Раненая из другого мира

Глава 1. Буйная

— Вечером из пятнашки перевели буйную.

— Алкоголичка?

— Внешне не похожа. Молодая, симпатичная.

— Что она делала в пятнадцатой больнице?

— Попала туда с ранением. По переводному эпикризу, стрела пробила кольчугу в области спины.

— Какую кольчугу? Какая стрела?

— Она одета в комбинезон, по виду, из тонкого металла.

— Кто она такая? Связались с родными?

— Неизвестная. Нет ни имени, ни адреса. Ее нашли на берегу Финского залива.

— Так… — вздохнул Марат Андреевич, заведующий женским психиатрическим отделением.

Он обвел взглядом всех присутствующих и решил:

— Больную будет вести Голованов.

Молодой симпатичный брюнет кивнул и сделал пометку в блокноте. Поручение его взволновало. Александр Николаевич Голованов работал в отделении первый год. Буйных до этого ему не доверяли.

После утренней летучки он отправился в специальную палату для таких больных, которую называли надзорной. Там полагался отдельный пост, но персонала не хватало, поэтому в комнате с двумя высокими кроватями никого, кроме пациентки, не было. Она лежала, пристегнутая кожаными ремнями к поручням. Надзор осуществлялся через открытую дверь, так как выведенный из палаты на сестринский пост монитор барахлил.

Девушка спала, повернув голову набок. На вид ей было не больше двадцати лет. Подходящий возраст для шизофрении. Ее черные, как вороное крыло, спутанные кудри покрывали всю подушку. В них что-то блеснуло. Александр Николаевич вытащил из волос заколку — острие золотого цвета с прозрачным голубым камнем. Такой иголкой вполне можно кого-то поранить или нанести вред себе. Безобразие. Больную не осмотрели, как положено.

Всех поступающих пациентов в приемном покое раздевали догола, тщательно осматривали, включая естественные отверстия, на предмет опасных предметов и наркотиков, затем мыли в ванне и одевали в больничную одежду: мужчин в полосатые пижамы, а женщин в бордовые фланелевые халаты с крупными желтыми или синими цветами.

Что же случилось? Почему пациентка осталась в странном костюме, напоминающем чешуйчатые доспехи древних воинов? Нужно выяснить, кто был в приемном покое на ночной смене.

В палату зашла пожилая медсестра.

— Нелли Гавриловна, почему больную не переодели? — спросил Александр Николаевич.

— Я не знаю, как этот комбинезон снимается. Ни пуговиц, ни молний.

— Но ее ведь оперировали. В эпикризе написано, что зашили и обработали рану на спине. Давайте посмотрим.

— Хорошо, — без энтузиазма согласилась медсестра.

Она не сомневалась, что санитары в приемном покое пытались снять этот дурацкий костюм. И молодому доктору следовало об этом знать. К инструкциям в психиатрической клинике относились серьезно. Что только больные на себя не напяливают!

Нелли Гавриловна вышла из палаты и вскоре вернулась с медбратом. Он отстегнул ремень с правой руки пациентки, и они вдвоем с медсестрой стали переворачивать больную набок. Но только дотронулись, как девушка свободной рукой оттолкнула здоровенного парня. Тот с грохотом врезался в аппаратуру.

Медсестра выбежала в коридор, призывая подмогу. Александр Николаевич пытался обхватить пациентку, но получил кулаком в глаз. Он пошатнулся и осел на пол. Под сомкнутыми веками полыхнул салют, а в голове зазвенело.

Тем временем девушка отстегнула ремень на второй руке и уже освобождала ноги. В палату вбежал заведующий отделением. Вместе с медсестрой и пришедшими в себя медбратом и врачом, они навалились на буйную, прижали к кровати. Она сопротивлялась, кричала, но ее удалось зафиксировать. Девушка продолжала метаться и выгибаться всем телом, дергая ремни. При этом не переставала выкрикивать непонятные слова.

— Мегера, — сказал Марат Андреевич, потирая укушенное плечо. — Наберите два кубика реланиума, — приказал он медсестре.

— В пятнадцатой больнице вводили реланиум, а потом галоперидол. Без эффекта, — сказал Александр Николаевич. — Только аминазин успокоил.

— Тогда аминазин, — распорядился заведующий. — Почему ее не переодели? Нам нужен доступ к вене.

— Никто не знает, как этот чертов костюм снимается, — буркнул Александр Николаевич, трогая наливающийся под глазом синяк. — Со спины он рассечен, под ним марлевая повязка.

— Ну так разрежьте его!

— Железо ножницами не разрезать.

— Вы думаете, он металлический? Похож на пластик.

Заведующий потрогал комбинезон на груди пациентки, за что получил плевок, от которого ловко увернулся, и гневную речь.

— На каком языке она говорит? — спросил Александр Николаевич.

— Тарабарщина какая-то. Иностранка?

— Она похожа на итальянку или испанку, — предположил Александр Николаевич.

— Красивая, стерва. До крови прокусила, — сказал заведующий, косясь на красное пятно, появившееся на халате. — Свяжитесь с пятнашкой. Спросите, чем они костюм разрезали. У них там хирурги-ортопеды есть. У них пилы, молотки… Делайте, что хотите, но костюм снимите. Ей нужно МРТ сделать. Вдруг в голове что-то сидит. В железяке туда не засунешь. И анализы все возьмите. Пока пишите ей острый психоз неясной этиологии. Потом разберемся.

Александр Николаевич кивнул. В палату вернулась медсестра с подносом, прикрытым белой пеленкой, и спросила:

— Куда колоть?

— В шею, — распорядился заведующий.

Вновь все навалились на буйную. Вновь ей удалось цапнуть зубами, теперь Александра Николаевича. Но лекарство ввели. Больная обмякла и успокоилась.

— Надеюсь, она не бешеная и нам не придется делать уколы, — сказал заведующий, рассматривая укус на руке молодого врача, который медсестра обрабатывала спиртовым раствором.

— А что, может быть? — испугался тот.

— Почитай учебник, салага, — рассмеялся Марат Андреевич и в приподнятом настроении вышел из палаты.

Буйные пациенты его всегда бодрили, добавляли адреналина. Это не занудные старухи с деменцией и болезнью Альцгеймера. Молодой врач, в отличие от него, покинул палату в ошеломлении.

Из задумчивости его вывел доцент Яков Срулевич, наставник Александра Николаевича еще со студенческих времен:

— Сашенька, миленький, голубчик, выручай. Дома труба лопнула. Заливает все. Я на пару часов улизну. У меня группа, — он махнул в сторону студентов, жмущихся к посту. — Вот список. Раздай им этих больных. Пусть поговорят, анамнез соберут. Присмотри за ними, — он сунул в руки коллеги мятую бумажку и пачку историй болезни. — Я вернусь и сам проверю.

Не дожидаясь ответа, Яков Срулевич помчался по длинному коридору к выходу. Его пытались перехватить больные, но он отмахивался и ловко лавировал между ними, передвигаясь зигзагами, как по минному полю. Со вздернутыми руками и всклокоченной седой головой, врач выглядел сейчас более сумасшедшим, чем они.

Пациенты поджидали Якова Срулевича не просто так, они собирались сообщить ему нечто важное — то, что тут же снимет с них подозрение в помешательстве. Поэтому они проявляли настойчивость и сопроводили его до дверей, но ему удалось ускользнуть от всех.

Молодой врач вздохнул и направился к студентам. Раздал им задания, а затем занялся своими делами. Когда он выходил из пятой палаты, то обратил внимание на студентку, мирно беседующую с одной из пациенток — Марьяной Громовой. Молодая женщина страдала резистентной к терапии шизофренией и только за год его работы в больнице госпитализировалась уже третий раз. Поэтому прогноз у нее был плохой. Студентка смущенно посмотрела на врача и привстала с диванчика. Вид у нее был растерянный.

— Марьяна, расскажи доктору, почему ты боишься оставаться одна, — решил помочь девушке Александр Николаевич.

Женщина отрицательно помотала головой.

— Не бойся. Этому доктору ты можешь доверять. Поговорить с тобой ее попросил Яков Срулевич.

Глаза Марьяны лихорадочно сверкнули. Из них исчезло блеклое равнодушие. Она прищурилась, огляделась, сканируя пространство, и заговорила приглушенным, вмиг изменившимся голосом:

— Они сразу начинают стучать. Вот так... — Она забарабанила по стене. — У них штаб прямо над туалетом.

— Кто? — испугано спросила студентка.

Пять минут назад она считала, что женщина здорова и по ошибке угодила в психушку.

— Верховные шпионы. Они хотят заполучить меня. У меня в голове есть телепатический чип. Я могу читать мысли инопланетян…

Александр Николаевич усмехнулся и пошел в шестую палату. Эта история напомнила ему студенческие годы. С первым больным у него получилось примерно так же. Внезапное открытие и шок от услышанного. После этого он и увлекся психиатрией.

После осмотра пациентов молодой врач вернулся в надзорную палату. Больная спала. Он уже связался с хирургами из пятнадцатой больницы. Они, как и предполагалось, разрезали костюм ортопедическими кусачками. Такими можно кости кромсать. Знакомый хирург-ортопед обещал помочь с инструментом, но мог передать его только завтра утром.

Александру Николаевичу предстояло оформить истории болезни двух новеньких пациентов, написать больше десятка дневников и выписной эпикриз, но он стоял, не в силах отвести взгляда от лица девушки. Как несправедлива судьба! За что она послала болезнь такой красавице? Какая необычная серебренная прядь в черных волосах…

К работе его вернула Нелли Гавриловна:

— Какие будут назначения? Аминазин еще будем делать?

— Сейчас напишу.

— Кормить, поить можно?

— Пока не нужно.

Александр Николаевич закончил писанину только через три часа. И вновь пошел к буйной. Она проснулась. Лежала и смотрела в потолок, но сразу почувствовала его присутствие, изогнулась и зашипела. Это после лошадиной дозы аминазина. Другой бы на ее месте слюни пускал. А ее ничего не берет.

Он подошел к больной так, чтобы она его видела, и начал говорить спокойно и медленно, четко произнося каждое слово:

— Не нужно бояться. Меня зовут Александр Николаевич. Я ваш лечащий врач. Вы находитесь в больнице. Вы заболели. Вам нужна помощь.

Девушка смотрела на него, сжав губы, и внимательно слушала. Окрыленный успехом, молодой врач продолжил:

— Если вас кто-то напугал или сделал вам плохо, расскажите. Я вам помогу. Что случилось? Почему на вас этот костюм?

Александр Николаевич махнул рукой в сторону ее груди, и это невинное движение вызвало новый шквал ярости и крика на непонятном языке. Он не видел, когда в палату проникла Марьяна Громова. Наверное, медсестра с поста в коридоре отошла по делам, зная, что в надзорной палате остался врач, а больная этим воспользовалась. Александр Николаевич приказал Марьяне выйти, но та уставилась на буйную стеклянными глазами и прошипела своим шизоидным тембром:

— Она говорит, чтобы вы не трогали ее. Никто не должен прикасаться к принцессе.

Буйная начала быстро говорить, обращаясь к Марьяне. Та кивала. Александр Николаевич смотрел на это странное взаимодействие, не понимая ни слова. Словно зачарованный, он спросил:

— Что она говорит?

— Она говорит, что рыцари Озариса найдут вас всех и убьют…

— Ну все, — сказал врач и потянул Марьяну к выходу.

Когда она оказалась в своей палате, то принялась рыдать и бить себя по голове. Это растревожило других больных. Пришлось дать им по дополнительной таблетке, а Марьяне двойную дозу.

Александр Николаевич ушел с работы позже обычного. Всю дорогу домой думал о буйной. Кто она такая? В странном костюме, раненная стрелой, говорит на непонятном языке. Принцесса с Озариса? Чушь какая. Молодой врач продумывал план лечения, которое ему не суждено было провести.

*****

Переводной эпикриз — выписка из истории болезни, с которой больной переводится в другое медицинское учреждение для дальнейшего лечения. В эпикризе указывают диагноз, данные обследования, проведенное лечение и причину перевода.

Глава 2. Побег

Александр Николаевич проснулся за час до будильника и тут же вскочил с постели. Первая мысль была о девушке, о принцессе, как он теперь ее называл с легкой руки, вернее, с больной головы Марьяны Громовой. Ему хотелось поскорее оказаться в больнице, узнать самочувствие пациентки, попробовать лечение, которое запланировал. Он не будет глушить ее аминазином. Есть другие, более прогрессивные методы.

Он умылся, помахал гантелями не пятнадцать, как обычно, а всего пять минут. Приготовил завтрак: яичницу из трех яиц с двумя кусочками булки и половинкой помидора. Еще чай с пряником. Бабуля приучила его не уходить на работу голодным. Она умерла полгода назад, оставив в наследство небольшую двухкомнатную квартиру на проспекте Стачек, в типичной для этого района сталинке — пятиэтажном доме с маленькими навесными балкончиками и высокими арками, ведущими в зеленый двор.

Здесь он вместе с бабулей жил с первого курса университета. Отцу не понравился выбор профессии. Когда Саша сообщил ему, что поступил на медицинский факультет, они жутко разругались. До сих пор отношения не наладились.

Саша ушел из дома и первое время скитался у друзей. Сестра его бабушки узнала об этом и позвала к себе. Она была очень доброй и мудрой женщиной. Саша до сих пор скучал по ней. Никак не мог привыкнуть к пустому дому, где раньше постоянно что-то булькало и жарилось на плите, мелькали телевизионные сериалы, собирались ее подруги, девчонки, как она их называла. Если бы не проклятая эпидемия, она бы жила и жила.

У Саши был старенький форд, подарок отца на окончание школы, но на работу он ездил на метро. Во-первых, утренний моцион полезен для здоровья, во-вторых, в центре города все парковки стали платными, а во двор здравницы пускали только машины администрации.

Психиатрическая больница находилась не просто в центре, а в самом сердце Петербурга, в Александро-Невской лавре. Легенды связывают эту территорию с Невской битвой, в которой князь Александр Ярославич победил шведов и получил свое прозвище «Невский». В своем любимом городе Петр I лично выбрал место для главного монастыря и хотел, чтобы в нем нашли свой приют ветераны сражений, душевные страдальцы, и чтобы здесь принудительно лечили пьяниц. Так что размещение больницы в здании бывшего духовного училища не случайно.

Саша вышел на станции «Площадь Александра Невского-2». Она находилась рядом со входом в лавру. Он быстрым шагом пронесся по проходу мимо Тихвинского кладбища, отгороженного длинной каменной стеной с надстройкой из металлической сетки, затем перебежал 2-й Лаврский мост. На территории монастыря свернул направо и пересек Митрополичий сад, перепрыгивая через весенние проталины. Вскоре оказался на месте.

По сравнению с нарядными строениями лавры, корпус больницы имел удручающий вид: ободранная штукатурка, ошметки желтой пены после установки стеклопакетов, неприглядный вход. Внутри было получше, но тоже не евроремонт.

На работу Саша пришел первым из врачей. Не успел зайти в отделение, как его огорошила медсестра:

— ЧП у нас, Александр Николаевич! Пациентка ваша сбежала.

— Как сбежала? Кто?

— Неизвестная, из надзорной палаты.

От этой новости Саша замер. Медсестра ждала распоряжений, но он молчал. Разум отказывался принимать информацию. Его словно накрыла снежная лавина, внутри все заледенело, а мозг впал в анабиоз. Принцесса сбежала. Такого просто не может быть!

По больнице до сих пор гуляла история о побеге двух уголовников, направленных на освидетельствование. Это случилось два года назад. Они выломали решетку в окне, связали свои вещи и с помощью этой веревки спустились вниз с третьего этажа. Одного так и не нашли. Женщины в обострении тоже проявляют недюжинную силу, взять хотя бы вчерашнюю схватку. Но порвать ремни, выломать решетку, да еще под аминазином — это нереально.

— Как она смогла? — спросил Саша и сам не узнал своего голоса.

— Она сломала нос Василию. Его в травму увезли. Он без сознания был. Дежурный врач вечером обход делал и обнаружил. Он в полицию сообщил.

— А вы?

— Так Василий там ночью дежурил. Все тихо было. Я не заходила. У меня своей работы хватает.

— Как она из больницы выбралась?

— У Василия ключи украла.

Саша представил, как эта несчастная мечется по городу. Не понимая, кто она, где находится, в этом нелепом железном костюме. Возможно, ее уже нашли. Трудно такую не заметить. Такую…

«Он ее чем-то обидел!» — стрельнуло в голове. Она не разрешала к себе прикасаться. Эта скотина ее трогал! Саша от возмущения задохнулся. Лед разлетелся на осколки, а сердце превратилось в огненную ракету. Его бросило в жар. Он сжал кулаки и ретировался в ординаторскую. Не стоило демонстрировать эмоции на глазах у медсестры и проснувшихся пациентов. Через несколько минут туда влетел заведующий.

— Я ведь говорил, что нужна длительная и глубокая седация! — сразу набросился он на него.

— Вы ведь согласились с моей тактикой, — парировал молодой врач и выбежал из ординаторской.

— Александр Николаевич! — неслось ему вслед.

В надзорной палате было пусто. В ней еще не прибрались. На полу валялись обрывки окровавленных бинтов. Саша подошел к койке и осмотрел поручни и ремни. Они были целы и все расстегнуты. На том, который фиксировал правую руку, тоже имелись кровавые подтеки. Она разодрала себя до крови. Что же здесь произошло?

В палату вошел хмурый заведующий. Тоже все осмотрел.

— У вас когда-нибудь сбегали буйные? — спросил Саша.

— Никогда.

— Нужно расспросить Василия.

— Его госпитализировали в пятнашку, — буркнул Марат Андреевич. — Сотрясение и ушиб головного мозга. По телефону что-то мямлит, не поймешь.

—Разрешите, я съезжу.

— Обязательно навестите и поговорите. Пусть он лишнего не болтает. Но сначала больных своих запишите.

Саша добрался до пятнадцатой больницы уже к обеду. Она располагалась у черта на куличках. Совсем недавно там был край города, но в последние годы вокруг появились новые микрорайоны. Метро туда так и не провели, хотя и обещали, поэтому от конечной станции «Проспект ветеранов» нужно было пилить на набитом троллейбусе минут сорок.

Саша раскошелился и поехал на такси, но из-за пробок много не выиграл, зато появилось время спокойно все обдумать. Утренний шок от происшествия давно прошел. Голова соображала отлично. И один вывод, который напрашивался сам собой, ему очень не нравился. Он беспокоился о девушке больше, чем требовалось лечащему врачу. И не думать о ней не мог.

Неврологический корпус, трехэтажное здание из серого кирпича, находился в глубине территории. Хорошо, что стояли указатели и имелся стенд с планом многопрофильной здравницы. Так уж получалось, что из нее частенько переводили пациентов в психиатрическую больницу, в основном, алкоголиков в белой горячке. Имелся и обратный обмен: если душевнобольному требовалась срочная операция, или он наносил себе серьезные повреждения.

В справочном Саша узнал, что медбрата перевели в хирургию. Этот семиэтажный корпус оказался в противоположном углу обширной территории.

Василий лежал на койке безжизненной глыбой. Его нос и щеки скрывала многослойная пластырная повязка, под глазами набухли черные мешки. В области паха лежал покрытый крупными каплями пузырь со льдом. Этот предмет сразу вызвал нехорошие подозрения. Саша приказал себе успокоиться, но не удержался, надавил на пузырь, не сильно, слегка, но медбрат сразу вскрикнул и открыл заплывшие глаза.

— Я сделаю больно, если будешь врать, — пригрозил Саша: «Или скажешь какую-нибудь гадость», — подумал он про себя. — Рассказывай, что произошло?

Василий что-то промычал и показал рукой на рот.

— У тебя что, челюсть сломана? — догадался Саша.

Медбрат кивнул и поморщился. Любое движение вызывало у него боль. Неплохо его отделала принцесса. Сломать челюсть такому бугаю!

— А там что? — спросил Саша, показывая на пах.

Василий заскулил, из отекших щелок глаз полились слезы. Саша понял, что ничего не добьется и пошел искать лечащего врача. От него узнал, что у медбрата травма яичка, а мошонка раздулась до колен. Возможно, что потребуется удаление гематомы или даже яичка.

— Кто его так? — спросил хирург.

— Когда он сможет говорить? — не отвечая на вопрос, спросил Саша.

— У него перелом верхней челюсти без смещения, отек сильный, но больше из-за носа. Дня через три-четыре пройдет.

— От вас вчера девушку перевели…

— Так это Зена его так! — хохотнул хирург и потер плечо. — Укусила зараза.

— Ее Зена зовут?

— Да нет. Мы так прозвали. Помните сериал про королеву воинов?

— В детстве смотрел, — кивнул Саша.

— Она нам операционную разгромила. Анестезиологу руку сломала. Мы ее вдесятером еле поймали. Сильная жуть. Неудивительно, что так мужика отделала. Вас тоже она?

Саша машинально дотронулся до фингала под глазом, который ему замаскировали медсестры.

—Это не она, — соврал он. — Я ее лечащий врач. Вы могли бы рассказать подробности?

— Ее привезли без сознания, в спине торчала стрела и кровь из раны текла. Мы взяли ее в операционную. Пришлось разрезать костюм кусачками. Намучались с ним. Рана оказалась неглубокой, но кровь не останавливалась.

— Почему?

— Не знаю. Возможно, нарушение свертываемости крови. А может, наглоталась чего. Анализы мы не успели сделать. К вене не подобраться. Только смывы на экспертизу в судебную лабораторию отправили.

— Почему в судебную?

— Так это покушение на убийство. Не исключено, что стрела была отравлена, поэтому и рана кровоточила.

— Анализы готовы?

— Это вам у полиции нужно спрашивать.

— Как выглядела эта стрела?

— Точно не спортивная. У моего друга сын из лука стреляет. Эта совсем другая. Под старину сделана. Наконечник большой, тяжелый, острый. Оперение очень красивое. В общем, произведение искусства. Такими эльфы стреляют.

— Почему эльфы?

— Пошутил я, — рассмеялся хирург.

— Можно на стрелу посмотреть?

— Ее полиция забрала. Но я сфотографировал. Сейчас покажу.

На обратном пути Саша трясся в троллейбусе и продолжал думать о девушке. Ни о чем другом не получалось. Кто же она? Кто ее ранил ядовитой эльфийской стрелой? Яд! Все дело в нем! Вдруг это яд с сильным психотропным действием? Тогда понятно ее поведение.

Желтое здание — психиатрическая больница на территории Александро-Невской лавры.

2-й Лаврский мост через речку Монастырку.

Глава 3. Петергофский прибой

Через три дня Саша наведался к медбрату. Тот пребывал в приподнятом настроении. Яичко удалось спасти. Детородная функция его беспокоила значительно больше, чем расквашенная физиономия. С трудом, но он мог объясняться. Хирург предупредил, что разговором злоупотреблять нельзя, у больного режим молчания. Поэтому Саша в вопросах был краток и резок:

— Ты трогал пациентку?

Василий отрицательно замахал рукой.

— Ты отцеплял ремни?

Тот же жест.

— Как же она вырвалась?

Василий развел руками.

— Ты что, не видел?

— Пошел в туалет, вернулся... Ничего не помню, — промямлил Василий, чуть приоткрывая рот.

Саша не сомневался, что медбрат врет. Надавить на больные яйца помешала мужская солидарность, да и за прошедшие дни он взял себя в руки. Кидаться на человека непрофессионально для психиатра. Для этого есть специально обученные люди.

Поэтому ранним утром в субботу он отправился в Петергоф. Его интересовали вовсе не царский дворец и фонтаны, а коттеджный поселок «Петергофский прибой», где стоял дом родителей. В нем он давно не появлялся. Неудивительно, что охранник не пропустил его старенький форд. Пришлось выйти из машины и объяснить, что он родной сын хозяина. Мужчина позвонил по телефону и через несколько минут к воротам вышел Григорий, начальник охраны отца. Он Сашу знал хорошо.

— Блудный сын явился, — усмехнулся Григорий.

— Да, — согласился Саша. — Отец дома?

— Он еще спит. По субботам всегда отсыпается.

— Помню. Поэтому и приехал сегодня.

К воротам подбежала свора собак. Григорий на них цыкнул. Одна из них, самая большая, рыжий сенбернар с обрубленным хвостом и одним глазом, залаяла и кинулась к Саше. Он попятился и, смеясь, стал трепать собаку за холку.

— Макс, жив, зараза! Меня вспомнил. Молодец какой.

Других псов он видел впервые. Почти все имели изъяны. Одна прыгала на трех лапах, у другой не было шерсти на боку, еще у одной имелась рана на голове. Ничего не изменилось. Сашина матушка продолжала собирать несчастных животных со всей округи. Кормила, лечила и пристраивала их в питомники или раздавала неравнодушным людям.

На дорожке появился высокий упитанный господин в халате, домашних брюках и шлепанцах.

— Сашка! Вот так сюрприз!

— Привет, отец. Поговорить нужно.

— Пойдем в дом, — сразу напрягся мужчина.

— Не волнуйся. У меня все хорошо, — сразу успокоил его сын.

Они расположились в гостиной. Саша огляделся по сторонам. Мягкая мебель приятного светло-апельсинового цвета, камин облицован новой плиткой, экран телевизора во всю стену. Многое здесь изменилось. Отец тоже. Постарел, потолстел и полысел. У Саши больно кольнуло сердце. Неправильно, что они не общаются.

— Где мама?

— Ни свет ни заря ускакала. На Московском проспекте сбили собаку. Помчалась спасать.

Отец сердито крякнул. В гостиную вальяжно вплыл черный кот с белыми щечками и кончиком хвоста, а еще белым сердечком на груди. Рожа у него была бандитская, но белое сердечко смягчало разбойничий вид.

— Иди сюда, моя радость, — проворковал отец, подхватывая гиганта за передние лапы и подтягивая на диван.

— Как звать? — спросил Саша.

— Пентагон.

— Ничего себе имечко, — улыбнулся Саша

— Боремся с ним против этих блохастых. Ты видел, весь участок заполонили. Если бы не он, то их бы в десять раз больше было.

— Почему?

— Они же все бедненькие, больные… Кот их нервирует… — протянул отец с интонациями жены. — Собаки его как огня боятся. Вот твоя мамаша и старается их побыстрее раздать.

В гостиную зашла симпатичная женщина средних лет и сообщила, что завтрак готов. Саша с отцом прошли в закрытую веранду. Утреннее, пока еще не яркое солнце освещало круглый стол с белоснежной скатертью. На нем стояли приборы, графин с апельсиновым соком, фрукты в вазочке, корзинка со свежем хлебом, тарелки с колбасной и сырной нарезкой, плошки с вареньем, медом и сметаной. Женщина принесла два блюда с горячими сырниками и оладьями. Потом вернулась с высоким фарфоровым чайником и металлическим кофейником.

— Угощайся, — сказал отец. — Люблю в субботу позавтракать неспеша. Оладушки м-м-м… Катерина их классно печет.

— Вкусно, — подтвердил Саша. — Отец…

— Нет, нет. Сначала поедим. Потом о делах.

После завтрака они вышли из дома и направились вглубь сада. Пентагон с грозным видом вышагивал впереди. Собаки и вправду попрятались. Отец с сыном расположились в открытой беседке на пригорке. Отсюда открывался чудесный вид на Финский залив. С него дул слабый ветер, приносивший запахи морской воды и тины. Пахло мокрой землей и первой зеленью, но под деревьями сохранялись глыбы потемневшего снега.

— Саша, что случилось? — спросил отец.

— Не волнуйся.

— Я не дурак и понимаю, что ты здесь появился не из-за любви ко мне. Потом, ты не похож на человека, который хочет сообщить мне радостную весть.

— Например, — усмехнулся Саша.

— Например, что ты собираешься жениться и у меня появятся внуки.

— Сын не оправдал надежд. Хочешь попробовать с внуками?

— Да.

— Отец!

— Ладно, не заводись. Выкладывай.

— Думаю, что ты знаешь, что я работаю в психиатрической больнице.

— Я знаю о тебе все.

— Не сомневаюсь. Так вот. Ко мне попала пациентка, которая, вероятно, пережила сильный стресс, возможно, пострадала от негодяев. Мне не удалось разобраться, так как она той же ночью сбежала. За ней смотрел медбрат. Она проломила ему нос и отбила яйца. Одним из проявлений ее состояния был ужасный страх, когда кто-то до нее дотрагивался. Я уверен, что этот санитар что-то сделал против нее, тем самым вызвав ярость. Он не признается.

— Не понимаю, что ты хочешь от меня?

— Твои ребята могли бы поговорить с ним. Он виноват, я в этом уверен. И еще… Помоги разыскать ее. Она больна, ей нужна помощь.

— Ее что, не нашли?

— Нет.

Отец задумался.

— С мерзавцем поговорим. Убогих нужно защищать. Но искать не буду.

— Почему?

— Объясню, если пообещаешь не дергаться и дослушаешь до конца.

— Хорошо.

— Ты знаешь, что я строил бизнес в надежде передать его тебе. Ты кинул меня и занялся странным делом. Лечишь психов и алкоголиков за гроши.

— Отец!

— Ты обещал. Так вот. С тобой все ясно. С трудом, но я смирился. Теперь у меня надежда только на внуков. И это очень серьезно для меня. Я не хочу иметь внуков от сумасшедшей. Даже я знаю, что шизофрения передается по наследству.

— С чего ты взял, что я заведу детей от больной?

— Если ты поклянешься, что она тебе совершенно безразлична или что она старая карга, я прикажу ее разыскать.

Саша не ответил. Слова отца не разозлили, а потрясли его. Не зря бизнесмен Николай Павлович Голованов слыл провидцем. Он никогда не ошибался, у него не было неудачных проектов. И здесь, вроде на пустом месте, без всяких на то оснований, он уловил главное, о чем сам Саша до разговора с отцом не догадывался или не позволял себе думать.

Принцесса нравилась ему, она не покидала его мыслей. И в этих мыслях представлялась вовсе не больной. Отец был вдвойне прав. Ничего хорошего от связи врача и пациентки ждать не приходилось. Такие примеры имелись, и все негативные. Шизофрении без обострений не бывает и тогда может случиться непоправимое.

Послышался шум машины, а затем хоровой лай собак. Пентагон выгнул спину и вздыбил шерсть на загривке.

— Пойдем, мама приехала. Поможем ей.

Они вернулись к дому.

— Ой, Сашенька, — вскрикнула миловидная худенькая женщина, но сразу переключилась на здоровенную овчарку на заднем сидении роскошного мерседеса. — Он очень слаб.

Пес растянулся на светлом кожаном сиденье, правда, под его пузом лежала одноразовая пеленка. Он успел побывать у ветеринара. У него были забинтованы голова и туловище.

Первым к больному прорвался Макс. Сенбернар лизнул грустную морду, затем отскочил и гавкнул. Саша с отцом вытащили пса и понесли во двор, где в отдельном домике жили собаки. Макс с остальными четвероногими тихонько бежали по бокам, поглядывая на новенького. Пентагон с вытянутым трубой хвостом удалился к веранде. У него не было сил смотреть на это безобразие.

На обратном пути Саша пытался придумать план поиска девушки.

*****

Дорогие читатели, образ мамы Саши навеян одной моей знакомой. У этой женщины очень доброе сердце. Она волонтер и спасает собак. На фото лишь немногие из ее питомцев.

Глава 4. Бомбила

— Мне Василий прислал по почте заявление с просьбой уволить его по собственному желанию. Без объяснений. Он что-нибудь говорил? — спросил Марат Андреевич.

— Нет, — ответил Александр Николаевич.

Рассказывать заведующему о гнусностях, связанных с медбратом, ему не хотелось. Ребята из охраны отца пообщались с подлецом. Он признался, что лапал и переворачивал больную. За что и поплатился. Саша переживал за судьбу девушки. Она могла попасть к таким же негодяям.

Пациентка так и осталась «неизвестной». Никто из родственников о ней не спрашивал. Ее описание не подходило к тем, кто «ушел из дома и не вернулся». Полиция уверяла, что они сделали все для розыска больной, но Саша не верил.

Знакомый врач из приемного покоя показал Саше вещи девушки: плетеный кожаный ремешок, вытащенный из косы, и две заколки с голубыми камешками. Ее все-таки обыскали, но третья заколка спряталась в густых волосах. Дома Саша достал ту, которую нашел сам и внимательно рассмотрел. Камень напоминал аквамарин. Точно не стекляшка. В камнях Саша разбирался. В детстве собирал коллекцию, до сих пор где-то пылилась. Даже вулканологом хотел стать.

Он отнес заколку ювелиру и тот подтвердил, что это драгоценный камень, причем, не аквамарин, а редкий голубой бриллиант, только не ограненный. Острие заколки оказалось выполненным из сплава золота и еще какого-то металла, который ювелир определить не смог. Он предложил за вещицу хорошие деньги, но Саша не продал бы ни за какие. Получалось, что девушка украшала прическу голубыми бриллиантами. Она из обеспеченной семьи. Почему ее никто не ищет?

По вечерам Саша садился за руль и колесил по городу в надежде встретить беглянку. Однажды перед ним произошла авария. Столкнулись два такси. Из одного выскочил пассажир с сумкой и бросился к Сашиной машине.

— Умоляю. Опаздываю на поезд, — закричал он.

Саша подвез и получил щедрую оплату. После этого решил заняться извозом. Деньги были нужны. Зарплаты в больнице на жизнь не хватало. Он постоянно подрабатывал. На первых курсах ночным санитаром в морге, тогда хотел стать патологоанатомом, да и место было зачетное, можно было привести девчонок и попугать. С четвертого курса устроился медбратом в ортопедическое отделение, в то время уже хотел стать хирургом. Теперь по выходным брал дежурства на скорой. Потихоньку обрастал и частной практикой — снимал запои у обеспеченных клиентов, не желающих светиться у нарколога. Так поступали многие врачи. Не жизнь, а сплошная работа.

Саша зарегистрировался на популярном сайте, заключил договор и стал таксистом. Дело оказалось более прибыльным, чем работа в больнице. Обычно он колесил по городу с восьми вечера до часу ночи. Ему, как и отцу, хватало нескольких часов сна, чтобы сохранять работоспособность, но по субботам он отсыпался до обеда. По воскресеньям продолжал дежурить на скорой. Уйти не позволяла совесть, там и так не хватало врачей.

Первое время, крутя баранку, думал о несправедливости жизни. Он учился в университете шесть лет, затем два года в ординатуре, после этого год отработал в дневном стационаре психдиспансера, где был ад — прием по шестьдесят человек в день. Теперь имелась работа поспокойней, но тоже не сахар. А таксист, без образования и колоссальной ответственности, которую испытывает врач, получал в три раза больше. Насмешка над профессией!

Но Саша не мог представить, чтобы в его жизни не было университета, одногруппников, преподавателей, профессоров, историй болезни, размышлений, сомнений, поиска, научных статей, конференций, правильных диагнозов, трудных решений, спасенных пациентов. Он выбрал путь своей жизни. Денежные издержки вторичны, их нужно воспринимать философски и деловито с ними бороться. Например, крутя баранку в свободное от работы время.

Когда он отыщет девушку, можно заняться чем-то другим. В том, что они столкнутся, у него не было сомнений. Он уже подвозил школьного друга, подругу бабушки и одного своего больного. А однажды повстречал Якова Срулевича. Тот долго прощался с каким-то бородатым мужчиной, а когда сел в машину, воскликнул:

— Ба! Да вы, батенька, бомбилой заделались.

— Вы что так поздно? — перевел разговор Саша.

— Провожал друга. Мой ученик, доктор наук. Едет в горячую точку. Психиатры там нужны. Такой талант… Ужас.

Яков Срулевич задумался, а потом вдруг сердито выдал:

— Неужели вы столько лет учились, чтобы крутить баранку? Неужели нет другого способа подработать? Так безалаберно относиться к своему уму и способностям! И где статья, которую вы обещали дописать?

— Что-то сейчас не получается.

— Вы меня очень беспокоите в последнее время. Что происходит?

— Ничего. Мне нравится ездить по ночному городу. Дома одиноко после смерти бабушки.

— Да… Бабушка у вас была замечательная. Мне очень жаль. Меня тоже никто не ждет. Но я нахожу себе занятия. Сейчас пишу монографию о нарушениях когнитивных функций в пожилом возрасте.

— Будет интересно почитать.

— Саша, что с вами? Что вас тревожит? Я ведь чувствую. Все началось после побега той девушки, в рыбьем костюме.

— Почему в рыбьем?

— Он состоял из чешуек, как у русалок.

— Она не русалка.

— Она сумасшедшая, причем, опасная.

Машина притормозила у светофора. Загорелся красный свет. На пешеходный переход вывалилась компания молодых парней и девушек. Они толкались, смеялись. Саша повернул голову, провожая их взглядом.

— Зеленый, — подсказал Яков Срулевич. — Вы ищете ее! — догадался он.

— Вовсе нет.

— Не врите. Я ведь хорошо разбираюсь в поведении и эмоциях человека.

— Сейчас вы ошибаетесь.

— Не думаю. Сколько прошло после побега? Месяц?

— Полтора.

— Она приметная особа. Находилась на пике обострения. Ей не удалось бы выбраться из болезни без чей-то помощи. Так что либо ее скрывают, либо она погибла.

— Погибла?

— В таком состоянии она могла броситься с моста, а железный костюм помог бы ей утонуть.

— Я не верю в это. И еще не верю, что она больна. У нее были глаза здорового человека.

— Эх, батенька… Как вас… Скажите, голубчик, вам что-нибудь известно о моей семье?

— Вы мне никогда не рассказывали.

— Сплетни не доходили?

— Нет.

— Что ж, вам стоит об этом услышать… Вы дороги мне… Вы не против, если я немного поболтаю?

— Конечно, нет.

— Тогда я был постарше вас, но тоже очень молод. Закончил аспирантуру, защитил кандидатскую. Меня взяли на кафедру ассистентом. Клиническая база была, как и теперь, в нашей больнице. Там вел группы студентов. Кстати, в то время за врачебную работу кафедральным вообще ничего не платили. К нам попала молодая пациентка с шизофренией. Она испытывала, знаете ли, очень красочные галлюцинации. Ее душили лианы, которые превращались в разноцветных змей, в уши заползали фантастической окраски и формы жуки. Она слышала рев приближающихся хищников и спасалась от них. Все это ей доставляло страшные мучения, поэтому она соглашалась на любое лечение. У нее было несколько обострений, прежде чем мы подобрали эффективную терапию. После этого вроде все стихло. Я встретил ее случайно. Шел домой через Марсово поле и увидел. Она сидела на лавочке и читала книгу. Представляете, «Игру в классики» Кортасара. Она как раз оторвалась от чтения и увидела меня. Приветливо помахала рукой. Я подошел, поздоровался, узнал о ее самочувствии, и мы разговорились, а потом вместе пошли в Летний сад. У нее, знаете ли, была чудесная кожа. Бледная, нежная, такая, когда тоненькие жилочки просвечивают. Она прелестно краснела, превращалась в наливное яблочко. Еще руки… Изумительной красоты. Узкие ладони, длинные пальцы и овальные розовые ноготки. Это сейчас приклеивают любой формы когти, а тогда редко встречались женщины с такими ногтями… Так, что-то я не в ту степь… В общем, мы стали встречаться. Я бы сказал, дружить, общаться. Никаких особых знаков я не давал. Она жила с родителями на Мойке в огромной квартире с пятиметровыми потолками. Я с мамой жил рядом, но в коммуналке, с ужасными соседями. Правда, потолки у нас тоже были пятиметровыми и мои кровать со столом стояли на пристроенном втором этаже. Однажды я зашел к девушке домой. Да, я не сказал, ее звали Софьей. У нее была внешне порядочная и очень обеспеченная семья. Но они не любили Соню и страшились ее. Для них это был некий позор, дурная кровь. Когда я все это почувствовал, мне стало ее ужасно жаль. Потом я не раз видел похожее отношение родственников к больным. Но Соня для меня стала чем-то особенным. Это был первый контакт с позиции не как врач-пациент, а как человек-человек. В общем-то и последний. Мы поженились. Ее семья была счастлива сбагрить ущербную дочь, да еще еврею, да еще и психиатру. О таком зяте они могли лишь мечтать. С радости они купили и обустроили нам квартиру на Староневском. Там, где я сейчас живу. Рядом с психушкой, — Яков Срулевич хмыкнул. — Все рядом, удобно и для меня, и, если что, для Сони. Надо сказать, что мы прожили пять хороших лет. Ездили вместе отдыхать. Побывали в Италии, Португалии, Франции. Соне нравилось бродить по городам и ходить в музеи. Она не любила купаться. Боялась воды. Даже по берегу не гуляла. Я был против детей. Мы предохранялись. Но ей как-то удалось забеременеть. Я испугался, но избавиться от собственного ребенка… Не стал настаивать. Она была счастлива будущим материнством. Родилась чудесная девочка. Я взял отпуск и все время был с ними. Вы знаете, это опасное время, часто после родов происходит обострение. Соня прекрасно справлялась, быстро научилась ухаживать за ребенком. Вроде нечему было тревожиться. Отпуск кончился, и я вышел на работу. Через неделю нашел ее в ванне. Она утопила дочь, вскрыла себе вены и сама утонула.

Саша до конца пути молчал.

— Вы любили ее? — спросил он, когда машина остановилась у парадной.

— В этой истории не это главное. Шизофрении без обострений не бывает. И тогда может случиться непоправимое. Врач это знает. Но об этом должен помнить мужчина, выбирая себе женщину.

Несмотря на разумное предостережение, Саша продолжал ездить вечерами по городу, вглядываясь в каждый женский силуэт. Но известие о принцессе пришло совершенно иначе.

Глава 5. Белые ночи

Это случилось через два месяца после того, как девушка сбежала.

В Петербург пришел июнь. Первые грозы и поливальные машины отмыли город до блеска. Настало время белых ночей. Люди на улицах гуляли допоздна. На Невском проспекте играли музыканты, многие кафе и рестораны оставались открытыми всю ночь. Туристы замирали возле разведенных мостов с одухотворенными лицами, словно в уме повторяли стихи:

Твоих оград узор чугунный, Твоих задумчивых ночей Прозрачный сумрак, блеск безлунный, Когда я в комнате моей Пишу, читаю без лампады…

Саша после работы заехал к своему пациенту. Он уже убедился на практике, что белые ночи вызывают не только романтическое настроение. Когда темное время суток не наступает, нарушается выработка гормона сна — мелатонина. Плотно задернутые шторы в этом случае не помогают. Люди плохо спят, испытывают тревогу и обостренное чувство одиночества. Особенно это касается больных с неустойчивой психикой. Так что работы ему в это магическое время прибавлялось.

Глеб Павлович, сорока трех лет, директор судоремонтного завода, сорвался в очередной запой. Сашу вызвала его жена, которая с двумя детьми уехала в Сочи. С ее слов, муж пил около недели и пребывал в жутком состоянии. Она приехать не могла из-за болезни младшей дочери.

Глеб Павлович проживал с семьей в просторной квартире на набережной реки Фонтанки. Из окон был виден Аничков мост. Саша сомневался, что пациент откроет дверь, но тот смог это сделать и даже обрадовался:

— Ты-то мне и нужен, — сказал он осипшим голосом, хватая врача и заваливаясь на него.

Саша дотащил его до дивана и уложил. Пациент не сопротивлялся, он дошел до кондиции, когда сам алкоголик понимает, что дальше смерть. У него была рана на лбу, грязные волосы слиплись от крови. Серое лицо с впавшими щеками заросло щетиной. В гостиной валялись бутылки и осколки от них, стоял жуткий запах. Саша открыл окно, с Фонтанки дохнуло прохладой.

— Вы, Глеб Павлович, на человека не похожи. Развели такой срач. У вас ведь сердце, давление. Так и умереть можно.

Саша наложил ему манжетку на руку и хотел померить давление, но больной приподнялся и заколотил себя в грудь.

— А я и есть не человек! — выкрикнул он. — Горит у меня здесь, понимаешь?

— Пока не очень.

— Влюбился я.

— Бывает.

— Да что ты знаешь об этом? У меня Ирка, двое детей. А я влюбился. И она. Чувства у нас. Понимаешь?

Глаза Глеба Павловича наполнились слезами, и он разрыдался. Присел, сотрясаясь всем телом. Подтянул к себе бутылку с журнального столика.

— Нет, нет, — сказал Саша. — Пить будем вот это.

Он вытащил из сумки минеральную воду. Налил ее в стакан, пахнущий виски. Глеб Павлович глотнул и выплюнул.

— Не могу, — скривился он.

Молодой врач вновь уложил его, померил давление и стал готовить растворы. В одну банку с глюкозой добавил магнезию, в другую — лошадиную дозу витамина С, в третью — витамины группы В. Повесил первую банку с капельницей на раскладной штатив, ловко уколол вену, закрепил катетер, вставил в него наконечник от системы. Больной вскоре успокоился и захрапел.

Саша позвонил его жене, описал обстановку и состояние мужа. Сердечную тайну, конечно, не выдал. Пусть сами разбираются. Через час пришла уборщица, умело и быстро прибралась, с презрением поглядывая на хозяина квартиры. Через три часа, к концу процедуры, появилась мать больного. На нее врач его и оставил, предупредив, что заедет завтра в шесть утра и повторит капельницу.

Саша вышел из дома и направился в сторону Невского проспекта. Бледное прозрачное небо, блестящая серебром Фонтанка и старинные особняки на набережной завораживали своей красотой. Но Саша не наслаждался волшебной гармонией. У него, как и многих его больных, обострилось чувство одиночества.

Даже у Глеба Павловича, неприятного алкоголика, есть семья, а сейчас в него еще и кто-то влюбился. А он все время один. Что в нем не так? Не урод, многие говорят, что даже симпатичный. Рост почти сто девяносто. Субтильный, но такие сейчас в моде. Не пьет, не курит. Высшее образование. Профессию лучше не озвучивать, некоторых она пугает. Есть своя квартира. Саша усмехнулся. Он словно брачное объявление составлял.

Не прав Яков Срулевич, что не в любви дело. Именно в ней. Саша вздохнул. Какой смысл строить отношения и заводить семью без нее? Ради любви можно нарушить любые правила, вернее, даже не вспоминать о них…

От размышлений его отвлекла женщина в желтом жилете. Он даже не сразу понял, что она хочет от него. Бледный сумрак приглушал ее лицо и выделял глаза, которые отсвечивали фосфорическим блеском. Она зазывала на водную прогулку:

— Кораблик отходит через десять минут. Вы прокатитесь по Фонтанке, Крюкову каналу, Мойке и через Неву сделаете круг. Очень интересно. У нас живой экскурсовод. Вы увидите Петербург во время белых ночей. Память об этом останется на всю жизнь.

Женщина, вероятно, приняла его за приезжего из-за массивного докторского чемоданчика. Может, прокатиться? Почему бы и нет? Он сегодня заработал денег, может устроить выходной.

Симпатичный речной трамвайчик с разноцветными огоньками отошел от пристани возле Аничкова моста и направился вдоль Фонтанки. Приятная брюнетка с конским хвостом сидела возле рубки и рассказывала об интересных местах, мимо которых проплывал кораблик:

— Слева от нас Толстовский дом. Дом-легенда, ярчайший представитель северного модерна. Его легко узнать по огромной готической арке. Этот дом — настоящая кинозвезда. Например, он играл роль лондонского особняка в сериале «Шерлок Холмс и доктор Ватсон», в нем жили герои из сериала «Зимняя вишня», он превращался в «клуб самоубийц» в кинокартине "Приключения принца Флоризеля". Толстовский дом получил название по фамилии владельца. Он дальний родственник великого писателя Льва Николаевича Толстого и тоже граф. Дом построен в 1912 году по проекту архитектора Лидваля. Сейчас мы проплываем под Ломоносовским мостом. Он сохранил первоначальный облик, только раньше был разводным. Его легко отличить по четырем башням-беседкам, соединенным цепями.

Потом они проплыли еще под шестью мостами и свернули в Крюков канал. Экскурсовод стала рассказывать про Семимостье. А когда они пересекали канал Грибоедова показала на Пикалов мост:

— На нем почти всегда есть туристы. Туда приходят, чтобы увидеть Семимостье и загадать желание. Ой, смотрите. Вон тот очаровательный человек в шляпе с шариком — это известный петербургский экскурсовод. Я сама ходила на его «Тайны Петербурга».

У карлика в высокой черной шляпе с красным шариком из-за чугунной ограды торчало только круглое лицо. Он помахал рукой. Люди на мосту тоже поприветствовали кораблик. Саша вместе с пассажирами с улыбкой ответил им. В этом ничего удивительного не было. Так было принято в Петербурге.

Вдруг возле карлика появилась высокая девушка в черной кепке и черных очках. Саша вскочил и подбежал к корме. Волосы, овал лица, шея, линия плеч… Каждая деталь узнавания как удар ножом между ребрами. Сердце бешено забилось. Адская вспышка в голове. Сейчас случится либо инсульт, либо инфаркт, либо оба вместе.

Он, шатаясь, бросился к рубке.

— Что случилось? — испугалась экскурсовод.

— Мне нужно выйти. Срочно! — крикнул Саша.

— Не положено, — сказал капитан.

— Вы не понимаете. Это важно. У меня здесь…

Саша забил себя в грудь, как Глеб Павлович.

— Вам плохо? Скорую вызвать? — спросила экскурсовод.

— Я сам врач. Высадите меня.

— На Мойке. Там пристань есть, — буркнул капитан.

Прошло полчаса, прежде чем Саша добежал до Пикалова моста. Там уже никого не было. Домой он добрался ночью. Залез в интернет. Побродил по рекламе питерских экскурсий, нашел десяток вариантов «Тайн Петербурга» и, наконец, отыскал нужную страничку. Карлик в дурацкой шляпе с шариком именовал себя «Сказочником» и устраивал экскурсии несколько раз в неделю. Саша записался к нему на ближайшую субботу. Буквально сразу же блямкнуло сообщение:

«Дорогой Александр, я жду вас в субботу в 10 часов утра у памятника Петру I возле Михайловского замка. Сказочник».

*****

Мост Ломоносова

Глава 6. Сказочник

Саша в ночь на субботу долго не мог уснуть. Ворочался, крутился, то ему было жарко, то холодно. Пытался расслабиться, переключить внимание, считать слонов, но ничего не помогало. Снотворные, которые имелись в его врачебном чемоданчике, принимать было поздно. Он встал, нашел в кухонном шкафу бабушкин корвалол и выпил тридцать капель. Вроде заснул, но спал урывками. Несколько раз с ужасом хватался за телефон, думая, что проспал.

Утром чувствовал себя разбитым и плохо соображал. Когда оказался на улице, понял, что следовало поинтересоваться погодой, по крайней мере, посмотреть в окно. Шел мелкий дождь, а он надел холщовую куртку и не прихватил зонт. Времени оставалось в обрез, поэтому не вернулся, а помчался на метро.

Саша вышел на станции «Гостиный двор». Когда добежал до Михайловского замка, весь вымок. В назначенном месте никого не было. У него даже сердце заколотилось от страха. Неужели перепутал? Или экскурсию отменили? Погода ведь жуткая. Он пытался мокрыми пальцами открыть сообщения и почту на телефоне, когда прозвучал картавый голос:

— Не стоит в Петербурге выходить из дома без зонта. Вот, возьмите.

Перед ним стоял карлик в желтом плаще до пят и резиновых сапогах. Из-под огромного капюшона, обтягивающего высокую шляпу, торчала нитка с красным шариком. Карлик протягивал Саше плащевик из прозрачной пленки.

— Спасибо. Не нужно.

— Берите-берите. Вы мне здоровенький нужны.

Саша натянул плащ поверх куртки. Карлик помахал рукой в сторону арки главного входа в Михайловский замок, и к ним присоединились восемь человек. У всех имелись либо куртки с капюшонами, либо зонты. В отличие от Саши, они подготовились к непогоде. Последней к группе подбежала девушка с голубым зонтом.

— Теперь все в сборе. Приятно видеть знакомые лица. Спасибо вам. Благодарю тех, кто выбрал мою экскурсию в первый раз. Меня зовут Сказочником. Сегодняшняя тема: «Конные монументы императоров». Их в Петербурге четыре. Соответственно, я расскажу вам четыре сказки.

Но всем собравшимся суждено было услышать только две. Карлик подвел группу к памятнику Петру I, расположенному на Кленовой улице напротив Михайловского замка:

— Это первый в России конный памятник императору. Он идеален. С какой стороны вы не посмотрите, отовсюду увидите властного государя, полководца-триумфатора. Вот давайте посмотрим с хвоста. Отличный вид. В этом отношении Медный всадник ему проигрывает. Там красивый вид только с одной стороны. Потом сравним. Обратите внимание на надпись: «ПРАДЕДУ ПРАВНУК 1800». Высокий постамент выполнен из олонецкого мрамора розового, зеленого и белого цветов. На нем два бронзовых барельефа с эпизодами Северной войны. Видите, пятка тонущего моряка отполирована до золотого блеска. Подержитесь за нее, после этого не утонете. Мне до нее не дотянуться, а у вас получится. Здесь изображена битва при Гангуте.

Cаша, задрав голову, вместе со всеми рассматривал монумент, обходя его по кругу. Бронзовый Петр I в лавровом венке, горностаевой мантии и римских сандалиях был хорош. Он гордо восседал на не менее величавом коне.

— Передняя нога коня похожа на женскую ногу в сапоге, — заметила пожилая женщина в розовой ветровке.

— Вы очень внимательны. Так и есть, — подтвердил Сказочник. — Скульптор изобразил любимого коня Петра по имени Лизетта. Сам император и его конь имели нестандартное строение, но были очень привязаны друг к другу.

— Лизетта ведь женское имя, — удивился турист с фотоаппаратом.

— Да. Но это точно был конь, — улыбнулся карлик. — Петр любил это имя. Он так назвал своего коня, свою собаку и старшую дочь.

— А здесь за копыта нужно держаться? — спросил долговязый мужчина с зонтом, показывая на золотые участки на черном барельефе.

— Это Полтавская баталия. Тут нужно одновременно схватиться за два лошадиных копыта или за два ботинка всадников. Тогда исполнится желание.

Девушка под голубым зонтом несколько раз чихнула.

— Так, друзья мои, пойдемте обратно под арку Михайловского замка. Там я расскажу первую сказку.

Сказка первая. Про то, как императоры строили-строили и, наконец, построили.

Жил-был бедный итальянский дворянин Бартоломео Растрелли, не тот, кто построил Зимний дворец, а его отец. Он был на все руки мастер. Слыл архитектором, скульптором, чеканщиком и ювелиром. Но его уменья не пригодились на родине, зато ими заинтересовались в России. Петр I как раз собирал талантливых людей. Подумал-подумал Бартоломео и решил рискнуть. Он подписал контракт на три года, но остался в России до конца жизни.

Он был очарован русским царем и все свое восхищение вложил в этот памятник. Его заказал сам Петр I, но путь монумента на этот пьедестал занял почти сто лет. Четырем ближайшим приемникам Петра I было не до этого. Они не задерживались на троне. Только пятая по счету императрица, дочь царя, Елизавета Петровна, заинтересовалась им. Бартоломео начал отливать статую, но не успел из-за смерти. Дело закончил его сын, Бартоломео младший.

Но к окончанию работ вкусы сменились, мода на аллегоризм прошла. Поэтому памятник не установили, хотя он стоил кучу денег. Конь с царем долго пылились в амбаре Литейного двора. Елизавета Петровна умерла, Петра III убили, на трон взошла Екатерина II. Ее увлек совсем другой проект – Медный всадник, а этот памятник она тоже посчитала старомодным и подарила князю Потемкину. Тот такому увесистому подарку не обрадовался и спрятал его в ангаре возле Троицкого моста.

Наконец к власти пришел Павел I. Он заказал пьедестал, выбил на нем золотыми буквами «ПРАДЕДУ ПРАВНУК 1800» и приказал установить памятник возле своей крепости, Михайловского замка, в назидание всем о том, что именно он прямой потомок великого царя, а не его ненавистная мать. В общем, императоры строили-строили и, наконец, построили. Павла I через сорок дней задушили вон в том крыле. Конный монумент сохранился до наших дней, а прежде чем запрыгнуть на этот пьедестал, пережил восемь царей. Памятники всегда живут дольше людей.

От Михайловского замка экскурсионная группа под предводительством карлика двинулась к Мраморному дворцу на набережной Невы. Туда шли через Марсово поле. На открытом пространстве ненастье ощущалось сильнее. Дождь усиливался, а порывы ветра выламывали зонты. Вокруг было пустынно. В такую погоду, с учетом субботы, полагалось сидеть дома под пледом, с чайком, смотреть хороший фильм или читать интересную книгу. Но заплатившие за экскурсию туристы героически продолжали путь.

Во дворе Мраморного дворца, где стоял памятник Александру III, было чуть спокойнее, ветер крутился снаружи, на набережной Невы. Памятник поражал своей неуклюжестью. Грузный человек в папахе, сидящий на толстозадом жеребце с обрубленном хвостом, ничем не напоминал царя.

— Заказчиком памятника был сын Александра III, Николай II, наш последний император. Открытие монумента состоялось в 1909 году. Сначала он стоял у Московского вокзала, тогда Николаевского. Собственно, памятник был посвящен императору как основателю великого сибирского пути, о чем имелась надпись на трехметровом постаменте. Вы видите, что от постамента ничего не осталось, его камни ушли на бюсты советских героев и памятник Римскому-Корсакову. Но сам Александр III выстоял и оказался крепче бомбы, которая попала в него во время войны. Так что судьба у него непростая. Пойдемте, спрячемся вон там. Я расскажу вам вторую сказку.

Сказка вторая. О любви и судьбе.

Жил-был князь Петр Трубецкой. Служил он дипломатом. Как-то послал его император Александр II во Флоренцию с важным делом. Попрощался Петр с женой и отправился в путь. В Италии он повстречал молодую американку и тут же влюбился. Голову потерял или, как говорят за океаном, «fool in love». Она чудесно играла на пианино и прекрасно пела. Петр решил, что Ада, так ее звали, его судьба. Узнав об этом, Александр II запретил ему возвращаться на родину, чтобы не допустить в родное отечество дух разврата. Но князь не огорчился.

Он построил огромную виллу, назвал ее именем любимой женщины, а она родила ему троих сыновей. Среднего звали Павел, или Паоло на итальянский манер. Мальчик стал скульптором и создал памятник Александру III, сыну императора, который выгнал его отца из России.

Паоло хотел показать великую русскую мощь. Александр III как никто подходил для этого замысла. Он имел исполинский рост, крепкое тело, голыми руками ломал монеты и гнул подковы, любил жену и детей, вел скромный образ жизни. Частенько его видели в старом мундире и солдатских сапогах. На сэкономленные деньги он накупил столько картин, что пришлось открыть Русский музей.

Паоло остался доволен результатом, но памятник многим не понравился. Как его только не обзывали. По городу гуляли стишки: «Стоит на площади комод, на комоде — бегемот, на бегемоте — обормот, на обормоте — шапка». Памятник даже хотели сослать в Сибирь. Но за него вступилась жена Александра III, вдовствующая императрица Мария Федоровна. Ей нравилось портретное сходство с любимым мужем. Она знала его именно таким. Судьбы людей и памятников часто определяет любовь.

Пока туристы стояли под аркой, дождь превратился в ливень. Вихри ветра залетали даже в укрытие, обливая собравшихся колючими каплями. Саша продрог до костей. Его начала бить дрожь.

— В такую погоду до следующих императоров мы не дойдем, — сказал карлик. – Предлагаю собраться здесь в следующую субботу и продолжить экскурсию.

Все согласились. Несколько человек вышли из-под укрытия, другие не решились, собираясь переждать ливень. Карлик постоял немного со всеми, а потом тоже вышел под дождь. Саша бросился за ним, на ходу снимая дождевик.

— Возьмите, — крикнул он.

— Оставьте. Отдадите в субботу.

— Мне нужно с вами поговорить.

Карлик остановился. Посмотрел на него внимательно и сказал:

— Пойдемте.

Они быстро пошли по Миллионной улице, насколько позволяли дождь и ветер. Сказочник заметно прихрамывал. Он привел Сашу в кафе неподалеку. В полуподвальном помещении было тепло и полно народу. К ним подошел официант и провел к стойке. Только там оставалось два пустых места. Карлик с трудом влез на высокий крутящийся стул.

— Возьмите глинтвейн. Он здесь отличный, — посоветовал он. — Вам нужно согреться. Я тоже, пожалуй, возьму.

Саша кивнул. От холода у него свело челюсти и всего потряхивало. Напиток оказался вкусным и обжигающим. Внутри немного потеплело.

— О чем вы хотели поговорить? — спросил карлик.

— Три дня назад, в среду вечером, я видел вас на Пикаловом мосту.

— Да, я там был.

— Возле вас стояла девушка в черной кепке и очках, с длинными черными волосами. Она была на экскурсии?

— Я хорошо запоминаю людей. Такой среди моей группы не было.

— Как? — крикнул Саша и соскочил со стула.

— Тише, тише. Что с вами?

— Но она ведь стояла вместе с вами.

— Там всегда полно народа. Туда автобусами людей привозят.

— Вы мне махали с моста.

— Что в этом удивительного? Это обычное дело — приветствовать пассажиров на кораблике. Разве вы так никогда не делали?

— Вы написали, что ждете меня…

— Я всем так пишу.

— Вы мне дали плащ.

— Слушайте, не пойму, к чему вы клоните? Экскурсии — мой хлеб. Я забочусь о туристах. У меня в рюкзаке всегда несколько плащей. Приезжие не знают, как изменчива у нас погода. Это петербуржцы — метеорологические фокусники. Раз — зонт, два — теплая кофта, три — куртка с капюшоном. Странно, что вы вышли из дома без зонта. Или вы приезжий?

Саша помотал головой.

— Езжайте-ка домой. Вам нужно отогреться.

— Да, вы правы. Простите. Я ошибся. Очень сильно ошибся…

Саша подозвал официанта, попросил принести чек.

— Что это за девушка, которую вы ищете? — спросил карлик.

— Не имеет значения.

Саша расплатился и ушел из кафе. Мелькнула мысль вызвать такси, но он махнул рукой и побрел к метро. Погода не унималась. Порывистый ветер превращал дождь в потоки колючей воды. Но ему было все равно.

Дома первым делом залез под горячий душ, потом выпил чашку обжигающего чая. Несмотря на все эти меры, к вечеру запершило горло, заложило нос и заломило тело. Он порылся в бабушкиных лекарствах. Нашел только просроченный аспирин. Она не любила таблетки. Сейчас бы развела бурную деятельность. Заставила бы Сашу подышать над картошкой, растереть ноги спиртом и надеть шерстяные носки, напоила бы горячим молоком с содой, сливочным маслом и медом. Саша усмехнулся и вздохнул.

Молока у него не оказалось, зато нашелся спирт. Он налил немного в стакан, разбавил водой и выпил, поморщившись и крякнув. Затем натер ноги и надел шерстяные носки, а еще разыскал в шкафу плюшевую пижаму, которую бабуля подарила в прошлом году. Болеть ему было нельзя. Так и заснул, согревшись спиртом, теплой одеждой и воспоминаниями о бабуле.

На следующий день Саша должен был дежурить на скорой. Когда проснулся, понял, что пойти на работу не сможет. Все тело ломило и трясло, горло сковало колючей проволокой. Померил температуру. Почти сорок градусов. Морщась от света, с трудом написал сообщение начальнику. Тот спросил, нужна ли помощь? Саша подумал-подумал и ответил, что нужна.

Через пару часов к нему смогли заехать коллеги со скорой. Поставили капельницу, сделали укол, оставили лекарства. Стало немного лучше, но к вечеру вновь поднялась температура. Он стал бредить и уже не понимал, что происходит на самом деле, а что ему кажется. К нему вроде приходили Сказочник с принцессой. Она поила его горькими травами, прикладывала холодное полотенце к пылающему лбу. Сидела рядом с постелью и пела песню, похожую на молитву.

Глава 7. Юля

Саша открыл глаза и зажмурился. Из окна лился яркий солнечный свет. Вот такую бы погоду в день экскурсии! Но не повезло. Продрог, промок, еще и такая неудача. Можно сказать, испытал на себе стресс рухнувшей надежды. Но впадать в фрустрацию, как его пациенты, он не собирался.

Сначала прислушался к себе. Вроде ничего не болело, лишь саднило горло, но не так сильно, как вчера. Затем осторожно, щурясь на яркий свет, приоткрыл веки и присел на кровати. Перед глазами тут же заметались темные ленты, а вокруг все задергалось и поплыло. Саша покачнулся и оперся рукой о кровать, чтобы не упасть.

— Отлично, что вы проснулись, — вдруг услышал знакомый картавый голос. — Хотел вас будить.

Саша повернул голову и увидел карлика, сидящего в кресле возле письменного стола. Его контур, как и все вокруг, дергался и рябил, поэтому он выглядел нереальным. Собственно, карлика и не могло здесь быть. Это какой-то глюк. Следствие болезни или побочного действия лекарств. Саша наклонил голову и притянул подбородок к шее. Так он проверил ригидность затылочных мышц. Не хватало еще менингита.

— Вчера вечером мы зашли к вам в гости, — прервал затянувшееся молчание экскурсовод. — На звонок вы не отвечали. Дверь была открыта. Мы подумали, что с вами что-то случилось. Вошли, а вы в постели. Весь в огне, бредите. Не могли оставить вас в таком состоянии.

— Почему открыта? — только и спросил Саша, а сам вдруг вспомнил, что не закрыл дверь после врача скорой, так как лежал с капельницей, а потом просто о ней забыл.

— Ну этого я не знаю. Вы уж простите, мы тут похозяйничали. Нашли травяной сбор от простуды, малину. Юля вам настой сделала и поила, когда вы немного в себя приходили. Сами тоже чайку попили.

— Юля?

— Так зовут девушку, которую вы разыскиваете…

— Она здесь? — вскочил Саша, но из-за резкого движения его качнуло в сторону, и он завалился на койку.

— Ну что вы! — воскликнул карлик. — Не волнуйтесь. Вы еще очень слабы. Я сварил вам куриный супчик. Сходил утром в магазин и купил курочку с овощами. Это полезно больным. Ох, — взглянул он на часы. — Опаздываю. У меня экскурсия в час дня. Прежде, чем я уйду, мне нужно взять с вас обещание. Вы никому не станете сообщать, что Юля здесь.

— Конечно.

— Я был в этом уверен. Отработаю и вернусь. Тогда и поговорим. Вы сможете закрыть за мной?

Карлик захромал в прихожую. Саша, стараясь не делать резких движений, поплелся за ним. Его голова не слишком хорошо работала. Она здесь!? Ему почему-то стало не радостно, а страшно.

Саша закрыл за неожиданным гостем дверь и уткнулся в нее лбом. Что же делать? Что он скажет ей? Как она себя поведет? Здорова она или больна? Вопросы истерично носились по черепной коробке. Сердце и так билось учащенно, а теперь пульс бешено выстукивал в висках. Казалось, что мозг сейчас взорвется.

Беспорядочные мысли прервал дверной звонок. Резкий звук ударил в голову как электротерапия и прервал панику. «Забыл что-то», — подумал Саша. Но за дверью оказался вовсе не карлик.

— Ну слава богу, живой! — воскликнул отец. — Что ты трубку не берешь? Мать тебе вчера весь вечер звонила. Сегодня до больницы дозвонилась, а ей сказали, что ты не пришел и они не знают, что с тобой.

— На работу не позвонил! — хлопнул себя по голове Саша.

Он резко развернулся и вновь пошатнулся, привалившись к стене.

— Ты пьяный, что ли?

— Нет. Заболел.

— Ну вот. Давай-ка я тебе помогу.

Отец дотащил Сашу до кровати. Сам устроился в кресле, где недавно сидел карлик. Саша позвонил Якову Срулевичу, рассказал ему о том, что неудачно попал под дождь, простудился, температура под сорок и добавил:

— Там у меня Кравцова, из пятой палаты. У нее нога немеет. Покажите невропатологу.

— Лечитесь, батенька, получше. За больных не переживайте. За ними присмотрю. Студентам раздам, чтобы дневники писали, — заверил доцент. — Выздоравливайте.

— Ты как маленький, — сказал отец. — Без зонта и плаща под дождем гуляешь. Живешь один. Заболел и помочь некому. Почему нам-то не позвонил?

— Да думал…

— Нечего тут думать. Перебирайся к нам. Накормят, постирают… Занимайся спокойно своими психами. Я ведь сказал, что переварил твое решение и принял его. Возвращайся. Всем спокойнее будет.

— Спасибо. Но нет.

— Почему?

— Мне и так хорошо.

— Да уж… Хорошо… Поэтому на такси подрабатываешь?

— Ты что, следишь за мной?

— Присматриваю. Волнуюсь.

— Я не один.

— Не ври. Я бы знал.

— У меня есть девушка, — сказал Саша, возмущенный бесцеремонностью отца.

— Та симпатичная пампушка?

Саша скривился, вспомнив недавнюю встречу с отцом на Староневском. Угораздило же им столкнуться. Он проходил мимо модного ресторана с девушкой, когда компания хорошо одетых мужчин вывалилась из заведения. У нее аж глаза загорелись. Мужики были все видные, довольные, веселые и явно богатые.

Она работала медсестрой, имела симпатичную мордашку и обхаживала Сашу с момента его появления на отделении. Пирожки приносила, приставала по медицинским вопросам, а потом попросила посмотреть старенькую бабушку с болезнью Альцгеймера. Старушка устроила пожар в квартире. Он не мог отказать.

Саша хотел ответить, что у него нет никаких отношений с полненькой медсестрой, а его девушка сейчас с ним, но вспомнил, что обещал карлику никому не рассказывать про Юлю. Нужно сейчас же выпроводить отца из квартиры.

— Да. Мы с ней… — осекся Саша, так как в комнату вошла Юля.

Он оцепенел и, не моргая, уставился на нее. Сердце перестало стучать, застряв где-то в горле, спина и руки покрылись мурашками. Отец повернулся к двери и замер, так же, как и сын. Это была она, принцесса, сбежавшая из психбольницы. Только не в железном костюме, а в длинном платье до середины икр. Поблескивающие на солнце волосы свободно спадали по плечам. Ну а лицо… Оно было таким, что не отвести глаз. Вот Саша с отцом и не могли от него оторваться.

Первым отмер отец. Он вскочил и красноречиво посмотрел на сына. Саша тоже поднялся, кашлянул и хрипло представил девушку и отца друг друга:

— Это Юля. Это мой отец, Николай Павлович.

Девушка слегка кивнула.

— Травы, — сказала она, ставя чашку на стол.

После этого сразу вышла из комнаты.

— Без комментариев, — сразу же предупредил отца Саша. — Передай маме, что со мной все нормально. Вечером позвоню.

— Ладно, — согласился отец, но в прихожей не удержался: — Ну ничего себе! Тихоня. У вас, похоже, все серьезно, — усмехнулся он, дернув за заячье ухо на пижаме сына. — Надо мне такую же купить. Маму посмешить.

Саша закрыл за отцом дверь и взглянул на себя в зеркало. Ну и видок! На него смотрел растрепанный, небритый придурок в дурацкой пижаме. Таким его видела Юля. Какой стыд!

Погоревать по этому поводу Саша не успел, так как вновь раздался дверной звонок. Сегодня из прихожей можно было не уходить. Гости толпой валят. На этот раз Саша посмотрел в глазок. На площадке стоял незнакомый чернявый парень с бородкой.

— Кто там? — спросил Саша.

— Откройте. Участковый врач, — ответил парень с характерным южным акцентом.

Саша сначала хотел ответить, что никого не вызывал, а потом понял, что это врач скорой передал вызов в поликлинику. Он сам так делал тысячу раз. Саша открыл дверь и впустил парня. Тот ловко натянул бахилы и прошел за хозяином квартиры в комнату.

— Какая температура? — спросил врач.

— Не мерил. Вчера под сорок было.

— Так померяйте.

Саша засунул градусник под мышку. Врач спросил о том, что болит и какие лекарства принимает. Не заглянув в горло и не послушав, одобрил лечение. Температура оказалась тридцать семь с копейками.

— Отлично. Вам нужен больничный?

— Да.

— Где работаете?

— В психиатрической больнице.

— Кем?

— Врач-психиатр.

— О! Коллега. Я собирался в ординатуру по неврологии, но на бесплатную не попал. Пока в поликлинике вкалываю.

— Тяжело?

— Привык. У меня два участка. Зарплата приличная. Так что пока устраивает. Записывайтесь ко мне через госуслуги на следующий понедельник. Моя фамилия Магомедов. Выздоравливайте. У меня еще двадцать вызовов.

Саша поблагодарил врача, проводил, закрыл дверь. Постоял возле нее, собираясь с мыслями. Голова соображала туго, но кружилась меньше. Он взял в комнате вещи и проскользнул в ванную, находившуюся рядом с кухней, дверь в которую, к счастью, была закрыта.

Принял душ, помылся, побрился. Вышел из ванной в джинсах и чистой футболке, причесанный и посвежевший. Вернулся в комнату. Убрал кровать и раскиданные вещи. Открыл окно и только после этого отправился на кухню.

Юля сидела за столом и читала старый журнал, водя по тексту пальчиком и шевеля губами, словно первоклассница.

— Где он? — спросила она.

— Отец уехал по делам.

Она встала, показала ему на кастрюлю:

— Суп.

— А вы? — спросил Саша.

Юля вопросительно взглянула на него, слегка наморщив лоб, словно не поняла вопроса.

— Вы сами есть не будете?

— Нет. Ивана жду.

Она взяла журнал и вышла из кухни. Значит, карлика зовут Ваней. Какое-то неподходящее имя. Ему бы больше подошло что-нибудь сказочное. Не зря же он себя Сказочником величает. Елисей там или Баян… Иван так Иван.

Суп издавал аппетитный запах. Саша сильно проголодался, он ведь почти сутки ничего не ел. Поэтому налил целую тарелку, порезал хлеб. С удовольствием поел. Потом заварил себе чай. С дымящейся чашкой подошел к окну. Смотрел на улицу, на проезжающие машины и спешащих людей, но думал о принцессе.

Вроде ничего в ней не указывало на болезнь. Немного скандированная речь, но говорила она слишком мало. Адекватное поведение, ясные, спокойные глаза. Какие они синие! Словно чистые озера, в которых отражается июльское небо. Это не та мегера, которая кидалась на людей. Но ведь ту, неадекватную и опасную девушку, он видел, видели и его коллеги. Как ей удалось выйти из острого состояния? Скорей бы вернулся Сказочник. Саше не терпелось узнать всю историю. Но экскурсовод что-то задерживался.

Глава 8. Остров в океане

Иван вернулся поздно. Перед тем, как открыть дверь, Саша взглянул в глазок и увидел лишь черный цилиндр и красный шарик. Карлик, кряхтя, перевалился через порог. Выглядел он уставшим, озабоченным и сильно хромал.

Юля вышла его встречать. Тут же хмурое лицо Ивана озарилось радостью. Похоже, что эти двое отлично ладили. Саша с завистью посмотрел на них. Получится ли у него?

Иван умылся и прошел на кухню. Саша слышал, что там гремела посуда и они что-то обсуждали, но туда не пошел. Сидел в гостиной и ждал. Обдумывал вопросы, которые задаст, но получалось плохо. К вечеру поднялась температура, разболелась голова, ломило все тело. Он выпил дополнительную таблетку парацетамола, но пока без результата.

Что же они так долго? Наконец, в гостиную вошел довольный Иван, поглаживая пузцо, а за ним Юля. Она вновь поставила перед Сашей чашку с травяным отваром. Он поблагодарил. Приятно, что принцесса подумала и о нем.

Они уселись напротив Саши на диван, покрытый покрывалом, которое бабуля сшила из разноцветных лоскутков. Она увлекалась рукоделием. На стенах висели картины, вышитые крестиком, стол покрывала кружевная скатерть, связанная крючком. Все это выглядело старомодным, в какой-то степени убогим, раньше бы сказали — мещанским, но Саша пока не представлял, как можно убрать эти вещи и заменить их чем-то современным.

— Нус… Начнем, — сказал Иван. — Сразу скажу, что всего рассказать не смогу. Но вы обязательно узнаете всю правду, как только Юля станет доверять вам. Но общую картину поймете. Итак… Она оказалась в Петербурге не по своей воле. Это стало большим потрясением для нее. Юля родилась и выросла очень далеко отсюда. Место называть не буду. Представьте уединенный, оторванный от цивилизации остров, где проживает малочисленный народ. Там нет высоких домов, больниц, широких дорог и машин. У этого народа имеются враги, воинственные племена с других островов. Юля — дочь вождя. Она с малолетства воспитывалась как воин. Прекрасно владеет луком и мечом. Коварным способом она попала сюда. Когда пришла в себя и увидела незнакомое место, чужих, не похожих на свой народ людей, говорящих на непонятном языке, она стала защищаться. Но ее связали, накачали лекарствами и отправили в психиатрическую лечебницу. Там один мужчина…

Иван посмотрел на девушку. Она сжала губы и покачала головой.

— В общем, Юле удалось сбежать из больницы, — закончил Иван.

Саша мог представить уединенный остров в океане, воинственные племена, но вся история выглядела как полная туфта. Даже его воспаленный мозг понимал это. Как могла девушка-иностранка неожиданно оказаться в Петербурге? Ее что, привезли на вертолете, сбросили вниз, а вдогонку всадили стрелу? Даже не на вертолете, а на воздушном шаре, раз там отсталая цивилизация. Чушь. Но Саша понимал, что правду ему пока не расскажут, поэтому спросил про другое:

— Как вы встретились? Почему Юля доверилась вам?

— У меня была утренняя экскурсия в Александро-Невской лавре, на Тихвинском кладбище. Там есть могилы композиторов. К ним я подхожу в самом конце. Я распрощался с группой, а сам хотел немного посидеть, передохнуть. Нога, знаете ли, болит. Но Юля выпрыгнула из-за надгробия Мусоргского и схватила меня. Этот памятник стоит у каменной ограды. Это, знаете ли, такое сложное изваяние в русском стиле. Верх в виде кокошника, ниже портрет композитора, дубовые и лавровые ветви, ноты… Все намешано, только тела под памятником нет. Когда расширяли площадь Александра Невского, ограду кладбища передвинули, надгробия тоже, а прах не потрудились перенести. Так что это кенотаф, а кости Мусоргского лежал под автобусной остановкой снаружи ограды. Да… Господи, понесло меня… Извините. Так вот, Юля схватила меня и уволокла за этот кенотаф. Она очень сильная. Как потом оказалось, люди из одного островного племени похожи на меня. Имеют низкий рост, ходят в раскоряку и часто горбаты. Вот Юля и приняла меня за одного из них, стала мне что-то кричать на своем языке. Я сначала испугался, но потом до меня дошло, что это не я, а она нуждается в помощи. Вот так мы познакомились.

— Вы понимаете этот язык?

— Нет, что вы. Это очень редкий язык. Но у меня есть некоторые способности. Как вам это объяснить… Вы смотрели фильм «Особенности национальной охоты»?

— Да.

— Помните, как там Кузьмич спорит с финном? Они разговаривают, словно знают язык друг друга. Вот и у нас с Юлей так получилось. Это что-то вроде телепатии. Я не полиглот, но иностранцев всегда понимаю. Юля сейчас учит русский. У нее отлично получается. Она уже знает много слов, но ей сложно говорить. В ее родной речи есть нехарактерные для нашей речи звуки, похожие на крик. Ее настоящее имя, если убрать эти звуки, — Юлланулла.

— Юлланулла, — повторил Саша.

Девушка улыбнулась и кивнула ему. А может, ему показалось. Ее силуэт закачался и раздвоился. Саша вспомнил про телепатический чип Марьяны Громовой. Кругом сумасшедшие. Он поднес руку к лицу и прикрыл глаза. В голове шумело, на лбу выступила испарина. Его накрыла вселенская слабость.

— Вы очень бледный. Вам плохо? — спросил Иван.

— Температура упала, — чуть слышно ответил Саша.

— Давайте-ка в постель.

Карлик сам с трудом поднялся с дивана, но проводил больного в комнату. Саша заснул сразу, как только коснулся подушки.

Ему всю ночь снились кошмары. Он плыл на ветхом корабле с парусом из бабушкиного покрывала. Вокруг поднимались ужасные волны. Раздался треск и корабль развалился. Он оказался в ледяном океане, а потом его выбросило на жаркий остров, окруженный густыми джунглями. Лианы окутывали тело и не давали дышать. Сквозь заросли пробирались папуасы с копьями. Их лица покрывала краска и грязь, смех звучал как раскаты грома, а глаза горели злостью и ненасытным голодом. Сердце Саши колотилось от страха. Один папуас заметил добычу и стал приближаться, размахивая оружием и высмеивая страх жертвы. Он не подходил вплотную, а кружил вокруг Саши, словно играя с его судьбой.

Проснулся Саша поздно, к полудню, в насквозь промокшей футболке и слипшимися от пота волосами. Первая мысль была о принцессе. Здесь она или ушла?

Оказалось, что не ушла. Она спала в кресле в гостиной. Саша стоял и смотрел на нее, боясь пошевелиться и разбудить девушку. Она была прекрасна. Пышные волосы разметались по спинке кресла. Ротик чуть приоткрылся. Платье натянулось на высокой груди.

В горле запершило, и Саша не смог сдержать кашель. Юля тут же вскочила, приняв воинственный вид. Он видел, как напряглись ее шея и руки.

— Привет, — сказал он, невольно отступив назад.

Она не ответила. Саша ретировался в спальню, а потом поплелся в ванну. Когда он появился на кухне, она тоже зашла туда и в дверях сказала:

— Иван сварил кашу.

— Спасибо. Где он? — спросил Саша.

— Ушел. Три часа, — ответила Юля, показав на настенные часы.

— Он вернется в три часа? — переспросил Саша.

Юля кивнула и ушла. Никакого аппетита у Саши не было, но он съел всю кашу. Взял чашку чая и вышел из кухни. Юля сидела на диване и читала все тот же журнал. Он уселся в кресле напротив.

— Спасибо за завтрак, — поблагодарил он ее. — Вам не нужно меня бояться. Я никогда не сделаю вам что-то плохое. Я искал вас, потому что хотел помочь. Рад, что с вами все хорошо. Вы были в больнице так напуганы. Я переживал, беспокоился. Как врач.

Саша говорил медленно, стараясь четко выговаривать слова. И с каждым словом его голос становился все более хриплым. Теперь, когда они были одни, а девушка находилась так близко, он сознавал, что искал ее не только как врач. Она ему безумно нравилась. И ему хотелось сесть рядом с ней, приблизиться еще больше, погладить волосы, поцеловать хотя бы в плечо. Он даже чувствовал, как замрет его сердце от такого прикосновения. Но он никогда не позволит себе этого сделать без ее разрешения. В этом он не лгал.

— Я знаю о том человеке, который обидел вас в больнице. Его наказали.

— Как?

— Уволили.

— Что это значит?

— Он больше не работает в больнице.

Юля поджала губы. Саша понял, что она не удовлетворена наказанием. Наверное, по законам ее племени медбрата нужно было сжечь на костре или скормить тиграм.

— Скажите, почему вы с Иваном пришли ко мне?

— Мне нужен меч.

— Какой меч?

— Я жду Ивана.

Саша понял, что больше ничего не добьется. Нужно ждать карлика. Юля уткнулась в журнал, стала водить по строчкам пальчиком и шептать слова. У нее были очень красивые кисти с длинными пальцами и закругленными розовыми ноготками. Без этого жуткого маникюра с острыми разноцветными когтищами, который так популярен у девушек. Саша до сих пор не понимал, как с длиннющими ногтями можно печатать на компьютере, колоть вену, мыть посуду. Господи, Яков Срулевич рассказывал о красивых ноготках своей жены. А у нее была шизофрения.

Саша помотал головой, отгоняя тревожные мысли, но слишком многое оставалось непонятным. Как Юля своими маленькими кулачками смогла отделать медбрата, здоровенного мужика? Скрытая сила в этой прекрасной девушке и восхищала, и пугала его. Кто же она такая? Юлланулла. Совсем не похожа на аборигенку с острова в океане.

Глава 9. Полицейский участок

На этот раз Иван вернулся к трем часам, как и обещал. Он не стал есть и сразу предложил поговорить.

— Вы уж нас простите. Мы пришли к вам по делу. Не хотелось, знаете ли, вываливать сразу все на больного человека, — пояснил Иван. — Нас интересуют два вопроса. Во-первых, что вам известно о ранении Юли? Она предполагает, что это была стрела из арбалета. Только такая могла пробить кольчугу.

— Хирург, который вытащил стрелу, назвал ее эльфийской. Она была с зеленым оперением. У меня есть фотография. Сейчас покажу.

Саша нашел фото, сделанное врачом пятнадцатой больницы, и передал телефон Ивану. Тот показал принцессе. Она сразу нахмурилась. Затем глубоко задышала, словно сдерживая себя. Такое дыхание иногда рекомендуют для борьбы со стрессом. Но ей не помогло. Юля прищурилась, хищно оскалилась, показав зубы, и выкрикнула:

— Нгуры!

Она вскочила и заметалась по комнате. Послышался поток бессвязной речи, похожей на брань, и девушка с силой отбросила телефон. Он со звоном брякнулся об паркет.

Саша с ужасом наблюдал за ней. Сейчас она напоминала ту буйную, которая попала в психбольницу. Безумные выкрики, импульсивные движения. Слишком выраженный эмоциональный всплеск, слишком яркая негативная реакция. Так себя ведут больные в параноидальном состоянии. Боже, неужели она больна?

Иван, кряхтя, подобрал телефон.

— Ух, — выдохнул он. — Слава богу, не разбился. Но экран треснул. Мы вам все компенсируем. Извините за такую реакцию. Дело в том, что стрелой с зеленым оперением убили ее отца.

— Ничего страшного, — выдавил Саша. — Не беспокойтесь. Я сам починю.

— Как неудобно вышло, — сокрушался карлик.

— Какой у вас второй вопрос? — перевел разговор Саша.

— Мне нужен меч! — крикнула Юля и рубанула кулаком воздух возле себя.

— Присядь. Ты пугаешь Сашу, — мягко сказал ей карлик. — Скажите, вы ведь знаете, где ее нашли? — обратился он теперь к нему.

— Да. На берегу Финского залива. Рядом с Петергофом.

— Мы тоже это выяснили. Вы не знаете, был ли рядом с ней меч? Он особенный, принадлежит ее роду. Рукоятку украшает красный камень в виде ромба, что-то типа рубина.

— О мече я не слышал.

— Вы могли бы прояснить этот вопрос?

— Почему я?

— Мы не можем обратиться в местную полицию. У Юли нет документов, а я, знаете ли, никто ей. Мне ничего не объяснят.

— Вы думаете, мне объяснят?

— Вполне возможно. Вы ведь ее лечащий врач. Почему бы вам не поинтересоваться, что и как? Придумайте что-нибудь.

В словах карлика был резон. Саше и раньше приходилось беседовать с полицейскими, узнавая подробности биографии пациентов. Эта информация помогала в лечении.

— Хорошо. Я свяжусь с полицейским, — пообещал Саша.

— Вот и славненько, — обрадовался Иван. — Не смеем вам дальше надоедать. Пойдем, милая.

Они встали и отправились в прихожую.

— Погодите. Вы что, вот так сразу и уйдете? — вырвалось у Саши, и от этого порыва он смутился. — Оставьте свой телефон. Я позвоню вам, когда что-то разузнаю, — нашелся он.

— Не спешите. Выздоравливайте. Если будете себя хорошо чувствовать, встретимся в субботу на экскурсии. Юля тоже пойдет. Там и поговорим.

Через день Саша пришел в себя. Лихорадка отступила, суставы и горло не болели. Оставалось головокружение, когда он поднимался с постели, и еще сильная слабость, такая, что вставать вовсе и не хотелось. Но ему не терпелось разыскать меч принцессы. Саша представлял, как сообщит ей об этом в субботу, а она улыбнется и поблагодарит. Поэтому он созвонился с полицейским, наглотался таблеток и отправился в Петергоф.

Саша подъехал к месту и с удивлением взглянул на навигатор, который явно ошибся. Пятиэтажное здание со стеклянной ротондой и высокой лестницей совсем не походило на полицейский участок. Более того, оно ничем не напоминало ту развалюху, в которую Саша как-то угодил со школьными друзьями. Они лазали по крышам и их замели в детскую комнату. Его сомнения рассеялись, когда наверху открылась дверь и два молодых человека резво сбежали по крутым ступеням и почти на ходу запрыгнули в машину с голубой мигалкой. Саша, в отличие от них, с трудом поднялся наверх. Пришлось постоять перед входом и отдышаться. Как полицейские затаскивают сюда арестованных, а инвалиды как забираются? Архитектор явно вдохновился Большим каскадом — знаменитым фонтаном возле Петергофского дворца.

Дежурный послал Сашу в третий кабинет на втором этаже. Там Саша завис во второй раз. В коридоре царила праздничная обстановка. Нарядные девицы с замысловатыми прическами звонко цокали каблучками по плиткам пола. Шумели, смеялись, делали селфи возле табличек на дверях и на фоне настенных плакатов. Вместе с ними по холлу металась невеста в фате и белом платье, расшитом блестящими камешками.

Из разговоров Саша понял, что жених решил пострелять из машины, за что и попал в кутузку. Вскоре его вывели из третьего кабинета. В отличие от возбужденных подружек невесты, грустного, с поникшей головой. Девушки защебетали и двинулись за ним.

Саша постучался и вошел в кабинет. Он рассчитывал увидеть крепкого, коротко стриженного полицейского. Таких часто показывали в сериалах, которые любила смотреть бабуля. По крайней мере, на это указывал бодрый, уверенный в себе басок по телефону. Но за столом сидел полноватый мужчина с залысинами и мелкими, совсем не мужественными чертами лица. Саша расстроился, что ошибся. Психиатру важно уметь распознавать человека по голосу.

— Александр Николаевич Голованов? — уточнил полицейский.

— Да.

— Капитан Роман Несторович Крышевский. Присаживайтесь, — это прозвучало так, словно он собирался допрашивать подозреваемого.

У Саши кольнуло сердце от дурного предчувствия.

— Как вы упустили сумасшедшую? — спросил полицейский.

— Всего третий случай в истории больницы за последние десять лет, — не растерялся Саша.

— Что вас интересует?

— Я вам говорил по телефону. Сейчас пишу научную работу о буйных пациентах, — как можно увереннее выдал Саша легенду. — Я был лечащим врачом девушки, которую вы нашли на берегу Финского залива. Мне будет очень важно узнать ваши мысли, предположения, чтобы дополнить ее психологический портрет.

— Я видел ее всего раз. Сначала думал, что труп. Проверил пульс на шее. Оказалось, жива. Вызвал скорую. Вот и все наше общение. Личность ее так и не установили.

— Вы искали, кто ее мог ранить?

— Искали. Но это к вашим задачам не относится. Следственная тайна.

— Ну а по ее внешнему виду, по тому, как ее нашли, что вы думаете?

— Ничего не думаю.

— Она была одета в доспехи, ранена стрелой. Возможно, она из толкиенистов или подобных сообществ. У нее самой было какое-нибудь оружие?

Взгляд полицейского на миг заметался, он часто заморгал и почесал бровь.

— Нет. Почему вы об этом спрашиваете? Вы что-то знаете о ней? — сказал он и потянулся за стаканом с водой.

Саша не сомневался, что полицейский врет, кроме того, готов пойти в наступление. Так и случилось.

— Предупреждаю, что за сокрытие улик или укрывательство преступника следует крупный штраф и лишение свободы до двух лет, — сказал Роман Несторович с грозным видом.

— Девушка из больницы сбежала в первый день. Так что мы ничего не узнали. Она находилась в таком состоянии, что разговаривать с ней было невозможно. Спасибо, что уделили мне время. Не буду вас больше задерживать, — поспешил откланяться Саша. — Подскажите, в каком конкретном месте ее нашли? — спросил он уже у дверей.

— У Мартышкинского валуна, — буркнул полицейский, попивая воду и с подозрением наблюдая за молодым психиатром, но останавливать его не стал.

Саша поспешил выйти из кабинета. В коридоре он шумно выдохнул и помотал головой. Какой неприятный тип, этот Роман Несторович Крышевский.

После полицейского участка Саша заехал к родителям. Их дом находился совсем рядом. Охранник на этот раз узнал его машину и пропустил без вопросов. Отца дома не оказалось, но Саша и не надеялся его застать. Бизнесмен Николай Павлович Голованов работал по шестнадцать часов в день, давая себе заслуженный отдых лишь в выходные.

— Сашенька, как хорошо! Молодец, что приехал! — встретила его мать. — Я так волновалась. Ты так тяжело заболел. Коля рассказал, что ты промок под дождем. Разве так можно?

«Могла бы и навестить больного сыночка», — подумал Саша.

— Хотела к тебе заехать, — словно прочитала его мысли мать, — но, представляешь, Грета родила десять щенят. С ума сойти. Пойдем тебе покажу.

Саша усмехнулся, он давно перестал обижаться на мать, как и отец. Собаки прочно занимали в ее жизни первое место. Людмила Игоревна была доброй и энергичной женщиной. После замужества она не работала. Поначалу свою энергию тратила на обустройство дома и маленького сына, а потом придумала себе хобби.

В собачьем домике, по размеру со строительный вагончик, на полу с подогревом лежала такса Грета, любимая питомица мамы. В плоской корзине рядом спали щенки, похожие на черных крысят с большими головами. Один из них проснулся, стал тыкаться мордочкой в другого, чем растормошил его. Оба они задрали головы и стали раскрывать беззубые пасти, высовывая розовые языки. Остальные щенки тоже зашевелились.

— Проголодались, — умилилась мать. — Я помогу Грете. Ей трудно справляться с такой оравой. У нее раньше больше пяти никогда не рождалось. Ты иди в дом. Катерина тебя покормит. Я скоро подойду.

Саша с утра ничего не ел, поэтому не стал отказываться. Катерина накормила его вкуснейшим рыбным супом с семгой и румяными котлетами с пюре. Саша давно так сытно не обедал. Его разморило, да и болезненная слабость дала о себе знать. Он заснул на диване в гостиной. Проспал около двух часов. Проснулся отдохнувшим, нашел в саду мать и предложил ей прогуляться.

Они вышли на берег Финского залива и пошли в сторону Ломоносова. Сенбернар Макс носился впереди, с брызгами запрыгивая в воду и сразу выбегая из нее.

— Мне Коля рассказал, что ты живешь с девушкой, — сказала мать.

— Я заболел, и Юля мне помогала. Суп варила и чай заваривала, — чуть приукрасил Саша кулинарные способности принцессы. — Но она не моя девушка.

— Жаль. Мне было бы спокойнее, если бы у тебя появилась девушка. После смерти тети я волнуюсь за тебя. Ты не хочешь вернуться к нам?

— Нет. Не волнуйся. Я взрослый и самостоятельный мужчина.

Сенбернар Макс остановился и зарычал.

— Ой, как жаль, — воскликнула мать, показывая рукой на огромный камень, на который рухнула старая береза.

Это был Мартышкинский валун.

*****

Глава 10. Мартышкинский валун

Саша с матерью подошли к огромному валуну. Сенбернар Макс к нему не приблизился, ходил в отдалении и порыкивал, скаля зубы.

Толстый ствол вывернутой с корнем березы лежал поперек камня, охватывая его голыми ветвями. Почки сморщились. Не похоже, чтобы они по весне распускались. Бело-черная кора имела коричневые проплешины из-за содранной бересты. Саша потянул веточку, она с хрустом отломилась.

— Сухая. Когда береза упала? — спросил он.

— Я редко хожу в эту сторону. Береза росла на краю, прямо над камнем. Наверное, штормом подмыло корни, вот и упала.

Саша провел рукой по валуну. Его гладкая поверхность, отполированная волнами залива, нагрелась на солнце. Это был гранит, но необычный для этих мест, розовато-серого цвета, с крупными кристаллами плагиоклаза. Камень поблескивал белыми, изумрудными и красноватыми вкраплениями. Он словно сам излучал тепло и свет. Хотелось к нему прикасаться и гладить.

Валун был огромный, метра три в высоту, а в длину метров пять, не меньше. Сверху имелась треугольная выемка, словно кто-то поработал молотком и зубилом.

— Я попрошу Колю, чтобы он прислал рабочих — распилить и оттащить бедную березу, — вздохнула мать.

Макс вдруг залаял и принялся передними лапами рыть песок.

— Что он там нашел? — заволновалась Людмила Игоревна. — Не дай бог сожрет какую-нибудь гадость.

Она подбежала к собаке и попыталась ее оттащить. Макс рычал и сопротивлялся.

— Фу, Макс, фу! Да что с тобой сегодня? Бешенку проглотил? — успокаивала его Людмила Игоревна.

Ей удалось прицепить поводок и увести пса. Саша подошел к вырытой ямке. На дне что-то блеснуло. Он порылся в песке и вытащил оттуда заколку с голубым камешком. Точно такую же он вынул из волос принцессы, когда девушка лежала в надзорной палате. Еще две оставались в приемном отделении. Там ведь никто не подозревал, что они золотые, да еще с голубым бриллиантом. «Четвертая», — про себя отметил Саша. Он мельком взглянул на мать. Она была занята псом, не обращая внимания на сына. Саша зажал заколку и засунул кулак в карман.

— Что он там нарыл? — крикнула Людмила Игоревна.

— Ничего, — ответил Саша, отряхивая руки от песка.

— Пойдем скорее. Мне его не удержать.

Саша подбежал к матери и перехватил собачий поводок. Они пошли обратно.

Финский залив был тих и спокоен. Ни дуновения, ни ветерка, ни шелеста листвы. Лишь чайки нарушали безмолвие редким криком и теребили застывшую гладь воды, ныряя вглубь.

Макс перестал рычать и оглядываться назад. Саша отцепил поводок. Пес понесся вперед вдоль кромки воды.

— Собаки не любят Мартышкинский валун. Поэтому туда не хожу, — сказала мать.

— Интересно, почему? — спросил Саша.

— Не знаю. Я себя чувствую там хорошо. Это место позитивной силы. К этому камню люди специально приезжают.

— Он красивый и древний. Считается геологическим памятником. У нас в школе экскурсия к нему была. Учитель географии рассказывал, что такие валуны притащил ледник много тысячелетий назад.

— Не только из-за этого к нему приходят. Многие за помощью.

— Что ты имеешь в виду?

Мать на некоторое время задумалась, а потом многозначительно взглянула на сына.

— Благодаря этому камню родился ты.

— Вы с отцом занимались на нем любовью? — спросил Саша и смешно подвигал бровями.

— Нет. Ну что ты, — смутилась мать. — Ты взрослый мужчина, да еще и врач. Поэтому могу рассказать. В общем, мы с Колей очень хотели детей, но у нас долго не получалось. Ты знаешь отца. Ему нужно все быстро и сразу. Хочет детей, подавай. Мы обращались к врачам, но они никаких болезней, к счастью, не нашли. Про Мартышкинский валун мне рассказала наша соседка, тетя Шура. Ты ее не помнишь, она давно умерла. Ее дочь потом продала участок. Теперь там Глазырины живут. Тетя Шура считала себя этнической ижоркой и многое знала об этих местах. Этот валун она называла «киви» и еще Детским камнем. Рассказывала, что к нему с древних времен ходили ижоры и просили о пополнении семьи. Она меня научила, что нужно делать. Смысл обряда в том, чтобы соединить силы жизни. Камень — это физический мир, береза — эфирный, а вода — астральный. Женщина своим искренним, естественным и очень сильным желанием может объединить все силы и настроить свою кармическую программу на продолжение рода. В результате мечта исполняется. Я набрала воду из источника, вон он, журчит, забралась на камень, погладила березу, выпила несколько глотков и улеглась в эту ложбинку. Думала о том, как буду счастлива, когда родишься ты.

Саша обнял маму и поцеловал в висок.

— Эзотерика какая-то. Не знал, что ты этим увлекаешься.

— Да не особо. Но через девять месяцев после того, как я полежала на валуне, родился ты.

— Неужели ты веришь во всю эту ерунду? Лежать на камне вредно. Можно почки отморозить или цистит заработать.

— Ты видел, как Макс себя вел? Этот камень — место силы. Многие в него верят. Ходили и будут ходить. Всем детей хочется. Теперь только березы нет. Нужно молоденькую посадить.

— Как ты на валун забралась?

— Когда нужно, на него даже калеки залезают.

Саша нащупал в кармане заколку и задумался. Что-то ему подсказывало, что не просто так на этом месте нашли принцессу. Может, с ней тоже какой-нибудь обряд проводили? Мать смотрела на горизонт и улыбалась. Остаток пути они проделали молча.

Во дворе дома стояла машина отца. Наверняка ему доложили о сыне, вот и сорвался с работы пораньше. Но без дела не остался. Он стоял в высоких резиновых сапогах в воде и с помощью одного из охранников запускал в пруд мальков. В прошлый приезд Саши на этом месте была полянка с несколькими кустами. Значит, пруд вырыли совсем недавно. Выглядел он симпатично. Сигмовидный овал окружали плоские, нависающие друг над другом тонкие каменные плиты, а вдоль берега из воды торчали зеленые стебли. Поверхность пруда в середине покрывали округлые блестящие листья малахитового цвета.

— Привет, сынище! Решил форель развести, — объяснил отец свои действия.

— Рыбачить будешь? — усмехнулся Саша.

— Почему бы и нет? На настоящую рыбалку времени нет. Хоть здесь с удочкой посижу. Между прочим, успокаивает лучше, чем твои транквилизаторы.

Прохаживающийся по каменным плитам черный кот громко мяукнул, подтверждая слова хозяина. Он с интересом наблюдал за мельтешащими в воде серебряными рыбками и попытался цапнуть одну из них, подплывшую близко к берегу.

— Вот и Пиночету развлечение, — сказал отец, вылезая на берег.

Он переобулся в шлепанцы и потрепал по голове любимца.

— Ну что, друг, будем рыбку ловить? — спросил он кота. — Тебе тоже нервы лечить нужно.

Пиночет выгнул спину и потерся о ноги хозяина.

— Я думал, его кондратий хватит, когда он увидел десять щенков. Они ведь на крыс похожи! Целый день от пищи отказывался, — сказал Николай Павлович.

— Бедненький, — усмехнулся Саша.

— Мать к своей Грете побежала?

— Да.

— Пойдем в дом. Катерина ужин праздничный приготовила.

— Что за праздник?

— Ты приехал.

Вскоре они всей семьей сидели за столом, уплетая закуски и перебрасываясь шуточками, словно и не было стольких лет отчуждения. Вошла Катерина и поставила на стол основное блюдо вечера — утку, фаршированную яблоками и апельсинами.

— О! Это очень вкусно! — воскликнул Николай Павлович, беря разделочный нож.

Катерина отошла к дверям и обернулась. Давно она не видела хозяев такими счастливыми.

— Как твоя Юля поживает? — спросил отец в конце ужина.

— Хорошо. Завтра на экскурсию по городу идем.

— Нашли дело. Вы бы лучше чем-то другим занимались.

— Коля, — одернула его жена.

— Что Коля? Так и помру без внуков. Я, кстати, купил такую же пижаму, как у тебя. Там только не заяц, а ослик с ушами. Люсе нравится, — хохотнул отец.

— Коля!

Людмила закрыла покрасневшие щеки ладонями. Николай Павлович обхватил ее, прижал к себе и поцеловал в висок, а потом что-то шепнул в ухо. Она еще больше зарделась и заверещала:

— Пусти. Что ты…

Саша смотрел на них и по-хорошему завидовал. Ему тоже хотелось иметь любимую жену, которую можно вот так, через тридцать лет совместной жизни, схватить и поцеловать. Почему-то он был уверен, что с Юлей так никогда не получится, даже если произойдет чудо, и они будут вместе. Она совсем другая. Он нащупал в кармане заколку и вздохнул.

Глава 11. Глаза-сердечки

Утром Саша получил письмо от Ивана об изменении места встречи. Группа собиралась не у памятника Александру III, где неделю назад ливень прервал экскурсию, а у Медного всадника. Туда Саша примчался раньше всех. Затем подошли и остальные.

Иван с Юлей подъехали на такси. Карлик с трудом выбрался из машины. Он сильно хромал, практически подволакивал левую ногу, опираясь на трость с четырьмя ножками на колесиках. Юля шла рядом. Она хорошо замаскировалась — надела длинное свободное платье и кепку с козырьком, волосы стянула в хвост, а лицо прикрыла массивными черными очками.

Уже у самого памятника Иван запнулся и покачнулся. Саше бросился к нему, но карлик остановил его рукой:

— Все нормально, — буркнул он, скривившись от боли.

Иван повернулся к Медному всаднику спиной и жестом пригласил всех подойти.

— Добрый день, друзья! Сегодня прекрасная погода. Оглянитесь вокруг. Это одно из самых красивых мест в городе. Рядом Нева, Адмиралтейство и здание Сената. Неудивительно, что именно здесь стоит памятник основателю города. Он получился на славу. Все потому, что французский скульптор Фальконе вложил в него душу и много сил. В Россию он приехал, когда ему стукнуло пятьдесят. До этого Фальконе руководил фарфоровой фабрикой, но всегда мечтал о чем-то грандиозном. Он даже попросил уменьшить свое жалование, чтобы все знали, что работает за идею. Он так проникся личностью Петра I, что вел беседы с его призраком в Летнем дворце. Возможно, сам Петр рассказал, каким должен быть памятник. В любом случае, получилось прекрасно. Памятник невероятно прост и символичен. Не даром он стал героем поэмы Пушкина «Медный всадник». Так это название и закрепилось. Про Гром-камень, из которого вытесан постамент в виде волны, вы, наверное, знаете. Его нашли недалеко от деревни Конная Лахта. Ныне это район Петербурга, чуть подальше газпромовской кукурузы. На том месте, откуда его достали, теперь Петровский пруд.

— Это правда, что на Гром-камень Петр взбирался во время Северной войны? — спросила девушка с кудряшками, у которой прошлый раз был огромный голубой зонт.

— Вполне возможно. Есть такая легенда.

— А змея — это растоптанные враги России? — вновь спросила она.

— У Фальконе было четкое понимание образа Петра. Из-за этого он нажил кучу врагов. Он создавал не полководца, не победителя, а созидателя, законодателя и благодетеля России. Скала и гадюка — это те трудности, которые императору пришлось преодолеть. Змею, кстати, ваял не Фальконе, а русский скульптор Федор Гордеев. Был у памятника и еще один соавтор. Про него я расскажу третью сказку.

Сказка третья. Про глаза-сердечки.

Жила-была во Франции девочка. Звали ее Мари-Анн Колло. Больше всего на свете она любила рисовать. Мать ее рано умерла, а отец не заботился о ней. К счастью, эту семью знал философ Дидро. Он и замолвил словечко о девочке скульптору Фальконе. Тот взял бедняжку в ученицы и быстро понял, что ее призвание — скульптура. Он даже разбил бюст своего друга Дидро, когда сравнил изваяние с работой Мари-Анн. Дальше по жизни они шли вместе, скрепленные любовью к искусству. Вместе приехали и в Россию. Фальконе увлеченно работал над памятником Петру I, а Мари-Анн во всем ему помогала, но и выполняла много своих заказов, став личным скульптором-портретистом императрицы. Фальконе много раз лепил голову царя, но ни одна не понравилась Екатерине II, да и ему самому тоже. Тогда за дело взялась ученица. Она создала образ с помощью посмертной маски Петра I, а зрачки царя сделала в виде сердечек, вложив в этот символ всеобщее восхищение к личности великого императора. Екатерина II пришла в восторг и пожаловала Мари-Анн пожизненную пенсию, а Академия искусств приняла ее в академики. Вот так девятнадцатилетняя француженка стала первой женщиной-академиком в России, а Медный всадник, благодаря ей, смотрит на Петербург влюбленными глазами.

После сказки все стали вглядываться в лицо Петра I, но на высоте пяти метров было сложно увидеть его глаза. Иван посоветовал сделать фото с большим увеличением.

— Вы пофотографируйте. А я потихонечку пойду к памятнику Николаю I. Он за Исаакиевским собором. Там встретимся через полчаса. Вы туда за пару минут добежите, — сказал он, махнув рукой в сторону собора. — Вот и первая невеста, — улыбнулся он, смотря на свадебную процессию, приближающуюся к памятнику. — Очень популярное место.

Иван, морщась и покряхтывая, двинулся в сторону Исаакия. Саша с Юлей пошли с ним, обступив с двух сторон, готовые прийти на помощь.

— Давайте такси вызовем, — предложил Саша.

— Ничего. Мне ходить нужно, иначе совсем слягу.

— Может, в аптеку сбегать, найз или еще какое-нибудь обезболивающее купить? — спросил Саша.

— Таблетки и уколы не помогают. Операцию делать нужно. Оба тазобедренных сустава менять. Вот такая беда…

— Неужели совсем ничего не помогает?

— Все перепробовал. Было средство, которое снимало боль. Мне одна травница делала. Но она умерла. Ее преемница тоже не отказывала. Год назад дала мне бутылочку и предупредила, что это последняя и нужно к ортопедам идти. Я все боялся. А потом оказалось, что там очередь на два года вперед. Вот и запустил, а лекарство недавно кончилось.

— У меня одногруппник в институте Вредена работает. Я спрошу у него.

— Буду благодарен за помощь. Все экскурсии я отменил. Сбережения у меня кое-какие есть и пенсию по инвалидности платят. Так что могу заплатить.

— Я вчера ходил к полицейскому, который Юлю нашел, — перевел разговор Саша, ему всегда становилось неприятно, когда речь заходила о взятках врачам.

Иван и девушка остановились.

— Рассказывайте, — сказал карлик.

— Нашел меч? — спросила Юля.

Саша отрицательно помотал головой.

— Полицейский говорит, что никакого оружия не было. Но я уверен, что он врет.

— Отведи к нему! — крикнула Юля и, сжав кулаки, сделала шаг к Саше.

Он отступил назад и с тревогой посмотрел на нее. Глаза девушки полыхнули яростью. Вновь быстрая смена настроения, неоправданная агрессия. У Саши кольнуло сердце. Что-то в ней не так.

— Юленька, — осадил ее карлик. — Мы ведь с тобой договорились.

— Мне нужен меч!

— Полицейский вряд ли оставил его у себя, скорее всего, продал. Это должностное преступление. Поэтому врет. Рыльце в пушку, — сказал Иван.

— Что за рыльце? — спросила Юля, все еще сжимая кулаки.

— Так говорят, когда человек совершил плохой поступок, но не признается в этом, — объяснил Иван.

— Он признается!

— С таким не стоит связываться. Это опасно. Нам нужен частный детектив. Как я раньше не додумался?!

Иван достал из кармана телефон и набрал номер.

— Вадим Григорьевич! — сказал он в трубку, радостно подмигивая напарникам. — Это Иван-сказочник. Мне нужна ваша помощь. Угу, угу… Очень устроит, очень. Обязательно будем! Угу… У девушки украли меч. Мы предполагаем, что это полицейский из Петергофа. Он нашел ее на берегу Финского залива. Она была без сознания. Он говорит, что меча не было. Угу… Десятого апреля. Угу… Сейчас. Как фамилия полицейского? — спросил карлик у Саши.

— Крышевский.

— Крышевский. Угу… Да. До встречи.

Иван спрятал телефон в карман.

— Во вторник вечером он нас примет. У него контора возле метро «Петроградская». Пойдемте, неудобно перед людьми.

— Вы его знаете? Он хороший сыщик? — спросил Саша

— Да. Он раньше в полицейском участке на Садовой работал. У одного моего туриста паспорт и камеру украли. Так и познакомились. Потом еще несколько раз сталкивались. В одном его деле я участвовал как подставное лицо, роль циркача играл, — улыбнулся карлик. — Потом он на год пропал. Это когда Смоленское кладбище разгромили. Вадима, вроде, похитили или еще что. Жуткая история. Но он вернулся, уволился из полиции и занялся частным сыском. Говорят, лучший в своем деле.

У памятника Николаю I уже собралась вся группа. Саша с интересом рассматривал богато украшенный высоченный постамент и императора, гарцующего на вздыбленном коне. Он не раз проезжал мимо, но никогда не подходил к памятнику так близко.

— Вы видите, что это очень интересное изваяние, — начал рассказ Иван. — Посмотрите, сколько деталей. Постамент Медного всадника строг и лаконичен. Скала, одним словом. Здесь чего только нет, зато можно многое узнать про эпоху Николая I. Например, вот этот барельеф. Николай I стоит в повозке, вокруг на коленях мужики. Это он на Сенной площади усмиряет холерный бунт. Тогда многих врачей убили. Кстати, забили до смерти брата Александра Бланка, деда Ленина. Посмотрите на другой барельеф. Император награждает Сперанского за полный свод законов России. Их уместили в тридцати трех толстых томах. Теперь обратите внимание на женские изваяния. В образе Мудрости изображена императрица Александра Федоровна, она с зеркалом в руках. Сила — это Мария, старшая дочь императора, она с копьем и щитом, Правосудие — это Ольга, она с весами и мечом. Вера — это Александра, младшая дочь, которая умерла от чахотки в девятнадцать лет. Вся композиция задумана Монферраном, а статую создал Петр фон Клодт. Ему всегда отлично удавались кони. Фальконе три года только рисовал лошадь, заставляя гвардейца заскакивать на деревянный помост и ставить коня на дыбы. А этот памятник весь сделан за три года. Любопытно, что ось памятника точно такая же, как и у Медного всадника. Рука Николая I вытянута в ту же сторону, что и рука Петра I. В народе гуляла шутка: «Коля Петю догоняет, да Исаакий мешает». Кто-то давно подметил, что рукой Петр I указывает в сторону Швеции. В центре Стокгольма есть памятник его врагу, Карлу XII. Тот показывает в нашу сторону. Вот так памятники общаются. Один догоняет другого, а другой спорит с третьим. Ну, и наконец, последняя сказка про конные памятники.

Сказка четвертая. Про чудесное спасение императора.

Жил-был в Петрограде один старенький профессор истории, очень известный до революции. Время было страшное и голодное. Многие его друзья уехали из России или погибли. Как-то пришли к нему люди в военной форме и отдали приказ явиться в Смольный. Испугался он страшно, но пошел, отказаться ведь не мог. В большом кабинете собралось человек пятнадцать. Тема собрания оказалась удивительной и ужасной: обсуждали снос памятника Николаю I на Исаакиевской площади. У старичка даже сердце заныло. Комиссар, бравый матрос, уверенно вел заседание и записывал соображения каждого.

— Снести не думая! Не место жестокому царю, гонителю свобод, в центре революционной столицы! — примерно так звучали возгласы представителей пролетариата.

— Нельзя его оставлять! Он убийца Пушкина! — поддержала их черноволосая женщина, известная поэтесса.

Профессор знал, что Николай I после смерти Пушкина заплатил огромные долги поэта и заботился о его семье, но промолчал.

— Это не просто памятник, а шедевр технической мысли. Вся статуя держится на двух опорах — задних ногах коня, очень тонких, — попытался вступиться за монумент интеллигентного вида мужчина, как оказалось, известный инженер.

— Можно коня не трогать. Уберем царя и посадим на жеребца настоящего героя. Буденного или Фрунзе. Как вам такое предложение? — спросил бравый матрос.

Инженер смутился, а пролетариат поддержал:

— Правильно. Так мы покажем наше презрение империализму.

Профессор набрался смелости и вступил в дискуссию:

— Видите ли, этот памятник — воплощение презрения пролетариата царю.

Все с удивлением уставились на него.

— Когда статую отливали, рабочие тайно внесли изменения и пометили подбородок императора неприличным словом.

— Каким? — спросили хором.

— Из трех букв.

Все расхохотались, хваля находчивость пролетариата. На следующий день комиссия собралась у памятника. Поставили высоченную лестницу. Бравый матрос забрался на лошадь и проверил слова профессора. Неприличное слово оказалось на указанном месте. Из-за этой исторической отметины памятник решили оставить.

После сказки Василий еще минут пятнадцать отвечал на вопросы, а потом все разошлись. Перед уходом Саша достал из кармана две заколки и передал Юле. Она взяла их и с удивлением посмотрела на него.

— Одна выпала из волос в больнице, другую вырыл мой пес у Мартышкинского валуна. Это там, где вас нашли.

— Спасибо, — сказала Юля, сжимая заколки в кулачок.

Она сняла очки и в первый раз улыбнулась Саше. Ее глаза сияли как звезды. В них была благодарность. Улыбка изменила ее лицо, ушла задумчивость и отстраненность. Она на миг стала обычной девушкой. Не обычной, конечно, а самой прекрасной на свете.

Глава 12. Детективы

В понедельник Саша пошел в поликлинику и выписался на работу. Участковый терапевт по-дружески подговаривал его продлить больничный:

— Что вы рветесь на работу? Есть возможность передохнуть, так воспользуйтесь.

— Не могу. Там меня ждут.

— Эх. Все мы такие. Поверьте, никто так не рвется на работу, как врачи.

Саша не хотел подводить своего учителя, Якова Срулевича. На старика свалили всех его больных. А Якову Срулевичу семьдесят пять, у него давление, стенокардия, свои пациенты, да еще и студенты. Он, конечно, из старой гвардии, для которой не существует нормированного графика, профессионального выгорания, а интерес к медицине сохраняется до самой смерти, но возраст и здоровье берут свое.

Во вторник Саша пришел на работу. Яков Срулевич встретил его радостно и тут же перешел к делу:

— В ваших палатах появились прелюбопытные пациенты. Давайте-ка сообразим чайку. Все расскажу.

Саша поставил на стол коробку с пирогом. У них было принято приносить что-нибудь к чаю после отпуска. Если коллеги уезжали в другую страну или в необычные места нашей необъятной родины, то всегда привозили что-нибудь особенное, какое-нибудь национальное лакомство. Больничный, конечно, не отпуск, но пирог с брусникой и яблоками он купил.

— Четыре дня назад в пятую палату поступила Симохина, кокаиновая наркоманка, — сообщил Яков Срулевич.

— Что может быть любопытного в наркоманке? — поморщился Саша.

— Не скажите, голубчик. Она сбежала из дому в восемнадцать лет и укатила за своим любовником в Мексику. Там и пристрастилась. Он, надо отдать должное, сам не употреблял, пытался ей помочь, но средств у него особо не было. Вернул родителям, а те состоятельные люди. Лечили ее в Германии, Израиле, но помогало ненадолго. Шесть попыток самоубийства. Последняя как раз четыре дня назад. Пыталась штопором проковырять себе висок. Кожу зашили – и к нам. Но это еще не все. Она с вашей Зориной, спина, кстати, у нее получше, так вот… С этой Зориной напилась чифирю и у них случились одинаковые галлюцинации. Виделись им какие-то барабашки, двух видов, одни мохнатые и теплые, другие — склизкие и холодные. Теплых они прижимали к груди и ласкали, а склизких гоняли по отделению.

— Это был не чай.

— Обижаешь, батенька, проверили. Чистый чай, «Три слона». Так что у тебя в палате случай коллективного помешательства, а ты говоришь, не интересно, — усмехнулся Яков Срулевич.

— Возможно, что они чай вприкуску пили.

— Не исключено. Кровь на наркотические вещества у обеих дам взяли, но анализ пока не готов. Надеюсь, сегодня придет.

— Что еще интересного?

— Вчера в четвертую палату поступила молодая женщина, тридцати трех лет. Фамилия ее Кононова. Месяц назад у нее случился некроз мизинца левой стопы. Палец отрезали. Искали причину. Диабет, сосудистые аномалии… О душевной болезни никто не подумал. Внешне поведение ее не сильно страдало, разве что уволилась с работы без особой причины, а в последнее время перестала выходить из дома. Живет она с матерью, замужем не была, детей нет. Мать и заметила, что кисть дочери посинела, а на запястье тугая резинка. Разрезать резинку дочь не позволила, объяснить случившееся не смогла. Мать вызвала скорую, привезли к нам.

— Мизинец тоже сама?

— Конечно. Об этом она рассказала. Три дня терпела боль.

— По какой причине решила оттяпать себе конечности?

— Причина понятна. Шизофрения. Синдром Кандинского-Клерамбо. А вот с сутью бреда выяснить любопытно. Пока она упирается, делиться не хочет, да и времени с ней разбираться у меня вчера не было. Пораньше убежал на кафедральное. Так что, голубчик, постарайтесь.

Весь день Саша занимался больными, но большую часть времени потратил на писанину: выписки, дополнения к анамнезу, дневники, назначения.

Пациентка Анна Кононова, та, которая уже ампутировала себе мизинец на ноге, оказалась приземистой женщиной с широким лицом и зачесанными в хвост жиденькими волосами. При разговоре вела себя настороженно, отвечала односложно, оглядываясь по сторонам. Саше удалось выяснить, что «нервный срыв» у нее начался полгода назад по такой причине, что ему «лучше не знать, целее будет». Скорее всего, речь шла о могущественных преследователях, которых пациентка опасается. Об этом она еще расскажет, но чуть позже, когда привыкнет к больнице и подействуют лекарства. На вопрос о том, почему резинкой перетянула руку, Анна призналась, что хотела отрубить топором, но испугалась. Во время разговора она тормошила левый рукав халата и натягивала его на кисть, чтобы скрыть глубокую странгуляционную борозду на запястье.

Если к Анне Саша отнесся с сочувствием, как ко всем шизофреникам, страдающим не по своей воле, то к наркоманке Дарье Симохиной — с подозрением. Она оказалась высокой худой девицей с зелеными волосами и лживыми глазами. Уверяла, что хочет завязать, найти работу и создать семью. Никаких барабашек, ни теплых, ни холодных, в глаза не видела. А с соседкой Зориной пила обычный чай, только очень крепкий.

Саша не поверил ни единому слову. Он решил дождаться анализов из наркологической лаборатории. Обоюдный психоз с ловлей барабашек не мог возникнуть сам по себе. Пациенты психиатрической клиники нередко сознательно или неосознанно скрывали информацию, от которой зависели и прогноз, и лечение. Саша временами ощущал себя детективом, по крупицам складывая реальную картину. Это получалось у него неплохо, и не раз его хвалил Яков Срулевич.

Но молодому психиатру было далеко до профессионала-сыщика Вадима. Их встреча состоялась, как и было заранее оговорено, во вторник вечером.

Контора детектива располагалась в узком переулке на Петроградке, недалеко от площади Льва Толстого. Когда Саша вошел внутрь, там его уже дожидались. В небольшом холле на диванчике сидели Иван с Юлей. За письменным столом работал молодой мужчина с короткой стрижкой. Он отвлекся от компьютера, кивнул Саше, взглянул в сторону диванчика. Иван тоже кивнул и принялся подниматься, кривясь от боли. Саша подошел к нему и стал помогать. Юлия подхватила карлика с другой стороны.

— Можете пройти к Вадиму Григорьевичу, — сказал мужчина с короткой стрижкой и вернулся к работе.

Кабинет детектива представлял из себя просторное помещение с вытянутым столом, обставленным удобными креслами. Окна, в которые с теневой стороны переулка много света и так не попадало, занавешивали плотные жалюзи. Во главе стола сидел крепко сбитый, с грубыми чертами лица мужчина, лет тридцати пяти, не больше, но с посеребренными висками. Он поднялся, поздоровался и пригласил вошедших за стол.

— Иван, если бы я знал, что у тебя такие проблемы с ногой, заехал бы к тебе домой.

— Ничего страшного. Старые болячки. Я ведь не один. Позволь представить моих друзей. Юля и Александр.

Вновь все покивали друг другу.

— Что за дело тебя привело?

— У Юли пропал старинный меч.

— При каких обстоятельствах?

— Юля попала в неприятную ситуацию. Не очень понятно, как это произошло, но уж так случилось. Ее ранили. Пока она была без сознания, у нее украли меч. Это семейная реликвия. Он очень дорог ей. Еще такое дело… У Юли нет документов. В общем, мы не можем обратиться в полицию. Она сирота, совсем одна.

— Расскажите подробнее. Как Юля попала сюда и кто ее ранил, — попросил Вадим.

Иван рассказывал взволновано, понимая, что ситуация выглядит странной. Он ожидал удивления и кучи вопросов со стороны Вадима. Но тот и бровью не повел.

— Вы кого-нибудь подозреваете? — спросил он.

— Я разговаривал с полицейским, который расследовал дело о ранении Юли, — сказал Саша. — Он утверждает, что меча при ней не было. Я уверен, что он врет.

— Отдел полиции в Петергофе, — хмыкнул Вадим. — Ничего удивительного. Капитан Крышевский тот еще жук. Как выглядел меч?

Юля протянула рисунок. Вадим изучил его и нахмурил брови. Затем внимательно посмотрел на девушку.

— Как ваше полное имя?

— Юлланулла.

— Как звали вашего отца?

— Заксандор.

— Я возьмусь за это дело.

Вадим встал и поклонился Юле.

— Спасибо, — сказала она.

Вадим сам проводил гостей до входной двери и вежливо с ними распрощался, проявив особое внимание к Юле.

— Меня не беспокоить. Все дела позже, — сказал он помощнику.

Вадим вернулся в кабинет, сел за стол и набрал сообщение адресату «Вика Ведьма»:

«Привет. Можешь говорить?». Ответ пришел быстро: «На совещании. В Краснодаре. Что случилось?» Дальше их переписка выглядела так:

Вадим Полицейский: Я только что разговаривал с дочерью Зака.

Вика Ведьма: Не поняла.

Вадим Полицейский: Ко мне в офис приходила его дочь Юлланулла.

Вика Ведьма: Этого не может быть!

Вадим Полицейский: Тем не менее.

Вика Ведьма: Зачем она приходила?

Вадим Полицейский: Ищет меч с красным рубином.

Вика Ведьма: Меч Командора???!!!

Вадим Полицейский: Да.

Вика Ведьма: С ума сойти.

Вадим Полицейский: Сам охренел.

Вика Ведьма: Как это возможно?

Вадим Полицейский: Не знаю.

Вика Ведьма: Через 10 минут позвоню.

Вадим отметил последнее сообщение смайликом «большой палец вверх» и, в ожидании, поднялся из-за стола. Он подошел к окну и чуть-чуть отодвинул жалюзи. Узкий переулок был пуст. Если его посетители и проходили мимо, то уже успели уйти. Начал накрапывать дождь, покрывая пыльный асфальт черными точками. Но Вадим видел вовсе не эту картину, а серую бескрайнюю пустыню Междумирья Перекрестка Душ. Туда возвращаться не хотелось, но после прихода дочери Зака он знал, что придется.

******

Дорогие друзья!

Настало время встретиться со старыми героями!

Вика и Вадим - это персонажи из романа "Победа от Виктории".

Я сама ждала этой встречи очень долго и очень рада, что она произошла!

Татьяна Кручина

Глава 13. Виктория

Виктория Андреевна Грачева, директор корпорации «Олимп», сидела за столом президиума в уютном конференц-зале, оборудованном по последнему слову техники. На огромном экране мелькали столбики цифр и красивые картинки.

Сегодня исполнялся ровно год новой спортивной клинике в Краснодаре, ставшей двадцатой в корпорации. К этой дате приобщили отчет и научно-практическую конференцию, больше не с научной целью, а в качестве дополнительной рекламы. Пока клиника работала в убыток, даже пришлось уволить часть персонала, так как больных на всех не хватало. С такими трудностями Вика столкнулась в первый раз.

Многих врачей в зале она хорошо знала, встречалась по работе или на других конференциях, где часто выступала. Это были спортивные врачи и ортопеды Краснодара, области и ближайших южных регионов. Всего около семидесяти слушателей. Неплохо для местечкового форума. По всей России насчитывалось шестнадцать тысяч ортопедов и в два раза меньше специалистов по спортивной медицине.

Сам лечебный центр ей очень нравился. Он располагался в цокольном этаже недавно построенного дома, имел удобные кабинеты, две ортопедические операционные, зал для реабилитации, все необходимое оборудование и симпатичную внешнюю оболочку, в общем, все, что требуется для обследования и лечения пациентов, занимающихся спортом, или, к сожалению, прервавших свою карьеру из-за травм и болезней. Но вот главный врач, молодой мужчина с ранней лысиной, и его отчет ей совсем не нравились.

— Это наши операционные, — показывал он фото на слайдах. — Мы можем проводить четыре сложных операции в день и еще больше. Хирурги у нас лучшие. Оборудование, протезы есть, — его голос срывался и звенел. — За год провели сорок пять операций, — после этого он запнулся и задумался, словно впервые оценив несоответствие возможностей и реальности.

Вика записывала в блокнот короткие вопросы, собираясь его покритиковать, а, возможно, и уволить. Конечно, не на глазах у сотрудников и гостей, а при личном разговоре. Унижать его не собиралась, но нельзя управлять учреждением, если ты мнешься и мямлишь, не умея донести информацию.

Да и внешний вид этого парня желал лучшего. За ту зарплату, которую она платила, можно купить приличный костюм и сделать нормальную стрижку. А уж выпуклый животик и женоподобные бока… Недопустимо для молодого человека, руководившего спортивной клиникой.

— Николай Владимирович, где ты его откопал? — спросила она рядом сидящего, одетого с иголочки, мужчину, наклонившись к его уху.

Тот вздохнул и с опаской покосился на начальницу. Он хорошо знал, на что способна эта женщина, а сейчас она имела право сердиться. Его блокнот тоже был исписан вопросами. Вику отвлек блямкнувший телефон. Звуковые сигналы она оставляла только на сообщениях от родных и близких. На этот раз послание пришло от Вадима, верного друга, почти что брата.

В то, что он сообщил, поверить было невозможно. Но в его проницательности она не сомневалась. Он разговаривал с Юллануллой, Юлу, как называл свою дочь Зак! После взволновавшей Вику переписки, ее претензии и вопросы к главному врачу клиники отошли на второй план. Она с трудом дождалась окончания доклада, шепнула несколько слов на ухо Николаю Владимировичу и покинула конференц-зал, а потом и саму клинику.

Несмотря на утро, на улице было жарко. Вика прошла немного и устроилась на скамейке под молодым каштаном. Тени он давал немного, но все лучше, чем на солнцепеке. Отсюда открывался прекрасный вид на футбольный стадион и кусочек шикарного парка с его другой стороны.Отличная дислокация для клиники: рядом спортсмены со своими острыми и застарелыми проблемами, а в парке можно проводить лечебную физкультуру для небольших групп. Никто не запретит. Вика с первого раза влюбилась в это место.

Парк назывался «Краснодар», но все местные жители именовали его парком Галицкого в честь идейного вдохновителя и воплотителя этого грандиозного проекта. Известный меценат Сергей Галицкий потратил на парк миллиарды рублей, сделав из пустыря произведение искусства и главную достопримечательность города. Стадион тоже построил он, отдав за него астрономическую сумму.

Вика любила парки Петербурга и его пригородов, но этот не был похож ни на один из них, и вовсе не из-за экзотических южных растений, собранных здесь в изобилии. Это было нечто футуристическое, авангардное и очень стильное. В парке не было углов, все объекты состояли из спиралей, изгибов и полусферических линий, плавно перетекающих друг в друга. Флора, конечно, тоже поражала. Здесь Вика впервые увидела тюльпановое дерево и баобаб. Еще имелись удивительные террасы, фонтаны и другие причудливые пространства. А вечером парк превращался в нечто фантастическое из-за десятков тысяч разноцветных фонариков. Если инопланетяне наблюдают за нашей планетой из космоса, то такой вид точно должен прибавить очков развитию человечества.

С самим Галицким Вике познакомиться не удалось, но многие краснодарцы относились к нему с уважением. Оказалось, что еще до парка и стадиона он открыл школу, где совершенно бесплатно учились талантливые дети, причем, не только футболу. Об этом ей рассказал менеджер спортивной клиники по рекламе и развитию, весельчак Станислав, которого тоже не мешало уволить. С ним она обсуждала неутешительные результаты работы клиники. Его сын прошел отбор и учился в знаменитой школе второй год.

— Он собирается стать футболистом? — поинтересовалась Вика.

— Хорошо бы. Но даже если нет, там самое лучшее образование. Там вообще все по-другому. Галицкий делает великое дело. Он перестраивает философию города.

— Это как?

— У нас тут все больше по старинке, этакая, можно сказать, патриархальная атмосфера. Нет всяких развлечений, как у вас в столицах. Живем неспеша. Поездки за город, шашлычки… Ну и дела решаем по-семейному.

— По блату то есть.

— Есть такое.

— Эта одна из причин, почему больных в нашу клинику не направляют?

— Поверьте, Виктория Павловна, с этим ничего не поделать. У всех сложившиеся связи, которые не разорвать. Они держат человека словно в плотном коконе. Его оттуда не достать, не открыть глаза на что-то новое. Если брат, сват, друг детства или еще кто-то из знакомых работает ортопедом, то будут отправлять только к нему. Даже если результаты не очень. Главное, чтобы больной сказал: «Я от Васи».

— Галицкий знает, как это побороть?

— В его школе детям вбивают в голову, что все зависит только от них самих, что их будущее связано только с их трудом и усердием, что каждый имеет право на собственное мнение. Учат любить природу, искусство, свой город. Так любить, чтобы делать жизнь лучше, не только себе, но и всем остальным. Мой вот в театре там играет, в экологических походах участвует, цветы у нас под домом посадил.

— Так это хорошо.

— В общем, да. Лидерские качества и все такое. Но не слишком применимо пока здесь.

Из разговора Вика поняла, что в Краснодаре нужно работать не с врачами, а напрямую с больными. Но сейчас ей было не до клинических проблем и философских метаний краснодарцев. Она торопливо достала телефон и позвонила Вадиму:

— Привет, рассказывай.

— Сегодня ко мне приходил карлик Иван, известный в Петербурге экскурсовод. Он раньше помогал мне в нескольких делах. С собой привел девушку и молодого человека. Поводом обратиться ко мне стал пропавший меч, фамильная реликвия девушки. Иван нес жуткую чушь про остров в океане, что девушка якобы оттуда. Каким-то непостижимым образом попала в Петербург, не имеет документов и поэтому в полицию они пойти не могут. Она была ранена стрелой, оказалась в психушке, оттуда сбежала. Парень с ними — ее психиатр. Иван нашел ее на Тихвинском кладбище рядом с психиатрической больницей и вытащил оттуда. Мексиканский сериал, короче.

— Как ты догадался?

— У нее татуировка рода Гримлиннов на левом виске, как у Зака. А когда она показала рисунок меча Командора, сомнений не осталось.

— Я знаю этого карлика. Он покупал у Ванессы настойку от болей в суставах. Приходил и ко мне. У него есть телепатические способности. Юлу повезло, что она встретила его. Психиатр что за тип?

— Молодой парень. Видно, что влюблен в Юлу.

— Опиши ее.

— Высокая, стройная, спортивная. Длинные черные волосы. Такая же седая прядь. Нежная бледная кожа и синие глаза, как у Зака, с густыми пушистыми ресницами.

— Придется ей помочь. Ты понимаешь, чем это нам грозит?

— Прекрасно понимаю. В память о Заке. Потом, она сама такая…

— Какая?

— Ради нее хочется совершить подвиг.

— Вот как? Неужели…

— Не начинай. Она мне понравилась. Я ей помогу, как и каждый из нас.

— Насчет Сергея не уверена.

— Никаких изменений?

— Никаких. Но это еще один повод наведаться в Междумирье. До этого я не могла решиться и не хотела втягивать тебя. Это судьба. Ладно… Буду в Петербурге сегодня поздно вечером. Пригласи их в гости ко мне в среду или четверг. Давай в шесть вечера.

— Лучше в четверг. К этому времени смогу разузнать о мече.

— Договорились.

Вика, жмурясь на яркое краснодарское солнце, откинулась на спинку скамейки, вытянула ноги и сбросила туфли. От них остались розовые вмятины на пятках. Туфли были новые и еще не разносились. Нужно купить пластырь. Вика усмехнулась. Там, где она встретила Зака, она сносила до дыр крепкие трекинговые ботинки, набив себе не одну кровавую мозоль. Ноги заныли, словно тоже вспомнили все тяготы пути.

Глава 14. На Крюковом канале

Вечером в фамильном особняке рода Бейсовских на Крюковом канале светились все окна на первом этаже. Там готовились к приему гостей. Мария Дмитриевна, мать Вики, пекла свои фирменные пироги. Их чудесный запах окутал гостиную и столовую. Вика сервировала стол, достав старинный фарфоровый сервиз и фамильное серебро с красивым извитым вензелем «Б» на ручках столовых приборов. Не каждый день в гости приходит принцесса из другого мира. Хотелось ее встретить подобающе. Только мангуста Клеопатра, любимый домашний питомец, не чувствовала важности момента, прыгала по дивану и мешалась под ногами.

Гости не опоздали. За пятнадцать минут до них пришел Вадим, с которым Вика по-дружески обнялась. Он тут же прошел на кухню и стащил горячий пирожок с рыбой и рисом.

— Кушай, кушай, — сказала с улыбкой Мария Дмитриевна. — Совсем редко заходишь. Питаешься где попало. Жениться давно пора.

— Где найти жену, которая так готовит? М-м-м… Объедение, — ответил детектив, откусывая второй пирожок, уже с мясом.

— Сейчас придет девушка, которая понравилась Вадиму. Причем, она вряд ли умеет печь пироги, — вставила Вика.

Детектив из-за набитого рта не смог ей возразить, только показал кулак. Прозвучал звонок, и Вика ушла в прихожую встречать гостей. Первым появился Иван в парадном сюртуке. Он старался держаться и не показывать боль в ногах, но это у него плохо получалось. За ним вошла Юлу в длинном салатовом платье. Глаза у нее, действительно, были точно такие же, как у Зака — большие, яркие, синие-синие. После приветствий Вика спросила:

— Вы вдвоем?

— У Александра что-то случилось в больнице. Если позволите, он подойдет позже, — пояснил Иван.

— Да, конечно, — ответила Вика.

Ей было хорошо известно, как профессия врача перекраивает планы. Никогда не знаешь, как и во сколько ты закончишь работу. Вика пригласила гостей в гостиную. Там их ждал Вадим. Он поздоровался и поклонился Юлу. Она слегка кивнула. Из-под дивана выскочила Клеопатра. Встала на задние лапки и зафыркала. Юлу отступила назад и посмотрела на Ивана. Он тут же ей помог разобраться:

— Какая славная мангуста. Как ее зовут?

— Клеопатра.

— Редкое домашнее животное, — заметил Иван.

— В доме есть еще крокодил, — встрял Вадим.

— Настоящий? — поразился Иван.

Юлу вновь с недоумением взглянула на карлика.

— Вадим, покажи Гену, — попросила Вика. — Воспользуйся подъемником. Ивану не стоит подниматься по лестнице.

Детектив кивнул и отвел гостей на второй этаж, где в отдельной комнате, обитой кафелем, под люминесцентной лампой нежился тупорылый крокодил. Его можно было хорошо рассмотреть через окно в стене. Вадиму пришлось подхватить Ивана и приподнять его, как ребенка.

— Зачем Виктории Андреевне крокодил? — спросил карлик.

— Она особая женщина, и домашние питомцы у нее необычные.

Когда все спустились назад, Вика сидела в кресле. Она жестом пригласила гостей присесть на диван. Вадим занял кресло напротив.

— Юлланулла, в вашем мире есть такие звери? — спросила Вика.

Девушка сидела на диване вполоборота, с прямой спиной, но при этих словах еще больше вытянулась и напряглась.

— Юля из тропических краев. Там другая фауна и флора, — ответил за нее Иван.

— И что же, крокодилы не водятся? — спросила Вика, поглаживая мангусту на коленях.

— Вы нашли меч? — спросила девушка, отворачиваясь от Вики и обращаясь к Вадиму.

— Не совсем.

— Мы пойдем, — сказала она, вставая.

— Подождите, — остановила ее Вика.

Она тоже встала, столкнув с коленей мангусту.

— Извините, принцесса, мне нужно было удостовериться, что это вы. Я знакома с вашим отцом, королем Озариса, Заксандором из рода Гримлиннов. Вы очень на него похожи.

— Кто вы? Откуда его знаете?

— Нам с Вадимом нужно поговорить с вами наедине, — сказала Вика.

— Иван останется. Он мой советник.

— В таком случае, ему придется дать клятву. Все, что он услышит в этих стенах, умрет вместе с ним, — сказала Вика.

— Иначе он сам умрет, — добавил Вадим.

Карлик вопросительно взглянул на девушку. Та кивнула. Он с трудом поднялся, левой рукой оперся на костыль, правую приложил к сердцу и торжественно произнес:

— Клянусь молчать до конца жизни о том, что услышу сегодня. Иначе пусть меня настигнет смерть.

— Принимаем клятву, — сказала Вика. — Пройдемте в столовую. Там все накрыто к чаю. Там и поговорим.

Когда душистый чай задымился в чашках, а пирожки и куски большого пирога с капустой разложили по тарелкам, Вика спросила:

— Иван, вы помните, что три года назад произошло на Смоленском кладбище?

— Конечно. Вандалы разгромили кладбище. Особенно пострадала старая часть, на перекрестке Блоковской и Михайловской дорожек. Часть надгробий полностью утрачены. Думаю, что там не обошлось без нечистой силы. Людям такие разрушения не под силу. Там ведь деревья с корнем были вывернуты. А очевидцы слышали хохот и грохот цепей, еще огоньки видели…

— Все правильно, — Вика перебила увлеченный рассказ специалиста по мистическим местам Петербурга. — В том, что произошло, есть моя вина, но все, что можно было исправить, мы сделали. Полностью утрачено всего одно надгробие и вместо него поставлено новое. Лучше пусть пострадают покойники, чем живые. Моему роду Бейсовских угрожала смертельная опасность. Некая темная сила. Встреча с ней произошла на Смоленском кладбище. В результате битвы мой муж Сергей, моя бабушка Генриетта и Вадим попали в Междумирье Перекрестка Душ. Я отправилась их выручать. Там и встретилась с твоим отцом, Юлу. Он ведь так тебя называл?

— Да.

— Мы провели с ним много времени. Не так-то просто в мире мертвых найти кого-то, тем более живых.

— Как он там? — тихо спросила девушка.

— Как многие. Там все одинаково одеты. Им не нужно заботиться о еде и питье. Вокруг серая пустыня. По ней бродят странники. Это убитые или внезапно погибшие люди. Они сохраняют человеческую оболочку и выглядят так, как перед смертью. Они ходят по пустыне, пока не смирятся с судьбой и не устанут бороться. Кто раньше, кто позже, но все превращаются в песок. Там его очень много. Бескрайняя пустыня со всех сторон.

— Отец, он…

— Думаю, он еще долго будет ходить. Он главный странник. Там тоже есть свои правила. Главное, что в нем много душевных сил.

Юлу кивнула. Лицо ее выражало скорбь, но принцесса не позволила себе даже слезинки. Иван сидел, ошарашенный. В его руке, застывшей на весу, чашка наклонилась и из нее на скатерть капал чай. Вадим подхватил чашку и поставил ее на блюдце. Звонкий звук вывел карлика из анабиоза. Он поднял чашку и сделал судорожный глоток.

— Отец рассказал, кто его убил?

— Да. Он назвал убийцу.

— Кто?

— Клостриглий.

Юлу сжала губы и кулаки.

— Мне нужно домой. Подлый лорд погубит Озарис.

— Мы поможем вам, — сказал Вадим.

— Как? — спросила Юлу.

— Миров много, а загробный мир для людей один. Он соединяется со всеми. И из него можно попасть в каждый, — объяснил Вадим.

Юлу задумалась, наморщив брови. Иван сидел с изумленным видом, не успевая анализировать обрушившуюся на него фантастическую информацию.

— Представьте себе цветок со множеством лепестков. Сердцевина — это мир мертвых. Лепестки — множество миров, откуда в сердцевину отправляются души людей. Многие называют загробный мир «Матриконом», что созвучно с латинским названием ромашки, — пояснила Вика.

— Как попасть туда? — спросила Юлу.

— Это сложно, но возможно. Тем более, что сейчас у нас есть проводник, — сказала Вика.

— Кто?

— Моя дочь. Она как раз вернулась с прогулки. Я слышу ее голос. Сейчас я вас познакомлю.

В столовую вбежала маленькая рыжая девочка. За ней вошел мужчина с резкими чертами лица и густыми волосами цвета «перца с солью».

Глава 15. Маргарита

— Познакомьтесь, мой муж Сергей и моя младшая дочь Маргарита, — представила вошедших Вика.

Девочка залезла на стул рядом с Юлу и схватила с тарелки румяный пирожок с яблоками. Сергей с безразличным видом присел за стол рядом с женой.

— Я знаю тебя, — сказала девочка. — Ты принцесса Юлу, дочь короля Зака.

— Откуда? — улыбнулась девушка.

— Маргарита родилась в Междумирье. Я попала туда беременной. Заку пришлось принимать роды. Он считает ее своей крестницей.

— Роды? Это шутка?

— Нет, это правда. Больше вокруг никого не было.

— Дитя загробного мира, — сказала Юлу. — Поэтому проводник?

— Угу, — ответила девочка, дожевывая пирожок и стряхивая крошки с перемазанного рта.

— Маргарита — необычный ребенок. В ее маленьком теле заключен мир вселенной, — сказала Вика и с грустью посмотрела на свою дочь.

Она не раз ругала себя, что полезла за Грань беременная. Нужно было сначала родить дочь, а потом спасать родных. Правда, без Маргариты они могли и не выбраться оттуда. Вика так стремилась попасть в мир мертвых, что о пути назад не задумывалась. Только там поняла, как все непросто.

Теперь за свою дочь с маленьким неловким телом трехлетнего ребенка и мудрой головой всезнающего старца она беспокоилась больше, чем за всех своих старших детей вместе взятых. Она не знала, как будет расти эта странная девочка и что ее ждет. Сможет ли она превратиться в женщину, иметь своих детей, где-то и в чем-то найти применение своих удивительных способностей?

Иногда Маргарита пугала ее, и Вика плакала по ночам. Еще и любимый муж Сергей не мог ее утешить и ободрить. После возращения из мира мертвых он пребывал в сомнамбулическом состоянии, вяло реагируя только на сильные раздражители. Ел, спал, ходил гулять с Маргаритой. Причем, именно дочь гуляла с отцом, а не отец с дочерью.

Дела Сергея не заботили, так что клиники Вика тащила на себе. Господи, откуда взять силы? Хорошо, что ей помогали два верных друга — мать Мария Дмитриевна и Вадим.

— Почему хотите помочь? — спросила Юлу.

— Твой отец рассказывал о тебе. Он помог мне с одним условием — если я встречу тебя, то тоже помогу. Не знаю, как он узнал о нашей встрече. Мертвые ведают больше живых.

— Простите, я ничего не понимаю. О чем вы говорите? Как может живой человек попасть в мир мертвых? — высказался, наконец, Иван.

— Не так уж мало путей, — усмехнулся Вадим. — Меня туда утащила банда уголовников. Это их звон цепей слышали на Смоленском кладбище. А вот Серега попал туда с отрядом рыцарей мальтийского ордена.

При этих словах Сергей вздрогнул, но через секунду его лицо вновь приняло безразличное выражение.

— В этом случае сами мертвецы стали проводниками в свой мир. Мне было сложней. Но все возможно, когда есть цель, — сказала Вика. — Вы что-нибудь слышали о кратерах на Ямале? — спросила она карлика.

— Да, даже фильм смотрел. Из-за газов взрывается почва и образуются огромные дыры, — ответил он.

— Полуостров Ямал переводится как край земли. Он таким и является. А дыры, как вы выразились, связывают мир живых и мертвых. Меня привел туда уральский шаман. Я жила рядом со вздувшимся холмом около месяца. Как только взорвалась земля, не раздумывая бросилась вниз. Но не упала на дно. Попала в воронку, а затем в длинный туннель. Этот путь работает только в момент образования кратеров, предсказать точно дату и место никто не может. Есть и другие места на земле, но их нужно изучать.

— Когда мы пойдем туда? — спросила Юлу.

— Встреча живых и мертвых возможна только поздней осенью. Так что не раньше октября, — ответила Вика.

Раздался дверной звонок, и через пару минут в столовую вошел Саша. Вид у него был уставший, но, увидев Юлу, он сразу приободрился. Вика познакомила его с мужем и дочерью и краем глаза заметила, как недовольно скривился Вадим.

— Присаживайтесь. Сейчас схожу за свежим чаем. Наверное, на работе некогда было поесть?

— Да, сегодня выдался непростой день. Простите за опоздание.

Вика вышла, а Саша положил себе на тарелку пироги. Откусил один и зажмурился от удовольствия. Он ведь действительно сегодня ничего не ел.

— Что известно про меч Юли? — спросил Саша, когда утолил первый голод.

— Меч был рядом с Юлу — это точно, — сказал Вадим. — Его забрали от Мартышкинского валуна в полицию, но не оформили по правилам. Этот жулик, капитан Крышевский, его продал. Сделать это без одобрения начальства он не мог. Лезть в паучью банку не стоит. Проще найти покупателя. Вернее, уже нашел. Но нужно убедиться. Мы обязательно вернем меч Командора!

При этих словах Юлу вздрогнула и с благодарностью посмотрела на Вадима. Теперь Саша сделал недовольную гримасу.

— Вы знаете о нем? — спросила Юлу.

— Мы знаем, — ответил Вадим. — Меч Командора более тысячи лет служит вашей семье. В нем ваша сила. Меч Командора предан главе рода Гримлиннов. Сейчас он должен служить вам, Юлланулла. В красном рубине кровь ваших предков. После убийства Зака этот рубин стал больше. Если кто-то попытается вытащить камень, то меч Командора убьет его.

— Красивая легенда, — отметил Саша.

— Не легенда, а правда, — сказал Вадим.

— Меч Командора можно выкупить. Скорее всего, его продали коллекционерам оружия. Он стоит дорого. Я отложил деньги на операцию, но, наверное, этого не хватит, — сказал Иван, после чего замялся и попросил: Виктория Павловна, вы могли бы дать то средство, которое готовила Ванесса? Только оно мне помогает.

— Нет. Вам нужна операция.

— Там такая очередь! Александр пытался договориться со знакомым, но ничего не получилось. Я ведь сам себя ругаю, что не послушался вас. Мне хотя бы еще один флакон.

— У меня другое предложение. В Краснодаре открылась новая клиника. Там потрясающие хирурги, есть квоты, но местные пока не доверяют, боятся. Едут в Москву или сюда, в Петербург. Мы прооперируем вас бесплатно, хоть завтра, но с условием рекламы. Ваш случай непростой, но как раз подходящий для этого. Вы согласны?

— Но как я уеду? Здесь Юлу.

— Она поживет у меня. Дом пустой. Взрослые дети разъехались. Юлу, вы не против?

— Я останусь. Помогите Ивану.

— Если так, я согласен. Любую роль готов сыграть. Таблетки и уколы не помогают.

— Решено. Александр, вы сможете помочь собраться в дорогу Ивану и перевезти сюда Юлу?

— Конечно. Извините, я что-то пропустил. Почему Юлю все называют Юлу?

— Так звал меня отец.

— Ее отец король, а она станет королевой, — сказала Маргарита.

Саша улыбнулся девочке, а все другие, кроме Сергея, внимательно посмотрели на нее.

— Будет долго править. Озарис станет самой богатой страной, — продолжала Маргарита.

— Озарис? — переспросил Саша. — В тот день, когда Юля, Юлу, попала в отделение, одна моя больная сказала, что она принцесса с Озариса.

— Какой диагноз у той больной? — спросила Вика.

— Шизофрения.

— Вы ошибаетесь.

Саша с недоумением посмотрел на Викторию.

«Это ты еще пришел поздно, — подумал Иван. — Иначе бы решил, что тут все из твоего отделения».

— Юлу, вы хорошо говорите по-русски, — перевела разговор Виктория.

— Русский — трудный язык, — сказала Юлу.

— В ее семье очень хорошие способности к языкам. Юлу знает все наречия своей местности и окружающих народов. Большую сложность у нее вызывает не язык, а значения слов. В ее мире многое по-другому, — поддержал свою ученицу Иван.

— Как вам Петербург?

— Большой город. На Озарисе таких нет.

— Я называю Петербург мистическим городом с вредным характером. Юлу с этим согласна. Она ходит со мной на экскурсии и уже многое знает о Петербурге. Но больше любит природу. Леса, луга, горы.

— У нас очень красивые места в Ленинградской области и Карелии. На Ладоге потрясающие виды. Съездим туда, — сказала Вика.

— Я бы мог… — одновременно сказали Вадим и Саша.

Они осеклись и сердито посмотрели друг на друга.

— Отлично, компанией всегда интересней, — улыбнулась Вика. — Постараюсь освободить дни.

Маргарита хотела что-то сказать, но Вика ей сделала знак, чтобы молчала. Девочка наверняка знает, кого выберет Юлу. Мало шансов как у одного, так и другого. Но пусть пока оба надеются.

Вадиму полезно встряхнуться, нельзя напрочь отрекаться от личной жизни. Юлу заставит его пострадать и обратить внимание на женщин. Какая она красотка! Но не кукла нарисованная и наколотая, а настоящая принцесса. В ней столько естественной притягательности и силы, что ради такой и правда можно совершить подвиг.

Вика надеялась, что у Вадима хватит ума не кидаться в любовь с головой. Ведь он знает, что означает статус принцессы огромного королевства. Чувства Саши ее не волновали. Главное, что он Юлу не обидит, это очевидно. Молод, влюблен, но держит себя в руках, словно понимает, какая пропасть между ним и девушкой. Ему тоже нужно кое-что рассказать, пусть знает часть правды.

Глава 16. Бесик

На следующий день Юлу переехала в особняк на Крюковом канале. Саша самолично перевез ее туда, отпросившись пораньше с работы. Вещей у принцессы собралось немного, но небольшой чемодан оказался очень тяжелым.

— Что в нем? — поинтересовался Саша у Ивана, когда принцесса их не слышала.

— Книги, учебники, ее записи. Она много учится. Потрясающая работоспособность и память.

Сам Иван через несколько дней улетел в Краснодар. Прямых рейсов не было, поэтому пришлось добираться через Сочи. Зато на Черном море побывал.

Его перемещение в клинику обставили как реалити-шоу. Вика выделила сопровождающих — симпатичных молодых людей: медсестру Татьяну и социального работника Вячеслава. Ивана усадили в удобное инвалидное кресло, которое легко управлялось и крутилось в разные стороны. Съемками руководил усатый режиссер Семен Никифорович, на ходу сочиняя сценарий. Профессиональный оператор фиксировал на камеру все передвижения: от дома в аэропорт, в самолете, от аэропорта в гостиницу.

В Сочи они провели три дня, используя красивые и легко узнаваемые локации для сюжетов. Не обошлось и без экстрима. Иван покатался на банане и на аттракционах в парке развлечений.

Поначалу он волновался, смущался такому вниманию, но быстро освоился и вошел в роль. Рассказывал о своей жизни, вставлял сказки о Петербурге, шутил, улыбался, приподнимая причудливую шляпу, с которой не расставался. Так что делал рекламу не только корпорации «Олимп», но и себе на будущее, когда вновь сможет водить экскурсии по любимому городу.

— Появилась новая идея, — объявил на третий день пребывания в Сочи Семен Никифорович. — Мы отвезем Ивана в какое-нибудь труднодоступное для него место, а после лечения он дойдет туда пешком. Так сказать, покажем разницу. Как вам?

— Куда, например? — спросил Вячеслав.

— В окрестностях много природных заповедников, красивых гор и водопадов, — ответил Семен Никифорович.

— Я против, — сказал Иван. — Не хочу, чтобы ребята тащили меня в горы или лес. Обойдемся без этого.

Татьяна и Вячеслав с благодарностью на него посмотрели.

— Нет. Вопрос решеный. Это будет классно! Отличная мысль, — не унимался режиссер.

Ребята вздохнули. За время общения с Семеном Никифоровичем все уже поняли, что если он решит посадить Ивана на пальму, то сделает это. Усач знал свое дело. Подписчики и просмотры шоу росли в геометрической прогрессии.

После недолгих споров решили отправиться к Волконскому дольмену. Это место казалось наиболее доступным. Его предложил Иван, так как раньше там бывал, а когда назвал Волконский дольмен местом силы и исполнения желаний, режиссер уже ни о каком другом слушать не хотел.

До древнего археологического памятника доехали на джипе. Специально взяли внедорожник, чтобы подобраться поближе, но ребятам все-равно пришлось попотеть, толкая кресло по каменистым дорожкам. Зато Семен Никифорович крякал от удовольствия. Натура оказалась замечательной. Старинный лес с красочными деревьями, искривленные стволы которых покрывал мох, такие же зеленые камни и необычное массивное изваяние, возвышающееся над ними.

Дольмен был целиком вырублен из куска скалы и похож на каменный дом или огромный скворечник из-за круглого отверстия в его передней стене. К нему вели крутые ступени.

— В интернете написано, что дольмен – это мегалитическое сооружение, которое, как правило, состоит из пяти каменных плит. Термин предложил французский археолог в 1796 году. В переводе с бретонского это каменный стол. Дольмены построены пять тысяч лет назад или даже раньше. Использовались как могильники, — прочитал режиссер. — Этот своё название получил из-за княгини Волконской, которая, якобы, взаимодействовала с древним сооружением. Медитировала, что ли?

— Вряд ли. Рядом селение Волконка и ущелье так называется. Мы проезжали. Так что это лишь одна из легенд, — сказал Иван. — Мне нравится другая. Она даже ко мне имеет некоторое отношение.

— О! Расскажите, — возбудился режиссер. — Снимай, снимай, — подозвал он оператора.

— С удовольствием.

Легенда о возникновении дольменов.

Это случилось давным-давно, еще до прихода людей. Здесь кругом простирался непроходимый лес, горы возвышались, как Эверест, а море, наоборот, было маленьким, как озеро. Жили здесь только два племени — огромные глупые великаны и хитрые карлики-колдуны. Великаны не имели домов и спали на полянах вокруг озера. Они охотились в лесу и ловили рыбу. Еще любили варить хмель и играть, бросая друг в друга скалы и вырванные с корнем деревья. Карликам надоело взбираться в горы, жить в холодных пещерах и есть горных козлов. Их мясо было жестким и неприятно пахло. Они завидовали великанам, которые жили в тепле и ели вкусных оленей. Но и спускаться вниз карлики боялись. Великаны могли их затоптать. Поэтому карлики заколдовали великанов и подчинили себе. Они приказали им построить для себя крепкие каменные жилища. Такие, которые выдержат поступь великана и падающие скалы во время их игрищ. Так появились дольмены. В этих местах их много. Карлики жили в них, а великаны продолжали им служить.

— Это детская сказка, — оценил рассказ Вячеслав.

— Это древняя легенда. Как известно, легенды всегда преувеличивают, но никогда не врут, — ответил Иван.

— Прекрасно, прекрасно, — приговаривал режиссер, заглядывая вместе с оператором внутрь дольмена. — Снимай, снимай, где жили карлики.

Затем был поезд в Краснодар. Планировалось в дальнейшем транслировать операцию, а также освещать реабилитационный период, чтобы создать трогательный ролик об исцелении тяжелого больного.

После первичного обследования оказалось, что Ивану нужно менять четыре сустава — оба тазобедренных и оба коленных. Не за одну операцию, конечно, так что его пребывание в Краснодаре и фильм о нем превращался в длинный сериал.

Через несколько дней после переезда принцессы Вадим позвонил Вике и сообщил, что выяснил, где меч:

— Проблема серьезней, чем можно было ожидать. Его выкупил Бесик Санджар по прозвищу Бес у вдовы недавно погибшего вора в законе Яши Алмаза. Сам Яша и его охранники были порублены в капусту неизвестным преступником.

— Преступник — это меч Командора?

— Скорее всего. Яша специализировался на краденых драгоценных камнях и украшениях. Наверняка позарился на рубин в рукоятке. Меч его и того…

— Пусть Бес назовет цену. Мы выкупим меч. В чем проблема?

— Он отрицает наличие у него меча и отказывается со мной встречаться.

— Ты уверен, что меч у него?

— Обижаешь.

— Кто он такой, этот Бес?

— Сын известного авторитета Хасана Санджара, по прозвищу Тесак, основателя одной из южных группировок еще в девяностые. Сфера деятельности обычная: наркотики, проституция и тому подобное. Отца все-таки прикончили три года назад. Бесик занял его место. Тесак был помешан на холодном оружии, отсюда и кличка. Он был суровым мужчиной, жестоким, но умным, поэтому и прожил так долго. Бесик — сумасбродный тип, безумный даже. По крайней мере, так о нем отзываются. За короткое время он умудрился нажить себе много врагов. Еще упертый, как баран. Если примет решение, то уже не переубедить. Но нюх на опасность у него от отца. От него и любовь к холодному оружию. Говорят, что в их доме есть музей, где собраны древние мечи.

— Может, с его врагами договориться?

— И стать инициатором кровавой бойни? Нет, Вика.

— Если подкупить охрану? Украсть в конце концов.

— Территория охраняется. Да и на все эти действия нужно много времени.

— Где он живет?

— У него дом под Петергофом. В поселке Петергофский прибой.

— Подожди-ка, Саша говорил, что там живут его родители. Отец у него крупный бизнесмен. Возможно, что они знают друг друга.

— Сейчас ему позвоню.

— Мне это имя, Бесик, знакомо. Кто-то мне про него рассказывал. У него есть какое-то отношение к спорту?

— Он скупил несколько фитнес-центров на юге города.

— Точно, несколько человек подряд обращались со странными ранами — перерезанными сухожилиями, раздробленными костями. Они были из фитнес-центров на юге. Мне еще звонили и спрашивали, нужно ли заявлять в полицию. Я просила выяснить. Тогда про Бесика и рассказали. Я его имя запомнила, оно с нашей родовой фамилией схоже. Чем они там занимаются?

— В каждом центре у него единоборства с мечом. Скорее всего, из-за этого.

— Кэндзюцу, что ли?

— Нет. Он сам что-то изобрел. Говорю, псих.

— Звони Саше. Он у нас психиатр.

Оказалось, что Саша прекрасно знал Бесика. Мир, как известно, тесен. Они учились в одном классе в начальной школе и даже дружили в детстве. Потом их пути разошлись, но они продолжали иногда видеться, пока Саша не поругался с отцом и не уехал из поселка.

В школе Бесик отличался вздорным характером, но не был злым и жестоким, а потом даже помогал матери Саши устраивать дворняг. Психическими отклонениями он раньше не страдал. Саша позвонил ему и договорился о встрече. Ему самому стало интересно повидать старого друга.

Утром в субботу Саша поехал в Петергофский прибой. Там застал и отца, и мать. За завтраком рассказал им, что хочет навестить Бесика.

— Зачем он тебе? — спросил отец.

— Дело к нему.

— Он занимается преступным бизнесом. У тебя не должно быть никаких дел с ним.

— В детстве мы дружили, и ты был не против этого.

— В то время кругом были бандиты. Выбирать не приходилось.

— Ты тоже? — усмехнулся Саша.

— Я не ангел, но никогда не занимался подобным. Тогда Бесик был ребенком, а теперь он сам продает дурь. Не марайся рядом с ним.

— Позволь мне самому решать.

Отец напрягся и грозно посмотрел на сына. Людмила Игоревна примиряюще погладила мужа по руке.

— Бесик — добрый мальчик. Спроси его про двух щенков, которых он забрал, — попросила она сына.

Саша отправился к нему в полдень. Его участок располагался через два дома и был огорожен внушительным забором, схожим с тюремным, разве что без колючей проволоки, но с камерами по всему периметру. На входе Сашу обыскали хмурые парни, хотя он был в шортах, футболке и сланцах, так что спрятать оружие просто не мог.

Дом Бесика строили как дворец: двухэтажное здание с белыми колоннами, портиками, лепниной и даже статуями. Но потом по бокам приделали две круглые башни, что придало строению вид крепости. От ворот к дому шли две мощенные плиткой дорожки, разделенные клумбами и фонтаном с русалкой. Возле лестницы имелась широкая площадка, обсаженная кустами туи, подстриженными в виде шаров и пирамид.

Саша помнил, что раньше фонтана не было, а рядом с домом росли высокие ели. Их вырубили, вероятно, в целях безопасности, чтобы место хорошо просматривалось.

На террасе показался Бесик. Он потягивался и щурился на солнышке, видно, что только что проснулся. Саша помахал ему рукой. Бесик спустился по лестнице и похлопал его по плечам:

— Не ожидал, старина. Рад видеть. Пойдем в сад. Там позавтракаем.

Саше есть не хотел, но не стал отказываться. Бесик свернул на дорожку, окаймляющую дом. Он тоже был одет в шорты и футболку, но, если на Саше одежда болталась на сухопарых конечностях, то на Бесике она впивалась в накачанное тело, демонстрируя отлично развитый плечевой пояс, округлые бицепсы и мощные ягодичные мышцы.

Просторная беседка располагалась в яблоневом саду, как и раньше. Только деревья сильно постарели. Стволы бороздили глубокие морщины, корявые ветви покрывали серебристые лишайники. В детстве Саша с Бесиком облазали здесь все деревья, за что не единожды получали нагоняй от его отца. Он в свободное от бандитской работы время увлекался садоводством и любил делать прививки яблоням, совмещая различные сорта, а то и подсаживая к ним черенки вишни или сливы. Часто привой засыхал, в чем отец Бесика винил мальчишек.

Теперь сад имел заброшенный вид, но яблони продолжали плодоносить. Они были обсыпаны юной завязью плодов. Ожидался яблочный год, какие случались раз в два, а то и в три-четыре года. Кругом будет стоять умопомрачительный, ни с чем не сравнимый яблочный аромат. Он пропитает и город. У каждого в доме и на работе найдутся россыпи яблок, своих или с радостью отданных родственниками, знакомыми или коллегами. Столько плодов самому не съесть.

В беседке суетились две девушки: одна брюнетка, а другая блондинка. Рядом с ними шныряли два щенка неопределенной породы. Один белый с черным ухом, а другой черный с белыми пятнами на голове и боках. Вид у них был здоровый и упитанный. Так маме и нужно передать.

Бесик прыжком перемахнул три ступеньки, хлопнул девушек по хорошеньким попкам, упакованным в короткие платьица, и с улыбкой уселся на диванчик. Они тут же примостились рядом, с двух сторон. Он указал Саше на кресло напротив.

— Дора и Нора, — представил Бейсик подружек, поворачивая голову сначала к брюнетке, а потом к блондинке.

— Очень приятно. Саша.

— Мой школьный друг. Угощайся. Девчонки!

— Спасибо. Я сам, — сказал Саша, жестом отказываясь от пытавшихся обслужить его девушек.

Они, мешая друг другу, открывали кастрюльки и доставали оттуда горячие закуски. Саша налил себе апельсинового сока из кувшина и положил на тарелку тонкий тост с мягким сыром, посыпанным зеленью. Но Дора всё-таки всучила ему тарелку с двумя поджаренными сосисками и замысловатым гарниром.

— Вкусно, — сказал он, попробовав угощение. — Это вы готовили? — спросил он у девушек.

— Хм. Они лишь задницей вилять умеют. И еще кой-чего… — Бесик выругался, на что девушки не обратили внимание. — Сколько мы с тобой не виделись? — спросил он у Саши.

— Около десяти лет.

— Почему решил позвонить?

Бесик прищурился, взгляд его стал колючим.

— Да ничего особенного. Отец все мечтает, что я его дело продолжу. Долго с ним не общался из-за этого. Недавно помирились. Вот и решил зайти. Как тебе рулить бизнесом отца?

— Трудно. Хуже всего, что никому верить нельзя.

— Это точно, — сказал Саша, немного смутившись от своей шпионской миссии.

— Чем ты сейчас занимаешься?

— Я психиатр. Работаю в больнице.

— В какой?

— Возле Александро-Невской лавры.

— Слушай, там ведь у вас освидетельствование проводят. Один наш кореш туда загремел.

— Я в женском отделении. Там у них отдельная контора и база данных своя. Потом, вряд ли у него получится врачей провести.

— Почему? Трудно, что ли, психа изобразить?

— Очень трудно. Симулирование требует колоссального напряжения. Обследование длится три-четыре недели. Это не двухчасовой спектакль играть. Человек в психозе может биться головой об стенку непрерывно, а здоровый симулянт устанет. Ну и мои коллеги из судебно-психиатрической экспертизы — настоящие профессионалы. Они насквозь людей видят, как психиатрический рентген.

— И что, никак не посодействовать?

— Никак.

— Ладно, потом обсудим.

— Нравится вам работать психиатром? — спросила Нора.

— Мне интересно.

— Это опасно? На вас нападали психи? — спросила Дора.

— Нет. Но по статистике каждый врач хотя бы раз попадает в такую ситуацию. Обычно все остаются живы. Для людей с определенной психиатрической патологией свойственна непредсказуемость действий, но у нас слаженный коллектив. На каждую ситуацию есть инструкции. Наша профессия считается вредной, зато отпуск большой и на пенсию выходишь раньше, — улыбнулся Саша.

— Есть в этой профессии что-то мистическое. Нравится она мне. Я на психолога хотела бы учиться, — заявила Нора.

Дора хмыкнула.

— Психолог хренов, — взвился Бесик. — Эта зараза мне такие истерики устраивает. Теперь знаю, к кому тебя определить. Приголубишь красотку? — обратился он к Саше.

Дора с превосходством посмотрела на подругу, а может, на соперницу, кто знает, как у них там все устроено? Бесик расхохотался, а Нора обиженно надула пухлые губки.

— Госпитализация в психбольницу только с согласия пациента, — улыбнулся Саша.

— Да ладно. Жалко коечки? Она тебя отблагодарит. Горячая. Ух!

Бесик крепко обнял Нору и притянул к себе. Она игриво вырывалась. Саша решил, что сейчас подходящий момент для цели визита.

— Нора, на мой взгляд, вы совершенно здоровы. Да у меня и девушка есть.

— У тебя?

— Что в этом удивительного?

— Да так. Вспомнил твои сложности в школе.

— Бесик, когда это было? Мы взрослые люди.

— Я бы этого не сказала, — вставила все еще обиженная Нора.

— Слушай, через неделю у меня день рождения. Приходи с подружкой.

— Она не любит шумные компании, — отказался Саша, представив себе гостей мероприятия.

Приводить принцессу в общество бандитов с отсутствием социальных барьеров ему не хотелось.

— Сознайся, не хочешь показывать свою кикимору в очках?

Саша смутился от такой наглости.

— Ну я же говорил! — хохотнул Бесик. — Не переживай. Никто ее не обидит. Главное, чтобы человек был хороший, — подмигнул он другу. — Праздновать буду в субботу, в Питере, а сам день рождения в пятницу. Приходите в пятницу вечером сюда. Посидим по-соседски. Шашлычков пожарим.

— Что тебе подарить?

— Подарков мне и так надарят. Ты просто, по-дружески, приходи.

— Его кроме мечей ничего не интересует, — вставила Нора.

— Мечи? — Саша изобразил удивление. — Тогда тебе будет интересно познакомиться с моей подругой.

— Что женщины смыслят в оружии?

— Увидишь. Спасибо за завтрак и компанию. Пойду. Обещал отцу помочь, — сказал Саша, вставая.

Он откланялся и вернулся в дом родителей. Вроде все прошло хорошо. Задание выполнил. Будет интересно посмотреть на Бесика, когда он увидит «кикимору в очках». Психических отклонений у него нет. Наглость, напористость и подозрительность имеются. Превосходство над окружающими тоже, что не удивительно при достаточном количестве денег и подчиненных. У Бесика и тех, и других не вагон, а целый поезд. Сашу беспокоило лишь одно — как защитить Юлу от этого самца?

Глава 17. Девчачьи разговоры

В особняке на Крюковом канале больше всего принцессе обрадовалась Мария Дмитриевна, мама Вики. Тут же принялась ухаживать и кормить. С возрастом ее потребность заботиться только увеличивалась, а любимые внуки разъехались кто куда. Маленькую Маргариту она побаивалась, как и все в семье. Такую не приласкаешь и не поцелуешь. Остальные внуки собирались в фамильном особняке редко.

Инга, старшая дочь Вики, вместе с мужем осела в Швеции, на его родине. Она уже перестала заниматься биатлоном, сразу после прошлогоднего чемпионата мира, где выиграла еще две золотые медали в спринте и гонке преследования.

Борис, старший сын Вики, продолжал играть в хоккей в НХЛ. Его младший брат, Петр, восстановился после травмы, но в спорт не вернулся, выступал в ледовых шоу и сдал экзамен на судью, так что теперь сам оценивал фигуристов. Олимпийский чемпион Саян, приемный сын Вики, продолжал у него тренироваться. Когда Петр возвращался в Петербург, то жил на даче недалеко от Кавголово, там, где Вика впервые встретила Карающее дитя.

Вика хотела обустроить Юлу в розовой девчачьей спальне, в которой раньше жила Инга, но девушка выбрала фиолетовую комнату Генриетты, сказав, что такая обстановка ей более привычна. Это была единственная комната в доме, в которой Вика ничего не меняла с момента переезда в особняк, даже мебель не переставляла. Она заходила в нее раз в неделю, чтобы полить цветы, горшки с которыми покрывали широкие подоконники.

Комната сохраняла свою мрачность из-за потемневших стен и старинной мебели. Возле окна, выходившего на Крюков канал, по-прежнему стоял стол из мореного дуба, рядом громоздился высокий шкаф, за ним полстены занимала кровать с узорными металлическими спинками и набалдашниками в виде шишек. К стене напротив был придвинут потертый кожаный диван, а по центру стояло пианино.

Вечером, после суматохи, вызванной переездом девушки, Вика зашла к ней. Юлу сидела на диване и под светом торшера читала старинную книгу. Она водила пальчиком по строчкам и шептала слова. Вика присела с другого края дивана.

— Это книга моей двоюродный бабки Ванессы. Будь осторожна с ней. Если прочитать вслух заклятья, они могут исполниться.

— Да? — удивилась Юлу. — Я не ведьма.

— Для того, чтобы навлечь на кого-то беду, не обязательно быть ведьмой. Правда, нужно еще кое-что: фотография или портрет человека, его личные вещи.

— Есть заклятье о смерти?

— Ты хочешь убить лорда Клостриглия?

— Да.

— Я понимаю тебя. Он убил твоего отца и ранил тебя. Из-за него ты оказалась в нашем мире. Но отсюда его не достать. Я научу тебя заклятью, которым ты сможешь воспользоваться, когда вернешься домой. А пока почитай что-нибудь другое, менее опасное.

Вика встала и поставила книгу на полку в шкафу, а потом вернулась на диван.

— В вашем мире есть магия? — спросила она у Юлу.

— Мало.

— Зак рассказывал, что в королевской сокровищнице есть магические предметы. Их очень мало, и они ценятся дороже золота. Меч Командора тоже такой артефакт?

— Да.

— А люди? Они обладают магическими способностями?

— Колдуны. Королевская семья и лорды имеют колдунов.

— Это хорошо, что их мало. Меньше зла. Тебе нужно опасаться колдуна лорда Клостриглия. Я научу тебя, что нужно делать. Тебе придется убивать. Зак сожалел об этом. Но он говорил, что врагов нельзя сажать в темницу или выгонять из королевства, даже если они высокой крови. Из тюрьмы можно сбежать, а из изгнания вернуться с армией. Мне тоже пришлось убить Карающее дитя.

— Убить врага — это не зло.

— Карающее дитя должно было погибнуть. Об этом не жалею. Но очень жалею, что втянула в это Сергея и Вадима. Вадим справился, а вот Сергей нет. Генриетта вообще возвращаться не захотела.

— Почему?

— Она сказала, что очень старая, поэтому не видит в этом смысла. Ее в Междумирье утащили дети, погибшие от оспы. Там она им как бабушка. Они словно живые, любят ее, устраивают шалости, слушают сказки, обижаются, хулиганят, катаются на ее инвалидной коляске. Ведь если она вернется и умрет, то попадет неизвестно куда и будет скучать по своим озорникам.

— Сергей не справился. Что это значит?

— Я не знаю, о чем он думает. Он точно не здесь, не с нами. Он застрял между миром живых и мертвых. Если бы не Маргарита, он там и остался бы.

— Ему можно помочь?

— Когда мы окажемся в Междумирье, я разыщу этого проклятого магистра, предводителя рыцарей, и потребую, чтобы он отпустил душу Сергея. Я уверена, что это все он, мерзкий старик.

— Карающее дитя. Расскажи мне.

— Одна ведьма наслала на наш род страшное и необратимое заклятье. Любая родившаяся девочка могла превратиться в Карающее дитя. У правнучки моей двоюродной бабки Ванессы родилась такая дочь. Она убила свою мать и свою бабушку. Насытилась и на семнадцать лет успокоилась. Потом пришла за своей прабабкой, Ванессой. Это страшное зло. Только смерть ведьмы гасит на время черную силу Карающего дитя. Оно пожирает всех ведьм из своего рода, а потом принимается творить большее зло. Оно явилось и за моей семьей. Моей родной бабушке, Генриетте, удалось призвать войско из преисподней. Вместе с ним мы убили Карающее дитя. После победы воины потребовали плату. Им нужна была я, но своей жизнью пожертвовали мои родные. Генриетта ушла с детьми, погибшими от оспы. Вадим ушел с каторжниками, а муж Сергей с рыцарями-госпитальерами. Поэтому для меня стало делом чести спасти их, вытащить из лап мертвецов. Генриетта оставила мне инструкции. Она предвидела такой расклад. Мне было тяжело, не хватало мастерства. Я только в сорок лет узнала, что принадлежу к роду Бейсовских и являюсь потомственной ведьмой. Генриетта, чтобы спасти семью от Карающего дитя, отказалась от колдовства и уехала из Петербурга в Сибирь. Там вышла замуж, родила дочь, мою маму, у которой, в свою очередь, появилась я — девочка с платиновыми волосами. Рождение блондинки в семье рыжих ведьм означало, что заклятье с семьи снято и им нечего опасаться. Но судьбу не обманешь. Как говорится, судьба и на печке найдет.

— Ты рыжая.

— Раньше у меня были светлые волосы, потом они выпали и выросли рыжие кудри. Я тебе сейчас покажу.

Вика вышла из комнаты и вскоре вернулась с альбомом. Она присела рядом с девушкой и стала переворачивать страницы.

— Мне нравятся фотографии. Очень быстро. Художники рисуют портреты. Нужно долго сидеть, — сказала Юлу.

— У меня мало своих фотографий.

— Почему?

— Ведьмы не любят фотографироваться. Они чувствуют, как с каждой картинкой отделяется частичка души. Но здесь есть семейные фото. Вот это на последний Новый год в нашем сибирском городке: Мария Дмитриевна, я в шапке, дети еще школьники: Борис, Петр и Инга, моя бабушка Генриетта. Это как раз, когда у меня все волосы и зубы выпали. Я в шапке и маске ходила, чтобы не пугать детей. В том году мы переехали в Петербург. Вот здесь я с маленьким Петей. У нас с ним волосы были одинакового цвета. Так что я была блондинкой. А сейчас покажу последнюю. Видишь, какие взрослые. Рядом с Борисом его девушка. Инга с мужем. Вот это Саян, мой приемный сын. Сергей и Маргарита. Здесь и Вадим, он мне как брат. Жалко, что редко удается всех собрать. Видишь, только Сергей не улыбается. Ему все равно. Я найду магистра и отберу у него душу Сергея.

Вика захлопнула альбом и откинула его на диван. Из ее рук повалил черный дым. Она встала и заходила по комнате, потрясая кистями. Когда Вика успокоилась и присела на диван, девушка спросила:

— Ты сможешь найти моего отца?

— Маргарита сможет. Ты уверена, что хочешь этой встречи? Вам будет тяжело. И тебе, и ему.

— Уверена. Мы не простились.

Вика молча кивнула. Очень важно успеть проститься, подержать руку родного человека перед тем, как он навсегда закроет глаза. Так у всех и везде, на Земле и на Озарисе.

— Давай не будем думать о грустном. Уже поздно. Выспись хорошенько. Завтра утром поедем в торговый центр, купим тебе обновки. Ты ведь принцесса, а платья у тебя… очень простые, — Вика с трудом подобрала приличное слово для описания гардероба девушки.

— У Ивана нет много денег, — сказала Юлу.

— Мы это легко исправим.

Вика улыбнулась. Ей было хорошо с Юлу. Отличная дочь у Зака. Он называл ее гордой недотрогой, смелой воительницей, непреклонной правительницей. Скорее всего, она такая и есть, но в новом мире не задирает нос.

В течение следующей недели они несколько раз с размахом прошлись по бутикам Галереи, накупив кучу отличных вещей. А в пятницу достойно подготовились к поездке к Бесику.

— Он, скорее всего, хам. Может сказать какую-нибудь гадость или пошлость. Ты не злись. Все южане падки на женскую красоту. Все они соблазнители и кобели. Но этим можно воспользоваться. Своей внешностью ты добьешься большего, чем угрозами. Они очень упрямы и вовсе не трусы, — говорила Вика, укладывая девушке волосы. — Ты прекрасна. Он выполнит любую твою просьбу, если ты сыграешь чуть глуповатую красотку.

— Так? — Юлу выпучила глаза и похлопала ресницами.

— Нет, нет, — рассмеялась Вика. — Пожалуй, не стоит. Оставайся собой. Смелой и сильной девушкой.

Юлу кивнула. Она с удовольствием повертелась перед зеркалом, разглядывая свой новый наряд. Даже воительницы любят красивые вещи.

— Вот, это дополнит твой образ, — сказала Вика, протягивая ладонь, на которой блестела брошь с крупным синим сапфиром, окаймленным желтыми бриллиантами. — Это украшение из шкатулки Генриетты. У каждого из них своя история, связанная с родом Бейсовских. С этими камнями ты будешь сиять, побеждать и обязательно найдешь меч Командора.

— Спасибо. Красивая. Какая история?

— Могу рассказать. Почему бы и нет. У нас еще есть время.

Глава 18. Бриллиантовый князь

— Эта прекрасная брошь принадлежала сестре моей прапрабабки. Звали ее Изабелла. Она, как и все ведьмы в нашем роду, была чертовски красива, — Вика улыбнулась, — имела рыжие волосы и золотистые глаза.

— У тебя глаза разного цвета. Один голубой, другой золотой, — заметила Юлу.

— У меня особый путь. Мне пришлось переродиться из обычной женщины в ведьму. Перед гибелью Ванесса передала мне свою силу. До этого я не обладала магией и была блондинкой с голубыми глазами. Ты видела на фотографии. Рыжие волосы выросли, один глаз стал золотистый, а второй остался голубым. Глаза разного цвета называют гетерохромией. Но речь сейчас не обо мне, а об Изабелле. Она была взбалмошной особой, любила развлечения, красивые платья, у нее был лучший экипаж в Петербурге. Это карета, запряженная в четверку или даже шестерку лошадей.

— Я знаю. На Озарисе у меня лучший экипаж, — сказала Юлу.

— Ясно. Если ты что-то не поймешь, спрашивай. Изабелла умела зарабатывать на жизнь. Она разыскивала пропавшие или украденные украшения и другие ценности. За это брала двадцать пять процентов от их стоимости. Дорого, но клиенты не переводились. И вот однажды ей поступил заказ от князя Александра Борисовича Куракина, очень важного вельможи. Он жил в особняке на Миллионной улице. Эта улица тянется параллельно Дворцовой набережной.

— Я была там с Иваном. Улица идет на Дворцовую площадь.

— Точно. Тогда ты видела яркое двухэтажное здание с четырьмя пестрыми колоннами. Оно прекрасно сохранилось в наше время. Представляешь, я там часто бываю. Сейчас в этом доме расположен Комитет по физической культуре и спорту Правительства Санкт-Петербурга. Там работают люди, которые руководят спортом. У меня четверо детей, и все они спортсмены, чемпионы мира и олимпийских игр. Еще у нашей семьи есть фонд, который помогает юным спортсменам. Меня называют главной спортивной мамой страны, — улыбнулась Вика. — На Озарисе есть спортсмены?

— Нет. Только рыцари.

— Когда вернешься, обязательно введи соревнования. Это очень интересно.

— Хорошо, — серьезно ответила Юлу.

— Мы с тобой все время отвлекаемся от темы. Я могу хорошо представить, как Изабелла вошла в дом князя Куракина. Сначала она попала в полукруглый вестибюль со сводчатыми стенами, лепным потолком и красивой люстрой. Оттуда поднялась по лестнице из темного мрамора. Посмотрела на себя в зеркало на площадке. До сих пор в залах дворца сохранились расписные потолки, мраморные колонны, огромные зеркала в бронзовых рамах, старинные гобелены и шпалеры, великолепные портреты и другие красоты.

— Гобелены и шпалеры. Что это?

— Шпалера — это ковер без ворса, который вешают на стену. Гобелен — это тоже такой ковер, но сотканный на особой королевской фабрике. То есть любой гобелен — это шпалера, но не каждая шпалера является гобеленом. У гобеленов в центре у верхнего края выткана королевская лилия — символ королевской мануфактуры.

— Поняла. Мне нравятся новые слова.

— Князь Куракин был очень богат и обожал драгоценности. Изабелла надеялась получить хорошие деньги за свое мастерство. У князя даже пряжки туфель были обсыпаны алмазами. Его так и называли — бриллиантовый князь. Каждое утро он продумывал новый наряд. К нему являлся человек с альбомом, в котором находились образцы ткани, из которой были сшиты великолепные костюмы князя. К каждому наряду подбиралась шпага, украшенная самоцветам, и особые драгоценности. Однажды он играл в карты у Екатерины II, это российская императрица в восемнадцатом веке. Тогда было модно носить табакерки и нюхать табак. Князь открыл табакерку и увидел, что его перстень не подходит к ней. Он так разволновался, что с хорошими картами проиграл игру. О таком человеке говорят, что он педант в одежде.

— Педант, — повторила Юлу.

Вика кивнула и продолжила рассказ:

— Ожидания Изабеллы не оправдались. У князя пропали не драгоценности. Думаю, что Изабелла расстроилась, что пропала недорогая безделица. Но, если ведьма берется за дело, она доводит его до конца. Это очень важное правило, на всякий случай запомни его. Даже если клиент откажется, уговор будет исполнен. Когда Изабелла познакомилась с князем, он был уже стар, но по-прежнему устраивал балы. Как раз после очередного бала исчезла дорогая для него вещь. Изабелла попросила описать эту вещь и показать, где она находилась. Князь привел ее к себе в кабинет и указал на стол. Он рассказал, что пришел в кабинет с дамами, которые захотели посмотреть памятную медаль, полученную после пожара в Париже. Его камердинер Федька достал позолоченную шкатулку, в которой хранилась вещь.

— Камердинер? — с трудом выговорила Юлу.

— Так называют слугу при господине. Князь показал медаль дамам и стал рассказывать о пожаре. Княгиня Шувалова увидела рубцы на его руке и ей стало дурно. Федька побежал за врачом, началась суматоха. Шкатулка осталась стоять на столе. Утром ее не оказалось. Изабелла попросила описать шкатулку и медаль. Для поиска вещи важно мысленно представлять, как она выглядит, и еще очень важно знать ее историю. Вот Изабелла и попросила князя рассказать об этом. Все это записано в нашей родовой книге. Там есть записи о всех фамильных драгоценностях. Сейчас я тебе прочитаю.

Виктория открыла шкаф и вытащила оттуда большую книгу в старинном кожаном переплете. Полистала страницы.

— Нашла. В то время говорили немного по-другому. Я заменю старинные слова и обороты речи на современный русский язык, чтобы тебе было понятно. Там пойдет речь о Наполеоне Бонапарте — французском императоре. В 1812 году он решил завоевать Россию, но был изгнан с нашей земли. Я прочитаю тебе все, что записано в книге об этом случае. Итак, князь объяснил Изабелле:

— Я бессчетное количество раз рассказывал эту историю. Охотно расскажу и вам. После развода с Жозефиной император Наполеон задумал жениться на Марии-Луизе Австрийской. Весной 1810-го года состоялось их венчание. По этому важному поводу прошли пышные торжества, на которых присутствовал и я как российский посол во Франции. Посланник Австрии, князь Шварценберг, также устроил роскошный бал. Для этого он расширил залы дворца новым просторным помещением. Начались танцы. Часа через три в зале стало нечем дышать. Открыли двери. Ворвался ветер. Пламя свечей взвилось и перекинулось на бумажные гирлянды. Вмиг загорелись деревянные стены новой постройки. Разгорелся чудовищный пожар. Император Наполеон сам руководил процессом тушения. А я, как истинный джентльмен, оставался внутри объятого огнем помещения и помогал испуганным дамам в их пышных туалетах выбраться наружу через низкое окно в буфетной комнате. Я это делал, пока на меня не упала горящая балка. Я бы погиб, но представьте себе, меня спасли драгоценности. Иногда шутят, что я обвешен ими, как новогодняя елка. Но именно они спасли меня, причем дважды. Из-за них не прожегся насквозь мой мундир. И из-за них меня вытащили наружу мародеры, которые сразу сбежались на пожар и бросились в огонь, чтобы поживиться. Они срезали все мои бриллианты, отодрали золотые пуговицы, утащили ордена. Я потерял более семидесяти тысяч франков, но не держу на них зла. Именно так эти смелые разбойники спасли мне жизнь. Я сильно обгорел, у меня не осталось волос. Руки и ноги покрывали ужасные ожоги. Меня лечили лучшие врачи Франции, в том числе и личный врач императора Наполеона. Поправив здоровье, на свои средства я заказал небольшие шкатулки с золотой фигурой ангела на крышке и подарил их всем, кто пережил этот ужас. Парижским монетным двором в память о моем чудесном избавлении была выпущена позолоченная медаль с моим портретом и датой рождения на аверсе и надписью по латыни на реверсе: «Божией помощью извергнут из пламени для блага близких и общего. Париж. 1 июля 1810 г.». Одну шкатулку я оставил себе и в ней хранил эту медаль. Вот они-то и пропали.

— Все ясно, — сказала Изабелла.

Она наклонилась и подцепила каплю воска с пола. Тут же в ее сознании возникла узкая женская рука со свечой. А потом белое одеяние, к которому была прижата шкатулка с золотой фигуркой ангела на крышке. Изабелла, ничего не говоря, вышла из кабинета князя и пошла по длинному коридору вдоль закрытых дверей. Возле одной она остановилась.

— Ваша вещь там, — сказала она.

— Здесь живет моя воспитанница, Машенька. Она не могла взять шкатулку без спроса. Она почти не выходит из своей комнаты. Мой кабинет закрыт, когда там нет меня, а у нее нет доступа к ключам, — сказал князь.

— Зайдите и убедитесь сами, — сказала Изабелла.

Князь постучал. Никто не ответил. Он постучал еще раз. Затем толкнул дверь, и все вошли в комнату. На трюмо стояла позолоченная шкатулка. На кровати сидела тоненькая девушка в халате до пола и плакала. Федька подошел к трюмо и открыл шкатулку. Медаль была на месте.

— Машенька, зачем ты взяла шкатулку? — строго спросил князь.

Девушка зарыдала еще громче.

— Она не виновата, — сказала Изабелла. — Ваша воспитанница истощена физически и морально. На нервной почве у нее развилось снохождение или, по-научному, сомнамбулизм. В этом состоянии она не ведала, что творила. Но ваш кабинет не был заперт, как вы говорили. Он был открыт, иначе бы она туда не зашла. Сейчас она плачет, потому что не понимает, как эта вещь попала к ней. Она очень напугана. При ее состоянии это опасно, может начаться нервная горячка.

Князь подошел к девушке, присел рядом с ней и легонько приобнял ее. Она уткнулась ему в грудь и продолжала рыдать.

— Ну что ты, милая. Никто на тебя не сердится. Все разъяснилось. Сейчас придет доктор и даст тебе капелек, — князь махнул рукой Федьке и тот выбежал из комнаты.

— Вам нужно следить, чтобы она лучше ела и гуляла, — дала свои указания Изабелла.

Передав воспитанницу доктору, князь покинул покои девушки и вместе с Изабеллой вернулся в свой кабинет.

— Я знаю, что вы берете двадцать пять процентов от стоимости пропавших вещей, но вы сделали для меня больше, — сказал князь. — Эти вещи для меня имеют особую цену как память о страшном событии и моем спасении. Еще вы оправдали Машеньку. Я все равно простил бы ее, но не хотел бы, чтобы про нее говорили плохое. Эта милая девочка — младшая дочь моего друга. Она лишилась семьи во время войны. Ее дом в Москве и имение сгорели. Я хочу отблагодарить вас.

Князь подошел к шкафу с множеством ящиков, достал шкатулку, инкрустированную перламутром, поставил на стол. Открыл ее и стал перебирать в ней вещицы.

— Да, вот эта подойдет. К вашим глазам чудесно подойдет, — сказал он. — Вы очень красивы, а глаза такого цвета я вижу впервые. Они похожи на желтые бриллианты. Как на этой броши.

— Так круглая брошь с синим сапфиром и желтыми бриллиантами попала к Изабелле. А она потом подарила эту брошь своей любимой племяннице в день совершеннолетия. В нашей семье это украшение надевают, когда хотят отыскать какой-нибудь предмет. Я и так знаю, что ты разыщешь меч Командора. Но брошь не помешает. Тем более синий сапфир очень подходит к твоим глазам, — улыбнулась Вика. — Ну все. Тебе пора ехать. Саша уже у наших дверей.

Сразу после ее слов раздался звонок. Когда Юлу вышла к Саше, он застыл, онемел и не смог поздороваться с дамами. Вика даже забеспокоилась. Сможет ли он вести машину?

*******

Дворец князя Семена Семеновича Абамелек-Лазарева на Миллионной улице, дом 22. Был построен в 1734-1737 годы для камергера Федора Андреевича Апраксина и сменил двадцать владельцев. Носит название по последнему владельцу. Князь Александр Борисович Куракин приобрел особняк в 1812 г. В 1817 г. он уехал на воды лечить подагру, где и умер.

Медаль "В честь князя А.Б. Куракина". Легенда аверса: "Князь Александр Борисович Куракин, родился 18 января 1752 г." Легенда реверса: «Божией помощью извергнут из пламени для блага близких и общего. Париж. 1 июля 1810 г.».

Глава 19. День рождения

Саша вел машину с видом человека, решающего сложную головоломку: имел сосредоточенное выражение лица, морщил лоб и прикусывал нижнюю губу. Иногда он задерживал дыхание, словно готовясь сказать важные слова, но так и не решался их произнести.

Машина выехала на Петергофское шоссе. Вокруг стало просторней. Дома не жались к дороге, а располагались в отдалении и даже на холмах, что создавало необычный ландшафт для Петербурга. Многие лужайки были украшены клумбами с яркими цветами.

Юлу не замечала переживаний Саши, она смотрела в другую сторону. Через боковое окно внимательно изучала незнакомый для себя район. Высокие и похожие друг на друга дома не походили на красивые дворцы на набережных Петербурга, но выглядели практично. Такие дешевле и быстрее строить. Она уже разобралась в том, как делать бетон, кирпичи и стекло. Когда вернется на Озарис, там будет чем заняться после войны.

Ей нравилось, что в городе так много цветов: на клумбах, вокруг деревьев и в специальных ящиках, подвешенных на поручни оград. Она видела, как их высаживали весной и запомнила названия: нарциссы, тюльпаны, немезия, циния, гибискус, родохитон. Внутренние дворы замков не украшали цветами, а ведь это так красиво. Ее мир был слишком практичным и грубым, там не принято тратить деньги и время на клумбы, которые затопчут во время сражений.

С Иваном она ходила в Ботанический сад, где он рассказывал о растениях. Ей повезло встретить такого образованного человека. Он точно бы стал министром или главным советником на Озарисе. Природа — это пока единственное, что ей удавалось сравнивать в двух мирах. Летом дома тоже тепло, а холмы и предгорья покрыты яркими цветами.

Юлу вздохнула. Всегда, когда вспоминался дом, становилось неспокойно на сердце. Теперь лорд Клостриглий распоряжается на ее земле и навел там свои порядки. Что стало с верными королевской семье людьми? Подчинились ли ему горцы и другие племена, или продолжают вести борьбу? Когда она вернется, это будет большим сюрпризом для лорда и всех предателей. Юлу усмехнулась. Последним сюрпризом в их недостойной и подлой жизни.

— Юлу, мне нужно тебе кое-что сказать, — наконец, заговорил Саша.

Она повернулась к нему. Саша кашлянул. Он заметно волновался.

— Прошу, не обижайся и выслушай меня. Этот Бесик, к которому мы идем, он ловелас.

— Что значит ловелас?

— Так называют мужчину, который любит ухаживать за девушками. Сегодня за одной, завтра за другой, иногда за несколькими.

На шее у Саши выступили красные пятна.

— Кобель, — кивнула Юлу.

Саша кашлянул несколько раз и с удивлением посмотрел на девушку.

— Можно и так назвать. Он наверняка начнет ухаживать за тобой. Но ему нельзя доверять. Чтобы этого не случилось, позволь мне сказать, что ты моя девушка.

— Виктория сказала, это хорошо. Он отдаст меч.

— Ты не понимаешь. Тебе будет неприятно. Он может обидеть тебя.

— Я умею защищать себя.

— Он может что-то неприятное сказать. Вести себя без должного уважения, которого ты заслуживаешь. Если я скажу, что ты моя девушка, он не будет слишком нахальным.

- Хорошо. Разрешаю.

Саша выдохнул и кивнул. Ему хотелось добавить, что он ее любит и мечтает о том, чтобы она по-настоящему стала его девушкой. Но это прозвучало бы ужасно глупо. Никогда ему не завоевать Юлу. Все его признания будут казаться смешными. Придется свою любовь держать в тайне. Это будет его личная голгофа.

Саша решил заехать к родителям и там оставить свой старенький форд. Не хотелось лишних насмешек от Бесика. Когда Юлу вышла из машины, охранник замер с открытым ртом. Наверное, такой красоты он никогда не видел. Саша лишь грустно хмыкнул.

По дорожке к ним спешил отец, а из сада, в окружении собак, вышла мать. Макс, лая и виляя хвостом, помчался к гостям. Саша присел и потрепал пса за уши, не подпуская близко к себе. Сегодня он облачился в голубой летний костюм и белую рубашку. Макс мог грязными лапами испортить одежду.

— Какой приятный сюрприз! — воскликнул отец, подходя к гостям. — Юля, познакомьтесь с матерью этого шалопая, — он замахал рукой, поторапливая жену. — Иди к нам. Оставь, в конце концов, своих собак. Вот моя жена, Людмила Игоревна.

— Добрый вечер, — сказала Юлу.

— Как я рада, что Саша привез вас к нам. Пойдемте, я покажу вам таксу. У нее десять щенков, представляете? Они сейчас такие крохи, такие милые…

— Люся, прекрати. Лучше я девочке покажу наш дом и новый пруд. Потом устроим пикник и пожарим мясо.

— Мы приглашены на день рождения Бесика. Так что пикник намечается у него, — сказал Саша.

— Не слишком хорошая компания. Тем более, для Юли, — нахмурился Николай Павлович.

— Ты не справедлив к нему. Он взял двух щенков, — сказала Людмила Игоревна.

— Люся, при чем здесь твои собаки? У него опасный бизнес и опасные друзья. Не стоит…

— Я знаю, — прервал Саша. — Сегодня он будет один. Не волнуйся. Мы пойдем. У нас есть к нему дело.

— Никаких дел с этим бандитом! — воскликнул Николай Павлович.

— Это личное дело.

— Я никуда вас не пущу, пока вы не расскажите, что за дело.

— Мой меч, — сказала Юлу.

— Какой меч? — растерялся Николай Павлович.

— Все-все, мы побежали, — сказал Саша.

— Ты что-нибудь поняла? — спросил Николай Павлович у жены.

— Не нужно лезть в их дела, — ответила она и пошла со своими питомцами вглубь сада.

Бесик стоял возле лестницы в дом и сразу пошел навстречу гостям. Он был одет в темные узкие брюки и белоснежную рубашку с расстегнутым на несколько пуговиц воротом, обнажающим волосатую грудь, на которой болталась золотая цепь с кулоном в виде меча. Он смотрел на Юлу не отрываясь. На его лице появилась хищная улыбка, глаза вспыхнули азартом, а движения приобрели кошачью грацию. Бесик вышел на охоту.

— Привет, дружище!Познакомь с красавицей.

— Это моя девушка Юлу.

— Какое восхитительное имя. Никогда такого не слышал. Юлу. Юлу. Невероятно! Юлу…

Он словно пробовал имя на вкус, катал на своем похотливом языке, облизывал его. При этом хищно скалился и поддергивал левой бровью. Феромоны нахального самца ощущал даже Саша. Юлу спокойно взирала на кривляющегося мужчину и думала, что на Озарисе давно бы проткнула его мечом за столь оскорбительное поведение. Только ее меч был у него, поэтому нужно терпеть. Саше убить Бесика хотелось не меньше. Он вышел вперед, прикрывая девушку, и протянул пакет:

— Поздравляем с днем рождения. Небольшой презент.

— Дружище, главный подарок ты уже сделал. Пойдемте за стол. Мой повар пожарил шашлыки. С пылу с жару. Юлу, вы когда-нибудь пробовали настоящий грузинский шашлык?

— Нет.

— Это очень вкусно. Сейчас убедитесь.

Бесик попытался взять Юлу за локоть, но она отстранилась и отдернула руку.

— Юлу не любит, когда незнакомые люди дотрагиваются до нее, — предупредил Саша.

Про то как она отбивает яйца и проламывает носы, он уточнять не стал, но согнувшегося Бесика с фингалом под глазом представил.

— Помилуйте, какой же я незнакомый человек? Я ведь лучший друг Саши. А его друзья — это мои друзья. Нет, вы чувствуете, чувствуете этот божественный запах?

Пахло и правда очень вкусно. Жареным на костре мясом и специями. В беседке суетились блондинка Нора и брюнетка Дора. Обе в коротких нарядных платьицах. Стол был заставлен закусками, а на длинном блюде возвышалась гора шашлыков.

— Позвольте за вами поухаживать, — сказал Бесик, когда все расселись. — Я люблю есть шашлык, отрывая мясо зубами с шампура. Чувствуешь себя хищным зверем. И так вкуснее. Но вам удобнее будет есть мясо на тарелке.

Он сдернул большим ножом мясо с шампура и поставил тарелку перед Юлу. — Сделай так и нам, — попросила Нора.

— С удовольствием, — ответил Бесик, изображая радушного хозяина. — Саша, тебе тоже?

— Нет. Побуду хищником, — ответил Саша, вонзаясь зубами в кусок мяса на шампуре.

Бесик хохотнул. Все принялись есть. Шашлык удался на славу. Мясо получилось сочным и мягким, с жареной корочкой и запахом костра.

— Очень вкусно, - сказал Саша.

Юлу кивнула. Дора и Нора тоже нахваливали угощение. Они посматривали на Юлу с опаской и восхищением, понимая интерес Бесика и превосходство красавицы. Но настроены были мирно, так как каждой сопернице глотку рвать не станешь. Бесик нагуляется и опять к ним вернется, еще и с подарками.

— Саша, как вы познакомились с Юлу? Первая встреча — это всегда так романтично, — спросила Нора, переглядываясь с Дорой.

— Да, очень интересно узнать, — подхватила подруга.

— Юлу иностранка. Она приехала в Россию изучать русский язык. Мы познакомились на экскурсии по городу.

— Ты ходишь на экскурсии по городу? — хмыкнул Бесик.

— Редко удается. Но очень рад, что пошел на ту, где повстречал Юлу.

— Где же это произошло? — спросил Бесик, — он явно не верил Саше.

— У Медного всадника, — сказала Юлу. — Мы встретились там.

— Вы хорошо говорите по-русски. Давно изучаете? — спросил Бесик.

— Три месяца.

— Откуда вы приехали?

— С островов возле Новой Зеландии, — ответил Саша.

— Чем вы там занимались?

— Бесик, не устраивай допрос моей девушке, — сказал Саша.

— Не секрет. Я тренер меча, — ответила Юлу.

— Тренер чего? — переспросил Бесик.

— Она тренер по мечевому бою. У них там все на мечах сражаются, — пояснил Саша.

Бесик не знал, как на это реагировать. Это редко с ним случалось.

Юлу взяла нож, которым он срезал мясо с шампуров, вытерла его салфеткой, ловко повертела в руке и неуловимым движением запустила вперед. Тесак со свистом пролетел над головой Бесика и вклинился в дальнюю стойку беседки. Бесик вытащил нож из дерева, оглядел со всех сторон, словно ища подвох, и ошарашенно уставился на Юлу. Все остальные тоже.

Глава 20. Меч Командора

Те, кто не обзавелся своими мечами, падут под ударами чужих.

Джон Р.Р. Толкин «Властелин Колец»

— Я потрясен. Невероятно. Если честно, не мог представить, как такая красивая и нежная девушка управляется с мечом, но теперь… — сказал Бесик, когда пришел в себя.

— Могу показать, — ответила Юлу.

— Это будет лучшим подарком на мой день рождения, — воскликнул Бейсик. — У меня есть прекрасные тренировочные мечи и современная защита.

— Я хочу боевой меч.

— Вы восхищаете меня все больше и больше. В моей коллекции мы подберем подходящее оружие.

— Коллекция?

— Пойдемте, я покажу. Там собраны мечи разных народов и разных эпох. Какой меч вы предпочитаете?

— Меч рыцаря.

— Вы говорите о романских мечах? У меня есть несколько отличных экземпляров примерно тринадцатого века, но они будут тяжеловаты для вас. Один мне особенно нравится. У него широкий клинок линзовидного сечения, он имеет железную сердцевину и стальную оболочку. Это делает его…

— Прочным и упругим, — сказала Юлу.

— Да, — в очередной раз восхитился Бесик. — Меч одноручный, но у него такая рукоять, что можно взяться и двумя руками. На крестовине в виде кольца надпись на латыни: «Ira furor brevis est», что означает «Гнев не долговечен».

— Не совсем так, — встрял Саша. — Это слова Горация: «Ira furor brevis est: animam rege!», что правильно перевести как «Гнев — кратковременное безумие: владей собой!»

— Отец мне так говорил. Кто этот Гораций? — спросила Юлу.

— Древнеримский поэт, — ответил Саша. — Я с ним согласен. Гнев деструктивен, так как лишает человека способности мыслить и контролировать себя.

— Мне злость, наоборот, придает силы, — возразил Бесик.

— И мне, — сказала Юлу.

Бесик расплылся в улыбке. Ответный взгляд Саши был полон гнева, о котором он только что говорил. Но что он мог поделать? Дальше стало еще хуже. Бесик повел всех смотреть коллекцию, не отлипая от Юлу. Они настолько увлеклись беседой, что перестали замечать остальных.

Бесик по пути к дому периодически останавливался и демонстрировал определенные положения тела и удары виртуальным мечом по воздуху. Юлу улыбалась. Бесик довольно скалился и сверлил ее огненным взглядом. Саша с девушками хмуро плелись следом.

Саша смотрел на Юлу и думал, в чем ее секрет. Рядом идут две нимфы, с точеными фигурами, нежной кожей, пышными волосами, симпатичными чертами лица, если не считать излишне пухлые губки у Норы. На них приятно смотреть, но сердце не начинает так бешено стучать, как при встрече с Юлу, не срывается с ремней безопасности, не пылает огнем. Что же в ней особенного? Она… такая… как жемчужина среди ракушек, или как заморский цветок в поле одуванчиков, нет, как ночная звезда на фоне ярких фонарей. И не только из-за неподдельного сияния. Притягивает ее неприступность, загадочность и сила, которая ощущается на расстоянии, которую не сломить и не подчинить. Мучительно смотреть на скачки этого козла вокруг прекрасной принцессы. Скорее бы отыскать меч Командора и уйти отсюда.

Бесик привел гостей на второй этаж особняка. Коллекция мечей занимала несколько специально оборудованных комнат. Бесик набрал код на электронном замке, и титановая дверь уехала в сторону. Внутри все было оформлено как в музее. Экспонаты висели на стенах и лежали под стеклянными витринами, у каждого имелась табличка с названием, краткой историей и даже серийным номером. Окна, прикрытые бархатными шторами с золотыми кистями, защищали массивные решетки. Под потолком виднелись глазки камер. Здесь знали толк в охране ценностей.

Помимо мечей в музее были собраны и другие виды холодного оружия: кинжалы, ножи, пики, топоры, алебарды, шпаги, копья и боевая мелочь.

Стены украшали картины в добротных рамах. На всех, независимо от сюжета, имелись мечи. Юлу остановилась у картины, где красивая женщина прелестной ножкой опиралась на отрубленную голову, а рукой на внушительный меч.

— Кто это?

— Юдифь, — сказал Саша. — Копия картины Джорджоне. Она висит у нас в Эрмитаже.

— Это веселая и коварная вдова, которая соблазнила полководца, а когда он уснул, отрубила ему голову, — добавил Бесик.

— Вообще-то она спасла свой город от войска, — защитил библейскую вдову Саша.

— Хороший план, — одобрила Юлу.

Бесик светился от счастья. Коллекция досталась ему от отца, но он постоянно ее расширял, тратя на это огромные деньги. Его не интересовали ножи, пики и даже кинжалы. Главной его страстью являлись мечи. За ценным экспонатом он был готов лететь на край земли. Он с гордостью и любовью демонстрировал гостям лучшие образцы своего богатства.

— Вот эту великолепную японскую катану тринадцатого века я купил на знаменитой «азиатской неделе».Она проводится каждую весну в Нью-Йорке. Меч мне обошелся в семьдесят тысяч долларов. Но за такую прекрасную сталь я заплатил бы и больше. А вот этот старинный меч мне достался от отца. Посмотрите на его рукоять. А теперь сравните с портретом Парацельса. Саша наверняка знает, кто это такой.

— Знаменитый врач с огромным самомнением, ужасным характером и дурными привычками, тем не менее, реформатор медицины. Жил в начале шестнадцатого века, — подтвердил Саша.

— Вот, вот, еще алхимик и философ, а также хранитель магического меча по имени Azoth (Азот). Это имя демона, заключённого в кристалле. А кристалл встроен в эфес меча. Видите надпись на рукояти? Буквы на портрете и на мече один в один.

— Неужели ты думаешь, что это магический меч Парацельса? — усмехнулся Саша.

— Отец так считал. Он говорил, что продал за него душу. В магию не верю, но дьяволов встречал. В моем бизнесе их полно.

Юлу прикоснулась к рукояти меча и провела пальцами по надписи.

— Хорош, — сказала она.

— Посмотри, какой острый.

Саша нахмурил брови. Они уже на ты. Приходится надеяться, что Юлу подпускает Бесика лишь для дела. Ну не может этот павлин нравиться ей.

— Есть еще мечи? — спросила Юлу.

— В следующем зале собраны отличные экземпляры. Не такие древние, зато функциональные, — сказал Бесик.

Он отомкнул вторую дверь и вместе с гостями прошел в следующую комнату своего музея. Напротив входа висел красивый ковер со сценой рыцарского поединка на фоне старинного замка и заснеженных гор. В стеклянных шкафах вдоль стен были выставлены мечи.

— Это гобелен, — сказала Юлу, увидев корону под верхней кромкой ковра.

Только она произнесла эти слова, со стороны гобелена послышался шум и поскребывание, как будто крупный зверь водил по стене когтями. Юлу встала напротив ковра и протянула к нему руку, выпятив ладонь. На этот жест за стеной что-то взвизгнуло и зазвенело. Юлу подошла к гобелену, оперлась на него, чуть наклонив голову и выкрикнула:

— Тир-бир-хорст!

После этого в стену стало что-то биться так, что гобелен подпрыгивал, а с потолка посыпалась штукатурка. На шум в комнату прибежали два охранника. Нора и Дора завизжали и, наоборот, выбежали наружу.

Саша во все глаза смотрел на дергающуюся стену и ему стало страшно. Он не понимал, что происходит. Бесик растерялся, он предполагал, что могло издавать такие звуки, но не мог в это поверить. За гобеленом скрывался огромный сейф, где хранились ценные экспонаты, пока не выставленные в экспозиции. Там сейчас лежал меч, который он выкупил у вдовы погибшего вора в законе Яши Алмаза. Юлу выпрямилась и повернулась к Бесику. Сапфир и желтые бриллианты на ее плече переливались общим золотистым светом.

— Дай мне этот меч. Он мой, — сказала Юлу.

Саша мог поклясться, что при этих словах ее глаза вспыхнули голубым пламенем, а Бесик пошатнулся, как от толчка. Он послушно подошел к стене, откинул гобелен, набрал шифр и приложил указательный палец к электронной панели сейфа. Когда взялся за ручку дверцы, Юлу крикнула:

— Пригнись!

Дверца с грохотом откинулась, и из сейфа выскочил меч. Он пролетел над макушкой Бесика и вперед острием ринулся на Юлу. Охранники охнули. Саша бросился к Юлу, но был слишком далеко от нее. Она чуть отклонилась назад. Меч пролетел мимо, а Юлу ловко схватила его за рукоять и повернула острием вверх. Он задрожал и уткнулся ей плоской поверхностью клинка в лоб. Она что-то шептала ему, а он позвякивал в ответ. Все смотрели на этих двоих со священным ужасом. Никто не сомневался, что девушка держит в руках одушевленный предмет.

— Это ее меч, — прошептал Бесик.

Через некоторое время меч перестал дрожать, а Юлу прекратила свой шепот.

— Это меч моей семьи, — сказала она. — Тысячу лет он рядом с нами. Наша кровь здесь, — показала Юлу на рубин.

— У каждого меча есть прошлое. Много крови и боли. О чем ты с ним говорила? — спросил Бесик.

— Он обижен. Мечи как дети. Их нельзя бросать.

— Ты не могла бросить свой меч.

— Яд порвал связь.

Саша встрепенулся. Значит, все-таки был яд. Как у Юлы украли меч, он знал. Но кто отравил принцессу?

— Ты расскажешь мне свою историю? — спросил Бесик.

Юлу покачала головой.

— Нам нужно идти, — сказал Саша.

— Подождите, я сейчас.

Бесик быстрым шагом вышел из комнаты, но вскоре вернулся. На стол он поставил длинный узкий ящик из темного дерева, украшенный резьбой и красными осколками граната, а внутри обитый пурпурным бархатом.

— Не знаю, будет ли это ложе достойным для твоего меча, но нести его по улице в руках нельзя. Потом, чтобы антиквариат перевозить, нужны соответствующие документы. Я вызвал юриста. Он все оформит. Советую вам остаться в поселке. Завтра рано утром я принесу бумаги.

Юлу посмотрела на Сашу.

— Это разумно, — кивнул он. — Мы останемся до утра в доме родителей. Слушай, этот меч очень дорогой. Ты потратил…

— Прекрати, — перебил его Бесик. — Это не тот случай.

Мечу ложе понравилось. Он звякнул несколько раз, блеснул красным рубином на рукояти и затих. Юлу захлопнула крышку и защелкнула застежки. Бесик подозвал охранников:

— Отнесите, куда вам укажут.

— В этом нет необходимости, — сказал Саша. — Я сам донесу до дома.

Он дернул за ручку ящика, но смог его лишь приподнять. Саша виновато взглянул на Юлу. Она только что ловко управлялась с мечом, а он не может сдвинуть его с места. По шее и щекам вновь поползли красные пятна. Стыдно было ужасно.

— Ребята, беритесь, — приказал Бесик.

— Не нужно, — остановила их Юлу. — Я сама.

Она сняла со стола футляр и направилась к выходу. Бесик с Сашей переглянулись и пошли за ней.

— Слушай, ты видел когда-нибудь такие мечи? — спросил Саша.

— Нет. Так же, как никогда не встречал таких девушек, — ответил Бесик.

Вид у него был сосредоточенный и отстраненный. Сейчас он вовсе не походил на того балагура и соблазнителя, который встречал гостей. Бесик проводил их до ворот. Там поинтересовался у Юлы:

— У такого меча должно быть имя.

— Меч Командора.

Бесик смотрел вслед удаляющимся фигурам, пока они не скрылись за поворотом. Затем быстро зашагал к дому. Меч Командора. Хорошо, он запомнит имя удивительного меча. Но Юлу… Кто ты на самом деле?

Глава 21. Вторжение

Саша с Юлу вернулись домой около полуночи. Николай Павлович не ложился спать и ждал их на веранде.

— Как все прошло? — спросил он.

— Хорошо, — ответил Саша.

— Что это у вас? — поинтересовался Николай Павлович, глядя на футляр с мечом.

— Подарок от Бесика, — ответил Саша.

— Кажется, у него день рождение, а не у тебя. Не стоит брать от него подарки. Саша, он опасный человек. Может подставить…

— Папа!

— Я вообще не понимаю, почему твой подарок таскает Юлу?

— Это подарок ей.

— Ты позволил этому проходимцу подарить подарок своей девушке?

— Мы хотели остаться, но, наверное, лучше уйдем, — сказал Саша.

На шум вышла Людмила Игоревна.

— Я вас никуда не пущу. Уже поздно. Вам приготовили комнату. Пойдем, милая, — обратилась она к Юлу. — Пусть они скандалят без нас.

Она увела девушку. Саша пошел за ними. Николай Павлович остался сидеть на диване, провожая сына сердитым взглядом. К нему прыгнул кот Пентагон и уткнулся головой в живот. У Николая Павловича тут же разгладились складки на переносице, а лицо подобрело.

— Вот, Пентагоша, скажи, почему так? — обратился он к любимцу, поглаживая кота по холке. — Почему Сашка такой? Никогда меня не слушает. Растил, любил, надеялся на него. В образование вкладывался. Мечтал, как вместе работать будем, как дела ему передам, а сам буду с внуками на рыбалку ездить. А он в психиатры пошел. Какой он психиатр, к чертовой матери, если не понимает, кто такой Бесик, не понимает, что нельзя дружить с такими?

Кот поднял голову и мяукнул.

— Умница. Даже ты понимаешь. А этот дурак позволяет Бесику подарки дарить своей девушке.

Пентагон фыркнул.

— И не говори. Красивая она. Не пара моему Саньке. Ладно, пойдем спать. Завтра с ним поговорю.

Николай подхватил кота и пошел к жене. Она ждала его в кровати, читая книгу.

— Молодых устроила? – спросил он ее.

— Представь себе, Саша не остался с ней. Пошел в свою комнату.

— Не дождемся внуков, — вздохнул Николай Павлович.

— Мне не нравится Юля.

— Почему?

— У нее взгляд какой-то равнодушный что ли, нет, отстраненный. Не могу описать. Что-то в ней не от мира сего. Мне как-то неуютно рядом с ней. И еще…

— Что?

— Когда я привела ее в спальню, она положила ящик на кровать и пошла в ванную. Я хотела снять покрывало, но не смогла поднять ящик. Даже сдвинуть его не смогла! Он очень тяжелый.

— Сейчас девушки спортом занимаются. Железки тягают.

— Ты не понимаешь. Он вообще не подъемный, а она его легко носит. С ней что-то не так. Угроза какая-то. Вот прямо чувствую, что связь эта до добра не доведет. А Саша на нее смотрит, как на икону.

— Она очень красивая. Не удивительно.

— Околдовала она нашего Сашку.

— Не накручивай. Любишь ты из мухи раздуть слона. Ничего плохого в этом нет. Ты тоже меня околдовала. Тридцать лет околдованный живу и радуюсь. Иди ко мне, ягодка моя.

Утром все семейство собралось за завтраком на веранде. Юлу пришла с футляром, расположив его на диване.

— Что у вас в ящике? — поинтересовалась Любовь Игоревна.

Юлу с Сашей переглянулись, и она слегка кивнула.

— Это старинный меч. Бесик подарил. Он должен сейчас подойти и передать документы на антиквариат, — объяснил Саша.

— Меч? Можно посмотреть? — спросила Любовь Игоревна.

Юлу подошла к футляру и откинула крышку. Меч Командора, спокойный, внушительный и красивый лежал на алом ложе, сверкая еще более алым рубином.

— Вы меня удивили. Я думал, что в этом ящике игра какая-нибудь или набор чашек-рюмок. Но меч! И это подарок девушке? — сказал Николай Павлович.

— Юля, зачем вам меч? — спросила Любовь Игоревна.

Юлу вновь посмотрела на Сашу, но тот не успел ничего сказать. На веранду вошел Бесик с синей папкой в руках:

— Доброе утро! — поздоровался он. — Этот старинный меч я не подарил, а вернул его прекрасной хозяйке. Извините, я слышал ваш разговор.

— Интересная история, — сказал Николай Павлович.

— Бесик, присоединяйтесь к нашему завтраку, — пригласила соседа Людмила Игоревна. — За столом и поговорим.

— С удовольствием, — согласился Бесик.

Какое-то время все ели молча, наслаждаясь вкуснейшими оладьями с многочисленными приправами: медом, тремя сортами варенья, свежайшей сметаной, сбитыми сливками и горячим шоколадом. На середине стола стоял самовар, из которого Николай Павлович подливал чай.

— Очень вкусно, — сказал Бесик. — Особенно варенье из крыжовника.

— Такое только у Катерины получается, — согласилась Людмила Игоревна. — Она секрет этого варенья даже мне не рассказывает. Юля, вам нравится?

— Что такое крыжовник?

— Вы не знаете? — удивилась Любовь Игоревна.

Юлу не ответила. Она напряглась, вытянулась и повернула голову в сторону входной двери, словно к чему-то прислушиваясь. Меч в футляре тихонько звякнул.

— Юля приехала из далеких мест. Там не растет крыжовник, — сказал Саша.

— Юля, может быть, вы расскажете о своей родине и чем там занимаетесь? Вы теперь член нашей семьи и … — не успел договорить Николай Павлович.

На веранду ввалилась группа мужчин. Среди них Саша сразу узнал капитана Романа Несторовича Крышевского, того полицейского, к которому ездил по поводу меча. С ним был мужчина в гражданском и четыре мужика в камуфляже с закрытыми балаклавами лицами. Вперед выскочил начальник охраны Григорий:

— Я ничего не мог сделать. У них постановление об обыске.

Николай Павлович махнул на него рукой и показал какой-то знак. Начальник охраны кивнул и быстро ушел. Николай Павлович выбрался из-за стола, сделал несколько шагов к группе и спросил:

— Господа, объясните, почему вы ворвались в мой дом и в чем меня обвиняют?

— Я помощник прокурора Галевский Сергей Артурович, — представился мужчина в штатском и показал удостоверение. — По нашим данным вы укрываете гражданку, которая разыскивается, а также вещественное доказательство, похищенное из полицейского участка. Вот постановление.

Он протянул хозяину дома бумаги.

— Чушь какая-то, — сказал Николай, беря документы.

— Вовсе нет, — ответил полицейский.

Он развернулся и подозвал кого-то сзади. Вперед вышел пожилой мужчина с бородкой.

— Яков Срулевич, зачем вы? — крикнул Саша, который сразу все понял.

— Что я? Ты не понимаешь, что творишь! Я тебе объяснял. Рассказал свою историю. Ты решил повторить мою ошибку. Не губи себя! Эта девушка больна. Я это делаю ради тебя!

Яков Срулевич раскраснелся, волосы его торчали в стороны, пиджак был застегнут неправильно. Доцент находился в ажитированном состоянии и явно собирался впопыхах.

— Подскажите, это та девушка, которая сбежала из психиатрического отделения, нанеся физические увечья санитару и украв у него ключи? — спросил капитан Крышевский, указывая на Юлу.

— Да.

— Вы в этом уверены? — осведомился помощник прокурора.

— Да.

— А вот, вероятно, и похищенное вещественное доказательство, — сказал капитан Крышевский, подходя к футляру.

Он хотел открыть крышку, но выбежавшая Юлу ударила его по руке и оттолкнула. Мужчина отлетел на несколько метров и упал, потеряв равновесие.

— Прекрасно. Нападение на полицейского. Прошу занести в протокол, — сказал он, кривясь и потирая предплечье. — Она сломала мне руку!

— Я спасла твою жизнь. — сказала Юлу. — Меч Командора убьет тебя.

— Что она несет? Задержите ее! — взвился капитан Крышевский.

— Не делайте этого! — крикнул Бесик, закрывая Юлу спиной. — Дайте все объяснить. Она говорит правду. Этот меч может убить вас.

Меч, подтверждая его слова, забился в футляре.

— Подождите! — приказал помощник прокурора, останавливая мужчин в балаклавах. — Прошу вас, — обратился он к Юлу. — Объясните, кто вы и как к вам попал меч, изъятый ранее?

Бесик отступил от Юлу, но остался рядом.

— Это мой меч. Он убьет вас, если вы сделаете плохо против меня. Мое имя Юлланулла из рода Гримлиннов. Я принцесса Озариса.

Все молчали, переглядываясь, не понимая, как реагировать на эти слова. Яков Срулевич победоносно вскинул голову. У опытного психиатра не было сомнений, что перед ним сумасшедшая, страдающая шизофренией. Саша прикусил губу и мотал головой. Юлу стояла, не двигаясь, и с видом грозной богини наблюдала за собравшимися.

— Вы что, верите этой сумасшедшей? — сказал капитан Крышевский. — Я держал этот меч в руках. Тяжелая железяка и все! Арестуйте девицу!

— Не делайте этого! — сказал Саша. — Я подтверждаю слова Юлу. Она принцесса и ее меч сам решает, кого убивать. Вы украли этот меч, — указал он на полицейского. — И продали его бандиту.

— Саша! — одновременно воскликнули его родители и Яков Срулевич.

— Еще один сумасшедший. Ты ответишь за клевету! — завизжал полицейский. — Взять обоих!

Два амбала схватили Юлу, а два других скрутили Сашу. Капитан Крышевский подошел к ящику. Юлу не стала вырываться и крикнула пытавшемуся вмешаться Бесику:

— Отойди! Подальше!

Не успел полицейский взяться за ручку футляра, как крышка отскочила. Оттуда вылетел меч Командора и одним неуловимым движением отрубил ему голову. Застывшее на несколько секунд тело грохнулось на пол, заливая все вокруг кровью.

Затем упало еще одно тело. Это потерял сознание доцент Яков Срулевич. Людмила Игоревна закричала. Николай Павлович схватился за голову. Юлу оттолкнула мужчин, удерживающих ее.

— Он убьет каждого, — сказала она, обращаясь к помощнику прокурора и группе захвата. — Не трогайте меня.

— Вам всем лучше уйти отсюда! — крикнул Бесик.

Меч Командора блямкнул, словно подтверждая их слова. После отсечения головы он воткнулся в сердце поверженного, где и торчал.

- Рит-бир-хост! – приказала ему Юлу.

Меч задрожал, сбрасывая с себя капли крови. Затем отправился на свое ложе. Крышка футляра с грохотом захлопнулась.

Глава 22. Побег

Быстрее всех оценил обстановку Бесик. Его отец, уважаемый криминальный авторитет, многому научил сына. Бесику и самому приходилось участвовать в подобных разборках. Он знал, что если остался труп, нужно вовремя смыться, даже если ты не убивал.

Помощник прокурора, Сергей Артурович, находился в замороженном состоянии, стеклянным взглядом уставившись на голову полицейского, которая как раз подкатилась к его ногам. Силовики казались не менее ошарашенными. На крики прибежали все служащие и охранники. Более удобного момента не сыскать.

Бесик шепнул Саше и Юлу:

— Берите меч. Идите за мной. Тихо, без лишних движений.

Они беспрепятственно вышли из дома, а затем скрылись в саду. Через ворота уходить не стали. На дороге стояла полицейская машина, а за ней виднелся белый микроавтобус, на котором приехали мужики в балаклавах.

Саша провел беглецов на окраину сада. Там, за собачим домиком, росла старая липа.

— Как это давно было, — сказал Бесик, вглядываясь в густую крону дерева.

— Двадцать лет назад, — усмехнулся Саша.

Когда они учились в первом классе, то построили на ветвях ивы шалаш, чтобы прятаться от родителей и делиться мальчишескими тайнами. Они залезали на вершину дерева и наблюдали за обстановкой вокруг. Оттуда можно было увидеть весь поселок, Финский залив и даже Кронштадт в хорошую погоду, а в отличный бинокль, который подарил Саше отец, можно было рассмотреть еще больше.

Теперь от шалаша осталось только основание, но на стволе до сих пор сохранились прикрученные проволокой дощечки, чтобы легче было залезать.

По толстым ветвям дерева беглецы добрались до высокой ограды. Бесик спрыгнул первым, затем приземлился Саша. Бесик предложил свои плечи и спину, чтобы Юлу сползла с забора. Но она отмахнулась и спрыгнула вместе с мечом, так ловко и грациозно, что у Саши в очередной раз замерло сердце, а Бесик уже не сомневался, что у этой девушки нечеловеческие способности. Когда они бежали до его дома, он не утерпел и спросил:

— Почему меч стал таким тяжелым? Я его раньше поднимал.

— Чтобы чужие не трогали.

— Но ведь тот полицейский, который сейчас без головы, его забрал.

— Меч потерял меня из-за яда и был в печали.

В доме Бесик быстро раздал поручения и несколько раз переговорил по телефону. Не прошло и пятнадцати минут, как со двора выехали два черных джипа. За поселком они разделились. Один свернул в сторону КАД, а другой поехал по Петергофскому шоссе по направлению в город.

Бесик сам вел машину.

— Куда мы едем? — спросил Саша.

— В Пулково-3. Оттуда на частном самолете полетим в Турцию. Вылет через час.

— Зачем нам куда-то уезжать? У отца и тебя есть хорошие адвокаты. Мы ни в чем не виноваты.

— Саша, ты не понимаешь. Ты законопослушный человек и всегда был далек от таких разборок. Убит полицейский, причем, зверским способом, на глазах у дюжины людей, в присутствии помощника прокурора. Они землю будут рыть, но повяжут нас. Да и стараться особо не нужно. Всех участников знают.

— Но меч сам отрубил голову.

— Я вот тебе поражаюсь. Ты же психиатр. Если бы тебе рассказали об этом, какой диагноз ты бы поставил? Даже я знаю такие слова. Галлюцинации, расстройство сознания, шизофрения…

— Есть запись на камеру. Отец дал знак начальнику охраны. Он все записал.

— Скажут, что не полная запись, ее подделали, вырезали кусок. Помощник прокурора и силовики укажут на тебя, меня или Юлу. Их слова перевесят любую картинку. А записью заинтересуются серьезные люди, которые захотят разобраться, что это за чудесное оружие, которое так резво действует в одиночку.

— Меч Командора всем отрубит головы, — сказала Юлу.

— Там тоже не дураки сидят. Найдут, как его обезвредить.

— Я не могу сбежать. Там отец, мать. В этом случае они пострадают, — сказал Саша.

— Как раз они-то ни при чем. Это вы пришли к ним и принесли меч. Николай Павлович скажет, что знать не знал о его свойствах, раньше в глаза не видел, что абсолютная правда. Твой отец только рад будет, что ты исчезнешь. Ему легче будет все замять здесь без тебя. Если менты повяжут нас втроем, то легко найдут рычаги давления. И главный рычаг — это Юлу. Скажут тебе, что посадят девушку или упекут в сумасшедший дом. А если не хочешь, то давай признательные показания. Ты и дашь. Пойдешь ведь на зону вместо нее?

— Пойду.

— И я пойду. Поэтому лучше нам сбежать.

— Мы не сможем улететь. У нас нет документов.

— Это как раз не вопрос. Сейчас подвезут.

— Я могу позвонить отцу и еще одному человеку? — спросил Саша.

— Что за человек?

— Это Вадим, частный детектив. Ему нужно сообщить. Он может помочь. Еще Виктории нужно сказать про Юлу. Она у нее живет.

— Нет. Сообщим из Турции. Туда лететь всего четыре часа, — сказал Бесик. — Сейчас выключите телефоны и вытащите из них сим-карты.

— Маргарита расскажет про нас, — сказала Юлу, передавая Саше свой телефон.

— Кто такая? — спросил Бесик.

— Это трехлетняя дочь Виктории, — объяснил Саша и с удивлением взглянул на Юлу, отдавая ей выпотрошенный телефон.

— Ничего не понял, — сказал Бесик. — При чем здесь маленькая девочка?

— Съезд через триста метров, держитесь правой стороны, — раздался звонкий голос навигатора.

Бесик съехал с КАД и остановил машину, не доезжая до отдельно стоящего невысокого здания с застекленным фасадом и крупными синими буквами на плоской крыше: «Пулково-3».

— Объясни, как ты документы достанешь? Мой паспорт в машине остался, а загранпаспорт дома, — сказал Саша.

— Все под контролем, — ответил Бесик, поглядывая в зеркало заднего вида. — Уже подвезли. Нельзя нам под своими фамилиями улетать. Чем дольше ищут, тем больше у нас будет времени.

Мимо машины промчался мотоциклист, резко затормозил и развернулся перед капотом. Байкер, не снимая шлема, передал в приспущенное водительское окно черную кожаную папку. Мотоцикл взревел и укатил.

— Вот твои документы, — сказал Бесик, кидая папку в руки Саши. — Паспорта настоящие. Это реальные живые люди. Должны были по вашим фото подобрать.

Бесик завел машину и доехал до парковки возле терминала аэропорта.

— Ты серьезно? — сказал Саша, рассмотрев содержание папки. — Столбиков Сергей Аркадьевич и Столбикова Лариса Игоревна?

— Что тебе не нравится? Счастливая семейная пара, — хмыкнул Бесик.

— Сам посмотри. Мужик на фото лысый и на меня совсем не похож. Женщина на фото Юлу даже отдаленно не напоминает. Вид, как у алкашей.

— Что подыскали, то и привезли. Спасибо скажи. Если спросят, то ответишь, что волосы нарастил, а Юлу пластику сделала. Для пассажиров, летающих на частных самолетах, это обычное дело, — рассмеялся Бесик. — Ты прав, мы покупаем такие паспорта у алкашей, помогая оформить документы через госуслуги. Моем, одеваем, стрижем, гримируем. Обычно получаются вполне приличные фотографии.

— Я алкоголика определяю со стопроцентной вероятностью, как бы его не умыли, — сказал Саша. — Зачем такие сложности?

— Неподдельные документы стоят дорого. Это реальные живые люди. Их можно разыскать и допросить. Но пока идет проверка, новый владелец документов успевает много. По крайней мере, сбежать из страны.

— А если придерутся? Подмена документов — это ведь тоже срок.

— Статья 327. До трех лет. Не дрейфь. Не придерутся. Здесь паспортный контроль быстрый и условный. Главное, чтобы документы имелись. Все схвачено и проплачено. В Турции тоже все будет тип-топ. Там свои люди. И еще. Это важно. Никакого летающего меча не было. Версия такая: в нашем присутствии убили полицейского. Мы попали под подозрение, хотя не виноваты. Все. Пойдемте.

Беглецы зашли в терминал. Внутри было малолюдно, очень чисто и немного сумрачно из-за жалюзи, закрывающих окна. К ним сразу подскочил улыбающийся парень в форме, а затем подбежал еще один с багажной тележкой.

*****

Глава 23. Полет

Самолет «Challenger 3500» легко оторвался от земли и взмыл в небо. Он был рассчитан на восемь посадочных мест, именно столько шикарных кремовых кресел размещалось в салоне. Занято было только три, кроме ребят и Юлу больше никто не летел. Капитан судна обещал, что доберется до Измира за четыре часа пятнадцать минут.

Весь полет Юлу смотрела в иллюминатор, который в бизнес-джете был больше, чем в обычном лайнере и имел прямоугольную форму, так что вид из него открывался шикарный. После взлета самолет попал в серую дымку, а потом через нее стал проникать свет. Появился пульсирующий кокон, который быстро набирался мощи, словно собираясь взорваться. На него стало больно смотреть. Юлу надела темные очки, не переставая наблюдать за светящимся образованием. Оно приближалось и, казалось, могло врезаться в самолет, но никто не проявлял страха, поэтому Юлу тоже старалась не волноваться. Для нее это было не просто.

Юлу в новом мире познакомилась со многими диковинками, но самолет оказался самой удивительной из них. Она не понимала, как тяжелая стальная птица держится в воздухе и не падает. Да что там, мчится вперед со скоростью девятьсот километров в час, как сказал капитан.

Самолет вынырнул из серой массы и теперь летел в невероятно голубом небе над бугристой подстилкой из туч. А светящимся коконом оказалось солнце, на которое даже через черные очки не получалось смотреть. От восхищения Юлу забыла как дышать. Это было чудо, волшебство, которое ей посчастливилось увидеть.

Сколько времени потребуется, чтобы в ее мире появились самолеты? Триста, четыреста, пятьсот лет? Пока об этом можно только мечтать. Она, конечно, не тратила времени зря и постаралась узнать как можно больше. Даже этих знаний будет достаточно, чтобы превратить свою страну в самый развитый и богатый край. У нее уже набралось три толстых тетради, куда она записывала особой клинописью, схожей с методикой стенографии, ценные данные о сплавах металлов, доменных печах, паровом двигателе, устройстве водопровода, добыче полезных ископаемых, производстве бумаги, мыла и духов и о многом другом, что можно использовать в своем мире.

Она бы осталась здесь подольше, чтобы разобраться в науках, но тогда есть риск навсегда потерять власть на Озарисе. Верных ей лордов вырежут вместе с домочадцами и слугами. Без их поддержки ей не победить лорда Клостриглия и его сторонников. Возвращаться во враждебную пустошь не имеет смысла.

Виктория сказала, что домой ей придется добираться трудным и опасным путем, но не исключено, что возможен более простой проход туда-сюда. Нужно будет этим озадачить королевских колдунов. Если такой портал существует, она замутит долгосрочный проект, как здесь говорят. Пришлет несколько молодых семей под крыло Виктории. Они нарожают детишек, дадут им образование. Можно сразу наметить необходимые направления. Потом специалисты вернутся на Озарис и войдут в совет по науке. В любом случае, такой нужно создать. Хватит только мечами размахивать, нужно двигаться вперед.

Плохо, что прогресс разрушает землю, загрязняет реки, уничтожает животных и птиц, создает оружие, превращающее все в пыль, кроме этого, меняет людей. В этом мире нельзя никому верить, почти не осталось места благородным поступкам и честному слову. Мужчины стали слабыми и безвольными, привыкли к комфорту, имеют множество пороков и гнусных страстей. Не хотелось бы, чтобы от ее преобразований исчезли благородные рыцари и суровые воины Озариса. Хотя подлецов везде хватает. Один лорд Клостриглий чего стоит.

Трудно принимать важные решения одной, от них зависит судьба ее будущей семьи и жизни подданных. Если бы удалось поговорить с отцом… Виктория обещала, что она постарается его разыскать, вернее, Маргарита сможет найти. Но вдруг он превратился в серый песок, и они не успеют?

Юлу вздохнула, а в глазах защипало. Им не удалось попрощаться, отец не дал последних указаний и не передал власть своей дочери. Его убили подло, со спины, как пытались убить и ее.

Тогда она пришла на Поклонный утес к древнему капищу, чтобы дать клятву отомстить за отца. Она попросила духов семьи помочь ей найти убийцу. Такие места священны для каждого, никто не ожидает там подлости, даже самая черная душа не решится возле могил напасть на врага. Все знают, что за такой поступок ждет проклятье, а духи семьи убитого будут преследовать убийцу и каждого из его рода до полного уничтожения даже самых далеких родственников. Но лорд Клостриглий не побоялся. Это не просто так. Он подлец, но не глупец. Что-то дает ему уверенность в безнаказанности. Возможно, он не хотел ее убить, а лишь пленить и захватить меч Командора, не понимая, что древний артефакт не подчинится ему.

Она слишком близко стояла к краю утеса. Тогда был удивительной красоты закат. Солнце садилось в облака, и фиолетовое небо окрасилось в яркие полосы всех оттенков красного и желтого цветов. С Поклонного утеса был хорошо виден королевский замок с острыми пиками девяти башен, стоящий на каменистом холме с отвесными склонами, уходящими в бурные воды горной реки. Покрытая сланцем крыша замка и поверхность реки горели красно-желтым, повторяя цвет неба.

Зрелище было настолько завораживающим, что она потеряла бдительность. Тяжелая стрела нгуров пробила кольчугу и угодила под правую лопатку. Мгновенный яд лишил сознания, и она рухнула в Печальное озеро, которое наполнялось из многочисленных родников, струившихся по склону Поклонного утеса. Казалось, что гора плачет.

В воду этого озера никто никогда не заходил, ее запрещено было пить, даже умываться не стоило. Считалось, что вода мертвая и сама несет смерть. Оказалось, что озеро открывает путь в другой мир.

Теперь ей нужно попасть обратно. Виктория сказала, что это можно будет сделать после первого ноября. У нее еще есть время, чтобы все обдумать и хорошенько подготовиться. Бесик обещал, что в Турции их встретят и обеспечат охрану.

Юлу взглянула на парней. Они сидели напротив и впереди. С начала полета пили коньяк. Большая пузатая бутылка была наполовину пуста. На темно-коричневом полированном столике стояли квадратные белые тарелки с закусками.

— Я не могу так просто исчезнуть, — говорил Саша. — У меня работа, пациенты.

— Кого-нибудь найдут, — беззаботно махнул рукой Бесик, а другой подцепил дольку лимона.

— Некого. Одна врач в пятницу ушла в декрет. Еще один уехал в отпуск. У него внук в другой стране. Заведующий и так волосы на себе рвал. Работать некому. Яков Срулевич мог бы подстраховать. Он кафедральный работник, но больных ведет. Но ты же видел, что с ним случилось. Как бы инсульт или инфаркт не хватил. Оставили там одного, без помощи.

— Нашел кого жалеть.

— Зря ты так. Он меня в профессию привел. Все мои знания от него. В психиатрии без наставника делать нечего. Сам он последний ученик профессора Шапошникова. А это авторитет, величина. Все студенты по его учебникам занимаются. Мне Яков Срулевич про него много рассказывал. Профессор Шапошников знал шесть языков, имел энциклопедические знания и всегда говорил, что психиатрия — это не только теория, а особое мироощущение. Он жил во флигеле, примыкающем к психиатрической больнице. Врачи и пациенты могли зайти к нему на чашку чая.

— Большая радость с психами чаи распивать, — фыркнул Бесик.

— Так можно больше узнать о больном, и это своего рода лечение, иногда самое эффективное. У нас диагноз строится на разговоре. Никакие исследования, МРТ там или УЗИ, галлюцинации не покажут. Яков Срулевич всегда говорил, что психиатрия — это высокоинтеллектуальный труд. Нужно уметь задавать правильные вопросы в зависимости от статуса и образования пациента.

— Поэтому твой умник тебя ментам сдал? — усмехнулся Бесик.

— Ты не понимаешь…

— Не понимаю. Он предатель. Этому нет оправданий. Знаешь, как у нас с предателями поступают?

— Знать не хочу. Он ко мне как к сыну относился, боялся, что я повторю его страшную ошибку. Он женился на своей пациентке, больной шизофренией. У них родился ребенок. Через месяц жена убила ребенка и себя.

— Жуть какая, — рука Бесика дрогнула и коньяк пролился на стол. — Зачем вообще этой хренью заниматься? Вы же никого вылечить не можете.

— Неправда. Очень даже хорошо лечатся некоторые заболевания. При шизофрении бывают длительные ремиссии.

— Когда замуж выходит и ребенка рожает — это ремиссия. А когда себя и ребенка убивает, это как называется?

— Рецидив.

— Нафиг такую работу. Еще и за копейки.

— Работа тяжелая, но это лучше, чем наркоту продавать, — огрызнулся Саша.

— Я наркоту и нариков ненавижу. Поэтому этот бизнес слил. Меня чуть не прибили за это.

— Вот за это тебя уважаю. Давай выпьем. Ненавижу нариков лечить.

Саша не помнил, как его вынесли из самолета и погрузили в машину. Проснулся он только на следующее утро. Голова гудела, во рту поселилась стая ежей, а желудок горел огнем. События вчерашнего дня вспоминались с трудом. Возле кровати стоял графин с водой. Саша поблагодарил доброго самаритянина, позаботившегося о нем. Он припал к горловине сосуда и, обливаясь, осушил его до дна. Покачиваясь, добрел до узкого окна и обомлел. Впереди высились горы. Саша открыл створку и высунул голову, вдыхая свежий прохладный воздух. Каменная стена здания стояла на краю обрыва, а там, внизу, мчалась горная река.

Глава 24. В замке

Горный воздух и поразительная картина за окном прочистили Саше мозги. Сразу вспомнились меч Командора, отрубленная голова полицейского, крик мамы, дорога в аэропорт и бизнес-джет, а потом бутылка коньяка, скорее всего, не одна. Не стоило столько пить, хотя сама ситуация спровоцировала пьянство. Вся привычная жизнь рухнула. Он в бегах. Нетрудно поставить себе диагноз — стресс катастрофического уровня, отсюда и необходимость в нейромедиаторах. Но где же он находится?

Саша осмотрел комнату уже более осмысленным взглядом. Стены обнесены темными деревянными панелями. Пол из каменных плит прикрыт толстым ковром в виде медвежьей шкуры. Два высоких окна-бойницы без занавесок или жалюзи. Возле кровати небольшой столик с пустым графином. Больше мебели нет. Аскетичная обстановка. В любом номере отеля был бы телевизор и платяной шкаф, да и душ с туалетом, который очень хотелось посетить. Посмотрим, что за единственной дверью. Она тоже, кстати, необычная. Тяжелая, из потемневшего дерева, с резным орнаментом и металлическими вставками.

Саша вышел в узкий коридор. Тут не только пол, но и стены состояли из каменных плит. Между серыми блоками встречались камни черного цвета и мраморные вставки. Саша спустился по винтовой лестнице и попал на открытую террасу. Она шла вдоль полукруглой стены, возвышающейся над пропастью. Это был, без сомнения, древний замок. Сейчас модно переоборудовать подобные сооружения в отели. Денег на содержание исторического наследия не хватает, вот и придумывают, как из него получить выгоду.

Однажды в Голландии, куда он приехал на конференцию, ему пришлось жить в монастыре, где под номера приспособили кельи. А ресторан располагался под сводчатыми потолками древнего костела с высокими витражными окнами и потрясающим ажурным окном-розой над главным входом, но завтракать там совсем не хотелось, неправильно как-то это было.

Саша прошел по террасе и увидел Юлу. Она стояла у края зубчатого парапета и смотрела вдаль, на горы. Ее волосы развевались на ветру. Такая хрупкая и красивая на фоне каменной громады. Саша хотел подойти, но вспомнил, что он неумытый, мятый, небритый, с запахом перегара. Поэтому попятился и завернул обратно за башню. К его счастью, на террасу вышел чернявый мужчина и поманил его рукой. Проводник отвел его в ванную комнату, где на тумбочке лежали полотенца и чистая одежда: трусы, футболка и джинсы. Саша искренне поблагодарил доброго человека.

Когда он привел себя в порядок и вышел из ванной комнаты, мужчина ждал его снаружи и вновь жестами пригласил следовать за собой. Саша попытался поговорить с ним по-английски, но провожатый не откликался. Он подошел к еще более массивной двери и постучался.

— Войдите, — крикнул мужской голос изнутри.

Саша вошел, а провожатый остался снаружи. В просторной комнате за большим овальным столом сидели Бесик и солидный господин лет пятидесяти. Они были очень похожи.

«Родственники», — подумал Саша.

Так и оказалось.

— О, Сашка, живой! Вчера, когда тебя тащили наверх, даже не мычал, — оскалился Бесик. — Познакомься. Это мой дядя, Фазыл Санджар.

— Очень приятно.

— Друзья моего дорогого племянника — мои друзья, — сказал Фазыл по-русски с южным акцентом. — Сегодня вам приготовят более удобные комнаты. Вчера у меня оставались гости, так что извините за неудобства. Вы как снег на голову свалились.

— Что вы. Все очень хорошо. Спасибо, что приняли нас, — сказал Саша.

Фазыл кивнул:

— Здесь вам ничего не угрожает. Мои люди будут молчать. В замке вас не найдут. Можете оставаться здесь, сколько понадобится. Сейчас пообедаем.

При упоминании еды у Саши к горлу подступила тошнота. Но отказываться было неудобно. Через пятнадцать минут стол был заставлен закусками и горячими блюдами. Фазыл и Бесик ели с аппетитом. Саша поклевал немного, предпочитая пить минеральную воду.

— Вы постоянно здесь живете? — спросил он.

— Да, — ответил Фазыл.

— Необычное место для жизни. Старинный замок. Это какой век?

— Здесь есть следы римского, византийского и сельджукского присутствия. На этой земле строили и разрушали, строили и разрушали. По всей Турции найдете руины древних цивилизаций. В пятнадцатом веке замок был перестроен рыцарями Святого Иоанна.

— Ничего себе.

— На самом деле от того замка мало что осталось. Руины. Так что это на семьдесят процентов новодел. Я восстановил его по старинным фрескам. Но вот та башня, где вы ночевали, и терраса сохранились хорошо. Так что там древние камни. Эта комната, как и многие другие, построена заново.

— На самом деле не отличить, — сказал Саша, рассматривая каменные стены и плиты на полу.

— К сожалению, бутафория. Кирпичные стены с отделкой под камень, — сказал Фазыл. — Но я рад, что хотя бы часть замка уцелела. Есть легенда, что в его строительстве рыцари использовали камни, взятые из остатков Галикарнасского мавзолея. Знаете о нем?

— Конечно, — отозвался Саша. — Одно из семи чудес света античного мира. Гробница карийского сатрапа Мавсола. Он начал ее строить еще при жизни. Потом продолжила его жена. Она была его родной сестрой, тогда поощрялись близкородственные браки, которые привели к вырождению властвующих фамилий. Эта история мне известна еще и тем, что Артемисия, жена Мавсола, добавляла прах своего мужа в питье. У меня была такая пациентка, которая после смерти мужа впала в жесточайшую депрессию. Она за полгода съела его прах, а потом отказалась от еды и питья.

— Как ты этим занимаешься? — скривился Бесик.

— Я видел белые мраморные вставки в коридоре. Вы считаете, что это камни из Галикарнасского мавзолея? — спросил Саша.

— Приятно встретить образованного молодого человека. Я сам иногда ночую в том крыле, где спали вы. Иногда мне кажется, что я чувствую дыхание истории, бряцанье оружия и поступь коней. Действительно, там есть мраморные вставки в каменной кладке, возможно, что это остатки мавзолея Мавсола. Если приложить к ним руку, то можно почувствовать тепло и легкую вибрацию. В той комнате мне всегда снится один и тот же сон. Я, возможно, туда специально прихожу, чтобы его увидеть.

— Что вам снится? — спросил Саша. — Если, конечно, не секрет.

— Дядя, вы поаккуратнее. Он у нас психиатр. Сейчас вам диагноз придумает, — хмыкнул Бесик.

— Это даже хорошо. Давно хотел узнать, как к этому относиться. А к психиатру идти… Сами понимаете.

— Обычное заблуждение — бояться психиатра. Мы такие же врачи, как и все другие.

— Ну уж нет. Если у меня что-то заболит, я врача позову, но с мозгоправом связываться не буду, при желании любого в психи можно определить, — сказал Бесик.

— Для трактовки снов психиатр не нужен, — примиряюще сказал Саша. — Сны — это следствие дневных переживаний, фантазий и желаний человека, неосознанных влечений, страхов или фобий, комплексов и многого другое. Повторяющиеся сны — это очень интересно. У вас сон все время одинаковый, или обрастает новыми подробностями?

— Понимаете, тут такое дело… Сон одинаковый, но подробности появились.

Фазыл замолчал. Саша и Бесик ждали, что же он скажет дальше. Наконец, Фазыл решился:

— Этот сон начал мне сниться с весны этого года. Мне часто снятся сны, иногда неприятные, страшные, бывает и в поту просыпаюсь. Работа у меня нервная, так что есть от чего. Но я сразу эти сны забываю. А вот этот запомнился с первого раза, и он невероятно реальный.

Фазыл опять замолчал.

— Дядя, мне очень интересно узнать, что это за сон. Мне никогда не снятся сны, — не вытерпел Бесик.

Саша взглянул на него с профессиональным интересом. Он знал, что отсутствие сновидений встречается при биполярном расстройстве и приеме психотропных средств.

— Да, я расскажу. Это теперь касается и вас, — продолжил Фазыл. — Мне снится рыцарь на коне. Он едет по дремучему лесу, с трудом пробираясь через поваленные деревья и густые заросли. Иногда он достает из-за спины меч и рубит ветви деревьев, чтобы проехать. Он в кольчуге, шлеме и через спущенное забрало не разглядеть его лицо. Но я чувствую его дыхание и стук сердца. Вот он добрался до дороги, остановился и прислушался. Кругом тишина. Только конь фырчит и бьет себя хвостом, отгоняя лесную мошкару. Рыцарь пришпоривает коня, и они несутся рысью. Конь радостно ржет. Ему надоели коряги, и он рад размять ноги. Лес заканчивается, и они оказываются на открытом пространстве. Пшеница убрана, но на полях остались снопы, сложенные в копны. Картина мирная, но рыцаря что-то тревожит. Он ускоряет коня, они несутся галопом. Рыцарь не ошибся, предчувствуя опасность. Снопы шевелятся, и из них выскакивают кони со всадниками. Они в кожаных кольчугах и шлемах с перьями. Они похожи на варваров. Рыцарь оглядывается и видит их. Но их кони быстры, а его уже устал и не может двигаться быстрее. Варвары догоняют его и окружают. Рыцарь вынимает свой меч. Он не собирается сдаваться живым. Варвары хохочут, их забавляет грозный вид и бесполезное сопротивление. Они издеваются над ним, колют пиками в броню. Метал скрежещет об метал. Рыцарь мечом обрубает пики, но одна из них сбивает его шлем и оголяет голову. Рыцарь темноволос, с черными глазами и родинкой на виске. Это мое лицо.

Фазыл вздохнул, показал на родинку и замолчал.

— Что плохого в этом сне? — спросил Бесик и взглянул на Сашу. — В нашей семье у всех любовь к рыцарям и холодному оружию. У дяди отличная коллекция, как и моего отца.

— Почему вы сказали, что это касается и нас? — спросил Саша.

— Это еще не конец сна. Словно ниоткуда рядом с рыцарем появляется девушка в кольчуге. Ее меч взвивается и рубит варварам головы. Сам рубит.

— Как выглядел тот меч? — спросил Саша.

— Огромный, с ромбовидным рубином на рукояти.

— А девушка? — тихо спросил Бесик.

Фазыл посмотрел на парней тяжелым взглядом, в котором пряталось недоверие, и отчаянье, и еще что-то темное. Он собирался выдать личную тайну. Он не предполагал, что они уже знают ее.

— Как Юлу. Точь-в-точь. Невозможно спутать такую красоту.

— Признайтесь, дядюшка, вы ходили в башню за снами, чтобы увидеть Юлу, — попытался пошутить Бесик.

Но никто не улыбнулся.

Глава 25. Толкование снов

— Давайте попробуем разобраться с вашим сном, — сказал Саша профессиональным тоном. – Начнем с его компонентов. Нужно определить, что для вас значит «непроходимый лес», «тропа в лесу», «рыцарь», «конь», «пшеничное поле», «варвары», «погоня», «схватка», «красивая девушка-воительница». Не значения слов, а ваши ассоциации с ними.

— Саша, ты ведь понимаешь, что это особый случай. Здесь не действуют ваши приемчики, — сказал Бесик.

— Понимаю. Но всегда хочется найти хоть какую-то логику.

— Мне тоже, — согласился Фазыл.

— Давайте начнем с начала. «Непроходимый лес». Каждый из нас может высказаться.

— Не собираюсь участвовать в этом, — взбрыкнул Бесик.

— Никто тебя не заставляет, — сказал Саша. — Лес из сна Фазыла лично у меня вызывает такие ассоциации: темнота, величие, тайна, трудности, одиночество, опасность, дикие звери. Не обязательно называть так много. Достаточно двух-трех ассоциаций.

— Я вижу по-другому, — сказал Фазыл, — Дремучий, глухой, темный, непролазный, тайга, преграды, колючие кустарники, болотная топь, безлюдный, гиблое место.

— Отлично! У вас богатое воображение.

— Ладно, тоже скажу, — присоединился Бесик. — Путник, бурелом, глухомань.

— Очень емко, — кивнул Саша.

— Да. Одинокий путник, пробирающийся через преграды. Так получается, — заключил Фазыл.

— Не простой путник, а рыцарь, и он не одинок. У него есть верный конь, разделяющий с ним трудности и помогающий из них выбраться, — отметил Саша. — Рыцарь для меня — это благородный господин, воин, совершающий подвиги и окруженный прекрасными дамами. Через дремучий лес он может возвращаться с войны или направляться туда.

— Рыцарь — это сила, энергия, власть, доспех, меч, королевство, дворянин, войско, — добавил Фазыл.

— Рыцарь — это владелец замка, — сказал Бесик и осекся.

Все переглянулись.

— Точно! Молодец, Бесик! Фазыл владеет замком, живет в нем. Поэтому он в образе рыцаря. У него есть верные помощники, но есть и трудности, которые нужно преодолеть. И он их преодолевает, так как выбирается из лесной чащи на тропу. Дальше было пшеничное поле со скошенным урожаем. Пшеница — это что-то домашнее и хорошее, это достаток, еда, благополучие.

— Согласен. Я видел наяву, не во сне, золотистые поля пшеницы. Глядя на них, испытывал счастье и восторг, — сказал Фазыл.

— Но урожай был убран, — напомнил Бесик.

— Это может означать, что Фазыл заботится о своем богатстве. Вовремя собирает урожай. Ничего плохого в образе пшеничного поля быть не может, — заключил Саша.

— Кроме разбойников, которые спрятались в снопах, — усмехнулся Бесик.

— Фазыл, чем вы занимаетесь? Вы можете не отвечать на этот вопрос, но так мне будет понятнее, — сказал Саша.

— Торгую оружием.

— В смысле? У вас оружейный завод?

— Свое производство тоже есть, но выступаю и как посредник.

— У дяди можно купить все, от патронов до танков, — встрял Бесик.

Фазыл на него грозно посмотрел.

— У вас есть враги? — спросил Саша, хотя понимал, что при таком занятии это вопрос риторический.

— Сейчас их стало больше. Много войн в мире. Появляются идиоты с пушками в руках. Не знают правил, цен, не имеют уважения. Сложные времена.

— Варвары из вашего сна могут олицетворять ваших новых врагов? — спросил Саша.

— Не думаю. Они гадят, раздражают, но не создают больших проблем. Потом, их не так много. Во сне — это целая армия.

— Среди них не было знакомых лиц?

— Нет. У них лица были нечеловеческие. Желтые глаза, клыки, рожи волосатые. Страшные.

— В вашем бизнесе есть серьезные силы, которых вы опасаетесь?

— Есть.

— Кто такие? — спросил Бесик.

— Семья Мазони.

— Эти итальяшки?

— Старик Фредерико умер два года назад. У него было четверо сыновей. Все с придурью. Старшие перестреляли друг друга. Младший погиб. Говорили, несчастный случай, но я не верю. Остался Марко. Хитрый, злой, изворотливый, с идеями единого оружейного короля. Редкостный ублюдок.

— Такого следует опасаться, — согласился Саша.

— Много у него людей? — спросил Бесик.

— Трудно сказать, но есть сведения, что он набирает наемников. Денег Фредерико оставил прилично.

— Вернемся к вашему сну. Важными его составляющими являются погоня и битва с врагами. Это самый частый сценарий ночных кошмаров. Здесь принципиальное значение имеет успешность погони и битвы. Вас, к сожалению, догнали. Это может говорить о том, что вы реально оцениваете угрозу. Но также это может говорить и о многом другом. Например, что не следует принимать поспешных решений, заводить новых знакомых, жениться в конце концов. Нужно остановиться и все обдумать. Что-то в серьезных намерениях вас пугает, но это не важно. Главное, что вы выиграли битву. Не так ли?

— Неужели ты собрался жениться? — спросил Бесик. — Поэтому нафантазировал красавицу?

— Хватит. Не собираюсь я жениться. Двух раз хватило. Пойдемте на террасу. Такая прекрасная погода, а мы сидим в катакомбах.

Фазыл повел гостей через коридоры и переходы в замке и вывел на зеленую террасу. На ней был разбит чудесный английский сад с геометрическими узорами из кустиков и цветов. В середине бил трехуровневый фонтан. Внизу вода изливалась из пасти лошади, льва и змеи, над ними возвышалась широкая чаша, над которой стояли ангелочки, потом шла чаша поменьше, а сверху всю эту странную композицию завершала корона. На уровне фонтана в стене имелся грот, увитый виноградом. Там стояло изваяние девушки с кувшином и тоже что-то журчало. Под тентом у зубчатого парапета возвышался деревянный настил, на котором вокруг низкого столика располагались диванчики с множеством разноцветных подушек. С террасы открывался потрясающий вид на зеленую долину, холмы, а на линии горизонта был виден кусочек моря.

Когда все расселись, им принесли чай в стеклянных пузатых стаканах, похожих на тюльпаны. Он был крепкий, терпкий и очень вкусный. К нему полагалось блюдо всевозможных фруктов и небольшая тарелочка с восточными сладостями для гостей, из которых Саша узнал только пахлаву и рахат-лукум. Как оказалось, турки не любят пить чай вприкуску.

В таком прекрасном месте и с такими вкусностями не хотелось думать о проблемах. Но Сашу тревожил сон Фазыла. Он что-то не договаривал. Точно не из-за того, что хотел обмануть. Он честно и заинтересованно участвовал в обсуждении. Что же тогда? Боится? За себя или за племянника с друзьями. Не зря ведь сказал, что теперь это касается и их. Саше хотелось спросить, но он не решился нарушить идиллию места и чаепития. Фазыл сам открылся:

— Я вам не до конца рассказал свой сон. Битву мы не выиграли. Варвары убили рыцаря и девушку.

— Как же так? — вырвалось у Бесика.

Меч Командора не мог проиграть. Фазыл этого не знал, поэтому лишь пожал плечами. У него зазвонил телефон. Фазыл посмотрел на экран и скривился. Извинился и отошел к фонтану.

— Это Марко, — определил Бесик.

— Почему так думаешь? — спросил Саша.

— Говорит с ним по-итальянски.

— Я не слышу. Там вода мешает.

— У меня слух как у кота, не помнишь, что ли?

— Раньше ты говорил, как у дельфина, — улыбнулся Саша.

— Коты мне больше нравятся. Этот Марко дядю достал. Он раньше никогда бы не ответил на звонок во время чаепития с гостями. Похоже, опасный человек.

— Фазыл знает итальянский?

— Он турецкий торговец. В Турции в любом магазине или на рынке с клиентом поговорят на его родном языке. Думаешь, что только твой предатель Срулевич полиглот?

— Хватит! Может, его уже и в живых нет. Мне на работу позвонить нужно.

— Сейчас у дяди узнаем, как это можно сделать.

— Хорошо. Про сон нужно Юлу рассказать. Мне кажется, что эта информация для нее.

— Почему так решил?

— Юлу появилась у нас весной. В больницу она попала 10 апреля. Фазыл сказал, что сон ему снится с весны. Вдруг это послание для нее?

— Слишком сложно. Вероятность встречи Фазыла и Юлу была минимальная, вернее, никакой.

— Но они же встретились! Мои пациенты рассказывают свои истории жизни и часто придумывают фантастические связи между событиями. Но после встречи с Юлу я готов пересмотреть свои прагматичные взгляды. Обстоятельства складываются настолько удивительно, что начинаешь верить в судьбу.

— Вряд ли он согласится.

— Почему?

— Вот увидишь.

Фазыл вернулся за стол с хмурым видом. Разговор с Марко его расстроил. Было не лучшее время обращаться к нему с просьбами.

— Отсюда прекрасный вид. У вас получилась очень красивая терраса, — начал издалека Саша. — Что здесь было в средневековом замке?

— Раньше эту площадку называли дозорный путь. По ней ходили дозорные и наблюдали за окрестностями. Отсюда стреляли лучники. В полу имелись специальные отверстия, машикули, через них на головы врагов лили кипящее масло и смолу. Я не стал их восстанавливать. Надеюсь, об этом не пожалею, — грустно усмехнулся Фазыл.

— Дядя, если тебе нужна помощь, я всегда готов. Своих людей подгоню, — сказал Бесик.

— Тучи сгущаются. Интуиция меня никогда не подводила, ты знаешь. Чувствую запах грозы. Человек двадцать нам не помешает. Еще сон этот. Я ведь его стремился вновь увидеть, чтобы понять. Что я неправильно сделал? В чем моя ошибка? Но так и не понял.

— Скорее всего, этот сон не имеет к вам никакого отношения. Это послание для Юлу. Только она сможет нам все объяснить, — сказал Саша.

— Да, нужно рассказать Юлу, — согласился Бесик.

— Вы говорите какую-ту ерунду. Не буду я рассказывать незнакомой девушке свои сны. Это глупо и недостойно мужчины.

Фазыл надулся от возмущения, схватил с тарелки рахат-лукум с фундуком, засунул в рот и подавился орехом. Пока он надрывно кашлял, а парни били его по спине, они обсудили дальнейшую тактику. Официант принес свежего чая. Наконец Фазыл успокоился, вытер слезы и облегченно вздохнул.

— Дядя, я не хотел тебе говорить, но теперь понимаю, что нужно. Мы сбежали из России, потому что стали свидетелями гибели полицейского. Ему отрубили голову. Мы его не убивали. Это правда. Но косвенно мы имеем к этому отношение.

— Так-так, продолжай, — сказал Фазыл, блаженно попивая чай и вытирая остатки слез.

— Дело в том, что его убил меч, который ты видел во сне.

Фазыл вновь поперхнулся, теперь уже чаем, и с недоумением уставился на племянника.

— Этот меч лежит в футляре. Вы можете его увидеть и сравнить, если Юлу позволит, — подтвердил Саша.

— Это меч Командора. Так Юлу его называет. Он служит ее семье уже более тысячи лет, — сказал Бесик.

— Он выскочил из футляра и сам отрубил голову полицейскому, когда Юлу угрожала опасность, — продолжил Саша.

Фазыл сидел молча и смотрел то на племянника, то на Сашу.

— Все было именно так. Возможно, смогу показать. Я попросил начальника охраны выложить запись на наш удаленный аккаунт. Дай свой телефон.

Фазыл протянул телефон. Бесик покопался в нем и нашел то, что нужно:

— Вот.

Фазыл несколько раз пересмотрел видео убийства полицейского.

— Этого не может быть, — сказал он наконец.

— Поэтому мы здесь, — подтвердил Бесик.

— Юлу назвала себя принцессой. Кто она на самом деле? — спросил Фазыл.

Теперь и Фазыл, и Бесик смотрели на Сашу.

Глава 26. Хаммам, пчелы и многое другое

Мужчины встретились с Юлу только вечером. Весь день она провела на женской половине, где жили родственницы Фазыла, собирались жены работников замка и их маленькие дети. Там ее холили, любили и знакомили с турецкими обычаями. Ей же было интересно погрузиться в атмосферу Востока, ничего подобного в своем мире она не встречала.

Юлу поняла, что турецкие женщины очень гостеприимны, любят порядок и чистоту, знают, как создать уют и прекрасно готовят. Они верные жены и преданные родственницы, но и ценят себя высоко. Они веселые, яркие, смешливые, любят наряды и все как одна считают себя красавицами.

Самой главной из них была родная бабушка Фазыла, бойкая старушка необъятных размеров, которую все почтительно называли Ольга-ханым. Она родилась в Казани, но очень рано вышла замуж и большую часть жизни прожила в Турции. Под ее руководством женщины подобрали Юлу платья и украшения, но перед тем, как наряжать, устроили ей турецкие спа-процедуры.

Юлу понравилось нежиться под теплым и мягким паром хаммама, после чего ей сделали пилинг всего тела рукавичкой «Кесе», а потом пенный массаж с использованием хлопковых мешочков и трав, а затем еще и душистый масляный массаж от шеи до кончиков пальцев ног. Разморенная и довольная принцесса попросила принести ручку и тетрадь, что тут же было исполнено. В нее она записала названия трав и масел.

Во время обеда Юлу пришлось попробовать не менее двадцати блюд. Больше всего ей понравились искандер-кебаб и балык-экмек. Их рецепты она тоже занесла в новенькую тетрадь.

Еще у нее произошел неожиданный разговор с Викторией. Петербургская ведьма позвонила на номер экономки замка, симпатичной толстушки Сарыгюль, которая курировала Юлу целый день. Виктория уже знала о том, что натворил меч Командора. Она рассказала о своих планах приехать в середине октября. Ей нужно посмотреть несколько мест и выбрать из них наиболее подходящее для перехода. К счастью, в Турции есть из чего выбирать, поэтому на Ямал они не поедут, в нынешних условиях это опасно. В конце разговора Виктория передала слова Маргариты. Девочка сказала, чтобы Юлу не боялась находиться в замке. Там ее никто не обидит. Она может доверять Фазылу и двум парням, которые станут ее рыцарями.

К мужчинам Юлу вышла в длинном бирюзовом платье с каймой из бусинок и блесток по краям широких рукавов и подола. Тонкий шелк струился волнами, а бусинки переливались, словно камешки в морской воде. Платье ей очень шло. Когда она появилась в сопровождении экономки, все застыли с блаженными улыбками, настолько она была красива.

— Госпожа Юлланулла, я рад приветствовать вас в своем замке, — сказал Фазыл. — Все ли у вас хорошо?

— Благодарю вас. Мне было приятно и интересно. У меня есть вопросы. Я хочу говорить со строителями.

— Что вас интересует? — удивился Фазыл.

— Водопровод, отопление, хаммам.

— В замке есть технический отдел. Они следят за коммуникациями и чинят, если что-то ломается. С радостью организую вашу встречу, но сейчас не будем о делах. Насладимся прекрасным вечером. Предлагаю для новых впечатлений и аппетита прогуляться в моем саду.

Они вышли из замка и направились к восточной стене. От нее начинался обширный сад, который террасами спускался со склона горы, продолжаясь на ближайшие холмы. К вечеру жара спала, а воздух пропитался цветочными и фруктовыми ароматами. Пешеходная тропа серпантином вилась вниз. Порхали разноцветные бабочки, пели птицы, из-под ног выбегали юркие ящерки. Под ветвями деревьев и среди диковинных растений притаились мраморные статуи, обрубки колонн и древние камни.

— Раньше все холмы вокруг замка были засажены оливковыми деревьями, но пятнадцать лет назад случился пожар и посадки выгорели. Тогда я и решил разбить здесь ботанический сад. Все мои друзья знают, что лучший подарок для меня — это редкое оружие или саженец заморского растения, — рассказывал Фазыл. — Ağaç sevgisi olmayanda evlat sevgisi olmaz (У того, кто не любит деревья, и к детям любви не будет) — добавил он по-турецки. — Вот, посмотрите, эти желтые плоды с фиолетовыми штрихами — пепино, или дынная груша, относится к пасленовым, ближайший родственник картофеля и также родом из Южной Америки. А вот эти вишневые бусины — плоды бразильского перечного дерева. Листья у него похожи на рябину. Теперь взгляните сюда. Узнаете?

— Авокадо, — сказал Саша.

— Да. Очень полезный и популярный фрукт. Спрос на него велик. Теперь авокадо производят в огромных масштабах. В результате на плантациях в Мексике и Колумбии гибнут миллионы пчел. У меня здесь все естественно и ни одна пчелка не пострадала. Можете не беспокоиться и спокойно есть авокадо.

— Отчего пчелы гибнут? — спросил Саша.

— От стресса, пестицидов и нещадной эксплуатации. Чтобы опылять плантации, требуется огромное количество пчел, поэтому их туда завозят. Так называемое «мигрирующее пчеловодство». Когда люди едят авокадо, они об этом не думают, но сейчас появились защитники пчел, они публично отказываются от авокадо. Под новые плантации вырубают древние леса, а для полива одного дерева авокадо требуется столько же воды, сколько для дюжины сосен. Экосистема рушится. Защитников леса в Мексике убивают, поэтому там авокадо называют кровавым фруктом. Как обычно, деньги решают все. Доходы от выращивания авокадо сходны с наркотрафиком.

— Никогда не любил авокадо, — сказал Бесик.

— Не будем о грустном. Лучше посмотрите на этот спелый гранат. Внутри нектар… — продолжал экскурсию Фазыл.

Он прекрасно ориентировался в своем природном царстве и поражал ботаническими познаниями. Все растения в саду имели чипы с номерами, у некоторых стояли таблички с латинскими названиями.

Через увитую цветами перголу Фазыл вывел гостей к пруду. Среди розовых и белых лотосов плавали уточки и пара лебедей. По краям пруда имелись домики для птиц. В воде поблескивали золотые рыбки. В центре пруда стояла деревянная беседка-домик, украшенная резьбой и вставками из цветного стекла. К настилу была привязана лодка.

— Можно доплыть до беседки и побыть там в одиночестве. Это вам ничего не напоминает? — спросил Фазыл.

— Менажерийный пруд в Летнем саду, — ответила Юлу после молчания мужчин.

— Браво! Когда я приезжал к брату в последний раз, — Фазыл вздохнул, — он отвез меня в Летний сад. Хотел показать его после реконструкции. Там я увидел Менажерийный пруд. В беседке в центре пруда Петр Первый проводил время, когда желал быть один. Идея уединенного места меня вдохновила. Удивительно, что догадались не вы, — Фазыл махнул рукой в сторону парней, — а Юлу. Ведь она иностранка.

— Иван говорит, что Петербург лучше знают туристы, — сказала Юлу.

— Кто такой Иван? — сразу отозвался Бесик.

— Мой советник.

— Он известный экскурсовод в Петербурге. Очень талантливый, — встрял Саша.

— Часто вы в этом домике сидите? — спросил Бесик с явным раздражением.

— Никогда, — усмехнулся Фазыл. — Не люблю находиться на открытом пространстве. Это как в поле ждать беспилотник на голову. Сосредоточиться и думать не получается.

— Зачем же вы его построили? — удивился Саша.

— Купился на красивую идею. Нам пора возвращаться. Скоро закат. Его лучше встречать на западной террасе. Там и поужинаем.

Западная терраса оказалась большим балконом с мраморными колоннами и полом. Ужин гостям предложили роскошный. Фазыл ухаживал за Юлу и много рассказывал о турецких обычаях и блюдах:

— Попробуйте вот эти баклажаны с помидорами и сладким перцем. Они называются имам-баялды. С турецкого переводится как «имам упал в обморок». По легенде имам, а это главный в мечети, взял в жены девушку, которая любила готовить. В приданое ей досталось много бутылей дорогого оливкового масла. Она каждый день кормила мужа фаршированными баклажанами, а через две недели заявила, что масло кончилось. От такой расточительности имам реально упал в обморок.

Фазыл рассмеялся. Парни тоже, поддерживая гостеприимного хозяина, но Бесик уже начал ему моргать, чтобы он переходил к серьезной беседе. Фазыл не замечал намеков.

Они успели поужинать до захода солнца. Когда красный шар опустился за горы, на балюстраде зажглись красивые светильники и стало очень уютно. Камешки на платье девушки горели волшебным огнем.

— Юлу, я хочу вам признаться. Когда я первый раз увидел вас, то обомлел, окаменел и потерял дар речи. Наверное, это обычная реакция мужчин на вашу красоту.

Девушка благосклонно кивнула.

— Но у меня это связано и с другим. Я много раз видел вас во сне. Это точно были вы, невозможно перепутать. Я рассказал свой сон Бесику и Саше. Они убедили меня, что я должен рассказать его и вам. Вы не против?

— Нет.

Юлу слушала очень внимательно, а когда Фазыл закончил, спросила:

— Враги имели татуировки на ушах и щеках? — она показала рукой на своем лице.

— Не знаю, — задумавшись, ответил Фазыл. — Уши закрывали шлемы. А вот щеки были черными. Я думал, что они волосатые. Но вот вы спросили…

— Это скромолы. Народ из пустыни. Они наши враги. В двенадцать лет мальчики получают татуировки на ушах и щеках.

— Зачем? — удивился Бесик.

— Они убирают боль. У воинов нет боли. Не чувствуют ничего. Ничего не скажут, когда пытки, — объяснила Юлу.

— Вы их пытаете? — спросил Саша.

— Да. Мы хотим знать больше. Скромолы грабят нас. Они живут в пустыне, а приходят к нам. Берут оружие, зерно, овощи, животных. Берут молодых женщин. Берут и быстро уходят. Это пустыня Комо и земля в камнях Соло. Там растут хорошие травы. Ими можно лечить. У скромолов есть овцы и шерсть. Скромолы могут торговать, но они грабят. Они не говорят, они молчат. К ним ходили наши люди. Никто не вернулся.

— Но пытать-то зачем? — не унимался Саша.

— В нашем мире это нормально. У каждого лорда есть палач, есть тюрьма в замке. В королевском дворце три палача, — спокойно объяснила Юлу.

— У османов тоже были палачи. Обычно на эту должность выбирали садовников, — сказал Фазыл.

— Почему садовников? — удивилась Юлу.

— Считалось, что это удобно и выгодно. Садовник всегда рядом и его можно быстро позвать. Султан в любой момент мог разгневаться и приказать кого-то казнить. Известен садовник по имени Зульфикар. Он казнил пять тысяч человек. У великих визирей существовала привилегия. Они могли попробовать убежать от палача через сад. Зульфикар прекрасно бегал и отлично знал свой сад. Так что от него никто не ушел.

— Кровавые времена, — высказался Саша.

— Ладно вам. Меня интересует, как татуировки убирают боль? — спросил Бесик. — Неплохой лайфхак. Я бы применил у своих парней. Они любят тату. Разукрасили уши и боль нипочем.

— Не знаю, — ответила Юлу.

— В ушах множество точек, которые используются в аурикулотерапии для снятия боли. «Аурикула» — это ушная раковина по-латыни. Можно на уши надавливать, прижигать, иглы ставить. Главное, понимать, куда. Возможно, при определенном сочетании точек можно убрать чувствительность к боли, — предположил Саша. — Вы знаете, что ухо похоже на эмбрион человека головою вниз? Альтернативная медицина считает, что ухо — это микросистема, отражающая весь организм.

— Ерунда это все. Моему отцу иголками радикулит лечили. Выл от боли. Не помогло, — сказал Бесик. — Юлу, а рыцари у вас есть?

— Каждый лорд имеет рыцарский орден. Королевский орден имеет пять отрядов рыцарей. Каждый отряд имеет сто человек. Рыцари поймали много скромолов.

— Варваров нельзя недооценивать, — сказал Фазыл. — Земля Турции тому подтверждение. Не одна и не две цивилизации погибли под их напором. Я все никак не привыкну к мысли, что мне приснились люди из другого мира, хотя на людей они мало походили. У нас говорят, если человек чувствует боль — значит он живой. Если человек чувствует чужую боль — значит он человек. Эти скромолы больше похожи на универсальных солдат, которым не присуще сострадание.

— Есть закон Ибн Хальдуна, известного средневекового арабского политолога, как раз о цивилизации и варварах из пустыни, — подтвердил Саша. — Ибн Хальдуна был верховным судьей в Египте. Он предложил концепцию четырех стадий развития общества, думаю, что этот закон подходит для любого мира. Первая стадия — это гибель одной цивилизации и зарождение новой. Представьте себе развитую страну с богатыми городами и довольными жителями. Поскольку у них все хорошо, они разучились бороться за свое существование, расслабились, одним словом. Приходят дикие племена из пустыни и легко завоевывают страну. Они не знают, что с этими городами и с достижениями людей делать, поэтому могут жить в шалашах возле дворцов и варить еду на кострах, когда в домах есть удобные печи. Но постепенно варвары учатся и начинают понимать, как там все устроено. Это вторая стадия развития нового государства. В конце концов города начинают жить так, как до вторжения и даже лучше. Это третья стадия. Последующие поколения пользуется плодами успехов предыдущих, сами ничего нового не создают и утрачивают бдительность. Это четвертая стадия. В этот момент приходит новое племя из пустыни. И все начинается заново.

— Скромолы ходят каждую осень. Они грабят возле границы. Не ходят далеко. Крадут и сразу уходят. Скромолы очень быстрые. Их кони могут не есть и не пить два дня, — сказала Юлу.

— Как верблюды, что ли? — усмехнулся Бесик.

— Скромолы приходят осенью, когда созрел урожай. Теперь понятно, почему во сне вы видели убранные пшеничные поля, — заметил Саша.

— Нужно на границе построить оборонительные линии типа Маннергейма. Вкопать камни, опутать цепями, вырыть рвы, — предложил Бесик. — Никакие лошади и верблюды не пройдут. Так вы всех скромолов быстро переловите.

Юлу задумалась.

— У нас длинная граница с пустыней. Нужно ехать месяц. Железные цепи дорого.

— Жизнь дороже, — сказал Фазыл. — Скромолы опасны. Не хочу вам об этом напоминать, но во сне… они убили вас.

— Они грабят, не убивают.

— Во сне все выглядело по-другому. Это была армия завоевателей и убийц.

— Я здесь слишком долго. Дома все изменилось. Ваш сон важен для меня. Я буду помнить его. Вас тоже убили. Есть опасность. Ваши друзья — это опасность.

— Почему друзья? — спросил Фазыл.

— Зерно — это хлеб и дом. Враги прячутся в зерне. Они рядом с вами.

— Какое интересное трактование сна. Как я сам не додумался? — сказал Саша.

— Ваш замок имеет плохую защиту, — добавила Юлу.

— В чем же?

— Сад рядом с восточной стеной. Там легко прятаться.

— Сейчас это не проблема. В зеленке можно обнаружить любого, — высказался Бесик.

Фазыл кивнул.

— Восточная стена низкая. Враг легко залезет. Там нет башни, — продолжала критиковать Юлу. — Нет пушек. Что вы будете делать?

Мужчины переглянулись. Юлу жила в мире, отстающем на несколько веков. Им было неловко на это намекать.

— Завтра я вам кое-что покажу. Думаю, будет всем интересно, даже моему дорогому племяннику. А сегодня пора всем отдыхать. Вас проводят в ваши комнаты.

Этой ночью Фазылу вновь приснилась Юлу, только не в доспехах с мечом, а в бирюзовом платье с блестками. Они неслись на белом катере по синему-синему морю, и ветер развивал ее прекрасные волосы. Внезапно прилетели пчелы. Огромные, с блестящими глазами и пушистыми брюшками. Они облепили Фазыла, оставив только глаза. Он стоял и боялся пошевелиться, боялся разозлить пчел, чтобы они не покусали Юлу.

Глава 27. Пуля в лоб

На следующий день после завтрака Фазыл повел гостей из столовой длинными переходами в противоположную сторону замка. На лифте они спустились вниз. Глубоко в подвалах располагался тир. Это была галерея с четырьмя оборудованными местами для стрелков. Дальняя стена с мишенями могла отодвигаться и приближаться на расстояние от десяти до тридцати метров.

Фазыл включил дополнительное освещение. Оно было такое яркое, что глазам стало больно. Еще он врубил вентиляцию. Помещение сразу наполнилось шумом, а потоки воздуха ощущались, как дуновение ветра на открытом пространстве.

— В патронах свинцовые пули. Во время выстрела пуля разбивается о металлические мишени и свинец превращается в пыль. Без мощной вентиляции и фильтрации воздуха никак. Иначе отравитесь свинцом, — объяснил Фазыл. — Пойдемте выбирать оружие.

— У меня была такая пациентка, — подтвердил Саша. — Она проглотила свинцовые грузила для рыбной ловли своего мужа, чтобы он не убивал рыб. Когда он все-таки уехал на рыбалку, она выбросилась из окна, но осталась жива. В больнице при обследовании нашли инородные предметы в желудке…

Саша не договорил, потрясенный оружейной комнатой. Фазыл нажимал на рычаги, и с каждым его движением открывались новые витрины и ящики. Такое Саша видел в фильмах про Джеймса Бонда и в боевиках с Томом Крузом, а может, с Джейсоном Стейтемом, он точно не помнил, но это было круто. Неоновый свет и блеск стали. Были здесь и старинные виды оружия, Саша бы назвал их мушкетами и дуэльными пистолетами. Оружейная комната совмещала в себе музей, что было в духе этой семьи.

— Мо-о-о-щно! — воскликнул Бесик. — Ваша коллекция знатно пополнилась.

— Я думал, что такое только в фильмах показывают, — сказал Саша.

Фазыл светился от удовольствия. Юлу с серьезным видом следила за происходящим.

— Парни, можете выбрать оружие, а для Юлу я подберу сам.

— Если честно, я не очень в оружии разбираюсь, — признался Саша.

— Тогда и тебе подберу.

Юлу он предложил чешский пистолет CZ:

— Модель старая, но проверенная. Он прост, точен и у него замечательный баланс. Для обучения подходит лучше всего.

Саше он подобрал итальянский пистолет Tanfoglio.

— У вас даже Glock 17 первого поколения есть! — воскликнул Бесик. — Это же австрийская легенда! Хочу-хочу. Еще вот эту пушку возьму. Новая модель. Класс!

— Что в нем особенного? — спросил Саша, разглядывая ничем не примечательный пистолет из черного пластика.

— История. Glock 17 придумали не военные инженеры, а маркитант австрийской армии, который выиграл конкурс на создание пистолета, — объяснил Бесик. — До этого он продавал саперные лопатки.

— Как же он сумел придумать пистолет, если в этом не разбирался? — удивился Саша.

— Так бывает. Профессионалы построили «Титаник», а любители сколотили «Ноев ковчег». Ты знаешь, чем дело кончилось. Также и с этим пистолетом, — усмехнулся Фазыл. — Но теперь внимание! Правила стрельбы! Их следует строго соблюдать. Все просто и очевидно. Кодекс стрелка состоит из четырех пунктов.

Во-первых, с оружием всегда обращайтесь как с заряженным, даже если уверены, что патронов в нем нет.

Во-вторых, не направляйте оружие на человека, в которого не собираетесь стрелять.

В-третьих, всегда оценивайте траекторию полета пули и то, что она пробьет до и после цели.

В-четвертых, не держите палец на спусковом крючке до момента выстрела.

Всем все понятно?

— Дядя, это очевидно. Давайте уже постреляем.

— Хорошо. Надевайте наушники и очки. Уши и глаза нужно беречь. Оболочка пули стальная. Когда она разбивается о мишень, осколки могут попасть в глаза. Поэтому никогда не стреляйте в пол перед собой или в потолок.

— Дядя, хватит нравоучений. Давайте уже постреляем.

— Можешь начинать. Ты опытный стрелок. Я покажу Юлу и Саше. Смотрите внимательно. Встаньте вот так. Ноги на ширине плеч, можно одну ногу чуть вперед. Важно, чтобы стойка была устойчивой и удобной. Правую руку вытяните вперед. Вы ведь правши? Хорошо. Теперь берем пистолет. Вот так. Ладонь должна плотно прилегать к рукоятке. Пистолет должен стать продолжением руки. Хорошо. Юлу, вот это мушка и целик. Мушка должна быть под той точкой, куда вы хотите попасть. А вот это спусковой крючок. Его нажмете и получите выстрел. Посмотрите, как Бесик работает. Все понятно?

Юлу и Саша кивнули.

— Приступайте. Имейте в виду, что после выстрела вы почувствуете отдачу, движение пистолета в обратную сторону. Держите его крепко и сохраняйте устойчивость.

Началась пальба. Фазыл вместе с гостями пострелял из карабина. Когда закончились патроны, пригласил всех к монитору посмотреть результаты. У Бесика эффективных попаданий было 92%, целями для себя он выбрал правую руку, голову и грудь мишени. Саша попал лишь в 60%, что признали хорошим результатом для новичка. Когда на мониторе открылась мишень Юлу, мужчины сначала даже не поняли, а потом обалдели. 100% результат, а следы от пуль кучно в одном месте — в середине лба мишени.

— Обалдеть, — сказал Бесик.

— Я такого ни разу не видел, — сказал Фазыл.

Саша лишь вздохнул. Неприятно быть лузером, особенно на глазах у любимой девушки.

— Из лука я попадаю в глаз орла, — прокомментировала свой успех Юлу.

Но по порозовевшим щечкам было видно, что ей приятно, что она так здорово выступила с неизвестным ей оружием.

Во время обеда, который проходил на террасе с фонтаном, Юлу увидела вдалеке двух всадников, несущихся по грунтовой дороге.

— Здесь ездят на лошадях? — спросила она.

— Это мои скакуны. Их тренируют для скачек. Черный жеребец — это Тор. Он победитель прошлогодних осенних скачек. Моя гордость.

— Великолепный конь, — сказала Юлу и вздохнула.

— У меня конюшни вон в том поселении. Видите красную крышу? Если хотите, можно подобрать вам коня, — сказал Фазыл, правильно истолковав грусть девушки.

— Я этого хочу.

— Хорошо. Сам я не могу вас сопровождать в конной прогулке. Иначе всей моей охране придется оседлать жеребцов. Парни, вы присоединитесь к Юлу?

— С удовольствием, — сказал Саша.

Здесь уже Бесик сник. Он не любил лошадей, даже боялся их, хотя не признавался в этом. Страх тянулся из детства. Саша же лошадей любил и четыре года занимался в конном клубе. Каждому свое.

Конную прогулку не стали откладывать. Саша с Юлу отправились к конюшням сразу после обеда. К ним подъехали на открытых машинах. Так поступали для безопасности, чтобы не думали, что в машине Фазыл. Конюхи вывели двух жеребцов. Для Саши черного с белым пятном на лбу, мастью схожего с Тором. Жеребца звали Виконт. Для Юлу подготовили серого в яблоках красавца.

Она подошла к коню, погладила его по гриве и поднесла к морде кусочки морковки. Он громко втянул воздух ноздрями, тихонько заржал и схрумкал угощение.

— Какой ты красивый, — приговаривала Юлу. — Как тебя зовут?

— Ангел, — ответил за него конюх. — Госпожа, какое седло предпочитаете?

— Покажите, какие у вас есть.

Юлу выбрала обычное мужское седло, оно было похоже на те, которые использовались у нее дома.

Когда оба коня были подготовлены, всадники легко вскочили в седла. Ангел сделал несколько шагов и побежал мелкой рысцой. Виконт двинулся за ним. Рядом с ними на рыжей кобылке по имени Белка пристроился конюх. Он показывал дорогу и привел наездников к невысокому холму без посадок. Здесь было где разгуляться. Кони перешли с рыси на галоп. Они бежали слаженно, как будто всегда работали в паре, возможно, так и было.

Юлу неслась, опережая на полкорпуса лошадь Саши, но он не стремился ее обогнать. Она наклонилась вперед и слилась с конем в единое целое. Ветер развивал гриву коня и ее волосы, собранные в хвост.

— Чудесная девушка, — сказал Фазыл, наблюдая за наездниками через бинокль. — Саша отлично держится в седле. Никогда бы не подумал.

— Я тоже этого не предполагал, — сердито сказал Бесик.

— Тебе она нравится? — прищурившись, спросил Фазыл. — Если все, что я о ней знаю, правда и она настоящая принцесса, то ни тебе, ни Саше ничего не светит. Поверь мудрому дяде.

Бесик не стал возражать и надулся.

Вечером, за ужином на западной террасе Фазыл поинтересовался:

— Юлу, простите за мою прямоту, но я не праздно хочу спросить. Вы вернетесь в свой мир и вас могут встретить неприветливо. Правильно я понимаю?

— Да.

— Как вы собираетесь вернуть власть?

— У меня есть соратники. Лорды должны поддержать меня.

— Почему вы думаете, что они поддержат вас?

— Вопросы крови священны на Озарисе. Только я имею право на престол.

— Но этот бандит, очень сложное имя, извините…

— Лорд Клостриглий.

— На клостридию имя похоже. Микроб такой. Ботулизм вызывает, — пояснил Саша.

— Что такое ботулизм? — спросила Юлу.

— Тяжелая болезнь. Клостридии выделяют ботулотоксин, очень сильный яд. Многие больные погибают, — объяснил Саша.

— Предлагаю этого подлеца звать лорд Клостридий или лорд Микроб. Подходящая для него кликуха, — сказал Бесик.

Фазыл усмехнулся.

— Как лорд Микроб захватил власть? У него тоже есть права? — спросил он.

— Он имеет каплю королевской крови. Очень мало. Он не сможет взять древние артефакты. Он не может надеть древнюю корону.

— Что значит королевская кровь? Как она проявляет себя? — спросил Саша.

— Королевская кровь дает много силы, самую хорошую память, знания предков, много свойств. Я могу взять все артефакты, и они будут служить мне. Я не боюсь яда. Стрела нгуров убьет каждого, меня она только ранила. Я вижу дальше всех, я слышу больше всех, я быстрее и сильнее многих на Озарисе.

Мужчины с потрясенным видом смотрели на Юлу. Они встретили суперженщину не в боевиках Марвел, а ужинают с ней за одним столом.

— Кхе-кхе, — прокашлялся Фазыл. — После услышанного мое предложение кажется не таким заманчивым, но все же. Почему бы вам не взять современное оружие? С ним вы добьетесь более быстрой победы. Если наладить поставки между нашими мирами, вы можете заминировать границу и никакие варвары к вам не проникнут.

Юлу некоторое время молчала, но потом отвергла это предложение:

— Мы будем сражаться мечами.

— Опять же простите мою прямоту, но во сне, который вы признали пророчеством, погибаю не только я. Вы слишком долго вдали от дома. Я прекрасно знаю, что происходит, когда теряешь контроль. За это время верных вам лордов может поубавиться. Кого-то убьют. А остальным, как говорится, кушать хочется. Могут и присягнуть этому Микробу. Я могу дать вам оружие в долг. Наверняка на Озарисе есть драгоценные металлы и самоцветы. Потом, эти древние артефакты. Может получиться интересный обмен.

— Дядя, ну вы и жук. Собираетесь с параллельным миром торговать? — восхитился Бесик.

— Alın terlemeyince mal kazanılmaz (Пока лоб не вспотеет, добра не заработаешь), — сказал Фазыл по-турецки.

— Путь домой сложный. Я молюсь богам, чтобы взять меч Командора. Про оружие не знаю.

— Очень жаль. Оружие — это единственная сила, которая сдерживает врагов. Ничего другого никто и никогда не придумает, — сказал Фазыл.

Юлу задумалась. Ей очень хотелось всадить пулю в лоб лорда Клостриглия.

Глава 28. Гиппофобия

После ужина Саша хотел уйти со всеми, но Бесик его остановил:

— Нужно поговорить.

— О чем?

— Садись. Разговор непростой.

Саша уселся на диван и приготовился слушать, но Бесик молчал. Саша видел, что друг собирается с мыслями и разговор для него действительно не простой. Не хотелось бы, чтобы он начал обсуждать Юлу. Хотя вряд ли, пока им нечего делить. Принцесса доброжелательна, но не больше, никто из парней не получал от нее знаков благосклонности.

Молчание затягивалось, но Саша умел ждать. Он удобно устроился на диванчике и разглядывал окрестности. На небе сияли звезды, таких ярких в Петербурге не увидишь. Они были рассыпаны, как драгоценные камни на бархатном ковре, и вместе с чуть щербатой луной мягким светом освещали долину и черные силуэты гор. Стены замка подсвечивались зелеными и синими огнями. У подножия стен и вдоль дороги горели круглые фонарики. Отсюда они смотрелись, как посадочные полосы в аэропорту.

В вечерней тишине был слышен только шепот ветерка, который приносил запахи фруктовых деревьев и свежести. Теплый воздух, сказочная таинственность замка, звуки природы и свечение звезд создавали отличную атмосферу для дружеских разговоров и философских размышлений.

— Ты хорошо ездишь верхом, — наконец, сказал Бесик.

— Да, отлично прокатились, — ответил Саша и улыбнулся.

Его до сих пор не покидало ощущение счастья, которое он испытал возле Юлу. Они были вместе, как единый порыв, как единое целое. Он слышал ее смех, и его сердце разрывалось от радости.

— У меня есть проблема, которую ты можешь решить, как психиатр, — прервал его воспоминания Бесик.

— Какая? — сразу принял серьезный вид Саша.

— Я тоже хочу научиться ездить на лошади.

— В чем же проблема?

— В страхе, Сашка. В страхе!

Бесик вскочил с дивана.

— Я до ужаса боюсь лошадей. До дрожи в коленках. Это такой мерзкий, замораживающий все внутри страх, который потом стекает по телу мерзкой холодной жижей, — выкрикнул он.

— Присядь и все спокойно расскажи, — сказал Саша профессиональным успокаивающим тоном. — Когда он появился? При каких обстоятельствах?

— В семь лет они меня чуть не убили.

— Ты мне никогда об этом не говорил.

— Об этом никто не знал, даже родители.

— Помнится, перед школой тебя отправили в деревню. Тогда начали перестраивать ваш дом. Мама предложила поехать вместе с нами на море, но твой отец не согласился. Он на нас разозлился из-за машины.

— Еще бы! Мы на великах врезались в его любимую машину. Поцарапали и помяли крыло. Я палец сломал. У него тогда черный бумер был, - усмехнулся Бесик.

— Черный бумер, черный бумер, стоп-сигнальные огни, черный бумер, черный бумер, если можешь, догони, — напел Саша.

— Он купил машину до выхода этого трека и очень этим гордился. Лучше бы я с вами на море поехал.

— Это случилось в деревне?

— Да. Понимаешь, даже вспоминать и говорить не хочется.

— Понимаю. Не спеши. Расскажи о жизни в деревне. Вспомни какие-нибудь подробности, даже самые незначительные. Где вы там жили, с кем ты общался, как проводил время?

— Отец снял дом в деревне Хиттолово. Я сразу подружился с местными мальчишками. Там два больших озера. Мы каждый день в них купались. Берег болотистый, подойти к воде не везде можно. Прыгали с мостков. С них карасей ловили. Удочки сами мастерили. Мальчишки меня научили. По берегу росли яркие желтые цветы, бабушка называла их купавницами. В воде плавали кувшинки, а еще жирные пиявки. Мы любили кидаться ими в девчонок. Те визжали и разбегались. С бабушкой мы часто ходили в лес. Он там густой и очень разный. В ельнике собирали грузди. Нужно было тыкать палкой, чтобы обнаружить их под настилом иголок. Под соснами росли боровики, а в березовой роще — подосиновики с черными ножками и ярко-красными шляпками. Притаскивали целые корзины, а потом долго чистили грибы. У меня все руки были черные от груздей. Бабушка развешивала белые и красные грибы на веревочках и сушила под солнцем. Грузди она солила. Один раз мы набрали корзину маленьких крепких белых грибов, но они оказались червивыми. Бабушка сказала, что ничего страшного, червяки выпадут, и развесила их сушиться. Но пошел дождь, и она принесла связки грибов в нашу комнату. Повесила на гвоздь у окна. Утром вся моя тумбочка у кровати была в червяках. Было противно, но не страшно. С мальчишками мы гоняли по всей деревне. Ходили на поле, засаженное турнепсом. Чистили и ели его прямо на поле. По вкусу он похож на репу с примесью редиски. Возле этого поля была ферма. Пахло навозом. И был там загон для лошадей. Мы подходили к нему и разглядывали коней. Они либо стояли, фырча и отмахиваясь хвостами от слепней, либо мирно ходили из угла в угол. Не знаю, как это случилось, почему они выбрались из загона. Но они выбрались.

Бесик замолчал.

— Лошади преследовали вас?

— Не нас. Я был один. Стоял на середине дороги. Она тянется вдоль всего озера. С одной стороны озеро, на которое я собирался идти. С другой стороны — сплошные заборы. Я вышел с нашего участка и увидел лошадей. Они на полном скаку мчались на меня. Я видел их разгоряченные морды, как вздуваются ноздри, слышал хриплое дыхание и громкий топот копыт, но не мог сдвинуться с места. Кто-то подбежал и толкнул меня с дороги. Я упал лицом в болото, в эти желтые цветы. Я до сих пор помню их запах. А вот как добрался до дома, не помню. Кажется, у меня поднялась температура и я бредил. Родители забрали меня домой. После этого даже близко к коням не подходил.

Бесик замолчал. Он часто дышал, лицо его раскраснелось, а по вискам катились бусины пота. Саша взял его за запястье. Пульс был напряженный и очень частый. Даже воспоминание об этом эпизоде привело к панической атаке. Трудный случай.

— У тебя гиппофобия, или эквинофобия. Так называется боязнь лошадей. Лошадь по-гречески — «иппо» (hippos), а по-латыни — «эквис» (equis). Отсюда и термины. Это самая частая причина зоофобий. Не бывает так, чтобы человек боялся всех животных подряд, обычно это один вид, как у тебя, или даже уже. Например, Наполеон боялся только белых лошадей, но прекрасно ездил на черных. Гиппофобия есть у Роберта Паттисона, который играл вампира в «Сумерках».

— Ты что, смотришь такую хрень?

— Мне приходится смотреть фильмы, которые приводят к болезням моих пациенток. Даже в моей небольшой практике у меня было несколько Белл, которые просили себя укусить, чтобы превратиться в вампира. Ты принимаешь лекарства? Нейролептики или антидепрессанты?

— Откуда ты знаешь?

— Вижу, как меняется твое настроение в течение дня. Потом ты проговорился, что тебе не снятся сны.

— У меня бывают вспышки гнева и агрессии. Так что принимаю.

— Кто тебе выписал таблетки?

— В нашем бизнесе есть специалисты. Не имеет значения. Это к лошадям не относится.

— Ошибаешься. Твое состояние может быть прямо связано с детской травмой.

— Ну так вылечи меня! — крикнул Бесик. — Ты же психиатр.

— Хорошо, я составлю план лечения. Мне нужно знать, что ты принимаешь.

— Сейчас ничего. Перед побегом забыл в аптеку зайти, — съязвил Бесик. — Какой план?

— Можно начать прямо сейчас с когнитивной поведенческой терапии и систематической десенсибилизации. Необходимо изменить неадекватную модель мышления и принять открытую, осознанную, более осведомленную позицию по отношению к объекту фобии, то есть к лошадям.

— Можешь разговаривать человеческим языком?

— Ты должен понять, что лошади красивые, умные и добрые животные. Тебе нужно почитать о них или посмотреть фильмы. Первое задание — сегодня посмотри фильм «Восточный ветер».

— Это тоже из подборки твоих пациенток?

— Возможно, но фильм неплохой. Там о диком жеребце, с которым подружилась девочка-подросток. Включим и другие методики релаксации, отвлечения, аутотренинга и собственной мотивации. Постепенно ты поймешь, что твоя фобия иррациональна, а лошади неопасны. После этого ты сможешь к ним подойти и наладить контакт. Тогда уже подумаем о езде.

— Сколько времени это займет?

— Загадывать о результатах лечения всегда сложно. У тебя глубокая, застарелая душевная травма. Такое быстро не лечится. Может, месяц, а может и больше.

— Нет. Нужно быстро.

— Быстро можно. Но это опасно для здоровья.

— К черту опасность.

— Нет. Я к этому не готов. Это не иррациональная опасность, как твоя фобия, а самая реальная. Я говорю о шоковой терапии. Можно и инфаркт получить.

— Я согласен. Если хочешь, бумагу напишу. В моей смерти прошу не винить моего друга, Сашку Голованова…

— Не нужно так шутить, — осек его Саша.

— Знаешь, я ведь ничего в жизни не боюсь, даже смерти. Только этих проклятых лошадей. Вылечи меня, прошу тебя, как друга. Мне это необходимо.

— Чтобы прокатиться с Юлу?

— Нет. Совсем для другого. Если получится, расскажу.

— Хорошо. Я попробую. А теперь иди к себе и посмотри фильм. Старайся много при этом не пить и не сожрать все припрятанные тобой таблетки.

Бесик пошел в свою комнату. Саша направился к Фазылу. Ему нужно было подготовиться.

Глава 29. Шоковая терапия

На следующий день Саша приказал Бесику после завтрака ничего не есть и не пить. Через три часа они вышли из замка и отъехали от него на гольф-каре.

— Надеюсь, ты меня не на конюшню везешь? — спросил Бесик.

— Нет. Мы едем в красивое место. Там помедитируем. Нужно снять нервное напряжение перед началом терапии.

— В чем будет заключаться шоковая терапия?

— Узнаешь, когда придет время.

— Первый раз дал согласие на то, о чем понятия не имею. Еще и дядя какие-то странные вопросы задавал.

— Любопытно, какие?

— Точно ли я согласился на столь жестокое лечение? — усмехнулся Бесик. — Ты меня пытать будешь?

— Точно нет. Ты ведь знаешь, что я против пыток. Вон там, у тех скал, подходящее место.

Парни оставили гольф-кар у дороги и дальше пошли пешком. На вершине каменистого холма Саша расстелил коврик и усадил Бесика напротив себя. Отсюда была видна горная река и слышался шум стремительного потока.

— Сядь поудобнее. Ты когда-нибудь медитировал?

— Нет.

— Я тебе помогу. Нужно вспомнить о чем-то приятном и спокойном. Подойдет наша прогулка в ботаническом саду. Закрой глаза и представь, как мы идем по тропинке мимо деревьев и ярких цветов. Фазыл рассказывает о растениях. Он улыбается. Он счастлив. Мы подходим к пруду. Ты садишься в лодку и плывешь к беседке. Весло цепляется за стебель лотоса. Ты вытаскиваешь весло. С него каплями стекает вода. Капля за каплей, капля за каплей. К лодке подплывает лебедь. У него длинная белая шея и черные бусины глаз. Он не смотрит на тебя. Он смотрит на свою подругу. Они плывут вместе, и за ними остается след на воде…

Саша говорил неторопливо, четко выговаривая каждое слово, словно успокаивая встревоженного или испуганного человека.

— В беседке ты ложишься на диван. Тебе мягко, удобно.

Бесик прилег на ковер, не открывая глаз.

— Ты вытягиваешь ноги. Тебе спокойно, хорошо. Можно расслабиться, — продолжал говорить Саша, все больше растягивая слова и приглушая голос. — Погружайся в покой, ощущай свое тело и слушай меня. Сделай глубокий вдох, теперь медленный выдох. Глубокий вдох, выдох. Глубокий вдох, выдох. Продолжай так дышать. Расслабь мышцы ног. Начни с пальцев ног. Пальцы ног расслаблены, ступни расслаблены, икры ног расслаблены, бедра расслаблены. Продолжай глубоко дышать. Пальцы рук расслаблены, кисти расслаблены, предплечья расслаблены, плечи расслаблены. Продолжай глубоко дышать. Глубокий вдох, выдох. Мышцы шеи расслаблены…

Саша ввел Бесика в глубокий гипноз. Сам встал во весь рост и помахал рукой. Из-за скал вышел конюх Егор с низкорослой рыжей лошадью Белкой. Они, не торопясь, не создавая лишнего шума, подошли к парням.

Бесика осторожно приподняли и посадили на лошадь. Он завалился на шею коня, не приходя в себя. Саша сел в седло позади пациента, затянул вокруг его туловища и рук ремень, затем подтянул и прижал Бесика к себе, крепко обхватив безвольное тело. Голова Бесика болталась, черные кудри закрывали лицо.

Егор взял вожжи, а Саша легонько пнул Белку ступнями. Она пошла спокойным шагом, аккуратно перебирая ногами между камней. Спустилась с холма и двинулась по дороге. Егор шел рядом.

— Ты не боишься лошадей. Ты любишь лошадей. Они красивые животные. Они полезные животные. Они добрые животные. Они возят людей. Они возят грузы. На них ездит Юлу. Ты будешь скакать рядом с ней. Ты будешь счастлив. Все будет хорошо, — нашептывал Саша в ухо пациенту.

Бесик выглядел спокойным и даже счастливым. Он спал и улыбался. Саша дал знак Егору. Тот остановился и крепко натянул вожжи. Саша громко хлопнул в ладоши перед носом Бесика и со всей силы обхватил его тело.

Бесик вздрогнул и открыл глаза. Сначала его взгляд блуждал, а потом сфокусировался на шее лошади. Бесик дернулся, стал хватать ртом воздух, потом захрипел и стал вырываться. Егор одной рукой крепко держал Белку за уздечку, а другой поглаживал ее голову, успокаивая лошадь. Несмотря на дергающегося на ней Бесика, она вела себя сдержанно, даже равнодушно. Стояла и даже копытами не перебирала.

— Успокойся. Все хорошо. Ты сделал это. Ты сел на лошадь. Она хорошая. Она добрая. Она не навредит тебе. Ты молодец. Ты не боишься… — говорил Саша менторским голосом, моля бога, чтобы у парня не случился инфаркт или инсульт.

Постепенно Бесик успокоился. Дыхание его выровнялось.

— Я никогда тебе этого не прощу, — прохрипел он.

— Это и есть шоковая терапия. Ты сам подписался.

— Развяжи меня.

— Подождешь. Сейчас немного проедем.

— Нет! Отпусти!

Бесик опять стал вырываться.

— Мы доедем до нашей машины. Это всего двадцать метров. Там тебя отпущу. Смотри вперед.

Егор повел Белку шагом. Возле гольф-кара Саша соскочил с лошади. Вместе с Егором они стянули Бесика. Как только развязали ему руки, он кинулся на Сашу.

— Убью, гад!

Парни катались по земле, мутузя друг друга кулаками. Егор с трудом их разнял и затолкал в гольф-кар. Не разговаривая и не смотря друг на друга, они доехали до замка. К ним навстречу вышел Фазыл. Он с тревогой и удивлением смотрел на озлобленных друзей в грязной, местами порванной одежде, измазанной кровью.

— Что произошло? — спросил он.

Саша лишь махнул рукой и ушел к себе. Через час в его комнату зашел Бесик.

— Прости. Это было так внезапно и так страшно… — помотал он головой и развел руками. — Не знаю, что сказать.

Его верхняя губа раздулась и была заклеена пластырем, отчего он говорил, кривя рот и немного шепелявя. Саша сел на кровати и отодвинул пузырь со льдом от лица. Его левый глаз заплыл, по щеке расползся синяк.

— Прости, — повторил Бесик и ухмыльнулся. — Красавчик!

— Считается, что на каждого психиатра хотя бы раз нападает пациент. Это было первый раз в моей жизни.

— Лучше я, чем псих ненормальный.

Бесик улыбнулся и пластырь слетел с губы, обнажив подкравливающее рассечение.

— Нужно выпить, — сказал он и достал из сумки бутылку виски и два бокала.

— Нет-нет. Мне прошлого раза хватило. Не буду, — отказался Саша.

— Как хочешь. Мне это необходимо. Это было жестоко.

— Сам напросился. Можно было сделать все постепенно. К чему такая спешка? Ты обещал рассказать.

— Я хочу сопровождать Юлу в ее мир. Там без меча и лошадей не обойтись. Мой меч мне подвезут, и я умею рубиться. Остались лошади.

— Чего-чего ты хочешь? — переспросил Саша, округлив здоровый глаз.

— Пойду с Юлу. Помогу вернуть корону и займусь прогрессорством в ее отсталом мире.

— Каким прогрессорством? Научишь аборигенов принимать дурь, будешь крышевать купцов и маркитанток?

Бесик вскочил с кресла, сжал кулаки и выкрикнул:

— Что ты понимаешь? Думаешь, мне это нравится?

Из верхней губы пошла кровь. Саша завернул свой пакет с подтаявшим льдом в чистое полотенце и передал Бесику:

— Приложи.

Бесик сел обратно в кресло. Подержал холод, а когда кровь остановилась, уже спокойно начал говорить:

— У меня не было другого выхода. В тот вечер отец и Искандер, мой сводный брат, задержались в городе, возвращались уже ночью. Их машину расстреляли на повороте с шоссе в поселок. Искандер умер сразу, а отец протянул еще три дня. Я успел вернуться из Англии и попрощаться с ним. Перед смертью он приказал взять ответственность на себя. Это его последняя воля. Кроме меня наследников не осталось. Если клан теряет главу, то разваливается. У нас как в королевской династии, власть нельзя передать случайному человеку. Никто его не примет, как свои, так и чужие. Начнутся кровавые разборки, дележ территорий, война за влияние. В этой бойне убивают людей и их семьи. Все связаны между собой. Эта связь преступная и фатальная, как веревка на шее. Отец понимал, что я не лучший кандидат, слишком горячий, поэтому собирался передать дела Искандеру, у него была холодная голова. Я был этому только рад, хотел остаться свободным, путешествовать по миру, а если уж чем-то руководить, то не больше, чем пляжем на островах.

У Бесика вновь пошла кровь из губы.

— Похоже, тебе нужно шов наложить, — оценил рану Саша.

— Ерунда.

— Прости, я не знал, как это произошло. Если все так закручено, как ты бросишь дела?

— В том-то и дело, что у меня появился шанс, — сказал Бесик, не отнимая мешка с окончательно растаявшим льдом от лица. — Из-за убийства полицейского я для всех официально в бегах. А так как ментов у нас ненавидят, особенно таких, как этот, то я для всех герой. У меня есть лет пять свободы. Такие дела тянутся долго, поэтому пусть адвокаты работают. Дядя отправит руководить кланом надежного человека, и в сложившихся условиях его примут и будут подчиняться. Понимаешь?

— Допустим. Но чем ты можешь привлечь Юлу? Твой бизнес ей не понравится.

— Сашка, ты дурак? Или думаешь, что я дурак? Об этом даже речи не идет. Я окончил факультет международной экономики в Оксфорде. Все цивилизации развиваются одинаково. Ты ведь сам об этом говорил. Я смогу помочь Юлу. Стану советником по экономике и торговле, или министром. Не знаю, как у нее там должности называются. Уж я смогу наладить торговлю с пустынными дикарями. У меня большой опыт договариваться с недоговорными клиентами. Поверь, я пригожусь. Представь, оказаться в мире, где есть благородные рыцари и прекрасные дамы, когда данное слово имеет больший вес, чем заверенная у нотариуса бумага. Когда по дорогам мчатся не машины, а кареты с вензелями. Когда меч — это главное оружие. Я не упущу свой шанс.

Саша задумался, а потом спросил:

— Как ты думаешь, сколько времени потребуется, чтобы научить меня биться на мечах?

Бесик хмыкнул окровавленным ртом. Он потрогал кончиком языка разодранную губу и поморщился. Придется ехать в травмпункт и накладывать швы. Еще нужно связаться с домом и доставить меч Парацельса для Сашки.

Глава 30. Посвящение в рыцари

Прошло три месяца после того, как беглецы появились в замке Фазыла.

В начале октября Юлу распорядилась украсить северную террасу красными цветами. Ее желание было исполнено. К заранее определенной дате петунии, герани и розы, словно капли крови, обвивали арочные проемы и стены замка, создавая яркий контраст с холодной каменной кладкой. Они излучали терпкий аромат, дополняя праздничную атмосферу.

Ранним утром на северной террасе собрались Фазыл, Саша и Бесик. Все имели серьезный вид и стояли молча. Мужчины были одеты в темные сюртуки с золотым и серебряным шитьем. На плечах у парней висели накидки с вышитыми гербами. У Бесика — золотой щит в лапах льва с высунутым красным языком, у Саши — змея, обвивающая перекрещенные мечи.

Юлу вышла к ним в длинном белом платье, подол которого струился по каменным плитам как поток воды. Ее сложную прическу украшала диадема. В руках она держала меч Командора. Весь ее облик выражал благородство и уверенность, а еще радость. Она поднялась на покрытую ковром ступеньку-возвышение, перед которой лежала красная бархатная подушка с золотыми кистями.

Бесик подошел к Юлу и опустился перед ней на колени, встав ими на подушку.

— Бесик из рода Санджар, посвящаю тебя в королевские рыцари, — торжественно произнесла принцесса.

Она поочередно приложила меч Командора сначала к правому плечу, затем к левому, а потом к голове Бесика и сказала:

— Встань, мой новый рыцарь-паладин, и принеси клятву.

Бесик поднялся и вытянулся перед Юлу. Его волосы, длинною до плеч, были аккуратно уложены, на лбу сверкал тонкий золотой ободок, а черные глаза сияли решимостью. Мягкий свет утреннего солнца окутывал северную террасу золотистым ореолом. Внизу шумела река, а горные вершины, затянутые облаками, создавали величественный фон для важного события.

— Клянешься ли ты поддерживать честь и кодекс ордена рыцарей королевской семьи из рода Гримлиннов, единственных законных правителей Озариса?

— Клянусь.

— Клянешься ли ты делиться своей мудростью и знаниями во имя силы и процветания Озариса?

— Клянусь.

— Клянешься ли ты уничтожать зло везде, защищая интересы королевской семьи Озариса и ее подданных, даже ценою собственной жизни?

— Клянусь. Кровью и честью своей клянусь.

При этих словах меч Командора звякнул и из руки Бесика полилась кровь. Юлу обвязала порез белоснежным платком с вышитым ею гербом рода Гримлиннов. Затем положила меч Командора на стол, застеленный красным бархатом, и взяла оттуда другой меч. Его она двумя руками протянула Бесику со словами:

— С этим мечом я передаю тебе силу и защиту, символ твоего рыцарства. С ним ты войдешь на путь правды и справедливости, и он станет твоим верным спутником в бою. Принимай его с благородным сердцем и помни, что истинная сила заключается не только в оружии, но и в твоих мыслях, действиях и решениях. С этого момента ты — рыцарь, и да не покинет тебя дух доблести и чести. Прими свой меч, как ты примешь все испытания, которые ждут тебя впереди.

Бесик поцеловал клинок и широко улыбнулся.

— Я рыцарь! — выкрикнул он, нарушив протокол, а затем поднял меч вверх.

Широкое лезвие блеснуло в лучах солнца. Саша и Фазыл зааплодировали и поздравили парня. Юлу улыбалась. После того, как эмоции стихли, она позвала Сашу. Он подошел и преклонил перед ней колени.

— Александр из рода Головановых, посвящаю тебя в королевские рыцари, — торжественно произнесла принцесса.

Она поочередно приложила меч Командора сначала к правому плечу, затем к левому, а потом к голове Саши и сказала:

— Встань мой новый рыцарь-паладин и принеси клятву.

После клятвы Саше был вручен меч Парацельса. У принцессы Озариса появилось два новых рыцаря-паладина, готовых следовать за ней в чужой для них мир. К этому путешествию все готовились не покладая рук и не жалея себя.

За три прошедших месяца Саша научился неплохо управляться с мечом. Ему пришлось усердно поработать над своим телом, ведь слабый воин не удержит увесистый клинок, а сила удара зависит от мощи рыцаря. Каждое утро он начинал с пробежки по ближайшим холмам, потом в течение часа упражнялся на снарядах. Каждый день у парней были тренировки по мечевому бою. Юлу сама занималась со своими будущими рыцарями-паладинами.

Бесик подарил Саше меч Парацельса по имени «АЗОТ». Юлу одобрила этот выбор, а вот любимую катану Бесика забраковала. Она согласилась, что японская катана непревзойденное оружие по остроте и режущей способности, но доспехи рыцарей на Озарисе способны хорошо противостоять такому удару.

В коллекции Фазыла нашелся отличный рыцарский меч, который он не без жалости отдал племяннику. Его он купил в Норвегии за бешенные деньги. Продавец утверждал, что это тот самый знаменитый меч Скофнунг, в котором заложены души двенадцати берсерков короля Хрольфа. Если это правда, то меч должен обладать ужасной кровожадностью и буквально кричать при виде ран врагов.

Пока парни ничего такого за ним не замечали, а вот АЗОТ сумел показать свои удивительные свойства. Недаром Парацельс никогда с ним не расставался и даже спал с ним.

Саша не верил в волшебную силу меча, о которой свидетельствовали предания. Считалось, что в его рукоятку встроен магический шар, а точнее — философский камень. Современному человеку трудно поверить в такое. По легенде, Парацельс получил этот артефакт от своего учителя Соломона Трисмозина из Константинополя. Оба они, и учитель, и ученик, являлись не только известными алхимиками, мистиками, но и самовлюбленными гордецами. Достаточно оценить их псевдонимы.

«Трисмозин» означает «трижды величайший», а «Парацельс» — превосходящий Цельса. Нужно иметь неслыханное нахальство, чтобы так себя позиционировать и ставить себя выше Цельса, знаменитого древнеримского врача и мыслителя. Такие наглецы вполне могли выдумать историю о том, что, якобы, в магическом шаре заключен дух демона по имени «АЗОТ», а это древняя субстанция, соотносимая с драконом Латоном.

Парни два раза в день, утром и вечером, тренировались на плацу возле замка. Обитатели замка, свободные от работы, приходили посмотреть, как красавица Юлу виртуозно управляется с огромным мечом и одной левой уделывает мужчин. Она только в самом начале позволила использовать учебные мечи, потом только боевое оружие.

Как-то парни увлеклись боем, сместились с плаца и случайно ранили зазевавшегося слесаря Кадима, да еще очень неудачно и опасно. АЗОТ рассек шею Кадима с левой стороны. Хлынула кровь. Саша испугался, что задел сонную артерию. Рана получилась большая, рукой не пережать. Саша надавил на нее плоской частью клинка. Кровь сразу остановилась. А когда Кадима довезли до больницы, оказалось, что рана уже превратилась в розовый рубец.

С таким артефактом можно смело идти в бой: врагов убьет, а своих подлечит. Отличное подспорье для средневекового врача. Саша надеялся, что меч каким-то волшебным способом учитывает правила асептики и антисептики.

В следующий раз АЗОТ еще больше отличился и спас их от смертельной опасности.

На ужин парни всегда приходили в полном обмундировании и с мечами на поясе. Юлу говорила, что так они приучаются к образу жизни рыцарей. Неважно, что вместо металлических доспехов на них были надеты современные бронежилеты и спортивная защита для рук и ног. Главное, чувствовать вес доспехов и при этом сохранять благородную осанку и выправку воина.

Так вот, когда Саша вошел в столовую и уселся за стол, АЗОТ позеленел. К этому времени он прочитал о мече все, что смог найти, и знал, что так философский камень определяет яд. Саша тут же закричал:

— Не дотрагивайтесь до пищи! Она отравлена!

Бесик замер с набитым ртом. Фазыл тоже успел что-то проглотить.

— Выплюнь! — крикнул Саша другу. — Быстро всем в ванную. Срочное промывание желудка!

После не слишком приятных процедур, Саша выдал пострадавшим энтеросорбент. К счастью, этого оказалось достаточно.

Лабораторный анализ выявил в еде ботулотоксин, который вырабатывают клостридии. Конечно же все вспомнили лорда Микроба, но он к этому не имел никакого отношения. Ботулотоксин попал в пищу не случайно, а был целенаправленно занесен практически в каждое блюдо. Всем собравшимся за столом суждено было умереть в реанимации через несколько дней, а то и часов после ужина. На кухне нашли две банки испорченной фасоли, на которые убийца собирался повесить якобы случайное отравление.

Благодаря АЗОТу все остались живы, а отравителем оказался помощник повара, принятый на работу полгода назад. Он предпочел повеситься в подсобке. Удалось выяснить, что раньше повар работал у итальянцев. Фазыл усилил охрану, еще раз проверил каждого работника замка, но ситуация накалялась. Все ждали следующего шага врага.

Глава 31. Мы поможем вам, а вы нам

Пятнадцатого октября в замок приехала Виктория с семьей. С ней прибыл ее друг, детектив Вадим.

— Как вы возмужали! — отметила она, когда увидела Сашу.

Он и правда сильно раздался в плечах и нарастил грудные мышцы. Теперь футболка не висела на нем как на вешалке, а красиво обтягивала торс и бицепсы. Пиджак, в котором Саша ходил на день рождения Бесика, пришлось отправить в шкаф. В него он не влезал. Изменился и взгляд парня. Стал жестче, суровее, хотя это было трудно разглядеть из-за красных глаз.

По просьбе Юлы Саша штудировал хирургию, химию, фармакологию и фитотерапию. По протекции Фазыла он устроился в ближайшую больницу врачом-стажером и пропадал в оперблоке, ассистируя на операциях. На Озарисе хирургические навыки ценились значительно больше, чем психиатрия, о которой там никто не слышал, так что пришлось осваивать еще одно медицинское направление. Здесь пригодились его знания по анатомии и увлечение хирургией до шестого курса университета. Оказалось, что помнит он много. Саша всю жизнь был отличником и имел хорошую память.

С учетом двух тренировок в день на сон оставались считаные часы, но Саша никогда не чувствовал в себе столько энергии, как сейчас. Кроме того, за свои труды он получил приятный бонус.

Несколько раз в неделю парни и Юлу оставались после ужина на западной террасе. Принцесса рассказывала им о жизни на Озарисе и отвечала на вопросы. Саша теперь значительно спокойней общался с девушкой и очень любил такие вечера. Он с Бесиком изучал озарийский язык и в этом достиг больших успехов, чем его друг. Саша все чаще вставлял фразы на родном наречии принцессы, что сердило Бесика, но конкуренция лишь помогала парням. Саша уже узнал как на Озарисе обрабатывают раны, чем болеют люди, какие средства используют в лечении, как часто случаются эпидемии, и кто с ними борется. Принцесса не знала медицинских подробностей, но картина вырисовывалась грустная. На месте предстояло много работы.

Виктория с первого дня пребывания в замке очаровала и захватила сердце Фазыла. Он даже позабыл об опасности. До тех пор, пока Маргарита за завтраком не сказала:

— Они нападут сегодня ночью.

— О чем она говорит? — спросил Фазыл.

— Она говорит, что ваши враги нападут на вас сегодня ночью, — пояснила Вика.

— Откуда она знает?

— Вы даже не представляете, сколько всего она знает. Вам следует подготовиться.

Фазыл лишь пожал плечами.

— Некоторые умрут, — сказала Маргарита. — Это…

— Не нужно, — остановила ее Вика. — Доедай кашу.

— Не хочу, — скривилась девочка.

— Возьми печенье и доешь кашу, — приказала Вика.

Маргарита насупилась, как обычный ребенок, и стала ковыряться в тарелке.

— Если девочка любит какую-то специальную еду, предупредите повара. Маленьких детей трудно накормить, если им не нравится, — сказал Фазыл, вставая из-за стола.

— Сережа, посмотри, чтобы она все съела, — сказала Вика мужу, поднимаясь вслед за хозяином замка.

Сергей повернулся к дочери и молча уставился на нее безжизненными глазами.

— Пойдемте прогуляемся с вами, — предложила Вика Фазылу. — Где можно поговорить с глазу на глаз? Где у вас самое надежное место? — спросила она, когда они вышли из столовой.

— Мой кабинет. Там нас никто не побеспокоит.

Кабинет Фазыла находился на самом верху северной башни. Туда вела винтовая лестница со ступенями, покрытыми ковровой дорожкой.

Обстановка в комнате оказалась дорогой и брутальной: шикарный стол на резных ножках, высокий шкаф из красного дерева, два строгих кресла возле низкого столика. Пол покрывала шкура льва с вставленными янтарными глазами. Из окна открывался вид на альпийский пейзаж.

На стене висела шпалера с изображением важной дамы в черном платье с золотой отделкой и венцом на голове. В одной руке она держала меч, в другой сокола, похожего на попугая. О том, что это хищная птица, свидетельствовала сокольничья перчатка на руке дамы. Рядом с ней сидел белый лев с привязанным к спине щитом. Он скалил зубы, но казалось, что зверь улыбается. С другой стороны стоял белый единорог с козлиной бородкой и тоже со щитом на боку. Передними копытами он сжимал древко от знамени, которое развевалось над дамой. Вся троица стояла на темном холме с тонкими плодовыми деревьями по краям. Помимо них там среди золотых цветов прыгали зайчики и сидела обезьянка. Красный фон вокруг фигур и холма был богато украшен цветами и птицами. Картину обрамлял сложный орнамент, в котором переплетались лозы растений, мечи, знамена, гербы и мифические существа, похожие на драконов и грифонов. Картина завораживала подробной детализацией.

— Пятнадцатый век, — с гордостью сказал Фазыл.

— Потрясающе красиво. Удивительно, какие яркие краски, — сказала Вика.

— Фламандские мастера. Умели сохранять для потомков исторические мгновения. Каждый раз, когда смотрю на нее, открываю новые детали и удивляюсь богатому контексту.

— Откуда в вашей семье такая страсть к мечам и рыцарству?

— От моего старшего брата, отца Бесика. Это он нас всех заразил. Меч для него был не просто красивым оружием, а символом чести, верности и благородства.

Вика усмехнулась. Фазыл на это не обиделся. Он усадил Вику в кресло, а сам сел за стол.

— Поверьте, Виктория, у бандитов тоже есть кодекс чести, и они умеют мечтать. Мой дорогой брат Хасан всегда отличался бунтарским характером. Он сбежал из семьи, так как вступил в противоречие с нашим отцом. Сначала жил в Казани, на родине матери. Там женился и у него родился сын Искандер. Хасан хотел получить мирную профессию, мечтал стать врачом. Денег у молодых не хватало и ему удалось со знакомым открыть небольшое кафе. Это была середина девяностых. Казанские бандиты разгромили кафе и убили его жену. Маленький Искандер тоже пострадал, но выжил. Вот тогда крышу у Хасана и снесло. Если бы не отец, он бы там натворил дел. Хасана чуть ли не связанным отправили в Петербург. Там его под свое крыло взял наш дальний родственник. Он женил брата на своей дочери и ввел в свой бизнес. Хасан сначала артачился, но ему рано пришлось взять на себя ответственность, как потом и Бесику. Отдушину он искал в истории, философии, увлекся средневековьем, стал собирать холодное оружие, благо, что деньги у него появились. О рыцарях и мечах он мог рассказывать часами. Это его идея, приобрести и восстановить этот замок. Хасан был честным человеком. Он никогда не обижал слабых и старался держать слово. Ну а остальное… Рыцари ведь тоже не божьи одуванчики.

— Не думала, что можно купить замок. Это же историческое наследие, должно охраняться государством.

— В Турции каждый камень — историческое наследие, за всем не уследишь, — улыбнулся Фазыл. — Посмотрите предложения в интернете. Можно купить замок в любой стране, где они есть. Особенно много продают в Европе. Хасан думал приобрести замок в Германии, мы даже ездили его смотреть, но там было неудобно для нас. Поэтому купили здесь участок с развалинами. Вы правы, по договору я должен сорок дней в году пускать туристов и ученых к тем развалинам, которых уже нет. Условно мне приходится выполнять обязательства. В ноябре и декабре есть допуск желающих на территорию замка. Правда записываться нужно заранее и плату я беру высокую, а еще вы не найдете положительных отзывов об этом месте. Жалуются, что дорого, трудно добираться, никто не везет сюда, а персонал неприветливый.

— Восточное коварство, — рассмеялась Вика.

— Никуда без него.

— Вам нравится жить в замке?

— Да. Это большие траты, но о них не жалею. Обидно, что мой сын не разделяет моих увлечений. Сейчас живет как раз в Германии. Там учится и работает. Придется оставить замок Бесику. Да, ладно, что это я о своем. О чем вы хотели со мной поговорить?

— Не знаю, с чего начать и как вам объяснить.

Вика надолго задумалась. Не дождавшись, Фазыл спросил:

— Виктория, заранее прошу извинить меня за вопрос. Что случилось с вашим мужем?

— Хорошо, давайте начнем с него. Четыре года назад я с Сергеем участвовала в битве со злобной тварью, которая угрожала нашей семье. Нам помогли потусторонние силы, среди них были тамплиеры. В качестве платы они забрали Сергея с собой. Когда я пришла за ним, они отпустили его тело, а душу оставили себе. Я не сразу это поняла. Думала, что он отойдет, все наладится. Поэтому он такой. На этот раз я без его души не уйду.

Фазыл застыл и смотрел на Вику расширенными глазами.

— Вы не верите. Это нормально. Но я не сумасшедшая. Вам нужно дослушать до конца. Я вам рассказываю, потому что Маргарита ручается за вас. Она говорит, что вам можно доверять. Маргарита родилась в мире мертвых, куда я пришла вызволять Сергея. Поэтому она необычная девочка. Внешне она как маленький милый ребенок, а разум у нее вмещает вселенную. Она знает будущее. Поэтому, если она говорит, что сегодня ночью на вас нападут, то так и будет. Мы поможем вам справиться с врагами. Маргарита укажет, откуда они придут. У Юлы есть меч, который отлично рубит головы. Я тоже умею убивать.

Виктория провела ладонями друг по другу, и на каждой из них заискрился огненный шар.

— Откройте окно, — приказала она.

Фазыл на онемевших ногах подошел и распахнул створки. Вика выпустила огненные клубки. Они отлетели и взорвались над рекой.

— Могу и так, — сказала она.

В окно с рук полетели черные полосы. Они сплелись в клубок и тоже взорвались.

— Я ведьма. Вам нужно это принять. Мы спасем вас, а вы поможете нам.

Фазыл громко сглотнул и кивнул.

Глава 32. Нападение

Подготовка к обороне замка началась сразу после разговора с Маргаритой. Девочка рассказала про самолеты, которые прилетят со стороны гор. Фазыл понял, что она говорит о беспилотниках. Еще она рассказала о черных людях, которые упадут с неба, а другие залезут на восточную стену со стороны ботанического сада.

— Я вам говорила. Восточная стена слабая, — подтвердила Юлу. – На головы врагов мы льем кипящее масло и смолу. Нужно, чтобы внутри замка была вода и песок для тушения огня.

— Лить на головы врагов мы будем не масло, а огненный дождь, — сказал Фазыл. — Насчет тушения возгораний правильное предложение. Госпожа Юлу, я дам вам людей. Установите, где нужно, бочки с водой и поставьте огнетушители. Необходимо проверить, чтобы все окна были наглухо закрыты и защищены. Каменные стены беспилотникам не пробить. Они могут влететь в окна и повредить крышу. Там в первую очередь должны быть огнетушители и вода. Весь хлам с чердака необходимо убрать.

— Можно заминировать подходы к восточной стене, — предложил Вадим.

— Хорошее предложение, — согласился Фазыл. — Так и сделаем. У меня есть опытные минеры. Вы сможете за этим проследить?

— Да.

— Что это за люди с неба? Они что, десант с вертолета сбросят? — спросил Бесик. — Ничего себе размах!

— Это война, — подтвердил Фазыл.

— В замке могут быть предатели. Нельзя, чтобы информация поступала врагам, — сказала Вика.

— Глушилки уже включил. До завтрашнего дня запрещен выход за стену. Сотовая связь на территории замка не работает. Интернета нет. Вот рации. Разбирайте. Будем по ним общаться.

— На каких частотах? — спросил Бесик.

— Там выставлено. 145 мГц.

— Что будем делать с беспилотниками? ПВО у тебя нет. Может, с военными связаться? — спросил Бесик.

— Исключено. Это утечка информации. И ты знаешь, какие они неповоротливые. Пока будут согласовывать, мы проиграем. Не хочу упустить шанс разделаться с итальяшками.

— Сколько у вас людей? — спросил Вадим.

— Достаточно. С парнями Бесика больше пятидесяти человек. Мы сможем устроить круговую оборону замка.

— Так что будем делать с беспилотниками? — еще раз спросил Бесик.

— Вот этим и займись. Установи дополнительные станции РЭБ. Оборудуй огневые точки на северной террасе. Отстреливать беспилотники лучше антидроновыми ружьями и гладкоствольными карабинами. Все это у меня есть.

— Сделаю.

— Назначаю себя главным в военной операции, — сказал Фазыл и обвел всех строгим взглядом, но никто не возражал. — Бесика назначаю своим заместителем. В сложившейся ситуации могу доверять только вам. Поэтому прошу проследить за работой моих людей. Держите со мной связь. Обязательный отчет каждый час.

Замок напоминал растревоженный улей. Снующие люди с различной поклажей, звуки пил, молотков, сварочных аппаратов. В нижней части замка на окнах стояли решетки, а вот окна в башнях были беззащитны. Их спешно укрепляли.

Бесик оборудовал позиции на северной террасе, а когда там все было готово, занялся дополнительными укрытиями для стрелков на южной и западной стенах. Так надежнее, даже если с той стороны нападения врага не ожидалось. Вадим находился на восточной стене.

Юлу развила бурную деятельность по всему замку, гоняя мужчин вверх-вниз и взад-вперед. Они освободили чердаки от нужных и ненужных вещей, наполнили до краев тридцать бочек водой, столько же ящиков песком, огнетушители висели и стояли в каждом помещении. У Юлы был большой опыт подготовки замка к осаде. Она с экономкой проверила все кладовые и велела запереть их, чтобы изменники, если такие найдутся, не могли испортить продукты и воду.

Ночью замок погрузился во тьму, вся подсветка была отключена. А вот снаружи все подступы к крепости освещались мощными прожекторами. Обитатели замка получили полный комплект защиты и оружия. Все заняли свои места.

С каждым часом напряжение нарастало, но долгое время сохранялась тишина. Только за два часа до рассвета, когда уже всех клонило ко сну, послышался гул со стороны гор. Как и предупреждала Маргарита, к замку летели беспилотники. Их было много. Большую часть подавила РЭБ и они упали, не достигнув цели, огласив окрестности взрывами. Примерно с десяток дронов удалось отстрелять, эти взорвались в воздухе. Только три беспилотника достигли замка и повредили крышу. Пожар быстро локализовали и потушили.

У противника оказалось два вертолета. Один удалось подбить, и он рухнул в реку. Второй сделал выстрелы по замку, сильно повредив северную башню, потом развернулся и улетел. Атаковать восточную стену тоже не получилось. Двое вражеских лазутчиков подорвались на минах, остальные сбежали, не забрав тела товарищей. Бой закончился быстро, как раз с первыми солнечными лучами. Меч Командора и способности Вики не пригодились.

Фазыл позвонил итальянцу и спросил:

— Ты заберешь тела своих бойцов, или мне их хоронить?

— Не понимаю, о чем ты говоришь.

— Время до двенадцати. Иначе их родные могил не найдут. И железный хлам из реки забери, он портит вид с террасы.

К вечеру только разрушенная северная башня напоминала о ночных событиях. Крышу, поврежденную дронами, починили. За погибшими приехал фургон и увез их. Разбившийся вертолет с помощью другого удалось вытащить из реки. За этой операцией наблюдали ребята из охраны. Фазыл запретил своим гостям показываться на террасе, пока рядом находятся люди врага. По словам начальника охраны, не всех бойцов достали, так как спасатели ощупывали дно и двинулись вниз по течению. Река кого-то унесла.

По случаю победы Фазыл устроил праздничный ужин, а для Маргариты испекли огромный торт с клубникой, которую она очень любила. Девочка вымазала губы и кончик носа взбитыми сливками и счастливо улыбалась. Ничего в ней не выдавало неординарного ребенка.

Фазыл смотрел на нее и думал, стоит ли спросить о своем будущем? Заманчиво, конечно, узнать. Но Вика говорила, что ее дочь не умеет ничего скрывать, по-детски честно отвечает на каждый вопрос. Вдруг она скажет, что завтра он погибнет от шальной пули или через полгода умрет от страшной болезни. Завтра еще ладно, а если после предсказания полгода ждать смерти и мучиться? Нет, не стоит. Пусть что будет, то и случится в назначенный срок. Как говорится, от судьбы не уйдешь, можно лишь мчаться ей навстречу. Он и этого делать не будет, осторожность сейчас превыше всего.

Ужин прошёл весело. Всегда приятно праздновать победу. Мужчины делились впечатлениями и хвастались подстреленными мишенями. Только Юлу сидела молча. Вид у неё был задумчивый и отстраненный. Современный бой произвёл на нее сильное впечатление.

После ужина Фазыл с Викой вышли на южную террасу, но сели не у парапета, а спрятались в нише, где стояла статуя девушки с кувшином.

— Жаль, что пострадал ваш кабинет, — сказала Вика.

— Жаль. Зато я понял, что это не самое удачное место для кабинета. Слишком уязвимое. Лучше оборудую новый в другом месте. Все бумаги и ценные вещи я забрал, предполагая такое, так что не стоит печалиться. Главное, что никто из людей не пострадал. Да и башню быстро восстановим. Спасибо вам. Вы спасли много жизней.

— Ваша жизнь остается в опасности.

— В меньшей степени, чем раньше. Такая наглость у нас не приветствуется. Через неделю запланирован сбор моих коллег. Думаю, что итальянец получит черную метку.

— Вы его убьете?

— Лично я нет.

Они немного помолчали, после чего Вика спросила:

— Вы будете разбирать эти сооружения?

Она показала на наспех оборудованные огневые позиции: металлические сетки, мешки с песком.

— Пусть побудут. Нужно, конечно, придумать что-то более надежное и симпатичное, — усмехнулся Фазыл. — Портят вид.

— Ваш фонтан скрашивает обстановку, — улыбнулась Вика. — Что означает это странное сооружение?

— Понятия не имею, — рассмеялся Фазыл. — Не стоит во всем искать смысл. Такой формы фонтан я видел в замке в Германии. Помните, я рассказывал, что мы ездили туда с Хасаном? Сфотографировал и мне построили.

— Может, и мне замок прикупить?

— Не стоит, — улыбнулся Фазыл. — Замок не подходит в качестве дома у побережья. В нем нужно жить постоянно. Приезжайте сюда, когда захотите пожить в замке. Вы всегда будете здесь дорогой гостьей.

— Не боитесь приглашать ведьму?

— Нет. Вы простите мою растерянность. Не каждый день видишь, как красивая женщина запускает файерболлы.

— Вы прекрасно держались.

— Чем я могу помочь вам? Вы говорили об этом.

— Мне нужно осмотреть несколько мест в Турции. Нужен доступ туда при отсутствии туристов и вообще людей. Чтобы найти точку перехода, необходима тишина. Никто не должен видеть, что я буду делать.

— Какие места вас интересуют?

— В первую очередь, ликийские гробницы. Вот карта. Я здесь все пометила.

— Сколько времени вам нужно провести в одиночестве?

— Примерно полдня.

— Я все устрою. У меня много хороших знакомых. Но здесь отмечено несколько очень популярных мест. Билеты люди покупают заранее. Хорошо бы иметь план.

— Для начала я хочу просто осмотреть эти места. Думаю, для моих целей останется не больше двух-трех из них.

— Я дам вам машину и сопровождение. Когда вы начнете?

— Я жду одного человека. Он должен прилететь в ближайшие дни. Он специалист по развалинам и их тайнам.

Этот человек добрался до замка на следующий день.

Глава 33. Все в сборе

— Сегодня прилетает Иван, — сказала Вика за завтраком.

— Я очень его жду, — улыбнулась Юлу.

Бесик постарался сохранить безразличный вид, но его глаза выдали беспокойство. Упоминание об Иване ему явно не понравилось.

— Ты пошлешь за ним машину? — поинтересовался он у дяди.

— Да.

— Я могу поехать и встретить, — предложил Бесик.

Вика с Вадимом переглянулись. Они еле сдержались, чтобы не рассмеяться.

— Не стоит. Не хочу, чтобы ты покидал замок в течение этой недели, — сказал Фазыл.

— На конюшню-то можно?

— Можно, только осторожно. Занимайся на манеже. Скакать по полям не стоит.

— Все, я побежал, — сказал Саша. — Сегодня у нас большой операционный день. Хорошо, если успею к вечерней тренировке.

Он встал и похлопал по плечу расстроенного друга.

— Его ты отпускаешь, — сказал Бесик.

— Ты прекрасно понимаешь, почему тебе не стоит покидать замок, — с напором сказал Фазыл.

— Второй пациент умрет, — пробубнила Маргарита с непрожеванной булочкой во рту.

Саша остановился и повернулся к девочке.

— Что ты сказала?

— Второй пациент умрет, — повторила девочка более отчетливо.

— Я ведь тебя просила! — воскликнула Вика. — Неужели трудно промолчать?

— И что? Ничего нельзя сделать? — растерялся Саша.

— Иди и работай, — махнула на него Вика. — Отнесись более внимательно к этому больному.

Саша ушел. Вика строго посмотрела на дочь:

— Останешься без сладкого. Иди погуляй с папой.

— Ну мама, это ведь правда.

— Я не прошу тебя обманывать. Я прошу тебя молчать. Ты не понимаешь, как работают врачи. Всегда страшно терять пациента. Врач борется за больного до последнего, даже когда нет надежды. Врач вкладывает в спасение не только знания, но и свою энергию, свою душу. Именно эта энергия помогает вытаскивать с того света самых тяжелых больных. Всегда остается вера в чудо. Ты эту надежду у Саши отобрала. Представь себе, как теперь ему будет тяжело. Операция длится долго, иногда три, четыре часа, а то и больше. И все это время Саша будет знать, что человек умрет. Это невыносимо. Если ты хочешь что-то сказать о будущем, расскажи сначала мне. Я ведь много раз тебя об этом просила.

Маргарита надула губки и даже пустила слезу.

— Иди погуляй с папой, — повторила Вика.

Маргарита взяла за руку Сергея, и они вдвоем вышли из столовой.

— Я с ними пройдусь, — сказал Вадим, вставая из-за стола.

Вика с благодарностью кивнула ему.

— Трудно с таким ребенком? — спросил Фазыл.

— Не просто, — ответила Вика.

— Ты очень мягко ее наказываешь, — заметила Юлу. — Мне было шесть лет, когда меня познакомили с семьей важного лорда, героя войны. У лорда был нос с двумя большими бородавками, а у его сына уши торчали в стороны и были кривые зубы. Я никогда не видела таких некрасивых людей и честно об этом сказала. За это меня на два дня посадили в подвал. Там я пила капли воды, которые скапливались на холодной стене, и меня покусали крысы. Так отец отучил меня говорить то, что может ранить достойного человека.

— Ужас, — сказала Вика. — Ты могла простудиться, а крысы могли откусить тебе пальцы или нос.

— Поэтому я голову и руки спрятала в юбку, оставив крысам ноги.

— Жесть, — сказал Бесик.

— Наш мир жесток по вашим меркам, но у нас нет избалованных детей. Слово родителей — закон. Очень быстро дети становятся взрослыми.

— Нас держали в ежовых рукавицах и пороли, — заметил Фазыл.

— Меня отец за уши таскал, но не порол. У ребенка должно быть право на ошибку, — не согласился Бесик.

— Запирать Маргариту в подвале я точно не буду, даже если там нет крыс. И бить не буду. Надеюсь, она скоро повзрослеет и сама поймет, что можно говорить, а что нет.

— Вдруг предупреждение Маргариты поможет врачам? — сказал Бесик.

— Вряд ли, — сказала Вика.

Саша со тревогой ждал вторую операцию. Слова Маргариты не выходили из головы. Тревога превратилась в недоумение, когда в операционную ввезли молодого парня с банальным аппендицитом. Разве можно от этого умереть? Если бы что-то тяжелое, несовместимое с жизнью: кататравма (травма при падении с высоты), автомобильная катастрофа, аневризма аорты, да мало ли опасных ситуаций? Но обычный аппендицит и молодой возраст, что тут может произойти? Еще и хирург самый опытный, заведующий отделением.

— Что-то мне страшно, — пожаловался больной.

«Чувствует», — подумал Саша и с состраданием посмотрел на него.

— Почему вы так на меня смотрите? — спросил больной и поежился, хотя в операционной было жарко.

«Чувствует холод смерти», — подумал Саша и мысленно отругал себя за паническое настроение и дурацкие мысли.

— Все будет хорошо, — отвлек пациента анестезиолог, прикрепляя манжетку на его руку и измеряя давление. — Сто тридцать на восемьдесят. Пульс девяносто пять. Вы немного волнуетесь. Это нормально.

Саша знал, что ничего хорошего не будет. Что же здесь не так? Он пытался найти хотя бы один фактор риска для физически крепкого парня.

— Хочешь сам сделать разрез? — спросил заведующий.

Саша отшатнулся от операционного стола.

— Нет!

— Что это с тобой?

— Почему разрез, а не лапароскопическим методом?

— Лапароскоп сломался. Только завтра привезут. Придется открытым способом. Парень и так больше суток мучается. Ты ведь интересовался именно открытой аппендэктомией. Нужно сделать разрез в правой подвздошной области примерно восемь сантиметров. Вот здесь. Ничего сложного.

Саша замотал головой.

— Ладно. Давайте наркоз. Обработайте операционное поле, — раздал задания заведующий.

Анестезиолог приложил маску к лицу парня. Операционная сестра сунула корнцанг с шариком в банку с 5% йодом.

— Стойте! — закричал Саша.

Он оттолкнул анестезиолога и потормошил парня. Тот еще не спал.

— У тебя есть аллергия на йод?

— Да.

— Как она проявляется? Сыпь, дышать трудно?

— Крапивница.

— Он мне ничего не сказал, — пролепетал анестезиолог.

Сестра отвела руку с корнцангом в сторону и застыла в таком положении.

— Выбрось, — приказал ей заведующий. — Спросите про аллергию на другие препараты.

— Есть еще на что-нибудь? — крикнул Саша.

Внутри него все дрожало, уши заложило, он сам не слышал своего голоса.

— Нет, — испуганно ответил парень.

— Хорошо, — сказал заведующий. — Давайте наркоз. Операционное поле обработайте 0,5% раствором хлоргексидина. Александр Николаевич, покиньте операционную. Вам нужно успокоиться. Вызовите Аслана Кырмызы. Он будет ассистировать.

Операция прошла успешно. У парня оказался флегмонозный аппендицит. Еще бы немного и лопнул в животе. Тогда бы случился перитонит. После операции заведующий вызвал Сашу к себе в кабинет.

— Александр Николаевич, что это было? Почему вы так себя вели?

— Он мог умереть.

— От крапивницы не умирают. Отталкивать анестезиолога, кричать на пациента недопустимо. Хирург должен быть спокоен и выдержан. Иначе у вас в операционной будет бардак.

— Извините. Я понимаю.

— Как вы догадались спросить про йод?

— Интуиция. Что-то меня напугало.

— Вы мужчина. В операционной вас ничего не должно пугать. Чтобы ни случилось. Идите работайте.

Саша не обиделся на заведующего. Тот ведь не слышал предсказания Маргариты и не мог оценить опасность. В его представлении больной покрылся бы аллергической сыпью, которую легко купировать лекарствами. Вкололи бы укольчик супрастина или гормонов и все окей.

Только Саша знал о другом сценарии. Парень мог умереть от анафилактического шока. Так бывает. У человека банальная аллергия, а при ряде обстоятельств развивается шок. Падает давление, останавливается сердце и дыхание. Иногда даже опытный анестезиолог-реаниматолог бессилен и больной погибает. Другой причины Саша не видел, ведь сама операция прошла хорошо. Повезло, что он угадал с аллергией на йод. Ну а выволочка у заведующего… Бог с ним. Главное, что парень жив.

Нужно Маргариту отблагодарить. «Завтра отпрошусь и покатаю ее на пони. Она давно просила. И конфет куплю», — решил Саша.

Вечером приехал Иван. Его встречали всей гурьбой. Он вышел из машины и расплылся в улыбке:

— Какие красавицы, взгляд не отвести. Всем добрый вечер. Спасибо за встречу. Только оркестра не хватает.

— Ты сам ходишь! — восхитилась Юлу.

— Я и бегать и прыгать могу, — сказал Иван и подпрыгнул на месте.

Его соломенная шляпа слетела с головы.

— Чувствую себя Шварценеггером, — добавил он, легко нагнувшись и подобрав шляпу.

— Почему это Шварценеггером? — спросил Бесик, который, несмотря на неказистый вид гостя, все еще относился к нему с подозрением.

— Оттого, молодой человек, что у меня четыре титановых суставов. Я теперь Терминатор, — ответил Иван, похлопав себя по бокам. — Все благодаря Виктории Павловне и ее команде замечательных врачей. Спасибо вам огромное, — поклонился он, глядя на Вику.

— Здесь все друг другу помогают, — ответила она. — Где твой цилиндр, Терминатор?

— Остался в Петербурге. Для этих мест он не подходит. Боже мой, какой замок! Я помню эти развалины. Был построен рыцарями-госпитальерами с острова Родос в начале пятнадцатого века. Разрушен землетрясением в начале двадцатого века. Вы его восстановили! А-а-а! Вы сохранили эти потрясающие камни Галикарнасского мавзолея!

Иван положил ладони на белый мраморный блок, встроенный в каменную кладку замка, закрыл глаза и замер. Потом развернулся и стал рассказывать:

— Античный город Галикарнас прославился двумя событиями: в нём родился «отец истории» Геродот и в нем находилось пятое чудо света Древнего мира — мавзолей царя Мавсола. Это было удивительное сооружение. Представьте себе высокую нижнюю часть в виде квадратной башни из белого мрамора, на ней стоял греческий храм с тридцатью шестью колоннами и тремя сотнями скульптур по четырем сторонам, а над всем этим великолепием возвышалась египетская пирамида из двадцати четырех ступеней. Благодаря колоннам пирамида как бы парила в воздухе, а изваяния греческого храма поражали своей красотой и разнообразием. У каждой из четырех сторон храма был свой собственный скульптор. Соответственно, их было четыре, самых лучших того времени: Скопас, Леохар, Тимофей и Бриаксис. А на вершине…

Иван увидел знаки со стороны Вики и замолчал.

— Извините, я могу болтать об этом бесконечно, — смутился он.

— Что вы, мне очень приятно встретить человека, который увлечен историей. Нам будет о чем поговорить, а сейчас прошу на ужин. Мы ждали вас и не садились за стол, — сказал Фазыл.

Следующую неделю Вика в сопровождении Ивана и Вадима разъезжала по Турции. Их сопровождал внушительный отряд ребят Фазыла.

Глава 34. Иван

Фазыл обустроил новый кабинет на втором этаже основного здания замка. Комнату отремонтировали, сделали глухую изоляцию, укрепили наружную стену, в окно вставили тройную раму, прикрыв ее крепкой решеткой. Воздух в помещение поступал через кондиционер. Еще поставили бронированную дверь. Получилась крепость в крепости.

Из мебели в разрушенной башне чудом сохранился стол. Крепкий оказался, только одна ножка поломалась. Ножку починили, и стол занял свое достойное место. Остальная мебель была новая, но походила на прежнюю. Всё-таки вкусы от опасности не меняются, но на полу теперь лежала не львиная, а тигровая шкура. Зато шпалера с дамой в черном висела, как и раньше, напротив стола. Ее Фазыл унес из башни перед нападением вместе с документами и ценными вещами.

Иван стал частым гостем в новом кабинете. Он беседовал с Фазылом об истории и архитектуре, рассказывал впечатления от поездок и осмотра очередных ликийских гробниц. Вот и сегодня после ужина они расположились в удобных креслах и пили чай. На столе стояла ваза с фруктами.

— Сегодня вы были в Демре. Как вам Миры Ликийские? — спросил Фазыл.

— Интересное место. Но абсолютно мертвое.

— Оно и должно быть мертвое. Там же сплошные скальные гробницы.

— У каждого места есть душа, или дух. Возможно, эту субстанцию так неправильно называть, но она придает месту силу, особую ауру, которая лишь усиливается со временем. Особый дух в том месте есть, но он не в ликийских гробницах, а в храме святителя Николая. Там эта субстанция с ног сшибает и душу восхищает. Когда идешь по византийской мозаике и дотрагиваешься до мраморной усыпальницы, в сердце ощущаешь и страх, и трепет, и любовь.

— Это ведь святитель Николай стал прообразом Санты-Клауса?

— Да, но это не мешает ему оставаться самым почитаемым святым Русской церкви. Когда в Александро-Невскую лавру в Петербурге временно перенесли частицы мощей святителя Николая из итальянской базилики в Бари, то поклониться его праху пришло пятьсот тысяч горожан. Я тоже ходил.

— Любопытная коллизия. Вы не находите? Жил здесь, мощи в Италии, самый почитаемый святой в России, еще и Санта-Клаус.

— Отчего же? Пути господни неисповедимы. Многие святые проявили себя в различных ипостасях. Святитель Николай, его чаще у нас называют Николаем Чудотворцем, является покровителем мореплавателей и путешественников. С ним связывают надежды на помощь после смерти. Мы готовимся к путешествию в мир мертвых. Нам было необходимо заехать к нему и поклониться.

— Иван, все хотел спросить, откуда у вас такие познания о Турции? Я всю жизнь живу здесь и интересуюсь историей, а в беседах с вами узнаю много нового. А вы к тому же хорошо говорите по-турецки.

— С историей Турции я связан еще до рождения, — усмехнулся Иван.

— Вот как! Очень любопытно. Расскажете?

— Могу. В моей жизни никаких тайн нет. Мои родители были археологами. Они познакомились и полюбили друг друга именно здесь, в Турции. Так что зародился я в Эфесе. Только вот не очень качественный получился.

— Не нужно так говорить. Меня всегда восхищали люди, которые, несмотря на свои особенности и болезни, добивались успеха, сохраняли оптимизм и радость жизни. Ведь им значительно сложнее, чем… — Фазыл запнулся.

— Нормальным людям, вы хотели сказать.

Фазыл смутился. Иван оторвал веточку винограда, бросил в рот несколько ягодок.

— Сложнее. Но жить можно. Мои родители были очень красивыми, особенно отец — высокий блондин с голубыми глазами. Мама — миниатюрная брюнетка, тоже красавица. Он из профессорской семьи, она из простой. Отец уже окончил институт и поехал в экспедицию в Эфес как молодой археолог. Мама была еще студенткой. Так ее наградили за отличную учебу и победу в исторической олимпиаде. Она говорила, что они влюбились друг в друга с первого взгляда. Когда они вернулись, то сразу поженились, а вскоре родился я. Диагноз поставили еще в роддоме. Болезнь Парро-Мари. Нарушается рост костей рук и ног. Родители отца, когда узнали, что их внук будет карликом, потребовали отказаться от меня. Без их поддержки отцу не светила ни карьера, ни зарубежные поездки. Мама сказала, что ни за что меня никуда не отдаст. Он выбрал карьеру. Я видел его всего один раз. На защите своей кандидатской диссертации. Я ведь исторический факультет университета закончил, потом аспирантуру. Диссертация у меня была, вы не поверите, о роли ликийцев в этно-культурной истории древней Анатолии. Ее я написал, не вступая на турецкую землю ногой, за исключением внутриутробного периода, — усмехнулся Иван.

— Ее вы писали, используя исторические источники?

— Да, исторические, литературные и художественные. Их достаточно в наших академических библиотеках и крупных музеях. Поэтому знаю не только турецкий, но и ликийский язык. Так вот, на диссертацию я получил много лестных отзывов, и защита прошла очень хорошо. Знаете, как говорят — пятнадцать минут позора, и ты кандидат. Мне за свою работу не стыдно. Я писал ее с увлечением и до сих пор люблю. На диссертационном совете все голоса были за, кроме одного. Я уверен, что черный шар кинул отец.

— Почему вы так считаете?

— Он был очень зол. Красный весь сидел. Я боялся, что его удар хватит. Причем, никто ведь не знал, что я его сын. Я фамилию матери взял и никогда не стремился к общению с ним. Я понятия не имел, что он член диссертационного совета.

— За что же ему сердиться на вас?

— Сын-урод защищает диссертацию. Не знаю, что у него было в голове. Потом я случайно услышал, что его сын от второго брака попал в дурную компанию и вроде бы был под следствием. Но это все сплетни. Бог с ним. Я никогда отца не осуждал. Мне только маму было жалко. Она продолжала его любить. Даже на соседнюю кафедру в университет устроилась, чтобы хоть иногда видеть его. Все надеялась, что он одумается, что такая любовь не может уйти. Однажды пришла домой вся в слезах и сказала, что увольняется из университета. Что там произошло, не знаю, думаю, не без его участия. Потом мама работала в школе учителем истории. Мне на ночь читала не сказки, а мифы Древней Греции. Она была очень хорошей и доброй, меня сильно любила, учила истории, но главное, учила не стесняться и уважать себя.

— Как звали вашу маму?

— Марина.

— Красивое имя. Морское.

— У нее все было красивое. И душа, и тело. Но в девяностые я остался один. Растерялся сначала. Еще наш исследовательский отдел в институте прикрыли. Тогда люди за любую работу хватались. Мне предложили в Турции аниматором подработать, людей забавлять. Тогда у меня шляпа с шариком и появилась. Но оказалось, что нужны не только клоуны, но и русскоговорящие экскурсоводы. Вот я пять лет по развалинам туристов и водил. Всю Турцию облазил и историю ликийцев изучил уже на практике. Но потом затосковал и вернулся в Петербург. Он мне нравится больше всех мест на земле. Я сроднился с ним, чувствую его как живого человека.

— Тем не менее, вы решили все бросить и пойти за Юлу.

— Она меня назначила главным советником, — улыбнулся Иван. — Я полюбил эту девочку всем сердцем. Она мне как дочь. Своих детей у меня нет.

— Сколько вам лет?

— Шестьдесят.

— Я не дал бы вам больше сорока.

— Это из-за роста. Карлики как дети.

— Видел, что Вадим присоединился к тренировкам с мечами. Он тоже с вами идет?

— Да. Юлу поручит ему ведомство оперативного сыска и дел королевской измены. Так она описала название его полномочий. Прямо мороз по коже от такой должности. Этакий Малюта Скуратов. Компания подобралась хорошая. Каждый будет заниматься своим делом. Саша медициной и социальными проблемами, Бесик экономикой и торговлей. Только мои функции расплывчатые.

— Вы будете рядом с ней вместо отца. Она только к вам относится нежно и с вниманием. Иногда важен просто дружеский совет и поддержка. С парнями Юлу держится холодно и отстраненно. Исполосовала всех. У Бесика все тело в синяках и порезах.

— Она готовит своих рыцарей-паладинов к суровой жизни. У меня тоже синяки есть. Мне выдали короткий меч, так что вместе с ними учусь драться.

— Бесик любит Юлу. Идет за ней в чужой мир, полный опасностей. Она могла бы немного его поддержать, но даже не улыбнется.

— Ну а как ей быть, если они все трое в нее влюбились. Вадим взрослее и контролирует свои чувства. А парни не скрывают. Возможно, ей кто-то из троих нравится больше, но она никогда этого не покажет.

— Почему?

— Она принцесса, будущая королева Озариса. У нее девичья честь и достоинство, а еще обязательства перед страной и народом. Не волнуйтесь. Бесик идет за Юлу не только из-за любви к ней.

— Вы так думаете?

— Уверен. Он сейчас штудирует математику, экономику и историю средних веков, но между учебниками у него лежит Толкин «Властелин кольца». Он мечтает о путешествиях, о замках и рыцарях. А любовь к Юлу — это больше восхищение ее красотой и экзотичностью.

— Как я могу не волноваться?! Вы ведь сами пока не понимаете, как туда попадете и что вас там ждет. Бесик — мой единственный племянник. Вы простите меня за малодушие, но я даже рад, что пока вы не нашли подходящее место для перехода.

— Дорогой друг, мы его обязательно найдем.

Иван не стал расстраивать Фазыла. Он изначально знал, какое место им подойдет, но оставил его напоследок, чтобы быть уверенным на сто процентов. Завтра они с Викой туда поедут и окончательно определятся. До первого ноября оставалось три дня.

*****

1. Миры Ликийские. Вид на высеченные в скале гробницы.

2. Храм святителя Николая.

3. Гробница святителя Николая.

4. Узор мозаичного пола в храме святителя Николая (Фото: Антон Поспелов)

Глава 35. Усыпальница Аминтоса

Первого ноября два черных микроавтобуса въехали в Фетхие. За час до полуночи они свернули к ликийским гробницам. На тихом ходу машины проехали мимо многоярусного некрополя и остановились выше него. Из первого микроавтобуса вышли петербургские гости Фазыла.

Как женщины, так и мужчины, а также Маргарита, были одеты в легкие флиски защитного цвета, балаклавы, камуфляжные военные штаны и треккинговые ботинки. Они выгрузили огромные рюкзаки и другую поклажу, взвалили все это на себя и, согнувшись под тяжестью, пошли вглубь темноты, постепенно забираясь в гору. Фонарь был только у Вадима, который шел первым и освещал дорогу.

На месте высадки остались парни Фазыла. Они рассредоточились по периметру вдоль дороги. Все были вооружены. Темнота полностью скрывала их. Виден был только фонарь Вадима, который все больше удалялся от дороги налево и вверх.

Маргариту укачало в пути, и девочка заснула. Ее нес Сергей, а Иван тащил ее рюкзачок и плед. Вот свет выхватил четыре ступеньки и основания двух колонн. Вадим остановился.

— Дошли, — сказал он. — Стойте здесь.

Вадим посветил фонарем в стороны и вверх. Колонны оказались высокими, метров двенадцать, и заканчивались капителями с завитками. За ними находилась небольшая площадка и огромная дверь с дырой в правом нижнем углу. Вадим поднялся по ступенькам и заглянул в проем. Затем повернулся к остальным и сказал:

— Все спокойно. Располагаемся за колоннами. Внутрь заходить не обязательно.

— Маргариту там разместите. Пусть поспит, — сказала Вика.

Сергей занес девочку внутрь усыпальницы. Это было небольшое помещение с тремя каменными выступами. Иван разложил на одном из них пенку. На нее положили Маргариту и укрыли пледом.

— Ликийцы хоронили покойников в сидячей позе, привязывая согнутые колени к туловищу. На полках оставляли ценные предметы, а также жен и любимых собак, — пояснил Иван.

— Они убивали жен? — спросил Саша.

— Так было принято. Чтобы оставаться вместе в загробном мире.

— Иван, расскажи об этом месте, чтобы все были в курсе. Только коротко. У нас мало времени, — сказала Вика.

— Владелец этой шикарной гробницы некто Аминтас. Именно такая надпись на этой колонне: «Аминтас, сын Хермагиоса». Внешне усыпальница похожа на греческий храм, вы сами видите. Примерное время строительства — четвертый век до нашей эры. Как и все ликийские гробницы, вырублена в скале, но стоит отдельно и выше других. Ликийцы верили, что после смерти у души вырастают крылья и она поднимается на небеса. И чтобы облегчить путь в вечность, гробницы высекали в скалах поближе к небу. Чем выше, тем могущественнее был человек при жизни. Значит, этот Аминтас был важной шишкой. К сожалению, его имя не встречается ни в одном источнике. Поэтому предполагают, что он был царем Телмессоса, так называли город на месте Фетхие. Но я могу поспорить с этим…

— Не стоит, — сказала Вика. — Нас интересует не Аминтас и даже не его гробница, а место возле нее. Здесь самый сильный темный источник, остальные были значительно слабее. Он нам нужен, чтобы призвать переносчиков душ. Они нас перенесут за Грань.

— Нам что, придется себя убить?! — спросил Бесик.

— Нет. Мы подбросим им приманку, а потом усилим сигнал. Вадим, тащи сюда.

Вадим к ступеням храма подтянул длинный мешок и расстегнул на нем молнию. Фонарь осветил синее лицо мужчины с покрытыми льдом волосами.

— Мертвяк, — определил Саша.

— Да, мы его выловили в реке. Он из подстреленного вертолета. Удачно вышло. Нужно, чтобы немного оттаял.

— Но ведь души в нем уже нет, — сказал Бесик.

— Правильно. Она нам не нужна. Тело его, а души наши. Сейчас мы соединим их вот этим артефактом. Он во много раз усилит сигнал.

Вика вытащила из-под флиски кулон на толстой цепочке и сняла его через голову, затем положила на землю рядом с покойником. Камень вспыхнул зеленым и темноту прорезал не яркий, но хорошо видимый золотистый луч света, в котором поблескивали изумрудные крапины. Вика подняла камень и спрятала в карман брюк.

— Работает, — сказала она.

— Почему ты убрала камень? — спросила Юлу.

— Мы его положим ровно в двенадцать часов и оставим на пятнадцать минут. Если за это время не случится контакт, на дольше оставлять опасно.

— Пятнадцать минут тоже опасно. Может, четырнадцать? — сказал Вадим.

— О чем вы говорите? — спросил Саша.

— Генриетта использовала этот артефакт для вызова потусторонних сил на Смоленском кладбище. Они пришли через шестнадцать минут. В нашей родовой книге сказано, что этот камень вызывает переносчиков душ в местах силы, как это. Вероятно, все дело во времени.

— То есть он может вызвать мертвецов? — уточнил Иван.

— Да. Поэтому лучше приготовить меч Командора и другие мечи тоже.

Все вытащили мечи из чехлов и прицепили к поясу. До двенадцати оставалось десять минут.

— Эта вещь из шкатулки Генриетты? – спросила Юлу.

— Да, но про нее я не смогу рассказать историю, да и времени на это нет. Ей больше двух тысяч лет, возможно, она попала в нашу семью от расхитителей египетских гробниц. Точно знаю, что зеленый камень – это хризолит. Он вставлен в пластину, металл которой не известен. Возможно, что это метеорит. На камне выгранен жук-скарабей.

— В Древнем Египте амулет с этим знаком считался одним из самых сильных в мире магии, — подтвердил Иван. — Скарабей является символом Солнца и возрождения в загробной жизни.

— Надеюсь, он нам поможет, — сказал Вадим. — Пять секунд до двенадцати. Все.

— Включай секундомер, — сказала Вика.

Она положила кулон на прежнее место. Сразу же появился пучок света. Все уставились на него.

— Как они выглядят, эти переносчики? — спросил Саша.

— Не знаю, — сказала Вика.

— Вы что, не знаете, как все получится? — спросил Бесик.

— Нет, конечно. Пошаговых инструкций для перехода за Грань нет. Прошлый раз мне пришлось прыгать вниз головой в кратер. Сейчас испробуем другой способ.

— Пять минут, — отсчитал Вадим.

Ничего не происходило. Только на лице подтаявшего мертвеца появились капли воды.

— Десять минут.

Ничего не происходило.

— Одиннадцать минут.

Напряжение нарастало. Тишина была такая, что каждый слышал стук своего сердца.

— Двенадцать минут.

— Посмотрите, — хрипло выдавил Бесик, указывая на луч света.

Но все и так увидели, что зеленые блестки, болтающиеся в нем, устремились потоком вверх.

— Надевайте рюкзаки, — скомандовала Вика. — Сергей, забери Маргариту.

— Тринадцать минут.

В вышине послышался шум, словно порывы ветра, но внизу было по-прежнему тихо.

— Четырнадцать минут.

Ветер достиг земли.

— Это мертвяк так пахнет? — прошептал Бесик.

Запах тления и гнили усиливался, и так не мог пахнуть полузамороженный труп.

— Пятнадцать минут. Все, Вика. Это они, — крикнул Вадим.

— Еще минута. Последняя. Смотрите. Это птицы.

На землю спустились четыре чудища. Возможно, это были птицы, но больше они походили на птерозавров. Большие перепончатые крылья в прорехах, длинные шеи и массивные клювы, только голова и хвост в перьях.

Вика схватила с земли кулон и крикнула:

— Запрыгивайте на них!

Она подсадила проснувшуюся Маргариту, втолкнула вверх Сергея и села за ним. Юлу легко закинула Ивана на спину другого ящера, а сама села впереди. Саша немного проковырялся, поэтому Бесику пришлось вцепиться уже в улетающую птицу, но с помощью друга он подтянулся и устроился за ним. У Вадима с посадкой проблем не случилось. Птицы взмыли вверх. Но шум их крыльев перебивал другой рокочущий звук. Он усиливался и становился все более страшным, причем, такое было впечатление, что он приближается со всех сторон.

— Приготовить мечи! — скомандовал Вадим. — Разите без жалости! Не смотрите на лица. Монстр, мужчина, женщина, ребенок. Убивайте всех! Это кадавры! Кулон призвал мертвецов!

— Сцепите ноги на шее птицы! — крикнула Юлу своим ученикам. — Вы сможете рубить двумя руками!

Кадавры налетели стаей. Вика сразу узнала старых знакомых. Каторжников она услышала даже раньше, чем увидела. Они гремели цепями, ругались и гоготали. Вика легко отбивалась огненными шарами. Госпитальеров тоже принесло. С каким удовольствием она удавила бы магистра черными лентами и выжгла бы его гадкую рожу! Но он не попадался. Она боялась, что они начнут влиять на Сергея, но тот сидел статуей и не обращал внимание на бой.

Вадим умудрялся рубить кадавров и перебрасываться словами и даже шутками с бывшими подопечными-каторжниками.

— Забыли мои уроки! Распустились! — орал он.

Хуже всего приходилось Саше с Бесиком. Страшно впервые столкнуться с такой нечистью. Вика видела, что они устают. Слишком много ненужных движений мечами. Машут во все стороны, не то, что Юлу. Вика старалась помогать парням, пуская в сторону их врагов огненные снаряды.

К счастью, бой продолжался недолго и закончился внезапно. Кадавры исчезли, а птицы влетели в узкую трубу, в которой продвигались гуськом.

— Наденьте очки! — крикнула Вика.

Песок застучал о пластмассу очков. Видимость упала до нуля. Почти прибыли.

*****

Глава 36. Встреча с отцом

Вынырнув из прохода, птицы приземлились. Путники спрыгнули и сразу увязли в сером песке. Вокруг простиралась бесконечная пустыня с волнами и подковами барханов. Легкий ветерок теребил песок, он поднимался мутной взвесью и смазывал линию горизонта. Ничто не указывало на туннель, который привел их сюда. Все серое-серое, и больше ничего.

Маргарита подошла к птице, и та опустила шею. Девочка погладила ее по монстрообразному клюву. Его длина превышала рост Маргариты. Девочка что-то сказала. Птица кивнула, а затем стая улетела, быстро растворившись в серой мгле.

— Она обещала, что отвезет нас обратно. Только не знает, куда полетит, — сказала Маргарита.

— Наверное, ты знаешь? — спросила Вика.

— Нет. Этого никто не знает.

— Главное выйти отсюда, а до дома доберемся. Нам нужно найти Зака. Ты сможешь это сделать? Нужно определить, куда идти.

— Не нужно. Зак сам идет к нам. Он очень спешит.

— Ясно. Привал! — скомандовала Вика. — Будем здесь ждать отца Юлу. Можно снять защиту, она в пустыне не нужна. Всем надеть серые плащи. Балаклавы и очки не снимайте. Этот пепел просачивается везде.

В серых одеяниях путники слились с местностью. Юлу прохаживалась взад-вперед и всматривалась в даль. Ей не терпелось увидеть отца.

Мужчины упаковали мечи и закрепили вещи на маленьких салазках с широкими полозьями. Их для перевозки багажа предложил использовать Иван. По его словам, сани в Древнем Египте были основным средством передвижения по пустыне. Вадим потянул за ремень, и салазки легко подались, оставив следы от полозьев, но их тут же замело песком.

— Так намного легче, — сказал Вадим. — Молодец, Иван.

Бесик с Сашей обрадовались отдыху. Они намахались мечами и им нужно было отойти от потрясения. Никто из них не ожидал встречи с монстрами. Кошмарные рожи! Зомби из фильмов в подметки не годились быстрым и вертким мертвецам.

Парни сидели, тихонько переговариваясь. Потом попытались лечь, но их тела сразу засыпал песок, поэтому пришлось сесть и постоянно отряхивать его с ног. Время тянулось, серый пейзаж угнетал, песок скрипел на зубах, проникая даже через балаклаву, а безделье надоело.

— Я не могу долго сидеть на месте. Можно мы с Сашкой подвигаемся, мечами позвеним? — спросил Бесик.

— Нет, — ответил Вадим.

— Почему? — удивился Саша. — Вдруг эти твари опять прилетят. Мне нужно тренироваться. Если бы не огненные шары Виктории Павловны, они бы нас сожрали.

— Есть правила. Первое и главное — не нарушать покой этого места, — сказал Вадим.

— Так здесь никого нет! — воскликнул Бесик, обводя пустыню рукой.

— Это не так. Ты ходишь по праху людей и питаешься их энергией.

Бесик с ужасом покатал языком пепел во рту.

— Ты питаешься их энергией, а не пеплом, — сказал Вадим, правильно расценив округлившиеся глаза Бесика и его мимику, которую не смогла скрыть балаклава. — Плеваться пеплом тоже запрещено.

Бесик судорожно сглотнул.

— Какие еще правила? — спросил Саша.

— Ни с кем из странников не говорить. Не обращать на них внимание. Ни к кому не подходить. Не нарушать их право на уединение.

— Юлу ждет отца. Она что, с ним не будет разговаривать? — спросил Саша.

— Они нарушат правила.

— Почему мы не можем нарушить? — возмутился Бесик.

— У вас нет на это причин, — сказал Вадим.

— Тебя утащили каторжники, Сергея — госпитальеры. Вы ведь общались с ними, — отметил Иван.

— Они находятся в особых резервациях.

— И сколько нам здесь сидеть? — спросил Бесик.

— Смотрите! — крикнула Юлу.

В далеке появился путник. Он шел к ним. Юлу вытянулась, напряглась. Она была готова сорваться с места и бежать к нему:

— Это отец!

— Подожди. Пусть подойдет, — остановила ее Вика.

— Это он, — сказала Маргарита.

Юлу бросилась к нему навстречу. Теперь и Вика, и Вадим видели, что это он. Юлу подбежала к отцу, и они обнялись. Стояли долго. Он гладил ее по волосам, склонив свою голову. Вокруг них закручивались спирали песка, они усиливались и превратились в вихрь. Пустыне не нравилось их общение. Вокруг отца с дочерью поднялась локальная буря. Они разъединились и по одному стали выходить из нее, борясь с ветром и круговертью пучины.

— Видите, — сказал Вадим. — Даже главный стражник странников не может долго вести беседу.

— Главный стражник — это начальник? — спросил Саша.

— Он следит за порядком. Везде есть нарушители. Как вы, например, — сказал Вадим, поднимаясь.

Бесик фыркнул. К Вадиму подошел отец Юлу, и они пожали руки. Все путники встали поприветствовать короля. Зак присел перед Маргаритой и взял ее за плечи.

— Рад тебя видеть, милая принцесса. Ты выросла и стала красавицей.

— Я не принцесса. Это Юлу принцесса, — сказала Маргарита.

— Ты пока об этом не знаешь, — улыбнулся Зак.

Он встал и повернулся к Вике:

— Приветствую тебя, Виктория, петербургская ведьма, самая отважная и прекраснейшая из женщин!

— Приветствую тебя, Заксандор из рода Гримлиннов, король Озариса, главный стражник странников в Междумирье Перекрестка Душ! Рада, что твои руки не осыпались пеплом.

— В моем сердце не было уныния. Я ждал тебя и дочь.

— Я привела не только твою дочь. С ней пришли ее рыцари-паладины. Они сами выбрали трудный путь.

Зак строго оглядел парней и Ивана. Его сросшиеся на переносице брови нахмурились, а тонкие губы превратились в нитку. Он повернулся к Виктории.

— Я отведу дочь к проходу в Озарис. Вы можете возвращаться домой.

— У меня есть свои дела, — сказала Вика. — Мне нужен магистр. Он обманул меня. Маргарита укажет путь.

Бесик наклонился к Саше и шепнул:

— Мы не понравились ему.

— Он же король. Психологический тип тирана. Не нервничай, — успокоил его Саша.

— Отец, мы должны помочь Виктории. Сначала разберемся с магистром, а потом пойдем домой, — сказала Юлу.

Зак задумался, а потом сказал:

— Так будет правильно.

Вика с благодарностью ему поклонилась.

— Ну что, маленькая принцесса, веди нас, — сказал Зак, сажая девочку на плечо.

— Ты сам знаешь, куда идти, — засмеялась она, дернув его за бороду.

— Без тебя я заблужусь, — улыбнулся он ей.

Зак, не оборачиваясь, пошел вперед. Путники, спешно собравшись, двинулись за ним. Мужчины и Юлу везли поклажу на салазках, ремни от которых пристегивались к поясу на груди.

Вика шла налегке сразу за Заком. Она заметила, что его длинная коса стала короче и тоньше. Эх! Все-таки он начал осыпаться. Хорошо, что дождался.

Сколько они шли, трудно сказать. Здесь не было дня и ночи, и ничего не менялось вокруг. Никто им не встречался. Шли молча, и пустыня не мешала им. Ветра почти не было.

Наконец, они увидели одного странника. Вернее, что от него осталось: согнутая фигура по колено в песке с пустыми рукавами плаща. Серый капюшон скрывал то, во что превратилось лицо. При взгляде на исчезающее тело пробирала дрожь. Сколько одинокий странник может бродить по пустыне? В месте, где нет света и тьмы, где взору не за что зацепиться, зная, что он труп и ему не на что надеяться, сколько?

Этот несчастный давно остался позади, а они все шли и шли. Больше им никто не встречался. Иван давно выбился из сил. Его короткие ноги и титановые суставы не выдержали такой нагрузки. Его везла Юлу на салазках, а ее поклажу нес отец. Маргарита по-прежнему сидела у него на плече. Парни терпели, но начали отставать.

— Зак, нужно сделать привал, — сказала Вика.

Он кивнул и строго посмотрел на парней. Все присели на песок. Бесик и Саша прислонились друг к другу спинами и прикрыли глаза.

— Почему ты решила принять их в рыцари? — спросил Зак у Юлу. — Они очень слабы. Им не совладать ни с одним воином Озариса.

— Их сила в другом. Они знают больше, чем любой мужчина Озариса.

— Они не выживут.

— Я сумею защитить их, пока мы не дойдем до источника.

— Ты хочешь позволить им испить из королевского источника?

— Я хотела попросить тебя об этом разрешении. Они нужны мне.

— И этот карлик, так похожий на жалкого тырантропа, он тоже тебе нужен?

— Больше других. Он спас меня в том мире. Дал приют, научил языку и наукам.

— Хорошо. Я дам свое разрешение, но при одном условии.

Юлу вопросительно на него посмотрела.

— О нем я скажу перед проходом в Озарис.

— Чтобы я не смогла спорить с тобой?

Зак усмехнулся. Юлу знала, что бесполезно у него что-то выпытывать. Не получалось при жизни, нет ни малейшего шанса сейчас.

— Долго нам еще идти? — спросила она, глядя на обессиленных парней.

— Трудно сказать. Мы с Маргаритой знаем только направление. Помолчи и тоже отдохни. Пустыня опять ворчит.

Вокруг них завертелись вихри пепла. Зак обнял дочь и накинул на нее полу плаща, защищая от песка. Юлу прижалась к отцу и заснула. Зак не решился ее будить, поэтому остальные тоже прикорнули. За время отдыха их порядочно занесло песком. Пришлось откапывать себя и салазки с рюкзаками.

Дальше вновь был долгий путь, и никто им опять не встретился. Зато на горизонте появилась бурая полоса.

Глава 37. Путь к магистру

Отряд все ближе подходил к бурой полосе. Удивительно, как ничем не примечательный грязно-коричневый цвет оживлял серое пространство и притягивал к себе взгляды. Постепенно стало понятно, что это возвышенность, а потом путники разглядели отвесные склоны.

Непрерывная стена поднималась прямо из песка. Она была высотой в три человеческих роста и совершенно ровная, без уступов и впадин. За нее не уцепишься. Такое препятствие представляло бы сложности даже для опытных скалолазов. Ветер и пепел отполировали бурый камень до глянца.

Вадим подошел к Заку. Они коротко переговорили, после чего отряд свернул налево, продолжая двигаться вдоль стены. Вскоре путники обогнали двух странников, которые брели в том же направлении. Неказистые фигуры замерли и молча провожали отряд. Лица у странников были серые, чуть светлее, чем одеяния и пепел. Потом встретился еще один. Вскоре стало понятно такое оживление на маршруте.

Отряд вышел к белой скале. Она ярким треугольником выделялась на бурой стене. Напротив нее, на барханах, одинокими столбиками стояли странники. Они смотрели на белую скалу. Она притягивала взгляды и в этом безликом пространстве являлась для них источником вдохновения. Сегодня странникам повезло. Они увидят не занудный сериал, а более динамичную картину.

Зак с Маргаритой на плече остановился и развернулся к путникам. Они обступили его.

— За этой стеной начинаются резервации. Стена носит название Ржавый щит, а это Белая скала, — объяснил Зак. — Странники за стену попасть не могут. Поэтому я буду ждать вас здесь и охранять вещи. Вам нужны только мечи и защита.

— Прошлый раз ты провел меня туда. Главный стражник может заходить за стену, — сказала Вика.

— Тогда мы прошли через главные и единственные ворота. Только через них я могу попасть внутрь. Если полезу через стену, то осыплюсь. До ворот идти очень долго. Вспомни сама.

— Как мы перелезем через нее? — спросила Вика.

— Мои подопечные помогут, — сказал Вадим и свистнул.

От громкого звука тут же поднялся вихрь песка, но быстро успокоился. Вниз со стены полетела цепь. Она громко звякнула от удара о твердую поверхность и повисла, касаясь песка. Вновь пустыня ответила на шум серой круговертью.

Вадим, не обращая внимание на бурю, обхватил цепь руками и полез по ней, как по канату. Он пытался упираться ногами в стену, но они скользили по гладкой поверхности. У него ловко получалось перебирать руками, и он быстро достиг вершины. Потом исчез, а через некоторое время со стены сбросил двойную цепь в виде петли.

— Садитесь в нее как на качели. Держитесь крепко. Мы подтащим наверх, — крикнул он.

Рядом с ним маячили еще силуэты, трудноразличимые в поднявшейся буре. Вадим с помощниками перетащили наверх по одному всех членов группы. Последним оставался Саша.

Когда для него спускали цепь, со стены свесился страшного вида субъект. Саша прекрасно помнил эту круглую рожу с огромным, от уха до уха, беззубым ртом. Во время бойни он разрубил ее пополам. Теперь монстр дружески махал ему рукой. Саша поудобнее расположил меч Парацельса, чтобы при необходимости повторно разнести башку кадавра, затем вцепился в цепи и покатился наверх.

К этому времени буря утихомирилась и не мешала странникам наблюдать за перемещением людей. Это было настоящее шоу, блокбастер с приключениями и загадками. Странники ведь не знали, кто и зачем штурмует стену. Можно строить догадки и придумывать фантастический сюжет. Зрелище оставит у странников яркие впечатления, а новые эмоции продлят их существование.

На вершине стены имелась плоская площадка, после которой начинался пологий спуск. Там простиралась пустыня, но не с серым, а с бурым песком. Саша благополучно достиг вершины, никто на него не нападал.

— Познакомьтесь с моими помощниками, — сказал Вадим. — Кувалда, Кровавый князь и Пугало.

Последний оказался знакомым Саши, которому он разрубил голову. Тот опять помахал ему рукой.

— Мои воспитанники. Бандиты и каторжники, — продолжал рассказывать Вадим.

— Воспитанники? Они нас чуть не убили! — возмутился Бесик.

— Да, — подхватил Саша, не понимая, как следует относиться к этим монстрам.

— Почему напали на нас? — строго спросил Вадим. — Вы ведь узнали меня.

Каторжники потупили глаза. Кувалда не находил, куда спрятать свои огромные ручищи.

— Так это, господин начальник, зов камня, зов Кристалла усопших душ, — объяснил Пугало.

— Вот как, оказывается, кулон называется, — прошептала Вика. — Что вы знаете об этом камне? — спросила она.

— Он подчиняет нас. Превращает в кадавров, и мы вылетаем отсюда в зеленую дыру, — ответил Пугало.

— Это все он, Кристалл усопших душ. Мы за себя не отвечаем, — подтвердил Кровавый князь.

У него одного лицо походило на человеческое, и от этого он производил самое жуткое впечатление.

— Вы знаете, где находятся рыцари-госпитальеры? — спросил Вадим.

— В Алом пределе. Туда ушли, — ответил всезнающий Пугало.

— Голубая кровь, — процедил Кровавый князь и сплюнул.

— Мы идем туда. Хотите навалять им? — спросил Вадим.

— А то! — хмыкнул Кровавый князь. — Почту за честь.

— Это мы завсегда, — обрадовался Кувалда.

— Братанов звать? — спросил Пугало.

— Всех зови, но предупреди. Вести себя тихо с нашими гостями, — сказал Вадим. — Ни одной шутки в отношении дам. За мат и пошлость голова с плеч.

— Ладно, — погрустнел Пугало.

По бурой пустыне без груза идти было легче. Впереди шел Виктор. Теперь он нес Маргариту на плече. Она указывала путь. Толпа разбойников тащилась за отрядом на приличном расстоянии. Они гремели цепями и гоготали. Наверняка, там звучали и скабрезные шутки, и мат-перемат. Поэтому разбойники близко не подходили.

Шли долго, но по ощущениям меньше, чем по серой пустыне. Никто по пути не встретился. Также на горизонте сначала появилась длинная красная полоса, которая выросла в стену. Она была еще выше, чем бурая, но не такая гладкая.

— Как будем перелезать? — спросила Вика.

— Есть у меня специалисты, — сказал Вадим. — Паук, Циркач и Кувалда, вперед!

Кувалда встал лицом к стене. Циркач ловко запрыгнул ему на плечи, а потом и на поднятые руки, уверенно разместившись ногами в огромных ладонях. Паук прополз по телам и закрепился на плечах Циркача. Его роста с вытянутыми руками не хватило до вершины стены. Циркач подбросил его вверх. Паук зацепился за край стены и, извивая тело, подтянулся. Оттуда бросил конец завязанной вокруг своего туловища цепи. Циркач мгновенно подтянулся и оказался на стене. Затем они вдвоем подтянули Кувалду.

Бандиты покривлялись наверху, строя рожи собратьям. Те отвечали тем же, пока Вадим не прикрикнул на них. Он подозвал каторжника по прозвищу Бешеный бык:

— Иди с товарищами за стену и притащите магистра сюда. Назначаю тебя старшим.

— Постараемся, господин начальник, — прорычал Бешеный бык. — Кого взять с собой?

— Тех, кто на стене. Еще обещал Кровавому князю и Пугалу. Ну и возьми дюжину самых лучших.

Вадим обвел взглядом бандитов и стал выкрикивать их имена:

— Мясник, Хищник, Буревестник, Черный ворон, Безжалостный, Заточка, Лисица, Бандитская луна, Долгожитель, Кровь в глазу, Гадюка, Кот морской. Пойдете с Бешеным быком.

Довольные бандиты выходили вперед.

— А мы? Чем мы хуже? Как всегда! Тоже хотим! Несправедливо! — слышалось вместе с ругательствами на задних рядах.

— А вы пойдете, если они не справятся с заданием, — отрезал Вадим.

— Он прячется в Обсидиане Теней, — подсказала Маргарита.

Бандиты, улюлюкая, побежали к стене.

— Ты думаешь, они справятся? — спросила Вика.

— Это самые отпетые и самые умные. Не удивлюсь, если магистр приготовил ловушку. Пусть лучше они попадут в нее, чем мы. Подождем. Ему от Маргариты не скрыться.

— Доченька, что это за Обсидиан Теней?

— Не знаю. Мне так сказали.

Путники отошли от стены и устроили привал. Бандиты расположились рядом. Веселье не покидало их. Вадим поставил посты и распределил дежурства. Мало ли откуда появятся госпитальеры. Сам наблюдал за Сергеем. Тот вел себя странно.

Глава 38. Алый щит

Поведение Сергея сильно отличалось от его обычного сомнамбулического состояния. Он вскакивал, ходил взад-вперед, прикладывал руку козырьком ко лбу, осматриваясь по сторонам. Его глаза утратили рыбье безразличие и становились все ярче, казалось, что даже начали светиться.

Все обратили на это внимание. Поэтому, когда Сергей рванул к Алому щиту, его успели задержать. Он умудрился вырваться и вновь устремился к стене. Сергея догнали, повалили на песок. Он орал, брыкался, кусался. Пришлось Саше связать его плащом. Помог опыт работы в психиатрической больнице.

— Я бы ему реланиум ввел. У меня есть в аптечке, — сказал он, наблюдая за извивающимся Сергеем с кляпом во рту.

— Что с ним? — спросил Бесик.

— Острый психоз, — определил Саша.

— Магистр на него влияет. Все ему мало. Здесь лекарства не помогут, — сказала Вика. — Что-то долго твои бандиты, — добавила она, взглянув на Вадима.

— Расстояния здесь большие. Подождем, — ответил он. — Привал! — крикнул всем.

Вадим присел, вытянув ноги. В бурой пустыне песок был плотнее и сразу не засыпал все вокруг. Рядом расположился Саша. Он поглядывал то на притихшего Сергея, то на шумную группу каторжников.

— Не понимаю, — сказал Саша, дернув плечом.

— Что? — спросила Вадим.

— Как здесь все устроено. Почему странники ходят тихими одиночками и рассыпаются в прах, а бандиты гогочут, веселятся. Пустыня на них не реагирует, и обсыпаться они не собираются.

— Не стоит задавать лишних вопросов, — сказал Вадим.

— Это несправедливо!

— Отстань. Как все устроено, у Зака спрашивай. Он тут главный.

— Я ему не нравлюсь. Вряд ли он мне расскажет. Уверен, что ты знаешь.

— Ошибаешься.

— Но ведь ты думал об этом. Не верю, что не думал.

— Пристал, как банный лист к попе, — вступила в разговор Вика. — Об этом не принято говорить. Не нам решать, как должно быть.

Саша надулся. Вадим хлопнул его по плечу.

— Не обижайся. Думал я, конечно. И Зака спрашивал. Он сказал, что серая пустыня создана для успокоения души.

— Странники не выглядят счастливыми, — возразил Саша.

— С чего им быть счастливыми? Дело не в счастье, а в принятии смерти. В Междумирье Перекрестка Душ попадают не все умершие. Только те, кто не смирился с концом. Они ходят по серой пустыне, пока не поймут, что все. Это как бы дополнительное время, — объяснил Вадим.

— Поэтому все такое серое и безликое, — заключил Саша.

— Да. Так легче смириться. В серой пустыне надеяться не на что и заниматься нечем. Но есть такие, которые цепляются и ходят, ходят. Но всем рано или поздно надоедает и все осыпаются. После этого покой. Большинство людей это заслужили.

— А эти не заслужили? — Саша кивнул в сторону бандитов.

— Нет.

— Людям не хватает психологической помощи. Нужно говорить о смерти, а не избегать этой темы. Это лучше, чем по пустыне потом бродить, — заявил Саша.

— Интересно, что бы ты им говорил по поводу смерти? — спросила Вика.

— Ничего особенного, что смерть — это неотъемлемая часть жизненного цикла. Все живое рождается, растет, стареет и умирает. Вместо того, чтобы бояться конца, лучше подумать о том, что оставишь после себя. Будет хорошо, если в памяти родных и друзей останутся твои хорошие поступки, отзывчивость и доброта. Только позитивное наследие дает чувство завершенности жизни. Люди продолжают жить в воспоминаниях других. Вот и все.

— Я видела очень больных людей, — сказала Вика. — Ни ходить, ни сидеть, ни есть не могли. Страдали и мучились, но цеплялись до конца. Еле дышат, лежат в реанимации все в трубках, а в глазах мольба. Доктор, спасите! И большинство таких. Если они не готовы отказаться от мученической жизни, то твои психологические штучки не помогут. А если ты их будешь к смерти готовить, разговоры такие вести, то очухаются и жалобу накатают.

— Эти разговоры нужно задолго начинать, а не в реанимации. Есть фильмы, где показывают, как умирает счастливый человек. Чистенькая постель, аппаратура работает, капельница стоит. Он весь такой старенький, благостный и красивый. Рядом семья собралась. Все за руки держатся. Он закрывает глаза и с улыбкой уходит, — сказал Саша.

— Я бы хотел так, — усмехнулся Вадим. — Хотя нет, лучше на задании или в бою без старости и капельниц.

Долго ждать бандитов-лазутчиков не пришлось. Вскоре они появились на стене. Ловко спустились и подтащили к Вадиму связанного цепями магистра с кляпом во рту. Каторжники приветствовали своих братков, которые без потерь справились с заданием.

— Как все прошло? — спросил Вадим.

Бешеный бык, отбросив пятерней челку с низкого лба, доложил:

— Выследили двух бакланов. Наваляли, дали по балде. Лисица и Паук залезли в их железяки. Этот, — он пнул ногой магистра, — затихарился в Обсидиане Теней. Сидел под скалой и знаки малякал. Лисица и Паук его выволокли, мы приняли. Там шмон поднялся. Валить нужно, господин начальник.

— Молодцы! — похвалил Вадим. — Уходить мы не собираемся. Госпитальеров встретим здесь. Теперь все могут поучаствовать.

Бандиты улюлюканьем и криками поддержали предложение.

— Наденьте защиту. Приготовьте мечи, — сказала Юлу отряду.

— Вытащи у него кляп. Мне нужно с ним поговорить, — приказала Виктория Бешеному быку, с ненавистью смотря на магистра.

— Он сейчас ничего не скажет, — остановил ее Вадим. — Да и времени на разговоры нет.

С двух сторон вдоль Алого щита к ним шагали рыцари-госпитальеры.

— Кувалда и Мясник, отвечаете за магистра. Паук и Пугало, отвечаете за Сергея. Иван, присмотри за ними, — приказал Вадим.

Он вышел вперед и вынул меч из ножен. К нему присоединились Юлу, Бесик и Саша. Иван вытащил клинок и приставил к горлу магистра, стоящего на коленях и распятого на цепях, которые держали Мясник и Кувалда. Остальные бандиты выстроились за ними.

Два отряда противника соединились. От них отделился рыцарь в красном плаще с белым крестом и с красным пером на шлеме. Он, поскрипывая доспехами, подошел и, не снимая забрала, выкрикнул:

— Отдайте нам магистра и госпитальера Сергея! Тогда мы вас не тронем!

От такой наглости даже бандиты потеряли дар речи. Их взоры обратились на Вадима.

— Не отдадим, — спокойно ответил тот.

— Тогда принимайте бой! — крикнул рыцарь.

— Мы готовы, — вновь спокойно сказал Вадим.

Бандиты одобрительно гаркнули и зазвенели цепями.

Рыцарь немного помялся на месте и пошел к своим. Там посовещался и вернулся с новым требованием:

— Не пристало благородным рыцарям сражаться с каторжниками, — начал он.

Это вызвало бурю негодования в рядах бандитов. Они рванули вперед. Рыцарю пришлось отступить.

— Тихо! — остановил подопечных Вадим. — Дослушаем, что он скажет.

— Предлагаем честный поединок. Ваш рыцарь против нашего рыцаря.

— Мы обдумаем ваше предложение и выдвинем свои условия, — сказал Вадим.

Рыцарь-госпитальер удалился.

— Я могу драться, — сказал Бесик.

— Ты опытнее Саши и Вадима, но драться буду я, — возразила Юлу.

— Нет, — сказала Вика. — Я обещала твоему отцу присмотреть за тобой. Не собираюсь подвергать тебя опасности.

— Я лучше вас знаю правила турнира. Они признают победу только в случае благородного происхождения соперника. У вас нет выбора. Я принцесса и я лучше всех владею мечом.

— Здесь меч Командора не сможет проявить свою силу, — сказала Вика.

— В поединке с одним соперником это не важно.

— Я не верю им, — сказала Вика. — Вместе с каторжниками мы победим их.

— Тогда магистр не отпустит Сергея, — сказала Юлу. — Мы должны выполнить их условия.

— Юлу права, — сказал Вадим. — У нас нет другого выхода. Наша цель не убить их, а освободить Сергея. Будем надеяться, что у благородных рыцарей есть слово чести.

Он отправился к ним и передал принятое решение. Затем вернулся назад.

— Условие следующее. Победит тот, кто приставит меч к горлу лежащего соперника или убьет его, — сказал Вадим.

Раздался звук трубы, и на середину пространства между противоборствующими сторонами вышел рыцарь, весь закованный в латы. На его нагруднике красовался герб со львом и розой, шлем был украшен синими перьями, руки и ноги скрывали пластинчатые доспехи, а металлический гульфик явно преувеличивал достоинство мужчины. В правой руке он держал меч, а в левой — топор.

— Так нечестно, — сказал Бесик. — У него еще и топор.

— У меня есть армейский нож, — сказала Юлу, — а от топора я его быстро избавлю.

Когда Юлу вышла на поединок, бандиты притихли, а в стане врагов началось оживление. Казалось, что она проигрывала сопернику во всем. Он был намного выше, шире и значительно мощнее. Ее голову защищала армейская каска, а туловище — бронежилет. Еще имелись тактические наколенники и налокотники. И все.

Рыцари не подозревали, что перед ними девушка, так как ее лицо скрывала балаклава и очки, а бронежилет сглаживал грудь. Зато бандиты давно поняли, что это женщина, поэтому с удивлением и даже осуждением поглядывали на Вадима. Почему он сам не вышел на поединок? Зачем послал эту пигалицу? В смелости господина начальника они не сомневались, поэтому решили, что это какой-то хитрый ход.

Вика волновалась. Рыцарь выглядел угрожающим и полностью защищенным. Она не сомневалась в мастерстве Юлы, но как такого поразить?

Мясник и Кувалда подтащили магистра к первому ряду, чтобы он мог увидеть результаты поединка. Иван не находил себе места. Он перестал тыкать кинжалом в кадык магистра. Того все равно никто не пытался освободить, да и бандиты его крепко держали. Все зависело от боя. Все зависело от смелой принцессы.

Парни держали мечи наготове и собирались броситься на помощь Юлу, если что-то пойдет не так.

Бой начался.

Глава 39. Поединок

Юлу и рыцарь сразу сошлись в бою. Заскрежетал металл. Поначалу движения противников были просты, мечи встречались крест-накрест, без уловок и обманных маневров.

— Изучает врага, — прокомментировал Бесик.

Рыцарь первый двинулся в наступление. Он решил не откладывать победу. Госпитальеры поддерживали его молча. Их головы в шлемах с цветными перьями чуть покачивались в такт движений огромного меча и топора, нацеленных ломать и крушить. Тяжелые шаги рыцаря отдавались по пустыне гулкими волнами. Он демонстрировал убедительную мощь, этакий каток смерти, но Юлу уверенно отбивала атаки или мастерски уклонялась от них.

У нее были преимущества: легкость, ловкость и сила, которую недооценивал противник. Быстрота и грация ее движений заставляли болельщиков принцессы замирать от восторга.

— Ускоряется, — сказал Бесик. — Решила его измотать. Он тяжелее и неповоротливее.

Юлу метала удары, подобно молниям. Рыцарь успевал уворачиваться, его оружие с громким звоном отражало натиск принцессы, но инициатива перешла к ней. Теперь она наступала, а рыцарь оборонялся. Резким и точным ударом Юлу перерубила древко топора, и у рыцаря остался только меч. Первую маленькую победу бандиты поддержали громким воем. Меч Командора часто попадал по стальной броне, но не наносил урона.

— Он в броне для турниров. Она толще, но и тяжелее, — вновь прокомментировал Бесик.

Напряжение боя нарастало. Противники кружились, поднимая рыжую пыль. Удары, словно выстрелы, направлялись в цель. Мечи звенели, перекрывая друг друга, а их звуки сливались в симфонию металла. Клинки разогрелись, при скользящих ударах с них выбивались искры подобно бенгальским огням.

Рыцарь резко повернулся и нанес мощный удар снизу вверх, но Юлу уклонилась и поразила его острием под поднятую руку, заставив пошатнуться. На этот раз меч Командора проник в сочленение между доспехами, и они окрасились черной кровью. Крики болельщиков ударной волной пронеслись по пустыне. У госпитальеров вырвался вздох разочарования. Они не ожидали такого. Их рыцарь походил на чудовище рядом с субтильным соперником и не мог проиграть.

Сражение продолжалось. Каждый из воинов искал уязвимость в обороне другого. Сердце Юлу билось ровно в унисон с ритмом клинков. Сердце рыцаря стало сбиваться и набирать обороты. Он шумно дышал через шлем, напоминая Дарт Вейдера, злодея космических войн.

— Он стал уставать, — определил Бесик.

— Кровь не останавливается. Она повредила ему сосуд, — отметил Саша.

Движения рыцаря стали замедляться. Ловкость принцессы, тяжесть брони и ранение сделали свое дело, но он не собирался сдаваться. Зная, что исход станет вершиной его славы или падением в бездну позора, рыцарь сосредоточил последние силы. Он пошел в наступление, доставая Юлу мощными ударами, но она вновь оказалась быстрее. Бросилась к нему, выхватила армейский нож и в прыжке пробила кольчугу, закрывающую шею.

Рыцарь упал. Хрип его боли и разочарования потонул в победных криках болельщиков принцессы. Юлу резким движением вздернула меч Командора над головой в знак своего триумфа.

Госпитальеры стояли молча. Они были подавлены исходом боя. Затем двое оттащили тело своего бойца. К Юлу вышел рыцарь с красным пером на шлеме.

— Мы хотим узнать твое имя, — сказал он.

Юлу сняла каску и балаклаву. Черные волосы рассыпались по плечам. Вздох удивления и восхищения пронесся по рядам противника.

— Юлланулла Астралина Тенебрис, принцесса Озариса, единственная дочь Заксандора из рода Гримлиннов, короля Озариса, главного стражника Междумирья Перекрестка Душ.

Рыцарь с красным пером на шлеме посмотрел на госпитальеров. Те склонили головы.

— Мы признаем твою победу, принцесса Юлланулла Астралина Тенебрис из рода Гримлиннов, будущая королева Озариса.

Он проводил Юлу до отряда и сказал, обращаясь к Вадиму:

— Вы победили. Мы отдаем вам магистра, но просим помнить, что он благородный рыцарь.

— Мы не причиним ему вреда, если он выполнит наше требование, — ответил Вадим.

Рыцарь с красным пером на шлеме гордо удалился и примкнул к своим собратьям. Они не сдвинулись с места и не убрали мечей.

— Почему они не уходят? — спросила Вика. — Я говорила, что им нельзя доверять.

Вадим приказал каторжникам встать двумя рядами вперед и прикрыть их отряд, пока они разберутся с магистром. Бандиты угрожающе звенели цепями и строили рожи благородным рыцарям, лиц которых не могли увидеть, но очень надеялись на их злобные и недовольные гримасы. Посередине первого ряда каторжников, чуть впереди, стоял Бесик и в нагловатой позе похлопывал мечом о перчатку. Он был готов вести бандитов в бой при первой опасности.

Все остальные подошли к магистру. Его по-прежнему крепко держали Мясник и Кувалда.

— Если ты будешь кричать и звать на помощь, мы забудем, что ты благородный рыцарь. Сейчас мы вытащим кляп и поговорим с тобой. Понятно? — сказал Вадим.

Магистр смотрел в песок и не реагировал на обращение. Вадим кивнул Кувалде. Тот схватил пленника за волосы и приподнял голову. Во взгляде магистра было столько злости и ненависти, что это могло насторожить кого угодно, но только не Вику. Ее глаза горели не меньшей угрозой.

— Ты должен отпустить душу моего мужа Сергея, или я разорву тебя на тысячу кусков. Вот этим ножичком строгать буду. Зубами и когтями порву. По мышце, косточке откусывать буду. Сердце вырву, — шипела Вика, приближая к его надменной физиономии армейский нож, лязгая зубами и облизываясь.

Она и вправду напугала магистра. Он отшатнулся и отполз назад, натянув цепи, которые его удерживали.

— Вытащите у него кляп, — приказал Вадим.

Мясник выдернул тряпку. Вика приставила ко рту магистра нож и проткнула его нижнюю губу.

— Долго ждать не буду, — сказала она.

— Я не могу отпустить душу твоего мужа здесь. Мне нужно вернуться в Обсидиан Теней. Там находится Чаша забытых душ.

Вика посмотрела на Вадима. Тот пожал плечами.

— Мамочка, он врет, — сказала Маргарита. — Он может это сделать здесь.

Вика издала пронзительный вой и бросилась на магистра. Он пытался заорать, но Кувалда закрыл не только рот, но и пол-лица обманщика своей огромной лапой и оттянул его от бешеной ведьмы. Вику схватили под руки Вадим и Саша. Она яростно вырывалась.

— Долго мы ее не удержим, — подыгрывая Вике, сказал Вадим.

— Отпусти моего папу, — потребовала Маргарита.

Магистр закивал, насколько это позволяла хватка Кувалды.

— Убери руку, — приказал Вадим.

— Я отпущу его. Уберите эту ведьму от меня, — сдавленно прошипел магистр.

Видимо, Кувалда его немного придушил. После слов магистра Вика немного успокоилась, но крикнула:

— Не тебе здесь командовать, подлец!

— Приведите Сергея, — сказал магистр, отдышавшись.

Бандиты притащили связанного Сергея и поставили перед магистром. Они встретились взглядами. Глаза Сергея наполнились восхищением. Он даже задрожал и заплакал от счастья. Вика дернулась к ним:

— Если ты сделаешь ему что-то плохое, я тебя уничтожу, я тебя на куски порву, я тебя сожгу…

— Успокойся, — прервал ее Вадим, продолжая вместе с Сашей удерживать ведьму за руки.

Магистр вздохнул. Он попросил положить Сергея на песок и освободить свою правую руку. Вадим кивнул. Бандиты выполнили указания магистра. После этого он присел рядом с Сергеем и приложил два пальца, указательный и средний, к его лбу. Так он сидел достаточно долго. При этом его поза и лицо с закрытыми глазами походили на изваяние, а вот выражение лица Сергея менялось. Пропало обожание, оно сменилось удивлением, а потом непониманием. В конце концов Сергей заснул. Магистр, наоборот, открыл глаза.

— Когда он проснется, то станет тем, кем был до попадания сюда.

— Станет таким же, как был до бойни на Смоленском кладбище? — уточнила Вика.

Она все еще боялась обмана. Прошлый раз подлец ее обхитрил и отдал полумертвого мужа, не пожелав его отпустить.

— Да, — ответил магистр.

— Поклянись в этом перед его женой, дочерью, друзьями и каторжниками, — приказал Вадим.

— Не пристало мне, великому магистру, благородному рыцарю, произносить клятвы перед каторжниками.

Кувалда схватил магистра и потряс в воздухе.

— Брезгуешь? — крикнул он ему в ухо.

— Опусти его, — приказал Вадим. — Мы ждем клятву.

— Клянусь, — сказал, словно выплюнул, магистр.

— Поклянись так, чтобы было понятно всем, что ты отпускаешь Сергея! — крикнула Вика.

— Клянусь, что рыцарь Сергей освобождается от своего долга перед орденом и может вернуться в свой дом и к своей семье в полном здравии.

— Мы принимаем твою клятву, — сказал Вадим.

— Когда он проснется? — спросила Вика.

— Это может продлиться долго, — уклончиво ответил магистр.

Вика посмотрела на Вадима. Тот кивнул.

— Ты пойдешь с нами, — сказал Вадим.

Магистр дернулся и принял недовольный вид.

— Я не могу выходить за Ржавый щит, — прошипел он.

— Этого не потребуется. У меня есть еще дела, — сказала Вика.

— В твоих интересах, чтобы Сергей проснулся как можно раньше, — сказал Вадим.

— Я требую, чтобы меня сопровождали рыцари!

— Требовать ты ничего не смеешь, подлая тварь! — вновь кинулась на него Вика.

Вадиму и Саше опять пришлось ее схватить.

— Он имеет на это право, — сказала Юлу. — Позволим двум рыцарям сопровождать его. Формальности будут соблюдены.

Магистр поджал губы, но спорить не стал.

Глава 40. Воссоединение семьи

Вика поначалу не собиралась навещать Генриетту в Междумирье Перекрестка душ. Слишком тяжело прошла предыдущая встреча. Тогда бабушка наотрез отказалась вернуться домой. Они даже поругались. Вика потом винила себя в том, что не смогла ее уговорить. Ей казалось, что и Мария Дмитриевна молча упрекала ее.

Еще Вике не хотелось встречаться с детьми, погибшими от оспы. У нее, как у педиатра, не было сантиментов, она видела много ужасных проявлений болезней. Если захотите проверить свои нервы, полистайте учебник по пропедевтике, где рассказывают о симптомах и синдромах различных недугов. Большинство людей захлопнут книгу на первой картинке, а потом увиденное будет долго преследовать их. Воспитанники Генриетты были настолько страшны и несчастны, что их образы долго мерещились Вике.

У нее были письма от себя и Марии Дмитриевны. Она собиралась передать их Заку. Он бы отнес. Но Маргарите хотелось познакомиться с прабабушкой. Еще она сказала Вике, что это важно для самой Генриетты. Поэтому они отправились к ней. После слов дочери Вика ругала себя за малодушие и была рада, что увидит бабушку.

Маргарита сидела на плече у Вадима и показывала путь. За ними шел отряд. В этой же группе Пугало и Паук тащили Сергея на носилках, сооруженных из цепей и плаща. Следом под охраной каторжников шли магистр и два его рыцаря.

Генриетта со своими подопечными обитала в Лабиринте упущенных судеб, и это было далеко от Алого щита. Дойти до нее за один переход не получилось. Все устали. Устроили привал.

Во время отдыха каторжники продолжали охранять пленников. Магистр и два его рыцаря сидели в центре, а вокруг них расположились бандиты, которые ругались, задирались, рассказывали анекдоты. Вадим на этот раз не препятствовал. Он надеялся доконать магистра, чтобы тот занервничал, разозлился и разбудил Сергея. Поэтому сам участвовал в посиделках, а каторжники вели себя особенно разнузданно, стараясь угодить господину начальнику. Их ужасно раздражали гордые, манерные рыцари, которые так и не сняли забрал.

— По дороге ехал богатый рыцарь в блестящих латах на роскошном коне, — рассказывал Кровавый князь. — Повстречался ему бедный рыцарь без коня. Латы у него были ржавые, все в дырах. Сам испуганный такой. Дрожит весь. А-а-а-а-а, — затрясся Кровавый князь, демонстрируя состояние бедного рыцаря под ржание бандитов. — Богатый рыцарь спрашивает: «Кто ты, недостойный? Почему дрожишь?» — Кровавый князь скривил рожу и произнес эти слова максимально презрительно. — Бедный рыцарь отвечает: «В лесу живет страшный дракон. Я его боюсь», — проблеял Кровавый князь за труса. — Богатый рыцарь стал ржать: «Ха-ха-ха! Ты не рыцарь, а мерзкий червяк! Отведи меня к дракону, я убью его!»

Кровавый князь встал, гремя цепями, и стукнул себя в грудь под восторженные выкрики каторжников:

— Во дает!

— Артист!

— С погорелого театру.

Кровавый князь уселся на место и стал продолжать рассказ:

— Бедный рыцарь отвел богатого рыцаря в лес. Дракон спал в пещере и никого не трогал. Богатый рыцарь выхватил меч и стал кричать дракону: «Выходи на бой!». Дракон проснулся от этих воплей. Вылез из пещеры. Он оказался огромным. Дракон разинул пасть... — Кровавый князь сделал театральную паузу, все притихли. — И сожрал богатого рыцаря. Слопал и его коня. Потом выплюнул дорогие доспехи и говорит бедному рыцарю: «Забирай доспехи. По договору они твои. Следующий раз выбирай рыцаря пожирнее, тогда коня отдам».

— Га-га-га-га-га, — хохотали каторжники.

Магистр и рыцари сидели спиной друг к другу как изваяния, но по сжатым кулакам было видно, как им не нравится все вокруг. Бандиты не унимались.

— Женился рыцарь из-за денег на страшной-престрашной шалаве, — рассказывал Пугало. — Ушел рыцарь в поход города грабить. Другой рыцарь спрашивает: «Зачем ты на свою бабу пояс верности напялил? На нее никто не позарится». Он отвечает: «Вернусь и скажу, что ключ потерял».

— Га-га-га-га-га.

Каторжники так раззадорились, что магистр и вправду не выдержал. Вскочил и потребовал:

— Прекратите! Это невыносимо! Как вы это терпите?!

— Ты, дядя, у себя скачи и приказывай, — прикрикнул на него Кровавый князь.

— Сергей проснется, и вы свободны, — напомнил рыцарям Вадим.

Встал и ушел. Это и вправду было невыносимо.

После отдыха разношерстная группа продолжила путь. Наконец показалась высокая арка из рыжего камня посреди ограды того же цвета. Это и был вход в Лабиринт упущенных судеб.

— Подождите меня здесь, — сказала Вика.

— Мамочка, я с тобой, — попросила Маргарита.

— Нет. Я приведу Генриетту сюда, — сказала Вика. — Посмотри за Маргаритой, — прошептала она, наклонившись к Вадиму. — Я не знаю, как отреагируют дети

— Я все слышу, — надулась Маргарита. — Там нет никаких детей.

Вика с Вадимом переглянулись. Оба пожали плечами. Она вошла в лабиринт. Действительно, стояла удивительная тишина. Прошлый раз здесь было шумно, как на переменах в школе. Генриетту она нашла в классной комнате. Там была ровная каменная стена, которую приспособили под школьную доску. Парт не было, но у каждого ученика имелся плоский камень, на котором он мог выводить буквы и цифры.

Генриетта сидела в своей инвалидной коляске и плакала. Вика никогда раньше не видела у нее слез. Ни в маленьком сибирском городке, куда Генриетту забросила судьба, ни в Петербурге, ни здесь, когда они встречались прошлый раз. Она подбежала к ней, присела рядом:

— Бабушка, ты чего?

Генриетта посмотрела на нее покрасневшими глазами и сначала даже не узнала, бродя в своих мыслях. Потом вздрогнула и зарыдала.

— Бабушка, это я, Вика. Что случилось? Почему ты плачешь? Где дети?

— Их забрали, — выдавила Генриетта через слезы.

— Кто забрал? — удивилась Вика.

— Он.

— Кто он? Успокойся. Расскажи все по порядку.

— Он сказал, что они получили достаточно любви и знаний, что теперь пора. И они исчезли, — всхлипнула она, сдерживая рыдания.

Вика обвела взглядом пустую классную комнату. На земле валялись терракотовые камни с каракулями. Тут же были разбросаны более светлые камешки, которыми ученики выводили буквы. Все произошло совсем недавно. Дети занимались и вдруг исчезли. Вика помнила их страшные лица и трагическую судьбу, и какую силу они имели, когда превращались в кадавров.

— Куда бы они ни попали, хуже и страшнее не будет, — сказала она.

— Он обещал, что они станут счастливыми. А мне нужно идти домой.

— Вот видишь, как все хорошо получилось. Пойдем, я хочу тебя кое с кем познакомить.

Вика собиралась вести Генриетту на кресле, но та остановила ее.

— Он сказал, что я сама смогу ходить. Это подарок от него.

— Кто он-то? — осеклась она, так как поняла, о ком речь. — Ты его видела?

— Нет.

— Ясно. Давай, попробуй встать. Я подстрахую.

Генриетта легко поднялась, Как будто ей не было ста лет и она не просидела в кресле после инсульта последние десять. Правда, Вика не знала, засчитываются ли года, проведенные в Междумирье Перекрестка Душ.

К отряду Генриетта вышла на своих двоих и вполне бодро. Тут же получила снаряд в виде Маргариты, которая врезалась в нее с воплем:

— Прабабушка Генриетта!

Старушка обняла правнучку и погладила по голове. Вика боялась, что она вновь расплачется. Но нет. Это снова была железная леди, способная пережить все превратности судьбы.

Возле входа в Лабиринт упущенных судеб, который теперь опустел, сделали привал. Маргарита не отходила от бабули. Вику даже кольнула ревность. Встретились пять минут назад и сразу так спелись. От Генриетты не то, что доброго, лишнего слова не добьешься, а с Маргаритой она увлеченно болтает.

Сергей продолжал спать, а каторжники не переставали доставать магистра и рыцарей. Сегодня была очередь Бесика участвовать в этом шоу. Из гогочущей компании доносился и его смех.

Вика подошла к носилкам и прилегла рядом с ними, взяв руку Сергея в свою. Ей вспомнилась палата хосписа, где она вырвала его из страшной болезни. В ту ночь в окно светила полная луна, а она только познавала внезапно обретенную силу. Как хочется помочь ему сейчас. Ведьминская магия в Междумирье не работает, но есть же и другая. Ее любовь. Как она скучает по нему, по его лучистым глазам, улыбке, нежным рукам, словам, которые он шептал по ночам. Она вздохнула и мысленно попросила еще об одном чуде. Потом заснула рядом с мужем, прижавшись к его плечу.

Вика проснулась от движения Сергея. Он пошевелился и присел. Вика вскочила и уставилась на него. Она боялась, что магистр вновь обманул, боялась увидеть равнодушные глаза. Сергей выглядел как человек, который пришел в себя после долгого сна и не понимает, что с ним произошло и где он находится. Он крутил головой, с трудом раскрывая веки, щурился, зевнул пару раз, прокашлялся. Наконец, его взгляд сфокусировался на жене.

— Вика, — сказал он и протянул к ней руку. — Ты пришла за мной? Как я соскучился!

Он поднес ее ладонь к губам и поцеловал. Теперь уже Вика разревелась. Она прижалась к мужу и крепко обхватила его, а он гладил ее по волосам и приговаривал:

— Ну что ты, все хорошо. Мы вместе. Милая, любимая, хорошая моя…

Когда Вика успокоилась, к ним подошли Генриетта с правнучкой. Сергей смотрел на красивую, румяную девочку и не мог понять, откуда он ее знает. Она не была похожа на питомцев Генриетты. Девочка была живой и очень родной.

— Наша дочь, Маргарита, — сказала Вика.

Сергей растерялся. В его вновь лучистых глазах промелькнули удивление и какие-то воспоминания, а затем они наполнились радостью.

— Мне кажется, я знал, что ты родилась и всегда любил тебя, — сказал он.

— Я тоже тебя люблю, папочка — сказала Маргарита и прижалась к отцу.

Он обнял ее и поцеловал в рыжую макушку. Вика оставила их и подошла к Вадиму. Он стоял вместе с другими членами отряда в стороне и внимательно наблюдал за Сергеем.

— Как он? — спросил Вадим.

— Я не хочу, чтобы он встречался с магистром. Ты можешь увести магистра и рыцарей отсюда?

— Ты уверена, что с Сергеем все хорошо?

— Да.

— Не переживай. Все сделаю.

Вадим отправил дюжину своих молодцов проводить магистра и рыцарей до Алого щита. Остальных каторжников пока оставил. На всякий случай.

Вадим подошел к Сергею, который продолжал общаться со своей семьей. Вика рассказывала ему о событиях последних лет, которые прошли мимо него. Вадим порадовался, что отправил рыцарей. По суровому лицу Сергея он понял, что не магистр мог навредить ему, а магистру угрожала опасность.

— Рад, что ты вернулся, — сказал Вадим, обнимая друга.

— Спасибо тебе, — сказал Сергей. — За Вику, за меня, за все.

— Думаю, нам нужно выдвигаться. Путь до Ржавого щита и Белой скалы не близкий, — сказал Вадим.

Отряд, к которому примкнула Генриетта, вновь отправился в путь. Теперь Маргариту нес отец, а Генриетту везли в инвалидном кресле каторжники, чередуясь друг с другом. Старушка, хоть и встала на ноги, не могла шагать наравне со всеми. Для бандитов это было развлечением. Они спорили за право управлять креслом. Генриетта со строгим видом останавливала ругань и сама выбирала помощников. До места добрались за три перехода без особых приключений. С другой стороны стены им помахал Зак. Он находился на своем посту.

— Здесь попрощаемся, — сказал Вадим каторжникам. — Спасибо за помощь! Вы оказались честнее и благороднее рыцарей. Помните об этом.

Бандиты стояли с грустными лицами. Приключения закончились. Они помогли спуститься путникам со стены, а потом еще долго махали им, позвякивая цепями. Вновь на все эти удивительные действия с восхищением смотрели странники, столбиками рассыпанные по серой пустыне.

— Ну наконец-то! — сказал Зак. — Замучился откапывать вашу поклажу. — Вижу, все прошло удачно. Даже Генриетту прихватили. Приветствую, тебя, добрая старушка.

— Привет, старичок, — игриво улыбнулась Генриетта.

— Это я старичок? — возмутился Зак.

— Она шутит, — рассмеялась Вика. — Ты отлично сохранился.

Зак нахмурился и помотал головой, но потом улыбнулся. Трудно сердиться на счастливых людей.

— Как ты, милая? — спросил он у Юлу.

— Хорошо.

— Теперь пора отправляться на Озарис.

— Я мечтаю об этом, но не хочу расставаться с тобой.

— У нас будет время поговорить. Путь туда долог, как и все дороги в Междумирье Перекрестка Душ, но сначала мы отправим домой Вику с семьей.

Пока Зак ждал отряд и постоянно перекладывал тяжелые рюкзаки, он не утерпел и заглянул в них. Теперь у него были вопросы.

Глава 41. Родной дом

В двухэтажном особняке на Крюковом канале было шумно. В нем собрались все дети Виктории. Намечался праздник по случаю чудесного возвращения Генриетты и выздоровления Сергея.

По дому носилась Маргарита с мангустой Клеопатрой. Сыновья Виктории — старший Борис, младший Петр и приемный Саян — расположились в столовой в ожидании застолья. Они делились новостями и подтаскивали со стола холодные закуски.

Мать Вики, Мария Дмитриевна, командовала на кухне. Ей помогали три очаровательные барышни. Под ее присмотром они резали салаты и выполняли другую несложную работу.

Первая помощница, ее рыжеволосая внучка Инга, приехала с мужем-шведом, тренером по биатлону. Сейчас он сидел в гостиной и спорил с Викой. Они обсуждали допуск спортсменов с болезнями сердца к соревнованиям. В этой теме много подводных камней и нет общепринятых рекомендаций. Вика чуть подначивала зятя, у нее было больше опыта в этих вопросах, но Томас так смешно округлял глаза и двигал усами, что она не могла остановиться.

Сергей примостился рядом с женой. Он обнимал Вику за плечи и тоже вставлял свои замечания. За время пребывания в сомнамбулическом состоянии его знания немного устарели, но после возвращения из Междумирья он много читал и быстро наверстывал упущенное. Вика постепенно приобщала его к делам в клиниках, надеясь свалить на него свои обязанности, правда, их разговоры о работе часто прерывались поцелуями и объятиями. Они очень соскучились друг по другу.

Вторая помощница на кухне, белокурая Леночка, была той самой девочкой-чирлидершей, из-за которой Борис не хотел уезжать из сибирского городка. Борис уехал, они расстались, а их юношеская любовь не выдержала испытаний.

Борис превратился в огромного красавца и великолепного хоккеиста, а о его романах знала вся страна. На льду он мог плечом опрокинуть любого защитника из команды противника. В жизни он сам хотел стать защитником для милой и нежной девушки, которая подарит ему семью, но ему не везло. Судьба сталкивала его со светскими красавицами, фотомоделями и мажорками. Ни с кем Борис не оставался надолго. Год назад он у старых друзей случайно встретил Леночку, и они поняли, что потеряли много времени в поисках своих половинок. Борис увез ее в США, там он продолжал играть в НХЛ и собирался в этом сезоне побить очередные рекорды и забрать кубок Стенли.

Третью помощницу, тоненькую, как тростиночка, брюнетку Анну, привел Саян. Она занималась фигурным катанием вместе с ним у Петра. Совсем юная девушка стеснялась такой шумной компании и мило краснела, когда ее о чем-то спрашивали. Вика видела записи ее выступлений. Девушка ей нравилась и как спортсменка, и как человек, поэтому она решила ей немного помочь. Как раз чемпионат России по фигурному катанию пройдет в Петербурге.

У Инги и у Леночки под передниками угадывались круглые животики.

— Ты знаешь, кто у тебя будет? — спросила Инга.

— Мальчик, — ответила Леночка.

— Будущий хоккеист? – улыбнулась Инга.

Леночка рассмеялась. Она не сомневалась, что Борис поставит сына на коньки. Что еще ждать от папаши, который больше всего на свете любит забивать голы, а его знаменитый щелчок с синей линии знает весь мир.

— Он станет врачом, — заявила Маргарита, которая прибежала на кухню покормить мангусту Клеопатру.

— Почему ты так думаешь? — удивилась Леночка.

— Не слушай ее. Она иногда говорит всякую чушь, — сказала Инга. — Кажется, мама просила тебя держать язык за зубами, — добавила она строго, обращаясь к младшей сестре.

— Леночка, огурцы для капустного салата лучше резать тонкой соломкой, а не кубиками, — встряла Мария Дмитриевна. — Не отвлекайтесь. Все голодные ходят.

— Борис постоянно голодный, — сказала Леночка. — Я его кормлю, кормлю… — театрально вздохнула она. — А ты знаешь, кто у тебя будет? — спросила она тихонько Ингу.

— Девочка.

На кухню зашла Вика.

— Как у вас дела? — спросила она. — Мальчишки уже всю колбасу съели. Нужно чем-то помочь?

— Помощников хватает, — ответила Мария Дмитриевна. — Скоро все будет готово. Отнеси в столовую салаты.

— Вы как тут? Шеф-повар вас не замучила? — спросила она дочь и невестку.

— Нет, — хором ответили они.

Вика подхватила салаты и понесла в столовую. По пути задумалась и чуть не врезалась в Бориса. Ей предстояло дважды стать бабушкой. Она ждала радостных событий с некоторым опасением. По поводу внука не беспокоилась. Он будет окружен достаточной заботой и любовью, а вот по поводу внучки переживала. Маргарита уже успела ей рассказать, что родится рыжеволосая бестия с ведьминским даром. В этом случае родительской любви будет мало. Кто будет ее воспитывать, учить и контролировать в чужой стране, так далеко?

— Ма, давай помогу, — сказал Борис.

— Иди на кухню. Бери, что готово и неси в столовую. Бабуля сегодня в ударе.

Борис кивнул и пошел выполнять поручение.

— О! Новенькие пирожки. Эти я еще не пробовал. С чем они? — спросил он на кухне у Марии Дмитриевны.

— С мясом и рисом, — ответила она. — Осторожно. Горячие. Только что из печки.

Борис проделал с двух сторон дырочки в пирожке и подул через них. Затем откусил.

— Вкуснятина, — сказал он с набитым ртом. — Бабуля, научи Ленку пироги печь, — попросил он, обнимая Марию Дмитриевну за широкую талию.

— Научу, научу. Сейчас не мешай, — ответила она, целуя его в огромное плечо.

Выше она просто не могла дотянуться.

На кухню тихонечко пробрался Саян с крокодилом Геной, который упирался и мечтал улизнуть, но Саян подгонял бедную рептилию шваброй. Анна увидела крокодила и замерла, нож выпал у нее из рук, со звоном грохнувшись о пол. Леночка обернулась на громкий звук и тоже увидела крокодила. Она пронзительно завизжала, бросившись к Борису. Он уронил пирожок, который тут же заинтересовал крокодила. На шум и визг прибежал Петр. И теперь три братца, как дураки, хохотали.

— Фу! Кака! Выплюнь! — кричала на крокодила Мария Дмитриевна, вытаскивая пирожок из зубастой пасти. — Зачем ты его сюда притащил? — ругала она Саяна. — Что гогочешь? У тебя жена беременная. Хочешь, чтобы родила тут? — отчитывала она Бориса.

На кухню вплыла Генриетта, статная и красивая, словно королева. Посмотрела на кутерьму и, ни слова ни говоря, также величаво удалилась. Но после ее появления сразу воцарился порядок. Борис увел хныкающую Леночку из кухни. Саян отбуксировал шваброй крокодила в террариум на втором этаже. Вскоре все многочисленные закуски и пироги были готовы и стол накрыт.

— Я очень рада, что мы собрались, — сказала Вика, когда все расселись за столом. — Хочу сказать о нашей семье. Это самое главное, что у нас есть. Давайте ценить вот такие моменты, проведенные вместе, и радоваться всему хорошему. Мы счастливы, что Генриетта вернулась к нам. Мы счастливы, что Сергей поправился. Поднимем бокалы за них и нашу любовь, которая связывает нас, за счастливые события, которые нас ждут! За нашу большую и дружную семью!

— Прекрасный тост, — сказал Сергей. — За семью!

— За семью! — повторили все, чокаясь друг с другом.

— Вы так и не рассказали, где пропадала Генриетта, — спросила Инга через некоторое время.

— Это секрет, — вздохнула Маргарита. — Мамочка запретила рассказывать.

За столом рассмеялись. По мнению братьев и сестры, Маргарита была славной девочкой, только иногда говорила странные вещи.

— Никакого секрета нет, — сказала Генриетта. — Я была в пустынном месте, где не живут люди. Оно находится очень далеко и вам не стоит туда приходить. Путь занял много времени.

Вика улыбнулась, а потом вздохнула. Генриетта точно описала Междумирье. Как там Вадим? Ей бы хотелось, чтобы он сидел рядом с ней. Вадим стал ей как брат. Где он сейчас? Добрались ли ребята с Юлу до Озариса?

Те, о ком Вика вспомнила за семейным обедом, стояли сейчас на утесе, с которого Юлу, раненая отравленной стрелой, упала в озеро и попала в другой мир.

— Вон наш королевский замок, — показала Юлу. — Отсюда он хорошо виден.

— На верхней террасе какой-то сабантуй, — сказал Бесик, рассматривая замок через бинокль. — Рыцари толпятся.

— Смотри, вон тот, в золоченых доспехах, уж не Клостридий ли? — спросил Вадим.

— Он, — сказала Юлу, прищурив глаза.

— Посмотри, — Бесик протянул ей бинокль.

— Как много знакомых лиц, — усмехнулась она, разглядывая окружение лорда Микроба.

— Можно попробовать его подстрелить. Всего два с половиной километра, — определил Бесик.

— Далековато, — сказал Вадим. — И людей рядом много.

— Это предатели, раз они с ним, — сказала Юлу.

— Так что, попробуем? — спросил Бесик, стягивая рюкзак.

— Нет.

— Почему? — удивился Иван. — Хорошее решение. Главной проблемы сразу не будет.

— Я должна победить его в честном бою.

— Его нельзя считать честным человеком. Он стрелял тебе в спину, — отметил Саша.

— Это условие моего отца. Только так я получу благословение рода.

— Тогда давай отстреляем предателей, — предложил Бесик. — Как на ладони. Куча непуганых идиотов.

— Пока рано, — сказала Юлу. — Но потом обязательно. Сейчас соберем информацию. Меня слишком долго не было.

— Применение огнестрельного оружия в нашей истории привело к закату рыцарства, — заметил Иван. — Хорошие латы не разрубишь мечом, но пулей они пробиваются запросто.

— Я не хочу заката рыцарства. Дядя всучил нам целый арсенал, но патроны не бесконечны. Юлу станет королевой, займемся мирными делами, а ружья повесим на гвоздь. Это будет расцвет рыцарства в особых экономических условиях, — спрогнозировал Бесик.

— Нам нужно какое-то укрытие, — сказал Вадим. — Оружие лучше спрятать в разных местах.

— Я знаю, куда мы пойдем.

Юлу вскинула голову и отвела руки назад, словно крылья, прикрыв глаза и глубоко вдохнув. Воздух Озариса пах лесом, травами и горной водой.

— Я дома, — сказала она.

Четверо мужчин в военной форме стояли рядом и изучали новый мир, в котором им предстояло жить и бороться за права принцессы.

КОНЕЦ

Дорогие друзья!

Спасибо всем, кто прочитал роман "Раненая из другого мира".

Если он понравился, не забудьте поставить "сердечко" ("нравится") на странице книги.

Такая благодарность вдохновляет автора.

Ваша Татьяна Кручина