Ранг - ноль. Постигающий.

Глава 1

— Ты куда прёшь, сосунок деревенский? Жить надоело?

— Чего?

— Совсем тупой? Уступи дорогу благородным господам!

Трое подростков стояли на лестничном пролёте, перегородив его, и не давали поднимающемуся мальчишке с тканевыми свёртками в руках пройти. Они были в серых мантиях до лодыжек. У двоих на шеях висели серебряные цепочки со свисающими по центру небольшими медальонами с изображением гербов, у каждого — разные.

— Ну, проходите, — сказал пацан, прижавшись к стене.

Одет он был в чёрные, почти до пят штаны, из которых выглядывали пошарканные носки деревянных башмаков, а сверху — весьма потёртая кожаная, мехом внутрь, расстёгнутая безрукавка; под ней — сероватая рубаха из грубого домотканого материала.

— Точно тупой, — проговорил самый низкий из троих, при этом выглядевший крепче всех.

Он шагнул вниз, прямо к мальчишке. Тот не разгадал замысла крепыша, ещё сильнее прижавшись к стене, за что и поплатился. Низкий боднул его плечом, и подросток, потеряв равновесие, рухнул спиной назад и скатился до площадки между лестничными пролётами.

— Ты не переборщил, Пел? — спросил самый высокий из троицы.

— Шёл, споткнулся, упал. Мы увидели, оказали помощь. Первый раз, что ли? — ответил он самому высокому.

— Сем, у него, кажется, кровь пошла, — заметил рослый, обратившись к третьему подростку.

Троица спустилась на пролёт ниже. Крепыш приподнял за волосы голову лежавшего мальчишки.

— Сдох? — поинтересовался тот, кого назвали Сем. Он был выше крепыша, но на полголовы не дотягивал до рослого.

— Да дышит вроде. Темечко разбито, — крепыш пнул тело ногой по рёбрам.

— Звать стражника или сразу за целителем? — спросил высокий.

— Так, Ан! Нас здесь не было! — сказал Сем и взял под локоть крепыша, начав подниматься по лестнице. — Ты увидел это дерьмо уже лежащим и побежал звать помощь. Только досчитай до… пятидесяти. А пока сделай вид, что осматриваешь его. Нас не видел, расстались в коридоре на втором. Мы на третий, на балкон. Как всё решишь, поднимешься к нам! Лишнего не болтай! И не задерживайся!

Семён смотрел на приближающееся здание аэропорта. Последние глотки воздуха малой Родины и дома. Отпуск подходил к концу.

Правда, дома как такового не было. Родители погибли в ДТП, когда Семён возвращался со срочной службы в родной город. Квартира, в которой они жили, была служебной. Естественно, после смерти близких её пришлось оставить. Были ещё родственники: старший брат отца и его мать — бабушка Семёна. В результате отпуск парень часто проводил за городом, в коттедже, где она жила.

Брат был на десять лет старше отца. У него было четверо своих детей. Трое из них к этому времени обзавелись собственной ребятнёй. В результате отпуск проходил в общении с многочисленной роднёй по линии дяди, на рыбалке и в помощи бабушке с её огородом, который занимал половину площади участка в двенадцать соток.

Сам Семён семьёй ещё не обзавёлся. Работал, а точнее, служил пограничником в другом регионе.

История парня была вполне рядовой. Окончив школу, он пошёл учиться в местный педагогический вуз на историка. После института по специальности молодой человек успел отработать год, и его призвали в армию.

С местом службы Семёну повезло. Прослужив положенное в комендантском подразделении на охране стратегического объекта, он демобилизовался. В военкомате, когда парень вставал на учёт, вернувшись домой, его перехватил пограничный офицер. Представившись и расспросив парня, он предложил пойти служить к ним и дал расклад по зарплатам. В военкомате ему тоже намекнули остаться на контракт, но зарплата пограничников была выше и, самое главное, ощутимо больше зарплаты учителя.

Семён пошёл на историка из-за любви к самому предмету. Жизнь предыдущих поколений его завораживала. Ему нравилось читать про древние цивилизации, таинственные раскопки и просто историческую литературу. Однако после срочной службы на прежнем месте вакансии уже не было. Да и с жильём была проблема, а у пограничников обещали либо служебное, либо оплату аренды квартиры сразу и военную ипотеку в дальнейшем.

После похорон парень договорился с бабушкой пожить у неё и определился, что всё-таки пойдёт служить. Однако военным он стал не сразу. Пока ждал трудоустройства и различных проверок, успел поработать в сетевом супермаркете бытовой техники, параллельно начал посещать секцию самбо.

К самбо интерес появился в армии. Старшина комендантской роты был морским пехотинцем, который после ранения и невозможности продолжать прежнюю службу перевёлся в место попроще, заодно поближе к дому. На своих тренировках он учил солдат приёмам армейского самбо, отрабатывал способы задержания и обезвреживания нарушителей, плюс обычная «физуха». Руководство части это начинание поощряло, поэтому рядовой состав роты, не занятый в нарядах и дежурствах, порой и добровольно-принудительно, постоянно тренировался.

В пограничниках он несколько лет прослужил на заставе в родном регионе. Через три года им в подразделение пришла разнарядка по ротации на Север. Когда Семёну предложили, пообещав, что на новом месте ему дадут сразу прапорщика, он согласился. На Севере он опять попал в комендантское подразделение, а там занятия по самбо были штатной, регулярной подготовкой.

День отъезда выдался дождливым. Обещали грозу. Семён выскочил из такси, остановившегося перед зданием аэропорта. На улице был ливень, гремел гром, и вспыхивала близкая молния, хотя, когда он садился в машину, лишь моросило. В общем, за время вытаскивания чемодана из багажника мужчина промок. Он побежал ко входу, но тут его ослепило и как будто ударило по голове. Парень инстинктивно зажмурился… Последнее, что отпечаталось в памяти, – оглушающий треск электрического разряда.

Семён открыл глаза и, от резкой смены картинки вздрогнув, подскочил и оказался в сидячем положении.

— Твою ж мать! — вырвалось у него.

— Очнулся наконец! Не сквернословь! — тут же по ушам ударил громкий и строгий девичий голос. Но сразу же поинтересовался чуть тише: — Как себя чувствуешь?

Семён схватился за голову и зажмурился от болевых ощущений, которые принёс громкий звук. Через несколько секунд их острота начала снижаться. Когда его немного отпустило, он открыл глаза и огляделся.

Парень сидел на плоской кушетке, ощущая себя каким-то оглушённым и опустошённым. Рядом, справа, спиной к нему стояла высокая стройная женщина в простом чёрном платье с сероватым передником из грубой материи и что-то делала на столе перед собой.

Помещение было примерно четыре на восемь метров. От открытого входа вдоль стены стояли две деревянные кушетки, застеленные тканью. Семён лежал на второй. Остальное пространство было заставлено закрытыми шкафами и длинным столом в половину комнаты, с противоположной от кушеток стороны.

Женщина развернулась и внимательно вгляделась в него.

— Как себя чувствуешь, Семён? Голова болит?

В этот раз голос уже не вызвал таких неприятных ощущений. Парень лишь поморщился, мимоходом отметив, что это не женщина, а очень высокая, с привлекательным лицом девушка — даже скорее девочка лет пятнадцати-шестнадцати, с длинными русыми волосами. Они были собраны в косу, свисающую до лопаток.

Вопрос прозвучал не по-русски, но при этом смысл Семёну был понятен. Самое главное, что его назвали его собственным именем. Правда, мысль эта, мелькнув, тут же забылась на фоне состояния организма и вороха новых впечатлений.

Девушка смотрела на него и добродушно улыбалась. Чувствовал парень себя не очень. Нигде ничего не болело, кроме головы, которая просто раскалывалась. Однако прямо на глазах эти ощущения уходили, а боль спадала. Семёну пришла мысль, что ответить он не сможет из-за незнания языка, поэтому он закивал и утвердительно замычал — мол, болит. Девушка кивнула и взяла со стола маленький цилиндрический бутылёк из коричневой керамики, заткнутый деревянной пробкой.

— Вот! Головная боль вот-вот пройдёт, но если снова вернётся — накапай десять капель на язык. Десять капель! — уточнила она. — И возьми с собой! Если вдруг закружится голова, затошнит — десять капель на язык и проглатывай! — в конце каждой фразы она помахивала бутыльком перед Семёном. — Если останется, на ночь опять десять капель и утром. Понял? — парень неосознанно кивнул, и тут до него дошло. Он обратил внимание, что не девушка высокая, а он — маленький. Семён уставился на свои руки, стал осматривать себя, будто впервые увидел.

В этот момент где-то хлопнула дверь, и в комнату вошёл высокий, широкоплечий, черноволосый и смугловатый мужик. На нём был свободный расстёгнутый кафтан; спереди выглядывала серая длинная рубаха с вышивкой, перетянутая ремнём с пустыми ножнами под длинный кинжал.

— Как он? — спросил мужчина, смотря на парня.

— Рану на голове заживила, волосы промыла. Но сотрясение у него точно. Так что работу ему на неделю поспокойнее. И ещё я ему печать обезболивающую поставила. К вечеру неплохо было бы и обновить, но меня сегодня не будет. В крайнем случае пусть в лечебницу гимназии идёт. Я ему настойку дала обезболивающую. Утром перед уроками пусть зайдёт ко мне. Ко мне зайдёшь! Понял? — это она обратилась уже к Семёну.

Он не сразу среагировал, и подключился мужик:

— Разберёмся. Ноги в руки и пошли со мной! Сёма, не тупи. Пошли!

Он прихватил за локоть сидевшего и удивлённо себя разглядывающего парня, потянув его из комнаты. Уже пересекая дверной проём, мужчина сообразил, что Семён босиком. Посмотрев на девушку и переведя взгляд на ноги парня, спросил:

— Где? — и вопросительно приподнял брови.

Девушка же рукой показала в открытый дверной проём.

Во втором помещении, в которое вела дверь, было что-то вроде приёмной со столом с письменными принадлежностями, стулом, лавкой для посетителей и ещё двумя дверьми: одной — рядом с той, из которой они вышли, а второй — напротив. Там же в углу у входа стояли деревянные башмаки, а рядом лежали портянки со шнурками.

Опыт общения с этим суррогатом носков у Семёна был ещё со службы на заставе. У тела, в котором он оказался, сохранился необходимый навык, если не считать заминку со шнурками, но взрослый прервал его, сказав, что он потом обвяжется. Поэтому обулся парень быстро и вслед за мужчиной вышел из второй комнаты в просторный коридор первого этажа какого-то здания.

Со стороны, с которой они оказались, в обе стороны от двери располагались окна и двери каких-то помещений. Других людей в коридоре не было видно. Через высокие и широкие оконные проёмы напротив, сложенные из множества квадратов мутноватого стекла, был виден большой внутренний двор и ещё одно крыло этого же здания. Дальше разглядывать ему не дали. Мужчина схватил его за плечо, потащил влево и завёл в кабинет, находившийся через дверь. Прикрыв её и придержав мальчика у порога, он спросил:

— Будешь на кого-то жаловаться? — на что парень помотал головой.

— То есть ты сам упал?

Семён пожал плечами, и у него вырвалось:

— Наверное.

— В смысле… наверное!?

Приободрённый тем, что с речью проблем нет, Семён решил следовать только что самой по себе сложившейся линии поведения. Раз он ударился головой, значит, может что-то и забыть.

По-своему истолковав возникшую паузу, мужчина спросил:

— Боишься?

— Я не помню. Честно, — он снизу вверх посмотрел на всё ещё удерживающего его за плечо взрослого.

— Разберёмся, — мужчина пристально вгляделся в него, и после того, как Семён отвёл взгляд, он продолжил: — Сейчас на вводную лекцию. Как раз успеваешь. А я с завхозом насчёт работы порешаю. Определимся.

— Куда идти?

— Что значит «куда идти»?

— Ну, я совсем не помню даже, где я. Не знаю, кто вы.

— Сапоги-скороходы, смеёшься? — на что Семён помотал головой.

— Пойдём! А я — Георгус. Для тебя — мастер Георгус. И… пошли! Тут рядом.

Они вышли из кабинета и прошли до самого конца коридора.

— Тебе сюда, — он указал на ближайшую дверь. — Занимай любое место и после всего подходи к моему кабинету.

Семён зашёл в огромную аудиторию или даже актовый зал, едва ли на четверть занятую подростками разного возраста и пола. Основной массе было от десяти до одиннадцати лет, но попадались отроки более старшего возраста, по виду — до четырнадцати. Всего детей было около сотни. Кроме них, в зале присутствовала пара десятков взрослых — от совсем молодых, лет восемнадцати, до тридцатилетних.

Сидячие места в аудитории образовывали амфитеатр с лестницами по бокам и в центре. Внизу — большая площадка, на полметра приподнятая над полом. У края возвышения стоял массивный длинный стол, за которым прохаживался молодой мужчина, одетый в коричневый кафтан длиной до колен, с мечом и кинжалом в ножнах на поясе. На рукаве выделялась белая повязка с красной полосой. Взрослый строго посмотрел на Семёна и приказал занимать любое место. Тот поднялся по боковой лесенке и присел с краю от входа на свободной лавке одного из средних рядов.

Минут через семь в аудиторию вошёл мужчина лет тридцати в чёрной мантии, очень смуглый, с чёрными кудрявыми волосами, собранными в маленький хвост. Он отпустил молодца, что прохаживался у стола и оказался охранником, потом, потребовав тишины, громко представился:

— Для тех, кто меня не знает, - несколько театрально начал вошедший. - Я — магус Петрециус Асгестус де Катори. Но вам на территории учебного заведения можно меня называть просто мастером или учителем. Лично мне больше нравится «мастер». Поэтому! — он сделал небольшую паузу. — Когда я вхожу в класс, где вы сидите, все должны встать и сказать вслух... Что должны сказать вслух, Сергеус? — обратился он, указывая рукой на кого-то наверху.

— Доброго дня, мастер, — ответил какой-то подросток.

— Вот! — мужчина поднял палец. — Поэтому все встали и… Я вас слушаю?

Он добился, чтобы наконец хором прозвучало: «Доброго дня, мастер!» — и, улыбаясь, добавил:

— Присаживайтесь!

Дождавшись, когда все присядут, он продолжил:

— Для тех, кто не понимает, что происходит, — он вновь обратился к тому же подростку, и тот ответил, что они оказались в школе духовного резерва. — Не совсем так, — он опять поднял вверх палец и начал им помахивать в такт словам. — Вы оказались в самой лучшей школе развития духовного резерва нашего королевства. Здесь вы научитесь использовать свой дар так, что наша академия, расположенная в столице, с распростёртыми объятиями будет готова принять именно вас!

- Все собравшиеся здесь, — продолжил он, — это те, у кого при очередной проверке был выявлен высокий потенциал духа. Таких, как вы, называют одарёнными. Теперь, согласно принятым в нашем королевстве законам, вы должны научиться пользоваться этим потенциалом. Ну а тем, кто достиг необходимого уровня слишком поздно, — он кивнул на группу взрослых, — вам нужно приложить очень большие усилия. Почему — поймёте в процессе учёбы.

Дальше Петрециус рассказал, что все здесь находящиеся являлись так называемыми постигающими. Это начальный ранг одарённых. Следующим шёл послушник, младший ученик, просто ученик, подмастерье, магус, архимагус, магистр, архимагистр и архонт. Но архонтов в королевстве не было, а архимагистр присутствовал всего один — глава академии развития духовной силы в столице.

Между одарёнными была принята ещё одна параллельная и более распространённая классификация по рангам. Начиналась она с нулевого — постигающего, единицы — послушника и так далее. Кроме того, всех одарённых пятого и выше ранга обобщённо могли называть просто магусами.

Помимо рангов имелось деление ещё и по уровням. Они характеризовали способность человека проецировать духовную силу в единицу времени, или, по-простому, её тратить. Отсчёт также начинался с нуля.

По достижении девятого уровня половина постигающих обычно переходила на новый ранг. Примерно десятая часть из них делала это ещё раньше, на восьмом. Половина из оставшихся одарённых до конца жизни так и останется нулёвками. Остальные переходили на новый ранг на более поздних уровнях.

Статистика по одарённым собиралась уже очень давно. Самый большой из зарегистрированных у нулёвок уровней, по информации преподавателя, являлся четырнадцатым. Это правило сохраняло свою актуальность и дальше, но уже не так явно. Обычно уровень перехода на новый ранг с каждым разом в среднем увеличивался на единицу. То есть на второй ранг переходили на девятнадцатом уровне, а на третий — на тридцатом.

Однако в любом правиле были и обратные исключения. По словам Петрециуса, он знал магуса с сорок первым уровнем. Такое могло происходить с детьми сильных одарённых. Выходило, что этот пятёрка поднимал ранг на каждом восьмом по счёту уровне. Наследственность играла здесь не последнюю роль. При этом информация об уровне и ранге являлась личным секретом, а эти же сведения об архимагусах и более старших одарённых — ещё и государственной тайной любой страны.

Все сидевшие в аудитории были постигающими, как оказавшимися в школе первый раз, так и повторно. У большинства находившихся здесь нулёвок имелся четвёртый, в редком случае пятый уровень. Присутствовала в аудитории и парочка однёрок, которые получили первый ранг рано и нулевой курс обучения ещё не проходили, но Петрециус оставил их личности инкогнито.

Первую половину дня одарённые дети должны были посещать гимназию, которая располагалась по соседству, а после обеда приходить сюда и проводить два-три урока специального обучения. Курс этой подготовки заканчивался вместе с учёбой в гимназии, весной. За это время нулёвки должны были научиться чувствовать свой сосуд-резерв, где концентрировалась духовная сила, каналы, по которым она струилась по телу, и заполнять этой силой внешний накопитель.

В качестве накопителя выступал крошечный, размером с семя подсолнуха, огранённый кристалл кварца. Он был помещён в деревянный пенал цилиндрической формы с прорезями под размер кристалла. По одному из его краёв шло углубление, позволяющее привязать такой накопитель на шнурок и носить на шее. Пенал можно было аккуратно открыть и достать кристалл, но в артефактах этот накопитель зачастую помещался как раз в этой стандартной упаковке.

В общем, это был самый мелкий из имеющихся штатных накопителей, так и называвшийся — самый малый накопитель. Использовался он в различных ювелирных изделиях и слабых артефактах. Ёмкость накопителя была равна половине резерва постигающего среднего уровня, то есть четвёртого. Однако, по словам Петрециуса, нулёвка за год мог наполнить всего примерно два с половиной самых малых накопителя, занимаясь их зарядкой по часу в день перед сном.

Постигающие четвёртого уровня и выше после прохождения первого года обучения обязаны были ежегодно сдавать налог на благо короны. Он составлял один накопитель в год плюс по одному кристаллу за каждые два уровня сверху вплоть до повышения ранга.

Те кристаллы, что нулёвки могли наполнить дополнительно, можно было за один серебряный сдать в лавку при школе. Самый малый средний накопитель сдавался уже почти за три монеты. То есть каждый следующий стандартный кристалл вмещал в три раза больше предыдущего и стоил кратно дороже. Продажа накопителей могла стать дополнительным заработком одарённых. Сам налог собирался не только с постигающих, но и со всех остальных, более высокоранговых. Правда, там расчёт размера налога был несколько иным, но пропорциональным возросшим силам.

В конце преподаватель обратил внимание, что не все за учебный год успевают развить необходимые навыки. Таких одарённых ждёт посещение духовной школы на следующий год. Путь до первого ранга у нулёвки с выявленным четвёртым уровнем мог доходить до тридцати лет, если к развитию навыка прикладывать хоть какие-то усилия. Если и после двух раз в духовной школе одарённый не научится пользоваться своим потенциалом, то заниматься ему придётся самостоятельно.

По достижении первого и второго ранга одарённых вновь призовут в эти духовные пенаты на год, чтобы обучать новым навыкам. Тройки также приглашались в их школу или могли поступить в академию в столице для прохождения обучения, но уже добровольно и платно. Достигнувшие четвёртого и более высоких рангов постигать духовную науку могли только в академии.

Если нулёвка не пытался развиваться, то была вероятность угасания духовной силы со временем, вплоть до снижения уровней. Заполнение накопителей было самым эффективным из известных способов саморазвития, которым не пренебрегали даже высшие магусы.

По окончании вступительной лекции присутствующих распределили по группам. Все взрослые оказались в отдельной, а детей разделили на четыре части. Всего получилось две мужские, одна женская и одна смешанная группа, в которой в основном оказались самые хорошо одетые мальчики и девочки. К каждой приставили кураторов из числа преподавателей. Учителя собрали свои группы и повели их знакомить с учебным заведением. Семён попал в группу к Петрециусу. Он оказался одарённым — пятёркой, то есть магусом, и должен был вести у них основы рунного алфавита.

Экскурсия началась с обхода главного здания школы развития духовного резерва. Это был большой трёхэтажный особняк. Его стены покрывала красивая мистическая лепнина. Над главным входом, под крышей, располагался большой циферблат часов.

Здание было построено в виде буквы «П», образуя внутри выложенный камнем двор, на который выходили окна коридоров всех этажей. В центральном корпусе располагалось по большей части административное крыло. На первом этаже, у главного входа, имелся большой холл.

Крылья были местом расположения учебных аудиторий и лабораторий. В крайней части левого располагалось то, что принято называть актовым залом — большая аудитория на все три этажа вместимостью человек 350. Как раз та самая, в которой проходила вводная лекция. В другом крыле в таком же месте был большой длинный зал с потолком под крышу и большим количеством высоких узких окон, начинающихся от уровня груди и поднимающихся почти к самому верху.

Помещение это, по словам Петрециуса, использовалось в непогоду и в зимний период для духовных занятий, требующих обширного пространства. Иногда сюда приводили учеников из гимназии для боевой подготовки, когда для отдельных упражнений им не хватало собственных помещений.

Отдельно стояло здание с библиотекой. Располагалось оно у нижнего правого крыла духовной школы. У левого крыла на таком же месте стояло общежитие. Между этими сооружениями шли навесы для занятий на открытом воздухе, упирающиеся в парк и тренировочную площадку.

Территория для отработки духовных навыков была окружена толстой каменной стеной пятиметровой высоты. Она была прямоугольной, размерами примерно 80 на 160 метров. Её правая длинная сторона являлась частью внешнего ограждения школы. В остальных местах высота наружной стены была всего четыре метра. Вдоль левой части тренировочной площадки располагался парк. Дальше за всеми этими сооружениями шёл большой хозяйственный двор, по краю которого находились конюшни, склады и прочие хозяйственные постройки. Там же располагались ещё один выход и выезд на территорию города.

После окончания экскурсии Семён вернулся к кабинету Георгуса. Сейчас, когда плотность событий вокруг парня несколько снизилась, он начинал чувствовать подбирающийся страх. Одно дело — читать про попаданцев, а другое дело — самому оказаться одним из них. Пока это было просто сильное волнение, как накануне экзаменов, но от этого мандража у него выступал пот, хотя жарко не было. На улице стояла скорее прохладная погода, а в помещениях школы в лучшем случае было градусов 18.

Наконец решившись, парень робко постучал. На окрик «Входи!» зашёл. За входом была небольшая приёмная, свет в которую попадал из окон, идущих по верхней части стены над двумя закрытыми дверьми, и от окон по бокам входа. За единственным столом, со стоящей на нём незажжённой масляной лампой, положив на него ноги, сидел сам Георгус, а на одном из табуретов вдоль стены — какой-то мальчишка лет десяти или одиннадцати.

— Ну? Память не вернулась? — получил он с ходу вопрос от смотрящего на него с улыбкой мужчины.

— Как будто в первый раз здесь оказался.

— Шутишь? — на что Семён пожал плечами, удерживая лицо кирпичом. — Ну, тогда вот твой провожатый и, кстати, сосед по комнате. Его тоже не помнишь?

— Первый раз вижу.

— Темнишь ты что-то. Ну да ладно. Это Глеб. Он тебе всё покажет и расскажет. Его и держись. И про гимназию не забудьте, а то не пойдёшь… по дурости. Работать теперь будешь в библиотеке. Ходил на экскурсию сегодня? — Семён кивнул. — Служительница, которая там за всем смотрит, предупреждена. Что делать, она скажет. От остальных нарядов я тебя пока освободил. Понял? — мальчик опять кивнул. — Ну и сам знаешь, кого избегай! — он подмигнул парню. — Ну всё. Валите отсюда!

Глебу действительно оказалось одиннадцать. Светловолосый, сероглазый, невысокий подросток. Ростом он был больше чем на полголовы ниже Семёна. Одарённым он не был, учился в четвёртом классе. Пацан при этом был довольно словоохотлив. Пока они шли, парень получил много информации из ответов на вопросы и просто его болтовни. А часть деталей он узнал уже позже, обучаясь и работая.

Как оказалось, с западной стороны школы развития духа располагалась школа обычная — гимназия. Она примыкала к ней, но занимала раза в четыре большую территорию. Обучалось в этом учебном заведении около двух тысяч детей, собранных со всего графства и некоторых близлежащих населённых пунктов, не относящихся к этому административному образованию. Общее количество учеников Глеб услышал от кого-то из взрослых. Место, в котором располагались обе школы, называлось Лысхолум и являлось административным центром и самым крупным городом. В графстве было ещё два подобных населённых пункта, но оба на порядок меньшего размера, и никаких гимназий и школ духа там не было.

Учёба проходила здесь с месяца, эквивалентного октябрю из прошлого Семёна, по апрель. Детей в основном с семи до одиннадцати лет заранее, начиная с середины сентября, собирали по деревням и городкам и привозили в гимназию. В этом заведении они в течение холодного сезона учились читать, писать, постигали основы математики, этикета, изучали природу и историю окружающего мира, а также проходили военную подготовку.

«Какая военная подготовка может быть у семилетнего ребёнка?» — крутилась мысль в голове у Семёна, однако Глеб не раз это повторил, и не было похоже, что он обманывал.

Обычные дети находились здесь на полном обеспечении гимназии. С одной стороны — бесплатно, но с другой — многое из того, что давало им это учебное заведение, производилось как раз их же руками, хоть и под присмотром взрослых. То есть в значительной мере гимназия находилась на самообеспечении. Дети здесь учились в две смены, питались четыре раза в день. Вне учёбы часть деревенских ребят разбирали представители администрации города: они занимались уборкой улиц и другими несложными хозяйственными работами. Остальная детвора трудилась на различных нарядах и производствах при гимназии.

Жили дети в двухэтажных общежитиях-казармах на территории учебного заведения. Спали они на кроватях, составленных в два яруса в больших общих комнатах. В гимназии их также обеспечивали одеждой, которую шили здесь же сами ученики. Некоторые исключения делались для городских детей, которые в школе не ночевали.

Представители благородных сословий и просто богатые стояли особняком. Те, кто учился платно, в общественных работах не участвовали. Были и промежуточные варианты. Неместные отпрыски из обеспеченных семей жили в отдельном общежитии. Комнаты там были на одного, двух и четырёх человек. Одноместные и двухместные имели собственный санузел. Тут уже всё зависело от размера кошелька.

В школе духа в этом смысле было всё то же самое. Одарённые обучались бесплатно вплоть до второго ранга. Дети жили, как правило, при гимназии, поскольку в ней учились. Взрослые снимали жильё в городе либо договаривались и снимали комнату или койку в общежитии при духовной школе. Ещё в нём проживали неместные служители и преподаватели. Семён и Глеб как раз относились к их числу.

Глеб показал Семёну его комнату. На двери не было замка. Вдоль стен стояли двухъярусные койки. Перед кроватями — по большому гардеробному шкафу. Три из четырёх коек были застелены, одна внизу слева — как раз Семёна. Сам Глеб занимал нижнее спальное место справа. Он же посоветовал ценные вещи в комнате не хранить, а оставлять их в шкафчиках на первом этаже под присмотром дежурного. В их случае это была крупная женщина за пятьдесят. А насчёт гимназии они договорились пойти вместе завтра. Плюс по дороге он выяснил необходимые бытовые вопросы.

Страх, который начинал испытывать Семён, как-то улетучился, пока они с Глебом прошлись по территории и поговорили. Пацан, как оказалось, был родственником директора гимназии и в свободное от учёбы время работал порученцем у Георгуса, а тот являлся главой школьной охраны, которую здесь называли стражей. При этом занимал он эту должность в обоих учебных заведениях.

Семён смотрел вслед удаляющемуся Глебу и чувствовал какую-то жалость к себе из-за всего случившегося. Надо было что-то делать, а не стоять. Наконец, собравшись с мыслями и взяв себя в руки, парень направился в библиотеку.

В отличие от главного здания духовной школы, библиотека никакими архитектурными излишествами избалована не была. Ничем не примечательное двухэтажное каменное здание с двумя плоскостями невысокой скатной крыши, покрытой глиняной черепицей. Со всех сторон до крыши оно заросло плющом. По южной, левой от входа, стороне библиотеки окна шли особенно часто.

Помаявшись у входа и решившись наконец, Семён потянулся к ручке. Кисть пришлось тут же отдёрнуть. Дверь распахнулась, и перед мальчиком выскочил невысокий худой мужчина в тёмно-коричневом расстёгнутом кафтане и в каком-то невнятном сером головном уборе. Он грозно посмотрел на него, задержав взгляд, и резко выкрикнул:

— Что?

В ответ Семён помотал головой и отступил в сторону, провожая взглядом странного субъекта. Тот проскочил мимо и, спустившись, обернулся. Посверлил мальчика взглядом и негромко выкрикнул:

— Не расслабляйся здесь, пацан. Я буду за тобой присматривать. Чтоб вокруг все дорожки были подметены и крыльцо сверкало! Я Литицию проинструктировал, — и, так и не дождавшись ответа от подростка, помахал кулаком, сделав грозное лицо, и, резко развернувшись, пошёл куда-то по своим делам.

Открыв дверь, Семён вошёл и огляделся. При входе — пустой гардероб с двух сторон. Дальше — ещё одни двери, сейчас настежь открытые. Слева — некоторое количество столов с лавками вдоль окон и подставками под свечи — читальный зал. Справа от входа располагалась административная стойка, за перегородкой которой находился вход ещё куда-то. Остальная часть библиотеки до потолка была перекрыта стеклянным витражом с непонятным для мальчика сюжетом. В центре, напротив административной стойки, располагался проход. Сквозь мутные цветные стёкла угадывались стоящие внутри шкафы, а по стене второго этажа также была заметна галерея с книжными полками.

Когда Семён уже собирался заглянуть в книгохранилище, из-за стойки раздался какой-то звук, и оттуда вынырнула голова девушки, той самой, что на экскурсии представили как помощницу хранительницы библиотеки. У неё было очень милое лицо, крупная грудь и длинные тёмно-русые волосы ниже лопаток, заплетённые в косу. На вид помощнице было лет шестнадцать или семнадцать. Она была на полголовы выше Семёна. Облокотившись на стойку, девушка уставилась на мальчика и поинтересовалась:

— Что пришёл?

— И тебе не хворать! — «Понаглей надо», — промелькнула мысль у парня в голове. — Семён я, — и, шагнув ближе и пристально посмотрев ей в глаза, с небольшой паузой добавил: — Мы теперь вместе за библиотекой будем присматривать. Тебе должны были передать.

Она хмыкнула, мило закусила губу и, отведя взгляд, добавила утвердительно, улыбнувшись:

— Значит, ты у меня теперь помощник.

— Меня старшаки обидели, из благородных. Глава школьной стражи решил спрятать меня здесь на реабилитацию. Буду помогать нормально, но не наглей.

Она молча огляделась по сторонам, как будто раздумывая, что делать. Семён терпеливо ждал окончания её умственного процесса. Наконец, девушка выдала:

— Надо будет дорожку вокруг подметать раз в день, неважно когда. Снег убирать на ней, когда выпадет. Тут почаще это придётся делать. Мне обычно зимой для снега кого-то присылали. Теперь, наверное, ты будешь. Инвентарь в подсобке у чёрного входа. Там же лежат мешки для листьев и мусора. Всё это потом в печке сжигать надо, естественно, без мешков. Раз в неделю — уборка внутри. Будешь мне помогать. Тут самое тяжёлое — воду таскать. Её привозят и наливают в пустую бочку в подсобке у чёрного входа. Я обычно уборку в четверг начинаю, и до субботы это растягивается. Полы мыть каждый день. Внутри — я, а крыльцо — ты. Плюс печку топить два раза в день и привезённые дрова складывать. Окна снаружи, особенно на первом этаже, помогать мыть. Меня за их чистоту завхоз часто ругает.

— Так это сейчас завхоз был?

На что она, выбираясь из-за стойки, ехидно произнесла:

— Как будто ты не знаешь. Пошли, всё покажу! А! — опомнилась она. — Ты же знаешь, как меня зовут?

— Литиция.

Глава 2

- Итак, Александр, что на этот раз интересного ты мне расскажешь?

- У меня новость хоть и интересная Ваше Величество, но не сказать, что хорошая…

- Не томи. Я весть твой доклад выслушал, а теперь, что ты мне подкинешь напоследок?

- Танирцы все-таки увеличивают закупки оружия и амуниции в два раза. Пришло три независимых подтверждения.

- А что по флоту? Какие там подвижки?

- Пока никаких. Если что-то новое и закладывается, то на замен старого. Но закупки того, что можно использовать позже, так же возросли.

- По крайней мере в этом году не нападут?

- Не нападут.

- Так это хорошая новость. Мы последние тридцать лет к этому готовимся. И годик еще легко можем потерпеть. Так, а что по ней?

- Все хорошо. Мой человек ввел ее в свою семью. Ей сделали соответствующие документы. Сейчас она уже начала учиться в неплохой школе, управляющий которой брат моего человека. А так она жила в поместье у его отца. Отец - военный в отставке.

- За что?

- По старости. Он из ваших северян.

- Ладно. А по первому вопросу надо подумать, какие меры принять по дальнейшему увеличению численности армии, и чтоб новые силы без дела не сидели. А еще подумать, как и нам амуницию так же скрытно начать накапливать. И вообще провести ревизию, что нам действительно нужно, а без чего обойдемся.

- Я передам ваши поручения первому и военному министрам.

- Да. Только письменно такие поручения лучше не оформлять.

Потянулись дни учебы. На улице шла первая декада октября. Днем было еще достаточно тепло, только по вечерам становилось прохладно, хотя температура даже ночью оставалась плюсовой. Одной из причин такого явления была влажность, а точнее ее источник – река Трир, на излучине которой находился город.

Учился Семён, не смотря на возраст, в третьем классе гимназии, и в своем классе был самым рослым. Память предыдущего владельца ему практически не досталась. То, что было на инстинктивном уровне, получалось хорошо, а все остальное приходилось навёрстывать. Учился он в первую смену из-за того, что посещал духовную школу. В расписании у него были арифметика, письмо, чтение, история, естествознание и основы этикета. В день обычно на эти предметы приходилось по одному уроку из двух – четырех. Остальное время, то есть еще два - три урока было посвящено боевой подготовке.

Ратная подготовка включала стрельбу из лука, пращи, метание дротиков, копья, фехтование, работу и передвижение в строю с копьем, мечом и щитом в условиях боя. Присутствовали даже разведывательные элементы. Детей тренировали маскироваться на местности и читать следы. Так же изучалось оказание первой помощи раненым. Юных представительниц противоположного пола тоже привлекали к фехтованию, стрельбе из лука и пращи, метанию дротиков и копий, оказанию первой помощи и разведывательной подготовке. Естественно, что участвовали не все, а те, с кого, по мнению инструкторов, будет толк. Девочки, которые не подходили, в это время работали в столовой, шили или привлекались на другие наряды по гимназии.

Продолжительность уроков в обеих школах опиралось на время, которое отсчитывалось часами, расположенными в верхней части лицевого фасада главных здании. Присутствовал здесь и традиционный звонок-колокольчик, в которые звонили охранники, оповещая о начале и конце занятий. Сами же учителя на уроках измеряли время с помощью песочных часов. Занятия начинались в 9 утра и шли по 35 минут с переменой в 5 и 30 минут перед боевой подготовкой.

В гимназии буквально на первых занятиях Семён узнал еще один факт, роднивший этот мир с его Землей. В сутках здесь было двадцать четыре часа, в часе шестьдесят минут, а в минуте шестьдесят секунд. Однако продолжительность года отличалась и составляла 367 дней. Было ли это особенностью календаря, или действительно местная Земля вращалась по большей орбите или делала это более медленно, парень пока нигде узнать не смог.

По окончанию учебы все шли на обед к большой столовой, занимавшей оба этажа в отдельном двухэтажном здании. Вмещала она сразу под тысячу человек. Кухня располагалась там же. Сейчас она пустовала. Кушали в этом помещении в зимнее время или непогоду. В остальные периоды как сейчас основная масса народу принимала пищу под навесами на улице. Там было расставлено множество длинных столов с короткими лавками для сидения до четырех человек. Больше половины столов и лавок была рассчитана под младших школьников. Здесь так же питались сотрудники обоих учебных заведений. На части второго этаже располагалась столовая для руководства и учеников, за обучение которых заплатили.

В гимназии дети ходили в униформе. Причина была в том, что многие из них попали на учебу из деревень и зачастую их семьи были бедны, поэтому всех переодевали в единую одежду. Парням выдавали штаны и рубаху из плотной ткани. У девочек, соответственно, к такой же рубахе шла юбка. Под низ выдавалось белье в виде льняной рубашки со шнуровкой на груди и штанов. Сверху школяры носили серые мантии до щиколоток с капюшоном. На груди был пришит небольшой герб – символ школы или гимназии. Обували большинство в деревянные башмаки. Вместо носков были портянки, которые обматывались шнурками на щиколотках и завязывались поверх штанин исподнего, чтобы ткань не сползала. На военной подготовке сверху на одежду вместо мантии одевалась длинная свободная рубаха до колен из какой-то плотной мешковины с подвязками на рукавах и поясом из бечевы.

У одаренных мантии были черными. В зависимости от ранга в районе шеи слева на плече были вышиты полоски, по одной за каждый ранг. Привилегированные ученики и взрослые под мантией носили свою одежду и обувь. У Семёна кроме штатной одежды была коричневая кожаная безрукавка с мехом, серый плащ-дождевик с капюшоном и куртка из плотной ткани типа парусины с прокладкой из войлока внутри. Их он одевал сверху, в зависимости от погоды, когда работал на улице. В остальное время ходил как все в черной мантии.

О том, что Семён упал, и что, а главное, кто был причиной падения, он узнал от Глеба еще в первый день, так как про это уже ходили слухи. Совсем хиляком мальчик не был, хоть и был худощавым. Для 11 лет он был вполне себе высоким, чуть более полутора метров. Чтобы противостоять дальнейшим возможным нападениям сверстников, надо было стать сильнее. Стоило учитывать, что практически все окружающие его деревенские дети были далеко не слабаками, сказывались военные тренировки и труд в деревнях. Кроме того, подростки из благородных вообще занимались развитием боевых навыков чуть ли не с пеленок. В этом треугольнике городские были самыми слабыми - дети лавочников, ремесленников и рядовых одаренных, живших в городе и окрестностях.

В его случае все оказывалось сильно сложнее. Глава шайки, оказавшийся тезкой Семёна, был любимым внуком местного графа. Крепыш из тройки по имени Пеледжиус, от которого всем обычно и доставалось, был одним из сыновей главы городского совета. Третий участник банды Анестей являлся сыном начальника местного штаба королевской стражи и лучшим в своей параллели по боевой подготовке. Безопасник явно намекнул парню, что их стоит избегать.

В связи с этими обстоятельствами по вечерам перед сном Семен начал делать дополнительную зарядку, состоящую из различных известных ему физических упражнений. Он даже нашел место, где можно подтягиваться, и ему за это ничего не будет. Получилось также согласовать доступ в зал, расположенный в школьном крыле, напротив библиотеки, где перед ужином подросток бегал и разминался минут 30. Полы были деревянные. Бегал он естественно босиком.

Для социализации в новом мире Семёну приходилось жадно внимать любой новой информации. Естественно, что первым источником были разговоры других детей, уроки в школе, второй - беседы с Литицией, редко других взрослых. Будущим источником должны были стать книги, но читать получилось начать только из-за того, что на истфаке он проходил латынь и на базовом уровне знал английский.

Приятным удивлением для Семёна оказалось родство первый раз увиденных им букв с латиницей из его прошлого мира. Правда базовая форма некоторых букв все-таки слегка отличалось. Зато правила чтения соответствовали латинскому. Естественно все было не так просто. Слова, которые он помнил из земного языка, здесь зачастую звучали и соответственно писались иначе. Хотя иногда встречалось что-то похожее из интернациональной лексики Земли. Остальное парень осознавал, когда произносил написанное вслух. Было похоже, что в эти моменты просыпалась память предыдущего владельца, и он начинал понимать слова или словосочетания.

При этом память у Семёна в новом теле работала на удивление прекрасно. Все запоминалось и усваивалось даже слишком просто. Обратив на это внимание, он пришел к выводу, что, скорее всего, он все-таки не прекрасно запоминал, а отлично вспоминал.

Следующей проблемой оказался кругозор бывшего владельца тела. Если тот какого-то слова просто не знал, то и для Семёна оно даже после прочтения вслух было непонятным.

Выход из этой ситуации подсказала Литиция, к которой он обратился с проблемой и сослался на потерю памяти. Хотя, когда она озвучила решение, Семён удивился, что не додумался до этого сам. Девушка предложила начать с азов, с азбуки и стала уделять ему немного времени ежедневно. Правда исходила она не оттого, что подросток потерял память, а думала, что он вообще плохо умеет читать, а сейчас решился взяться за ум.

В букваре слова сопровождались картинками, но этот базовый пробел в знаниях он быстро заполнил. И все же Семёна приятно поражало, как быстро он осваивается с чтением и запоминанием слов и их значения. Однако скорость чтения все равно надо было тренировать, пусть и не все слова и выражения оказывались доступны для восприятия. Поэтому мальчик в свободное от работы время садился в читальном зале и читал негромко. Хозяйке школьной библиотеки он не мешал, а других людей обычно не было. Здесь он сидел, как правило, почти до ужина, используя возможности светового дня, а потом шел на свою физкультуру. Свечи, уже установленные в подсвечники, зажигать Литиция не разрешала, а денег, чтобы использовать собственные, у него попросту не было.

Окончательно проблема кругозора решилась после обнаружения энциклопедий уже в гимназической библиотеке. На руки их не выдавали, и теперь Семён стал завсегдатаем еще и там.

Тренироваться писать самостоятельно вне уроков по причине отсутствия доступной бумаги у парня сразу не получилось. В гимназии все ученики писали чернилами с помощью заостренных перьев на листах плотной бумаги. Ее потом вымачивали в воде, освобождая от записей, сушили и опять пускали в работу.

Писать на бумаге в библиотеке оказалось плохой идеей. Парень, так или иначе, пачкался и пачкал стол из-за недостаточного навыка письма. В гимназии не он один так неаккуратно писал. У таких учеников столы и одежда были обычно заляпаны чернилами. Литиция, понимая это, предложила заниматься почерковедческими тренировками на крыльце. В результате подростку приходилось сидеть на деревянных чурбаках у черного хода, чтобы не привлекать внимания, и упражнять письменные навыки практически на коленке.

Семёну немного удалось выяснить о себе в этом мире. Он – одиннадцатилетний сирота. В школу его забрали из приюта из рядом расположенного большого села. В 9 лет у мальчика обнаружили духовный потенциал и его распределили в гимназию в первый класс. Хотя основная масса детей попадала туда в 7. Впрочем, в первых классах учились ребята еще старше одиннадцати и даже двенадцати лет, но таких были единицы. Подростка на второй год учебы направили еще и в духовную школу. В первый раз ничего у него не получилось, а налог платить надо. По окончанию учебного года по договоренности его оставили в учебном заведении в качестве бесплатной рабочей силы с условием, что налог за него заплатит школа.

После третьего класса, то есть этой весной, такого как он, сироту ждала юнкерская учебка до конца лета, после служба в юнкерском подразделении армии королевства в качестве рядового. По достижении совершеннолетия, которое в государстве наступало в 17 лет, служба в обычной армии. И так на протяжении тридцати лет. Служба без возможности уволиться. Правда в течение этого периода можно было стать унтером, то есть полудесятником – капралом или десятником – сержантом и даже помощником полусотника – старшиной. То, что он одаренный, повышало этот шанс. Его даже должны были направить на учебу в ближайшую духовную школу по достижению нового ранга, но он все равно останется служить. Лишь достижение третьего ранга могло это изменить, поскольку давала возможность стать офицером.

Для Семёна, военного, пусть и с невеликой выслугой, попавшего в новое тело, понимание, что дальше его ждет военная служба на рядовых должностях в средневековой армии, перспективы не внушало. Хотелось достичь большего. Соответственно начинать будущую карьеру надо было с более высокой позиции, чем обычным солдатом. В результате у парня появилась цель, поступить на второй уровень школы, тоже четырехлетней. Еще ее называли старшей. Выпускники этой четырехлетки могли претендовать на низшую офицерскую должность в армии либо чиновничьем аппарате королевства и дальше уже росли по карьерной лестнице. Для поступления туда надо было сдать экзамен, а перед этим еще и отучится в четвертом классе гимназии. Как и что для этого надо будет сделать, только еще предстояло узнать.

Стоит отметить, что в местной гимназии действовала несколько необычная система разделения учеников по успеваемости. Всех не гребли под одну гребенку. Детей разделяли по успеваемости на два уровня. В самых больших по численности классах находились наименее успевающие, которые совсем не тянули или не испытывали желание получать образование. Ведь в гимназии не было никого, кто бы заставлял детей учиться. Если ребенок проявлял интерес к предмету и справлялся, выполняя требования преподавателей, его переводили в другую группу. При этом дисциплина на уроках поддерживалась железная. За разговоры или еще что-то учеников выводили из класса и секли розгами. Это здорово отрезвляло хулиганов и любителей поболтать или заниматься своими делами на уроке. Правда на тех, кто заплатил за обучение, это право не распространялось. Стражник просто выводил такого ребенка из класса до конца урока.

Схожий метод присутствовал в течение военной подготовки. Детей, у которых проявлялись умения при работе с луком, пращей, в метании копья или дротика, оставляли заниматься дополнительно даже в ущерб общей подготовки к действиям в составе подразделения.

Семёну в продвинутую группу удалось перейти только по арифметике, даже не смотря на то, что он испытывал трудности с чтением и письмом. Большинство детей в новом классе были из благородных или состоятельных семей. И из-за этих же проблем он пока оставался в общих группах по другим предметам, но интерес проявлял, это заметили и из галерки пересадили на ближние парты.

Что касается боевых занятий, то мальчик был тем, у кого все получалось так себе. Сказывалось отсутствие памяти о предыдущей жизни ребенка. Тот все-таки занимался военной подготовкой весь прошлый учебный год.

По своей прошлой жизни Семён был знаком со средневековым оружием. Его преподаватели на истфаке сплошь были военно-историческими реконструкторами. Волей-неволей приходилось участвовать в их «игрищах». Он даже имел опыт работы в кузне, где все это ковалось. А поскольку кузня располагалась при частном ипподроме, владелец которого участвовал в реконструкциях, парень мог даже лошадь подковать, собственноручно сделанными подковами и гвоздями. По крайней мере, в той жизни он это делал несколько раз.

Луком Семён умел пользоваться. Правда, предпочитал он стрелять с кольца, а не как здесь было принято пальцами, но пальцами он тоже умел. Однако практического опыта было все-таки мало, как и необходимой крепости мышечно-связочного аппарата нового тела, и это сказывалось на точности, дальности и темпе стрельбы. Поэтому его знания из той жизни на фоне стрелковых умений других детей, а тем более благородных, совсем его не выделяли. Парню повезло, что он попал в самое начало учебного года, и кроме него было полно ребятишек, кто, как говорится, за лето все позабывал.

Кроме того, разум взрослого сыграл свою положительную роль на ратной подготовке. Парень лучше, чем другие дети понимал объяснение инструкторов, и что те от них хотели. Хотя это происходило не каждый раз.

Магию Семён так же пытался тренировать. Именно под знакомой по художественным книжкам Земли магией, здесь имелась ввиду духовная сила. Кроме традиционной какой-нибудь магической теории из тех двух – трех уроков в день, они под руководством наставника из преподавателей пытались представить свой сосуд-резерв в виде источника огня.

У одаренных этот сосуд располагался в районе солнечного сплетения. Их учили, что духовная сила попадала туда из каналов идущим по всем конечностям. Свет, который якобы мог излучать сосуд, надо было направить на накопитель, что новым ученикам раздали еще на первом практическом занятии. У Семена уже был свой, оставшийся с прошлого года, который он носил на шнурке, на шее. Тем же самым, но уже индивидуально мальчик занимался вечером, после ужина, который был с шести до восьми. У него как раз оставалось несколько часов свободного времени до отбоя.

Домашних задании здесь не задавали. Однако учителя постоянно интересовались, что озвучивалось на предыдущем уроке, а иногда и выводы из всего этого. Чтобы ответить на такой вопрос, надо было либо хорошо все усвоить на занятии, либо посидеть за учебником после. Кроме того, все понять на уроке не всегда получалось. Некоторые из преподавателей особо не заморачивались с доведением материала. Так же были сложные предметы, вроде того же этикета, на котором он не всегда все понимал из-за отсутствия базовых знаний. А это было важно, так как из-за неправильного поведения в отношениях с вышестоящими по должности, званию или положению можно было схлопотать публичную порку.

И опять все дороги вели в библиотеку. Если позволяло свободное время, он проводил его в читальном зале. Если так поступить не получалось из-за какой-нибудь нештатной работы по хозяйству, то литературу приходилось брать с собой и заниматься этим вечером либо в библиотеке духовной школы. Поэтому в самой крайней ситуации он готовился к занятиям после ужина. В основном все сводилось к заучиванию для пересказа на будущем уроке глав из учебника. Подросток читал, запоминал, воспроизводил, добиваясь приемлемого результата. В общей комнате на каждом этаже было достаточно светло для чтения. Если комнаты были заняты, он пристраивался стоя в коридоре рядом с любым масляным фонарем.

В иных случаях после ужина он обычно занимался стиркой, починкой своих вещей или изучал какую-нибудь познавательную книжку. После гигиенических процедур перед сном где-то час уже лежа в кровати, как рекомендовал преподаватель, тренировался управлять своей магической силой, заряжая накопитель.

После недели тренировок и отсутствия какого-то результата в магии Семён разговорил Литицию по этому поводу.

- А что ты хотел? Не получается. Из той сотни детишек, что учатся вместе с тобой, в этом году в лучшем случае у четверти что-то выйдет. Остальные в следующем приедут, если у них это первый год. А у попавших повторно хорошо, если у трети что-то получится. То, что вам преподаватели про большую часть говорили - естественно не соответствует действительности. Хотя они вас и не обманывают, когда так говорят.

- В смысле? Врут, но не обманывают?

- Ну, когда они говорят половина из вас, то имеют виду тех, у кого одаренность выявили рано до и в 7 лет. Что касается тебя. Ты последний год в гимназии и сирота. Так что в армию после третьего класса пойдешь. Без вариантов. Единственный шанс - подтянуть учебу и поступить в старшую школу, но как это сделать без учебы в четвертом классе, я не представляю. Там, правда, тоже, скорее всего в армию загремишь как сирота, но после учебки уже не рядовым и с большой перспективой стать настоящим офицером. Когда-нибудь. Я в теме. У меня почти вся мужская половина семьи военные. А что касается духовной силы, то боюсь тебя разочаровать.

- Ты о чем?

- Видишь ли. Те, кто в будущем имеет шанс стать магусом, в твоем возрасте уже минимум однерки. А ты нулевка с четвертым уровнем. В магическую школу берут, когда выясняется, что постигающий его достиг. В прошлом году у тебя был четвертый и сейчас четвертый. Даже если считать, что все-таки по уровню в год будешь расти, то только через 4-5 лет доберешься до первого ранга. И то это в самом лучшем случае. Вам должны были говорить, что на нулевом ранге и до четырнадцатого уровня можно зависнуть. А с первого до второго ранга еще больше времени требуется.

- А ты когда первый ранг получила?

Как выяснилось в процессе разговора Литиция - благородная. Глава ее семьи заработал наследственное рыцарство потрудившись на благо королевства в военной сфере, дослужившись до командира когорты. Он был одаренным, достиг четвертого ранга и к настоящему времени уже умер. Случилось это, когда ее отцу было 108 лет. За свою жизнь он наделал два десятка детей от трех жен. Первую убили разбойники вместе с его первенцем. От нее у него осталось 5 дочерей. Со второй он развелся, слишком сварлива та оказалась, но четверо детей, из которых было трое парней, оставил при себе. Третья была мамой Литиции.

Литиция стала у своего отца последним ребенком и единственной девочкой. Остальные дети от ее мамы были мальчиками. Отцу девушки при ее рождении шел девяносто шестой год. В семь лет у нее выявили способности и с ней начали заниматься в семье, так как обычно в магическую школу раньше десяти не брали. По окончанию четырехлетки Литиция сдала экзамены и прошла в старшую школу, а батюшка оплатил ей проживание в четырех местной комнате. Как оказалось, в конце учебного года, отец договорился с владельцем духовной школы, чтобы она осталась жить при школе магии на лето, а тот бы присматривал за ней.

В этот же год в середине лета отца не стало. Неудачно свалился с коня на охоте, упав на торчащий сук. Умер он от потери крови. Литиция об этом узнала только в конце учебного года, когда за ней двенадцати летней никто не приехал. Поместье располагалось в четырех днях пути от города. Она порывалась поехать сначала с братом, который как раз окончил старшую школу, потом с крестьянскими детьми, но директор, оказавшийся в курсе происходящего, это запретил. Он оставил девочку жить при гимназии в той же комнате, что она обитала. Директор объяснил всю ситуацию тем, что сейчас до нее никому нет дела. Если она поедет, то, скорее всего, не сможет вернуться и лишиться возможности учиться. За то, что Литиция осталась жить в магической школе, на нее возложили обязанности по уборке помещений, стали привлекать к работе на кухне в гимназии и в швейном цеху.

Мама приехала к девушке только в начале следующего учебного года. Она привезла кое-какие вещи и рассказала дочери, что после смерти мужа власть в семье взял старший сын от второй жены. Всех, кто остался в поместье, он держал в ежовых рукавицах. Ее брат уже взрослый мужчина, поднялся на торговле. Мать обратно в поместье не собиралась возвращаться и уезжала к своему младшему брату. Там она договорилась помогать воспитывать его детей, так как у него жена умерла при очередных родах. Поддерживать Литицию она не могла, и с собой не взяла, сославшись на необходимость доучиться. Они сходили в город и прикупили по мелочи что-то из необходимого. Переговорив с владельцем, мать уехала. Так что рассчитывать девушке приходилось только на себя. Ее родные братья еще молодые и все служили в армии. А всем остальным вообще не было до нее дела. Так и пошло. Девушка училась, в промежутке трудясь на различных работах по школе или гимназии.

Архимагус Ангелия Теодорус ри Даалла заведовала школьной библиотекой и преподавала историю магии. Ей было девяносто восемь лет. Когда Литиция заканчивала старший уровень школы, ее представили пожилой магичке, единственной шестерке в школе. После этого разговора девушку назначили присматривать за библиотекой, освободив от всех прочих обязанностей, кроме того, перевели из четырех местной комнаты в двух местную, в общежитие при духовной школе. Что касается магического уровня, то сейчас Летиции было двадцать лет. Однеркой она стала, когда ей исполнилось четырнадцать. Сейчас у нее был пятнадцатый уровень.

- Даже я второй ранг смогу получить, если все будет складываться, в лучшем случае года через четыре.

- А третий к тридцати пяти?

- Боюсь, что хорошо, если к сорока. Мне повезло, что на первом ранге в среднем по уровню в год прибавляю, обычно полтора года на это уходит. Ну а ты? Зачем все про мою жизнь заставил рассказать?

- Ну во-первых не заставлял. Ты просто выговорилась. А во-вторых, по учебе я стараюсь. Ты мне сейчас лучше про духовную силу подскажи, - начал съезжать с поднятой темы Семён. - Вот я представляю горящий факел, как нам на учебе говорят. Свечу им на накопитель. Свечу-свечу. Ничего не чувствую. Кристалл за неделю как был прозрачным, так и остался прозрачным.

- Тут сложно сказать, что делать. Вам, почему про факел говорят или… Я слышала, иногда вместо факела предлагают лучину представить. Они для вас, деревенских - привычное явление. Как еще представлять свой духовный сосуд и силу, которую он излучает. Соответственно сосуд – это источник света, а свет эта сила, которую он излучает. Этим светом ты светишь на накопитель, он и заполняется. Печати по такому же принципу активируются. Есть еще заклинания. Но что это, и с какой стороны к этому подступать, я не знаю. Кроме светлячка Петрециуса на вводной лекции, - увидев взлетевшие вверх брови Семена, она уточнила: - Да, он у нас тоже преподавал. Я больше с ними не сталкивалась. А что касается печатей, то ты представляешь, что светишь своим источником на руну, например, активации. Как только она заполнится, печать срабатывает. Накопители заряжают по такому же принципу. Но помнишь, я говорила, что это очень не просто. Многие нулевки и за два учебных года заполнение накопителей не осваивают. У тебя, я так поняла, в прошлом году так и не получилось. И имей еще ввиду, что согласно твоему четвертому уровню, в год ты максимум можешь два с половиной накопителя наполнить. То есть один за четыре с половиной месяца. Представь, что даже если у тебя все действительно получается. Сколько надо потратить времени, чтобы кристалл хотя бы начал мутнеть? Именно накопитель, заполненный хотя бы частично, является признаком успешности прохождения обучения по нулевому рангу.

- А у тебя как стало получаться?

- Я еще в духовной школе не училась. После первого класса гимназии мне сказали, что я четвертого уровня достигла. Мне тогда 8 лет уже было. Когда домой приехала, папа мне все объяснил и предлагал представить свечу, а у меня так ничего и не выходило. Но он продолжал достаточно регулярно заниматься со мной. Красивый кулон с накопителем подарил. У меня среди всех сестер у единственной дар проявился. А я так магусом хотела стать! Потом на следующий год все и случилось. Сидела у себя в комнате в гимназии на кровати, светила мысленно со всей силы, а потом резко слабость накатила. Я сознание потеряла и сразу как пришла в себя поняла, что заработало.

- А сознание, почему потеряла?

- Ну, когда резерв заканчивается, это как сильно устать. Слабость накатывает. Можно сознание потерять, если сильно светить и не остановиться. Вот у меня так и произошло.

- А, ну это нам тоже говорили. То есть ты уже во втором классе начала накопители заряжать!

- Это сильно сказано начала. Тренировалась постоянно перед сном, как папа объяснял. А подаренный накопитель заполнила дома к концу лета. А со следующего учебного года меня еще и в магическую школу определили, на год раньше. Отец договорился. Там уже учителя нас заполнять кристаллы тренировали. И на следующий год тоже в нее пошла, уже официально, чтобы результат закрепить, как папа сказал.

-То есть представить свечу?

- Попробуй.

- А если по-другому на проблему взглянуть? Был ли кто-то, кто мог быстрее других накопители заполнять?

- Ну. Не знаю. Как-то кто-то из учителей историю рассказывал про секту водников. Там одни магусы воды были. Они великому роднику поклонялись. Он упоминал, что они активно накопителями торговали, и мол считалось, что у них быстрее других получалось их наполнять, - она замолчала.

Не дождавшись продолжения Семён уточнил:

- И что дальше?

- Дальше? Все. Больше я ничего не знаю. Это вроде даже не в нашем королевстве было. Нам как пример, не помню чего, приводили.

Этот разговор для не чувствующего никакого прогресса в магии подтолкнул Семёна к эксперименту по представлению источника как обычного электрического фонарика. Он регулировал ширину луча, цвет, «светил» с разных сторон, прижимая накопитель к солнечному сплетению. В итоге не заметил, как заснул. Утром, при свете кончик кристалла накопителя был слегка мутным. Еще неделя экспериментов, и он обратил внимание, что если накопитель не просто висит на цепочке у солнечного сплетения, а его прижимать рукой к груди, то процесс зарядки как будто ускоряется.

Следующий прорыв случился спустя пару дней. Семен вспомнил упоминание о секте водников и вместо фонарика в качестве эксперимента представил свой магический резерв в виде водяного шарика, висящего в груди, в районе солнечного сплетения. Он направил струю от него на прижатый рукой к этому месту накопитель. В этот момент в глазах побелело, и резко накатила слабость. Парень чуть не потерял сознание. Он скорее всего даже упал бы, но в этот момент лежал на кровати.

Еще через неделю экспериментов ему пришло понимание, что таким образом он способен слить весь свой резерв за считанные секунды. Как раз накопитель полностью заполнился, ярко белея через прорези пенала, и характерно разогревался при попытках еще влить в него. Об этом эффекте им рассказывали на занятиях.

Семён отнес накопитель в лавку при школе. Там ему выдали россыпь медных монет, эквивалентных одному серебряному за минусом десяти медяков за новый пустой кристалл. Эксперименты продолжились. Чтобы не потерять сознание и не допускать резкой слабости, он попробовал представлять струю тоньше. При первых признаках уставания прерывал процесс.

На шлифовку этого способа ушло несколько дней. В процессе этих тренировок пришло понимание, что или в накопитель вмещалось гораздо больше, чем пол его резерва, или имели место очень сильные потери при заполнении. В итоге если на зарядку первого после разговора с Литициеей кристалла у мальчика ушло больше двух недель, то второго всего тринадцать дней, а не четыре с половиной месяца, которые, как отмечал Петрециус, уходит у нулевки четвертого уровня на один самый малый накопитель.

Семен пришел к определенным выводам по поводу своих магических стараний. Правда, пока это было на уровне его ощущений. Ему казалось, что после определенной величины потока, который парень направлял на кристалл, тот большего количества не принимал. Это он предположил, меняя размер представляемой струи. Направляемая сверх, мана как будто рассеивалась. Он, дольше заряжая накопитель меньшим размером потока в течение дня, в итоге наполнял его сильнее, чем если сливал весь резерв сразу или быстро. К тому же накладываемая сверху рука немного снижала расход сил, хоть и не ускоряла саму зарядку. Выглядело это, как будто часть направляемой маны, которую не принимал кристалл, впитывалась через руку обратно. Это все убедило Семёна, что потери при наполнении могли быть связаны, в том числе, с особенностями самого накопителя.

Глава 3

- Ну-с, мой дорогой первый министр. Я выслушал твой отчет по текущей обстановке, а предложений по увеличению численности армии так и не было. И твой военный коллега молчит на своих докладах.

- У него специфика другая. Сами знаете. Рост численности регулярных войск упирается в финансы. Дальше увеличивать силы в мирное время без ясных перспектив их использования не лучшая затея. Тогда уж дополнительно вооружение накапливать и доспехи. Если их в масле хранить, они долго нужного часа прождать могут.

- Это я и без тебя понимаю. Он и советует резервы в тишине от врага накапливать, чтоб в нужный момент резервистов было, во что обмундировывать и вооружать. А армию все равно надо увеличивать. Еще и герцогство это под боком, нож в спину точит. Как я жалею, что еще в самом начале с ним не расправился. А ведь свербела мысль, и возможность была. Ну так что?

- Ваше Величество я тут посовещался и предложение состоит в том, чтобы увеличить армию за счет сил пограничной стражи. Мы давно и планомерно на востоке силы наращиваем. Там постоянно туземцы с островов шалят, и звери через горы из лабиринта приходят. Я думаю, что как раз сейчас настала пора усилить наши южные границы.

- Значит, со стороны пограничной стражи предлагаешь подойти?

- Да Ваше Величество. Там постоянно что-то да происходит. Люди без дела не сидят и опыта набираются. В случае конфликта и разворачивания резервов – многие из них станут отличными младшими командирами.

- И в чем состоят конкретные предложения?

- Пусть глава пограничной стражи тут пояснит, все-таки это его вотчина.

- Разрешите Ваше Величество? – с одного из мест вокруг небольшого круглого стола малой переговорной поднялся сильно пожилой, но при этом подтянутый мужчина. – Я с вами согласовывал строительство новой заставы недалеко от дельты Трира. Там с позапрошлого года две армейских инженерных когорты укрепления возводят. Работы идут по графику. Территория выровнена. Основные постройки возведены, и застава уже готова к несению службы. Одна из когорт вот-вот уже сняться должна и на место постоянной дислокации выдвинуться. А вторая до весны там задержится, подземные коммуникации до ума доведет и так по мелочи. По плану туда часть сил из устьевой должны были переместиться. Они там частично уже сейчас дополнительной охраной занимаются. Я предлагаю их не переселять. Тем боле новая застава с запасом планировалась. По плану…

- Я знаю, что по плану. Ближе к делу.

- Предлагаю развернуть именно там дополнительные силы. По бумагам естественно только всего сотня будет.

- Тогда получается командиру новой заставы хотя бы командира когорты надо давать, иначе возникнут вопросы. Там тем более и так уже под двести пятьдесят пограничников при двух сотниках и двух заставах. На сколько я помню ваши доклады.

- Мы на новую заставу командира назначим. Ему как раз должность когортного и дадим. Заодно и остальные заставы переподчиним. Но это по бумагам, а по факту пусть там пол тысячи людей будет дополнительно, не считая обслуги. Это оборону и от лабиринта и от герцогства усилит. И побережье в тех местах им будет проще контролировать. А еще предлагаю эти четыре лишних сотни солдат скрыть.

- В смысле скрыть?

- Ну конечно со временем это раскроется, но несколько лет, думаю, в тайне мы это сможем удержать. Все сейчас идет к тому, что ситуация с Таниром разрешиться в самые ближайшие годы. А для нас это пусть и маленький, но лишний туз в рукаве.

- И как ты предлагаешь это провернуть?

- Предлагаю затраты на эти дополнительные четыре сотни за счет списаний и приписок с других застав прикрыть.

- А такое количество людей как скрыть? Точно, эти ж заставы за границами обитаемой зоны идут!

- Да, Ваше Величество. Чужих людей там мало. Да и обслуга, как правило, либо близкие родственники, либо отставники или те, кого дома никто не ждет.

- Ладно. А кто будет командиром?

- Мы пока с главой королевской стражи людей еще подбираем. Но он хоть и будет полутысячей командовать по факту и по оплате командиром когорты останется. То есть мы тут даже в небольшом денежном выигрыше будем.

- А кандидат согласиться?

- С сотника на командира когорты перейти, а командовать полутысячей? Мы найдем, такого.

- И когда ты мне собирался обо всем этом рассказать?

- Через неделю. Я просто не думал, что вы тогда прямо уж так серьезно тему подняли. Срок ведь не ставили. Ну а если вы уже сейчас готовы некоторые наши решения одобрить, то все побыстрее закрутиться.

- Хорошо представляй решения, которые надо одобрить. И давайте совещание на этом закончим, можете расходиться. И, Александр, - обратился король к главе королевской стражи. – Задержись на минутку!

- Как у дочки дела? Безопасно ли ей в школе?

- Все хорошо, Ваше Величество. Ее непосредственно два телохранителя охраняют, а вообще группа из семи человек. Все проверенные и хорошо подготовленные. Старший – тройка, остальные - двойки. И местная стража тоже предупреждена, но без подробностей, и их поддержит если что. Кроме того, снаружи их более серьезная группа обеспечивает. Там силовиков четверка и две тройки и пара боевиков четверок огневик и воздушник.

- А их хватит?

- Это хорошие, опытные, проверенные бойцы.

- Да действительно. Хорошо, можешь идти, если это все.

- Доброго Вам дня! – проговорил Семён, зайдя в лавку при магической школе. Лавка располагалась на территории, чуть в стороне от главного входа в отдельном небольшом одноэтажном здании.

- Не уверен, что добрый, но здравствуй! – ответил пожилой приказчик.

- Возьмите пожалуйста и дайте новый, - проговорил Семён, протягивая крошечный пенал в прорезях котором виднелось что-то ярко белое.

- А не ты две недели назад приходил? – подозрительно поинтересовался приказчик.

- Ну приходил, - проговорил мальчик и прижал кристалл к груди.

- И приносил мне накопитель.

- Было дело.

- А этот украл?

- Нет.

- Ты что мне заливаешь. А ну-ка давай его сюда! - Семён тут же спрятал кристалл в карман, а приказчик начал сверлить его взглядом.

- Ну?

- Я ведь господину Георгусу могу пожаловаться.

- Да хоть владельцу школы! К Георгусу он жаловаться пойдет!

Семён выскочил из магазина, чтоб дальше не накалять обстановку. Пришлось идти к безопаснику. У него оказалось закрыто. Только после полдника получилось его застать. Мальчик объяснил взрослому ситуацию, но понимания не нашел.

- Видишь ли, Семён, ты – нулевка, пусть и четвертого уровня. Раньше, чем через четыре с половиной месяца никакого заполненного накопителя принести не можешь даже чисто теоретически. Ну, я бы еще допустил, что через четыре из-за того, что ты по уровню подрос. Но никак не через две недели. У кого ты его спер или нашел, не играет роли. Сам понимаешь, люди не всегда сообщают о своих проблемах, когда их обижают, – и он пристально посмотрел мальчику в глаза. - Я еще могу допустить, что накопитель, что ты сдал в лавку, за предыдущий год наполнил. Это объяснимо. А вот второго заполненного у тебя через две недели просто не могло появиться. Может быть ты Литицию обкрадываешь?

- Нет.

- Иди с моих глаз. Если кто-то пожалуется на пропажу, сам понимаешь, на кого я подумаю.

- А если я докажу?

- Как?

- Буду к вам приходить и показывать заполнение накопителя каждый день.

- Голову мне не морочь. Еще я на тебя буду отвлекаться. Все. Пшел отсюда!

От безопасника Семён направился в библиотеку. Литиция уже была там. Как обычно, в здании было пусто, ни одного читателя.

- Литиция, мне помощь твоя нужна?

- Деньги в долг не дам, - улыбнувшись, ответила она.

- Тут немного другая проблема возникла.

- И?

Мне накопитель пустой нужен.

- А зачем?

- Пустого нет.

- Потерял?

- Нет.

- Зачем тебе второй накопитель?

- Затем же зачем и первый. Заполнять. Здесь не через лавку можно где-нибудь заполненный кристалл продать и пустой купить?

На слова Семёна Литиция сначала задумалась, а потом внимательно посмотрела на него и сказала утвердительно:

- Можно, - и через небольшую паузу добавила: - На рынке частная лавка есть. Ну и у тетушки Ангелии можно попробовать. Она что-то такое мне говорила.

- А где тетушку искать?

- Надо к ней в кабинет идти, в главное здание.

Узнав где кабинет, мальчишка быстрым шагом направился в основное здание магической школы. В главном крыле, на первом этаже он остановился перед одной из дверей и постучал. После окрика «войдите» зашел и встал у входа.

- Доброго вам дня! – Семен слегка поклонился и обратился к женщине лет тридцати пяти, сидящей за столом, расположенном боковой стороной к окну. – Вы госпожа ри Даалла? – и получив в ответ кивок, мальчик добавил: - Позволите? Я от Летиции.

- И что ей нужно? – спросила женщина слегка сварливо.

- Это мне нужно, госпожа. Меня Семёном звать.

- Ну, проходи, Семён, раз тебе нужно.

Подросток подошел и выложил перед ней на стол наполненный накопитель.

- Говорят через вас продать можно?

- Украл?

- Можете свою незаметную метку поставить, я потом вам полный принесу. Только дайте мне не один, а два накопителя.

- Зачем?

- Я кое-что попробовать хочу.

Женщина немного помолчала и достала из стола квадратный листок где-то 4 на 5 сантиметров. Написав записку и поставив свою подпись, отдала мальчику.

- Зайдешь в нашу лавку. Отдашь Потапу, приказчику. Он тебе даст твои накопители. Я здесь бываю со среды по пятницу до полдника, а в пятницу как сегодня задерживаюсь. Еще бываю по понедельникам, но не каждый раз. У охранника в фойе уточнишь.

- Понял, госпожа.

- А это в залог, - Ангелия накрыла рукой, лежащий на столе крошечный пенал с молочным кристаллом кварца. И раз понял, не задерживаю больше. А как принесешь заполненный, тогда и поговорим.

Сходив в лавку, Семён получил от давешнего приказчика накопители. Смотрел он при этом на пацана крайне подозрительно и тщательно рассматривал записку, прежде чем что-то предпринять, разве что на зуб ее не попробовал. Выданные накопители отличались дороговизной футляра. Это были аккуратные кулоны из красного дерева, покрытые мелкой резьбой. Внутри, через крошечные вырезы сложной формы виднелся кварц.

- Смотри, не поломай. Они стоят в три раза дороже, чем обычные.

Получив накопители, Семён вернулся в школьную библиотеку.

- Что-то еще хотел, спросила Литиция перед вставшим напротив нее, за стойкой мальчиком?

- Да. Есть ли способы развития дара помимо постоянных тренировок по наполнению накопителей?

- Недешёвый. Накопитель можно не только заполнять, но и подпитываться от него. Такому на первом ранге в школе учат. При полном резерве, если ты постоянно подпитываешься от внешнего источника резерв растет быстрее, чем если ты регулярно его опустошаешь. Правда, если ты его постоянно опустошаешь, уровень растет. Естественно, что в случае если ты свой резерв-источник совсем не беспокоишь, его эволюция происходит медленнее всего. И доступно как ты понимаешь это только совсем не бедным. В основном аристократы и богатые не дворяне так поднимаю уровни и ранги своим детям. На начальных стадиях это дешевле всего обходится.

- Так уж и дорого?

- Считай самый малый накопитель в день для нулевки, а может и не один, если деньги есть. Да и на начальных этапах юный одаренный просто не может сам им пользоваться. Соответственно это делает кто-то третий. Как минимум однёрка старших уровней, но скорее двойка. Говорят эффект тем выше, чем выше ранг одаренного. Дальше перечислять, что если он не из семьи, то ему еще и платить надо. А вообще я читала, еще артефакт специальный используют. Он дорогой и редкий. Он сам силу из накопителя своему носителю передает. Постоянно. А тебе самому осознано тянуть надо. Как долго ты сможешь такое делать? Хорошо если час в день, как все мы занимаемся перед сном.

- Понятно. Ладно, пойду думать, а в процессе дорожку подмету.

Теперь, когда у Семёна было 2 кристалла, появилась возможность попробовать заряжать их одновременно. Так же он продолжил эксперименты по регулированию размера потока, который он направлял на накопители от своего источника-резерва. Он прикладывал оба пенала с кварцем к солнечному сплетению, накрывал их ладонью и наполнял их, как раньше бы наполнял один. Через 21 день оба полностью заполнились. Гипотеза, что кристаллы имели ограничения по пропускной способности на впитывание манны, которую в этом мире называли силой, подтвердилась. Два накопителя вместе вполне себе заполнялись. И даже произошло это быстрее, чем если бы он заряжал их по одному, по отдельности. А это значило, что поток, которым он до этого заряжал один кристалл был не оптимален, но довольно близок к этому. У него даже возникла мысль, которую надо было, конечно же, еще проверить, что, увеличив поток почти в два раза, он смог бы за тоже время, что он заряжал один накопитель, зарядить два.

Глава 4

- Итак, Александр! Мы сейчас полностью одни. Расскажи о дочери? Как она, что с ней?

- Все хорошо Ваше Величество. Она, как я уже упоминал, в гимназии у брата моего человека. В четвертом классе базовой школы. В духовную школу там же ходит, вместе с однерками. То, что у нее второй ранг не стали светить. Так или иначе, полноценную перворанговую учебу она не проходила. Вот пусть и проходит. А по второму рангу у нее там есть необходимые учебники. Среди недели с ней индивидуально занимается одна из преподавательниц. Она же занимается поднятием ее резерва. Девочке выделили комнату одноместную. Там же с ней и занимаются дополнительно. В соседних комнатах телохранители живут. А в школе роль официальных стражников выполняют и во время учебы у ее класса охрану несут. Директор думает, что это дочь брата.

- Подтвердилось, что она огневик?

- Да, мой король.

- Что про директора расскажешь?

- Сын, вашего бывшего когортного из северян.

- А по конкретнее? Как зовут? Давно он в отставке или по другой причине со службы ушел?

- Олега вон Поделкин. Лет двадцать как уже вышел. Живет в своем поместье, помирать не собирается. Одаренный, универсал, четверка. Во время мятежа он в одной из ваших частей полусотенным был. Командиром когорты в отставку вышел.

- Помню старика, - после небольшой паузы произнес король. - Я даже одного из его сыновей видел. Маркус зовут, кажется.

- Директор школы как раз он и есть.

- А что про него расскажешь?

- Маркус вон Поделкин. В шестнадцать лет, после старшей гимназии поступил в военно-духовную школу. Он как раз второй ранг поднял. Тогда он был слабым водником и слабым воздушником. Через два года обучения направлен на южный флот. На корабле сначала был помощником корабельного магуса. После переведен на западный флот на малые парусные суда. Там должность младшего магуса занимал. Такие как он, там соло работают. По получению третьего ранга в тридцать один год опять направлен на учебу в военно-духовную школу. После из-за нехватки кадров стал в одиночку исполнять обязанности магуса на больших кораблях на западе. В сорок семь получил капитан-лейтенанта и перевелся в военно-духовную школу и еще три года преподавал, а в летние месяцы, кроме отпуска так же на судах ходил. В пятьдесят получил четвертый ранг. В связи с этим прошел соответствующее обучение в военно-духовной школе. В теплый сезон в течение двух лет учебы продолжал ходить на военных судах на западе, ну и продолжал преподавать. Имеет боевые награды за успешное уничтожение пиратов. Когда ему было пятьдесят три, в графстве, откуда он родом, появилась вакансия управляющего гимназии, и ему ее предложили.

- А с предыдущим, что случилось?

- Помните около двадцати лет назад в одного управляющего гимназии, как оказалось, вселенец вселился.

- Это когда вскрылось, что тот к мальчикам приставать начал. Удачно кто-то тогда эту идею про вселенца предложил.

- Да. Ну, а Маркус в отставку ушел и устроился туда. Потом десять лет назад выкупил у предыдущего владельца местную духовную школу. Она там по соседству располагается. Теперь руководит обоими учреждениями. И довольно успешно.

- Ворует?

- Однозначно никто не скажет. Использует, конечно, возможности гимназии, для поддержки своей духовной. Это как раз одна из причин его успеха. Но так это делает, что мы в минусе не оказываемся. Он коллектив преподавателей хороший подобрал и платит им неплохо. Последние лет пять эта по объективным данным лучшая духовная школа центральных и южных графств. У них и нулевок процентов на пять больше после первого года раскрывается. Духовные академия и военная школа их выпускников отмечают в плане подготовки.

- А за счет чего платит неплохо?

- Многие у него одновременно в обеих школах работают. Плюс он лавку кулинарную открыл и при духовной школе ходовые печати и накопители продает.

- Ясно. Это получается ему сейчас 70?

- 71 в этом году.

- Какой у него ранг?

- Пятерка, уже пару лет как.

- Ладно. Если какие-то новости по принцессе будут - сразу докладывай.

- Есть, Ваше Величество.

- Здесь то зачем так официально?

- Привык.

- И что по наши делам на границе? Определились уже с главой пограничной стражи с кандидатурой когортного?

- Офицер, которого мы собираемся направить на восток, на границу - младший брат этого директора. От другой матери. Ему 54 сейчас. Хорошо себя зарекомендовал. Нужными качествами обладает. Свою должность сотника давно уже перерос.

- Как однако земля тесна! А это никак не связано с тем, что он брат вашего человека, который за дочкой присматривает?

- Не без этого, но мы и других кандидатов тоже рассматривали.

- А не получится, что на этого командира подчиненные в спину ругаться будут?

- Нет таких предпосылок. Мы по этому поводу из кандидатов двоих отсеяли. С этим должно быть все нормально.

- Ладно. Давайте этого сотника попробуем, но пока наследственное рыцарство ему не вручать. Посмотрим, как он справиться.

Воскресенье и следующая неделя у Семёна прошла в предвкушении. Он ждал исполнения заказа по заготовкам для лука. Правда с ними потом ему еще придется идти к кузнецу, чтобы тот изготовил необходимые насадки, а у Семёна оставалось меньше одного серебряного медью. Он рассчитывал, что с ним расплатится Ангелия, а пока, потихоньку в течение дня сливал резерв в накопители даже в короткие передышки, когда работал по хозяйству. В остальное свободное время он занимался изучением малой печати лечения. Наконец дочитанный до конца учебник по основам духовного алфавита как раз позволил подросток начать ее расшифровку.

Духовные буквы или руны, как было принято называть такие знаки в фантазийной литературе мира Семёна, представляли собой сложные иероглифы из черточек, линей, а иногда осмысленных рисунков. Из рун формировались сложные структуры на плоскости называемые духовными печатями. Парень их про себя называл магическими или магемами.

К настоящему времени все пользовались уже когда-то кем-то давно разработанными печатями. Одаренные низких рангов пользовались готовыми, обычно уже нанесенными на какую-то основу. Высшие магусы с опытом, рассказывали на занятиях, могли использовать печати, просто представляя их в своем воображении, то есть могли визуализировать, обходясь без материальных носителей. Правда, преподаватель отмечал, что одаренные четвертого и более высших рангов, как правило, все-таки пользуются заклинаниями, потому что для использования печатей нужна какая-то материальная поверхность, а заклинания такого недостатка лишены. Они представляли собой что-то трехмерное.

Петрециус тут же продемонстрировал одно. У него над головой зажегся небольшой полупрозрачный шарик синеватого оттенка, видимый только потому, что в классе было не так светло, как на улице. Назначение у него оказалось осветительное. Пока магус объяснял им что-то еще, этот призрачный шар продолжал висеть над ним, даже когда тот двигался.

Магические печати были одной из статей дохода духовной школы. Школьники с выдающимися навыками в чистописании и рисовании после уроков занимались как раз тем, что переносили ходовые печати из книг на бумагу. По этим схемам те, кто мог вырезать по дереву, готовили деревянные штампы магем. Их оттиски, да и сами деревянные штампы продавались потом в магической лавке, потому что большинство магем, как правило, были одноразовыми. Сложные печати вообще покупались и привозились в королевство из других стран.

Выбор именно лечения был сделан Семёном исходя из потребностей организма. При уборке территории и других работах перчатки никто не давал. Во время военной подготовке махать деревянными мечами, метать и работать копьями тоже приходилось голыми руками. Руки за два месяца такого отношения и так отнюдь не женские хоть и продолжали грубеть, но все равно нет, да и появлялись новые мозоли в неожиданных местах, а также порезы и синяки, особенно после военных занятий. «Да и просто в хозяйстве пригодится», - думал про себя парень, листая сборник с печатями.

Выбранная печать представляла собой красиво нарисованный круг с рунами: активации, накопительной, развеивающей, магического света по краям и очистки, и лечения в центре. Руна магического света выполняла функцию подсветки, так как печать при активации слегка вспыхивала. На все это была наложена мешанина декоративных элементов. Они придавали печати с одной стороны красоту, но и еще большую сложность и маскировали ее истинную структуру. Причем в учебнике магема шла именно с этими декоративными элементами.

По крайней мере, отдельно нарисованные в таком же расположении руны эффекта не давали. Печать не активировалась, не смотря на то, что Семён наполнял ее манной даже дольше чем оригинальную. Это он проверил, положив рядом магему магического света. При активации она начинала светиться. С этим надо было что-то делать, потому что пытаться визуализировать печать в том виде, в котором она давалась в учебнике, парню казалось просто невозможным.

Все указывало на наличие в печати чего-то еще, что взаимодействовало с рунами, но при этом было скрыто за декоративными элементами. В книгах про магические алфавиты ничего такого не упоминалась. Литиция ничего не знала и первый раз такое слышала. Когда подросток спросил в конце занятия Петрециуса про соединительные элементы, который как раз вел у нулевок курс основ магического алфавита, то понял, что учитель его не понимает. Тогда он попытался ему все объяснить, но увидел, что тот начинает злиться, и свернул беседу. Даже Ангелия не поняла, что от нее хочет мальчик. Все пользовались уже готовыми решениями.

Началом разгадки стало дежавю, посетившее его, когда он в очередной раз рассматривал отдельные элементы перерисованной печати. Отрешившись от всего, мальчик наконец вспомнил, где уже видел похожее. Подобное изображение было в холе магической школы на картине. Холст изображал группу высших магусов, стоящих на коленях перед изображением ныне здравствующего короля. В вытянутой руке тот держал древко, увенчанное чашей, в которой горел голубым пламенем магический огонь. По периметру чаши шли руны с символами. Интересными символами.

Семён пришел с изображением печати магического огня и сравнил. Пазл сошелся. Ему пришла в голову мысль, что картина, была перерисована с какой-то более старой. На ней автор или группа художников просто скопировали чье-то удачное произведение, поменяв лишь лица и изображения элементов одежды, сохранив общую композицию и все остальное. Иначе как объяснить, что там было изображено то, о чем никто не имел представления, хотя по роду деятельности должен.

На картине была внешняя часть печати магического огня со вспомогательными элементами. Причем они не выглядели элементами декора. Это точно были не украшательства, по крайней мере, так хотелось думать Семёну. К тому же эта магема была как раз следующей после лечения, которую мальчик собирался изучить.

В связи с вновь открывшимися обстоятельствами парню пришлось на время отложить лечение и заняться магическим светом. От магемы огня печать света отличалась незначительно. При этом она требовала меньших затрат сил. Тем более, что данная руна входила в печать лечения. А заменить руну света огнем, труда потом не составит.

По печатям магического света в библиотеке духовной школы был целый сборник. В ней были сведены наиболее полные варианты ее применения, по крайней мере, так указывал в аннотации издатель. Вероятно, авторы магем были разные, так как декоративные элементы на всех них сильно отличались друг от друга даже в стилистике. Упомянутые в книге варианты сводились к силе света и времени действия, срабатывающие сразу или с отложенным действием, а так же связанные с печатью триггером. Их так же приводилось некоторое количество для разных ситуаций.

Сразу вычленить все элементы естественно не получилось. На чаше изображалось чуть больше половины внешнего края магемы, остальное было скрыто синим пламенем. Убив все свободное время среды на расшифровку, Семёну удалось вычленить все не декоративные элементы. А к вечеру четверга он наконец добился срабатывания собственноручно нарисованной печати.

На следующий день, в пятницу во время занятий по магии на первой перемене его предупредил охранник зайти к Ангелии. Мальчик с нетерпением дождался окончания урока и, забежав к тетушке, получил два серебряных медью за кулоны, которые он ранее наполнил для нее.

Позже, в этот же день, когда появилось свободное время, Семён переключился на печать лечения и приступил к расшифровке магемы. Естественно он еще не понимал, что за что отвечает, и действовал во многом интуитивно. Главное, что мальчик понял принцип. Ему показалось, что чем-то печать напоминала электрическую схему, только в круге. Авторы с использованием разных декоративных элементов замаскировали проводящие и регулирующие символы, превратив магему в произведение искусства. Но, даже зная, что искать, на расшифровку у него ушли все выходные.

В субботу, как и в будни, все дети так же учились в школе, но не было военной подготовки и занятий по магии. Из-за этого всё, начиная с подъема, сдвигалось на час вперед, а обедали наоборот несколько раньше.

Зато по хозяйству в субботу наваливалось гораздо больше. Семёну приходилось вставать как обычно и дополнительный час заниматься уборкой территории вокруг библиотеки до начала занятий, а все потому, что среди дня на это времени могло не быть. Мальчика до настоящего момента так и не сняли с библиотеки, но это не мешало привлекать его к другим работам. В субботу часто приходил обоз с продуктами, тканями, различными расходниками и дровами. Его приходилось помогать разгружать, а потом разносить необходимое.

Зато в воскресенье кроме протопки библиотеки Семёна совсем не трогали. И вот сидя у черного входа к концу последнего дня недели, он, наконец, добился вычленения вспомогательных элементов, и у него получилось активировать печать лечения. По крайней мере, на это указывал контур магического света, сработавший через почти полторы минуты сосредоточенного направления потока силы.

Для продолжения эксперимента подросток перерисовал печать на кусок бересты. У него уже был готов доброволец для испытания в виде заранее пойманной крысы. Парень ее обездвижил, печатью стазиса. На ее активацию он потратил секунд пятьдесят.

Про эту магему мальчик предварительно узнал в лавке, объяснив приказчику, что ему нужно, и получив в ответ ее название. А дальше нашел подходящую ему в одном из справочников. Ее он перерисовал на ткань. Долго промучился, зато получилось превратить магему в небольшой размером с ладонь свиток между двух деревянных планок. Для переноски и хранения все это скручивалось и завязывалось притороченными короткими шнурками. Необходимую ткань он раздобыл в гимназической швейной мастерской. Из нее же мальчик сплел шнурки для завязок.

Вооружившись ножом, Семён придавил кожу грызуна сбоку, сделав небольшой прокол. Выступило немного крови. Он положил кусок бересты с нацарапанной печатью лечения со стороны раны и направил поток манны строго в руну активации. Примерно через полторы минуты печать засветилась. Это означало, что магема сработала. На месте прокола кровь у грызуна уже не выступала, зато было заметно какое-то кипение ткани вокруг. Участки поверхности вроде как подрагивали, шевелились. На глазах рана превратилась в белую полоску сросшейся кожи.

После активации последней печати парень почувствовал себя не важно. Неприятные ощущения возникли сразу же и походили на последствия магического истощения. Это указывало на невозможность дальнейшего применения магии до частичного восстановления духовного резерва. Тем не менее, теперь перед ним была печать, которую можно было выучить и попробовать научиться визуализировать, обходясь без готовых изображений.

По рассказам учителей именно так применяли свой дар некоторые высшие магусы. Была лишь одна проблема. Семён за короткое время два раза применил малое лечение и магему стазиса. После этого почувствовал истощение. Это указывало, что больше двух, а в лучшем случае трех раз подряд применить лечение он не сможет. А ему хотелось больше. Это можно было сделать лишь снизив затраты силы, чтобы при необходимости помочь самому себе, а возможно и кому-то еще. У него уже появились идеи, что можно попробовать изменить, отказавшись, например, от подсветки или поколдовать с параметрами лечения. Но из-за недостатка времени подросток отложил эту работу на будущее и направился на ужин.

Глава 6

Время для занятий своими собственными делами Семён выкраивал по-разному. В этот понедельник он отпросился с последнего занятия по тренировке наполнения накопителей. С ними должны были отрабатывать специальные медитации, которые помогали отрешаться от окружающей действительности и позволяли сосредотачиваться на передаче силы в кристалл. Поскольку это было уже не первое занятие, технику мальчик усвоил, и даже использовал ее, как правило, занимаясь таким способом перед сном. К тому же второе он делал даже лучше чем местные, по крайней мере, большинство. Поэтому воспользоваться временем урока для своих дел считал более важным. Тем более, что и преподавателю это было на руку. Чем меньше народу – тем ему было легче вести предмет. На просьбу мальчика отпустить его, чтобы успеть сложить дрова в библиотеке, тот спокойно согласился. Учитель подумал, что толку от нулевки второгодки все равно не будет, а так хоть пользу школе принесет.

Семён же, обложившись книгами, почти час выбирал подходящую среднюю лечебную печать из разных сборников, так, чтобы по структуре она была бы наиболее близка малой, им ранее очищенной от лишних знаков. Потом, уже в каком то смысле отработанным способом, стал воспроизводить среднее лечение без лишних элементов. Сравнил оба изображения, и ему показалось, что он что-то нащупал. Открыл страницу с изображением большого лечения, потом стал рассматривать свой вариант магического света и сборник по этим печатям. Затем оставил все и крикнул сидевшей и что-то читавшей за стойкой Литиции, куда уходит. А сам побежал в библиотеку гимназии.

Заведующая библиотекой была одаренной, первого ранга. Ей было уже за 40. Она проживала в городе, а в школе просто работала за жалование. Семён с ней раззнакомился и поладил, еще вначале появления здесь, поскольку ему постоянно приходилось брать книги с собой в общежитие. Обычные учебники всегда хранились в аудитории, в которой проходили занятия, раздавались по мере необходимости и собирались в конце урока.

Парень успел попасть в библиотеку незадолго до закрытия. Поздоровавшись с главной и ее помощницей, он спросил:

- А у вас случайно здесь нет книги, где можно алфавиты разных языков посмотреть и цифр?

- Цифр?- переспросила она.

- Да, цифры даже больше интересуют. Особенно древние, если такие есть.

Женщина зависла почти на пол минуты, потом, ничего не говоря, вышла из-за стойки и скрылась за стеллажами с книгами.

- Наверное, это то, что тебе нужно, - услышал он ее голос из-за шкафов через некоторое время.

Когда мальчик открыл и бегло пролистал, что она принесла, то понял, что библиотекарша скорее всего оказалась права. Он даже увидел знакомые по печатям символы. В одной из двух принесенных книг действительно было то, что нужно.

- Возьму обе?

- А вернешь?

- А куда я денусь? Сами знаете, - на что помощница, стоящая рядом и наблюдавшая за всем, скептически покачала головой, делая записи в книги учета.

Библиотека духовной школы оказалась закрытой, когда Семён вернулся. «Видимо Литиция кушать пошла», - подумал мальчик. Добежав до общежития, он оставил книги в шкафчике у дежурной и побежал в столовую. По дороге мальчик вспомнил, что из-за возни с печатями он уже вторую неделю как почти забросил свою физкультуру. В результате парень пообещал себе, что сегодня не смотря ни на что, перед ужином разомнется и побегает. Но в реальности даже дав себе такой зарок, до ужина он провозился за изучением добытых книг сначала в библиотеке, а позже в общей комнате общежития. Лишь перед медитацией, перед сном немножко размялся.

Во вторник, заранее сделав все, что нужно по нарядам, окрыленный Семён опять обложился книжками. Литиция к нему не приставала. Даже закрыла глаза, что он расположился в читальном зале. Правда, к этому времени мальчик уже приловчился и не пачкался при работе с чернилами, соответственно не пачкал окружающие предметы.

Пригодились обе книги. В одной он нашел алфавит, какого-то древнего государства. Некоторые его буквы использовались как соединительные элементы между рунами. В описании алфавита было представлено не только фонетическое звучание символов, но их самостоятельное значение. Такое чаще всего на его Земле встречается в иерографике. Как например, когда символ помимо звука может обозначать предмет, объект, признак или явление. Поэтому у парня в голове стала выстраиваться картина того, за что отвечают некоторые из встретившихся элементов.

Во второй книге подошли цифры, но уже другой исчезнувшей в веках страны. Они изображались в виде кругов, прямых и волнистых линий. В печатях такие символы могли иметь завитушки на концах и на гребнях волн. Парню показалось, что цифры использовались для отмеривания силы действия элементов магемы. В его расшифровках такие знаки обычно окружали руны или шли параллельно соединительным элементам.

Стать печатью для экспериментов опять выпала роль магическому свету. Причина - расход манны и минимум соединительных элементов. Самая слабая магема была ничтожна по затратам силы. Она рождала небольшое светящееся пятно, которое светило минут пять. В сборнике Семен нашел ее старшую сестру, которая в свою очередь светила уже почти как целая свеча, но имела ту же продолжительность действия. Обе печати были изображены по-разному. Однако когда понимаешь, на что обращать внимание, искать гораздо легче, а у парня в голове уже начинала складываться определенная система.

Печати отличались по стилистике, но кроме декоративных элементов других отличий было совсем чуть-чуть. Хорошо, что бумагой парень заранее запасся, договорившись с кладовщиком за пяток медяков. Он хранил их в подсобном помещении у черного входа, доставая нужное количество. Мальчик сам же их стирал и там же развешивал, чтобы они успели обсохнуть. Таким образом, перед ним лежали сразу несколько листков с вариантами расшифрованных печатей.

В итоге у него все-таки получилось. С магическим светом он разобрался и по этому же принципу смог приступить к расшифровке лечения. Но даже так на все про все у парня ушла рабочая неделя.

В субботу, как и собирались, Семён с Летицией пошли в город сразу после обеда. В этот день обоз с дровами ожидался к вечеру, и они должны были успеть. Завхоз отпустил мальчика, наказав вести себя аккуратно и внимательно. Глеба в этот раз брать не стали, так как шли уже разведанным маршрутом.

Заготовки столяр сделал подходящие. Никаких вопросов не возникло. Кузнецов, к которым можно сходить, узнали еще в прошлый раз. Объяснять, что хочет Семён, долго не пришлось. Из пяти посещенных кузниц в трёх устроила и цена и время. В итоге мальчик выбрал ту, где было больше порядка. В этой же кузне ему изготовили две палочки примерно 5 на 50 миллиметров из свинца.

Вернувшись обратно, они купили в лавке у школы пирожные. Семён в очередной раз решил угостить девушку. Только в этот раз он купил вкусняшки и себе. Расплачивалась за все, как и в прошлый раз, Литиция, но в лавке она не осталась, а пригласила его пить чай в библиотеку.

Держа в руках кружку с ароматным варевом, мальчик, наблюдал за раскрасневшейся от горячего, жующей девушкой. Привычного для парня по прошлой жизни чая здесь не было. Местные заваривали различные сборы незнакомых ему трав. То, что они пили сейчас, Литиция сама собрала по округе и высушила.

Прожевав очередной кусочек, Литиция поинтересовалась:

- А зачем тебе свинец?

- Ты про стержни?

- Ага.

- Вечное перо, на бумаге и ткани писать, - он вывернул ворот рубахи и провел по нему свинцом, оставившим полоску следа, - та подняла удивленно брови, расширив глаза, и помешивая чай, задумалась о чем-то своем.

После этого перерыва Семён поплелся доделывать кое-какие дела по хозяйству в ожидании прибытия обоза с дровами. В итоге вернуться к исследованию лечения получилось только в воскресенье. Как оказалось, в печати можно было регулировать воздействие по площади, глубине и силе. Изменение этих параметров меняло затраты сил. Специфическая печать магического света из сборника помогла разобраться с изменением формы площади воздействия. Ее тоже пришлось сначала разобрать и разочек активировать. Остальное оказалось делом техники. Но времени все равно убило много и дальнейшую работу по печатям пришлось перенести на следующую неделю.

Поскольку Семён разбирал печать малого лечения, то ее площадь действия представляла собой круг диаметром 3 сантиметра и где-то сантиметр была глубина воздействия. Он уменьшил глубину воздействия магемы примерно до полу сантиметра. Потом он изменил площадь с круглой на прямоугольную, чтобы печать воздействовала в полосе длинной три и шириной в сантиметр. От подсветки активации отказываться не стал, просто в нескольких местах убрал, по его мнению, лишнее ну и из-за изменения формы кое какие элементы удалились или перенеслись. Время, на которое активировалась печать, уменьшил на две трети.

Пробная активация прошла успешно, и встал вопрос о реальной проверке. Чтоб не заморачиваться с крысой, мальчик вышел на улицу с черного входа. Усевшись на стоявший тут деревянный чурбан и закатав рукав, аккуратно провел ножом по внешней части предплечья левой руки. Выступила кровь. Подросток положил на порез кусок бересты с накарябанной печатью, примерился и активировал. Убрал. Стер кровь. Понаблюдав, как на его глазах рана превращается в полоску грубого шрама. Он еще раз активировал печать, и шрам на глазах разгладился, превратившись в едва заметную, чуть отличающуюся по цвету от окружающих тканей полоску незагорелой кожи.

Семён попробовал увеличить время действия магемы с одной трети до шести десятых по сравнению с оригиналом. Проверив на себе, он убедился, что в этот раз остался тонкий едва заметный шрам. В итоге парень повысил время до восьми десятых. Только тогда он получил полностью гладкую кожу. Попробовав вариант с чуть сниженным временем действия в семь десятых, он так же получил гладкую кожу. В итоге на нем и остановился, как самом экономном.

Проверку лечения парень перенес на следующий день. В этот раз никому страдать не пришлось. Он отмечал сработку своей печати лечения по активации подсветки. В итоге новую печать получилось активировать 19 раз. Возможно, можно было сделать чуть больше, но опять стали проявляться характерные симптомы истощения, и мальчик остановился, так как после девятнадцатой даже началась кружиться голова.

Получившуюся новую магему подросток аккуратно перерисовал в блокнот из бумаги примерно 8 на 12 сантиметров. В тот самый, что он прикупил, когда с Литицией был в городе. Проснувшаяся паранойя привела к тому, что на всякий пожарный парень изменил несколько элементов. Без них печать не активировалась.

Используя школьные листки в качестве черновиков и блокнот для фиксации финальных картинок, Семён заготовил себе еще несколько вариантов магем. Первая подходила для неглубоких поражений большой площади, царапин или ссадин. Она была круглая и такой же по площади воздействия, как и оригинальная печать лечения, но при этом влияла на в три раза меньшую глубину и в четыре десятых силы от базовой. Третья схема предназначалась для синяков. Парень оставил площадь воздействия в виде круга диаметром 3 сантиметра, увеличил глубину влияния до одного сантиметра, а продолжительность сократил до одной десятой.

По расходу манны трех сантиметровая должна была получиться, даже меньше чем разработанная им печать лечения, которую он по аналогии с накопителями стал называть самым малым лечением. Естественно, что при предварительной проверке синяк на колене на глазах пожелтел и через минуту совсем пропал. А если он еще уменьшал время действия печати, то все еще оставались желтые пятна. Как говорится, попал с первого раза.

У Семёна была мысль от руны очистки, которая входила в печать и тратила примерно одну пятую всех ресурсов, совсем отказаться. Все же в той жизни он не был медиком, и не представлял, стоит ли отказываться от дезинфекции при внутрикожном или подкожном кровоизлияния. Кроме того, парень не знал, что фактически делала эта самая очистка, возможно не только дезинфекцию. Он лишь предполагал эти ее свойства, так как в прочитанном учебнике этот момент не раскрывался. Однако Семён отложил пока поиск подробного описания руны на потом. А так конечно требовались проверки, то есть время. А со временем была напряжёнка. Еще лучше было бы поспрашивать целительниц. Ну а поскольку все было отработано, изменить размеры, что-то исключить теперь ему не составляло труда

По поводу синяков парень решил так же посоветоваться с целительницами. Сигнальную руну, в качестве которой выступала руна магического света, он не стал отключать и убирать. Она тратила несущественно, но была удобна в контроле области действия печати. К тому же ее эффекторы оплетали другие руны и фактические дополнительно маскировали все элементы. Раз древние создатели печатей применили маскировку, то и ему о ней стоило позаботиться.

Глава 7

В дверь кабинета владельца и одновременно директора школы развития духа постучали, и внутрь заглянула симпатичная мордашка помощницы.

- К вам посетитель, мастер. Он в военной форме. Говорит, что ваш брат.

- Хорошо, проси.

Директор в этот момент сидел, развалившись в удобном кресле за широким столом. От произнесенного помощницей он разволновался и встал. Как раз дверь открылась, и в комнату вошел высокий, светловолосый мужчина лицом чем-то неуловимо напоминающий директора. На нем была темно-зеленая казенная туника без рукав до колен со знаками различия капитана, надетая поверх сероватой льняной рубахи.

- Маркус!

- Борис?

- Я тоже рад тебя видеть!

- Борис, ты откуда вообще взялся?

- Да вот.

- Мы уже 4 года не виделись. С тех пор как ты сына суда привез. Как сам, как вторая половинка?

- Как видишь, жив и здоров. Анастасия тоже нормально. А вообще проездом я здесь, по службе. Рекрутов себе набираю, на границу. Ну и воспользовался служебным положением к отцу заехал. Я у него года три уже не был. Ну и к тебе тоже. За помощью и Глеба навестить.

- В смысле за помощью?

- Здесь можно без посторонних поговорить?

- Хорошо, подожди. Аннушка? - директор открыл дверь и обратился к помощнице. Сбегай на кухню принеси свежей выпечки! Все что мясное содержит по две штуки.

- Да, мастер, - девушка подорвалалсь и быстрым шагом скрылась за еще одной дверью.

Маркус прикрыл дверь в кабинет и, обращаясь к своему брату, произнес:

- Вот теперь точно можно. У нас гарантировано будет двадцать минут, а то и все тридцать.

- В двух словах, чтоб ты масштаб осознавал. Меня назначили командиром когорты на восточное пограничье. В дне пешего пути от дельты Трира поставили большую заставу, ну а меня туда руководить назначили. Задача у меня набрать новых солдат. Много. Там на месте они местными пограничниками разбавятся. Мне с моей уже получается старой сотни пятнадцать человек с собой взять разрешили по их желанию. Из них семеро, в обозе, который на заставу югом идет. Мой полусотенный там за главного. Там они через штабы королевской стражи должны народ на службу набирать и все необходимое возьмут.

- У меня задача здесь вдоль Трира пройтись. Мы уже по дороге за сорок человек желающих набрали. Сейчас мои люди по вашим отдаленным поселениям на юге шерстят. А я решил сразу к тебе. Хочу воспользоваться твоими обширными связями и не только. Мне обоз надо сформировать, продукты, оружие закупить. Обмундировать, наконец, тех, кого набрал и наберу. На сколько я знаю, в таких школах как твоя дети сами себе форму шьют. Так что вы тоже в этом поучаствовать сможете. Оплата и заказ через штаб стражи. А дальше я по северному тракту вдоль реки к заставе вернуться собираюсь. И там тоже людей, возможно, получится добрать. Зима задерживается, мы должны успеть. Не не выгорит, свернем на юг.

- Теперь главное. Мне должны для усиления обороны заставы метатели передать. Откуда-то из хранилища с юга доставят. Зачем их через дорогу вдоль Трира тащить – сам не знаю. Там ближе к предгорьям с западной стороны неспокойно. Но приказы не обсуждают. Плюс мне уже для усиления обороны выделили несколько метателей и накопители к ним. А одаренных у меня нет. Я сам конечно тоже могу. Но у меня совсем другая задача в случае боя. В общем мне несколько высокоранговых одаренных нужно, которые жезлами пользоваться умеют. И целительниц. Хотя бы на дорогу. По приезду я их всех обратно югом отправлю. У меня будет одна пятиранговая, но она дочка графа, так что не знаю, как она к солдатам будет относиться.

- Откуда у тебя целительница пятерка?

- Мне представителя стражи дали. Она его жена.

Дальше братья перешли к обсуждению деталей.

Понедельник выдался каким-то напряженным. В гимназии объявились новые люди, а инструкторы по боевым дисциплинам вообще выдали не виданный до этого энтузиазм и требовали больше чем обычно. Учителя духовной школы тоже от них не отставали. В их поведении стала проявляться вдруг какая-то суета.

«Ревизор приехал», - пришла первая мысль, когда Семен осознал масштаб явления. Он, как обычно, заранее предупредив преподавателя, что пропустит магическую медитацию, которая шла последним занятием, шел к хозпостройкам по свом делам. В этот раз надо было договориться, чтоб в удобное время ему подвезли воду к библиотеке. Однако маршрут невольно пришлось изменить. На тренировочной площадке стоял гомон. Время от времени происходили небольшие вспышки. В обычный день он бы этого не заметил, но было сильно пасмурно, стояла низкая темная облачность. Время от времени накрапывал дождь.

На огороженной пятиметровым забором тренировочной площадке шло практическое занятие по использования магического жезла. Руководил всем Петрециус. На площадке собрали всех однерок и двоек. Первых было человек 50, вторых около 30. Магус стоял впереди вместе с одним из студентов и что-то ему выговаривал. Тот держал в руках жезл и согласно кивал головой. За ними прохаживался вооруженный охранник. С другой стороны, чуть в стороне от входа, сидя на перевернутом ведре у наполненной бочки с водой, скучал пожилой служитель. Внимание всех было обращено на магуса. Семен прошмыгнул и, прислонившись к бочке так, чтобы его не видели одаренные, заговорил со служителем:

- Привет, я как раз к вам шел на счет воды.

- Привет, хорошо, что меня встретил. Нет там никого. К директору родственник приехал, и он наших вместе с ним закупаться по деревням отправил. Думаю, они не раньше послезавтра будут. Так что если срочно, тачку там возьмешь, и сам на ней вези в ведре. Только тачку обратно не забудь прикатить и ведро.

- Понял. А по деревням зачем?

- Знамо зачем, продукты там дешевле, чем здесь на рынке.

- А ты?

- А я вот, за всех на хозяйстве отдуваюсь. Мишени обливаю, если загораются.

- Давно тренируются?

- Ну, однерки отстрелялись. Двойки тоже уже к концу подходят.

- Интересно?

Служитель вздохнул, закатив глаза, и покачал головой.

Тут вдруг кто-то из однерок громко рассмеялся на косой выстрел двойки. До этого они тоже вели себя шумно. Терпение магуса лопнуло, и он выгнал всех послушников. Теперь Семен мог более спокойно наблюдать за происходящим, так как двое из его заклятых незнакомцев как раз были однерками и ушли. «Хоть прошло уже 2 месяца, но лишний раз напоминать о себе по совету безопасника не следовало» - подумал парень.

Двойки наконец отстрелялись. Сказав им что-то приободряющее напоследок, Петрециус их распустил. Вместе с молодежью сразу же ушли охранник и служитель. Оставшийся магус, что-то отмечал у себя в блокноте. Жезл лежал рядом на раскладном столике. Семен смотрел на жезл, и в нем разгоралось желание тоже стрельнуть. Какое-то время он боролся со стеснением, но желание взяло верх, он подошел и обратился к магусу:

- Уважаемый мастер, доброго дня! - озвучил традиционное приветствие Семен, - А можно и мне попробовать? - и он покосился на жезл.

- Пробовал уже когда-то из метателя? - спросил тот, не отрываясь.

- Не-а. Только наблюдал, как двойки стреляют.

- Берешь, прижимаешь низ к нижней части груди. Там как раз руна активации. Поворачиваешь выемкой на набалдашнике в сторону мишени, рожками к себе. Светишь на руну, происходит выстрел.

Семен взял в руку жезл. Повертел его, рассматривая. Метатель при длине сантиметров 40 весил около килограмма. Деревянная рукоятка обмотана кожей с прозрачной вставкой из мутноватого стекла ближе к навершию, за которой виднелся накопитель. Небольшие металлические набалдашники снизу и побольше сверху. Действительно, на набалдашнике в нижней части была выгравирована какая-то руна. Гравировка с декоративными символами от нее уходила дальше под кожаную накладку рукояти. Примерно чуть выше центра жезла кожа имела вырез, который открывал такую же руну, что и у основания. Верхний набалдашник имел круглую выемку около полутора сантиметров внутри и сантиметра в диаметре на выходе. При этом он весь был тщательно покрыт красивой вязью гравировки. Если жезл прижать к груди под углом градусов 40, то выемка смотрела в сторону мишени. Два коротких металлических рожка ближний с плоской вершиной и углублением в центре, дальний с заостренным кончиком. Они располагались один за другим на небольшом расстоянии и были похожи на прицельное приспособление.

Семен приложил жезл, как сказал Петрециус. Рожки оказались выше глаз. Он отодвинул, вытянул и преопустил руку, чтобы его глаза, выступы на жезле и центр ближайшей деревянной мишени у стены оказались на одной плоскости. После этого мальчик отрешился от всего, выровнял дыхание. Не шевелясь и удерживая неподвижно жезл, перехватив его снизу левой рукой, а локоть уперев в грудь, другой он удерживал метатель чуть выше середины за место с изображением активирующей руны. Совместив прицельное приспособление с центром мишени, он представил, как тоненькая струйка силы из руки идет на руну активации. Послышался звук, как будто кто-то резко выдохнул и жезл чуть-чуть дрогнул. Одновременно с выстрелом над ухом зарычал маг. Семен моргнул и, уже открывая глаза, увидел расплескавшийся от удара сгусток голубого пламени где-то у центра мишени.

- Ты неправильно… - замер на полуслове магус. Он смотрел на мишень и хлопал глазами.

- Можно еще? – спросил Семен.

- Попробуй, - растерянно разрешил Петрециус.

Мальчик перевел жезл на другую мишень. Он решил стрелять не в ту же, а через одну. Все мишени на этом полигоне шли с шагом около пяти метров, располагаясь вдоль стены. Первая начиналась метров с двадцати, а последняя была размещена еще через сто. Подросток опять прицелился в центр и выстрелил. Хоть делал он все то же самое, сгусток ушел ниже, почти на треть радиуса, но в круг мишени попал. Он внес поправку, прицелившись выше, но уже в следующую мишень. В этот раз выстрел угодил почти в центр. Затем парень перевел жезл на новую цель, опять через одну.

Если вторая мишень была в 30 метрах, следующая на 35, то в этот раз ему пришлось стрелять на расстояние в 45 метров. И в этот раз он прицелился в верхний срез. Жезл «вздохнул» обозначая выстрел. Сгусток уже заметный из-за увеличившегося расстояния мелькнул, ударив правее и на треть выше центра. Место попадания, не смотря на влажность, загорелась. Семен положил посох на столик и побежал за ведрами с водой.

Петрециус задумчиво смотрел на пацана. Когда тот вернулся от мишени, он приказал ему повторить выстрел. В этот раз он сделал поправку и попал около центра. Следующий выстрел по согласованию с магусом парень сделал в цель, расположенную еще на пятнадцать метров дальше. Для этого он прицелился в точку на стене выше цели примерно на радиус мишени и попал, правда, совсем не в центр. Магус предложил Семену выстрелить еще дальше, и мальчик схожим образом попал в мишень на расстоянии 75 метров. Заряд угодил не в центр, а в нижний край доски, на котором была выдолблена мишень, еще и не по центру, а сильно правее.

Дальше Петрециус приказал тренировку прекратить, взять складной столик и идти за ним. Магус предупредил, что собрался померить его показатели. Семен с приятным удивлением увидел, что у него уже 5 с половиной уровень. Последний раз это делалось в начала учебы, через неделю, как Семен осознал себя в этом теле. Тогда у него был четвертый с третью.

- Нулевка! – в сердцах воскликнул маг, смотря на показания артефакта.

- Да мастер.

- Так, - он о чем-то задумался. – Так. Все свободен.

Поскольку Семен вновь оказался в главном здании, то, вспомнив, что собирался заглянуть к целительнице пошел к ее кабинету. С тех пор как он очнулся в этом мире и наведался к Ольге на следующий день своего появления, там он больше не был.

В приемной за столом, таком же как у безопасника сидела девочка лет 10, тощая, рыжая. Лицо в пятнах веснушек Она была одета в холщевый серый халат поверх обычной одежды, на голове белая косынка.

- У вас что-то случилось? - спросила она, хмуро взглянув на него.

- Нет, мне проконсультироваться у Ольги, - так звали ту девушку, которую он увидел самой первой.

- Она сильно занята. Чем я могу помочь?

Чтобы не обострять, мальчик решил озадачить рыжую. У одаренных биологический возраст зачастую был ниже фактического. Так что этой 10-летке запросто могло оказаться лет 16 и она вполне могла разбираться в тонкостях печатей.

- Вы знаете, в печать лечения входит руна очистки. Мне хотелось бы узнать можно ли при удалении синяков от очистки совсем отказаться или надо просто сильно снизить силу ее работы. Еще интересует на сколько минимально можно сократить время работы руны лечения и глубины ее действия,

Девушка смотрела на Семена и хлопала глазами. Когда он закончил говорить, продолжила молчать, странно на него поглядывая. Может быть, она бы чуть позже как-то прореагировала на его слова, но подросток, не дождавшись ответа и пытаясь наглядно донести свою мысль, поднес к ней руку и чиркнул ножом по ладони. Выступила кровь. Глаза девушки наполнились ужасом. Парень, не замечая этого, продолжал объяснять, что он имеет ввиду. Он даже положил клочок бересты со своей первой печатью и собрался ее активировать. В этот момент девушка вскочила и выбежала в соседнюю комнату.

- Так! - послышался звонкий девичий окрик. В предбанник ворвалась Ольга, держа в руках перо, с которого, как раз когда она остановилась, на пол упала капелька чернил.

- О, госпожа Ольга, доброго вам дня! А я как раз к вам, - начал тараторить мальчик. - Ваша помощница сказала, что вы за… - он получил оплеуху от целительницы и уже после этого договорил слово «заняты». Что-то спрашивать сразу расхотелось, и Семен выскочил из кабинета, сжимая окровавленную ладонь.

В тот же день мальчика вызвал к себе безопасник. В кабинет его не пригласили. Весь разговор состоялся в давешней приемной. Георгус сидел, закинув ноги на стол и, не проронив ни слова, первое время пристально на него смотрел, когда он, постучавшись, вошел.

- Ну, слушаю твою версию событий, - были первые слова мужчины.

Семен вздохнул и все рассказал, сильно сократив описание общения с рыжей девчонкой.

- Тебе повезло в очередной раз.

- А первый раз, когда был?

- Предпоследний. Когда жив остался, с лестницы упав.

- А в чем повезло?

- Это сейчас не важно. Тебе с Ольгой в любом случае придется отношения наладить. Вы через несколько дней в небольшое путешествие поедете недельки на четыре.

- А зачем?

- Не зачем, а почему.

- Почему?

- Потому что самый лучший стрелок из метателя в нашей школе оказался нулевкой пятого уровня, - и он как-то по доброму и довольно улыбнулся. – Молодец.

Они несколько секунд пялились друг на друга. Безопасник продолжал улыбаться, пока Семен не отвел взгляд.

- Согласен?

- Что лучший стрелок.

- В путешествие небольшое. Где-то на месяц, - вздохнул Георгус.

- Серьезно?

- Конечно. Согласен?

- В принципе можно. А как же учеба и работа?

- На счет работы не беспокойся. Тебя завхоз отпустит. За поездку еще и деньги получишь. Правда небольшие. А учебу потом догонять придется. Но думаю, с твоими то успехами это совсем не критично. Ты только в счете преуспел. Остальное все пока печально. А так свое возможное будущее место службы посмотришь.

- В смысле будущее место службы?

- Я понимаю Семен. Тебе всего одиннадцать. Ты мало, что понимаешь, но весной, после учебы тебя как сироту заберут в юнкерское подразделение королевской армии. Правда в этом и плюс есть. Из-за более раннего начала подготовки, такие как ты унтерами становятся, ведь обычных солдат в армию после 17 начинают набирать. И тебе еще повезло, что ты одаренный. У таких как ты даже шанс офицером стать есть. Правда в очень отдаленном будущем, если до третьего ранга дотянешь. Но даже так после обучения вас в отдельное подразделение соберут, где только одаренные будут. Там базовую подготовку пройдешь. Когда вас распределять будут, просись на границу. Там опаснее, но и служить интересней и проще, на самом деле. Уставщины на порядок меньше. То, что ты из жезла так стрелять можешь, вообще тебя в уникального специалиста превращает. Поэтому в пограничники просись.

- А сейчас, что мне делать?

- Сходишь на склад одежды в гимназию. Там возьмешь спальник, циновку, шкуры кусок, чтоб накрываться, подберешь сапоги и дорожный мешок. Плащ у тебя уже есть. Сменное белье возьми и умыться. Тебе за каждую неделю по 20 медяков заплатят. Вот 40 вперед, - и он высыпал из кармана на стол монеты. - Сходи в город на рынок. От главного входа прямо пройдешь и за третьим торговым рядом поворачивай на лево до конца. Упрешься в магазинчик. Там снаряжение продают. Скажешь от меня. Подбери себе нож, если нет, и шарф себе купи, пригодиться! Все понял?

- А почему так мало платят?

- Тебе лет сколько?

- Одиннадцать.

- Как ты думаешь, что ты там делать будешь?

- Не знаю. Если из-за стрельбы из жезла, то охранять, наверное.

- То есть ты всю дорогу, кроме как спать и есть, ничего делать не будешь. Не думаешь же ты, что тебя в караул поставят?

- Вы правы, наверное.

- Еще вопросы есть?

- Есть. А мне аванса хватит?

- У тебя же вроде и свои деньги есть.

- А вы откуда знаете?

- Работа у меня такая, все знать. По бюджету просто себе все выбирай и хватит.

- А я где в дороге спать буду?

- Где придется, - усмехнулся мужчина. - Первые 2-3 раза в селах, на сеновале, скоре всего. А дальше, как получится. На земле или в повозке. Поэтому циновку на складе возьми. Там есть из чего выбрать. Под свой рост выбирай, чтобы лишнее не тащить.

- А кормить хоть хорошо будут?

- С голоду не умрешь, поверь.

- А сколько вообще вещей можно взять?

- А у тебя что, много вещей? – стал раздражаться безопасник. - Короче! Все, что сам сможешь нести. Вы на повозке поедете, но мало ли.

- Мне можно идти? – на что безопасник кивнул головой и несколько раз махнул рукой от себя, мол иди.

Семен вышел из кабинета задумчивым и погруженный в себя. На автомате он поплелся в библиотеку. В долгие походы он никогда не ходил. Так 2-3 дня. Но дома все можно было купить, взять в аренду. А тут спать на улице, да еще и фактически зимой. Вспомнив про склад, направился туда. Пока шел, думал, как справить себе небольшую разборную палатку и обогреватель. Деньги, помимо данных безопасником, были, но хватит ли их на все его задумки.

Все что выдали на складе, Семен занес в библиотеку и оставил в подсобке со стороны черного входа. Там же мальчик присел на чурбан у крыльца и стал набрасывать схему палатки на земле. Пока продумывал длину, способ крепления и количество палок для опор, вспомнил, что видел в глобальной сети видео различных удачных приспособлений. Автор одного из них утверждал, что если в ведро насыпать песка, в центр поставить свечу, а над ней воткнуть в песок металлическую полоску, то от свечи метал будет разогреваться и передавать тепло песку. Вся эта конструкция будет греть небольшое помещение типа палатки. Однако что случится, когда свеча будет сгорать и отдаляться от металла. Эффективность будет падать. Свечу можно было заменить на масляную лампу или горелку. «А что если сделать жаровню из магического огня», по тому же принципу», – вдруг пришла мысль Семену. – «Метал дорогой. А вот что-нибудь глиняное в самый раз. Саму печать нарисовать на плоской лепешке из глины. Время работы прописать с учетом длинны ночи. Вряд ли они будут передвигаться в темное время суток. А огонь сверху обложить камнями. Они будут нагреваться и отдавать тепло».

На следующий день во вторник, отпросившись, Семен побежал на рынок, взяв с собой Глеба. Тот сразу согласился. Теперь наличие денег можно было легко объяснить, сославшись на аванс за палатку. Ну а с ним в малознаком городе он чувствовал себя увереннее, в том числе и среди гигантов, коими сейчас для мальчика были взрослые.

Посетив лавку на рынке там, где ему посоветовал безопасник, парень оценил разложенные товары, и прикупил себе бандану. Ее можно было использовать и как шарф, и как капюшон. Нож брать не стал, так как у него уже был свой.

Там же на рынке у горшечника он купил большую цилиндрическую кружку с широким основанием. Выбирал мальчик конечно самое дешевое. Кружку подобрал с учетом возможности разместить на дне глиняный кругляш печати магического огня. Заодно посоветовался с горшечникам, как долго в печи стоит обжигать глиняный блин под магему.

Кроме того, Семен приобрел моток тонкого прочного шнура и двойной набор тетивы для лука вместе с фляжкой для ее хранения. Ткань для палатки оказалась самой дорогой покупкой и полностью опустошила его бюджет. Лишь то, что он торговался и сбил цену до размера имеющихся у него денег, позволило ее купить.

Неприятности возникли, когда их никто не ждал. Дети уже вышли с рынка. Глеб шел рядом. Семен тащил рюкзак, точнее дорожный мешок с лямками, который ему выдали на складе школы. Внутри аккуратно сложенной лежала ткань под палатку и остальные вещи. Мальчика одолевала мысль, что он погорячился. Парень уже представлял, что кроме вещей, которые добавятся в рюкзак, придется еще и палки для палатки нести. Вес по его подсчетам получался отнюдь не детский. Тут его неожиданно дернул за рукав Глеб.

- Что?

- Обернись! Что делать будем?

Семен очнулся от своих дум и оглянулся. Позади метрах в пятнадцати шло четверо мальчишек. Один совсем мелкий, а трое примерно их возраста. Впереди, облокотившись на стены домов, с двух сторон их поджидало по лбу лет пятнадцати. По крайней мере оба с интересом поглядывали именно на них. Одеты они были бедно, но добротно, а вот шпана, идущая сзади, наоборот была похожа на оборванцев. Перекресток, чтобы свернуть, дети уже прошли. Дальше, до следующего перекрестка даже проулков не было. А даже если они и были, соваться неизвестно куда – себе дороже. К тому же бежать с дорожным мешком сложнее, но купленное парень не собирался никому отдавать.

- Ты дрался раньше? – автоматически поинтересовался Семен у своего приятеля.

- Ну так, случалось.

До перекрестка, что они уже прошли, было метров тридцать. Вдоль дороги располагались здания толи каких-то складов, толи задние стороны крупных особняков. Мальчик остановился, собираясь с мыслями и пытаясь понять, как быть. Они шли у правого края улицы шириной метров десять. Взрослые вокруг были. Двое шли метрах в тридцати впереди, удаляясь. Рядом с прохожими у стены стоял подозрительный парень лет 17-18. Впереди метрах в пятидесяти тоже были взрослые и тоже двигались от них. Сзади в их сторону шел какой-то мужик и вот-вот к ним приблизится и пройдет мимо. Рядом расположены строения, но окна закрыты ставнями с их стороны, а у противоположной постройки они начинались на уровне второго этажа. Дверей нет. Впереди метрах в десяти стена прерывалась закрытыми воротами и с одной, и с другой стороны. У парня мелькнула мысль забраться по воротам, заодно сразу закинуть туда вещи, или вещи закинуть, а самим сбежать. Приглядевшись, он понял, что по воротам с их ростом не влезть. После еще метров по десять продолжались трехметровые стены. Дальше начинались следующие постройки, выполненные в похожем стиле: стена задания, высокий забор, закрытые ворота. До следующего перекрестка метров сто восемьдесят.

В этот момент оба подпирающих стены юноши направились к ним.

- Дяденька помогите! Можно с вами пойти? – схватил Семен проходившего мимо невысокого мужчину за кафтан и запричитал.

Мужчина оглянулся по сторонам, оценивая обстановку. Оба приближавшихся подростков были ниже него. Но вот один из них достал нож, а второй отставил руку, вытащив из-за спины недлинную палку с камнем цилиндрической формы, привязанным к верхнему концу. Когда Семен обернулся назад, то увидел еще двух пацанов лет 14, одетых бедно, которые появились из-за поворота и тоже приближались.

- Так. К стене прижмитесь! Поговорить попробуем, - проговорил мужчина и извлек из-за голенища нож, взяв за рукоятку лезвием от себя.

- Эй, что нужно, парни?

- Да ты иди мимо, мужик, не задерживайся, не тронем мы тебя, - заявил, поигрывая ножом, один из двоих парней, что до этого подпирал стену.

- Что вам нужно?

- Ничего нам от тебя не нужно. Иди, куда шел, пока не передумали.

Семен просительно смотрел на мужчину. Тот маялся, поглядывая то на детей, то на шпану. Не очень то он горел желанием за кого-то вписываться. Взрослый уже собрался сбежать, но тут появились новые действующие лица. Со стороны рынка к ним спешно приближалось еще двое юношей лет шестнадцати.

- Хотя, мужик, наверное, стой. И с тобой поговорим, самоуверенно заявил парень с ножиком.

Семен наконец принял решение и обратился негромко к мужчине:

- Мужик, ты вроде нормальный, возьми мои вещи. Нам неудобно с ними бежать. А ты взрослый, для тебя это не такая большая тяжесть. А мы уж сами здесь как-нибудь, и внимание отвлечем, когда ты побежишь. Мы из духовной школы. Там работаем. Моим мешком от ножа, если что отмахнешься. Только верни потом вещи в школу!

- Давай, - резко ответил на предложенный вариант взрослый и кивнул.

- Глеб, сейчас на того, что с палкой бежим. И кричи, что-нибудь грозное, а потом за мужиком, - Семен сдернул рюкзак и потянул взрослому. - Давай!

Мужик хватанул лямки, рванулся на парня с ножом, замахиваясь дорожным мешком. Дети побежали к юноше с палкой, бросившемуся на перерез взрослому. Глеб заорал, а Семен заорал еще громче. Он оказался чуть позади своего приятеля, потому что на миг оглянулся назад. Шпана, что была повзрослее, рванулась к ним, а оборванцы еще тупили, не сообразив, что происходит, но это ненадолго.

Мужик оказался между двумя отморозками. Размахнувшись рюкзаком, он крутанулся и огрел того, что был с ножом. Пронесшийся перед носом второго дорожный мешок заставил его отскочить, не позволив ударить взрослого палкой. Глеб проскочил слева от этого парня, а Семен, прикрыв голову рукой и выставив локоть, врезался ему в живот, когда тот отскакивал от рюкзака. Они упали, но мальчик тут же оттолкнулся и, перекувыркнувшись, оказался на ногах. Он дернулся, чтобы схватить выпавшую палку, но та отлетела на пару метров к стене дома, а рядом приходил в себя остановившийся пацан с ножом. Секунда замешательства и он бросился догонять остальных. Мужик уже был метрах в десяти впереди, Глеб отставал от него метра на три.

Взрослый парень впереди побежал на мужика. Он что-то при этом выхватил. Союзники Семена бежали быстро, но человек имеющий опыт бега на короткие дистанции может кратковременно очень сильно удивить. За это потом придется расплачиваться забившимися мышцами и полностью сбитой дыхалкой, но в отличии от всех окружающих Семен специально тренировался бегать.

Взрослый как раз поравнялся с парнем, бегущим на него. Тот, не останавливаясь, замахивался в него коротким мечем. Попал бы куда-то в верхнюю часть торса или голову, но в этот момент выскочивший справа Семен лягнул его сбоку в колено. Хрустнуло. Отморозок заорал, заваливаясь, и тут же замолк, когда ему в голову прилетел пинок от мужика. Взрослый остановился, сбросив поклажу, схватил выпавший меч и развернулся.

- Ну, сукины дети! Кто следующий? – заорал он, тяжело дыша. Рядом застонал юный бандит и мужик, не оглядываясь, пнул его по ребрам.

Члены банды затормозили перед ними. Ближайшие находились метрах в трех. Мужчина при этом махал перед собой мечем, крича и ругаясь на них.

Ситуация разрешилась довольно необычным образом. Дверца в воротах у здания, окна которого находились на высоте второго этажа, распахнулась, и оттуда выбралось четверо вооруженных мечами мужиков. При их появлении шпана разбежалась, а самый взрослый из мужчин приблизился и закричал мужику:

- Все успокойся. Я за стражниками позвал. Они скоро подойду. Я старший охраны. Здесь у нас фактория торговая, - мужчина махнул рукой назад. - Успокойся. Тебе ничего не угрожает.

Стражников пришлось ждать минут семь. Их подошло трое. Глеб тут же был послан в их штаб за повозкой. Оказалось, что молодой человек, так к настоящему времени и не пришедший в сознание, находится в розыске. Его опознали по татуировке на руках и шее. Его лицо к тому времени уже достаточно заплыло, чтоб его и родная мама не узнала.

Версию бандитского нападения подтвердил старший из фактории. Все с самого начала видел их охранник, который приглядывал за стеной и воротами.

Мужчину практически сразу отпустили. Он представился мальчишкам и отправился дальше по своим делам. Взрослый оказался помощником капитана с торгового корабля, который стоял в порту под загрузку. Семен поблагодарил его, а мужик заявил, что сам как-то оказался в подобной ситуации. Тогда ему помогли, ничего не взяв взамен, поэтому он рад, что смог вернуть судьбе этот долг. Кроме того, он похвалил мальчика за сообразительность и реакцию.

Подростку к тому моменту уже было не до похвал. Навалился откат после окончания стрессовой ситуации, и он себя чувствовал опустошенным. У усевшись на рюкзак и облокотившись на приставленную к стене циновку, он ждал Глеба. И пока приятель отсутствовал, парень обдумывал происшедшее и корил себя, потому что такую вещь как нападение на малолюдной улице он мог и предусмотреть, и даже возможно избежать.

Это история для Семена имела небольшое, неприятное продолжение. Вечером, после ужина его нашел безопасник и отчитал за происшествие. В самом конце своих нотаций, он обратил внимание мальчика на опасность передвижения по малолюдным улицам. Но парень хоть и слушал, но чувствовал себя настолько усталым, что, как только нотация закончилась, умылся и лег спать, практически сразу вырубившись.

Глава 8

На следующий день после похода на рынок Семен решил протестировать свою палатку. Для этого надо было попробовать в ней переночевать. Естественно собрался он это делать не на улице, но в достаточно прохладном помещении подсобки библиотеки.

Печати магического огня и света мальчик к тому моменту уже подготовил. Он не стал рисковать и делать сам, а нашел подходящие по времени действия в сборниках. Сначала у парня была мысль договориться, чтоб подходящие магемы ему сделали школьные мастера, но потом решил попробовать изготовить печати сам.

Изготовление магемы оказалось муторным процессом. Семен воспользовался кусок тонкой полупрозрачной ткани, что получилось выпросить в гимназической швейной мастерской. Он положил ее на лист книги, под него же заправив, чтобы ткань не двигалась и очень аккуратно обвел карандашом из свинца по просвечивающемуся рисунку. Затем он перенес получившуюся картинку на слегка подсушенные глиняные блины. Подросток формировал рисунок, наложив ткань на глину и протыкая ее иголкой по контурам. Получившийся пунктир он довел до ума тонкой щепкой. В итоге печатей огня он сделал парочку, а света три штуки.

Глину для магем Семен набрал заранее у реки, сходив туда вместе с Глебом, который и подсказал, где найти подходящие ее выходы. А хранить ее он оставил в ведре с водой в подсобном помещении библиотеки.

Получившиеся печати выглядели несколько коряво. Все-таки парень не был художником и рука не была тверда. Да и различных элементов на печати, даже не смотря на малый размер, хватало. Декоративные составляющие присутствовали в значительном объеме, даже внутри рун. Поэтому его копия напоминала художества первоклассника, прописывающего пропись. Но главное, что печати срабатывали.

Финальным этапом стал обжиг, для которого мальчик воспользовался постоянно топившейся печкой главного здания, договорившись со служителем, который был за нее ответственен.

К непосредственной проверке палатки и жаровни парень подошел со всей обстоятельностью: предупредил завхоза, безопасника, и даже поставил в известность Литицию. Вечером он закрылся в подсобном помещении задней части библиотеки для своего эксперимента. Печь мальчик специально не протапливал, чтобы попробовать будет ли греть импровизированная жаровня. И вот об этом он уже никого не предупреждал. Просто натаскал соломы и в то время, после ужина, когда надо было начинать затапливать печь, сжег солому, сымитировав начало протопки.

Глиняные кругляши с печатями магического света Семен разложил на примерно одинаковом расстоянии от предполагаемого места установки палатки, и так чтоб не мешали, заодно активировав их. Блинчики размером в ладонь мальчика превратились в не слишком яркие источники света, голубоватого оттенка. После свечки, которой он до этого подсвечивал помещение, освещение было каким-то могильным и холодным.

Собрать каркас палатки труда не составило. Семен связал бечевой три пары ровных примерно по полтора метра обрезков веток ивы так, чтобы между ними получался угол в 60 градусов, а в углу они образовывали небольшие перекрестья. Между каждыми двумя палками ближе к верху вставил короткую жердь, которая выполняла роль упора, чтобы они держали заданный угол и в этом месте сделал пару туров веревкой. Он заранее выковырял небольшие углубления в каждой из них под это дело как снаружи, так и внутри. На верхние части двух связок мальчик положил шест, сделанный из двух полутораметровых веток, соединенных между собой для удлинения. По центру он подставил третью связку для крепости и устойчивости конструкции. Затем к двум нижним концам диагонально противоположных упоров привязал по палке, для жесткости конструкции. Получившееся сооружение выглядело, как длинный, чуть больше двух метров шест, стоящий на земле на трех парах v образных упоров.

Парень обернул собранный каркас тканью и натянул, заведя ее под низ. Расчет строился на том, что когда он в палатке, то своим весом удерживает ее на земле от опрокидывания в случае сильного ветра. Кроме того, ее можно будет развернуть по ветру для большей устойчивости.

После готовности палатки Семен затащил в нее циновку и у дальнего края на земле расположил кружку под жаровню. Затем он разместил кругляш печати магического огня на дне, активировал и засыпал вовнутрь обычные высушенные камни подходящего размера. После того как получилось расправить везде ткань, мальчик уложил на циновку шкуру и спальник, а потом прилег, оставив небольшую щелочку, чтобы заходил воздух.

За день после утренней протопки библиотеки в помещении температура все еще держалась выше, чем на улице, однако если не двигаться, ей было далеко до комфортной. Одетым, да еще и в спальнике, в закрытой палатке Семен согрелся. Лежа на спине, он смотрел вверх. Накатывала дремота. Ему снилось, как лет в 9-10 отец держал его на руках как маленького. Папа прижимал его к груди и говорил, что сын уже так вырос, что скоро он уже больше не сможет держать его на руках, а мама стояла рядом и улыбалась. Дальше парень с родителями поехали на природу с ночевкой. За город выбрались к вечеру. Разложились у какого-то озера, поставили палатку. После ужина его отправили спать, а родители остались сидеть у догорающего костра. Семен лежал в палатке. Было тепло и хорошо. Он думал о предстоящей завтра рыбалке. До ушей доносился плеск волны и потрескивание костра. Где-то рядом стрекотали насекомые...

«Костер! Печка!» Мальчик резко проснулся от мысли, что надо затопить печь. Шею и лоб покрывала испарина. В палатке было сухо и жарко. У ног разливалось голубое сияние магического огня. Он откинул полог и выбрался.

После тепла палатки снаружи было холодно и сыро. Семен подошел к печке. Глиняные кругляши с печатями давали достаточно света, а дрова были уложены заранее. Он чиркнул огнивом на промасленную щепу. Тоненькие деревяшки вспыхнули, и Семен, отпрянув от печки, прикрыл заслонку. Высыпав на пол камни и оставив магический огонь догорать, мальчик закрыл подсобку и отправился в общежитие досыпать.

Утром в семь часов раздался звон колокола дежурной. Семен нехотя поднялся, собрался и снова отправился в библиотеку затопить печь и забрать свои вещи. После завтрака были планы навестить тетушку Ангелию, чтобы отдать заполненный самый малыйнакопитель. Учеба из-за отъезда сегодня автоматически отменилась.

С Ангелией повезло. Она была у себя и ждала его. «Просила направить тебя к ней, если увижу», - сказал ему охранник в холле. Оказавшись у ее кабинета, Семен постучал и толкнул дверь. После традиционного «Доброго вам дня!», магичка кивнула и с ехидной улыбкой произнесла:

- Проходи, проходи. Думала еще вчера зайдешь, а то совсем тетушку забыл, - она высыпала на стол горку медяков из мешочка и подвинула в сторону мальчика. – Присаживайся, - и указала на простенький кожаный диванчик. По сути эта была лавка со спинкой и сидением обитыми кожей, стоящая напротив, правее от стола. – Ты сегодня уезжаешь. Готов? – и увидев кивок подростка, продолжила. – Вы надолго уезжаете. Есть вероятность... – она сделала паузу, а мальчик терпеливо ждал. Однако Ангелия молчала, и он решился ее нарушить.

- Не вернусь, - сказал он твердо. – Я кроме того и по этому поводу хотел с вами переговорить, - и он положил на стол заполненный накопитель. – Литиции передадите пожалуйста деньги за накопитель, если все-таки такое случиться. - Ангелия одобрительно кивнула и снова ехидно заулыбалась. – Что не так? - спросил мальчик у магички.

- Думаешь, обманул систему?

- Вы про что?

- Про накопители. Я разговаривала с Литицией. И вот все это, - она кивнула на пенал с кристаллом, лежащий на столе. – Думаешь, единственный и неповторимый. Такие как ты у нас появляются раз в 4-5 лет. Шустрые. Накопители на раз два заряжают. Тебе даже повезло, что об этом знает довольно узкий круг, и ты не стал хвастаться своим одногруппникам. Не хвастался? - на что Семен отрицательно помотал головой. – Надо светить на накопитель слабее и дольше чем час, который вам рекомендуют. Так? – мальчик кивнул. – Вот! Это не ты уникальный. Вам специально не все рассказывают. Королевству отчаянно нужны магусы. А их больше не становиться. Не спасет даже их долгожительство.

- А магусы зачем?

- Чем больше магусов – тем сильнее королевство.

- А почему отчаянно?

- Наше королевство бедно на высокоранговых одаренных. Ты историю появления нашего государства знаешь? В соседнем Танире их раза в два с половиной больше.

- Так и их королевство по территории раза в 2 с половиной больше нашего.

- Не спорь. Тут же не только в этом дело. Их магусы сильнее. У них нулевками вообще никто не занимается. Только с перворанговых детей начинают. Кроме того, у нас, можно сказать, никакого производства нет связанного с артефактами или сложными печатями. Все из-за моря приходиться привозить. Даже этот накопитель, - она указала на выложенный мальчико. – Не можем сами сделать. Разве что простые печати копируем.

- А послать кого-нибудь научиться?

- Думаешь самый умный? Такие вещи являются государственной тайной. А людей, умеющих такое делать, если они есть, берегут как зеницу ока и в ученики им только своих проверенных кандидатов дают. К тому же магусов и сильных одаренных из нашего королевства не пускают ни в Танир, ни в соседние государства.

- Сильных одаренных! Это в смысле от четверок или от пятерок?

- От троек. И к нам выше двоек никого не пускают.

- Не знал про это.

- Так ты в одиннадцать то лет и не такое не знаешь, - рассмеялась она.

- А долгожительство здесь при чем?

- Посмотри на меня. Сколько мне лет, как ты думаешь?

- Я знаю сколько вам лет, госпожа, но вроде как не тактично женщинам об этом напоминать.

От такого высказывания Ангелия хохотнула и, подавив смех, продолжила:

- У одаренных традиционно большие семьи и больше одной жены. Соответственно шанс, что их дети будут одаренными, повышается. А королевству одаренные очень нужны. На низких рангах они более выносливые и сильные солдаты. Потом на старших рангах уже в качестве магусов. А как их взращивать?

- Как? – подключился к странной игре в откровения Семен.

- У нулевки на своем ранге за сутки до трех раз может резерв заполниться. А к десятому рангу уже только где-то 2 раза, если конечно такие магусы есть. Естественно возможны варианты в ту или иную сторону, но в среднем так, как я тебе сказала. Интересно?

- Да.

- Так почему вам говорят заряжать накопители только по часу в день, а не 3 раза по часу в течение дня?

- Почему?

- Потому что так надо. Большинство нулевок и однерок не могут выполнить нормы по сдаче накопителей. Даже не смотря на то, что налог у них около трети от того потенциально количества, которое они могли бы заряжать на своем ранге и уровне. У благородных, родственники с этой проблемой помогают. В городах ее тоже решают более или менее, если ребенок одаренного, торговца или из городской знати. Для всех остальных полтора серебряных за накопитель – это приличная сумма, чтобы ее из семейного бюджета вырвать. Понимаешь?

- А если налог не заплатить?

- Одаренного за долги забирают в армию.

- А если это девушка?

- Там разные варианты с ними. Часть тоже в армию могут забрать и как одаренных и в качестве отработки долга. Впрочем, ты еще мал для этих подробностей.

- Почему не раскрыть эту тайну?

- Потому что это работает и приносит необходимые плоды. Представь, что все или почти все нулевки выполняют норму налога по накопителям. В армию уже просто так никого не забрать.

- Ну, можно придумать другой повод. Можно налог еще сильнее поднять, например.

- Вот такой и придумали. Кроме того, тратить три часа в день на медитацию не всякий ребенок сможет. А ведь нужно не три, а шесть потратить, чтобы их быстрее наполнить. А если налог поднять, то одаренные просто разбегутся в другие страны или будут детей прятать, чтобы среди них одаренных не обнаружили. Чтоб детей не прятали, их заранее выявляют и следят, пока их уровень четвертого не достигнет. Это одна из причин, по которой обязательную четырехлетку ввели.

- Вы про гимназию?

- Да. Тридцать лет назад крестьянских детей в больших селах в лучшем случае учитель из города по осени, до снега читать и считать пытался научить. Хорошо если 1 из 10 что-то из этого выносил. А сейчас у нас все одаренные дети через четырех летку проходят. Но изучение духовной силы - не простая наука. Нужно уметь абстрактно мыслить помимо всего прочего. Если мы из неуча выявим одаренного, то ему сложно будет объяснить, что, куда и как направлять. Я имею ввиду светить. Нулевка должен постоянно задействовать свой резерв, чтоб он рос. А деревенские неучи просто не понимали, что от них хотят. Когда не было четырехлетки из 100 выявленных деревенских нулевок к совершеннолетию до первого ранга 1-2 человека доходило. А сейчас стабильно 10-15, – она потянулась к стоящему на столе кувшину и, налив в находящийся там же стакан немного воды, отпила.

Семен же терпеливо ждал продолжения откровений. Только что прозвучали сведения, которые в свое время упоминала Литиция. Тетушка подтверждала, что на следующий ранг переходит значительно менее половины нулевок.

- Чтобы они дальше росли, надо с ними дальше заниматься. В армии одаренных в отдельные подразделения собирают и продолжают их развивать даже вопреки их воле. На службе у рядовых повышенный налог. Чтобы его выполнить, надо трудиться. Тут как раз про три раза в день и вспоминают. В армии такие одаренные даже лучше уровни повышают, чем в гражданской среде. А от невыполнения норм солдат быстро вылечивают и мозги как надо вправляют.

- Ловко. Но, получается, магусов в 10-15 раз больше стало.

- Нет. Одаренных да, а магусов в лучшем случае чуть-чуть. А вот одаренных пониже рангом раза в полтора. Хотя думаю поменьше. Из деревенских редко кто даже до 3 ранга дорастает и то к старости. А магусом одаренный только с 5 ранга считается. Ну и объективно так дела обстоят, - она замолчала.

- Дела, – произнес Семен, и вдруг поймал ускользавшую мысль. – Так получается, в гимназии только одаренные учатся?

- В основном одаренные. Неодаренные тоже, но платно или это городские. Для них первые два года бесплатные при условии участия в работах, которые назначает школа.

Замолчали. Мальчик переваривал услышанное. Женщина внимательно его разглядывала. Вдруг Ангелия «сверкнула» глазами. Парню показалось, что настроение ее резко переменилось.

- Ловко. Ловко ты меня разводишь. Я с тобой разговаривала, а ты реагировал, как будто понимаешь, о чем я говорю. Пацана твоего возраста такое вообще не должно волновать. И ведь не по возрасту умен и обходителен. Ты конечно и выглядишь постарше, но Летиция говорит, что ей с тобой просто, как с братом, и вещи ты знаешь, о которых она только в умных книжках читала. Заметь не с младшим братом, а братом.

- Так я все время в библиотеке и сижу, умные книжки читаю. Наверное, поэтому. У Литиции и спросите. Не всем же по кустам бегать и из пращи по голубям стрелять.

- Был бы ты благородный. Даже из небогатой семьи. Вопросов было бы меньше, а может, и совсем не было бы. Там детей постоянно тренируют, кто-то из семьи или наемный учитель. А ты из приюта. Да послушный. Да особых проблем не доставлял, как другие. Но! Я поинтересовалось у Литиции. Оказалось, ты сам учебник духовного алфавита уже прочитал. Прочитал? – Семен обреченно покивал головой. - И уже печать лечения, на сколько я поняла, пытаешься применять. Племяннице владельца школы вон что-то так показывал, что чуть не снасиловал, - она хищно улыбнулась.

- Эта байка долго судя по всему меня сопровождать будет. Я просто у нее спрашивать стал, когда она сказала, что целительница Ольга занята.

- Не заливай.

- В вас женская солидарность правду видеть мешает. Я ведь и у вас пытался разузнать на счет духовных печатей.

- Ну вроде было дело, - задумалась магичка. - А зачем ты к ней полез?

- Я ей показать хотел. Кто как не целитель должен знать, как печать лечения должна работать, - Семен не стал уточнять, что полоснул по руке, чтоб работу печати лечения продемонстрировать, и в связи с этим вопросы задать. - Видимо слишком близко приблизился, случайно вышло, а она не так поняла.

- А она не целитель.

- А кто?

- Обычная одаренная.

- А что она там делала? Тем более племянница директора. Я об этом только сейчас, кстати, от вас узнал.

- А зачем ты вокруг библиотеки подметаешь и печку топишь?

- Так она в наряде там? А!

- Ага, - чему-то своему кивнула Ангелия.

- А те, которые раз в 4-5 лет, тоже такие же?

- Нет, - она печально вздохнула, посмотрела в окно. – Они – однерки или даже двойки, из благородных, с очень хорошей домашней духовной подготовкой. Вот и красуются, так что им завидовать начинают. В смысле однерки или двойки уже к 10 годам. К первому обучению в духовной школе они как правило уже самостоятельно накопители заряжают. Для них первый год в нашей школе – способ пробелы в знаниях восполнить.

- Литиция что-то такое рассказывала про себя.

- Хм, Литиция только в старшей школе однеркой стала. Она самая обычная, ну может быть чуть лучше. Не сравнивай. Она сейчас как раз 15 уровень получила и за девятнадцать дней штатно должна самый малый накопитель заполнять. А ты заряжаешь сколько?

- Я должен ответить? – насторожился Семен.

- Это риторический вопрос, - съехала Ангелия. Сейчас после твоей подсказки она пошустрее конечно станет их заряжать, если мозгов хватит. Посмотрим. Ну а вот на счет тебя у меня много вопросов, в том числе по поводу того, кто все-таки для тебя накопители заряжает.

- А не все ли равно. На счет краж никто не жаловался, да и не воруем мы. Иначе Георгус первым ко мне пришел.

- А вот я думаю, что на счет мы ты сильно привираешь. Нет никаких мы. И Литиция тебе не помогает, хоть и подтверждает твою версию. Я думаю, что это все ты. Ты как-то артефакт обманываешь или он с тобой как-то неправильно работает. Я тут прикинула, на самом деле, чтобы так быстро заряжать кристаллы ты должен при нулевом ранге уровня 37 быть. Но, на сколько я знаю, у тебя четвертый.

- Уже 5 с половиной. На днях Петрециус мерил.

- Да? А в начале учебы в этом году 4 с третью?

- Да, вроде.

- А сколько ты можешь малое лечение применить? У целительниц ведь махал печатью?

- Ну, разочек уже могу, - он сознательно приуменьшил свои возможности, так как чувствовал, что запахло жареным, а он не знал, сколько обычный нулевка может запустить таких печатей.

- А ты знаешь, что печати лечения только после наступления первого ранга изучают?

- Ну это понятно. Обучение нулевок ведь на отработку способа со своей силой взаимодействовать направлено и ничего сверх этого. Ну и на обучение по наполнению кристаллов еще. А одерок уже можно и дальше чему-то учить. Я просто почитать люблю, ну и интересно стало. Вот и решил попробовать.

- И за сколько ты эту печать активируешь?

Вопрос застал Семена в врасплох. «Сказать правду или соврать», - думал парень. В итоге он решил, что врать не будет, но озвучит вариант, когда он активировал печать более экономно, то есть 2,5 минуты, округлив это время в большую сторону.

- Три, - выпалил он, пытаясь увидеть реакцию тетушки на его слова.

Однако Ангелия сразу же опустила глаза, повернув голову к окну. Мальчик не успел ничего заметить. А женщина продолжала глядеть в окно, время от времени шевелила губами и молчала. Наконец Семен решил прервать затянувшеюся паузу и спросил:

- А однерки за сколько печать активируют?

- Если выдержки хватит, то девятый уровень минут за 9, а ближе к новому рангу, то есть 19 уровня минут за 5, - говорила она это, так и не повернувшись в сторону подростка. В среднем конечно же. Плюс минус полторы минуты можно к этим цифрам прибавить или отнять. А вот нулевка твоего уровня, если уже нормально научился заряжать накопители, то на активацию малого лечения около 30 минут был бы должен потратить.

- Но ведь нулевок никто никогда не проверял. Вы сами косвенно это сказали. Так что может и не 30 минут, - попробовал отмазаться Семен и начал переводить тему. - А самих печатей сколько подряд могут?

- В начале ранга три, реже четыре, а ближе к концу большинство шесть подряд могут.

- В смысле? Однерка в самом начале может всего три максимум четыре печати применить?

- Тебя это почему-то удивляет? А может ты и сам можешь… больше? – Ангелия наконец пристально взглянула на него, повернувшись от окна.

Семен вдруг почувствовал резкое изменение в настроении магички. Она как будто стала злиться. Женщина сунула руку под стол, а когда вынула, в кисти у нее был зажата палочка сантиметров тридцати, белая, похожая на керамическую. На вершине ее было небольшое шарообразное утолщение с углублением, как у метателя.

- Ты кто?

- В каком смысле? Ну…Семен Ветров, - женщина пристально смотрела на него. А парень почувствовал, что что-то происходит, но было непонятно что.

- Это маленький метатель? – озвучил он первую внятную мысль, пришедшую ему, указывая пальцем на жезл, что магичка держала в руках.

- Зубы мне не заговаривай.

В этот момент в кабинет резко без стука вошел безопасник. У двери кто-то толпился, но это мальчик отметил мимоходом. Все его внимание привлекал жезл. В углублении навершия начал формировался маленький голубого огня шарик. Он стал свидетелем того, как происходит начало выстрела у метателя. При этом целью огня был он сам. Парень беспомощно оглянулся на Георгуса.

- Я не понимаю, - ответил Семен, а сам усиленно вспоминал берущие за душу стихи, фразы, ситуации из жизни, чтобы вызвать слезы. Наконец у него получилось. Для усиления эффекта подросток начал всхлипывать и тереть глаза. Георгус посмотрел на Ангелию, а магичка опустила жезл. Парень продолжал всхлипывать, опустив голову и тря глаза, а периферийным зрением, не поднимая взгляда, следить за происходящим. Безопасник снизу вверх и вниз, вопросительно махнул головой, смотря на женщину. Та пожала плечами.

- Семен, ты вселенец? - спросила Ангелия.

- Что? Кто это? – мальчик продолжал всхлипывать, но уже успокаиваясь. Он испуганно посмотрел на магичку.

- Ладно, - что-то для себя решила Литиция.

- Пошли, Семен! – взял его за плечо Георгус и мягко потянул ко входу.

В коридоре стояло еще двое стражников. Безопасник, смотря на них, отрицательно помотал головой. Он взял за плечи мальчика и, пристально глядя ему в глаза, спросил:

- Ты собрался? – Семен покивал головой. – Обоз собирается у задних ворот. Вещи свои забирай и подтягивайся туда.

- Понял, - ответил мальчик.

- Все иди! – и подросток пошел не оглядываясь. Только когда добрался до поворота коридора и не оборачиваясь, но чуть довернув голову и скосив глаза, увидел, что все трое смотрят в его сторону.

В тот же самый момент один из охранников постарше спросил безопасника:

- Ну как?

- Непонятно. На убийцу не похож. Вашу подопечную он тогда бы уже давно оприходовал. Я его еще совсем мальцом помню. Мы с парнями налог ехали собирать. В трактире соседней деревни подзадержались. К утру только к поселению подошли. А тут пожар. Мы сразу к нему. По сути, первые прибыли. Так получилось, я его с младшей сестрой из пожара выносил. Родители задохнулись, а перед этим мелких в печку спрятали. Там поддув из подпола. Девочка груднИчка заорала, так я их случайно и обнаружил. А старшая сама выбралась. Ставень смогла немного отодвинуть и выскользнула. Сейчас здесь целительницей. Младшую и старшую целительница из соседней деревни к себе взяла. У нее тоже грудничок был, и она вроде родителей знала. А пацана она брать отказалась, и я в приют его определил. И пару раз заезжал туда, когда мимо случалось. К нему правда не подходил, так из далека смотрел. Их семья вроде беженцы с самого севера. Через Танир к нам прибыли. Оба родителя – целители. Были. Добрались сюда. Нашли деревню перед хребтом у восточной границы следующего графства, где своего целителя не было, и прижились. А там рядом барон. У него с его отцом из-за матери мальчика вроде конфликт случился. Красивая была, даже не смотря на то, что девку недавно родила. Естественно никто ничего не видел, но кто-то дом поджег, а перед этим и дверь, и ставни подпер снаружи. Потом мне как-то в трактире про это приятель историю рассказывал. Вот.

- Он о них не знает?

- Он тогда года на 3 выглядел. Забыл скорее всего. Да про них ему и рассказать некому было.

- Старшая должна помнить его?

- Ольга может и помнит, что брат был. Но у кого ей спросить? Она даже меня не узнает.

- Младшая тоже целительница?

- Младшей 8 лет. Одаренная, нулевка. В этой же гимназии учится.

- Пацан тоже потенциальный целитель?

- Он нулевка, а это будет ясно...

- Только ко второму рангу. Я знаю. Ладно, к нашим баранам. Папа Сатилии будет очень недоволен, если узнает, что произошло. А дочка, думаю, при первой возможности пожалуется. Как бы у пацана с ней нового конфликта не вышло. Да и ему внимание ее папаши добром не кончиться.

- Ну, он сейчас где-то месяц отсутствовать будет, а потом разберемся.

- Вы уж будьте любезны, - на что безопасник покивал головой. – Я на всякий случай пост у лечебницы поставил. Имейте ввиду!

- Добро.

Охранники пошли в сторону, в которую отправился Семен, а Георгус вернулся в кабинет Ангелии.

- Ну, что скажешь, тетушка?

- Мальчик необычный, и точно, что-то скрывает. К тому же разумный не по годам. Я конечно могу предположить, что в приюте перепутали и на год меньше ему приписали. Но даже если и на два, мне кажется, что я не с ребенком разговариваю.

- А что это он к тебе зачастил? Я у парней спрашивал, так он к тебе почти каждую неделю забегает. А этот твой жезл. Что у вас происходило? Зачем меня позвала?

- Так поэтому и позвала. На чистую воду его вывести. Припугнуть хотела. Вдруг он не из этого мира.

- Сама ты не из этого мира. То, что он накопитель раз в две недели клепает и тебе на реализацию отдает, радоваться надо. Ведь поэтому он регулярно заглядывает? А ты на каждом по пол серебряного поднимаешь, а то и больше. Думаешь, я про твои скромные дела ничего не знаю? – магичка кокетливо улыбалась на его слова. – Если бы я действующим королевским стражем был, - грозно проговорил он. - Ты бы у меня по-другому пела, – и уже обычным голосом. - Но так как сейчас это в прошлом, я проще на это смотрю. - Но только из-за хорошего к тебе отношения.

Тут Ангелия извлекла из-под стола небольшой кошель с монетами и подтолкнула к безопаснику.

– Дура, - и он отступил от стола не прикоснувшись к мешочку.

- Так я тебе нравлюсь? – опять кокетливо улыбнулась магичка.

- Совсем голову от любви потерял, - хмыкнул Георгус. – Когда парень вернется, напомни ему, чтобы он к Сатилии не лез.

- Это кто такая?

- Я удивляюсь. У нас однерок девочек, кот наплакал. И все через твои занятия проходят. А с таким именем в этих стенах вообще одна.

- Ладно-ладно. Та, которая здесь у целителей в приемной работает.

- Вот! У него с ней какой-то конфликт вышел. Ей показалось, что он к ней пристает.

- А если не показалось? Я ее крик отсюда слышала.

- А если не показалось, объясни пацану, как с девочками из благородных себя вести, чтоб они на всю школу истерики не устраивали! Такие уникумы у нас разве часто появляются? А ты его чуть не продырявила. Их холить и лелеять надо. Во славу короля!

- Во славу короля! Я тебя поняла. Но если я тебе хоть чуточку нравлюсь, приходи вечером часиков в 8 ко мне на скромный ужин. Ну Георгус? – капризно заканючила женщина, видя, как тот закатил глаза и помотал головой.

- Ладно, готов поддамся женским чарам. Но сегодня никак. Вот если в пятницу.

- Тогда в пятницу в 8, - чуть ли не облизнулась Ангелия, таким довольным стало ее симпатичное лицо!

Сразу после случившегося Георгус пошел к директору рассказать о случившимся происшествии.

- Что этим двоим от пацана надо было?

- Думаю, проверяли, не является ли малец каким-нибудь шпионом или подосланным убийцей. Там толи тетушка их позвала, толи они тетушку попросили, его спровоцировать.

- И как?

- Если и шпион, то к вашей племяшке никакого отношения не имеет. А если убийца, то почему она до сих пор жива? Да и поздно как-то. Тут правда Ангелия деятельность какую-то развила. Теперь думает, что он вселенец. Через охранника заранее меня предупредила, чтобы подошел, а там эти под дверью.

- И что, удалось ей?

- А небо его знает. Пацан, когда жаренным запахло, испугался и расплакался. По мне так обычный ребенок. Может и не 11-летний, а на год или даже два постарше. Да, он странно себя ведет, с тех пор как упал. Шустрее стал, но и раньше не спал на ходу. Да -книжками стал интересоваться. Но все чем-нибудь да интересуются. Вон Литиция тоже почитать любит, - он прервался на несколько секунд, но, видя, что директор молчит.

- Ты как будто защищаешь его, - наконец заметил директор.

Ну должен же его кто-то защищать, - парировал безопасник. - Не похож он на вселенца. Я конечно не сталкивался непосредственно, но как-то в поисках участвовал. На сколько я понимаю, они наоборот скрытно себя начинают вести и пакости всякие творить. А у нас хвала небесам все тихо, если не считать нашу троицу. – Георгус опять замолчал на несколько секунд. - Да даже если и вселенец! Тем более, если он вселенец. Получается, эти трое с графским внучком во главе насмерть предыдущего владельца тела уронила на лестнице. И мы это проглотили. А они всего на неделю притихли, а потом опять хулиганить. А вы, я так понимаю, с графом не разговаривали? – безопасник замолчал и вопросительно посмотрел на директора. Тот продолжал молчать, смотря куда-то мимо него. – В общем, думаю наблюдать за ним надо и не делать скоропалительных выводов, а то Ангелия чуть не убила его.

- Как?

- Да жезл свой достала, огнем хотела в него метнуть.

- Прыткая старушка.

- Прыткая. Вы лучше с племянницей вашей переговорите, а то дикая она у вас какая-то, честно говоря. И эти волкодавы при ней. Теперь один постоянно у лечебницы будет дежурить, когда она там. Я так понимаю из наших они. Не простая у вас племяшка, но ей как-то надо с другими детьми учиться общаться. Переговорите.

- Попробую. Ты мне лучше скажи, что за история с накопителем и нашей лавкой. Это конечно давно было, но сейчас этот мальчик всплыл и вспомнилось.

- Да не берите в голову. Я проверил, все нормально.

- Хорошо. Теперь по поводу Ольги. Я пару хороших бойцов из городской стражи нанял ей в сопровождение и с братом по этому поводу переговорил. Надо до Ольги как-то это правильно донести, а то я ей фактически приказал с обозом ехать. Она не хотела. Психанула. Будет неприятно, если с ней что-то случиться. А у тебя с ней контакт вроде налажен, да и соседи вы по кабинетам.

- Попробую. Вы ей хоть денег каких выделили на поездку? Хотя бы аванс из обещанного? - на что директор отрицательно помотал головой. – Нет? Ну вы даете! А ведь с ней молодая целительница двойка из гимназии поехала. Да? – и увидев кивок директора, уточнил - Ей тоже никакого аванса не давали?

- Они не просили.

- Ну вы даете. Иногда вас с открытым ртом слушаешь, вы такие умные вещи задвигаете, а иногда. Ладно. Я побежал. Зам, если что за меня. Я его предупрежу. Может, что-нибудь успею поправить. Серебряный давайте, а лучше два.

- Но Георгус?

- Вы с Ольгой отношения хотите наладить?

- Да.

- На это 2 серебряных не жалко? Тем более двух охранников наняли.

- Я тебя понял. Вот! – директор извлек из кармана маленький кошель с монетами. – Здесь медью, чуть побольше.

- Сдача, если будет, занесу.

Безопасник быстро спустился в холл, проинструктировал охранника, что отбывает по делам, потом поспешил к заднему двору.

Хозяйственный двор был заставлен запряженными телегами. Основная часть была загружена, другие еще ждали своей очереди. Везде, где только можно сидели или стояли одинаково одетые вооруженные воины с эмблемами пограничной стражи. Лица в основном молодые. Они же помогали грузить телеги. Покрикивали или кого-то распекали десятники.

Георгус направился к одному из трех стоящих тут фургонов. Он выглядел наименее презентабельно. Если первые два – небольшие домики на колесах, то это просто длинная телега с бортами и каркасом сверху, обернутым тентом. Обе целительницы стояли рядом. Мужчина поздоровался и начал расспрашивать девушек, что те с собой взяли. Выяснив все необходимое, он подошел к старшему десятнику и одолжив у него двух воинов, предупредил, что вернется к самому отъезду обоза и пошел к конюшне.

Выйдя и здания магической школы, Семен направился в лавку у входа. Один из заполненных накопителей он отдал Ангелии, рассчитывая, что деньги она отдаст в лучшем случае после приезда. Зато Литиция сегодня сдала второй из трех заполненных накопителей, и сейчас на дорогу мальчик собирался прикупить себе три самых малых и три самых малых средних, которые стоили по 25 медяков каждый. Рассказ тетушки подкинул новые идеи по поводу их зарядки и судя по всему эта скорость несколько возрастет. Кроме того, магичка перестала давать ему пустые накопители. Их придется покупать, чтоб ей отдавать заполненные. И это при условии, что она вообще после сегодняшнего будет с ним работать. Он догадывался, что женщина продавала кристаллы вряд ли сильно дешевле, чем они стоили в лавке. А это значит, что с каждого его самого малого она имела плюс минус пол серебряного. Для нее это не ахти какие деньги, а вот для него 10 медяков за самый малый накопитель - существенные траты.

Все произошло еще прошлый раз, когда она сказала Семену, что теперь ему самому надо покупать пустые накопители. Позже, обдумывая эту ситуацию, он намеривался в этот раз поторговаться на этот счет, но разговор пошел по другому сценарию. Теперь общаться подростку придется по приезду, а это только через месяц. Главное, что он думал про себя - не забыть на счет этой беседы.

Глава 9

Прибыв к месту сбора обоза и не найдя Петрециуса, он обратился к Ольге, которая была единственной из окружающих, кого Семен знал. «Судя по всему всех наших отпустили, и они грузятся собственными силами», - подумал мальчик. Как оказалось, его разместили в фургоне с двумя целительницами. С ними ехали еще два взрослых мужика - охрана. Петр, постарше и Иван. Оба вооружены, одеты каждый в свое, а не однотипно как другие военные вокруг.

На мальчика, нагруженного полным рюкзаком, с притороченной свернутой циновкой и связкой жердей они смотрели с усмешками, но после представления друг другу, помогли закинуть вещи в фургон. Когда Семен сам забрался туда, то увидел, что их транспортное средство полностью завалено вещами и мешками, сложенными у бортов. Сверху лежали мешки, наполненные сеном. Он соорудил из них что-то вроде кресла впереди у левого края. Тут полог можно было приподнимать и смотреть, что происходит впереди и сбоку. Правда спереди на лавке для возницы ожидаемо будут сидеть оба мужчины, сопровождающих их и частично загораживать вид. Однако Семену показалось, что лучшего места не найти.

Вторую магичку парень видел не первый раз, но знаком не был. О том, что она тоже целительница узнал, когда мужчины подшучивали над ним, размещая его вещи. Девушка выглядела постарше Ольги. Ему показалось, что ей ближе к 20. Лицо обычное, глаза – карие, телосложение ближе к плотному. На ней было надето длинное дорожное платье, какого-то темно-серого цвета. Коричневые пряди выглядывали из-под большого капюшона. Сверху был накинут расстегнутый коричневый полушубок мехом вовнутрь. Она поздоровалась, а Ольга представила, что ее зовут Анжела.

Сама Ольга была одета в черное длинное платье, а сверху кофту с высоким воротом и капюшоном, сейчас откинутым. Поверх всего длинный, до колен кожаный кафтан из коровьей кожи, застегнутый на две верхних, кроме самой первой, пуговицы. В этот раз наоборот мех был снаружи, а изделие судя по всему было с намеком на элегантность, а не ширпотребом.

Пока продолжалось погрузка, Семен залез в фургон и, завернувшись в плащ и прижав руку с двумя накопителями, самым малым и самым малым средним к солнечному сплетению, начал их заряжать и потихоньку заснул, по крайней мере разговор с безопасником он не слышал.

Когда телега задвигалась, мальчик проснулся и почувствовал, что озяб. Выбрался наружу и, спрыгнув, убежал по нужде. Вернувшись, он застал Георгуса, который передавал девушкам теплые вещи и какой-то еды.

Телеги в это время начали разворачивать и выводили с территории. Первой ехала пустая открытая подвода с шестью солдатами. На них были темно зеленые туники без рукавов до колен c высокими разрезами по бокам и с изображением герба пограничной стражи на груди. У каждого под туникой выделялся кожаный нагрудник. На голове кожаные шлемы с широкой металлической полосой на лбу. Металлическая полоса защищала переднюю часть головы и из-за расположения под углом образовывала небольшой козырек. У двоих в руках были снаряженные луки.

Безопасник подошел к мальчику и, отведя его в сторонку, наказал:

- В поездке с Ольгой отношения наладь. Она тебе пощечину дала. Это конечно обидно, но не смертельно. Девка она нормальная. Расскажи ей еще раз, что ты там хотел спросить. Разговоришь, а там и объяснишь, что к помощнице ее не приставал. Вам вместе около месяца быть. Понял?

- Да, поладим как-нибудь.

- Добро. Теперь по поездке. Лук свой взял?

- Конечно. Тренироваться буду на стоянках.

- Молодец. Ты вроде соображаешь, поэтому послушай. Вы по старой северной дороге поедете. Она вдоль реки тянется, а там, в распадки хребта уходит. Зима задерживается, но в горах все равно холодно будет. Спать располагайся у кого-нибудь в телеге, в вашем фургоне места скорее всего не будет, чтоб на земле не спать, или в палатку к с обозными попросись. В последней деревне нашего графства, это вы в ней послезавтра останавливаться на ночевку будете, живет мой свояк. Он там десятник графской стражи. Вот, ему передашь, - безопасник протянул мешочек, в котором проглядывал бутыль и что-то еще. – Отдашь, и передай ему мое почтение. Там записка, я кое-какие распоряжения на счет тебя дал. Он тебе кое-что из одежды потеплее подберет. За это деньги возьмет, но смешные, не обманет. У них там на окраине цены не чета здешним. Деньги хоть какие взял?

- Пол серебряного есть.

- Я думаю шерстяные штаны тебе в 10 медяков обойдутся. Их под свои широкие штаны подденешь на белье. А здесь они раза в два дороже обойдутся. А так деньги не трать и не свети. Если что-то купить нужно, с вашим старшим охранником посоветуйся. Петр из городской стражи, воин опытный и вообще нормальный мужик. С младшим я как-то не пересекался. В любом случае на время поездки их слушаться беспрекословно, ну и Ольгу. Теперь следующий вопрос. У нас в графстве спокойно. А вот следующее будете проезжать, там шалят разбойники из герцогства. Деревни там ниже дороги идут в полудне пути. Так что 3 ночевки на улице у вас будет. На вас конечно не нападут, но обстрелять могут. Ночью от обоза не отходи, да и днем от дороги не отдаляйся. Бдительность не теряй. Потом вы еще графство пройдете. Но там, скорее всего, частично у деревень будете на ночь останавливаться. Там поспокойнее, а дальше горы. Вы их за пять дней должны пройти. Если что-то и будет, то в горах. Во время нападения держись у повозки, а лучше всего под нее за дальним колесом спрячься. И слушай, что тебе старшие будут говорить. Понял?

- Да, - закивал Семен.

- Тогда удачи! - безопасник потрепал мальчика по голове и, развернувшись, пошел в сторону ворот.

Обоз выезжал из школы еще примерно пол часа. Столько же ушло, чтобы покинуть город. Их кавалькада состоял из 46 телег и 3 фургонов. Все были запряжены двойками лошадей, а два оставшихся фургона четверками. К некоторым были привязаны свободные кобылы для всадников, сейчас сидевших на подводах. Их сопровождало чуть больше сотни солдат. Точную цифру Семен не стал выяснять, а сам после ста уже сбивался. Еще было три десятка обычных людей, из которых половина женщины.

Возглавлял колонну высокий, чем-то напоминающий директора жилистый светловолосый мужчина лет 40. «Командир», так его называли солдаты и «сотником» между собой все остальные. Один из фургонов, как раз и был его походным жильем. Сам Сотник разъезжал на черной высокой кобыле и разруливал возникающие время от времени мелкие неурядицы.

За городом, отъехав с пол километра, они прижались к обочине. Снаружи город был обнесен каменной стеной высотой этажа в три. Выезд, через который выбирался обоз, располагался в широкой квадратной башне из кирпича с опускающимся через ров мостом. Метров через триста пятьдесят в обе стороны по стене шли еще башни, но уже цилиндрические. Ров шедший вдоль стен сейчас был полностью сухой.

Вдалеке из-за города выглядывала большая широкая и высокая башня с пристройками, место обитания графа. А из-за первой стены местами проглядывала еще одна. Она была повыше, располагалась внутри и охватывала внутреннюю, меньшую часть города, оканчиваясь у оборонительных сооружений графского донжона.

Снаружи метрах в двухстах от крепостных стен начинался посад. Примерно километровое по ширине пространство от стен в обе стороны от дороги было занято различными землевладениями, как окруженными высокими каменными стенами, так и обычным забором, которые соседствовали с небольшими поселениями обычных людей разбросанных там и сям.

Ожидание закончилось минут через пятнадцать прибытием Петрециуса. Он приехал на одной из двух коротких крытых тентом повозок. Они были короче, чем та, на которой ехал Семен. С магусом ехала какая-то молодая просто одетая женщина. Второй забитой сеном телегой управлял показавшийся знакомым молодой парень. Чуть позже выяснилось, что его зовут Матвей. Он был подмастерьем кузнеца, у которого мальчик заказывал металлические части для лука. Спросив разрешения, Семен перебрался в его повозку, а Петрециус, оставив управлять телегой женщину, перешел в фургон к сотнику. Там же мальчик углядел еще какую-то женщину, которую сотник вез с собой.

Вслед за магусом прибыл обоз из полутора десятков телег, который, как пояснил всем находящимся в фургоне Петр, пойдет с ними до самых предгорий. Попутчиков поместили в середине, перемешав телеги. Теперь после фургона, который располагался перед повозкой целительниц, в котором как выразился главный охранник, когда они еще выезжали от школы: «Едет шишка из королевской стражи с семьей», встала забитая мешками чужая телега.

После всех этих маневров и перестановок обоз наконец тронулся. Двигались они со скоростью бегущего легкой трусцой человека. Примерно каждые 2 часа делали короткие остановки. Обычно во время этих пауз гужевой транспорт прижимался к правой стороне дороги и вдоль обоза туда и обратно «пролетали» всадники, после снова трогались. Судя по наблюдениям мальчика и долетавшим во время остановок разговоров, обоз спешил до ночи добраться в нужный населенный пункт. За это время они проехали 3 деревни и форсировали через броды, в которые превращалась дорога, с десяток речек и речушек и бесчисленное число ручьев.

На ночь обоз остановился в четвертой по счету деревне. Повозки составили в круг на поле у первых домов. Урожай с поля уже был собран, и оно успело подзарасти травой. Внутри круга оставили распряженных лошадей. Часть людей оставили нести дозор, остальные расположились у деревенских. Семен и Матвей ночевали в сенях, на лавках в одном из домов. В единственной жилой комнате расположились обе целительницы. Сами хозяева, забрав детей, ночевали в другом месте, а оба охранника, сопровождавших целительниц ночевали в фургоне, заодно охраняя его.

На следующий день колона тронулась на рассвете. Однако в этот раз не спешили. Повозки катились со скоростью обычного пешехода. Семен опять ехал с Матвеем. Мальчик лениво переговаривался с бывшим подмастерьем кузнеца, разглядывая окрестности, заряжал накопители и пытался время от времени тренировать визуализацию печати магического света. Судя по всему его сосед тоже делал что-то подобное, потому что иногда поправлял что-то в нижней части груди. Пользуясь подсказкой Ангелии, парень старался уделять зарядке накопителей как можно больше времени в течение дня. Еще он выделял время и пытался визуализировать печать магического света на кончике угла повозки, время от времени отрешаясь от всего.

Пока ехали, за разговорами с Матвеем подросток узнал историю жизни своего попутчика. Ему оказался 31 год, хотя выглядел он на двадцать, чуть старше. Матвей был одаренным со вторым рангом и предрасположенностью к магии земли. Он жил в Лысхолуме, так назывался город, где располагалась школа и гимназия, но родился в деревне на юге. Отца своего не знал. Мать с ним, еще маленьким подалась в этот город и нашла работу прачки в порту. Когда Матвею шел 8 год, ее взял в качестве второй жены владелец кузни, в которой делали заказ Семена.

Относился приемный отец к Матвею неплохо, даже не смотря на то, что у него было еще трое сыновей и две дочери. Сам кузнец был одаренным третьего ранга, но вот среди детей дар ни у кого не проявился. Мать Матвея одаренной не была. Она родила кузнецу еще троих детей: двух девочек и пацана, и вот у младшего брата год назад выявили нулевой ранг. Он был на год младше Семена и это позволило бесплатно отправить его в третий класс. А в магическую школу его еще не направили, всего лишь второй уровень.

Коснулись они и еще одной волновавшей Семена темы. Он расспросил своего взрослого попутчика о магических накопителях. Выяснилось, что в школе однерки проходят раздел касающийся магической емкости различных материалов. Многие одаренные заряжают своей силой различные предметы, которые могут приобретать новые свойства или усиливать существующие. Матвей поведал, что металл у одаренных кузнецов всегда лучше качеством, если кузнец предрасположен земле или огню.

Что касается накопителей, то в школе они проходили, что чем более чистый по составу материал, тем лучше он держит и принимает силу. При этом, чем монолитнее материал, чем меньше внутри него отдельных частей, тем дольше эта сила в нем задерживается. Однако даже кристаллы без специальной подготовки с течением времени теряют заряд, а вот у специально подготовленных саморазряд происходит значительно медленнее, не дни или недели, а десятилетия. Специальные накопители способны удерживать силу столетиями. Естественно это сказывается на их стоимости.

Глава 10

Погода выдалась безветренная. На небе ни облачка. Когда утренний холодок ушел, стало припекать солнце. Ветра не было. Все были одеты тепло и теперь расчехлялись, кто как мог. От неожиданной жары Матвей задремал, а лошади без понуканий продолжали тянуть повозку и останавливались сами, если колона тормозила.

Изначально Семен рассчитывал, что ему будет интересно глазеть по сторонам. Сейчас он сильно в этом разочаровался. Парень привык, что пейзаж сменяется быстро, когда едешь на автобусе или машине. А тут в фургоне, плетущемся со скоростью пешехода, смотреть было не на что. Уходящая в обе стороны колонна повозок, скрывающаяся за поворотами виляющей дороги. Лишь иногда, слева проглядывала сквозь деревья гладь реки. Но пейзаж все равно оставался однообразным. Бесконечный смешанный лес с двух сторон, у самой дороги переходящий в подлесок. Видно было, что вдоль дороги его вырубали время от времени, не давая пути зарасти.

Дорога, по которой они передвигались, была средней заезженности. Колеи утоптаны, а трава по центру высокая. Лошади тут же пользовались этой возможностью и пощипывали ее даже на ходу, не говоря уже об остановках.

В этот раз стояние затянулось. Минут через двадцать, когда обоз вновь двинулся, стала понятна причина. Первый, встреченный за сегодняшний день транспорт. Три телеги, каждую из которых тянула довольно потасканная лошадка, были нагружены какими-то полными мешками. С телегами шло двое мужиков, женщина неопределенных лет и 2 парня лет 15-16. Им помогли съехать с дороги, подрубив часть подлеска, чтобы обоз мог разминуться. Встреча по закону подлости произошла там, где дорога была уже всего.

Матвей поделился с Семеном предположением, что это крестьяне с удаленного хутора. Дождались, когда осенние цены стабилизировались и пошли в рост, чтобы продать выращенное подороже, а не в пик сбора урожая, когда он стоит дешевле всего. Это оказалось единственным происшествием за весь день, однако Семену казалось, что он очень устал, хотя практически все время пролежал на сене.

К вечеру подлесок вдоль дороги стал постепенно исчезать, а лес сменился полями, и обоз наконец выехал к большому селу. Телеги расставили по тому же принципу, что и вчера, и даже сени, в которых пришлось ночевать парню, были чем-то неуловимо похожи на предыдущие.

На следующий день выехали поздно. Знающие люди встали рано, сходили к реке и успели наловить и поджарить на костре какой-то рыбы. Это Семен увидел, когда по совету старшего ходил к повозке за сменным бельем, чтоб полностью вымыться. Банные процедуры он устроил в сенях, в доме, где ночевал, попросив у хозяев горячей воды. А когда он помылся, тем же самым занялся Матвей.

Обозники к этому времени наварили пшенки. Но хозяева предложили остаться позавтракать у них дома. Под это дело Петр сходил и принес два полных глиняных котелка с кашей, по одному на двоих, а хозяева угостили хлебом, сметаной, салом, варенными яйцами и подогретым молоком, но в завтраке не участвовали. Петр тоже не остался в доме и, прихватив сала, яйца и кувшин молока, ушел кушать к повозкам.

Целительницы завтракали молча, не обращая внимания на представителей противоположного пола. Матвей искоса поглядывал на Анжелу. Семен пытался встретиться взглядом с Ольгой, но та если и поднимала взгляд, то смотрела сквозь него, как на пустое место. Пока точек соприкосновения с целительницами как-то не получалось находить, и не было и подходящей темы для начала разговора. Мальчик за все время больше слов сказал охранникам, чем обеим молодым девушкам. Единственное, что он не забывал каждый раз желать им доброго утра, спокойной ночи и приятного аппетита.

После завтрака оба парня поспешили к обозу, но видимо целительницы были более информированы, как и другой народ. Люди, не спеша, подтягивались еще час, а девушки подошли к самому отправлению колоны.

К полудню у Семена наконец случился прорыв в применении магической печати. Погода стояла аналогичная предыдущему дню, разве что стало холоднее на пару градусов. Ветра не было. Когда солнце выглядывало из-за облаков, начинало припекать. Матвей дремал на поводьях, облокотившись на мешок с сеном и развалившись на краю повозки, а мальчик пыхтел над визуализацией печати духовного света и уже закипал, так как ничего не получалось. Он уже дошел до того, что готов был попробовать ее мысленно рисовать. До этого парень пробовал представить ее целиком и, наверное, у него когда-нибудь и получилось бы, но хотелось быстрее.

Семен решил попробовать начертить печать пальцем на боковом ограждении повозки. Закончив узор, направил на него силу. В тот момент, когда магема должна была по идее заполниться и активироваться, в центре виртуального рисунка тускло засиял белый кружок. Он был невзрачным, каким-то блеклым. Мальчик разглядывал его несколько секунд и погасил, направив ману в место нанесения развеивающей руны.

Матвей ничего не заметил. Семен сел так, чтобы сосед не видел место расположения магемы и повторил эксперимент еще раз. Снова получилось. Окрыленный он достал кусочек бересты и карандашом стал набрасывать новую, более простую печать. Отказался от развеивающей руны. Убрал накопительную. Убрал лишние вспомогательные элементы. В итоге должен был получаться небольшой огонек, светить секунду или две и сам гаснуть.

Семен проверил работу новой магемы. Убедившись, что все работает, он стал проверять, через сколько печать после формирования ее пальцем перестанет принимать ману. Мальчик начал считать про себя, как его учили «1001, 1002…» чтобы счет соответствовал смене секунд. Насчитав 2 минуты, проверил. Огонек активировался.

Последующие эксперименты с увеличением времени в 2 раза показали, что таким способом сформированная печать сохраняется больше 8 минут. Дальше проверить терпения ему уже не хватило. Кроме того, выяснилось, что без развеивающей руны, нанесенная даже таким способом печать могла быть использована повторно. Поэтому парень нанес магему на приметный участок и оставил ее, что бы активировать попозже.

Способ рисования пальцем Семена не устраивал. Оперативно такую печать не применишь, особенно если это будет что-то сложнее магического света или огня. Тогда он попробовал рисовать мысленно. Точнее представлять по порядку отдельные элементы. Где-то на седьмой попытке получилась работоспособная печать, но после получения результата он решил отказаться от этой затеи. Получалось быстрее, так как он представлял каждый отдельный элемент целиком, но в то же время еще сложнее. Сосредоточиться и не потерять место нанесения предыдущего изображения, было труднее, чем предыдущим способом. А ведь это была очень простая печать, но Семену даже показалось, что от напряжения заболела голова.

Снова разглядывая печать на бересте, Семен решил попробовать пойти другим путем - разбить большую проблему на несколько более мелких. Поскольку руны на печатях располагались в круге, то и вспомогательные элементы подчинялись этой расстановке. Но это не было обязательным условием. Просто красивая традиция, как понял парень. Он решил разделить печать на блоки, чтобы проще все было представлять. Эти части парень сделал прямоугольной формы, так легче потом мысленно визуализировать их рядом для образования магемы. В итоге он пробовал разные варианты, и только на подъезде к очередной остановке у него получилось что-то удобоваримое. По крайней мере, проверка на сработку подтвердила работоспособность печати.

Обоз остановился на привал на большом луге у дороги, зарастающим подлеском. Видимо это было традиционно место дневной остановки. Просто такого размера обоза оно давно не видело. Телеги поставили полукругом к лесу, не распрягая лошадей и расставив дозор. Мешающие молодые деревья и кусты срубили и пустили на дрова. Обед состоял из молока и хлеба с салом. Молоко купили у деревенских, прокипятили, чтоб оно не скисло по дороге, и взяли с собой.

Семен после перекуса сидел на краю повозки, на которой ехал с Матвеем, мотал ногами, разглядывая противоположную сторону дороги. Там тоже был луг, заросший подлеском, но гораздо меньше, а сразу за лугом начинался обрыв. Внизу текла река. Часть ее выглядывала из-за края. На другой стороне берег был низким, всего на пару метров выше уровня воды, поднимаясь каменными россыпями и растворяясь в хвойном лесу, что тянулся в обе стороны, начинаясь метрах в десяти от берега.

Вскоре из-за правого края обрыва показались солдаты с ведрами. На них были туники пограничников, но вот остальная одежда к униформе никакого отношения не имела. Она была самой обычной. Это были новички. Семен заметил, что после ночевок в деревнях народа стало прибавляться. В основном увеличилось количество молодых парней. Впрочем, и женщин прибавилось.

Мальчик подошел к Петру и предупредил, что сходит к реке, а Матвей прихватил бурдюки под воду и поплелся за ним. У спуска вниз шла натоптанная тропа. Берег был высотой метров 10. В этом месте часть породы осыпалась, образовав приемлемый спуск и небольшой пляж из каменных обломков, засыпанный топляком. Течение сверху ощущалось слабо, видимо глубина на этом участке была приличная. У кромки воды неспешно суетилось несколько человек, наполняя бурдюки под воду и складывая их на берег.

- Смотри, - обратил внимание мальчика Матвей. – Слева у поворота на той стороне на краю кусты.

Семен посмотрел в ту сторону. Река там немного поворачивала, и одинокий куст на углу леса смотрелся чужеродно. Хвойный лес, нигде ни кустика, даже трава лишь у самой кромки кое-где пробивается, До куста было метров 350 и там время от времени чувствовалось какое-то движение. Не то чтобы ветки шевелились на ветру, а как будто за кустами кто-то стоял, иногда двигаясь.

Вернувшись, Семен рассказал об этом старшему:

- Известное дело, - хмыкнул Петр. - Лазутчики с герцогства за тропой следят. Здесь место дневной остановки между деревнями, можно прикинуть и размер каравана и количество охраны, и есть ли она.

- А не нужно солдатам сказать?

- Я говорю, известное дело. Завтра увидишь, берег понижается до воды, а река наоборот разливается шире и по низкой воде можно перебраться на эту сторону. Дождей уже с неделю не было, так что там глубина по грудь. Мне по грудь. И течение не сильное. Следующий подходящий брод только через день пути будет. Там хоть и по пояс, но течение сильнее, опрокинуть может, да и камни по дну постоянно перемещает. Ихние разбойники как правило на следующем броде перебираются. А если случается здесь, особенно когда на лошадях, то дальше дорога от реки удаляется и они по лесу могут двигаться незамеченными. Наш герцог в ближайшей деревне постоянно конный десяток держит плюс местные ополченцы. К нам не лезут.

- Лезут дальше?

- Да. Неспокойная там дорога. Но нам нечего бояться. На такой обоз не нападут.

- А почему здесь заставу не поставят, раз с герцогства лезут.

- Может когда-то и поставят. Здесь раньше спокойно было. На том берегу плохие места идут. Они за рекой как естественная граница с герцогством. Люди туда не заходят, а если забредают, то редко возвращаются. Эти земли от нашего города по той стороне реки тянутся до самого моря. Лет десять назад слух прошел, что герцогские тропу безопасную нашли, когда стали одинокие подводы пропадать. А лет семь уже как разбойники постоянно здесь хозяйничают. Здесь деревни северян. К нам прохладное отношение со стороны знати. Вот сильно и не торопятся защищать, – он вздохнул. - В основном деревни вдоль Трира щиплют, не заходя глубже. Здесь первый безопасный брод на ту сторону. Но им очень редко пользуются, поэтому графского десятка с головой хватает для отпугивания супостатов.

Семен вернулся к фургону. Как раз народ начал готовиться к выезду, и Матвей вернулся, набрав воды.

- Ну?

- Старший говорит, лазутчик или лазутчики из герцогства там сидят, но говорит, на нас не нападут, слишком нас много.

- Понятно. Вот, - он протянул ладонь, на которой лежала россыпь мелких мутных полупрозрачных камушков. – Это обломки горного хрусталя, рекой отшлифованные, поэтому мутные. Ювелир отшлифовать и огранить сможет. Из него как раз самые лучшие из дешевых временных накопителей делают. Те, что в лавке по 10 медяков стоят, тоже из него, но артефактором подготовленные. Ты спрашивал, а я увидел и вспомнил. Впрочем, даже так его используют там, где часто накопитель наполнять приходится. Например, в светляках, что в шахтах, чтобы огнем воздух не сжигать или в домах у богатых. Только его огранить надо, он так лучше силу принимает. Но без превращения в полноценный накопитель он месяца за три полностью опустеет после зарядки. Имей ввиду. Я себе тоже насобирал, пригодиться, – Матвей пересыпал камушки в протянутую ладонь мальчика и начал забираться в повозку. – Можно конечно крупные куски обычного кварца найти, но в нем много примесей. Из него значительно хуже накопители получаются и по емкости и по времени удержания силы.

- А сам такой кристалл можешь вырастить?

- Не слышал я про такое. Хотя может магусы земли такое и могут.

Семен залез в повозку и устроился на старом месте чуть позади, справа у края. После того как обоз тронулся, он расчистил от сена небольшой кусок пола у борта и расположил там, прихваченный от реки, плоский широкий камень. Расчертив его крест накрест, парень начал тренировать представлять печать света на нем, наклонившись вниз и придерживаясь правой рукой за борт. Визуализировать меньшее количество и боле простые элементы магемы мальчику казалось проще, но результата получилось добиться лишь на четвертом десятке попыток. К шестому десятку он уверенно мог активировать каждую следующую печать, составленную из четырех воображаемых элементов, и тратил на формирование печати секунд семь, при этом запускалась она после направление силы вообще мгновенно.

Глава 11

Дело шло к вечеру. Дорога углубилась в лес, отойдя от реки. Как и в прошлый раз заросшие боковины дорог сменились очищенными. Лес справа перешел в поля и обоз оказался у деревни. В этот раз населенный пункт был маленьким. От основной дороги направо поворачивала еще одна, и ниже метрах в семистах вдоль нее располагалось маленькое городище, окруженное квадратом четырехметрового частокола с вышками по углам и у ворот.

- Ну вот и Каменки, - проговорил Иван, который в этот момент правил фургоном.

- Деревня что ли так называется? – уточнил Семён, сидевший рядом с ним.

- Застава стражников. Дальше дорогу через пару километров ручеек пересекает. По нему как раз граница графства и идет.

У перекрестка дороги их встречала пара конников с графскими штандартами на туниках. Жители поселения высыпали из своих домов, когда обоз начал въезжать в него и глазели из-за небольших плетенных оград, защищавших крошечные внутренние огородики от домашнего скота.

Семён спрыгнул с повозки и подошел к первому встречному местному жителю, поинтересоваться на счет свояка безопасника. Мужчина действительно оказался десятником графской дружины. Он с семьей жил здесь же. Сам состав отделения стражников менялся раз в месяц, как позже рассказал десятник. Забрав посылку и прочитав записку, он пригласил всех к себе домой, отослав мальчика за целительницами.

Утром к завтраку жена десятника принесла Семёну обновки. Мальчику достались шерстяные рейтузы с запасом по длине, тоненькая кофта с высоким воротом, рукавицы с двумя пальцами под большой и указательный, со стороны ладони обшитые кожей, и шерстяная шапку на голову, отделанная внутри обычной тканью. После примерки она запросила за все 25 монет медью, и мальчик, не торгуясь, расплатился.

За ужином гостеприимные хозяева рассказали, что семь лет назад здесь соорудили форт с небольшой огороженной территорией, где разместился десяток графских стражников. Первая семья поселилась рядом с фортом через год. Еще через два вокруг стояло уже четыре подворья. В основном бедные северяне, не нашедшие себя в других местах. Четыре года назад здесь проехал граф. После его посещения форт разобрали. Появившиеся к тому моменту вокруг домики поселенцев с запасом огородили. Служебные помещения перенесли под стены. Местное население в основном разводило коз и продавало в город продукты этого животноводства. Хотя коров тоже держали. Были здесь и поля, но использовались они полностью на обеспечение внутренних потребностей. Местность для сельского хозяйства здесь была мало пригодна, земля была довольно каменистой. Кроме того, по осени, после сбора урожая селение служило транзитным пунктом. Ниже, южнее по дороге располагались еще деревни, и часть груза шла этой дорогой.

На следующий день выехали достаточно рано. Общая тревожность возросла. Все солдаты и охранение второго обоза облачились в кольчуги и кожаные доспехи, повытаскивали и снарядили луки. Головную и тыловую телеги с солдатами усилили четверками конников. Еще солдат на лошадях с луками и короткими копьями расставили между других повозок.

Семён выспался плохо. Всю ночь снился лес, от которого ощущалась сильная враждебность, как будто на него от туда все время кто-то недобро глядел. Парень в это время бежал по дороге, пытаясь скрыться от какого-то гигантского животного, пытавшегося его растоптать. Не смотря на то, что он неоднократно просыпался, когда животное его догоняло, опять снилось с небольшими вариациями одно и то же. Подросток, предупредив Матвея, что поедет не с ним, забрался в фургон к целительницам, а его место занял один из солдат. Девушки косились на него, но молчали. Свой лук мальчик тоже снарядил и вместе со стрелами положил вдоль левого борта на всякий пожарный. Разувшись и забравшись в спальник на мешках с сеном, он практически сразу заснул без сновидений.

Проснулся Семён к следующей остановке, уже более отдохнувший чем утром. Пока народ занимался своими делами, он решил воспользовался свободным временем и начал проверять дальность формирования своей магической печати. Для этого мальчик нашел приметный камень для экспериментов. Затем встал так, чтобы никто не видел, что он делает.

Начал парень сразу метров с трех. Были сомнения, встать поближе, но к удивлению, все получилось. Он дошел до расстояния в дюжину метров и, пока мог сохранить в памяти точку размещения печати, получалось ее активировать.

Единственным минусом формирования магемы на расстоянии было время ее активации. Если вблизи мана наполняла ее быстро, за мгновение, то на 12 метрах стала падать скорость заполнения, увеличившись до ощутимой секунды. К тому же возникла мысль, что на таком расстоянии он и потратил значительно больше, чем если бы активировал ее в упор. Для себя парень определил, что максимальная оптимальная дальность – это метров 6 и соответственно ближе.

Кроме того, Семён догадался опробовать активацию печати вне пределов видимости. Он повернулся спиной и направил поток манны, представив уже знакомое по последним попыткам место. Сработало. Так же подросток попробовал поместить печать, не видя места. Он выбрал камень рядом, потом представил на нем ее части и завершил все вливанием манны. Тоже сработало. Однако при попытке увеличить расстояние свыше шести метров стал чувствовать, сложности с фокусировкой внимания. Парень представлял пустой камень, но как только пытался представить блок из магемы, картинка в голове расплывалась. При всем том стоило чуть приблизится, проблема пропадала, и печать прекрасно формировалась. Еще одним результатом тренировок стало сокращение времени до пяти секунд, за которое он ее визуализировал.

- Что делаешь? - поинтересовался Матвей, подойдя к Семёну, непонятно чем занимающемуся. Мальчик как раз заканчивал перепроверять дистанционный способ с увеличением расстояния.

- Тренируюсь, - не стал отнекиваться Семён, предполагая, что Матвей мог что-то видеть.

- Больно ты молод, а уже можешь светляки дистанционно накладывать. Не рано? У тебя какой ранг?

- Как бы не поздно. А на второй вопрос меня попросили никому не рассказывать.

- Ну, ну. А про наполнение материалов не знаешь, хотя это в школе по получению первого ранга изучают. Значит однерка?

- А ты умеешь лечение накладывать? – решил съехать с темы и узнать заодно что-то новое Семён.

- Да. Даже с собой свиток с печатью таскаю, мало ли что.

- А сколько раз можешь?

- Ну, ты вопрос задал! – и после небольшой паузы: - Четыре раза точно смогу. А больше не знаю. Больше пары раз подряд не приходилось ее использовать. На последней учебе в школе три раза получалось, но это было на учебе по первому рангу. Сейчас думаю минимум в два раза больше.

- И давно это было?

- Мне 17 исполнилось, когда учебу по первому рангу прошел. Около 14 лет назад получается.

- А сколько времени нужно, чтобы печать активировать сейчас и на первом ранге требовалось?

- Когда мы в школе тренировались, я минут за десять ее активировал, кажется. Мы тогда на людях их отрабатывали. А последний раз, когда ее применял, - он на миг задумался. – С месяц назад брат в кузне об заготовку сильно икру на ноге порезал. Я пока сбегал за печатью в дом, пока светил, - начал, задумавшись, перечислять он. - Минуты за 3 получилось.

- Серьезно? 3 минуты?

- Ну может и не 3, а 4 минуты.

- 4 минуты? – сам себе вслух удивился Семён.

- Не думаю, что больше 4, - на свой счет принял Матвей. – С тех пор я тряпицу с печатью с собой и таскаю

- А как печать у тебя, оказалась?

- Ну, я тогда не знал, что у меня сила земли проявится. А из значимых печатей лечение, свет и огонь - самые актуальные. В школе говорили, что только что получивший уровень однерка может 3, а иногда 4 малых лечения осилить. Ну, я как на занятиях ее освоил, сразу пошел и купил. Ни разу не пожалел. Неоднократно пригодилась, как недавно с братом.

Разговор озадачил Семёна. Ангелия конечно про это рассказывала, а теперь, получив такое своеобразное подтверждение ее словам, он крепко задумался. Все-таки парню тогда показалась, что Ангелия что-то не договаривала, а теперь ее слова подтвердились. А он ведь еще и у Литиции временем не интересовался.

- Подожди, а что это за тренировки на людях, про которые ты сказал?

- Ну, я думаю, что когда такие печати тренируют, то предварительно находят добровольцев из простых людей со шрамами или незаживающими язвами или бородавками. Таких всегда много. А лечиться получается недешево. А тут практически бесплатно. Нам на занятиях целительница даже советовала и объясняла, куда лучше печать накладывать.

- Понятно. Ладно, – медленно проговорил подросток. - Я к своему фургону пойду. Сегодня и дальше там поеду. У меня к целительницам после твоего объяснения много вопросов возникло. Надо будет их поспрашивать.

Семён забрался в фургон и устроился на своем месте спереди слева. Целительницы сидели на мешках с сеном в глубине. Молодой охранник управлял лошадьми, а Петр примостился справа, облокотившись на щит, который был приставлен к борту. На колени он положил лук, а колчан лежал справа, на полу повозки. Все четверо в броне. Как раз обоз тронулся, а мальчик подумал, почему бы и не поговорить с Ольгой.

- Госпожа Ольга, - начал Семён. – Я давно готовился к этому разговору, а тут мне Матвей кое-что рассказал, и я уже не могу удержаться.

Анжела посмотрела на Ольгу, а та, хмыкнув, ответила:

- Тут охрана, так что если ты не удержишься, тебе помогут, - она слегка улыбнулась в коне фразы.

- Не могу удержаться, чтобы с вами не поговорить, - уточнил мальчик. - Я принял вашу помощницу в школе за целителя. Я ведь к вам тогда шел, чтобы кое-что выяснить. Она сказала, что вы заняты, и я решил спросить у нее. Думал, что она тоже целитель. Ну и чтобы показать, что я имею в виду, наклонился к ней. Видимо коснулся случайно, а она крик подняла и к вам выбежала.

- Принимаю за рабочую версию. Хотя, помнится, ты перед ней ладонь себе резанул. А теперь зачем тогда ты ко мне шел?

- Видите ли, - аккуратно начал объяснять Семён. – Я разбирал печать лечения и пытался понять, можно ли снизить мощность действия или совсем отказаться от руны отчистки. Я думал, как снизить затраты силы на ее активацию, если, например, использовать печать, для удаления синяков.

- И как же ты ее разбирал или только собирался? Целители, если синяки и лечат, то просто голой силой. Так экономнее, чем на синяк целую печать лечения тратить.

- Ну а если все-таки использовать печать?

- Ну а если все-таки использовать печать, то думаю, что затраты на очистку на фоне затрат на само лечение слишком не сопоставимы, чтобы заморачиваться и очистку убирать. Да и функцию эта руна важную несет, чтобы от нее отказываться.

- А если затраты на руну лечения снизить? – на его слова Анжела прыснула.

- Как тебе повежливее объяснить, Семён, – Ольга ненадолго задумывалась, а ее соседка весело поглядывала на мальчика.

- Просто некому, - вклинился в разговор Петр.

- Некому? – удивился Семён.

- Некому, - подтвердила Ольга. – Все ныне использующиеся печати дошли до нас от Северной империи, которая перестала существовать больше шестисот лет назад. Именно в таком виде мы ими и пользуемся.

- А как же артефакты? Это же тоже своего рода печати.

- Я честно говоря в этом не разбираюсь. Говорят, только в Островной империи, остались артефакторы, - ответила девушка.

- Скорее всего копируют чужие работы на новых вещах, - добавил свои 5 копеек Петр.

- Хорошо. Ну а чисто теоретически?

- Не морочь нам голову, Семён, - сказала и демонстративно отвернулась Ольга.

- Но ты веришь, что я к той девчонке не лез?

- Не ты, а вы, - судя по всему окончательно поставила точку в беседе целительница.

- Но ведь мне только 11 лет.

- А выглядишь лет на 13, - улыбнулась Анжела.

- Анжел, а ты сколько времени тратишь на активацию печати лечения? – спросил мальчик, игнорируя высказывание про возраст.

Девушка маялась, раздумывая отвечать или нет. Наконец решилась:

- Если свежая, не уставшая, то минуты 3.

- На малое лечение? Ты ведь тройка?

- Нет. Двойка пока еще.

- А сколько же тогда тратят времени на регенерацию?

- Я не уверена, что потяну регенерацию, разве что к концу ранга. Регенерация – это минимум 3 ранг. Целителям проще обходиться воздействием своей силой напрямую, а все эти печати, ну, кроме регенерации для обычных одаренных. Ну и силовиков слабым целителям сложнее лечить, печатями лучше получается.

- Да не отличаемся мы от обычных одаренных, - как-то устало ответил Петр.

На что Ольга, явно отрицая его слова, покачала головой и добавила:

- У них что-то вроде врожденной сопротивляемости силе просыпается.

- Вы силовик? - уточнил Семён у старшего охранника и получил утвердительный кивок в ответ. - А что это значит? Как выглядит одаренный силовик?

- Как обычный одаренный. Мы можем на некоторое время становиться сильнее и быстрее чем обычные одаренные. Духовный щит раньше других осваиваем. Ну и на равных рангах по физической силе мы сильнее и быстрее, где-то на одну пятую или шестую часть ну и воспринимаем все быстрее, когда способности используем. В жизни любой одаренный начиная с нулевки сильнее и выносливее своего обычного ровесника при равном физическом состоянии. С ростом ранга, это будет еще заметнее. Так и мы по отношение к обычным одаренным. Разве что у огневиков сопоставимая регенерация.

- А на какое время и на сколько становишься сильнее, если силовик?

- На сколько хватает резерва силы. Если он полон, то я двойка 26 уровня буду сильнее, выносливее и быстрее где-то на четверть или даже больше, чем в обычном состоянии. А по времени минут на десять. Но я могу пользоваться этим с перерывами, например, для какого-то короткого действия. Так что эти пять минут могу на целый день растянуть. Да и сила восстанавливается. А вот настоящий щит еще не научился ставить. Так от слабого дождя защититься получается или мошкару отогнать.

Семён показано сделал удивленное лицо и замолчал, переваривая полученную информацию. Анжела не стала продолжать беседу. Они так и ехали молча, лишь Петр иногда переговаривался со своим помощником.

В итоге нападения так и не произошло. К месту стоянки обоз добрался еще до темноты. Оно представляло собой выход скальных пород, разрушенных от времени. Камень на поверхности во многих местах полностью раскрошился, образовывая большущую площадку, засыпанную щебнем, а ближе к центру превращался в валуны все большего размера. По самой середине этого образования шла каменная стена из останцев, достигая на максимуме высоты трехэтажного дома. Вся россыпь тянулась вдоль дороги метров на семьсот и в самой широкой части достигала полукилометра. Дорога поворачивала к ней и лежала вдоль ее края пока не скрывалась за деревьями. По краям россыпь окружали кусты, переходящие сначала в редкие сосны и елки, а потом в сплошной хвойный лес. Почти к самому центру скал и направился обоз.

Расположились в удобном месте. Стоянку с трех сторон окружали большие останцы, между парочкой из которых был извилистый проход на другую сторону. С плоской макушки одного из останцев местность хорошо просматривалась. Там расположили парочку наблюдателей. Конечно, забраться туда оказалось той еще задачей. Стрелой со шнуром сначала перекинули на противоположную сторону веревку и закрепили там. С ее же помощью подняли людей и вещи.

Петрециус, которого до этого времени Семён видел лишь мельком, обошел периметр и в подходящих местах разложил и активировал камни с печатями магического света и какую-то магическую сигнализацию, как объяснил Петр. Пока он это делал, его охраняло три солдата. Свет он расставил так, чтобы тот был направлен наружу от периметра, не засвечивая глаза патрулей, но освещая подступы. Магемы по силе освещения раз в пять были сильнее тех, что были на глиняных кругляшах у Семёна.

В тоже самое время возницы распрягли всех лошадей. Из телег для них составили загон, который перекрывал значительную открытую часть места стоянки. В загоне предварительно всем наличным составом отчистили поверхность от камней. Пока основной народ трудился, другие под охраной наносили хвороста, разожгли костры и начали готовить ужин. Ожидался легкий суп из вяленого мяса, картошки и зелени, а так же оставался еще хлеб, которым запаслись накануне в деревне. Водой разжились на подъезде к россыпи, наполнив ведра у придорожного ручья.

После совместной работы Семён прибился к Матвею, который грелся у одного из костров. К вечеру похолодало, поднялся ветер. Останцы ограждали от него только основную часть лагеря, а вот дозорным в некоторых местах приходилось мерзнуть. Парень как и многие другие к этому времени уже установил свою палатку. Его старший товарищ, сидевший рядом, собирался ночевать в фургоне, как обычно зарывшись в спальнике в сено.

Вот-вот должны были закончить кашеварить, и весь свободный народ терпеливо ждал ужина, разбившись на группки. Неожиданно подошла Анжела. Она пришла с небольшим мешком с соломой, по сути подушкой, что использовали возничие и, выбрав место поровнее, уселась рядом с Матвеем.

- Ну что, понял, что-нибудь из нашей беседы в фургоне? - голос у нее звучал слегка грубовато, для женщины. Сказала она это с легкой иронией и вызовом, при этом подмигнула, смотрящему на нее Матвею, думая, что мальчик ее не видит.

- А вам часто приходиться лечить в школе?

- Конечно. Дети разбивают коленки, лбы, носы и это я говорю не про драки, - как о наболевшем поведала она. - Стража конечно бдит, но каждый день кто-нибудь что-нибудь кому-то доказывает кулаками.

- Если силой воздействовать - быстро синяки сходят?

- Синяки разные бывают, но в среднем пару дней надо. Если конечно целью не задаться и много времени потратить, то и за день можно, думаю.

- А если рана?

- Если царапина или порез, то мазью и забинтовать. Если глубокая рана, тогда печатью, но это не каждый день бывает, да и проще просто зашить, предварительно внутри очисткой и силой обработать. Конечно шрам останется, если дальше не воздействовать, но так экономичнее по затратам сил. Благородных, если он соответствующий договор заключили, естественно печатями сразу латают.

- А переломы?

- Если закрытый, без смещения и раздробления, то шину накладываю, силой воздействую и в палату полежать на сутки и с неделю только в школу без нарядов. А шину на третий день можно снять и ходить. Ну и в течение этих дней на конечность силой воздействую. В зависимости от сложности перелома конечно. Кроме того, есть подходящая печать восстановление ускоряющая. И от ранга целителя тоже зависит скорость излечения.

- А как вы определяете все это при закрытом переломе?

- Ты понял, что такое закрытый перелом?

- Да, когда кожа целая.

- Как минимум на ощупь. На курсах этому учили. Ну и у целителей особое чувство появляется. Мы вроде внутреннюю структуру человека видеть начинаем. Каждый конечно по-разному. Но чем выше ранг, тем лучше это зрение. У тебя я силуэт скелета, если захочу и напрягусь, увижу. Это с переломами разбираться помогает. А Ольга такое уже отчетливо должна видеть, и может, наверное, уже органы внутри различать. Все-таки у нее третий ранг. Но у всех еще раз говорю по-разному это. Да и на низких рангах с опытом многое раскрывается.

- А открытый перелом? Как происходит лечение?

- Нас учат универсальному набору печатей для работы. Одна из них вводит человека в сильный сон. В этом сне сердце бьется раз в десять меньше. Ее на голову накладывают. Она по затратам силы как половина от малого лечения, чуть больше.

- Печать стазиса? Это вы по времени активации определяете?

- Да. И уже про нее прознал! Если на малое лечение у меня 3 минут уходит, то на стазис где-то 2. В этом случае кровь плохо вытекает и человек на боль не реагирует. Естественно это не панацея, поэтому и обычным способом сосуды пережимают для остановки крови. Кость вправляют или собирают и накладывают на кость специальную печать восстановления. Она не такая сильная, как лечение и работает несколько по другому, но тоже восстановление ткани ускоряет. Есть вариант, что срабатывает не прям сразу, можно успеть рану зашить или стянуть на крайний случай. А если срочно, то конечно рану зашивают, и печать лечения накладывают. Есть еще вариант, когда не перелом, а обычная рана. Ее зашить и печатью очистки обработать. Поскольку воздействие нашей силой лечит, даже если была применена не лечебная печать, то такая рана быстрее заживает. Ну и лечение малое среднее и большое только по площади воздействия отличаются.

Помолчали. Семён переваривал длинный монолог, а молодые люди переглядывались друг с другом.

- Анжел, а ты сколько можешь накопителей за неделю наполнить?

- За неделю, накопителей? – скептически уточнила девушка. Об этом не принято говорить. Это нулевки и единицы мерятся, а на более высоких рангах это ни к чему.

- А вот эти печати. Ты сказала, что долго их наполняешь, чтобы применить. За это время человек просто истечет кровью.

Анжела улыбнулась. В сумерках, в отблесках костра рот с обнажившимися в улыбке зубами и торчащими кончиками клыков напоминали оскал хищника.

- У нас есть набор простых магических жезлов: на лечение, стазис и восстановление. Они самые дешевые. Там только накопитель меняй. Зато печать они ставят быстро.

- А какой накопитель? И на сколько хватает?

- В дешевых, как у нас малые средние стоят. Если ты про лечение интересуешься, то на 6 раз хватает, если один средний поставить. Но там два разъема. И с двумя 12 раз получится применить. Ну и самыми малыми тоже можно, но их всего четыре можно разместить в те же разъемы и использовать на 8 раз.

- А вот ты про мазь говорила. Что за мазь?

- Целительницы из деревень продают. Заживляет хорошо. У нас ведь в деревнях ранг у целительниц как правило не больше третьего, да и то у старых. Слабые они. Вот разные заменители и используют. Готовят мази или настойки и силой на них как-то воздействуют. Такие средства разные необычные лечебные свойства проявляют. Они их продают. Естественно у каждой свой семейный секрет, какие травы и масла, сколько настаивать и как долго воздействовать. Я городская, таких вещей не знаю. У меня мама в порту кашеварит, а отец на лодках работает. Когда выявили дар, даже не думала, что целительницей стану. Как второй ранг получила и в духовной школе отучилась, директор предложил в школьной лечебнице остаться работать. А в прошлом году на курсы хирурги и зуболечения от школы отправил. То, что я про переломы тебе рассказывала, как раз там и научилась. Что касается мазей. Вроде в академии в столице есть травница, которая такому учит, но это надо сначала до третьего ранга дотянуть и денег на академию накопить.

- А за деньги у деревенских целительниц способ перенять?

- Не знаю. Может не соглашаются, чтоб свои секреты не раскрывать. Я про это вообще никогда не думала. У нас закупки завхоз делает. Я ему составляю списки, что закончилось и он докупает необходимое.

- А если целительница из деревни ранг все-таки поднимет.

- Молодых сильных целительниц в город сразу переманивают или в армию, а то и в жены забирают. А если женщина в пятьдесят или еще позже тройкой стала, то кому она нужна? Правда и такие не засиживаются, если рожать еще могу.

- Говорят, целительницы дольше других красоту сохраняют?

- Странно от малолетки слышать такой вопрос. И вообще вранье все это. Ничем мы от обычных одаренных не отличаемся, может только восстанавливаемся чуть быстрее других. Но силовики все равно быстрее это делают. Это наверное из-за того говорят, что одаренные при переходе на новый ранг молодеют сильно и живут дольше и их внешний возраст на этот срок растягивается.

Пока Анжела это рассказывала, Семён обратил внимание, что она активно с Матвеем переглядывается. Он сообразил, что она пришла отнюдь не из-за него, а их разговор в фургоне скорее был поводом подойти. А про родителей рассказала, чтобы Матвею было понятно ее происхождение. Мальчика это не обидело. Свою толику плюсов в виде новой информации он получил. Особенно про возможности жезлов лечения. Поэтому подросток поднялся и предупредил, что пойдет и займет очередь у котлов, чтоб дать возможность молодым пообщаться наедине.

Глава 12

Утро выдалось холодным. Вода в ведрах не замерзла, когда Семен умывался, но тоненький ледок плавал. Ветер так же продолжал дуть, завывая между камней. Вернувшись, он полежал в палатке, отогреваясь, и с неохотой вылез и начал сворачиваться. Палатка оправдал ожидания, жаровня грела. Он нисколечко не замерз. Мимоходом заметил идущую от загона Анжелу. Та, судя по всему, ночевала у Матвея.

Выехали через час. Весь обоз ощетинился оружием, в любой момент, ожидая нападение. Дорога все сильнее отклонялась на юг, а хвойный лес потихоньку начал меняться на смешенный. Обзор по сторонам ухудшился. Высокие вековые деревья теперь нависали над дорогой, образую своеобразную галерею. Рельеф местности тоже изменялся. Дорога теперь шла у оснований небольших холмов, до вершин заросших лесом. Погода не радовала. Чуть потеплело, но ветер так и не утих, шумя ветвями деревьев, а с полудня временами начинало моросить.

Семен в этот раз ехал с Матвеем. Тот не выспался и, завернувшись в плащ, клевал носом. Причиной этого несомненно была Анжела, потому что в самом начале, когда парни только устраивались на повозке, с лица Матвея не спадала дурацкая улыбочка, совсем не соответствующая окружающей обстановке и дрянной погоде.

Пока возничий отвлекался на сон, мальчик мастерил свою печать самого малого лечения, разделяя ее на куски, и вписывал их в квадраты и прямоугольники. Элементов в печати было на порядок больше, и вопрос состоял в том, на сколько кусков ее лучше разбить. К полудню, наконец, получилось что-то удобоваримое, и парень начал пытаться получившиеся кусочки запомнить и по ходу запоминания корректировал некоторые элементы, оттачивая магему.

На ночевку обоз остановился в самом начале вечера, еще до начала захода солнца. Впереди дорога спускалась в большущий овраг, по низу которого струился ручей. Повозки остановили перед этой низиной. Крутизна стен оврага должна была послужить естественной защитой. С других внешних сторон на некотором расстоянии от телег Петрециус как и прошлый раз расставил освещение и магическую сигнализацию. Лошадей распрягли, поместив за изгородью, наскоро собранную из нарубленных стволов молодых деревьев. Фургоны оставили внутри. Они стали частью ограждения для животных. Мальчику было интересно на эту печать посмотреть, но он не хотел привлекать к себе лишнего внимания, поэтому ничего не спрашивал и не просил.

Ночь прошла спокойно. Опасения на счет нападения не оправдались. Причиной мог быть размер обоза, охранения и принимаемые меры безопасности в целом. Когда Семен складывал свои пожитки в фургон, Петр обратил его внимание, что на ночевку они встали не в традиционном месте, а значительно раньше, где никто не ожидал и в довесок поинтересовался, как он выспался.

Семен же выспался отлично. К тому же всю ночь снилось, как он применял печать лечения, но составленную несколько по-иному. Утром пока память о сне не улетучилась, мальчик еще в палатке успел внести корректировку в подготовленную для запоминания магему, что привело к небольшому ее упрощению. Ему оставалось только запомнить и отработать визуализацию видоизмененной печати.

Перед самым отъездом к фургону подошел Петрециус с сотником. У магуса в руке был цилиндрический предмет, завернутый в мешковину. Оказалось - магический жезл. Артефакт был чуть длиннее и массивнее того, с которым Семен первый и последний раз тренировался.

- Держи. Надеюсь, не поломаешь, - и он протянул его мальчику. – Он мощнее учебного и немного быстрее сгусток вылетает. Остальное все аналогично. Поедешь в своем фургоне. Слушайся Петра. Я с ним переговорил, - на что стоявший рядом старший охранник утвердительно кивнул. - Метатель используй, если непосредственно вам с Анжелой будет угрожать опасность. Луком не пытайся отбиваться, тут и без тебя лучников хватает, а жезл держи на полу, чтоб его не было видно до последнего момента.

- Если метатель в руках увидят, сразу снимут тебя, - проговорил молчавший до этого сотник. – Извлекай его в самый последний момент!

- Понял, - проговорил и одновременно кивнул головой, Семен.

- Ольга, а вы с нами поедете! - тут же заявил сотник.

Уже сидевшая в фургоне на лавке возничего целительница удивленно приподняла брови, но спорить не стала и уточнила:

- Я что-нибудь с собой могу взять из вещей?

- Конечно, - ответил тот. – Но не увлекайтесь. Вы у меня только на день. Вечером обратно пересядете.

Целительниц рассадили, как позже пояснил мальчику Петр, когда все разошлись, чтобы в случае удачного нападения их не уничтожили всех разом, поскольку они находились примерно в одном месте. Второй фургон, который до этого следовал через телегу перед ними, в котором перемещалась, как оказалось, еще одна целительница, переставили подальше.

Ехали молча. Погода улучшилась. Но улучшилась в том смысле, что прошла морось и ветер, а в остальном она оставалась такой же дрянной. Стояла низкая облачность, как будто вот-вот пойдет дождь, и температура еще сильнее упала. Младший охранник правил лошадьми. Петр присел внутри и дремал, прикрыв глаза, облокотившись на щит. Семен расположился как обычно слева за лавкой, завернулся в плащ и тренировался потихоньку, а Анжела прямо в кольчуге и плаще накрылась еще шкурой и спала в задней части. Эту ночь она снова провела с Матвеем и, судя по виду, не выспалась.

В обновленную утром печать Семен добавил сигнальную схему из магического света. Саму идею он увидел во сне, а уже в фургоне, внес необходимую корректуру, изменив сигнальный контур. Его смысл состоял в том, что при попадании маны в накопительную руну, проявлялась область действия печати и появлялась полоска заполнения маной. Как раз принцип ее работы подсказал сон. При неправильной визуализации печати естественно ничего не происходило, а при неверном расположении на ране можно было процесс прервать и начать заново. Поэтому парень представлял печать, и как только появлялся маркер заполнения, развеивал ее и начинал заново. Работа была монотонная. Мальчик в какой-то момент задремал.

Очнулся Семен от громкого рыка и шума. Кто-то очень большой ломился по лесу справа, параллельно обозу. Звуки, издаваемые существом, приближались. Лошади вокруг ржали от страха, а кое-где и пытались вставать на дыбы. С другой стороны колоны напротив двигающегося через лес зверя скакали вооруженные всадники. Из-за этого телеги прижимали вплотную к кустарнику, который подпирал дорогу по краям.

В фургоне царила суета. Петр откинул полог и выглядывал сзади с луком в руках. Его помощник пытался одновременно смотреть за волнующимися лошадьми и быть готовым к нападению. Целительница стояла за ним и вполне профессионально держала подготовленный лук со стрелой.

Семен вскочил и как раз стал свидетелем, как что-то огромное и быстрое перескочило дорогу через повозку впереди, в двух телегах от них, заодно сбив одного из сидящих на ней в кусты. Рядом хлопнула тетива и свистнула уходящая стрела, это выстрелила Анжела. Но уже было понятно, что даже если кто-то из стрелявших попал, такому зверю эти стрелы не более чем занозы.

Солдаты подбежали к краю дороги и затащили на телегу сбитого возницу. От начала колоны прошла команда ускориться и обоз постепенно начал набирать скорость. Зверь еще дважды перепрыгивал через телеги, но уже никого не задев. Народ загодя начинал прижиматься, когда приближался издаваемый существом шум. Через какое-то время существо начало просто двигаться параллельно, иногда угрожающе ревя и опрокидывая на телеги росшие вдоль дороги небольшие деревца.

Звуки движения зверя постепенно удалялись. Тем не менее, обоз скорость не сбавлял. Когда существа совсем не стало слышно, Петр перестал выглядывать и присел на прежнее место. Но вдруг впереди послышались крики, ржание лошадей и повозки стали резко тормозить. Не все среагировали вовремя. Чтобы избежать столкновения некоторые поворачивали в сторону и врубались в подлесок. Все в фургоне вскочили на ноги, заняв прежние позиции. Опять послышался рык зверя. В этот раз Семен выглядывал из-за спины старшего охранника. Метатель он держал в руке. Помня наказ сотника, мальчик завел его за спину.

Стремительное тело, покрытое темной с рыжим отливом шерстью и напоминающее буйвола с короткими рогами, габаритами не сильно уступающее их фургону пронеслось метрах в четырех по подлеску вдоль дороги. Оно двигалось, ломая ветки и расшвыривая стволы старых упавших деревьев. Быстро перебравшись на другую сторону, Мальчик увидел, что существо ломится куда-то левее от дороги, углубляясь в лес. Спустя несколько минут стихающий гомон людей и ржание лошадей обоза разорвал сначала один, а потом еще несколько вскоре захлебнувшихся отдаленных криков, а затем прозвучал громкий животный рев.

Семен повернулся и встретил вопросительный взгляд Анжелы. Они оба посмотрели на Петра, и лишь второй охранник, правивший фургоном, продолжал смотреть в сторону раздавшихся звуков.

- Ждем! – скомандовал Петр, и потянулись томительные минуты ожидания. Народ суетился у повозок, выравнивания те, что неудачно припарковались. Вдоль обоза носились конные солдаты, передавая поручения. Время от времени свое присутствие обозначал зверь. Впрочем, к обозу он уже не приближался, а перемещался на удалении метров 30 по лесу, фыркая и шатая среднего размера деревья.

Причина неожиданной остановки выяснилась через пол часа. За это время все съехавшие телеги выровняли. Раненым, оказали помощь. Погибших не было, но самый первый сбитый обозник до сих пор был без сознания. У него были множественные закрытые переломы. Зверь своим ударом буквально раздробил ему плечо и верх правой руки, зацепив голову и ребра. Возле него суетились Ольга и другая целительница. Анжелу послали подальше, и она стояла чуть в стороне, наблюдая за манипуляциями более продвинутых подруг, а десяток солдат, ощетинившись луками и копьями, охраняло все это действо.

Безымянная для Семена целительница, наконец, обрела имя. Мальчик услышал, что к ней обращались госпожа Пантаэлла. При этом рядом находился ее муж. Мальчик уже разбирался в знаках различия, и выходило, что он капитан. А капитан, это командир сотни. Однако сотник, который был главой обоза, имел знаки различия майора. А майор должен командовать когортой. Почему майора называют сотником, парню было непонятно.

До фургона, в котором ехал Семен, наконец дошла причина остановки. Народ уже адаптировался к присутствию зверя и успокоился. Обозники обменивались информацией друг с другом. Так по цепочки им рассказали, что путь впереди за резким поворотом дороги перекрыт несколькими упавшими деревьями. А зверь напал на засаду, которая их поджидала, и сейчас он сильно ранен и схоронился где-то рядом.

Существо перестало подавать признаки жизни еще через час, и сотник распорядился приблизиться к нему, добить при необходимости, освежевать и осмотреть засаду. Про засаду пассажирам их фургона рассказал Петр, ходивший в голову обоза узнавать обстановку. Оказалось, что караулили их около четырех или пяти десятков разбойников, из которых был минимум один маг огня. Зверь убил шестерых и сильно ранил еще минимум трех. Этих раненых бандиты не стали забирать, добили и, собрав оружие и броню, ретировались.

Свежевание зверя Семен наблюдал сам, подойдя туда вместе с другими любопытными. Доверенный ему жезл оставлять не стал, засунул за пазуху. Существо свалилось метрах в ста пятидесяти от их фургона в сорока метрах от дороги. Туша была утыкана обломанными стрелами. Одна стрела торчала из глазницы. Левая сторона туши была даже не обожжена, обуглена. Чернели кости ребер. Со зверя сняли уцелевшую часть шкуры, извлекли часть внутренних органов, срезали мясо, отрубили, чтобы забрать, голову.

По словам Анжелы, выходило, это зверь из лабиринта. Их мясо и органы очень ценны. Считается, что одаренные при употреблении некоторых могут временно или на постоянной основе поднимать свои магические возможности.

Про лабиринт Семен читал. Артефакт последней империи. Точнее три артефакта. Один из лабиринтов располагался за горами напротив их королевства. Оттуда лезла всякая инопланетная всячина. Опять таки не совсем из лабиринтов, а из их центра, где древние магусы разместили порталы в другие миры. Порталы до сих пор действовали, и из них вылезало разное.

Про лабиринты Семен первый раз услышал на уроках в гимназии, и его естественно эта тема заинтересовала. В библиотеке ему посоветовали, что почитать и в итоге парень много узнал о прошлом мира, в который попал.

На этой Земле существовали порталы в другие миры. Были ли это параллельные реальности или другие планеты, из прочитанного парнем понятно не было. Сами порталы были построены так давно, что о времени их постройки сейчас только строили предположения. Лабиринтов как и порталов было несколько. Лабиринт выполнял функцию дополнительной защиты портальных сооружений, которые располагались в их центрах. У порталов дежурила боевая группа. Если она не справлялась с вырвавшейся оттуда тварью ее или их потом добивали уже в лабиринте. Это сооружение само по себе располагало большим количеством смертельных ловушек.

Гибель последней империи началась с того, что что-то очень опасное преодолело эту защиту и вырвалось на оперативныq простор. Мобилизация под это дело войск из рядом расположенной столицы привела к активизации мятежников, желающих видеть на троне своего человека и воспользовавшихся отбытием части лояльных действующей власти сил.

Случившийся государственный переворот привел к неразберихе в управлении армии. Часть убывших, но не выполнивших задание войск отозвали обратно. В этот момент по закону Мерфи из лабиринта вырвалось еще что-то боле смертоносное, но при этом еще и многочисленное. Причем, если в первом случае существо именно вырвалось из лабиринта, то во втором погибла встречающая боевая группа солдат и магов, обслуживающий персонал, и был проломлен лабиринт.

Об уничтожении первой иномирной твари столицу уведомили, а сообщить о еще одном прорыве было просто некому. Удар новой напасти пришелся в спину сначала уходящим войскам, которых частично съели, а частично рассеяли, а потом отозванным обратно. Следующей на очереди оказалась столица.

В этот момент в главном городе империи шли боестолкновения между приверженцами новой и старой власти. Твари добрались до нее ночью, и это еще сильнее усилило их поражающее воздействие в творившимся там хаосе.

Спустя месяц пробивающиеся к столице войска, бившиеся по дороге с чудовищами, ворвались в столицу. Она встретила их полностью опустевшая. Всех людей съели, даже спрятавшихся в катакомбах и специально построенных убежищах и уничтожив все население в округе. Твари добрались до всех. В итоге войска отступили, а чудовища сильно проредив отступившие войска, стали хозяевами этих мест.

Гибель столицы привела к развалу империи на шесть крупных регионов, пять из которых объединились в федерацию. Шестой регион находился на востоке. Ему отошла свободная от тварей восточная часть столичного региона, но вскоре связь с ним оказалась потерянной. На территории двух других самых крупных анклавов располагались оставшиеся лабиринты. Памятуя о том, что произошло, безопасность в них усилили. Однако случившийся позже прорыв тех же тварей подвел к гибели одно из этих государственных образований.

Случилось это через десяток лет, но уже зимой в северном лабиринте. Этот регион считался самым сильным, хоть и уступал по численности населения соседям. Он давал стойких, и выносливых воинов, среди которых число огневиков и силовиков было ощутимо больше, чем в других местах. Более холодная погода и проблемы переброски войск по снегу позволила тварям набедокурить гораздо сильнее. Область в радиусе трехсот километров вокруг лабиринта практически полностью обезлюдила. Столица не погибла, поскольку располагалась у границы этой зоны, но сильно пострадала от набега чудовищ. При этом страна лишилось семерки городов поменьше, не считая большого количества сел и одиночных хуторов.

К началу лета ослаблением одного из членов федерации воспользовались партнеры. Спустя 30 лет только регион с последним оставшимся лабиринтом сохранил свою государственность, немного прирастив территорий за счет бывших соседей по анклавам.

Страна, в которой располагался северный лабиринт, из-за обострившихся транспортных проблем связанных с бесчинством тварей превратилась в федерацию городов-государств. Она хоть и потеряла часть южных и восточных территорий, но сохранила независимость. Причина была не только в гораздо более суровом климате и сложно пересечённой местности. Главные агрессоры еще сами не оправились от завоеваний и не переварили захваченное в более комфортной для жизни местности.

На проблему двух функционирующих, но не контролируемых лабиринтов захватчики забили. Ведь на пути новых чудовищ, если те вырвутся, встанут в первую очередь два новых государства – Северная Федерация и Великий Коганат, тот у которого сохранился третий лабиринт. Эта проблема со временем продолжала ослаблять новые государства. Из лабиринтов время от времени вылезало что-то смертоносное, волны которого накатывались на границы, уничтожая все живое.

К тому моменту технологии связанные с порталами, которыми владела погибшая империя, были утрачены. Специалистов магов отозвали из лабиринта еще во время мятежа в столице империи, и они так и не вернулись. Получилось это потому что между региональными столицами существовала цепь порталов. Правда перемещения были очень дороги по затратам силы, и в обычное время ими в основном пользовались лишь сановники высокого ранга. Оставшиеся маги могли лишь контролировать работу, не имея никаких возможностей по управлению порталом. Столичный регион тщательно следил за свом маготехнологическим лидерством, как одним из аспектов удержания своих провинций. В результате для починки или исправления чего-нибудь связанного с порталом у Коганата не хватило знаний. К тому же из-за гибели академии магии в столице и последовавших воин, уровень магического знания деградировал и нынешнее поколение магов существенно уступало имперским.

Северная Федерация постепенно вымирала. К настоящему времени от нее остались лишь десяток городов-крепостей в северо-западной части, зажатые между морем с севера, широкой пограничной рекой с запада, заболоченными землями с юга, и еще одной рекой но уже не такой большой с востока. Зимой по льду туда перебиралась разная нечисть из лабиринта.

Великий Коганат протянул еще примерно триста лет и закончил свое существование захваченный двумя объединившимися западными соседями при поддержке еще трех стран. Представители местной пятой колоны перед нападением соседей для отвлечения внимания произвели захват помещений портала в лабиринте. Но сил на выставление полноценной защиты площадки перехода у них не оказалось. При захвате помещений портала что-то было поломано, и портал стал работать совсем неконтролируемо, открывая короткие переходы в иные миры. В первые же сутки в результате этой спонтанной активации оттуда вылезло что-то, с чем захватчики не смогли справиться. Когда настоящие защитники попробовали ворваться в забаррикадированные помещения, то уже сами забаррикадировали их снаружи оттого, что пыталось оттуда вылезти.

Через пять лет были завоеваны последние восточные провинции Великого Коганата. Лабиринт прибрали к рукам. Для снижения возможных рисков количество ловушек в нем усилили. Доступ к портальному помещению восстановили. Поскольку часть оборудования в нем было повреждено, теперь портал отключался и активировался сам на достаточно короткое время. Координаты мест, куда он открывался, никем не контролировались. Это поставило крест на исследовании других миров и запуске разведывательно-поисковых групп. Из-за этого нынешние владельцы заключили его в каменный саркофаг, чтобы даже если в него что-то бы и попало, то дальше не смогло пройти. При этом разрушать портал и питающие его контуры не стали, оставив все для потомков.

В то же самое время остальные лабиринты работали, хотя никем не контролировались. Из них продолжало что-то вылезать. Не всегда опасное, попадались вполне себе безобидные виды, которые впоследствии расселялись по округе.

На представителя именно такой иноземной фауны натолкнулся обоз. Судя по зубам, хищником он не был, а на обоз напал, отгоняя от территории, которую считал своей или по какой-то еще причине.

Так же из восточного лабиринта вышли антропоморфные разумные по описанию больше всего похожие на сказочных орков, которых здесь называли сутеллы. Крупные, высокие, серокожие и очень сильные. Они жили при родоплеменном строе, и вели в основном кочевой образ жизни. Орки разводили каких-то своих, похожих на зубров быков, которых использовали и как вьючных, и как верховых животных. В настоящее время их численность разрослась до нескольких десятков племен. Они иногда торговали с людьми, выменивая артефакты старой империи и сохраненные части существ из порталов на металлические изделия. Магически одаренные у них тоже были, но рождались редко.

Ходили слухи, записанные автором одного из учебников истории, который проглядывал Семен, что на этом материке помимо орков, встречались представители еще как минимум двух иноземных разумных рас, а так же сохранились поселения людей на северо-востоке континента.

Глава 13

Обоз на запланированное место ночной стоянки так и не прибыл. Заночевала колонна в одном из традиционных мест дневных остановок рядом с источником чистой воды. К ночи сильно похолодало. Поднялся ветер. До часовых, греющихся у костров, долетали хлопья снега, идущего где-то в стороне. Ольга, не смотря на установленную охранниками жаровню, лежала в спальнике, одев на себя все, что у нее было, и все равно мерзла. Сон из-за этого не шел. Она уже думала разбудить Петра, который похрапывал по соседству и присоединиться к нему, помня про Анжелу, которая нашла, кто будет греть ее по ночам. Но тут вспомнила про дерзкого мальчишку. В его палатке они вдвоем вполне бы поместились.

Свою палатку Семен расположил вплотную у фургона, поставив ее вдоль. Она слегка светилась с одного из краев. Девушка уверенно дернула, распахивая ткань со светящейся стороны, и ее уже остывшее лицо обдало практически горячим воздухом. У нее перед носом из большой кружки исходило голубоватое мерцающее свечение и тянуло жаром. Лежащий внутри Семен заворочался и приподнялся на локтях, не выбираясь из спальника. Лежал он в исподнем и судя по всему ему было вполне тепло.

- Что-то случилось? – спросил он и зевнул.

- Замерзла, – насупившись сказала Ольга, подспудно ожидая, что ее пошлют. На это мальчик кивнул и стал пододвигаться.

- С этой стороны заберешься, он указал на вход в палатку с его стороны. – А здесь палатку хорошо запахни! – Семен кивнул снизу вверх и указал на девушку и тут же перевернулся набок, чтобы продолжить спать.

В палатке было тепло. Девушка сначала думала, что это первое впечатление, но, постепенно согреваясь, стянула все лишнее, старясь не потревожить мальчика. Несколько мешал звук ветра, гудевший у камней снаружи, но сон вскоре взял свое, и девушка уснула, прижавшись спиной к спине парня.

Проснулась она оттого, что Семен выбирался из палатки. Он увидел, что девушка проснулась, и заявил:

- Заглядывать не буду, пока ты не выберешься, так что спокойно одевайся. И… холодно на улице, - парень вытащил верхнюю одежду и, запахнув палатку, стал одеваться.

За этим занятием его застала Анжела и спросила:

- Ольгу не видел? – на что мальчик отрицательно помотал головой.

Девушка наблюдала, как Семен одевается, думая о своем. Когда мальчик отошел по своим делам, приблизилась к лошадям, чтоб греться от исходящего от них тепла. В эту ночь она замерзла, не смотря на то, что была в одном спальнике с Матвеем. Они спали, зарывшись в сено, а тент на фургоне естественно был запахнут и привязан, чтобы его не развевал ветер. Она хотела переговорить с Ольгой на счет того, чтобы та что-нибудь намагичила по поводу холода, а пока наблюдала за палаткой, в которой кто-то шевелился, задевая стенки. Наконец шевеление стихло и оттуда стала выбираться Ольга.

- Ты? – только и смогла вымолвить удивленная Анжела.

- Замерзла, - произнесла выбравшаяся девушка. - А у него тут как на печке, – и пошла умываться, провожаемая растерянно выглядевшей целительницей.

Когда Семен вернулся обратно, Анжела все еще терлась рядом. Он аккуратно заглянул в палатку и, убедившись, что она пуста, начал ее разбирать.

- Чем ты обогреваешься? – подошла и поинтересовалась Анжела.

- Жаровней, - он показал кувшин с камнями с уже отключившейся печатью. Девушка пальцем потрогала еще не остывшие камни.

- А чем?

– Там снизу печать магического огня. Я подбирал, чтоб на всю ночь хватало, – ответил парень и продолжил сборы.

Девушка еще какое-то время наблюдала за ним, а потом отошла, увидев, что начали раздавать еду.

Следующее утро выдалось студеным. Прилично похолодало. Температура упала по ощущение мальчика до минус десяти, а хороший ветер с порывами опускал температуру еще градусов на пять на поверхности. Лошадям на морды даже надели специальные мешки, чтобы согревать дыхание. Однако не смотря на мороз было видно, что народ наконец расслабился. Хотя броню никто не снимал, и луки так же были снаряжены, но всем казалось, что нападений больше не будет.

К темноте колонна, наконец, доехала до деревни. Вокруг естественно располагались поля, а сам населенный пункт был окружен трехметровым частоколом, за которым хаотично располагалось два с половиной десятков домиков, окруженных хозяйственными постройками.

На удивление долго перекрикивались с часовым. Он не только отказывался открывать, но даже звать старшего. После пятнадцати минут перекрикиваний одного из десятников запустили в качестве парламентера через небольшую дверцу у ворот, открывающуюся наружу. Мужчины не было минут 20. В итоге деревенские отказались пускать обоз, но разрешили разместить благородных и женщин. Целительницы естественно ушли, а в их фургон попросился Матвей, и ему не отказали. Телеги составили, образовав полукруг у частокола. Лошадей распрягли. Все фургоны остались внутри периметра и отделяли лошадей от людей.

Утром потеплело. Сильный ветер прошел, но зато начался снег, который с небольшими перерывами шел весь день. Когда они добрались к следующему населенному пункту, вокруг все выглядело по зимнему - сугробы Семену почти по колено, снежные шапки и шубы на деревьях.

Окруженная высоким частоколом крошечная деревенька оказалась просто большим хутором, в котором жило несколько поколений одной семьи. Телеги их обоза практически полностью заняли все свободное пространство. Однако укрытие для лошадей нашлось хоть и впритык.

Утром оказалось, что обозу придется задержатся здесь еще на три – четыре дня. Сотник с Петрециусом, взяв свой фургон, фургон Матвея и шестерку конников укатил в ближайший город, захватив части погибшего зверя. Оставшееся от него мясо замариновали, и к вечеру ожидался шашлык.

Сразу после завтрака Ольга и Анжела взяли в оборот Семена на счет создания печатей магического огня. Минут десять они клевали ему мозги, уговаривая сделать магемы и обещая любую помощь. Парень слушал их и улыбался.

- Где глину возьмем? - наконец поинтересовался он, когда аргументы девушек иссякли.

- Глину? - произнесли обе.

- Ладно. У меня одна запасная печать. Поделюсь, себе вторую в фургон повесите. А другим проще еще жаровен навесить. У местных наверняка, что-то подходящее есть.

- Точно! – произнесла Анжела и быстро ушла.

- Не думай, что отделался, по крайней мере от меня, - произнесла Ольга. - Сильно похолодало. На улице в палатках спать холодно. У нас уже тринадцать человек заболело. Простыли. Жаровни быстро остывают. Подумай, где глину достать. Мы здесь дня три будем стоять и у хуторян будем ночевать, но дальше опять на улице спать и снег выпал. Если ничего не решить я с тобой в палатке спать буду.

- Так я только за. Вместе теплее, - улыбнулся Семен

- Бесстыжий, - вырвалось у девушки, и она тоже отошла. А мальчик стал думать, чем заменить глину. Он уже представлял вариант, чтобы визуализировать печать на дне какого-нибудь кувшина и зарядить ее. На раз такой печати должно хватить, но существовала опасность, что про него что-то не то подумают. Как он понял, даже двойки на такое не способны. Он сидел на лавке возничего, завернувшись в плащ, и прикидывал какие изменения надо внести в печать, когда из-за фургона вышла Ольга с капитаном стражи и его женой.

- Доброго дня, Семен! – мужчина поприветствовал мальчика, и тот на всякий случай тут же вскочил. – Нам целительница Ольга рассказала, что ты можешь магическую жаровню соорудить. Похолодало. А обычные жаровни не очень удобны. Угли быстро остывают. У тебя есть изображение с соответствующей печатью, чтобы на что-то перенести?

- Доброго дня господин капитан! У меня есть запасная, - он выразительно посмотрел на Ольгу. - На глине. Теоретически на металлическую пластину можно перенести, если есть тот, у кого рука твердая и рисовать умеет.

Капитан и его жена переглянулись.

- А посмотреть можно? - спросила Пантаэлла.

Семен достал из дорожного мешка кругляш и протянул парочке. Первым ее взял мужчина. Повертел, перевернул, отдал жене. Она рассматривала его пристальнее.

- Сам делал? - спросила женщина парня.

- Да, с книги из библиотеки перерисовал.

Женщина опять переглянулась с мужем и, повернувшись к Ольге, произнесла:

- Мы тоже подумаем, что можно сделать.

Начав замерзать, Семен забрался в фургон, запахнул ткань и достал свою кружку под печать. Он высыпал камни, активировал печать, засыпал их обратно, поставил емкость себе под плащ и устроился поудобнее, приступив к своим магическим тренировкам. Быстро согревшись, мальчик закрепил этот свой обогреватель на месте жаровни и продолжил занятия.

Приблизительно через час Семена позвали. Двигаться ему особо не хотелось, тем более выбираться на холод улицы, но снаружи нарастал шум, и он выглянул, обнаружив у фургона целую делегацию. Во главе стоял капитан.

- Вот тебе два бойца. Они рисуют хорошо. Пойдете в кузницу. Там у местных глина есть. Бойцы рисуют, ты проверяешь готовую. Вопросы? – Семен отрицательно помотал головой. – Точно справишься? – на что мальчик пожал плечами.

В кузне их встретил парень лет 15. Он показал небольшую бочку с водой, заполненной почти до верху глиной. Местный объяснил, что глину они используют, чтоб замазывать трещины на печках, поэтому хранят некоторый запас.

Пока солдатики пытались скопировать запасную печать, мальчик настругал ножом тонких небольших щепочек из одного из лежащих здесь поленьев. Когда показалось, что палочек с лихвой хватит, парень отобрал кругляш с магемой у солдат и начал запихивать тонкие деревяшки в углубления рисунка, подмазывая их глиной, чтоб держались. Поскольку полностью перенести весь рисунок таким способом было нереально, он выделял только ключевые элементы и по возможности орнамент возле них, рассчитывая остальное дорисовать самому. Получившуюся штуковину, напоминающую ежика он аккуратно приложил к готовому глиняному блину. Получившийся оттиск он тонкой палочкой поправил и попробовал активировать. Получилось. Копии бойцов он тоже посмотрел, но одна точно была не рабочей из-за разомкнутого контура одной из рун, а другую надо было проверять.

- Так, ты! – Семен ткнул пальцем в направлении самого младшего солдата, - Находишь старшего, а лучше самого капитана и уточняешь, сколько надо сделать печатей. Передашь ему, что мы можем сделать любое количество, только их еще обжигать в печке надо перед использованием, чтоб не лопнули, когда высохнут. Повтори! – не дал мальчик солдату возможности подумать о правомочности отдавать ему приказы.

- Найти старшего или капитана и доложить, что мы можем сделать любое количество печатей, но их еще надо обжечь. И узнать, сколько надо сделать.

- Хорошо. Тогда вперед!

Солдат подорвался и быстро вышел.

Первой к ним пришла Пантаэлла с дочкой. Девочке было лет 6. Она с интересом оглядывалась, держась за платье матери. Магичка взяла готовый оттиск и собралась его активировать. Семен первый раз наблюдал такое вблизи. Она положила кругляш на ладонь и замерла, пристально на него смотря. Отмерев, обратила свое внимание на мальчика, который внимательно наблюдал за ее действиями. Женщина усмехнулась про себя, и в центре печати загорелся огонек. Потом она поднесла магему к лицу дочки, чтобы та смогла на нее посмотреть. Увидев иссякший интерес девочки, Пантаэлла подняла печать к лицу и, картинно подув на огонь, развеяла магию. Получилось, что на зарядку магемы у женщины ушло секунд 12 по подсчетам наблюдавшего за ней Семена. Сам же он тратил на активацию этой печати почти в два раза больше.

- У нас все получилось, госпожа. Сколько надо сделать?

- Их ведь еще обжигать?

- Да. Я свои в печке обжигал, что постоянно топится. И емкости нужны под них.

- Я поняла. Сейчас муж определиться. А сколько печать работает?

- 8 часов.

- Ясно. Пока продолжайте делать. Хотя бы штук 20, я думаю, но может и больше.

В итоге заказ увеличили до 100 магем. Солдаты готовили блинчики под печати. Семен делал оттиски, но не с оригинальной магемы, а с первой копии, воткнув туда оставшиеся щепки. Так оказалось удобнее, чтобы потом меньше дорисовывать. Потом все втроем рисовали вспомогательные элементы.

О том, что они закончили, Семен не стал распространяться и объяснил солдатам, чтобы те делали вид, что работают, если кто-то придет. Около полутора часов он сидел в этом храме Гефеста и занимался своими делами, продумывая будущие варианты печатей и зарисовывая наброски в блокнот, а когда задумывался, на автомате заполнял накопители, парочку из которых всегда держал при себе. Солдаты пользуясь возможностью по очереди поспали. В кузне было тепло и достаточно светло. Свет лился из множества маленьких окон, забранных слюдой. Когда сидеть в кузне надоело, подросток отослал солдата оповестить, что все готово.

Вскоре пришел местный житель – пожилой мужчина. Он начал лепить грубые глубокие пиалы с дном по размеру печати огня и углублениями на краях под цепочки жаровен, а так же сделал десяток крышек с отверстиями для пиал. Все это собирались уложили в горн, а тех же солдат оставить следить за огнем. Парень, смотря на работу местного, сообразил, что ему тоже было бы неплохо сделать для своей кружки крышку с отверстиями, да и кружку можно было так же сделать с дырками по бокам, и договорился с ним.

Дни вынужденной остановки Семен потратил с пользой. Во-первых, тренировал скорость визуализации лечебной печати, потом стрелял из лука и разочек потренировался из метателя. Петрециус, уезжая, разрешили сделать десять выстрелов из жезла для тренировки и пристрелки. В отличие от учебного этот метатель стрелял чуть более крупным сгустком. Кроме того, в подтверждение слов магуса и по ощущениям самого мальчика скорость полета снаряда действительно была чуть выше. При этом шарик огня еще и взрывался при попадании, поражая своими брызгами окружность около полуметра в диаметре.

Дальность прямого выстрела у жезла, как показалось парню, была метров сорок. Чтобы стрелять далеко, надо было, как и с учебным, ощутимо задирать прицел. Сгусток к концу полета заметно замедлялся, и это влияло на траекторию выстрела.

Семен не просто пострелял разрешенное количество раз, а потратил время на разметку торчащих из навершия рожков для стрельбы на большое расстояние. Максимум этим метателем он мог стрелять примерно на двести метров. При этом верхушка ближнего к телу мальчика рожка как раз сравнивалась с основанием впередистоящего. Из-за этого целиться приходилось двумя глазами, чтобы удерживать в поле зрения саму цель и точку прицеливания над ней. Дальше, как ни задирай жезл, дальность уже не росла, а начинала снижаться. И естественно он на всякий случай не демонстрировал скоростной стрельбы, подольше удерживая метатель перед выстрелом.

Солдаты и обозники за время их вынужденной стоянки нарубили тонких стволов в ближайших рощицах и сложили их на телеги. Почти все повозки обзавелись тентами. На следующих переходах планировали для лошадей сооружать крытый навес. Материя для этого заранее была приобретена, а нарубленные стволы должны были пойти на каркас этого сооружения.

После резкого похолодания и выпавшего снега все три дня стояла переменная облачность, время от времени шел снег. Ветра особо не было и днем в пике было минус 5 градусов, ночью опускаясь до минус 10. Естественно все это было по ощущениям парня, никаких термометров местные не применяли.

Изготовленные Семеном печати стали использовать сразу же. На следующий день ими даже обогревали загоны для лошадей в деревне. В палатках солдат так же появилось по магической жаровне, правда наравне с традиционными с углями. Отдуваться за них пришлось целительницам и капитану стражи, тот тоже оказался одаренным высокого ранга. По ощущениям Семена одна печать требовала от силы четверти маны от того, что он тратил на свою печать самого малого лечения.

Сотник с сопровождающими вернулся в деревню лишь к вечеру пятого дня вынужденной задержки. После раздачи всех распоряжений обоз за оставшееся до темноты время подготовили к раннему выходу, и все кроме постовых разошлись спать.

Семена разбудили затемно. До рассвета еще оставалось часа два, но обозные уже позаботились о завтраке. Народ кушал и готовился к выезду.

За эти дни снега еще нападало. Если возле хутора все было утоптано, то дорогу дальше засыпало до середины бедер мальчика, и снег успел немного слежаться. Поэтому, взяв самых высоких лошадей из числа тех, что были в обозе, к ним прикрепили что-то вроде треугольного отбрасывателя, выполненного из дерева с грузом. Пара лошадей должна была тянуть эту штуку, а она врезаться в снег и сдвигать его в стороны. Плюс сами лошади своими ногами должны были протаптывать путь. Таких пар животных перед повозками пустили две.

Сначала дорогу, по которой двигалась колонна, окружали открытые участки местности, сменившиеся постепенно сосняком. Снега стало поменьше, но на скорость это практически не повлияло, колонна буквально ползла по дороге. Ситуация изменилась ближе к вечеру. Деревья стали редеть, и пространство вокруг заполнили останцы с редкой растительностью между ними. Снег вокруг постепенно сошел на нет, сдуваемый ветром, и оставался лишь в углублениях или в трещинах между камней.

К вечеру колонна остановились на открытой территории в широком распадке между несколькими невысокими голыми холмами из крынника. Дневная температура так и не упала. Судя по очень низкой облачности, собирался пойти толи снег, толи дождь. По распадку протекала речушка, по краям скованная льдом. Встали недалеко от нее. По словам Петра, который в свою очередь общался с обозными, до следующей деревни оставалось еще часа три, если на дороге не будет снега.

Пока готовили ужин и разбивали лагерь, магички с капитаном заряжали и активировали печати. Жаровни с этими магемами потом разбирали солдаты и гражданские из обоза. Петрециус в общей зарядке не участвовал, как обычно размещая источники света и сигнализацию по периметру. Из нарубленных стволов деревьев и телег для лошадей сделали крытый прямоугольный загон, полностью закрыв его тканью, и раскидали по его внутренним краям большое количество заранее нарубленного лапника.

На следующее утро Семену впервые удалось проверить свою печать самого малого лечения. Одна из лошадей, что тянула их фургон, поранила верхнюю часть бедра задней ноги, толи об ветку, толи об острый камень, когда находилась в загоне. Когда парень обратил внимания на рану, то осознал, что он все это время учил магему, которую не проверял на непосредственную работоспособность даже на себе. Пока вокруг имело место обычная суета утренних сборов, он, не подходя вплотную, представил на месте царапины с подсохшей корочкой свою печать. Проявился контур и индикатор заполнения, и мальчику показалось, что он даже увидел закипевшую кожу возле струпа, клетки которой экстренно регенерировали, когда активировалась печать.

Кобыла заржала и слегка подбросила зад, реагирую на необычные ощущения. Парень отскочил и услышал смех младшего охранника, который проходил мимо и стал свидетелем последней части действа.

- Сзади к лошадкам опасно подходить, - поучительно произнес Иван.

- Ага.

- Ты, это, все собрал? Вот-вот отправимся. Ольга опять с сотником поедет, а Матвей к нам попросился. Ты бы свою духовную жаровню уже запускал бы.

- Ага, - вновь повторил Семен. Видя, что охранник на него уже не смотрит, удаляясь, подошел ближе к лошади и поддел, срывая отошедшую корочку струпа. Раны под ней уже не было.

Новая деревня оказалась раз в пять больше покинутого хутора. Вместо частокола каменный забор метров пяти по высоте. Рядом текла небольшая речка, вдоль которой и стояло поселение. От нее был отведен канал ныряющий под стену и через некоторое расстояние опять выходящий наружу. Речка текла в сторону Трира, образуя мелкий брод в месте пересечения с дорогой. Дорога разделялась у поселения. Новый путь огибал деревню и вдоль речки уходил в южную сторону.

Местные, когда они оказались внутри, выглядели как работники какого-то предприятия. Все что-то целенаправленно делали, куда-то шли, не обращая на приехавших практически никакого внимания. Как будто большой обоз каждый день сюда приезжает. Лишь дети проявили естественное любопытство, но к заполнившим внутреннее пространство телегам не приближались.

Организация жилищ в этом поселении сильно отличалась от виденной Семеном ранее. Крепкие домики, совмещенные с хозяйственными постройками, кроме крыш сделанные из камня. Они формировали два довольно ровных кольца с четырьмя дорогами к центру, где располагалась большая круглая площадка. Причем проходы второго круга были сдвинуты, и каждый из них находился посередине между двумя внешними. Расстояние между линиями построек было примерно метров в 15. Внешний же круг домов прижимался стенами к внешнему ограждению так, что мостки вдоль него шли прямо над постройками.

Из расспросов Петра выходило, что местные в основном занимаются животноводством, продавая шерсть и мясо и что-то пока безуспешно пытаются раскопать в земле. Пригодной для растениеводства земли в округе практически не было, и часть продуктов им постоянно приходится закупать. Сказывалась близость хребта. Вокруг на километры восточнее и южнее тянулись голые холмы из рассыпавшейся породы и покрытые кустарником низины, кое-где превращающиеся в небольшие рощицы.

Жители деревни оказались беженцами с севера. Лет 13 назад до их королевства добралась очередная крупная группа. Для части из них выделили место здесь. Не смотря на тяжелые условия бедного края и угрозы разбойников, они крепко встали на ноги, но при этом жили бедно.

Семен с интересом рассматривал быт земляков. Одежда у всех преимущественно кожаная. Волосы и глаза светлые. Все худощавые и при этом высокие. Взаимодействующие с обозом разговаривали на том же самом языке, что говорил мальчик, а вот между собой общались на своем. Этот язык был явно близок русскому, но мальчик с трудом понимал лишь отдельные фраза. Большинство слов были не знакомы, а значение других лишь угадывалось, к тому же даже знакомые слова были искажены непривычным ударением, неожиданным окончанием или использованием иных гласных звуков.

Следующая по пути деревня оказалась по сравнению с последними просто огромной. Она располагалась у края большой ровной долины между ставшими уже привычными холмами из крынника. Деревня была обнесена деревянной стеной метров в пять высотой, с домиками вышек на каждом из четырех углов и по две в промежутках. При подъезде к населенному пункту из-за ограждения виднелись две одинаковые цилиндрические башни с плоским основанием, расположенные где-то в центре поселения.

- Видишь, Сема, - наставительно произнес Петр, рядом с которым сидел мальчик, а мужчина в этот момент управлял фургоном, - Другой граф другое отношение. Здесь и дружина небольшая, и местные свою деревню охраняют.

- Наверное не просто так такое поселение, что-то ценное здесь есть?

- Твоя правда. Есть. Тут рядом рудник, барон местный разрабатывает, а добытое он сюда свозит. Здесь руду переплавляют, и она дальше расходится.

- А не проще руду в более лесистой местности переплавлять? Тут наверное топлива не напасешься.

- Деревня как раз добычей угля и занимается. Здесь вроде сначала сверху добывали, а потом в землю углубились. Вход в шахту внутри деревни. Лет 15 назад один аристократ со службы на пенсию ушел и здесь осел. Он сильный маг земли родом с этой территории. До борона дослужился. Он и начал железную руду добывать. Вроде как земля с месторождением как раз на выделенной ему земле расположена. А часть добываемого угля как раз на топливо и идет.

Когда въехали в поселок, оказалось, что присоединившийся после выезда из города обоз как раз сюда и направлялся за металлом. В обмен они везли какие-то необходимые продукты, инструменты и материалы. Обратно, как понял Семен из подслушанных разговоров, те собирались ехать уже южными дорогами, потому что там было на порядок безопаснее. Кроме того, оказалось здесь их уже почти неделю дожидалось другое воинское подразделение, которое последует с ними дальше к границе.

На ночь солдат и гражданскую обслугу их обоза разместили в большой отапливаемой казарме недалеко от ворот. Важные одаренные ночевали на постоялом дворе при деревне. В небольшой комнате с двумя двухъярусными койками, куда поселили Семена, ночевал Матвей, один из десятников и Петр. Последний ночью должен был сменить своего помощника, который остался охранять фургон.

В этот раз мальчику снился странный сон. Он выглядывал из-за телеги и смотрел на сражающихся метрах в тридцати людей. По участиям в военных реконструкциях Семен видел, как проходят имитации средневековых сражений. Две вооруженных группы сходились, и начиналась свалка индивидуальных бескровных поединков. Здесь бились по настоящему. Отрубались конечности, подрубались головы, протыкались тела. Лучники обеих сторон скупо постреливали в противников, замиравших по какой-то причине на месте и превращавшихся в удобную неподвижную мишень. Они попадали в шеи, лица, конечности. После этого человек падал или спотыкался, но некоторые продолжали биться даже с торчащими в их теле стрелами, размахивая не слишком длинными мечами.

У Семена в руках был магический жезл. Тот самый, что передал ему Петрециус. Стрелять из него по сражающимся воинам было бессмысленно. Они постоянно двигались, а промах мог задеть кого-то своего. Даже будь у него автомат, он бы не рискнул выстрелить. Лучники же противника были практически неподвижны. Они стояли с другой стороны, правее основной свалки на крупных камнях идущих от берега небольшого озера. Время от времени враги постреливая в сторону сражавшихся над головами своих же.

Мальчик прицелился в макушку одного из них, прижав жезл к телеге, и выстрелил. Голубой шарик росчерком трассера ударил в лицо лучнику. Его голова скрылась во вспышке. Голубой огонь заполнил все пространство. От нестерпимой яркости парень зажмурился, а когда открыл глаза, понял, что проснулся. Матвей еще посапывал на верхней койке напротив, а десятник, уже встав с постели, потихоньку одевался, пользуясь светом из коридора, немного отодвинув тканевый полог, который заменял дверь.

- Раз проснулся, иди помойся, пока народу не набежало, - шепотом обратился он к Семену. - Как выйдешь направо до конца слева помывочная. В ближайшие несколько дней возможности точно не представится.

Пока мальчик мылся и завтракал вместе с солдатами, стало светать. Низкая облачность наконец полностью ушла. День обещал быть ясным, по крайней мере собирался. Стоял морозец, оставляя на усах и бородах людей иней от дыхания.

Взобравшись на фургон, Семен стал рассматривать деревню. Почти все строения были одноэтажными за исключением постоялого двора и какого-то большого амбара с противоположной стороны деревни, возле которого судя по архитектуре было много различных хозяйственных построек. Башни из камня оказались большими печами. Здесь уже было видно, что они оборудованы подъемниками для загрузки сверху руды и топлива, которых не было видно из-за стен.

Сама же деревня делилась на две части. В одной располагались довольно хаотично расставленные домики с хозпостройками. Через все это шла вихляющая дорога, которая переходила в новую идущую ровной буквой П и огибающую внутренний периметр обратно к площадке перед воротами, через которые заехал обоз. К этому пути прижимались своими постройками более свежие сооружения.

Перед самым отъездом к Семену, сидящему на лавке возничего подошел десятник, ночевавший с ними. Он нес перекинутую через руку кольчугу и шлем в другой руке.

- Так, малой, - обратился он к мальчику. - Вот, надень поверх безрукавки! Командир приказал тебе броню найти. У местного кузнеца маленькая нашлась. Думаю, тебе сойдет.

Семен скинул плащ и десятник, мужик выглядевший лет на пятьдесят, помог ему натянуть доспех и надел сверху на шапку кожаный шлем с кожаными подвижными накладками, прикрывавшими шею с боков и сзади. Сама броня оказалась ему большевата и заканчивалась чуть ниже колен, а широкие рукава свободно свисали почти до кончиков пальцев. Доспех представлял собой кольчугу, хотя на груди были не кольца, а полосы из кожи, идущие внахлест почти до самого низа. Еще она оказалось ожидаемо тяжелой, как будто мокрую шубу надел, Шлем же хоть и был великоват, но на шапке, да еще подвязанный на подбородке, сидел как влитой.

Присоединившиеся к их обозу военные приехали на пяти фургонах и одной большой крытой тентом повозке, запряженных четверками лошадей. Их сопровождали 20 всадников. Точнее всадниц, как потом разглядел вблизи Семен. На всех были пластинчатые доспехи, сделанные на базе кольчуги, грудные пластины, которых сверкали на солнце, начищенные до блеска. Пока обоз готовился к выезду, женщины снарядили луки, выгибая их и закрепляя тетиву.

Новый день не преподнес никаких сюрпризов. Дорога вилась между сопками в которые постепенно превратились холмы. Вдалеке виднелись настоящие горы, которые предстояло преодолевать. Погода стояла солнечная. Снега здесь видимо выпало изначально гораздо меньше. К обеду и он на дороге превратился в лужи. Только небольшой ветерок не давал совсем расслабиться.

Вечером на месте ночевки народ вовсю, но в пол голоса обсуждал новых попутчиц. Семен с удивлением узнал, что это гвардейцы короля из женской когорты. В эту гвардию попадали только одаренные не ниже первого ранга. Воительниц обходили стороной, хоть и находились все внутри маленького, образованного телегами периметра. Женщины в свою очередь ни к кому не лезли, так же держась особняком.

Глава 14

Первые признаки надвигающейся бури появились к вечеру следующего дня. В стороне от места ночной стоянки один из бойцов охранявших Петрециуса, расставляющего освещение периметра, обнаружил засыпанное свежее кострище. А утром, после отправления солдаты с крайней телеги заметили конников на границе видимости.

Новый день начался со штурма предгорий. Река, вдоль которой двигался обоз, разрывала невысокие горы и, сильно разливаясь после, впадала в море. По ущельям опускающемуся к реке краю гор и собирался перебраться обоз. Погода способствовала. Вернулось солнце, облачность ушла, уступив место редким тучкам. Температура продолжала держаться около ноля. Двигаться стало труднее. Дорога шла между скал, то поднимаясь, то спускаясь. Иногда она проходила через туннели, проделанные прямо в горе. Всюду попадались следы конного отряда, прошедшего вперед накануне. К сожалению, никто не мог определить точного количества, даже примерно. Одно было ясно, что отряд крупный с повозками.

На ночь обоз расположился в узкой горной долине, протянувшейся с юга на север. По долине текла речка, сейчас превратившаяся в тоненький ручеек, пересекавший дорогу. Левее дороги он впадал в широкое озеро, практически перегородившее долину ниже. По краям водная гладь была скованно тонким льдом. Вблизи оказалось, что озеро, скорее всего, создано искусственно. Кто-то устроил вал из камней на пути речки. Он постепенно забился и стал пропускать воду все хуже. Теперь речка текла, переливаясь через верх, но до вала она сильно растеклась, превратившись в неглубокое озеро. По краям росла высокая трава, сейчас полностью высохшая.

За дальней стороной водной глади начиналась сосновая роща, превращавшаяся дальше в сплошной лес, заполнивший долину ниже. Это было наглядно видно, так как распадок левее ощутимо понижался, поворачивая на восток, в километрах двух дальше скрываясь за горами. Обоз при этом разместился справа от спуска, метрах в трехстах южнее озера.

Дорога, спустившись к озеру, поворачивала на юг, хотя до следующей горы было немногим более полсотни шагов. В той стороне, у места ночевки начинался некрутой подъем на следующий скальный массив. Дорога поднималась по восточному склону и в удобном месте на высоте трех этажного дома делала крутой поворот, поднимаясь под небольшим углом в северную сторону. Она почти доходила до спуска в долину, но, следуя изгибу горы, уходила дальше вправо на восток, скрываясь за склоном.

Утром, когда значительная часть телег уже заехала на подъем, вернулся головной дозор, и движение замерло. Дальше дорога огибала два склона и вновь спускалась в ту же долину. В ней с другой стороны разведчики разглядели засаду. Оказалось, что часть распадка, который собственно и был долиной, тянулся вокруг левой горы и поднимался еще выше на юг. Те, кто прокладывал путь, срезали напрямик, сделав на склоне одной из круч дорогу. Там дорога так же спускалась и проходила через заполнивший распадок сосновый лес.

Все телеги в результате не стали спускать. Состоялся военный совет, на который позвали Ольгу и Петра. После совещания головную подводу на горе усилили десятком воинов, и двумя конными, чтобы оперативно подать сигнал в случае изменения обстановки. Их выдвинули к месту, где просматривался спуск в распадок с той стороны. Остальные солдаты спустились в долину и заняли оборону у стоянки. Из их числа составили группу из трех десятков пограничников и пятерки гвардии и отправили прочесать лес. Помимо этого, четверку конников отправили разведать путь назад.

Вторая группа вернулась минут через сорок. Как потом рассказал всем Петр, поддерживающий связь с руководством обоза, там дорога перекрыта завалом из камней, который охраняет около трех десятков противников. Они обстреляли конников из пращи, не дав им приблизиться и ранив одну из лошадей.

Фургон целительниц остался в распадке и спешно возвращавшихся из сосняка воинов Семен наблюдал собственными глазами. Среди них были раненые. Кроме того, не все пережили разведку, пять пограничников так и осталось в этом лесу.

После возвращения первой группы в обозе началась суета. Часть телег спустили, оставив пяток на верху. Их прокатили дальше до места, где оставили пикет, чтобы перегородить путь. Телеги опрокинули на бок и дополнительно обездвижили, сняв и унеся колеса. Получилось два ряда укрытий из повозок по три через промежуток шагов в сорок, как запасная линия обороны.

Семена вместе с Матвеем оставили у этой импровизированной баррикады с полутора десятком солдат и их командиром. Мальчик тут же снарядил лук, а Матвею дали чей-то. Каждому достался колчан стрел с металлическими наконечниками. Однако основная их задача как одаренных состояла в защите с помощью метателей. Матвею тоже вручили похожий жезл, а так же запасной накопитель на всякий случай.

Целый день они просидели у импровизированных баррикад, и ничего не происходило. Каждые два часа один из конников уезжал на доклад и, возвращаясь, рассказывал, что происходит в основном лагере. Время отмеряли крупными песочными часами, емкости которых были деревянными, и лишь у центра было стекло.

Обед им привезли на телеге. Вечером с гужевым транспортом, что опять привез поесть, десятник, который командовал у них на верху, отправил двух солдат за вещами для ночевки. Семен с Матвеем отпросились с ними. Старший добро дал только мальчику и попросил, именно попросил, смотря на Семена и не обращая внимания на стоящего рядом Матвея, чтобы господин одаренный не задерживался. Подросток и не задерживался. Спустившись вниз, он забрал собранный еще поутру дорожный мешок, к которому были приторочены жерди для палатки, а для его приятеля только спальник. Мальчик договорился с Матвеем, что спать в палатке будут вместе.

Лагерь внизу за день сильно не изменился. Телегами было окружено место, где находился спуск с их горы. Лошадей разместили в загоне, который опять возвели и поставили в тылу. Южнее выше в полукилометре распадок схлопывался, и с той стороны нападения не ожидали. К тому же его проверили на предмет засад. Там тоже росли сосны, но жидко, одиночными деревьями у дальнего склона. А большое количество пеньков свидетельствовало, что раньше было по-другому. Все указывало на то, что проходящие обозы вырубали для костра сосну, когда останавливались в распадке.

Пока Семен был внизу, он переговорил с Петром, чтобы узнать, что будет дальше, и услышал вполне знакомое выражение про нижнее полушарие, которое будет всем. Разведчики натолкнулись в лесу на крупные силы. Кроме как разбойникам из герцогства там быть некому. А не напали на обоз раньше, если не считать засады, потому что хотели перебить их при спуске с той стороны. И вообще заехав в эту долину, обоз оказался в мышеловке. Теперь на них точно нападут, но скорее всего ночью. Луна тоненькая, светит слабо. Снега почти нет. Темнота хорошая. Да и напасть могут, когда той не будет в небе. Ночью от лучников толку мало. А если противников численно больше и если им удастся неслышно подойти поближе, то… В общем, полная жопа.

Напали действительно ночью. Семен казалось, только лег, а их уже начали расталкивать. Матвей быстро свернул свой спальник, и пошел выяснять обстановку. Мальчик же пока не собрал свое барахло от телег не отходил, а после ждавший его солдат помог натянуть кольчугу.

На ночь перед баррикадой и среди нее солдаты разложили камни с печатями магического света. Их, уже активированными, перед отбоем привез конный из лагеря снизу. Впрочем, разложили, это было сильно сказано. Бойцы раскидали их кое-как по дороге перед перевернутыми подводами шагов на сто пятьдесят, потому что некоторые камни светили им же в глаза, а не в сторону противника.

Когда мальчик оказался у крайней линии телег, он сам увидел причину, по которой его разбудили. На дальней периферии освещенного участка ощущалось какое-то движение. Кто-то топтался у края освещенной области. Выглядело это, как будто тьма там волновалась.

- Семен, ты что-нибудь видишь? – обратился десятник к подошедшему мальчику почти шепотом.

- А должен? – так же негромко спросил мальчик.

- Значит тоже ничего, - подвел итог военный.

Они присели у крайней телеги, поставленной под углом к краю дороги и опрокинутой на бок. С ее боков оставались небольшие проходы. Но слева был обрыв, поэтому все сидели у правого края.

- Никто не знает, что делать? – спросил Матвей.

- Ночью страшно, - произнес сидящий рядом обычный солдат, а десятник промолчал, но в тусклом свете магической печати Семену показалось, что он согласно моргнул глазами. – Они б уже стрельнули чем-нибудь!

- А давайте сами, - предложил парень. – Разрешите? – он приподнял руку с зажатым жезлом.

- Давай, сынок, - ответил десятник, сопроводив слова кивком, и тут же выглянул сбоку, уточняя обстановку.

Семен, слегка пригнувшись за телегой, обошел взрослых, которые скучились ближе к правому краю. Слева было свободно. До обрыва было около полуметра. Мальчик осторожно высунулся, оценил обстановку, пробежавшись глазами по полумраку освещенного пространства. Потом он выпрямился, прижав жезл к краю телеги, и прицелился, взяв достаточно высоко от края освещенного пространства, чтобы заряд долетел. Опыта было еще мало. Всего две стрельбы. И только на последней, подросток потренировался запускать сгустки на большое расстояние.

Парень уже привычно направил тоненький поток маны из руки держащей жезл в руну под ладонью. Мгновение и выстрел. Жезл выплюнул шарик магического огня в сторону темноты и слегка завибрировал после выстрела. Небольшой голубой сгусток примерно со скоростью стрелы и по навесной траектории пролетел освещенное расстояние плюс еще метра четыре и взорвался, врезавшись в толпу людей. Именно людей. Семен во вспышке успел разглядеть, что они в шлемах и что первая линия, которую огонь перелетел, прикрыта щитами. Послышались отчаянные крики. Тусклые светляки остатков взорвавшегося сгустка еще несколько секунд освещали нападавших, пока их не сбили и не затоптали.

Десятник, сидящий рядом с Семеном, не растерялся и отдал команду на стрельбу. Солдаты успели прицелиться, но выстрелили не все. Расстояние было большим, а луки обычные. Человека три отстрелялось, но результат был непонятным из-за темноты.

- Давай еще, малец!- крикнул, мальчику десятник.

Семен опять прицелился, рассчитывая сделать несколько выстрелов. Замер, намереваясь активировать жезл, и тут что-то больно ударило его по макушке, сбив шлем. Мальчик тут же резко присел и обернулся. В шаге от него валялись оба его головных убора, пробитые стрелой. Парень потянулся рукой к голове, почувствовав, что волосы начали намокать и нащупал небольшой порез. Облизав палец, он поднял шлем, протолкнув, вытащил стрелу и собрался опять все это надевать.

- Подожди!- подскочил к нему десятник. Он положил на голову какую-то свернутую тряпицу, другой, прижав ее сделал несколько туров вокруг макушки и подбородка и не сильно туго завязал и, усмехнувшись, добавил, - мож и шапку потом не придется срезать! – а затем, обернувшись к своим, приказал: - Так, ты! – мужчина обратился к одному из солдат. – Берешь второй щит и чтоб ни одной волосинки с мальца. Хоть сам под стрелу подставься,– и, видя, что воин все еще соображает, что делать, добавил: - Что смотришь на меня? Второй щит в руки и пацана прикрой. Вперед боец!

Молодой солдат, наконец, спохватившись, схватил протянутый товарищами щит, подскочил к Семену и поднял его над парнем. И тут же случайно ударил им по уже натянутому шлему. Шлем съехал, больно прижав нос Семена

- Блин, осторожнее, - зашипел на него тот, а со стороны солдат послышались смешки.

- Ты и сам себя щитом прикрой, боец, своим только. И все остальные – добавил десятник, произнеся последнее чуть громче и с нажимом и обведя всех взглядом.

Солдат стянул со спины короткий прямоугольный щит, накрылся им, придерживая его одной рукой над головой и облокотив на тело. Другой он снова приподнял щит над мальчиком, пристроив часть его к верхней стороне телеги. Тут же в щит с гулким треском ударила стрела и, соскочив по металлической полосе, упала вниз. Через десяток секунд еще одна, но уже воткнулась в телегу.

- Мы позицию сменим? – спросил Семен десятника, махнув рукой на задние телеги и увидев подтверждающий кивок, негромко приказал своему телохранителю:– Давай, прикрывай, я за крайнюю телегу.

Они добежали до второй линии обороны, где Семен недавно спал. Поскольку дорога шла на подъем, их нынешняя позиция оказалась немного выше предыдущей. Заскочив за крайнюю сзади телегу, они опять притаились. Расстояние увеличилось метров на сорок, и мальчик рассчитывал, что тут до него с меньшей вероятностью достанут.

Отдышавшись, он выбрал позицию сбоку телеги, найдя, куда пристроить жезл для удобства прицеливания. В этот момент произошла атака. Молча, без криков на заслон понеслись вооруженные люди. Первые прикрывались высокими широкими щитами, сбитыми из тонких бревен. Двое бежали почти прижимаясь щитами по центру. Еще двое, чуть отстав, двигались по бокам. За ними бежали человек шесть копейщиков. На это указывали торчащие над головами под углом копья, затем обычные воины. Копьеносцы и остальные сверху от стрел прикрывались небольшими круглыми щитами. Всего человек сорок пять. Чем еще они были вооружены, Семен дальше не приглядывался, сосредоточившись на прицеливании. Обороняющиеся пока тоже не стреляли, подпуская нападавших поближе, для уверенного поражения.

- Да стреляй, ты, уже! – шепотом закричал у уха мальчика солдат.

- Помолчи, мешаешь,– рыкнул тот на него.

Парень наконец подобрал подходящую точку и потихоньку опускал прицел, выбирая упреждение. Он втянул носом холодный воздух, через пару секунд медленно выдохнул не до конца и послал порцию маны в руну. Жезл плюнул огнем, а Семен еще немного сместил точку и снова выстрелил. Замерев, чтоб не сбить прицел, он скосив глаза наблюдал за полетом сгустков.

Когда до нападавших долетел первый выстрел мальчика, противник преодолел уже две трети расстояния. Сгусток вспыхнул впереди, метрах в трех от бегущих, заставив их чуть притормозить. Зато второй угодил между поднятыми щитами, кому-то в ногу. Нападавшие отпрянули от вспышки. Человек, в ногу которого подстрелили, упал и ворочался на земле, крича от боли. Так как места было мало, и при этом никто не останавливался, то в результате один из бегущих с краю неудачно оступился и с криком полетел знакомиться с обрывом. В этот момент в нападавших как раз полетели стрелы первого залпа защитников.

Матвей тоже выстрелил. Очень удачно, ближе к краю дороги прямо под ноги одному из врагов со щитом второй линии. Сгусток огня взорвался, окатив его нижние конечности горячими брызгами. Противник дернулся в сторону, споткнулся и кувырком улетел с дороги. Щит он при этом отпустил, и тот оказался под ногами бегущего позади копейщика. Поскольку в щит уже воткнулось несколько стрел, тот упал не плашмя, образовав препятствие. Воин не успел среагировать, споткнулся и полетел на землю. Еще один копейщик, бегущий позади, подпрыгнул, перепрыгивая образовавшуюся кучу, но при этом поймал в лицо стрелу и рухнул на дорогу.

В результате упало еще двое. Один споткнулся об упавших копейщиков и неудачно приземлился, упав на вытянутую руку и сломав ее. Второго, замершего перед упавшими, подстрелили сразу тремя стрелами.

Семен, видя общий результат своего попадания, опять скорректировал точку прицеливания и выстрелил подряд три раза. В этот раз попал только третий выстрел. Два первых разорвались на щитах, которыми нападавшие прикрывались от стрел. Щиты выдержали. Последний выстрел попал одному из противников в спину. Тот слишком сильно пригнулся, выдвинув вперед щит. Вспышкой разрыва ему прожгло кожу на шее, и он упал, пробежав еще пару шагов. Кроме того, вспышка достала своими брызгами лица бегущих позади, выведя из боя еще двоих. Один упал на колени, а второй потеряв ориентировку и вопя от боли выбежал за край дороги и скрылся в темноте пропасти.

Кроме этих потерь защитники еще успели подстрелить четверых бегущих, но при этом получили одного убитым и двух раненых в шею и бедро от рук лучника, который успешно стрелял из-за спин нападавших.

Когда враги были уже у телег, Матвей выстрелил во второй раз, поразив в упор одного из наступавших. Примерно в этот же момент по задним рядам противника один за другим прилетели три выстрела от Семена, убив двоих и ранив еще столько же.

Мальчик наблюдал за приближающимися врагами и понимал, что больше безопасной для своих дистанционной стрельбы у него уже не получится. Для огня по навесной траектории слишком сократилось расстояние. А если попробовать обычным способом, выстрелы при попадании взрывались, раскидывая очень горячие брызги и могли попасть в своих.

Семен пытался сообразить, что делать, но нахлынувший адреналин мешал сосредоточиться. Снайпером он не был. Даже в прошлой жизни служба не сталкивала его с реальными боевыми действиями. В итоге от волнения в груди колотилось сердце.

Мальчик уже собирался бежать вперед к обороняющимся, чтобы встретить противника из лука, но новая мысль отрешила его от происходящего. Стук сердца как будто растянулся и вообще окружающие звуки ушли на задний план. Показалось даже, что среда вокруг слегка замедлилась. Правда ощущал это парень на периферии и длилось это мгновение. Когда мысль окончательно сформировалась и дошла до сознания, окружающие звуки вместе с сердцебиением обрушились на него и даже на миг оглушили.

Семен начал глубоко и размеренно дышать через нос, вспоминая советы инструктора по самбо со сорочки. При этом он контролировал ритм дыхания. Первое время воздуха не хватало. Хотелось дышать почаще и ртом. Но постепенно мальчик втянулся. Сердце стало успокаиваться. Да и удержание ритма дыхания помогло вытеснить из сознания все лишнее. Мозги снова заработали. Парень начал прикидывать и просчитывать, как стрелять сообразно пришедшей неожиданно идее.

Семен начал задирать жезл все выше вверх. Наконец тот задрожал, плюнув огнем. Сгусток крохотной звездочкой улетел в небо чуть ли не вертикально, а потом прижимаемый тяготением стал падать обратно вниз. Задний ряд нападавших, столпившихся у первой линии телег, огонь перелетел метров пятнадцать, поэтому на фоне происходящего боя его никто не заметил или не обратил внимания. Семен принял небольшую поправку и выстрелил еще раз. И снова недолет. На третий раз ему повезло. Сгусток упал у заднего ряда нападавших, не убив, но выведя из строя одного из противников.

Уже не смотря на результат и моля, чтобы «прицел» не сдвинулся, мальчик выстрелил три раза подряд. Наблюдая происходящее он отметил, что попал по врагу и своих точно не задел, но дальше стрелять все же было опасно, пограничники отступали. Надо было выдвигаться к ним, чтобы хоть как-то их поддержать хотя бы из лука. Он хотел было двинуться впередs, но тут на парня накатил какой-то иррациональный страх. Он вдруг почувствовал, что тело сопротивляется и боится туда идти. Мандраж усиливался и мешал начать действовать. От себя Семен такого не ожидал. У него даже возникла мысль: «Что делать?»

А в это время, несмотря на потери больше половины убитыми и ранеными, нападавшие оттеснили пограничников за первый ряд телег. Десятник и еще двое солдат, прикрывшись щитами и лишь иногда отмахиваясь или делая уколы мечами, отступали, прикрывая отход. За их спинами два легкораненых воина пятясь, пытались в упор стрелять из лука. Еще двое за ними тащили плащ с лежащим на нем солдатом не подающим признаки жизни, одновременно пытаясь прикрываться щитами.

Матвей метался позади всех, не прицельно стреляя из метателя поверх пограничников и даже иногда попадая. Еще он догадался раздобыть щит и прикрывал им себя. Давешний вражеский лучник так же время от времени постреливал. Он не попадал в пограничников, но добавлял суматохи, когда опасность грозит не только спереди, но и сверху. Единственное, что помогало солдатам, это узость дороги, которое не давало противнику реализовать свое численное преимущество.

Звон и стук от ударов мечей по клинкам и щитам приближались. На глазах мальчика, стоящий в первой лини пограничник отклонился от запущенного в него короткого копья, и оно воткнулось в бок одного из своих стрелков, который в этот момент прицеливался.

Как ни странно это зрелище вернуло Семена в реальность. Оторопь наконец стала отпускать. «Какая-то паническая атака» - мелькнула мысль у мальчика. Он, наконец, придумал, как поступить. К этому моменту его телохранитель, съежившись от страха, сидел рядом. О том, что именно от страха было понятно, потому тот сидел на земле, сжавшись и обхватив голову руками. При этом воина трясло, как будто он замерз. Парень несильно пнул солдата по ноге и, пристально посмотрев в его испуганные глаза и трясущийся рот, громко и четко произнес:

- Я. На тебя. Сейчас. Заберусь. Понял?

Солдатик закивал, продолжая испуганно смотреть на Семена.

- Щит на спину одень и на колени вставай! На колени! – прикрикнул мальчик и замахнулся на него жезлом. Это подействовало. Трясясь, военный выполнил команду.

– А теперь наклоняйся! Давай быстрее!

Солдат склонился, а парень, придерживаясь за телегу и пригнувшись, встал ему на спину. Семен осторожно выглянул сверху для оценки обстановки. Раненых разместили позади первой телеги. За ней же пограничники ждали последней своей тройки и готовились удержать противника, волна которого остановилась не дойдя трех метров и остановилась прикрывшись щитами.

Десятник уже был ранен в руку, которой держал меч. Его он не отпустил, но пользоваться уже не мог, прикрываясь и отмахиваясь щитом. Второй солдат, который ранее отклонился от копья, был без шлема, и кровь из разрубленного уха заливала его левую сторону. С третьим тоже было что-то не то. Он сильно прихрамывал, отступая, и, когда мальчик наконец решился начать действовать, завалился назад, на дорогу.

Парень повторно прокрутил в голове, что будет делать, и выпрямился. Он смотрел над головами нападавших, видя их всех. Время неожиданно для него замедлилось. Семен выхватывал глазами ближайшие лица противников, очень медленно, как ему казалось, поднимая руку для стрельбы практически в упор. До неприятеля оставалось всего с десяток метров. Подросток наконец выстрелил, а через восемь быстрых ударов сердца снова. Каждый раз он выводил из строя нового противника.

Парень успел стрельнуть еще дважды, когда враг побежал. Он хотел еще добавить вдогонку, но заворочавшийся под ним солдат сбросил его на землю. Семен уже не видел, как наконец выстрелил Матвей, выглянув над телегой и попав кому-то из убегавших в спину. Солдат, стоящий у телеги, у которого единственного в руках оставался лук, так же стрелял вдогонку, не покидая своего места. Он подстрелил троих убегавших, двое из которых так и остались лежать на дороге.

Семен упал на спину. Головой не ударился, но дух из него вышибло. В памяти почему-то всплыл случай зимним вечером, в его прошлой жизни, когда он поскользнулся и тоже грохнулся головой назад. Однако предаваться воспоминаниям ему не дали. Виновник начал тормошить паренька.

- Эй, все нормально? Эй, пацан?– он начал хлопать его по щекам, но, не смотря на то, что глаза у Семена были открыты, он не реагировал. – Извини, если что, случайно получилось.

Когда мальчик наконец заморгал, воин перестал его тормошить.

- Дурак, - наконец пришел в себя парень и, перевернувшись, начал подниматься. – Я бы успел еще по ним, - Семен подобрал оброненный жезл и осторожно выглянул из-за телеги.

На ногах осталось пятеро. При этом все кроме Матвея были так или иначе ранены. Все суетились возле друг друга, оказывая помощь. Подросток устало и безразлично смотрел на все это. Ноги у него опять стали ватными, начало слегка морозить.

Противники убрались за первую линию телег. Врагов осталось около десятка. Уже там, опомнившись, они еще и подобрали с дороги часть своих раненых и скрылись в темноте.

Семен смотрел на место боя и думал, что бы было, если бы он не выступил в последний момент. А вот что бы было, сообразить не получалось. Мысли у мальчика разбегались. Ему хотелось лечь и полежать. Начало сильно клонить в сон. Парня еще и подташнивало от вида залитых кровью окружающих. Хоть вокруг и была ночь, а кровь выглядела просто темными пятнами или потеками на экипировке, даже не смотря на подсветку от разбросанных камней. Бредя потихоньку, Семен вышел из-за телег и его мысли прервал окрик десятника.

- Эй, пацан!

Парень обернулся. Десятник сидел, привалившись к поставленной на бок первой подводе, а рядом суетился Матвей, прилаживая на его рану на ноге свою тряпицу с печатью лечения.

– Ты молодец! Без тебя не сдюжили бы.

Семен рассеяно продолжал смотреть сквозь него, и только стон рядом зашевелившегося чужого раненого вернул его в реальность. Мальчик обратил на него внимание. Лицо противника было неприятно обожжено. Он снова застонал. Парень наконец сфокусировался на десятнике и произнес:

- Надо контроль провести.

- Что? - не понял десятник.

- Вражеских раненых добить.

- У них лучник, он почти до середины достреливает, а если еще приблизится, придется за телегами укрыться.

Семен понял, что десятник имел ввиду расстояние между двумя группами укрытий. Он посмотрел в сторону спуска с перевала и успел заметить метнувшегося к ним по дороге человека, скрывшегося в тени между освещенными участками.

- Воздух! - закричал мальчик. Опустошенность и сон, как ветром сдуло. - Лучник! - добавил он и побежал к первой линии обороны.

- Стой! Назад! – кричал вдогонку десятник, которого Матвей с еще одним солдатом оттаскивали за телегу.

Парень добежал, пригнувшись, до ближайшей к врагу линии подвод. Остановился у передовой телеги и чуть-чуть боком высунул голову и скосил глаза, чтобы оглядеться. Лучник как раз начал обстреливать вторую линию обороны. Хоть он и находился в неосвещенном месте, но Семен помнил, где тот скрылся, и вглядывался, чтобы увидеть свою цель. Наконец глаза привыкли или скорее достроили траекторию до места, откуда вылетали стрелы. По крайней мере, ему показалось, что он стал замечать там движение. Мальчик присел на колено, чуть высунулся и начал пытаться прицеливаться, так как до противника, которого он к тому же фактически не видел, было метров 80.

В лучника парень первый раз смог попасть только с третей попытки и то случайно. Враг побежал обратно после первого же выстрела, да еще и петляя. Однако третий сгусток вспыхнул на земле прямо перед ним, и разрыв повредил лучнику ногу. Семен специально целился не в человека, а в место на дороге, где тот мог оказаться. Он рассчитывал, если не попасть, то хотя бы зацепить близкой вспышкой нижние конечности.

В итоге так и получилось. Это ощутимо замедлило стрелка. Он уже не бежал, а скорее скакал, подволакивая раненую ногу. Семен еще раз выстрелил, но промахнулся. Только в самый последний момент, когда к лучнику подскочили свои и уже почти втянули того в неосвещенное пространство мальчик попал пятым сгустком в спину. А потом еще дважды выстрелил в темноту, целясь чуть дальше. Во что-то мальчик даже попал, но больше рисковать не стал и перебирался обратно к своим.

Там парня отчитал десятник за нарушение приказа. А Семену в этот момент просто хотелось очень сильно спать и он невольно зевал, стоя перед командиром. В итоге, после того как мужчина ему все высказал, подросток пошел помогать раненым. Их к тому моменту двое солдат стаскивали к задним телегам, а удачливый лучник пытался их перевязывать.

Мальчик огляделся. Силы возвращались, голова прояснялась. Он смотрел на раненых и понимал, что немного не к тому готовился. Парень учил и придумывал лечебные печати, рассчитанные на поверхностные повреждения, а у окружающих его бойцов такие прекрасно лечились обычным бинтом, с учетом особенностей местной медицины, конечно же. Вместо бинта были мотки чистых длинных и узких тряпок. А вот против глубоких повреждений и сквозных ранений, надо было что-то другое. Что делать со сквозной раной от стрелы, например, Семен не знал. Можно было закрыть оба отверстия его печатями, но что делать с внутренними повреждениями. Мальчик еще побродил, приглядываясь к ранам кое-где все же применяя свой навык, стягивая порезы руками и накладывая на центр свою печать. В любом случае это было эффективнее бинта. Не увидев больше для себя работы, забрал свой мешок и опустился на него рядом со свом приятелем, заодно притащив еще и его спальник, чтобы тот на него уселся.

Матвей сидел на земле, прикрыв глаза, и когда Семен оказался рядом, произнес:

- Я пуст друг, - захрипел он.- В ноль выложился. Ноги не держат, еще бы чуть-чуть и не получилось бы.

- Это ты после лечебных печатей?

- Ну, если бы не потратился на стрельбу, то нормально все было.

Так прошло минут десять или около того. Вокруг стонали раненые. Кто-то из солдат продолжал оказывать им какую-то помощь, все остальные уселись где только можно, отходя короткого, но интенсивного боя. Прямо на Семена сидел и пялился связанный пленный с обожженной ногой. Его, уползающего, схватили у первой лини обороны и привязали здесь у средней телеги. Мальчик клевал носом, и когда уже начал проваливаться в сон, услышал перестук копыт. К ним прибыло подкрепление.

Глава 15

Сотник стоял, смотрел и раздумывал, как поступить. Только что его люди отбились от превосходящего противника. Очень хорошо отбились, но при этом чудом. Их, судя по всему, атаковала неполная полусотня. А здесь было всего пятнадцать солдат и два одаренных. Он рассчитывал, что здесь их вообще не атакуют, когда планировал этот заслон на дороге, а вышло наоборот.

Когда Петрециус поведал ему, что возьмет с собой одаренного помощника и согласовывал оплату в пятую от ставки обычного извозчика, сотник противился и думал, что продешевил, согласившись оплатить месячную поездку туда и обратно какому-то мелкому пацану. А теперь он смотрел на убитых и больше чем у половины из них следы ожогов, а треть вообще убита именно этими двумя. При этом благодарить по идее надо было двойку земляша, но десятник, что командовал здесь, кратко все ему рассказал и очень хвалил именно мальчика. «И не зря!» - подвела итог его размышлений всплывшая в голове фраза.

В итоге четверых наименее пострадавших солдат оставили, посоветовавшись с Анжелой, которая приехала с подмогой. Заслон усилили десятком свежих пограничников с новым командиром. Матвей тоже никуда не поехал, а Семена решили все-таки забрать. Он договорился с приятелем и забрал его накопители: запасной с полным зарядом и из жезла. Предварительно поинтересовавшись, сколько тот сделал выстрелов. Вместо них он оставил свои, из метателя, которого хватило бы еще на четыре применения и запасной на треть опустошенный. Его мальчик потратил еще несколько дней назад, когда тренировался, а перед боем вставил в метатель полный.

Основной лагерь обоза находился в осаде. Ночью его блокировал противник и под прикрытием деревянных щитов обстреливал издалека обычными стрелами и камнями из пращи. Лошадей, чтоб с ними ничего не случилось, пограничники загнали в гору у первого поворота и заблокировали телегами по краям, чтоб они не разбредались.

Петрециус встретил Семена у места над спуском в долину, где дорога сворачивала за склон. Здесь она слегка расширялась, образуя дополнительную площадку так, что спокойно могли разъехаться две телеги. По дороге вдоль склона до самого низа примерно на одинаковом расстоянии лежали зачарованные на магический свет камни. В тусклом свете одного из них магус коротко поведал мальчику обстановку, объяснил его позицию и отправился в лагерь, оставив его с пятеркой лучников. Четверо из них лежали в своих спальниках, и только один дежурный прохаживался вдоль кромки скалы.

Парень так же решил присоединиться к спящим солдатам. Он присел на свернутую циновку, подложив снизу спальник и облокотившись на свой походный мешок, который другой стороной приставил к склону. После Семен завернулся в плащ, поставив в ногах свой магический обогреватель, чтоб не мерзнуть и мгновенно уснул. Естественно перед этим он попросил постового, разбудить его, если что-нибудь начнется.

Пробуждение опять произошло неожиданно. Семен, казалось, только закрыл глаза, а его опять тормошат и требуют вставать. Он заворочался, моргая и оглядываясь. Пограничники рядом уже выбрались из спальников и разворачивали луки, натягивая тетиву. На улице стоял легкий морозец. Светало. Мальчик погасил жаровню. Тело слегка ломило. Ему хотелось свернуться калачиком и лежать. Солдаты же продолжали суетиться. Один из них постарше обратился к Семену:

- По ходу сейчас атака будет. Мы пониже пойдем, так стрелять удобнее, а ты сам определяйся, только вниз не свались.

Мальчик еще секунд десять пялился на то место, где только что стоял мужчина, и, отмерев, принялся собираться. Хоть сбор вещей и занял от силы пару минут, но самое начало атаки парень пропустил. Когда он, наконец, подошел и выглянул с площадки вниз, то увидел, что противник уже почти схлестнулся с обозными, и вот-вот начнется бой у первой лини обороны.

Ночью в лагере прошла перестановка. Из подвод образовали два полукруга на расстоянии метров четырех друг от друга, которыми окружили подъем на гору. Фургоны же загнали на дорогу, за исключением трех, которые поставили вплотную друг к дружке в шахматном порядке, частично перекрыв сам подъем понизу.

В проходе между телегами разместились защитники. При этом солдаты стояли, приподняв щиты над собой, защищаясь от прилетавших время от времени по ним стрел и камней. План строился на том, что противник по одному, по два будет протискиваться между телегами в случае атаки, и так его легче будет бить.

Когда до приближающейся линии врага осталось метров сорок, дали залп лучники и одаренные с метателями. Из жезлов выстрелило десять человек. У мальчика сразу же возник вопрос, кто помимо его учителя может использовать метатели. Целительниц он сразу исключил: «Никто в здравом уме не станет их использовать практически в первой линии». Оставались Петрециус, капитан из королевской стражи, сотник и возможно кто-то из его десятников и воительниц, которые недавно присоединились к ним. Парень оказался почти прав. Одна целительница все же стреляла. Жену капитана из стражи закрыли щитами, и она успела сделать три выстрела, прежде чем ее нахождение на передке стало совсем небезопасным, и ее увели.

Наблюдая за начавшимся боем и думая, где себя лучше применить, Семен отметил, что враг использует ту же тактику, что у них ночью. Переднюю линию идущего противника прикрывали ростовые щиты, сбитые из тонких стволов молодых деревьев. Они держали стрелы и попадания метателей. При этом непосредственно нападавших было больше двух сотен. За строем атакующих передвигались лучники и пращники, не прицельно посылая стрелы и камни в обороняющихся. Перед самым столкновением пращники влились в линию наступавших, а часть лучников отступили к дальнему от Семена краю распадка. Стрелки расположилась на россыпи крупных валунов. Мальчик вспомнил свой сон, когда первый из них забрался на камень. «Если они займут эти камни, то смогут спокойно и прицельно выбивать наших, пользуясь своим более высоким расположением», - проговорил он про себя мысленно. Затем стал прикидывать, как стрелять, уже определившись с целью.

Первый выстрел Семен сделал совсем не в лучников. Тот был просто пристрелочным и сделал он его, взяв правее. Стоя на одном колене и поправив прицел, мальчик произвел еще один. Глазомер у него был не плохой, да и предыдущие двухмесячные тренировки с луком в школе положительно сказались на этом, поэтому третьим выстрелом он уже попытался попасть в крайнего к нему лучника.

Крошечный на таком расстоянии сгусток не долетел до противника метра два. Заметив вспышку разрыва перед ним, лучник стал оглядываться, пытаясь понять, кто же в него стреляет. Парень как раз скорректировал угол и выстрелил снова, угодив практически в открытый от удивления рот супостата. Противник упал, а Семен перенес прицел на нового неприятеля.

Враг заметил потери. Ближайший к погибшему воин водил головой, пытаясь понять, откуда исходит угроза. Наконец он успокоился и, когда повернулся в сторону боя, мальчик снова выстрелил. В этот раз он промахнулся, взяв высоковато. Выстрел попал над лучником в скалу. Пока враг оглядывался, что над ним произошло, парень попал ему в ногу в районе колена. В результате противник рухнул на камни с высоты полутора метров, а Семен перенес огонь на следующего.

На третьего лучника мальчик потратил четыре выстрела. Тот стоял практически не двигаясь, увлеченно стреляя по защитникам обоза и ничего не замечая вокруг. А парень допустил три недолета и только на четвертый раз попал куда-то в район груди. Произошло это случайно. Вражеский лучник в последний момент сдвинулся немного в сторону. Если бы он стоял на месте, то и четвертый выстрел Семена был мимо.

На следующих двух лучников мальчик потратил по выстрелу. Первого он снял с одного, удачно взяв прицел. Второй дернулся в сторону от пролетающего рядом, но мимо сгустка и, не устояв на ногах, упал куда-то на камни вниз и после этого уже не вставал.

Следующей целью стала еще одна группа из семи лучников. Они расположились линией гораздо ближе к основному действу и по навесной посылали стрелы через ряды своих в обороняющихся. То, что произошло с их товарищами, лучники не видели, и попадание в спину одному из них стало неприятным сюрпризом.

Семен как раз сменил затекшую и замерзшую ногу, встав другой на свою циновку. На пристрелку по следующему врагу у него ушло два выстрела, и только третьим он попал. Мальчик собирался стрелять в еще одного лучника, но тут что-то больно ударило его в руку и грудь справа. Сильно потянув одежду, из горла кольчуги выскочило древко стрелы с наконечником, ткнувшись в челюсть снизу, слегка проколов кожу. Подросток завалился на спину, отодвинув голову, чтоб не раниться дальше, и, ударившись шлемом о случайный камень, чуть не насадился челюстью на наконечник. Парень, не вставая, начал ощупывать себя свободной рукой, пытаясь понять, на сколько ранен и что случилось. А тут еще одна стрела, выскочив перед ним из-за края скалы и проткнув то место, где он только что сидел, улетела дальше.

Первая мысль, посетившая Семена была, что ему пробили руку. Он отполз подальше, отталкиваясь ногами, и стал снова себя ощупывать. Оказалось, что стрела вошла через рукав, скатанной ближе к локтю кольчуги, там же пробив кофту, куртку и задев предплечье, вышла через горло защитного снаряжения. Еще бы чуть-чуть и она вошла бы мальчику в голову.

Вытащить стрелу особой проблемы для парня не составило хоть и делать приходилось это левой рукой, а вот стягивать кольчугу и потом раздеваться, чтобы осмотреть рану, оказалось тем еще удовольствием. Руку сгибать было больно, а с учетом, что это была правая рука, неудобно, ну и банально холодно. Оказалось, что наконечник чиркнул по низу внутренней стороны предплечья наискось, оставив порез сантиметра четыре из которого сочилась кровь.

Парень решил использовать свою самую малую печать лечения, заодно провести эксперимент на себе, что будет с местами за пределами действия магемы. Он, представив печать, расположил ее по центру разреза и активировал. Все происходило как обычно, однако края за этими самыми пределами лишь зарубцевались и полностью не разгладились.

Одевшись, Семен посидел, привалившись к скале, приходя в себя и размышляя как поступить дальше. Пробовать искать обидчика в пристреленном месте, было опасно, и он решил спуститься к лучникам.

Воины расположились ниже по дороге, метрах в ста пятидесяти и с энтузиазмом обстреливали противника. Когда мальчик уже почти приблизился к ним, давешний лучник дал о себе знать и здесь. Вражеская стрела выскочила из-за края скалы откуда-то сбоку и чиркнула по кожаному наплечнику одного из солдат. Бойцы тут же отпрянули от края, а парень помахал попавшей уже в него стрелой и поинтересовался:

- Что будем делать? Метко бьет, зараза.

Солдаты усмехнулись, а Семен добавил:

- В рукав попал, куртку пробил и руку поцарапал.

- Давай перемотаем! - предложил старший.

- Уже. Так что делать?

В подтверждение его слов из-за края выскочила еще стрела и перелетев резко пригнувшегося одного из лучников ткнулась в скалу и упала.

- Да. Хорошо бьет, уже несколько минут в нас постреливает, - проговорил старший. – Иди ниже спускайся. Попробуй оттуда его разглядеть и подстрелить, как ты неплохо по лучникам с той стороны отработал. А мы здесь останемся. У нас приказ. Мы просто не высовываемся сейчас.

Действительно, если не подходить к краю, можно было стрелять по нападавшим, только находившимся подальше. Семен же потрусил ниже. Пробежав еще метров сто и найдя подходящий выступ, он, улегшись на землю, выглянул и попытался разглядеть противника или противников.

Бой в это время шел своим чередом. Враг, имея численное превосходство, оттеснил защитников, и они уже сражались за второй линией телег, пытаясь удержать противника от прорыва в лагерь. На острие обороняющихся находились представительницы женской когорты. Они выделялись своими доспехами в отличи от кожаных доспехов и редких кольчуг всех остальных. С дальнего края время от времени вспыхивали разрывы метателя. За ту минуту пока мальчик искал своего обидчика, это произошло всего по паре раз, и ему показалось, что одаренные как-то слабо используют этот магический козырь.

Для парня же сейчас стояла задача избавиться от угрозы меткого стрелка. Лишь потом он рассчитывал вернуться и сверху в спину обстрелять ряды вражеских солдат. Однако своего противника Семену так и не получалось найти, глаза разбегались в массе бившихся внизу солдат, и в какой-то момент он решил привлечь его внимание.

Мальчик опять встал на одно колено у края скалы и прицелился в ближайшего вражеского солдата у края нападавших. Лини соприкосновения находилась практически под ним. Стрелять соответственно надо было вниз, поэтому целиться здесь надо было несколько иначе, чем при стрельбе по горизонтали. Парень сделал выстрел, попав между вражеских солдат, скорректировал прицел и продолжил огонь. После каждого следующего попадания, даже если промазывал, он переносил огонь на нового противника.

Пятый сгусток улетел в небо, а Семен дернулся в сторону, уклоняясь от прилетевшей из неоткуда стрелы. В результате рывка он потерял равновесие, перекувыркнулся, чуть не свалившись со скалы. Торс остался на дороге, а таз и ноги повисли в воздухе, и тело начало съезжать. Шлем с шапкой слетели и упали вниз. Держась одной рукой за какую-то неровность, он отбросил метатель и, уже удерживаясь двумя и цепляясь ногами, подтянулся и забрался обратно.

В этот момент, чиркнув по кольчуге на спине, прилетела еще одна стрела. Мальчик подполз немного ниже, аккуратно выглянул. Заметив свою цель, нырнул за каменную кромку. Лучник стрелял, находясь практически у края скалы у заднего ряда нападавших. При этом подросток до этого его почему-то не видел.

Немного отдышавшись и со все еще бешено колотящимся сердцем парень подполз поближе к краю, чуть ниже выступа и аккуратно стал высовываться. Не сразу, но он опять разглядел давешнего стрелка. Тот, встав на невысокий выступ скалы, практически прямой наводкой постреливал по защитникам, видимо решив, что разобрался с подростком.

Сориентировавшись и просчитав варианты, Семен решил попытаться обстрелять его сзади, потому что не был уверен в попадании отсюда с первого раза без пристрелки. Он побежал обратно к своей первоначально позиции.

На старого места парень аккуратно выглянул, удостоверяясь, достанет ли он лучника. Однако того на месте не оказалось и даже среди солдат рядом. Подросток уже решил бежать обратно, но тут прямо в воздухе в расчетной точке материализовалась его цель, выстрелив из лука и опять начала растворяться в воздухе.

Лишь уже потом, возвращаясь в школу, Семен вспомнил этот момент и Петр объяснил ему, что скорее всего противник пользовался каким-то артефактом скрытности который работал, только когда лучник был неподвижен. Но в этот момент парень сразу же отбросил мысли, почему так происходит. Расстояние было близко к предельному, зато позиция оказывалась очень удобна для пристрелки. Единственный недостаток - из-за неровностей скалы у противника выглядывала только верхняя часть тела. Чтобы гарантировано попасть, мальчик предварительно сделал парочку выстрелов и только третьим попал в лучника. Сгусток пролетел вскользь, повредив его правую руку, зато теперь точно вывел того из игры.

Сразу после этого Семен собрался переключиться на лучников с противоположного края, с которыми он до попадания в него стрелы не успел разобраться. Он быстро перебежал вперед по дороге, меняя на всякий случай позицию. В этот момент внизу оборону в одном из мест с его стороны прорвали. Образовался выступ, окруженный жидкой линией отступивших обороняющихся. Устраиваясь для стрельбы, мальчик еще не успел полностью сосредоточится на лучниках и вовремя обратил на это внимание.

Стрелять по достаточно плотной толпе из оружия разрывным боеприпасом на много легче чем по одиночному противнику. Начал он с врага, который собирался кого-то заколоть. Тот в образовавшейся вокруг него небольшой пустоте приставил свой меч под углом к земле, придерживая рукой за гарду, и собирался коленом в наколеннике надавить на него. Парень в него выстрелил и с первого раза попал. Что происходило дальше, он уже не смотрел, переключившись на других противников. Все выстрелы мальчика, которые он делал каждые три-пять секунд, находили свою цель, даже если не попадали непосредственно по врагам. На восьмом заряды в метателе кончились. Он быстро перезарядился и продолжил обстрел.

Сыграла ли именно стрельба Семена какую-то роль, но в какой-то момент обороняющиеся перегруппировались и оттеснили врага опять за телеги. Поняв, что фронт стабилизировался, мальчик перенацелился на лучников. Он успел снять троих, потратив пять зарядов, когда к нему подбежал запыхавшийся Иван и передал приказ обстреливать только обычных противников с его края и не отвлекаться на стрелков. Так же мужчина передал ему еще два малых накопителя для жезла.

Сотник привалился к телеге на секунду передохнуть, продолжая прикрываться от стрел приподнятым над головой щитом. При этом он на автомате оглядывался вокруг, отмечая положение и состояние своих людей и противника, находящегося всего в паре метров с другой стороны. Ему с резервом всего в пять бойцов, которых целители после ранений вернули в строй, пришлось вмешаться здесь, где враг продавил их оборону и чуть не прорвался.

Все изменилось так резко. За эту точку обороны он переживал меньше всего. Знаменитая в их кругу Элизия - одна из трех сотниц женской когорты – красивая, смертоносная и бесшабашная. Гвардейские звания всегда шли на ступеньку выше обычных. Когда они встретились, он даже подумывал, что она решит принять общее командование на себя. Если учитывать, что свое звание когортного он получил недавно, а ее по статусу было эквивалентным, то ему пришлось бы уступить. Да и сам статус королевских гвардейцев играл роль. Ведь гвардия стояла и над армией, и над пограничной стражей. Однако сотница согласилась подчиняться его командам. Правда предупредила, чтоб он не наглел и не трогал ее девочек. Но у него даже и в мыслях такого не было, такое уважение он к ней испытывал.

Все произошло на его глазах. Минуту назад бойцы врага разом запрыгнули на телеги с двух сторон и разделили Элизию и напарницу, с которой та держала оборону. Обычные солдаты, которые прикрывали женщин, ничего не смогли сделать, лишь пав под ударами тройки вражеских силовиков, напавших со стороны рядовой воительницы. Напарница успела проткнуть горло одному из них и подрубила кисть с мечем другому, когда третий смог дотянуться до нее.

Командир, отвлеченная другими воинами, которые тоже выскочили с ее стороны, среагировала, когда ее подчиненной уже проткнули горло, ткнув под шлем. Сотник в этот момент бежал к ним, моля небеса, чтобы успеть, когда ее уронили на землю. Он уже был почти рядом, но не успевал, а перед глазами стоял вражеский воин, приставивший меч куда-то к телу воительницы, чтобы надавить ногой и проткнуть ее.

Вдруг у противника на спине что-то вспыхнуло, и супостат кувыркнулся вперед вместе с мечом, так и не довершив начатое. У сотника сразу же от сердца отлегло. Он и его бойцы как раз схлестнулись с врагом, и тут в место образовавшегося выступа словно молнии начали и дальше бить заряды из метателя. Противник замер. Задние ряды зачем-то прекратили наступать и развернулись, что лишь усилило их поражение. Началась неразбериха. Орали обожженные люди, не зная куда бежать. Сотник, зарубив очередного противника, глянул вверх, на источник выстрелов. Он отметил, что это стрелял пацан, и его стрельба сильно отвлекает врага, помимо потерь, которые она им несет. Мужчина понял, что это подходящий момент что-то предпринять, чтобы заткнуть прорыв.

Он мазнул взглядом по чужим солдатам и, увидев возможность, в резком выпаде в прыжке ткнул в подмышку последнего из выскочивших вражеских силовиков. Их выделял наплечник с красной полосой и более качественная броня. Приземлившись и сбив врага на землю, он с хрустом провернул меч в ране, принимая на щит удар меча другого противника. Высвободив оружие, он принял на защиту еще удар, слегка отведя руку врага в сторону. Тут же шагнув вперед, он ткнул атакующего неприятеля мечем между ног, вспоров тому внутреннюю часть бедра справа, и тут же отступил, уйдя в оборону. Раненый противник споткнулся, упал на одно колено, открывшись, и сотник, сделав шаг вперед, с силой ткнул мечем ему в шею, над кожаным нагрудником, еще и двинув им после укола из стороны в сторону. В этот момент вокруг сотника временно оказалось пустота. Противники рядом кончились. Командир пограничников вздернул оружие вверх и прокричал «За короля!». Махнув мечем вперед, на миг оглянулся назад, поймав взгляды обернувшихся на этот крик бойцов его резерва, которых стало уже на одного меньше, и бросил им: «Вперед!»

Пантаэлле было страшно. Она сидела под фургоном у колеса со стороны склона, накрывшись шубой, чтоб не мерзнуть. От сильного волнения она изгрызла ногти, а когда был напряженный момент с мужем, прокусила губу.

Последние пять лет женщина провела в скитаниях со своим суженным по различным городам и заставам королевства. Она – одна из дочерей графа, а он средний сын другого. Великолепная партия как убеждали ее родители. Когда их познакомили, он ей сразу понравился, и она ему тоже приглянулась, как потом рассказал муж. После свадьбы сначала они служили на небольшой заставе на севере. Она работала целительницей. Потом муж начал расти в должностях, и пришлось переезжать. Регулярно. Разные были ситуации, но никогда ее жизнь не подвергалась такой опасности.

Когда муж попросил пострелять из метателя, Пантаэлла подумала, что он пошутил. Их всю ночь обстреливали стрелами и камнями. Лишь из-за их особого груза, который сопровождали гвардейцы, враг не применял зажигательные снаряды. По крайней мере, Андреус предположил, что это связанно именно с этим. Утром противник выстроился в ряд, прикрывшись щитами. Их было так много, что они смогли полностью перекрыть долину сразу перед озером от края до края.

Муж Пантаэлле пообещал, что ее прикроют и с ней ничего не случиться. Однако она устроила истерику, которую он неожиданно жестко пресёк, дав ей подзатыльник, чего вообще никогда себе не позволял ранее. Это было как ушат воды на голову. Даже отец никогда не наказывал ее так, а просто лишая чего-нибудь, если дочь отбивалась от рук. У нее сразу возникла неприязнь к нему, но муж сел рядом обняв ее и не дав вырваться. Потом он объяснил, что, мол, либо мы их, либо они нас и предложил ей представить, что сделают солдаты противника с красивой молодой женщиной и ее дочкой. Именно слова про дочку, вернули ее в реальность, и она согласилось.

Андреус не обманул. Она успела сделать несколько выстрелов, а когда ряды схлестнулись, ее, прикрытую спереди сверху и с боков щитами четверка солдат утащила к фургонам. Сейчас их охраняли трое раненых бойцов, которые уже находились во вменяемом состоянии и два гражданских воина, оба с луком. И если воины просто прятались за фургоном, то лучники при этом не слишком часто постреливали по одним им понятным целям.

Когда линию солдат у телег напротив них почти прорвали, и десяток противников оказался внутри лагеря, обступив воительниц из гвардии и оттеснив от них обычных солдат, сердце у Пантеэллы пропустило удар, настолько неожиданно это произошло. Бойцы врага разом с двух сторон запрыгнули на телеги и окружили Элизию с напарницей. У Пантаэллы перехватило дыхание, и ее бросило в жар, а сердце от волнения стало биться еще чаще, хотя и так уже стучало в груди как дятел. Она замерла. Их укрытие от противника отделяло не такое уж и большое расстояние и тонкая цепь солдат, которые пытались даже не удержать, а удержаться от того, чтоб не быть зарубленными насмерть. Вот ногу одному из них подрубили, и он упал. Вот сотник с пятеркой резерва бежит к этому выступу. Вот Элизию уронили на землю, и какой-то урод собрался проткнуть ее мечем. Вспышка.

Пантаэлла подскочила и стала выталкивать схоронившихся за телегой от возможных стрел солдат с криком: «Давайте! Туда!» Когда бойцы наконец побежали, она рванулась в обратную сторону, перепрыгивая разложенных раненых, с которыми возились две другие целительницы и несколько женщин из обслуги. Подбежав к другому краю последнего фургона, она дернула на себя стоявшего там лучника. Он ошалело посмотрел на нее.

- Там наверху пацан. У него метатель. Понял? – закричала она на него

- Да, госпожа. Это - Семен.

- Беги, передай приказ, чтоб он стрелял только сюда, не на что другое не отвлекался, - Понтаэлла при этом показывала рукой в сторону ближайшей схватки. – Понял! Быстро!– штатский все еще раздумывал, у него был приказ охранять целительниц и раненых. – Быстро! Давай! А то некого будет охранять, – целительница случайно попала в цель своей фразой и сняла моральные терзания лучника. - И вот, передай ему, - она вытащила из котомки на плече два малых накопителя, при этом продолжая левой рукой удерживать его за кольчугу. Солдат схватил накопители, вырвался и побежал вверх по дороге.

Пантаэлла злилась. Даже не так, она испытывала сильнейшую ярость. Чем это было вызвано, никто бы не сказал, да и сама женщина вряд ли осознавала, что происходит. Самое главное, что у нее прошел страх. Совсем. Она какие-то мгновения провожала взглядом убегающего лучника и решительно направилась к шубе, которой она укрывалась и которую скинула, когда вскочила. Рядом, за колесом лежал метатель. Женщина подхватила его, прижав основание к нижней части груди, как ее учили еще в магической школе. Перехватив жезл двумя руками ближе к навершию, Пантаэлла направилась к схватке.

Семен выполнил приказ, перенеся огонь на линию противника, пытаясь потщательнее прицеливаться. В отличии от лучников этот враг не стоял на месте, хоть и находился в достаточно плотном построении. С той стороны так же кто-то начал постреливать из метателя. Мальчик про себя отметил это, а следующей мыслью было недовольство, что никто не собирается давать ему спокойно работать и надо бы уже менять позицию.

Еще на первом десятке выстрелов в его сторону стали прилетать камни и стрелы. Вражеские снаряды не долетали, ударяясь по склону ниже дороги. Сделав несколько выстрелов, парень как раз поднялся для смены позиции, когда один из камней все-таки долетел до него и ударил по спине так, что свалил мальчика на землю.

- Блин! - вырвалось у него, и он закашлял от попавшей не в то горло крови из прокушенного языка. Мальчик лежал, свернувшись, и плакал от боли. Когда немного отпустило, он осознал, как ему повезло, что прилетело не в голову, и это была не стрела. Хотя на таком расстоянии кольчугу она могла и не пробить. При этом он вспомнил, что потерял шлем и сразу почувствовал, что голова замерзла. Морщась от боли в подбитой лопатке, он натянул капюшон, достав его из-под кольчуги, и потрусил по дороге вниз.

Семен подбежал к лучникам, а у тех уже заканчивались стрелы. У каждого оставалось меньше десятка. Старший первым его увидел и, не отвлекаясь от стрельбы, махнул ему головой. Когда мальчик оказался поблизости, он мельком глянул на него, отмечая заплаканное, измазанное грязью лицо и, опять отвернувшись, зло крикнул:

- Что так долго не стрелял?

- Камнем прилетело. Пересидел, надо было раньше позицию сменить. Как наши? – Семен аккуратно подошел к краю, и увиденное ему совсем не понравилось.

- Увидел? – не меняя интонации, прорычал тот.

Подросток промолчал. Усевшись на колено и пристроив жезл, он прицелился и начал стрелять.

Понтаэлла выскочила из-за фургонов и практически сразу оказалась за спинами защитников. Она подскочила к одной из телег, а стоящие рядом солдаты подвинулись, но тут же практически прижались к ней, прикрывая ее щитами. Магичка уже была готова и направив силу в печать сразу же выстрелила в верхнюю часть торса, стоящего за телегой противника. Она испытывала такую ненависть к врагу, не подумав, что, оказавшись на переднем крае, обратила на себя слишком много ненужного внимания. Первое время все шло хорошо. Она примерно каждые восемь-десять секунд стреляла, и как правило попадала. Из-за этого вражеские солдаты отступили от нее, образовав пустой полукруг радиусом метров шесть, и подтащили щиты, прикрывшись от нее. С другого края ряды противника обстреливал Семен. В его случае щиты не помогали. Он стрелял в глубь построения и постоянно менял фокус атаки. Да и лучники вносили свой посильный вклад.

Сотник видел, что происходит, но когда целительница подходила, ему уже было не до этого. Он перемещался на левый фланг, который трещал под натиском противника и боялся, что не успеет. Когда пацан первый раз неожиданно прекратил свой обстрел, он воспользовался еще не окончившейся неразберихой и оттеснил противников за телегу, а после выдвинулся на другой участок боя.

Все изменилось когда стрельбу магички противник заблокировал щитами, а она не догадалась сменить позицию, остервенело лупя по деревяшкам. Ну и подсказать ей было некому. Женщину окружали лишь вчерашние крестьяне, наскоро обученные десятниками. Застопорившееся наступление на левом фланге, переставшее нести потери от метателя, получило второе дыхание. От немедленного уничтожения пограничников спасала лишь подготовка, которую они получили перед походом, пока собирали обоз, немного в дороге по утрам и вечерам и удача. Кроме того, эти воины боялись разъяренную магичку не меньше чем врагов. Поэтому посоветовать или оттащить ее в тыл было просто некому. Все более или менее опытные либо погибли, либо лежал у фургонов, а три воительницы, что еще оставались на ногах справа от нее, были слишком заняты. Ближайшим солдатам хватило ума прижаться к ней и прикрывать ее своими щитами.

Пантаэлла не обратила внимания, когда защищавший ее слева воин упал со стрелой в горле. Метнувшийся на ее защиту другой солдат, который прикрывал ее щитом справа, успел лишь перехватить предназначавшиеся женщины две стрелы на щит, но, получив случайную стрелу в ступню, споткнулся и упал на землю.

Магичка не успела сообразить, как оказалась одна. Она рассеянно оглянулась, когда практически одновременно две стрелы воткнулись ей в грудь. Кольчуга не стала для них препятствием, просто не позволила снарядам глубоко уйди в торс. Женщина покачнулась назад и уже готовый сгусток ушел высоко в небо, чтобы через несколько секунд наконец-то упасть на головы врагам. Но целительница этого уже не видела. От резкой боли в груди она покачнулась, но схватившись за телегу, удержалась от падения.

В этот момент вражеский солдат удачно подрубил руку пограничника держащего оборону справа от Пантаэллы между телегами. Воин отпрянул с висящей плетью кистью и при этом толкнул прикрывающего его со спины партнера. Второй солдат не упал, но оказался открытым, и противник тут же воспользовался этим.

Пантаэлла все еще оставалась в сознании и была готова биться, не до конца осознав, что произошло. Она как раз собиралась стрелять снова, и выбежавший рядом прямо на нее солдат противника получил выстрел в грудь в упор. Ее тоже обожгло брызгами. Она отшатнулась, вздернув обожженную левую руку вверх от себя от боли, а бегущий следом противник, оттолкнув неудачливого собрата в сторону, сверху вниз рубанул по женщине.

Сотник помогал держать оборону левого фланга, когда опять прорвали правый, и противник начал высыпаться через пространство между телегами. От быстрого схлопывания обороны спасло то, что до этого враг отгородился от магички щитами, а основная масса его воинов находилась в пространстве между рядами телег. Три оставшихся у края воительниц отступили, вместе с остатками воинов, прикрывающих их. Сотник тоже скомандовал отступление и они успели более или менее организованно отойти к фургонам, потеряв гораздо меньше, чем если бы он не среагировал вовремя и противник ударил в спину.

Когда Семен начал стрелять, пограничники отступили уже ко второму фургону стоявшему на подъеме дороги. Первый попытались столкнуть на противника, но с той стороны колеса застопорили камнями, предполагая такую подлость. Сейчас места по бокам повозки было мало и продвижение врага застопорилось. С каждого края они могли нападать в лучшем случае только по двое, а проходы блокировали воительницы из гвардии. Лучники при этом обстреливали тех, кто пытался напасть через крышу деревянного фургона. В результате у подъема столпились значительные силы, которые были для мальчика отличной мишенью.

К тому моменту как заряды у жезла кончились, и парень стал перезаряжаться, рядом никого уже не было. Лучники прекратили стрелять, израсходовав стрелы и старший распорядился спуститься ниже и бросаться в противника камнями. При этом по Семену продолжали стрелять с земли. Из-за этого он постоянно менял позицию, стараясь к краю приближаться только непосредственно перед выстрелом, перемещаясь вдоль склона.

Ранений избежать не удалось. Ему прилетело камнем в правое плечо. Кольца брони если и снизили силу удара, то не намного. Из-за этого при некоторых движениях руки в плече отдавало болью. Одна из стрел проткнула икру на левой ноге. Правда совсем по верху, лишь чуть задев мышцу. Семен стиснув зубы и сморщившись от боли, еле как выдернул ее, протянув все древко через ногу. Сил сломать древко не было, да и движения в ране вызывали боль. Только так, потихоньку толкая и одновременно плача от боли и жалости к себе, он с трудом вытащил снаряд. Немного успокоившись и придя в себя после этой операции, парень залечил обе дырки своей лечебной печатью и опять продолжил обстрел.

Когда в очередной раз должны были закончиться заряды в метателе, в Семена снова попали. Стрела, чиркнула по голове, улетев дальше, но удара хватило, чтобы опрокинуть мальчика. При падении он ударился о камень и потерял сознание. Без чувств, с разбитой головой и воткнутой в бедро стрелой его нашел Иван, которого после боя Петр отправил узнать, что случилось с подростком.

Глава 16

Амадеус Осьмиус де Конрал младший советник первого министра герцогства Севзалмус наблюдал за боем сидя на лошади и морщился. Так хорошо задуманный план разваливался у него на глазах. Из-за этого даже он с сопровождающими, прислушавшись к совету телохранителей, занял позицию со стороны западного спуска в долину, расположившись в сосняке за озером немного в глубине, чтобы их не обстреляли.

А как хорошо все развивалось. Источник при дворе короля поделился информацией о большом военном обозе, который планировали отправить на восток для набора новобранцев для новой заставы. Обоз должен был двигаться как обычно по среднеюжному южному тракту, но из-за задержки прихода зимы удалось продавить предложение, отправить часть его вдоль Трира, через перевал, чтобы набрать рекрутов в ближайших населенных пунктах по дороге. Там как раз живет много выходцев с севера, а они всегда считались хорошими солдатами.

Союзники, когда первоначально согласовывался план, переправили в королевство ментата. Конечно, тот был слабеньким. Но во-первых выбирать не приходилось, а во-вторых его хватило, чтоб продавить свои предложения. Через этого четверку удалось повлиять на решение короля, о направлении для заставы крупной партии метателей и накопителей к ним для повышения ее защиты и ударной мощи при необходимости. И даже получилось изменить состав сопровождения. Вместо сотни гвардейцев мужчин отправили полсотни из женской когорты. Эти девчонки были тоже не пальцем деланные, но традиционно слабее мужчин. Да и силовиков там было от силы половина, остальные обычные одаренные, изъявившие желание стать воинами.

Для операции Амадеусу выделили три сотни бойцов. Из них сотня была из отборных частей герцога, еще две сотни обычных солдат и полторы сотни добровольцев набрали из графских страж по дороге, плюс его сопровождение, то есть еще два десятка неплохих воинов. Их должно было хватить с избытком. Тем более, что им в итоге должны были противостоять около полутора сотен вчерашних крестьян с десятком профессиональных военных, пять десятков гвардейцев женщин и несколько десятков гражданских, которые мало что стоили. Агенты донесли, что среди них будет магус. Но как потом выяснилось, пятерка - учитель одной из духовных школ. Правда там были целительницы, и среди них одна так же была магусом. Однако она только получила пятый ранг, и в академии еще не отучилась, поэтому пятеркой она была только по рангу, а по знаниям и умениям оставалась четверкой. И вообще в силу специфики и редкости лекарей в бою они участия не принимали. Поэтому даже при самом пессимистическом раскладе сил у него было в два раза больше.

Как оказалось позже, с пограничниками поехал еще один одаренный. Информация по нему пришла в последний момент, да и был он опять таки по докладам всего лишь двойкой. Однако, как это изменило весь расклад. Даже столкновение с тем зверем и неудавшаяся засада не затмевали то, что его полусотня не смогла разбить хлипкий заслон на горной дороге. А ведь Амадеус рассчитывал ударить с двух сторон. После потери из полусотни больше половины бойцов только убитыми, на новую атаку с той стороны он уже не решился. Особенно после того как проявил себя там их одаренный. Так стрелять мог только профессиональный боевик дистанционщик ранга не ниже четвертого. Что-то такое было в информации про их Петрециуса, что он ведет в школе боевое направление, но чтоб настолько. Тем более, что опрошенные солдаты утверждали, что по ним стреляло два одаренных: молодой парень и какой-то мальчишка. Мальчишка отпадал, хоть некоторые солдаты и утверждали обратное, а вот второй парень, скорее всего и был той двойкой, а скорее всего совсем не двойкой, о которой его предупредили в последний момент.

В общем, после потери почти четырех десятков здесь и больше десятка при первой засаде вместе с раненым магусом, который выжил, но сейчас в бою участвовать не мог, математика уже не давала Амадеусу такого безоговорочного превосходства. Советник распорядился оставить заслон в три десятка бойцов у восточного спуска из стражников, плюс внизу, в лесу, в долине находился их обоз, который охраняла еще полусотня. При необходимости они выдвинутся на помощь к дороге. Кроме того, один из его советников предупредил, что если они снова попробуют атаковать сверху, то на них могут натравить стреноженных лошадей, которых пограничники разместили на дороге. Табун легко скинет любой его отряд с дороги и отнюдь не на обочину. Всех остальных, за исключением собственных бойцов Амадеус направил в лобовую атаку.

Естественно воины Амадеуса подготовились. То, что одаренные из воительниц так же применят метатели, не стало для них сюрпризом. Загодя было нарублено достаточно стройматериала для щитов. Однако стройный план начал рушиться, когда опять вмешался этот магус. Часть стрелков пришлось перенаправить на охоту за этим противником, вместо поддержки атакующего отряда. Особенно после того, как этот одаренный умудрился расстрелять половину лучших лучников. В него, конечно, попадали, но почему-то через некоторое время он возвращался, и опять приходилось отвлекаться на него.

Теперь перед его глазами развивался финальный этап битвы. Магуса, наконец, вывели из игры, а может, он перестал стрелять по какой-то другой причине, но Амадеус вздохнул спокойно. Он даже отрядил десяток из своих людей в помощь, поэтому сил победить еще хватало. Даже не смотря на то, что защитники упорно держались у последнего своего фургона, по максимуму используя узость позиции, где в лучшем случае с каждой стороны могли пройти двое, а сражаться только один. Поэтому за каждого выведенного из боя своего, забирали хорошо если двух бойцов, а то и четырех и даже иногда пятерых.

Вообще бой сейчас напоминал осаду города. По крайней мере выглядело это именно так. Не задействованные в непосредственном столкновении пограничники забрасывали своих противников камнями. Солдаты герцогства в свою очередь активно использовали оставшихся пращников. Лучники стреляли редко, у них банально закончились боеприпасы, причем у обеих сторон. Однако его лучники подбирали стрелы с поля боя, у противника такая возможность была более ограничена. Но при этом бойцы советника не отступали. Хотя в обычной ситуации бой бы застопорился. Объективно оценивать ситуацию мешало зелье, которым напоили солдат перед атакой лагеря. Бойцам объяснили, что препарат снижает болевые ощущения и немного повышает силу. И это действительно было так, но как говориться был нюанс. Это зелье еще и снижала порог страха.

Советнику казалось, что вот-вот, еще чуть-чуть. Он уже даже собирался отдать приказ приблизиться и попробовать обстрелять пограничников из метателей. В свите Амадеуса была пара одаренных троек, и у каждого был боевой метатель. Однако напрасно тратить собственный ценный ресурс против зарывшегося под щитами противника, советник ужасно не хотел. Метатель же приданного мага они потеряли вместе с его рукой, по которой, судя по докладам потопталась та тварь из леса. Части жезла, конечно же, забрали при отступлении, но восстановлению он скорее всего не подлежал. Хорошо, что сам магус-огневик выжил, и теперь разнос, который при любом раскладе ждал Амадеуса, будет чуточку слабее.

Вообще для разбирающихся в стрельбе из метателя профессионалов, в число которых в силу своего третьего ранга относил себя советник, вражеский магус сломал шаблон применения боевого жезла. Практика использования этих артефактов предусматривала ближний бой по слабо защищённому противнику или скоплениям людей на расстоянии до 70 метров, а так же стрельбу по приближающимся всадникам. По первым двум целям особо прицеливаться не нужно, а кони обычно пугались вспышек метателей и могли скинуть наездника. Однако этот одаренный удивил. Он умудрился стрелять из жезла на расстояние, на которое не каждый лук сможет запустить стрелу. А самое главное, что он попадал. Его же подручные не были такими оригиналами в применении метателей, это Амадеус точно знал. Просто рядовые универсалы, имеющие по два цикла обучения в магической школе и год академии. Их советник в силу положения и задач тянул за собой, планируя по очереди пропустить их через академию снова, когда те достигнут четвертого ранга. Поэтому тратить заряды жезлов на закрывшихся под щитами пограничников, чтобы хоть чуть-чуть приблизить победу не хотелось. Тем более они, так или иначе, побеждали. В общем Амадеус сомневался, то есть находился в ситуации, про которую говорят и хочется, и колется. Как раз кто-то из его младших командиров догадался начать спускать фургоны. Это решение, казалось, лежало на поверхности. Советник даже подумал, что надо наградить додумавшегося до этого.

Моральные терзания советника прервали мелькнувшие справа по верху дороги всадники. Отряд начал высыпаться в долину. Первые еще медлили, кружась возле спуска, но когда их количество достигло двух десятков, они ринулись на силы герцогства. Конники за секунды преодолели две сотни метров, и врубились в скопление войск у начала подъема на перевал.

Всего в долину ворвалось около семидесяти всадников. Хотя пеших противников все равно было больше, но преимущество всадников оказалось подавляющим. Враг побежал. Конные топтали противника лошадьми, кололи копьями, рубили. Но уже у кромки озера воинов советника прекращали преследовать. Однако даже так до спасительных деревьев добралась от силы человек семьдесят. Слишком длинными для остальных оказались эти метры.

Команду на использование метателей Амадеус так и не отдал. Когда всадники появились и атаковали его людей, он сразу же отступил к своему обозу, оставив двух своих наименее ценных офицеров для контроля обстановки и последующего доклада. Один из них был сыном кадрового военного и при этом сам успел немного послужить. Будучи от природы достаточно жестким он сумел остановить и организовать первых добравшихся до кромки сосновой рощи солдат, которые дальше помогли перехватить значительное число отступивших.

Именно из-за того, что сбегающие солдаты не скрывались в лесу, а образовывали глухое построение на опушке, всадники не стали приближаться и это несколько снизило потери. Когда поток отступающих иссяк, эта группа бойцов из герцогства организовано скрылась в лесу.

Глава 17

Семён очнулся оттого, что рядом очень громко разговаривали. Звуки били по ушам и отдавались в висках и лбу. Время от времени у него от резкой боли белело в глазах, и он жмурился, при этом еще даже не открыв глаза. Мальчик лежал бы еще долго, но к нему возвращались и другие ощущения и среди них чувство, что он замерз и лежать на голой, но при этом еще и покрытой камушками скале ему неудобно. Наконец, немного придя в себя, он открыл глаза и осмотрелся.

Подросток находился у начала подъема среди других тел, сложенных в ряд. Почти у всех следы перевязки. Ткань у большинства была пропитана кровью. Очень много лежало с отрубленными руками или кистями. Семён закрыл глаза, зажмурившись из-за ударившего по барабанным перепонкам чьего-то стона. Полежал еще немного, не двигаясь. Восприятие потихоньку возвращалось, даже боль немного отступила в отличии от холода, идущего от каменной поверхности, на которой он лежал. Да еще и приходилось прижимать ладони к ушам, если рядом кто-то начинал говорить или стонать.

Мальчик с трудом поднялся на ноги, морщась от боли в правом бедре и голове. Мутило. Он попробовал сосредоточиться на дыхании, чтобы отрешиться от неприятных ощущений, начиная наконец осознавать, где он, и что происходит.

Судя потому, что видел Семён, они победили. Вокруг бродили группы своих солдат. Большинство были перевязаны или с перевязями, в которые была уложена одна из рук. Кого-то тащили. Кому-то прямо среди трупов на земле что-то делали. В его поле зрения попала Анжела, когда встала от одного из раненых. Увидев мальчика, она помахала ему и устало улыбнулась, потом прошла немного и снова наклонилась к кому-то. На плече у нее висела увесистая сумка, которую девушка несла как будто с трудом.

Ольгу парень тоже разглядел. Она возилась с кем-то у линии перевернутых телег, а рядом, привалившись к повозке, стоял Матвей. Решив делать хоть что-то, Семён потихоньку побрел к ним, подволакивая болевшую ногу. По дороге, увидев брошенное короткое копье, он подошел и поднял его, что бы опираться. Эта несложная задача отняла у него почти минуту, пока он корячился, пытаясь опуститься к земле. Бедро отдавалось болью. Подняться с копьем было еще сложнее, но и это он осилил. Опираясь на древко оружия, хоть и тяжелого для его состояния, идти получалось легче. В пути он осознал, что его перевязали, освободив от кольчуги, а голове не давал замерзнуть тюрбан из ткани. Ногу на правом бедре охватывал тугая повязка поверх штанов.

Подошедшему к целительнице мальчику предстала неприятная сторона работы полевого хирурга. Девушка заканчивала зашивать обрубок руки едва дышащей командирше гвардейцев. Судя по лежащей рядом небольшой пиле и размочаленному короткому обрубку непонятно чего, целительница только что отпилила ей кисть. Воительницу уже освободили от доспеха, положив ее на его внутреннюю сторону. Кроме того женщину еще и ранили в подмышку. Об этом свидетельствовало большое количество крови на одежде в этом месте.

- А почему ты печатью не залечишь? - тихо поинтересовался Семён у Ольги, имея ввиду то, что она делала, зашивая культю кисти.

- Пустая уже.

- У меня запасной накопитель от метателя есть. Он начал рыться в жилете, но ничего не нашел.

- Там ничего нет, - устало заметила Ольга, не отрываясь от шиться.

- В смысле нет, - возмущенно воскликнул Семён и зажмурился от боли от звука своего голоса.

- Все накопители, которые были, так или иначе на раненых потратили, - твердо сквозь зубы проговорила Ольга. - И твои тоже забрали. И из мешка. Все. Даже малые используем от метателей. Хоть к нашим жезлам они не подходят, но от них подзаряжаться можно.

- А как же…

Не дослушав новое возмущение мальчика, целительница перебила его.

- И все равно не хватило. Вон, - она слегка мотнула головой, а Матвей посмотрел куда-то в сторону.

Семён тоже повернулся и глянул туда. Не далеко от них привалившись к телеге, сидел капитан королевской стражи. Его доспех был испачкан кровью и грязью, поэтому он сливался с лежащими и сидевшими в разных позах трупами. Мальчик из-за этого просто не обратил на него внимания. А рядом с ним лежала…

Парень проковылял к Андреусу. Тот как будто спал. Мужчина был весь в крови и тоже был ранен, так как предплечье и бедро у него были перевязаны. Грязное лицо капитана при этом было расчерчено дорожками от слез. Причина, скорее всего, крылась в лежащей рядом с ним его жене.

Пантаэлла лежала в луже уже свернувшейся крови. Торс ее прикрывала чья-то пропитанная кровью куртка. По правой стороне лица женщины от виска через щеку шла глубокая резанная рана, обнажившая кость.

Подошла Ольга и встала рядом.

- У нее с собой целительские жезлы были. Она на себя стазис успела применить. Думаю еще пол часа и отойдет.

- Она все еще в стазисе?

- Да, но он вот-вот закончится. Она крови много потеряла. У нее грудь раскроена, легкое повреждено.

- И ничего нельзя сделать?

- В других обстоятельствах. Если бы лечить надо было только ее мы бы наверное справились. Пойду я.

- Неприятно осознавать свое бессилие, - почему-то вырвалось у Семёна. Проговорил он это негромко и вообще никого конкретно не имел ввиду, а вообще всех тех, кто оказывается в безвыходных ситуациях, но Ольга его услышала и приняла на свой счет. Девушка замерла и раздраженно прошипела:

- Сам попробуй, если такой умный, - и, пнув от злости чей-то труп, быстро удалилась.

Эту сцену застал подошедший Матвей. А Семён в этот момент осторожно наклонился, кряхтя от боли, и приподнял куртку. Тут же к горлу подступил комок от увиденного. Его может быть и вырвало, но желудок был пустой и все ограничилось неприятным вкусом подкатившей к горлу желчи.

- Соритесь? - устало поинтересовался Матвей.

- Нет, устала она просто... Сорвалась, - наконец подобрал он подходящее слово.

- Чего?

- Спросил, почему со всей нашей силой духа мы целительнице помочь не можем?

- Она мужу уже все объяснила. Я ему как раз помогал. Мы стрелы вытащили и на этих местах печати лечения применили.

- И что Ольга объяснила?

- Что тут только полная регенерация сработала бы. Слишком обширное ранение, и слишком поздно мы стали помогать. Крови много она потеряла, не смотря на стазис.

- А в чем проблема с регенерацией.

- У нас только один свиток был. Он одноразовый. Мы ей живот с желудком восстановили.

Семён сразу понял, что имел ввиду Матвей. Он уже сталкивался с этим, покупая печать стазиса в лавке. Печати были одноразовые и многоразовые. Многоразовые естественно стоили дороже. У одноразовых был сделан усиленный контур магического света или даже огня, вызывая обугливание поверхности, на которую та была нанесена. Это приводило визуальную часть магемы в негодность, а встроенная руна развеивания дополняла картину, разрушая сформированные рисунком тонкие структуры, которые сохранялись на носителе даже после его порчи. Об этом мальчик прочитал уже в книге.

- А ты сейчас, что будешь делать? - спросил подросток своего взрослого приятеля.

- Не знаю, я тоже пуст, а так целительницам помогаю.

- Принеси воды и перевязочной ткани!

- Зачем?

- Руки помыть. Хочу попробовать в ней покопаться, может помогу. Целительница еще жива, - и Семён кивнул на Пантаэллу. – Попробуем не дать ей умереть. А у меня руки слишком грязные, а бежать их мыть собственные раны не позволяют. Я еле стою. Так понятнее, - почему-то со злостью выдал Семён..

- Пацан! Ты чего? Мы с ее мужем час назад пытались. Он даже сознание потерял от истощения. Я тоже пустой, его поддерживать пытался. Это бесполезно, – начал было возмущаться Матвей.

- Так воду принесешь? Я еще и попить не отказался бы, - прервал его мальчик.

- Ладно, - успокоился взрослый

Матвей спешно ушел, а Семён, кое-как наклонился к целительнице, опустившись на колени. Он стянул руками кожу в месте разреза на голове в самой верхней части. Когда у него получилось сдвинуть и соединить чуть больше шести сантиметров, мальчик представил свою самую малую печать в центре этого соединения. При этом на ходу он в два раза уменьшил глубину и еще на две пятых время воздействия, для экономии маны. Благо для этого надо было всего лишь изменить пару символов в разных кусках магемы. От напряжения у него кольнуло в висках, но печать заработала. Как обычно появилась сигнальная полоска магического света и контур печати вдоль раны. Когда она полностью засветилась, кожа вдоль контура как будто закипела срастаясь.

Таким же образом Семён сшил ей весь порез на лице. Получилось не эстетично, из-за чередующихся рубцов, которые получались у краев печатей и грубоватого шрама, в месте ее приложения, но потом это можно будет убрать, зато маны он немного сэкономил.

По окончанию операции мальчик на минуту прикрыл глаза. Головная боль усилилась. Помимо покалывания в висках до побеления в глазах еще и сильно дергало на левой стороне головы. Там была какая-то рана и она таким образом его беспокоила.

Как раз подошел Матвей. Если бы он не тронул парня за плечё, тот заснул бы, сидя на коленях. Еще его приятель оказался сообразительным, прихватив с водой мыло и перевязочный материал.

Семён начал осмотр, убрав с помощью Матвея прикрывающую торс женщины куртку. Судя по ране, кто-то разрубил магичку так, что кольчуга, которая была на нее одета, вообще ничему не помешала. Правая часть грудины женщины была раскроена. Из-за приподнявшихся и слегка отошедших в сторону разрубленных ребер виднелось опавшее легкое. Оно тоже было разрезано и еще и проткнуто. Из-за этой дырки мальчик вспомнил, что Матвей говорил про стрелы, и осмотрел кольчугу, которую с женщины ни кто не снимал. Из-за разреза и несколько большего размера, чем была целительница, она легко раздвинулась, сохранив целостность лишь в самом верху и у паха. На кольчуге справа парень отметил прокол в районе груди. Потом при осмотре другой ее части такой же слева. Справа стрела пробила ребра и проткнула легкое, а левая застряла в груди, как объяснил Матвей. Именно эти наружные повреждения они с капитаном устранили лечением. Были следы повреждения и нижней части торса, как минимум желудка и диафрагмы судя по кольчуге, но и эти повреждения тоже устранили, слишком резко обрывался разрез на груди.

Гением военно-медицинской подготовки Семён не был. Его задача как солдата была суметь наложить жгут при артериальном кровотечении себе или другу, чтоб не вытечь, или наложить давящую повязку при обычном повреждении. В крайнем случае, сделать шину на сломанную конечность. А тут как минимум нужен был квалифицированный врач-хирург. И повреждения были не только снаружи, но и внутри. И что-то делать было сложно из-за труднодоступности. Помимо самого легкого внутри прямо на нем лежали уже застывшие сгустки крови, да и грязь могла попасть. Как это повлияет на процесс, мальчик не знал. При этом других существенных внутренних повреждений видно не было. Сердце не было задето. Парень подумал, что надо срастить легкое, а если хватит сил залечить ребра.

Наконец решившись, Семён представил печать на легком на проколе от стрелы и направил в нее поток маны. Он немного опасался, что ткань срастется с альвеолами, поскольку всю изнанку процесса лечения вызываемой печатью не знал. Однако женщина все равно умирала, и хуже ей он уже не сделает. В какой-то момент мальчику пришлось даже засунуть туда руку, чтобы стягивать разрез легкого. Повезло, что в силу возраста тела руки были маленькие.

Быстро дело не шло. Парню было ужасно неудобно делать все на коленях. Бедро при манипуляциях болело. Он терпел, не отвлекаясь на свое собственное лечение, так как не знал, хватит ли ему на все маны. Матвей же все время был рядом и при необходимости молча помогал.

Целительница неожиданно очнулась и тут же попыталась резко подняться, заорав. С криком «Держи ее!» Семён упал ей на руку и грудь, а Матвей схватил другую руку и прижал Пантаэллу за голову. Женщина немного потрепыхалась и затихла, потеряв сознание. Разрез на груди закровил, зато легкое заработало, по крайней мере мальчику показалось, что с ним уже все нормально.

Дальше они стянули центр разреза тканью, обернув ее вокруг женщины, чтоб было удобнее прижимать ребра друг к другу. Как раз пригодился перевязочный материал, который принес Матвей, когда ходил за водой. После того как удалось срастить первое ребро все пошло проще, стало понятно, что и как делать с остальными. В итоге Матвей прижимал ребра, сопоставляя их. Семён при необходимости давил со своей стороны и накладывал печать. Пантаэлла снова в себя так и не пришла.

В самом конце врачевания, парень вспомнил про дренаж. Надо было стравить оказавшийся в грудной полости воздух, иначе целительница не сможет дальше дышать правым легким. Как раз оставалось срастить последнее ребро, и эта мысль пришла весьма вовремя. Они прервались и Семен с трудом соображая вспомнил про тростник, растущий у озера и попросил Метвея принести целый стебель.

Когда парни закончили, они попробовали растолкать мужа целительницы, но тот в сознание не приходил. Мальчик попросил Матвея отнести Пантаэллу в повозку и обратно захватить пару солдат, чтобы сделать то же самое с Андреусом.

Пока Семён оставался один, он привалился к рядом опрокинутой телеге и отдыхал. Глаза слипались. Он еще окончательно не заснул, но уже начал видеть сон, как кто-то закричал. Инстинктивно мальчик зажмурился и зажал ладонями уши, так как головная боль никуда не делась. Лишь потом он осмотрелся. Первое, что бросилось в глаза – это бегущие к нему солдаты. Они что-то вопили. Уши парень продолжал сжимать и на фоне своего состояния плохо разбирал, о чем, но зато увидел причину криков.

В десятке шагов стоял солдат противника. Он был ранен, и видимо его посчитали убитым и не добили или добили плохо. Солдат врага пришел в себя и сейчас заносил меч над лежащей сотницей. Семён дернулся бежать, но в ноге резануло болью, копье из-за этого он выронил, да еще и споткнулся, чуть не упав. В последний момент он ухватился за телегу и устоял. Противник, казалось, не замечал потуг пацана. От осознания невозможности, что-либо сделать на мальчика накатила ярость. Он сжал зубы, с ненавистью посмотрел на упавшее копье, и в этот момент в его голову пришла идея. Семён представил печать магического света на горле солдата, только заменив главный элемент на руну огня. Чтобы хоть как-то нивелировать расстояние, он вытянул руку и направил из нее ману.

Солдат успел дважды рубануть женщину. Когда враг поднимал меч для нового удара, на горле у него вспыхнуло маленькое пламя. Он выронил оружие и схватился за шею. Спустя несколько секунд противника сбили солдаты.

Мальчик проковылял к воительнице. Она продолжала лежать без сознания под стазисом. Восставший солдат противника рубанул ей под шею. Меч глубоко не прошел, остановившись о кромку доспеха, на котором она лежала, но сонную артерию перерубил. Еще одним ударом он попал в основание шеи, углубившись сантиметра на три, чуть-чуть не достав до подключичной артерии. Кровь из шеи уже начала сочиться, но не толчками, а вытекая как венозная. Сердце в стазисе бьется слишком редко и слабо, но в любом случае жить женщине осталось считанные минуты.

Парень опустился на колени перед Элизией. Где-то на заднем фоне солдаты звали целительниц. Он же, представив печать лечения, сжал под нее с двух сторон разрез, сопоставив оба виднеющихся края сонной артерии друг к дружке. Потом представил магему внутри раны у основания шеи в месте, где кровь сочилась сильнее всего, и перед самой активацией сдавил руками края раны.

К горлу Семёна подступила тошнота, закружилась голова. В черепе зашумело как после сдачи большого количества крови, а окружающий мир начал белеть. В последний момент мальчик активировал еще одну магему и потерял сознание.

Глава 18

Семёну снился интересный сон, но что-то разбудило его. К тому моменту как мальчик разлепил глаза и осознал, где находится, память сохранила лишь то, что он стоял на стене какого-то замка. Вокруг происходил бой. Солдаты стреляли вниз из луков, бросали копья. Кто-то что-то кричал. В это время снизу, ловко цепляясь за неровности стены, по ним вверх лезли какие-то неприятные на вид твари размером с крупную собаку похожие на дикобразов, но с длинными лапами.

Парень проснулся. Он лежал на своем спальнике в фургоне одетый, накрытый шкурами. Было тепло. У потолка в центре на расстоянии примерно метра друг от друга были прикреплены две жаровни, отсвечивающие голубым. Рядом никого не было. Вместе с пробуждением вернулись болевые ощущения. Заныла нога. Повязку на голове как оказалось, никто не трогал, он с ней так и спал. Мальчику бы и дальше лечь, и заснуть, но природа взяла свое, и он резво стал вылезать из фургона.

Семён оказался в том же лагере, в той же долине. Землю и верхушки камней и скал покрывал снег. Слой правда был небольшим, а внутри лагеря его уже практически везде вытоптали. И вообще обстановка в их месте дислокации опять поменялась. Фургоны спустили с дороги и составили у начала подъема, как это было в самом начале. Вместо двух рядов опрокинутых телег был один. Оставшиеся, по крайней мере большую часть восстановили и накрыли тентами. Народу в лагере было мало. На виду были две пятерки солдат. Они дежурили у защитной линии. Было похоже, что остальные находились в палатках. Правда, что бросилось в глаза парню, их количество уменьшилось почти на половину.

Возвращаясь обратно, Семн застал интересную картину. Из леса организованно повалил народ. По одежде они были похоже на давешних противников. Сначала выскочила группа воинов на лошадях, затем пошли просто пешие вооруженные люди с дорожными мешками на плечах, которые вели прилично нагруженных лошадей. Часть пеших воинов осталось у кромки леса.

В лагере резко стало многолюдно. Народ повылазил из всех щелей посмотреть, что происходит. Даже раненые выбрались из палаток. К застывшему и смотрящему в сторону озера мальчику подошел Петр и положил руку ему на плече. Парень оглянулся и тихо поздоровался. Сначала они молча стояли, потом подросток уточнил:

- Почему они уходят?

- Так переговорщик от них пришел, отступить они попросились. Сотник им и разрешил уйти.

- Почему?

- Их мало осталось, но больше нас и все солдаты. Если нападут, не уверен я в нашей победе. И видимо сотник тоже.

- А почему они не нападут?

- Думаю, боятся. Они на нас почти тремя сотнями напали и не смогли победить. А сейчас их всего лишь чуть-чуть больше чем нас.

- А почему они по дороге в горы сами дальше не ушли?

- Там дорога в заставу упирается. Мимо не пройти. Пеший отряд конечно сможет через перевалы к реке вернуться, но им здесь весь обоз бросить придется.

- А почему они без телег?

- Между соснами может и широко, но отнюдь не дорога. Да и местность там не такая уж и ровная. Телега не пройдет, или ее постоянно разгружать придется, чтобы толкать или поднимать. Так еще с той стороны к озеру постоянно вверх двигаться придется. А к нам подкрепление в любой момент может подойти.

- А подкрепление будет?

Петр отрицательно покачал головой и перевел взгляд на противника. Они простояли так, пока последний враг не скрылся за горой, после чего мужчина произнес:

- Пошли, Семён! Помывку тебе устроим.

- Мне бы покушать чего-нибудь, если можно?

- Найдем, пока вода греться будет.

Через полтора часа накормленный и отмытый мальчик стоял у фургона капитана стражи. К этому времени он успел залечить свою ногу и голову. У парня стало получаться на лету изменять параметры печати, если область воздействия укладывалась в рассчитанную длину и ширину. И это он проверил уже на себе. Сегодня залечивая бедро, он увеличил глубину воздействия до 5 сантиметров и наложил и активировал сразу две лечебные магемы, расположив их на входном и выходном отверстии. Ногу, как понял Семён, на вылет пробила стрела. А вот для раны на голове сам он сделать ничего не смог. Однако кое-какие мысли появились, но их реализацию пришлось пока отложить. Для головы парень использовал стандартную печать лечения, попросив ее у Матвея. Он же помог правильно поместить ее на голове. А вот активировал ее подросток уже сам. Но даже так это вызвало некоторое удивление у его приятеля, хоть он уже и видел магическую работу мальчика.

К фургону Семён пришел по распоряжению капитана. Верхней одежды на нем не было. Все забрал Петр, пообещав, что ее постирают. Одет он был только в чистое исподнее, чужую длинную кофту с капюшоном, сейчас накинутым на голову и плащ, в который он завернулся, чтоб не мерзнуть.

После стука в дверь, парня впустили. Здесь он оказался впервые. Сразу в нос ударил какой-то травяной и одновременно медицинский запах. Пахло спиртом. Подросток поздоровался и ненадолго замер на входе, привыкая к полумраку и заодно осматривая помещение.

Вход в фургон располагался у заднего края с двух сторон. Сбоку от входа у задней стены находился диван со спинкой, покрытый добротной материей. По левой и правой стороне вдоль стен шли широкие короба одновременно служащие сундуками, лавками и кроватям. Над ними были полки, забитые упакованными в мешки и сумки с какими-то вещами. Свет в фургоне шел от небольших узких окон в дверях, окна побольше на правой стене, под которым располагался откидывающийся стол, при складывании перекрывавший окно изнутри, и маленького окошка на дверце по правой стороне от фронтальной стены. Со второй полки по правой стороне свешивались две жаровни. На лавке, на матрасе лежала Пантаэлла, укрытая одеялом. Возле нее суетилась Ольга, а капитан сидел на стуле у головы у жены.

- Присаживайся! – распорядился он.

Мальчик выполнил приказ.

- Рассказывай, кто ты такой, и что здесь делаешь! – голос Андреуса звучал довольно жестко и грубо. Учитывая, что Семён находился в теле одиннадцати или двенадцати летнего пацана, то такой голос его должен был как минимум напугать. И мальчик напугался, по крайней мере так это выглядело со стороны. Он прижался к стене и начал рассказывать про себя испуганным голосом.

- Семён Ветров - я, господин капитан. Младшим помощником по хозяйству в духовной школе работаю. А сюда мастер Петрециус с собой взял, потому что с метателем учебным хорошо управляюсь, я одаренный еще.

- Понятно, что одаренный. Ты целитель?

- Нет, господин. Я последнее время при библиотеке работаю. А сам читать очень люблю. В одной книжке листы вложенные нашел с печать лечебной и описанием. Она примерно в шесть раз по затратам силы меньше чем малое лечение. Я его выучил на всякий случай.

Помолчали. Андреус о чем-то раздумывал. Ольга перестала заниматься своей коллегой и прислушивалась, не двигаясь.

- Почему жена так себя плохо чувствует?

- Я не целитель, господин. И знаю очень мало. Точнее совсем ничего. Я только помочь хотел. Грудь срастил. Мы не были уверены, что это поможет. А у Ольги сил уже не было.

- У тебя сил не было? – грубо спросил он целительницу.

- Пустая была, - ответила девушка.- Если бы вы полное восстановление не применили даже пацан, уверена, ничего не смог бы сделать.

- Почему Пантаэлла не приходит в себя?

- Чудо что вообще выжила, - проговорила целительница, одновременно пожимая плечами.

- А ты, Семён, что думаешь? – уже спокойнее спросил Андреус. – и зачем тростник торчит из груди.

- Думаю, что потеря крови сильная была. Еще бы чуть-чуть и даже печати не помогли бы. Я бы попробовал еще и на груди полное восстановление применить. Даже если она в себя придет. Но точно надо очистку применить. Мне руками вовнутрь пришлось залазить, и хоть я их перед этим помыл, мог какую-нибудь грязь занести, и это воспаление могло вызвать или уже вызвало. А тростник – я думал позволит сохранить отверстие. Если дырку не оставить легкое дышать не сможет.

- И ей что с этим тростником потом ходить?

Семен посмотрел на Ольгу, та выставив руки слегка ладонями вперед покачала головой.

- Я думаю, когда госпожа Пантаэлла придет в себя, она разберется, что делать. Она ведь опытный целитель. А пока с тростником она сможет дышать.

- А почему лицо так срастил. Как она в зеркало посмотрит, когда в себя придет?

- Так силы экономил. На грудь могло не хватить. Можно мне ее лицо посмотреть?

- Пусти его! - приказал капитан Ольге.

Мальчик подошел и присел у плеч Пантаэллы. На лице у той до подбородка шел пунктир из обычных и некрасивых шрамов, оставшихся между границами областей воздействия лечебных печатей. При этом первоначальная полоска шрамов оставленных ослабленными магемами стала тоньше.

Семён только сейчас подумал, что у целительницы на лице и нервы, и мышцы были перерезаны. Печать лечения просто подстегивала клеточную регенерацию. Он, когда стягивал шрам на лице, про это совсем не думал. После его магем мышечная подвижность и нервная проводимость у нее наверняка будут нарушены. У парня возникла мысль, что неплохо было бы разобраться с возможностями печати регенерации. Вдруг она иначе воздействует на организм, чем лечение и с этим что-то можно будет придумать, если удастся расшифровать саму магему. При этом он представил у самой верхней точки головы, где начинался первый шрам, свою печать лечения отрегулировав ее с учетом тонкости кожных покровов в этом месте и активировал, прикрыв ладонью сбоку от капитана и свом телом от Ольги.

В этот момент Пантаэлла заворочалась издав тихий стон. Андреус привстал, а целительница, стоящая за парнем засуетилась, касаясь и целенаправленно водя руками над его женой. Она мягко оттолкнула Семёна. Тот встал, продолжая наблюдать за местом, куда применил печать. Кожа уже разглаживалась. Шрам в области воздействия печати пропал, а рядом находящийся тоже уменьшился. Мальчик постоял, наблюдая за телодвижениями Ольги и, когда она и ее пациентка успокоились, произнес:

- И на лицо тоже печать регенерации возможно не помешает. Я обычное лечение применил. У нее вряд ли правильно мышцы и нервы срастило.

- Ты и это знаешь? – удивилась Ольга.

- Может я пойду? - умоляюще попросил Семён.

В этот момент Пантаэлла открыла глаза и слегка повернула голову.

- Пить, - слабо прошептала она.

- Все иди! - уже обычным голосом отпустил мальчика Андреус.

Семён не успел забраться в свой фургон, как туда заглянула Ольга и позвала его с собой. В их транспорте опять никого не было, и он у нее уточнил на счет сохранности вещей.

- Из десятников только один в строю остался, тот что вас на дороге сменил. Так что Петр сейчас временно первым помощником сотника оказался, он, оказывается, раньше здесь где-то в пограничной страже служил и был старшиной. А Иван на кухне помогает. Над нами пост на дороге. На нем девчонки гвардейские дежурят. Они за фургоном и присматривают. Пошли, с тобой поговорить хотят, пока Петрециус не узнал, что ты в себя пришел.

- А что с мастером не так?

- Все с ним нормально. Просто ты так себя проявил с разных сторон. Ярко, – замявшись на несколько секунд, повторила: - Да, очень ярко. И вопросов к тебе много. С другой стороны, на сколько я понимаю, ты так всем помог, что без тебя нас, скорее всего, смели. Муж Пантаэллы даже распорядился посчитать, сколько ты человек убил.

- И сколько? – заинтересованно уточнил у нее Семён.

- Тебе не все равно. По крайней мере, тебе по итогам хорошая премия полагается. Я думаю, сотник не обидит.

- И еще по поводу Пантаэллы. Что с дыркой делать?

- Надо трубку вместо тростника воткнуть. Трубку в воду опустить, чтобы воздух из груди через нее в воду выходил, а обратно вода засасывать воздух не будет давать. Целитель говорил, что два дня надо так делать. Я такое случайно видел и слышал. Никогда не думал, что пригодиться.

На самом деле в рамках военно-медицинской подготовки, Семен в прошлой жизни будучи военным, сталкивался с темой проникающего ранения в грудь. Даже теоретически имеющийся у каждого солдата с собой в бою ИПП (индивидуальный, перевязочный пакет) был предназначен для купирования в том числе таких повреждений. Его оболочка как раз и предназначалась для предотвращения дальнейшего проникновения воздуха в грудную клетку. Как-то санинструктор из спецназа демонстрировал им, где примерно протыкается грудь в таких случаях для стравливания воздуха. Что происходит с пострадавшим дальше, вообще никто никогда не говорил. Раненого надо было просто эвакуировать. Семену все-таки это стало интересно, и он почитал. Протыкание груди называлось дренажем. Дальше этот дренаж выводили в воду, которая позволяла стравливать воздух, но не пускала его обратно. У пациента уходило до двух дней для удаления из груди лишнего газа. Как с этим боролись местные целители он не знал.

Ольга молча выслушала, не комментируя. Они как раз подошли к задней стороне одного из фургонов гвардии, у которого там располагался вход. Он был оборудован небольшой обзорной площадкой вроде балкона с поручнями и навесом. Там между дверями спокойно могли стоять два взрослых человека. Через него же осуществлялся вход. Ольга сначала постучала и зашла, попросив мальчика подождать. Через секунд десять оттуда вышла какая-то женщина без доспехов, пригласила парня заходить, подмигнув, а сама куда-то направилась.

Повозка внутри оказалась по мнению Семёна еще практичнее чем у Пантаэллы. Лавки-короба вдоль боковых стен. На некотором расстоянии от задней и передней стены короба отсутствовали, а верх лавки можно было снять и сесть лицом вдоль. Рядом на стенах в этих местах располагались небольшие оконца. Правда стекла как обычно были мутноватыми. Как и в фургоне капитана присутствовал откидной стол в центре, над которым располагалось окно, но побольше. Полки по верху, так же были забиты вещами. К потолку крепились парочка жаровен. Дверей было всего две. Вторая располагалась в стене спереди.

На левой лавке укрытая одеялом лежала командир гвардейцев. Она начала приподниматься, когда парень заходил. Впервые Семён видел эту женщину без доспеха. На ней была какая-то шерстяная безрукавка из под которой торчала белая рубаха из грубой ткани

- Ну и начудил ты тут, Семён! – с лукавой интонацией заговорила она. – Меня Элизией зовут, - она начала протягивать правую руку с отсутствующей кистью для рукопожатия, но сообразив, что не так, скривилась и отдернула ее.

- Очень приятно, госпожа, - ответил и слегка поклонился мальчик.

- Нет просто Лиза. Без госпожи. На самом деле меня зовут Элизия Вензель де Титерская. Но для своих я Лиза. У меня теперь из-за тебя левая рука плохо поднимается и шея болит, – слегка сварлива проговорила она и опять с улыбкой посмотрела на мальчика.

На вид воительнице было лет 25. Но выглядела очень она усталой, больной, поэтому в здоровом состоянии она бы выглядела существенно моложе. Симпатичная, худощавая шатенка с желтыми глазами. Однако сколько ей лет на самом деле парень не понял. Одаренные, а она несомненно была оной, часто выглядели сильно моложе своих лет.

– Не напрягайся, Семён. Не в обиде я, если что. Ольга мне все рассказала, да и мои солдатки кое-что поведали, я и захотела на своего героя посмотреть, – она сделала паузу и перевела взгляд на Ольгу, а потом опять на мальчика. - И помощь попросить по целительской части, - Лиза сделала такое умилительно просящее лицо, что мальчик улыбнулся.

- Конечно помогу, если смогу.

- Хорошо, - произнесла уже Ольга. – Ты сможешь свои печати сейчас применять?

- А много нужно? Я просто уже потратился недавно. На треть точно.

- Должно хватить, если что я обычным способом потом залатаю. У Лизы кость на голени раздроблена. На них все зарастает быстро, а такая кость в таком состоянии неправильно срастется, и Лиза хромать будет, скорее всего. Это конечно тоже потом можно будет исправить, но сейчас это сделать будет проще.

- И что вы будете делать?

- Я накопитель подзарядила для жезла. На раз хватит. В стазис Лизу введу и мы небольшую операцию с ее ногой сделаем. Сейчас Анжела все необходимое принесет.

Семён тут же подумал, что отказ они не ожидали услышать, раз сразу послали за второй целительницей.

Девушку прождали недолго. Она принесла хирургический инструмент и тюк рубашек с засохшей кровью. Выглядел рубахи так, что их сняли с раненых. Некоторые были порезаны, другие имели дырки с окровавленными пятнами вокруг. Всю эту ткань подложили под правую ногу воительницы, с которой сняли шину из палок, Женщину после этого ввели в стазис и перетянули бедро, пережав бедренную артерию. Ее оголенную лодыжку хорошо смазали спиртом. Им же Ольга тщательно протерла свои руки, оголенные в этот момент до локтей. Анжела достала из своей котомки небольшой жезл и приставив его к вытянутым по очереди рукам Ольги дважды активировала. На активацию у нее выходило секунды по три. Семён на это с интересом обратил внимание и посчитал про себя.

То, что имеет место перелом, стало видно еще тогда, когда Лизу укладывали и оголили ногу. Ногу охватывала примитивная шина из веток. Лодыжку разбарабанило. Кожа имела желтый оттенок с черными и синими пятнами гематом под ней. А еще над местом самой толстой опухоли были следы зашитых нитками рваных ран.

- Она со сломанной ногой билась, - прокомментировала картину Ольга. – Не знаю, как терпела и стояла с раздробленной костью, а может когда упала доломали, но сейчас будем ее собирать. Надеюсь получится.

Лизу, находящуюся под стазисом без сознания перевернули набок лицом к стене, положив между ней и стеной различные вещи, чтобы придать телу более устойчивое положение. Ольга сверху чуть сбоку по внутренней стороне лодыжки провела маленьким ножом. Кожа разошлась, а девушка тут же запустила руки в рану, аккуратно что-то ими делая. В это время Анжела придерживала тело, а Семён с некоторым отвращением наблюдал за процессом. Наконец чего-то добившись, старшая целительница раздвинула мышцы, оголив кость, и выгнув один из пальцев указала на место, где мальчик должен был применить печать.

В итоге в течение часа они со всем справились. Ольга добираясь до кости сделала еще один разрез спереди ноги и извлекла мелкие осколки, на которые наткнулась и не смогла нигде приспособить. А задача Семёна как раз состояла в том, чтобы лечением закреплять расколотые части кости. Когда все подошло к концу, Анжела потянула мальчика с собой, оставив Ольгу убираться после операции.

- Ты еще в состоянии свои печати ставить? – спросила целительница, когда они оказались на улице.

- Ну, немножко смогу. А почему мы Ольге дальше не поможем?

- Она устала. А приборкой женщина из обслуги разберется. А мы с тобой еще больных навестим.

- А много вообще пострадало?

- Сначала семдесят три убитых было, и потом пока ты после Элизы сознание потерял, еще восемнадцати недосчитались, - в это время девушка шла к рядам палаток и Семён плелся за ней. - Ну и сейчас у нас двадцать один тяжелораненый. Думаю, в ближайшие сутки еще половина уйдет. У них внутренние повреждения. Вот к ним и заглянем.

В палатке Семёну не понравилось. В ней стоял сильный запах пота, грязных ног и чего-то еще что-то неприятного. Палатка была большая, но при этом невысокая, на краях высота около метра, а в центре чуть больше полутора. Из-за этого даже Семёну приходилось пригибать голову. Освещения как такового не было. Свет просачивался через ткань и шел от четырех жаровен. С одной стороны, лежало шесть человек головами к проходу, а с другой только пятеро. Вот на пятерых и обратила внимание Анжела.

- Тут у нас самые тяжелые, - зашептала она. Этим первым двоим мы завтра помочь попробуем, когда ты восстановишься, а вот на следующих тебя возможно хватит.

Оказалось, что у первых двух травмы живота с выпадением кишки. Целительницы их как-то стабилизировали и поддерживали это состояние, а у остальных различные тяжелые проникающие ранения. Когда мальчик понял, что от него хотят, предложил девушке свой вариант:

- Анжел, у меня сил не так много осталось. Ты меня сильно переоцениваешь. Давай самых легких попробуем, а остальных завтра.

- Так самые легкие и до завтра подождут, а вот с тяжелыми наоборот, в любой момент что-нибудь неприятное может случиться. Мы все, что заряжаем, на жезл очистки тратим. Хорошо его можно и с самыми малыми накопителями использоваьб. Сейчас все, что есть, раздали одаренным на зарядку и все равно не хватает.

- А Петрециус? Он же пятерка, он за день, наверное, даже два самых малых наполнит.

- Петрециус запил. Лежит в своем фургоне и, как в себя приходит, снова напивается. Сотник трогать его запретил.

- А главный стражник?

- Помогает, но и он четверка в отличии от твоего учителя. Так все-таки поможешь?

- Ладно, давай посмотрим.

Первый оказался солдат с пробитой селезенкой. Ему даже стрелу не стали вытаскивать и обламывать. Каким-то образом стрела не вызвала сильного кровотечения. Солдату еще и по голове прилетело, и все до последнего момента думали, что он умер, пока не решили его к своим трупам оттаскивать. Ольга, когда его нашли, решила ничего не трогать, а пока понаблюдать. К тому времени жезлы были уже опустошены, как и резервы обоих целительниц. А сейчас он так и лежал на боку, не шелохнувшись.

- Так тебе разрезать его придется.

- Да. Я уже все продумала. Конечно лучше, чтоб Ольга этим занималась, но и мне когда-то надо начинать. У меня специальные зажимы есть. Я разрежу, раздвину кости, чтоб ты селезенку видел. Матвей стрелу обломит и вытащит. Тебе сразу после этого печать надо наложить с каждой из сторон на нее, а я потом обычным способом кожу снаружи зашью.

Поступили так, как планировала Анжела. Самым сложным оказалось раздвигать ребра и получить доступ к селезенке, так чтоб Семёну ее было видно. Разрезы сделали еще до проталкивания стрелы, чтоб сразу упростить этот процесс из-за того, что кожа вокруг древка подзажила и дополнительно его удерживала. Опять применяли стазис. А вот двум другим парням с наконечниками стрел в ногах просто пережали бедренные артерии и дождались, пока упадет чувствительность. Оба, когда в них попали, не догадались сделать ничего лучше, чем попытаться выдернуть стрелу. Естественно наконечник при этом остался в ноге. В результате после их извлечения она попросила парня наложить лечение в глубь раны, а девушка потом просто ее зашила.

В процессе помощи раненым целительница сопровождала свои действия объяснениями. Она рассказала, что печать лечения не сращивает соприкасающиеся ткани друг с дружкой, а лишь стимулирует восстановление клеток. А вот если между сращивающимися половинками оказывается другая ткань, есть небольшая вероятность, что ткани в этом месте срастутся, но обычно просто обволакивают поверху. Еще сложная ситуация возникает при глубоких порезах. Тогда целители сначала сшивают крупные сосуды, нервы, сухожилия, мышцы и только после этого накладывают печати лечения, делая это как бы послойно, либо пользуются отложенным восстановлением. Магема полной регенерации позволяет обойтись без всего этого.

На этом целительство закончилось. Было видно, что сама девушка устала. Она же и отпустила Семёна. Последнее, что видел, выходя из палатки мальчик, это Анжелу, стоящую на коленях, обнявшую и положившую голову на грудь Матвея и отрешенно смотрящую ему в след.

Выйдя и только запахнув полог, парень был окликнут Ольгой. Она уточнила, что он делал в палатке, и спросила, что он собирается делать дальше.

- Даже не знаю, - ответил мальчик. - Пойду в фургон. Кстати вы мои накопители забрали. Отдашь?

- Сейчас отдавать ничего не позволю, - девушка не среагировала на обращение на ты, а может просто не заметила. – А так Петр в курсе всего, что и у кого. У него возьмешь самый малый на заполнение. И выспись сегодня хорошо. Завтра нам опять твоя помощь понадобиться, поэтому перед сном всю силу в накопитель не сливай на всякий случай.

В итоге до вечера Семён решал свои вопросы. За накопителями пришлось походить и поискать их. Самые малые и средние раздали по одаренным для зарядки, потому что их можно было использовать в жезлах целительниц. Парню надо было определить, у кого потом их забирать, пока весь народ компактно располагался в лагере. После этого мальчик занимался ремонтом своей одежды, хоть она и была еще мокрой. Так же он разыскал свою шапку со шлемом в груде вещей, оставшихся от погибших солдат. Щиток из кожи, что висел с правого боку, почему-то был вырван, и подросток его так и не нашел. Хотя он даже сходил на место предполагаемого падения, как наверх, так и к подножию склона. Семён примерился взять чужой шлем, но все были большего размера, чем его и неплотно сидели на голове.

Ближе к вечеру сожгли всех погибших, причем вражеские трупы разместили в отдельном костре. С местным похоронным ритуалом парень еще не сталкивался. Все, кто мог, встали вокруг костра, и сотник толкнул короткую речь про погибших героев, а потом всех распустили. Как он понял, оставшиеся кости своих потом перемелют и уже в виде праха передадут родственникам.

На следующий день Семёна снова ждало общение с ранеными. Опять собирали кости правда уже у обычного солдата с раздробленным плечом, а после он еще полечил помелочи, естественно по указанию целительниц. Когда общее число применений печати достигло трех десятков, он предупредил их, что больше уже не сможет, и под подозрительные взгляды обеих выбрался из палатки.

Обоз готовился на следующий день сниматься. Все что можно, уложили на телеги, в том числе вещи и оружие, реквизированное с трупов противника. Погода пока сопутствовала, но температура еще сильнее опустилась, и под утро ощущалось уже под минус пятнадцать, а днем не поднималась примерно выше минус пяти. Небо последние дни было безоблачное, и все предполагали, что при пересечении гор удастся избежать непогоды.

Вечером состоялось вливание так удачно прибывших воинов. Мероприятие приурочили к ужину. Все началось с небольшой речи сотника, где он кратко описал их последние препитии, поблагодарил новых воинов и оставшихся гвардейцев, благодаря которым удалось продержаться до их прихода и похвалил переживших все солдат, а после предложил поесть и немного расслабиться.

Алкоголя в лагере было мало, да и запой Петрециуса, эти запасы несколько подточил. Чтобы всем хватило, сильно разбавили часть спирта, что везли с собой для медицинских целей и имевшееся вино тоже пили сильно разбавленным. Семён в силу возраста не пил, только закусывал. К уже порядком надоевшей пшённой каше, посыпанной сухими травами вроде петрушки и укропа добавили мелко нарезанный жаренный в масле лук и тонкие ломтики тушенного с травами вяленного мяса. Мясо естественно было сильно соленым, но в такой форме отлично заходило неизбалованному вкусностями и проголодавшемуся к вечеру молодому организму. Так он и ел, прислонившись к своему фургону, наблюдая за всеми со стороны.

Мероприятие получилось не особо длительным, чуть дольше чем обычный ужин, и то из-за выступления сотника. Конец официальной части ознаменовал тост за погибших. Так же, как и на Земле все встали, помолчали и по кивку главного отпили из своих кружек не чокаясь. После этого руководство ушло и народ разбрелся кушать кто куда, в том числе собираясь в группы и общаясь и время от времени возвращаясь к чанам, в которых развели алкоголь, за новой порцией.

Семён уже закончил есть и найдя чистый снег вычищал миску, когда к нему подошла высокая темноволосая воительница и, поприветствовав, пригласила его к фургону сотницы.

Кроме Элизии внутри оказалась еще одна молодая женщина. Его провожатая, когда они зашли, тоже осталась. Все девушки выглядели относительно молодо. Никому больше трех десятков лет парень не дал бы.

- Ну здравствуй, мой герой! – шутливо поприветствовала его Лиза. Видно было, что она была навеселе и это напрягло Семёна. Общаться с выпившими ему никогда не нравилось.

- Доброго вечера, госпожа! – мальчик слегка склонил голову.

- Сейчас здесь все свои. И наедине можешь звать меня просто Лизой, хоть я тебя и старше в три раза. Понял?

- Да Лиза.

- Вот так, – сотница замолчала, а подросток так и стоял чуть дальше от входа.

Неожиданно женщина, что его привела, присевшая сзади на лавке у входа, нарушила молчание:

- Может предложим пацану сесть, Ли?

- Прости, Семён. Туплю я, когда выпиваю. Присаживайся! - она похлопала ладонью на пустое место рядом собой. И познакомься это Таисия, а тебя привела Мария.

- Очень приятно. Можно я сяду напротив? Вы ведь поговорить меня позвали? Так удобнее будет.

- Ну раз удобнее будет. Та, уступи, пожалуйста, место?

Самая молодая из троих женщин, которая сидела у стола напротив сотницы пересела к ней, прихватив стоящую на столе кружку, а мальчик занял ее место.

- Хочешь, я в благодарность тебя усыновлю? – неожиданно спросила Лиза.

- А твой муж как к этому отнесется?

- Какой муж? Я не замужем, – почему-то удивленно проговорила она.

- Так когда-то ведь будешь! А у тебя такой багаж в виде меня. А семья как к этому отнесется? Я согласен, – скороговоркой проговорил Семён, не понимая, что на него нашло. Чувствовал себя он некомфортно.

- Что? Семья? Согласен? – произнесла Лиза. Она явно тупила, а парень не понимал, как относится к этому предложению. С одной стороны перспективы и надо хвататься за них всем, чем можно, а с другой в этом мире было непонятно, чем это обернется.

- Я смогу продолжить учится и в старшую школу поступить, а потом в духовную академию?

- А сам никак? – уточнила девушка, уступившая Семёну место.

- Есть неуверенность.

- Есть чего? – уточнила Лиза, сморщив переносицу.

- Могу не поступить. Преподаватели мои шансы оценивают как около нулевые. Я пока только по математике в особом классе. Головой пару месяцев назад ударился и много что забыл.

- А до этого как было? - опять уточнила Тая.

- Еще хуже было. Из приюта я.

- Знаю я, что ты из приюта, - произнесла сотница, - поэтому и решила усыновить. А ты какую-то чушь несешь, как будто не уверен.

- Уверен я все, - наконец решился парень. - Я согласен. Где подпись ставить?

Сидящая у входа прыснула, а девушка напротив улыбнулась.

- Я буду готовиться и гимназические предметы, скорее всего, подтяну до конца года сам. А вот по военной подготовке самому не получится. Надо инструкторов найти.

- Ты ведь одаренный, - опять уточнила Тая, на что мальчик кивнул. – И какой ранг?

- Нулевой, - с некоторым запозданием ответил парень, раздумывая на счет раскрытия данных о себе. - Пятый уровень.

- Что? – возмутилась Лиза.

- Перед самым отъездом за несколько дней Петрециус замерял.

- А когда ты в духовной школе курс нулевок проходил? – уточнила Тая.

- Сейчас как раз, повторно второй год учусь.

- Что? – опять возмутилась сотница, и в ее голосе слышалось раздражение. – Ты хоть накопитель заполнять научился?

- А если не научился. Ты передумаешь меня усыновлять?

- Да что ты себе позволяешь, щенок? – взвизгнула Лиза.

Семён оглянулся на дверь и увидел взгляд Марии. Она махнула ему головой к выходу.

Когда они оказались на улице, женщина уточнила:

- Зачем ты это устроил?

- Не знаю. Я чувствовал себя там девушкой, которой три незнакомых мужика собираются воспользоваться вопреки ее воле. И вообще с пьяными ненавижу общаться. Раздражают они меня.

- Понятно. Интересный ты пример привел. Ты что на улице рос?

- Нет, в приюте.

- Понятно, – женщина помолчала, а потом неожиданно спросила: - Хочешь, я тебя усыновлю?

- И вы туда же.

- Можешь со мной тоже на ты разговаривать, раз ты с Лизой на ты. Я заместитель Таисии, старшина, а она полусотница.

- Сомневаюсь, что после сегодняшнего дня смогу Элизию короче, чем госпожа называть.

- Да, наверное. А я если тебя усыновлю, не смогу тебе учебу в старшей школе оплатить.

- И в чем тогда смысл?

- У тебя будет семья. Крыша над головой.

- Меня весной по окончанию школы в юнкера заберут. И там у меня будет и семья, и крыша над головой. Лет на тридцать.

- Да скорее всего так и будет. Но вас будут иногда отпускать и тебе будет, куда и к кому возвращаться.

- А если серьезно?

- Тебе точно 11 лет?

- Говорят, что когда маленьким был, выглядел меньше своих лет, и год не дописали, но официально 11.

- Ясно. У меня трое дочерей, Семён. Десять, тринадцать и семнадцать лет. Девочки с моей и матерью мужа у нас в доме в пригороде столицы живут. Я и муж служим. Он десятник в гвардии и хороший человек. Если я решу тебя усыновить, то он не откажет и будет нормально к тебе относится. А что касается службы. Юнкера в большинстве своем потом становятся младшими командирами. Иногда даже до офицеров дослуживаются. И ты после тридцати лет службы будешь волен делать, что хочешь. Эта служба у тебя закончиться к сорока двум годам. А если бы тебя призвали в семнадцать, то только к сорока семи. Ты еще и одаренный. У них более интересные перспективы. Правда ранг у тебя подкачал. Судя по всему, Лиза рассчитывала, что ты хотя бы однерка. Она из обеспеченной семьи. Ее и так вряд ли поняли бы, если бы она тебя усыновила. Она и в армию то пошла видимо что-то кому-то доказать. И до сих пор доказывает. Высокий ранг твоей одаренности, если бы он у тебя был, сгладил бы эту ситуацию. Но, чего нет того нет. Или ты обманул, в смысле пошутил на счет того, что ты нулевка. Скажи ты действительно 5 уровня?

- Нет, четвертого.

- Семён, не куксись на меня! – она аккуратно взяла его за плечи и с улыбкой посмотрела ему в глаза. Парень при этом отметил, что часть пальцев на руках у нее отсутствует.

- Да. Я на пять лет моложе из армии уволюсь. Замечательные перспективы, - с сарказмом произнес мальчик. - Мария. Мне очень приятно, что в этом мире есть такие добрые люди как ты. Я не отказываюсь от твоего предложения, если ты не шутишь. Я сейчас живу в духовной школе и за это подрабатываю там в качестве младшего служителя. Когда ты вернешься домой, переговори на счет меня со своим мужем. Не настаивай, а просто поинтересуйся готов ли он к такому, – он вздохнул. – Я пойду. Спать. Извини. Было приятно познакомиться.

- Ага. И за жаровни тебе спасибо. Это оказалась хорошая идея.

- Это Пантаэлла с мужем подсуетились, Так что не за что. Спокойной ночи!

Глава 19

На дорогу до горной заставы ушло двое суток. Погода не подвела. Лишь иногда шел легкий снег, однако, из-за постоянного ветра на горной дороге он особо не задерживался. А еще специальных мест для остановки на привал в горах не было. Обоз просто останавливался на дороге и народ решал накопившиеся проблемы не отходя от кассы.

Первую ночь колонна провела, остановишись у небольшого распадка. Из-за количества телег их так и оставили на дороге, а в крошечной долине расположили лишь лошадей, соорудив им защиту от холода. Даже личный состав остался на ночевку в повозках.

К вечеру второго дня дорога уперлась в каменную башню высотой этаже четыре, верхушку которой венчала заостренная скатная крыша, опускающая почти до зубцов и слегка нависающая над стеной. Сооружение было построено на склоне соседней горы.

Сначала обоз ненадолго затормозил, а потом потихоньку начал снова двигаться и для Семена, сидевшего рядом с Иваном на лавке, сооружение неожиданно появилось из-за поворота. В этом месте дорога метров сто шла прямо и сужалась, выходя на явно рукотворный узкий, чуть шире телеги, каменный карниз, метров на пять выдающийся от горы. А от башни, построенной напротив дороги на склоне другой кручи, был спущен такой же узкий подъемный мост, который вел в распахнутые сейчас у ее основания ворота.

Из-за узости переправы и отсутствия ограждения возничие для избегания эксцессов с телегами, вручную, спешившись, вели лошадей за поводья. Сидя на лавке и с опаской поглядывая вниз, мальчик оценил приличного вида пропасть, разверзшуюся под мостом. В этом месте две горы расходились и метров на двести ниже образовывали узкое ущелье, при этом их склоны были достаточно крутыми, чтобы отбить желание пробовать перебраться по ним на другую сторону.

Переправу завершили еще до темноты. На новой горе дорога превращалась в широкую высокую закрытую галерею, пробитую в горе и утопающую в темноте. Узкие окна-бойницы, выходящие наружу были закрыты опускающимися ставнями. Помещение освещалось немногочисленными факелами, а башня была построена прямо над входом в этот туннель.

Обоз встречало трое солдат в довольно потрепанных туниках с символикой пограничной стражи. Самый высокий, в наименее поношенной одежде разговаривал с сотником к тому моменту, как фургон подростка оказался внутри. Семен не услышал команду, но все резко стали выбираться, распрягать лошадей и готовится к ночевке. Мальчику было интересно, куда они попали. Так как у него не было никаких обязанностей, кроме установки собственной палатки, он предупредил Петра и пошел осматривать новое место.

Подросток двинулся в хвост обоза, чтобы осмотреть башню. Ему было банально интересно. Он ни в этой, ни в той жизни оборонительных сооружений изнутри не видел, разве что в фильмах и со страниц книг. Уже подходя к воротам, ему пришлось активировать один из своих керамических кругляшей с печатью света. Он захватил его на всякий случай из-за темноты. А чтобы не мешать глазам, привыкать к полумраку, так как печать давала мало света, парень перевернул глиняный блин светящейся стороной к полу.

У ворот никого не было. Сразу у правой стены за открытой в данный момент дверью располагалась каменная лестница. При этом ступеньки вели как вверх, так и вниз. Прислушавшись и не услышав рядом ничего кроме свиста ветра, он решил сначала посмотреть, что внизу и уже потом подниматься.

У первого пролета за дверью оказалось отхожее место, а еще пару пролетов ниже лестница вывела в небольшую комнату с узкими маленькими окнами-бойницами. Комната предназначалась для наблюдения за мостом снизу. Окна были в данный момент закрыты изнутри, а из мебели была лишь широкая лавка.

Второй этаж башни был совершенно пустым. Деревянный пол и потолок. Часть пространства занимала скала под углом уходящая вверх. Здесь же находился подъемный механизм. Окон не было, лишь узкая щель в стене через которое было видно место куда опускался мост.

Третий этаж использовался под временно жилье. В центре на цепи висела металлическая жаровня. Угли были еще горячими, и Семен постоял, греясь и осматривая помещение. Вдоль стен стояли широкие лавки с лежащими на них шкурами. Узкие окна были закрыты ставнями. У одной из лавок находилось деревянное ведерко с водой и кружкой на краю.

Выше оказался еще один этаж. В этой части башня немного выдавалась над воротами. Там у окон парень заметил люки в полу у самой стены. Вдоль стен стояли стойки со щитами и короткими копьями, полки с огромным запасом стрел без наконечников, на них же лежала пара свернутых луков. Еще здесь были какие-то закрытые глиняные емкости, большой металлический чан и запас дров. У скальной стены была выдолблена лестница на верх.

Вход выше оказался перекрыт большим люком. Семен сначала постучал и, не дождавшись реакции, попробовал надавить плечом. Сначала ничего не происходило, но потом крышка начала резко поддаваться, и мальчик сразу же по плечи высунулся из люка. На этот звук на подростка оглянулся молодой мужчина, завернутый в подобие тулупа. Он в единственном лице стоял наверху. Вокруг завывал ветер. Зубцы бортика доходили военному до груди. Он удивленно смотрел на парня и не двигался. Рядом с ним стояла табуретка. У внешней части зубцов был прислонен лук с колчаном, а в той части, что примыкала к горе, находилось место под костер или очаг. Там часть скалы была выровнена, образуя пустое кубическое пространство, частично заглубленное в породу.

- Привет! Я Семен, с обоза, захотел посмотреть, как здесь вообще, - мальчик выбрался чуть побольше, и пограничник уставился на светляк в его руке. – А, это, - он приподнял кругляш с магемой – световая печать. Я одаренный. Можно забраться?

Мужчина кивнул, и парень полностью выбрался наверх и осмотрелся. С верхушки башни открывался отличный вид на склоны, по которым шла дорога.

- Скучно здесь, наверное? – спросил мальчик.

- Ну, так, по-разному.

- А часто что-нибудь необычное происходит?

- Бывает, - односложно ответил военный.

- Например? – подросток спрашивал и одновременно рассматривал округу в просвете между зубцами ограждения. Горные виды были захватывающими, даже не смотря на наступающую темноту.

- На нас какие-то птицы последний месяц нападают.

- Птицы?

- Огромные.

- Серьезно?

- Последний раз лошадь утащили и повозку с дровами с дороги скинули. А в самом начале разъезд, который к нам приехал командира менять, подрали. Только десятник отбился и к нам с убитым добрался. А на прошлой неделе они на восточной башне крышу поломали.

- И что делать? – спросил Семен.

- Не знаю. Раз вы приехали, вам с ними и разбираться придется. Вам же дальше двигаться. Заодно командиров поменяете.

- А где они?

- Птицы, что ли? Они по утрам и вечерам появляются. Не каждый день, правда, но регулярно.

- А насколько они большие?

- Трудно сказать. Но если смогли лошадь унести, думаю приличные. Я их только с далека видел, - произнес солдат и замолчал.

Мальчик тоже ничего не говорил. Молчание затянулось. Семен подумал, что еще можно узнать у пограничника и снова спросил:

- А как здесь вообще служиться?

- По-разному.

- Хорошо служиться или плохо?

- Скорее хорошо. Нас сюда на год ставят, а командир на полгода заступает.

- Это на зиму и на весну?

- Да, а другой на лето и осень.

- А вы давно здесь?

- Я уже третий раз, и еще на побережье два года послужил.

- Сложно?

- Что?

- Ну, служить.

- Да нет. Здесь даже проще, чем на берегу. Там движуха постоянно, разъезды, тренировки, тварей каких-нибудь выслеживаешь, бесконечные наряды на заставе. А здесь дозор на башне и наряды по кухне и уборке. Больше ничего не делаем. Тренируемся конечно, но не напрягает.

- Вы сказали, что третий раз. Здесь служить начинали?

- Нет, я в этот раз на второй год решил остаться.

- А много вас здесь?

- Два десятка, ну и четыре женщины гражданские. Они готовят и стирают.

- А воду где берете?

- У нас озеро есть. Там вода с горы скапливается. Хватает.

- А если нападут?

- На вершину горы лестница идет. Там сигнальный костер. Его на той стороне видно. Мы сигнал сможем подать.

- Ясно. – Семен вдруг посмотрел на кромку предзакатного неба виднеющуюся между стеной и крышей. Прямо в их сторону махая крыльями летели две птицы. Они были еще далеко, но парень сразу понял, что речь шла именно об этих птицах.

- Птицы.

- Что птицы?

- Вон птицы какие-то летят, и он указал рукой.

Солдат ругнулся и, схватив свисающую с верха веревку, начал дергать ее. Раздался звук колокола. Потом военный схватил лук, и снова, обратив внимание на мальчика, произнес:

- Ты это, давай отсюда. Не дай бог, они к башне подлетят.

Уже спускаясь с третьего этажа, Семен столкнулся с поднимающимся наверх солдатом. Мальчик поздоровался, уступая дорогу, а тот на него зыркнул, что-то пробормотав, и скрылся выше. А у первого этажа уже молодой солдат, с которым он разговаривал, нагнал его и убежал в темноту галереи.

Когда подросток оказался среди обоза и собирался пойти дальше осматриваться, то его нашел Иван и повел к фургону капитана.

- Тебя жена капитана велела срочно разыскать. Ты где был?

- Ну, я башню пошел смотреть. Я Петра предупредил если что.

- И птиц видел?

- Так, с далека.

- Большие?

- Показалось, что да.

- Ага. Вот и пришли. Иди сам, только постучись сначала.

Мальчик так и сделал, и зашел, расслышав разрешение войти. Внутри в этот раз находилась только Пантаэлла с дочкой.

- Ну наконец-то! – воскликнула женщина, после приветствия Семена. Ее дочка во что-то увлеченно играла в дальнем углу и на него даже не повернула голову. – Ты мне шрам на лице можешь поправить? – говорила она при этом несколько странно. Лицо с поврежденной стороны то кривилось, то наоборот замирало.

- А вы сами?

- Я, наверное, тебя бы тогда не просила, если бы могла сама, - сказала она это раздраженно, и в ее голосе проскакивали нотки злости. – Пожалуйста. Мне местного командира осматривать надо, а у меня лицо такое страшное.

- А жезлом?

- У нас накопителей мало. А если опять нападение. Тут вон какими-то птицами уже пугают. А ты завтра уже восстановишься. Пожалуйста, доведи свою работу до конца! – последняя фраза звучала уже наигранно дружелюбно.

- Ладно, садитесь ровно и глаза закройте, чтобы меня не смущать. Я к лицу прикоснусь, ладно?

- Только сделай все хорошо!

- Там чесаться сильно будет, думаю. Вы руками сразу не лезьте.

- Я знаю. Дочь моя посмотри, как меня лечить будут! – девочка оторвалась от игры с двумя простыми куклами и подошла к целительнице и поздоровалась. - Приступай, Семен!

Убирание шрамов много времени не заняло. Тем более здесь мальчик обходился ослабленной версией своего лечения, уже опробованной на женщине. При этом Пантаэлла не открывала глаза, как и обещала, зато дочка смотрела на все очень внимательно и ойкала, когда очередной шрам начинал на глазах рассасываться.

- Ну вроде все. Можете на себя посмотреть в зеркало.

- Все да не все. Я сейчас к больному схожу, а потом ты мне на груди все поправишь. Поправишь?

- Я, наверное, сегодня все не успею.

- Тогда завтра продолжим! - нетерпящим возражения голосом приказала целительница.

- Ладно. А можно с вами пойти?

- Зачем?

- Интересно на работу профессионала посмотреть.

Пантаэлла зависла, переваривая ответ на вопрос. Молчала секунд десять. Семен уже собрался отказаться и выйти, чтобы попасть на осмотр десятника уже через Ольгу, которая наверняка тоже будет там. Однако женщина наконец все-таки ответила:

- Хорошо, можешь идти со мной. Но пока снаружи подожди!

Галерея в горе протягивалась метров на триста, образуя широкий, метров 30 проход на всем протяжении. На расстоянии 5 метров друг от друга шли толстые опорные колоны, поддерживающий такой же высокий в 5 метров потолок. Вдоль стены со стороны горы располагались различные постройки, сделанные из дерева, в редких случаях из кирпича. От некоторых по потолку в сторону внешней стены шли трубы дымоходов. В одну из таких построек ближе к восточному выходу привели Пантаэллу и идущего за ней Семена.

Перед мальчиком оказался деревянный одноэтажный барак с плоской односкатной крышей, покрытой дранкой. Дом был сложен из жердей и дополнительно скреплялся по стенам несколькими вертикальными балками. Два небольших окошка с деревянными решетками, закрытые изнутри тканью, светились вместе со входом по центру. Через его открытую дверь на стене отражались двигающиеся тени, находящихся в помещении людей. В итоге дом выглядел в полумраке как лицо техногенного монстра. Хотя окна здесь скорее имели единственную функцию - функцию вентиляции. Даже днем с открытыми ставнями внешних проемов здесь все равно бы царил полумрак.

Внутри домик был разделен на две примерно одинаковые комнаты. Стена, стоящая по середине была частью небольшой печки и дымохода и сделана была соответственно из кирпича. Одна комната выполняла роль рабочего кабинета, а вторая была жилой. В этой комнате Семен застал обеих молодых целительниц, сотника и местного командира. Девушки тоже только подошли, а вот мужчины уже были здесь какое-то время и о чем-то шумно говорили. Одного мальчик уже видел на въезде, а второй полулежал-полусидел на простенькой кровати, сбитой из досок, с подоткнутыми под спину подушками из мешковины. Правда под головой находилась обычная в наволочке из светлой ткани. Вблизи стало понятно, что десятники спорили. Целительницы молча стояли у входа, а вот Пантаэлла решила перебить всех и сходу заявила:

- Доброго дня! - уверенным голосом произнесла женщина. - Если вы не против, - она обратилась к сотнику. - Я больного осмотрю.

Сотник недовольно поглядел на нее, но промолчал, и, потянув за собой другого военного, вышел из дома.

- Ну, - обратилась она к лежащему. Я Пантаэлла Александрус ри Петра, целительница. Это мои помощницы целительница Ольга и целительница Анжела. Встаньте и покажите свои повреждения!

Мужчина с некоторым трудом поднялся. Лежал он в исподнем, и выглядел не очень. Когда десятник скинул рубашку, стало выглядеть еще хуже. Он был весь покрыт шрамами особенно по левой стороне. На левой руке отсутствовали пальцы кроме указательного и большого, и выглядела она поломанной и сросшейся неправильно в районе лучевой кости. Предплечье было сильно подрано и судя по толщине и красному шраму оттуда был вырван приличный кусок мяса. На голове слева отсутствовало ухо и часть скальпа и эта часть также была красного цвета. Так бывает, когда рану не стянуть и между кожей остается бордовая ткань. На лице тоже многочисленные шрамы. Из-за этого левый глаз у него плохо открывался.

- Вас здесь на месте зашили, а на голове и предплечье заживляющими мазями судя по всему, - уверенно перечислила Пантаэлла после короткого осмотра.

- Да, - тихо произнес мужчина.

- Боюсь сейчас мы, больше чем уже сделано, вам не поможем. Руку надо ломать заново и собирать. Пальцы и ухо только полной регенерацией восстановить можно. Повреждения предплечья, головы лечением, но долго восстанавливать. Пока теми же мазями продолжайте пользоваться. Шрамы можно извести, но сейчас не подходящий момент. Мы только из боя и сильно потратили запасы духовной силы. И судя по всему, нам предстоит новое сражение. Так что все, что я могу вам сказать – это обнадежить, что королевство вас так не оставит и поможет, но в более людном месте, чем здесь. Я думаю, что вы с нами поедете. А там уже проще на месте определится с имеющимися возможностями. Поэтому не буду вас отвлекать. Поправляйтесь! – развернулась и вышла.

Мужчина накинул рубашку и присел на кровать. Молчание нарушила Ольга.

- У вас сейчас все зажило. Заниматься операциями в настоящее время бессмысленно. У нас накопителей к целительским жезлам можно сказать нет. Поэтому на новой заставе будет проще определиться. У них там штатный хороший целитель в инженерной когорте должен быть. Поэтому поправляйтесь! – она развернулась и потянула за собой Анжелу за рукав.

В итоге Семен и десятник остались в комнате одни. Недалеко из-за открытой двери слышались звуки разговора. Сотник стоял рядом с домом и что-то объяснял десятнику с которым вышел из комнаты. Мальчик же смотрел на мужчину и думал, как спросить его про птиц.

- Ну? А ты что хотел? - голос десятника звучал неприветливо.

- Да хотел посмотреть, как целительницы работать будут. Я им помогаю немножко и к их работе присматриваюсь. Думал, пригожусь. Ну и пользуясь случаем, хотел бы расспросить вас о птицах. Вы с ними непосредственно сталкивались. Куда в них стрелять посоветуете? – выпалил парень, опасаясь, что его выгонят.

- Ты из лука стрелять по ним собрался? – усмехнулся мужчина.

- У меня неплохо из метателя получается. Меня поэтому в обоз и выдернули из школы.

- Думаешь, попадешь?

- Ну, попытка не пытка.

- Интересное выражение? – хмыкнул он. – Тебя звать как?

- Семен.

- А лет сколько?

- Одиннадцать.

- Понятно, – скептически глянул на него военный. - Выглядишь постарше.

- Я сирота, может и двенадцать. Так записали.

- Ладно, не страшно. Ты в бой хоть раз попадал?

- Ну вот, два дня назад.

- И как?

- Ну так. Специально не хотел бы такой же ситуации оказаться.

- А страшно было?

- Как-то особенно нет. Сначала азарт был. А потом пару разочков страх накатывал, что аж ноги не шли, но потом отпускало. Сейчас, наверное, сильнее бы волновался, если бы еще раз в такой ситуации оказался, и аккуратнее себя вел.

- Да. Ты точно постарше. Разговариваешь как взрослый. Ну, а ранили тебя хоть раз?

- Да. Поэтому и аккуратнее себя бы вел.

- Чем ранили то?

- Ну стрелами и камнями несколько раз прилетало.

- Сколько раз стрелами?

- В ногу пару раз, по голове чиркнуло и через кольчугу по руке.

- А камнями сколько раз? - заинтересованно поинтересовался десятник.

- Два раза.

- Больно?

- Ну естественно.

- А ты оказывается боевой пацан! Даже не ожидал. А из метателя сам попадал?

- По малоподвижной мишени. А по птицам еще не стрелял даже из лука. Поэтому, если подскажете, куда бить, будет неплохо.

- Они подлетали и уже с небольшой высоты вниз кидались и с ног сбивали или у самой земли резко зависали и лапами хватали. На пальцах лап коготь как моя рука, имею ввиду от локтя. Я пробовал мечем бить по лапе, но не заметил, чтобы ей как-нибудь повредил. У них они перьями покрыты, а по пальцам не получилось попасть. Думаю, что если в крыло или в голову попадешь, может что-то и получиться. Больше не знаю, что посоветовать. Все так быстро произошло. Они налетели несколько раз. Каждый раз кого-то с дороги скидывали. Со мной дюжина человек была. Я смену с собой на заставу вел. И вот. Только один смог выскочить, - он схватился за голову и отвернулся.

- А вроде вы с раненым были?

- Да. Только не дожил он.

Семен увидел, что глаза у мужчины заблестели. Он решил уходить, дернулся.

- Подожди! – мужчина повернулся и, не поднимая, глаз уточнил. – Что ты там про помощь целительницам говорил? – он ткнул в подростка поврежденной рукой.

- Целительницы же сказали, что внизу на заставе вам помогут.

- Ты с регенерацией сталкивался? – и видя отрицательно качающего головой пацана, спросил: - Она знаешь, сколько стоит?

- Не сталкивался еще никогда.

- Вот! А мне минимум две надо. Не станет на меня никто ее тратить. Жив? Жив. Руки ноги и голова целы? Целы. Перелом конечно справят. А с остальным, если сам денег накоплю, – он вздохнул и отвернулся в сторону. – Я на заставе остаюсь. Я ведь сюда менять своего сменщика приехал. А из-за этого ему еще на полгода оставаться или как минимум до середины весны.

- А из-за чего вы лежите, если все так более-менее?

- Голова болит, - он вздохнул. – Раскалывается. И раньше перед сменой погоды болела. А сейчас после птиц едва терплю.

- Вас видимо по голове ударило. Вы с другими целительницами посоветуйтесь, что последними ушли. Может, что и подскажут.

- У меня и раньше болело.

- А у вас вообще спереди или сзади болит?

- В смысле?

- Ну, виски, лоб или задняя часть головы? - Семен прикладывал руки к тем местам, о которых говорил.

- А если там болит сзади.

- Слышал, это из-за нарушения кровообращения. Массаж помогает. Его даже самостоятельно можно делать. Шею сзади разминать вплоть до места, где позвоночник с черепом соединяется. И рядом мышцы тоже разминать, – и он продемонстрировал, что имеет ввиду. – Я пойду, а то поесть не успею. Хорошо?

- Иди, заглядывай если что. Вы завтра здесь остаетесь.

- Почему?

- Говорю же, голова болит. Погода портится.

- Метель?

- Не знаю. Ты беги, а то действительно поесть не успеешь.

Поужинать Семен успел. Правда благодаря тому, что Иван так и остался подвязанным на приготовлении еды, и отложил порцию подростку. Он сразу предупредил, чтобы тот шел в фургон к Пантаэлле, как поест.

Мальчика у целительницы уже ждали. Когда он подошел, его сразу впустили. В фургоне кроме женщины опять была только ее дочка. Она так же сидела в уголке и тихонько возилась с куклами. Понтаэлла была раздета до пояса и на плечи накинула какую-то не то ткань, не-то платье, которой прикрыла грудь.

- Ну, готов? – спросила женщина, когда мальчик уже уселся перед ней.

- Да.

- Ты только поаккуратнее.

- А что, что-то не так получилось?

- Это я так для порядка, - сварлива ответила она. - Ты не отвлекайся. В первую очередь здесь убери, - и она оголила часть груди, по краю которой шел пунктир шрама.

В итоге Семен наложил пяток печатей и сославшись на усталость ушел спать.

С заставы на следующий день обоз так и не выехал. Утром сразу после завтрака Семена опять позвали к Пантаэлле и она не слезла с него пока он все не поправил. На всякий случай парень и в этот день разделил лечение на два этапа: утром и после обеда

Во время дневного приема пищи Иван поделился свежими новостями. Оказалось, выезд задерживался, потому что сотник принял решение переждать появление птиц. Он рассчитывал, что когда они улетят, попробовать проскочить до следующего их появления. Плюс погода испортилась. Началась легкая метель. Снега было мало, но был приличный ветер с сильными порывами.

В галерее из-за усилившегося ветра сильно похолодало, и сотник распорядился разместиться в домиках пустующих казарм. Застава была рассчитана на гораздо большее количество личного состава, поэтому те, кто не был задействован в нарядах, грелись в них и должны были там же и ночевать.

В итоге Петр, который продолжал оставаться на правах зама сотника нашел для целительниц подходящий домик из двух комнат, в котором разместился и сам со своим помощником. Туда же подогнали их фургон. Но Семен уже привык к своей палатке. Спать ему было там тепло, и он планировал ночевать в ней рядом с домиком, а не тесниться внутри.

После окончания процедур с Пантаэллой у парня появилось свободное время. А в голове у него уже свербела мысль помочь десятнику с заставы. Конечно и без десятника в обозе хватало тех, кто от такой помощи не отказался бы, но в отличии от обычных солдат этого военного он по крайней мере узнал чуть ближе других. Пусть это произошло в результате короткого разговора. Да и выглядел он жутковато. К тому же помощь, которую он собирался ему оказать, была своего рода экспериментом с печатью лечения.

Командира заставы Семену удалось застать уже после отбоя. Народ разошелся по спальным местам и теперь в скальной галерее шумел только ветер. Мальчик больше получаса прождал мужчину возле домика и уже собирался уходить, когда его окликнули:

- А, ты, что здесь ошиваешься?

- Доброго вечера, - поздоровался парень, оборачиваясь.

- Доброго, - ответил десятник.

- Вы вчера про регенерацию жаловались, точнее рассказывали, что она дорогая. У вас два пальца на левой руке осталось целых. Не хотите попробовать еще один заиметь.

- Это как, - уточнил он. – Заходи.

Они вошли, и десятник стал разоблачаться, вешая портупею с колюще-режущими в шкаф. В помещении было тепло. Печь была уже затоплена, и в ней тихонько потрескивали угли.

- Ну? - произнес мужчина, усевшись на табурет.

- У меня печать лечения есть. А у вас пальцы частично остались.

- Вот эти пеньки? - он приподнял ладонь.

- Я слышал, что у детей, если они потеряли кончик пальца, фаланга может отрасти, если кончик не зашивать.

- А мне как это может помочь? У меня совсем не кончики отсутствуют.

- Если вы согласитесь на не большой эксперимент, то в худшем случае останетесь с тем, что у вас сейчас.

- А в лучшем, у меня отрастет палец? – саркастически поинтересовался взрослый.

- Я не уверен до конца. Но хочу попробовать, если вы согласитесь.

- Прямо сейчас?

- Я готов прямо сейчас.

- Что надо сделать?

- Надо палец вскрыть, а я на него лечение буду накладывать.

- А ты уверен, что тебя хватит. Я по службе с лечением сталкивался. Целители жезлы специальные используют, иначе у них это не быстро происходит.

- У меня экономный вариант. На один палец меня должно хватить. Я надеюсь.

- Ну давай рискнем. Палец говоришь надо вскрыть?

- Думаю, что да.

- Ладно, - он заглянул в шкаф и достал оттуда нож, а потом присел за стол.

- Нас не побеспокоят?

- Посты я только что обошел, - начал перечислять десятник. - С вашим нашим командиром вечером уже встречался. Мой сменщик сейчас у себя. Отдыхает. И скорее всего не один, - почти про себя добавил он. – Так что да, не побеспокоят. И кстати с тобой я уже познакомился, а сам не представился. Тимофеем Тимофеевичем меня зовут.

- Очень приятно, - буркнул мальчик.

- Значит, ты все-таки не помочь мне хочешь, а эксперимент провести?

- Вы передумали?

- Нет. Если у тебя получится. Я буду очень тебе благодарен.

- Вероятность, что мы снова встретимся не такая большая. Так что это не имеет большого значения. Если у меня получится помочь, то это и будет ваша плата, а я получу знания того, что так можно делать.

- Ну, ну. Мне резать?

- Да, но наверно какую-то тарелку надо подставить и тряпку взять, чтобы, когда кровь потечет, меньше испачкать все вокруг.

- Ну да. Сейчас, - Тимофей опять залез в шкаф и достал оттуда большую, широкую тарелку и какое-то застиранное исподнее. - Подойдет? – уточнил он, на что подросток пожал плечами. Затем мужчина присел, расстелив на столе тряпье, и уставился на левую руку. Парень в этот момент стоял напротив и внимательно наблюдал за ним. Десятник, судя по всему, не решался себя резать.

- Кожу сверху срежьте. У вас у среднего пальца ровно две верхних фаланги отсутствуют. При этом он сгибается, значит, сухожилия на месте. Иначе я бы не решился. А по поводу того, что вы спросили. Можно, наверное, по кругу кончика резануть и потом дернуть, и сорвать ее.

- Семен, думаешь, это так легко?

- Давайте палец у основания ниткой перетянем и дождемся, пока он чувствительность потеряет. Тогда резать не так больно будет. Потом нитку уберем.

- А у тебя на все готовые решения есть?

- Я это у целительниц подсмотрел.

- Ладно. Давай свою нитку! Сам сможешь порезать?

В итоге так и сделали. Нитку вытянули из тряпья, которое достал Тимофеич. Когда остаток пальца слегка распух, и мужчина подтвердил, что слабо ощущает прикосновения, мальчик попросил его отвернуться и аккуратно начал резать по кругу ножом. Затем зажал один из краев кожи между лезвием и своим пальцем, и потихоньку ее содрал. На срезе проступила кровь, но не сильно и она даже не потекла

- А теперь наверно положите руку на тряпье пальцами вверх, и не двигайте ими, – начал распоряжаться Семен. – Будет очень чесаться, но терпите. Здесь я могу вам только посочувствовать. В это время я буду накладывать лечение, поэтому и меня не отвлекайте. Это требует сильной концентрации, – и снова повторил: - Не в коем случае не двигайте пальцами и рукой. Я начинаю.

- Может нитку отвязать?

- Потом, когда я первый раз печать активирую, а то кровь сильно пойдет.

На самом деле Семен немножко лукавил, про сильную концентрацию. Парень продумывал все еще днем и вспомнил, что без руны развеивания печать можно активировать снова и снова еще какое-то время. И магема не в воздухе висит, а привязывается к предмету, на котором ее формируешь. Первый раз это была береста, лежащая на телеге, которая при этом двигалась. Так что ему не придется каждый раз представлять новую магему. Если все получиться, то ему надо будет, визуализировать новую печать на новом месте, только после того как палец вырастит на сколько-то в длину. Или не придется и все зря. Кончик пальца просто зарастет снова кожей и все.

Тимофей с тревогой слушался пацана. Он сначала отвернулся по его просьбе, а когда почувствовал, что его режут, вернул взгляд обратно. Уверенности в руках мальца не было, когда тот резал кожу по кругу, это мужчина сразу отметил. Боли он не ощущал, скорее было неприятно. А вот когда парень начал сдирать кожу с кончика пальца, вышло это у него почему-то очень ловко, как будто он это постоянно делал. По спине десятника пробежали мурашки страха. Он напрягся и чуть было не дернул рукой. Наконец собравшись, поинтересовался на счет нитки. И по ответу понял, что Семен взволнован и испытывает какой-то азарт.

- Все. Я начинаю. Терпите! – произнес мальчик, и мир вокруг парня начал замедлять. Он сначала не придал этому значения, сосредоточенно формируя печать. Днем Семен потратил время и сделал новую лечебную магему. Она опять работала в круге, но диаметром была 2,5 сантиметра. Остальные параметры печати он сильно уменьшил. В результате на ее активацию ему нужно было почти на четверть меньше маны, чем на его собственную лечебную магему. Пришлось потратить время и на тренировку. Парень опять разделил ее на кусочки для облегчения воспроизведения, и так же применил индикатор из руны света, сделав полоску заполнения, при этом максимально стандартизировав с уже выученной. В результате один из кусочков полностью дублировался с ней, а два других были похожи. Это тоже облегчило задачу, когда он тренировал визуализировать печать.

Магема получилась сразу. А вот полоска заполнения ползла слишком медленно и только тогда Семен сообразил, что происходит это из-за того, что он воспринимает все быстрее. Парень продолжил заниматься тем, что делал, отслеживая еще и свое состояние.

Наконец печать сработала. Ткань на поверхности среза пальца после активации как бы слегка заколыхалось, указывая на начало усиленного клеточного деления. Медленно, как будто управлял чужими руками, Семен начал потихоньку разматывать нитку у основания пальца. В самом низу она его сильно перетягивала, поднимаясь выше расширяющимся конусом. Когда на пальце снова выступила кровь, парень тут же прекратил разматывать нить и активировал магему снова. Печать действительно не пропала, и как только он начал вливать силу, появилась полоска заполнения.

Тимофей со страхом наблюдал за происходящим. В его жизни была ситуация, когда целительница накладывала на него печать лечения. У него тогда стрела пробила руку и сильно потекла кровь. Он сразу сообразил, что надо перетянуть ее выше раны и воспользовался ремнем портупеи, а потом добрался до целительницы. Она тогда пару минут сосредоточенно смотрела на тряпку с печатью, которую наложила на рану. Рисунок на промокшей в крови тряпице в какой-то момент начал светиться, и она пальцем протолкнула ткань вглубь, а потом резко выдернула. Тогда это помогло.

Сейчас же все выглядело иначе. Почти сразу в плоскости среза пальца засветился тонкий круг, оказавшийся по диаметру чуть меньше. Рядом с ним в воздухе засветилась точка, которая начала превращаться в тонкую полоску, потянувшись в сторону круга и через секунд шесть или около того, когда она достигла светящегося кольца все пропало. Зато палец начал чесаться, как и предупреждал пацан.

- Чешется, - проговорил Тимофей.

- Это хорошо, - заверил его подросток. – Терпите!

Операция продолжалась уже более получаса. У пальца почти полностью сформировалась новая фаланга. Единственное, что смущало Семена – это отсутствие складок в месте предполагаемого сгиба. У него даже возникла мысль попробовать слегка подвигать им, чтобы проверить сгибается ли палец, хотя утолщение сустава присутствовало, где нужно. Но еще раз подумав, парень от этого отказался, боясь этим действием навредить. А еще через полчаса формирование пальца окончательно завершилось, и подросток еще минут пять смотрел на него не прикасаясь.

- Все. Думаю получилось! - мальчик расслабленно уселся на табурет и улегся на стол. Его хватило на эту операцию, но он чувствовал, что до дна его резерва было недалеко. К тому же ощущалась слабость, и сильно хотелось спать.

- Получилось? – с сомнением спросил Тимофей разглядывая гладкий розовый палец с сильно отросшим ногтем.

- Попробуйте согнуть!

Десятник выполнил команду, но до конца палец не сгибался. Кожа между второй и третей фалангой натягивалась и не давала это сделать.

- Давайте согните палец максимально, и когда я скажу, будете его дожимать. Ща еще одну идею проверим.

Мужчина сделал то, что его попросили, а Семен сформировал свою новую круглую печать на сгибе.

- Дожимайте палец! Давайте! – выкрикнул мальчик.

После активации магемы палец потихоньку начал сгибаться дальше.

- Отлично. Подержите так несколько минуту и потом тренируйте, чтоб кожа привыкала и растягивалась. И с промытого и прокипяченного яйца скорлупу растолчете и по пол чайной ложки в день принимайте в течение недели на всякий случай, чтобы дефицит кальция восполнить. И сейчас чего-нибудь мясного съешьте и если есть там суставы их тоже. И другим про это не рассказывайте, чтоб лишних вопросов избежать. Пошел я. Завтра загляну. Поглядим на ваш шрам на глазу.

Семен поднялся и поплелся к себе. Почему-то устал он гораздо сильнее, чем если бы просто использовал магию. Парень подумал, что может в этом виновато ускорение сознания, которое он испытывал практически все время. Когда мальчик выходил из домика, Тимофей продолжал разглядывать палец с разных сторон, сгибая и разгибая его.

Спал подросток как убитый без сновидений и разбудил его заглянувший в палатку Иван. Жаровня отработав положенное уже погасла. В палатке было холодно, и лишь то, что мальчик лежал в спальнике, не дало ему окончательно замерзнуть.

- Ну соня, завтрак то уже прошел. Я тебе остатки принес. Он почему-то заговорщицки подмигнул глазом. И давай выбирайся, тебя Ольга просила к ней подойти с ранеными помочь.

- Хорошо, благодарю!

Подросток выбрался из своей палатки, поел и пошел приводить себя в порядок. Ему опять предстояло помогать лечить бойцов, а вечером он планировал заглянуть к Тимофеевичу, чтобы полечить его шрамы, и возможно восстановить ему еще один палец.

Вечером перед ужином всем поступила команду о подготовки к выдвижению следующим утром с началом рассвета. А во время ужина прошел слух, что сегодня ближе к вечеру часовые на восточной башни опять видели больших птиц.

Глава 20

Семена разбудили еще затемно. Он быстро привел себя в порядок, а когда складывал свои пожитки в фургон, к нему подошел Петр с Георгусом. Магус молча, не отвечая на пожелания доброго утра ни слова, протянул мальчику жезл, парочку запасных накопителей и, развернувшись, ушел. Старший охранник проводил его взглядом и, когда мужчина достаточно удалился, произнес:

- Он думал, что будет здесь самой важной птицей, в смысле одаренным, а оказалось, что девочка тройка из гвардейских лучше него метателем пользоваться может и это не говоря уже про тебя, – Петр перевел взгляд на подростка. - Поедешь в фургоне с гвардейцами. Когда или если все начнется, на крышу заберешься. Там спереди сбоку лестница есть. Только аккуратно с крыши не свались. Готов уже? – на что парень покивал головой. – Ну тогда пошли, отведу к ним!

Семена разместили в фургоне в центре колонны. Позади двигалась повозка целительниц, а спереди через две телеги располагался фургон Пантаэллы. Внутри их повозки, куда определили подростка сидело двое увечных солдаток. У одной не было правой кисти, у второй вместо правой руки был обрубок по локоть. Мальчик, конечно же поздоровался, и они друг другу представились, но в дороге так и ехали молча.

Команда для остановки на обед по колонне так и не прошла и когда парень уже начал ощущал сильный голод, девушка без кисти сама предложила покушать. Они достали откуда-то спереди, где сидел возница котелок с кашей, той же самой, что их кормили утром и подогрели ее на жаровне. Когда мальчик положил первую ложку в рот, повозка довольно резко остановилась. Первая мысль Семена, была о том, что вот все и началось, и он усиленно заработал рукой, набивая желудок.

В это же время, оторвавшись от перекуса, девушка без кисти пошла выяснять, что случилось. Она вышла и практически сразу заглянула обратно, скомандовав:

- Семен, давай на крышу!

Оказавшись наверху, парень отметил, что кроме него на крышах всех деревянных фургонов забирались или уже находились по человеку с метателем, а лучники стояли вдоль подвод на дороге. Метрах в трехстах от обоза летела парочка огромных черных птиц, напоминающих грифов. Шея у них была удлинена, и был заметен удлиненный крючковатый клюв. Птицы сделали несколько кругов вдоль колонны, не приближаясь и, когда в очередной раз они должны были выйти на новый круг у конца обоза, обе резко вывернули к колоне.

Вокруг закричали. Когда птицы оказались на полпути, начали стрелять первые лучники. В этот момент пернатые совершили какой-то маневр, резко вильнув в стороны, и теперь каждая приближалась к своей цели уже по дуге.

Рядом с фургоном, на котором стоял подросток, проскакала лошадь. Наездник, женщина закричала мальчику, чтобы он бежал в конец колонны по приказу сотника. Семен бросился слазить, но тут подскочил еще один всадник и предложи делать это сразу на круп лошади.

Никто из стреляющих с метателями в птиц не попали. Лучникам повезло больше, но птицам неудобств это не доставило. Сидящие на последней телеге солдаты соскочили на дорогу и ощетинились короткими копьями в ожидании неприятностей.

Одна из птиц приземлилась прямо на лошадь, стоящую ближе к краю дороги и уронила ее на землю, клюнув другую, которая тоже упала. Вторая птица еще в воздухе на подлете, неожиданно махнула лапой, сбив направленные на нее копья и, опустившись на телегу, накинулась на солдат. И тут же обе неожиданно подскочили в воздух, резко взмахнув крыльями и, свалившись вниз, скрылись за дорогой.

Итогом первого налета был труп одного из солдат и переломом запястья у еще одного. Лошадь, которая была атакована первой, лежала с переломанными ногами еще живая. Из располосованной спины вокруг нее уже натекла приличная лужа крови и кто-то из военных заколол ее, прервав страдания скотины. Вторая не пережила удара клювом. Ее даже не пришлось добивать.

Семен так и сидел верхом, за всадником. Слазить смысла не было, потому что птицы опять нарезали круги вдоль обоза. Солдатка с посохом суетилась на дороге рядом. У парня неожиданно возникла мысль, что птицы сейчас атакуют начало колонны и начала свербеть в голове, отвлекая от всего остального.

- Эй! - крикнул мальчик солдатке. – Я в начало обоза поехал, - и он махнул себе за спину. - Они сейчас там скорее всего атакуют. Так же неожиданно, – и уже обращаясь к сидящему перед ним наезднику: - Давай солдат, поехали! – и он хлопнул по плечу всадника.

Уже потом после боя прокручивая все происшедшее, парень удивился, что солдат его сразу послушался, даже не поколебавшись. А в данный момент женщина прокричала вдогонку про приказ и что-то добавила нецензурное, но не обращая на нее внимания они уже скакали в начало обоза. По дороге двигаясь мимо фургона целительниц солдат прокричал сидевшему на вожжах Ивану, про раненого. В итоге успели. Там тоже была девушка из гвардии с метателем. Она стояла на крыше фургона сотника, а сам командир с луком находился тут же на дороге среди других лучников у двух впереди стоящих телег.

- Какого… ты сюда? – закричал мужчина.

- Они сейчас здесь атакуют, - спокойно глядя ему в глаза, заявил мальчик, когда слез с лошади. При этом Семен был так уверен, что тут же полез на крышу фургона, не обращая внимания на вспышку брани от сотника. Он уже был почти наверху, когда вокруг закричали о приближении птиц, посыпались приказы командира. Мальчик присел на колено и наблюдал за пернатыми, контролируя глазами их движение.

Летающие совершили похожий маневр, резко отвернув в сторону обоза на последней точке траектории полета по кругу и так же синхронно ушли от первого залпа стрел в стороны. Семен краем глаза заметил промелькнувший выстрел метателя, а сам, видя, что птицы нацелились на первую телегу, повернулся в ее сторону.

Парень выстрелил в тот момент, когда птица почти приземлилась на лошадь. Он не видел куда попал, но помня, как поступили птицы дальше, повернулся в сторону обрыва, вдоль которого шла дорога. Огонь мальчик вел, сидя на одном колене. Вторая птица приземлилась перед телегой, ей в крыло тут же прилетел выстрел Семена, но не смотря на это, она схватила край подводы клювом, опрокинув на стоящих за ней солдат, и тут же отпрыгнула назад и вверх взмахнув крыльями. В этот момент уже от воительницы в нее влетел ей еще один выстрел куда-то в шею. От этого животное дернулось и рухнуло вниз за дорогу. Правда через несколько секунд птицы опять появились в поле зрения и никаких признаков, что в одну из них попали дважды из метателя они не демонстрировали.

- М.. Командир, они сейчас атакуют задний край, точно, – быстро слезая с фургона заявил Семен. – Я поскачу туда, - он указал на стоявшего недалеко солдата. Тот уже спешился и поглаживал волнующуюся лошадь.

Мальчик смотрел на сотника, а мужчина буравил взглядом пацана. Наконец, он спросил:

- А потом они снова атакуют здесь?

- Думаю да. Видите, у них отработанная тактика. А потом по центру ударят. Уверен.

Еще одна атака в хвост колонны произошла, когда Семен собирался забраться на лошадь, чтобы скакать в конец обоза. Тогда он передумал и решил снова влезть на крышу и подождать нападения здесь. Сотник стоящий рядом раздавал приказы. Он сразу распорядился распрячь одну из лошадей, чтобы если и пострадает животное, то только одно.

Взлетев после третьей атаки, пернатые кружили вдоль обоза толи отдыхая, толи нагнетая обстановку. Следующее нападение произошла только через пять минут. Как и предполагал парень, опять было атаковано начало колонны. В этот раз в птиц стреляло всего четверо лучников. Остальные солдаты стояли наготове с копьями. Тем не менее пернатые повторили свой маневр уклонения и нацелились на следующую телегу непосредственно перед фургоном сотника. Военные же при начале атаки разбежались, чтобы не попасть под удар. Солдаты метнули в ближайшую к ним птицу копья, когда те приземлились.

Это оружие оказалось более эффективно чем стрелы. Пока ближайшая к подростку птица клевала куклу солдата из соломы, одно копье застряло у нее где-то под крылом, а парочка вошла в корпус, но не глубоко и при движениях животного они выпали. Другому пернатому метательный снаряд прилетел в шею и тоже застрял. Остальные броски оказались либо мимо, либо соскользнули с тел. Когда одна из птиц попыталась вытащить копье из под своего крыла, ей в глаз попал кто-то из лучников.

Семен с девушкой тоже отстрелялись. Воительница всего раз, а мальчик на один больше, однако выстрелы расплескивались о перья, которые почему-то никак не реагировали на высокую температуру.

Птицы опять отступили, но в этот раз стало понятно, что нападать они больше не будут. Та, которой попали в глаз, летела неуверенно. А вторая в полете постоянно трясла головой, пытаясь избавиться от торчавшего из шеи копья. Птицы попытались сделать новый круг, но так и не завершив его, повернули и стали удаляться на север.

Семена отпустили к фургону, только когда пернатые скрылись из виду. Сотник в тоже время развил бурную деятельность, чтобы обоз как можно быстрее начал движение. Убитых солдата и лошадей взяли с собой, затащив на телеги. Парню с поломанной рукой, кто-то из целительниц уже оказал необходимую помощь. Но как только обоз начал движение одна из скаковых лошадей поломала ногу. В тот момент она была привязана к телеге и при падении чуть не скинула ее с дороги. Лошадь не стали убивать, только обездвижили, связав. Пантаэлла к всеобщему удивлению поколдовала с ее ногой, оказавшись специалистом в этой сфере. Она, закрепила переломанную конечность шиной, туго перемотав ее местным бинтом и сообщив любопытным, что скакать еще как будет. Потом под лошадь освободили телегу, распределив груз по другим, и затащили ее наверх, забросав сеном и накрыв каким-то большим куском кожи, сшитым из более мелких частей.

Глава 21

Спуск с гор к точке назначения занял в общей сложности два с половиной дня. Колонна спустилась и двигалась по предгорьям. Недалеко слева ощущалось море и даже иногда проглядывало в просвете между скал, если дорога шла где-то поверху. Кроме того, иногда чувствовался характерный запах морских водорослей и соли, приносимый ветром.

В какой-то момент путь повернул к югу. Местность продолжала постепенно понижаться, а впереди и вокруг скалы стали переходить в заросшие лесом холмы, хотя попадались и голые обширные скальные выступы с одинокими деревьями или кустарниками в неожиданных местах. Снега с этой стороны было меньше. Казалось здесь он вообще совсем недавно выпал. Кроме того, вокруг было теплее и ветра почти не было. Хотя скорее всего обозу просто повезло с погодой.

После спуска с гор, когда дорога перестала быть узким горным серпантином, Семен пересел к Матвею и днем сидел у него, завернувшись в плащ, занимаясь своими делами и разглядывая окружающую природу.

К новой заставе обоз выехал неожиданно. Естественно неожиданно для подростка. Колона обогнула очередную сопку и стала двигаться вдоль длинной высокой каменной гряды, которая простиралась слева. С другой стороны текла небольшая речка, постепенно забиравшая вправо вслед за расширявшимся распадком, по которому двигался обоз. Въезд на заставу оказался в промежутке между каменной грядой. Он был перекрыт высокой, метров 10 стеной, с воротами в центре, зажатой между отвесными скалами. Стена была длинной метров шестьдесят и оказалась внешней частью основного П-образного здания заставы. Сооружение защищало небольшую долину, ровную как столешница, которая расширяющимся конусом стиснутым скальными массивами, почти через километр упиралась в море, заканчиваясь обрывом, по высоте превосходящим высоту стены раза в два. Часть этого распадка на расстоянии метров двухсот от входа дополнительно перегораживалась четырехметровой каменной стеной с воротами в центре. Никаких дополнительных построек больше не было, зато оба края скал зияли чернеющими проемами пещер, на некоторых из которых были установлены двери или ворота.

На заставе оказалось очень многолюдно. В ней в настоящий момент находилось две инженерные когорты численность под восемьсот человек. Одна из них собиралась сниматься для выдвижения в пункт постоянной дислокации, и фургон целительниц и Петрециуса должны были отправить вместе с ним. Семен практически постоянно находился возле фургона, который разместили у одного из крыльев здания заставы рядом с помещением лечебницы. Целительницы ночевали в помещении, а их охрана и Семен в фургоне. Из-за магических жаровен, которых на ночь зажигали три штуки, спать было достаточно комфортно и парень не заморачивался с палаткой, так как внутри места хватало.

У пограничников Семен проторчал неделю. К помощи целителям его уже не приглашали. Их тут оказалось еще шестеро: пятерка, четверка, тройка и три двойки, плюс Пантаэлла с Ольгой и Анжелой. Однако без дела парень не сидел, заряжал накопители, тренировался из лука. Кроме того, оказалось востребованным восстановление пальцев. Иван был в курсе того, что парень сделал десятнику на заставе и попросил помочь его землякам с обоза. У одного во время боя раздробило часть указательного пальца, и эту часть удалили, а у второго отсутствовал кончик среднего, но это произошло давно. Однако оставшиеся фаланги сохранили подвижность у обоих, и поэтому мальчик согласился помочь. Было еще двое земляков, но у них подвижность поврежденных пальцев отсутствовала, и подросток им отказал.

За сутки до предполагаемого выезда с Семеном встретилась Мария из гвардейцев. Она действительно собралась его усыновить и уточняла некоторые подробности его биографии. К тому моменту парень, смотря на людей, обращал внимание на наличие пальцев на их руках. У женщины на нескольких отсутствовали кончики, а на правой кисти не было крайних фаланг у указательного и среднего, и мальчик предложил попробовать ей помочь, когда Мария закончила его опрашивать.

Группа фургонов с символикой королевской гвардии, запряженных четверками лошадей, двигалась вдоль западного берега большого Трира, по срединному тракту на север. К задней части каждой повозки было привязано еще по четверке лошадей. Если случайный путник пригляделся бы к лицам возничих, то удивился, распознав в них женские. В одном из фургонов внутри ехало только три женщины, одетые в обычную женскую дорожную одежду городских среднего достатка. Двое из них выглядели едва на начало третьего десятка, другой можно смело было дать около 30. У всех троих в руках были кружки и они что-то потихоньку цедили из них, ведя неспешный разговор.

- Мария как ты представляешь себе его усыновление? Зачем это тебе вообще?

- Вообще-то ты первой озвучила эту идею.

- Вообще-то я пьяная была.

- Зато мысль дельная. И у нас все дети девчонки, хоть один парень будет.

- Так еще ничего не поздно изменить, в твои то годы.

- А мы и собираемся по приезду. Я как понесу, сразу рапорт и напишу.

- Хочешь сказать, мой лучший старшина в декрет уйдет?

- А что делать?

- Нет, это конечно хорошее дело.

- И ты сама это мне предложила. Ведь так, Лиз?

- А если у вас мальчик будет?

- Семен потому и попросил, предварительно все с мужем обсудить. Но он не откажет. Я даже не сомневаюсь. К тому же у меня есть убойный аргумент.

- И что же за аргумент?

- Ну, - замялась Мария.

- Он ей палец отрастил и кончики на других, - вмешалась в разговор третья молодая дама. – Я недавно обратила внимание, а теперь уверена, это - Семен.

- Вообще-то я и без этого решила его усыновить. Еще когда Ли выгнала его из фургона, там на улице. Я перед отъездом с заставы, подошла его данные записать. А он попросил руки показать и предложил попробовать. Естественно я не отказалась, хотя скептически к этому отнеслась. Он мне сказал, что в будущем, скорее всего, сможет и средний мне отрастить. Сказал, что там операцию надо проводить, а ему знаний пока не хватает,

- А разве такие вещи не регенрацией делают? – спросила Лиза.

- Я тоже раньше так считала. Но как видишь, - и она покрутила перед глазами правой рукой и посгибала кисть.

- Но это же невероятно! Он же мне сказал, что нулевка.

- А я и у Петрециуса поинтересовалась. Он подтвердил, но при этом он так недовольно сморщил лицо.

- В смысле он не нулевка?

- Нулевка, нулевка. Его на заставе через артефакт проверили. Мне Петрециус рассказал. Я правда этому магусу про пальцы ничего не говорила. У мальчика нулевой ранг и без четверти седьмой уровень.

- Он же сказал, что пятый.

- Видимо подрос с тех пор, как мерили. Так что я его усыновлю.

- А тебе Лиз тогда придется его первой женой стать, - усмехнулась Тая.

- С чего это женой? – подозрительно поинтересовалась Элизия.

- Вообще-то он тебе жизнь дважды спас и с ногой помог.

- Повезло просто, ему, - высокомерно заявила она.

- Повезло, не повезло, а долг платежом красен. А как женщина за свои долги перед мужчинами расплачивается? Он вот-вот как раз по возрасту девочками начнет интересоваться, а тут ты придешь вся такая красивая. Ну а я второй буду! - шутливо заявила Тая.

- Ма, а ты сама видела, как его на артефакте проверяли? – уточнила Элизия.

- Нет. Я же сказала, что Петрециус рассказал.

- А ну понятно. Подумай сама. Он очень взросло себя ведет и с лечением на ты. Про пальцы я уже и не говорю, хотя это просто невероятно. Кстати про пальцы никому больше не рассказывай, и ты Тая про это молчи! Я думаю, он тройка или даже четверка, лет 17-18. А выглядит так, потому что сразу с высоким рангом инициировался и потом еще раз и ли два ранг поднял. Вот и выглядит слишком молодо. А Петрециус его наставник. Так что не получился у тебя его усыновить.

- Но он же говорил. И данные я его записала, - расстроено произнесла Мария.

- Сама подумай с такими возможностями, он скорее всего ребенок не самого последнего аристократа. А то, что он сирота, скорее всего легенда для таких как ты или даже я.