Раны победителей

Глава 1

Глава 1

1.

Мешки могли бы быть и поменьше. И так руки трясутся, а тут еще эта тяжесть! Какой дурак притащил такие здоровые мешки? Наверняка – Руда. Сергей не проследил, а тот взял тару по своей комплекции. Забыл Тищенко, что складывать штабель и устанавливать взрыватель придется ему, Марату. А мог подумать, раз метит в стратеги – это Марат давно просек. Сергей последнее время даже стал говорить медленнее и ходит вразвалочку – как Большой шеф. Солидности добирает, а не понимает, что начальство копируют только подчиненные. По жизни подчиненные, которые обречены служить Хозяину. А шеф доверяет Тищенке только разработку локальных операций, они в работе всей конторы составляют лишь малую часть. Все это Марат знает через того же Сергея, который любит прихвастнуть своей старинной дружбой с шефом.

Марату послышался посторонний шорох. Он замер на полусогнутых, напрягая слух. По хребту потекла холодная струйка, словно под дождем. Крысы, что ли? Главное, чтоб не человек, а то что с ним делать? Лопатой? Нет, надо было Руду с собой для охраны взять, это его дело мокрушничать, это ему зона альма матер.

Под такой солидный дом не положишь кило тротила, тут должно быть все серьезно – не меньше полтонны. Вот и корячится теперь он, Марат, укладывая тяжеленные мешки в штабель. Еще раз жаль, что Сергей умника Руду с ним не послал. Тот бы мешки ворочал, а Марат взрыватель маскировал и таймер устанавливал. Вот это он с удовольствием, от возни с взрывчаткой его всегда в жар кидает. Тут же проводок перепутал и все, конец операции. А если Большой шеф про нее прознает, то вообще «ку-ку», как тот же Руда говорит. Но Серегу понять можно, заказ больно выгодный, Марат и сам на него, не раздумывая, подписался.

Операция, конечно, не рядовая, но и план Серега классный придумал, в тактике он силен. Вот только мешки не Тищенко ворочает. Марат со зла даже сплюнул. Хотя, что ему, он в зал ходит, качается, мачо изображает. А в классном плане есть, между прочим, пара моментов, в которых он, Марат, не уверен. Серега в ФСБ вроде не служил, тогда откуда так хорошо их порядки знает?

Марат оглядел кривоватый штабелек и сверился с часами. Вроде пока успевает. Постарался выровнять дыхание, достал взрыватель с часовым механизмом и динамитной шашкой. Черт, пальцы трясутся. То ли со страху, то ли от адреналина, он уже и сам не поймет. Марат положил взрыватель на мешок и встряхнул руки. Покурить бы! Марат нервно хихикнул: со стороны это выглядит словно он в колхозе на картошке. Лопата, мешки и трусы к жопе прилипли. Только не от жары, понимаешь…

Передохнув, Марат установил взрыватель между мешков,соединил проводки и пустил часы. Потом он закатил наверх последний мешок и прикрыл им взрыватель сверху. Лепота! Выглядит – как конфетка. Марат обошел кругом творение своих рук, потом отнес лопату к стене и присыпал ее песком. Огляделся: вроде чисто, не наследил. Еще раз посмотрел на часы. Теперь очередь за Саней.

* * *

Докурив сигарету, Саня щелчком отбросил окурок и глянул на циферблат. Оказывается, когда нервничаешь, курится быстрее. Все равно пора. Главное – потом не тянуть. Сергей Федорович рассказывал ему, что менты весь город на квадраты поделили и теперь до любой точки за минуту доехать могут. Офигеть! Не очень Саня врубился в эту их систему, но главноепонял: чем скорее ноги сделаешь, тем целее будешь. Это он уже давно усвоил. Еще без всякого Сергея Федоровича. Он мужик авторитетный, но Саня и сам не тормоз какой-нибудь. И не такой он дурак, чтобы поверить, будто Тищенко таким образом решил над своей знакомой пошутить. В «скорую» там или Мосгаз позвонить – это еще понятно, Саня сам по малолетству пару раз одной девчонке «аварийку» среди ночи вызывал. Нравилась она ему, а внимания не обращала. И новости Саня смотрит – не тормоз, знает, что к чему. Да только не его это дело. Работа плевая, нервы щекочет и оплачивается хорошо. Как раз ему по душе. А с кем Сергей Федорович счеты сводит – не его забота. Саня сразу смекнул, что это за «шутка», но виду не подал, кивнул и деньги взял. Без лишних вопросов. Главное, что раз Тищенко его на такое дело подписывает, значит, вовсе не рассчитывает, что Саня погорит, ведь тогда и его в момент отыщут. Тут интерес обоюдный. Забота одна – все делать точно по инструкции.

Саня перешел на другую сторону улицы к таксофону. Натянул одну нитяную перчатку, чтобы не оставлять отпечатков и набрал номер.

–Слушай, дежурный: на улице Новой, дом 234, корпус 5 заложена бомба с часовым механизмом.

Саня повесил трубку, на ходу сорвал и выбросил перчатку. Когда он сворачивал в проулок, за два квартала от него на улицу влетел газик с мигалкой. Не соврал Сергей Тимофеевич, офигеть можно!

* * *

"ППСка" вылетела на тротуар и почти уперлась бампером в будку. Петров выскочил из машины с "калашом" наперевес, Леха выкрутил баранку, съехал на дорогу и газанул по улице. Иван включил рацию.

–Дежурный, это сержант Кислов... Кислов, говорю! Мы на месте, в будке пусто, нарушитель скрылся... Да какого... Трех минут не прошло! Наверняка это не школьник был... Какой он адрес называл?.. Увижу?..

Сержант бросил рацию.

–Давай назад!

Леха притормозил,развернулся с визгом и помчался к будке. Вокруг нее с автоматом наперевес дозором ходил Петров.

–Вот, придурок.

Машина остановилась у будки, Иван вылез, чтобы размять ноги.

–Охраняю место происшествия, – доложил страж.

–Угу, – сержанту было лень даже материться.

К застилающей половину ночного неба серой громаде, похожей на обрубок Китайской стены, с разных сторон подкатывали машины. Петров опустил автомат и, словно аттракцион, наблюдал прибытие оранжевых «скорых», красных пожарных, милицейских с полосой на боку и мигалками, серых – спецслужб, а последними подкатили черные – генеральские.

–Ладно, поехали поближе, – скомандовал сержант, садясь в «бобик». Предчувствие, что ночь будет бессонной, переросло в уверенность.

* * *

Генерал Чадов,начальник управления внутренних дел Южного округа, с трудом вылез из машины, так как делал еще два дела: прижимал к уху мобильник и орал в полный голос, как младенец, который еще не знает что ему доступны и другие звуки. Орал, пока вдруг не дал "петуха". Тогда он убрал трубку в карман. Рядом уже старательно тянулся толстый полковник.

–Товарищ генерал, разрешите...

–Сколько квартир?

–274.

–Много!

Полковник сделал оловянные глаза. Очень может быть, что совсем скоро их останется значительно меньше. Если вообще останется.

–Ставь оцепление и начинай эвакуацию.

–Но...

–Под мою ответственность.

–Людей не хватит.

–Хватит, – откуда-то сбоку подошел человек с офицерской выправкой, но в штатском костюме. – У нас хватит.

2.

–Вовремя явились, – сказал толстый полковник и скомандовал, – марш по квартирам!

Кислов не успел даже про пустую будку доложить. Полковника с выпученными глазами он знал в лицо, тот был начальником соседнего райотдела, фамилия еще у него такая, что раз услышишь, не забудешь – Иродов. Полно их, начальников-то и каждый норовит что-нибудь приказать. Пришлось всему наряду, даже водиле Лехе, отправиться в обход по квартирам.

Первая группа поступила грамотно: уехала на лифте на последний 16–й этаж, а им пришлось топать пехом с первого. Поднявшись на очередную площадку, они обзванивали все квартиры и на вопрос: "Кто там?" орали сквозь двери: "Милиция! Поступил сигнал о том, что дом заминирован! Возьмите документы, деньги и выходите на улицу! Быстро!" Полезно еще добавлять, что на сборы у жильцов две минуты.Хотя народ и так был в курсе.

После взрывов, разметавших дома две недели назад, москвичам не надо было дважды объяснять, что случилось и зачем выходить. Большинство выскакивали чуть не в пижамах и галопом неслись по лестницам (лифт уже отключили), прижимая к груди паспорт и последнюю зарплату. Хорошо, что на улице еще не холодно, зимой половина народу бы перемерзла.

–Оденься, Валя! – кричит из–за распахнутой двери муж очередной тетки, которая в одном ситцевом халате рвется на улицу, расталкиваясоседей. Таких психованных хорошо бы успокоить, но кто знает, когда может рвануть? Кислов даже поежился от одной мысли об этом. Не поворачивается язык сказать: "не торопитесь чересчур". Что в такой ситуации чересчур, а что нет? Задержишься на лишнюю минуту, и, может, даже боли почувствовать не успеешь.

Лестница превратилась в сплошной поток людей катящихся со всех этажей быстрее горного потока. Страх, он посильнее всемирного тяготения будет. А паника похаотичней броуновского движения молекул.

* * *

Марат на цыпочках подошел к двери и прислушался. В подвале он ругал мешки, а теперь томился от вынужденного безделья. Скорей бы уж.

Кажется кто-то... В уши ударил звонок, который не прекращался секунд десять. Почти контузия. Марат ошалел, и даже протянул руку в сторону замка, но вовремя остановился. Вот бы номер был! Сергей его прямо бы в том подвале похоронил.

Наконец трель прервалась, оставив в ушах легкое эхо. Потом стали слышны крики и топот жильцов на лестнице. Марат также на цыпочках вернулся из темного коридора в полумрак комнаты.

–Эвакуация началась, – сообщил он.

–Слыхали, – хмыкнул Руда, стоявший у окна.

–Хорошо, – кивнул шеф и посмотрел на часы. – Водила не подвел.

Рудаков достал сигарету и закурил.

–Брось!

–Да никто не увидит.

–Валера, брось, я сказал!

–Чо мы, на фронте? – пробормотал Руда, – снайперов боимся?

–Не хватало еще на такой ерунде погореть, – заметил Марат.

–Заткни хлебало, – лениво огрызнулся Руда. Последнее слово все равно должно быть за ним, хоть фраер этот и никто. Просто места своего Газаев пока не знает.

–Руда, не пропусти старуху.

–Да она ж в коляске, сама не убежит, – ухмыльнулся Валера.

Тищенко еще раз посмотрел на часы. Пока они график не нарушили. Парализованную старуху менты потащат последней, когда толпа пробежит. Если клиентка им скажет о ее существовании, а не оставит старуху квартиру «стеречь». Не должна, – мать все-таки. Вот тогда и придет время действовать.

Через несколько минут шум на лестнице стих. Одновременно раздался голос Валеры:

–Вон, тащат!

–Когда идем? – спросил Марат Газаев.

–Через десять минут.

–И пяти хватит, – по привычке встрял Руда.

–Я сказал – десять! – свирепо глянул на подельника Сергей Федорович. Если б не его ловкие пальцы – давно бы выгнал наглеца.

–Да ладно. Мне без разницы.

–Тогда заткнись, – оборвал шеф.

Тут Валера промолчал, но грубость запомнил. Серега хоть и главный, но людей уважать должен. Его, Руду, во всяком случае. Он тоже не пальцем деланный, и побывал уже в таких местах, которые всем этим чистоплюям даже в кошмаре не снились. Вот за это, за то что жизнь знает и фраерам этим может рассказать, вот за это его и должны уважать.

* * *

Полуодетые люди отходили от подъезда на двадцать метров и замирали, с испугом оглядываясь назад, на серую громаду дома, словно это был оставленный тонущий корабль. Такие же кучки людей собирались и перед другими подъездами. Милиционеры отгоняли их подальше, ведь если бомба заложена, то взрывная волна сметет все на расстоянии метров в сто. Кислов и Леха замыкали эвакуацию, они с трудом тащили по последним ступеням кресло с грузной старухой–паралитиком. Сначала сержант доверил это дело Петрову, но тот от усердия все время забегал вперед водителя и чуть не ронял на себя и напарника, и старуху. Кислову пришлось его сменить, и Петров теперь, как пастушья собака, бежал впереди, подгоняя жильцов. Язык свесил, но за ноги, как овчарка, он еще не кусался. Такому на щиколотки надо свинцовые гири вешать, зло думал сержант, с трудом волоча кресло со старухой. Не зря говорят, что психи бывают не по–человечески сильны.

Милиционеры, обходившие здание, выстроились в цепочку и оттесняли жильцов все дальше от дома. Полковник Иродов нашел директора школы, расположенной в соседнем дворе, и требовал открыть двери. Директор слабо возражал, что еще ведь ничего не взорвалось. Ему очень не хотелось, чтобы свежеотремонтированная школа, куда учеников-то без пропуска не пускали,досталась потенциальным бездомным. Куда их потом денешь?

Генерал Чадов вновь обрел всю свою голосовую мощь и опять кричал в мобильник:

–Где кинолог, вашу мать?! Что значит "вас много", а я одна? Дежурная, ты знаешь, сколько в Москве безработныхпрапорщиков? Больше, чем генералов!.. Одного послала?.. Да тут такой домина – великая китайская стена! Надо не меньше трех.

Сразу за милицией выстроилось оцепление из людей в бронежилетах и камуфляже. Жильцы смирились с тем, что домой им скоро не вернуться и поплелись за директором школы. Некоторые остались и присоединились к толпе зевак, которая росла, несмотря на поздний час. Взрывов боялись все, но человеческое любопытство сильнее. Даже если ты уже совал в детстве пальцы в розетку, ты все равно потом стремишься узнать что такое электричество.

Во двор въехал микроавтобус, остановился перед оцеплением. Из раскрытой дверцы на асфальт вышел спаниель. Не выпрыгнул, а вышел. Когда он поднял вверх морду, Чадов заметил, что у собаки красные кроличьи глаза. Она слабо вильнула обрубком хвоста.

–Кинолог Артюхов прибыл, – доложил появившийся следом проводник. Глаза у него были такие же налитые. – Сколько у нас времени?

–Не знаю, – сказал генерал. – С одним псом все равно не поспеете. Где другие проводники? Почему один?

–Скажите спасибо, что быстро прибыл, – пробормотал кинолог. – Работы полно. Мы уже вторые сутки на ногах, есть идиоты, которые и в четыре утра звонят.

–Что?!

–Да я не про вас, – устало отмахнулся проводник и пошел к дому через двойное оцепление. Спаниель затрусил следом, опустив к земле голову. То ли уже работает, то ли спит на ходу.

–Совсем обнаглели, – пробормотал Чадов. – На такую домину...

Прапорщиков в Москве действительно больше, чем генералов, а вот кинологов с собаками значительно меньше. И если нужного количества генералов легко добиться одним росчерком пера главнокомандующего, то количество обученных собак, да – сегодня! сейчас! немедленно!.. Даже если со всей страны начать свозить на защиту любимой столицы таких спаниелей (обычно так и делалось) – и то время нужно. Хотя не отдадут, – в провинции тоже шалить стали.

От невеселых размышлений, что ученый пес сегодня дороже заслуженного генерала, Чадова отвлекла дама гренадерской стати:

–Товарищ генерал, я, как председатель домового управления, имею право знать, что здесь происходит?! У нас, в конце концов, гражданское общество или нет?

–А это вы у Сороса спросите!

* * *

–Пошли, – приказал Сергей.

Он вышел на площадку первым. Валера распахнул дверь ванной, воткнул в розетку штепсель и взял бухту кабеля. Затем свободной рукой подхватил ручку тяжеленной сумки с инструментом. Задругую ручку ему помогал Марат, они парой двинулись вслед за шефом.

Снаружи не доносилось никакого шума, а внутри дом стал мертвым. Или обреченным на смерть. От того, что все жильцы, кроме них, толкались посреди двора, премена такая, словно среди шумного выходного дня внезапно наступила ночь. Собственно, они и не жильцы, Марат снял квартиру по чужим документам только для того, чтобы провернуть это дело. Раньше они никогда ничего подобного не совершали, нопредложение клиента оказалось уж слишком заманчивым. А бомба в подвале – это единственный способ добраться до квартиры номер 215.

Мужчины поднялись на площадку 12–ого этажа и остановились перед бронированной дверью.

–Ого! – невольно сказал Тищенко.

–Я же говорил, – заметил Валера, сплевывая давно потухший окурок. – Возни с такой хреновиной...

–Руда, у тебя есть не более пятнадцати минут, – сказал Сергей. – Я посмотрю за ментами.

Рудаков заранее составил свой план по вскрытию двери, поэтому действовал, не задумываясь. Он нашарил в сумке дрель с алмазным сверлом и включил ее в розетку кабеля–переноски. С визгом, вольно раскатывающимся по подъезду, сверло вгрызалось в неподатливый металл. Просверлив на уровне замка в противоположных сторонах железной дверной коробки два отверстия, Валера вставил в них приготовленные штыри.

Затем с помощью Марата извлек из сумки специальный домкрат, вроде того, каким пользуются в МЧС, чтобы развернуть сплюснутую в гармошку машину. Потом Руда поставил лапы домкрата к штырям и начал осторожно увеличивать нагрузку. Когда домкрат уперся в штыри с такой силой, что уже самостоятельно висел между ними, Валера стал действовать быстрее. Когда сил не хватило, Марат тоже повис на рычаге. Через несколько минут лихорадочных усилий рама, в которой крепилась дверь, не выдержала и стала выгибаться. Потерявший прочность металл поплыл, зазор между неприступной бронированной дверью с массивным, как на крепостных воротах замком, и выдавленной наружу рамой обнажил толстый засов замка, который все еще цеплялся за отверстие в дверной коробке.

–Держи домкрат, дави понемногу, – велел Марату Руда, а сам сменил дрель на дисковую пилу и прицелился к засову. Пила выла, диск раскалился, пахло каленым металлом. Брусок засова продержался не больше минуты. С жалобным скрежетом дверь распахнулась. Ослабивший хватку домкрат упал и чуть не оторвал Марату руки. Бросить его надо было, ничего с такой железякой не сделается, поздно подумал Газаев, потирая суставы.

Вторая дверь была деревянной и, в сравнении с первой, выглядела почти декоративной.

–Пара минут, – на взгляд определил Валера, – засекай.

Марат кивнул, а сам прислушался. Тихо. По квартирам он лазить привык, а вот когда дом окружен милицией... Но Сергей говорил, что в этом весь смысл. Дескать, сейчас, объективно, менты не граждан защищают, а наоборот, их бригаду от жильцов отгораживают. Тищенко, конечно, человек отчаянный, но не сумасшедший же. Остается верить в его расчет.

3.

Едва дежурный Молодцов, заслуженный вохровец республики, как величали его коллеги, собрался попить кофею, как на пульте загорелся тревожный сигнал. "Тьфу ты", – сказал лейтенант и отставил дымящуюся кружку.

Прозвище он получил из–за того, что пару последних лет зарабатывал себе стаж, дежурил через сутки, невзирая на выходные и отпуска. Он поздно пришел в милицию, и на хорошую пенсию выслуги не хватало. По вызовам лейтенант, которому уже стукнуло 50, не ездил, и его держали на службе почти как талисман. По управлению ходили слухи, что рука у него легкая, и в его дежурство перестрелок почти не бывает. Кажется, сам Молодцов эти слухи и распускал. Постоянное сидение на службе принесло ему также кличку Муромец. 33–х лет, просиженных легендарным Ильей, Молодцову хватило бы на отличную пенсию, но реально светило от силы года три. Потом все равно уволят.

На мониторе появился тревожный сигнал, лейтенант снял телефонную трубку.

–Сработала сигнализация. Частная квартира на улице Новой 234, корпус 5, номер 215.

Муромец занес время и адрес вызова в журнал и с чувством выполненного долга потянулся за горячей кружкой, наполненной раствором настоящего бразильского качества.

Опергруппа из четырех человек под командой прапорщика Задорина застегнула бронежилеты и, взяв автоматы, погрузилась в "Жигули". К концу вечера машин на улицах убавилось, и "Жигуль" долетел до Новой за семь минут.

–О–па!

–"А город подумал: ученья идут..."

–Может правда — учения?

Водитель притормозил, объезжая зевак, но останавливаться не собирался. На крыше мигалка, синяя полоса по борту – чего еще надо, чтобы проехать где угодно? Стоявший на дороге милиционер только рукой махнул. И тут перед капотом вдруг возникла фигура в камуфляже и с автоматом.

–Стой!

–Вневедомственная охрана! У нас вызов!

–Федеральная служба безопасности. У нас тоже – вызов.

Задорин выскочил из машины.

–Да вы что! У нас там квартиру чистят! Сигнализация сработала!

–Отдыхайте, ребята, – предложил фэсбэшник. – Здесь наши дела.

–Ты русский язык понимаешь? – прапорщик потянулся к автомату – универсальному переводчику.

–В кого стрелять будешь? – ухмыльнулся камуфляж. – Если потрепаться хочешь, – вон с той стороны ваш эмвэдэшный генерал орет. Поговори с ним. Он свяжется с моим шефом, и пусть решают.

К "Жигулям" подтянулась еще несколько людей в камуфляжах и штатском. Силы были слишком не равны. Задорин нырнул обратно в машину.

–Давай в объезд!

Разрыва в оцеплении милиционеры не нашли, зато, действительно, наткнулись на генерала. Прапорщик снова вышел из машины.

–Товарищ генерал, разрешите доложить! У нас сигнализация в этом доме сработала, на предмет проникновения в квартиру. Разрешите проверить?

–Чего? – переспросил Чадов, – какая сигнализация?

–Охранная. А нас оцепление не пропускает...

–И правильно. Я не могу рисковать людьми.

–Дело минутное, товарищ генерал!

–Товарищ генерал, – вынырнул сбоку Иродов, – кинолог сообщил: бомба найдена! В подвале!

–Слыхал, герой? – спросил Чадов растерявшегося прапорщика, – а ты тут со своей сигнализацией мельтешишь.

–Товарищ генерал, на заряде обнаружен часовой механизм, – продолжал полковник. Теперь его глаза не казались пустыми. В них явно читался испуг. – Часы запущены, взрыв должен произойти через сорок минут.

–Эх, твою маман, – пробормотал генерал. – Заряд большой?

–Около десятка мешков. Сложены в штабель.

–Саперы где?!

–Едут.

–Очистить двор от людей, оцепление передвинуть на безопасное расстояние! – Чадов вытер залитый потом лоб. В одну такую ночь ничего не стоит поседеть, полысеть и досрочно вылететь на пенсию с самым лучшим послужным списком.

* * *

Марат позвал шефа. Тищенко оставил наблюдательный пост и оглядел поверженную дверь.

–Ну и что? Кликнешь, когда до сейфа дойдете. Сигнализациянаверняка сработала, надо посмотреть, что дальше будет.

Сергей Федорович вернулся к окну в конце лестничного пролета, откуда весь двор казался большой песочницей, заставленной кучей игрушечных солдатиков. Вот сейчас приедет машинка Витьки–ябеды, и посмотрим, что с нами будет. Вдруг вохровцев пропустят через оцепление? Успеют они уйти? Если даже успеют, то снова к этой квартире им уже на пушечный выстрел не приблизиться. И не только им, но и любой другой команде. Существенным изъяном плана было то, что возможна только одна попытка. Не спорт же. И ставка в случае чего – его голова. Настоящим террористам проще, они и с любой дистанции могут действовать. Если не пушкой, то ракетой. А ему приходится каждый раз изобретать черт знает что...

Пусть не каждый, но уж его группу на почерке не возьмешь. Даже для совершенно сходных ситуаций у них разработано несколько вариантов действий. И используются они в строго хаотичном порядке. Сергей уверен, что ни одному следаку не придет в голову объединять все их дела. Риск должен быть минимальным. Если вдруг произойдет срыв, и кого-то повяжут, нельзя чтобы он брал на себя другие дела. И даже если вся группа попадется – головная контора должна остаться вне подозрений. Такая была договоренность с самого начала.

Целесообразно, нечего возразить, но по–человечески обидно. Получается: если шухер, то отдуваться придется его ребятам и ему, а шеф, который забирает большую часть добычи, останется ни при чем и дальше будет корчить из себя безупречного руководителя общественной организации. Потом они с Димой подберут новую группу, а про друга Серегу и не вспомнят. А если и вспомнят, то только чтобы адвоката нанять. И еще обидно, что он сам – Сергей Тищенко – с этой своей ролью второго плана согласился добровольно. Начиналось-то все как игра. А он любит рисковать, нравится ему чувствовать, как адреналин в крови играет. Димка с американцами контакты навел, это его задача номер один. Шеф, безусловно, свою часть работы выполняет, и на пресс–конференциях поет так, что заслушаешься. Сергею не в чем их упрекнуть, но и помыкать собой он не позволит. Слишком много власти забрал шеф, а ведь они начинали как партнеры. Остальные, может, и смирились с таким положением, ну а он еще поборется.

–Сергей Федорович! – Марат спустился на пролет и звал вполголоса. И это после воя дисковой пилы!

–Что?! – нарочито громко отозвался Тищенко.

–До сейфа дошли.

Сергей последний раз глянул в окно: к дому подъехал армейский грузовик – прибыли саперы. Значит, бомбу нашли. Надо поторапливаться...

Информация заказчика оказалась точной, сейф был замаскирован в стене спальни между ковром и картиной с полуобнаженной девицей. Вот только за внешней панелью, обклеенной обоями, открылась конструкция, при виде которой Руда присвистнул. Сергей увидел, как лицо вора–рецидивиста напряглось.

–Я такой системы не знаю, – признался Рудаков, – время понадобится.

Тищенко посмотрел на часы.

–До взрыва осталось двадцать минут. Мы должны уйти отсюда через пятнадцать.

Руда вновь взялся за сумку с инструментами, но через пару минут отступил.

–Полчаса надо, не меньше.

–Тогда приступаем к плану "Б", – принял решение Сергей и достал из кармана упаковку пластида. – Еще немного пошумим.

4.

Капитан Осадчий действительно был похож на своего спаниеля с красными глазами. Наверное, потому что они делали одну работу, и человек часто шел по следам собаки.

Пес нюхает, а сапер щупает. Считается, будто что один человек заминировал, то другой разминировать может. С опытом капитан Осадчий понял, что это не всегда так. А ведь его предупреждали... человек один, писатель.

В детстве еще прочел Саша Осадчий повесть «Загадка капитана Беллинга» о заочном поединке фашистского и советского саперов. Первый отступал и по всей Европе оставлял мины–ловушки с самыми хитрыми взрывателями, а второй их обезвреживал. Закончилась война, и вот уже в мирное время нашлась еще одна хитрая немецкая мина.

Вызвали тогда нашего лучшего специалиста–сапера, знакомого с почерком фашиста. Возился капитан Чернов (кажется) с ней страниц пятьдесят, а потом взлетел на воздух салютом и себе, и давно сгинувшему Беллингу. Это сейчас Осадчий так спокойно и цинично вспоминает сюжет, а тогда, в детстве, он тронул его сильнее, чем все романы Жюля Верна вместе взятые. Смертельный поединок добра со злом, который происходит не где-то в отдаленной Африке, а рядом, может быть в соседнем районе или доме. Вот тогда и решил Саша стать сапером. А по прошествии двадцати пяти лет капитан Осадчий осознал вдруг, что служба – это опасная и страшная рутина, а сам он очень устал. И не хочет уже ни званий, ни наград.

А рядом в плечо дышит лейтенант Махов, – словно жеребец на старте. Такого если жокей не сдержит, то он сам себя загонит. Тоже, наверное, в свое время беллетристики начитался. Лучше бы на "Сеге" играл. Осадчий специально повесил на него тяжелую сумку с инструментом, чтоб вперед не забегал. А главное правило у саперов то же, что и у пешеходов: не перебегай дорогу на запрещающий сигнал светофора, а то на исходе сэкономленной минуты и помрешь.

–Скорее! – милицейский полковник этого правила не знал и торопил Осадчего как мог. Крутился вокруг него, словно пес мясника под рукой хозяина. – Людей мы эвакуировали, а таймер на мине заведен на полчаса. Мы ничего не трогали.

–Вижу, – Осадчий выразительно посмотрел на громаду дома.

–Где взрывное устройство?

–В подвале. Я покажу.

Капитан кивнул и пошел за толстым полковником. Махов не отставал и по–прежнему горячо дышал в плечо. Осадчий поежился.

–Отстань на шаг, Слава.

Подвал оказался просторным и довольно хорошо освещенным. Пол песочком присыпан – хоть в пляжный волейбол играй.

–Вот, – полковник показал на кривой штабель мешков, словно охранник музея на любимый шедевр. Чем тут гордиться? Капитан с первого взгляда понял – работа дилетанта.

–Дальше мы сами.

Полковник поджал губы и ушел, а саперы приблизились к штабелю. Да тут килограммов 500! Если обычная смесь гексогена, сахара и алюминиевого порошка... Осадчий автоматически пересчитал тротиловый эквивалент. Тут и соседним зданиям не поздоровится.

–Слава, передай толстому полковнику, пусть весь двор очистит, чтоб ни одного человека, ни одного мента не было. Возможно, придется и ближайший дом выселять.

Махов положил сумку на мягкий песок, устилающий пол подвала, и убежал. Пока никто за спиной не маячит, капитан может осмотреть взрывное устройство. Штабель перекосился, но поменьше Пизанской башни, за полчаса не свалится. Это хорошо, поскольку из–под мешков видны нарочито небрежно проложенные провода, наверняка прицеплены к детонаторам настроенным на неизвлечение. А в целом – типичная самоделка. Даже скучно. Осадчий достал из сумки кусачки, но потом решил дождаться Славу и закурил.

Лейтенант вернулся через семь минут и доложил, что двор пуст. Капитан подошел к штабелю, Махов сунулся следом.

–Слава, встань напротив, – попросил Осадчий. Еще раз осмотрел электронные часы, присоединенные к электродетонатору, батарейку, провода. Затем решительным жестом захватил кусачками желтый провод и передавил. Циферблат мигнул и вдруг начал новый отчет. Слава впервые увидел, как вполне круглая ряха самоуверенного капитана вытянулась. В глазах мелькнуло удивление, затем ужас. Махов перевел взгляд на часы: новый отчет шел от десяти секунд. Как в кино про Бонда, только до ужаса реально. Лейтенант зажмурился и стал про себя считать. Пять, четыре, три, два, один, ноль.

Бамс! Прямо в напряженное лицо Осадчего хлестнула пригоршня разноцветных конфетти.

–Вот, бля! – произнес сапер спустя самое долгое мгновение в жизни. Глупая улыбка растянула его губы. А лейтенант стоял, не дыша. Именно о таком идеальном помощнике Осадчий всегда и мечтал.

–Отомри!

Махов выдохнул и открыл глаза. Капитан достал нож и всадил по рукоятку в мешок. Из–под лезвия, возвращаясь на историческую родину, потекла тонкая струйка песка.

* * *

–Против лома нет приема, – весело приговаривал Марат, доставая из курящегося дымком сейфа бумаги. Радостное возбуждение от вида добычи вытеснило весь страх. А Руда глядел на него с сомнением. Валера предпочитал натуральное выражение хабара: деньги, драгоценности, а лучше баксы. Вдруг это вообще не те бумаги? Кто скажет, тем более, что упакованы они в заклеенный желтый конверт. А вот когда находишь за железной дверкой пачку «зелени», то наверняка знаешь, что удача на твоей стороне.

Тищенко на всякий случай проследил, чтобы в сейфе не осталось ни одной бумажки, хотя главное, он знал от заказчика, должно находиться в конверте. Осторожность – мать мудрости. Не хватало еще после такой работы пролететь с гонораром. Второй попытки у них не будет.

–Быстро уходим.

Марат закинул на плечо сумку с бумагами и привычно схватил лямку торбы с инструментом. Воры выбежали наплощадку.

Газаев притормозил у лифта и нажал кнопку.

–Ты что, – идиот?! – Сергей Федорович дернул Марата за шкирку. – Дело завалить хочешь?

–Да все равно отключен, – хладнокровно заметил Руда, – отрываемся!

Грабители побежали вверх по лестнице. Шестнадцать этажей – вроде не небоскреб, особенно по заграничным меркам, но, ощутил Марат, пробежать даже половину нелегко. Один Сергей чувствовал себя прекрасно, словно специально тренировался к бегу на крышу Эмпайр Стейт Билдинг. (Марат читал где-то, что проводится такое соревнование в самой знаменитой «высотке» Нью–Йорка.) Правда, ему не надо было переть на себе ненужный уже инструмент. А тут даже сумка с документами кажется тяжелее.

Что будет дальше, Газаев не знал, в подробности этой части плана его не посвящали. Но по тому, как легко, одной рукой, снял Руда с крышки чердачного люка замок, Марат понял, что правильно Тищенко не послал Валеру вместе с ним наполнять песком мешки для муляжа. Руда уверено шел впереди, несмотря на темноту, Сергей замыкал группу. Они выбрались на крышу и подошли к краю. За последнюю в ряду вентиляционную трубу был закреплен канат, уходящий во мрак. На таких штуках парашютистов тренируют. Руда достал из сумки четыре роликовых карабина с поясами. Свой закрепил первым, на второй повесил инструмент.

Сумку с бумагами Сергей Федорович забрал себе.

Валера первым оттолкнулся и исчез в темноте с легким шорохом, сидя на поясе, как на качели. Через полминуты Тищенко с силой толкнул инструмент. Его ролик при движении чуть скрипел.

–Теперь ты.

–Но...

–Пошел! – шеф толкнул Марата как Руда торбу, или как инструктор – парашютиста–новичка.

Газаев едва успел вцепиться в нижний край карабина, чтобы не опрокинуться. Лететь в темноте над улицей было и страшно, и как-то лихо. Едва уловив приближение черного поля соседней крыши, Марат инстинктивно поджал ноги. Чьи-то руки схватили его на ходу. "Стой!" – прошипел в ухо Руда. Газаев послушно выпрямился и оказался на плоской крыше пятиэтажки.

Припасливый Рудаков отстегнул его карабин и спрятал в сумку, а сзади уже приземлялся шеф...

* * *

–Товарищ генерал, – вскинул руку к козырьку Осадчий, – разрешите доложить: взрывное устройство обезврежено!

–Молодец, капитан, – всхлипнул Чадов и трижды расцеловал сапера. – Героя получишь!

–Вот заряд, – обалдевший капитан протянул генералу тротиловую шашку. – Его собака и учуяла.

–А мешки? – пришла очередь удивиться Чадову.

–Муляж, – Осадчий отступил на шаг и незаметным щелчком сбил с обшлага прилипшие кружочки конфетти.

–Так какого хрена ты там разминировал?!

Лежащий на широкой генеральской ладони тротил больше всего походил на кусок совершенно безопасного хозяйственного мыла.

Глава 2

Глава 2

1.

Мучаюсь, следовательно, существую. Такой могла бы быть формула. И развитие человечества происходило бы совсем под другим углом зрения. Как далеки 40 градусов от идеального перпендикуляра! А 96 – уже чистый перебор. Но древние греки, к их счастью, не знали крепленые и крепкие напитки, они употребляли сухое вино, да и то разбавленное водой. А тех, кто изобрел перегонку, классики эллинизма справедливо прозвали варварами.

Все это пришло Олегу на ум чуть позже. Сначала он очнулся, потом почувствовал, что голова трещит, а тело одеревенело. Рот склеило что-то вроде "Момента", хотя поклясться, что сам "Момент" вчера не пили, он бы не посмел. Затем абстрактная мысль про варваров быстро уступила насущной потребности в жидкости и желанию во что бы то ни стало избавиться от ломоты в висках. Где у него таблетки? Олег напряг память и понял, что хорошее здоровье его подвело: в этой квартире вообще аптечки не было.

Надо встать или хотя бы приподняться. Рывок и толчок. Хоть он никогда и не баловался штангой, оба движения удались с первой попытки. Правда, ни один судья их бы не засчитал. Олег встал с дивана и дотащился до кухни.

Подвиг был совершен не зря. В холодильнике нашлось пиво и светлое, и темное. Секунду Олег колебался. Светлое лучше утоляет жажду, а темное крепче. Он решил начать с темного, чтобы наверняка пробило. Хуже нет, когда нальешься до горлышка, а опохмел не берет. Прихватив пару бутылок, Олег вернулся в комнату и плюхнулся в кресло. Взял с журнального столика открывашку (она всегда там – на страже) и припал к горлышку.

Пиво сразу ударило в голову, через пару минут он уже немного пришел в себя. Почувствовал даже, что под спиной что-то мешает. Запустил руку и вытянул... бюстгальтер. А это откуда? Что вчера случилось? Олег машинально отхлебнул пива... Стало что-то проясняться... Точно, была вчера девка, перед глазами мелькнула пикантная картинка. Рыженькая, такая, чертовка... Откуда? Не сама же она к нему пришла. К нему никто сам не приходит. Абсолютно никто не приходит, потому что никто дороги сюда не знает. Значит, вчера он не просто надрался до потери пульса, но еще и путешествовал. А где? Остается надеяться, что ему хватило ума не таскаться по старым заповедным местам. Или сил не хватило.

Олег точно помнил, что взялся вчера от скуки за бутылку водки. Выпить хотел чуть-чуть, но она так хорошо пошла...

Длительное воздержание вредит во всем. Должно быть, когда выпил больше, потянуло проветриться. Это чувство постоянно присутствовало и в трезвом состоянии, но Олег не позволял себе вольностей. Выходил только в магазин за продуктами, иногда сидел на бульваре – в темных очках и кепке. Может он и перестраховывается, в огромной Москве человек не то что как иголка в стоге, а как микроб в луже. Но береженого и Бог бережет. Вот только в пьяном виде тормоза плохо держат, так хочется плюнуть на эти четыре стены и удрать... опять удрать. Один раз он уже это сделал и не стоит повторяться. Это вредно, что на примере водки особенно отчетливо видно…

Значит, вчера он всетаки нашел приключения. Скорее всего, в районе наиболее удаленном от прежнего места жительства. Скука – скукой, пьянка – пьянкой, но с инстинктом самосохранения у него все в порядке. Напрягшись, Олег даже припомнил стойку из темного дерева и приглушенный свет желтых и зеленых светильников. Память возвращалась неохотно, словно проявка старого–престарого негатива. Олег как-то потерял отснятую в отпуске пленку, а потом, лет через десять, случайно нашел. Фотографии вышли бледные, но разобрать что к чему можно. Это еще до Наташки было, он с Викой на Алтай ездил, там фотографировались. Места красивые и Вика как картинка была. Почему они разбежались? Из–за чепухи какой-нибудь, наверное. Теперь уже не важно.

А вот что он вчера творил? Олег встал и обошел маленькую квартирку. Раз утром оказался дома, на собственном диване, а все вещи на месте, то все в порядке. В целом. Но то, что он позволил себе притащить сюда девку из кабака... Как ее хоть звали – рыжую? И куда она делась? Ушла утром, захлопнув дверь? Кто она? Олег порылся в куртке, брошенной у дивана, и отыскал бумажник. Пустой. Рыжая обчистила, или он сам все прокутил? Да не так там много и было. Не жаль, это так, мелочь. Девчонка, видно, тоже не в себе была, раз бюстгальтер забыла. Молодая совсем. Олегу припомнилось смеющееся лицо вчерашней подружки, потом он постарался представить фигуру. Грудь у нее небольшая была, так что она вполне может и без этой детали туалета обойтись. Или еще вернется? Это совсем некстати, заводить постоянные знакомства он не намерен. Хотя вряд ли они встретятся, бумажник наверняка ее рук дело, все до рубля обычно не тратится, мелочь какая-то остается.

Возможно, ему стоило вообще уехать из Москвы?

Олег вернулся в кресло и открыл вторую бутылку. Ему показалось, что пиво чуточку горчит, но на фоне волшебного действия, которое оно производило на организм, это значения не имеет. Олег отпил сразу полбутылки. Головная боль отпустила, суставы задвигались, как после смены смазки, и из вчерашнего «забега» всплывало все больше эпизодов. Ничего экстраординарного не случилось. Ну, напился, ну снял девочку в кабаке. Он точно знает, что умеет хранить важные секреты, вон сколько времени терпел Наташкины выходки! Она до самого последнего дня не подозревала, что он все знает. Никто не подозревал. Иначе не сидел бы Олег здесь и не сосал «Ярпиво». В лучшем случае был бы бомжем, а в худшем – вообще уже не был.

Под рукой оказался пульт, и он автоматически включил телевизор. Последнее время Олег постоянно пялился в этот ящик. Первые несколько дней он дремал, отдыхая от суматошной жизни бизнесмена, пережившего банкротство, потом заставлял себя вести жизнь домохозяйки, а теперь даже привык смотреть бесконечные передачи, шоу и блокбастеры. Оказалось, что кроме мыльных опер показывают несколько вполне сносных детективных и юмористических сериалов.

Сейчас шли новости. Олег не очень любил информационные программы, уж слишком в них все мрачно. Если новости советские, которые он еще помнит, были бескрайне оптимистичными, отретушированными и скучными, то нынешние изобиловали катастрофами, терроризмом и скандалами. Последних не миновали даже люди вполне благополучные и уважаемые. На экране мелькали мраморные лестницы, ковровые дорожки, дубовые панели и лепнина. В Думе снова ругались, а журналисты бодро комментировали склоки внутри комитета по регламенту. Неужели кого-то кроме действующих лиц это может занимать всерьез?

Картинка поменялась, пошли криминальные новости. Логичное соседство с политикой. Экран заполнила громада дома. Олег пригляделся и усилил звук. Знакомое место.

–... около десяти часов вечера неизвестный человек предупредил, что в доме 234 корпус 5 по улице Новой заложено взрывное устройство. Жители указанного дома были немедленно эвакуированы, – сюжет сопровождала картинка, отснятая накануне вечером и ночью. – Собака, специально подготовленная к поиску взрывчатых веществ, быстро нашла заложенную в подвале бомбу. По предварительным оценкам экспертов масса заряда из смеси гексогена, алюминиевого порошка и сахара–песка составляла около 500 килограммов. Благодаря оперативным и умелым действиям прибывших на место саперов, взрывное устройство было своевременно обезврежено. – В кадре появился капитан, который нервным движением отряхивал от невидимой пыли полевую форму.

–...Самодельное взрывное устройство было снабжено часовым механизмом, – сообщил сапер, таращась в камеру, – за 15 минут до взрыва бомба была обезврежена. Части минно–взрывного устройства переданы в лабораторию для проведения экспертизы.

–Некоторые аналитики, – вновь вступила журналистка, – прямо заявляют о том, что происшествие напрямую связано с предыдущими взрывами, прогремевшими в Москве. Не исключено, что это еще одно звено в цепи все того же чеченского следа. Компетентные источники из российских спецслужб неофициально сообщают, что эту версию подтверждают косвенные данные. Страшная беда миновала жителей дома, и на этом фоне курьезом выглядит сообщение о том, что некие преступники, снимавшие в этом доме квартиру, не поддались всеобщей панике. Напротив, воспользовавшись моментом эвакуации, они нагло взломали соседскую дверь и ограбили квартиру. – На экране появилась растерянная женщина с заплаканными глазами. Олег невольно улыбнулся.

–Обычно дома мама, она инвалид, но тут, когда эвакуация... Но дверь я закрывала на все замки... Не знаю, кого подозревать...

–Милиция уже приступила к розыску преступников, но, судя по тому хладнокровию, с каким действовали грабители, следов они не оставили, и найти их будет нелегко.

–Так тебе и надо, Наташка! – Олег почувствовал себя совершенно бодрым. Он весело рассмеялся и выключил телевизор, чтобы тот не испортил впечатление от такой приятной новости.

До недавнего времени Олег сам жил в этом доме на улице Новой, а заплаканная женщина была его бывшей женой. Так и надо стерве, злорадствовал про себя Олег, Бог – он все видит и воздает по заслугам.

А какие ловкие ребята! Не оскудела Русь талантами. У всех паника, а эти спокойно залезают к соседке. Наверняка Наташкину квартиру они выбрали по входной двери. Олег сам устанавливал ее за хорошие деньги. Фирма даже гарантию давала. Но нет неприступных крепостей для отечественных воров! Интересно, добрались ли они до сейфа? Его тоже ставил Олег, маскировка – первый класс. Судя по Наташкиному виду, парни норковой шубкой да колечками не ограничились. Таким ловкачам Олег и сам бы приплатил! Не пошло стерве его имущество впрок. Взрыв это слишком, а грабеж – в самую точку. Жадной Наташке – поделом.

2.

По закону сохранения материи (точнее – человеческой массы) на соседней улице было пусто, темно и тихо. Руда нажал кнопку дистанционного ключа, и его "Мицубиси" откликнулась каким-то сиплым бибиканьем. Машина была новая, но уже побитая – Валера любил быструю езду.

–Застоялась машинка! – весело воскликнул Руда, распахивая водительскую дверцу.

–Не ори, – оборвал его Тищенко.

Марат с Валерой закинули тяжелый инструмент в багажник. Сергей сел впереди, рядом с Рудой.

–Классно получилось! – оказавшись в машине, Марат почувствовал себя в безопасности, все страхи остались позади.

–Поехали, давай! – Тищенко не нравилась, что они все еще находятся рядом с ограбленным домом. Даже если расчет оказался верным, и менты с саперами только сейчас расчухали, что им подбросили муляж, то все равно скоро увидят и вскрытую дверь. А при таком количестве ментов в одной куче целый район оцепить не сложно.

Руда вдавил акселератор в пол, машина рванула вперед.

–Только на ГАИ не нарывайся.

–Да все путем, шеф, полное ку–ку. Не только мусора умеют на пушку брать, а, студент?

–Ага, – поддакнул Марат. – Я им там такой сюрприз подготовил!

–Какой еще сюрприз? – Тищенко резко повернулся назад.

–Я так все настроил, что только кто притронется – хлопушка сработает. Конфетти в рожу! Представляете?

Руда довольно заржал.

–Кулибин, мать твою!

–Ты почему приказ нарушил?! – выпучился Сергей Федорович. – Какие еще сюрпризы?

–Я – ничего, пошутил...

–Шутить можно, когда на самом деле все взрываешь. А так ты лишние улики оставил!

–Серега, да ладно тебе, – примирительно сказал Руда. – Все ж сошло. А хлопушки в каждом магазине продаются, это не улика… Сапера представляешь?.. – Валера снова согнулся за рулем.

Марат чуть улыбнулся. Руда – придурок, но все равно приятно, что шутку оценил. А шеф зря орет, сам, поди, чуть не обделался, а теперь на нем отрывается.

–На дорогу смотри, – Тищенко повернулся к Валере. Ну что за идиот Газаев! Что за приколы на нейтральной полосе?

–Все нормалек, шеф.

"Мицубиси" стремительно катила прочь от улицы Новой. Водил Руда профессионально, так что операция, считай, действительно позади. Дело может испортить только фатальное невезение, а в свою удачу Сергей Тищенко верил.

В первую очередь Валера подъехал к гаражу. Его специально оформили на одного фраера. Здесь хранился инструмент, и дежурила особая система сигнализации, придуманная все тем же изобретательным Маратом. Если в их отсутствие кто-то только попытается влезть внутрь, она пошлет сигнал опасности. Тогда они просто забудут о существование этого места, а менты могут держать тут засаду хоть пятилетку. Заперев единственную улику за железной дверью, Валера снова сел в машину.

–Куда теперь?

–Домой, – сказал Тищенко. Пока подельники прятали инструмент, он полистал добытые с таким трудом бумаги, но конверт пока не трогал.

–А ты, студент?

–Я тоже домой, – вяло отозвался Марат. Возбуждение прошло, и он почувствовал усталость.

–С тебя стольник.

–За что?

–За такси.

Газаев порылся в кармане и достал бумажку.

–Да баксов, – ухмыльнулся Руда через зеркало заднего вида. – Взаймы.

–У меня нет с собой.

–Даже твои однокашники побогаче будут. На "Мерс" копишь, Газаев?

Марат промолчал.

–Шеф, займи стольник, – попросил Валера, когда подрулил к тищенковскому подъезду. – Я кошелек дома забыл.

Сергей вынул банкноту и поглядел на Рудакова.

–Я верну, – пообещал тот и вытянул деньги из пальцев шефа.

–Не сомневаюсь, – отозвался Сергей. – Завтра отзвонитесь, возможно будет работа.

–Хорошо, – кивнул Марат.

Руда сунул бумажку в карман. Это ж мелочь, так – на дозу.

Что все такие жадные стали? Жить надо широко. Студент наверняка не на "Мерседес" копит, а на обеспеченную старость откладывает. Или "на черный день". А того не понимает, чудик, что когда черный день наступает, то деньги уже не нужны. Именно в лагере Руда понял, сколь изменчива жизнь. Сегодня ты король, а завтра – зек, для которого главные ценности в жизни курево и чай. Так что жить надо сейчас – пока кайф не обломали. Сейчас гулять, пока не заперли.

Рано или поздно это опять случиться, считал Валера. Вот этим знанием он и отличается от студента–Марата и шефа, который тоже, похоже, любитель строить дальние планы. А ему, Руде, ждать нечего, он свое сегодня возьмет.

* * *

Придерживая сумку рукой, Сергей поднялся к себе в квартиру.

–Здравствуй. Ужин на кухне! – крикнула из залы прилипшая к телеэкрану жена. Несмотря на высшее педагогическое образование, она за последние годы пристрастилась к латиноамериканским мыльным операм и прочей телечепухе.

–Я сыт, – бросил Тищенко и прошел в свой кабинет.

На самом деле он сегодня не обедал, некогда было, но есть действительно не хотелось. А вот выпить немного можно. Сергей сбросил куртку, достал из бара коньяк и плеснул в бокал с широким дном. Он снобом не был, поэтому пил не тот, что мог себе позволить (Camus, например), а тот, к которому привык – пятизвездочный армянский. Затем Тищенко устроился в кресле. Именно устроился, потому что не переносил деловые седалища с прямой спинкой. Его кресло, если откинуться, принимало положение шезлонга или даже гамака. Полулежа, Сергей поднял бокал, посвящая его удачному дню, а затем отхлебнул. Тепло и аромат, которые давал напиток, помогали ему полностью расслабиться. Но сегодня день необычный и Тищенко все еще чувствовал напряжение.

Что-то неуловимо его беспокоило. Он оглядел комнату – все на своих местах. Припомнил детали операции – никаких проколов, если не считать дурацкой хлопушки Марата. От прокола до протокола, как говориться, один шаг, но пока беспокоиться не о чем.

Тогда в чем дело? Может быть, та мысль, что мелькнула там внизу, у подъезда? Руда действительно часто просит одолжить ему денег. Сергею не нравится, что тот как бы распоряжается его наличностью. Сам он не занимает никогда. Но это – дело привычки. Долги Руда возвращает из заработка сразу. Почему не имеет при себе денег? Живет он по средствам? Но кроме приличной машины у Валеры ничего нет. На что ему вечно нужен стольник баксов?

С выкрутасами Руды Тищенко вынужден мириться, потому что тот хороший специалистом по замкам, сейфам и прочей механике. И водила прекрасный. При их профессии – немаловажное качество. Пока что в деле его проверять не приходилось, слава богу, но если придется отрываться от ментов... Не Марата же за баранку сажать? Тот со страху и на Петровку завести может.

То, что Марат трусоват, в общем, Сергея устраивало. Он и его боится, значит, имеет еще один мотив лишний раз подстраховаться. Его осторожность как раз уравновешивает Валеркину бесшабашность. Лозунг последнего: "С однова живем!" Сергею не очень-то нравился. На Руду нельзя всерьез опираться. Может шефу сдать, или еще какой номер выкинуть. Валера свою жизнь не слишком ценит, чего других беречь? А у Сергея планы большие, ему бы еще людей с пяток подобрать. Впрочем, в тех планах и Марат не ахти какой помощник.

Но что его все-таки беспокоит? Сергей пил коньяк маленькими глоточками и снова внимательно прокручивал события последних часов. Стоп! Бумаги. Он же только нос в них чуть сунул. Если чужая тайна стоит так дорого, то почему бы ее не узнать? Тем более что заказчик все равно не поверит, будто он ничего не знает. Раз позвал его, значит, уверен, что Тищенко и его люди будут держать язык за зубами. Сергей занял более вертикальное положение и вытряхнул сумку на стол, сверху пачки оказался желтый конверт, с него и начнем.

Через час (Сергей не большой спец по банковским делам и бухгалтерским отчетам) он, наконец, понял, зачем лазил в чужую квартиру, все важное было в конверте, остальное – мусор. Ставки оказались даже выше, чем он полагал. По сравнению с цифрами из конверта сумма его собственного гонорара показалась ему ничтожной. Он провернул такую красивую операцию, может быть самую изящную из всех, а ему платят жалкий процент?! Нельзя так недооценивать услуги профессионалов. Скупой должен платить дважды. Тем более что деньги ему не для развлечений нужны, а для дела. Большого, серьезного дела. Он даже как-то разоткровенничался и рассказал кое–что Артему, предложил участвовать, а тот отказался и ему пытался запретить. Плевал Сергей на его запреты!

Тищенко отставил бокал, собрал бумаги, встал и потянулся. Надо бы в душ зайти, подумал он.

–Сережа! – позвала Катя, услышав его шаги в коридоре.

–Что? – пришлось заглянуть в комнату.

–Представляешь, сегодня чуть было не произошел новый взрыв в нашем районе на улице Новой. Только что в спецвыпуске новостей сообщили.

–Неужели? – Сергей постарался придать голосу обычную интонацию скуки.

–Представляешь, саперы едва успели остановить часы. Полтонны гексогена! Это же совсем рядом, Сережа!

Интересно, при них уже новости сообщают. Только при чем тут гексоген? Мешки же были с песком.

–Улица Новая недалеко, – неопределенно сказал Тищенко и присел на диван. Стоит послушать, что болтают репортеры. Неужели их записали в настоящие террористы? Такого поворота Сергей не планировал. Он рассчитывал услышать о "проделке неизвестных хулиганов", не более. Не такие саперы идиоты, чтобы принять за взрывчатку тот самый песок, что у них под сапогами. Если это не дурацкая ошибка, то ребята решили погреть себе руки на каше, заваренной им, Сергеем. Вот это поворот! Так теперь он террорист. И Руда. И даже Марат! Как бы он от таких новостей в штаны не наложил.

Тищенко скупо улыбнулся своей мысли. Стоит дождаться следующего выпуска новостей, и если все так... Услуги террористов стоят дороже. По крайней мере, услуги их вожака. А рядовые бойцы могут утешиться громкой славой.

3.

–...Послушай, – Виктор Михайлович поморщился, словно силился проглотить лимон, – мы же уже все решили... Сочувствую твоему желанию разбогатеть в один день, Сергей, но уговор дороже денег. Ты хочешь втрое больше – это несерьезно... Нет, я тебя не подводил, я, напротив, предоставил полную свободу действий, которой ты, на мой взгляд, воспользовался слишком опрометчиво... Не груби, Сергей, это лишнее... Хорошо, перезвони через полчаса, мне нужно подумать...

Виктор Михайлович дослушал тираду собеседника до конца и только потом положил трубку. Сделал он это не из вежливости, она всегда была напускной, и не из страха. Просто одним из его правил было внимательно слушать оппонента. Раз уж Виктор Михайлович сам ведет переговоры, то не для того, чтобы совершить те же ошибки, что могут наделать его помощники. Последняя фраза Сергея была: "Попытаетесь меня найти – через три дня сумма опять увеличится".

–Вот мудак, – пробормотал Виктор Михайлович и взял сигару из коробки на столе. Прыть этого парня ему вовсе не понравилась. Боевиков, гаденыш, насмотрелся. Вот такие зубастые молодые люди – самые непредсказуемые. Не знают своего места, суетятся. От этого много шуму происходит. А привлекать к себе внимание Виктору Михайловичу сейчас совсем не хотелось. Более того, он на какое-то время вообще хотел исчезнуть из поля зрения самых разных организаций. Чтобы потом вернуться уже в новом качестве. Жаль, что с самого начала он не проявлял должной осмотрительности, думал, что за деньги можно все купить. Вот теперь их с него и требуют в тройном размере...

Дело, в общем-то, не в деньгах. Дело в том, что нельзя купить гарантию. Нельзя, заплатив деньги, быть уверенным, что через некоторое время не раздастся еще один такой же звонок. В новую жизнь надо перебираться без хвостов, это не следующий семестр. В деле должна быть поставлена точка, окончательная и недвусмысленная точка. Чтобы в дальнейшем даже тени сомнений не возникало. А отданные по первому требованию баксы ставят в любой истории только многоточие. И не в смысле: "Дальше – тишина..."

Виктор Михайлович нажал кнопку селектора.

–Людочка, найди мне срочно Стаса.

Сигара в руке всегда помогала ему думать, Виктор Михайлович, бывало, прикуривал одну от другой, но затягивался редко – врачи не рекомендуют. Сухой табак тлел сам. Мысли выстраивались в цепочку, строились в планы, но он через некоторое время обрывал их и возвращался к сегодняшней проблеме. Виктор Михайлович уже принялрешение, но размышления помогали убедиться в том, что с какой стороны не посмотри, по–другому сделать нельзя. Более того, если решение реализовать не удастся, то придется сильно корректировать все дальнейшие задумки. А отступать он не привык.

Стас вошел в кабинет одновременно с телефонным звонком. Виктор Михайлович остановил его жестом, но сесть не предложил. Станислав понял, что шеф сильно раздражен. Виктор Михайлович бросил в пепельницу последний дымящийся окурок и снял трубку.

–Да, Сергей, я тебя слушаю... Ах, ты – меня... Ладно, я согласен, товар того стоит. Но мне нужно пять дней на то, чтобы обналичить деньги, тебе ведь требуются наличные?.. Я тебя дураком не считаю, а ты – меня?.. Мне совершенно не нужно, чтобы ты, в убыток себе, продал эти документы кому-нибудь другому. Никто больше меня тебе не заплатит, так что жди... Договорились.

Виктор Михайлович снова дождался щелчка на том конце и потом положил трубку. Поднял глаза на помощника.

–Слышал?

–Это был тот самый Сергей? "Специалист широкого профиля"?

–Ага. Требует утроить сумму.

–И вы заплатите?! – возмутился Станислав. – Да ему и прежнего куска – за глаза... Это же шестьдесят тонн баксов выходит!

–А что делать? – ласково спросил Виктор Михайлович. И посмотрел так, что Станислав поежился. – Правильно понимаешь... Это ж надо придумать: под террориста сработать! Его теперь вся ментура с ФСБ ловит, а он прибавки требует... Я с таким отморозком дел иметь не хочу.

–Но я...

–Срок ты слышал – пять дней. Тебе даю четыре. Оригиналы документов забери сам, никому не доверяй, они были в большом желтом конверте. Вот номер Сергея, – Виктор Михайлович черкнул на бумажке несколько цифр.

–Но я же по Ларисе работаю. Что мне – разорваться?

–Сергей теперь твой клиент. Трать сколько нужно. Я в это дело новых людей вводить не хочу. И Лариску ищи. Надо будет разорваться – разорвись.

–Один не успею.

–Что я тебе, жевать должен? Никто кроме меня, тебя и Сергея не должен знать, что ты ищешь. Раз он цену поднимает, значит, в документы заглянул. Найми кого-нибудь, пусть помогут, но чтоб ни имен, ни бумаг налево не ушло. А Лариска… Стас, Ларису я тоже никому доверить не могу. Ты же понимаешь.

–Хорошо, Виктор Михайлович, – кивнул Стас и вышел из кабинета.

Когда шеф так говорит, то Станислав не может ему отказать. Он один пользуется полным и безусловным доверием Панича. И это доверие взаимно.

Стас не просто помощник Виктора Михайловича, он, можно сказать, его ученик. Познакомились они давно, лет пятнадцать назад. Стас Белов тогда был пэтэушником, учился на сварщика и занимался вольной борьбой. Он был сильным от природы, и тренировки давались ему легко. Спорт его не слишком увлекал, но давал возможность учиться по свободному графику. В отвоеванное от учебы время, Стас в основном пил пиво в соседнем с ПТУ дворе. А Виктор Михайлович Панич уже тогда был тренером. Пан приметил способного, но ленивого парня. Он начал с того, что заставил Стаса тренироваться в три раза больше. Через полгода тот стал побеждать на соревнованиях, через год уже учился в институте и опять по свободному графику, то есть с прежней умственной нагрузкой. Тем не менее, в институте он пообтесался и стал думать о будущем. Он знал, что чемпиона из него не выйдет, что же будет, когда это поймет Панич? Потом оказалось, что Виктор Михайлович знал об этом с самого начала. У него на Станислава были совсем другие виды, потому что к этому времени Панич уже был известен в некоторых кругах под кличкой Пан.

Виктор Михайлович был цеховиком, а парни вроде Белова стали ему нужны для охраны и решения спорных вопросов производства и сбыта. Станислав сразу был поставлен главным, первым помощником Панича. Но все приказы, которые он отдавал своим бойцам, были приказами шефа. Тот не любил светиться. Несколько раз возникали трения с милицией, но ни разу Виктор Михайлович не упоминался в деле, а Станислав, как максимум, проходил свидетелем. Шеф помощника берег, а тот служил верой и правдой. Бизнес Пана тихо цвел до самой перестройки, затем пошли дела покруче. Подпольные цеха не могли устоять перед лавиной дешевого китайского и турецкого ширпотреба. Пан бросил накопленный капитал в новые дела, приносившие быструю многократную выручку. Станислав хорошо усвоил науку Виктора Михайловича и стал правой рукой Пана. У того уже не было времени на мелочи, но теперь, чтобы решить вопрос, достаточно было дать поручение Стасу. Помощник шефа никогда не подводил. Надо, так надо.

Теперь в подчинении Станислава была целая бригада бойцов, а сам он числился начальником службы охраны легальной фирмы Панича. Но Виктор Михайлович не хотел никого привлекать к этому делу... Значит, можно использовать только материальный ресурс. Что неплохо. Как и работа в одиночку. Со времен вольной борьбы Белов предпочитал рассчитывать на собственные силы, а не зависеть от других людей. Он научился понимать мотивы, движущие людьми, а, значит, мог найти, заставить говорить или молчать, делать, что ему нужно. Нынешнее задание не самое сложное из тех, что приходилось выполнять за последние годы. Ниточка, хоть и тоненькая, у него есть. А времени мало.

Но прежде чем он начнет за ниточку тянуть, нужно сделать один звонок. Только не из офиса. Станислав сел в "Фольксваген" и доехал до автомата.

–Есть работа через три дня, – сказал он в трубку, – расчет обычный, место и время сообщу не позже, чем за 10 часов.

Если работа важная, учил всегда Пан, то специфическую часть закажи профессионалу, тому, у кого не бывает осечек.

Глава 3

Глава 3

1.

От хороших новостей абстинентный синдром прошел окончательно, и наступила легкая похмельная эйфория. Олег переключил новости на какой-то боевик (их в любое время суток показывают, но с утра – не самые страшные) и открыл бутылку светлого пива. Врут, что оно после темного кислит, Олег чувствовал только острый горьковатый привкус. А вообще-то все равно. Питье он прихлебывал автоматически, боевик смотрел в полглаза. Мысли все время возвращались к истории с Наташкой.

Нет, Бог не фраер, он все видит. Поделом курве! Интересно, кто же это такой ловкий оказался? Дверь у нее была почти как в банке, такую подручным ломиком не отковырнешь. Значит, как-то ключи подобрали… или украли. Олег с удовольствием бы посмотрел на это и еще на Наташкину рожу. Он бы и сам… Нет, точно, он сам несколько раз думал как ей отомстить, а потом решил – черт с ней, со шлюшкой. Стоит ли рисковать засветиться? Хахаля ее он наказал, значит и ее косвенно тоже, а самому на этом гореть… Много чести. Они и так отобрали у него большой кусок жизни. «По делам твоим аз воздам!» Или как там? По делам – по мордам. Нынче здесь, завтра там…

Пиво кончилось, а мысли спутались. Угасли. Развивать их некуда, и Наташка, и ее хахаль – персонажи из прошлой жизни. С ними, кроме горьких воспоминаний, у него ничего не связано. Неожиданная месть судьбы, обрушившаяся на бывшую жену, это просто последний аккорд, повод все забыть и подумать о будущем. С этой мыслью Олег и уснул…

Проспал часа два. Опохмел прошел, но особо неприятных ощущений не было. Зато возникло здоровое чувство голода. Такое с ним в последнее время бывает не часто, надо побаловать себя чем-нибудь вкусненьким.

Олег с усилием поднялся и потянулся. Потом выключил телевизор и вышел из квартиры. Как всегда тщательно запер дверь и отправился в ближайший супермаркет.

Трудно проголодаться, валяясь дни напролет на диване перед телевизором, и постоянно что-то жуя. Сначала новый образ жизни показался Олегу забавным, он даже пытался приготовить какие-то сложные блюда по кулинарной книге. Но позже качество обратилось в количество против всех законов философии. Ел он много, в основном полуфабрикаты или «сухой корм» вроде орешков, чипсов, попкорна, колбасок. Надо переходить на более здоровую пищу.

Олегев «Опель» оказался припаркован прямо у подъезда. Странно, он же вчера ехал в такси… Точно – он сидел сзади… И не просто сидел, а тискал рыжую девчонку. Этот момент Олег помнил довольно отчетливо. Значит, рулить никак не мог. Значит, ехал на частнике или в такси. В общем-то, он и пьяный смело ездил. Когда есть сто баксов в кармане, то гаишники не страшны. Но вчера ума хватило за руль не садиться… А когда он машину со стоянки к подъезду подогнал? Днем, вечером? Олег обошел машину. Вроде цела, все в порядке. Тогда какая разница? Пускай тут пока постоит.

Солнце плавало где-то в зените, улица тихонько плавилась, свежего воздуха не хватало. Прохожие двигались вяло, что на москвичей совсем не похоже. Зато в магазине работали кондиционеры, и было почти прохладно. Олег с удовольствием прогуливался между рядами, рассматривая разноцветные упаковки.

В первые дни сидения на «нелегальном положении» он на личном опыте прошел тот же краткий курс о взаимосвязи рекламы и качества товара, что и все домохозяйки начала девяностых. Отчего вывел эмпирическую формулу: реклама + качество = const. Что на практике означает: больше рекламы – меньше качества. А также что равиоли это совершенно не пельмени, а маринованные огурчики не растворяются в кислоте только потому, что сделаны из особо прочной резины. На них вообще стоит ставить крепость, как на спиртном, а самые ядреные приравнять к чистому спирту. Конечно, в этом правиле встречалось довольно много исключений. Их можно описать другой закономерностью – чем выше цена, тем больше вероятность того, что продукт качественный.

Так что калейдоскоп разноцветных упаковок Олег оценивал как абстрактные полотна, приятные глазу, а ориентировался на максимальные ценники и постепенно наполнял тележку. Свиные отбивные, телячья вырезка, бройлерный цыпленок (все готовится быстро), огурчики–помидорчики, зелень, фрукты, пара бутылок испанского вина, коньячок, маленькая упаковка пива, креветки, икра красно–черная, банка омаров и банка гребешков, французский батон, торт–мороженое и… и… все.

Достаточно, а то так и растолстеть недолго. Олег все собирался делать зарядку, даже пытался вспомнить какие-то като из карате–до, которым занимался давным–давно, но все это было скучно. Монотонные сгибания суставов – занятие не для него, ему надо работать головой. И, кстати, наличествует проблема, которую он пока не решил: что же ему делать дальше?

Деньги есть, это хорошо. Куда направить стартовый капитал? Уехать в Питер или Нижний и начать там новое дело? Отправиться в благословенную богом Америку и купить там бизнес? За 400 тысяч баксов можно купить закусочную или бензоколонку, или магазинчик (все продается вместе с постоянными клиентами) и иметь стабильный месячный доход в 5 тысяч. Ни меньше и не больше. Зато пожизненно. Еще можно путешествовать или пить пиво дни напролет…

Олег поморщился. Он и так пьет его напролет, и для этого вовсе не нужно было с риском для жизни добывать полмиллиона долларов, прятаться по съемным квартирам и бояться каждого стука. Олег расплатился и вышел на улицу.

Все эти варианты он пережевывал по несколько раз на дню, но остановиться на каком-то одном не мог. Пытался придумать что-то совсем фантастическое: что если ему стать путешественником или фермером? Может, художником? Депутатом? Виноделом? Краеведом? Космонавтом? Ни один вариантов не казался ему заманчивым. Это у него с детства. Олег помнил, как давным–давно, еще в детском саду, перед музыкальным часом, воспитательницы строили группу и спрашивали всех подряд: «Кем ты хочешь стать, когда вырастишь?» Для мальчиков ответ «Космонавтом!» считался самым правильным, летчики, шоферы и пожарные были на втором месте, остальные профессии уже как-то выпадали за рамки хорошего тона. При этом опросы проводились чуть ли не ежедневно. Чего хотели воспитательницы? Добиться одинаковой для всех мечты? Олег чаще всего в ответ пожимал плечами. Еще не выбрал, дескать. Такой вариант тоже допускался, потому как подразумевалось, что времени впереди много и мечта появится. Теперь уже, кажется, пора, но он опять пожимает плечами – уже сам себе.

–Гражданин, остановитесь! Я вам говорю!

Олег вздрогнул и остановился. Рядом с ним откуда-то вырос серый мундир.

–Старший лейтенант Харитонов. Разрешите документик?

–А в чем собственно дело?

–Вы москвич или приезжий? Регистрация имеется?

–Я что – на азера похож, лейтенант? Зачем мне регистрация?

–Значит, отсутствует… Пройдемте, гражданин.

–Послушайте, я в Москве живу десять лет… Вот права водительские – тут получал, – Олег достал карточку. – Я тороплюсь, мне некогда… в больницу надо.

–Не заметно, что торопитесь, – старлей уставился на Олега в упор.

«Неужели его в розыск объявили? – завертелась мысль, – неужели Наташка решила, что грабеж его рук дело и заяву накатала? Все равно, так быстро не должно быть… Скорее всего, случайно мент докопался. А может, ему набор продуктов понравился?»

–Послушайте, товарищ старший лейтенант, если я что нарушил, то могу штраф заплатить прямо тут. Только скажите – сколько? – Олег полез за бумажником и достал дежурные сто баксов. – Я действительно тороплюсь, а?

–Вижу, что прыткий! – милиционер вцепился в руку повыше локтя. – Пройдемте, гражданин Назаров или как вас там.

«Врезать ему пакетом и попробовать удрать?» Олег смерил Харитонова взглядом. Такого свиной отбивной не перешибешь, тут вся свинья требуется. Лучше не кипешиться, а то себе дороже получится. В конце концов, документы у него в порядке, а дел на нем нет и быть не может. Виктор – жадина, конечно, но не дурак же, чтобы искать его официально, через милицию. А купить ее всю он пока еще не может.

Милиционер, как старательный паук муху, дотащил Олега до «Жигуля» и запихнул на переднее сидение. Ухмыльнулся: «Можешь не пристегиваться, не оштрафуют». Через десять минут они были уже в ближайшем отделении. Старлей кивнул дежурному, провел Олега по коридорам.

–Где живешь?

–Станционная 47, квартира 20.

Олег к вопросу был готов, потому соврал без запинки.

–Хорошо, я твои права у капитана Петуховой оставлю, – милиционер заглянул в кабинет под номером 15, поговорил о чем-то и, бросив задержанному: «Сиди, пока не позовут!», испарился.

Олег еще раз прикинул шансы. Было только одно темное место – вчерашняя ночь. Вдруг он вчера нахулиганил, витрину какую-нибудь разнес, ДТП совершил?.. Чепуха, решил, выкрутится. Главное, что квартира съемная, договор не заключался, ее никто не найдет. Регистрация ему не нужна, потому что есть прописка. Это по компьютеру легко установить. Вот только в квартире бывшей жены. Почему – бывшей? Они официально-то не развелись, не успели. Дверь кабинета распахнулась, Олег хотел встать навстречу, но гренадерского вида женщина в форме лишь скользнула по нему взглядом и прошла мимо. Что у них там – занято? Или положено всякого подозреваемого под дверью помурыжить? Ладно, чего дергаться, его ведь в «обезьянник» не заперли, значит, ничего серьезного. Олег стал успокаиваться и даже навел ревизию в пакетах. Отбивные держались, а торт–мороженое поплыл.

Гренадерша вернулась минут через пятнадцать.

–Гражданин!

Олег встрепенулся.

–Вы что, передачу принесли? Так мы здесь не принимаем! Вы Филиппов? Отец?

–Нет… я это… Старший лейтенант меня тут оставил.

–Какой лейтенант? Сказано: не принимаем передачи! Ходит, кто попало, – ворча, дама протиснулась в дверь.

–А как же права?

–Права в ООН!

–Мои водительские права у вас?

–Да вы что, гражданин, очумели? Я вас впервые вижу. В ГИБДД идите!– гренадерша с силой захлопнула дверь.

Олег несколько секунд размышлял, потом вскочил и быстро пошел к выходу. На улице поймал машину.

–Быстрее, ради бога!

Водитель пожал плечами.

–Да тут «зеленая улица». Гони, не гони – все равно одна скорость.

Олег снова достал сто баксов.

–Это без штрафа, если что.

–Садись!

В машине Олег следил за секундной стрелкой, словно фиксировал мировой рекорд. И с каждым прошедшим мгновением чувствовал, как холодеет низ живота. У подъезда других машин, кроме его, не было. По лестнице Олег прыгал через три ступеньки, а, подлетев к двери, остановился. Вроде целая. Толкнул, и створка легко открылась. Он шагнул, взял с вешалки зонтик и бросился в комнату. Никого. Диван перевернут, обивка оторвана и все его выпотрошенное нутро с кривыми пружинами видно насквозь. Олег без сил опустился рядом. Матрос с разбитого корабля, который уже никогда никуда не доплывет.

Кому там лень было выбрать между бензоколонкой и закусочной?

…Гренадерша по имени Карелия Максимовна сунула размякшие отбивные и прочее мясо в райотделовский холодильник (пусть этот растеряха спасибо ей скажет!), а торт–мороженое решила выпить, не откладывая, чего добру пропадать…

* * *

Очередное дело было плевым, Сергей даже не взял на него Марата. Сказал Руде, что хозяина не будет как минимум полчаса (Валера уже знал этот фокус с одним бывшим ментом–старлеем), оставил напарника на шухере, а сам полез вскрывать квартиру. Руда хотел было сказать, что не его работа «атас!» кричать, но смолчал. Лишний стольник ему не помешает, а Тищенко свое дело знает, по дури не проколется. И точно, не успел Валера сплюнуть третий окурок, как Сергей уже вышел из подъезда с увесистой спортивной сумкой. Обменявшись знаками, что все тихо, Тищенко и Рудаков вернулись в соседний двор, где Сергей припарковал свою черную «Ауди». Хозяин сначала открыл багажник и погрузил туда сумку так осторожно, как будто свистнул на хате аквариум. Затем подельники сели в машину.

– Нормалек? – спросил Рудаков.

Тищенко завел мотор и тронул машину.

– Детская работа.

– Сколько взяли?

– Нормалек, – отозвался его же словом Сергей. Он подвез Валеру до его улицы, прощаясь, достал из кармана пачку баксов и отдал напарнику.

– Ого! – сказал Руда, пачка выглядела упитанной и тяжелила руку. – Стольник вернуть?

– Я его уже учел. Марату не проболтайся!

– Обижаешь, что я – полное ку–ку?

– Пока.

Вот уж точно не знаешь, где ждет тебя удача. Работы на полчаса, а кайфа – на неделю. Руда, насвистывая, спрятал зелень и поймал тачку. Ох, и закатится же он!..

2.

Олег Александрович Назаров родился в Новосибирске, где провел детство, приправленное пионерией, и юность, когда броней от армии ему служил местный электротехнический институт.

Родители Олега были гражданами среднестатистическими. То есть с одной стороны вечно недовольными жизнью, а с другой – лояльными. Мама закончила педучилище и преподавала в младших классах, а папа, одолев в свое время радиотехнический факультет, работал инженером на оборонном заводе. Общая зарплата их приближалась к средней по стране.

Олег тоже рос вполне обычным. Немного занимался спортом, проболтался год в фотокружке, а от участия в школьном хоре старательно отлынивал, считая его делом не мужским. Зато был вполне согласен с лозунгом родителей: «в наше время без высшего образования– никуда». Да и в армии служить не надо – добавлял он от себя.

Учился Олег легко, а экзамены сдавал благодаря хорошо развитой оперативной памяти. В нее помещалось ровно столько, чтобы сдавать экзамены, балансируя между «четверкой» и «тройкой», оставаться середняком и получать обычную стипендию. Лидером его быть не учили – ни школа с ее всерьез, по–взрослому скучными комсомольскими собраниями, ни родители – выходцы из непонятно за что раскулаченных семей. Впрочем, последнее обстоятельство Олег узнал позже. Просто родители учили его, что в жизни достаточно держаться в середине.

Небольшая стипендия уходила на пиво и книги. Беллетристику Олег любил и читал много. А для этого надо было ездить на книжную барахолку – «балку», которая стыдливо прикрывалась именем клуба книголюбов и размещалась в ДК имени Чкалова – «Чекалде». Впрочем, книги там не только продавались, а и активно менялись. Даже эквивалент стоимости не всегда был денежный, например, была такая единица измерения, как «Волков». Это имелась в виду серия сказок Волкова, позаимствованная им у Баума, сочинившего «Волшебника из страны Оз». Дюма стоил двух Волковых, а серийный детектив от трех и выше. Парижское издание «Мастера и Маргариты» – десяток. Денег на книги не хватало, приходилось держать специальный обменный фонд, следить за конъюнктурой и играть на ценах.

После распределения Олег попал в один из проектных институтов, на стандартный оклад в 120 рэ. Зато стал ездить в командировки и мог за счет этого пополнять свой обменный фонд. Клуб книголюбов оставался таковым до начала перестройки. Тут издательства пустились во все тяжкие, а за ними зашевелились и барахольные жучки. Олег с кампанией приятелей оказался втянутым в это стихийное движение. Институт был заброшен, а вот знание конъюнктуры и рынков других городов пригодилось. Книги оказались ходовым товаром, вдруг выяснилось, что невинное увлечение беллетристикой может приносить солидный, нет, бешенный доход по сравнению с эффективностью просиживания штанов за кульманом. Олег почувствовал вкус к бизнесу. И еще впервые появилось желание стать если не лучшим, то, по крайней мере, преуспеть. С приятелем Славой они создали кооператив, купили грузовичок и стали мелкими оптовиками. Из дальних столиц книги небольшими партиями везли проводники поездов дальнего следования. Кроме книг компаньоны стали заниматься продажей видеокассет. Дела шли в гору. Слава купил себе пятикомнатную коммуналку, отремонтировал ее, а вот мебель купить не успел, потому что на радостях довел себя до белой горячки исключительно французским коньяком.

Олег повел себя рассудительнее. Он понял, что новые времена наступили всерьез, и именно сейчас он может сделать то, чего не могли его родители – обеспечить свое будущее. Олег забрал у Славы его долю, решив, что на пропой тому достаточно будет и пятикомнатной квартиры. Книжный бум прошел, прибыль сократилась, но была стабильной. А сами книги стали для Олега просто товаром, он их больше не читал – некогда.

Олег стал искать на рынке новые ниши. Завел магазинчик. Сунулся к бензину, но его там не ждали. Зато он нашел несколько толковых ребят и занялся ценными бумагами. Иммитенты, котировки, фьючеры… Разобрался – не сложнее триодов и фотоэлементов. Выяснилось, что это не так увлекательно, как в американских фильмах про Уолл–стрит, но вполне прибыльно. Но оказалось, что торговать ценными бумагами в Сибири, при почти полном отсутствии местного рынка, не слишком выгодно. Таким товаром лучше заниматься в Нью–Йорке, Токио или хотя бы Москве. С нее Олег и начал.

Это было золотое время. В столице он чувствовал себя завоевателем, победителем. Он представлял себя конквистадором, который с небольшим отрядом прибыл завоевывать свое Эльдорадо. Его солдатами были деньги, которые он сколотил дома, а перед ним лежал весь финансовый мир. Конечно, Олег не собирался всерьез стать его Наполеоном, но маршальский жезл, определенно, лежал в его ранце. Он умел быстро учиться, а весь этот «бумажный» бизнес возник только вчера. Олег чувствовал, что он в седле, он в обойме, он в… Крыша у него в тот момент определенно поехала. А он чувствовал только кайф. Удачу. Олег несколько раз рисковал и всегда выигрывал. Он уже всерьез стал задумываться над тем, что скрывается за «голубыми фишками» – так на бирже обозначают прибыльные российские фирмы. В основном это нефть, газ, золото и прочие полезные ископаемые. Наставало время, когда, казалось, их близкое знакомство неизбежно. Олег никого не кидал, может быть, поэтому и фортуна была благосклонна? Или она помогала ему взобраться наверх, чтобы столкнуть с большей высоты? К чему гадать, пока он был победителем.

И тут Олег встретил Наташу.

Была ранняя весна, она шла по тротуару в белом пальто и белой же фетровой шляпе с широкими полями. Ее стройную фигуру выгодно оттеняли черные лужи и остатки ноздреватого серого снега, украшенные всякой вытаявшей дрянью. Вышагивала она как манекенщица по подиуму. Уж на что москвичи деловые, а все на нее пялились. А Олег ехал по улице, стараясь не влететь в какую-нибудь яму, замаскированную лужей. Москва не родной Новосибирск, конечно, но и в столице сюрпризов на дороге хватает. Да и «Мерседес» был новый, только что купленный, не объезженный. Ехал тихо, а тут еще это видение на тротуаре. И вдруг мимо черным облаком пронесся фордовский джип, весело сигналя, подрезал Олега и на полном ходу вильнул к обочине. Большая масляная лужа встала на дыбы и грязным дождем пролилась на белую шляпу и пальто. Было слышно, как народ на соседней остановке ахнул. Джип посигналил еще – чтоб, наверное, помнили, и укатил. Девушка на тротуаре замерла. Вода стекала, оставляя антрацитные разводы, А Олега будто кто под руку толкнул. Он повторил маневр джипа, подъехал к обочине. Девчонка чуть дернулась прочь, но Олег уже остановил свой «Мерседес». Он вышел, обогнул капот, распахнул переднюю дверцу и подал даме руку. «Прошу!» Она кивнула, молча протянула узкую кисть и села в машину. Свое «спасибо» она вымолвила, когда они проехали уже метров триста. Олег чувствовал, что она не столько вытирает платочком грязь, сколько разглядывает его. «Меня зовут Олег. Куда вас подвести?» «А меня – Наташа. На Ленинградский проспект.»

В тот день Олег опоздал на работу и вообще посещал ее не слишком аккуратно вплоть до августа. Он впервые в жизни с головой ушел в роман. Они ходили по ресторанам и клубам, катались на машинах и лошадях, таскались по модным театрам и выставкам. А в августе он совсем перестал ходить на работу, потому что они с Наташкой улетели на Канары – в свадебное путешествие. Они жили в бунгало на берегу океана, пили коктейли, носились по волнам на водных мотоциклах или ходили на яхте. С Наташкой было легко и весело, она всегда умела придумать, чем им заняться. Совсем недавно Олег прочел, что специалисты, которые умеют лучше других структурировать время, стоят дороже всего. Вот Наташка была еще тем специалистом!

Единственное, что осталось от прежней жизни, это планерка по утрам. Олег вставал раньше жены, тихонько выбирался из бунгало и, бродя по белому искрящемуся под утренним солнцем песку, проводил селекторное совещание по спутниковому телефону. В Москве, конечно, была середина рабочего дня, ему докладывали ход ежедневной торговой сессии на бирже, а он давал распоряжения на завтра. Дело было, конечно, не в безудержной любви Олега к игре с ценными бумагами, а в одной особенности российского бизнеса. Если ты не держишь руку на пульсе своей фирмы, значит, это может делать кто-то другой. Бизнес нельзя бросить, он может развалиться и за две недели, – были прецеденты. Если не развалиться, то сильно пострадать, потому что нет у нас практики оставлять «на хозяйстве» управляющего, да и таких управляющих, которым можно было бы доверять, тоже нет.

И еще одно дело Олег всегда исполнял сам: предлагал жене заняться сексом. Она никогда от предложений не отказывалась, а принимала их с неизменным воодушевлением. На вопрос, почему она сама никогда не проявляет инициативы, Наталья отвечала рассудительно: «Дорогой, у нас медовый месяц и ты ведешь себя как похотливый орангутанг, мои желания сейчас скромнее твоих возможностей. Пройдет не так много времени, и тебе это станет приедаться. Не хочу, чтобы ты просто исполнял супружеский долг. Хочу, чтобы ты каждый раз меня хотел как сейчас…»

Когда вернулись в Москву, дела, конечно, закрутили, но все свободное время Олег проводил с молодой женой. Соскучиться по себе он ей не давал. Может быть зря? Если бы скучала, то сильней любила? Этого Олег не знал. Зато знал, что ценила она себя высоко. И в машину к незнакомому мужчине никогда бы ни села, если бы не тот злосчастный джип. Так что знакомству с Наташей Олег был обязан неизвестному шутнику. «Знаешь, – призналась как-то Наташка, – я поначалу думала, что в джипе твоя охрана была. Дурацкий способ познакомиться, но смелый». «Тебе бы такое понравилось?» «Как знать».

Поскучать Наталье пришлось ровно через год, потому что ровно через год после их свадьбы, в августе 1998 года случился дефолт.

Государственные казначейские обязательства приносили доход не хуже, чем раскрученный бизнес. Кто-то держал их охотно, а кто-то под нажимом правительства, которое, впрочем, гарантировало их ликвидность. ГКО составляли большую часть капитала Олеговой фирмы. Он почему-то в возможный крах не верил. Питал иллюзии, так сказать. Хотя слухи ходили разные. Как бы там ни было, рынок ценных бумаг рухнул и, как ни крутись, его фирма все равно бы лопнула. Но это Олег потом посчитал. А когда все рухнуло, он чуток посуетился, потом все понял и уехал в Хабаровск. Наташке только позвонил, сказал, что поехал получать с должников деньги, а когда вернется, не знает. Он и вправду не знал, не знал даже, вернется ли вообще. Потом отключил телефон и начал пить. Еще в самолете, так что на место прибыл уже под газом. Потом была неделя беспрерывных кабаков, бань, и клубов, где Олег пил с утра до вечера и с вечера до утра. Как положено. Потом организм сломался и перестал принимать алкоголь. Олег настаивать не стал, три дня отлежался, потом купил обратный билет. Домой явился бледный и тихий, как херувим. Наташка, надо отдать ей должное, ничего расспрашивать не стала. Видимо и так все поняла. Ни слова упрека не произнесла, но и утешать не стала. Не в ее характере. Она женщина сильная и мужик ее должен быть сильным. Олег вернулся на работу и занялся подсчетом потерь.

Фирму пришлось объявить банкротом, машины («Мерседес», джип «Тойота» и два «Рено»), оргтехнику и помещение пришлось продать, все ушло за долги. Но из личного капитала у Олега кое–что осталось – валяться на диване можно было, по крайней мере, лет пять. А вот чтобы начать новое дело денег было недостаточно. Кредитов никто банкроту давать не хотел, да и момент был совсем не подходящий. Как ни верти, а для нового дела – нужен был компаньон. Вот тогда Олег и познакомился с Виктором.

3.

Встреча произошла в ресторане, а познакомил их Никита, приятель Олега еще по Новосибирску. Они пришли в «Асторию» чуть раньше, а новый знакомый немного опоздал. «Недавно приехал, с правилами хорошего тона пока не знаком, – объяснил Никита, – у них там кого ждут – тот и главней». Олег в ответ кивнул и подумал, что так оно обычно и есть.

К их столику подошел плотный загорелый мужик лет пятидесяти с короткой прической военного и крупными чертами лица. Олег его про себя сразу прозвал Корсом – в честь производителя крепких, как кирпич, башмаков, которые меняют форму ноги под себя, а не на оборот. Держался Виктор уверенно, но просто. Олегу сразу понравился прямой взгляд серых глаз.

–Извините за опоздание, – заплутал немного, – с легким смущением признался новый знакомый.

–Виктор Михайлович в столице буквально второй день, у него в Иркутске лесной бизнес, – Никита пересказывал уже известные Олегу факты. – Сейчас его фирма на подъеме, но ведь не стоит складывать все яйца в одну корзину, верно?

–Я рад встретить здесь земляка, – сказал Корс, – ведь из Москвы Восточная и Западная Сибирь кажутся одним далеким краем. Вот за это и давайте выпьем.

Пили по сибирскому обычаю водку, правда, американского разлива. За обедом Виктор почти ничего не ел, но и о делах до поры помалкивал. Видимо боялся, что торопливость выдаст его заинтересованность. Или просто к собеседнику присматривался, Олег ловил на себе его внимательный взгляд. Так и должно быть, ведь надо знать с кем придется иметь дело. Олег и сам постарался узнать о будущем компаньоне побольше. Никита перед встречей сказал, что заочно представил Олега как вполне обеспеченного человека, который легко может обойтись и без компаньона. Иначе тот может закочевряжиться, долю побольше запросит… Вообще, дескать, новое дело затевается в основном чтобы жене скучно не было. Она, мол, всегда турбизнесом заняться хотела. Олег разозлился – при чем здесь жена? – но теперь приходилось держаться никитиной версии.

–Для меня туристический бизнес не основной, – начал он беседу после третьей рюмки. – Сейчас этот рынок активно изменяется, так что есть возможность в нем поучаствовать, при этом, если правильно выбрать свою нишу, то, вероятно, удастся избежать острой конкуренции.

–Я борьбы не боюсь, сам бывший спортсмен, – заметил Виктор.

–Ну, сначала нужно новый вид освоить, – улыбнулся Олег.

–Согласен, – ответно улыбнулся новый партнер и поднял рюмку. – Моя позиция такова: сегодня доллар упал ниже плинтуса, а мой бизнес поднялся. Кто в нашей стране может гарантировать, что завтра ситуация не переменится наоборот?.. Никто. Поэтому, как верно заметил Никита, я хочу подстраховаться и разложить капитал по разным карманам. Так сохраннее, да и со стороны видно поменьше.

Речь разумная и в меру откровенная. Никаких своих секретов Виктор не выдавал, говорил скупо, но и не юлил. В общем, Корс Олегу подошел. Помнится, следующую встречу они провели в только что снятом офисе Виктора Михайловича. Там полным ходом шел ремонт, и хозяину приходилось ютиться в маленькой подсобной комнате. Под звуки пилы и дрели разговаривать было трудно, и Олег пригласил коллегу в гости. Тем более что по легенде в деле должна была принимать участие Наташа.

Олегу пришлось рассказать жене историю, придуманную Никитой. Наташка немного повыпендривалась, посетовала на то, что муж без нее уже и фирму организовать не может, но участвовать в игре согласилась. В назначенный день она сначала полистала рекламные буклеты, сохранившиеся в память о свадебном путешествии на Канары, и надела свой самый деловой костюм. Тут Корс явился вовремя, но приволок до неприличия большой букет роз. Наташка расплылась в улыбке до ушей и пригласила гостя в столовую, где был накрыт чай. «Ну, как?» – успел спросить Олег, не ожидая ничего хорошего. «Крутой мужик!» – закатила глаза Наташка. Тогда Олег ухмыльнулся, поняв реплику жены как иронию, и лишь гораздо позже стал догадываться, что она-то Корса сразу раскусила, с первого взгляда. Но тогда почему Олегу ничего не сказала? Неужели у нее сразу какие-то нехорошие мыслишки закрутились?

Доли в туристической фирме они распределили следующим образом: по 45 процентов взяли Олег и Корс, а 10 оставшихся отдали Наташке. Таким образом, Олег вместе с женой владел контрольным пакетом, а, значит, и имел преимущество перед компаньоном. Виктор Михайлович не возражал, а даже предоставил ему или, вернее, им полную свободу действий. Его лесной бизнес требовал присмотра и Корс часто ездил в свой лесхоз под Иркутском. Привозил оттуда то кедровые шишки, то лису редкого оттенка, то муфточку из голубой норки. Наташа каждому подарку радовалась как ребенок. А Олег радовался, что его жена не только красива и элегантна, но еще умна и деловита. Она не просто играла роль начинающей бизнеследи, а на самом деле стала вникать в дела их турфирмы. Сам Олег с головой ушел в новый бизнес.

В принципе, когда ты раз научился что-то продавать, то потом можешь продавать что угодно. Только учитывай особенности рынка и относись к делу серьезно. Олег занял под фирму офис Виктора (тот все равно обычно отсутствовал) и набрал штат. Затем стал налаживать связи с зарубежными туроператорами, организовывал большую рекламную компанию (вот куда денег надо было прорву), заказывал буклеты и плакаты и прочие и прочие… Прошло погода, дело завертелось, появились первые клиенты, Олег снова чувствовал себя отлично. До тех пор, пока случайно не обнаружил в телефонной трубке жучок.

Ощущение было, словно его по затылку доской ударили. Первым порывом Олега было рассказать о находке компаньону, но того, как обычно, не оказалось в городе. Наташку Олег беспокоить не хотел. Была пятница, конец недели, Корс должен был появиться в понедельник. Олег решил горячку не пороть. А за уикэнд его посетили разные мысли. Даже такие, что он решил пока не делиться своим открытием и с Виктором.

С чего он взял, что Корса прослушивают его конкуренты? Или что их «пасут» конкуренты по турбизнесу? А если предположить, что это Виктор присматривает за самим Олегом? Ведь тот распоряжается его деньгами. Помещение и меблировка принадлежит Корсу, он недавно делал ремонт и именно ему проще всего было напихать жучков. Тогда вопрос: из каких соображений? Просто контролировать компаньона, чтоб не кинул? Или есть другие планы? Какие? Олег понял, что на самом деле очень немного знает о компаньоне и стал разыскивать «сводника» Никитку, который подложил ему такую большую свинью. И тут Олег узнал еще одну неприятную новость: месяц назад Никиту нашли за городом с простреленной головой. Чистый профессиональный выстрел в затылок. Олег знал, что у Никиты были проблемы в бизнесе, но не подозревал, что такие серьезные. Имела ли эта смерть отношение к Корсу? Выяснить это практически невозможно, но если да, то о подозрениях Олега быстро станет известно. А оставаться в неведении тоже нельзя. С понедельника он начал внимательно наблюдать за Виктором и персоналом фирмы.

Теперь Олег видел мелочи, которые раньше не замечал. И костюмчики у него от Армани, и выговор коренного москвича, и загар не сибирский, а средиземноморский. А доверчивость в делах не провинциальная, а показушная. Среди персонала его внимание на себя обратили двое сотрудников. Бухгалтер Николай с фигурой боксера тяжеловеса и секретарша Риточка. Льстивая предупредительность не шла бухгалтеру, а у секретарши смущала привычка не вовремя заглядывать в кабинет начальника. Но ничего определенного у Олега не было.

– Мне кажется, что Виктор не тот, за кого себя выдает, – Олег решился-таки поделиться с женой итогами своих двухнедельных наблюдений.

–С чего ты взял? – высоко задрала брови Наталья.

Олег выложил ей и про Никиту, и про загар, и про доверчивость.

–Загар! – рассмеялась Наташка. – Ой, уморил! Ты подозреваешь человека, потому что у него, по–твоему, не того оттенка загар?! Просто у людей разная пигментация бывает. А что приятеля твоего убили, ты же сам говоришь, он в долгах был.

–А ты обратила внимание, как он одет?

–Покойник, что ли? Откуда?

–Да нет, Корс.

–Не называй Виктора этой дурацкой кличкой. Он хорошо одет. Итальянский стиль.

–Но ведь он в Армани на самую первую встречу пришел. Что – с самолета в бутик помчался?

–Пусть помчался, а что в этом такого? Ты теперь будешь подозревать всех хорошо одетых людей?

–Нет, конечно. Но ведь все одно к одному: компаньон делами фирмы не интересуется, а бухгалтер, наоборот, пытается вперед меня все просчитать.

–Милый, у тебя мания, – сказала Наталья и поцеловала его.

–Но ты же не знаешь… – Олег, чувствуя шаткость своих домыслов, хотел выложить ей про микрофон в офисе, но жена залепила его губы долгим поцелуем. А потом обняла и шепнула: «иди ко мне!» Все рассуждения мигом вылетели у Олега из головы, он чувствовал только прильнувшее к нему горячее тело…

–Ты устал, тебе нужно отдохнуть, – сказала Наташа после. – Позагорать, – улыбнулась она и ушла в душ.

4.

Так у Олега появился еще один подозреваемый.

Он знал, что Наташка всякие внешние мелочи на раз сечет, у нее диплом дизайнера. И от покойничка слишком легко отмахнулась, не задумавшись. Пусть его подозрения надуманы, но своевременная смерть человека, который что-то о Корсе знал… А самое главное, Олег вспомнил, что бухгалтера с секретаршей ему привела Наталья. И еще она впервые в жизни нарушила свое правило – сама попросила его заняться сексом… Хорош бы он был, если бы выложил ей про жучка!

Полночи Олег пролежал с закрытыми глазами, стараясь придумать что делать. А наутро отправился в одну фирмочку и купил там несколько деталек. Вернулся домой и начинил жучками все домашние телефоны, – не зря же он на радиотехническом факультете учился.

Часто ошибка хитрых интриганов состоит в том, что они ослеплены своей ловкостью. А значит, теряют осторожность. Им и в голову не приходит, что кто-то может разгадать их хитрые маневры. Или в чем-то заподозрить. Или перестраховаться и подсадить такой же жучок. Короче, еще через две недели Олег уже не гадал, кто и как собирается его кинуть. Он это знал. Теперь Олег знал и настоящую кличку Виктора – Пан. И кое–какие делишки этого «лесоруба». Выходило так, что судьба столкнула его с слишком серьезным противником, который играет по своим правилам. Это уже не бизнес.

У слежки есть своя положительная сторона. Пока она шла, Олег успел обдумать ситуацию и понял, что на рожон лезть нельзя. Иначе с ним поступят, как с Никитой. Олег был уверен, что приятель подставил его, отрабатывая свой долг перед Паном. Когда его полностью выпотрошили, он превратился в ненужного свидетеля. Тогда уже убили.

Жизнь рушилась во второй раз и гораздо более основательно. В первый он потерял только деньги, а теперь он спасал себя. Наташка его предала и заслуживала мести, но какой? Она очень любила деньги и независимость. А вся их наличность была вложена в турфирму. Потеряв ее, она становилась полностью зависимой от Пана, а этот человек – не сахар. Олег про него кое–что понял. И был уверен, что потерю их общей фирмы (их – теперь уже Пана и Наташки) тот сочтет оскорблением. Не важно, сколько денег у него украдут, важно, что это его деньги. Но, со своей стороны, Олег решил, что постарается взять как можно больше – все.

Дальнейшее было делом техники. Когда Олег понял, что происходит, то особых сложностей у него уже не возникало. Он сократил свою слежку до минимума (чтобы не светиться, не повторять ошибки оппонентов), а сам занялся организацией схемы перекачки денег. Как у гендиректора, у него, что называется, все нити были в руках. Где уж тут боксеру–бухгалтеру уследить! Однажды Олег сложил, как Дед Мороз, свой в мешок, но в отличие от Деда не отправился раздавать подарки, а исчез. Бежать далеко не стал, потому что у Виктора наверняка в ментовке были свои люди. Поэтому разумнее было отсидеться в снятой через пятые руки квартире. По крайней мере, Олег так полагал. И вот он по-прежнему сидит в этой самой квартире, только уже без денег, второй час тупо смотрит в стенку. Олег с трудом оторвал взгляд от замысловатого рисунка обоев и постарался сосредоточиться.

Кто его вычислил? Виктор? Это вряд ли, тот бы еще и Олегеву голову прихватил. Наташка? Тоже нет, потому что очень маловероятно. Да и не смогла бы она сама квартиру открыть, деньги найти. А своей банды для таких грязных дел у нее нет. Вот, банды! Был же еще старлей Харитонов. Он же не с неба свалился. Пока он Олега в отделение таскал, дружки деньги воровали. Это, пожалуй, правдоподобно. Но кто они – это харитончики? «Третья сила» – как любят теперь говорить в политических кругах. В каком же отделении тебя искать, старлей? Или ни в каком? Вряд ли настоящий мент на такую аферу способен. Слишком рискованно. Тогда ментов должен заинтересовать грабитель в мундире. Они такие маскарады шибко не любят. Может, стоит Олегу самому в милицию заяву подать? Вариант неожиданный, его внимательно обдумать надо.

Олег сходил на кухню и достал бутылку пива. Вид пустого холодильника напомнил ему о забытом в отделении пакете с едой. И черт с ней, после всего случившегося есть ему как-то расхотелось.

Итак, заява в милицию. Менты находят банду Харитонова и… садят ее в тюрьму. Отпускают под подписку или за не доказанностью. Или… При любом раскладе до воров Олегу так не добраться. Кроме того, он ведь не может прямо заявить, что украдено полмиллиона баксов. Его же самого спросят: где взял? Накопил? Бизнесом занимался? И жена подтвердить может? Да, пожалуй, затея с заявлением – не самая удачная. Тогда варианта два: или валить из Москвы куда-нибудь подальше в Кызыл и устраиваться там мастером по ремонту телевизоров, или попытаться найти свои деньги. Как? В американских детективах это делается легко, а в жизни? В жизни можно нанять профессионала. А чтобы нанять надо деньги заплатить. А чтобы заплатить, их надо сначала найти. Будет частник работать за долю? Допустим, Олег – частный детектив. К нему приходит парень, который говорит, что при таких-то обстоятельствах у него украли полмиллиона американских фантиков. Кто украл, клиент не знает и даже не подозревает. При этом обратиться в милицию ему мешает то обстоятельство, что сам-то он находится на нелегальном положении, так как прячется от бывшего компаньона и бывшей жены. Оплатить работу он не может, зато готов уступить солидный процент от украденного капитала… Что сам Олег сказал бы такому клиенту?..

Олег встал и прошелся по комнате. Положение хуже губернаторского. По шахматному – пат. Или уже мат?

Проходя мимо, без всякой надежды, машинально, Олег распахнул створку антресоли. Опаньки! Вот это да: отложенные на житье две тысячи баксов (не отрывать же каждый день диванную обивку) по–прежнему лежали на пустой полке. Олег взял бумажки и повертел в руках. Что же это значит? Олег сунул доллары в карман и вернулся к пиву. Неожиданно теплая волна подкатила к сердцу. Он и не предполагал, что может так обрадоваться своей заначке. Как же вор ее пропустил? Был слишком маленького роста? Но если ищешь большие деньги, то ведь не поленишься подставить стул. Если ищешь. Получается, что грабитель знал, где искать. Но откуда? У него тут никто не бывал. А если заглянул в редкую отлучку хозяина и нашел клад, то почему не унес сразу? Странно, что вообще кто-то обратил на него внимание. Кто-то знакомый случайно наткнулся на улице и проследил? Кто? Как? Почему? Вопросов было больше чем ответов, мимолетная радость от находки растаяла.

От полной безыдейности Олег нажал кнопку пульта. Вместо старого доброго американского мордобоя опять показывали новости.

– …которое проявили саперы вызывает законную гордость за нашу российскую армию. Капитан Осадчий и лейтенант Махов, проводившие сложнейшее разминирование, уже представлены к правительственным наградам. К сожалению, расследование попытки террористического акта пока не дало никаких результатов. Зато есть первые итоги по делу ограбления квартиры в чудом уцелевшем доме. Из конфиденциальных источников нам стало известно, что по подозрению в совершении этого преступления разыскивается Олег Назаров – бывший муж хозяйки квартиры. Не исключено, что оба преступления – ограбление и теракт как-то связаны между собой. Всем, кто что-либо знает о местонахождении этого человека, просьба звонить по телефонам…

Вот это номер! Олег с ужасом увидел на экране собственную физиономию. Менты с ума сошли! Ограбление – еще куда ни шло, Наташка со зла могла наболтать, но при чем тут терроризм? Он что, на кавказца похож? Да и кавказец неверную жену кинжалом заколет, зачем ему целый дом взрывать? Говорят, что каждый человек достоин своих 15 минут славы. Такая слава ему не нужна. Фотография, правда, плохая, любительская, но сейчас вся страна всматривается в человека, объявленного террористом. Ему же на улицу теперь не выйти! Зря он сомневался, теперь точно – мат! Теперь ему и в телемастера путь заказан. Теперь все – амба. Олега в первый раз по–настоящему тряхнуло. Ничего такого он не чувствовал ни когда приятеля своего по книжным делам обобрал, ни когда в 98–ом фирма лопнула, ни когда понял, что жена любимая ему изменила. Даже когда компаньона своего решил кинуть. Хотелось заскулить, залезть под диван и остаться там навсегда. Олег попытался закурить, но руки плясали так, что не получилось.

Глава 4

Глава 4

1.

Ну и переполох же был на этой улице Новой! Саня даже гордился тем, что это он про бомбу сообщил, а, значит, с него вся заварушка началась. Офигеть! Дело, так понял Саня, не только в звонке, конечно, было, а вроде бы как настоящую взрывчатку нашли. И саперы настоящие работали. Если бы Сергей Тимофеевич ему не запретил, Саня бы непременно пошел посмотреть. Не каждый день такой шухер бывает. Правда, заранее-то он не знал, что так здорово получится. А то бы точно – пошел.

Сергей Тимофеевич не дурак, он, конечно, взрывать бы ничего не стал, не такой он человек. А если он там что подложил, то Саня тут ни при чем. Если что – Тищенко знакомую разыграть попросил. Это Саня на всякий случай отмазку строил. Потому что, если честно, то он сдрейфил. Немного мандражировал, вдруг да его найдут. В детективах так часто бывает: крутят чего-то, крутят, а потом раз – и готово, поймали. Но потом, через денек, Саня совсем успокоился. Если Сергей Тимофеевич не беспокоится, то чего ему-то трястись? А Тищенко ходил королем, насвистывал, да при встрече вроде как спрашивал: «Ну что, Санек, увидим мы еще небо в алмазах?» Ответа не требовалось, тем более, что ни про какие алмазы Саня не знал. Да и знать не хочет. Он свои денежки в долларах получает – и доволен. А Тищенко, наверное, новое дело придумал. И пусть, это Саню тоже не касается. Он свое дело делает, клиентов по адресам развозит и язык за зубами держит. Не то чтобы Саня молчун, нет, он поговорить с человеком всегда может. Он скорее наоборот, очень даже разговорчивый. Особенно за рулем. Эта привычка у него от отца осталась. И характер легкий – тоже в отца.

Отец его, Петр Федорович Иванов, был всю жизнь дальнобойщиком. За рулем и помер. Не болел, а вроде сердце прихватило, сказали врачи. Отец был мужик шустрый, на месте никогда не сидел. И как он умудрялся в рейсе сутками баранку крутить? Наверное, вся его шустрость в разговор уходила. Санька маленьким еще с ним ездил, помнил, что батя болтал так – никакое «Авторадио» не угонится. Ему и отвечать не надо было. Он сам спросит, сам и ответит. И Саня в него пошел – поговорить любит. И, тоже, за баранкой с 17 лет сидит. Только он больше город любит, потому после армии в таксисты и подался. Заработок есть и пассажиры для компании. Сначала в государственном парке пахал, а последнее время в частном. Но так и так зарплаты не хватало. Пробовал калымить на оставшейся от отца «шестерке», но толку мало, умотаешься только. Того и гляди – на ходу уснешь, впишешься так, что за всю жизнь не расхлебать. Одно время Саня мечтал устроиться к какому-нибудь богачу личным шофером. Даже за свои бабки на курсы водителей–телохранителей поступил. А что, парень он крепкий, в десантуре служил. Но потом передумал. Риск велик, бизнесменов каждый день, как куропаток, стреляют, чего ему за чужие деньги под пули лезть? Небось, ни один буржуй своим капиталом с водилой делиться не станет. Так, накинет чуток сверху от таксоматора, да станет командовать, за сигаретами посылать. Не ахти себе какое дело.

До сих пор бы Саня, наверное, себе голову ломал, если бы не познакомился случайно с Сергеем Тимофеевичем. Тот его позвал к себе подрабатывать. А условия такие, что Саня и основную работу готов бросить, просто офигеть! Правда, сначала Сане предложение Тищенко показалось несерьезным. За так ведь бабульки нигде не платят. А тот говорит: «Попробовать-то можно, попытка не пытка!» Саня и попробовал. В тот вечер ему всего одного клиента дали. Зато когда он в офис вернулся, велосипед сдал, Сергей Тимофеевич его встретил, провел в свой кабинет и все–все подробно расспросил. Как клиента зовут, как выглядит, в каком виде был. «А что клиента до дверей проводил – это правильно, это в твою работу входит», – похвалил Сергей Тимофеевич и сразу наличкой выложил гонорар за ездку. Ни один пассажир таких чаевых никогда Сане не отваливал. Офигеть, не встать! В следующий вечер Сергей Тимофеевич торопился по важным делам и попросил написать про поездку с клиентом на бумаге. Какой базар? Санька не тормоз, у него и в школе за сочинения всегда четверки были. Расписал в лучшем виде. Тищенко его потом даже похвалил: «Ну, ты, говорит, Лев Толстой прямо, раскатал, говорит, как «Войну и мир». А что, за такие бабки можно хоть балериной заделаться.

Так и повелось, что в свободное от работы время Саня подрабатывал в фирме Сергея Тимофеевича с чудным названием «Помощник». Она даже не фирма, а организация такая. Впрочем, Сане все равно: как не зовись, только баксы кати. Кстати, Саня сам попросил, чтобы ему зарплату (гонорар, как называл ее Тищенко) в долларах давали. Так солидней, считал Саня. Работка не пыльная, хотя, конечно, за вечер он не одного клиента возил, а, бывало, с десяток. Каждый раз он записывал кого и куда возил. Только теперь не так длинно, как в первый-то раз. «Это нужно для отчета перед нашими американскими партнерами», – говорил Тищенко. «Так я могу для счету и в три раза больше клиентов вписать!» – брякнул Санька. Сергей Тимофеевич так на него посмотрел… «Не надо, – говорит, – выдумывать, я сам провожу выборочную проверку информации». Так сказал, что Саня испугался, – выгонит. Но ничего, все сошло. Потом даже проще стало. Потому что с Саней баба одна, психолог, поговорила, объяснила, почему американцы такие требовательные. Они так «набирают статистику для социологических исследований».А еще психологиня эта анкету дала ему и показала, как правильно ее заполнять. Анкету тоже американцы придумали и правильно сделали. Теперь Сане не надо было голову ломать – что писать про клиента, а что не надо. Отвечай на вопросы, заполняй строчки и все дела. Фигня, в общем. Работа как раз по нему. Хлопот не много, а думать вообще не надо. Ему что? Его попросили анкету заполнить – он заполнил. Какие вопросы, такие и ответы. Зачем, почему – не его дело. Единственное плохо, что Сергей Тимофеевич не разрешает с основной работы уволиться. Тоже, говорит, условие американцев. Вот тут они не правы. Потому что денег Саня получает много, а погулять на них с двумя работами не успевает. Не понимают все-таки русских эти буржуи. Может они и железные, а вот Сане иногда и расслабиться, и выпить, и с девчонкой покувыркаться хочется. Имеет полное право после трудовой недели. Тем более, что когда другие гуляют – он как раз работает. Вот и получается, что Санины выходные постоянно на понедельник выпадают. Как сегодня. И сегодня он погуляет, потому что имеет полное право, баксы и ба-альшое желание.

2.

Отправился Саня в тот кабак, из которого на днях клиента забирал. Он сразу приметил, что место солидное, хоть и глянул-то только одним глазом. Саня не тормоз, у него глаз наметанный! Ресторанов всяких и кафе в Москве столько развелось, что пора отдельную карту по кабакам выпускать. Клиенты в обычном такси порой такие места спрашивают, о которых и знать никто не знает. Бывает, что только вчера заведение открылось, или клуб какой закрытый для своих. Вот и ищи-свищи. Хорошо хоть клиентов Сергея Тимофеевича всегда с адреса забирать приходится, правда, когда они его выговорить могут. Давешнему, вот, девчонка помогала. Рыженькая.

Место хоть и солидное, но уютное: полумрак, желто-зеленые огоньки глаз не режут, наоборот, успокаивают. Мебель из черного дерева – под старину заделана, на стенах канделябры с лампочками, похожими на свечи. Обычно-то Саня ходит в места попроще, где публика не такая пижонистая. Дело не в деньгах, конечно, просто там как-то веселей. Но вот сегодня что-то сюда потянуло. Здорово, когда можно себе позволить что хочется. Саня заказал бутылку виски, икру и шашлык по-карски. Что за фигня такая? Выпивку принесли сразу, Санька дернул рюмку и запил минеральной водой. Офигеть – самогон, только буржуйский! Обычная водка с томатным соком идет гораздо лучше.

Саня выпил еще, огляделся. Публики не шибко много и, сразу видно, не его обычная клиентура, такие на такси не ездят, у каждого джип или мерс под жопой. Ну и что? Саня им не завидовал. Он сам на чем только не катался, любой новый русский позавидовать может. Даже «Лексус» как-то подвернулся. Ничего, справился, хоть там и спецсигнализация – без хозяина агрегат не едет. Хорошо тот рядом сидел, и еще в состоянии – помог.

Шашлык по–карски оказался с костями. В любой шоферской закусочной за такое запросто могли в морду дать. Правда, кости здоровые, случайно такую не прикусишь, зуб не сломаешь. И мясо ничего, вкусное. А вообще-то здорово придумано: порция громадная, а мяса столько же, сколько в обычном шашлыке. И с музыкой что-то не так: лабухи играют как везде, только очень заунывно. Под такую волынку разве разгуляешься? Такое ощущение, что богатыми становятся, чтобы поскучать.

А это кто? Офигеть! У барной стойки на табурет взгромоздилась девчонка. Маленькая, с вьющимися мелкими колечками медно–рыжими волосами и тонкими чертами треугольного лица. Большие миндальные глаза делали ее окончательно похожей на куклу. Запоминающаяся физия. Санька обратил на нее внимание еще в машине. У девчонки тогда в глазах плясали чертенята, она хохотала словно сумасшедшая и болтала, как заведенная. Горячая девчонка, одним словом. Она с клиентом была, которого Саня из этого кабака забирал. Веселая девчонка, ему такие нравятся. Не шалавы, которые ржут сами не знают почему, а с чувством юмора. Вот только не хорошо, что она в том «Опеле» была. По правилам им нельзя с клиентами встречаться. Собственно, он уже инструкцию нарушил – когда сюда приперся. Так что одно к одному. Саня махнул еще виски, закусил икорочкой. Как же рыженькую зовут? Не Лена–Юля, как каждую вторую… Людмила? Раиса? Раиса–крыса… Лариса! Точно. Маленькая и шустрая, как крыска из мультика.

– Привет, Лариса!

Девушка повернулась к нему, глянула хмуро и настороженно. И глаза не веселые, а красные и припухшие.

– Скучаешь?

– Мы что, знакомы?

– Не помнишь? Меня Саня зовут.

– Тебе чего надо, Саня?

– Угостить хотел, поболтать. Я вон за тем столиком сижу, вижу – ты.

–Ладно, угости, – Лариса снялась с табурета и пошла к столику.

–Что будешь пить? – в спину спросил Саня.

–Как обычно, – махнула рукой дама.

Саня вопросительно посмотрел на бармена.

–Сухой мартини, – пояснил тот.

Саня кивнул и вернулся к столику.

–Я заказал мартини. Еще чего хочешь?

–Ага. Сигарету дай.

Саня протянул пачку «Парламента» и щелкнул зажигалкой, Лариса жадно затянулась. Бармен принес коктейль.

–Давай выпьем за встречу.

Лариса отхлебнула из бокала половину и прикрыла глаза, ее веки чуть дрожали. Болеет она, что ли? Саня глотнул чуток.

–А я зашел перекусить, вдруг вижу – ты нарисовалась. Я тут бываю редко, никого не знаю, парой слов перекинуться не с кем. Не люблю один есть, мне компания нужна. Сижу, скучаю, а тут лицо знакомое. Я обычно никуда один не хожу и…

–И в сортир тоже? – Лариса глянула на него с ухмылкой.

–Ты чо несешь? – Саня вдруг разозлился и почувствовал, что краснеет. – Хочешь проверить?

–Извини. Саня, да?– Лариса бросила окурок в пепельницу и допила мартини. – Извини, я не очень хорошо себя чувствую.

Тоже мне – принцесска. Но почему-то Санька не послал ее ко всем чертям.

–Ладно, проехали. Есть хочешь? Здесь икра хорошая.

–По сто баксов – все хорошее… Закажи еще коктейль.

Саня заказал ей выпивку, а себе минералки. Виски еще оставалось предостаточно, да и пить расхотелось. Лариса тоже к новому бокалу не притронулась, а прикурила еще сигарету. Если она так всегда делает, то понятно, почему худая.

– Саня, у меня к тебе просьба… дай полштуки? Раз мы знакомы, ты же знаешь, что верну. Мне срочно надо. Карточный долг дело чести гусара, да? С папашкой помирюсь и верну. Дай, а?

Неожиданно для себя Санька полез в карман и достал купюру.

– Спасибо, я сейчас! – Лариска легко вскочила и, чмокнув его на лету в щеку, вылетела из ресторана. Словно боялась, что он отберет деньги.

Санька налил себе рюмку и выпил. Правильно боялась. Отбирать глупо, но еще глупее давать пятихатку первой встречной. Может, она и поверила, что они знакомы, но он-то за рулем трезвый был и знает, что лишь случайно запомнил ее имя. Потому что в какой-то момент позавидовал парню на заднем сидении, захотел оказаться на его месте. Вот, видно, и оказался. Наверняка – отработанный прием. А он попался, как лох. Ну и что, что худенькая, глазки кругленькие и волосы колечками? Чего раскис? Сам себя Санька не узнавал сегодня. Деньги – фигня! Место скучное – пойдем в другое, девчонка сбежала – их полно и не таких выдерг, как эта. Сидит, как ворона, глаза то закатит, то разглядывает. Санька вдруг заметил, что, рассуждая так трезво про себя, он все время пялился на входную дверь ресторана. Ну, тормоз! Теперь он разозлился уже на себя и решительно отвернулся.

– Привет, а вот и я! – голос прозвучал так звонко и радостно, что все посетители невольно оглянулись. Саня тоже. По залу, как по подиуму вышагивала Лариса. Волосы развивались от стремительной походки модели, глазки блестели, а губы украшала счастливая улыбка. – Санька! Я тебя люблю! – девчонка подлетела к оставленному кавалеру и смачно поцеловала, наверняка оставив кровавый след от помады.

– Ты чего? – отстранился Саня, невольно потирая щеку.

– Извини, – Лара стерла след и грациозно опустилась на соседний стул. – Спасибо, ты очень меня выручил… Что будем есть? Я жутко проголодалась…

* * *

Саня проснулся улыбаясь. Осторожно приподнялся на локте и посмотрел на Лару. Спит. Офигеть! Чуть бледное лицо оттеняют волосы, которые кажутся не рыжими, а каштановыми. Тонкий нос тихонько сопит – как у ребенка. Лепестки век кажутся бумажными, кожа гладкая, как целлулоид. Куколка – маленькая, тоненькая, беззащитная. А когда глаза искрятся, похожа на маленького веселого чертика – прыгает, мечется, хохочет. Кукла с моторчиком.

Саня наклонился к Ларе и поцеловал в висок. Он был горячий, а под кожей бился скорый пульс.

–Отвали, – Лариска мотнула головой. Вторым поцелуем Саня дотянулся только до уха. – Отвали, я сказала! – Вяло отмахнулась рукой. Глаза приоткрылись, но были словно покрыты пленкой.

Моторчик сломался.

–Привет, уже утро. Просыпайся!

–Да отстань ты, придурок!

Саня тряхнул девчонку за плечо.

–Как ты меня назвала?

Лариса на секунду зажмурила глаза. Саня тряхнул ее снова. Рыжая посмотрела на него уже осмысленно.

–Чего пристал?

–Ты как меня назвала?

–Чюйствительный таксист… – пробормотала Лара, приподнимаясь. – Дай закурить.

–А ну, вставай!

–Ладно, щас уйду.

–Я тебя не гоню, но в следующий раз врежу.

–Дай закурить.

Саня сунул ей сигарету и поднес зажигалку.

–А травки нет?

–Не держу.

–Ясно: аскеза – наш рулевой.

–Чего?

–Ничего Санек, все нормалек… стихи!

Лариска сидела скрючившись, и дымила сигаретой. Голыми были только плечи, грудь скрывали подтянутые колени, замкнутые в кольцо рук. Саня вспомнил ярко–розовые соски на маленьких полушариях и потянул Ларису к себе.

–Погоди, – девчонка отвела его руку. – Разве тебя не учили по утрам принимать душ? – Лара сунула ему сигарету, отбросила одеяло и, прихватив сумку, направилась в ванную. Саня заметил, что сейчас походка модели ей не слишком удавалась. Он машинально затянулся, бросил окурок в переполненную пепельницу и сразу почувствовал кислый запах перегара и бычков. Его похмелье не мучило. Саня встал, вытряхнул на кухне пепельницу, открыл форточку и включил чайник. «Кофейку захотел?» – спросил себя Санька, уже зная ответ. Он включил чайник для нее, для Лариски. А послать ее ко всем чертям (как не раз бывало по утрам с другими девчонками) ему и в голову не пришло.

В ванной вовсю шумела вода. Санька вернулся в спальню, прилег и взял сигарету. Голова была ясной, хоть спать пришлось часа четыре. И настроение хорошее – несмотря на неудачное начало утра. Он и сам терпеть не мог, когда его рано будили. По крайней мере, в детстве. Потом пришлось привыкнуть. Так что спишем «придурка» на недосып и перепой. Хотя пила Лариска немного, а вот курила отчаянно. Надо ее от этого отучить. Она вчера даже в постель завалилась с сигаретой. Саня нарочно отбирать не стал, но постарался показать все на что способен. Сигарета у нее так в руке и потухла. Честно говоря, он и сам удивился подвигам, на которые его вдохновила это рыжая куколка. В общем-то ночью ей не часто удавалось перекурить. При одном воспоминании о ее белой гладкой коже, торчащих грудках и прочих маленьких круглостях Саня снова почувствовал прилив желания. Он подошел к ванной и подергал за ручку. Закрыто. Тоже правило хорошего тона, что ли? Пришлось вернуться в кровать. Это ее папино богатство приучило с утра до вечера полоскаться? Что ей еще делать-то было, когда дома сидела? Вот потому и удрала. Надо чем-то отвлечься пока она намоется досыта. Взгляд упал на телефон. Саня вспомнил, что вчера его выключил и воткнул розетку на место. Аппарат немедленно зазвонил.

–Алло, Саня?

–Здравствуйте, Сергей Тимофеевич.

–Где ты пропал, черт возьми, я тебе все утро трезвоню!

–Я…

–Ты сегодня работаешь?

–Да, моя смена.

–После обязательно зайди ко мне, дело есть.

–Надолго?

–А ты что, занят?

–Занят. Надо мне.

–Не волнуйся, дело на пять минут. До вечера.

–До вечера, – Санька положил трубку.

–Это одеяло скомкалось или ты думал обо мне? – Лариса возникла на пороге комнаты, потянулась, подняв вверх руки и встав на цыпочки. – Мне уже лучше, я совсем проснулась. – Она подбежала к Сане и опрокинула его на подушку. – Так ты соскучился?

–Очень. – Саня прильнул к ней губами.

–Но ты же вечером занят?

–Тобой.

–А работа?

–И до работы – тобой. Не уходи, Рыжик.

–А я и не собираюсь, – промурлыкала Лара. – Ты мне нравишься, ковбой.

3.

Летом смена заканчивается в два часа ночи, и последний вызов Саня взял в 12.30. В обычные дни Санька мог поработать и дольше, а сегодня он надеялся, что никто уже в его очередь не позвонит.

Бар «Ямайка», клиент на «Мерседесе». Офигеть, туда же пилить не меньше получаса. Саня выволок из дверей офиса складной велосипед, проверил шины и уселся в седло. Сперва в такие моменты он чувствовал себя дебилом–переростком. Кто ж еще в двадцать с лихом лет катается на велосипеде? По крайней мере, раньше Саня таких людей нормальными не считал. Кто ж знал, что самому придется на двух колесах по родной Москве мотаться. И боялся он не ночных улиц, не шпаны всякой, а боялся встретить знакомых. Даже какую-то оправдательную легенду сочинил на случай нечаянной встречи школьного приятеля или водилы из таксопарка. Пока бог миловал, краснеть не приходилось. Это у них на Западе миллионеры на великах – обычная картина, за здоровьем гоняются. А у нас-то не солидно. Взрослый человек должен на земле твердо стоять – на четырех колесах. Правда не всякий столько зарабатывает, как Санька, но это, как говорит Сергей Тимофеевич, конфиденциальная информация. Об этом со знакомыми болтать нельзя. Сразу расспросы начнутся: где это, кто хозяин, нельзя ли устроиться. Совсем лишнее. Но и сегодня краснеть не пришлось, Саня доехал до бара без приключений. Кстати, он заметил, что скорость передвижения по городу на велосипеде не уступает скорости на машине. По крайней мере, до ночи. Автомобилей много, они любят собираться в пробки, а на велосипеде и между машин пробраться можно, и по тротуару светофор миновать. Удобно. Только оставить надолго аппарат нельзя. Не известно, как на Западе, а у нас сопрут, никакой замок не спасет.

Саня прислонил велосипед к крыльцу «Ямайки» и вошел в сильно закуренное помещение. Бармен Леша показал на мужика за крайним столиком, сидящего с запрокинутой головой. За полчаса клиент окончательно дозрел. Бармен, по правилам, не должен ему больше наливать, но у нас и тут – не Америка, для бармена выручка важнее. А может, клиент и самостоятельно дошел, Саня всяких вариантов насмотрелся. Часто человек не пьет, а пьянеет все больше, значит у него просто долгий завод. Саня подошел к клиенту и тряхнул его за плечо. Мужик открыл белесые глаза и навел их на объект раздражения.

– Общественная сервисная служба «Помощник», меня зовут Александр.

Леша подошел с другого бока.

– Семен Константинович, вставайте, за вами приехали.

– Какие ваши доказательства? Я ничего не нарушал. Я даже налоги плачу… некоторые… иногда.

– Семен Константинович, Александр отвезет вас домой, вставайте.

– Тогда вы меня лучше тут арестуйте. Дома жена – это крик, визг и сковородник «Тефаль». От его заботы образуются провалы в памяти. Лучше я еще на совещании побуду… Коллеги, а не хлопнуть ли нам по рюмашке?

– Семен Константинович, мы уже закрываемся, вам пора ехать.

– Хорошо, – вдруг согласился клиент, – в казино! Ты – таксист?

– Дошло, наконец, вот тормоз! – пробормотал Саня. – Я отвезу вас домой.

– Домой не поеду. К Люське – поеду.

Санька и Леша помогли Семену Константиновичу встать, и довели до дверей.

– А как же моя машина? – встрепенулся тот. – Я же на совещание прибыл на авто.

– На ней мы и поедем, – успокоил клиента Саня. – Давайте ключи.

Семен Константинович порылся в карманах и достал дистанционный ключ.

– Моя машина… она где-то тут.

Саня нажал на кнопку, и «Мерседес» на стоянке откликнулся на зов.

– Вот она, милая моя! – клиент добрел до машины и провалился в распахнутую Саней дверь. Саня нашел под водительским креслом рычажок и открыл багажник. Подкатил свой велосипед, сложил пополам (гениальная конструкция!) и погрузил в багажник. Теперь можно ехать.

– Так куда поедем? – спросил Саня, занимая водительское кресло. – Домой?

– Ни за что. Только к Люське.

– Адрес скажите, пожалуйста.

Семен Константинович на заднем сидении хмыкнул.

– Что ты за шофер! Люськин адрес не помнишь! Или это я совсем Люську забросил, а?

– Так куда едем?

– Столовый переулок, 5.

Саня вздохнул. «Мерседес» имеет, а любовницу чуть не на окраине поселил. Жадный, что ли?

– Нет, врешь, я у Люськи третьего дня был. «Мартель» еще пили. Дорогой, падла! Но мне для Люськи ничего не жалко. Я для Люськи все могу! И квартиру снял и шмоток накупил… А чего, имею возможность иметь каприз. У меня самого и так ничего нет. Квартира на Петровке на жену записана, дача тоже ее, фирма – вообще тещина. А у меня только «Мерседес»… и Люська. – Клиент повозился, устраиваясь поудобнее, но спать явно не собирался. – Люська – она баба хорошая. Раньше в библиотеке работала, но потом у нее на бумажную пыль аллергия началась. А на французские духи, представляешь, аллергии нет. Я ей только французские дарю. А тряпки – итальянские, вот как! А в прошлом году на Кипр возил. Как она радовалась… Библиотекари и в советское время шибко не путешествовали. Так что она мне очень, очень благодарна. Я ее не обижаю, по всяким модным местам вожу. Правда в театры – я не ногой, в театры она самостоятельно ходит. Я не против, я ей доверяю. Куда она без меня? А к хорошей жизни быстро привыкаешь, это как наркотик. Я и сам испытал. Когда на стройке бригадиром начинал о хорошей жизни думал, что это теплая бытовка с душем, как у мастера. Теперь смешно вспоминать. Смешно, а, водила? Тебе смешно?!

– Нет, – коротко ответил Саня. В таких разговорах главное не нарываться. Его дело, как всегда, баранку крутить, да пьяный треп слушать. Он и слушает. – Семен Константинович, а с Люськой-то на стройке познакомились или в библиотеке?

– В казино. Она там на крупье училась. Да так и не выучилась, я помешал. Честно говоря, не ее это занятие. Ей вообще ничего делать не надо, у меня на черный день заначка есть. В маленьком таком сейфе. Так что Люське работать не надо. Только сторожихой… Люська – сторожиха! Смешно?.. Смешно. Сторожить – сторожит, а открыть не может! Ха–ха… Такой сейф никто не откроет – новая швейцарская конструкция. Комбинация цифр да еще ключ хитрый… Во – видал такой?

– Я – нет. А кто?

– То-то. Никто не видал, только Люська. Я только ей доверяю. Она у меня хорошая. Я вот пьяный, а Люська меня примет, приголубит. И выпить даст. У тебя выпивка есть?.. А у Люськи есть…

– Мы приехали. Где остановиться?

– Второй подъезд, третий этаж, квартира 50, звонить два коротких, один длинный. Ха–ха…

Саня затормозил на стоянке у подъезда и выключил двигатель.

– Вас проводить до квартиры?

– Нет, ты жадный, хи–хи, ты мне выпить не дал.

– Вот ваши ключи, Семен Константинович. До свидания. – Саня подал ключи и вышел из машины. Потом достал из багажника велосипед. Клиент все еще возился в «Мерседесе». То ли выбраться не мог, то ли делал мокрую приборку. Но Саня ему уже не помощник. В другой раз он мог бы снова предложить свою помощь, но не сегодня. Сегодня у него есть дела и поважнее. Саня сел на велосипед и поехал в офис. Ему еще повезло, что не придется пилить на другой конец города. Москва большая, пьяниц на машинах в ней много, а служба «Помощник» всего одна.

До офиса Саня добрался около двух часов. Как раз, чтобы успеть заполнить анкету. Он, кстати, заметил, что вопросов становится все больше. Имя клиента и номер машины запоминаются легко – шоферская привычка, а вот чем они занимаются – это все помнить муторно. Хорошо, что сразу записываешь, а потом забываешь. И шут с ними, с этими клиентами… «Два коротких, один длинный», – вспомнил Саня и ухмыльнулся. Надо записать, может, пригодится американцам. Или не американцам. Но это уже не санина забота. Это дело Тищенко и прочих начальников. Пусть у них голова болит… Кстати, надо же начальника навестить.

Саня опустил анкету в специальный ящик вроде почтового и заглянул в кабинет шефа. Тот сидел за столом и что-то в настольном календаре записывал.

– Доброй ночи, Сергей Тимофеевич.

– Привет, Саня. Как живешь–можешь?

– Живу хорошо, могу на отлично!

– Молодец, что не жалуешься. А то взяли все моду плакаться. Я тут с одним миллионером тусовался, так он очень жалобно про свою судьбу рассказывал. Налоги допекают, конкуренты жмут… У него лимонов десять баксов в кармане, а он слезу в «Камю» роняет, каково, а?

– Да это с жиру все. Мне бы кто миллион баков отвалил, так я бы не переживал.

– А я верю, Саня, что будет у тебя свой миллион зелени. Ты парень умный, заработаешь, какие твои годы! Тебе сколько?

– Двадцать три.

– Во, тебе до возраста Христа еще две пятилетки! А ведь в этом возрасте жизнь по–настоящему только начинается.

– Скажете тоже, Сергей Тимофеевич. Десять лет – это ж полжизни.

– Ну, это вопрос философский… – Тищенко понизил голос, переходя на серьезный лад. – Я что спросить хотел: тебя там, в телефонной будке, никто не видел?

– Никто. Точно.

– Молодец, ты парень сообразительный и лишних вопросов не задаешь. Это правильно. У меня к тебе еще одна просьба есть, ты, пожалуйста, подержи у себя этот конверт с недельку. Хорошо?

– Там не бомба? – ухмыльнулся Саня, вспомнив историю с улицей Новой.

– А я тебя хвалил, что вопросов не задаешь… Сам-то как думаешь?

– Да никак, шучу я.

– Это я понял. У нас тут, понимаешь, проверка налоговая намечается, надо кое–какие бумажки с глаз убрать. Ты же понимаешь, что мы хоть и общественная организация, но с американцами связанная. Они думают, что мы тут деньги лопатой гребем, а мне за каждый потраченный цент отчитываться приходится. А тут еще местные органы залезть в карман норовят. В конце концов, Саня, карман-то у нас общий, значит и секреты тоже. Возьмешься? А то я могу еще кому-нибудь…

– Да без проблем, Сергей Тимофеевич.

– Я в тебе, Саня, никогда не сомневался, – Тищенко подал одной рукой желтый конверт, а другой бумажку в сто баксов. – Это за хлопоты, поскольку ты для всей нашей фирмы услугу оказываешь.

– Да не надо, что вы…

– Бери, бери. Это ты заработал. Премия.

– Спасибо, Сергей Тимофеевич.

– Ладно, сочтемся, ступай.

Саня взял конверт.

– К вам можно? – в дверь заглянул поздний посетитель.

– Заходи, Марат.

Вошел молодой парень, практикант, кажется. Саня его тут пару раз встречал, он даже как-то звонил, про клиента уточнял что-то.

– Ну, я пойду? – спросил шофер.

– Иди, иди, Саня, об уговоре не забудь.

– Как можно, Сергей Тимофеевич? – Саня бодрым шагом направился к стоянке. До дома на «шестерке» пятнадцать минут, а там, на кровати, тихо сопит рыжая девчонка. Он приедет, войдет на цыпочках и нырнет под одеяло. Она голенькая, шелковая, сонная. Проснется и обнимет его за шею горячей рукой…

Глава 5

Глава 5

1.

Стас достал мобильник и набрал номер с бумажки.

– Здравствуйте, пейджинговая станция «Норд–Ком»!.. Двенадцатая, а вас слушаю!.. Говорите…

Стас отключил телефон. Оказывается подпись под номером – «Сергей» – Виктор Михайлович вывел не случайно. Это имя абонента станции. Стас не ждал, что все будет просто, но то, что у шефа нет даже номера телефона этого парня… Как так можно дела вести?

Все началось, считал Стас, когда Панич запал на эту бабенку. С тех пор все и пошло наперекосяк. Наташка вертела им, как хотела. Если бы она занималась только делами турфирмы – еще не страшно, но она же лезла повсюду. И теперь знает о Пане и его делах почти все. И документы кое–какие у себя держала. Конечно, Виктор Михайлович теперь не то что раньше – почти легальный бизнесмен, но… он так и не решился с ней разобраться. Неужели надеется вернуть эту стерву? А ведь с другими Панич делал что угодно, не задумываясь. Эта прямота и напор всегда Стасу нравились. Шеф был крутой мужик до встречи с Наташкой. И когда он взялся обрабатывать ее мужа – какую штуку придумал! Прикинулся лесорубом из Сибири, разыграл все как по нотам. И фирму к рукам прибрал, и бабу переманил. Вот только с фирмой вышла накладочка: муж как-то вычислил весь расклад и все деньги украл. Стас в первую очередь Наташку подозревал в двойной игре, но Виктор Михайлович на нее не грешил. Хозяин – барин. Но пропажу денег он Олегку никогда не простит. И с Наташкой у Пана тоже черная кошка пробежала. Что случилось, никто точно не знал, но только кончилось тем, что шеф решил документы у нее выкрасть. И нанял для этого специалистов со стороны. Серегу этого. А уж тот устроил шум на всю страну, а теперь еще и денег в три раза больше потребовал. Вот козел!

Обставился он хорошо, раз Виктор Михайлович знал только его пейджер. Но это, опять же, сам шеф лопухнулся. Надо было сначала этого конспиратора прояснить, а потом уж на дело благославлять. Стас другим занимался – Лариской, вот Пана и не подстраховал. Сам шеф в большом бизнесе все контролировать не может, надо помощников подключать надежных. Хоть бы и Стасу часть дел перепоручил, он бы не подвел. А то, когда лажа вышла, – иди, Стасик, подтирай. Ладно, он сделает, он всегда поможет, но ведь проще вовремя посоветоваться…

После драки – что махаться… Задание есть задание и надо думать, как его выполнить. Пока есть два варианта: короткий и длинный. Короткий – простой. Можно воспользоваться пейджером и послать Сергею сообщение, выманить его на встречу. Какое сообщение? Предложить поторговаться? Он перезвонит шефу, а тот психанет, сказал ведь, что знать его не хочет. Пообещать досрочно отдать деньги? Подозрительно, но этот вариант тоже надо с Виктором Михайловичем согласовывать. Придумать сообщение от приятеля? Стас ни одного имени из сергеевой бригады не знает. Любое неосторожное слово опять же вызовет подозрение. Вот и выходит, что номерком по прямому назначению можно воспользоваться только на крайний случай. Остается вариант более длинный и более сложный. Чудеса техники безграничны, значит, возможно получить информацию о владельце пейджера и косвенным способом.

Пейджер не имеет фамилии, вернее, его можно записать на любую фамилию, на станции никто документов не спрашивает. Главное, чтобы абонент оплачивал трафик. Зато есть сама станция, а автоматика еще не дошла до того, чтобы принимать и получать сообщения без помощи людей. Люди – вот слабое звено любой техники, Стас уже не раз в этом убеждался.

Станислав снова набрал номер.

–Здравствуйте, это пейджинговая станция «Норд–Ком». Седьмая, я вас слушаю.

–Добрый день, – сказал Стас, – я представляю фирму «Классик», мы хотим подключить всех наших сотрудников к пейджинговой сети. Я хотел бы узнать, при оптовом подключении у вас предусмотрены скидки?

–Вы позвонили в диспетчерскую, а вам нужно обратиться в отдел развития.

–Подскажите мне, пожалуйста, как связаться с его менеджером?

–Минуточку… телефон 543–16–38, Головина Тамара Федоровна.

–Спасибо.

Стас позвонил Головиной и, снова представившись фирмачом, договорился о встрече с Тамарой Федоровной. Она как раз совершенно случайно оказалась свободна. Свободна, так свободна, значит, это дело первым и катить. Стас приехал на Петухова, 45, где располагался главный офис компании. «Норд–Ком» помещался в бывшем детском саду, судя по площади, здесь же была и диспетчерская служба. Логично. Первый этаж – охранник за столом читает газету. Они, охранники, теперь, похоже, самая читающая публика. Сидят в каждой конторке и за чтением коротают время в ожидании налета. А там – как повезет. Впрочем, в такой забегаловке, как эта, можно до пенсии никаких приключений не дождаться. Деньги тут есть но… дверь направо, табличка «Подключение пейджеров», дверь налево – «Прием абонентской платы». Коротко говоря – не банк.

Стас прошелся по коридору: технический отдел, отдел развития, бухгалтер, кабинет главного, диспетчерская. Начинать надо с главного, то есть с диспетчерской. Станислав распахнул дверь и вошел. В небольшом зальчике десяток женщин сидели в наушниках перед компьютерными мониторами. Стас успел рассмотреть пару лиц, одну рыжую шевелюру и одну ярку искусственную блондинку. Ближайшая к двери дама повернулась к нему.

–Что вам нужно?

–Я ищу Тамару Федоровну, она куда-то вышла.

–Головина здесь не бывает, она же развитием занимается. Подождите ее в отделе, здесь посторонним нельзя.

Достаточно длинная речь, чтобы он успел разглядеть все, что нужно, включая доску объявлений.

–Спасибо, извините, – Стас вышел, теперь можно нанести визит вежливости.

Тамара Федоровна оказалась дамой дородной и энергичной.

–Скажу вам так, Станислав, вам повезло – вы пришли к нам как нельзя более вовремя. Вам повезло! «Почему?» – спросите вы. Потому что мы можем позволить себе предоставить нашим клиентам максимальные скидки, которые никто больше дать не в состоянии. «Почему?» – снова спросите вы. Потому что сейчас наша сеть растет опережающими темпами…

Кого темпы роста опережают, Стас так не понял, и вопросы он не задавал, Тамара Федоровна легко говорила за двоих. Но когда «опережающие темпы» мелькнули в третий раз, Стас понял, что визит затянулся и начал прощаться. Хозяйка еще потыкала пальцем в сертификат на стене и уточнила размеры максимальных скидок. Когда Стас, снабженный пачкой рекламных буклетов, покидал отдел развития, дверь диспетчерской была приоткрыта. Но заглянуть в нее бы уже не удалось, Тамара Федоровна стояла на пороге своей комнаты и произносила последнюю фразу бесконечной речи. Если «Норд–Ком» и развивается, то только потому, что посетители Головиной предпочитают заплатить за свое освобождение, а не умереть от скуки под ее гундеж.

Стас выбросил буклеты в урну. До 20.00 он свободен, а, значит, может заняться своим вторым срочным заданием.

2.

Сутки, прошедшие после телеобъявления его террористом, были сплошным кошмаром. Олег не мог есть и спать, он метался по квартире, курил и пил. Хорошо, что нашлось полбутылки литрового «Смирнова». Но даже вперемешку с пивом водка действовала слабо. Телевизор Олег включать не хотел – достаточно тех новостей, что уже услышал. Еще он боялся подходить к окнам, через дверь прислушивался к звукам на лестнице: не идут ли за ним люди в бронежилетах и масках? Вспомнив, что его могли проследить, стал собирать вещи, но выходить на улицу тоже было страшно. Сменить квартиру? Эту он снял через третьи руки, а теперь придется лично, значит, неизбежен новый риск. Бежать из города к черту – вообще безумие, его остановят на первом же посту, у них же сейчас задействованы все эти «Антитерроры» и «Перехваты». Квартира, пожалуй, относительно безопасное место, он ее редко покидал, не светился, но отсиживаться здесь бесконечно нельзя. Эх, надо было сразу рвать когти, пока Виктор еще не спохватился. Он бы пошел по следу, но тогда был шанс затеряться, поступив нестандартно. Вот Олег и поступил – не побежал. Теперь сидит все в той же чертовой Москве, как и после разоблачения жены и Пана, и опять прикидывает: что делать?

Сакраментальный интеллигентский вопрос вызвал ухмылку. «Сухари сушить» – самый подходящий ответ. Самый простой, логичный, вероятный. Олег просидел ночь без света (уличной иллюминации было достаточно, чтобы разглядеть стакан), прикончил недельный запас сигарет и под утро решил: в любом случае надо выбираться из берлоги. Еще пара таких ночей сведет его с ума.

Без денег он никто, но с этим можно было бы примириться (сказал бы ему кто это вчера!), но со званием террориста и без денег – его обязательно найдут. И в прежней жизни нет людей, которые помогли бы ему в отчаянную минуту. Значит, надо полагаться на себя и попытаться что-то сделать. В первую очередь – бросить курить. Олег с отвращением загасил окурок, рот сводило судорогой от кисло–металлического привкуса. Такое ощущение, что накурился на всю оставшуюся жизнь. Еще одна кривая ухмылка: а сколько ее осталось, жизни-то?

Пора заняться делом.

Олег стал вспоминать все события, начиная с последнего – пропажи денег. Воры явно знали, за чем пришли. Люди Пана обязательно бы прихватили и самого Олега. Наташка тут, скорее всего, ни при чем. Старые знакомые: партнеры, сотрудники, приятели, скорее всего, тоже. Они люди другого круга, и если бы занялись криминалом, то, скорее всего, мошенничеством со счетами, укрывательством от налогов, а не грабежом среди бела дня. С кем он общался в последнее время? Таксисты, иногда девочки. Вот только в квартиру последних он приводил всего два раза. Как только тут поселился, с месяц назад, и позавчера – ту, рыжую. Судя по наглости и точности работы, банда Харитонова время зря не теряет и месяц ждать бы не стала. Скорее всего. Тогда самая вероятная кандидатура на роль наводчицы – рыжая шалава. Как ее звали, черт бы ее побрал? Олег помнил ее улыбку, рыжие космы, кукольные черты лица, миниатюрную фигуру. А имени – нет. Да скорее всего, она, раз наводчица, настоящее имя и не говорит. Еще помнит глаза с зелеными искорками, как… как фонарики в ресторане! Фонари отражались в ее глазах, а Олег еще гадал – зелень глаз отраженная или настоящая?

Теперь сам ресторан. Обычно Олег ездил в места, где когда-то бывал один–два раза. Там представляешь, на что можно рассчитывать, и тебя при этом не помнят. Свет в ресторане был приглушенный, а мебель из темного дерева. Никаких других деталей, как ни старался, Олег вспомнить не мог. Тогда надо посчитаться. Он достал карту Москвы и по ней стал вспоминать в каких местах бывал, сколько раз, с кем… Историй было достаточно: деловые переговоры, встречи с Наташкой, гулянки с приятелями, презентации, отмечания удачных сделок. Занятый воспоминаниями, Олег как-то даже успокоился. Из всех знакомых кафе и ресторанов выбрал семь. Он не был уверен насчет точного сочетания фонариков и деревянной мебели, но тут, как говориться, лучше перебдеть, чем недобдеть. Чем больше заведений он объедет, тем шире будет закинут невод. А вот принесет ли он золотую рыбку… По крайней мере, до старости ждать не придется.

Положив все свое состояние в карман (с двумя тысячами это сделать гораздо проще, чем с полумиллионом), Олег спустился вниз. «Опель» по–прежнему стоял у подъезда. Он обошел машину, открыл дверцу и сел за руль, который оказался чуть дальше обычного. Иногда Олег, покидая машину подшафе, отодвигал кресло, чтобы легче было выбираться, а в последнее время он трезвым почти и не ездил. Теперь пришлось снова регулировать его положение. Олег заглянул в бардачок, на заднее сидение. Все вроде на месте, в порядке. Он завел мотор и выехал из двора. Автоматически (привык за время, проведенное в подполье) посмотрел назад и поправил сильно покосившееся зеркало заднего вида.

* * *

Пятый по счету кабак назывался «Вальтер Скотт». То есть не кабак, конечно, а ирландский паб. Наверняка – бывшая «Ромашка», гордость общепита. Но сейчас заведение выглядело вполне пристойно и по всем Олегевым приметам подходило: свет с зелеными фонариками, дубовые столы и даже дубовые панели. Шатание по ресторанам и однообразные разговоры с официантами Олегу надоели. Идея поиска рыжей наводчицы уже не казалась такой удачной, но другой он пока не родил. Олег оглядел полупустой темный зал и подсел к стойке бара. Бармен только что поставил перед его соседом розовый коктейль и обратил взор на нового гостя.

– Пива, светлого.

– «Холстен», «Туборг», «Гессер»?

– «Туборг».

Олег достал сигарету, прикурил и еще раз посмотрел в зал. Рановато, конечно, до разгара веселья еще далеко, но у него нет времени хотя бы по одному вечеру просидеть в каждом из семи выбранных мест. Для этого нужна неделя, а ее у Олега, скорее всего, не было. По крайней мере, проверять не стоит.

Бармен подошел и поставил перед Олегом кружку пива. Тот отхлебнул и на глянул на его бейджик – табличку на груди.

– Немного народу сегодня, Юра.

– Так у нас и не дискотека, а солидное заведение. Паб – одним словом.

– А в Ирландии пабы – это просто кабачки.

– У них, может, и кабачки, а у нас – кабачище! – бармен надулся, считая, что сказал в свой адрес комплимент.

– И девушки бывают?

– Только за валюту! – выдал Юра новый комплимент заведению. – Но мы отдельных кабинетов не держим, не тот уровень.

– Это я знаю. Как-то тут у вас я с одной познакомился: маленькая такая, изящная, волосы рыжие роскошные – сразу в глаза бросается. Знаешь такую? Часто здесь бывает?

– Да разный народ бывает.

–Лицо кукольное, треугольное, глазки большие, хохочет во все горло… не помнишь? Как ее зовут?..

– Дак не я ж с ней знакомился, – хохотнул бармен.

– Не Лариса? – прозвучало откуда-то сбоку, – она не Ларисой назвалась?

Олег обернулся и наткнулся на внимательный взгляд соседа. Глаза колючие, стрижка короткая, широкие плечи упакованы в кожаную куртку за штуку баксов. Опасная порода.

– Вы извините, ребята, что вмешиваюсь, но уж больно у девочки знакомый портрет. Меня Стас зовут.

– Олег.

– Обмоем знакомство? – сходу предложил новый знакомый.

– А вам, собственно, что надо?

– А мне надо знать, чего тебе Лариска понадобилась?

Олег молча глотнул пива.

– Ну?

– Не гони, Стас, – Олег уставился в переносицу между двумя буравчиками, а руку демонстративно сунул в карман.

– Есть претензии? – Стас весь подобрался, словно перед прыжком. Бармен Юра качнулся вглубь стойки, от греха подальше.

– Есть, – сказал Олег, – а тебе-то что?

– Это моя девочка и по всем претензиям к ней я отвечаю. Так о чем базар?

– Она мне полштуки зелени должна.

– Имени не знаешь, а в долг даешь? – Стас покачал головой. – А ты не гонишь, Олег?

– Много вопросов задаешь, сразу не ответить, – разозлился Олег. – Я так понимаю, что ты сам ее ищешь?

– Я за слова отвечаю, – сбавил тон Стас, – если она должна, то ты свое получишь, понял? Так о чем базар?

– Я с ней тут познакомился, выпили, поехали в гостиницу. У меня в бумажнике 500 долларов было, а утром ни шалавы, ни зелени.

– Разве она их не отработала?

– За работу я ей сразу двести дал.

– А я думал, скажешь, что она столько не стоит, – хохотнул Стас, – это была бы с твоей стороны ошибкой. Лариска – девочка клевая, она и на полштуки тянет, да, Олегеха?

– Это я плохо помню, – ухмыльнулся Олег и достал сигареты. – Но полштуки – за ней.

– Надо теперь девочку послушать, – сказал Стас, беря сигарету, – я же не могу тебе вот так полтонны выкатить. У меня к ней тоже вопросы накопились, мне, скажем так, она побольше должна, да вот в бега кинулась. А куда бежать – город Москва маленький, в нем надолго не спрячешься, верно?

– Ты ее лучше знаешь, вот и подскажи где искать, – предложил Олег. – Полштуки – деньги небольшие, но ведь так поступать не хорошо, а, Стас?

– Согласен, не хорошо. Раз наши интересы совпадают, предлагаю заключить союз.

– Нерушимый?

– Лара мне больше должна, значит, она мне нужнее. Так что если ты ее найдешь, звони, я твои полштуки сразу отдам. Без вопросов, – Стас протянул Олегу визитку. Вторую отдал бармену. – Ты тоже звони, не обижу.

– А если ты девчонку первым найдешь, то как я узнаю? – спросил Олег, доигрывая роль наивного клиента. – Какой смысл тебе меня разыскивать?

– Верно, вроде никакого. Скажем, так, я не люблю оставаться в долгу. Гора с горой не сходится, а человек с человеком всегда может. Ты чем занимаешься?

– Машины продаю.

– Вот, нужна мне будет машина, я к кому пойду? Конечно к тому, кому я услугу оказал. Он же меня обманывать не станет, так?

– Так.

– Ну, вот и договорились. Говори телефон.

Олег продиктовал первый пришедший на ум набор цифр.

– Может, выпьем теперь? – предложил Стас.

– Нет, я за рулем, мне еще дела делать.

– Какие дела вечером… Ну, как знаешь. Звони, Олег, пока.

– До встречи, Стас. – Олег поманил Юру и сунул ему свернутую купюру. – За пиво и коктейль моего друга.

– Олег, выпивка всегда за мной, – вдогонку пообещал Стас.

Олег вышел из «Вальтера Скотта» в скверном настроении. Сел в «Опель» и отъехал от ресторана. Откуда выскочил этот Стас, как черт из коробочки? Бывают в жизни совпадения, но верить в них глупо. Банда Харитонова? Они у него все взяли, чего еще? Думают, что он Ротшильд и у него еще много припрятанных поллимонов? Глупо. Не глупо, если они поняли, что он от кого-то прячется, и хотят его самого продать. А кому – пока не знают. Тогда за ним хвост должен быть, они должны искать его контакты. Вот только товар Олег очень горячий – с репутацией-то террориста. Странно, что они его еще не опознали, телевизор, что ли, не смотрят? Как бы им не стукнуло в голову позвонить в ФСБ. Денег им там не дадут, зато они избавятся от человека, которому должны кучу баксов. А, может, уже позвонили? Нет, тогда бы его фээсбэшники сразу повязали. Харитоновцы знают его адрес. Что делать? Бросить квартиру? Об этом он уже сегодня думал, а, значит, жизнь идет по кругу. Впрочем, последний раз он был нищ и одинок еще в Новосибирске. Хотя один друг у него тогда был – Слава. Не друг, наверное, но хороший приятель. Пока пить не начал. Сам виноват…

Нет, скорее всего, честные грабители вряд ли станут торговать живым товаром или звонить в ФСБ. Чего им профиль менять? Отбомбились и погнали дальше, за следующим клиентом. Тогда получается, что он действительно наткнулся на бывшего сутенера Ларисы? Имя он, пожалуй, правильно назвал, девчонку вроде Ларисой звали. Повышает вероятность и то, что они пересеклись в кабаке – логично, что она привыкла работать в определенных местах вроде «Вальтер Скотта», и сутенер эти места знает. Там же она по привычке подцепила лоха – Олега. И Стас, опять же логично, заинтересован ее найти и вернуть. Ему и пятисот баксов на это не жалко, такая девчонка за неделю отработает. Вот только не догадывается Стас, сколько девочка случайному знакомому задолжала. А случайному ли? Он же со своей стороны тоже должен засомневаться – не подстава ли какая Олег? Стас этот не дурак, хоть и выглядит тупым, глаза у него очень даже внимательные. Он может попробовать Олега вычислить, а, значит, за ним сейчас может ехать хвост. Жаль, что Олег вышел из кабака в расстроенных чувствах и сразу об этом не подумал. Тогда нужно осторожно провериться.

На улице было светло, Олег прибавил газу и несколько раз резко повернул. Он так увлекся этим процессом, что совсем забыл о двух оставшихся купюрах по пятьдесят баксов с написанным на них номером мобильника. Но, в любом случае, ему сегодня некогда было посещать два оставшихся кабака, они остались на завтра. А у него самого завтра осталось?

3.

Стас не стал допивать свой коктейль, а, помедлив несколько секунд, вышел из ресторана вслед за Олегом. Или как там его по–настоящему? Пусть Олег, дело не в этом. А в том, что Стас его где-то видел. Вот только где? Стас лениво перебирал знакомых. Все не то… а лениво, потому что терпеть не мог делать два дела сразу. Олег был уже третьим человеком, с которым надо было разобраться. Так или иначе. Потому что Станислав тоже не верил в совпадения. Откуда он взялся и зачем ему пановская Лариска? Неужели он действительно собирается найти случайную девчонку и вернуть свои деньги? Всякие чудики на свете есть, Стас это хорошо знает, но основное место их обитания дурдом или киноэкран. Если Олег такой жадный – то еще куда не шло, а если он хочет отомстить? Лариска живет, не думая о последствиях, а отвечать перед Паном за эти самые последствия придется ему, Стасу. Потому и надо прояснить этого Олега. Станислав на секунду даже пожалел, что отпустил его. Может, стоило тряхнуть? А вдруг он действительно поможет найти девку? Своих парней Пан привлекать запретил, так пусть чужие помогают.

Стас сел в свою машину и поехал вслед за Олегом. Двигался аккуратно, благо, «Опель» было видно издалека. Но вдруг преследуемая машина стала отрываться. Видно, роль сутенера Стасу не слишком удалась. А, может, у человека привычка такая – от хвоста отрываться. Станислав тоже прибавил газу, но пролетать перекрестки на красный свет, как новый знакомец, не стал. Да и на часы вовремя глянул, оказалось, что пора возвращаться.

Для продолжения прежнего дела нужно было сменить имидж. Внешностью своей Стас был вполне доволен, а вот «переобуться» надо, так вернее. Станислав оставил свой «Фольксваген» у родного офиса, а себе взял один из шефовских джипов. Его машинка – классная тачка, с турбонаддувом и другими прибамбасами, да вот только девки–дуры ничего в них не понимают. Зато из всех моделей легко узнают джип. И не просто узнают, а, можно сказать, слабость к нему имеют. Один знакомый интеллектуал по имени Никита (ныне покойный) плел что-то о фрейдистском комплексе. Дескать, на подсознательном уровне проводится такая мысль: чем больше машина – тем больше достоинство ее хозяина. Стас про подсознание не очень врубался, теория никогда не была его сильной стороной. Да и теоретики, вроде Никиты, обычно плохо кончают. Станислав предпочитал быть практиком.

К «Норд–Кому» он успел как раз за пять минут до конца смены. Джип загнал между припаркованными машинами – чтоб в глаза не бросался, и стал ждать. Что пересмена происходит в 21.00, он успел заметить, когда искал в диспетчерской Головину. А теперь он искал кого-то другого.

Первой вышла рыженькая. Стас поморщился: нет, только не это, на рыжих у него уже аллергия. А потом появилась искусственная блондинка. Такая яркая, что наверняка в марках машин разбирается достаточно. Пропустив девушку вперед, Стас тронул машину и проводил одуванчик до первого перекрестка. Нехорошо приставать к девушке на родном пороге, подумает, что караулил. А ведь они должны встретиться совершенно случайно.

Стас газанул и тут же ударил по тормозам. Джип замер у тротуара, водитель высунулся в окно. Блондинка тоже чуть притормозила и покосилась на машину.

–Добрый вечер, милая девушка. Разрешите подвести вас до ресторана!

–А я не в ресторан иду, – отозвалась блондинка, продолжая движение.

–Не может быть, чтобы у такой красавицы был свободный вечер. Тогда разрешите мне вас пригласить! – Стас тронул джип, чтобы не отстать. – Я серьезно. В самый крутой!

–Я с незнакомыми мужчинами по ресторанам не хожу.

–Зато это лучший повод познакомиться. Но мы на самом деле знакомы, точнее – уже виделись. На дне рождении у Юли, не помните? Меня зовут Стас.

–А меня?

–Лена.

–Неверный ответ. Врете вы все.

–Не все. На счет дня рождения – это правда, но я лица запоминаю хорошо, а вот имена не очень. Учился со мной в институте Якшимурад Джимадурдыевич, так я его имя только к пятому курсу запомнил.

Блондинка рассмеялась и пошла чуть медленнее.

–И на счет ресторана не вру. Наташа?

–Нет.

–Теперь вспомнил, вас зовут как именинницу – Юля, верно?

Блондинка остановилась.

–Если серьезно, откуда знаете?

–Я все знаю, профессия у меня такая.

–Какая?

–Я – знаток, Юля, – напыжился Станислав. – Вы передачу «Что, где, когда» смотрели?

–Ну, смотрела.

–Вот, – Стас распахнул дверку джипа, – садитесь, я вам сейчас все о ней расскажу.

Со стороны Юли скорее подошла бы формула «ну, слышала» чем «ну, смотрела», так что Стас мог, не задумываясь, болтать что угодно. Пара анекдотов про армянское радио, которое вечно спрашивает, оказались в тему. Их вполне хватило, чтобы доехать до «Арагви». Синий колор вывески выглядел странно, но это был один из любимых ресторанов Пана, а его выбору Стас давно научился доверять безоговорочно. Ему самому было все равно где есть или пить, а вот у Юли глазки заблестели, щечки порозовели. Так она выглядела гораздо привлекательнее, Стас решил, что правильно выбрал все: и девушку, и ресторан под нее. А в конечной удаче он и не сомневался.

Глава 6

Глава 6

1.

– Виктор?! Алло! Ты меня слышишь? Виктор, это я, отвечай!

Удивительная женщина, поморщился Виктор Михайлович, она всегда уверена, что имеет право говорить «это я». Впрочем, ее действительно трудно с кем-то перепутать. Это сопрано на грани истерики врезается в память накрепко и вырабатывает один рефлекс: хочется сразу отключить телефон. А ведь раньше она говорила таким глубоким и нежным голосом, что мурашки по загривку бегали. Сейчас Виктор Михайлович не мог себе позволить выключить телефон, иначе ее подозрения перерастут в уверенность.

– Здравствуй, Наташа, – сказал он как можно спокойнее. – Я слышал о твоем несчастье, хотел позвонить, но ты ведь сама запретила мне это делать.

– Как будто тебе можно что-то запретить, – хохотнула она. – Нам надо поговорить. Не по телефону.

Виктор Михайлович помедлил. Комфортней всего вести переговоры в кабинете, но пускать Наташу к себе ему не хотелось. Он уже старался приручить тайфун с ласковым именем, но из этого так ничего и не получилось. Придется встречаться на нейтральной территории. Вернее, почти нейтральной.

– Давай в «Укропе» через полчаса.

– Договорились.

На самом деле «Укроп» носил гордое имя кафе «Шафран». Вот за эту некоторую претенциозность названия они с Наташкой и прозвали заведение «Укропом». Впрочем, кафе было, скорее, маленьким рестораном с отличной кухней и особыми клиентами, отобранными с помощью высоких цен. Мало кто знал, Наташка, во всяком случае, не знала, что Виктор Михайлович имел, так сказать, большое влияние на хозяина кафе, а потому отчасти считал его своим. По крайней мере, – своей территорией. С момента разрыва с Натальей Виктор там бывал всего пару раз, а она – ни разу, хоть и высоко ценила «Шафран». Ему докладывали.

– Здравствуй, бывший милый! – приветствовала его Наталья бархатным голосом. Ее спокойствие было обманчивым, иначе она ни за что не позволила бы себе прийти в кафе раньше него. Значит, подозревает и готовится к бою.

– Здравствуй, Наташа, – Виктор Михайлович сел напротив дамы. – Прекрасно выглядишь.

– Спасибо за банальность, – отозвалась она. – А вот ты что-то осунулся, и даже знаменитый загар побледнел.

– Дел много… Как обычно, – бросил он подошедшему официанту.

Тот знал всех постоянных посетителей не только в лицо, но и помнил все привычки. Он кивнул и принес им белое сухое вино и фрукты.

– Кушать будете?

– Нет.

– А вот я голодна, – заявила Наталья. – Устрицы есть?.. Принесите два десятка.

– У меня не много времени, – предупредил Панич.

Официант разлил вино по высоким розовым бокалам и отошел.

– А у меня – полно! – сказала Наталья. – С тех пор как ты меня бросил.

– Не смешно.

– Ладно, не будем спорить. Сейчас есть и более важные проблемы.

– Я весь – внимание и, поверь, от души сочувствую твоим неприятностям, Ната.

Он впервые назвал ее по имени, которое она терпеть не могла. Бой так бой. А Наташка, точно, сразу взбеленилась, весь лоск слетел. Вот такой, со злыми сверкающими глазами, она ему особенно нравилась.

– Вот это правильно, моим неприятностям можно только посочувствовать, – зло прошипела она. – Им можно посочувствовать, потому что я свои неприятности уничтожаю сама. И знаешь, кто моя главная неприятность?.. Это ты! Сочувствует он, видите ли. Да на фига мне твое сочувствие? Это же не Олег, это ведь ты документы у меня спер. Что, отпираться будешь?

– Бумаги пропали? Ты хранила их дома, Наташа? Ты – ненормальная! Есть же банки, хранилища специальные...

– Да ты же в любое хранилище пролезешь, Витя, уж я-то тебя знаю, – Наталья стала говорить поспокойнее, но с темы ее сбить было по–прежнему трудно. – А вот ко мне домой ты попасть не мог, поэтому заделался террористом?

– Что за чепуха! И не надо таких громких слов…

– Боишься, что нас услышат? Ну и что? Я жертва грабежа, мне уже бояться нечего. А вот тебе с твоими наполеоновскими планами это может повредить.

– Да какие планы, что ты сочиняешь… Лучше скажи, кого ты подозреваешь? Мне эти бумаги нужнее, ты же понимаешь… Черт тебя побери, Наталья, надо было продать их мне при нашей последней встрече!.. Кто мог о них знать? Олег?

– Не валяй дурака, Виктор, это твоих рук дело… Думаешь, добился своего? Приплясываешь?

– Что ты гонишь…

– Давай без этого твоего жаргона.

– Если бы бумаги были у меня, то зачем бы я переводил тебе месячное содержание? Насколько я помню, деньги, как обычно, переведены позавчера, разве нет?

– Ты мне этими грошами глаза не замажешь!

– Хороши гроши!

– Не сквалыжничай, Виктор. Если бы я не была уверена, что это ты, то не звонила бы. Зачем мне самой от ренты отказываться? А Олега я так, из мести приплела. Пусть, гад, покувыркается с моими деньгами, пусть от Интерпола побегает вдоль Гавайев. Наверняка ведь там где-то на песочке загорает, сволочь, а я тут к квартире этой привязана…

– Но ведь теперь уже нет? Во всем можно найти положительную сторону.

– Шутишь? Значит, все-таки это ты ко мне залез.

– Чувство юмора меня никогда не покидало.

– Это я помню. Когда Олег нас кинул, ты сказал: «Я его понимаю, – когда видишь деньги, то глаза боятся, а руки чешутся!» А как насчет чувства осторожности?

– В смысле?

– Эти бумаги тебе, правда, нужней. Так что не я тебе, а ты мне позвонить должен был и в ту же ночь.

– Я не знал, что они у тебя дома.

– Знал, все ты знал, Витюша. Я из–за тебя чуть матери не лишилась, сволочь ты, дерьмо эдакое!

– Не зарывайся! – ткнул в нее пальцем Виктор Михайлович. – Ты живешь, потому что я тебя не трогаю, поняла?

– Извини… У мамы, правда, предынфарктное состояние было…

– Мне очень жаль.

– Иди к черту!

Новую вспышку предотвратил официант, который принес устрицы. Он покосился на нетронутое вино, напряженные лица клиентов и тихо исчез.

– Чего ты хочешь? – после вынужденной паузы сказал Виктор Михайлович.

– Расстаться друзьями.

– Кажется, ты уже один раз проделала со мной этот фокус, – усмехнулся Панич.

– А, по–моему, все наоборот: это ты забрал у меня турагенство.

– Которое разорил твой муженек.

– Которого ты проморгал, – Наталья взяла бокал и посмотрела сквозь него на Виктора. – Будь здоров! – Наталья медленно отпила охлажденное «Шардоне».

– Мне надоело с тобой спорить.

– Знаю, милый. Дальше будет хуже: я сама рискую тебе надоесть. Поэтому предлагаю играть в открытую, согласен?

Панич пожал плечами. К чему столько зря молоть языком? Честной игры на свете вообще не бывает. Уже само слово «игра» подразумевает жульничество.

– Нерешительность в мужчинах меня всегда бесила, – по–своему истолковала его жест Наталья. А может, опять подначивала. – Я знаю твои планы. Не все, конечно, но я знаю, куда ты собираешься баллотироваться. И, зная твой характер, уверена в том, что от меня, как от лишнего свидетеля, ты постараешься избавиться.

– Но…

– Не перебивай, пожалуйста. Я тебя вовсе не обвиняю, волк не виноват, что родился волком. Более того, сейчас, заполучив документы, ты на мой счет спокоен и никаких планов не строишь. Но это пока. Чем ближе будет вожделенное депутатское кресло, тем больше ты станешь опасаться бывших друзей и меня в том числе. И твои советники будут тебе нашептывать, что «лучше перебдеть, чем недобдеть». Не хочу в эту минуту попасть под твою горячую руку. А потому предлагаю сделку: ты единовременно выплачиваешь мне содержание за два года вперед (почти столько осталось до выборов, это справедливо) плюс 50 тысяч долларов за моральный ущерб.

– Какой еще моральный ущерб? – возмутился Виктор Михайлович. – И что за сумма?!

– Твоя выходка с терроризмом и грабежом доставила мне и моей маме, как пишут в исковых заявлениях, «глубокие нравственные переживания». Ну, пускай не 50, а 40 штук. А я, со своей стороны, обещаю, по получению денег, исчезнуть из твоей жизни и из Москвы навсегда.

– Зачем мне платить, раз документы пропали? Без них ты ничего не можешь доказать. Ты давно уже совершеннолетняя и алименты тебе не полагаются. Я вообще тебе больше ни копейки не дам, а будешь угрожать...

– Если я буду угрожать, то ты тоже будешь угрожать, – кивнула Наталья. – Этот постулат мне понятен. А вот вы, Виктор Михайлович, кое–чего не понимаете.

– Чего, например?

– Например того, что жизнь политика это не жизнь цеховика или авторитета или даже простого коммерсанта. Это совсем другая жизнь, для которой требуется соответствующая незапятнанная репутация.

– Чепуха! У наших депутатов такая репутация, что авторитет с зоны не позавидует.

– Так они уже действующие, вот в чем разница! Это им теперь все можно, потому что на них распространяется депутатская неприкосновенность. А начинающему политику надо быть очень осторожным, его репутацию может погубить что угодно. Здесь не нужны документы, здесь достаточно слуха, сомнения, донесенного до нужного уха. А я ведь, милый, представляю, к кому ты можешь обратиться за поддержкой. Тебе ведь нужна поддержка?

– Ты блефуешь. Причем в слепую, потому что моих карт не знаешь. И ты думаешь, что я буду за это платить?

– Думаю, да. Я же прошу немного, от тебя не убудет. Если хочешь, можешь считать это первым взносом в твою избирательную кампанию. «Крепкий фундамент – надежная жизнь!» Отличный слоган, дарю. У тебя же есть, кажется, бетонный завод? – Наталья улыбнулась, отхлебнула вина и приступила к устрицам.

– Мне пора, – Виктор Михайлович встал из–за стола.

– Подумай над моим предложением, Виктор, я тебя не тороплю… Да, милый, не забудь заплатить за устрицы.

2.

– …У нас есть двух–, трех– и четырехстрочные модели, главное отличие между ними – объем передаваемых сообщений. Кроме того, есть разница в объеме памяти. Все модели снабжены часами, будильником и набором различных звуковых сигналов. Есть еще новые модели, где можно подобрать мелодию по собственному выбору, а также модели…

Продавщица была слишком любезна и несла всю эту чушь без остановки, так, что Стас не успевал вставить ни слова. В общем-то, ему было все равно какой пейджер покупать, а будильники и мелодии тем более никакого значения не имели. Единственный параметр это соответствующая память. Соответствующая – значит не меньше, чем у прибора Сергея. Хотя очень сомнительно, чтобы ему стали передавать очень длинные сообщения. Это раньше, говорят, когда с оргтехникой плохо было, на пейджер даже тексты договоров пересылали, по две машинописных страницы. Вот диспетчерши-то потели!

Стас попытался представить эту картину, но перед глазами встала только одна знакомая диспетчерша – Юля. Истекающая потом и соком, розовая, гладкая, с полузакрытыми глазами и перекошенным в параксизме страсти ртом. Сама скользкая, как рыба, а все кричит: еще! еще! и дергается, словно в припадке. Когда разошлась, то оказалась очень даже заводной штучкой, а между ног у нее настоящая огненная топка. Вот уж точно: не знаешь, где найдешь, а где пропьешь. Снимал он Юлю по заданию, а удовольствие получил по полной программе. Такую девчонку и бросать жалко, чего бросать, когда она словно не Юля, а юла – ни минуты покоя. Золото, а не девочка. Да и по поводу работы долго уговаривать ее не пришлось. Сначала поморгала для виду глазами, а потом сама цену назвала. И хорошо, а то он совсем уже раскис, подумал даже Юльку в деле не использовать, а закрутить любовь без производственной темы. Но – нельзя, время поджимает.

Пан уже успел с утра позвонить и снова поторопить. Как будто Станислав сам не знает, что и как делать. Ну да ладно, у шефа сейчас проблем много, так что небольшой псих ему вполне позволителен, уж больно ставки теперь большие. Вот за что Стас его всегда уважал – так это за размах. Виктор Михайлович постоянно идет ва–банк, удваивает ставку. Казалось бы, сейчас, когда денег полно, бизнес хорошо стоит, проблем с другими бригадами нет – отдыхай, так нет, Пан новое дело затеял, в политику двинул. И как двинул, не в рядовые, а сразу в дамки метит. Крутой мужик, только две у него слабости: дочь–шалава, да такая же подруга Наташка. Дочь, понятно, дело святое, родная кровь, но Наталья… Ведь из–за нее вся эта чепуха началась, из–за нее Панич Серегу этого левого в дело сунул, из–за нее, значит, и сам Стас сейчас за этим горе террористом гоняется. Станислав сначала психовал, а потом смирился, слабости у всех есть. Вот та же Юлька чуть его слабостью не стала, а ведь еще вчера он этого от себя никак не ожидал. А кто б такое сказал – в морду бы получил. Видно у каждого мужика есть своя Наташка или там Юлька.

Грустная она, то есть Юлька, была, когда сегодня утром на свою службу уходила. Хорошо хоть у него ключ от одной хазы был, в гостинице кантоваться не пришлось. Стас ведь не знал, как в первый вечер дело пойдет, ведь могла и отказать. Такое редко, но бывает, тем более, когда совершенно не знаешь на кого нарвешься. Станислав, как мог, ее взбодрил, но силы уже не те были, оставили его силы еще ночью. Он ей потом номер мобильника дал, пообещал, что вечером увидятся, вроде повеселела. Надо ее эти дни рядом подержать, она одна у него ниточка.

– Есть несколько новых моделей, которые…

– Спасибо, я все понял, – Стас прервал, наконец, трепотню продавщицы. – Дайте мне любой четырехстрочный, лучше попроще.

– Хорошо, – сухо отозвалась продавщица, на старания которой клиент не обратил должного внимания. Похоже, гад, даже не слушал, а она-то полагала, что эта масленая полуулыбка относится к ней. Парень-то видный и одет модно. Значит, не ее кадр. – Пожалуйста.

Станислав сгреб коробочку в карман не глядя, чем еще раз задел чувствительную распространительницу пейджеров. Затем он отправился в ближайший филиал «Норд–Ком» (хорошо, что не забыл спросить у Юли, где он находится) и подключил приборчик к сети за 200 рублей в месяц. Дешево и сердито. В любимом кафе он еще столько же заплатил за турецкий кофе и стакан свежевыжатого апельсинового сока. Неторопливо попивая напитки по очереди (очень бодрит такая смесь и стимулирует), дождался звонка Юли.

– Алло, Стас?

– Здравствуй, солнышко. Как дела? На службу не опоздала?

– Все хорошо. Ты подключился? – голос у Юли был нервный.

– Абонент 16–75, можешь слать сообщения.

– Сегодня твоему знакомому еще не звонили.

– Ты и сама можешь что-нибудь написать, – Стасу ее голос не нравился. – Что-нибудь личное и приятное.

– Не люблю я эти телеграммы–молнии, лучше снова позвоню, ладно?

– Конечно, детка, буду ждать.

– Встретимся сегодня?

– Если дела не помешают, то я тебя встречу у офиса.

– Договорились, пока.

Юля отключилась, а Стас заехал в фирму и поменял джип на свой «Фольксваген». Затем отправился домой – принять душ и переодеться. Он полагал, что его визави в соответствии с профилем работы больше занят вечером и ночью, а утром и днем отсыпается после дел и кабаков. Но он ошибся, первое сообщение пришло как раз в тот момент, когда он залез под душ. Стас наскоро вытерся, подозревая Юльку–дуру, но оказалось, что сообщение не от нее: «Сергей, давай встретимся через час в кафе «Колибри», есть разговор. Валера.» Интересно, как адресат подтвердит встречу, снова через пейджер? Тоже любопытно бы знать, да он не подумал об этом с Юлькой условиться. Совсем соображать перестал. Ладно, это дело поправимое, теперь главное вовремя попасть в это «Колибри», где бы оно не находилось. Стас быстро собрался и отправился на встречу Сергея и его приятеля Валеры. Очень надеялся – делового приятеля. Пока он искал место встречи, на его пейджер, а, значит, и на пейджер Сереги пришло еще одно сообщение. Судя по всему, тот залегать на дно не собирался, а, напротив, вел весьма бурную деловую жизнь. Вот только Пана шантажировать он зря стал, не его уровня человек, и Станислав скоро ему это докажет лично, еще до срока предъявленного ультиматума.

3.

Ограбление нужно было устроить обязательно, Виктор Михайлович в этом уверен. Иначе никак было нельзя.

Об этом он думал, когда, покинув «Укроп», уселся в свою машину. Он действительно торопился на важную встречу, вернее сказать не торопился, а не хотел опаздывать. Солидный человек едет на доверительный разговор с другими солидными людьми, зачем создавать о себе плохое впечатление? Пан в будущем очень даже рассчитывал на это знакомство. Одно только место встречи – клуб «Уайтхауз» для человека знающего говорит о многом. Однако сразу отделаться от образа своей недавней собеседницы Виктор Михайлович не мог.

Это ограбление должно было стать лучшим выходом, как для него, так и для Натальи. Потому что она до сих пор не поняла, что он ее бережет. Для себя или нет, Панич точно не знал, но бережет. Точнее сказать оберегает. Вот если бы он поступил с нею как с другими… По сумме «заслуг» перед ним она уже давно могла бы стать клиенткой крематория. Для самых опасных знакомых Пан мог расстараться и оказать эту маленькую услугу без очереди. Так, чтобы осталась кучка пепла и больше никаких следов, никаких опознаний. С другой стороны, Виктор Михайлович давал себе отчет в том, что размеры наташиной опасности соответствуют величине его привязанности. Он сам не смог вовремя удержать Наташку на расстоянии, сам доверил ей секреты, которые любовнице знать не полагалось. И вела она себя не как любовница, а, скорее, как жена. И это он тоже позволил. Так чего удивляться, что Наташка так распустилась?

Эти соображения справедливости по отношению к бывшей даме сердца служили очень долго для Пана не причиной, а внутренним объяснением его бездействия. Мало ли людей, с которыми он был близок, закопали его пацаны? Какой-нибудь там Никита довольно долго был его приятелем и даже партнером. Никогда никакую справедливость он в расчет не брал, уважал силу и ценил выгоду. Потому до сих пор сам жив, и бригада цела, и бизнес процветает. А вот с Наташкой все было по–другому. Объяснение было, а мотива нет. «Может, это та самая любовь? – усмехался про себя Виктор Михайлович. – Значит любовь, это когда кого-нибудь не можешь пристрелить.» Факт остается фактом, испытывал он к Наташке какую-то непонятную слабость. Чем она брала? Чем отличалась от других? Мало ли броских молодых баб, которые умеют себя подать, которые в модельном агентстве научились ходить по улице, как по подиуму? Вроде добра этого пруд пруди, а вот Наташка запоминалась. Сразу, с первой встречи. Пожалуй, есть у нее одно отличительное качество: в отличие от многих других она умеет казаться не только соблазнительной, но и абсолютно недоступной. На мужиков с положением и толстым лопатником это производит впечатление. Вот и Пан, увидев ее случайно, загорелся. Потому что у нее был любящий муж вдвое его моложе, да вдвое богаче. По крайней мере, по первой информации.

Потом уже, всерьез взявшись за дело, Виктор Михайлович узнал, что дела Олега не так хороши. На чем он всю комбинацию с турагентством и построил. Наташа вблизи оказалась не такая уж неприступная, но совершенно головокружительная. Панич настолько расслабился, что позволил Олегу вывернуться из его хватки, да еще и деньги у него украсть. Виктор Михайлович поначалу даже Наталью подозревал в сговоре, как говориться, муж и жена – одна сатана. Но, поразмыслив, понял, что она потеряла больше, чем он, она теперь в его руках. Самое время было сдать завоеванный приз в музей, а он, напротив, стал ей больше доверять. А куда она денется? Никуда. Зато через некоторое время он сам не знал, куда от нее деваться. Уже даже Стас стал на шефа косо поглядывать, не понимая, чего тот так долго с наглой лярвой валандается?

Собравшись с духом, Виктор Михайлович Наталью послал подальше, но с выплатой небольшого содержания. Эта досадная оплошность случилась не по его вине, тут Пану обвинить себя не в чем, а по его беде – у Наташки–лярвы оказались кое–какие документики, да не в копиях, а в первых экземплярах. Шантаж этот случился так неожиданно, что Виктор Михайлович даже немного растерялся. Правильно он с Натальей расстался, да поздно. Можно сказать, что он повторил ошибку Олега, только у него вышло еще хуже, чем у предшественника. Пан ведь знал, что предавшей однажды, сделать это во второй раз гораздо легче, и все же Наташке доверял.

Знала Наташка далеко не все, но вполне достаточно, чтобы разрушить его политические планы. И о них она знала, поэтому так уверенно сегодня с ним говорила. Вот только знать одно, а доказать – это другое. Документов-то у нее больше нет, вот что теперь важно! Панич отдавал ей должное, так блефовать и идти ва–банк потеряв все козыри, может только очень смелый человек. Или глупый. Но это не про Наташку. Она не все знает, но своим женским нюхом очень точно представляет границы, в которых можно играть и делает это отчаянно красиво. На что она рассчитывает? Даже если на минуту всерьез задуматься над ее угрозами: что Наташка может? Кто она такая? Никто, вечная мужнина жена. Олег ее, конечно, с кем-то знакомил, но какие такие связи она могла завязать, чтобы теперь угрожать? Знает нескольких бизнесменов, пятерку журналистов, тройку чиновников, пару политиков средней руки. Отнесутся они серьезно к ее россказням? Даже если кто-то и клюнет, Пан ему быстро глотку заткнет: деньгами или кулаками. В той сфере, куда он метит, в политике, у Виктора Михайловича ни врагов, ни конкурентов нет. Пока, во всяком случае. Значит, и бояться ему некого.

И Сергея он тоже не боится. Но история с ним скверная вышла, Пан и документы не получил, и на новый шантаж нарвался. Но Серега этот, шпана наглючая, зря поперек его дороги встал. Если он на дороге гвоздь, то Панич – это танк, каток, который его в асфальт закатает. Это только в кино герой одиночка, мелкая одинокая сошка целую наркомафию побеждает. А Серега и не герой вовсе, так, выскочка с манией величия. Из тех, что не хотят получать, что заслужил, а норовят сразу из пешек в ферзи. А в жизник, как и в шахматах, так нельзя, прежде думать надо, как живым до края доски доползти, не свалиться…

Хватит о пустом, водитель притормозил, и Виктор Михайлович увидел, что машина остановилась у подъезда клуба. Глянул на часы – без пяти минут, вовремя. Охранник с переднего сидения распахнул дверцу и Панич шагнул на тротуар, а швейцар отвесил поклон. Теперь или пан, или пропал, но Виктор Михайлович не волновался, он же знает, что он – Пан.

* * *

Михаил Сергеевич принимал его в комнате, обшитой дубовыми панелями, обставленной массивными кожаными креслами и диваном с полкой – советский стиль. Хоть и был он полным тезкой Горбачева, но сам в те времена поруководить не успел, слишком молод. Откуда ностальгия? Впрочем, с панелями или нет, но у нынешнего Михаила Сергеевича свой кабинет в Кремле имеется. Не самый большой, но вполне солидный. Предложенный кофе и светская часть разговора много времени не заняли, азиатский протокол тут явно уступал западной деловитости.

– Мы знакомы недавно, Виктор Михайлович, но ваши успехи в бизнесе говорят сами за себя. Я ценю вас как практичного, трезвого, волевого человека. Это не комплимент, а лишь констатация качеств, без которых вы бы не смогли добиться нынешнего… благополучия.

– Все равно благодарю, Михаил Сергеевич.

– Но оценить ваши успехи может далеко не каждый. Деньги любят тишину, возразите вы. Конечно, это так, но для политики тишина – это первый симптом летального исхода. Давно состоявшиеся политики, вы знаете, тратят массу времени и сил, чтобы создать информационный повод и напомнить о себе. Разве им нечем больше заняться?.. Я напоминаю об этом, чтобы вы поняли: политика это поле, где важен образ, имидж человека. Вас, Виктор Михайлович, знают в деловых кругах, а это слишком узкая известность. Бизнесмены – не электорат, им на выборы ходить некогда. Это недостаточный плацдарм для начала политической карьеры, а если с военной терминологии перейти на спортивную (мы мирные люди! – тонко улыбнулся Михаил Сергеевич, представитель военного лобби), то начинающему политику нужен трамплин.

– Но до выборов еще полтора года, – возразил Панич, – мне кажется, это вполне достаточный срок, чтобы раскрутиться.

Михаил Сергеевич поморщился.

– Вы говорите: «мне кажется». Но вы не специалист, у вас нет ни малейшего опыта в области политики, я прав?

– Да.

– Более того, насколько я осведомлен, ваша прежняя деловая жизнь протекала, скажем так, в тени, следовательно, вы больше привыкли к конспирации, чем к публичным выступлениям. Вы, как раньше писалось в характеристиках, «не участвовали в общественной жизни». Вы думаете, это зря писалось? Те люди дураками были?

– Нет, Михаил Сергеич, не думаю, но ведь имея определенные ресурсы…

– Виктор Михайлович, не обижайтесь, но мы говорим на разных языках. Вы читали журнал «Форбс»? Там в списке самых богатых людей планеты полно русских. Их ресурсы побольше ваших, верно? Так вот, не все миллиардеры могут стать депутатами Государственной думы. Или могут, но для этого им придется стать миллионерами. Вопрос рентабельности, понимаете?.. Вы ведь, Виктор Михайлович, ищете у меня и моих друзей поддержки, а это тоже ресурсы, а говоря проще, деньги. Значит, вам их пока не хватает. А мы должны четко представлять: куда тратим свои ресурсы и на какие дивиденты можем рассчитывать в будущем. Речь все о той же рентабельности. Пока она у вас крайне низкая. Поэтому или становитесь миллиардером (чего я вам от души желаю), или создайте себе положительный общественный имидж. На это у вас уйдет не полтора года, а все три, но для политика – это не срок. Уверен, что через три года наше сотрудничество может стать взаимовыгодным и взаимополезным. Благодарю вас, Виктор Михайлович, что стоически вытерпели мою болтовню, – до невозможности доброжелательно улыбнулся Михаил Сергеевич, – моя излишняя многословность только от того, что лично мне вы очень симпатичны, я бы и дольше с вами общался, но, к сожалению, совершенно не имею свободного времени. До свидания, Виктор Михайлович.

4.

Стас из–за пробок добрался к «Колибри» всего за пять минут до встречи. Вполне вероятно, что Сергей с Валерой его опередили и находятся уже внутри. Снаружи сидеть безопасней, но так легко упустить этих гадов. Стас видел Сергея издали и мельком, поэтому если через полчаса из кафе выйдет пара коренастых блондинов, то он не будет точно знать, за кем ему ехать. Виктор Михайлович в свое время их не знакомил, сам Сергея инструктировал, сейчас это скорее плюс. Не менее дальновидно с его стороны было показать Стасу налетчика – на всякий случай. Если бы шеф еще собрал информацию об этой бригаде… Да некогда ему было, торопился, нервничал, а любое серьезное дело требует основательности. В строительстве есть такая штука – нулевой цикл. Прежде чем что-то строить, надо подготовиться, разведочку произвести…

Кажется, Сергей никак Стаса видеть не мог, а значит, своим появлением в кафе он его не вспугнет. Стас покинул «Фольксваген» и направился на противоположную сторону. Одновременно с ним к дверям «Колибри» подкатила красная полуспортивная машина.

– Алло, фрайерок, тебе красный свет не по глазам? – из кабины высунулся бритый парень с золотой фиксой в оскаленном рту. – Или белый надоел, а?

Стас подавил желание ответить и вошел в кафе. Он вразвалку прошагал через зал и занял столик в одном из дальних углов. Посетителей было немного, сложением и возрастом на Серегу походили трое… нет, пожалуй, двое, третий претендент староват, лет 40, а его клиент молодой и прыткий. Стас постарался разместиться так, чтобы оба подозреваемых были в поле зрения. Один сидел в противоположном углу, у окна, а второй прямо в центре.

– Добрый день, что будете заказывать? – шустрая официантка уже подавала ему меню.

Уж что-что, а читать ему совершенно некогда. Поэтому Стас сказал наверняка:

– Салат из свежих овощей, бутерброд с икрой и кофе.

– Икра у нас только красная.

Стас кивнул, ага, красная, красная… очень красная. В зал, распахнув до отказа дверь, ввалился водила с золотой фиксой. Оглядел зал и направил стопы в середину.

– Здорово, Серега!

Затылок одного из подозреваемых зло дернулся.

– Чего орешь? Садись.

– Ну, извини.

Значит блатной водила, чуть не затеявший с ним драку, это Валера. Стас глянул на часы – минута в минуту. Если ко второму подозреваемому никто в ближайшие 15 минут не подсядет, можно считать, что пару наташкиных грабителей он отыскал. Такой, как Валера, для другой работы вряд ли пригоден, скорее – для другой статьи.

К сожалению, в дальнейшим подельники говорили значительно тише, так что Стас допил свой кофе без всякого удовольствия. Он хорошо рассмотрел физиономию и манеры Валеры – знакомый типаж, от такого за три минуты досыта наглядишься, а за пятнадцать… Стас снова глянул на часы и отметил, что чувство времени его не подвело, прошло ровно четверть часа. Поскольку крепыш в углу сидел по–прежнему в одиночестве, то Стас счел свою миссию оконченной. Он расплатился и прошел мимо клиентов, отвернувшись. Они на него внимания не обратили, потому что разговор вели интересный. Жаль, что у Станислава нет такого крохотного микрофончика, а в машине – такого коротковолнового приемничка… Кстати, о машине, вспомнил Стас. Он внимательно оглядел побитую красную «Мицубиси» и запомнил номер. Стас вернулся в «Фольскваген» и достал мобильник.

– Алло, Антон? Привет, это Стас… ага… Ты мне машину пробей по своей системе, хорошо?.. «Мицубиси», красная, номер АТ 364 АС, спасибо.

Через десять минут Стас знал Валерину фамилию, адрес и телефон, потому что лучшее справочное нашего времени – это ГИБДД. А еще через десять минут вышел Сергей. Стас пристально рассмотрел противника и отметил топорщийся левый бок куртки. Что там у него? Стас записал номер и его машины – черной «Ауди», затем поехал за ним следом. Сергей довольно долго ехал вокруг центра города, но оторваться не пытался. Стасу показалось, что он не хвост проверяет, а просто не торопится, чтобы что-то обдумать. Остановился он только раз, купил в киоске сигарет, а затем припарковался у офиса какой-то конторы и нырнул внутрь. Подождав с полчаса, Стас вышел из машины и прочел надпись на металлической дощечке: «Некоммерческое партнерство «Помощник». Никогда о таком не слышал. Ну, и чья это крыша?

* * *

Вот суки, суки, суки! – твердил всю дорогу Пан. Надо же, его кинули! В первозданном смысле слова – кинули. Он только-только начал осуществлять новые планы, познакомился с кучей людей, с Михал Сергеичем этим, друзьями его, суками. А получилось, что он к ним в компаньоны набивался, а они его послали. Еще миллиардеров каких-то из журнала приплел… Он, Пан, что, последний человек? Да его уже полМосквы знает! И денег, и силенок у него побольше многих. И до Михал Сергеича, несмотря на бронированный мерс добраться может. Имиджа ему, видишь ли, не хватает! На кого, интересно, они тогда ставку делать собираются? Кто его соперник? Может, в это кресло кто из правительства метит или еще один боевой генерал не у дел? Тогда понятно, чего они его футболят. Но ведь планы и скорректировать можно, например, другой округ подыскать… Нет, что-то тут не так.

Виктор Михайлович добрался до своего кабинета и плюхнулся в любимое кресло.

Что он там про темное прошлое намекал? Пусть покажет, у кого оно светлое. Или всплыло что-то серьезное? Тогда бы из ментуры стуканули, не ФСБ же его делами заниматься будет. Да и всплывать-то нечему, так мелочи все, нечего ему инкриминировать.

Чтобы успокоиться, Виктор Михайлович достал из шкатулки любимую гавайскую сигару и закурил. Есть такой метод лечения – запахами, так вот он, можно сказать, занимался самолечением, аромат сигары его всегда успокаивал в последний год. Точно, это же Наташка его курить сигары научила. Они идут к твоему имиджу дельца, говорила, тебе бы еще шляпу с полями и галстук–шнурок – вылитый техасец! Опять имидж! Смеялась, зараза…

А ведь и она толковала что-то про образ, про хрупкую репутацию политика, про то, что слухи для кого надо распространить может. Неужели она знакома с Михаилом Сергеевичем? Последить за ней, что ли?

Сегодня сигара как-то не радовала, может потому, что напоминала о Наталье, и не было в этих воспоминаниях ничего ностальгического, а одни только раздражение и злость. Пан затушил окурок и снял телефонную трубку.

– Привет, Стас. Как успехи?

– Вышел на Сергея, пасу. Пытался его через наших ментов по номеру машины пробить, а они говорят, что владельцу его «Ауди» 65 лет, и что зовут его Николай Фархадович Тархов. Такая лажа. Может, компьютер барахлит, обещали попробовать еще раз.

– Или Сергей по доверенности ездит. Он парень осторожный, хоть и дурак. А ты – молодец. Что по Ларисе?

– Пока ничего. Объехал несколько мест, по которым она любила таскаться, никаких следов. Заходила, говорят, неделю или две назад и все. Есть одна слабая зацепка, но шансов мало.

– Стас, напрягись, ты же знаешь, за мной не заржавеет. Доведешь дела, хоть на полгода на Канары отваливай за мой счет, а сейчас посуетись.

– Хорошо, шеф, пока.

Шестерок полно, а надежных людей мало. А чтоб еще с головой – вообще по пальцам пересчитать. И получается, что в серьезном деле он только Стасу может доверять. Налицо провал кадровой работы. Надо об этом подумать на досуге.

Чтобы отвлечься, Виктор Михайлович включил телевизор. На трех каналах стреляли, на двух угадывали миллион, остальных или попса, или треп. Треп поспокойней, решил Пан и остановился на благообразном мужичке в очках и бородке, наверняка кандидате каких-нибудь наук, у таких один диагноз – «ботаник детства».

–…наше тяжелое время. Жизнь полна волнений, переживаний, стрессов. И это лишь один из факторов который ведет к чрезмерному неконтролируемому, прежде всего самим человеком, потреблению алкоголя. Я бы сказал, спонтанному употреблению. Подобная ситуация, возникшая неожиданно, ведет иногда к тяжелым последствиям. Количество дорожно–транспортных происшествий растет, все больше людей получают травмы и гибнут на городских улицах только из–за того, что они сели за руль в состоянии алкогольного опьянения. Это не всегда пьяницы или алкоголики, а просто потерявшие на какой-то момент контроль над собой вполне достойные члены общества. Более того, часто страдают и невинные люди, случайно оказавшиеся на пути пьяного водителя. В то время, когда население России стремительно сокращается, эту проблему нельзя назвать мелкой или несущественной. Людям оступившимся, людям, попавшим в сложную жизненную ситуацию, приходит на помощь Некоммерческое партнерство «Помощник». Сегодня у нас в гостях его директор Артем Белоцкий.

–Здравствуйте, Артем Борисович, – камера взяла средний план, и рядом с ботаником возник шатен лет тридцати с лицом, сошедшим с рекламного плаката.

– Здравствуйте, друзья, – проникновенно сказал рекламный мужик, уверенно глядя в камеру. – Я говорю так, ибо это кредо – считать всех своими друзьями. А, учитывая некоторые национальные особенности, – лукаво улыбнулся он, – мы считаем всех друзей нашими потенциальными клиентами.

–Артем Борисович, как возникла у вас идея создать «Помощник»?

–Это печальная история. Она возникла в узком кругу друзей, когда мы, так уж вышло, потеряли близкого нам человека. Мой старинный товарищ в состоянии алкогольного опьянения не смог проехать по прямой дороге и из–за этого пострадал, причем в день своего рождения. Я и раньше знал о жуткой статистики ДТП, но когда горе коснулось лично, мы впервые задумались о том, что это происшествие можно было предотвратить. И в это же время я увидел сюжет о том, что в Штатах есть организации, помогающие пьяным водителям. Если вы выпили и боитесь садиться за руль, то стоит вам набрать известный телефон, как к вам в течение получаса подъедет молодой человек и на вашей машине отвезет вас домой. Совершенно бесплатно. В этой организации работают исключительно добровольцы, которые жертвуют своим свободным временем ради безопасности на улицах. Идея мне понравилась, мы нашел эту организацию и вот теперь мы партнеры. Некоммерческие, конечно, – снова тонко улыбнулся Белоцкий.

– Как давно существует ваша организация?

– Больше года. Вначале нас было всего четверо, мы сами отвечали на звонки и сами развозили клиентов, людей не хватало, теперь наше партнерство выросло, нашлись новые добровольцы. Так что теперь мы имеем возможность реагировать на каждый звонок и помогать всем нуждающимся. Приятно сознавать, что наша работа спасает жизни и здоровье людей, это самая большая награда…

– Ну и херня! – до сих пор Виктор Михайлович сдерживался, но больше переносить этот бред он не мог. – Кто поверит, что этот бугай в костюме за штуку баксов занимается тем, что развозит пьяниц по домам! Неужели ему больше нечем заняться? Добровольцев он нашел! Да эти телевизионщики хоть бы проверили, есть ли эта контора вообще в природе. На что они эфир тратят?

Панич в сердцах выключил телевизор. Все с ума посходили. Одни на имидже поехали, другие на добровольных помощниках рюмочных. Где здравый смысл?.. Или… Или весь мир свихнулся, или, действительно, Пан чего-то не понимает? Эфир стоит дорого, и трепаться полчаса про какую-то благотворительную контору… Значит, есть какой-то смысл? А сам этот щеголь–благотворитель, что он прячет за красивой вывеской? Совместное предприятие с американцами? Он же не придурок, он знает, что делает. И, заодно, торчит на федеральном канале в ореоле чуть ли не героя… И Наташка, и Михаил Сергеевич толкуют ему про имидж, выходит ему тоже нужно садиться перед камерой и нести красиво упакованную чушь? Надо только придумать, чему будет посвящено его некоммерческое партнерство. Старушек через улицу переводить или кормить беспризорных котов «Вискасом»?

Глава 7

Глава 7

1.

Первыми из гостей пришли самые пунктуальные: Дима и Ира. Он – потому что считал себя западным человеком (там пунктуальность в чести), а она – потому что имела серьезные виды на своего спутника, не оправдавшиеся впоследствии.

– Ребята, наконец-то! – Катя вроде бы обрадовалась, но лицо у нее было испуганное, а глаза красные.

– Ну, где новорожденный? – громко спросил Колесников, – чего сам гостей не встречает?

Катя расплакалась и уткнулась в ирино плечо.

– Ну что случилось, что, опять поругались? – Ира погладила подружку по голове, – и ладно, перемелется – мука будет, как поссорились, так и помиритесь, с кем не бывает!.. Опять приревновал, что ли?

Катя отрицательно помотала головой.

– Н–нет, не поругались, не успели, Сережа пропал… – и Екатерина заревела с новой силой.

– Как, то есть, пропал? – не понял Дима.

– Неужели завел кого-то на стороне? – всплеснула руками Ирка. – А ведь вам в институте весь курс завидовал, такая пара красивая была… Ну, Серега, отольются тебе катькины слезы! – пригрозила она небесам, словно подозревала соседку сверху.

– Да нет, – вымолвила между судорожными вздохами Катя, – не в этом дело. Просто я его жду–жду, жду–жду – нет и все, а уже скоро гости должны собираться. Потом, правда, позвонил с работы, сказал, что выезжает. А сам, я по голосу всегда чувствую, уже навеселе. Я не сдержалась, говорю, что же ты, дескать, Сережа делаешь, скоро же твои друзья придут. Он и трубку бросил, знаете же, слова поперек не терпит. Было это в предпоследний раз.

– Что – было? – опять переспросил Дима. А Ирка знай гладила безутешную жену и кивала, словно все понимала. – Что – в предпоследний раз?

– Звонок это был предпоследний, – пояснила Катя, – а последний…ой, не могу!

– Соберись, Катя, пойдем в комнату, вот так… и объясни, наконец, что случилось, – Колесников увел дам из коридора в гостиную, – иначе как мы вам с Серегой поможем?

– Недавно он снова позвонил, уже совсем, похоже, на кочерге и сказал так: «Передай адвокату, чтобы пива с собой прихватил!» и все, связь оборвалась… Я туда позвонила, сюда позвонила, а его нигде не–е–ет!.. – закончив рассказ, Катя стала плакать дальше.

– Что будем делать? – спросила Ира.

– Не знаю, – пожал плечами Дмитрий. – У Сергея что, есть свой адвокат?

– Вроде нет… Катя, у Тищенко есть адвокат? – переадресовала вопрос Ирина.

– Не–е–ет, откуда? – прорыдала безутешная жена.

– Ты в милицию звонила?

– Да.

– А в больницы?

– Звонила.

– А в…ну до этого, надеюсь не дойдет, – Дмитрий барабанил пальцами по подлокотнику. – Вечно он какой-нибудь фокус выкинет, даже в собственный день рождения.

– Давай подождем Артема, а потом уже будем что-то предпринимать, – предложила Ира.

– Хорошо, – согласился Дима, – кстати, Катя, ты ему звонила?

Хозяйка ответить не успела, раздался звонок в дверь, и она в тщетной надежде метнулась в коридор.

– Привет! – раздался бодрый голос Белоцкого, – подать сюда уши юбиляра!

Катино рыдание почти заглушило его последние слова. Через минуту Артем вошел в гостиную с плачущей Екатериной на шее. Белоцкий усадил ее в кресло, расцепил ее руки и обратился к друзьям:

– Хоть вы объясните мне, что происходит?

– Да мы и сами ничего не поняли, – скорчил гримасу Дима, но добросовестно рассказал про звонки Сергея – предпоследний и последний.

– Чего паниковать, может, он просто задерживается? – предположил Артем.

– Катя очень расстроилась, – со вздохом сказала Ира, – женское сердце чует, – ее глаза тоже подозрительно заблестели.

– Ну, все, плач Ярославны дуэтом, – сказал Белоцкий, – пойдем, потолкуем. – Они с Дмитрием вышли на кухню, закурили. После паузы в две затяжки Артем спросил, – Серега сегодня на работе отмечался? Как его рабочий телефон?

Дима набрал номер, а Артем взял трубку.

– Алло! Здравствуйте, с кем я говорю?.. Аллочка, это приятель Сергея Тищенко, скажите, он давно уехал со службы?.. А вы не можете припомнить, много ли Сергей выпил?.. В половину меньше чем вы сейчас… Спасибо… – Белоцкий положил трубку и затянулся. – Насколько я понял, «в половину Аллочки», это значит, что язык еще не заплетается, но с координацией уже плохо. Забыть о нас он вряд ли мог, значит, он или в «травме», или в милиции. Судя по слову «адвокат», скорее, в последней. Или в отделении, или в вытрезвителе.

– Катя уже звонила и не нашла.

– Проверим, тащи справочник.

Друзья сели на телефон и, сменяя друг друга, прозвонили все отделения милиции и больницы, расположенные между работой и домом пропавшего приятеля.

– А если… если в морг..? – шепотом предложил Дима. – Ехал пьяный на машине ну и в столб или на встречную полосу… Знаешь, как это бывает!

– Не знаю, в морг еще не попадал, – отшутился Белоцкий, листая справочник.

– Я серьезно.

– И я серьезно. Раз Серега про адвоката приплел, значит, это было уже после предполагаемого ДТП. Так что морги нас подождут… Мне кажется, тут чего-то не хватает, – Артем по–прежнему терзал телефонный справочник.

– Чего? – не понял Колесников.

– Да есть одна шальная мысль… ВАИ…

– Военная автоинспекция? Какое отношение она имеет к Сереге?

– Ну, тоже на улице стоит…

– Дай сюда, – Дмитрий забрал справочник, – систематика не твоя стихия… Вот, набирай.

– Алло, дежурный? – спросил Артем начальственным баритоном. – Тищенко у вас?.. Как кто звонит? Полковник Рокоссовский, не узнал, что ли! Теперь узнал? Молодец. Так что насчет Сергея Тищенко?.. Ага, капитан Тищенко задержан до выяснения… Когда все выясните – доложите… Как кому? Полковнику Рокоссовскому. – Белоцкий положил трубку. – Вот, балбес!

– Дежурный? – облегченно рассмеялся Колесников.

– Серега. Надо же умудриться к воякам залететь, да еще сказать, что он капитан!.. Ладно, пойдем Катьку обрадуем.

Друзья вернулись в гостиную, где соломенная вдова уже проплакала подруге все плечо.

– Коньяк есть?

– А? Что? – встрепенулась Екатерина.

– Коньяк есть? – переспросил Артем.

– Зачем?

– Сергей нашелся.

– Слава Богу! Мальчики! Спасибо! Не знаю, как благодарить! Сейчас открою! – заметалась по комнате Катя.

– Открывать не надо, нам с собой, – пояснил Дима. – Хорошо бы еще сервелат и…

– Водки, – добавил Белоцкий, – водка никогда лишней не бывает, тем более в милитаризованной среде. И паспорт Серегин дай.

Катя выдала все требуемое и смотрела на друзей, как на героев.

– А где Сергей? Где?

– Вот вернемся, тогда сам расскажет.

…Дежурный майор гарнизонной гауптвахты оказался не в меру усат и суров.

– Судьбу капитана Тищенко будет решать военный трибунал!

Артем выставил коньяк.

– Понимаете, произошла ошибка, дело в том, что Сергей Тищенко не капитан и вообще не военнослужащий.

– А кто еще? – искренне удивился майор.

– Не стану вас интриговать, он – гражданский, вот его паспорт.

– Тогда другое дело, сейчас позвоню в милицию…

– Нет, нет, постойте. Все случилось, потому что сегодня Сергею исполнилось тридцать лет, первый юбилей так сказать…

– Опыта никакого, – вставил Дима.

– Ну, вот он и набедокурил, – Белоцкий выложил палку сервелата. – Он ведь никого не задавил, не переехал, просто нарушил правила движения...

– Парню тридцатник, дома гости собрались, жена плачет, войдите в положение!

– Я это, – майор косо посмотрел на коньяк, – не могу.

– А это? – Дмитрий достал литровую бутылку водки.

– Это могу, но…

– Тридцать лет!

– Первый юбилей!

– Жена!

– Гости!

– Ладно, раз так… Но чтоб больше капитана из себя не изображал, а то будем судить, как самозванца.

– Большое спасибо, товарищ майор. А сам-то он где?

– Дрыхнет. По коридору, вторая камера справа… Да, коньяк заберите, я его не употребляю.

– Тогда отдайте полковнику.

– Какому?

– Рокоссовскому, конечно!

Еще через полчаса Тищенко, успевший проспаться на гауптвахте, рассказывал гостям и жене все, что сумела сохранить его память о военной кампании:

– Еду я, еду домой и вдруг захотелось мне авокадо попробовать. Да так сильно, что не утерпеть. Юбилей, думаю, имею право. Подъехал к какому-то мужику, где, спрашиваю, ближайший фруктовый бутик? Чтоб со всеми прибамбасами. Мужик говорит, что, дескать, не здешний, но знает один магазин, ехать до него надо все время прямо и прямо. А я-то кривой. «Ну, – отвечаю, – тогда мне не доехать!» И, как назло, только я тронулся, машину повело влево, я руль вправо, а тут обочина, тогда я снова влево. А мужик-то, я его толком не рассмотрел, военным гаишником оказался, он в свой «бобик» прыг, мигалку включил и за мной. Догнал, к обочине прижал, документы требует и дыхнуть. Ну, я и дыхнул, как заору: почему, дескать, старших по званию останавливаешь?! Мужик-то старшим лейтенантом оказался, а я, значит, стал капитаном.

– На обратном пути ты легко мог стать майором, – заметил Артем, – потому что опять пытался сесть за руль.

– Еще авокадо хочешь?

– Ужасная история, – сказала Катя, – ты ведь мог попасть в аварию. Мог кого-нибудь сбить или сам разбиться!

– Жаль, что не было рядом никого трезвого, кто мог бы помочь тебе доехать! – воскликнула Ира. – Вот бы была такая услуга: вызвал запасного водителя и пей.

– В Америке, между прочим, есть такая организация, которая развозит пьяниц из баров по домам, – заметил Колесников.

– Интересно, сколько это стоит? – спросил Артем.

– У американцев это совершенно бесплатно, там работают добровольцы.

– Тогда у нас такая служба появится не скоро, – сказала Ира.

– Как знать, – хитро улыбнулся Белоцкий, – умный человек из всего может извлечь пользу.

– Какая польза от пьяницы? – удивилась Катя.

– Но, но, я бы попросил! – возмутился Сергей.

– Его можно использовать вместо репиллента, комаров отгонять.

– Пьяницы они или храпят, или много болтают, фу, – сказала Ира.

– К счастью, наоборот, сначала много болтают, а уже потом храпят, – заметил Артем.

– К чьему счастью? – не понял Дима.

– Может, и к нашему, – отозвался Белоцкий, – это еще обмозговать надо, а сейчас пойдемте танцевать, ведь для этого не надо двигаться только прямо, да? – подмигнул он Сергею.

– Так точно, товарищ полковник Рокоссовский! – отозвался юбиляр и закрутил свою жену.

Колесников пошел танцевать с Ирой, а Артем задумался о том, как назвать новую фирму «Доброхот» или «Помощник»? Что польза от нее будет и не малая, он уже не сомневался.

2.

С утра на нее впервые в жизни напал хозяйственный зуд. Санька ушел на работу, а Лариса отыскала в квартире пылесос, и не только пропылесосила весь пол, но еще и фильтр в аппарате сменила сама. Протерла пыль, помыла оставшуюся от завтрака и вчерашнего ужина посуду. Потом села перекурить и с необычным для себя вниманием заметила, что шторы на окне давно не стираны. Вот только когда она докурила сигарету, настроение было уже не то. Скисло настроение, как молоко на летнем подоконнике. Сломалось.

Сначала Лариса гнала от себя это ощущение, а потом сдалась. Она знала, что за угнетенностью и тревогой наступит ломка, а ее терпеть она точно не сможет. Уже пробовала. Сказала Сане, что у нее дела и переселилась к подруге на два дня. Первый день она пережила, ночь была похожа на пытку, а утро второго дня ушло на поиск дозы. Потом Лариса вернулась к Сане. До сих пор она не пыталась бросить наркоту, но после знакомства с Саней… В общем, это как с генеральной уборкой: объяснить нельзя, а сделать вдруг хочется.

С Саней было хорошо, надежно, спокойно. Именно такой парень ей никогда раньше не встречался, и, кроме того, он не употреблял наркотики. И даже не понимал, почему она вдруг делается раздражительной или безразличной. Вернее, подозревал, но Ларисе неожиданно легко было убедить его, что иногда, когда плохое настроение, она курит травку. Санька сразу поверил. Его доверчивость к ней была безгранична, и это ее сразу обезоружило, с первого дня. Она не стеснялась, уходя, прихватить у случайного знакомого несколько купюр из бумажника, а тут для нее оставили открытой дверь. И она не убежала. Когда клетка не заперта, то и улетать, оказывается, не хочется, а хочется привести ее в порядок.

Лариса переоделась в джинсы и ветровку, взяла из заначки деньги и отправилась к Олегу. Олег – он сволочь, когда денег нет, издевается или трахнуть пытается, но зато товар у него качественный и живет он недалеко от Санькиного дома.

Санька должен забежать днем, но это была не единственная причина, почему Лариса взяла такси. Вторая причина ей совсем не нравилась, но она торопилась бы в любом случае, даже если ее друг работал две смены подряд.

В подъезде Олега было почти темно, но дорогу до его дверей указывала цепочка из белых цилиндриков использованных шприцев. Некоторые нетерпеливые еще больше чем она, наркоши кололись сразу, не отходя от кассы. Но сегодня цилиндриков было что-то не видать, неужели жмот Олег уборщицу нанял?

На звонок долго никто не отвечал, но Лариса не сдавалась. Наконец, за дверью зашаркали шаги.

– Чего надо? – раздался глухой голос.

– Олег дома?

– Проваливай.

– Откройте, у меня деньги есть... Позовите Олега!

– Нету его, забрали…

– Кто? Зачем?

Глупость спросила, понятно – кто. Просто Лариса испугалась. Не за себя и уж подавно не за Олега, а за то, что она может не достать опиум. Придется ехать к Чижику. Он не то, что Олег, он добрый, иногда даже в долг дает, потому что сам на игле сидит и знает что такое ломка. Но по слабости характера он и товар мог сомнительный взять, Лара сама знала двух человек, которые загнулись от его зелья. Единственное, что можно сказать в оправдание Чижика, это то, что он и сам от своего «мазута» чуть не сыграл в ящик.

Лариска быстро вышла из подъезда и, не оглядываясь, убралась подальше. А чего оглядываться? Менты следить, чтобы новую точку выявить, не станут, они эти точки лучше нее знают. Разве что другие наркоманы пристать могут, деньги отобрать, чтобы у того же Чижика отовариться…

Странно все-таки вышло, что она, жившая, как птица перелетная, приземлилась у таксиста. Сказал бы кто неделю назад – не поверила бы, никогда с таксистами дольше, чем длится одна поездка, не общалась… Интересно, а что бы сказал ее папашка? Заорал бы наверное, ногами затопал, а то и по физии бы заехал, водилась за ним эта дурная привычка. Чем он до бизнеса своего занимался? Не мог же он всю жизнь бизнесом заниматься, как говорит, если бизнес всего десять лет как разрешили. Ментом что ли? Или прапорщиком? Кто еще привык руки распускать? Боксер? Школьный учитель? Нет, на учителя отец точно не тянул, это Лариска, окончившая физматшколу, установила точно. Он только деньги считал быстро и безошибочно, а задачку бы за седьмой класс не решил. Зато любил рассказывать о своем тяжелом детстве и, по недоступной для единственной дочери логике, хотел сделать ее детство не менее отвратительным. И сделал. Она терпеть не могла ни свою спецшколу, ни музыкальную, ни секцию фигурного катания, куда ей пришлось таскаться три раза в неделю в течение семи лет. А когда на катании и музыке в виду полной бесперспективности был поставлен жирный крест, отец собрался решить проблему занятости кардинально и выдать ее замуж за своего партнера. Партнер был молодой здоровенный то ли лысый, то ли бритый жлоб. Лариска его терпеть не могла и этого не скрывала. За что в тот день, когда жених пришел со здоровенным букетом, получила в последний раз по морде. Вечером она расковыряла стамеской ящик отцовского стола, взяла оттуда пачку баксов и сбежала из дома. С тех пор ее носило по кабакам, клубам, чужим хатам и постелям. Лариска была свободна, делала, что хотела, а бесилась только когда, случайные знакомые говорили ей, что она должна делать. Она никому ничего не должна. Более того, Лара усвоила, что и другие люди ей ничего не должны. Дают – бери, бьют – беги. Так она и жила до встречи с Санькой…

Чижик оказался на месте и даже при товаре.

– Хороший? – спросила Лариска.

– Ага, – широко улыбнулся Чижик, – я уже продегустировал. Вставляет как надо.

Лариска взяла с запасом. По дороге домой (домой, надо же! она так и подумала – домой) Лара зашла в аптеку и еле–еле переждала очередь из двух пенсионерок. Шприцев тоже взяла в расчете на несколько дней. Добежала до квартиры, заперла дверь, сняла курточку. Ее уже потряхивало. Лариса приготовила раствор, набрала в шприц и нащупала тонким жалом иглы вену на ноге. Там меньше заметно. Хорошо. Хорошо, что есть Саня и хорошо, что он на работе. Надо до его прихода спрятать порошок и выбросить шприц. Но это потом, сейчас… хорошо…

3.

Предположение о том, что вся Серегина бригада пользуется услугами станции «Норд–Ком» скоро подтвердилось. Стасу не составило труда с помощью Юли найти тех, с кем постоянно общался Сергей. Их было всего двое: Валера и Марат. Меньше народу – меньше шуму. Стас такую тактику одобрял. Если операции готовить как надо, то втроем вполне можно управиться, в конце концов, по квартирам лазить это ж не в банки вламываться. Теперь Станислав получал на свой пейджер сообщения всех троих фигурантов. Судя по частым встречам, коллеги разрабатывали схему нового налета или грабежа. Вот только на кого они прицелились, Стас выяснить не смог. По идее Сергей должен был выезжать на место и там уже определяться с планом, но Тищенко никуда своих братков не возил. Или это было сделано заранее, или Сергей провернул все сам в тот момент, когда Стас следил за двумя другими подельниками. Установить их, как и Сергея, через знакомых ментов было не сложно. Один из них, Валера, уже привлекался, на него была более подробная информация, об остальных двоих – анкетные данные. Присматриваться было некогда, главное Стас знал: паспортные данные, адреса, телефоны, состав семьи. Но для досье не хватало характеристики с места работы.

Наконец, настало время «Ч». Сергей вызвал помощников по пейджеру условленной фразой. Стас тоже прикатил к гаражу Рудакова и посмотрел на их сборы. На удивление Стаса, они не взяли никакого инструмента, значит, в этот раз их ждет не крепость вроде Наташкиной, а что-то попроще. Стас осторожно двинулся за подельниками. Те, не спеша, проехались по городу, потом остановились на Большой Никитской. Пешком добрались до Столового переулка, подошли к подъезду 12–этажного дома, Сергей набрал шифр замка и троица скрылась за дверью. Стас устроился поодаль на детской площадке и закурил. Интересно, в криминальных новостях опять будет сообщение? Или на этот раз без большого шума обойдется? Серега парень изобретательный, тут не поспоришь, но слишком любит театральные эффекты, не понимает, что его профессия требует тишины и незаметности. Как у шпионов.

Только Стас докурил, как уже пацаны вынырнули из подъезда. Не получилось? Но, судя по довольной морде Валеры, все нормально. Никаких сумок, один хилый пластиковый пакет. Конечно, капусты и ржавья и туда можно запихать не мало, но за пять минут… Если они взяли, что хотели, то Стас явно где-то промахнулся, не доглядел. Обязательно должны быть в бригаде еще люди, наводчики, шестерки для того чтоб местность срисовать, номер дверного замка подсмотреть. Времени было мало, да и следил Стас в основном за Тищенко, Марат и Валера вполне могли встречаться с кем-то, а свидания назначать уже не через пейджер. Осторожно следуя за ворами, Стас проводил их обратным маршрутом до гаража. Раз есть наводчики, значит, они должны получить свою долю. Не смотря на постоянные поторапливания Пана, Стас решил как можно лучше присмотреться к Тищенко и его подручным. Очень уж они не походили на обычных домушников, а права на ошибку он не имел, потому что второй попытки у него может и не быть.

Станислав не сразу понял, что общественная организация Некоммерческое партнерство «Помощник» и является крышей Сергея. Крышей в первозданном смысле, как легенда у разведчика. Сначала ему показалось, что тот оказался в партнерстве случайно по каким-то левым делам. Сергей много времени проводил в офисе этой конторы, значительно больше, чем нужно для создания видимости работы. Особенно теперь, когда на «Мерседесах» разъезжают сплошь безработные, но никто их доходами не интересуется. Поскольку Сергей Тищенко не разведчик, а домушник, то зачем он так конспирируется? Вот этого Стас понять никак не мог и злился. Ему бы время, да жучков в фирму подсадить, да справку подробную пробить через ментуру на генерального директора и его зама, может, тогда туман бы рассеялся. Очень Стасу стало интересно, и интерес его не пустой, лучше заранее представлять в какое дерьмо ты можешь влететь. Стас хорошо знал, какие бывают хитросплетения завязок и интересов в жизни. Вот Панич, например, с виду добропорядочный бизнесмен средней руки, просто миляга, а ты попробуй, наедь на него – мало не покажется. Есть люди и покруче его, и в его, Стаса, задачу входит, в том числе, и забота о том, чтобы с интересами таких людей не пересекаться. По крайней мере, вовремя дать задний ход и набить стрелку для мирного решения вопроса. Вот и теперь непонятка с этим «Помощником» очень его раздражала, и Стас решил идти напролом. Проводив Тищенко домой, он вернулся к конторе и вошел внутрь. За дверью оказался охранник, причем настоящий, а не из тех, что берутся с биржи труда. Парень в камуфляже сразу сделал стойку на незнакомое лицо.

– Здравствуйте, я представитель Издательского дома «Авангард» и хотел бы побеседовать с кем-нибудь из менеджеров вашей организации.

Парень кивнул и зашептал что-то в трубку внутреннего телефона. Стас не прислушивался, он разглядывал Некоммерческое партнерство изнутри. Очень неплохо, скромненько, но со вкусом: стекло, пластик и искусственная зелень подобраны как надо.

– Сейчас к вам выйдут, подождите, – охранник показал на стул.

Да, не простая конторка, решил Стас, охрана, «сейчас выйдут». Не похоже на общество по озеленению микрорайона или женсовет. Однако тут Стас чуть ошибся, последний вариант полностью не исключается, потому что вышла к нему очаровательная дама. Такая украсит собой любой женсовет, но чем тогда тут занимается Серега Тищенко?

– Здравствуйте, меня зовут Ирина Владимировна, я заместитель директора. Чем могу служить?

– Станислав Чирков, сотрудник Издательского дома «Авангард». Может быть, показать вам удостоверение? – Стас полез в карман, зная, что самого этого жеста вполне достаточно, обычно люди сразу говорят:

– Что вы, что вы, это ни к чему. Давайте поднимемся в мой кабинет и там спокойно побеседуем.

И правильно, потому что сляпать на лазерном принтере удостоверение какого-то несуществующего издательства может любой балбес. Как раз такое у Стаса и было. Но как установить подлинность того, чему аналогов в природе нет?

– Кофе, чай?

– Кофе, – кивнул Станислав, хотя не хотел ни того, ни другого. Просто с выпивкой разговор легче идет, даже если в ней нет градусов. – Спасибо.

– Итак, я вас внимательно слушаю, – сказала Ирина Владимировна с приятной улыбкой.

– Извините, что я пришел без предварительного звонка, отрываю вас от дела, но обещаю, что много времени не отниму, – сказал Стас, помешивая напиток.

Ирина Владимировна развела руками, показывая, что она в полном распоряжении гостя.

– Дело в том, что наше издательство готовит к изданию справочник по общественным организациям Москвы и приглашает вас принять участие в этом издании.

– Мы организация не богатая, поэтому давайте начнем с цены вопроса.

– Проект не коммерческий, – упокоил Стас Ирину Владимировну, – он реализуется при поддержке фонда Сороса, никаких взносов или условий в отношении НКО не предусматривается. Мы собираем об организациях сведения общего характера, которые потом будут опубликованы в справочнике вместе с контактными телефонами. Всем участникам вы обязательно вышлем один экземпляр по почте. Можно заказать и больше, но это уже за плату.

– Ну что же, думаю, что наш директор возражать не станет. Спрашивайте.

Название, дату создания организации и имя директора они проскочили сразу. А вот вид деятельности Стаса озадачил.

– Да, да, мы занимаемся тем, что развозим выпивших людей по домам на их же машинах, – повторно объяснила Ирина Владимировна.

– И это все?

– Да.

– А, простите, зачем?

Вот тут Стас нарвался на небольшую лекцию о влияние алкоголя на статистику ДТП. Горячая речь Ирины Владимировны убедила его в важности миссии взятой на себя «Помощником».

– И сколько стоит эта услуга? Или это зависит от километража?

– Вы меня не поняли, Станислав, мы, как и вы, с клиентов деньги не берем, у нас тоже есть свои американские партнеры. Это ведь их ноу–хау.

– Понятно, – кивнул Стас, допил кофе, распрощался и выпал на улицу в некоторой прострации.

Американцы, ладно, психи, им простительно, они и не такую фигню придумывали. А наши? Если идти от статистики, то надо организовывать службу по дегустации сивухи, вон сколько народу ею травится. Или скорую помощь по закрыванию форточек – ведь от сквозняков люди простывают. Что за работа: мчаться по звонку какого-то алкаша, чтобы доставить его домой? Впрочем, не любого алкаша. Это в Америке любой алкаш на машине разъезжает, а у нас-то нет. Не тут ли собака порылась? – как любил говорить покойный Никита. Приехал человек в ресторан, отвязался по полной программе, потом за ним приезжает молодой человек, грузит тело, хотя не тело, раз звонил… Наоборот, грузит пьяного, который напился от того, что не может свои проблемы решить. Что потом? А потом они с водилой всю дорогу болтают. Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Есть, поймал! Срослось! Вся эта контора – организованная структура наводчиков. Сергей приезжает, получает готовый материал, а это полдела в кармане.

Стас вернулся в машину, закурил и еще раз проверил всю цепочку рассуждений. Потом достал мобильник и набрал номер.

– Встреча завтра рядом с кафе «Колибри» в девять вечера. Я буду разговаривать с парнем. Держи его с помощью «огонька». Если он будет вести себя спокойно, сядет со мной в машину, то ничего не делай. Если дернется, то для тебя это сигнал к действию. Работа оплачивается при любом исходе по обычному тарифу.

– Вас будет двое? – спросил абонент.

– Если заметишь третьего, работай сначала по нему. Мне мой клиент очень дорог.

– Понял. Только объект не заслоняй.

Глава 8

Глава 8

1.

В этот раз Стас прибыл к месту действия – все тому же кафе «Колибри» – за полчаса до встречи. У него было преимущество: он сам ее назначил, послал Сергею сообщение: «Жду в «Колибри» в девять часов. Валера.» Юля должна перехватить подтверждение встречи, чтобы Рудаков не оказался третьим лишним. Очень нервным третьим. Стас предпочитал разговор один на один, без разных помех. Он оставил Тищенко ровно сорок минут, этого времени как раз достаточно, чтобы добраться от дома Сергея до кафе, но не больше. Станислав хорошо запомнил выпуклый бок его куртки, вполне возможно, что «крутой мен» любит таскать с собой пушку. Если он хранит ствол вне дома, то есть вероятность, что не успеет его прихватить на свидание. Тогда он будет сговорчивей, и встреча имеет шанс пройти гладко.

Откладывать ее уже было нельзя, Пан явно теряет терпение. Придется действовать нахрапом, это тот образ действий, которому явно отдает предпочтение сам Тищенко. Но как он отреагирует на то, что с ним поступают так же, как он с лохами? Жадность и наглость Сергея вполне могут оказаться сильнее осторожности. Такие любят играть ва–банк, считают себя везунчиками. На сбор более качественного материала нужно гораздо больше времени, столько у Стаса при любом раскладе не будет. Сергей должен позвонить Виктору Михайловичу завтра, значит крайний срок – сегодня. Главное, решил Стас, что в ситуации он более–менее разобрался. Второе его преимущество в том, что разыгрываться будет его сценарий.

Размышления Стаса прервал сигнал пейджера. «Сергей подтвердил встречу. Все в порядке. Юля.» Стас потянулся и покрутил головой, разминая шею. Старая борцовская привычка – если «мостить» придется, шея должна быть в норме, а то в момент на лопатках окажешься. По такой же старой привычке Стас предпочитал обходиться без оружия. Когда держишь в руке пистолет, то всегда преувеличиваешь собственную неуязвимость, оружие расслабляет, что ли. Но ведь пушка в решительный момент может дать осечку, а тренированные мышцы, действующие рефлекторно, помимо мозга – никогда. Одного его приятеля–каратиста чуть не засадили за нанесения тяжких телесных, когда он в драке, получив бутылкой по башке, падая, ногой залепил противнику в ухо. А тот упал неаккуратно – затылком на бордюрный камень. Так врачи доказали, что удар ногой был нанесен в бессознательном состоянии, рефлекс, дескать, у человека такой.

Тищенко приехал вовремя и один. Поставил черную «Ауди» на то же место, что и в прошлый раз. Это косвенное доказательство того, что Стас не ошибся, назначая встречу здесь, видимо это обычное место для подельников. Станислав вышел из своей машины и быстро зашагал наперерез Сергею, его надо было перехватить до кафе, разговор внутри в сценарий не входил. Тищенко движение оценил не сразу, слишком задумался. А когда Стас преградил ему путь, остановился. На Рудакова он не походил – тот бы сразу в драку кинулся. Сергей смотрел неприязненно и прямо.

– Отвали.

Стас не шелохнулся.

– Чего надо?

– Поговорить.

– Ты кто такой?

– Я от Пана.

– Какого Пана?

– Виктора Михайловича.

Сергей стрельнул глазами по сторонам.

– Не знаю такого.

– Знаешь. Теперь и он тебя знает. И подельников твоих.

– Ладно, поговорим, – согласился Тищенко. – Только что же на улице стоять, вот кафе, давай зайдем, там и покалякаем.

– Стой, где стоишь, – приказал Стас. – Целее будешь.

– Ты базар-то фильтруй. Говорить будем, где я скажу.

– Нет, поговорим здесь, на свежем воздухе. А если надеешься на Валеру, так это зря: в кафе тебя от его имени вызвал я.

– Ты шустрый, как я погляжу.

– И твоего ответа он не получил, так что Рудаков о тебе и не вспоминает.

– Действительно – шустряк, – Сергей снова внимательно оглядел фигуру бывшего борца. – А что руки прячешь? Из кармана палить собираешься?

– Нет, руки могу показать, только ты не дергайся, ладно? – Стас медленно вытянул руки из карманов. – Я пустой. Мне не ты нужен, мне бумаги нужны.

– Хочешь, чтобы я поверил в эту туфту?

– Ты главное не дергайся, хорошо?

– Что ты меня как целку уговариваешь, есть что сказать – говори или отваливай.

– Я – пустой, – повторил Стас, – а у тебя в кармане пушка. Поэтому ты можешь какую-нибудь глупость сделать, а для меня это лишние хлопоты.

– Может, это не ты, а над тобой хлопотать будут? – ухмыльнулся Сергей.

– Не перебивай дядю, лучше наклони башку и на грудь себе посмотри.

– Не понял, – Тищенко не отводил глаз от Стаса, опасаясь подвоха. Он еще не понимал, что играть придется по чужим правилам.

– Посмотри, посмотри, видишь у тебя на левой стороне груди красный огонек? Знаешь что это такое? Вижу, знаешь. Поэтому чтобы тебя, Сергей Тимофеевич, контролировать, мне пушка не нужна. А ты свою достать не успеешь. Мой снайпер продырявит тебя с двухсот метров за секунду. Потому я и говорю все время – не дергайся, а лучше включи мозги и подумай. Я ведь тебя и взять, и кончить в любом другом месте мог, но решил поговорить. Здесь, на людях и тебе и мне спокойней. Давай разойдемся мирно: ты мне бумаги, я тебе свободу.

– Ты не прокурор чтобы свободу обещать. А в другом месте другой бы расклад был. На стрелки со снайпером ходить – не по понятиям.

– Какие еще стрелки, тебя ж днем с огнем не сыскать, ты как крот зарылся. Это твои заморочки, но то, что ты дело сделал, а бумаги, как договаривались, не отдал – вот это не по понятиям. Вор должен быть честным. А уж шантаж – совсем беспредел. Ты на кого руку поднял? Ты кто такой?! За тобой же никого нет. Я ведь всех твоих дружков за два часа переловлю.

– Так уж и всех? – нехорошо оскалился Тищенко. – Не слабо?

– Ты о себе подумай, о жене. Тебе, чтобы умереть, одна секунда нужна, а ей, может, не один час понадобится.

– Кончай грузить, какой тебе смысл меня тут валить? Поймал ты меня на мушку, ну и что? Базар нужен? Давай побазарим.

– Мне нужны бумаги, которые ты взял по наводке Пана на улице Новой. На тебе грехов, как блох на собаке: под террориста закосил и шуму наделал, что должен был отдать – не отдаешь, да еще Пана шантажировать взялся. Деваться тебе некуда, я тебя нашел, теперь не растворишься, разве что в кислоте плавать заставлю.

– Кто – ты?! Ты сам кто такой, шестерка, что все за своего Пана прячешься?

– Меня зовут Стас.

– На это мне наплевать. И плевать, что ты меня нашел. Я про наши дела ни с кем, кроме Пана, базарить не буду, понял?

– Это ты не понял, нам обсуждать нечего. Никаких условий. Отдашь бумаги и гуляй. Если нет, то останешься на этом тротуаре, документы я и без тебя найду.

Сергей окинул взглядом улицу.

– Не–а, не станешь ты меня тут валить, тебя же не меньше пяти человек срисуют, а через два часа все менты будут твой фоторобот изучать. И машинку засекут, ты же на машине приехал? Что делать будешь?

– Поставлю на место настоящие номера и договорюсь об алиби… Гони бумаги, тогда у тебя будет шанс.

– А деньги при тебе?

– Какие еще деньги? – не понял Стас.

– Гонорар за улицу Новую.

– Ну, ты и нахал!

– А как же, по–другому базара не будет, – ухмыльнулся Тищенко.

– Зря время тянешь, ты сегодня без козырей.

– Я никуда не тороплюсь. Бумаги – это мой козырь, моя страховка, когда отдам, вы же меня сразу кончите. Давай так: сейчас разбежимся, а завтра я половину бумаг тебе отдам… за прежние деньги. А вторую часть – через три дня. Деньги мне нужны, чтобы потом исчезнуть, Пан же от меня не отстанет. Лучше бы он заплатил, всем бы хлопот меньше. Лады?

– Нет.

– Хорошо, давай без денег.

– Это не денежный вопрос.

– В шахматах это называется патовая ситуация: ни вперед, ни назад, – Сергей зло сплюнул. – Ты сам виноват, Стас, нельзя человека в угол загонять. Мы же почти коллеги. Ну хотел я твоего Пана пощипать, что тут такого? Не вышло – сдаюсь. Но не могу я бумаги без гарантии отдать, я ж в вашем раскладе лишний, ты же понимаешь.

Предложенная вдруг идея корпоративности Станислава не грела. Тоже мне – коллега–домушник. Тищенко ему уже надоел, наверное, надо было взять пару быков, хотя б Болека и Лелека, и уделать Серегу как следует, тогда бы он столько не выдрючивался.

– Значит, так, – сказал Стас, – тихо и спокойно расстегиваешь куртку и медленно отводишь руку. Я забираю твою пушку, мы садимся в мою машину и едем за бумагами. Вдвоем. Мои парни будут держать дистанцию, обещаю. Если сегодня разойдемся, то у тебя есть время до утра, пока я шефу документы не отдам. Я не киллер, ликвидациями другие люди занимаются. Так что если Пан кому-то тебя и поручит, то завтра. Больше я тебе ничего предложить не могу. Разве что яйца отстрелить, чтоб быстрее думал.

– Ладно, твоя взяла. Снайперу отмашку дай, чтоб случайно не пальнул.

– Обойдешься, гони ствол, только аккуратно, не смущай прохожих.

Сергей медленно расстегнул три верхние пуговицы куртки и расставил руки в стороны. Стас шагнул вперед, вытянул из наплечной кобуры «Макаров», в ладони бывшего тяжеловеса пистолет выглядел как игрушка. Никто из прохожих и не заметил, как Стас переложил его в карман. Тищенко на руку покосился и размеры ее оценил по достоинству. И хорошо, меньше дергаться будет.

– «Фольксваген», – Стас нажал дистанционный ключ и машина бибикнула в ответ. – Садись вперед.

Сергей посмотрел на свою «Ауди», словно забыл там что-то ценное и колеблется: не прихватить ли с собой? Потом дошел до «Фольсквагена», распахнул дверцу и занял свое место. Стас глянул на дом, где засел снайпер, но его, конечно, не увидел. Отмашку, как сказал Сергей, давать не надо, стрелок сам знает, что ему делать, потому ему и платят за бездействие столько же, сколько за точную стрельбу. Станислав занял водительское место, а Сергей все возился, устраиваясь на сидении. Стас глянул на него и вставил ключ в замок зажигания, мотор заурчал и вдруг чихнул, да так, что ветровое стекло раскололось. Стас вздрогнул от неожиданности, а Сергей издал какой-то хрип, на груди у него вспухло кровавое пятно. Стекло, что ли, отлетело?

– Ты что? – Стас растерянно оглянулся и заметил, что трещины по стеклу разбегаются из одного центра. А в центре круглая дырка – как раз напротив сидения Сергея. Тот перестал хрипеть, дернулся и уронил голову. При этом внизу, под ногами, что-то звякнуло. Стас наклонился и увидел финку с наборной рукоятью. В этот момент почему-то замечались именно детали: лучики трещин, пятно, похожее на багряную розу, разноцветные пластиковые колечки в рукоятке.

Инстинктивно Стас передернул рычаг скорости и выжал газ. Машина рванула с места так, что тело Сергея откинулось на спинку. Стас увидел, что кровь уже потекла на живот. Глаза остекленели, но черты лица хранили еще гримасу ярости. Вывернув на проспект, Станислав диким усилием воли заставил себя сбросить газ…

2.

Тихонько, теперь тихонько, главное не привлекать внимания. Но с трупом в качестве пассажира и простреленным стеклом это просто невозможно. Тогда надо сделать так, чтобы привлекать внимание как можно меньше.

Стас уровнял скорость машины с общим потоком, снова посмотрел на Сергея. Вот сука, что удумал! Пушку отдал и решил ножом в машине достать. И достал бы, если бы не стрелок! Как же он его в салоне-то перехватил? Настоящий профи: цель вел до конца и даже сквозь стекло заметил финальный бросок. Вернее даже, что увидел лезвие – вон как сияет, словно само светится. Стас глянул на блестящую полоску хищно изогнутой стали. Еще бы секунда и кранты. Убил бы его Сергей одним ударом? Не факт, конечно, но хорошую дырку бы сделал, парень он был крепкий. Станислав правой рукой взял покойника за шею и согнул вниз так, чтобы его не было видно с улицы. Лучше бы его вообще положить на пол, но для этого надо остановиться и перетащить труп на заднее сидение. Пока сойдет и так. А вот стекло… Ездят люди и с треснувшими стеклами, но с пулевым отверстием далеко не уедешь – только до первого поста. А их тут пруд пруди. Стас перестроился в крайний правый и свернул с главной дороги в первый попавшийся проулок.

Что делать дальше? Нужна короткая передышка, нужно подумать, в такой ситуации нельзя пороть горячку. Вот Пан умеет в самых опасных ситуациях оставаться абсолютно хладнокровным. То ли страха в нем нет, то ли нервы железные. Позвонить, посоветоваться? Да как по телефону о таком рассказывать? Не лучшая идея, если принять во внимание какой косяк получился. За такой подарочек Виктор Михайлович так поблагодарит, что мало не покажется. Или вообще стрелку его поручит, вон как тот шмаляет без промаху… Хорошо хоть снайпер у Пана не в штате, а то бы уже сегодня доложил шефу все детали. По крайней мере, завтра Стас сам все представит как надо, а если положит на стол документы, то и расспросов особых не будет.

Стас виноват, конечно, расслабился, решил, что раз Тищенко ствол отдал, то, значит, сломался. И на старуху, как говориться… А как еще по–другому мог он поступить, выкупить эти чертовы бумаги, а потом уже ликвидировать шантажиста? Зачем Панич требовал, чтобы он работал в одиночку? Зверя вроде Сереги ловить – это ж как на медведя с рогатиной ходить. Стрелок, правда, помог, подстраховал, спасибо ему, но что Стасу дальше делать?

Первое: надо избавиться от трупа, да и от машины с отметиной. Может, кто-то уже приметил автомобиль с дыркой в стекле, может, уже ищут? Стас свернул наобум в проулок. Этот угол Москвы он знал плохо, приходилось надеяться на удачу, должно же ему начать везти!

Машина снова свернула и оказалась во дворе. Ничего двор, зеленый, это хорошо, а еще лучше, что в его глубине видны несколько гаражей. Ветеранские, наверное, место-то не плановое. Пригодятся, чтобы укрыться от лишних глаз. Стас втиснул «Фольксваген» между железными коробками и кустами сирени. Теперь следует поторопиться. Он разогнул все еще податливое тело Сергея, обшарил карманы, забрал ключи и записную книжку. Хотел сбросить пистолет, но после секундного размышления оставил, сегодняшней ночью оружие может пригодиться. Глянул на циферблат – бак полный, это тоже хорошо. Достал из бардачка тряпку и захлопнул дверь. Прощай, тачка!

Стас обошел машину, открыл крышку бензобака и приладил фитиль. Тряпка, пропитанная стекоочистителем, вспыхнула мгновенно, Стас отпрянул и быстро пошел прочь от автомобиля. Через пять секунд раздался взрыв, и в спину толкнула теплая воздушная волна. Прости, Серега, так получилось! Сам виноват, фраер ты был, фраером и помер, его, как известно, губит жадность. Не лезь в террористы, не лезь в шантажисты и живи себе хоть до склероза, хоть до маразма. Теперь из–за тебя, придурка, и другим достанется!

Надгробная речь получилась не ахти какая, но и обстоятельства мало располагали к пустой болтовне. Надо было еще о многом подумать. Стас заметил, что еще держит в руке зажигалку. Он достал сигарету и прикурил. Все ли он сделал правильно, не наследил? Чем больше Стас перебирал в уме события последнего часа, тем больше ему это не нравилось. Сгоревшая машина с трупом – его, пусть и оформлена по генеральной доверенности. Пацаны, если понадобится, подтвердят, что ее угнали сегодня вечером от офиса, но могут найтись свидетели, которые видели, как они с Сергеем садились в его тачку. Машина была приметная, красная, да и они там, у «Колибри», долго отсвечивали. А еще возникнет наблюдательная старушка, которая видела, как перед пожаром во двор въехала красная машина, а потом обратной дорогой шел здоровый мужик в коже и черных очках. Некрасивая история. Вляпался ты, Стасик, между нами девочками, по самое не могу. И теперь найти документы для тебя важнее, чем для Панича. Если дело сделаешь, Виктор Михайлович тебя прикроет, от ментов отмажет. А иначе – хана первому помощнику и вечная память в сердцах правильных пацанов.

Первый пункт выполнен, что дальше? Форс–мажорные обстоятельства предполагают адекватные действия. Придется наплевать на приказ шефа и вызвать подмогу, тех самых Болека и Лелека, о которых он уже сегодня вспоминал. Стас достал мобильник.

– Алло, Лелек? Это Стас. Бери своего братана и дуйте на Комсомольский проспект, 76… Да, я вас тут жду, дело есть срочное… Пока.

Пацаны они простые, тупые, можно сказать, зато без самодеятельности. Что скажешь, то и сделают. Ходят они всегда парой, посмотришь на их морды и понимаешь почему – поодиночке они в большом городе могут потеряться, за пару лет, что болтаются в столице, они до сих пор не понимают почему у Тверской есть второе имя – Калининский проспект. Болек соответственно, побольше, ростом со Стаса, а Лелек низкий и квадратный, как комод. Он посообразительней, пошустрее, а каланча Болек любит драться, у него руки длинные, а костяшки кулаков вечно сбиты.

Воспользовавшись паузой, Стас зашел в хозяйственный магазин и купил нитяные перчатки. Пейджер молчал, значит, подельники пока Сергея не ищут, а занимаются своими делами. Вот и пусть занимаются, возможно, они Стасу и не понадобятся. А вот жену… то есть вдову побеспокоить придется.

Лелек с Болеком появились на «девятке» где-то через двадцать минут, для них – рекорд скорости. Стас назвал адрес Тищенко.

– Дело такое: едем на квартиру и ищем документы. Они могут лежать в таком большой желтом конверте, – Стас нарисовал в воздухе прямоугольник, – но могут храниться и по–другому. Скорее всего, они где-то спрятаны. В квартире, видимо, находится баба, без моего приказа ее не трогать. Ясно?

Подручные дружно кивнули. Ни черта им не понятно, потому что какие бумаги надо искать, Стас не сказал. Да им все равно, они читать не станут, не этикетка же с бутылки! Такие помощники в подобном деле незаменимы.

«Девятку» они оставили в соседнем дворе, чтоб не светиться, потом по одному прошли в подъезд. Стас распорядился не шуметь и расставил пацанов на пролетах выше и ниже площадки третьего этажа. Сам надел перчатки и, приложив ухо к бронированной двери 35–й квартиры, несколько секунд слушал. Кажется, музыка играет. Стас достал ключи и легко открыл, потом дал отмашку Болеку с Лелеком и вошел в коридор.

– Это ты, дорогой?

– Угу, – промычал Стас, на цыпочках пересек коридор, заглянул в гостиную. Жена Сергея, располневшая миловидная брюнетка сидела перед телевизором и, не отрываясь от экрана, шарила рукой в пакете с попкорном. Прямо стопроцентная американка. Стас сделал несколько быстрых шагов, женщина уловив движение, нехотя отвела взгляд от любимого «мыла».

– Ужин в микроволновке, только нажми на…

Закричать она не успела, лишь глаза стали наливаться ужасом перед чужаком. Стас коротко ударил ее в челюсть, женщина потеряла сознание.

– Проверьте комнаты!

Болек с Лелеком разбрелись по большому дому. Стас заглянул на кухню, нашел несколько полотенец и вернулся в зал. Дама была все еще без сознания.

– Никого, шеф, – доложил Лелек.

Стас подал полотенца, Лелек пересадил женщину из кресла на стул, а Болек ловко связал ее руки и ноги, в рот на всякий случай запихнул кляп.

– Глаза, – приказал Стас. Болек последнее полотенце обернул вокруг головы жертвы, закрыв глаза. Стас выбросил из вазы цветы, а воду выплеснул на хозяйку. Она глубоко вздохнула и пошевелилась.

– Очухалась? Если слышишь меня, кивни.

Женщина наклонила голову, а ее плечи начали вздрагивать.

– Если правильно будешь себя вести, то с тобой ничего не случиться, поняла?.. Поняла, я спрашиваю?.. Хорошо, теперь слушай: Сергей взял чужие документы и не отдал. За это его накажут. Если ты бумаги отдашь, то мы просто уйдем, поняла? Где Сергей хранит важные документы? – последнее предложение Стас произнес медленно и четко. Жестом приказал Болеку вытащить кляп. Женщина молчала, по ее телу волнами прокатывалась дрожь.

– Говорить можешь? Отвечай быстро: где Сергей хранил документы, ну?!

– Я не… не знаю… в сейфе или столе. В кабинете.

– Нет там сейфа, шеф, – вставил Лелек.

– Сейф где?

– За ковром.

– Код, ключ?

– Ключа у меня нет, он у Сережи на связке.

– Сигнализация у сейфа есть?

– Нет… кажется.

– Где кабинет?

– Эта дверь, шеф, – указал Лелек.

Стас вошел в комнату, огляделся. Серега косил под солидняк: тяжелая дубовая мебель, электрокамин, похожий на настоящий, люстра розового хрусталя, кожаные кресла, китайские вазы, персидский ковер на стене. За ним дверца сейфа – обычный железный ящик в стене, чуть модернизированный да отшлифованный до блеска. Станислав покрутил в руках связку ключей и выбрал подходящий. Замок трижды щелкнул и блестящая дверка распахнулась. Шифровался Серега, шифровался, по доверенности ездил, связь держал через пейджер, а, оказывается, все твои тайны висели на одной связке. Чик–чирик – и готово. Стас выгреб из стального нутра все до последнего листочка и положил на основательный письменный стол. Документы на квартиру и дачу, настоящий паспорт и пару удостоверений, по виду – фальшивых, дисконтные карты, бумаги по «Помощнику» и какой-то фирме «Паритет», старые договоры, еще какой-то хлам, в конверте немного наличных в рублях и долларах, тетрадь с записями – что-то вроде дневника. Стас дважды пересмотрел небогатое хозяйство – ничего интересного. Смел все на пол, затем кочергой (в отличие от камина она была настоящей) взломал ящики стола и перетряхнул их до дна. Ни конверта, ни документов хоть сколько-нибудь напоминающих то, что он искал, не было. Стас вернулся в гостиную.

– Я не нашел то что мне нужно и очень огорчился. Ты поняла? Поняла, я спрашиваю? – Стас шлепнул женщину по щеке. Та закивала.

– Тайники в доме есть? Ниши?

– Нет… не знаю… я не знаю!!

– Не ори.

Болек замахнулся, но Стас покачал головой.

– Вы идите осмотрите полы и мебель, а мы пока поговорим, – приказал Стас.

Пацаны вышли, а Стас закурил. Он успел заметить, что дом монолитный, из железобетона, в таком тайников особо не наковыряешь. Тем не менее, в шкафах, креслах, диванах можно многое сховать.

– Тебя как зовут?

– Катя.

– Хорошо, Катя, а мое имя узнать хочешь?

Женщина помотала головой.

– Правильно, незачем тебе знать лишнее. Тут ты своего мужа умней, хоть и смотришь всякую дрянь, – Стас взял пустую вазу и запустил во все еще светящийся экран. Раздался громкий удар, посыпалось стекло, электронные потроха заискрили. Катя вздрогнула, а в комнату заглянул Болек: не нужна ли шефу помощь – еще чего сломать. Стас сдернул полотенце с глаз, Катя сразу зажмурилась, но он схватил голову и повернул к разбитому аппарату.

– Смотри, будешь молчать, я твою башку в этот ящик запихаю!

– Я не знаю, что говорить.

– Где Сергей держал важные документы?

– В сейфе, наверное.

– Неправильный ответ.

– Он мне не говорит.

Стас заглянул в катины глаза, зрачки расширены и наполнены одним страхом.

– Если ты мне врешь…

– Не убивайте меня!

– Серегиных друзей знаешь: Валера, Марат?

– Нет… то есть имена слышала, Сергей с ними по телефону иногда разговаривал, но их самих я не видела.

– Сергей им доверял?

– У них были какие-то дела, бизнес, наверное. Сережа никому не доверяет, это принцип, говорит, он скрытный. Я знаю его друзей из фирмы «Помощник» Артема Белоцкого, Диму Колесникова и… и… – Катя не удержалась и всхлипнула. – Не убивайте…

– Если узнаю, что соврала, вернусь и прибью, – пообещал Стас и снова завязал ей глаза. Катя замерла, боясь пошевелиться. – Пацаны, отбой, – позвал Стас. Болек и Лелек явились на зов.

– Шеф, у нас пусто.

– Бабу привяжите к стулу понадежней, чтоб не суетилась, телефон сломайте, телевизор выключите из розетки и посмотрите, чтоб не горел. – Стас тронул Катю за плечо. – Твоя сумка где?

– В прихожей.

Стас нашел сумку, вынул оттуда ключи от входной двери и мобильник. Сотовый телефон раздавил ногой, ключи доложил в карман.

– Все, пошли.

– А кляп ей воткнуть? – мотнул головой Лелек.

– Так сойдет, уходим.

Парни вышли первыми, а Стас тщательно запер за собой двери. В деревянную был врезан замок, который изнутри открывался тоже ключом. Теперь, если что, Катя его обязательно дождется.

3.

…Как Серега переспросил: «Всех переловишь? Не слабо?» Стас вспомнил эти его слова и нехороший хищный оскал. Именно после обещания переловить всех его дружков за два часа Тищенко согласился «на базар». Для виду, конечно, но согласился. Скорее всего, хотел выяснить, что Станиславу уже известно, а что нет. Сергей дураком не был, поэтому шансов за то, что документы он хранит дома, по прикидке Стаса, немного. Но шансик был, и сбрасывать его со счетов глупо. Еще два фактора сыграли свою роль: желание опередить ментов (если труп Тищенко быстро опознают) и связка ключей, так кстати нашедшаяся в кармане покойника. Кате Стас в принципе поверил, муж ей, скорее всего, не доверял и в свои планы не посвящал. Но вот где он спрятал компромат: в банковской ячейке, камере хранения или у знакомого?

Вернувшись в «девятку», Стас назвал адрес Рудакова, и Болек с Лелеком заспорили о самом коротком маршруте. Стас к дискуссии не присоединился, он достал из кармана ключи покойника и внимательно рассмотрел. Два от квартиры, один от сейфа, один, похоже, от гаража. Был еще в связке маленький ключик, но слишком простой, на банковский не тянул. Есть где-нибудь в городе камеры хранения с ключами? Этого Стас не знал, но был уверен, что не стал бы Тищенко оставлять документы под замком, который школьник гвоздем расковырять может. Правда и людям Сергей не слишком доверял, может быть, оставил документы тому, кто полностью от него зависит? Старику, ребенку, любовнице? Подельнику или коллеге по работе, который у него на крючке? Надо понять ход мыслей Сергея, как, по его мнению, можно спрятать важную вещь надежно и недалеко. Сколько Стас не ломал голову, но к какой-то определенной версии не пришел. Угадать невозможно, остается нестись по следу и отрабатывать все варианты.

Машину снова оставили метров за триста от дома. Уже стемнело, но Стас не мог по освещению окон определить дома ли Валера, потому что не знал расположения комнат в его квартире. Они вошли в подъезд и поднялись на последний девятый этаж. Не мудрствуя лукаво, Стас позвонил на пейджерную станцию. Тищенко клюнул, так почему не попробовать тот же рецепт на его помощнике?

– Для абонента 23–16. «Валера, ты мне срочно нужен, выходи, жду у твоего подъезда. Сергей.» Повторите, пожалуйста… – Стас выслушал сообщение и отключил мобильник.

Прождав десять минут под дверью, Стас понял, что Рудакова дома нет. Это обидно, потому что не известно, сколько времени теперь придется его караулить. Пока, на всякий случай, стоит осмотреть квартиру, вдруг да бумаги там. А с простой деревянной дверью и справиться просто – универсальной отмычкой.

– Давай! – кивнул он Болеку. Тот отошел к противоположной стене, коротко разбежался и врезался каменным плечом в дверь. Деревянная рама хрустнула и распахнулась. – Свет не включать, – на всякий случай предупредил Стас. – Болек, ты остаешься в коридоре, на случай, если хозяин завалит, а мы ищем бумаги.

Стас и Лелек прошли в квартиру – стандартная двухкомнатная, что называлось «улучшенной планировки». Мебель какая попало, от дорогого столика на витой ножке, в инкрустированной столешнице которого кто-то немилосердно тушил окурки, до квадратного самопального стола, один угол которого подпирала пара ящиков. Похоже, Тищенко подельников деньгами не баловал или Валере все равно где и как жить. Слабый предзакатный свет позволял кое–как разглядеть предметы, но после появления Рудакова придется снова все проверить, если, конечно, документы еще не найдутся. Стас уже ни в чем не был уверен. Он начал с гостиной, а Лелеку достались туалет с ванной и кухня. Тот не церемонился, тазы, кастрюли и посуда гремели по полу, словно там орудовал слон.

У колченогого стола оказался ящик, но он почему-то был заполнен столовыми приборами. Второго дна под вилками и ложками не нашлось. Стас прошелся вдоль «стенки» с антресолями, методично выбрасывая все шмутье на пол. Вещи были под стать мебели – с разных помоек, и, к счастью, их было немного. Стас перевернул пару продавленных кресел и разворошил их внутренности, распорол обивку трех стульев, перевернул тумбочку, перетряхнул пачку старых газет. Затем наступила очередь подоконника и стен. Стас начал с подоконника: сначала попытался его вырвать, потом стал простукивать, особенно в местах соединения со стеной.

– Я там прошелся, – доложил Лелек, мотнув головой в сторону «нежилой площади». – Загляну в комнату.

– Загляни, загляни, – проворчал Стас, недовольный словом прошелся. Вот именно – прошелся, а это не результат, Лелек и сам это понимает, вернее, чувствует, потому и не говорит, например, «проверил». Время идет, а они занимаются чепухой, копаясь в стульях на манер Остапа Бендера. Тот тоже последовательно шел по следу, прикидывал шансы: четыре против одного, значит, надо идти туда, где вероятность больше. В итоге и брильянты упустил, и по горлу бритвой от подручного схлопотал. И не надо быть великим комбинатором, чтобы предсказать судьбу Стаса при неудачном раскладе, разница в том, что подельники, Болек и Лелек, скорее всего, его судьбу разделят.

– Эй, шеф! Гони сюда, глянь, чего нашел!

Неужели начинает везти? В быстрый успех Станислав не верил, однако на зов пошел.

– Гляди, Стас! – снова тоном фокусника воскликнул Лелек и щелкнул выключателем.

– Ты что сделал, Копперфильд сраный! – вскипел Стас. – Погаси быстро!

– Да ты глянь туда, – указал Лелек. – Вон он дрыхнет, жаворонок долбанный!

Стас проследил направление и увидел диван, заваленный кучей тряпья. Из–под него торчал синий кулак.

– Сдох, что ли? – Стас быстро подошел и понял, что синева вызвана не трупным окоченением, а татуировкой в виде орла, проветривающего крылья на тыльной стороне кисти. Куча чуть заметно шевелилась, «синяк» действительно спал. Стас сбросил шмотки на пол, и на диване обнаружился Валера Рудаков, одетый в полосатую рубаху, трусы и носки. Сон был приятный, потому что улыбался парень во весь рот, так что были видны все золотые зубы, вплоть до коренных. – Твое счастье, Лелек, что это он. А если б другой?

– Извини, не подумал, – пожал плечами тот. Действительно, это ж не его дело – думать, это Стаса надо башку парить. – Позови Болека, разбудите мужика и примотайте сразу к стулу, а то он резкий, как понос.

Пока подручные волокли стул, садили и связывали Валеру, Стас бегло осмотрел комнату, ни в тумбочке, ни за зеркалом, ни в подоконнике ничего достойного внимания не нашел, все тот же хлам, словно Рудаков на досуге осваивал профессию старьевщика. Да так, наверное, и было, стоит только посмотреть на его физию. На стуле Валера не сидел, а висел, если бы не веревка, то обязательно бы упал. Голова свешивается набок, дыхание тяжелое, сиплое, изо рта слюни текут.

– Ну! – поторопил Стас.

Болек размахнулся и впечатал ладонь в щеку будимого, и тут же повторил действие на второй щеке. Голова спящего моталась из стороны в сторону, больше на удары он никак не реагировал, а продолжал улыбаться. Болек тоже улыбнулся, вернее, скосил рот, обрадовался, что можно чуток размяться. Он стал методично хлестать Валеру по щекам, дергать за волосы, пинать по ногам.

– Надо ж так нажраться! – удивился видавший виды Лелек, – как колокольчик, только не звонит.

– Сейчас зазвенит, – пообещал Болек, занося кулак с богатырским размахом.

– Погоди, ты его так прибьешь, – остановил Стас, лучше принеси воды.

– Кипятка? – с наивной надеждой переспросил Болек.

Стас оттянул Валере веко и заглянул в мутный глаз. Лелек обошел диван.

– Шеф, гляди, – в руке подручного оказался шприц со следами крови. – Свеженький!

Стас задрал рукава рубашки – в районе локтей были отчетливо видны дорожки от уколов. Вот, гад! Стас в сердцах двинул Рудакова по уху, в тот же момент сбоку возник Болек и выплеснул целый таз ледяной воды. Мгновенно рука Стаса стала мокрой по локоть.

– Да что ж ты, бля!..

– Так велено было, – сказал в оправдание Болек и двинул Валеру – виновника всех бед – в другое ухо.

– Оставь его, он обдолбанный, пока кайф не пройдет – не очнется, – сказал Стас, по мере возможности отжимая рукав. – Надо чтоб когда придет в себя он глухим не оказался.

– Да я ему быстро ухи прочищу!..

– Я сказал нет, – остановил Болека Стас. – Погоди, дай подумать.

– Шеф, полотенце принести? – спросил Лелек.

Стас покачал головой и осторожно извлек мокрыми пальцами сигарету. Ни к чему в этой квартире ему прикасаться не хотелось. Сделав две хорошие затяжки, Стас немного успокоился. Ну и Серега, отмочил номер: держал в бригаде наркомана! Вот этого Станислав от него не ожидал. Неужели не знал? В любом случае, Тищенко сильно упал в его глазах. Как можно работать с наркоманом, он же в любой момент может сорваться. Хоть и хитрый был Серега, а дурак, и Валера лишнее тому подтверждение. Расколоть наркомана ума не надо, а надо немного времени, чтоб ломка началась, да шприц с зельем под рукой был. Но в данном случае ждать придется слишком долго, пациент недавно принял дозу. Его сейчас хоть в кислоту сунь – он по шею нырнет и все также лыбиться будет до последнего. Чеширский кот магаданского разлива. У Стаса времени ждать нет, ему это дело – кровь из носу! – нужно до утра закончить. Да и Рудаков не очень тянет на хранителя важных бумаг, мелкий урка, даже если не знать, что наркоман, в таких делах не помощник. Так что Валера, можно сказать, легко отделался, и отделался благодаря наркоте. А помучиться вместо него придется другому. Стас бросил окурок и растер его ногой.

– Значит так, ты, Лелек, останешься здесь с ним, когда придет в себя, сообщишь. Пока можешь документы поискать, вдруг да они все-таки здесь, хотя я сильно в этом сомневаюсь. О результатах доложишь. А мы с Болеком поедем дальше.

– Лады, – кивнул Лелек, заступая на пост номер один у тела живого трупа.

Никогда не знаешь, где соломку подстелить, думал Стас, трясясь в «девятке». Вот Валера – наркоман, через это человек конченый, но сегодняшний укол героина спас его от пыток и, возможно, от преждевременной смерти. Скорее всего, до утра он не очухается, а к этому времени Стасу надо или пропавшие бумаги найти, или такую легенду сочинить, какая и Штирлицу не снилась. Тому всего лишь надо было Мюллера обмануть, а ему – Пана. Пан его насквозь видит, за смерть Сергея отвечать придется. Всю дорогу Станислав ломал голову над тем, на кого можно стрелки перевести, да так и не придумал. Почерк у стрелка уж больно отчетливый, свалить его работу на чужую бригаду вряд ли удастся. Если Пан засомневается, то на раз эту информацию проверит. А как объяснить, почему Сергей мертв, а документы не найдены, Стас придумать не мог, мешал свидетель. И разобраться с этим свидетелем обычным порядком нельзя, он сам с кем угодно разберется, потому что профессия у него такая – людей убивать. Надеяться на то, что он из осторожности на контакт с Паном не пойдет, не стоит, шанс призрачный, они достаточно знакомы. Результат из всех вариантов вытекал один – бумаги или смерть. Так что он не компромат на Пана ищет, он свои жизнь ищет, которая, как в сказке, на конце иглы. Игла в яйце, яйцо в утке, утка в зайце, заяц в ларце, ларец на дубе. Очень логичная цепочка, ее человеку грамотному проследить раз плюнуть. Проблема в том, что дуб находится не на горе, как в сказке, а в дубовом лесу, солнце уже закатилось, и искать то дерево с ларцом придется на ощупь.

4.

Марат заметил, что от старательности он высунул язык. Как в детстве. В старших классах он себя от этого отучил – потому что девчонки смотрели, а вот теперь старая привычка вновь вернулась. Но старательность эта, чувствовал про себя Марат, напускная. Чертово ускорение Кориолиса никак не удавалось сосчитать правильно, Марат старался сосредоточиться на задаче и помогал себе, облизывая губы высунутым языком. Но, на самом деле, ни пресловутое ускорение, ни динамика, ни вся теоретическая механика вместе взятая, Марата всерьез больше не интересовали. И остальные науки не интересовали, а увлекала его одна прикладная дисциплина – его жизнь. Вдруг оказалось, что приработок, постороннее занятие, вдруг стало определяющим, главным, направляющим судьбу.

С Тищенко Марат Газаев познакомился случайно, когда с пьяным богатеньким приятелем зашел в казино. Приятель выдал Марату на игру 500 рублей (вернее, оплатил входной билет, на сумму которого заведение выдавало фишки). Минимальная ставка была полтинник, Марат проигрался в десять минут, а затем смотрел, как его приятель швыряет на рулеточный стол деньги, которых ему хватило бы на год. Марат ел бесплатные бутерброды, опрокидывал рюмку за рюмкой и старался избавиться от мучительного и стыдного чувства зависти. Чтобы отвлечься, он разговорился с мужчиной, тоже наблюдавшим за рисковой игрой его друга. Потом, правда, задним умом, Марат понял, что тот наблюдал не за приятелем, а за ним, потому что зрителем этим оказался Сергей Тимофеевич Тищенко. Болтали они о чем попало, попутно Марат рассказал, что учится в технологическом университете, а живет в общежитии. Сергей поинтересовался, есть ли у него водительские права, и предложил подзаработать.

Так Марат стал водителем по вызову в «Помощнике». Сначала он был доволен работой, но быстро сообразил, что за информацию собирают в этой благотворительной конторе. Можно было уволиться, его бы, наверное, отпустили, вместо этого Марат написал отчет, в котором были сконцентрированы именно те сведения, которых нужны, чтобы обокрасть квартиру пьяного клиента. По прочтении бумаги Тищенко пригласил его «на собеседование» и без лишних экивоков предложил новую работу, «повышение», как он сказал, участие в воровской группе. Сергей говорил с ним как со своим человеком и Марат понял, что особого выбора у него нет, ведь информацию о клиентах он записывал своей рукой, а это достаточно веская улика. Не важно, он и так был согласен, потому что хотел одного – разбогатеть любым способом. Тищенко, видимо, это понял, может быть, даже еще в казино, еще до того, как это понял сам Марат.

Вначале Газаев предполагал, что участие в налетах на квартиры – это временный заработок, не слишком хлопотный и не слишком рискованный под чутким руководством Сергея Тимофеевича. Тот человек умный и осторожный, на рожон не полезет, он не шпана, вроде Руды. Магистральным направлением Марат считал для себя учебу в университете, получение специальности, которая позволит ему обеспечивать себя в будущем. Но недавнее ограбление, где они сработали под террористов, его напугало: по каким-то причинам их инсценировку приняли за настоящий терракт. То ли там рядом действительно оказалась чья-то чужая взрывчатка, то ли случилась ошибка, но быть замешанным в такой истории Марату не хотелось. Тищенко его успокоил, сказав, что пусть они настоящие террористы, следов и улик никаких нет, операция проведена чисто. Сергей Тимофеевич над маратовыми страхами смеялся, он был весел и бодр, как никогда. Это Марата совсем не радовало, он впервые подумал о том, почему Тищенко выбрал себе такое занятие. С Валеркой все понятно – рецидивист, пробы ставить негде, но шеф – он же человек образованный, волевой, умный. Кроме всего, он еще и авантюрист, понял Газаев. А это значит, что следующая «операция» может оказаться еще более рисковой, последующая – опасной. Сергей Тимофеевич получает удовольствие от процесса, а, значит, ведет себя ни как профессионал, а как актер на сцене. В такие игры Марату играть уже не хотелось. При этом он больше, чем раньше с потрохами принадлежит Тищенко, с такого крючка соскочить трудно. Но, с другой стороны, он тоже теперь кое–что знает о Сергее Тимофеевиче.

Перед Газаевым встал выбор: попробовать вырваться из–под контроля Тищенко сейчас или ждать, не рыпаясь, чем дело кончится. Их всего трое, и потеря одного человека для шефа будет весьма болезненной, он так просто с ней не смириться. Марат понимал, что ему придется выдержать тяжелый бой, а устоять против Сергея Тимофеевича очень трудно. Раньше, по крайней мере, Марат перед его напором всегда отступал. Но своя рубашка ближе к телу, а бесшабашность Тищенко добром не кончиться. Вместо того, чтобы тихо щипать любителей выпить, тот затеял инсценировку терракта. Трудно представить, что взбредет ему в голову в следующий раз: устроить настоящий теракт или ограбить Кремль, если, не дай бог, среди клиентов окажется пьяный сотрудник администрации президента? Для грандиозных планов понадобиться расширение группы, а новые люди – новый риск. Как ни крути, а получалось, что если Газаев не соскочит с поезда сейчас, то скоро разобьется вместе с подельниками. Это путь в тупик.

Марат отбросил тетрадь с термехом подальше, закурил крепкую сигарету и снял телефонную трубку. Раз решил, то надо действовать.

– «Норд–Ком», добрый вечер.

– Здравствуйте, пожалуйста, для абонента 31–87: «Нужно серьезно поговорить, назначьте место и время. Марат.»

Только докурил сигарету, как запищал пейджер: «Марат, сейчас буду проезжать мимо твоего дома, выходи, поговорим. Сергей.» За окном ночь и Газаев не планировал на сегодня решающий разговор, он, честно говоря, думал, что Тищенко и сообщение-то прочтет только завтра. Чем скорее, тем лучше, решил Марат, накинул поверх футболки джинсовую рубашку, взял ключи и вышел из квартиры. Вниз спускался бегом, через две ступени, поэтому чуть не налетел на мужика, поднимающегося наверх.

– Пардон, – на крутом вираже брякнул студент.

Мужик отстранился, Марат юркнул в просвет между ним и перилам, запнулся о выставленную ногу и ласточкой долетел до площадки. Здесь он попытался встать, но тут в затылок ударило что-то вроде кирпича, и от острой боли Марат потерял сознание.

– Ты его не слишком? – спросил сверху Стас.

– В самый раз, – заверил Болек, задумчиво потирая костяшки правого кулака.

– Посмотри ключи от квартиры и тащи его сюда, – распорядился шеф. Болек похлопал пленника по карманам, извлек связку и, перекинув Газаева через плечо, словно мешок, пошел вслед за Стасом.

…Вернулось сознание тоже вместе с болью. Марат попытался пошевелиться, но то ли не вышло, то ли его что-то держало. Он разлепил глаза и увидел, что находится дома, и руки его привязаны шнуром к подлокотникам полукресла.

– Во, очнулся! – обрадовался Болек, который все-таки опасался, что не рассчитал удар.

– Марат, если ты меня слышишь, то скажи или кивни, – сказал другой голос.

Марат поднял голову и увидел мужика, который повстречался ему на лестнице. Об которого запнулся. Мужик разозлился, конечно, но ведь упал-то он, Марат.

–Вы кто?

–Значит, понимаешь. Это хорошо. – Стас приглядывался к пленнику, стараясь понять, что из себя представляет этот студентик. Раз его Серега к себе взял, выходит, ценил. – Я буду задавать вопросы, а ты отвечай. Хорошо побазарим – отпущу, врать будешь – все кости переломаю, понял?

–Вы кто? – повторил Марат. – Из милиции?

Станислав сделал знак Болеку. Тот коротко размахнулся и сломал Марату нос. Парень захлебнулся и замотал головой. Стас пока дал отбой.

–Понял, я спросил?

–П–понял.

–Ты входишь в группу Тищенко, за что отвечаешь?

–Это ошибка, я…

Болек по команде оборвал реплику, резко выбросив руку, расплющил Марату левую скулу. Голова мотнулась назад, словно уже оторвалась.

–Что делаешь у Тищенко?

–За инструмент отвечаю, технику, расчеты бывают, а так – больше на шухере или на подхвате.

–Давно в группе?

–Около года.

–Сергея раньше знал, кого-то из его семьи?

–Нет, – Марат старался говорить короче, потому что кровь булькала в горле и мешала. При этом она успевала заливать и рубашку. Все это казалось бы по–киношному нереальным, если бы не саднящая скула и тупое нытье затылка. Что этим козлам надо? Они же его покалечат, эти мордовороты. – Он сейчас приедет.

–Кто?

–Сергей Тимофеевич, он звонил.

–Не приедет, это я тебе звонил. – Стас закурил. – Шефа сдать хотел?

–Вспомнил… просто.

–Тогда бы уж заодно вспомнил, что Тищенко ствол с собой таскает.

–Этого я не знаю.

–Зря, я тебе уже почти начал верить. – Посетовал Станислав. – Не будем терять время. Ты на улице Новой работал?

–Нет, такого адреса не помню.

Стас кивнул Болеку, тот обеими руками ударил по ушам. Марату показалось, что голова попала в тиски, от боли он взвыл, уши наполнились звоном и чем-то теплым. В башке шумело, а все наружные звуки почти пропали. С полминуты его не трогали, потом старший повторил вопрос.

–Ты на Новой был? Говори!

–Значит, вы из ФСБ, из спецслужб, да? – Марат вспомнил, что по телевизору их объявили террористами. Теперь понятно, почему с ним так обращаются.

–Не твое дело. Расскажи про улицу Новую.

–А разве вам Тищенко не рассказал?

–Ты за себя говори. Был там? Да или нет?

–Я…

На этот раз Болек ударил в грудь, дыхание перехватило и Марат, корчась, по–рыбьи хватал ртом воздух. Ему дали чуть отдышаться и встряхнули так, что он подпрыгнул вместе со стулом.

–Да, да, был.

–Сейф ты брал?

–Руда.

–Это Рудаков, что ли?.. Но ты видел, да?

Марат кивнул. Во век бы ему не видеть ни той квартиры, ни Тищенко, ни его баксов.

–Видел.

–Из сейфа достали большой желтый конверт из плотной бумаги, помнишь?

–Были какие-то… бумаги.

–Куда они делись? Мне нужны эти бумаги. Отдашь и можешь гулять на все четыре стороны.

–У меня их нет.

Болек снова бил, Марат уже не понимал куда, болело все тело, голова раскалывалась. Если бы у него были эти чертовы бумаги, он бы их отдал.

–Нету у меня! Нету! – орал Марат, как резаный. – Спросите у Тищенко, у Руды! Я не брал!

–Кто бумаги забрал? Сергей?

–Да, он.

–Где он их спрятал?

–Не знаю.

Болек опять бил, а Марат молчал, потому что мог ответить только «не знаю», а после этого каждый раз его тело месили, словно кувалдой, сломанные ребра содрогались болью, боль была везде, она пронизывала Марата как бесконечный разряд электрического тока.

–Тищенко держал документы у себя? У него есть тайник? Кому Сергей мог отдать бумаги на хранение? У него есть подружка? Или, быть может, друг–педрила? Где желтый конверт? Есть у Тищенко друзья? В каком банке он держит документы? Кому из руководства «Помощника» Сергей доверял? Кому отдал документы?

Один спрашивал, а другой бил. Вопрос – удар, вопрос – удар. Марат терял сознание, его поливали водой и снова били. Он потерял счет времени, ударам, боли. Она никогда не кончится. Под потолком качалась желтая лампочка… или это мотается его голова. Что им надо? Конверт, Тищенко, Тищенко, конверт.

–Постойте, – прошептал он, – постойте, вспомнил.

Стас сделал знак Болеку, тот отступил и опустил страшные кровавые кулаки. Глаза у него были как у сытого кота.

–Видел… желтый конверт. Тищенко отдал его Сане, водиле.

–Как фамилия?

–Не знаю, Саня один из дежурных водителей в «Помощнике». Он от Тищенко с конвертом выходил.

–Как его найти? Где живет?

–У меня в столе книжка, там телефоны из «Помощника».

Стас открыл ящик, нашел записную книжку, а в ней короткую строчку «Саня–водила». Наконец повезло.

–Не убивайте меня, не убивайте! Я все сказал! Я молчать буду! – кричал в горячке Марат, мешал думать.

–Заткни его! – приказал Стас. Сзади раздался короткий хрип и негромкий хруст. Стас резко повернулся, безжизненное тело Марата откинулось на спинку.

–Ты на хрена его..?

–Извини, Стас, не догнал. Ты же сам сказал – «заткни».

–Ладно, все равно бы пришлось… – Стас сунул в карман записную книжку покойника. – Пошли.

Глава 9

Глава 9

1.

Она плыла на яхте по морю, берег далеко, но это не страшно. По воде бежит легкая рябь, солнечные блики, отражаясь от воды, слепят глаза. Ветер носит пряный аромат соли и чуть душный запах водорослей, гниющих на далеком песке. Как она давно не была на море! Как она любит эти запахи, горько–соленый вкус на губах, синюю воду. Как хорошо оказаться среди песка и волн, ни о чем не думать, ничего не хотеть, а плыть, плыть куда-нибудь, подчиняясь течению и ветру, высушивающему на коже круглые искрящиеся капли.

Море вдруг погасло, словно солнце зашло или спряталось. Перед глазами качалось светлое облако, и ангельский голос звал ее: «Лариса! Лариса!» Приятный, томный покой так не хотелось покидать, но она сделала над собой усилие и открыла глаза. Белое облако оказалось Саниными рубашкой и лицом, а ангельский голос – его голосом. «Ангелочек мой!» – прошептала Лариска.

– Лариса! Очнись, Лариса! Это ты?.. Это твое? – Голос у Сани был не такой уж благостный. Лариска присмотрелась и увидела в его руке шприц. – Твое?

Она отрицательно мотнула головой.

– Не ври.

– Нет, не мое!

– А чье? Соседкино? – лицо у Сани было белое, под стать рубашке, и злое.

Лариса постаралась сосредоточиться и вести себя как можно естественней.

– Ты не так понял, это лекарство. Просто я не хотела тебя расстраивать и не говорила.

– И чем ты болеешь?

– Ну, это… длинное название, не помню. Это женская болезнь, тебе такое знать не обязательно. Не заразная, – она улыбнулась, словно извиняясь, что пришлось это говорить.

– Не заразная? – переспросил Саня.

– Нет. Да я уже вылечилась, просто курс еще не закончился, а анализы у меня хорошие.

– А это, наверное, лекарство? – в его руке оказался пакетик с белесым порошком.

– Да.

– Раз ты вылечилась, значит, можно его выбросить, – Саня взмахнул рукой.

– Не надо! – Лариска постаралась сказать это поспокойней, но вышло все равно громко. – Не надо, я должна выполнить назначение врача.

– Офигеть, Ларка, видела бы ты сейчас свои глаза… Я ведь думал ты так, травкой балуешься иногда.

– Индюк тоже думал… – пробормотала Лариска.

– Чего тебе надо, а? Чего тебе не хватает, дрянь? – взорвался вдруг Саня. – Тебе со мной так плохо, что тебе колоться надо?

– Санечка, милый, мне с тобой хорошо, – заторопилась Лариса. – Мне с тобой очень хорошо, как никогда не было. Помнишь, я тебе про море рассказывала? Как там хорошо, как там легко? Лучше не бывает! Мне с тобой также хорошо… Понимаешь?

– Врешь ты все. При чем тут море? – Саня пожал плечами. – Я тебе что – море?

– Ты лучше, я тебя люблю. А это все до тебя началось, я сказать тебе боялась.

– Давно колешься?

– Нет.

– Опять врешь? Я тебе не тормоз, я все секу. Будешь теперь со мной, как с отцом, в партизанку играть?

– Полгода, – призналась Лариса. – Не такой уж большой срок.

– Ну да, рассказывай, не большой… Опыт-то солидный накопила, я у тебя не то что порошка, даже следов не видел, – Саня взял Ларисины руки и осмотрел внутреннюю сторону локтевых сгибов. – Вроде ничего нет.

– Я в ногу колю.

– Офигеть можно! Если бы я сегодня раньше домой не пришел, то ты бы всю жизнь пряталась или как?

– Не знаю… А почему ты пришел? Что-то случилось?

– Нет, просто напарник попросил поменяться сменами. Я пришел, думал ты спишь, рубаху вот надел – в ресторан идти… Подхожу к кровати, а у тебя тут полный набор: жгут, шприц, порошок… Такое зло взяло…

– Вот видишь, видишь! Поэтому я и боялась. – Лариса заглянула ему в глаза. – Ты ведь меня из–за этого не бросишь, да? Не бросишь? Ты не думай, я все понимаю, я лечиться буду, я вылечусь по–настоящему.

– Ты серьезно лечиться собираешься?

– Конечно, Санечка. Я ведь на иглу подсела, когда еще с отцом жила. Я тогда не знала чем заняться, куда себя деть и как папашке насолить. А иголка – она все проблемы сразу решает, остается только она одна…

– Тогда и я тебе не нужен буду. Перекантуешься сколько надо и сбежишь.

– Нет, не сбегу. Я когда начала… у меня же тебя не было. Ты поздно меня нашел, Саня. Был бы рядом, я бы к этой дряни не притронулась бы! Честное слово.

– Теперь получается я виноват, что вовремя тебя не встретил, так что ли? – насупился Саня. – Чо за фигня?

– Дурачок, ты, дурачок, – обняла его Лариска. – Да все ты хорошо сделал, и сам ты хороший. И все у нас будет хорошо. Веришь?

– Ты, правда, лечиться хочешь?

– А ты думаешь, мне самой это нравится? И врать тебе – нравится? Я бы давно рассказала, да только не знала как, какими словами сказать. Тебя боялась: что кричать будешь, что прогонишь…

– Сама ты дурочка! – сказал Саня. – Я тебя никогда не прогоню и никому не отдам. И отцу твоему – не отдам, пусть только попробует сунуться.

– А у него – целая банда! – лукаво сощурилась Лариска.

– А я в десанте служил. Я сильный! – Саня напыжился и развернул плечи, став в два раза больше Ларисы.

– Ты самый сильный, Санька, я знаю, я с тобой ничего не боюсь, ни отца, ни болезней, ни наркотиков.

– Давай выбросим порошок? – предложил Саня.

– Погоди не надо, – остановила его Лара.

– Почему?

– Я ломки боюсь, – призналась она. – Надо сначала в клинику устроиться.

– Значит, будешь продолжать? – Саня снова напрягся.

– Санечка, золотко, я только чуть–чуть – чтобы меня не ломало. Ты же не хочешь, чтобы я мучилась? А я не хочу, чтобы ты видел, что во время ломки с человеком делается. Я ведь твой Рыжик, да? Ну, поцелуй меня!

Лариса еще плотнее обхватила санину шею, а он накрыл ее губы своими. Ее острый треугольный язычок проник в его рот. Саня хотел было еще раз сказать, чтобы она лечилась, чтобы немедленно, сейчас же звонила по знакомым, искала клинику, но Ларка запустила горячую ладошку под его рубашку, обхватила ногами его бедра и повисла на нем, роняя на постель. Долго Саня сопротивляться не умел и упал, подминая Лариску под себя.

– Милый мой, славный, – прошептала она прямо в ухо, – Десантник мой, не сломай меня, я тебе еще пригожусь.

– Я нежненько, – пролепетал Саня, стягивая с нее майку и домашние джинсы. – Я любя… я люблю…

2.

Среди ночи вдруг раздался звонок. Спросонья Саня нашарил взбесившийся будильник и выключил его, но настойчивая трель не прекратилась. Тут он окончательно проснулся и понял, что звонят в дверь.

–Офигеть, кто это может быть? – бормотал Саня, натягивая спортивные брюки. – Если дурака валяют – уши оборву и на завтрак поджарю.

Лариса повернула на звук сонное лицо и, не открывая глаз, подставила ему для поцелуя губы.

–Снова напарник? Или старая подружка?

–Ревнуешь? – обрадовался Саня и поцеловал девушку. – Ревнуешь, значит любишь. Это нормально.

–Как насчет поговорки «бьет, значит любит»? Будем проверять?

–Со мной не так легко справиться, – пригрозил Саня, разыскивая майку.

–Это на борцовском ковре. А под одеялом у меня есть шансы.

–Но это только у тебя. – Саня снова чмокнул Лариску, натягивая на ходу майку, вышел в коридор по аккомпанемент бесконечных трелей. – Кто там?!

– Простите, что беспокою, извините, у меня срочное дело, – раздался из–за двери незнакомый мужской голос. – Я к вам с поручением от Сергея.

– От кого? – зевнул Саня. Он не любил разговаривать через дверь и чаще всего сразу ее открывал. Но среди ночи случайного гостя лучше послать через дверь – быстрей отстанет.

– От Тищенко Сергея Тимофеевича. Вы – Саша?

– Да, я. А в чем дело?

– Сергей Тимофеевич сейчас сильно занят и поэтому попросил меня забрать у вас желтый конверт.

– Конверт? – Саня снова зевнул. Что за спешка среди ночи?

– Да, который он отдал вам на хранение.

– А–а, вспомнил, ну да, было дело.

– Откройте, пожалуйста.

– Конечно, конечно, я сейчас, – потянулся к замку Саня.

Собственно, поздний гость сам себя держал на площадке, рассказывая про тищенковский конверт. Если бы, сказав от кого, он сразу попросил открыть дверь, то Саня бы уже его впустил. Для друзей Сергея Тимофеевича его двери всегда открыты, если, само собой, они через эти двери зубы не заговаривают.

– А почему он не позвонил? – нахмурившаяся Лариса остановилась на пороге спальни, запахивая халат.

– Вот же – звонит чуть не полчаса! – кивнул Саня на дверь.

– Почему твой знакомый не позвонил, ведь тебя могло дома не быть. Мне такие визиты не нравятся.

– Кому они среди ночи нравятся, – пожал плечами парень.

– Я не в этом смысле… Я боюсь.

– Вы откроете или нет? – раздраженно спросил голос из–за двери.

– Сейчас! Замок заело, – крикнул Саня. – Сергей Тимофеевич занятой человек, прислал кого-то за конвертом. Чего бояться, Лариса? – Саня снова потянулся к замку.

– Да какой конверт среди ночи, сам подумай!? Если он, этот конверт, такой важный, то его хозяин обязательно бы позвонил, – Ларису вдруг затрясло. – Не открывай, пожалуйста, Санечка, не открывай!

– Да брось, отдам конверт и дело с концом.

– Ты его телефон знаешь? Пожалуйста, Саня, позвони ему сам, я тебя прошу, я тебя умоляю! Представь, ты отдашь конверт, а потом окажется, что он никого не посылал, – Лариса повисла на его руке, не давая дотянуться до замка.

– Ладно, позвоню, чтобы ты успокоилась. – Саня пошел в комнату к телефону.

В дверь снова позвонили, потом раздался голос:

– Эй, ты там не уснул? Может слесаря позвать?

Лариса прильнула к глазку. Потом резко отпрянула от двери и, чтобы не закричать, закусила кулак.

– Ты знаешь, – чуть растеряно улыбнулся вернувшийся Саня, – а телефон сломался, гудка даже нет. Ремонт у них там что ли, или профилактика… Лариса, что с тобой?

– Это за мной, понимаешь, это за мной пришли! – если бы она не боялась, что ее услышат на лестнице, то, от душившего ее ужаса, заорала бы в полный голос.

– Как за тобой?

– Александр, ты дверь откроешь, наконец? – голос с площадки потерял былую мягкость. – Мне тут всю ночь торчать что ли?! С Сергеем сам будешь объясняться!

– Да погоди ты! – крикнул в ответ Саня. – Что значит «за тобой»?

– Это Стас, я его узнала, – проговорила Лариса, давя навернувшиеся слезы, – это Стас Белов – подручный моего отца. Его отец за мной прислал.

– Да ну, как он мог тебя найти?

– Я узнала!

– Ну и что – Стас, видали мы таких Стасов! Чего ты испугалась, сейчас мы с ним поговорим как мужики, – Саня снова потянулся к замку.

– Нет, нельзя, он там наверняка не один пришел. – Лариса обняла Саню. – Не открывай, я боюсь!

– Погоди, а откуда он про конверт знает? – сообразил Саня, – Тищенко ему рассказал? Больше ведь никто…

– Я не знаю, не знаю, но этот Стас – он страшный человек, он для отца всю грязную работу делает, он убийца! – Лара прижалась к Сане и говорила горячечным шепотом.

– Ладно, парень, не хочешь по–хорошему, поговорим по–плохому. – Стасу надоело прислушиваться к смутным шорохам за дверью. Время идет, а он торчит на лестнице почти полчаса. – Мне нужен конверт и я теперь точно знаю, что он у тебя. Отдай мне бумаги Тищенко или я войду и возьму их сам. Даю на размышления десять секунд. Раз! Два! – Стас сильно пожалел, что у пистолета Сергея не было глушителя. Обоймы хватило бы, чтобы выбить замок, а взять любого парня (сейчас бы он даже Брюса Ли порвал, так разозлился) взять парня – не проблема. Зато у него, напомнил себе Станислав, есть другая универсальная отмычка.

– Болек, кончай спать, пора работать.

– А? – монстр отлип от стены, осоловелые глаза сфокусировались на шефе. – Чего?

– Сим–сим, открой дверь!

– А чем?

– Чем–чем, башкой своей тупой!

Саня не стал ждать, пока гость досчитает секунды.

– Лариса, слушай! Дверь долго не простоит, выбьют. Я постараюсь их задержать, а ты открывай в спальне окно и беги. Если они и там караулят – кричи, чтоб я знал. Добежишь до телефона, позвони в милицию.– Саня за плечи притянул девушку и быстро поцеловал. – Все, беги.

– Я тебя люблю, – Лариса дотянулась губами до саниного подбородка. – Я…

В дверь ударил живой снаряд, дерево затрещало, замок выперло внутрь. Саня оттолкнул Ларису, нырнул в ванную и вернулся оттуда с газовым ключом.

– Ты что?!

Лариса открыла шкаф и достала плащ.

– Я же не могу в халате…

Ее снова оборвал удар в дверь. Замок сорвало, перекошенная дверь распахнулась, вслед ей в коридор ввалился здоровенный бугай. Болек то ли действительно пробивал дверь головой, то ли ослеп от яркого света после темной лестницы, но на секунду замешкался. Саня шагнул ему навстречу с занесенным ключом и впечатал железяку в череп противника. Удар подействовал как мгновенный гипноз, Болек замер, а потом упал всем телом вперед. Позади него оказалась фигура поменьше. Человек шагнул вперед, и Лариса завопила от страха. Стас в замешательстве уставился на нее.

– Лариска?!

– Беги, дура! – крикнул Саня и снова занес свое оружие над головой. Стас автоматически переключился на его движение, Саня сделал шаг вперед, а Стас поднял руку и выстрелил. Удар пули развернул Саню и опрокинул назад. Лариска, наконец, побежала, держа на вытянутых руках плащ.

– Вот хрень! – Стас оглянулся вокруг, чтобы понять что происходит. Болек лежал на полу, и из–под его головы растекалась лужа темно–бордовой крови. Парень, по–видимому, хозяин квартиры, лежал дальше по коридору без признаков жизни. В собственной руке дымился пистолет, а дочь шефа с диким воплем убежала вглубь квартиры. За одним зайцем гонялся, а двоих поймал! Черт! Еще не поймал! Стас вспомнил, что квартира Сани расположена на первом этаже. Вот она куда рванула! Станислав перепрыгнул через тушу Болека и двинулся за Лариской, вдруг его нога попала в капкан, он не успел выбросить вперед вторую, описал дугу (покороче, чем Болек) и впечатался в пол. Левая рука смягчила удар, а вот правая, в которой был пистолет, подвернулась неудачно, в ней молнией проскочила острая боль.

Стас оглянулся назад, чтобы понять, откуда в коридоре мог взяться капкан и увидел, что в его ногу мертвой хваткой вцепился Саня. Из его правого плеча текла кровь, лицо перекосилось от боли. Стас дернул скованную ногу на себя, парень не отцепился. Тогда второй ногой Белов пнул Саню в голову. Голова мотнулась, но хватка рук нисколько не ослабла. Стас постарался повторить удар в висок, но то ли не достал, то ли парень уже ни чувствовал боли. Лариска! Вспомнил Стас, Лариска же уйдет! Он левой рукой перехватил «Макаров» из недееспособной правой и навел пистолет на Саню.

– Отцепись, урод, или замочу!

Тот в ответ только скрипнул зубами. Стас перевел прицел с головы парня (если б не желтый конверт!) на здоровое плечо и выстрелил. Саня застонал сквозь зубы, но еще держался. Стас замолотил свободной ногой по гаду, дернулся изо всех сил и вырвал ногу из тисков бывшего десантника. Саня попытался вновь вцепиться во врага, но Стас рванул за Лариской с низкого старта, как бегун. В комнате, где она скрылась, уличный ветер раздувал шторы, словно паруса. Стас сорвал белый шелк вместе с гардиной и перевалился через подоконник. Упал в мягкое – внизу оказался газон, вскочил на ноги и по инерции сделал несколько шагов вперед. На пустой улице стояла тишина, за те пару минут, что он провозился с ее хахалем, Лариска учесала за полкилометра, не меньше, теперь ее не догнать.

Стас повернул назад, но понял, что с растяжением или переломом в правой ему даже на первый этаж не взгромоздиться. Наверняка кто-то из соседей вызвал ментовку, он же палил при дверях нараспашку. Мелькнула малодушная мысль – удрать, пока не поздно, но от ментов он убежит, а куда денется от Пана? Если документы в квартире, а он в этом уверен, то они попадут мусорам, кто знает, что они потом с ними сделают: в дело подошьют, Пану перепродадут или его конкуренту предложат? В любом случае Стасу не жить, вариантов – ноль, что последнее время стало делом обычным. И времени – ноль целых одна десятая.

Белов тяжелой рысцой обогнул дом и вновь вошел в подъезд. Хорошо хоть обыватели теперь всего бояться, в советское время тут бы уже полдома толкалось. Стас второй раз вошел в штурмом взятую квартиру и, как мог, прикрыл за собой разбитую дверь.

– Парень, ты жив? – толкнул он ногой раненого. Потом присел рядом на корточки и пошевелил простреленное плечо. – Как тебя… Александр, жив, спрашиваю? Жить дальше хочешь? Где бумаги?

Саня разлепил мутные глаза.

– Желтый конверт, помнишь? Отдай, останешься жив.

– Тебя, правда, Тищенко послал?

– Да забудь ты про своего Тищенко, ему конверт этот больше не нужен, я тебе отвечаю, – забожился Станислав. – Ну, давай, парень, колись, ты свою жизнь не дорого покупаешь.

– Я не свою… – слова Сане давались с трудом. – Я отдам документы… Только прошу, чтобы ты Ларису не трогал… дай слово, что ты ее отпустишь.

– Слово пацана. Где конверт?

– Документы в гостиной, правая антресоль, под бельем.

Стас убрал пистолет за пояс, прошел во вторую комнату и в указанном месте сразу натолкнулся на желтый конверт. Одна его кромка, срезанная ножницами, теперь была заклеена обычным ленточным лейкопластырем. Ну, Серега, ну секретчик, еще бы изолентой перемотал! Отечественный пластырь отрывается на раз, как шкурка у банана. Стас вернулся в коридор и, проходя мимо лежащего в забытьи Сани, достал пушку и выстрелил тому в затылок.

3.

Лариса бежала, бежала, бежала. Потом задохнулась и остановилась. В боку кололо, а она никак не могла надышаться воздухом, словно он вдруг стал разряженным, как в горах. Лара вспомнила страшное лицо Стаса и выстрел, опрокинувший ее Саню. Она всхлипнула сухим горлом и побрела дальше. Что сказал ей Саня? Надо позвонить, да! Девушка оглянулась в поисках телефона–автомата. Саня остался с этим бандитом, подручным отца, но ведь тот ничего Сане не сделает, Саня ведь не знает, куда она побежала. Конверт, про который они говорили – это только предлог, чтоб дверь открыли, на самом деле Стасу нужна она, а не Саня.

«Только бы ты выжил! только бы ты выжил!» – твердила про себя Лариска, заставляя ноги идти быстрее. Милиция приедет и спасет Саню, а она его вылечит, обязательно вылечит, даже если придется взять деньги у отца. Черт с ним, она согласна вернуться. Санечка! Родной, любимый, ты только живи, ладно? А я сейчас, я быстро…

Наконец она доковыляла до таксофона и набрала 02.

–Дежурный слушает.

–Быстрее! Срочно! Вооруженное нападение на квартиру. Улица Петровская, дом 16 корпус 3, квартира 27. Быстрее, пожалуйста, там раненый.

–Вы сами видели? Кто стрелял? Какое оружие? – голос дежурного особый эмоций не вызывал.

–Одного бандита зовут Стас, у него пистолет… Я вас умоляю! Быстрее!

–Представьтесь, пожалуйста, и скажите, где вы находитесь?

–Быстрее, я вас прошу, иначе может человек погибнуть!

–Как вас зовут?

Лариса повесила трубку. Оглянулась – улица была ей не знакома, значит, она далеко ушла от саниного дома. Вернуться туда? Нет, Стас и другие бандиты могут ее там ждать, ее схватят. И с милицией объясняться не охота. Те тоже за бабки могут передать ее отцу. А задержать ее легко, в квартире остался опиум, она его даже не спрятала. И дорожки на ногах менты сразу найдут, они в этом отношении не похожи на легковерного влюбленного Саньку. Порошок вот то единственное, ради чего Лариска могла бы рискнуть и вернуться, но пока способна держать себя в руках, она на это не пойдет. Хотя сейчас хорошая доза Ларе бы сейчас не помешала, она бы прогнала все страхи, усталость, боль… Нет, нет, сейчас нельзя расслабляться, нужно идти дальше, нельзя оставаться на улице.

Вот только куда идти?

Лариса снова осмотрелась. Улица какая-то заштатная, нужно выбираться туда, где светлее и люднее. Она всегда лучше чувствовала себя в толпе, чем в одиночестве, а сейчас ей просто необходимо оказаться среди людей, среди света. Лара постаралась представить, как расположен санин дом, с какой стороны она оказалась, выпрыгнув в окно, куда шла потом. Обычный путешественник ориентируется по четырем сторонам света, а у ее мира был всего один полюс – центр города. Она, как могла, определилась с направлением и побрела, куда глаза глядят. Странно было идти пешком по городу, тем более ночью. Она его не узнавала, он казался чужим, незнакомым, из окна автомашины все выглядит по–другому, и даже редкие пригородные фонари сливаются в одну сплошную гирлянду.

Наконец, она выбралась на знакомую улицу. Не так уж ее далеко занесло, у страха глаза велики. До центра ей не дойти, да она и не собиралась, главное знать, где находишься. Кроме того, здесь недалеко есть один ночной бар, где можно перекантоваться до утра.

Лариса оглядела свою экипировку. Хорошо, что она захватила плащ, по крайней мере, никто не примет ее за сумасшедшую или проститутку, соблазняющую прохожих кружевным пеньюаром. Второй удачей было то, что в кармане плаща оказалось немного денег, наверное, сдача из какого-нибудь магазина. Была у Ларисы такая привычка запихивать сдачу в карманы и забывать о них. Отец ругался, да вот, к счастью, не отучил ее от такой полезной привычки. Лариса застегнула плащ на все пуговицы и направилась к знакомому бару – единственному доступному сейчас убежищу.

В баре, не смотря на то, что время было самое глухое, все столики были заняты. Места свободные есть, но набиваться кому-либо в компанию она не хотела, а потому взгромоздилась на табурет у стойки. Только тут почувствовала, как гудят уставшие ноги. Она посмотрела вниз и обнаружила, что обута в домашние тапочки с розовыми помпончиками. Об этом она и думать забыла. Быстро сунула ноги под стойку, чтобы не привлекать внимания, с нее и плаща вполне достаточно, она и так похожа на погорельца или человека пережившего стихийное бедствие. Или переживающего его.

–Что будете заказывать? – обратился к ней бармен, похожий на спортсмена–перворазрядника.

Лариса успела сосчитать наличность и знала, какой суммой ограничен ее выбор. Приемлемых вариантов было два: кофе с коньяком или водка. Лара чуть поколебалась и выбрала второй, добавив к нему пачку «Золотой Явы». Кофе пьют, чтобы прогнать сон или скоротать несколько минут, а ей нужно победить дрожь, от которой сигарете в пальцах можно ставить диагноз эпилепсия, а скоротать ей нужно целую жизнь.

Пламенная жидкость обожгла горло, а в желудке разлилась теплой лужицой. Лариса заказала вторую рюмку, потом третью. Холод, поселившийся у нее внутри, не отпускал, а водка казалась горькой микстурой с просроченным сроком годности. Бармен наливал без звука, но поглядывал на нее с каким-то подозрением. Прикидывает, есть ли у нее деньги? Плевать, хоть бы и не было. Чего ей бояться? Все что могло случиться, уже произошло. Она потеряла нечаянно обретенный дом, любимого Саньку, который лежит в коридоре с простреленной грудью, а она, тварь, боится к нему подойти, потому что наркоманка и беглая дочь гангстера. А ведь он ее защищал, под пулю встал, лишь бы ее, сволочь такую, спасти. Санечка! Родной, любимый, где ты? Лечат тебя доктора или калечат опера? Жив ли, десантник ты мой ненаглядный? Надо туда пойти, надо вернуться. Надо увидеть его, может, в последний раз увидеть. Лариска снова вспоминала страшного амбала на пороге и Саню с железякой, бросающегося вперед, на врага. Вспоминала Стаса, так спокойно поднявшего пистолет и застрелившего Саню, свой бесконечный крик, и черную улицу, и ужас, парализующий, ползущий к самому сердцу, сжимающий его так, что больно вздохнуть…

Лариса снова выпила, кажется, это уже четвертая или пятая рюмка, она никогда так много не пила. Это не ее профиль. Ей бы сейчас дозу, она прогнала бы страх. Вот зачем нужен наркотик: на кого не действует водка, тот может жить только с помощью наркоты. Если бы укололась, она бы победила страх и пошла, побежала бы к Санечке, сама, своими руками вытащила бы любимого из жуткого коридора, спасла бы его, отогнала смерть.

Бармен снова покосился на нее, а вдруг он ее знает? И ее отца? Нет, не может быть, они в баре вместе никогда не были, только давно–давно, в баре–мороженом. Отец нацепил белый костюм, Лариса давно заметила, что все черные люди любят носить белое. Они так себе больше нравятся. И отец такой же. К тому же белый цвет выгодно оттеняет его красивый загар. Гад, подонок, ублюдок, это же он послал Стаса выследить ее и вернуть домой. Зачем, спрашивается, ему дочь, к которой он испытывает взаимную неприязнь? Она ему безразлична, но он хочет ее контролировать, хочет, чтобы она стала его вещью. Нет, хрен тебе, папашка, не на такую напал.

–Это ты мне? – спросил бармен.

–Что? – Лариска увидела, что выставила перед собой сжатый кулак с вытянутым вверх безымянным пальцем. – Нет, отвали.

–Не груби, а то полетишь отсюда так, что все накладные ногти растеряешь.

–Ладно, проехали, налей еще.

Бармен глянул на часы над входом, потом достал бутылку и плеснул ей в рюмку.

–Закуску дать?

Лариска покачала головой и вытянула из пачки очередную сигарету. «Закусим курятиной», – называл это Саня. Он пал смертью храбрых, а она отсиживается тут, как трусливый дезертир. Трусливый, пьяный дезертир. Где же ты, Санечка? Слезы горячими каплями потекли по щекам. Что поделаешь, если она такая дура, зачем послушалась, зачем убежала, зачем бросила? Осталась бы там, с Саней, с ним рядом и помирать не страшно. На крайняк укололась бы, там же остался порошок. А сейчас она захочет, да не дойдет. Ей бы дозу, один укол, она бы все смогла, а не сидела бы в поганом баре, не жрала эту водку, которая только разжижает тело и мозги.

Почему в этой забегаловке нет телевизора? В новостях обязательно должны сказать о Сане, они всегда смакуют перестрелки, кровь, трупы… Нет, только не Санечка, только не ее любимый, пусть все погибнут, даже она, а он пусть живет, он хороший, добрый, он ей даже опиум простил, а она вылечиться хотела. Правда хотела, чтобы с Саней жить, у нее бы получилось. С Саней. А теперь зачем? Что дальше делать? Друзей нет, денег тоже, даже одежды нет. По кабакам скитаться, за дозу с кем попало спать?

–Почему здесь нет телевизора? – спросила она маячившего рядом бармена. – Почему здесь нет проклятого ящика?!

–По MTV соскучилась, куколка? – на соседнем табурете возник здоровый парень и разглядывал ее, словно новогоднюю витрину.

–Отвали, козел.

–Не груби, я ведь по–хорошему. Хочешь чего-нибудь выпить?

–Отвали, я сказала.

–Сухой мартини, например.

Лариса поглядела на кавалера повнимательней. Нет, такого хрюнделя она не помнит.

–Я мартини не люблю.

–А мне казалось, что любишь. Именно сухой, да?

–Чего тебе надо?

–Да как обычно.

–Ты меня не за ту принимаешь.

–За ту, куколка, за ту.

–Отвали, а? Я не снимаюсь.

–Фи, как грубо. Раньше ты так не говорила.

–Мы что, знакомы?

–Еще как.

Лариса снова посмотрела на парня. Без понятия – кто такой? Черт, как она может вспомнить кого-то из прошлой жизни, мало ли с кем она под кайфом куролесила. Видно, она мужику больше запала.

–Я тебя не помню.

–Ну, тогда давай познакомимся. Как тебя сегодня кличут, рыжая?

–Меня зовут Лариса. И я сегодня не в настроении.

–А я очень даже в настроении, – весело сказал парень. – У меня такого настроения уже месяца два не было.

Лариса не хотела мартини, она ничего не хотела кроме одной вещи на свете – дозы. Ей было так одиноко и так хотелось снова попасть к синему морю, приплыть на красивой яхте к берегу, а там ее встретит любимый верный Санечка… Ради этого она готова отдать все на свете. Ну, еще раз, самый последний распоследний проклятый раз, разве она не заслужила этот сон, разве сможет она жить дальше, если просидит тут еще хоть час?! Пусть потом будет что угодно, но она не может больше терпеть. Лара искоса посмотрела на кавалера. Вроде нормальный мужик, не злой. Да какая разница, лишь бы не маньяк.

–Ладно, согласна, только у меня условие: ты меня угостишь, но не мартини.

–Хорошо, только и у меня есть условие, – заявил тот и вдруг железной хваткой сжал ее руку до онемения. – Я угощу тебя после того, как ты вернешь мои деньги – полмиллиона долларов.

–Ты что, охренел?! – взвизгнула от боли и неожиданности Лариска.

–Заткнись, – прошипел мужик, действительно становясь похожим на маньяка. – Или я тебе руку сломаю. Ты попала, девочка, и попала по крупному.

У Ларисы вдруг закружилась голова. Это они, они опять ее нашли! Она вскочила с табурета и рванулась к выходу, но кавалер мгновенно усадил ее на место.

–Ты права, рыжая, тут нам спокойно поговорить не удастся, – сказал он. – Поэтому мы сейчас встанем и тихо выйдем вместе. Тихо! Если будешь дергаться, я тебе сделаю больно. Поняла?

Сил ответить у Ларисы не было, из ее глаз снова брызнули слезы.