не менее, мелкими шагами Катя уверенно продвигалась к цели, раз от раза, репетиция от репетиции совершенствуя мастерство. Наталия Ильинична занималась с ней больше, чем с остальными актерами, проводила частные уроки – прогресс был очень заметным. Девушка была уверена, что справится с задачей.

С игровой, так называемой, драматической частью всё тоже обстояло более-менее пристойно. К Мише Катя испытывала самые дружеские чувства и искреннюю симпатию, так что сыграть влюбленную девушку труда ей особого не составляло. Конечно, Владилена Эдуардовна все равно замечала ошибки и покрикивала на юную актрису, только Катя вовсе не обижалась. Она внимательно слушала все замечания и старалась их учесть, чтобы больше не повторять одних и тех же ошибок. Так что и здесь дело шло.

- Очень неплохо для новичка, - хвалил Миша. - Тебе не хватает теории, базы, практики и наглости.

- Ого, сколько всего мне не хватает! - отшучивалась Катя, тем не менее, мысленно отмечала, над чем ей стоит поработать. Миша, хоть и не был профессиональным актером, но многое знал, многое умел, а ещё больше понимал и видел, так что его советами пренебрегать было глупо.

И лишь одно непреодолимое препятствие тормозило всю работу, заставляя Катю нервничать и сомневаться в себе.

Во втором действии двое друзей, Саша и Лёша, объясняются Тосе в любви в трио «Ах, Саша, ах, Лёша». И вот тут-то Катя раз за разом терпела неудачу.

Она выучила «танчик» - даже сумасшедший темп выдерживала, не задыхаясь. А вот сыграть девушку, которая подшучивает над влюбленными парнями, не могла. Да и в танце не было лёгкости, игривости, кокетства. Просто механическое повторение заученных движений.

- Ты что мне здесь как водолаз топчешься? - кричала на неё балетмейстер Мария Абрамовна - Похудевшая корова – еще не лань! Где легкость? Под тобой сейчас пол провалится!..

- Если ты сама кислая, как капуста, то представь, каково зрителям на тебя смотреть? – вторила ей Владилена Эдуардовна. - Это оперетта! Музыкальная комедия! А ты мне тут Чехова с Достоевским играешь! Никуда не годится! Плохо!

- Насть, я ничего не понимаю! - жаловалась Катя подруге, когда та заскочила к ней в караоке.

Девушки сидели в гримёрке, где было относительно тихо, пили лимонад и разговаривали.

- Вот не понимаю, почему так получается - и ребята молодцы, вовсю стараются… Представляешь, им по шестнадцать лет, они из эстрадного коллектива, не наши, а получается у них лучше, чем у меня… Вот как так? Из-за меня всё наше трио рушится!..

- Сорян, Кать, я вообще не очень в теме оперетт, а про твою «Акацию» только от тебя первый раз услышала, - ответила Настя и задумалась. - Даже не знаю, чем тебе помочь… Вот блин… Засада…

- Да я же не прошу помощи! - грустно улыбнулась Катя. - Просто ною и жалуюсь. Ты же не против?

- Не, не против! Но блин… надо что-то делать, Катюх… Ладно, мне сейчас уже бежать надо. Давай я к вам на репетицию приду, и сама всё посмотрю. Вы эту сцену когда будете проходить?

- В среду, часов примерно в восемь.

- Норм, скорее всего, успею. Всё, Катюх! Я подумаю. В среду постараюсь выбраться к вам.

Настя влетела в зал и тут же рухнула в ближайшее кресло, приготовившись внимать действу - Катя с двумя молодыми ребятами была уже на сцене.

- Катерина, это никуда не годится! Безобразие! - раздался голос режиссёра, едва отзвучали последние ноты танца. - Ты абсолютно деревянная! Поёшь с холодным носом, а смотришь на них так, как будто убить хочешь. Ребята молодцы. Так, Катя идёт пить чай и собираться с мыслями. Ира и Миша - на сцену! Пройдём ваш дуэт, потом снова трио. Мальчики, никуда не уходим!..

- Эй! Я здесь! - Настя помахала Кате, чтобы та её заметила

- Привет, - грустно поздоровалась девушка. - Ну что, всё плохо?

- Честно? Всё ваще капец, - кивнула Настя. - Это твои бабушки тебя ещё жалеют. Я бы грубее выразилась.

- Да что ж такое! - Катя закрыла лицо руками, приготовившись плакать.

- Так, Катюх, без паники! Я помогать пришла, если что. И, кажется, поняла в чём дело.

Катя с надеждой посмотрела на подругу, а Настя несколько раз энергично кивнула:

- Да. Ваши милые старушки просто не знают то, что знаю я. В смысле, про тебя. Про твоих тараканов в голове. Про то, как тебя дразнили в школе. Ты пока не поняла, что у тебя больше нет лишнего веса. Ты стройная и симпатичная девчонка. И ты до сих пор не веришь в то, что двое ребят могут в тебя влюбиться. Не веришь им, не веришь себе. Ты откровенно на них злишься. Тебе кажется, что…

- Что они надо мной просто издеваются! - выпалила вдруг Катя. – Также, как мои одноклассники!

- Бинго! Так и есть. Поэтому ты их не поддразниваешь, не флиртуешь. Ты по-настоящему злишься, обижаешься и ругаешься с ними, как базарная баба. И это видно даже мне. Я думаю твоя Владилена тоже это замечает, просто не понимает почему так происходит и как исправить ситуацию.

- А ты, типа, знаешь?

- Типа того… Кароч, зови сюда эту школоту малолетнюю. Если я ошибаюсь, с меня торт. Если все получится – ведешь меня пить кофе с пирожными.

Ребята, сидевшие в зале в ожидании пока их снова позовут на сцену, подошли и поздоровались с Настей.

- Я Настя, подруга Кати, - представилась она.

- Саша.

- Лёша.

- Серьёзно? - Настя весело рассмеялась. – Прикольно, вас из-за имен на роли выбрали? Шучу. Сейчас не про то. Сейчас надо помочь Катюхе, иначе так и будете мучить ваша трио и топтаться, как зомби, вместо того чтобы номер-огонь сделать.

- Не вопрос!

- Только как? – моментально отреагировали ребята.

- Как? Честно. Сейчас надо честно. Скажите, по-вашему, Катя - симпатичная девушка?

Саша и Леша переглянулись и удивленно уставились на Настю.

- А что, кто-то в этом сомневается? - спросил Лёша.

- Да как бы… мы это давно к ней подкатываем, а она делает вид, что не понимает, - смутился Саша. – Понятно, звезда… Мы для нее малолетки…

- Что? – Катя смешно вытаращила глаза. – Вы ко мне – что? Подкатывали?.. Я думала, вы издеваетесь надо мной…

- Даже и не думали! - Лёша почесал затылок и резюмировал: - Короче. Я тебя в кино приглашаю. Пойдешь?

- А я - в антикафе потусить. Хочешь? – подхватил Саша.

- Ребята, - растроганно проговорила девушка и двумя руками одновременно обняла их обоих, - Спасибо вам! Конечно, хочу!

- Катерина! - раздался сердитый голос режиссёра. - Ты снова всех задерживаешь! Живо на сцену, горе ты моё луковое!..

Катя птицей взлетела по ступенькам на сцену. Её глаза горели, а в голове чуть шумело, как после глотка шампанского. Горе луковое? Как бы не так! И Саша, и Лёша считают её симпатичной, и оба по-настоящему пригласили её на свидание! Вот это да! Сейчас она всем покажет, какое она «горе»!

Сверкая ослепительной улыбкой, она лихо сплясала танчик и ловко увернулась от объятий партнеров, позволив им столкнуться лбами на финальном аккорде.

- Да так тебя разэтак! Тудыть твою в купель! Катерина! - Владилена Эдуардовна опять ругалась хриплым голосом, но Катя поняла, что на этот раз всё получилось так, как надо. - Ты чего нам столько времени голову морочила? Почему сразу нельзя было сделать так, как сейчас? Поди с глаз моих долой, видеть тебя не могу!

Катя спустилась со сцены подошла хохочущей Насте.

- «Я боюсь, что третий лишний - это я,» - процитировала подруга строчку из текста. - Кать всё получилось! Все получилось просто отлично. И с тебя кофе. И пирожное. О времени встречи сообщу дополнительно. Все, Катюх, я погнала, дел еще полно! Теперь только на премьеру приду, раньше никак.

В день премьеры Катя волновалась, так что у неё мелкой дрожью дрожали руки, и она никак не могла нарисовать на глазах ровные стрелки. Приходилось стирать и начинать заново.

- Иди сюда, звезда больших и малых академических театров! – Анна Белова была уже одета в костюм и загримирована. Она усадила девушку на стул, уверенными движениями нарисовала стрелки и поправила грим.

- Полный зал!!! - в класс ворвался взбудораженный Миша. - Я сейчас из-за кулис выглянул и офигел!

- Миша!

- Простите, Наталия Ильинична, был крайне изумлен. Я думал, опять с десяток местных пенсионеров придёт, ну и там родственники, друзья… А там – ТАКОЕ. Аншлаг! Офигеть, - закончил он.

- А ещё в зале две камеры, - Владилена Эдуардовна причёсывалась перед зеркалом. - Про подругу Кати, которая будет делать репортаж, я знала, но то, что кабельное телевидение приедет - об этом мне сказали только сегодня…

- Вышнепольского и Корчагина в первом ряду видели? - задумчиво проговорила Наталия Ильинична.

- А кто это? - удивилась Катя.

- Темнота! - Миша шлёпнул её по плечу свёрнутой в трубочку газетой «Культура». - А ещё певицей хочет быть! Это же известные музыкальные критики! Вот – Корчагин сюда регулярно пишет. В газету!.. Только каким ветром их в нашу богадельню занесло?..

- Миша! – теперь педагоги возмутились в один голос.

- А я что? А я ничего, - стушевался он и поправил фуражку, глянув на себя в зеркало. – Через десять минут начинаем, если что. За временем следит кто-то?..

Что Катя говорила, как пела, как танцевала - помнила она смутно. Весь спектакль прошел словно в каком-то тумане. Наверное, всё было хорошо, потому что ей хлопали, а танец с Сашей и Лёшей даже попросили исполнить на «бис». Девушка вернулась в реальность лишь во время поклонов, когда Владилена Эдуардовна назвала её имя.

Все актёры, режиссёр, Сергей Иванович и Наталия Ильинична, которую тоже вызвали на сцену, взявшись за руки поклонились ещё раз и отошли вглубь сцены. В эту же секунду с двух сторон по лестницам поднялись две молоденькие девушки. Их почти не было видно из-за огромных букетов цветов, которые они начали вручать актёрам и педагогам.

За приятной суетой никто не заметил, как на сцене появился элегантный мужчина с букетом розовых роз. Он подошёл Кате, протянул ей цветы и тихо сказал:

- Поздравляю с премьерой, Катерина!

Катя машинально приняла букет, растерявшись от неожиданности. Владимир! Не может быть! Получается…Всё это время… Деньги, телевидение, критики, цветы актёрам - это был… он?..

Вспыхнув от негодования, Катя решила высказать ему всё, что о нём думает прямо сейчас, но пока она собиралась с мыслями, Владимир уже ушёл – так же стремительно, как и появился. Девушка бросилась за кулисы, выскочила через гримерку в фойе и успела вовремя. Владимир направлялся к выходу из ДК.

- Стойте! - крикнула она. – Подождите!

- Извините, Катя, - он подошёл к ней и твёрдым жестом остановил её попытку вернуть букет. - Цветы обратно я не возьму, даже не пытайтесь. Они ваши. Как дань восхищения вашим талантом. Я сейчас спешу, да и у вас времени нет. Если вы хотите поговорить со мной, я могу забрать вас отсюда послезавтра после репетиции, и мы всё спокойно обсудим.

- Нет! Да! Я не желаю!

- Вот и славно. Договорились. Послезавтра в девять вечера я за вами заеду. Всего наилучшего. И ещё раз с премьерой, Катя! Это успех! - Владимир развернулся и зашагал к выходу, а ошеломленная Катя молча смотрела ему вслед.

- Катюх, а кто это был? - услышала она удивленный голос Насти и со злостью проговорила:

- Я тебе потом всё расскажу. Не хочу сейчас настроение портить.

Глава 14. Владимир

Когда Катя шла на репетицию в «Кальман», было уже темно. А что удивительного? Конец ноября. Уже практически зима… Об девушке этом напоминал и ледяной пронизывающий ветер, и чёрные стволы деревьев, с которых давно облетел разноцветная осенний наряд, а красивой снежной шубкой обзавестись они пока не успели.

Чёрное небо, чёрные деревья, чёрный асфальт… даже трава на газонах казалась чёрной! Да ещё и холодно к тому же… Брр!.. Катя очень не любила это время года и старалась проводить на улице как можно меньше времени. Всё вокруг казалось таким унылым и безнадёжным, что настроение было на нуле, поэтому она торопилась на репетицию, к свету, к теплу, к музыке.

Впрочем, сегодня репетиция вышла скомканной, потому что большую часть времени актеры продолжали обсуждать успешную премьеру «Акации», и даже гневные окрики Владилены Эдуардовны изменить ситуацию не могли. Работать никто не хотел. Кроме энтузиастки-Кати. Сделав зверское лицо, она скрестила руки на груди и выразительно посмотрела на Мишу.

- Идем! – вздохнут тот. – Все равно ведь не отстанешь!..

Они пару раз «прогнали» дуэт Олеси и Миколы из «Трембиты», который они готовили к новогоднему концерту. После этого Миша, сказав, что на сегодня довольно, отправился в репетиционный класс – пить чай, а Катя, попрощавшись со всеми, направилась к выходу.

Девушка с трудом открыла тяжёлую дверь ДК и восхищённо ахнула.

За то время, что она провела на репетиции, погода изменилась. Ветер стих. Зато густыми хлопьями повалил снег. Он мягко опускался на деревья, кусты и машины. Газоны и клумбы сквера были уже окутаны толстым белым покрывалом - чистым и свежим.

- Добрый вечер, Катя! - услышала она и обернулась.

Владимир подошёл абсолютно неслышно. Судя по тому, что ни на пальто, ни на волосах мужчины снега не было, ждал он её в машине. Надо же, а Катя до конца не верила в их новую встречу…

- Добрый вечер, - чуть смутившись, ответила она.

- Я очень рад вас видеть, - продолжил Владимир. - И готов выслушать ваши пожелания относительно вечера. Вы голодны или хотите просто посидеть в тепле и попить кофе? Или чаю? Может, вас просто подвезти до дома? Я не очень хорошо знаю этот район, но, думаю, Серёжа, мой водитель, - он махнул в сторону большого внедорожника, - доставит нас в какое-нибудь приличное заведение.

- А давайте просто прогуляемся? - предложила Катя. - Я живу недалеко и обожаю гулять под снегопадом…

- Прогуляемся? - Владимир был невероятно удивлён предложением Кати. – Пешком?

Катя весело рассмеялась:

- Конечно! Для велосипедных или теплоходных прогулок сегодня холодновато! Только, - она посмотрела на мужчину. – Наверное, не получится. Вы без головного убора. Замёрзнете и промокнете.

Владимир на секунду задумался, а потом широко улыбнулся:

- Почему бы и нет? Подождите минуту!

Он сел в машину, что-то сказал водителю и вернулся к Кате - уже в кепке.

- Одолжил, - пояснил он. – Признаться, я забыл, когда последний раз гулял под снегом. Да и просто гулял… Держитесь, Катя, дорога скользкая! - предложил он, и девушка с удовольствием взяла его под руку.

Они перешли дорогу и оказались в сквере. Владимир молчал. Катя тоже не знала, с чего начать разговор.

- Вы, видимо, будете ругать меня? - нарушил молчание Владимир, когда они остановились под фонарём. - Вы не против? - он вытащил из кармана сигареты и после разрешения девушки закурил.

- Были у меня такие мысли, - призналась Катя. - А потом я подумала о том, что, благодаря вам, очень многие люди почувствовали себя счастливее. Педагоги, актёры. А зрители? Знаете, после премьеры нас чуть ли не полчаса никак не могли отпустить переодеться! Зрители в фойе окружили нас и благодарили за чудесный спектакль, за доставленное удовольствие. А вы в курсе, кто наш основной зритель? Пожилые, очень небогатые люди, в основном, пенсионеры, для которых билет в театр - огромные расходы… Все спектакли и концерты «Кальман и Ко» абсолютно бесплатные, и они идут… И смотрят… Словом, Владимир… Я очень рада, что мы с вами сегодня встретились и у меня есть возможность сказать вам спасибо. Я очень благодарна вам.

- Прямо камень с души упал! Рад это слышать, - улыбнулся мужчина.

- И все же я не очень понимаю… такая секретность… фонд… Да и вообще, откуда вы, собственно, узнали про театр?

- О, это как раз было самым простым! - махнул рукой Владимир. - Вы же помните нашу первую встречу?.. Извините, конечно, что напомнил… Когда я понял, как подвел вас с поступлением, я долго думал, что могу сделать для вас. Я снова зашел в караоке и сказал, что ищу вас. Ни телефона, ни адреса мне не дали, но шепнули, где вас можно найти. Так я узнал про «Кальман и Ко» и понял, как именно я могу вам помочь. А таинственность… мне почему-то показалось что Вы не примете помощь, зная, что она исходит от меня…

- Очень возможно, - вздохнула Катя. - Я ещё долго на Вас сердилась. В любом случае, ещё раз спасибо! А как чувствует себя ваша супруга? - сменила тему она.

- Увы, - Владимир опустил голову. - Веры не стало еще в середине сентября…

- Простите.

- Вам не за что извиняться, Катерина. К сожалению, чуда не произошло.

- Мне очень жаль.

- Мне тоже. Но, по крайней мере, между нами не осталось обид. Я выполнил её просьбу. И Веру ушла спокойной.

- Да, я понимаю, - кивнула Катя. - А ваша дочь…

- А моя дочь, -горько усмехнулся Владимир, - две недели назад уехала в Америку покорять Голливуд!

- Вот как?

- Она передумала становиться певицей. Решила, что в училище её ничему интересному не научат, что там она только зря потеряет время – и перестала ходить на занятия. Зато она снялась в крошечном эпизоде, в каком-то детективном в сериале и решила, что хочет быть актрисой. Тем более, что второй режиссёр заметил в ней талант.

- Я даже не знаю, что сказать…

- А что тут скажешь? - Владимир пожал плечами и протянул Кате руку. – Пойдёмте. Мне кажется, вы замёрзли.

- Вам сейчас очень тяжело, - проговорила Катя, когда они медленно шли по скверу. Снег продолжал валить, правда, Катя теперь не обращала на это внимания. - И вам нужна поддержка, - она не спрашивала – утверждала, и Владимир с интересом взглянул на неё.

- Поддержка? Мне? Я не привык рассчитывать на кого-то. Со своими проблемами я справляюсь сам.

- Даже самому сильному человеку бывает нужна помощь, - покачала головой Катя, - и не важно, какая. Кому-то бывает достаточно одного доброго слова, а он его так и не услышит… А знаете, - теперь остановилось она. - Давайте куда-нибудь сходим? Понятно, что на что-то весёлое вам сейчас не захочется, но какой-нибудь концерт классической музыки… Шопен, Вивальди. Мне музыка всегда помогает в самые тяжелые моменты жизни, вдруг поможет и вам? У меня подруга журналист. Им часто подкидывают бесплатные билеты, и я могла бы достать… Ой, - сбилась она, - глупости говорю, да?

-Ну что вы, Катя! Конечно, я бы с удовольствием сходил бы с вами на концерт и полностью доверяю вашему вкусу. Мне стыдно в этом признаться, но последнее время я чувствую себя, - он покрутил в воздухе рукой, - Даже не знаю, как это объяснить… потерянным, что ли… Я нужен дочери, но она далеко. Я нужен своим подчинённым, но лишь в качестве работодателя. Друзья? Их осталось очень мало - всего двое. И это такие же серьезные, страшно занятые люди, как и я сам. После смерти Веры я дневал и ночевал на работе. Только это никак не могло заполнить пустоту в душе. Не то. И не так. А потом я пришёл на вашу премьеру, увидел глаза счастливых людей… Я понял вдруг, что в какой-то степени в этом есть и моя заслуга. И знаете… Мне очень понравилось это ощущение! Мне сложно объяснить… Словно что-то оттаяло внутри… Я вдруг понял, что я живу… И вы, Катя… Вы как будто бросили мне спасительный круг в самое тяжёлое для меня время…

Катя слушала Владимира и с ужасом понимала - он начинает ей нравиться. Он ей нравится. Человек, из-за которого она не поступила в училище и человек, который фактически оплатил постановку спектакля. Человек, который годится ей в отцы и очень харизматичный мужчина - не миленький слащавый красавчик, но удивительно обаятельный: сильный, умный, спокойный…

Катя чувствовала, что это неправильно, так быть не должно, а гремучая смесь из благодарности, симпатии, сочувствия и уважения уже неслась с током крови к самому сердцу.

- Я буду очень рад, если вы составите мне компанию, - продолжал тем временем Владимир. - Мы сходим с вами на концерт – куда скажете. Я сто лет никуда не выбирался, так что приму ваш выбор. А еще я предлагаю всё-таки обменяться телефонами – так будет удобнее.

- Да, - улыбнулась Катя. – Конечно.

Они, не торопясь, дошли до дома тети Жени. Теперь, когда был сделан первый шаг навстречу, когда не осталось поводов для обиды и недопонимания, общаться стало намного проще.

- Вот здесь я пока что живу, - сказала Катя, останавливаясь у подъезда. – Спасибо, что проводили.

- Вам спасибо, Катя. Мне очень приятно с вами общаться. Надеюсь, в ближайшее время мы с вами встретимся. Я буду ждать вашего звонка, - он придержал дверь подъезда. - До встречи, Катя.

- До свидания, - девушка смущенно улыбнулась и пошла к лестнице. Он не обнял её на прощание, не поцеловал - Катя со стыдом подумала, что даже немножко жалеет об этом. Он даже не предложил перейти на «ты» и не обещал позвонить. Держит дистанцию… «Жду вашего звонка,» - вот как он сказал. Почему? «Просто не торопит события или не испытывает ко мне интереса?» - размышляла девушка.

Он не хочет, чтобы это выглядело как требование благодарности за его помощь - вдруг осенило её. Именно поэтому он предоставил ей выбор звонить или нет. «А почему он согласился на бесплатные билеты? Понятно же, что места там будут не самые лучшие. Почему? Он запросто может купить любые билеты за любую цену. И на любой концерт…» - Катя поднялась по лестнице и остановилась около двери. – Зачем ему бесплатные билеты?.. Мог бы сам выбрать концерт и купить…»

«Ага! А ты бы снова фыркнула и сказала, что тебя от него ничего не надо!» - сказал ехидный голос у Кати в голове. – «Это точно! - не могла не согласиться девушка. - Неужели я для него раскрытая книга? Неужели меня так легко прочитать?

Она немного расстроилась. Почему-то именно сейчас ей очень захотелось стать взрослой и загадочной роковой красоткой. Пока же она была тем, кем была - восемнадцатилетней Катей Соловьёвой, которой, как минимум, вовсе не следовало задерживаться, чтобы не заставлять волноваться любимую тётушку.

Тётя Женя последнее время чувствовала себя всё хуже и даже уволилась с работы. «Тётя волнуется, что меня долго нет, а я тут в облаках витаю!» - отругала себя Катя и достала из сумочки ключи.

На следующей неделе Катя и Владимир прослушали «Времена года» в Консерватории, куда билеты удалось добыть через Настю. Потом сходили на вечер русского романса в камерном театре на краю Московской географии - о мероприятии рассказал Сергей Иванович, он же достал пригласительные билеты. А ещё через неделю по наводке Миши попали на концерт будущих выпускников музыкального училища, порадовавших фортепианными произведениями Бетховена.

- Спасибо, Катя! - они снова стояли около её подъезда. - Пусть это прозвучит банально и пафосно, но благодаря вам, я возвращаюсь к жизни. Мне с вами очень легко. Легко разговаривать, легко дышать… Я совершенно не чувствую разницы в возрасте… так бывает?

- Значит, бывает, - пожала плечами Катя. - В пятницу у нас в театре концерт. В семь вечера. Вы придёте?

- Вряд ли. Даже обещать не буду. У меня важная встреча, и она вполне может затянуться допоздна. Не хочу вас напрасно обнадёживать.

- Жаль…

- Мне тоже. Зато я хочу пригласить вас в Большой. Как вы относитесь к балету?

- Неужели «Щелкунчик»? - задохнулась от восторга Катя

Владимир кивнул.

-Это же… это, - У Кати не хватало слов и она совершенно по-детски захлопала в ладоши от восторга. – «Щелкунчик» в Большом! В декабре! Я и мечтать не смела…Но подождите, - она сдвинула брови. - Во-первых, это очень дорого. Даже на балкон. А, во-вторых, перед Новым годом билетов не достать. Их нужно покупать за полтора месяца.

- За месяц, - с улыбкой уточнил Владимир. – Если повезет, конечно.

- Что вы имеете в виду?

- То, что купил билеты давно, просто выжидал удобного момента, чтобы Вас уговорить. Боялся, что откажетесь. А насчёт дорого… Катя, давайте всё-таки не сравнивать наши весовые категории, хорошо? И потом, - он улыбнулся, видя, что Катя продолжает хмуриться, - Благодаря вам я уже столько денег сэкономил на бесплатных билетах…

Катя не выдержала и рассмеялась:

- А вы опасный человек! С вами надо всегда быть начеку!

- Это правда, - не стал спорить Владимир. - Так что насчёт балета?

- Кто же в здравом уме откажется посмотреть «Щелкунчик» в Большом?.. Конечно, я согласна!..

Балет произвел на Катю невероятное впечатление. Знакомая с детства музыка звучала здесь как-то по-особенному: ярко, сказочно, волшебно. Балерины были прекрасны и грациозны. Казалось, они полностью отвергают закон притяжения - так легко они взлетали над сценой. Каждый жест, каждая поза, каждый поворот головы или взмах руки был совершенен и рассказывал свою историю.

Катя то подавалась вперёд, то снова откидывалась на спинку кресла. Девушка нервно сжимала в руке программку, а через минуту роняла её на колени. Действие настолько захватила её, что, казалось, девушка находится не здесь, не в театре, а в сказочном городе Конфитюренбурге.

Владимир видел, как увлечена Катя и с большим трудом заставлял себя чаще смотреть на сцену, чем на девушку – такие яркие эмоции отражались у нее на лице. Балетоманом он никогда не был, а вот осторожно наблюдать за Катей ему, несомненно, доставляло удовольствие.

Сегодня Катя надела скромное темно-синее платье с неглубоким вырезом и широкой длинной юбкой. Длинные тяжелые волосы она подобрала наверх, заколов их в мягкий пучок. Единственным украшением Кати были длинные серьги – бижутерия, конечно, тем не менее, смотрелись они на ней великолепно, подчеркивая красивую шею. Одухотворенные лицо девушки было прекрасно: на щеках появился легкий румянец, губы приоткрылись, ресницы трепетали… «Даже не думай об этом! - одергивал он себя. - Не смей! Она ребёнок, а ты для неё старик! Старик! Не надо себе льстить! Это пошло и вульгарно! Не смей портить ей жизнь!» - злясь на себя, он отворачивался к сцене, но профиль Кати манил его к себе и притягивал, словно магнитом.

В очередной раз откинувшись в кресле, Катя случайно задела Владимира локтем – совсем чуть-чуть, почти незаметно, а его сердце тут же пропустило несколько ударов, дыхание сбилось. И это одно невинное прикосновение… На счастье Владимира, как раз в это время начался антракт, и мужчина пригласил Катю в буфет.

- Владимир, - восторженно говорила девушка, пока он искал взглядом свободный столик и усаживал за него Катю, - У меня нет слов! У меня просто нет слов! Вы сделали мне царский подарок – лучше и придумать нельзя! Как же я счастлива!..

- Вам кофе или может быть шампанского? – улыбаясь, спросил Владимир.

- Нет-нет! - Катя замахала руками. - У меня без шампанского голова кружится и без кофе я, наверное, не усну всю ночь! Спасибо, спасибо! - она уткнулась носом в программку, читая и перечитывая уже знакомый текст.

- Я всё-таки взял на себя смелость, - Владимир, казалось, отсутствовал меньше минуты. Или это Катя так увлеклась? Мужчина поставил перед ней бокал шампанского и тарелку с крошечными пирожными. Себе он взял сок – сегодня он был за рулем сам. – Катерина, - он поднял свой бокал, - Предлагаю тост за прекрасный вечер, прекрасный балет и мою прекрасную спутницу!

- Спасибо, - Катя слегка покраснела. - Вы очень добры ко мне…

- Не стоит благодарности. Если бы не вы, вряд ли я нашёл бы время на поход в театр. И, конечно, одному ходить в театр – удовольствие ниже среднего, скажу я вам. А еще я очень жалею, что не выбрался послушать вас в «Кальман»…

- Теперь только в конце января, - вздохнула Катя, - У нашей Анны Беловой будет бенефис.

Прозвенел звонок, и Владимир помог Кате подняться, отодвинув её стул. Девушка улыбнулась – ей очень нравились эти мелкие знаки внимания: отодвинуть стул, подать пальто, открыть дверь… Все это получалось у Владимира как-то очень ловко и естественно, как бы между делом.

Началось второе действие, и Катя снова выпала из реальности, погрузившись в действие. Владимиру уже практически удалось совладать с эмоциями, его сердце уже восстановило нормальный ритм, и он даже стал понимать что-то из того, что происходило на сцене, но тут в особенно эмоционально напряжённый момент, всё также продолжая смотреть на сцену, Катя совершенно непроизвольно схватила его за руку.

Владимир вздрогнул и замер. Тот, кто говорит, что не бывает никаких ударов молнии либо откровенно лжёт, либо сам никогда этого не испытывал. Мужчина же совершенно определённо почувствовал, как сквозь его тело прошел электрический разряд, оставив после себя лёгкое покалывание в пальцах и что-то щемящее в сердце.

Катя вряд ли осознала, что именно она сделала – движение было чисто рефлекторным, а Владимир сидел, боясь пошевелиться, боясь напомнить о себе неловким движением. Больше всего на свете сейчас ему хотелось сжать покрепче руку девушки и не отпускать. Но он не смел этого сделать, он был уверен, что напугает Катю своим порывом. И Владимир просто сидел, стараясь даже дышать пореже.

Танец на сцене закончился, и Катя с легким вздохом отпустила руку мужчины, так и не посмотрев на него. Она даже представить себе не могла, какая буря пронеслась в душе Владимира за эти две-три минуты.

- Катя, когда мы с вами снова увидимся? - спросил Владимир, когда машина остановилась около её дома.

- Боюсь, что до Нового года не получится, - с искренним сожалением ответила девушка. - Теперь я буду очень сильно занята на обеих работах. Очень много намечается корпоративов и мероприятий. Да и в караоке народ просто валом валит.

- Понимаю, - Владимир с трудом скрыл разочарование, - и всё-таки не оставляю надежды… К тому же, у меня появилась одна мысль, и я хотел бы с вами обсудить. В любом случае, спасибо за сегодняшний вечер.

Он смотрел на девушку таким взглядом, что ей стало трудно дышать. Катя как-то поняла, вернее, почувствовала, что Владимир её сейчас поцелует. В животе стало легко-легко, а голова, наоборот, затуманилась. Девушка знала, что не оттолкнёт его.

Миг - и Владимир отвёл глаза, а Катя разочарованно вздохнула. Мужчина вышел из машины и открыл перед Катей дверцу.

- До встречи, Катя! - сказал он совершенно спокойно.

- До свидания, - грустно отозвалась девушка.

Всё логично. Кто она ему? Зачем она ему? Они разные Вселенные. Как знакомо… Она во второй раз собирается наступить на одни и те же грабли!.. Опять ничему её жизнь не учит! Слава Богу, что Владимир порядочный человек…

Она шла к подъезду, не оборачиваясь, поэтому не видела, с какой тоской и какой нежностью Владимир смотрит ей вслед.

Дверь за девушкой закрылась. Он достал сигарету и закурил, глядя на знакомые окна. Одно из них светилось, два других были пока темными.

А Катя, открыв дверь, зашла в квартиру и немного удивилась. Телевизор в большой комнате работал, свет горел. Это было странно. Очень странно. Уходя, она предупредила тётю Женю, что вернётся поздно, и тетушка обещала не ждать её и лечь спать пораньше.

- Я пришла! - крикнула Катя, но ответа не было. - Ты спишь? - девушка подошла к креслу, в котором, спиной к ней, сидела тётушка, погладила её по руке и вдруг насторожилась.

- Тётя Женя, что с тобой? - испуганно спросила Катя. Она обошла кресло и, увидев лицо тёти, громко закричала.

Владимир докуривал вторую сигарету, когда где-то в доме раздался крик. Приглушенный расстоянием и стеклопакетами, он всё же был различимым и очень узнаваемым. По спине мужчины пробежал холодок, но, прежде, чем он успел сообразить, что нужно сейчас делать, зазвонил телефон. Даже не глядя на определитель, он понял, что звонит Катя.

- Володя, - сказала она таким голосом, что у него защемило сердце. - Помоги мне, пожалуйста…

Глава 15. Не было бы счастья

Следующие три часа после того как она нашла тётю Женю, Катя помнила смутно. Она позвонила Володе, и он сразу же поднялся к ней, словно был где-то рядом, не успел уехать. В этом Катя была абсолютно уверена, а дальше был сплошной туман.

Кажется, приезжала «скорая» и милиция. Кажется, Катя что-то говорила и вроде бы даже что-то подписывала. Но это неточно. Одно было несомненно - рядом с ней постоянно находился Володя, который, практически не отпуская, держал её за руку и говорил что-то успокаивающее. Вот только это не дало ей полностью соскользнуть в отчаяние. Кате сделали какой-то укол, и она почти сразу почувствовала ватную сонливость.

- Звони родителям! - услышала она голос Володи откуда-то издалека и послушно набрала номер мамы.

- Тёти Жени больше нет, - заплетающимся языком проговорила она в трубку. – Мамочка, приезжайте, пожалуйста, - а дальше был провал и темнота.

Проснувшись на следующее утро, Катя сразу вспомнила события ночи и резко села на кровати. Голова кружилась, в глаза как будто насыпали песка. «Тётя Женя!» - подумала она и слезы сами полились из глаз. Однако, надо было как-то приходить в себя, что-то делать… Правда, что именно делают в таких случаях, Катя не очень хорошо представляла – обе бабушки и оба дедушки ушли из жизни, когда она была совсем маленькой, так что со смертью она столкнулась впервые.

Кое-как девушка сползла с кровати, надела халатик и тут же услышала чьи-то шаги на кухне. Тётя Женя! Произошла чудовищная ошибка! С тётей всё в порядке! Она просто вернулась из больницы!

Чуть пошатываясь от слабости и головокружения, Катя дошла до кухни и увидела Владимира, который, сидя за столом читал газету. Рядом стояла чашка – видимо, он пил кофе.

- Ты проснулась? Как ты себя чувствуешь? - увидев девушку, он отшвырнул газету и подскочил к Кате. Это оказалось очень своевременным – девушка едва стояла на ногах. Он очень бережно поддержал её под локоть. – Садись, садись, - обеспокоенно проговорил он, - доктор предупреждал, что утром у тебя может кружиться голова. Сейчас сварю кофе и тебе станет легче.

- Вы здесь? - проговорила Катя тусклым голосом, с трудом разлепив губы.

- Мы вчера перешли на «ты», если помнишь. Очень жаль, что при таких обстоятельствах, - проинформировал Владимир. – Да, здесь. Мне, конечно, было бы удобнее отвезти тебя к себе, но это могло бы тебя напугать, когда бы ты проснулась в незнакомом месте. Поэтому я остался здесь. Побоялся оставлять тебя одну. Я спал в комнате на диване.

Владимир говорил, одновременно доставая из холодильника йогурт и придвигая к Кате тарелку с булочками. Вчера их точно не было, значит, он успел с утра сходить в пекарню, пока девушка спала.

- И родителям позвони! - мужчина отвернулся к плите – он уже варил кофе. - Они несколько раз звонили, но я забрал телефон сюда, чтобы ты выспалась. Они уже едут, прислали SMS.

- Владимир, простите! - извинилась Катя, - Я создала вам столько проблем…

- Перестань сейчас же. И говори мне «ты», - он поставил перед девушкой чашку с кофе, и Катя обхватила её руками, только сейчас поняв, как сильно замёрзла.

Владимир тоже налил себе кофе и сел напротив.

- Катя, - сказал он, с участием глядя на девушку. - Я очень хорошо понимаю, как тебе сейчас тяжело и знаю, что сейчас тебя нельзя оставлять в одиночестве. Твои родители приедут только вечером, а я должен отлучиться по делам…

Катя посмотрела на него с такой болью, что сердце мужчины жалость от сочувствия.

- Да, - проговорила она. – Конечно, моя подруга. Настя. Есть вероятность, что сегодня она не работает. Я могу ей позвонить. Потом…

- Звони сейчас, - Владимир придвинул ей телефон. - Звони подруге, звони родителям. При мне. Только тогда я смогу уйти со спокойной душой.

- Да вам-то что до меня! - Катины губы задрожали. - Кто я вам, чтобы вы так переживали из-за моих проблем?

Владимир отвёл взгляд и тяжело вздохнул.

- Пока я не могу ответить на твои вопросы, Катя… Я и сам не знаю… не понимаю… Мне ясно одно: наша встреча не случайна. Да, я снова буду говорить о Судьбе, которая нас свела. Не знаю, для чего, но я этому рад, Катя. И то, что у меня есть возможность помогать тебе, почему-то мне кажется очень важным. И нужным. Нужным мне самому. А теперь звони. Мне действительно пора уходить.

Катя успокоила родителей, пообещав не выходить из дома пока они не приедут. После этого дозвонилась до Насти, которая, узнав, какое горе случилось, сказала:

- Так, Катюха, бросаю всё! Лечу к тебе, буду через час, жди!

Только после этого Владимир, удовлетворенно кивнув, начал собираться.

- То, что было нужно оплатить на месте, я оплатил, - сказал он девушке, надевая пальто, - но похороны – это всегда большие расходы. Если вам не будет хватать, обязательно позвони мне. И просто так звони. В любое время. Сам я пока тебя дёргать не буду, вдруг ты заснёшь… Я буду писать тебе сообщения. Отвечай на них, хорошо?..

Катя слушала Владимира и кивала. А, когда он договорил, подошла к нему и крепко обняла.

- Володя, - прошептала она и почувствовала, как его мышцы напряглись. «Сейчас он тоже обнимет меня,» - подумала девушка и ошиблась. Очень мягко мужчина отстранился и, взяв её руки в свои, бережных сжал их.

- Я буду ждать твоего звонка, - сказал он и ушёл.

Катя вернулась в свою комнату и забралась с ногами в кресло. Мыслей не было. Чувств тоже. Она слишком устала, чтобы думать и чувствовать. Если бы не Настя, которая примчалась даже раньше, чем обещала, Катя, наверное, так и просидела бы до вечера. Подруга же чуть ли не с порога сразу отвлекла, заговорила Катю, заставляя рассказывать о том, как складываются ее отношения с Владимиром, что Катя решила насчёт поступления, когда следующий концерт или спектакль в «Кальмане».

Не сразу Кате всё-таки удалось переключиться - сначала она лишь качала головой и отвечала односложно. Только незадолго до того, как должны были приехать родители, немного пришла в себя.

- Как же мне с тобой повезло! - сказала она Насте. - Всегда выручаешь, всегда приходишь на помощь…Знаешь, никогда у меня настоящих подруг не было… И вдруг ты…

- Да у меня, если честно, тоже как-то с подругами не срасталось, - призналась вдруг Настя. - В школе были какие-то чик-чирикнутые на шмотках и парнях - поговорить не о чем, тоска, блин, зеленая… В Универе однокурсницы… больше конкурентки. В лицо – сюсю-мусю, а за спиной гадости говорят. Ещё и в спину всегда подтолкнуть готовы. Да и сейчас примерно тоже самое - сплошная фальшь, лицемерие… Противно! А ты не такая. На подлость неспособна. И еще – ты очень похожа на меня, такая же упертая. С тобой интересно. Так что ты не обольщайся на мой счёт, я с тобой общаюсь потому что мне самой это нравится. Да и потом… Вдруг ты, правда, звездой станешь? Я о тебе книгу напишу. Эксклюзив! Так что мне прямая выгода! А если серьезно, то с тобой я отдыхаю душой.

- Забавно, - бледно улыбнулась Катя, - Володя мне примерно тоже самое говорит…

- Уже Володя, - хитро прищурилась Настя, - Так-так, интересненько… И что же? Признавайся, любишь его?

- Он… очень интересный мужчина… Такой умный, интеллигентный…

- Оооо, -разочарованно протянула Настя, - когда говорят про интеллигентность, то всё, туши свет…

Больше ничего выпытать у подруги Насте не удалось, хоть и очень хотелось, потому что приехали родители Кати. После приветствий, соболезнований и печального чаепития Настя засобиралась домой, пообещав обязательно быть на похоронах.

- Я мало знала Евгению Петровну, но даже этого мне хватило, чтобы понять, каким хорошим человеком она была, - сказала девушка на прощание.

Катя позвонила на работу в караоке-бар и предупредила, что сегодня прийти не сможет.

- Какой ужас, Катюш! - посочувствовал Игорь Иванович. - Держись! Конечно, тебе не надо сегодня приходить. И завтра тоже. Я всё понимаю.

Папа куда-то звонил, с кем-то разговаривал, потом уехал, а мама начала разбирать вещи тёти Жени в поисках того, в чём тётушку можно будет проводить в последний путь. Впрочем, поиски не были долгими - тот самый узелок нашёлся в комоде вместе с отложенным и деньгами и какими-то документами.

- Катя! - позвала девушку мама и протянула ей документ, напечатанный на листке с водяными знаками и заверенный печатью. - Ты что-то об этом знаешь?

Катя взяла документ в руки и первое, что она увидела - надпись крупными буквами «завещание». А в первом же абзаце значилось её фамилия.

-Нет, - удивленно проговорила она. - А что это?

- Это, Катюш… Это значит… Похоже, смерть тёти Жени стала неожиданностью только для нас. Но не для неё самой. Она знала. Она знала и никому ничего не сказала. Зато подготовилась… Посмотри на дату: завещание оформлено меньше месяца назад.

- И что это значит? - всё ещё не понимала Катя.

- Катюш… Тётя Женя оставила тебе квартиру, - мама без сил опустилось на диван и заплакала. Через минуту к ней присоединилась и Катя.

Именно такими - плачущими в обнимку на диване - их застал папа, когда вернулся.

- Да уж, - протянул он, - Евгения Петровна, Евгения Петровна… Причину смерти установили. У неё была аневризма головного мозга и уже довольно давно. И ведь никому ничего не говорила! Партизанка! И работала до последнего! Да-с… Характер, я вам скажу… Кремень!..

- Юра, - Марина Николаевна подняла на мужа заплаканные глаза, - она Кате квартиру оставила. Завещание недавно оформила.

- Ну, с одной стороны, я не удивлён: она женщиной была одинокой, и тебя, и Катю очень любила. Да и квартира эта… Помнишь, когда твой папа умер, Евгения Петровна хотела отказаться от доли в наследстве в твою пользу, а ты сказала, что не в силах возвращаться в квартиру родителей, и ее надо продать?

- Да, это верно. Мы с тобой тогда уже уехали, только-только Катя родилась… А тетя Женя сказала, что раз так, то она на свою половину денег от продажи квартиры выкупит у соседей комнату, чтобы у нее была не коммуналка, а целая квартира.

- Вот-вот. Так что сюда вложены деньги твоих родителей. Так что справедливо получается, я считаю. Но всё равно. Характер…

Тётю Женю похоронили. И Катя удивлялась, сколько народу пришло проститься с ней. Она даже не подозревала, что тётушка была настолько общительным человеком.

Родители Кати пробыли с ней ещё три дня. Они снова и снова убеждали её вернуться в родной город. Безрезультатно. Катя отказалась наотрез.

- Звони мне каждый день! – велела мама и, только после обещания Кати «не забывать об этом», уехали домой. А Катя осталась.

Она ходила из угла в угол, рассматривая забавные безделушки и сувениры, расставленные на полках. Читала названия книг в шкафу, дотрагиваясь кончиками пальцев до их корешков. Она гладила тетину шаль, которую так никто и не удосужился убрать и которая, всеми забытая, лежала на спинке дивана.

Тёти Жени больше нет. Больше никогда Катя не услышит её ворчания про «это давление», не увидит, как тётя прихорашивается перед зеркалом, собираясь на работу или на репетицию в свой «Золотой кокошник», не почувствует запах этих духов… Впрочем, почему нет?.. Катя взяла с полочки под зеркалом резной флакончик и несколько раз нажала на распылитель.

- Мне будет тебя очень не хватать, тётя Женя! - прошептала она.

День тянулся невыносимо долго, и девушка поняла, что ей срочно надо себя чем-то занять. Репетиции, работа… Да хоть зарядку сделать! Но сил ни на что у неё не было. Не хотелось ни есть, ни пить, ни спать - вообще ничего не хотелось. «Может, мне и правда стоило уехать с родителями, - мелькнула мысль. - Нет, ни за что!» - прервала она сама себя.

Как же тоскливо на душе! Репетиции в «Кальмане» сегодня нет. На работу тоже не надо. Зато Настя, наоборот, работает - ей сейчас даже по телефону некогда разговаривать. Ну что такое!..

Катя подошла к окну и отодвинула занавеску. Стемнело. В свете фонарей кружились редкие снежинки, медленно опускаясь на землю. К вечеру обещали снегопад - вот он уже и начинается… «Как же я люблю гулять под снегопадом!» - подумала Катя и вздрогнула, вспомнив, кому не так давно говорила именно эти слова.

«Добрый вечер, Владимир! - она быстро набирала сообщение в телефоне. - Если вы сегодня не слишком заняты, могу я предложить вам прогулку под снегопадом.» Ответ пришел моментально и был крайне лаконичен: «Буду в 21:00»

Сердце подпрыгнуло. Будет! Приедет! Стоило Кате написать - и он приедет. Девушка села в тётино кресло.

Она и сама не понимала, что испытывает к Владимиру. Благодарность?.. Однозначно. Симпатию, уважение, даже восхищение. Вместе с тем, Владимир нравится ей как мужчина – глупо было это отрицать. Он не был красавчиком, как Денис Сосновский, но его обаянию с каждой новой встречей противостоять становилось всё труднее. Катя не была влюблена. Она не замирала от предвкушения встречи, не торопила часы… И все же, все же…

Он не сделал ни одной попытки перевести их отношения на новый уровень. Да что там говорить! Даже на «ты» они перешли меньше, чем неделю назад. Кто они друг другу? Кем Катя хочет стать для него? Ответа пока не было. Одно она знала наверняка – Владимир ей нужен.

Часы показывали восемь вечера, когда Владимир позвонил в домофон. Конечно, Катя ещё не собралась, не оделась для прогулки, но это было делом нескольких минут. Это же прогулка! Девушка не заморачиваюсь ни с макияжем, ни с подбором одежды, так что вряд ли мужчине придётся долго её ждать. Пока он поднимался, Катя успела натянуть черные джинсы, надеть свободный серый свитер крупной вязки и расчесать волосы.

- Я освободился пораньше, поэтому пораньше и приехал. Ничего? Я подожду, пока ты соберёшься, не спеши. Или, может, чаю попьем? -проговорил Владимир, переступая порог. Он снял пальто, шарф, ботинки, выпрямился - и вдруг замер, словно увидев Катю впервые.

Перед ним стояла красивая молодая девушка с густыми тёмными волосами, рассыпавшимися по плечам и спускавшимся почти до середины спины. Её стройную фигуру обтягивали узкие джинсы, подчеркивая все формы и изгибы, а в глубоком вырезе свитера была видна белоснежная, словно светящаяся, кожа. Катя подняла, было, руку, чтобы поправить волосы и тут же бессильно опустила её.

Девушка смотрела на Владимира полными слёз глазами, словно хотела что-то сказать ему и не могла. Сколько в ней было хрупкости и беззащитности… А ещё - безграничного доверия к нему. У Владимира защемило сердце от нежности, накатившей волной.

- Я ждала тебя, - почти прошептала Катя, и он вдруг понял - все его благие намерение летят ко всем чертям. Как и самоконтроль, и выдержка. Это было невыносимо.

Проклиная себя последними словами, он шагнул к девушке и обнял её так крепко, что ещё чуть-чуть, и ей стало бы больно.

- Катя, - прошептал он почти со стоном.

Владимир был готов ко всему - к возмущенному крику, сопротивлению, даже пощёчине… Только не к тому, что произошло. Девушка доверчиво прижалась к нему и, аккуратно освободив руки, обняла его за шею.

- Поцелуй меня, - скорее угадал, чем услышал он.

- Катя, - у него перед глазами потемнело, а мышцы словно превратились в камень. Он балансировал на самом краю, понимая, что достаточно одного неосторожного движения - и всё. Остановиться он не сможет. И не захочет. - Ты хорошо подумала?

- Я не хочу думать, - Катя всхлипнула. - Не сегодня.

Этого оказалось достаточно - пути назад больше не было. Спокойный, воспитанный, рассудительный и интеллигентный мужчина исчез. Ни разум, ни воспитание больше не имели над ним власти. «Надо быть очень осторожным и никуда не спешить, - мелькнула в его голове последняя сознательная мысль, тут же унесённая ураганом страсти, едва он вдохнул запах её волос и почувствовала вкус её тёплых, чуть подрагивающих губ.

Одним движением он подхватил девушку на руки, быстрыми шагами пересёк широкий коридор и опустил её на кровать в комнате.

«Нельзя! Нельзя! - стучало у него в голове. - С ней так нельзя! - однако сил на медленное, красивое раздевание, на то, чтобы, не спеша, любоваться юным телом, не было совсем. Он полностью потерял голову от неукротимого желания, а Катя… Катя… Она, как будто, чувствовала то же, что и он сам. Дрожащими от нетерпения руками она стащила с себя узкие джинсы и потянулась к пряжке его ремня…

- Прости, - едва восстановив вдыхание, Владимир встал с кровати и, повернувшись к Кате спиной, попытался привести в порядок одежду, - Я мерзавец.

- Почему? - на его плечи легли руки девушки, а ее нос ткнулся ему в затылок. – Почему? - повторила она, - и почему ты отвернулся от меня? Что случилось?

- Мне стыдно смотреть тебе в глаза, - мужчина отошёл к окну и уставился в темноту. - Я вёл себя как дикарь. Воспользовался твоей слабостью, твоим состоянием… Напугал тебя… был груб…

- Ты был сильным и страстным, - Катя подошла к нему сзади и снова обняла, - Володя, - с огромным усилием она заставила его обернуться и посмотреть на неё. - Тебе не за что извиняться. Ты… - она запнулась, опустила глаза и покраснела. – Почему ты медлил? Почему мы столько времени потеряли даром? Чего ты так долго ждал?

- Катя… - он не верил своим ушам.

- Тсс! - она приложила палец к его губам и расстегнула первую пуговицу на его рубашке.

Глава 16. Враг

- Катя, нам надо поговорить.

- Конечно, - девушка грустно улыбнулась, выбралась из постели, накинула халатик и забралась с ногами в тётино кресло.

- А куда это ты убежала? - Владимир закинул руки за голову, устраиваясь на подушке поудобнее. - Иди обратно.

- Предпочитаю вести серьёзные разговоры на расстоянии, - упрямо покачала головой девушка, - Тем более, я примерно представляю, что именно ты хочешь мне сказать.

- Вот как? Интересно.

- Ты скажешь, что тебе было хорошо со мной, но нам надо расстаться.

- Да что ты говоришь? - Владимир засмеялся. - Иди сюда, всезнайка.

- Нет!..

- Нет?

- Нет.

Он откинул одеяло, поднялся с кровати, и Катя, ругая себя за бесстыдство, откровенно уставилась на мужчину. Она, хоть и покраснела, никак не могла отвести взгляда от его подтянутого, гармонично сложенного тела. Владимир немного смутился, но всё-таки подошёл и, потянув Катю за руку, заставил встать на ноги.

- А я предпочитаю вести с тобой разговоры не на расстоянии. К тому же, в квартире нежарко. Тебе хочется мёрзнуть? Мне совсем не хочется. Так что, давай обратно, под одеяло.

Катя возмущенно фыркнула, вернулась в кровать и залезла под одеяло, демонстративно отодвинувшись на самый край и скрестив руки на груди.

- Если честно, - Владимир устроился рядом и подтащил Катю поближе к себе, - Сегодня я шёл к тебе именно поговорить, - он весело хмыкнул, - но развитие событий мне понравилось. Возражений не имею.

Катя молча смотрела в сторону, показывая, как сильно возмущена его произволом.

- Катя, - мягко сказал он, - мы расстанемся с тобой только тогда, когда ты сама захочешь этого. Я по своей воле, боюсь, уже не смогу этого сделать. Я влюбился в тебя, Кать. Я честно пытался избежать этого, говоря себе, что мной движет только желание помочь талантливой девушке. Но лукавить глупо. Да, мы разные. Да, я по возрасту гожусь тебе в отцы. Я не должен портить тебе жизнь. Я сто раз говорил себе это. Всё бесполезно. Я действительно влюблён в тебя, Катя…

Девушка повернулась и удивлённо посмотрела на Владимира. Она ожидала услышать совсем другие слова.

- Я не стану тебя обманывать и говорить о том, что прямо сейчас готов предложить тебе руку и сердце. Не готов. Думаю, ты и сама понимаешь, что этому есть много причин. Тем не менее, если я тебе нужен - вот так, сам по себе, какой есть… Если тебе хорошо со мной, если тебя не смущает наша разница в возрасте… мы будем вместе.

- Ты не обманываешь меня?

- Да мне незачем тебя обманывать! - Владимир осторожно поцеловал девушку в висок, а она обняла его и устроила голову у него на плече.

- А поговорить я хотел совсем о другом. Видишь ли… Мне очень не нравится твоя работа. Вернее, обе. Я постоянно вспоминаю ту отвратительную сцену, - когда мы встретились в первый раз… Подожди, не возражай. Да, Катя. Это, действительно, может быть опасно. К тому же, тебе сейчас надо думать о поступлении. Именно это сейчас самое важное.

Катя вздохнула.

- Не вздыхай. Да, это сейчас важнее всего. Это твоё будущее. Но тебе надо на что-то жить…

- Если ты хочешь предложить мне деньги… - моментально вскинулась Катя.

- Даже мысли такой не было! Я уже понял, что ты за человек. Денег от меня ты не примешь, это не про тебя. Я говорю о том, что тебе нужна работа. Нормальная, без рисков.

- Твоей секретаршей? - с сарказмом спросила девушка.

- Фу, Катя, - поморщился Владимир, - Не ожидал от тебя такой пошлости и банальности. Конечно, нет. Да и не твоё это. Помнишь фонд, который я организовал для того, чтобы помочь «Кальман и Ко»?

- Ещё бы!

- Это совершенно не укладывается у меня в голове, настолько фантастически звучит, и все-таки…Уже несколько моих знакомых проявили интерес к нему. Оказывается, помогать искусству сейчас входит в моду. Да и вообще, меценатство весьма положительно влияет на деловую репутацию. Словом, в ближайшее время я расширяются штат сотрудников.

- Володя…

- Да, именно там я хочу предложить тебе работу.

- Секретаршей?

- Да тьфу на тебя! - рассердился он. – Заладила… Нет, конечно. Я ещё не придумал красивое название для твоей должности. Зато, чем ты будешь заниматься, знаю. Будешь ходить на концерты молодых исполнителей. Конкурсы. Экзамены в музыкальных училищах. Изучать СМИ. Интернет. Твоей задачей будет находить молодые дарования. Пока в области музыки, а дальше посмотрим. Ты будешь оценивать, имеет ли смысл вкладывать в них деньги.

- Синекура! - выдохнула Катя.

- Ого, - Владимир посмотрел на неё с интересом. - Какие красивые слова ты знаешь!

- Книжек много читаю, - засмеялась Катя. - Когда приступать?

- Так ты согласна?

- Ну, по правилам, ради приличия я должна была бы поломаться, ты должен был меня поуговаривать, потом поторговаться относительно зарплаты, но я предлагаю опустить эту часть, - она поцеловала его. – Просто спасибо тебе…

Несмотря на то, что до Нового года оставалось полторы недели, а настроения совершенно не было – девушка тяжело переживала потерю тети Жени - Катя много чего успела сделать. Она зашла в офис где ей предстояло работать. Он был небольшой, зато практически в самом центре. Там она познакомилась с новыми коллегами. Перед этим она очень тепло попрощалась с Ларисой и даже - кто бы мог подумать! - с Олесей. Отнесла несколько тортиков в караоке-бар, всплакнула на плече у Игоря Ивановича и клятвенно заверила его в том, что обязательно вернётся, если «там не выгорит».

Теперь надо было заняться подарками. Да, в ее семье только что произошла трагедия, однако у людей праздник. А еще это повод отблагодарить тех, кто так хорошо к ней относится.

Педагогам «Кальмана» девушка преподнесла по коробке хороших конфет и пачке дорогого чая из фирменного магазина. Миша получил от неё в подарок зажим для денег в виде скрипичного ключа.

Катя очень долго думала, что же подарить Насте, пока не вспомнила что та никак не может выбраться в рок-магазин за серебряным кулоном – времени катастрофически не хватало. Решено! Пусть будет кулон. Увидев подарок, Настя завизжала от радости и стиснула подругу в объятиях. Сама же она подарила Кате симпатичный сундучок из нескольких ярусов и отсеков.

- Это косметичка, - с самым серьезным видом сообщила она. - Скоро ты станешь настоящей светской львицей, и тут уже одной бледной помадой не отделаешься. Придётся учиться штукатуриться по-взрослому.

С подарками для родителей проблем не было. Мама очень хотела нотный сборник детских песен – его Катя нашла в музыкальном магазине, а папа давно мечтал о термокружке, которую все никак не мог купить себе, считая это капризом и пустой тратой денег.

Оставалось самое сложное. Надо было выбрать подарок Владимиру. Что подарить богатому человеку, у которого есть всё? А то, чего нет, он сам себе купит с лёгкостью.

Что-то из аксессуаров? Катя усмехнулась. Она примерно представляла себе, сколько может стоить его, например, галстук. Что-то из спиртного? Девушка совершенно не разбиралась в этом. Да и Владимир, кажется, не был любителем горячительного. Что, что ему подарить?..

Катя медленно брела по улице и вдруг остановилась как вкопанная. Комиссионный магазин. Он был расположен недалеко от дома, и девушка периодически заходила сюда как в музей. Тут не было настоящего антиквариата, но интересные вещи иногда попадались. И одну такую штучку Катя недавно видела…

- Это тебе, - немного смущаясь, сказала девушка, вручая небольшой сверток мужчине.

Владимир заехал к ней ненадолго тридцатого числа, с трудом выкроив время в своем плотном графике. Завтра Катя на все каникулы уезжала к родителям, и он просто не мог не повидать ее перед отъездом.

- Ты даришь мне подарок? – удивился мужчина.

- А что, нельзя? - испугалась Катя.

- Ну что ты! Просто это так неожиданно и непривычно, - он не стал продолжать, а Катя ничего не спросила. Владимир зашуршал бумагой, разворачивая Катин презент и удивленно поднял брови, взглянув на девушку:

- Это же… Это… - он снова принялся разглядывать небольшую очень изящную бронзовую статуэтку - красивый юноша с золотым луком и щитом. - Это же Аполлон!.. Какая прелесть!.. Но почему? Это намёк на мою бесподобную внешность и идеальную фигуру? - он шутливо приосанился, расправив плечи.

- В том числе, - улыбнулась Катя, - А еще…Ты разве забыл, что Аполлон считается покровителем…

- Искусств! - закончил Владимир и широко улыбнулся. – Тонко. Мне очень понравилось, спасибо тебе! Стоп! - он осторожно отстранил Катю, которая уже вовсю обнимала его, - Чуть не забыл! Я ведь тоже не с пустыми руками.

Катя слегка напряглась, ожидая что он подарит ей что-то неприлично дорогое, что она принять не сможет, не нарушив своих принципов. Однако подарком оказался очень красивый и очень мягкий шарф-палантин оливкового цвета.

- Горло у певицы должно быть всегда в тепле, - сказал Владимир, а девушка облегченно выдохнула и прижала шарф к щеке:

- Я буду носить его всю зиму, - тихо сказала она, - Мне очень нравится. Спасибо, Володя!..

Родителям Катя ничего не стала рассказывать о Владимире. Зачем? Это для них лишний повод попереживать, а переживать тут совершенно не о чем. За прошедшие полгода Катя очень изменилась и повзрослела. Теперь на многие вещи она смотрела иначе, чем раньше. Она больше не хотела заглядывать в будущее, наслаждаясь тем, что имела сейчас.

Здесь, с родителями, она снова стала маленькой девочкой, вернулась в детство. Они нарядили ёлку, обменялись подарками, готовили с мамой, катались на лыжах и коньках с папой, много разговаривали. Володя за эти дни несколько раз звонил, ещё чаще писал, и все равно под конец каникул Кати уже отчаянно по нему скучала.

Каникулы закончились, снова начались трудовые будни. Дел накопилось немало, и это было очень кстати: на печальные мысли просто перестало хватать времени.

Вернувшись в Москву, Катя первым делом съездила в музыкальное училище и оплатила подготовительные курсы. Всё плохое, что здесь произошло с ней, как-то сгладилось и забылось. Отошло на дальний план.

«Тебе надо думать о поступлении. Это сейчас самое важное,» - говорил Владимир, и Катя была с ним полностью согласна. К тому же, у неё почему-то была уверенность в том, что никто её больше не посмеет обидеть. Теперь.

Каждый день она ездила в офис «Горячих сердец», хотя большой необходимости в этом не было, многое можно было сделать и дома. Тем не менее, Катя появлялась там хотя бы на пару часов. Она не хотела, чтобы ее считали бесполезной дурочкой, протеже директора. Ее взяли на работу, и она хочет работать. Просто так деньги Катя получать не желает. И результат был – всего за неделю девушка нашла двух кандидатов на получение грантов от фонда.

В «Кальмане» шла подготовка к бенефису Анны Беловой. У Кати там было всего два выхода: в том самом трио из «Чёрной маски» и в дуэте с Мишей из «Трембиты». Несмотря на это, девушка репетиций не пропускала. Она считала, что, даже если сама не выходит на сцену, то хотя бы посмотреть и послушать репетиции других актеров будет весьма полезно. Да и замечания Владилены Эдуардовны, несмотря на спорную форму, по сути всегда были точны и справедливы – их Катя тоже «мотала на ус», даже когда их высказывали другим. И еще девушке просто не хотелось сидеть одной в пустой квартире…

Днем в среду позвонил Володя и спросил, не хочет ли Катя поужинать с ним. Он планирует освободиться пораньше и приглашает Катю в ресторан.

- Только не выдумывай ничего особенного с нарядами, там все демократично и по-домашнему, - предупредил он. – Одевайся как обычно ходишь. Я за тобой заеду около восьми, к ДК. Если ты еще будешь занята, подожду, не переживай.

Трио прошли два раза, Миша сегодня не появился, и Катя, со спокойной совестью пошла переодеваться. Она немного нервничала, поглядывая на часы - Владимир приехал десять минут назад и просил не торопиться - он без проблем ее подождёт. Ничего страшного. Тем не менее Катя все-таки спешила. Опаздывать неприлично, как и заставлять человека ждать. Не важно, как к этому относится он, главное, что переживает она.

Вероятно из-за того, что она торопилась и мыслями была уже не здесь, девушка не заметила, как пристально за ней наблюдает Ирочка – внимательно, настороженно и совсем не доброжелательно.

Ирочка обычно уходила в числе последних, всё ещё не оставляя надежды на то, что Миша пойдет её провожать. Иногда срабатывало, и он действительно провожал её, правда, исключительно до метро и исключительно по просьбе Владилена Эдуардовны, которая питала к девушке симпатию и считала её чуть ли не своей воспитанницей.

Сегодня же Ирочка выскочила из класса следом за Катей даже переодеваться не стала - только накинула на плечи шубку и, как была в танцевальных туфельках, так и побежала по лестнице.

Внедорожник Владимира был припаркован почти у входа в ДК, и мужчина, в ожидании Кати, сидел на заднем сиденье. «Значит, сегодня за рулём Серёжа, а не сам Володя,» - подумала Катя, увидев, как Владимир открыл заднюю дверцу и невольно улыбнулась.

С одной стороны, Серёжу она немного стеснялась и молчала почти всю дорогу, а с другой… с другой это означало, что Володя будет не просто сидеть рядом с ней. Он обязательно обнимет, возьмёт Катю за руку и будет перебирать её тонкие пальцы, осторожно поглаживая. Эта невинная ласка почему-то рождала в душе девушки настоящую бурю. Владимир видел её реакцию и, казалось, получал от этого настоящее удовольствие.

Катя увидела Володю и радостно улыбнулась ему. Она всё ещё смущалась открыто выражать свои чувства и обнимать его при посторонних, мужчине же, кажется, было абсолютно на это наплевать. Он шагнул Кате, подхватил её и закружил на месте.

- Хватит, хватит! - звонко смеялась Катя. - У меня кружится голова!

- И у меня тоже, - Володя страстно поцеловал её. - От твоей близости. Прыгай в машину, холодно.

Внедорожник мягко тронулся с места, и никто из сидящих в нём не заметил, как тихо закрылась дверь ДК. Все это время она была полуоткрыта, и из-за нее за Владимиром и Катей внимательно наблюдала Ирочка.

- И… прыг!.. - скомандовал Миша. Катя подпрыгнула, он ловко подхватил её на руки и вынес на авансцену, где они замерли в красивой финальной позе.

- Неплохо, - одобрила Владилена Эдуардовна. – Сыровато, тяжеловато, но неплохо. Постараетесь - можно будет красиво сделать. Работайте.

- Мне понравилось, - улыбнулась Катя, когда они ушли за кулисы.

- Если бы кое-кто похудел бы немного раньше, давно можно было бы так танец заканчивать! - хмыкнул Миша.

- Хам! - дёрнула плечом Катя. – Я раньше похудела, чем мы этот номер начали делать! Так что – хам! Но талантливый, это факт…

- Чего это сразу «хам»? Партнёрш может быть много, а моя спина у меня одна! Идея эта у меня придумалась давно, проблема была в тебе…

- Сам ты проблема ходячая! Плясал бы со своей Ирочкой!..

- Свят-свят, изыди! Не поминай ЭТО к ночи! - замахал руками Миша. – Сил моих нет! Уже не знаю, куда от неё деваться… Совсем с катушек слетела – как будто демон в нее вселился… Напрямую говорил – Ирка, отстань! Не понимает… Хоть из театра уходи… Нет уж, я тебя ни за что не брошу, даже если ты снова поправишься.

- Свят-свят! - замахала руками теперь Катя. - Ни за что! Ладно, мир?..

- Мир. Всё, Кать, я побежал. На свидание тороплюсь, - Миша обнял Катю и поспешил в класс переодеваться.

Катя присела на стул в гримёрке. У неё дел на сегодня не оставалось, так что сейчас отдохнет немножко и пойдёт домой…

- Сидишь? - в гримерку заглянула Ирочка. - Он ушёл, а ты сидишь? Это чтобы подозрений не вызвать? Типа, ушли не вместе?

- Ты о чём? – Катя так устала, что ей было лень вдумываться в суть претензий.

- Слушай, не придуривайся, а? Можешь кого угодно обмануть, только не меня! Думаешь, я не вижу, как вы каждый раз при встрече и на прощание тискаетесь с ним? Вообще совесть потеряли!

- Ир, с тобой всё нормально?

- Со мной – да, а вот с тобой? - Ирочка схватила Катю за рукав костюма. - Это из-за тебя я без партнёра осталась! Он вообще со мной теперь работать отказывается, а от тебя не отходит! Мы с Катей, мы с Катей… Но тебе и этого мало, да? Решила в постель его затащить? Или уже затащила? И как впечатления? Молоденький-то лучше, да? Что, у папика твоего проблемы старческие? Решила на стороне добрать?

- Да что ты такое несёшь? - Катя вскочила на ноги и теперь девушки с ненавистью смотрели друг другу в глаза.

- Ой, не прикидывайся овечкой! Папик - для денег, Мишаня - для удовольствия. А не жирно тебе одной будет? Шлюха!..

Коротко размахнувшись, Катя хлестко Ирочку по щеке. На коже девушки остался ярко-красный отпечаток.

- Ах ты сучка! - Ирочка тоже замахнулась, но что-то во взгляде Кати заставило её опустить руку.

Катя шагнула вперёд, и Ирочка непроизвольно отступила, уступая ей дорогу.

- Если я хоть раз увижу тебя рядом с ним… Если ты посмеешь выйти с ним на сцену… - прошипела она вслед Кате.

- Тогда – что? - обернулось девушка, и Ирочка непроизвольно попятилась.

- Тогда… Тогда все… ВСЕ здесь все узнают, какая ты дрянь! И папик твой узнает о твоих проделках! И ты ещё пожалеешь! Я тебя предупредила.

Катя сделала шаг к Ирочке и, прищурившись, холодно процедила:

- Я тебя не боюсь! - и быстро вышла из гримёрки.

Бенефис Беловой вышел на славу. Актёры были в ударе, сама виновница торжества блистала на сцене и наслаждалась всеобщим вниманием. На общем поклоне её буквально завалили цветами и мягкими игрушками, и пусть это были подарки от родных и друзей - это не делало их менее ценными.

Владимир тоже вручил роскошный букет бордовых роз Беловой и скромный, небольшой букетик из меленьких розовых роз и воздушной гипсофилы – Кате. Она сегодня стояла с краю сцены, рядом с Мишей. Девушка кивнула и благодарно улыбнулась мужчине, оценив его тактичность. Действительно, сегодня не её день. Некрасиво было бы затмевать Белову.

Пока все актёры продолжали наслаждаться аплодисментами, Катя первой ушла за кулисы – именно для этого она стояла крайней на поклонах. Девушка заранее предупредила Владилену Эдуардовну, что торопится и на традиционное чаепитие не останется: они с Володей сегодня собирались сходить в кино. И Катя очень спешила.

Она стремительно пересекла гримерку и уже занесла ногу над первой ступенькой лестницы, ведущей вниз, в фойе, когда услышала за спиной голос Ирочки, полный ненависти:

- Дрянь!..

Она хотела обернуться, и не успела, почувствовав резкий удар в спину. Еще секунду она попыталась держать равновесие и даже услышала, как что-то кричит Миша. Он бросился вперёд, оттолкнул Ирочку и попытался удержать Катю. Увы! Ему не хватило сотой доли секунды, и его руки схватили пустоту. А Катя, не устояв на высоких каблуках, уже падала вниз головой.

Еще одна секунда - девушка во что-то врезалась лицом, и тут же рот наполнился горячим и солёным. Теряя сознание от непереносимой боли, она успела заметить, как над ней склонились Миша и Владимир, оба бледные, с расширенными от ужаса глазами.

«Всё хорошо,» - хотела сказать Катя, чтобы успокоить их. И почему-то не смогла. А потом сразу наступила темнота.

Глава 17. В больнице

Катя открыла глаза и застонала. Сознание вернулась мгновенно, а вместе с ним навалилась боль. Девушка даже не могла понять, есть ли что-то в её теле, что не болит сейчас. Руки-ноги нещадно щипало, спину тянуло, рёбра ныли. Однако, хуже всего дело обстояло с головой.

Боль накатывало волнами, заставляя плясать перед глазами какие-то мерзкие зелёные пятна Тошнило. И что-то было не так с лицом, хотя боль тут была какой-то тупой, словно приглушенной.

Катя чуть пошевелилась и почувствовала, что в обеих её руках стоят катетеры. С трудом повернув голову сначала вправо, потом влево, она увидела с каждой стороны кроватикапельницы, застывшие, словно часовые. Что-то противно и ритмично попискивало. Пик-пик, пик-пик, писк-пик… Катя поняла, что это работает кардиомонитор, отслеживая работу её сердца. Левую руку выше локтя неприятно сдавило, а потом постепенно отпустило с каким-то странным шипением, а монитор издал новый звук.

- Ой, проснулась? - услышала Катя ласковый женский голос. - Вот и умница! Смотри, какое давление у тебя хорошее! Все в норме. Сердечко хорошо работает и температуры нет… - к Катиной кровати подошла пожилая медсестра в розовой форменной пижаме. - Как ты дочка? - заботливо спросила она.

- Голова болит, - каким-то чужим голосом прохрипела Катя.

- Знамо дело! – кивнула медсестра. - Ничего-ничего, сейчас я доктора позову! - она поспешно вышла из комнаты.

Больница. Понятно. «Я в больнице? - Катя вздрогнула. Память вернулась к ней, и теперь она словно еще раз пережила этот ужасный момент – удар в спину, крик, падение и удар. Удар? – Я ударилась лицом!» - испуганно подумала девушка, подняла руку, насколько позволяла игла в вене и хотела дотронуться до лица.

- А вот этого делать не надо, Катерина! - услышала она строгий голос. В дверях стоял симпатичный мужчина средних лет. Из-за его плеча выглядывала уже знакомая медсестра. На мужчине была зелёная хирургическая пижама, а поверх неё надет белый халат с бейджиком. «Наверное, это и есть доктор,» - подумала Катя и не ошиблась.

- Меня зовут Олег Игоревич. Я твой лечащий врач, - представился он, взял стул и сел в изножье кровати так, чтобы Кате было удобно смотреть на него, не поднимая голову. - Как самочувствие?

- Бывало и получше, - проскрипела Катя.

- Понимаю. Горло скоро пройдёт – это после общего наркоза. Руки-ноги у тебя целы. Только кожу ободрала. Есть трещина в ребре. Ушибы. Сотрясение есть. Не тяжёлое, средней тяжести. Ты, Катерина, в рубашке родилась: после такого падения практически ни одной серьёзной травмы.

- А лицо?

Доктор вздохнул.

- С лицом хуже, Кать… ты ударилась об острый металлический порожек…

- Говорите же!..

- Говорю, в рубашке ты, Катерина, родилась… Тебе повезло, что рядом был Владимир Алексеевич. Это он организовал и эту больницу, и операцию. И, главное, что всё было сделано быстро. Сразу. Времени упущено не было. Твой нос, конечно, пришлось собирать как паззл, но, думаю, собрал я его хорошо. Правда, он теперь будет другой формы… Нет-нет! Не пугайся! Не хуже, думаю, может, даже лучше прежнего. Из-за этого лицо изменится. Хотя и не слишком сильно.

- А шрамы? Я буду уродиной?

- Катя, - доктор строго на неё посмотрел. - Ты меня слышала? Скорее всего, никаких следов не останется вообще. Красоткой ты будешь! Мы тебя немного понаблюдаем и, думаю, через недельку уже отпустим домой. А сейчас Ольга Владимировна сделает тебе укольчик, и ты поспишь, - он поднялся.

- Я не хочу спать!

- Именно поэтому укол нужен, Катя. Сон лечит, - не слушая возражений, доктор вышел из палаты.

- Всё будет хорошо, не переживай, - ласково улыбнулась Ольга Владимировна.

Второй раз Катя проснулась, когда за окном было темно. Она слабо шевельнула рукой, и тут же к ней подошёл Володя, который вот уже больше часа ждал, когда девушка откроет глаза.

- Катя, милая! - он сел на стул рядом с кроватью и осторожно взял девушку за руку, - Я чуть с ума не сошёл. Так боялся, что потеряю тебя…

- Ты снова спас меня, - теперь голос Кати звучал гораздо увереннее, чем утром. – Прости, что заставила поволноваться.

- Поволноваться, - горько усмехнулся он. – Нашла же слово!.. Как ты? Где болит? Тебе что-то нужно?

- Нужно. Я хочу увидеть свое лицо. Тут есть зеркало?

- Вот дурочка! - рассердился мужчина. – На бинты она хочет посмотреть! Олег заходил к тебе? Сказал, что всё хорошо будет? Значит, будет. Он, Катя, один из лучших пластических хирургов в Москве. И мой одноклассник. Ему можно верить, он никогда зря не обнадёживает, говорит, как есть.

- Володя…

- Молчи, молчи! Не трать силы. Тебе отдыхать надо. Ещё даже суток не прошло… Кстати, к тебе уже товарищ из органов сегодня рвался. Олег не пустил.

- Из каких органов?

- Внутренних.

- В смысле? Ох, не поняла сразу, - Катя слабо улыбнулась своей недогадливости. – Голова еще плохо соображает. Из милиции?

- Может, из Следственного комитета – я, честно говоря, не понял, сам его не видел. Дело серьёзное, Кать. Ты могла погибнуть. Миша сказал, что ты не сама упала. Что тебя толкнула эта… ваша…

- Ирочка, - подсказала Катя. – Да, она угрожала мне недавно, а я ей не поверила. Володя, - Катя увидела, как мужчина изменился в лице и испугалась. Она поняла, что независимо от расследования, он этого так не оставит. – Володя! - позвала она снова, и он посмотрел на неё. - Я не буду писать заявление.

- Зря.

- Володя, я так решила.

- Значит, я с ней разберусь сам.

- Нет, пожалуйста, не надо. Я прошу.

- Владимир Алексеевич, пора! - в палату зашла медсестра. - Кате надо отдохнуть.

- Да-да, ухожу. Ещё минуточку.

Он встал со стула и присел на край кровати. Осторожно погладил руку девушки и поцеловал ее пальцы.

- Как же сильно люблю тебя, - тихо сказал он.

- Владимир Алексеевич! Да что ж это! Достанется мне из-за вас! - медсестра уже махала руками, словно прогоняя Владимира.

- До завтра, любимая, - улыбнулся он Кате.

- До завтра, Володя. Спасибо тебе.

На следующий день Катя чувствовала себя гораздо лучше, о чём и сообщила Олегу Игоревичу на утреннем обходе.

- Если товарищ из органов… внутренних, - на всякий случай уточнила она, - захочет побеседовать, я готова с ним пообщаться.

- Ты уверена? Пару дней я запросто могу его помариновать.

- Нет, Олег Игоревич, не надо. Я хочу побыстрее с этим покончить.

Неприметной внешности мужчина, капитан какой-то - Катя прочитала его фамилию в удостоверении и тут же забыла ее – явился уже через час. Он с явным удовольствием, одобрительно кивая, выслушал версию Кати: «падение вследствие собственной неосторожности».

- То есть вы хотите сказать, что это был несчастный случай? - уточнил он. - И заявления не будет?

- Именно так. Вы всё правильно поняли.

- Отлично. Тогда я вам сейчас зачитаю… если всё правильно, напишите «с моих слов записано верно» и поставите подпись.

После ухода капитана Катя, пока еще с помощью медсестры Тани поела немного супа и мясного суфле, и тут же почувствовала, что её клонит в сон. «Володя придёт только вечером, - подумала она лениво, - Настя работает, а больше посетителей я не жду. Сон лечит… Вот и буду спать,» - и задремала.

- Извините! - услышала она сквозь сон.

Просыпаться не хотелось, и Катя надеялась, что её оставят в покое. Как бы не так.

- Извините! - ввинчивался ей в голову громкий, чуть визгливый женский голос. – Извините!

Катя с трудом разлепила глаза. Около кровати стояла женщина неопределенного возраста. То ли сорок, то ли пятьдесят - очень ухоженная, какая-то гладкая, холеная, в хорошем костюме с модной короткой стрижкой, она, тем не менее, почему-то сразу не понравилась Кате.

- Извините, это вы Катя? - деловито продолжила она, увидев, что девушка проснулась.

- Я.

- Кааатенька! – женщина внезапно завыла как-то по-бабьи, бухнулась на колени рядом с кроватью и разрыдалась: - Не губииите!..

Катя потрясла головой. Оставалась крошечная надежда на то, что это все ей снится, и этот сон можно прогнать. Нет. Женщина никуда не делась. Она стояла на коленях и рыдала в голос, не забывая, впрочем, искоса поглядывать на девушку.

- Я ничего не понимаю, - призналась Катя. - Если Вас не затруднит, Вы можете поплакать на стуле? Мне пока ещё тяжело поднимать голову, а разговаривать с человеком, которого я не вижу, некомфортно.

- Да-да конечно, - быстро и совершенно спокойно отозвалась женщина. Она села на стул, и здесь её рыдания возобновились с новой силой.

«Наверное, я должна ее о чем-то спросить,» - думала Катя и не спрашивала. Голова снова разболелась. Мысли ворочались, словно тяжелые камни. Говорить же не хотелось вовсе. Девушка прикрыла глаза.

- Разве не поняли? – не выдержала женщина, поняв, что Катя ни о чем ее спрашивать не собирается. Она скомкала бумажный платочек, которым только что вытирала слёзы. – Я мама Ирочки.

Катя открыла глаза и посмотрела на нее, все также молча.

- Ирочка – моя дочка! – повторила женщина.

- Я поняла, - коротко ответила Катя. – От меня вам что нужно?

- Её же теперь посадят! - слёзы женщины высохли от Катины непонятливости, а голос звучал чуть ли не с вызовом.

- Скорее всего, - согласилась Катя, снова прикрывая глаза. - А разве она ни в чем не виновата?

- Простите её! Умоляю! Бедная девочка… она так страдает…

- Страдает? – теперь Катя смотрела на маму Ирочки с интересом. Она даже приподнялась на подушке. - Вы это серьёзно? Ничего не перепутали?

- Нравственные страдания сильнее физических! - наставительно ответила женщина.

- А почему ваша страдалица сама не пришла ко мне? Могла бы прощения попросить и не страдать. Нравственно.

- Вообще-то, Катерина, в случившемся есть и ваша вина! Ирочка мне все рассказала! Вы её спровоцировали!

- Да что вы говорите! Может, это она на меня заявление хочет написать?

- Извините, что-то я не туда… - женщина встала и подошла к тумбочке, стоящий возле кровати. Она достала из аккуратной маленькой сумочки белый пухлый конверт и положила его на тумбочку. - Не Бог весть, что, - пожала она плечами и вздохнула, - Сколько смогли… Вам на лечение…

- Уберите немедленно! - в голосе Кати прорезались новые властные нотки. - Я не стану писать заявление. Не потому, что вы просите. Впрочем, вряд ли вы поймете… А на эти деньги лучше полечите свою дочь. У психолога, как минимум. Если еще не поздно.

Женщина странно посмотрела на Катю, острыми, ярко накрашенными ноготками цапнула с тумбочки конверт, ловко спрятала его обратно в сумочку и, покачивая бёдрами, пошла в сторону двери.

- Выздоравливайте! - бросила она, не оборачиваясь, а Катя подумала, что от такой яблоньки яблочко даже не укатилось. Прямо под корнями и осталось.

«А вообще, - задумалась она, закрывая глаза, потому что так голова болела меньше, - что-то странное происходит с моей жизнью последние полгода. Как-то слишком часто сменяются чёрные и белые полосы - аж в глазах рябит. Только-только всё начинает налаживаться - и пожалуйста! Чуть не погибла.

Может, я что-то не так делаю? Или это просто испытания, которые я должна пройти? Ох, скорее бы уже… Испытания-то с каждым разом всё тяжелее становятся… А если попробовать что-то положительное найти? Теперь у меня новое лицо… Доктор сказал, что ничуть не хуже прежнего. Хотелось бы верить… Может, с новым лицом и жизнь у меня начнётся новая?

Володя… Второй раз он меня спасает… Но если бы не он, училась бы я сейчас спокойно и горя бы не знала. А если бы я не поступила не из-за Володи, а по другой причине? Вот не свела бы нас Судьба… Ирочка бы толкнула меня, а Володи нет… - девушка поежилась, - Даже думать о таком не хочется… Володя… Несмотря ни на что, я очень рада, что мы встретились. Он сказал, что любит меня… А я? Да, мне хорошо рядом с ним, он потрясающий мужчина, я его уважаю, я ему благодарна… Люблю?.. Не знаю… Готова я, как мама ради папы, бросить ради Володи музыку? Забыть о своей мечте? Ох, вряд ли… Но и расстаться с ним мне будет трудно, очень трудно… Он удивительный человек… Он нравится мне, сильно нравится… Да, он прав… Рано или поздно мы, скорее всего, расстанемся… Нет, пусть лучше поздно! Наверное, со временем я смогу полюбить его. Но сделает ли меня это счастливее? Думаю, да. Что-то я совсем запуталась… Володя… Кто ты для меня?..»

От мыслей о Владимире, как это обычно бывало, Кате сразу стало спокойнее и теплее. Она даже слабо улыбнулась.

- О, выздоравливающим привет! Я смотрю, настроение у тебя хорошее! - в палату стремительно ворвался Миша. В руках у него были розы необычного зеленоватого цвета. Он поискал глазами, куда их пристроить, не нашёл и положил на тумбочку. – Привет! Что за сервис? Хуже, чем в районной больнице! Всего одна ваза - Миша показал на букет розовых роз, принесённый Володей – они-то как раз стояли в вазе.

- Сервис отличный, - возразила Катя. – Привет. Только я бы ещё охрану у дверей палаты попросила поставить. Сегодня прямо проходной двор – отдохнуть не дают…

- Ты не рада меня видеть? А я с работы отпросился, чтобы тебя навестить! Неблагодарная!

- Надо же, какие жертвы! Нет, Миш, тебе я как раз очень рада, - она выделила голосом слово «тебе».

- А, - кивнул Миша, - Понял. Приходили уже.

- Кто?

- Ну как же? Ирка с мамашей своей. Я еще почему к тебе так рано примчался – предупредить. Она меня сегодня прямо около дома подкараулила, представляешь? На колени бухнулась - прикинь - прям на асфальт, я офигел. И рыдает в голосину. Говорит, что Ирка в истерике, даже хотела с балкона прыгнуть – они с папашей всю ночь ее за руки держали. Умоляла сказать, в какой ты больнице. Ну, чтобы прощения попросить. Ирка без твоего прощения жить не хочет…

- И ты сказал.

- Кать, не сердись! Ты просто представь - тётка передо мной на коленях ползает, прямо перед моим подъездом… а народ мимо идет, смотрит… Меня же все там знают, я там с детства живу… Я растерялся, признаю. Испугался даже. И потом, она же просто про «попросить прощения» говорила…

- Да конечно! - усмехнулась Катя. - Ирка даже прийти не соизволила. А мать приходила извиняться. И денег предлагала, чтобы я заявление забрала.

- А ты?

- А я его и не писала. Сказала, что сама упала.

- Нууу… не знаю, - протянул Миша, - дело твоё, конечно… она вообще-то тебя убить могла.

- Не убила же.

- Логично, - согласился он и тут же переключился на другую тему. – Слушай, а в театре такое было… Бабульки наши, преподы, корвалол литрами пьют… Владилена организовала сбор денег на твоё лечение. А наши все, актеры, которые, потребовали, чтобы Ирку выгнали. Совсем. Испугались, наверное, что и сами под раздачу могут попасть. Мало ли, что ей в следующий раз не понравится… Или вдруг она ещё на кого-то зуб имеет. Владилена сдуру брякнула, что ошибиться может каждый, что девочка молодая, надо дать ей шанс… А Белова, знаешь, что? «Шанс кого-нибудь на тот свет отправить? Извините, не торопимся! Решайте, или она, или все мы!» И за тебя все очень переживают. Мне уже говорили, что, если пойду, привет тебе передавать. И передачу с фруктами собирают, прикинь?..

- Ничего себе… Я думала, наоборот, все порадуются устранению конкурентки… - горько усмехнулась Катя.

- Да брось ты! Ты же знаешь, что к тебе все у нас хорошо относятся. Да и какая конкуренция? Всем понятно, что у тебя большое будущее, а для наших всех «Кальман» - просто необычное и любимое хобби. У тебя принципиально другой уровень! В общем, выздоравливай и приходи. А гипс на носу тебе очень идёт, если что. Ты такая смешная с ним.

- Дурак, - засмеялась Катя, нисколько не обидевшись. - Доктор сказал, что выпишут скоро. Нормально все со мной. Только вот, - погрустнела она, - Если отёк не спадёт, не знаю, как петь буду… И с подготовительными курсами пролёт… Эх…

- Ладно, не паникуй раньше времени! Не сможешь петь, будешь говорить. Я тебя жду. Мне другая партнёрша не нужна!..

Миша ушел, а Катя позвала медсестру, чтобы та помогла ей подняться. Голова еще кружилась, ребра болели, но залеживаться девушка не собиралась. Больница, конечно, замечательная. Только дома все равно лучше.

Глава 18. Новые горизонты

Катю выписали из больницы через неделю после операции, как только сняли швы. Отражение в зеркале ещё немного пугало её, правда, Олег Игоревич клятвенно заверял ее, что все идет по плану, так и должно быть. Отёки и синяки со временем пройдут. Надо совсем чуть-чуть потерпеть.

Доктор оказался прав. Меньше, чем через месяц, девушка уже выглядела замечательно. Никаких следов травмы или хирургического вмешательства не осталось – доктор, действительно, был волшебником. Он не обманул, сказав, что из-за коррекции формы носа, лицо девушки изменится – это было действительно так. Изменилось оно не слишком сильно, точнее сказать, почти неуловимо, если сильно не присматриваться, то и не заметишь, и, вместе с тем, ее черты приобрели какую-то утончённость, даже аристократичность, и Катя из просто милой симпатичной девушки превратилась в настоящую красавицу.

Впрочем, изменилась она не только внешне. То, что с ней произошло сделало её чуть более хладнокровный, чуть более расчётливый, чуть более осторожный. От прежней наивности и восторженности и не осталось и следа.

- Я иногда не узнаю тебя, - сказала ей как-то Настя. – Прошло меньше года, с тех пор, как мы познакомились, а ты стала совсем другим человеком.

- Я сама себя теперь узнаю с большим трудом, - невесело улыбнулась Катя.

Она вернулась в «Кальман», правда здесь она теперь держалась достаточно отстраненно, ни с кем не откровенничала, не делилось ни радостями, ни горестями. Узнав от Владилены Эдуардовны, что Ирочка исчезла не только из театра, но и вообще из Москвы – непонятно почему и как, скоропалительно и очень сильно кем-то напуганная – даже не удивилась, равнодушно пожав плечами. Ее это волновало мало. Уехала и уехала.

Катя больше не оставалась на традиционные чаепития после репетиций и концертов, сразу убегала домой. Даже Мишу она теперь держала на расстоянии вытянутой руки, боясь сказать ему лишнее слово.

Да что там говорить! Она и своим родителям не рассказала полной правды о том, что с ней случилось. Оступилась, упала. Сделали пустяковую операцию. Да, бесплатно, по полису, потому что несчастный случай.

- Все в порядке, волноваться не о чем, - вот и всё, что услышали от неё родители.

Единственный человек, рядом с которым Катя иногда позволяла себе быть прежней - это Владимир. Ему она доверяла полностью. После того случая. Кроме того, она примерно представляла, сколько он заплатил за её операцию и лечение. Сам же он отшучивался и говорил, что всё было бесплатно, по старой дружбе.

Владимир продолжал заботиться о Кате и баловал её, как только мог. Вернее, как позволяла она сама.

Девушка не отвергала дорогих нарядов и соглашалась взять у него деньги на салон красоты, хоть и переступая ради этого через свои принципы. С другой стороны, это были необходимые траты, а позволить их себе сейчас девушка не могла. «Я все верну. До копеечки! - говорила она сама себе, принимая очередное платье или туфли. – А пока – мне не обойтись без помощи!»

Едва Катя немного пришла в себя, едва следы операции и синяки на ее лице стали малозаметны, как она тут же вернулась к делам фонда, а Владимир начал выводить её «в свет», чтобы познакомить с нужными людьми.

Да, девушка позволяла покупать ей дорогие вещи, понимая, что должна выглядеть соответственно обстановке. На светском рауте или благотворительном вечере появляться в джинсах или одежде с рынка было совершенно невозможно.

Единственное, в чём Катя была непреклонна, так это в отношении драгоценностей. Дарить их она Владимиру не позволяла ни при каких обстоятельствах. С другой стороны, обойтись бижутерией девушка тоже не могла. Поэтому, чуть подкопив, она купила себе скромную нитку жемчуга и такие же скромные жемчужные серьги, - так она неизменно появлялась на всех мероприятиях.

Кате не нужны были гувернантки или курсы этикета. Она моментально научилась вести себя в обществе, улыбаться, не улыбаясь, вести светские беседы и держать лицо. Получалось у нее это виртуозно – то ли наблюдательность, то ли актерский талант – она и сама не понимала, откуда все это взялось.

- Ты пугаешь меня, - иногда говорил ей Владимир, - Порой мне кажется, что ты старше меня самого: выдержанная, прагматичная, спокойная… Восемнадцатилетние девушки так себя не ведут…

- Поверь, что пугать тебя в мои планы совершенно не входит, - тонко улыбалась Катя.

Едва врачи разрешили ей петь, Катя сразу вернулась к занятиям. Их тоже оплачивал Владимир и не принимал никаких возражений.

- Ты оплатила курсы, а ходить на них не смогла, - говорил он. - Значит, нужно заниматься индивидуально. Ты мечтала поступить, и ты поступишь.

- Я мечтаю петь! – возражала девушка, - А поступление – это лишь первый шаг.

- Не вижу разницы, - пожимал плечами Владимир.

Петь Кате очень хотелось, поэтому она, кроме «Кальмана», часто сама выступала на благотворительных вечерах, срывая аплодисменты и слушая восторженные отзывы.

Катю начинали узнавать в узких кругах. Конечно, все прекрасно знали, чья фигура стоит за ней, однако осуждать девушку никто не решался.

Во-первых, красота. Во-вторых, талант. В-третьих, девушка занимается полезным делом. В-четвёртых, вернее, в главных, ведёт себя очень скромно, связь со своим покровителем не афиширует.

За это Катю уважали и практически не сплетничает о ней. Один-единственный раз в какой-то жёлтой газетёнке промелькнула едкая статья, и буквально через несколько дней, словно по волшебству, в ней же появилась опровержение с извинениями, а незадачливый журналист был уволен с волчьим билетом. Катя даже не хотела думать, что это дело рук Владимира.

- Может, переедешь ко мне? - часто предлагал он.

- Извини, нет, - отказывалась Катя также каждый раз. - У меня не тот статус, чтобы жить в твоём доме.

Статус… Как по-взрослому рассуждает девушка… С другой стороны, она права. И Владимир всё чаще задумывался о том, чтобы сделать девушке предложение.

В начале лета Катя стала замечать, что мужчину что-то тревожит. Он работал больше обычного, часто уезжал в командировки, часто замолчал на полуслове и совсем перестал смеяться. И ещё были звонки. Тогда он, едва взглянув на экран, извинялся перед Катей и отходил в сторону, словно боясь, что девушка услышит, о чём он разговаривает.

- Володя, у тебя все хорошо? Мне кажется, у тебя серьезные проблемы. Это так? - с беспокойством спрашивала Катя, а он лишь отшучивался:

- Нет такой проблемы, которую я не смог бы решить! К тому же, если проблему можно решить за деньги, то это не проблема, а расходы. Даже не думай беспокоиться! Лучше расскажи, чем ты сейчас занимаешься в фонде? Нашла кого-нибудь интересного? Зажгла новую звезду?

Катя прекрасно понимала, что он специально переводит разговор на другую тему, но поделать с этим ничего не могла. Владимир был упрям и, если решил о чем-то молчать – будет молчать. Все её усилия будут напрасными. Скажет, когда и ЕСЛИ сочтет нужным. Тем не менее, девушка тревожилась: Володя явно был не в своей тарелке.

Близилась время вступительных экзаменов, это волновало Катю нисколько не меньше настроения Володи. Наталия Ильинична уверяла девушку, что она полностью восстановилась после травмы. Больше того, Катя сейчас находится в гораздо лучшей форме, чем год назад. Плюс опыт выходов на сцену, плюс возросшее сценическое мастерство.

- Да и выглядишь ты сейчас так, словно уже состоявшаяся звезда, - улыбалась учительница. – Красивая. А, главное – очень уверенная в себе.

- Не буду спорить, - кивнула Катя. - В прошлом году мне действительно всего этого не хватало.

Катя блестящие сдала вступительные экзамены и, увидев свою фамилию в списке зачисленных, первым делом набрала номер Володи.

- Ну что, студентка, - весело проговорил он, не дав ей сказать ни слова, - Вечером отмечаем?

- Ты заранее знал, что я поступила?

- Конечно, нет! Просто верил в тебя, любимая!

- Признавайся, - Катю сурово сдвинула брови, забыв о том, что он не может её видеть. - Твоих рук дело?

- Да как ты могла обо мне такое подумать? – он возмутился очень искренне, и Катя тут же ему поверила, - Это исключительно твоя заслуга! Ты всё сделала сама!

О том, что у него был серьёзный разговор с Борисом Марковичем, тем самым похотливым старичком, членом приёмной комиссии, из-за которого Катя чуть было не передумала сюда поступать, он, конечно, благоразумно умолчал.

- Я… я всё понял, - посиневшими от испуга губами прошептал Борис Маркович и записал Катину фамилию в записную книжку. Правда, не с первой попытки – руки у него тряслись довольно сильно.

- Благодарю за понимание! - ослепительно улыбнулся Владимир. - Всего наилучшего!

Второй разговор у Владимира состоялся с милейший дамой, председателем приёмной комиссии. В самых вежливых выражениях он объяснил, что ему было бы крайне неприятно, если такой талант как у Кати Соловьёвой вдруг останется нераскрытым… Нет-нет! Он ни в коем случае не просит за неё! Почему? Да просто потому, что не видит в этом смысла. Катя поступит безо всякой протекции. Он в этом ни секунды не сомневается!..

Катя позвонила родителям, позвонила Наталии Ильиничне, написала Насте и даже Мише - который тоже переживал за неё. Сам он с треском провалился: в театральный институт поступить ему не удалось.

Все сердечно поздравляли девушку, а она думала, что ещё год назад обязательно разревелась бы от радости и от избытка эмоций. Сейчас же она лишь улыбнулась и, гордо подняв голову, пошла ловить такси.

День сегодня был невероятным. Катя узнала о поступлении. Из фонда позвонили и сказали, что подростковый коллектив «Ту-степ», который она нашла месяц назад, получил первый транш. А еще – Катю повышают. Теперь она будет искать таланты не только среди музыкантов, но и среди юных поэтов, прозаиков и художников.

Катя села в такси и назвала адрес салона красоты. Вечером они с Володей собирались в ресторан - отмечать её поступление и ещё кое-что. Катя очень надеялась, что «еще кое-что» - это благополучное разрешение его собственных неприятностей. В любом случае, ей нужно было выглядеть на все сто.

Владимир позвонил в дверь и, когда девушка открыла, замер восхищении, забыв подарить ей букет бледно-розовых роз, который держал в руках.

Катя сегодня была особенно прекрасна. Её длинные волосы были уложены в высокую причёску, которая поражала своей простотой и была девушке очень по лицу. Умело нанесённый макияж не добавлял ей возраста, как это часто бывает с очень юными девушками, напротив, он не бросался в глаза, лишь подчёркивая красоту и свежесть её лица. Однако главным сюрпризом было новое платье, которого Владимир ещё не видел. Видимо, Катя купила его совсем недавно.

Она было длинным, почти в пол, тёмно-синего цвета. Вверх платья со спущенными широкими бретелями оставлял открытыми плечи и ключицы, плотно облегая талию. Юбка расходилась лёгкими складками, а разрез спереди обнажил ногу почти до бедра.

- Тебе нравится? - спросила Катя, поняв, что пауза затягивается.

- Катя… - восхищённо выдохнул Владимир, - как же ты прекрасна! – он положил цветы прямо здесь, в коридоре – на банкетку, стоящую около двери. Не в силах совладать с собой, он снова, как тем зимним вечером, молча подхватил девушку на руки и отнёс в комнату.

- Прости, но еду нам придётся заказать сюда, - Владимир посмотрел на часы и потянулся за телефоном. -Ты не против? - уточнил он.

- Не против, - муркнула Катя и перевернулась на живот, подложив руки под подбородок, - Ты сильно проголодался?

- И это тоже, - довольно засмеялся Владимир, - но, главное, здесь ты гораздо ближе ко мне, чем за столиком в ресторане.

- И одежду на мне гораздо меньше, да?

- В правильном направлении мыслишь. Что ты будешь есть? Я заказываю.

Владимир и Катя почти закончили ужинать, когда мужчина взял Катю за руку.

- Катюш, - сказал он. - я ещё раз поздравляю тебя с поступлением. Я очень рад за тебя и про повышение в фонде я тоже знаю. Кать я очень тебя люблю. И горжусь тобой. А ещё я, наверное, просто сошёл с ума если предлагаю тебе такое…

Катя вопросительно смотрела на него, а он вышел в коридор, где оставил свой портфель с документами и через минуту вернулся.

- Вот! - он протянул девушке красную бархатную коробочку. - Катя открыла её и увидела лежащее в ней кольцо с тремя крупными бриллиантами. - Выходи за меня замуж! - закончил он, когда девушка перевела взгляд на него.

Катя смотрела на Владимира и не знала, что ответить. Ей было хорошо с ним. Она была благодарна ему за все, что он для нее сделал. И, вместе с тем, она не могла сказать, что любит его. И что делать? Врать о чувствах не хотелось. Правда, он ее об этом и не спрашивал. Выходить замуж из благодарности? Или потому что это сразу решит все ее проблемы? А если просто прошло еще мало времени, и чувства придут совсем скоро? Что делать?

- Катя, ты должна стать моей женой, - продолжил тем временем мужчина. – Я уже не представляю своей жизни без тебя. Подумай, любимая. Я готов отдать тебе все. Закончишь училище, осуществишь свою мечту – и сможешь жить в свое удовольствие. У тебя будет все. Тебе больше не придется работать ни дня.

Услышав последние слова, Катя вздрогнула. Когда-то она уже слышала это… Ах, да! Это было, когда Владимир рассказывал о первой жене…

- Я пару дней подумаю, - тихо сказала она, опуская глаза, - Ты не против?

- Ну что ты, любимая! – он поцеловал ей руку, - Я тебя не тороплю.

Через два дня Владимир погиб при взрыве на одном из своих заводов. Следствие склонялось к тому, что это было делом рук конкурентов, но виновников так и не нашли.

Фонд, оставшись без хозяина, прекратил существование. Катя вернулась в караоке-бар и ивент-агентство Ларисы.

Семь лет спустя

Тёплым вечером в последних числах мая на летней веранде ресторана «Приап», в самом центре Москвы, сидел полноватый мужчина лет пятидесяти. На нём был модный светлый пиджак с декоративными заплатками на локтях, мятые льняные брюки и мокасины. Яркая рубашка и шейный платок завершали его наряд. Он поправил на переносице узкие очки без оправы, тяжело вздохнул и опрокинул в рот рюмку водки.

- Жизнь г****! - философски изрек он и подцепил вилкой кусок красной рыбы.

- Не верю своим глазам! Сеня, ты ли это? - на тротуаре рядом с верандой остановился благообразный пожилой мужчина в тёмном строгом, немного поношенном костюме.

- Алек… сей Андреевич, - чуть заикнувшись, удивился Сеня. - Вот это встреча! Правильно говорят, Москва – большая деревня! Идите, идите сюда! Вот встреча, вот везение! - Сеня был довольно пьян, но радость его была искренней. – Девушка! - замахал он рукой официантке, - быстрее! Ещё один прибор!

- Знаете, кто сегодня почтил вас своим присутствием? - таинственным шёпотом спросил он, когда Алексей Андреевич сел за столик, а официантка, подчиняясь требованию Сени, склонилась к нему. - Это же сам господин Вышнепольский!..

Девушка вежливо улыбнулась и повернулась к новому гостю:

- Вы готовы сделать заказ?

- Не знают! - развел руками Сеня. - Никого они сейчас не знают!

- Ты излишне драматизируешь, Семён! - улыбнулся Вышнепольский. - Ты же не будешь утверждать, что раньше абсолютно все знали музыкальных критиков. Тем более, в лицо. Девушка, - мягко обратился он к официантке, - Бокал белого вина и что-нибудь лёгкое на ваше усмотрение.

Девушка чиркнула в блокнотике и исчезла.

- Ну-с, пропащая душа, - обратился критик Вышнепольский к Семёну. – Рассказывай. Давно в Москве?

- Почти месяц.

- Ого! И каким ветром, как говорится?..

- И не спрашивайте! - Семён безнадёжно махнул рукой, покосился на полупустой графинчик с водкой, но наливать пока не стал. - Всё плохо, мрачно, безнадёжно…

- Даже так? Кажется, ты последнее время что-то ставил… где-то на периферии… в этом… как его? - критик пощёлкал пальцами, вспоминая название города.

- Именно там, - Семён всё-таки налил ещё водки. - Ваше здоровье! - он выпил, а закусывать не стал. – Очень точно вы сказали – «в этом как его». В театре оперы и балета. Всё медленно шло ко дну, пока год назад наш худрук не принял решение поставить мюзикл. Мюзикл! - он поднял вверх указательный палец, видимо, для усиления эффекта. - И даже отличный материал нашёл - «Кармен». Один из молодых да ранних написал вполне достойную вещь. И – не поверите! - мы даже деньги нашли на постановку.

- По нынешним временам это самое главное. Поздравляю.

- Не с чем особенно поздравлять! - пьяным смехом рассмеялся Семён. - Я тоже так думал, что главное - это деньги найти. Как же я ошибался! Бог мой, как же я ошибался! - он обхватил голову руками и покачался из стороны в сторону, а потом поднял глаза на Вышнепольского: - У нас нет героини! - трагическим шёпотом изрек он. - Нет самой Кармен!

- Вот те раз! - рассмеялся Вышнепольский. – Так-таки и нет? Во всём театре? Не поверю!

- Берите выше! Во всём городе… Вот я и приехал сюда…

- И что же?..

- НИЧЕГО! - крикнул Семён, оглянулся по сторонам и повторил гораздо тише: - Ничего… Если выбирать по внешности по типажу – не потянет вокал, - партия для меццо, но с высокой тесситурой. Ищешь голос - певица оказывается традиционного оперного телосложения. А у нас танцы! Поддержки! Кто её сто килограмм поднять сможет? Наши мальчики – не штангисты… Или с голосом, худая, зато почти пятьдесят лет. Представляете? Хозе двадцать семь, Эскамильо двадцать пять, и Кармен – в матери им годится… И все-таки я нашел! Четверых!

- Превосходно!

- Только трое из них сказали, что хотят строить карьеру в Москве, а не в нашей ж*** мира. А четвертая запросила гонорар, как Монсерат Кабалье…

Вышнепольскому принесли вино и запечённую рыбу.

- Спасибо, поблагодарил он официантку. - За встречу! - он поднял бокал, отпил глоток и ненадолго задумался. - Как, говоришь, называется город?..

Семен повторил название, а критик удовлетворенно кивнул.

- Кажется, я знаю кто тебе нужен, Сеня…

Семён брезгливо оглядывал зал районного ДК и десяток пенсионеров – зрителей.

- Зачем вы меня сюда привели, Алексей Андреевич? «Кальман и Ко»! Вы шутите надо мной? Что я здесь могу увидеть? Только время потеряю, а его у меня не так много…

- Терпение, Сеня, терпение! – критик загадочно улыбался, - Тебе крупно повезло дважды. То, что ты встретил вчера меня – раз. И то, что в «Кальмане» сегодня дают именно этот спектакль – они играют его чуть ли не раз в полгода…

- Если бы не моё уважение к вам… Не ваш авторитет, я бы решил, что вы разыгрываете меня. Ну хорошо, - он вальяжно развалился в кресле, закинув ногу на ногу.

Свет в зале погас, на сцену поднялся немолодой мужчина и сел за рояль, стоявший на краю, у правой кулисы.

- Вечер фортепианной музыки? - надменно фыркнул Семён и на него со всех сторон зашикали возмущённые старушки, одна даже погрозила сухоньким кулачком.

Мужчина за роялем опустил руки на клавиши и зазвучала знаменитая увертюра.

- «Кармен» Бизе? - чуть ли не в голос расхохотался Семён и посмотрел на Вышнепольского.

Тот сидел с самым невозмутимым видом, скрестив руки на груди. Семён капризно оттопырил нижнюю губу и стал смотреть на сцену.

Уже через несколько минут его терпение было вознаграждено. Под звуки вступления «Хабанеры» на сцене появилась совсем юная стройная актриса в красном платье, ладно облегающем ее хрупкую фигуру. Стоило ей начать петь, как Семён замер, пораженный.

- Бог мой, кто это? Кто поет Кармен? - он схватил критика за рукав. - Алексей Андреевич, дорогой вы мой, кто это?

- Да тихо вы уже! – шикнула на него полненькая румяная старушка в голубых кудельках. – Не мешайте! Это наша Катенька!..

Едва дождавшись окончания поклонов, Семен ухватил Вышнепольского и потащил в фойе:

- Скорее! Скорее! – торопил он.

- Сеня, не переживай, - успокоил его критик. - Мы успеем.

И правда - выйдя из гримёрки, актеры стояли в фойе и общались со зрителями совсем по-дружески. Вышнепольский раскланялся со знакомыми актерами, послал воздушный поцелуй пожилой даме-режиссеру и, встретившись глазами с Катериной, махнул ей.

- Катюша, здравствуй! Уделишь нам минутку своего драгоценного времени?

- Добрый вечер! - девушка подошла к ним. - Для вас - всё что угодно, Алексей Андреевич.

- Чудно, чудно. Тогда разреши тебе представить - Семён Альбертович Швеллер. Режиссёр. Семён Альбертович – Екатерина, весьма талантливая певица. На данный момент не связанная обязательствами ни с одним театром. И, кстати, уроженка того самого города… Катенька, ты помнишь говорила, что в Москве тебя ничего не держит?

- Всё верно, Алексей Андреевич.

- Вот и славно. Тогда, думаю, вам есть о чём поговорить с Семёном Альбертовичем, да, Сёма?

- Алексей Андреевич, - Семён растроганно пожал критику руку, - Я ваш должник!..

Глава 19. Призрак из прошлого

Взявшись за руки, актёры поклонились ещё раз, и занавес наконец-то закрылся.

- Кать, ты как? Отметим окончание блока? - Вадим, Хозе, поддержал Катю под руку, когда она споткнулась в полумраке.

Ноги ее плохо держали, голова кружилась, да и соображала она еще плоховато. В голове была какая-то вата, Катя с трудом ориентировалась в пространстве, каждый раз делая над собой усилие, чтобы вспомнить, кто она такая – уже Катя Соловьева или все еще Кармен. Так бывало после каждого спектакля. Катя понимала, что работает на износ, полностью отдаваясь роли, только вот по-другому она не могла. Не все понимали вот эту ее отстраненность и состояние зомби после концерта, считая ее заносчивой и высокомерной, а Кате лень было оправдываться и объяснять. И еще – жалко сил, которых к пятому спектаклю блока практически не оставалось. Душа была пуста, в груди вместо сердца зияла черная дыра.

- Я домой. Устала.

- Тебя подвезти, может?

- Спасибо, Вадь, - Катя через силу улыбнулась. - Такси вызову. Беги, а то тебя уже поклонницы заждались. Замерзли, наверное, на улице прохладно.

Вадим сделал зверское лицо, показывая, как ему это всё надоело, а Катя покивала - ну-ну, верю-верю, - и махнув ему на прощание, ушла в гримерку.

Она никуда не торопилась. Наоборот, старалась сделать всё как можно медленнее. Ей нужно было время, чтобы прийти в себя. К тому же, была и еще одна причина, по которой Катя не спешила выйти из театра.

За пять спектаклей прошлого блока и пять нынешнего она поняла, что ей лучше выходить попозже. Это вон, Вадим с Игорем - Хозе и Эскамильо – чуть ли не бежали к выходу. И их можно было понять.

Красавчиков-актёров около служебного входа всегда ожидала толпа поклонниц с цветами, мягкими игрушками и просьбами заселфиться. Парни делали вид, что их это до крайности раздражает, и всё равно после каждого спектакля разгримировывались самыми первыми и чуть ли не бегом бежали к выходу. А еще внимательно отслеживали, сколько «лайков» и комментариев набирали их посты с фотографиями в соцсетях. Даже ставки иногда делали – кто больше наберет. Пока счет был равным.

Катя невесело усмехнулась. Вот она стала звездой местного масштаба. Главная роль в первом мюзикле, поставленном в этом театре. Уникальный голос. И… что? А ничего! Несколько десятков новых подписчиков на ее страничке, несколько поздравлений, немного хейта – и… всё. Ау, поклонники! Вы где? Где цветы, бриллианты, автомобили? А нету! «Что слава? Ветхая заплата на нищим рубище певца!» - процитировала Катя вслух, последний раз проведя ватным диском по лицу.

Катя ребятам не завидовала, скорее добродушно подшучивала над ними, тем более, что она прекрасно знала, их поклонницы - это старшеклассницы и студентки, которым не важно, талантлив ли их кумир или нет, главное, чтобы был красавчиком. Ребята и сами это понимали, и это их немного задевало – голоса, на самом деле, у них были вполне достойные.

Отсутствие поклонников Катю не волновало вовсе. Скорее, наоборот. Володи не стало семь лет назад и, несмотря на столь долгий срок, девушка больше ни с кем не встречалась с тех самых пор. Больше того, ей было неприятно любое проявление мужского внимания. Как будто вместе с Владимиром умерла и какая-то часть ее души. Свой темперамент Катя предпочитала выплескивать на сцене, а в жизни она как будто застывала, была равнодушна и холодна.

Закончив училище, она два раза попыталась устроиться в театр и обнаружила, что сделать это можно лишь по протекции. Желающих ей помочь было много – некоторые даже сами искали с ней встреч, а Катя отказывалась. Она понимала, что не сможет. Не сумеет. Нет, возможно, со временем можно было бы что-то найти. Не везде же было так! Она понимала, что обошла не все театры, надо было искать и пробовать дальше. Но Катя перегорела. Ей было противно. Именно поэтому она перебивалась случайными заработками, пела на корпоративах, а на сцену выходила только в «Кальмане». Конечно, в Москве ее ничего не держало.

Возможность вернуться в родной город, и не просто вернуться, а быть приглашенной на главную роль, была для Кати просто спасательным кругом. Именно здесь она начала понемногу приходить в себя, оттаивать душой. Тем более, что плотный график репетиций оставлял очень мало времени на рефлексию и страдания. К тому же именно здесь, в театре, она впервые ощутила то самое слияние с образом, которое, с одной стороны, помогало творить чудеса на сцене, но, с другой – невероятно выматывало и физически, и эмоционально. После окончания блока Катя чувствовала себя больной пару дней. Ей нужно было убедить себя в том, что с ней, с актрисой, все хорошо – погибла ее героиня. Нужно было возвращаться к своей собственной жизни. До нового блока.

Катя много раз просила режиссера найти актрису для того, чтобы был второй состав. Сколько она еще выдержит? Два блока? Три? А потом? А если заболеет?.. Семен Альбертович и сам все прекрасно понимал, продолжая поиски и клятвенно обещал, что в самое ближайшее время найдет вторую Кармен, однако пока воз был «и ныне там».

Так что отсутствие поклонников было скорее благом, чем злом – Катя всю себя отдавала роли и понимала, что на любые другие эмоции ее просто не хватит. Она не хотела больше страдать. Чувств без страданий не бывает, значит, эмоции нужно отложить до лучших времен. Хотя бы до окончания контракта.

А мюзикл имел успех. Это стало понятно сразу: билеты разлетались в один миг, спектакли шли с постоянными аншлагами. Пять премьерных спектаклей, пять - второго блока, а зритель идёт и идёт. Кате говорили, что некоторые зрительницы выходили из зала, аккуратно вытирая глаза, а это значило, что актриса свою задачу выполнила.

Еще на стадии читки и первых репетиций режиссер объяснил Кате, что хочет видеть Кармен не жесткой и эгоистичной авантюристкой, а романтической героиней, готовой погибнуть ради любви. И она тогда согласилась с ним – в «Кальмане», где она играла в одноименной опере, он нее требовали прямо противоположного.

Владилене Эдуардовне очень хотелось, чтобы зритель сочувствовал Хозе, а Кармен осуждал. У Кати, вроде бы, получалось, но она чувствовала, что в душе не согласна с такой трактовкой. Что это против ее природы. И ей было очень тяжело. Сейчас же – совсем другое дело. Играть почти не приходилось, Катя шла «от себя», и это было плюсом, зато и с ролью она буквально сливалась – это было минусом. С другой стороны, никто не обещал ей легкой жизни. Главное – спектакль зрителю нравился. И немного облегчало жизнь то, что блок из пяти спектаклей шел с перерывом: суббота, воскресенье, два дня отдыха, среда, четверг, пятница. Это позволяло хоть как-то восстановиться.

На местном телевидении уже несколько раз говорили о мюзикле в новостях и грозились в самое ближайшее время – чуть ли не на следующей неделе – приехать в театр, чтобы отснять материал для большой передачи, часа на полтора.

Справедливости ради, и чтобы не было совсем уж грустно – Катя поправила воротник свитера и покрутилась перед зеркалом – малюсенький кусочек славы она все-таки получила. После первого спектакля этого блока, одаривая букетами поклонниц Вадика и Игоря, еще стоящих на сцене, капельдинер преподнесла и Кате небольшой букет. Небольшой… Зато какой! Аккуратный, в виде сердца – он был составлен из розово-бордовых орхидей и розовых хризантем, на одну из которых «приземлилась» ажурная золотистая бабочка. По краю букета, составляя контраст цветам, шли темно-зеленые листья. Никаких бантиков, никаких ленточек, никаких розочек – лаконично и… прекрасно. И никакой записки. Получается, не от кого-то из знакомых, а от таинственного поклонника. Катя любовалась им каждый день, просыпаясь утром, каждый раз замирая от восторга – так он был хорош. Что же. Один – значит, один. «Будем брать качеством, а не количеством!» - грустно улыбнулась своему отражению девушка.

Она расчесала волосы, собрала их в хвост, надела сапожки, длинное чёрное пальто, на голову накинула палантин - шапки она не любила и носила редко – и, попрощавшись с тетей Тоней, вахтёршей, толкнула дверь служебного входа.

Кажется, она всё-таки вышла слишком рано. Игорь и Вадим стояли, окружённые толпой поклонниц, едва различимые за охапками цветов. «Это надолго,» - поняла Катя и никем не узнанная, никем не замеченная, стала проталкиваться сквозь толпу, ругая себя за то, что не вызвала такси заранее. Теперь придется ждать машину на холоде. Или вернуться? Катя посмотрела на толпу девиц и поежилась. Нет уж. Обратно она не пойдет. Девушка остановилась на углу и нырнула в сумочку в поисках телефона.

- Да все они продажные! - услышала она громкий мужской голос и вздрогнула. - Все одинаковые - хоть актёры, хоть актриски.

Словно во сне, Катя медленно обернулась. Совсем рядом с ней стояли двое мужчин и разговаривали. Один был Катей незнаком, зато второго она узнала моментально, несмотря на то, что на улице было темно, и он стоял к ней спиной. Этот голос она вспомнила сразу, хотя последний раз слышала его восемь лет назад.

Денис Сосновский. Это был он. И именно он сейчас надменно вещал своему собеседнику что-то невероятно гадкое. Катю словно перенесло в тот день, когда она, стоя в кустах сирени, подслушала разговор Дениса с другом. Тогда, правда, речь шла о ней самой, а сейчас… Сейчас…

- Да хоть вот эту взять – Кармен, - в голосе Сосновского прозвучала пренебрежение и усмешка. А Катя вздрогнула. Неужели опять? Всё повторяется?.. - Ты что, думаешь ей главную роль за талант дали? Да на ней пробы негде ставить! Не смотри, что молодая! Я уверен на сто процентов - ей букет подари, в ресторан один раз отведи да расскажи, что бизнесмен - сама в постель прыгнет. Особенно, если выгоду почует.

- Да брось! Не все же такие!

Сосновский расхохотался:

- Бутылку вискаря ставлю. И срок – две недели. Я бы и за неделю справился, да дел навалилось что-то.

- Дёшево же ты её ценишь…

- Дороже она и не стоит. Тут не Москва, а провинция. Может, еще и ресторан не потребуется – одного букета достаточно будет и намека на материальную поддержку.

- А я не согласен! Только цветы и ресторан? Ничего у тебя не получится! Две недели? То есть, через пятницу я получу свой вискарь? Неплохо! И очень удобно - чтобы в субботу спокойно отметить выигрыш. Давай! - собеседник протянул Денису руку - Но доказуха должна быть железной! Никаких фоток. Только видос.

- Как нефиг делать! – Сосновский подал протянутую ему руку. – Ладно, где там наши пропали? - он обернулся, и Катя еле успела наклонить голову, чтобы Сосновский её не узнал, увидев вблизи.

Впрочем, кажется, предосторожность была излишней. Он искал глазами свою спутницу, которая в это время вместе с подругой висла на Игоре в поисках лучшего ракурса для селфи.

- Кира! Ксюша! - крикнул спутник Дениса и помахал рукой.

Девушки сделали финальный кадр и вернулись к мужчинам, восторженно что-то щебеча. Компания быстро загрузилась в припаркованную рядом машину и уехала.

- Кать ты ещё здесь? - услышала девушка голос Вадима и медленно подняла на него глаза, возвращаясь в реальность. - Я думал, ты уже давно уехала.

- Через толпу твоих поклонниц не могла пробраться.

- Сорян! - Вадим протянул ей один из букетов, которые еле уменьшались у него в руках и норовили разъехаться в разные стороны. - Тебя всё-таки подвезти?

- Пожалуй, - Катя вздохнула. - А веник свой себе оставь. Тебе же его подарили.

Уснуть в ту ночь Катя так и не смогла. Нет, в этом как раз не было ничего удивительного, так было и в прошлый раз после окончания блока. Она словно была еще там, на сцене, в свете софитов. Она, Кармен, принимала решение погибнуть, но не уступить. А потом свое место снова занимала Катя, которая думала, все ли она сделала, как хотела? Как было задумано? А голос? Ее самое главное оружие воздействия – звучал ли он? Растопил ли он сердца зрителей? Сумел пробиться к ним? Объяснить, рассказать, заставить сопереживать?

Так было в прошлый раз, и девушка понимала, что это абсолютно нормально. Большинство актеров и актрис после спектакля еще какое-то время словно продолжают мысленно «жить» в нем, анализировать, размышлять, думать о том, что было сделано хорошо, а над чем надо будет еще поработать. Однако в этот раз все мысли о спектакле, об образе вытеснил Сосновский, и Катю это невероятно разозлило.

Она ворочалась с боку на бок, раз за разом прокручивая в голове события того лета, когда она познакомилась с Денисом. И сегодняшний его разговор с приятелем.

Он не изменился. Совсем не изменился. Как был самоуверенным мажором, плюющим на чужие чувства, так им и остался.

«Так-так, - пришла ей в голову новая мысль, - Интересно, как это он собирается выиграть спор и предъявить доказательства? Это же будет самый настоящий компромат! А если его жена об этом узнает? С другой стороны, ведь он может быть и не женат. Я же знаю только о том, что тогда он собирался жениться, мало ли, как вышло… А одна из тех девушек, у театра, - просто очередная его подружка. Одна из тех, кто клюнул на его обаяние.»

Сосновский был также красив, как и восемь лет назад - это Катя успела заметить даже в темноте. Даже взглянув на него мельком.

Только теперь это был взрослый мужчина, не просто смазливый юноша. В такого можно было влюбиться с первого взгляда. «Да, можно, - у Кати по спине пробежал холодок, - Можно. Если не знать, кто он такой.»

Как странно… Все эти годы ей казалось, что Сосновский - это давно забытое прошлое. Прошлое, которое умерло и похоронено. И вдруг… Стоило ей увидеть Дениса, услышать его голос, как девушка словно вернулась на несколько лет назад. Как будто только вчера она, школьница, познакомилась с красивым парнем… Вот только чувства к нему теперь были совсем другими.

Катя вспомнила давний разговор с Настей, когда подруга предложила ей отомстить Денису, а она отказалась, потому что понимала - это им не по зубам. А ещё потому, что ей казалось, всё прошло, всё позади. Она переболела и забыла. И вот - здрасте, пожалуйста! Ничего не отболело, ничего не забылось. Старая обида вспыхнула, как огонек, до поры, до времени, дремлющий под слоем пепла.

Надменные слова Дениса, это мерзкое пари, эта самоуверенность, это пренебрежительное отношение ко всем актрисам вообще и к ней, Кате, в частности. Точнее, конечно, не к Кате, а к Кармен, главной героине, потому что девушку он не узнал, она была для него незнакомым человеком. Всё это всколыхнуло в душе такую бурю чувств, что Кате даже стало страшновато.

Огонь ненависти и желание отомстить любой ценой разгорался всё сильнее. «Сосновскому всё нипочём! - сжимая кулаки, думала она. - Его жизнь - вечный праздник. Он не изменился. А зачем ему, собственно, меняться? У него и так всё прекрасно, всё замечательно. Был принцем - стал королём. А зачем королю думать о таких мелочах, как чувства фавориток? Поиграл, пока не надоело и выбросил. Нашёл следующую. У него всё есть: и внешность, и деньги… Зачем ему такой балласт, как совесть, моральные принципы, порядочность? Совершенно лишнее и ненужное! Жизнь, похоже, ни разу не преподала ему урок. Даже по носу его никогда не щелкали!.. А вдруг, - Катя даже села на кровати, когда эта мысль молнией сверкнула у неё в голове, - а вдруг это наша встреча должна была произойти для чего-то важного? Вот, как тогда, с Володей. Только тогда это было со знаком «плюс», а сейчас – со знаком «минус»? Для него – минус… А что, если именно я должна осадить его? Заставить, если не измениться – понятно, что это невозможно, - просто хотя бы остановиться. Задуматься…

Почему нет? Я уже давно не та толстая наивная девочка, которой даже лапшу на уши вешать не надо было – влюбилась, едва взглянув на него. Я уже другая… Практически местная звезда! Москвичка! – Катя невесело усмехнулась, - Да и внешность у меня теперь сильно изменилась. В лучшую сторону. Пусть я небогата, но теперь между нами нет такой огромной пропасти, как раньше. Теперь мы уже практически на равных нет. А тогда… Ужас!.. Как вспомню себя… Стыдно, Боже, как стыдно! Смотрела на него как на божество, на небожителя… Видела только оболочку… Как же все изменилось теперь!.. Теперь-то у меня все козыри на руках, включая туза – я знаю про пари.

Нет, однозначно, мы снова встретились не просто так. Что-то будет… Впрочем… Ладно! Если это дурацкое пари было глупой шуткой и пустыми словами, которые он забудет на следующий день, будем считать, что прошлое надо оставить прошлому. Значит я ошиблась. Специально искать его не собираюсь. И сама мстить не буду. Много чести! Но вот если он сам будет искать меня… Если первым начнёт действовать… тогда… тогда… - Катя почувствовала, что её мысли начали путаться. Несмотря на клокочущие эмоции, усталость брала своё, - Тогда… - зевнула она, - тогда я об этом и подумаю!» - девушка отвернулась к стенке и крепко заснула.

На следующий день она проснулась чуть ли не к обеду и до самого вечера слонялась по дому, как привидение. Кажется, ей удалось совладать и с эмоциями, и с ненужными мыслями. Ей никто не звонил и не писал. Катя очень просила не трогать ее в первый день после окончания блока. Все равно толку от общения с ней не было никакого: о чем можно говорить с бесчувственным роботом, который может ответить только на самые простые вопросы?

Вот Катя и бродила по квартире, натыкаясь на углы и даже не вспоминая о том, что неплохо было бы хотя бы поесть. К вечеру ей стало гораздо лучше, по крайней мере, она уже четко осознавала, кто она и где находится. Девушка приходила в себя.

Петь сегодня она не рискнула, хотела дать голосу отдых, только как пережить день без музыки? Да и зачем, собственно? Катя села за пианино: электронный инструмент хотя и проигрывал в звучании обычному, зато позволял играть тогда, когда захочется, а не тогда, когда соседи бодрствуют – да здравствуют наушники!.. Впрочем, пока еще времени было немного, и можно было обойтись без них.

Через два часа Катя опустила крышку инструмента и довольно улыбнулась: теперь она была в полном порядке. Еще бы хорошенько выспаться, и вообще все будет замечательно. Жизнь, однозначно, снова налаживалась.

Катя легла спать рано и была абсолютно уверена в том, что проснется рано, поэтому будильник даже не стала ставить. Тем не менее, он все-таки зазвонил. Стряхнув остатки сна, девушка поняла, что это вовсе не будильник. Ей звонила мама. Радостным и бодрым голосом она поздравила дочку с окончанием второго блока мюзикла и спросила, когда Катя приедет к ним в гости – родители соскучились.

- Мамуль, я ещё плохо соображаю, - зевнула в трубку Катя. - Ты в такую рань звонишь! Я ещё сплю…

- Нормально ты спишь, богема! - хмыкнула мама. - Второй час!..

- В смысле – второй? - Катя моментально проснулась. - Ничего себе! Мамуль, прости! Мне нужно собираться. У меня через полтора часа фотосессия рекламная. Спасибо, что разбудила! Всё, пока-пока! Папе привет, вечером позвоню, завтра вечером приеду!..

Катя заметалась по квартире. Ну надо же! Как же она могла забыть о таком важном событии? Снова этот Сосновский! Это он выбил ее из колеи своим появлением и своим мерзким пари! Не о нес она должна была думать! Не о нем! А о том, что на сегодня назначена ее первая рекламная съёмка!..

Неделю назад прямо в театре к ней подошла милая девушка Анна в строгом костюме и модных очках. Она сказала, что представляет интересы ювелирного дома «Орлов», который предлагает Кате стать лицом новой коллекции. А потом озвучила сумму контракта. Тогда Кате стоило огромных усилий не запрыгать на месте от радости, а лишь равнодушно кивнуть:

- Меня устраивает. Давайте попробуем.

И вот теперь девушка спешно собиралась, то ругая себя за то, что поленилась вчера вымыть голову, то радуюсь, что не надо краситься и подбирать одежду: платья и визажист дожидались её в студии. Главное - не опоздать! Нет, скорее всего, проблем и не будет, может, звёздам и разрешено опаздывать, только это было не про Катю. Она всегда была пунктуальным человеком, считая, что опаздывать – это проявлять неуважение. Так что опаздывать девушка не умела и учиться не собиралась.

Ей удалось высушить волосы, пожертвовав ради этого завтраком. Без каши она вполне пережить сможет, зато с мокрыми волосами на улицу ни за что не выйдет: Катя уже давно относилась к своему голосу, как к инструменту, требующему особенно бережного отношения и очень боялась простуд.

- Ты всегда сможешь купить новую скрипку. Или пианино, - говорила ей еще Наталия Ильинична, когда Катя только начинала серьезно заниматься вокалом, - А вот второй голос, увы, купить никому не удавалось!

Тогда Катя отметила для себя ее слова, но еще не оценила их в полной мере. Лишь в училище, в которое она поступила с таким огромным трудом, получив на первом же зачете «четыре с двумя минусами» лишь за то, что в голосе слышалась легкая хрипотца после недавней простуды, она как-то в один миг и поняла, и приняла. Теперь она должна не просто петь. Теперь она, прежде всего, должна перестроить свое мышление. Она больше не обыватель. Она певица. И это, в первую очередь, не слава и аплодисменты, а постоянная работа и многочисленные ограничения…

Катя повезло. Ее такси попало в небольшую пробку, минут на десять. Этого времени девушки хватило на то, чтобы из заполошной растрепанной девицы с выпученными глазами снова превратится в Кармен, звезду мюзикла. Однако эта задержка была не критична – Катя, дружившая с Хроносом, чувствовала время каким-то внутренним чутьем. Она вошла в студию без одной минуты три. «Даже для меня это рекорд!» - внутренне усмехнулась она, сохраняя бесстрастный «покер-фэйс».

- Точность - вежливость королей! - восхитилась Анна, представитель заказчика, поправив модные очки.

- Точность - норма для любого воспитанного человека, - холодно возразила Катя. – Добрый день. Подскажете, где здесь гримёрка?

- Ой, добрый день, Катерина!.. Вот сюда, пожалуйста! - Анна показала куда-то направо и вглубь, - Только наш гримёр опаздывает минут на десять… Пробки, - слегка смутилась она.

Катя улыбнулась уголками губ и обратилась к парню на ресепшен:

- Скажите, пожалуйста, здесь есть возможность попить чаю? Раз уж придётся ждать опаздывающих…

- Конечно, Катерина! – ответила вместо него Анна. - Сейчас я отправлю человека. Простите за накладку. Вам какой?

- Черный. С сахаром. И лимоном. Благодарю! - и Катя, кивнув Анне, удалилась в гримерку.

Несмотря на небольшую заминку в самом начале, дальше всё пошло как по маслу. Визажист Таша казалась виртуозом своего дела и горячей поклонницей Кати.

- Я на ваши спектакли четыре раза ходила! - похвасталась она. - В прошлом блоке два и в этом два. И в следующем пойду!..

- Это же только через месяц, - улыбнулась Катя. Ее досады как не бывало, настроение моментально улучшилось.

- Ну и что? Пойду! Спектакль – отпад!.. Не поверите, я даже книжку про Кармен после этого прочитала, представляете? Глаза закройте, пожалуйста! Ага, спасибо. Да, вот книжку даже прочитала… Хотя читать ненавижу. А вы, Катерина Юрьевна, там самая лучшая! Вы звезда! У вас такой голос… Мой парень говорит, что вы здесь только время теряете. Вам в Москву надо. И вообще - мир покорять! Можете открывать глаза, спасибо.

- А кто сказал, что я этого не планирую? - чуть подняла брови Катя. - Всему своё время. Это только первый шаг.

- Вы такая… такая… - Таша задохнулась от восторга. – Талантливая, красивая… Я вами просто восхищаюсь! Можно будет с вами сделать селфи? И фото – мне для портфолио. Можно? Пожалуйста!..

- Да, конечно, - равнодушно пожала плечами Катя, думая о том, что, кажется, слава пришла и к ней.

Съёмка украшений длилась целых три часа, и к её завершению Катя хотелось только одного - лечь куда-нибудь и не вставать пару часов. Конечно, она не позволяла себе ныть, жаловаться и требовать отдыха, но Эдик, молоденький фотограф, оказался очень наблюдательным и сам часто объявлял перерывы.

- Статика тяжелее динамики, - объяснял он Кате в один из таких тайм-аутов, - За полчаса съемки вы устанете также, как за час энергичных танцев. К тому же, - обратите внимание -многие позы сложные, требуют необычных изгибов, которые в нормальной жизни не встречаются. А вот на фото все это смотрится очень естественно, представляете? Хотите посмотреть? - он передал камеру Кате.

- Ничего себе! – удивилась девушка, - Даже и не скажешь, что я здесь выкрутилась-вывернулась так, что дышать тяжело… Позы кажутся такими живыми и органичными… Как же такое возможно?..

- Магия перевода 3D в 2D, - весело засмеялся Эдик над удивлением Кати.

- Спасибо, очень красивые фото, мне нравится, - Катя вернула ему фотоаппарат.

- Это вы замечательная модель! – покачал головой фотограф, - камера вас любит. Я даже хочу набраться наглости и попросить вас побыть моей моделью. Именно моей. Для моего портфолио. Есть у меня пара задумок… Только я не смогу заплатить вам слишком много, Катерина… Я не очень раскрученный фотограф… Пока что.

- А задумки интересные? - улыбнулась Катя

- Очень-очень интересные! Честно!

- Тогда давайте на следующей неделе встретимся и обсудим их. Если меня это заинтересует, я обязательно найду время для фотосессии. И денег с вас, Эдик, не возьму. Талантам надо помогать! – и, оставив ошарашенного парня переваривать информацию, Катя отправилась в гримерку на «перекостюм» - нужно было сменить платье и причёску.

- Благодарю вас, Катерина! - Анна ещё раз осмотрела материал на ноутбуке и довольно улыбнулась. - Мне всё нравится. Деньги поступят на Ваш счёт в течении двух недель. С Вами приятно работать! Я надеюсь, что в самое ближайшее время мы продолжим наше сотрудничество.

- Непременно, - улыбнулась в ответ Катя

- Вам вызвать такси?

- Нет, спасибо. Я хочу немного прогуляться, - отказалась девушка

Тепло распрощавшись со всеми участниками съёмки, Катя надела пальто, накинула на голову палантин и вышла из студии. Она почти не удивилась, когда увидела выходящего из машины, припаркованной около студии, Дениса Сосновского.

Глава 20. "Два" - "один"

- Добрый вечер, Катерина! - поздоровался он, сверкая голливудской улыбкой, а Катя отметила, что ошиблась: вчера ей показалось, будто Денис по-прежнему красив. Увы. При свете дня были заметны синяки под глазами и отечность лица. К тому же, сегодня его пальто было распахнуто, поэтому под свитером был очень четко заметен выпирающий живот, что очень странно смотрелось при общей худобе.

- Мы знакомы? - осторожно спросила девушка.

- Увы!.. Пока нет. Именно поэтому я и спешу исправить эту оплошность. Денис Сосновский.

- И… Чем обязана, Денис Сосновский? - Кате даже не пришлось разыгрывать холодность. Все её мышцы словно заледенели, сердце как будто превратилась в кусок льда, а губы едва шевелились. Денис действительно сейчас был для неё чужаком. Опасным и непонятным.

- Что вы, Екатерина! Боже Упаси! - замахал руками мужчина. - Не обязаны, конечно, не обязаны!.. Напротив, это я, так сказать… прошу разрешения выразить восхищение… ваш талант… ваш голос… Я вчера увидел вас на сцене, и это было что-то невероятное! Я погиб, я пропал… Я хотел подойти к вам после спектакля, но вы так быстро исчезли…

- Так вы заядлый театрал! – с облегчением засмеялась Катя, - Удивили. Сейчас редко встретишь молодых мужчин, которые ходят в театр не потому, что лишь сопровождают своих дам – иногда – представляете? – даже против своего желания, а потому что ценят искусство. Признаюсь, я и сама не настолько театралка, чтобы ходить в театр в одиночестве…

- Эммм, - замялся Денис и тут же взял себя в руки. – Момент! - он открыл заднюю дверцу машины и вытащил огромный букет белых роз – настоящий веник. – Разрешите, так сказать, засвидетельствовать, - он протянул букет Кате.

Девушка покачала головой:

- Скверно подготовились, Денис Сосновский! А говорите, что театрал… Я ненавижу розы. Тем более, белые. Я говорю об этом во всех своих интервью. Прошу меня простить, я тороплюсь, - девушка обогнула замершего на тротуаре Дениса и зашагала в сторону городского парка. Ей надо было прийти в себя и обдумать ситуацию. Они всё-таки встретились. Теперь уже этого не изменить.

В ноябрьском парке было мрачно и уныло: деревья стояли чёрные, голые, мокрые. От одного взгляда на них становилось как-то зябко. Городок аттракционов был закрыт до весны, а каток ещё не залили. Хорошо, хоть основные дорожки заасфальтировали, теперь можно было гулять здесь, не боясь испачкать обувь.

Было достаточно тепло и совершенно безветренно – отличная погода для прогулок, однако желающих было не так уж и много, несмотря на то, что день был выходной. Давно стемнело, и сейчас в парке гуляли лишь собачники и редкие парочки юных влюблённых, которым совсем уже некуда было податься. Катя не собиралась углубляться в парк – так, немножко прогуляться и проветрить голову.

На глаза ей попалась ярко освещенная палатка, где продавали выпечку и кофе. Вспомнив о том, что сегодня она так ни разу толком не поела, Катя махнула рукой на диету и купила два горячих кренделя - в белой глазури и в шоколадной и большой стакан капучино. «Может, мозги заработают, если сладкого поем?» - подумала девушка. Кофе она всегда любила, и отказ от него ради голоса давался ей, пожалуй, тяжелее всего. Конечно, во время спектаклей кофе она не пила совсем, но в перерыве между блоками и, если в ближайшие дни не ожидалось концертов, все-таки позволяла себе нарушить правила.

Под свежие крендели и обжигающий кофе думалось действительно легче.

Первый раунд остался за Катей. Роль капризной и стервозный актрисульки со звёздной болезнью ей вполне удалась. Да и с цветами Сосновский откровенно промахнулся. Или это его стандартный «подкат» - ТОГДА он тоже ей дарил белые розы… Она хмыкнула, вспомнив свои слова про «во всех интервью». Их было-то пока всего два: для газеты и для местного телевидения. Правда, её на самом деле спрашивали о любимых цветах, и она ответила: «Цветы очень люблю. Кроме роз. Особенно белых» Так что, по сути, не соврала. Дениска-то не ожидал отказа, не-ет! Как же он изменился в лице, когда Катя цветы не взяла! Не привык к отказом – факт!.. И она его зацепила. На бутылку поспорил… Ну, посмотрим, кто из нас сколько стоит!..

А вообще, он даром времени не теряет. Только позавчера поспорил, а уже сегодня явился… Наверное, боится, что не успеет? Всё-таки время пролетит очень быстро… Стоп! А как он узнал, где она сегодня будет? Выследил? А как? Да, ну бред! Он же не шпион, не сотрудник спецслужб… «Блииин!..» - Катя чуть не хлопнула себя по лбу и достала из сумочки телефон. Она зашла на свою страничку в соцсети и горько усмехнулась. Зачем следить-то? Сама всё и рассказала! Девушка посмотрела на свою фотографию с проб для фотосессии «Орлова» и перечитала подпись: «Тяжела и неказиста жизнь народного артиста! Завтра крайний спектакль блока, а в воскресенье рекламный фотосет. Отдохнуть некогда…»

Так, но здесь не указано ни времени съемки, ни название студии! Катя доела второй крендель и запила его остатками кофе. Так-так… Интересненько… А если… Она набрала в поисковой строке название студии и позвонила по указанному телефону.

- Я фотограф, -представилась она, поздоровавшись. - Меня заинтересовала ваша студия… Давно мечтаю где-то осесть. Скажите, с кем я могу обсудить вопрос покупки вашей студии?

- Думаю, мы вам помочь не сможем, ответил ей растерянный мальчик. - Это вам надо выходить на хозяина, Дениса Владимировича Сосновского. Только его координат у меня нет…

Бинго! Катя поблагодарила мальчика и отключилась. Как же все просто! Денис увидел фото, узнал интерьер собственной же студии - и всё. Ему оставалось только узнать из расписания, в какое время будет съёмка.

«Значит, профиль ты мой изучаешь! - подумала Катя. – Надо будет этим воспользоваться. Однако, пора и домой.»

Катя не успела сделать и шагу, как зазвонил её телефон.

- Привет, звезда! - раздался из трубки бодрый голос Насти. – Звездишь потихоньку?

- Рада тебя слышать, - как всегда звонок подруги сразу поднял настроение. - Как ты?

- Супер, Катюх! Ещё раз спасибо тебе. Мы с Максом скоро уже на первый взнос по ипотеке накопим, прикинь? Так что, за подгон спасибки, очень облегчила нам жизнь!

- Тётя Женины цветочки поливаете, не забываете? - уезжая из Москвы, Катя разрешила Насте и её молодому человеку жить в квартире тети Жени. И денег с них не брала.

- А то же ж! Не забываем. Ты-то как? Вся в искусстве или просто загордилась? Пропала совсем, блин…

- Насть, куда я пропала? - засмеялась Катя. – Ты драматизируешь. Две недели всего не общались. Переписка наша тебя не устраивает?

- Переписка – не то… Ладно, как там ваш блок? Хорошо отыграли? Много поклонников появилось?

- Один, - после небольшой паузы ответила Катя.

- И кто же он?

- Угадай, - выдохнула она.

Настя тоже помолчала, а потом осторожно спросила:

- Он? Тот самый мерзавец? Денис?

- Он…

- Катя! - голос подруги зазвенел. - Я надеюсь, ты там не на делаешь глупостей? Ты же не планируешь снова в него влюбиться?

- Я? - удивление Кати было таким искренним, что Настя сразу успокоилась. – Насть, знаешь, что он придумал на этот раз? Он поспорил на меня. Поспорил, что через две недели уложит меня в постель. Видос об этом снимет и предъявит в качестве доказательства.

- Да ладно, ты гонишь! Что за бред? Не до такой же степени он козёл!..

- Нуу… Он просто хочет доказать, как легко купить любую актрису – за букет и ужин в ресторане. Я просто под раздачу попала, он меня не узнал. Просто поспорил на актрису, исполняющую главную роль, не более того. А ставка, знаешь, какая? Не поверишь. Бутылка вискаря. Я его разговор подслушала.

- Вот гад! А ты?

- Не я эту войну начала, - ушла от ответа Катя. - Насть, ты сможешь мне что-нибудь на него накопать? Я сама хотела тебе позвонить, попросить об этом. Ты меня опередила.

- Ваще не вопрос! И даже с большим удовольствием!

Едва девушки распрощались, телефон Кати звякнул сообщением: Денис Сосновский просился в друзья в соцсети. Довольно улыбнувшись, Катя нажала кнопку «добавить». Профиль Дениса был закрытым, теперь же, когда он стал ее «другом», девушка получила доступ ко всей информации, чем не замедлила воспользоваться.

На следующий день Катя отправилась к родителям, как и обещала. Несмотря на то, что это был понедельник, они оба были дома: у мамы в этот день уроков не было, а папа был в отпуске. На предприятии сотрудников заставляли разбивать длинные отпуска на две части – «летнюю» и «НЕ летнюю», и вторая часть, «неудобная», как раз началась сегодня.

Папа и мама традиционно то хвалили ее, то напоминали, что звездная болезнь – это плохо, поэтому важно ее не допустить. А потом – тоже традиционно принялись уговаривать дочку вернуться домой.

- Я вас очень люблю и очень скучаю, - отказывалась Катя, - И денег за съёмную квартиру мне жалко. Только… я уже привыкла жить одна - во-первых. А, во-вторых, я теперь не самая лучшая соседка. После спектакля прихожу поздно сплю долго… Так что, нет. Буду приходить к вам сама. Часто-часто. И вы приходите. А жить я останусь на съёмной. И не переживайте вы так! По крайней мере, мы теперь в одном городе живем - совсем рядом!.. – и родители на время сдались.

Они вместе пообедали, а потом мама начала укладывать контейнеры с едой в сумку, чтобы Катя забрала их с собой, а девушка отбивалась, как могла.

- Ты же не ешь ничего! - чуть не плакала мама. - Я думала, хоть сейчас подкормлю тебя немного… Да и готовить тебе особо некогда…

- Мамочка, не обижайся! - Катя сложила ладони у груди. - Ну как же ты не понимаешь? У меня костюмы!.. Поправляться совсем нельзя!.. Вот ни капельки!.. Я и так два дня подряд диету нарушаю: вчера крендели, сегодня сытный обед…

- Ничего страшного, - проворчал папа, не отрывая взгляда от телевизора, - Лишний раз в спортзал сходишь. А маму не обижай. Некрасиво.

- Ты прав, - вздохнула Катя. – Некрасиво. Спасибо, мамуля! Конечно, я всё заберу.

В спортзал заглянуть действительно стоило, тем более, что Кате там очень нравилось. Это был, собственно, даже не зал, а целый фитнес-центр: с бассейном, теннисным кортом, залом для волейбола и даже скалодромом. Его построили всего пару лет назад, и он сразу приобрел популярность в городе благодаря тому, что здесь практически каждому легко можно было найти занятие по душе, и, главное, по карману. Центр сделал ставку не на элитарность, а на доступность, и не прогадал - народ шел сплошным потоком.

Сегодня Катя решила сходить на стретчинг - немного потянуться. Серьёзно нагружать себя не хотелось, всё-таки усталость после пяти спектаклей пока давала о себе знать.

Девушка тепло распрощалась с родителями, напомнила им, что в следующую пятницу они приглашены на благотворительный вечер, где будут выступать все актеры мюзикла, подхватила сумку с контейнерами и вышла из подъезда.

До дома, где она снимала квартиру, Катя обычно добиралась на автобусе или маршрутке – так было удобнее всего. Сегодня же, задумавшись, девушка незаметно для себя самой прошла мимо остановки и очнулась только около здания школы, где она училась все одиннадцать лет.

Это было что-то странное, более того, невероятное. Никогда школа не вызывала у нее каких-либо теплых чувств, никогда Катя не испытывала ностальгии, не испытывала желания «пройтись по тихим школьным этажам», увидеть учителей или, не приведи Боже, одноклассников. Вернувшись в родной город, она даже само здание школы старалась, при возможности, обходить стороной. А тут вон как вышло… Почему?..

Катя остановилась около забора и посмотрела на школьное крыльцо. Уроки уже закончились, двор пустовал. А она почему-то вспомнила тот день ее первого триумфа – перед экзаменом. Тот день, когда ее привез на своей машине Денис, и все одноклассники потеряли дар речи. Все. Невероятные ощущения! И все же что-то ее тогда царапнуло… Что?.. Ну конечно же! Дима. Дима Николаев.

Тогда девушке была непонятна его реакция – парень явно и откровенно на нее обиделся. С чего бы?.. Они же были просто товарищами по несчастью. Или…нет?.. А что, если она ему…нравилась?.. Да ну, не может быть! Разве она могла тогда нравиться хоть кому-то – в том, прежнем, обличье? Нет, конечно, нет!.. И все-таки?..

Катя смотрела на ступеньки школьного крыльца и, как будто наяву видела тот взгляд Димки… Его стиснутые кулаки… Его плотно сжатые губы… Бледное лицо… Нет! Она ошибается. Ей это показалось. Потому что, если это на самом деле было так, то тогда об этом даже думать страшно…

Николаев Кате нравился. Даже если не считать того, что он был единственным, кто заступался за нее, кто всегда готов был ее выслушать и поддержать… Да, сейчас глупо врать себе – Димка нравился ей как парень. Очень нравился. И если бы она не запретила себе даже думать о нем, то… Но она запретила. Побоялась ошибиться. Побоялась, что, если выдаст свои чувства, их хрупкой дружбе настанет конец, и Димка отшатнется от нее, как и все остальные.

А потом… Потом она просто вычеркнула его из своей памяти. Потому что, если Николаев – это просто школьный друг, то нечего тешить себя иллюзиями, а если он испытывал к ней какую-то симпатию, а она прямо на его глазах обнималась с Сосновским… Нет, даже думать об этом было страшно. Наверное, поэтому все эти годы Катя не пыталась искать его - хотя бы в соцсетях. Просто боялась.

Сейчас же… Сейчас, когда вернулся Сосновский, девушка и сама словно вернулась в прошлое. А там у нее, чуть ли не единственным приятным воспоминанием был именно Димка. Был… Всего лишь воспоминанием…

Девушке вдруг почему-то стало так грустно, что она чуть не расплакалась. Чуть – потому что прошедшие годы все-таки изменили ее, научили держать себя в руках. Поэтому, тяжело вздохнув и бросив взгляд на здание школы, Катя решительно отвернулась и быстро зашагала в сторону дома: времени до тренировки оставалось не так много, а нужно было еще собрать вещи и добраться до фитнес-центра. Надо спешить, иначе стретчинг на сегодня накроется медным тазом.

Уже в раздевалке девушка решила совместить приятное с полезным - кое-что проверить. Катя двумя пальчиками взяла браслет с ключом от шкафа и сделала селфи. Она выложила фото на своей странице, снабдив подписью: «Стретчинг – и спорт, и удовольствие. Присоединяйтесь!» Теперь оставалось спокойно ждать, заглотит ли рыбка наживку. Расписание занятий тайной не было – хоть по телефону узнать, хоть на сайте посмотреть, так что время, когда Катя освободится, вычислить было элементарно. При желании.

После занятий девушка вышла из фитнес-центра и почти сразу увидела машину Сосновского. Уже секунду спустя он сам чуть ли не бежал ей навстречу. В руках у него был букет лилий. «Боже, как он предсказуем!» - вздохнула Катя и вежливо улыбнулась мужчине.

- Добрый вечер, Екатерина! - Денис остановился в шаге от неё, выдохнув облачко пара. Да, сегодня значительно похолодало. - Это вам! - он протянул букет. - И это, как вы видите, НЕ розы. В интервью вы говорили только о не любимых цветах.

- Добрый вечер, Денис Сосновский. Вы изучали мои интервью? Неожиданно… А почему цветы сейчас, а не после спектакля?..

- До спектакля еще месяц, а порадовать вас я хочу сейчас. Не только как талантливую актрису, но и как удивительно красивую женщину.

- Ну ничего себе… Вы решили за мной приударить, Денис Сосновский, или мне кажется?

- Почему нет? Насколько я знаю, мы с вами оба свободные люди.

- И этого должно быть достаточно для того, чтобы я начала встречаться с вами? - удивилась Катя. - А моё мнение на этот счет вас совсем не интересует? Я не привыкла к такому отношению. Всего наилучшего! - она развернулась, собираясь уходить.

Денис преградил ей дорогу и осторожно прикоснулся к руке девушки:

- Постойте! Не уходите! - он вздохнул. - Вы правы. Я не с того начал. С вами так нельзя. Простите, пожалуйста, не сердитесь!

- Вы себе льстите, - равнодушно дёрнула плечом Катя, - Разозлить меня сложно.

- Тогда примите эти цветы в знак преклонения перед вашим талантом.

- Благодарю вас, - Катя взяла у него букет.

- Не знаю, есть ли в нашем городе какое-нибудь заведение, достойное вас… И всё же я приглашаю вас поужинать со мной, - поспешил Сосновский развить успех.

«Цветы, ресторан, постель, - усмехнулась про себя Катя, - Раньше ты меня хотя бы на лошадке покататься звал… Ах, да! Условия пари! Как же это я забыла! Соблазнить меня с минимальными затратами… Ну что же, давай поиграем немного по твоим правилам.»

- Я не считаю это хорошей идеей, - жеманно проговорила она. - К тому же я устала.

- Екатерина, пожалуйста!..

- Ну хорошо. Только совсем ненадолго. И в какое-нибудь не слишком пафосное место - я одета не для ресторана.

- Вы прекрасны в любом наряде! - возликовал Денис. Второй раунд он выиграл.

- Так кто же вы, Денис Сосновский? Я не знаю о вас ничего, кроме того, что вы любите театр, - кокетливо улыбнулась Катя, когда официантка отошла от их столика.

В этом небольшом грузинском ресторанчике, к удивлению Сосновского, с Катей поздоровались, как со старой знакомой. Да и заказ она сделала мгновенно, не заглядывая в меню, - пхали из шпината («Не острый, пожалуйста, как обычно»), домашний сыр, бокал белого вина.

- Возьмите чанах из баранины или чахохбили, - посоветовала Катя мужчине, и Денис не мог не согласиться с её выбором - именно эти блюда он старался заказывать, когда заглядывал сюда. В дополнение к баранине он заказал салат и сто грамм чачи.

- Да я самый обычный человек, - сказал он, отвечая на вопрос Кати, - Простой, серый, скучный бизнесмен. Никакой романтики…

- Да что вы! – Катя, играя удивление, подняла брови и только что рот не раскрыла. «Спокойно, - затормозила она себя, - не перебирай. Догадается.»

- Вы олигарх? Самый настоящий?

- Можно сказать и так, - Денис приосанился и улыбнулся уголком губ, видимо, демонстрируя высокий статус, - Можно, вполне можно сказать…

- Интересно, - протянула Катя, - после премьеры «Кармен» у нас был банкет, который организовали первые люди города – бизнесмены и администрация – а вас я что-то не припоминаю…

- Мммм, - замялся Денис, - кажется, я тогда был в отъезде. Бизнес, знаете ли, часто совсем не оставляет свободного времени…

- Ну откуда же мне знать? – глупо захихикала Катя, - я актриса, не бизнесмен. Я петь умею, а вот деньги зарабатывать, - как-то не очень.

- Что вы, Екатерина! Зачем такой девушке зарабатывать самой? Я уверен, что любой состоятельный мужчина готов кинуть все к вашим ногам!.. Вы такая… такая… Возвышенная, утонченная… Представляю, насколько вам чужда проза жизни… Вы вся словно дышите духами и туманами… Даже не верится, что вы до сих пор одна…

- Возможно, потому, что мужчинам требуется что-то посущественнее тумана. Борщ, например, расстегаи… А готовлю я примерно также, как зарабатываю деньги. В смысле, плохо.

- Готовить вашими руками? - искренне изумился Денис, - Это всё равно, что забивать гвозди микроскопом!..

- Красиво, - кивнула Катя. - И встречный вопрос. Молодой, красивой бизнесмен и… не женат?.. Интересно, почему?..

- Не встретил свою единственную, - вздохнул Денис и посмотрел на Катю в упор. – Или… встретил? - Катя пожала плечами, и он вздохнул. - После окончания института чуть было не женился. Бог отвёл. Невеста сама расторгла помолвку - ревновала меня к каждому столбу. Я уехал в Англию, учился. Три года назад, после смерти отца, вернулся сюда и возглавил его бизнес. Личная жизнь… увы!.. Всем девушкам нужны лишь мои деньги. Я сам никакого интереса для них не представляю. Я бы и рад остановиться… Семья… Да, пожалуй. Мне нужна семья. И наследник. Как же я хочу детей!.. Только где найти её – бескорыстную?..

- Понимаю вас, - притворно вздохнула Катя. - У меня почти тоже самое. Все мужчины видят во мне только красивую куклу, их интересует только моя внешность. А на мою душу, на мой внутренний мир, мой талант – всем плевать! Они хотят заполучить себе красивую игрушку, чтобы превратить ее в домашнюю клушу. Запереть на кухне… Ну почему в таком случае не жениться на серой мышке, мечтающей быть домохозяйкой? Неет! Им нужна такая яркая девушка, как я, чтобы сломать. Сделать из звезды кухарку. Вот и вы Денис… Скажите честно: если бы я была невзрачной серой мышкой или толстушкой, обратили бы вы на меня внимание? Стали бы ухаживать за мной, дарить цветы?.. Заметили бы мой талант?..

Говоря всё это, Катя понимала, что рискует. Да, она, конечно, сильно изменилась, но ведь прошло не так много времени, не двадцать лет. Денис вполне мог вспомнить ту девочку-толстушку и догадаться. Однако опасения были напрасными. Девушка Катя из прошлого не оставила ни малейшего следа в его памяти и никак не ассоциировалась с актрисой Катей Соловьевой.

- Что вы, Екатерина! - горячо возразил он. - Как вы могли подумать обо мне так плохо! Я же сказал, что преклоняюсь именно перед вашим талантом. А внешность… вторично.

Им принесли заказ и, пока они ужинали, Катя коротко рассказала о себе. Она повторила официальную версию, согласованную с Семеном Альбертовичем и повторяемую в интервью.

Родилась в небольшом городке, в Москве закончила музыкальное училище, прошла кастинг на роль Кармен и заключила контракт с театром на два года - именно столько должен был идти мюзикл.

Рассказав всё это, Катя аккуратно перевела разговор на театр вообще - раз предполагалось, что Денис заядлый театрал. Однако он поплыл буквально после первых вопросов, и Катя, чтобы не разрушить его легенду раньше времени, принялась рассказывать сама о том, где она играла, что пела, какие роли хотела бы сыграть. Сосновский вздохнул с облегчением. Самовлюбленная дура сама помогла ему обойти скользкую тему.

- Спасибо за вечер, - поблагодарила она Дениса, когда настала пора уходить. - Раздельный счёт, пожалуйста! – это уже официантке.

- Бог мой, Екатерина! - возмутился Денис, не ожидавший такого поворота, - Вы ставите меня в неловкое положение!

- Напротив, - тонко улыбнулась Катя никто. – Так никто не скажет, что у нас было свидание, и вы не будете скомпрометированы перед своей девушкой. Ведь мы могли с вами встретиться по деловому поводу. Например, для обсуждения условий аренды вашей студии. Вы же через неё меня нашли в первый раз, не так ли?

Денис лишь молча хватал ртом воздух, не зная, что ответить и не понимая, в какой момент его план затрещал по швам.

- А что касается вашей девушки, - Катя кивнула на его телефон, лежащий на столе. - Не только вы умеете извлекать информацию из профиля соцсети. Вы же сами прислали мне заявку в друзья. Думали, я не замечу ваш статус «в отношениях»? Нет, возможно, есть девушки, которых можно соблазнить, не снимая с пальца обручального кольца, только это не мой случай, уж простите.

Катя приложила карточку к терминалу, набрала ПИН-код, и официантка кивнула - оплата прошла.

- Позвольте, я хотя бы подвезу вас! - взмолился Денис.

- После ста грамм чачи?.. Не разочаровываете меня окончательно, Сосновский. Умейте проигрывать достойно. Я вызову такси, - и Катя вышла из зала, оставив Дениса переваривать услышанное.

Только что завершился третий раунд. Со счётом два-один Катя победила в этой игре.

Глава 21. Игра не закончена

Следующие три дня – вторник, среду и четверг – Катя посвятила домашним делам. Роль неземного создания, которому всё это чуждо, была блестяще сыграна и на время маску можно было убрать. Заодно убрать и квартиру. Пока шли спектакли, об этом нечего было и думать, а о помощнице по хозяйству пока приходилось только мечтать - гонорары у «звезды» были весьма скромными.

К тому же, надо было снова начинать занятия. Несмотря на то, что благотворительный концерт назначен лишь на следующую пятницу, надо было готовиться уже сейчас. Да, репертуар старый, проверенный и сто раз обкатанный на разных концертах: «Заздравная» Дунаевского и «Карамболина» Кальмана, тем не менее, Катя не привыкла выходить на сцену без подготовки. Конечно, и текст и музыка были выучены так, что спеть она могла бы и ночью, едва проснувшись, только… Только девушка считала, что всегда можно сделать лучше. Иначе взять верхнюю ноту. Уйти на фермату. Найти новую интонацию. Ярче раскрыть характер. Найти новый жест.

Вот и получалось, что, кроме работы вокальной, постоянно шла работа актерская. Прогона в театре не будет, тем более – репетиции на месте. Семен Альбертович сразу сказал:

- Вы тут все бойцы опытные, справитесь. Репертуар новый не берем, его готовить некогда. Да и незачем. Люди придут потусить и потратить свои деньги. Уверен, что прямо уж таких ценителей музыки там не будет. Так что без паники. Но и не расслабляемся!.. С концертмейстером пару раз пройдете – и достаточно, я думаю. Лучше отдыхайте и набирайтесь сил перед новым блоком.

И Катя не расслаблялась. Она то проигрывала свои партии на пианино, то распевалась, то репетировала перед зеркалом, то записывала себя на видео и смотрела, как получается. Мало хорошо спеть – надо еще и выглядеть при этом эффектно. С концертмейстером она договорилась на пятницу и вторник, а пока – сама-сама-сама… Бонусом ко всем этим хлопотам стало то, что Катя почти полностью сумела отвлечься от мыслей о Сосновском, сосредоточившись на более важных вещах.

Так пролетели два дня, а в четверг днем, когда Катя в качестве отдыха играла вальс Шопена, звякнул ее телефон. Это пришло сообщение от Насти.

«Привет, звезда! - писала она. - Кое-чего накопала на твоего Сосновского. На почту тебе кинула.» - «Так быстро?» - удивилась Катя. – «Так ведь не лопатой копала! - логично заключила Настя, снабдив сообщение смеющимся смайликом. - Читай, наслаждайся. Тебе понравится!» - «Спасибо, Насть! С меня шампанское.» - «Замётано! Пока.»

Катя включила ноутбук, скачала файл с электронной почты, сделала себе чай и забралась с ногами в кресло, поставив чашку на столик, а компьютер на колени. «Раз Настя сказала, что будет что-то интересное, значит, будет,» - подумала она и не ошиблась. Насте удалось собрать целое досье, тем более, что Сосновский сильно не скрывался.

Начиналась история с того лета, когда Катя познакомилась с Денисом. Он собирался жениться на дочери олигарха местного разлива: весьма состоятельного для области и мелковатого для Москвы. О том, что дела Сосновского-старшего идут не так хорошо, как хотелось бы, не писал тогда только ленивый. Отец Дениса вложил огромные деньги в предвыборную кампанию и надеялся что-то вернуть за счёт «приданого» невесты. Однако всё пошло не так. Свадьба расстроилась из-за измен Дениса, а выборы его отец проиграл.

Тем не менее, отправить сына на учёбу в Англию Владимиру Николаевичу удалось. Теперь он думал о том, что, вернувшись, сын возглавит бизнес, а сам он уйдет на покой.

Надежды оправдались лишь во второй части. Сосновский-старший обрёл вечный покой в следствие обширного инфаркта. А вот из Дениса бизнесмен оказался весьма посредственный.

Не было у него ни интуиции, ни чуйки, ни железной воли, ни опыта, ни даже желания чему-то научиться. Зато самоуверенности и гонора - хоть отбавляй. Он уволил почти всех опытных сотрудников из команды отца только потому, что их советы казались ему дурацкими, сами они - выжившими из ума стариками, а их желание удержать его от необдуманных шагов - желанием доказать свою власть. С тех пор бизнес Сосновского медленно, но верно шёл ко дну.

Впрочем, проблемы у Дениса Сосновского были не только в бизнесе. Не успел он вернуться из Англии три года назад, как попал в очень нехорошую, мутную историю с наркотиками. Правда, благодаря старанию юристов и немалым финансовым вливаниям в систему правосудия, в результате проходил он по тому делу как свидетель. Скандал, тем не менее, тогда вышел знатный – местное телевидение и газеты горели желанием порвать Сосновского в лоскуты. Не вышло. Зато приятели Дениса на несколько лет выбыли из игры.

Потом на самого Дениса было заведено дело. Он сел пьяным за руль и сбил человека на пешеходном переходе. И снова дело развалилось. Пострадавший, который отделался не слишком тяжелыми травмами, заявил, что сам кинулся под колёса, намереваясь покончить жизнь самоубийством из-за измены жены. Сосновский отделался лишением прав на полгода. А у пострадавшего появилась новенькая дачка в пригороде. Местные репортеры снова лютовали и снова потерпели неудачу: Денис опять вышел сухим из воды.

Последний скандал случился в начале этого года. Какая-то девица уверяла, что родила Дениса ребёнка и требовала признать его, обещая подать в суд для установления отцовства. Выходило так, что Сосновский наобещал ей золотые горы, а потом попросту исчез, растворился в закате и через короткое время уже закрутил с другой дамой.

Прервать беременность девица не захотела и родила здоровенького мальчишку. «Желанного наследника Сосновского,» - ехидно хмыкнула Катя про себя. Девица была блогером, выкладывала многочисленные видео, где рассказывала об их с Денисом лавстори, показывала совместное фото и фото младенца, а потом… всё как-то само собой затихло. Канал девицы был заблокирован за какие-то нарушения и больше о ней никто не слышал.

«Да уж, красавчик! - вздохнула Катя, дочитав последнюю страницу. - И ведь это только то, что можно было без проблем найти в открытых источниках… Вершина айсберга… А что же тогда находится там, под водой?..» - девушка почувствовала лёгкий озноб. Она уже сомневалась, что у неё получится проучить этого человека. Впрочем, посмотрим. По крайней мере, теперь она представляет себе намного лучше, кто такой Денис Сосновский.

«Мне очень жаль, что в понедельник мы с вами так некрасиво расстались, - пришло сообщение в соцсети, и Катя подпрыгнула от неожиданности, чуть не уронив на пол ноутбук. - Прошу у вас прощения за это недоразумение и за то, что не мог написать раньше – работа… Я предлагаю встретиться ещё раз. Я готов объясниться. Прошу лишь выслушать меня,» - писал Денис.

Катя быстро перешла на его страницу и усмехнулась. Молодец, оперативно! Совместные фото с яркой блондинкой, которую Катя видела тогда, у театра, исчезли. Количество друзей сократилось на одного человека, а статус про «отношения» был сегодня изменен на «свободен».

«Мне нужно подумать,» - написала Кате в ответ и вышла из сети. Она не лукавила – подумать было нужно.

Девушка пока никак не могла понять, почему Денис не хочет оставить её в покое, после того, как она высказала ему всё в ресторане. Ей казалось, что он все понял. Тем более, что два дня он молчал. Ах, да! Работа! Так бы он «справился бы за неделю» - точно-точно!..

Но неужели для него так важно выиграть это пари? Бутылка виски! Смешно… С другой стороны, возможно, дело тут было не в ставке, а в принципе. Сосновский даже мысли не мог допустить, что ему откажут. И кто? Актриса провинциального театра!.. Вот оно - уязвленное самолюбие…

Он почувствовал, что Катя не ломается, не набивает себе цену, не требует добиваться её внимания. Она просто держит его на расстоянии и не подпускает близко. Самого Сосновского! Человека, который, похоже, за всю свою жизнь ни разу не слышал от женщины слова «нет». Кате удалось его зацепить. А ещё она вдруг подумала о том, что просто так всё это не закончится. Он не привык к отказам. Не привык проигрывать. К тому же, сам спор возник в результате того, что Сосновский не сомневался в продажности актрис, и вдруг Катя ломает его систему мира! Нет, он не отступит. Не тот человек. Однако, хватит о нем. Есть дела поважнее. И более достойные мужчины. Например, господа Дунаевский и Кальман.

В пятницу Катя собиралась в театр – пройти свою концертную программу с концертмейстером, о чем заранее предупреждала Семена Альбертовича, поэтому очень удивилась, когда он позвонил ей в одиннадцатом часу утра.

- Катерина, - начал он, не здороваясь, - Есть разговор. Я сегодня не в театре, а дело срочное.

- В такую рань? Побойтесь Бога, Семён Альбертович! - Катя притворно зевнула, однако обмануть режиссёра не смогла.

- Не придуривайся, душа моя, я знаю, что ты обычно встаёшь рано, если нет спектаклей накануне. А вчера их не было. Значит так, Катерина. Скажи мне, ты пела Ольгу в «Онегине» или я что-то путаю?

- Не путаете, Семён Альбертович, - начало было неожиданным, - но только в народном театре. И сто лет назад.

- Неважно, - Катя представила себе, как режиссёр поморщился и махнул рукой, - Я к тому, что партию ты знаешь. В общем, завтра в 12:00 жду на репетиции. Будем вводить тебя в спектакль.

- Семён Альбертович…

- Не обсуждается! Достали вы меня, бабы! Одна рожать собралась, вторая с мужем эмигрировать… Как сговорились, честное слово! И, главное, обе Ольги, мать их, одновременно!..

- Простите, - осторожно спросила Катя, - А Татьяна Витальевна разве прямо сейчас… ну… словом…

- Нет! - закричал Семён Альбертович, - Не сейчас! Через семь месяцев! А сейчас она на месяц на сохранение ложится! И плевать ей, что она первый состав!

- А в «Кармен» вообще второго состава нет в принципе… До сих пор… А уже два блока прошло… - не подумав, брякнула Катя и, услышав грозный рык режиссёра, в котором цензурными были только предлоги и местоимения, поспешно заверила, что завтра она, конечно, на репетиции будет обязательно.

То, что ее вводят в спектакль основного репертуара, было очень здорово. Катя уже задумывалась о том, что же будет, когда закончится контракт мюзикла. А так вполне себе реальный шанс остаться в труппе театра… Нагрузка, конечно, сразу возрастёт, но ничего. Справится. Зато она в театре. Без протекций, без помощи. Своими силами. Нет, господин Сосновский! Вы ошиблись относительно актрис!..

Телефон зазвонил снова. Увидев номер режиссёра, Катя решила, что он еще не доругался и хочет завершить начатое. И ошиблась.

- Да, Катерина, - совершенно спокойно сказал Семён Альбертович, будто и не кричал минуту назад. - Совсем запамятовал. В понедельник в театре съёмка передачи. Телевизионщики всё-таки приедут, как и планировали. А в следующую пятницу - ты помнишь? - у нас благотворительный концерт в картинной галерее. В защиту этих, - он помолчал, сдерживаясь от крепкого слова, - амурских тигров.

- Я всё помню, - успокоила его Катя. - Не волнуйтесь.

- Легко сказать, - вздохнул режиссёр и отключился, как обычно, не прощаясь.

Катя приготовила себе завтрак и задумалась. Кажется, следующая неделя будет довольно напряженной. А ведь она хотела немного отдохнуть и расслабиться! Впрочем, может, это и неплохо? Работа отлично отвлечет её от мыслей о Сосновском. Ее не оставляло ощущение, что появление Дениса не сулит ничего хорошего. Он был словно злым гением ее жизни – как только он оказывался рядом, все шло наперекосяк. И это не считая того, что Катя из-за этого человека никак не могла обрести душевное равновесие, успокоиться.

«Как же было хорошо все эти семь лет! – думала она. – А сейчас меня буквально трясет от злости, стоит мне о нем подумать. Разве можно жить в таком напряжении? А работать? Как же мне хочется, чтобы он как-нибудь… самоликвидировался, что ли… Понятно, что мне в данном случае достаточно бездействовать – и он проиграет свое дурацкое пари. Но даже бездействие дается мне слишком тяжело… Так и хочется высказать ему все в лицо! А если он просто посмеется надо мной? Если, как тогда, включит свой диктофон – и даст послушать другу. Мол, не получилось у меня с ней не потому, что она не продается, а потому что много лет испытывает ко мне личную неприязнь! И всё! Не-ет, так не пойдет! Он не должен раньше времени ни о чем знать!..»

Словно почувствовав, что Катя о нем думает, Сосновский написал ей сообщение: «Очень вас прошу, давайте сегодня встретимся!» - «У меня завтра репетиция. Я хочу подготовиться к ней,» - ответила она. – «Жаль… Мне очень хочется Вас увидеть. Я вдруг понял, что скучаю без вас. Тогда завтра? В субботу? После репетиции?» - «Скорее всего, нет» - Кате вдруг это надоело, и она вышла из сети.

«Скучает он! – усмехнулась девушка, - Увидеть меня хочет! Романтик прямо, куда деваться! Если бы не знала про пари, может даже и поверила бы…»

В дверь позвонили. Озадаченная девушка вышла в коридор. Она даже представить себе не могла, кто это может быть, потому что без предварительного звонка к ней обычно никто не приходил.

- Кто? - осторожно спросила она.

- Доставка цветов! - отозвались из-за двери.

- Я ничего не заказывала!

- Заказывали для вас, если вы Екатерина Соловьёва. Пожалуйста, откройте дверь. У меня много заказов, я спешу.

Катя открыла дверь и приняла из рук курьера букет белых лилий - точную копию того, что она в понедельник забыла в машине Дениса.

- Там записка, - откровенно нервничая, объяснил курьер. – Пожалуйста, девушка!.. Распишитесь побыстрее и отпустите меня!..

Парень действительно был тут ни причём, и Катя, вежливо поблагодарив его, расписалась на бланке.

«Вот, значит, как, - подумала она, наливая воду в вазу. - он знает мой адрес, хотя квартиру я снимаю… Интересненько… и неприятненько… Значит, меня кто-то из наших сдал – больше некому.»

Тут она вспомнила, что курьер говорил о записке. Катя осторожно раздвинула цветы и почти сразу нашла её. На розовой открытке с пошлейшими цветочками и сердечками было написано от руки: «Примите этот букет взамен забытого вами. Надеюсь, цветы смягчат ваше сердце, и я смогу рассчитывать на чашечку кофе. Хотя бы в кофейне. Ваш преданный поклонник Д.С.»

«Рассчитывать, - фыркнула Катя. - Ещё чего!..» - и тут же подумала о том, что, скорее всего, встретиться придется. Сосновский сдаваться не желает, нужно попытаться еще раз объяснить ему, что все его усилия бесполезны. Если не поможет… Что же… тогда признается, что знает о пари. И его самого знает уже восемь лет. Сколько можно церемониться? Или не говорить?.. Вдруг какую-нибудь гадость придумает? Человек он… своеобразный. Не отягощенный моральными принципами… Или побоится? Или нет? Катя запуталась. В любом случае, за цветы следует его поблагодарить – вежливость победила, и девушка написала ему несколько слов благодарности – вполне нейтральных.

Телефон звякнул. Катя думала, что это пишет Денис, однако, сообщение было от Вадима-Хозе. «Кать, привет! Слушай, хочу предупредить, что дал твой адрес Сосновскому, - писал он, - Он пришел в театр, поймал меня и долго втирал, что запал на тебя, а ты его игноришь. Может, я неправ, конечно… Он клялся, что только цветы тебе пошлёт - и всё. Тем более, это не какой-то левый чувак, а сам Сосновский. Короче, мужская солидарность. Не теряйся, это поклонник, что надо.» - «Спасибо, дорогой! Что бы я без тебя делала?» - ответила Катя.

Понятно, что никакого злого умысла у Вадима не было, он действовал из лучших побуждений, поэтому Катя не сердилась на него. А вот то, что Сосновский теперь знает её адрес, приходилось учитывать…

А Денис в этот день больше не писал. И около дома девушки не появлялся. Зато в субботу, стоило режиссёру после репетиции сказать: «Всем спасибо!», - как Сосновский подошёл к сцене и подал руку Кате, помогая ей спуститься в зал.

- Вы здесь? - удивилась девушка.

- Если гора не идет к Магомету, - развел руками Сосновский. - Меня здесь все знают. Мой отец был одним из спонсоров театра.

- А вы тоже? Как заядлый театрал? - не могла удержаться от шпильки Катя, которая теперь знала: Денису самому не помешал бы спонсор.

- Я… да… я… - промямлил Денис и тут же сменил тему: - Вас можно поздравить? - прищурился он. - Вы теперь будете петь Ольгу?

- Пока не знаю. Не хочу загадывать. Это всего лишь первая репетиция.

- Ну уж вам-то осторожничать в словах не обязательно! - тонко улыбнулся Денис. - Главное - понимать расстановку сил и уметь благодарить нужных людей…

- А я думала, что главное - хорошо петь, - удивилась Катя. Она поняла, на что намекает Сосновский.

- Разумеется, разумеется! И всё же, благодарность нужным людям лишней не бывает, поверьте мне. – он сделал паузу и выразительно добавил: - Я жду вас в машине.

Денис сдержанно поклонился Семёну Альбертовичу, потом Кате - и вышел из зала. Девушка проводила его взглядом и подошла к режиссеру.

- Семён Альбертович, Сосновский за меня просил? В смысле, чтобы я Ольгу пела? - она решила сразу прояснить ситуацию.

- Ты что, мать моя, с дуба рухнула? - вытащил глаза Семён Альбертович. - С какого перепугу? Это мое решение. Отец его, верно, влияние имел. В те годы театр от его помощи сильно зависел… А этот… так… пшик ! Пирожок «с ничем». Это он тебе сказал?

Катя кивнула:

- Скорее, намекнул. Очень тонко - что я должна именно его благодарить за эту роль. Видимо, чтобы в случае чего, выкрутиться и сказать, что я не так его поняла.

- Вот стервец! – возмутился режиссер. - Он врёт, нагло врёт. За тебя вообще никто никогда не просил. Выбрось это из головы.

- Спасибо, Семён Альбертович! Прямо камень с души сняли, - Катя обняла режиссёра и чмокнула его в щёку. – До завтра!

Денис помог Кате сесть в машину и захлопнул дверцу.

- Я очень рад нашей новой встрече. Я, действительно, скучал, - сказал он, усаживаясь на водительское сиденье. - С каждым днём моё чувство к вам растёт, и я ничего не могу с этим поделать. Вы словно околдовали меня, Екатерина, - он взял Катю за руку. - Я готов на всё! Что мне сделать, чтобы заслужить вашу благосклонность? Мне кажется, я схожу с ума…

Катя смотрела на Сосновского и понимала что вся её ненависть куда-то исчезает. Рядом с ней сидел симпатичный молодой мужчина, пусть уже и не безумно богатый, но вполне состоятельный и расстилался ковриком, стараясь утопить её в море приторной лести. Он хитрил, изворачивался ради… чего? Ради того, чтобы не быть побеждённым? Чтобы не получить отказа? Насколько же всё это должно быть для него важным или даже болезненным, что он отправил в отставку свою подружку. Может, конечно, временно, для отвода глаз, но всё же… «А ведь мне его почти жалко! - внезапно поняла Катя. – Мне жалко Сосновского! Невероятно!»

Видимо, истолковав выражение её лица и молчание, как проявление благосклонности, Денис улыбнулся и достал из внутреннего кармана пальто бархатную коробочку:

- Прошу вас, не отказывайте! Я же сказал, что готов ради вас на всё! Вы перевернули мою жизнь! Встреча с вами…

Катя покачала головой:

- Я не приму Ваш подарок.

- Вы даже не посмотрели, что там…

- Это неважно. Я не принимаю подарков, которыми пытаются меня купить. Вы ошиблись, Денис, очень сильно ошиблись. Простите, но я передумала и хочу прогуляться. Всего наилучшего!

Катя вышла из машины. Сосновский выскочил следом, преградил ей дорогу и взял её за плечи:

- Постойте, Катя! Простите, умоляю! Я ни в коем случае не хотел вас обидеть!

- Драматических сцен мне хватает в театре, - холодно проговорила девушка. – Пустите. Не вынуждайте меня говорить вам обидные слова, - отвернувшись она немного помолчала, а потом посмотрела ему в глаза. Было в её взгляде что-то такое, отчего Сосновский вздрогнул и опустил руки.

- Я люблю вас, Катя! - глухо проговорил он. - В первый раз в жизни я влюбился как мальчишка…

- Простите, Денис, - все его слова разбивались о её равнодушие, как волны о скалу. - Даже если вы сейчас искренни или вам кажется, что искренни… Это ничего не меняет. Я никогда не смогу ответить вам взаимностью, - Катя шагнула вперёд, и Денис пропустил её.

- Но почему? - прошептал он ей в спину.

Катя остановилась, но оборачиваться не стала.

- Потому что есть вещи, которые можно забыть. А вот простить – нельзя, - проговорила она и пошла прочь, всё также не оглядываясь.

Сосновский смотрел ей вслед и на его лице было выражение глубокого недоумения. Он по-прежнему ничего не понимал.

Глава 22. Неожиданное признание

Всю дорогу до дома Катя тряслась, словно в ознобе. Она и представить себе не могла, какое впечатление произведут на неё слова Дениса. Он сказал, что любит. Просто фантастика! Он. Это. Сказал. Конечно, она не могла до конца поверить в его искренность, пари-то было заключено, причём, по предложению самого Сосновского. Какая уж тут любовь!..

А что… А что, если он действительно так думал, когда спорил со своим другом? Ну вот откуда он мог знать что-то про актрис? Из СМИ? Скандальных телешоу? Блогов? Или его отец что-то рассказывал? А он решил, что бывает только так и никак иначе. Банально заблуждался, как человек далёкий от этого мира… Вот и поспорил. И начал обхаживать Катю, чтобы доказать свою правоту. А потом понял, как фатально ошибся. Бывает же такое? Бывает.

Катя зашла в квартиру, закрыла дверь, кинула ключи на тумбочку в коридоре. Она зажгла свет и, не раздеваясь, подошла к большому зеркалу.

Её глаза горели огнем, щёки раскраснелись, длинные темные локоны чуть растрепались, выбившись из пучка. Сейчас Катя была не просто красива. Она была ослепительна, и сама это видела. «И что? - с усмешкой сказала она себе. - Разве в меня нельзя влюбиться? Ну и пусть сначала я заинтересовала его из-за дурацкого пари. Пусть! Зато потом он понял, какая я на самом деле. А какая, собственно?.. Если бы мы не встречались с ним в прошлой жизни, если бы я сейчас не подслушала тот разговор… Ведь я поверила бы ему! Обязательно поверила! И, скорее всего, ответила бы ему взаимностью… Нет! Или да? А если бы и так – почему это должно служить доказательством его правоты? Почему он не допускает мысли, что может понравится девушке сам по себе? Просто так. Или папины деньги так его испортили, что он просто не в состоянии поверить в искренние чувства? Считает меркантильными всех женщин, не только актрис?.. Я запуталась…»

«- А если она заяву накатает?»

«- Она? Мозгов не хватит? К тому же, я нормально ей денег дал…»

« - Я очень сомневаюсь, что вообще кого-нибудь когда-нибудь полюблю…»

« - Ты самая невероятная девушка в моей жизни…»

Голоса из далёкого прошлого так отчётливо звучали в голове девушки, словно Денис стоял рядом и говорил их прямо сейчас. «Я что, схожу с ума?» - Катя вздрогнула и побледнела. Когда он лгал, а когда говорил правду? Говорил ли он правду хоть когда-нибудь? Можно ли ему верить хоть в чем-то? Лицемер!.. И, главное, что ей делать сейчас?.. Конечно, ни о каких чувствах речи быть не может, и, вместе с тем, она испытывала к нему жалость. Да, совершенно определенно, ей было его жалко!

И вот как поступить? Как? Ситуация патовая – если она просто ничего не будет делать, получится, что она тем самым ему мстит, просто своим бездействием, а действовать было совсем никак невозможно.

Почему, почему, появление Сосновского в ее жизни опять угрожает ее психике? Она снова мечется, терзает себя и не знает, как правильно поступить. Разница лишь в том, что восемь лет назад причиной была влюбленность, а теперь – жалость, сочувствие. Проблема только в том, что результат-то все равно один. Она опять доводит себя до нервного срыва. «Да чтобы ты провалился, Сосновский! – в сердцах подумала она, - Лучше бы мне вообще никогда с тобой не встречаться! Одни проблемы от тебя! Не прекрасный принц ты, а самый настоящий дракон! Ау, герой! Ты где ходишь? Спасать меня собираешься?.. И все-таки, что мне делать?..»

- Катька, не дури! - лицо Насти на экране компьютера выглядело одновременно сердитым и обеспокоенным. - Ты что не понимаешь, что этот демон снова попытается околдовать тебя? Не смей поддаваться ему! Блин, Катюха, ты в своем уме вообще? Что же это за любимая бабская забава - потоптаться на граблях? Мало тебе было того раза? Мало? В дурку загреметь хочешь? Ты что не понимаешь, что он появился, чтобы сломать твою жизнь? Слушай, ну должна же ты уже поумнеть или нет?..

- Настя, - проскулила Катя. - Я запуталась…

- Клуша! - пригвоздила безжалостная подруга. – Слабохарактерная клуша! Запуталась она… Распутывайся, блин! Я тебе зачем досье на этого козла собирала? Чтобы ты его пожалела и упала в его объятия? Дура!

- Дура, - кивнула Катя и шмыгнула носом. - Самая настоящая… Не поверишь… это какое-то наваждение… Спасибо, Насть.

- Всегда пожалуйста! - проворчала та. – просто держись от него подальше и не поддавайся на провокации. Если что – звони. Я тебе мигом мозги вправлю! И давай, спать уже ложись – а то завтра на съемке будешь выглядеть, как зомби, - и отключилась.

Съёмка для телевидения оказалось делом хоть и суетным, но интересным. Катя заходила в театр в отвратительном настроении, думая только о том, чтобы поскорее сбежать домой. Она споткнулась о какие-то ящики, пребольно ударилась об осветительный прибор локтем и только чудом успела отскочить в сторону, когда в узком проходе ее едва не зашиб здоровенный бородатый мужик с огромным коробом в руках: собственно, из-за этого короба он ее и не увидел.

- Началось в колхозе утро! - проворчала Катя негромко и огляделась. Хозяйство телевизионщиков располагалось везде, даже в самых неподходящих и неожиданных местах, заполонив собой казалось все возможное пространство. Для того, чтобы просто пройти по коридору, приходилось что-то обходить, лавировать, перешагивать.

- Кать, привет! - к ней уже спешил Вадим, - Идём быстрее на сцену!..

- Зачем? - опешила Катя, - У нас же только интервью будут брать.

- Да щас! У них там, оказывается, целая концепция, - Вадим с видимым удовольствием выделил последнее слово, - и сценарий на сто листов. Альбертыч рвет и мечет – он планировал сегодня еще репетицию «Онегина», а ему – сорян, говорят, съемочный процесс. Это на целый день.

- Серег, буфет у нас где будет? – заорали где-то совсем рядом, и Катя с Вадимом вздрогнули.

- Тащи в фойе, там решим! – отозвались от входа

- Буфет? – удивилась Катя, а Вадим пожал плечами:

- Скажи спасибо, что хоть палатки не ставят…Значит, есть надежда, что за один день управятся. В общем, сейчас идем на сцену. Прямо так. В своей одежде. Будем изображать с тобой одну из первых репетиций, а дядя Сёма - громко нас ругать за то, что мы такие бестолковые. Помнишь, как это было?

- Чувствую, день будет нескучным, - вздохнула Катя, тем не менее чувствуя, как настроение улучшается. – Идем, конечно.

Не успели они зайти в зал, как их подхватил самый настоящий вихрь. Водоворот. Мелькали лица, потрескивали рации, не смолкали команды, вокруг суетились какие-то люди, имена и лица которых тут же слились в один поток, несущий куда-то вдаль.

Телевизионщики снимали репетицию на сцене: героев, кордебалет, акробатов. Потом сказали, что будут «укрупняться», поэтому сейчас пауза минут на пятнадцать, а после нее нужно будет все повторить. Потом всех заставили надеть костюмы, и всё началось заново – общие планы, крупные планы, «восьмерки» и новые ракурсы. Когда все вздохнули с облегчением – «репетиции» сняли, дали команду снова переодеться в свою одежду – «вы же взяли второй комплект?» - для интервью. Второго комплекта, конечно, ни у кого не было, и его пришлось срочно искать. После интервью Катю снова заставили переодеться – «ну хотя бы верх! Это критично!» - и утащили в комнату, где она учила свои партии с концертмейстером: требовалось подснять и этот момент. С «деталями» - то есть, крупно клавиатуру, ноты и глаза Кати.

- Я всё!.. - Вадим плюхнулся на бархатную банкетку в коридоре недалеко от буфета, - Ноги отваливаются, башка трещит… В день спектакля так не устаю… Как же это все выматывает…

- Согласна, - Катя села рядом и вытянула ноги, - Только все равно все это интересно. Мне нравится. Но все-таки, сегодня было тяжело. Надеюсь, мы больше не нужны и нас сейчас отпустят – кажется, все, кроме нас с тобой, уже разошлись.

- Катерина!!! - по коридору чуть ли не бегом мчался Семён Альбертович. - Смерти моей хочешь? Ты куда пропала? На звонки не отвечаешь, по всему театру тебя ищу!..

- Семён Альбертович, - Катя прикрыла глаза, - Пожалуйста… Вы же сами слышали - нас всех попросили поставить телефон на беззвучный режим. А вы меня ищете, чтобы отпустить домой, да? Я правильно поняла? - девушка открыла глаза и с надеждой посмотрела на режиссёра, - Пожалуйста… - протянула она жалобно.

- Ты свободен, - кивнул Семён Альбертович Вадиму. - Послезавтра как штык! И никаких отговорок, понял? Я не шучу.

- Понял, - Вадим поднялся, - Позвольте откланяться, - режиссер так выразительно на него зыркнул, что у Вадима желание шутить пропало моментально, и он молча направился в сторону выхода.

- А… я?.. - упавшим голосом спросила Катя.

- А ты, голуба моя, сейчас идёшь в кабинет Белянского.

- Он разве здесь? – Катя скисла окончательно.

Белянский был худруком театра и обладал крайне мерзким характером, поэтому любая встреча с ним не сулила ничего хорошего. Этот человек, в принципе, не умел говорить ничего доброго, никогда никого не хвалил, никого не благодарил. Зато в части разносов и нотаций был непревзойденным ассом. Ходили слухи, что его побаивался даже сам Семён Альбертович. Именно поэтому Катя не слишком сильно обрадовалась необходимости лишний раз встретиться с Белянским. Тем более, после такого тяжелого дня. Она лихорадочно искала отговорку, чтобы никуда не ходить, а отправиться домой.

- Боже упаси! - перекрестился режиссер, - Его нет сегодня. А в его кабинете тебя ждёт линейный продюсер канала. Хочет с тобой пообщаться. Даже не знаю, что лучше – он или наш Белянский… Этот-то из молодых да ранних, я его совсем не знаю, первый раз сегодня увидел. Может, и ничего… Вроде адекватным показался… Дмитрий Владиславович зовут. В общем, иди Катерина. Ждет.

Катя, совершенно сбитая с толку, постучала в дверь кабинета худрука и, услышав громкое уверенное «Да!», шагнула внутрь.

Дмитрий Владиславович стоял у окна спиной к ней, против света, и Катя смогла разглядеть лишь то, что он чуть выше среднего роста, худощав и одет весьма демократично, в джинсы и свитер. Продюсер обернулся. Его лицо по-прежнему было в тени. Катя нерешительно остановилась у порога.

- Добрый день, - сказала она. - Я Екатерина Соловьёва. Вы хотели со мной поговорить?

- Я хотел с тобой поговорить все эти восемь лет, Катерина Соловьёва, - негромко сказал продюсер, и девушка вздрогнула, услышав знакомый, но давно позабытый голос.

Дмитрий Владиславович подошел к Кате и улыбнулся:

- Здравствуй, Катя!..

Она посмотрела на него. Приятные, чуть резковатые черты лица, чёрные слегка вьющиеся волосы и глаза… Эти удивительные жёлто-зелёные глаза – вторых таких она ни у кого не видела.

- Дима, - почти прошептала она, - Дима Николаев… Это действительно ты…

- Я, - молодой мужчина радостно улыбнулся, а Катя, сама толком не понимая, что делает, вдруг крепко обняла его.

- Димка, - проговорила она ему в плечо и всхлипнула. Глаза защипало, - Как же я рада тебя видеть! Это так неожиданно… Димка… Это просто мистика!.. Стоп, - она отстранилась. - А как ты вообще появился здесь?.. Мне сказали – продюсер… А тут ты… Или?.. Димка же! Ты знал, что это я? Или не знал? Ты продюсер или нет? Ты же врачом хотел стать! Димка!.. - Катя потрясла его за плечи, а он вдруг весело рассмеялся. Смеялся он так искренне и так заразительно, что девушка, против воли, сама начала улыбаться. На душе вдруг стало легко, все тревоги и проблемы отошли на второй план.

- Кать, ну конечно, я шел именно к тебе, - сказал он и бережно взял ее руки в свои. – К тебе, моей однокласснице Кате Соловьевой. А не предупредил тебя, потому что… да потому что боялся! Самым позорным образом! Боялся, что ты не захочешь со мной разговаривать, если будешь знать, кто я такой. Вот и нагнал туману… Ты же не сердишься?.. Кать, очень хочу с тобой поговорить. Ты не против? – девушка помотала головой, прислушиваясь к собственным ощущениям. Руки у Димки были теплыми, и от них по ее телу словно разливались волны, согревающие и успокаивающие. Это было очень приятно, так приятно, что Кате очень не хотелось, чтобы Димка отпускал ее.

- Я не против! – ответила она, опуская глаза. Еще не хватало, чтобы он прочитал в ее взгляде, что с ней сейчас творится.

- Отлично! Тебе как удобнее? Можем посидеть здесь – нас никто не побеспокоит – можем в кафешку сходить. Ты как?..

- Нет уж! - Катя вздрогнула. - В этом кабинете приятной беседы точно не получится. В кафешку не хочу, в парке холодно… А, знаешь, что?.. Ты на машине? Поехали ко мне! Я тут недалеко квартиру снимаю… Или ты торопишься?

- Нет, конечно, не тороплюсь, - Димка отпустил Катины руки и, не успела девушка расстроиться, тут же обнял ее, - Как же я рад нашей встрече!..

Катя отстранилась и схватила его за руку, потащила к выходу:

- Поехали! Я жутко устала, хочу уже домой!..

- Слушай, - Дима остановился, - Даже не знаю…Прямо вот так… в гости – и с пустыми руками… Давай хоть в магазин заедем, я куплю фруктов каких-нибудь… Или тортик…

- Брось! – Катя снова потащила его, и он пошел за ней, - Гости какие-то!.. Чай есть, кофе есть, сыр есть, сухофрукты есть. Яблоко тебе найду. Даже два, если хочешь. Только давай без магазинов, а? Ноги отваливаются!..

«Вот это встреча! – думала Катя, сидя в машине. Она устроилась на сиденье так, чтобы было удобно смотреть на Диму. У него был очень красивый профиль. Да и фас, откровенно говоря, нисколько не хуже. – Буквально на днях я вздыхала, вспоминая о нем. Стояла у школы и вспоминала… И страдала, что никогда его больше не увижу. И вот – ну надо же!.. Продюсер с телевидения оказался моим Димкой!..– Катя даже не заметила, что назвала Диму «своим» - И снова, как тогда, в школе, он появился именно тогда, когда больше всего нужен мне. Неужели это он, мой рыцарь, который спасет меня и защитит? Да ну! Вряд ли! А жаль… - девушка погрустнела. – Да и потом… В школе мы были просто друзьями, что может измениться сейчас?.. Тем более, ох… Тогда вся история с Сосновским произошла у него на глазах… Ужас! Что он обо мне тогда подумал? А правду и подумал!.. Как же стыдно… Как я вела себя тогда… Даже не поговорила с ним перед своим отъездом… А вдруг… Вдруг это бы что-то изменило?..»

- Ты чего страдаешь? – спросил Дима, хотя все это время смотрел исключительно на дорогу.

- Димка, - Катя вздохнула, - ты прав. Страдаю. И терзаюсь раскаянием… А еще мне стыдно… Ты в школе был моим единственным защитником, единственным другом. Ты один понимал меня с полуслова, всегда ободрял и поддерживал, а я… Я поступила с тобой откровенно по-свински. Погрязла в своих страданиях, и забыла о тебе. Прости меня, Дим. Я эгоистка.

- Это что ещё за самобичевание? - нахмурился Дима, остановил машину около подъезда и повернулся к девушке. - Ты мне это брось! Во-первых, дело прошлое. Кать, восемь лет прошло, давай не будем вспоминать наши полудетские поступки, ладно? Тем более, я и сам чувствовал вину перед тобой. Тогда, в зале – я не помог тебе. Да, меня оттерли, не давали подойти, и все-таки… Я мог бы догнать тебя… потом… И не догнал. И из гордости не подошел тебе после того экзамена. Все эти годы казнил себя за это. Я чувствовал, что мог бы все изменить… не знаю, почему мне так казалось… Может, конечно, слишком самонадеянно с моей стороны… Да, я был уверен, что мог бы изменить ситуацию… Но случилось то, что случилось. Предлагаю не искать виноватых, а просто перевернуть страницу. Мы с тобой уже не школьники. Мы взрослые люди. И умные.

- Очень взрослые и очень умные, - подтвердила Катя, а Дима внимательно посмотрел на нее – шутит или нет. Девушка коротко взглянула на него и вдруг рассмеялась: - Очень, очень умные! Будем сидеть в машине и вспоминать былое, вместо того, чтобы подняться в квартиру и уже наконец-то поговорить в комфортных условиях.

- А хочешь, я сам тебе кофе сделаю? Я помню, ты устала, – предложил Дима, когда они зашли на кухню.

- Ох, ничего себе! Как романтично! – с самым серьезным видом кивнула Катя, - Конечно, хочу, учитывая то, что ты уже увидел кофемашину, и «приготовление» кофе не самая сложная задача.

- А ты язва, - Дима удивленно взглянул на Катю, - Раньше ты такой не была. Но, знаешь, и такой ты мне очень нравишься. Иди, отдыхай! Справлюсь я с твоим агрегатом, у меня дома точно такой же.

«Нравишься? – озадаченно думала Катя, забираясь с ногами в кресло, - Он сказал «нравишься»? Мне не послышалось?..»

- Рассказывай! потребовала она, когда Дима принес им кофе. - С самого начала! – кофе ей не хотелось, а хотелось послушать, что же он ей расскажет.

- Ну сначала, так сначала – Дима взял в руки чашку, посмотрел в нее и поставил обратно.

Он немного помолчал, собираясь с мыслями, а, когда начал говорить, Катя удивленно уставилась на него. Она даже представить себе не могла, что услышит от него что-то подобное.

- Мне всегда хотелось стать кем-то… тогда я ещё не понимал, как это сформулировать… Не актёром, не певцом, не ведущим, а… человеком, который управляет процессом изнутри. Режиссёром? Как вариант – других подобных профессий я в детстве не знал. Конечно, я делился своими мечтами и планами с родителями… И они поднимали меня на смех. Папа уже тогда заведовал отделением хирургии в нашей больнице - сейчас он там главврач, а мама была главврачом детской поликлиники.

Родители хотели, чтобы я тоже пошёл в медицину. Традиции, династии, всё такое… Еще к сестре они относились более лояльно, многое ей позволяли, ей они советовали учиться на врача. А от меня требовали. Чувствуешь разницу? Во многом они были правы, кстати, не спорю. Творчество редко может дать стабильный заработок – тут должны сойтись многие факторы, не только талант. Для родителей это вообще не считалось нормальной работой - так, баловство, развлечение. Вон, сестра пляшет в ансамбле, и ты можешь плясать. Только не вздумай относиться к этому серьезно.

Да и потом, говорили они - у них хорошие должности. Хорошие. Мне нужно было только закончить институт - и всё. Работа, карьера, зарплата… Всё у меня было бы в кармане. Мои родители умеют убеждать, и до восьмого класса я был уверен, что буду поступать в мед. Что творчество – это не мое. И вообще… Блажь это все. А потом увидел тебя…

- Подожди! - прервала его Катя, - Ты же только в одиннадцатом к нам перешёл!..

- Правильно. Перешёл в одиннадцатом, когда мы переехали в новый район. А увидел тебя в восьмом, в начале года. В сентябре. Помнишь тот областной конкурс, где ты пела?.. Я там был с родителями и сестрой - ее ансамбль тоже там выступал. Вот там я тебя и увидел в первый раз. Нет, не так. Сначала услышал я услышал твой голос. Потом я посмотрел на сцену. Там стояла ты – с длинными распущенными волосами, в черном длинном платье с таким милым кружевным воротничком…

- Правда, - прошептала потрясенная Катя, - я была именно в нем… Я помню… Я помню, Димка! Это был последний раз, когда я выходила на сцену. Почти сразу после этого конкурса я перестала петь… Потому что меня дразнили…

- Дразнили, - горько усмехнулся Дима, - Тебя дразнили! А я тогда увидел перед собой ангела. Знаешь, мне даже показалось, что от тебя идет свет… Глупо звучит, да? – он смутился, - Но так мне тогда показалось! Я замер. Остолбенел. Я так и стоял в проходе все твое выступление: меня толкали, мне шипели что-то, а я стоял и слушал… И смотрел…

Потрясенная девушка слушала Диму, затаив дыхание. «Это он обо мне? – не могла поверить она, - Обо мне, ТОГДАШНЕЙ? Он смотрел и слушал?.. Он смотрел на меня – вот такую, какой я была тогда?..»

- Теперь представляешь, что я испытал, когда перешёл в новую школу и увидел тебя среди своих новых одноклассников? Только ты уже не пела… И была такой потерянной, что ли… Ты замкнулась в себе… Я понимаю, почему, очень хорошо понимаю – сам прошел через этот ад. Но мне было легче, я парень. Я хотел тебе помочь. А ты как будто выстроила вокруг себя стену. Ты меня не видела и не слышала… Ты все время держала меня на расстоянии. Наверное, боялась, что и я причиню тебе боль… Не доверяла… Эх, было бы у меня побольше времени!.. Я не успел…

Кать, я хотел поговорить с тобой на выпускном… Сказать, как сильно ты мне нравишься… А ты пропала… Я, в принципе, догадывался с чем, вернее, с кем это было связано… Обиделся. А еще понял, что не смогу с ним конкурировать…

Катя чувствовала, что ее щеки пылают. Что он говорит? Неужели? Неужели все могло быть по-другому?..

- Я психанул, не стал тебя искать… И решил всем, в первую очередь, тебе назло, добиться успеха. Ты не поешь, у тебя не получилось, а вот у меня получится! – думал я. Разругался с родителями, даже не стал пробовать поступать в мед, ушёл в армию. Потом устроился на наше телевидение. «Принеси-подай». И как-то сам не заметил, как стал помощником редактора. Потом, совсем скоро, - редактором, а потом меня отправили учиться по целевому направлению. Оплатили учёбу – заочно, конечно, чтобы я продолжал работать здесь. Видимо, у меня действительно какие-то способности есть… Отучился, с прошлого года стал работать уже продюсером…

И вот, месяц назад, я проходил мимо аппаратной, где монтировали короткий сюжет для новостей о вашей «Кармен». И снова всё повторилось как тогда, в восьмом классе… Я не видел тебя. Я услышал твой голос и узнал его. Разве возможно было пройти мимо?.. Я зашёл в аппаратную попросил ребят повторить кадры из театра… Если бы я сначала увидел картинку… Ты очень сильно изменилась, Кать… Ты фантастическая красавица!.. Я даже уточнил твоё имя - всё-таки это была ты…

Наверное, это прозвучит странно… В этом блоке я ходил на все пять спектаклей…

- Димка… - прошептала Катя и перевела взгляд на букет орхидей, стоящий на полке. – Это… твой?..

- Ну… да, - Дима отвел глаза и, как показалось девушке, его скулы немного порозовели. – Я не стал писать никаких записок… Решил, что не нужно… Нечестно… Понимаешь, как получается, Кать, - он все-таки посмотрел на нее - пока тебя обижали в школе, обзывали и травили, у меня не хватило смелости признаться в своих чувствах. А теперь, когда ты такая… Я вдруг появляюсь – «здравствуй, Катя, я люблю тебя много лет!» - красота!.. И все равно я ходил на спектакли. Любовался тобой… А когда стала известна дата съемки в театре, все-таки не удержался. Приехал. Приехал к тебе… Прости, - он поднялся не стоило мне всё это говорить… Я, пожалуй, пойду…

- Димка, стой! – Катя тоже вскочила и порывисто схватила его за руку, чуть выше локтя. Он удивленно посмотрел на ее руку, а потом на девушку. – Стой, не уходи!.. Димка, если бы я все это знала раньше… Я бы стольких ошибок не наделала, о которых сейчас так жалею… И… и… в тебе я тоже ошиблась! Я и представить не могла, что могу тебе понравиться… Да, ты прав! Я выстроила границы, чтобы не предаваться напрасным мечтам. Ты даже не представляешь себе, сколько раз я говорила себе, что нельзя! Что это невозможно! Что я должна беречь нашу дружбу и не мечтать о большем… Димка!.. – она отпустила его, отвернулась и вдруг разрыдалась, закрыв лицо руками – впервые за семь лет.

Она заплакала и только успела подумать о том, что снова все портит – зачем ему такая истеричка? – как Дима обнял ее за плечи, развернул обратно и прижал к себе. Он молчал и только тихонько гладил ее по спине, а Катя плакала и плакала. Она тыкалась ему в плечо, вздрагивала и тряслась как в ознобе. Ей казалось, что Дима сейчас устанет от всего этого, разозлится и уйдет. А он не уходил. Он стоял, молчал и гладил ее. Нет, он не уходил. И девушка стала успокаиваться. Всхлипнув последний раз, она подняла на него заплаканные глаза:

- Прости…

- Да за что?.. Кать, не выдумывай! Все хорошо. Теперь я всегда буду рядом. Если ты, конечно, захочешь этого… Всегда помогу. Ты разве не поняла этого?

- Дима, - девушка обняла его за шею и неуверенно прикоснулась губами к его губам – сухим и горячим. – Дима…

А вот в его поцелуе неуверенности не было. О, нет!.. Он точно знал, что ему нужно и нисколько не сомневался. У Кати моментально закружилась голова и в ушах зашумело. Ей стало жарко, кожа словно пылала в тех местах, где ее касались руки Димки. Девушка слабо застонала, а он вдруг замер, отстранился и медленно опустил руки. Сразу стало холодно и неуютно. Катя посмотрела на него. Его глаза уже не были желто-зелеными, они были изумрудными, дыхание сбилось – он контролировал себя с огромным трудом. Ему было трудно – до физической боли. И все же он отступил.

- Почему? – едва слышно прошептала Катя.

- Потому что… - он подхватил прядь ее волос и пропустил между пальцами. – Потому что я слишком сильно хочу этого. И не удержусь. А так нельзя, - он подхватил вторую прядь, - Катя, я был бы последней свиньей, если бы воспользовался твоим состоянием. Я не хочу, чтобы на утро ты пожалела о своем решении. Только не это. И еще… Я сказал, что буду рядом с тобой. Всегда и во всем помогу. Кроме одного, того, что не в моих силах. Ты должна разобраться в себе. Сама. Не торопись.

- Если ты о…

- Тссс, - он приложил палец к губам, - Не надо имен, ладно? Увы – ты теперь человек медийный, будь готова к обратной стороне популярности: твоя частная жизнь часто будет достоянием публики. Словом, не надо.

- Нет, надо! Надо! – Катины глаза вспыхнули от злости. – Я не позволю этому человеку второй раз ломать мою жизнь! И не позволю ему встать между нами! Я должна тебе рассказать! Тем более, что на этот раз он…

- Все, Кать, достаточно, - Димка снова обнял ее, и девушка поняла, что на этот раз объятие другое, успокаивающее – без страсти. - Я услышал то, что мне было нужно. Я верю тебе. Может, все-таки попьем кофе? Только надо новый сделать, этот безнадежно остыл…

Катя посмотрела на забытые чашки и фыркнула. Да уж, когда тут такие дела происходят – какой кофе! И без него сердце из груди выскакивает.

- А хочешь, я расскажу тебе про Кальмана? – спросила она.

- Кальмана? – удивился Дима, - Это который «Мистер Икс»?

Катя рассмеялась:

- Про другого! Лучше! Потому что там еще и компания была. «Кальман и компания»…

-Ого… Заинтриговала.

Катя достала фотоальбомы и диски с записями выступлений – она рассказывала, показывала и даже немного пела. Потом вдруг Димка сказал, что у него тоже «голос», и Катя села за инструмент и предложила стать его аккомпаниатором. Димка сначала смутился, а потом довольно уверенно спел «Выходила на берег Катюша» и похвастался, что в армии был ротным «запевалой».

- Как много у нас с тобой общего! – засмеялась, было, Катя, а Дима совершенно серьезно кивнул:

- И даже больше, чем ты думаешь. Мы с тобой очень похожи. Скажи мне, ты не замечала, что, когда мы находимся рядом, у тебя совершенно особенное состояние души? Как будто… Не знаю, как объяснить… Как будто, все приходит к какому-то балансу… равновесию… Становится простым и понятным… ага, угадал! – он довольно засмеялся, видя изумленное лицо Кати.

- Я не задумывалась об этом, - растерянно проговорила она, - просто… это на самом деле так… И всегда было так… Я… не думала, не анализировала… Но ты прав, Дим – рядом с тобой я себя чувствую как-то по-особенному… И тоже не могу объяснить…

- Может, тогда и не надо объяснять? Просто принять как факт?..

- Может быть…

Очень скоро Димка засобирался, и Катя провожала его с плохо скрываемым сожалением. Ей не хотелось, чтобы он уходил.

- Скажи мне, ты счастлива? - спросил он уже в дверях. - Сбылась твоя мечта. Ты певица, твоя карьера идёт в гору. Ты счастлива?..

Катя открыла рот, чтобы сказать, да, очень счастлива – и промолчала. Сам того не зная (или зная?), Дима спросил о том, что девушку очень беспокоило последние годы.

- Я так и думал, - тихо проговорил Дима. – Я же говорил, что у нас много общего… Только я понял чуть раньше тебя… Ты не из тех людей, кому достаточно чего-то одного. Тебе нужна гармония, баланс. И, пока ты этого не поймёшь, ты так и будешь метаться и страдать.

Катя молчала. А Дима очень осторожно и бережно, как будто девушка была хрустальной, обнял её и прошептал:

- Я очень хочу, чтобы ты была счастлива! - он аккуратно поцеловал её в макушку и вышел, тихо закрыв за собой входную дверь.

Глава 23. Гештальт закрыт

Закрыв дверь за Димкой, Катя прислонилась к ней лбом и замерла. Что это сейчас было? Что это такое было вообще? Она даже не знала, что за этот день поразило её больше всего - неожиданная встреча с одноклассником, новости о том, что он все эти годы любил её, что он любил её ещё тогда, когда она была отверженный толстухой в очках? Или то, как она отреагировала на него? Где та Снежная Королева без чувств и эмоций? Куда она исчезла, стоило Димке обнять ее?

Хороша – пригласила его домой – сама, сама! – а потом еще и целовать начала!.. Да что с ней такое творится, в самом деле? А то, что перед уходом он озвучил её собственные мысли… Откуда он узнал? И эти его слова о том, что они похожи… Катя вспомнила, как они лихо исполнили «Катюшу» и, против воли, хихикнула. Почему-то, когда дело касалось Димки, долго страдать и рефлексировать не получалось – все шло как будто само собой, тяжелые мысли, едва появившись, тут же таяли без следа.

Интересно, что он имел в виду, когда говорил про баланс и счастье? Нет, о том, что чего-то ей постоянно не хватает, Катя задумывалась довольно часто, только никак не могла разложить все по полочкам. Баланс… А вот об этом она как раз не думала.

Девушка отлипла от двери и прошла в комнату. Надо бы, конечно, убрать эти несчастные чашки с остывшим кофе… Ничего, не убегут!..

Баланс… Бухгалтер она, что ли? О чем он говорил? Катя забралась с ногами в кресло. Так… Так-так-так… Первый счастливый момент был… ах, ну да! Когда ей удалось утереть нос одноклассникам. Следующий – когда началась история с Денисом, когда Катя поверила, что он влюбился в нее. Теплее… Да. Это были счастливые моменты. И, вместе с тем, если бы ради того, чтобы быть с Денисом, ей пришлось бы забыть о музыке – пусть даже о фортепиано, которым она планировала тогда заниматься, согласилась бы она? А если бы согласилась. Не пожалела бы о своем выборе? А вот не согласилась бы. Или пожалела. Как мама она бы не смогла – вот так, бросить все, забыть о мечте. Или именно ради Дениса не смогла?

Ага. А ведь Володя очень явно намекал ей на то, что, после окончания учебы ей «работать» не придется. В смысле, петь. И именно это стало ключевым моментом для ее решения. Она бы отказала ему – даже понимая, какие возможности открывает для нее брак с таким человеком. Нет, и ради Володи она бы не отказалась от музыки.

Так, с этим понятно. Но почему она не может сказать, что счастлива сейчас? Ведь сейчас-то ее никто не заставляет все бросить. Она занимается любимым делом, больше того, успешно занимается!.. И… что?.. И ничего. Ей этого мало.

Ей было мало, когда она пела в Кальмане, мало, когда училась, мало сейчас. И это связано не с творчеством. Внезапно теплой волной накатило воспоминание о том, как Дима сегодня целовал ее, как его руки скользили вдоль ее спины, как она реагировала на него… как это было ново и как прекрасно!.. В тот момент она была… счастлива?.. Что?.. Неужели это именно та гармония, тот баланс, о котором он говорил ей?.. Искренние чувства, настоящие эмоции – не детская влюбленность, не благодарность за помощь и хорошее отношение, а именно чувства к человеку, который ей нужен сам по себе…

«Не слишком ли я тороплюсь? – остановила себя Катя. И тут же ответила сама себе – Нет. Димка мне нужен. Всегда был нужен. И то, что он появился именно сейчас, тоже не просто так… Эти его признания… Ну вот почему, почему он не сказал мне всего этого раньше?.. Впрочем, что сейчас об этом… история не терпит сослагательного наклонения.» - она выбралась из кресла и пошла в коридор, где в сумочке остался ее телефон. – «Надо написать ему, поблагодарить за чудесный вечер, - подумала она, - Ха, кого я обманываю! Я просто ищу повод ему написать…»

На телефоне было два входящих сообщения.

«Баланс и гармония, Катя» - это от Димы.

«Люблю, скучаю, моя прекрасная принцесса!» - это от Сосновского.

«Баланс и гармония, Дима, - быстро набрала она, - я, кажется, начинаю понимать».Сообщение Сосновского она просто удалила. Немного подумала, а потом удалила его самого из «друзей» и внесла в «черный список», заодно заблокировав номер его телефона. Вот так! С нее довольно! Она разобралась в себе и больше ни в чем не сомневалась.

А ночью ей приснился тот самый сон, который она видела уже два раза.

Денис стоял в башне и хохотал над Катей, стоявшей внизу:

- Тебе никогда не подняться сюда! - кричал он, как и раньше.

Только на этот раз Катя подошла к стене башни почти вплотную и увидела, что стена сделана из фанеры, раскрашенной под кирпич. Она же ненастоящая! Стена ненастоящая, фальшивая! Это декорация, не более того!.. Катя подняла голову. Несмотря на то, что их разделяло довольно большое расстояние, сегодня девушка увидела то, чего не замечала раньше. Лица Дениса и его белокурой принцессы было покрыто толстым слоем театрального грима – грубо, бездарно, вульгарно.

- Актёры! - ахнула Катя – Это актеры! Они играют роли! Получается, это всё не по-настоящему! Я никогда не смогу к ним подняться просто потому, что это не моя роль и совсем другой спектакль. Как же все просто…

- Катя! - она вздрогнула, услышав чей-то голос, доносящийся издалека. Он был смутно знаком, определенно знаком. Кто это? Догадаться она пока не могла. – Катя, куда ты пропала? Я пришёл за тобой и теперь всегда буду рядом! - девушка закрутила головой в поисках говорящего, но его пока не было видно. – Катя! – снова позвал голос. «Это же…» - успела подумать она и проснулась.

Откуда-то доносился назойливый звон – громкий и раздражающий. Катя никак не могла сообразить, откуда он и что надо делать. Она подумала, что вчера по ошибке поставила на утро будильник и взяла в руки телефон. Аппарат молчал, а звон не унимался. «Да ёлы-палы! – поняла она, - Это же в дверь! Неужели опять букет от Сосновского? Не буду брать! Даже из жалости к курьеру.»

Она подхватила с кресла халатик, накинула его на себя и, воюя с непослушным пояском, пошла к входной двери, в которую уже начали нетерпеливо постукивать.

- Кто там? – зевая, спросила она.

- Катя, откройте! - послышался требовательный женский голос.

«Может, соседка или хозяйка квартиры? - Катя ещё туго соображала, тем не менее, дверь открыла.

- Здравствуйте, Катя! – вызывающим тоном проговорила девица, стоявшая на пороге, и утвердительно добавила: - Я войду.

Наглый тон и бесцеремонность нежданной гостьи моментально прогнали остатки сна. «Надо же, кто пожаловал!» – усмехнулась про себя Катя. Она сразу узнала девицу. Если раньше, в темноте, у театра, у нее не было возможности, да и желания, приглядываться к ней, то, получив доступ к профилю Сосновского, она смогла изучить его фотографии. В том числе те, на которых он обнимает эту блондинку. Киру. Девушка Сосновского. Конечно, это она. Только что ей здесь нужно?..

Катя смерила девицу взглядом: от длинных прямых блондинистых заламинированных волос - через шикарный бюст, который гостья демонстративно выставляла, видимо, специально для этого распахнув норковый полушубок - через бесконечные идеальные ноги, обтянутые узкими кожаными брючатами – к носкам модных сапожек со стразиками и на шпильке - и обратно.

Что тут скажешь! Кира была хороша – что на фото, что в жизни. И дело было не только в модной дорогой одежде. Она вся была словно отполирована до блеска и залита лаком: ухоженная, холеная, от нее буквально пахло деньгами. «Духи для них, что ли, специальные выпускают? - успела подумать Катя, - С запахом богатства?» Держалась Кира соответственно – высокомерно, снисходительно и чуть брезгливо, словно делала одолжение своим появлением здесь.

Катя моментально почувствовала к ней антипатию, такую сильную, что, казалось, тонкие волоски на шее встали дыбом от напряжения. Очень сильно захотелось захлопнуть дверь прямо перед ее наглым носом, но… воспитание и, главное, любопытство, оказались сильнее, поэтому девушка скрестила руки на груди и холодно, чтобы немного сбить с нее спесь, спросила:

- А вы, собственно, кто?

- Я, собственно, Кира, - усмехнулась девица, свысока глядя на Катю и, поскольку та проявляла просто чудеса несообразительности, равнодушно глядя на нее, уточнила: - Невеста Дениса Сосновского. Я войду, - повторила она и шагнула вперёд, намереваясь нарочно оттолкнуть Катю плечом.

За долю секунды угадав её намерения, Катя отступила в сторону, и Кира, не встретив сопротивления, по инерции проскочила до середины коридора, с трудом затормозив на своих шпильках.

- Что ж… проходите, - Катя пожала плечами, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. - Мне следовало догадаться, кто вы такая. Проходите на кухню. Только обувь снимите. У актёров моего уровня пока прислуги нет.

- Я на машине! – презрительно бросила Кира. – Я по улицам пешком не хожу! Так что разуваться не буду!

- Как угодно, - не стала возражать Катя. - Вы можете потом сами протереть пол. Я не против, – и кивнула на швабру, стоявшую в углу.

Кира проследила за ее взглядом, фыркнула, тем не менее, сапожки сняла, впрочем, видимо для компенсации, не стала снимать полушубок – так и протопала на кухню – в веселеньких розовых носочках с бабочками и норковой шубе. Катя усмехнулась. Пока ей удавалось лидировать в этой игре. Посмотрим, что будет дальше…

Тем временем гостья устроилась на угловом диванчике, закинув ногу на ногу и швырнув на стол телефон и крошечную сумочку – не иначе, как из последней коллекции «кого-то там».

С презрительной улыбкой она наблюдала за Катей, которая налила воды в чайник, щёлкнула кнопкой, а потом включила кофемашину. Кира откровенно держала паузу, рассчитывая, что Катя не выдержит и сама начнет расспросы. Однако та не просто не торопилась, а, казалось, вовсе забыла о существовании Киры.

Затянув потуже поясок халата, Катя залила водой овсяные хлопья и поставила кастрюльку на огонь. Потом заглянула в шкафчик, достала какую-то баночку, какую-то коробочку, поставила на столешницу. Кира смотрела на ее спину и начинала нервничать. Совсем не так она представляла себе встречу с этой актрисулькой.

- Я закурю, - Кира щёлкнула зажигалкой, а Катя, вздрогнув, обернулась.

- Ой! Простите, Кира, я ещё не проснулась. Нет, курить здесь нельзя. Извините. Могу вам предложить кашу, чай или кофе.

- Стакан воды! - с вызовом ответила Кира, кидая сигареты и зажигалку на стол.

- Пожалуйста, - Катя налила из кувшина-фильтра воды в стакан и поставила перед девушкой.

- Я пришла не в гости. И не кофии распивать, - проинформировала та, не притягиваясь к воде.

- Догадываюсь, - ответила Катя и снова отвернулась к плите, чтобы помешать кашу.

- В общем, я пришла тебя просить… - голос Киры, громкий в начале фразы, к последнему слову скатился почти на шёпот. Это было так неожиданно, что Катя выключила плиту и села за стол напротив девушки.

- Просить? - переспросила она.

- Да, - кивнула Кира, и вдруг по её идеальной гладкой щеке скатилась самая настоящая живая слеза. – Да, просить. Я люблю его. Не знаю, любит ли он меня… но у нас всё было хорошо. Пока не появилась ты.

Девушка страдала очень трогательно, ей очень хотелось верить и сочувствовать, только у Кати пока не получалось. Она и сама не понимала, почему. Что-то такое, едва уловимое… На грани сознания… или ощущения… Что-то… Как фальшивая нота в мелодии. «Как лажа на четверть тона – вроде, и рядом, но не то,» - поняла она, а вслух сказала:

- Вы совершенно напрасно переживаете. У нас нет отношений. Да и быть не может. Хотя бы потому, что Денис не испытывает ко мне никаких чувств. Он поспорил, что уложит меня в постель за две недели, а я об этом знаю. Я слышала разговор у театра – когда, собственно, пари и заключалось.

- Ах вот в чём дело-то! - рассмеялась Кира с облегчением. - Ты просто знаешь про пари! Вот почему у него ничего не получается! Я-то думала!..

Катя смотрела на Киру и совершенно не понимала, что происходит. Она была совершенно сбита с толку. Получается… Получается, девушка Дениса в курсе спора, и это ее совершенно не волнует? То есть, совершенно не волнует? Ведь для выигрыша Сосновский должен совершенно определенно ей изменить. Разве так бывает у любящих людей? И зачем она, в таком случае, заявилась к Кате? Катя-то была уверена, что Кира будет просить расстаться с Денисом, а, на самом деле, что же, она переживала из-за того, что Сосновский НЕ добился успеха? Вот это поворот!..

- Тогда всё гораздо проще! – резюмировала, тем временем, Кира.

- Вы о чём? - удивилась Катя.

- О том, как Денису выиграть, конечно. Я об этом хотела тебя попросить. Кать, ты не всё знаешь. Из театра мы поехали в кабак, и там два этих придурка изменили условия пари. Нет, по срокам все осталось – до двадцати четырех часов этой пятницы. А вот ставка… Денис сильно напился, снова начал спорить, кричать… Я не могла его остановить. Короче, он поставил на свою победу не вискарь, а четверть миллиона. Долларов, понятно. Его даже Пашка отговорить пытался, мол, не стоит такие ставки делать, а Сосновский орал, что хочет на халяву свои дела поправить – он ни секунды не сомневается, так что деньги у него уже практически в кармане.

- Он что, ненормальный?… Это же квартира в Москве. Средненькая…

- Или две хорошие здесь, - кивнула Кира. – Прости, я всё-таки закурю.

- Только окно открой, - махнула рукой поражённая Катя, которая от неожиданности тоже перешла на «ты» и достала из шкафа блюдце под пепел. – Что, правда?

-Ну я же говорю - придурки, - Кира помахала рукой с дымящейся сигаретой, - А дела у Сосновского идут скверно. Если раньше для него это было… Ну не копейки, но и так… несерьезная сумма, то сейчас… У него полно долгов, каждый рубль на счету. Всякая мелочь, типа магазинов и заправок уже почти разошлась. Скоро, возможно, придется комбинат продавать…

- Бедолага, - Катя даже носом шмыгнула от сочувствия, а Кира приняла это за чистую монету.

- Вот! Ты все понимаешь. Да, для него проигрыш будет критичным. В том смысле, что полный пи… капец. А ведь мы пожениться хотели через полгода, - она горестно вздохнула.

- Совет вам да любовь! Поздравляю!

- Ты сейчас стебёшься, да? - моментально надулась Кира. - Мне показалось, что ты нормальная девчонка, адекватная, с тобой можно иметь дело. А ты злая и мстительная!

- Ни Боже мой! - возразила Катя. – От меня-то что нужно? Я понять не могу. Не просто же выслушать жалостливую историю о грядущем банкротстве Сосновского.

- Тьфу на тебя, дура! – Кира суеверно постучала по столу, - Кто такими словами бросается?.. Он не банкрот! И не должен им стать! Понимаешь?

Катя покачала головой.

- Да ладно! – Кира понимающе усмехнулась, - Все ты понимаешь! Просто девочку из себя строишь!.. Денис должен выиграть эту дурацкое пари. Обязательно. И не надо на меня так смотреть! От тебя что, убудет, что ли? Тем более, ты не замужем, живёшь одна. Катюх, ну будь человеком! Тебе даже спать с ним необязательно, раз ты такой порядочную себя разыгрываешь. Он просто видос постановочный снимет – и всё! Этого вполне достаточно! Ты же актриса, ты же умеешь! Не, ты не думай - видос он потом уничтожит, он порядочный мужик. Да и потом… Ну слушай, отнесись к этому просто как к очередной роли. ОК, каждая работа должна быть оплачена. Он тебе квартиру купит. Ну, с выигрыша. Честно.

- А что же честный и порядочный сам мне все не рассказал? Почему тебя ко мне отправил? – усмехнулась Катя. – Что-то с честностью не вяжется, куда ни кинь – либо меня обманет, либо своего друга, с которым поспорил…

- Да ты что! – возмутилась Кира так искренне, что Катя сразу поняла – врет. – Он даже понятия не имеет. Что я сюда к тебе пришла! А насчет Пашки – так уже нечестно получается. Ты же обо всем знаешь.

- Конечно, понятия не имеет, - вздохнула Катя. Ее это все уже начало утомлять. – А адрес ты в справочном бюро узнала.

- В ми…лиции, - чуть запнулась девушка, - в паспортном столе… Денег дала, мне сказали…

- Хорошая попытка, но нет, - Катя поднялась, намекая, что Кире пора, - В милиции даже за деньги тебе ничего сказать не могли. Я прописана у родителей. Так что адрес слил Сосновский. И да. Передай ему, что от роли я отказалась. Пусть ищет другую актрису, - девушка внезапно вспомнила свой сон, - Я играю на сцене, а не в жизни. В отличие от него.

- Ты о чём? – Кира тоже поднялась.

- О том, что мне никогда не подняться на его высоту - высоту лицемерия и притворства… Знаете, Кира, - она снова перешла на «вы», - А ведь я ему почти поверила, когда он говорил, что полюбил меня. Почти поверила. И почти пожалела. Если бы вы сегодня не пришли… Впрочем, нет. Конечно, это все равно ничего бы не изменило. Вы просто ускорили развязку. Я благодарна вам. Спасибо. Вы в очередной раз подтвердили, что такие люди, как Сосновский, не меняются. Еще раз спасибо. Благодаря вам я закрыла гештальт.

- Я не понимаю…

- А вам и не надо. Идите к нему, Кира. Пари он проиграет, смиритесь с этим. Зато у него есть Вы. Думаю, вам действительно будет хорошо вместе, вы очень похожи. Идите, Кира. Всего вам наилучшего.

- Ты что меня выгоняешь?

- Ну…грубо по форме, но верно по сути. Дверь, надеюсь, найдёте, - Катя отвернулась к плите и попробовала кашу – не остыла. Отлично. Значит, можно спокойно позавтракать.

«Вот уж интересно, - думала она, сидя за столом и глядя на тарелку невидящим взглядом, - Никогда бы не подумала, что невеста Сосновского поможет мне окончательно избавиться от многолетнего наваждения. «Кто нам мешает, тот нам поможет». Забавно… Но Сосновский удивил… Четверть миллиона! Это же совсем не в разуме надо быть, чтобы спорить на такую сумму!.. Впрочем, хватит о нём! Теперь-то я не только перевернула страницу, теперь я закрыла книгу и убрала её в шкаф. Фух!.. Даже как будто дышать легче стало…

Все-таки надо было Димке рассказать о том, почему именно Сосновский меня преследует – он ведь Бог знает, что подумать может! На самом деле, некрасиво, конечно: тогда я кинулась в этот «омут страсти» - тьфу! Срамота! И Димка отступил. А сейчас? Нет, сейчас все по-другому! Сейчас у него нет соперников. И не будет. Сейчас нам никто не сможет помешать!

Помешать – что?.. А неважно! Не буду загадывать. Он сказал, что полюбил меня толстушкой, над которой все потешались… Разве может быть такое?.. А зачем ему меня обманывать? Он же не дурачок – видит, что нравится мне. Нравится? Еще как!..

Что там говорили мудрые люди про «три влечения»? «Влечение душ порождает дружбу» - дружба у нас была еще в школе. «Влечение ума порождает уважение.» - уважаю ли я Димку? Очень. И уважала всегда. Получается, два из трех у нас были раньше, а теперь… Теперь вдруг выяснилось, что «влечение тела порождает желание.» - ой, да… Еще какое!.. Оба чуть голову не потеряли… А как заканчивается изречение? «Соединение трёх влечений порождает любовь», кажется?.. Нет-нет-нет! Я решила, торопиться нельзя!

Пока я знаю только то, что мне с ним легко общаться. Мы как будто читаем мысли друг друга, понимаем с полуслова. И перед ним не надо притворяться, не надо что-то или кого-то изображать… Как же мне не хотелось, чтобы он вчера уходил… Кажется, он тоже это понял… Почему мне совсем не стыдно из-за этого? Наоборот, ощущение, что сейчас все идет, как надо, как должно быть… И… я хочу его снова увидеть. Очень хочу!..»

Катя посмотрела на часы. 9:30. Что же, можно попробовать позвонить - если Дима сильно занят на работе, увидит пропущенный и перезвонит сам. Девушка протянула руку к телефону, и в ту же секунду он зазвонил сам. Она почти не удивилась, увидев определившийся номер.

- Привет, Кать! - поздоровался Димка бодрым голосом. - Не разбудил?

- Нет, завтракаю, - Катя посмотрела на кашу, застывшую в тарелке и вздохнула. «Ладно, значит, просто чаю попью,» - решила она. – Привет, Дим. Ты по делу или просто так?

- Сегодня пока что просто так, - засмеялся он. – Ничего? Не отвлекаю?.. Веришь ли, захотелось услышать твой голос…

- Верю. Будешь смеяться, но я сама собиралась тебе звонить, - призналась Катя. - Захотелось услышать твой голос…

Дима замолчал на несколько секунд, а потом переспросил каким-то странным тоном:

- Ты серьёзно? Не шутишь?

- Нет, Дим, не шучу. Вчера… Вчера я поняла, как сильно мне не хватало тебя все эти годы. И как хорошо мне рядом с тобой. Наверное, не стоило бы мне говорить такие вещи… Как-то нескромно звучит… Мне снова хочется видеть тебя, Дим…

- Так, - он слегка запнулся, - Я, в принципе, проблем-то не вижу… И вообще… Я, конечно, не соврал, что звоню не по делу, это правда. Но и не совсем просто так. У меня появилась идея… Только я тебе про нее не скажу. Ты завтра вечером свободна? Я бы хотел пригласить тебя на свидание.

Катя замерла. Свидание? Он это серьезно? Прямо вот так – открыто, не боясь этого слова? Ничего себе…

- Я… хотела заехать к своей учительнице, Майе Моисеевне, но это днем. Понимаешь, в пятницу будет благотворительный концерт в картинной галерее. Я её пригласила, а она все отнекивается, говорит, неудобно… А мне хочется, чтобы она пришла… Вот и думаю, как её вытащить, как уговорить… Договорились, что приеду в музыкалку. Буду снова уговаривать. Ой! - Катя мысленно хлопнула себя по лбу. - Вот я балда! Дим, я приглашаю тебя на концерт. Извини, может, поздновато – но моей вины тут нет! Ты только вчера объявился! Хочешь? Я тебе пригласительный на почту пришлю. Я была бы рада, если бы ты пришел. Я там петь буду.

- Очень хочу, - не стал отрицать Дима. – Скажу больше, пригласительным я разжился еще неделю назад. Когда узнал, что ты там будешь петь. Думал, что именно там мы пообщаемся первый раз… В любом случае – спасибо за приглашение, для меня очень важно услышать его от тебя. И очень приятно. Только… Не знаю, Кать. У меня в пятницу будет важный эфир, потом разбор полётов, на котором я должен присутствовать – это было запланировано. А потом ещё одно очень важное совещание – и это форс-мажор, я об этом узнал только вчера. Так что, во сколько я освобожусь - не знаю. Конечно, очень постараюсь успеть – хоть к финалу, хоть к банкету, но… обещать не могу. Пойми меня правильно – есть вещи. Которые не в моей власти. К сожалению…

- Жалко, - Катя почувствовала, как резко портится настроение.

- Кать, я же честен с тобой! И потом – ты, видимо, меня не услышала. Скорее всего, в пятницу мы не увидимся. В четверг тебе будет не до меня – я более, чем уверен, что у тебя все мысли будут только о концерте, и ты даже по телефону ни с кем разговаривать не будешь. В среду, завтра, конечно, тоже не стоило бы тебя дергать, но уж тут я проявлю эгоизм. Я хочу тебя увидеть. Очень сильно. И приглашаю на свидание. Завтра вечером.

- Да все я понимаю, Дим. Так, капризничаю немножко. Конечно, мне хотелось бы и сегодня с тобой встретиться, и завтра, и в пятницу… Но раз не получается – что же делать?.. Значит, завтра. А куда мы пойдем? Надеюсь, не в едальню?

- Как ты могла обо мне так плохо подумать? – расхохотался Дима, - Конечно, нет!.. Банальности – это не для тебя. Думаю, тебе понравится…

- Понравится – что?

- Увидишь, - интригующе ответил он и спешно распрощался – его уже звали.

Глава 24. С читстого листа

«Ничего себе, - Катя задумчиво смотрела на погасший экран телефона, - Как всё закручивается-то… Застой и болото на долгие годы, и вдруг за несколько дней просто вихрь, торнадо, цунами… И, самое главное, я не могу сказать, что мне это все не нравится. Нравится, еще как нравится!.. Димка… Просто глоток свежего воздуха… И он еще спрашивает, хочу ли я пойти с ним на свидание!.. Еще как!.. Интересно, что он там придумал? Уверена, что что-то интересное, - она перевела взгляд на букет орхидей, который до сих пор на завял, - судя по букету, проблем с оригинальностью у него нет никаких. Надо же – орхидеи!.. И как только придумал такое? Красиво и необычно… И ведь угадал! Произвел впечатление – хотя тогда я и не знала, что это от него…»

Катя еще немного посидела на кухне, мечтательно улыбаясь, а потом решительно встала. Завтра. Вечером. Свидание – завтра. А сегодня у нее репетиция с концертмейстером в театре. Значит, обо всем остальном надо забыть. До завтра. И Катя пошла собираться.

По телефону Майя Моисеевна сказала, что ждет Катю к двум часам в своем классе. Несмотря на солидный возраст, учительница продолжала преподавать, хоть и сократила количество учеников. О выходе на пенсию она даже не думала.

- А что там делать-то, на этой пенсии? - отвечала она на вопрос о заслуженном отдыхе. - Внуки за границей, дачи у меня нет, телевизор не смотрю, интернетам не обучены, - насчёт последнего Майя Моисеевна, конечно лукавила, добавляла драматизма – она была зарегистрирована во всех основных соцсетях и даже подумывала о том, чтобы давать онлайн-уроки, - Так что буду работать, пока есть силы.

Администрация школы была этому только рада - педагогом Майя Моисеевна была великолепным: практически все её ученики, кто, конечно, планировал учиться дальше, с лёгкостью поступали на бюджетное отделение музыкальных училищ и всегда с теплотой вспоминали о человеке, который открыл для них волшебный мир музыки.

Катя улыбнулась, вспомнив, как ей нравилось учиться в музыкалке. Она совершенно не понимала тех, кто жалуется на «этот ад», прогуливает уроки, не выполняет задания и не любит выступать на концертах и конкурсах. С другой стороны, она знала, что многих детей родители приводили в музыкалку не потому, что сын или дочь страстно этого хотели, не мыслили себя без музыки или обнаруживали исключительный талант. Нет. Родители удовлетворяли собственные амбиции.

«Порядочная, воспитанная девочка должна уметь играть на пианино!»

«У моих родителей не было возможности обучать меня музыке, поэтому теперь ты будешь учиться играть на скрипке»

«Я продала корову, чтобы купить тебе баян – изволь учиться!»

… И бедные дети страдали. Некоторые даже устраивали диверсии: например, одна девочка под большим секретом рассказала Кате, как перерезала струны на домашнем инструменте, а мальчик ножницами портил меха аккордеона - лишь бы только не ходить на «эту каторгу».

Удивительно – у Майи Моисеевны не было ни одного такого ученика. Катя не знала, с чем это было связано. Возможно, учительница интуитивно угадывала, кто из поступающих хочет учиться, а кого просто привела за ручку мама и брала в свой класс только первых. А, может, умела увлекать, обращать в свою веру даже сомневающихся. Увлекать так, что ученикам и в голову не приходило, получив диплом об окончании школы, положить его перед родителями и сказать:

- Всё! Вы хотели, чтобы я закончила музыкалку, я её закончила. Больше к инструменту не подойду никогда в жизни!..

Выпускники Майи Моисеевны, даже если и не связывали свою дальнейшую жизнь с музыкой, всё равно с теплотой вспоминали годы обучения в музыкальной школе и продолжали музицировать «для себя».

В общем, не было ничего удивительного в том, что Катя, едва вернувшись в родной город, почти сразу появилась в классе Майи Моисеевны – с цветами и конфетами – а, главное, с благодарностью за все то, чему педагог научила ее за все годы обучения. Катя выслушала восторги по поводу успехов и так кардинально изменившейся внешности, сообщила, что занятий не оставляет – даже купила цифровое пианино в съемную квартиру – а потом крепко обняла учительницу и прошептала:

- Как же мне Вас не хватало!..

Конечно, как только стало известно о грядущем благотворительном концерте, девушка позвонила Майе Моисеевне и пригласила ее на мероприятие. А та почему-то отказалась наотрез: не пойду, и всё! Она ничего не объясняла, не поддавалась на уговоры, только упрямо твердила: «Спасибо, нет!»

Кате очень хотелось, чтобы учительница пришла на концерт – это было первое торжество после премьеры. Тогда, на банкете, присутствовали только чиновники и крупные бизнесмены, а теперь… Теперь дело было другое – всем актерам разрешили пригласить одного-двух гостей. Кате, как исполнительнице главной роли, дали четыре пригласительных билета. Родители – понятно, но девушка считала важным пригласить человека, благодаря которому, она сделала первые шаги в музыке. Да и просто послушать мнение профессионала было бы очень полезно – уж Майя-то Моисеевна никогда не станет говорить комплименты и хвалить, если ей что-то на самом деле не понравилось. Она всегда была объективной и непредвзятой – этого Кате последнее время не хватало.

«Майю Моисеевну надо уговорить!» - решила девушка. Только как? В любом случае, больше шансов убедить учительницу при личной встрече. Вот и получилось, что девушка позвонила педагогу и напросилась в гости. Неважно, что «гости» - это класс музыкальной школы, главное, они будут разговаривать, глядя друг другу в глаза. Катя была уверена, что у нее все получится.

Однако, до назначенного времени было еще далеко, значит, нужно было заняться чем-то полезным. Или приятным. Гулять точно не хотелось, погода совсем не радовала. Со вчерашнего дня резко похолодало. Еще первая половина дня, а уже как будто сумерки. Сыро, промозгло, мрачно… И ветер – резкий, порывистый, постоянно меняющий свое направление так, что, казалось, постоянно дует в лицо. Он сбивал дыхание и пробирал, казалось, до самых костей. Катя смотрела в окно на идущих по улице людей и заранее поеживалась, представляя, как неприятно будет выходить из тепла квартиры в такую холодину.

Она села за инструмент. Занятия никогда лишними не будут, к тому же, создадут нужное настроение, отвлекут от ненужных мыслей, успокоят.

Руки Кати уверенно бегали по клавишам, вот только мысли почему-то все время возвращались к Димке. И к сегодняшнему свиданию. Тяжело вздохнув, Катя встала из-за инструмента, сдернула с дивана плед, закуталась в него и подошла к окну. Раз уж мысли никак не хотят уходить, может, лучше их все-таки обдумать?..

Дима пригласил ее на свидание. Что, в принципе, в этом удивительного? Она ему нравится, больше того, он сказал, что любит ее… И он ей нравится, сильно нравится – конечно, он это понял. Свидание – это просто логичное развитие событий. Не надо усложнять. Это простое свидание. Просто свидание.

Просто? А ведь действительно!.. Катя улыбнулась, поплотнее закутываясь в плед. Получается, это впервые, когда ее приглашают на свидание просто потому что она нравится. Не потому, что за этим стоит что-то еще…

«А ведь правда, как интересно получается, - грустно улыбнулась она, - Сосновский тогда обратил на меня внимание потому, что преследовал свою конкретную цель. Не я ему была нужна, а любая абстрактная невинная девушка. Попалась бы ему чуть раньше другая, он на меня бы и не посмотрел… про сейчас я даже и не говорю – тут вообще никакими чувствами, никакой искренностью и не пахнет. Володя… Да, я думаю он действительно любил меня. Потом. Через какое-то время. А в самом начале? Тогда он просто чувствовал свою вину передо мной – не более того. Если бы не история с его дочкой и моим провалом, мы бы с ним никогда не пересеклись. Разные орбиты. Разные поколения.

А Димка? Получается, Димка первый, кому понравилась я сама! Больше того, он полюбил меня ещё в школе, когда я была в «лягушачьей шкурке»… Да уж, произвел впечатление, произвёл, что скрывать… Неужели… Ой, даже страшно, как все быстро закручивается… Нет-нет-нет! Решено! Ничего не загадываю! Пусть всё идёт, как идёт! Но как же хочется его увидеть…» - Катя вздрогнула, услышав телефонный звонок – настольно неожиданно он прозвучал в тишине квартиры.

- Дочь, мы заболели, - еле слышно проговорил папа – Извини, но… - он хотел сказать что-то еще и закашлялся.

- Что? Что ты говоришь? – девушка внезапно почувствовала слабость в ногах и села на диван. – Что у вас случилось?

- Катюш, мы заболели. Оба. И на концерт к тебе прийти не сможем. Прости, - он снова сильно закашлялся, видимо, говорить ему было тяжело.

- Да Бог с ним, с концертом! С вами что случилось?

- Температура… горло… кашель… как-то резко началось ночью…

- Что врач говорит? Какая температура? Что нужно? Продукты, лекарства? Папа, что нужно?

- Ничего не нужно! – папа немного отдышался и говорил спокойнее. – Главное, не вздумай приезжать! С нами все нормально будет. Я бы и не стал тебе звонить, расстраивать перед концертом, но ты же нас пригласила… Словом, всё. Врача вызвали, ждём, продукты есть, за лекарствами соседка сходит. Всё, дочь. Прости, что так вышло.

- Пап! - крикнула Катя и вздохнула. Отец уже отключился.

Вот тебе и настроение… Она вздохнула. Папа прав. Конечно, она все прекрасно понимала сама: через два дня концерт, значит, себя надо беречь. Никаких контактов с заболевшими. Даже если это твои родители. Только тревога все равно не отпускала. Заказать им доставку? А чего? Она пока даже не знает, что с ними и какие лекарства им нужны. И, конечно, никакая доставка не уменьшит беспокойства за родных людей. «Ты певица, - в который раз повторила себе Катя, - вот и мысли, как певица. Через два дня концерт.»

Именно в такие моменты девушке было труднее всего. Естественно, родители не обидятся на нее, напротив, даже если бы она все-таки приехала к ним, они бы просто не открыли бы дверь – правила они знали. Однако на душе все равно было тяжело. «Не раскисать! – приказала она себе, - Тебе не привыкать к трудностям! Ты всегда прекрасно справляешься. Сама! Одна!» - «Всегда одна,» - шепнул какой-то тихий голосок на самом краю сознания, правда, Катя предпочла его не услышать. Она снова села за инструмент и играла еще два часа – ровно до того времени, которое она сама себе наметила для начала сборов к Майе Моисеевне.

Уже одевшись, Катя выглянула в окно. Люди по улице уже не шли, а передвигались короткими перебежками, уворачиваясь от порывов ветра. Ветер же разбушевался не на шутку – гнул деревья и заставлял завывать какие-то металлические конструкции.

«А мне точно туда надо? – трусливо подумала девушка и передернула плечами, - почему нельзя сразу телепортироваться в музыкальную школу? Ладно, еще пять минут у меня есть, может, ветер за это время утихнет…» - и она набрала номер мамы.

- Всё хорошо, - мамин голос хоть был хрипловатым, звучал довольно бодро. - Температуру сбили, ждём доктора. Не дергай нас и сама не дергайся!

- Мамуль, -улыбнулась Катя, - Ну тогда позвони мне, когда доктор уйдёт, ладно? Я всё равно буду переживать за вас.

- Тебе больше заняться нечем, только переживать? Ты же хотела к Майе Моисеевне съездить.

- Сейчас как раз и поеду, - засмеялась Катя. - Только ты всё равно позвони.

Вот и все. Дольше оставаться дома поводов не было. Надо было идти на улицу…

Катя купила большой букет лилий – учительница часто повторяла, что обожает их аромат - и ее любимый торт, «Наполеон» и за десять минут до назначенного времени постучалась в класс Майи Моисеевны. К трем часам должна была прийти первая ученица, так что у Кати было чуть больше часа на то, чтобы уговорить учительницу прийти на концерт.

- Заходи, заходи, выпускница! - приветствовала она девушку. – Ох, какие чудесные цветы!.. И торт… Катерина, ты меня балуешь!..

- Это взятка, Майя Моисеевна, - глядя на учительницу честными глазами, ответила девушка. - Мне очень хочется, чтобы в пятницу вы всё-таки пришли.

- Почему, Катя? Почему для тебя это так важно?

- Во-первых, потому что я хочу видеть в этот день дорогих мне людей, а, во-вторых, для меня важно ваше мнение. Ведь вы единственный человек, кроме, конечно, родителей и… ещё одного человека… Словом, вы одна знаете, кем я была и в полной мере сможете оценить, чего я достигла. А еще - именно вы помогли мне сделать первые шаги в музыке, вы заложили базу для моей карьеры. Да, я не устану повторять: ваше мнение для меня очень важно!

- Но, Катюша… Всё-таки там соберется богема нашего города… шик-блеск… Богачи, нувориши… И я - обычная пожилая учительница…

- Самая замечательная учительница!..

- Лесть тебе не к лицу! - погрозила пальцем Майя Моисеевна, - Пойми, я буду чувствовать себя неловко, не в своей тарелке… Не знаю, как объяснить… Я там буду как нечто чужеродное. Нет, Катенька, не уговаривай, оставим это! На спектакль я сходила с удовольствием, спасибо тебе за билет, но этот концерт… Да и потом, что тебе моё мнение? Я же не педагог по вокалу! Моя оценка не будет объективной. Нет, Катя. Лучше ты ко мне приходи почаще. Сюда или домой. И я на спектакли к тебе буду приходить.

- Одно не отменяет другое! - горячо возразила девушка и тут же закусила губу от досады: учительница упрямо качала головой:

- Нет. Давай-ка лучше чаю попьём с тортом, да?.. Принесешь воды?

- Конечно, - грустно вздохнула девушка, повернулась к двери, и тут её взгляд упал на рояль. Конечно, он был здесь всегда, сколько Катя помнила, наверное, поэтому она смотрела на него и не видела, не обращала внимания. А сейчас увидела и чуть не застонала от своей недогадливости. Как же все просто!..

- Ваше мнение не будет объективным, потому что вы не педагог по вокалу? - вкрадчиво спросила она.

- Именно, - чуть растерянно ответила учительница.

- А если на концерте одним из моих номеров будет не вокальный, а инструментальный?

- Что ты имеешь в виду?

- Ну, к примеру, вот это! - Катя подняла крышку инструмента придвинула поудобнее табурет и довольно уверенно заиграла «Весенний вальс» Шопена, который играла дома всего час назад.

- Что скажете? - с улыбкой обернулась она к Майе Моисеевне, когда отзвучала последняя нота, и тут же вскочила на ноги - по щекам пожилой женщины текли слёзы.

- Боже мой, девочка, - растроганно проговорила она, - ты не забыла… ты действительно продолжала заниматься!..

Катя порывисто схватила её руки в свои заглянула учительнице в глаза:

- Я певица, - сказала она, - Я всегда мечтала ею стать, но и инструмент я никогда не забывала! Разве можно забыть такое? Тем более, если моей учительницей были вы.

- Катенька, я очень тронута… Я даже не знаю, что сказать…

- Как - не знаете? – почти искренне удивилась Катя, - Просто скажите, что придёте на концерт.

- Что же, - Майя Моисеевна улыбнулась сквозь слёзы, - Убедила, Катя. Приду, но! - она подняла вверх указательный палец, увидев что Катя беззвучно захлопала в ладоши, - Чай сегодня отменяется. У нас есть сорок пять минут до прихода Леночки, и мы должны успеть многое.

- Успеть?

- Естественно. А ты что, думала, что я выпущу тебя под своим именем неподготовленную? Да, произведение старое, знакомое, ты занималась сама – это видно. Только, если заявляешь его как номер на концерт, изволь соответствовать уровню. Садить за инструмент, ноты у меня где-то были… Безобразие! Двое суток до выхода!..

Катя весело засмеялась и села обратно за рояль.

Леночка опоздала на урок поэтому Майя Моисеевна занималась с Катей больше часа. Опуская ее, она недовольно ворчала:

- Не идеал, конечно, но для вашей богемной тусовки сойдёт. Будь это какой-нибудь конкурс, ни за что бы тебя не выпустила!.. Впрочем, где не доберешь техникой, доберешь наглостью и самоуверенностью. Всё, иди! На концерте буду.

Катя вышла из класса, достала телефон и увидела, что, пока был выключен звук, она пропустила два звонка – от мамы и от Димы.

- Доктор был, у нас ОРВИ, абсолютно ничего серьёзного! - отчиталась мама, и девушка облегченно вздохнула.

Теперь надо было позвонить Диме и извиниться за то, что не сможет сегодня с ним встретиться. Одно дело – не навестить лично больных родителей и, совсем другое – идти развлекаться, пока они не здоровы. Даже цинично как-то получается. Да и настроения, конечно, не было никакого…

- Я понимаю твоё беспокойство, - ответил Дима, - И то, что ты почувствуешь себя виноватой, если пойдешь на свидание. Поэтому их навестить надо обязательно, - и, прежде, чем Катя успела что-то возразить, огорошил: - Поэтому мы сделаем так. Встретимся чуть раньше, зайдем в аптеку и магазин, купим всё необходимое, потом я надену медицинскую маску и занесу покупки твоим родителям сам. А ты постоишь на улице и помашешь родителям в окошко. Ты их увидишь, выполнишь свой долг и успокоишь совесть.

- Дим, ты серьёзно? - Катя была ошеломлена. – А что, так можно было, что ли?

- А что тут удивительного? По-моему, самый разумный вариант. Так как, ты согласна?

- Спрашиваешь! Конечно! Спасибо, Дим!..

- Пока не за что! Через два часа я за тобой заеду. Пока! - Димка отключился, а Катя поняла, что он нравится ей всё больше и больше.

Однако, оставалось еще одно важное дело. Учительницу она смогла убедить прийти на концерт, теперь же было бы неплохо предупредить Семена Альбертовича об изменениях в программе.

- ЧЕГО??? – закричал режиссер прямо Кате в ухо так, что она поморщилась и отодвинула телефон подальше. – Ты в своем уме, голуба моя? Меня программу за два дня до концерта? И, главное, зачем? Как тебе это вообще в голову могло прийти??? Убрать Кальмана???

- Семен Альбертович, - замурлыкала Катя, - ну что вы так нервничаете? Не хотите – не надо… Я же только посоветоваться… Обсудить идею…

- Какую еще идею? Что ты мне голову морочишь?

- А идея очень простая, Семен Альбертович. Все знают меня, как певицу. И абсолютно никто – как пианистку. Представляете, какой это будет сюрприз? И какой пиар? Ну, вроде того, что «талантливый человек талантлив во всем», и все такое… А Карамболину кто только не пел – кого можно этим удивить? Зато Шопен в моем исполнении – о, это будет бомба! Как вам? Я уверена, что мы с вами порвем зал!

- Звучит бредово, - почти нормальным тоном ответил Семен Альбертович, - Но что-то в этом есть… Определенно есть… А ты уверена, что у тебя получится?

- Обижаете! Я только что вышла с репетиции! Подстраховалась на случай. Если вы одобрите…

- Даже так… Что же, Катерина… Веревки ты из меня вьешь, конечно… Ладно! Давай рискнем. Думаю, ты сможешь. Где техникой не возьмешь, наглостью доберешь, - тут Катя хмыкнула, - Всё. Я решил. Высылай мне название и автора – я ведущему передам. Будешь играть в конце, перед финальной песней.

- Вы чудо, Семен Альбертович! Я вас не подведу!

Режиссер еще немного поворчал для порядка и, как обычно, не прощаясь, дал отбой. Катя убрала телефон в сумочку, застегнула пальто, поглубже, до самых бровей, натянула шапку – тут уже не до пижонского палантина! - и толкнула входную дверь школы, заранее поеживаясь в ожидании удара ледяного ветра. Однако его не последовало. Девушка шагнула на крыльцо и задохнулась от восторга.

Ветер стих. Сразу потеплело. За тот час, что она провела в музыкальной школе, всё вокруг успел покрыться белым чистым покрывалом. Снег валил крупными пышными хлопьями и был таким плотным, что уже в нескольких шагах ничего не было видно.

Первый снег и первое свидание с Димкой. Казалось, сама природа подготовила для них чистый белый лист, на котором они сегодня начнут писать свою историю.

Глава 25. Свидание

Добравшись до дома, Катя первым делом позвонила маме, чтобы узнать, какие лекарства и какие продукты требуется купить. Сказала, что переживать нечего – покупки занесет ее хороший знакомый и таинственно промолчала в ответ на шквал вопросов. Теперь нужно было заняться выбором одежды для свидания. Свидания… Катя с удовольствием повторяла и повторяла это слово, до конца не веря в то, что это происходит на самом деле. Однако, времени на раздумья оставалось все меньше – через час приедет Димка.

Последние несколько лет Катя предпочитала носить преимущественно черную одежду. Или какие-то очень насыщенные цвета – красные, синие. Никаких полутонов и оттенков. Теперь же этого почему-то не хотелось. Она чувствовала, что это не то. А что будет «то»? Задачка… Сначала придумай, а потом еще и попробуй найди в своем скромном гардеробе подходящую вещь…

- Оденься так, чтобы тебе было удобно, - сказал ей Дима.

Катя возмущенно фыркнула. Хорошо ему говорить! А ей что делать? Удобно… Если ей удобно в махровом халате и толстых шерстяных носках? Девушка улыбнулась, представив себе в таком наряде рядом с Димкой. Время шло, надо было определяться, а не стоять перед открытым шкафом, то хмурясь, то улыбаясь.

Так, хорошо. В пафосное место они не пойдут, значит, вечернее платье отпадает. Да и вообще платье. Это не про удобство. Дальше. Гулять по улице тоже вряд ли – вон, как снег валит! Даже для любителей романтических прогулок, это перебор. Да и темно уже. Нет. Это точно будет помещение. Но какое? Хоть бы намекнул, что ли? Ладно, предположим, что это абстрактный кинотеатр. Как надо одеться, чтобы понравиться ему?

«О, нет!» - Катя внезапно смутилась. Вся ее решительность куда-то делась. Она вдруг подумала о том, что, по большому счёту, Димка для неё - незнакомый человек, с которым они начали общаться по-настоящему только вчера. Да, они вместе проучились год в школе. И что? Да ничего! Она, получается, о нем ничего не знала. А сейчас знает? Да, он ей очень нравится, ее тянет к нему с невероятной силой, так, что ей приходится призывать себя «притормозить». А если это ошибка? Если Димка не тот, кем кажется? Или у них просто ничего не получится?

- Не будет! - сказала Катя вслух. - Никаких разочарований не будет! Он мне нравится, я ему нравлюсь. Для первого свидания этого вполне достаточно. У меня будет время на то, чтобы узнать его получше. А вот если сегодня я никуда не пойду, я сама себя лишу этого шанса. Первое свидание, всего лишь первый шаг – всё! Я сама все усложняю. Так, что у нас в итоге? – она встала с кресла, подошла к шкафу и решительно вытащила несколько вешалок с вещами.

Несмотря на всю её решительность, выбор наряда всё-таки основательно затянулся. Наконец она остановилась на облегающих джинсах-капри, длинной голубой рубашке, перехваченной широким ремнём, и коротком бежевым пиджаке. Потом будут высокие сапоги на каблуках, неизменное длинное пальто – стильно, элегантно, но не вызывающе, не вульгарно.

Взглянув на часы, девушка ахнула: Дима приедет через десять минут! Делать сложный красивый макияж времени не было, поэтому она быстро подкрасила ресницы, тронула румянами скулы и нанесла блеск на губы. Катя собирала волосы в хвост, когда раздался телефонный звонок – Дима сообщал, что приехал и ждет около подъезда.

Катя почему-то жутко заторопилась. Нет, она понимала, что Димка подождет ее и пять, и десять, и пятнадцать минут, но ей было очень важно увидеть его как можно скорее. Димка!.. Ее сердце радостно забилось, а воздуха почему-то перестало хватать. Быстрее, быстрее!.. Ключи, кошелёк, телефон… Сапоги, шарф, пальто… Быстрее! Застегивалась и укутывала голову она уже на бегу - некогда!.. Она выскочила из подъезда и закрутила головой в поисках Димки.

Он уже стоял рядом с машиной. Увидев Катю, широко улыбнулся, сделал несколько шагов ей навстречу и тут же нахмурился:

- Почему без шапки? Под снегом! Еще бы косыночку шелковую повязала!..

- Я тоже очень рада тебя видеть! – счастливо засмеялась она, быстро чмокнула его в щеку и удивленно спросила: - Мы едем или тут останемся?

Очнувшись, Дима покрутил головой и открыл перед ней дверцу машины:

- Детский сад! – возмутился он. – Ругать тебя некому!..

- Вакансия открыта, - кивнула Катя, а он странно посмотрел на нее, закрыл дверь и сел на водительское место.

- Нам много нужно купить для твоих родителей? – уточнил он, заводя машину. – Список большой?

- Нет, совсем маленький. Да и это я с трудом выбила – молчали, как партизаны. Не хотели меня утруждать…

- Все родители одинаковые, -улыбнулся он, - Мои такие же. Магазин или аптека сначала?

- Аптека, - немного подумав, решила Катя. - Это важнее. К тому же, магазин у них рядом с домом, так что и по пути удобнее будет.

Дима отнёс пакеты с покупками родителям Кати, пока она сама подпрыгивая и размахивая руками на улице, показывала родителям, как рада их видеть.

- Может, лучше вечером по Skype пообщаемся? - предложил папа, который первым сообразил, что можно не изображать театр мимики и жеста, а просто позвонить по телефону.

- Нет, папа, это совсем не то! И мы не ищем легких путей! - возразила Катя. Её настроение стало ещё лучше, потому что голос папы звучал уже почти нормально, - Да и не факт, что я сегодня рано вернусь…

- Еще бы, - засмеялась мама, - она перехватила телефон и услышала последние слова, - Понимаю!.. К мальчику этому ты присмотрись, дочка. Хороший мальчик. Правильный. И глаза у него такие необыкновенные…

- Один левый, другой правый, - буркнула смущенная Катя, заметив, что Дима выходит из подъезда, - Да, мам, знаю. Всё, пока! Выздоравливайте!

- Так куда мы едем? – немного покрутившись на сиденье, Катя смогла устроиться так, чтобы и ремень безопасности не слишком давил, и сама она сидела полубоком: так удобнее было смотреть на Диму.

- Да вот, решил покреативить немножко, - хитро улыбнулся тот, не отрывая взгляда от дороги. Снег продолжал валить, видимость сильно упала, поэтому он вёл машину очень аккуратно. – Ресторанами, думаю, тебя не удивишь после Москвы… Как и походом в кино. Приглашать в театр? Ну смешно, на самом деле!.. Была у меня мысль… кстати, я её не оставил, просто решил, что лучше реализовать ее потом, не рисковать перед концертом…

- Дим!..

- Что?.. А, так вот… Я сначала хотел пригласить тебя погонять на картинге…

- Где? – Катя даже подскочила на сиденье и удивленно уставилась на него. - Ты серьёзно?

- Вполне. В прошлом году в пригороде построили шикарный крытый картинг, - он не видел, как загорелись глаза у Кати, но каким-то шестым чувством понял, что идея пришлась ей по душе. – Вот… А потом я подумал и понял, что без предупреждения в такое место везти тебя как-то… слишком экстремально. К тому же, я помню про концерт, значит, никаких рисков быть не должно, даже минимальных. В общем, я понял, что нужно что-то необычное, эмоциональное и без лишнего экстрима…

- Дима!!!

- Да что такое? – он осторожно припарковался, - Мы приехали уже. Сиди, сейчас помогу выйти.

Но Катя, изнемогая от любопытства, уже сама выбралась из машины и начала осматриваться. К её великому огорчению, она не увидела ровным счётом ничего интересного. Темнота. Одинокий фонарь. Метель. В бледном свете едва угадывается с небольшая парковка с тремя занесенными снегом автомобилями да безликое, мрачное здание, похожее на цех какого-то завода.

- Бывшая промзона, - подтвердил её догадку Дима, - Сто лет назад, вернее, во времена СССР, здесь был завод металлоконструкций, который благополучно почил. Территорию и цеха распродали, теперь здесь будет бизнес-центр. Уже вовсю идёт ремонт и благоустройство. Правда, сейчас этого ничего не видно, но оно точно есть. Честно. Я точно знаю. А нам сюда, - он показал Кате на крайний подъезд, закрыл машину и взял девушку под руку, опасаясь, как бы она не споткнулась.

- А мы где вообще? - шёпотом спросила Катя, когда они вошли в полутемное гулкое и абсолютно безлюдное помещение, - Здесь хорошо фильмы ужасов снимать… Ой! - за следующей дверью было уже светло, и она от неожиданности зажмурилась.

- Можно открывать, - засмеялся Дима, Катя послушалась и ойкнула еще раз – теперь от восторга.

Стены, украшенные плакатами, несколько витрин с пистолетами, патронами и защитными очками, мишени, разложенные и развешанные, где только можно - сомнений не оставалось: Дима привёз её в тир.

- А разве это без разрешения можно? - тихонько спросила она и вздрогнула, услышав громкий, хрипловатый мужской голос:

- Без моего - однозначно нет! Хотя… Боже мой, Дмитрий Владиславович, что же вы не предупредили, кого к нам приведёте? - из-за высокой стойки выкатился колобком полный мужчина лет шестидесяти. – Здравствуйте, здравствуйте, добрый вечер! - он пожал руку Диме, а Кате отвесил самый настоящий поклон.

- Катерина, - чуть ли не с придыханием произнёс он, а девушка моментально засмущалась: - Катерина, даже представить себе не мог, что увижу вас вот так… здесь… запросто… Ах да!.. Простите! Григорий Петрович, - он снова поклонился, правда, на этот раз гораздо сдержаннее, - можно просто Петрович, можно дядя Гриша. Невероятно, просто невероятно!..

- Дядя Гриша, да не волнуйтесь вы так! - доброжелательно улыбнулся Дима. – Катерина – звезда еще юная, признаков звездной болезни не обнаружившая. Пока что…

Катя возмущенно ткнула кулаком Диму в бок и кивнула Григорию Петровичу:

- Абсолютно. И «болеть» не собираюсь. Просто не вижу причин. Смотрите - вот я пою. Хорошо пою, кстати. Зато стрелять не умею вообще. Где я и где ружья… Знаете, классе в шестом или седьмом вместо урока физкультуры нас повели в школьный подвал. Там каждому выдали ружьё (или винтовку – я не очень разбираюсь в тонкостях) и три какие-то маленькие такие пульки… кое-как показали, как зарядить. «Стреляй!» - говорят. А как стрелять? Куда? Вон, говорят, мишень, надо в центр попасть. А мне именно в этот день мальчишки очки сломали. Знаете, какое у меня зрение? Минус пять. Я эти мишени видела, как какое-то зелёное расплывчатое пятно - и всё. Стрельнула, конечно. Примерно в том направлении, выслушала насмешки физрука и пошла обратно в класс. А ведь, в принципе, мне было интересно… Только… Вот какой из меня стрелок получился, дядя Гриша…

Пока девушка говорила, Дима успел снять свою куртку, помочь Кате снять пальто и шарф и аккуратно устроил вещи на вешалке. А дядя Гриша, сочувственно крякая и качая головой, доставал какие-то толстые тетради. Он уже окончательно успокоился и даже приободрился: гляди-ка, звезда, а чего-то не умеет и, главное, не стесняется сказать об этом. Бывает же такое…

- Вот, Катерина, распишитесь мне вот тут и вот тут, - сказал он, потыкав толстым пальцем в тетрадь. - И пойдёмте в галерею. Петь я не умею, это факт. Зато обещаю за час научить вас стрелять и даже попадать в мишень. Огнестрельного я вам не дам, не уговаривайте, зато с пневматикой можете экспериментировать сколько угодно. Дмитрий Владиславович, а вы? - он обернулся к Диме.

- Спасибо дядь Гриш, я в воскресенье с утра приеду, к открытию. Вы для меня «Ярыгина» забронируйте, ладно? Чтобы никто не перехватил. И ещё, пожалуй, «Глок-17» возьму. А сегодня я только сопровождаю Катерину, сегодня все внимание ей. Надеюсь, если Катерине у вас понравится, будем приходить вдвоём. По крайней мере, я бы очень этого хотел.

- Конечно-конечно! - просиял дядя Гриша. – Обязательно, непременно понравится! Идёмте, Катерина, идёмте! Он совершал вокруг Кати загадочные пассы руками, видимо призванные ускорить её движение.

- Идёмте, дядя Гриша! - улыбнулась она.

Инструктором Григорий Петрович оказался отличным. С шуточками и прибауточками, но очень толково, он показал Кате, как заряжать патроны, как вставлять магазин в пистолет и, главное, - как правильно стоять и целиться. Про «совмещение точек» девушка услышала впервые, ей всегда казалось, что оружие просто надо направить в сторону мишени. А уж о том, что точность попадания зависит от выбранной позы и даже от манеры держать оружие даже не подозревала.

- Ты зачем боком встала? Боевиков насмотрелась? Прямо встань! – командовал дядя Гриша. - Ноги на ширине плеч! Да, вот так. Устойчиво, удобно. И одной рукой пистолет не держи, тебе тяжело. Нет, и руки не вытягиваются, чуть согни в локтях – напряжения быть не должно.

Катя посмотрела на Димку, с удовольствием наблюдавшего за ней.

- Все правильно дядя Гриша говорит, - кивнул он. – Делай, как он говорит, сама удивишься результату.

Девушка сделала пять выстрелов и отправилась с дядей Гришей смотреть мишени.

- Ого! – девушка не верила своим глазам. – Я что, правда, попала?.. – все пять выстрелов попали в цель.

- Правда, - улыбнулся дядя Гриша, а Димка, на которого она тут же обернулась посмотреть, показал ей поднятый большой палец и кивнул – молодец! – А теперь давай учиться не просто «попадать», а попадать, куда надо. Смотри, - он отметил попадание маркером, - Видишь, что получилось? Всё уходит направо вниз. Значит, надо делать поправку, учитывая ошибки, и целиться…

- Выше и левее?

- Точно.

- Я поняла! Здорово! - Катя захлопала в ладоши, радуясь, как ребёнок, - Идёмте скорее!

Они вернулись на точку, и дядя Гриша начал рассказывать про дыхание и сердцебиение при прицеливании - оказывается, учитывать нужно было даже это.

- А теперь прицеливайся и представляй себе своего самого злейшего врага, - наставлял Григорий Петрович.

Катя вдруг опустила оружие покачала головой:

- Нет, - очень серьёзно сказала она, - Даже самый злейший враг не достоин того, чтобы в него стреляли. Пусть и мысленно. Я ему не судья, - и совсем другим тоном добавила, - Да и нет у меня никаких врагов, дядь Гриш! Меня все любят! Так что я лучше по мишеням, да?

Потом дядя Гриша предложил девушке попробовать пострелять из винтовки, и она снова удивилась. Она думала, что из винтовки стрелять тяжелее, чем из пистолета, а оказалось – легче. Попаданий сразу стало больше.

- Ничего себе, сколько открытий за один день, - бормотала она.

В конце занятия дядя Гриша снял пробитые мишени и хотел их выбросить, но Катя с возмущением отобрала их у него:

- Вы что? Это же мой дебют! Сохраню на память.

- А еще для того, чтобы смотреть, как растет мастерство, -Димка подошел ближе, - показывай свои успехи, юный снайпер!

- Вот! – Катя с гордостью обвела пальцем самые лучшие результаты. - Пять раз в пятёрку, пять раз в шестерку и два раза – в семерку!..

- Я же говорю – снайпер! – подмигнул он, - Самое главное, тебе понравилось? Ты не жалеешь, что мы сюда приехали?

- Спрашиваешь! - она крепко обняла Димку, поцеловала его в щеку и шепнула: - Спасибо тебе! Это было незабываемо! – и, отстранившись, посмотрела ему в глаза: - Но как ты догадался? Как ты догадался, что мне понравится? Откуда ты знал? Я сама до сегодняшнего дня даже не подозревала, что мне такое может нравиться…

Дима немного смутился:

- Это был экспромт… Я думал, чем тебя удивить, а потом вспомнил, как в одиннадцатом классе нас возили на экскурсию в Тулу, помнишь? В Музее оружия все девчонки скучали и ныли, что устали, и только ты с горящими глазами слушала экскурсовода и разглядывала автоматы и пистолеты.

- Ты и это помнишь? – ахнула Катя.

- Ты тогда меня снова удивила, - хмыкнул Дима. – Вот я и подумал – а вдруг? К тому же, я говорил, что у нас с тобой много общего. Я подумал – вдруг тебе понравится то, что нравится мне? Рисковал, конечно… А ещё, - он на секунду отвел глаза, - Мне показалось, что тебе нужно скинуть напряжение. Ты чем-то обеспокоена, тебя что-то гнетёт… Стресс никого здоровее не делает, а уж перед концертом…

- Димка, ты прав по всем пунктам! - весело засмеялась Катя. – Какой же ты умный, даже страшно! Мне действительно стало легче на душе - просто фантастика какая-то! Но нас уже ждёт дядя Гриша, я обещала с ним сфотографироваться.

Когда короткая фотосессия была закончена, Катя еще раз поблагодарила дядю Гришу и обещала приехать вместе с Димой уже в воскресенье, не откладывая в долгий ящик. Дима снял с вешалки ее пальто:

- Ныряй! Уверен, что ты проголодалась, поэтому сейчас мы поедем ужинать.

- Откуда ты… - начала, было, Катя и только махнула рукой. – А, ну да! Мы же с тобой похожи… Ты после тира хочешь есть, да?

- Ты просто Шерлок Холмс! – засмеялся Дима, одеваясь. – Поехали!..

В выборе места для ужина победила рациональность. Дима хотел отвезти Катю в свой любимый ресторанчик русской кухни - атмосфера, самобытность и меню практически полностью из дореволюционных рецептов, однако он находился за городом, к тому же еда там была довольно плотной, а Катя не хотела сильно наедаться на ночь. Поэтому молодые люди отправились в японский ресторан, который располагался недалеко от дома Кати, тем более, она пока еще ни разу не успела посетить это заведение.

Ресторан находился в полуподвальном помещении и, когда Дима открыл перед Катей дверь, она на секунду замерла – вниз вела довольно крутая лестница с низенькими перильцами.

- Ты чего? – удивился Дима

- Так… Не ладятся у меня отношения с лестницами, - хмыкнула Катя. – Напряженные какие-то…

Дима понимающе кивнул и, осторожно обогнув девушку, подал ей руку:

- Держись! Пока я рядом, с тобой ничего плохого не случится. Обещаю.

Катя почувствовала, как к глазам подступают слезы и, чтобы убрать лишнюю торжественность момента, с хитрой улыбкой ответила:

- Ловлю на слове!..

Ресторанчик оказался, хотя и небольшим, зато очень уютным. Столики, ширмы, имитация бамбуковых зарослей создавали много укромных уголков для желающих уединиться, чем молодые люди немедленно и воспользовались, устроившись на мягких диванчиках около окна. Они пребывали в прекрасном настроении, больше смеялись, чем ели и, конечно не заметили, что за стойкой бара, в пол-оборота к залу, сидит Кира.

Зато она их заметила сразу, едва они вошли и поспешила переместиться за столик в самом темном углу, благо народу было мало и большинство столиков пустовали. Отсюда она пристально наблюдала за веселящейся парой и с каждой минутой ее лицо мрачнело все больше и больше. Она достала телефон и сделала несколько фотографий. Понятно, что качество будет не очень – расстояние приличное, однако понять, что это Катя и какой-то мужик, вполне себе можно.

Кира отправила фотографии Сосновскому. «Никакая честная игра тут не прокатит, -написала она, -У твоей певички появился мужик. И, похоже, прямо отсюда они переберутся в постель. Ты в пролёте.» - «Это мы еще посмотрим, - моментально ответил Денис, -спасибо, что предупредила. У меня есть время до пятницы. А мужика этого надо вычислить – мы ему потом этот видос пошлем, пусть это будет ей наукой»

Дима и Катя стояли около ее подъезда и молчали. Это не было неловким молчанием чужих людей, которые не знают, что сказать и судорожно ищут тему для разговора. Это было молчание влюбленных, которые понимают друг друга без слов.

- Я… - в один голос начали они замолчали.

- Говори ты, - кивнул Дима.

- Я очень хочу пригласить тебя к себе, - вздохнула Катя она посмотрела в сторону потом шагнула к Диме и принялась стряхивать снег с его плеча будто сейчас это была самым важным делом её жизни. – Правда… И боюсь, что все испорчу своей поспешностью… И не хочу, чтобы ты сегодня уходил…

- А я очень хочу, чтобы ты меня пригласила, - Дима перехватил её руку отогнал край перчатки и аккуратно поцеловал нежное запястье девушки. – А еще больше хочу увезти тебя к себе. И никуда не отпускать хотя бы ближайшие несколько дней…

Катя вздрогнула и посмотрела на него потемневшими от вспыхнувших чувств глазами. Место, которого только что коснулись его губы, горело огнем, да и все тело вдруг заполыхало жаром, кожа стала какой-то болезненно-чувствительной.

- Но… Дим… Перед концертом… прости…

- За что ты извиняешься? Ты действительно думаешь, что я не понимаю? Я, конечно, не певец и не актер, но знаю, что у тебя не то, что завтра – у тебя уже сегодня не останется никаких мыслей, кроме тех, что связаны с концертом.

- Я сегодня вечером даже звук на телефоне выключу – до вечера пятницы, - грустно кивнула Катя. – Завтра – «день тишины». Я завтра вообще ни с кем разговаривать не буду… Наверное, даже из дома не выйду… Дим… - она секунду помолчала. – Почему ты так хорошо понимаешь меня?..

Не отвечая, он сгрёб её в охапку, крепко-крепко сжал и тут же отпустил.

- Всё, - решительно сказал он. – У кого-то сила воли должна быть сильнее. Убегай сейчас же. А то передумаю и увезу к себе! И Бог с ним, с концертом!..

- Ты никогда так не поступишь, - улыбнулась Катя, - я тоже начинаю тебя понимать, - она легко поцеловала его в щёку и убежала в подъезд, не оглядываясь.

Не сегодня. И он действительно не обиделся.

Глава 26. Финальный аккорд

В пятницу Катя проснулась рано - так всегда бывало в те дни, когда предстояли какие-нибудь важные мероприятия - и сразу встала с кровати. Она знала: стоит немного поваляться с телефоном или книжкой, расслабиться - и всё лень, прокрастинация моментально опутают её своими цепкими щупальцами. Поэтому – нет.

Обязательно зарядка, обязательно дыхательная гимнастика, обязательно артикуляционные упражнения. Максимально плотный завтрак и – распеваться. Все четко, все по графику. Если заранее распланировать день, то времени переживать или нервничать не останется вовсе. Проверено. Долой все лишние мысли! Сейчас надо сосредоточиться на предстоящем выступлении и не думать больше ни о чем. И ни о ком. Дима написал ей, пожелал удачи и еще раз посетовал, что вряд ли успеет на концерт. Ну и ладно! Пусть свою работу работает!

Во время короткого перерыва Катя написала родителям, получила ответ, что они чувствуют себя почти нормально, и села за инструмент.

Она была согласна с Майей Моисеевной – если уж заявлять себя, как ее ученицу, то надо соответствовать, не подвести любимую учительницу. Понятно, что до профессионального уровня она, конечно, не дотягивает, выступить перед искушенными зрителями не решится, как и заявиться на какой-нибудь конкурс. Однако три-четыре любимые вещи она играла очень хорошо, потому что часто их повторяла, играла «для себя», «для настроения».

Вот и сейчас, погоняв Шопена, которого заявила в программе вместо Карамболины, Катя повторила ещё пару произведений – исключительно для удовольствия.

Незаметно подошло время обеда. Сейчас тоже надо было поесть поплотнее: Катя знала, что ужина у неё сегодня не будет, а силы нужны.

Так, хорошо. Пока все идет по плану. Платье готово, ждёт в чехле. Туфли, косметика - всё собрано. Она приедет в галерею пораньше, спокойно переоденется и накрасится, без нервов, без спешки. Все хорошо.

Единственное, за что Катя всегда беспокоилась – это прическа. Девушка знала, что сама ни за что не справится: до сих пор она так и не научилась укладывать свои длинные тяжёлые локоны во что-то красивое и вечернее, во что-то, что не рассыплется через пять минут, несмотря на ведро лака и миллион шпилек. На этот раз Катя решила не рисковать, поэтому и попросила Ксению Васильевну, гримера театра, подъехать сегодня к ней и помочь с причёской - не безвозмездно, конечно, но это того стоило. Руки у Ксении Васильевны золотые. Да и со сложными волосами Кати она уже умеет обращаться просто мастерски.

Ксения Васильевна соорудила на голове Кати очередной шедевр: вдоль лица, наискосок шла мягкая волна, у виска из-под нее выходила вторая, еще ниже, почти около уха была оставлена тонкая завитая прядь, подчеркивающая линию шеи. На затылке было какое-то замысловатое плетение – вроде бы, свободное и, вместе с тем – довольно прочное. Это плетение охватывало волосы, собранные в пучок, который казался объемным из-за оставленных, не подобранных, концов локонов. Прическа смотрелась очень мило, нежно, романтично и, вместе с тем – нарядно и очень торжественно.

Катя энергично покрутила головой, наклонила ее вправо, потом влево, потом снова вправо. Прическа держалась великолепно.

- Хоть пой, хоть танцуй – зафиксировано надежно! – правильно поняла ее Ксения Васильевна. – Фирма качество гарантирует! – и она пришпилила сбоку, у основания пучка, бордовый атласный цветок лилии – в тон новому платью – и оглядела результат своих трудов.

- А неплохо получилось! - резюмировала она. - Можно я тебя сфотографирую для своего сайта? – Катя знала, что женщина подрабатывает визажистом на фотосессиях съемках и делает свадебные причёски.

- Конечно, можно! Спасибо вам, Ксения Васильевна, это полный восторг!

- Давай уже заодно и накрашу тебя, что ли… Раз уж всё равно здесь… Знаю, что сама так не сделаешь, как надо…

- Да неудобно, - смутилась Катя, - вы на меня и так много времени потратили…

- Подарок от фирмы! - улыбнулась женщина. – Вернее, бартер! Будешь меня рекламировать.

- Договорились, - согласилась довольная девушка.

В картинную галерею она прибыла минут за сорок до начала до начала концерта и около самого входа столкнулась с Семеном Альбертовичем, который тут же накинулся на нее с упреками:

- Ну и где тебя носит, голуба моя? – начал он, сдвинув брови. - Почему так поздно? Почему на сообщения не отвечаешь?

- Семён Альбертович, - Катя позволила режиссёру помочь снять с неё пальто, - Добрый вечер, я тоже рада вас видеть. Наши все приедут минут за пятнадцать до начала – уж я-то знаю! - а ругаете Вы почему-то только меня.

- Да потому что все на тебя придут, в первую очередь! Ты звездой вечера будешь, под тебя все задумывалось, ты же знаешь!

- Ну тогда не делайте мне нервы, Семён Альбертович! Мне надо надеть платье и туфли – это займет пять минут. Я буду готова. А вы проверьте свой телефон. Уверена, что Вы снова включили беззвучный режим, потому что поэтому и сообщение не слышите. Я вам писала, что села в такси.

- Ладно, - Семён Альбертович взглянул на экран своего телефона спешно что-то понажимал и махнул девушке: - Идём, я покажу тебе где ваша актерская. Там можно переодеться.

- А ты красотка! - восхитился Вадим, когда они, уже в концертной одежде, встретились в коридоре в ожидании приглашения в зал. - И такая продуманная красотка, я бы сказал. Я бы с тобой замутил.

- А я бы с таким бы с таким балаболом – нет, - засмеялась Катя, - Но ты в чем-то прав.

Девушка действительно продумала свой образ очень тщательно. Платье было, хоть и вечерним, в пол, но довольно простым: без глубокого декольте и украшений. Приталенный силуэт, скромный треугольный вырез, облегающий рукав до локтя и лёгкая волна драпировки от пояса до низа юбки, создающая красивые объём. Никаких украшений, кроме изящного цветка в причёске.

Макияж она попросила Ксению Васильевну сделать не слишком яркий: Катя знала, что малейший перебор сделает её старше лет на десять. А зачем ей это надо? К тому же, она была уверена в том, что многие дамы из публики используют этот концерт для демонстрации своих платьев и украшений. Очень и очень недешёвых. Конкурировать с ними Катя пока не могла. Да и не видела в этом необходимости. Она лучше сыграет на контрасте: молодая, скромная, талантливая.

Катя проверила телефон, прежде, чем поставить его на беззвучный режим. Сообщений от Димы не было. Понятно. Все-таки не успевает… Жаль. Получается, сегодня поддержать девушку придет только Майя Моисеевна. Сильно расстроиться она не успела, потому что в эту минуту зрителей пригласили в зал. Сейчас будет короткое вступительное слово, и концерт начнется. Катя быстро прошла в актерскую и спрятала телефон в сумочке, в очередной раз позавидовав Вадиму и Игорю – в их костюмах были карманы, и телефон можно было всегда держать при себе. Она все еще не оставляла надежды увидеть сегодня Диму – пусть он и опоздает к началу.

Ведущий Эдик, приглашённый организатором, разливался соловьём. Он рассказывал об амурских тиграх, обращая внимание присутствующих на стены зала, которые были украшены фотографиями этих великолепных животных – авторскими фотографиями, заметьте! - а потом напомнил, что в конце вечера будет проведён аукцион. На аукционе можно будет приобрести любую из фотографий, а также будут выставлены две большие картины молодого художника Тихона Заволжского. Картины с изображением, логично, тоже тигров.

- А сейчас мы начинаем наш концерт! Музыка Исаака Дунаевского, слова Василия Лебедева-Кумача. «Заздравная». Исполняет Екатерина Соловьёва!..

Концерт шёл своим чередом, гости очень тепло встречали каждый номер. Для актеров поставили два ряда кресел сбоку от сцены, и Катя сидела рядом с Вадимом, ожидая следующего выхода. Она скользила задумчивым взглядом по рядам зрителей, как вдруг где-то на предпоследнем ряду, с краю, почти у выхода, увидела Дениса Сосновского.

Кровь бросилась ей в голову, а где-то в районе живота образовался ледяной ком, который тут же стал разрастаться все больше и больше. Через секунду девушка почувствовала, что ее пальцы совсем заледенели, к тому же у нее начинался какой-то странный озноб. Не от холода. От едва сдерживаемого бешенства. Да как он посмел!.. Она просто не верила своим глазам. Как он вообще посмел сюда заявиться?

Впрочем… Она сделала несколько вдохов и выдохов, пытаясь успокоиться. Он имеет на это полное право. Бизнесмен, благотворитель… Сосновский поднял глаза и встретился взглядом с Катей. Его губы растянулись в улыбке, но девушке от этой улыбки стало совсем не по себе. Так улыбается человек, задумавший какую-то гадость.

«Как только в моей жизни появляется Сосновский - жди неприятностей! - подумала она и сжала кулаки, - Нет, хватит! Мне все это надело! Димки нет рядом… Ничего! Не маленькая! Справлюсь сама! С чего все начиналось, тем и должно закончиться.»

Очень осторожно, чтобы никому не помешать, Катя тихонько пробралась к Эдику, который стоял около сцены и что-то читал в своём планшете.

- Эдик, исправь, пожалуйста, - шепнула она ему на ухо. - Не буду я сегодня играть Шопена. Публике тяжеловато будет слушать. Надо что-то полегче, что-то более… массовое…

Эдик пожал плечами:

- Может, ты и права. Только… Тебе за такое не влетит?

- Мне??? - Катя вытаращила глаза в крайнем изумлении. – Да я хоть «Собачий вальс» сыграю – мне овацию устроят. В общем, исправляй: Тончи Хульжич, «Хорватская рапсодия»

- О'кей, - кивнул Эдик, - Но если что…

- Скажешь, что я тебя шантажировала, - кивнула Катя.

- Наши восходящую звезду Катю Соловьёву все вы знаете, как замечательную певицу, - начал Эдик подводку к номеру десять минут спустя, -Однако, немногие знают что Катя ещё и талантливая пианистка. Она закончила нашу музыкальную школу по классу фортепиано и… кажется, я даже вижу в зале её педагога - Фридман Майю Моисеевну. Майя Моисеевна, пожалуйста! Поприветствуем заслуженного педагога! – учительница поднялась со своего места и сдержанно поклонилась сначала в одну сторону, потом в другую, а гости ей громко поаплодировали.

Эдик продолжил:

- Итак, Екатерина Соловьёва исполнит для нас «Хорватскую рапсодию» Тончи Хульжича.

Катя поднялась на сцену и, поклонившись, села за рояль. Страха не было. Даже волнение куда-то пропало. Осталась уверенность в себе, в своей правоте и даже какая-то веселая злость, поэтому сегодня рапсодия звучала в исполнении Кати не лирично, а тревожно, с каким-то надрывом.

Стоило отзвучать последнему аккорду, зал буквально взорвался аплодисментами. «Браво!» неслось с разных сторон – «Бис!» Зрители никак не хотели успокаиваться и отпускать девушку со сцены – сегодня ей удалось их поразить, и они были очень ей за это благодарны. Пришлось играть и Шопена – как и было запланировано раньше.

Катя встала с табурета, раскланялась и отошла вглубь сцены: должны были подняться остальные участники концерта для финальной песни. Девушка посмотрела в ту сторону, где видела Сосновского и обнаружила, что его место пустовало. Она торжествующе улыбнулась. Теперь он точно ее узнал и все понял. Надо было сделать это намного раньше, а не играть в кошки-мышки. Ладно, все хорошо, что хорошо кончается. «Надеюсь, теперь он окончательно пропал из моей жизни,» - подумала она.

Концерт завершился, и Эдик торжественно пригласил и гостей, и актеров в соседний зал, где было организовано несколько фотозон и, главное, - фуршет для неформального общения.

Катя решила побыть здесь не больше часа, надеясь, что Дима все-таки успеет приехать хотя бы сейчас, а потом, если у него не получится, она тихо-тихо, по-английски удалится домой. Она устала и физически, и морально. А пока нужно было уделить внимание гостям – фотографироваться, улыбаться и поддерживать светскую беседу.

- Катюша, Здравствуй! - первой к ней подошла Майя Моисеевна, - Молодец, молодец! Ты очень верно выбрала произведение, хвалю! Каюсь, сначала я переживала за тебя, мы же с тобой его не репетировали… А ты… Да, Катя… Какая экспрессия! Какие чувства! Просто браво! Думаю, если бы ты выбрала карьеру пианистки, то имела бы успех, не меньший, чем сейчас.

- Спасибо, что выбрались, Майя Моисеевна!

- Спасибо, что уговорила меня, Катюша. Я рада, что пришла, - они обнялись, и Катя, извинившись, отошла: она заметила, как ей изо всех сил семафорил Семён Альбертович.

- Да, да, молодец, ты была права насчет замены номера, и всё такое, - заторопился он, едва девушка подошла, - Идём быстрее! - он схватил её под руку и потащил куда-то в сторону.

- Ага, Катерина, - хищно блеснул стёклами очков худрук Белянский и оскалился, видимо изображая приветливую улыбку. Улыбался он редко, поэтому с непривычки вышло скверно и даже немного устрашающе.

Катя почувствовала, как спине пробежала стая мурашек. Неужели опять ругать за что-то будет?

- Восторгов с моей стороны не ждите, да-с, не ждите, продолжал Белянский, и Катя похвалила себя за догадливость. - Вам есть, над чем ещё работать. И порядочно работать, надо сказать… Да-с… Но всё же, всё же… - он делал практически мхатовские паузы после каждого предложения, и Катя нервничала все сильнее. Ну что же он вечно так тянет? Всю душу вымотает! - Удивили, Катерина, признаю, удивили… И, пожалуй, именно сегодня, и именно после вашего необычного выступления я принял окончательное решение…

Девушка посмотрела на Белянского, потом на Семена Альбертовича. Что-то она совсем перестала понимать, о чем идет речь.

- Сюрпрайз, душа моя! - подмигнул режиссёр. - Не хотел говорить заранее. Тем более – слышала, решение принято только сейчас.

- Словом, - разродился наконец-то Белянский, - завтра жду вас у себя в кабинете ровно в десять утра. Для утверждения репертуара. От нашего театра вы поедете на конкурс имени Римского-Корсакова, номинация «Дебют года». Это в Москве, - уточнил он.

- Правда? – шепотом спросила Катя у режиссёра. От волнения у неё пропал голос, а глаза наполнились слезами. – Это правда?

Семён Альбертович кивнул и улыбнулся.

- Ура! – голос вернулся, а слезы все-таки потекли по щекам. Она обняла режиссёра и широко улыбнулась Белянскому: - Спасибо Игорь Алексеевич!

- Очень надеюсь, что не ошибся с выбором, - проскрипел тот и отошел к группе ухоженных дам в бриллиантах – они его уже ждали, бросая призывные взгляды.

К Кате подходили и подходили разные люди - знакомые и незнакомые, просили сфотографироваться с ними, улыбались, говорили, что восхищаются её талантом, что очень рады возможности слышать такой чудесный голос, благодарили за сюрприз – никто и не подозревал, что Катя еще и замечательная пианистка. Одни отходили, подходили другие, и все начиналось заново, по кругу – поздравления, благодарности, селфи. Наверное, это продолжалось довольно долго, потому что девушка чувствовала, как у неё сводит мышцы лица от постоянной улыбки. А потом в один момент все внезапно закончилось, и она обнаружила, что осталась в одиночестве у окна. «Надо сходить в актерскую, проверить телефон. Может, Димка уже недалеко, а я и не знаю…» - она направилась, было к выходу из зала, когда за спиной услышала тихое:

- Здравствуй, Катя!

Ценой огромного усилия она заставила себя не оглянуться слишком поспешно.

- Здравствуй, Денис, - спокойно ответила она и лишь потом обернулась.

Он держал в руках два бокала шампанского, один из которых протянул ей. Машинально девушка приняла бокал, тем более, что шампанское было бы сейчас очень уместно.

- Думаю, теперь нам больше нечего сказать друг другу? – равнодушно спросила она и приподняла бокал: - За снятые маски!.. – и сделала глоток. Холодное вино приятно освежало.

- Напротив, теперь я точно знаю, о чём мне надо говорить, - Денис вздохнул и отвел взгляд. – Я понял, о чем ты тогда говорила… Да, есть вещи, которые не прощаются никогда. Я вёл себя, как подлец - и раньше, и сейчас… А, знаешь, что самое смешное во всем этом? - он горько усмехнулся. - Ты мне действительно понравилась тогда. Я просто боялся признаться, прежде всего, себе в том, что влюбился не в красотку-модель, а в девочку-толстушку. Все, что я делал – это была лишь защитная реакция. Я боялся оказаться в смешном положении. Очень боялся. И потерял тебя… А сейчас я в тебя влюбился снова… Да, как в другого человека, но разве это важно?.. Ты теперь совсем другая. Теперь никому бы и в голову не пришло смеяться надо мной за такой выбор. Наоборот, мне все стали бы завидовать… Нет-нет! - он остановил Катю, которая хотела возразить, - Я просто рассуждаю. И очень жалею, что все так по-дурацки вышло… Конечно, я не смею ни на что рассчитывать. Я всё понимаю. Ты не простишь меня, даже если я буду на коленях умолять тебя о прощении. Я бы и сам себя за такое не простил… Давай, Катя, просто выпьем за тебя. За твою красоту, за твой голос, за твой успех. Не держи на меня зла, ладно? - теперь Денис поднял свой бокал и залпом выпил вино.

- Я не злюсь на тебя Денис, если для тебя это имеет какое-то значение… Ты в прошлом. Пожалуйста, там оставайся. Я очень надеюсь, что это наш последний разговор с тобой. Забудь обо мне, как я забыла о тебе. Пожалуйста, - не спеша, Катя допила вино, поставила пустой бокал на ближайший столик и задумалась. На Сосновского она больше не обращала внимания. Правда, и он куда-то очень быстро пропал – она не следила за ним.

«Димка! Ну где же ты? – думала она, пробираясь к выходу из зала. – Неужели так и не приедешь? Да, не обещал, да предупреждал, да, работа… Но написать-то мог? Мог. А я уже давно не проверяла телефон. Растяпа! Можно было сумочку в банкетный зал взять – она бы мне не помешала. Ладно, хорошая мыслЯ приходит опослЯ. Раз до сих пор не приехал, значит, уже и не приедет. Зато, может, приедет ко мне домой? Почему нет? В любом случае, надо забрать телефон.»

Она вышла в коридор и вдруг поняла, что совершенно не знает, куда надо идти. И забыла, где, в принципе, находится. Голову быстро заполнял какой-то липкий туман, в котором вязли все мысли. Наверное, это должно было напугать ее и не напугало. Наоборот, кате показалось, что все это очень забавно. Стены смешно изгибались, потолок то опускался почти на голову, то взмывал ввысь, по полу шла какая-то рябь. А еще вокруг нее ходили какие-то непонятные, незнакомые люди и говорили ей что-то странными мультяшными голосами. Это было так смешно, что Катя не выдержала и рассмеялась. Голова закружилась, туман теперь заполнил все ее тело целиком. Девушку качало из стороны в сторону, и от этого ей стало ещё веселее. Она прислонилась к стене и снова расхохоталась – еще громче.

- Пойдём, милая! - услышала она смутно знакомый голос и уточнила:

- К Димке?

- К Димке, к Димке, пойдем скорее.

- Так он уже приехал! И не позвонил! Пойдём! А ты такой смешной!..

Димка опаздывал просто катастрофически и очень сильно из-за этого нервничал. Да, его задержали на работе, да, он предупредил Катю, что, скорее всего, на концерт не успеет, но всё же, всё же… Какая-то непонятная тревога не отпускала его, заставляя сердце то замирать, то колотиться с удвоенной силой.

Пока он ехал из офиса телекомпании до картинной галереи, Дима раз десять звонил Кате и написал примерно столько же сообщений. Звонки проходили – ее телефон не был «вне зоны», девушка просто не отвечала. И сообщения оставались непрочитанными. По времени, концерт должен был уже давно закончиться, а гости плавно переместиться в банкетный зал. Так где же Катя? Телефон на беззвучке? Или занята? Или… О последнем «или» думать не хотелось. «Ну что с ней там может случиться? – успокаивал он себя, - Вокруг люди. Семен Альбертович… Он хоть и ворчит, но относится к ней очень тепло. Да и вообще… Врагов у нее нет, какие у нее могут быть враги, в самом деле! У нее даже в театре ни с кем конфликтов нет! Я себя накручиваю!»

Однако почему-то эти разумные доводы совсем не успокаивали. Наоборот, тревожных мыслей становилось больше и больше, и Дима всё сильнее давил на газ, разгоняя машину. Ему уже было плевать на правила и осторожность – ему сейчас жизненно важно было добраться до галереи как можно быстрее. Интуиция не просто шептала - она завывала сиреной о том, что с Катей происходит что-то очень нехорошее.

Дима едва успел затормозить на краю парковки, как увидел Катю, выходящую на улицу. Выходящую? Как бы не так! Её, еле переставляющую ноги и хохочущую во весь голос, практически тащил на себе высокий светловолосый мужчина. Он повернулся к свету, и Димка тут же узнал в Катином спутнике Дениса Сосновского. Сосновский? Снова он?

У Димки потемнело перед глазами от ярости. Он не усомнился в Кате – раз она говорила, что история с Сосновском в прошлом, значит, так оно и есть, значит… Значит, тут что-то не так!.. Он еще раз взглянул на парочку, и понял, что именно. Катя была одета в одно вечернее платье и туфельки. Зимой. В мороз. Певица, которая бережет свое здоровье. Впрочем, и на сосновском был только костюм – верхнюю одежду он не надел. Пока Димка отмечал про себя эти детали, он успел заглушить двигатель и выскочить из машины. И вовремя.

- Быстрее дура, быстрее! – услышал он крик Сосновского, и в ту же секунду из припаркованной машины выскочила блондинка.

Она поспешно открыла заднюю дверцу машины и подхватила Катю под руку с другой стороны. Димка бежал через парковку, огибая машины и очень боялся опоздать.

- Пакуй её, пока не очухалась! – громко и очень зло командовал Сосновский, тем более, что Катя начала вырываться, хоть еще и слишком слабо для того, чтобы ее попытки увенчались успехом.

- Дима! – закричала она так отчаянно, что у него похолодело в груди.

- Да садись уже! – Сосновский грубо толкнул Катю, и она упала на асфальт. – Твою мать! – выругался он и тут же был отброшен сильным и, главное, неожиданным ударом Димки. Сосновский грохнулся на бок и громко заматерился.

- А ты чё, мужик? Те чё надо тут? - пошла на него Кира на Димку, намереваясь вцепиться длинными ногтями ему в лицо, но он только посмотрел на нее и рявкнул:

- Пошла вон, коза! - и она остановилась в нерешительности. Валяться на асфальте, как сосновский, ей совсем не хотелось, а в глазах этого психа она прочитала, что он не будет делать скидку на то, что она девушка. Кира секунду подумала и поковыляла к Сосновскому – кажется, он ударился сильно, и ему требовалась помощь.

- Дима? - Катя смотрела на него слегка затуманенный глазами, но уже явно узнавая. - Ты за мной?

- Конечно, за тобой, за кем же еще? – он очень бережно поднял ее, одним движением сорвал с себя куртку и накинул девушке на плечи. - Где твои вещи?

- Не помню, - расстроилась Катя и остановилась. - А мы вообще где? Все такое смешное было, я пошла тебя искать… И заблудилась…

Дима скрипнул зубами от злости и тихо выругался.

- Посмотри на меня? - попросил он и кивнул, - Теперь все понятно. Садись в машину. Ты замерзла, - он помог ей устроиться на заднем сиденье и набрал номер Семена Альбертовича.

- Мне нужно было срочно забрать Катю, - объяснил он, - Прямо вот форс-мажор! Извините, что так получилось. У нас не было даже минутки, чтобы ее вещи забрать. Кто-то сможет за ними присмотреть до завтра?

- Не волнуйтесь, Дмитрий Владиславович! Всё соберу и отвезу в театр, завтра Катя спокойно заберёт. Только сумочка…

- Ничего страшного. Всё завтра. Спасибо!

Дима кинул взгляд на Сосновского и его спутницу. Они уже пришли в себя настолько, что кому-то звонили и что-то объясняли, яростно жестикулируя. Жалуются, наверное. Он сел в машину.

Даже в темноте было видно, как побледнела девушка, лежащая на заднем сидении. Ее глаза были закрыты – то ли заснула, то ли потеряла сознание. В любом им случае, медлить было нельзя.

Катя открыла глаза и тут же скривилась от головной боли. Она еще не успела ничего сказать, а Дима тут же сел на ее кровать и взял девушку за руку.

- Кать, не волнуйся. Ты в больнице, но всё уже хорошо. Всё точно будет хорошо. Мне обещали. Как ты себя чувствуешь?

- Средней паршивости, если честно… А что случилось? Какие-то странные ощущения… И еще я, кажется, ничего не помню… Концерт, фуршет… Я ждала тебя, а потом появился Сосновский, и… всё. Какой-то провал…

- Сосновский?

- Да. Он подошел ко мне попросить прощения. И за прошлое, и за настоящее. Я тебе пыталась рассказать, но ты не стал слушать – он же поспорил на меня, представляешь? Поспорил, что за две недели уложит меня в постель. И даже видео снимет в качестве доказательства…

- Ни х… фига ж себе! – возмутился Дима и погладил девушку по руке, - Прости, мой косяк. Мне надо было тебя выслушать, тогда, может, этого бы и не случилось.

- Ты о чем?..

- Да так… Скажи, он тебя чем-то угощал? Ну, типа, в знак примирения – он же прощения просил?

- Нет. В смысле, он принёс шампанское – себе и мне. Но его ведь все пили! И он сам тоже!

- Все. Только тебе он подсыпал каких-то транквилизаторов, а когда ты поплыла, вместе со своей подружкой хотел затащить тебя в машину и куда-то отвезти. Я успел буквально в последнюю минуту – там, на парковке…

- Офигеть… - Катя села на кровати. От такого известия даже боль куда-то отступила. – Я даже не думала, что он…

- Кать, пожалуйста,- он уложил ее обратно, - Давай закроем эту тему? Больше он никогда не посмеет сунуться к тебе, а я еще подумаю, давать ли ход делу. Это, все-таки, не шутки!

- Подумаешь – ты? – удивилась Катя.

- Конечно, я. Я же сказал – теперь я рядом с тобой. В общем, у нас уже есть результаты экспертизы. Получилось оперативно - этой больнице руководит мой отец. К тому же, я свидетель попытки похищения. Так что ему сейчас надо сидеть тише воды, ниже травы.

- Так, подожди-ка, - задумчиво проговорила Катя. – Получается, это ты меня спас?

- Типа того, - почему-то покраснел Дима.

- И теперь, как честный человек…

- Обязан на тебе жениться. Кать, я только «за».

Катя, было, засмеялась, но взглянув на Димку, поняла, что он не шутит.

- Так ты серьёзно? - удивилась она.

- Абсолютно.

Катя почувствовала, что ее щеки тоже наливаются румянцем. «Я что, засмущалась? - не поверила она себе. – Вот это новость…» Она снова села на кровати, протянула к Диме, и он осторожно, боясь причинить боль, обнял её.

- А я, как честная девушка, обязана согласиться, - прошептала она. - Только сначала обещанный картинг для снятия стресса!

- И тир у дяди Гриши?

- И тир!

- А ещё, - он поцеловал ее в висок, - предложение от канала, которого я вчера так долго добивался. Если согласишься, будешь ведущий передачи о классической музыке на нашем телевидении.

- О, да! - тихонько рассмеялась Катя, - как же я счастлива! Вот это, я понимаю, полная гармония – во всем!..

- Ты - моя гармония, - ответил Дима и, не в силах больше сдерживаться, поцеловал девушку.

Приоткрыв дверь палаты, молоденькая медсестра заглянула внутрь и тут же, ойкнув, вышла обратно. Она закрыла дверь прислонилась к ней спиной.

- Как там наша звезда? - спросил дежурный доктор, проходивший мимо.

- Я уверена, что теперь у неё будет всё просто замечательно, - ответила медсестра и улыбнулась.

Эпилог

Прошло два года.

«Сегодня нам обязательно надо поговорить! – решила Катя. – Сколько можно? Почти неделю ходим и злимся неизвестно, на что. Ну я-то понятно, а Димка? У него же все хорошо! В общем, повод есть. Только знать бы, как ему объяснить…» - услышав знакомую фамилию, которую только что упомянули в местных новостях, Катя отставила чашку с кофе и сделала звук погромче.

- Итак, Денис Сосновский еще раз подтвердил справедливость поговорки «Сколько веревочка не вейся, конец все равно будет». Финансовые махинации не помогли ему вернуть бизнес, зато гарантированно обеспечили ему бесплатное жилье, одежду и питание на ближайшие три года, - завершила репортаж от зала суда энергичная журналистка.

«Надо же, как бывает,» - подумала Катя без особый, впрочем, эмоций и переключила программу.

- С вами была Анастасия Морозова и ток-шоу «Честно о главном»! До встречи!

Настя улыбнулась в камеру, а Катя подумала, как сильно ее подруга изменилась за прошедшие два года. Теперь это была настоящая «акула пера», к тому же и выглядела она теперь как преуспевающая бизнес-вумен, а не как девочка-неформалка. Да это и понятно – свое ток-шоу на федеральном канале, приходится соответствовать.

«И все же, -девушка вернулась к своим мыслям. – Как ему сказать? И как он отреагирует?..»

- Кать, я дома! Привет-привет! – Димка зашел в комнату и улыбнулся. – Как поживает моя жена? У тебя же сегодня не было репетиций? Чем занималась? Дома поужинаем?..

- Дим, - Катя поняла, что больше не может терпеть, - Подожди. И не перебивай меня, пожалуйста, мне очень тяжело было решиться на этот разговор…

- Ого, ничего себе… какое серьезное начало! – он сел на диван и похлопал рукой – Садись, в ногах правды нет.

- Дим, - Катя села, - Я вижу, что ты в последнее время какой-то не такой… Вроде бы, улыбаешься, а глаза грустные. Думаешь все время о чем-то. А мне ничего не говоришь…

- Кстати, аналогично, - он скрестил руки на груди. – Я тоже все ждал, пока ты мне расскажешь, что у тебя стряслось.

- Я первая спросила.

- А я твой муж! Я главный.

- Ладно, главный муж, - хмыкнула Катя, - Ты прав. Я, действительно, думала, говорить ли тебе об этом или нет… В общем, меня пригласили в московский театр. Он, правда, совсем молодой, но самый настоящий. Они планируют ставить «Травиату» и пригласили меня роль Виолетты. Это же мечта, понимаешь? Меццо, поющая Виолетту! Как Мария Каллас!.. А я..

- Что ты?

- А я хочу отказаться. Поэтому и не говорила тебе ничего… Я так не смогу, Димка, чтобы ты здесь, а я там… Ты же помнишь – мне нужна гармония… - Катя опустила голову, понимая, что сейчас расплачется.

Она ожидала, что Димка начнет ее успокаивать, говорить, что у нее все еще впереди, что еще будут предложения. Или, хотя бы скажет, что очень ценит ее жертву. Но то, что произошло, ее буквально ошеломило. Дима громко расхохотался. А потом сгреб Катю в объятия и поцеловал.

- Пусти! – она рассердилась, а он и не думал слушаться.

- Не пущу! Никуда не пущу! И вообще – ты же еще не выслушала мои откровения. Так что утихомирься, - Катя перестала брыкаться и лишь обиженно сопела, - Так вот… Неделю назад мне предложили перебираться в Москву, в Останкино. Понятно, что пока с понижением в должности, но это же Останкино!.. И я все это время подбирал слова, как бы потактичнее отказаться…

- Отказаться?..

- Ну да. Я же понимал, что тебе сложно будет найти место в Москве, а оставить тебя здесь я бы не смог. Ты же знаешь, мне нужна гармония…

Катя на секунду замерла, переваривая услышанное, а потом улыбнулась:

- Неужели такое бывает?..

- Бывает, Кать. Редко, но бывает. Значит, в Москву?

- В Москву. Кажется, в нашей книге начинается новая глава!..