Работа над ошибками

Глава 1

Глава 1

Генриху Волену впервые пришлось побывать в Быстром два года назад. Тогда он изумился поразительному несоответствию названия города его неспешному, почти сонному ритму жизни. Даже то, что один из его жителей оказался магом-преступником, никак не заставило остальных как-то ускориться или выказать яркие эмоции. Один из магов-инквизиторов лишь пожал плечами и произнес философски:

- Поистине, неисповедимы пути Создателя.

И вот снова работа привела его сюда, в этот тихий городок. Он несколько лет являлся Великим Инквизитором Срединного княжества, поэтому быстро и умело провел необходимое дознание, на сей раз оправдав подозреваемого, и решил сразу же после обеда отправиться обратно в столицу.

Обедать Генрих решил в одном небольшом кабачке под названием «Белый гусь», в котором действительно подавали изумительно приготовленную гусятину с клюквой и дольками яблок, вываренных в медовом сиропе. Держали кабачок муж и жена берендеи, что было немного необычно, ведь считалось, что этот в прошлом кочевой народ имел больше склонности к военной службе, чем к другим видам деятельности. Так или иначе, кабачок Рэна и Мини процветал, ибо готовили в нем великолепно.

Путь к «Белому гусю» пролегал через шумный городской базар и Генрих решил заодно купить местных фруктов, о которых весьма лестно отзывались в столице. Возле одного продавца он и остановился, разглядывая щедрые развалы спелых яблок и груш, плетеные корзинки с поздней вишней, небольшие оранжевые тыквы.

Стоящая перед ним покупательница поблагодарила пожилую женщину, уложившую в бумажный пакет какие-то покупки, оставила ей несколько серебряных монет и развернулась, чтобы уйти. Генрих в этот миг наоборот, сделал шаг вперед и остановился, столкнувшись с девушкой. Они оба замерли, ошеломленные неожиданным столкновением, и он мгновенно охватил цепким взглядом стоящую перед ним в недоумении юную девушку, сероглазую, с золотисто-русыми густыми волосами, уложенными в простую прическу и в темной шляпке.

Что-то случилось с ним в этот миг. Точнее, не с ним самим, а с его сердцем. Оно на мгновение замерло, а затем горячая искра вспыхнула в нем и оно забилось быстро и тревожно.

Девушка быстро опомнилась.

- Ах, извините. Я была такой неловкой.

Она была очень милой, но когда улыбнулась ему, он понял, что это не так — она была красавицей и ему не захотелось отпускать ее вот так, не познакомившись с ней.

- Ну что вы! - любезно ответил он, приподняв шляпу. - Меня зовут Генрих Волен, это я виноват в том, что чуть не сбил вас. Хочу исправить свою вину и проводить вас до дома.

И он довольно бесцеремонно протянул руку к пакету с фруктами, который девушка держала, прижимая к груди. Она неуверенно пожала плечами, отдала ему пакет, вздохнула и пошла рядом с ним.

- Меня зовут София. Я живу недалеко. - коротко сообщила она.

Дорогой они почти не разговаривали, лишь Генрих отпустил несколько фраз о красотах городка, да девушка ответила коротко и скупо.

Он проводил ее до небольшого особняка, окруженного высокой кованой изгородью, признался, что пропустил обед, на что девушка неуверенно посмотрела на него, слегка покраснела и предложила:

- Вы можете пообедать со мной, вот только особых деликатесов не будет.

- О-о! - оживился Генрих. - Благодарю за ваше любезное приглашение. Я не избалован и с удовольствием пообедаю с вами.

Обед действительно был довольно скромным, но сытным. И разговор за столом сложился легкий и непринужденный, Генрих расслабился, любовался своей визави, которая вначале показалось ему совсем юной, почти девочкой, и это впечатление странным образом сочеталось с серьезным взглядом больших серых глаз и тоской, порой мелькавшей в них. Он смотрел на девушку и в душе его зарождался протест — он уже не представлял, как покинет этот городок и оставит ее здесь, без малейшей надежды встретить еще когда-нибудь.

И все-таки ощущение юности побеждало и ему было интересно, почему она живет одна, без старших родственников. Он совсем было решился спросить Софию об этом, но из глубины дома раздался вдруг истошный детский крик, девушка побледнела, вскочила со стула и кинулась в дальние комнаты.

Заинтригованный, Волен пошел следом и вскоре увидел, как София в одной из комнат, похожей на детскую, бережно прижимает к себе маленькую девочку, которой на вид было не больше двух лет, покачивает ее и ласковым голосом нашептывает что-то успокаивающее. Женщина средних лет, видимо, няня, растерянно стояла рядом, прижимая к груди детское покрывальце.

Генрих видел, как постепенно ребенок успокаивался, плач сменился редкими всхлипываниями и наконец-то София аккуратно уложила уснувшее дитя на кровать, прикрыв легким одеялом.

Она молча вышла из комнаты, оставив там растерянную няню. Следом за ней вышел Генрих. В гостиной София остановилась возле окна, глядя на улицу, залитую солнечным светом. Когда Генрих остановился рядом с ней, она повернула к нему бледное лицо, взглянула сумрачными, страдающими глазами и сказала:

- Маленькая Ирма — моя племянница, она больна, ей нужен хороший целитель. Ее болезнь — результат недавнего испуга. Никто из целителей, к которым я обращалась, не берется ее лечить. Родственников у нас нет, только мы есть друг у друга.

Острая жалость поднялась в душе Инквизитора. Он шагнул к Софии, положил ладони ей на плечи и бережно прижал девушку к своей груди. Она показалась ему такой маленькой, такой хрупкой и беззащитной.

- Вы не одни. С вами буду я. У меня есть знакомый целитель, который поможет твоей племяннице, София. Вот только у него есть правило — он не помогает всем подряд. Поэтому я предлагаю тебе сегодня стать моей женой, а завтра Павел прибудет сюда и излечит Ирму. Ты согласна?

Самые прекрасные в мире глаза смотрели на Генриха и в них удивление, надежда и радость мешались в невыразимом сочетании. Генриху не было стыдно за этот небольшой обман: его знакомый целитель излечил бы девочку без всяких условий, но ему захотелось непременно присвоить Софию как можно скорее и он решился, понимая, что если расстанется с ней сейчас, то потеряет навсегда. А терять он не хотел.

- И как? - он заглянул ей в глаза.

- Да, я согласна. - решительно произнесла София. - Если целителю нужны деньги, то пусть скажет, я расплачусь с ним.

- Ничего не нужно. - Волен мягко развернул девушку к выходу. - Давайте поторопимся в городскую управу, оформим наш брак.

- Что, прямо сейчас? - наивно удивилась София.

- Прямо сейчас. - твердо сказал Генрих. - А потом я сразу же свяжусь с целителем и приглашу его помочь племяннице своей жены.

= Да, да, конечно, я понимаю. - засуетилась, заволновалась София, надела шляпку, взяла сумочку и, шагая быстро и как-то нервно, пошла к выходу.

Генриху пришлось устроить ее ладонь на своей руке, чтобы они наконец-то пошли ровным, прогулочным шагом. В управе их зарегистрировали быстро, едва только Волен предъявил свои документы, потом горячо поздравляли и раскланивались, на что София смотрела с большим удивлением, но ни о чем не спросила Генриха.

Они о многом в этот раз не спросили друг друга и это потянуло за собой цепь печальных и горестных событий.

- Я, пожалуй, схожу сейчас за своими вещами на постоялый двор. - как можно ласковей улыбнулся девушке Генрих. Он женился! Женился на лучшей девушке княжества и одна только мысль об этом делала его счастливейшим человеком. Еще сутки назад он и не мыслил о женитьбе, а теперь не мог понять, как жил до сих пор без Софии, без ее улыбки и серых, сумрачных глаз.

- Хорошо. - испуганно кивнула ему Софья. - У меня тоже есть некоторые дела. Я буду дома часа через два.

Она развернулась и медленно пошла по парковой аллее. Генрих не удержался и некоторое время провожал взглядом стройную фигурку жены. Жены! Он самодовольно усмехнулся - Генрих Волен привык добиваться того, что желал.

- Смотри, какая куколка идет!- услышал он восхищенный мужской голос и обернулся. Совсем недалеко, спиной к нему сидели на лавочке два молодых мужчины и с любопытством смотрели вслед Софии.

= Что я хочу тебе рассказать. – многозначительно добавил первый мужчина своему собеседнику и, низко наклонившись к его уху, что-то таинственно зашептал.

- Да ты что! - удивленно воскликнул его приятель. - И она позволяет такое делать? И ей это нравится? А с виду такая скромница! Ни за что не скажешь, что она такая горячая штучка в постели! И что, ты уже не один раз сходил к ней?

- Да уж! - самодовольно ответил ему дружок. - Меня с ней познакомил один мой приятель и я с тех пор ее частенько навещаю. Оторваться от нее невозможно, уж очень она горяча и все просит, чтобы с ней жестче, ей так больше нравится, прямо визжит от удовольствия. Да и денег берет немного.

- Познакомь меня с ней, Николенька. Я тоже хочу такую в свою коллекцию.

Мужчины поднялись с лавки и удалились, похабненько посмеиваясь, а Генрих все стоял, словно оглушенный всем, что услышал. Он взял в жены нежную, скромную девушку, которая вдруг оказалась распущенной, развратной шлюхой, доступной каждому, кто платит, даже за небольшие деньги. Он не представлял, что теперь делать, ярость бушевала в его крови, затмевая разум.

Генрих не помнил, как собрал свои вещи на постоялом дворе, как возвратился в дом Софии. Он пришел в себя лишь тогда, когда увидел свою молодую жену. Девушка была хмурой и измученной, когда выходила из детской, видимо, ребенок снова заставил ее волноваться и успокаивать ее.

Из-за своей усталости она не обратила внимание на мрачное настроение мужчины, который стал ее мужем. Их совместный ужин прошел в полном молчании. София первая вышла из-за стола и, пожелав Генриху приятного аппетита, ушла к себе в комнату. Он слышал шум воды в ванной, звук легких шагов, скрип дверей шкафа, пил вино и сердце его наливалось злостью. Тьма овладевала им.

Расстегивая на ходу пуговицы на рубашке, он вошел в спальню жены, плотно закрыв за собой дверь. София стояла спиной к нему и резко повернулась, услышав звук затворяемой двери. Она испуганно вздрогнула, увидев его, но он не дал ей возможности что-либо сказать.

- О-о! Как натурально мы изображаем испуг! - мрачно усмехнулся, отбрасывая рубашку в сторону и расстегивая пряжку ремня. - Ну что же, давай поиграем, моя прелестная супруга. Обещаю, тебе понравится, все будет так, как ты любишь. Для меня это дело новое, но я справлюсь, даже не сомневайся.

Генрих шагнул к застывшей на месте жене и одним движением порвал на ней сорочку. Подхватил Софию на руки и бросил ее на постель. Окинул взглядом ее тело и чуть не застонал от разочарования. Хрупкая, изящная, она была прекрасна! Какая досада, что вся она, выглядевшая чистой и невинной, на самом деле была развратной, продажной шлюхой!

Он рухнул на нее, закрывая хрупкое тело своим, мощным и сильным, ломая тонкие ребра. Отбросил в сторону тонкие руки, пытающиеся прикрыть наготу. От этой жестокой игры ему стало еще хуже, кровавая ярость туманила его разум, в нем не было сейчас ни любви, ни нежности, лишь темная похоть будоражила чувства. Он впился жестким поцелуем-укусом в нежные розовые губы и ощутил соленый вкус крови у себя во рту. Словно дикий зверь он прикусывал нежную алебастровую кожу, тискал и безжалостно мял напряженное тело под собой, но почему-то не слышал воплей удовольствия от своей жертвы, как было обещано похотливым рассказчиком в парке.

Он с силой развел ее колени и яростно устремился вперед. На какой-то крошечный миг ему показалось, что он ощутил девственную преграду, но эта мысль не задержалась в его мозгу. Он чуть приподнялся и перед его взором мелькнуло восковой бледности запрокинутое лицо с прикушенными губами и крепко закрытыми глазами. Отчего-то его развратная супруга не выглядела счастливой, сжимая тонкими пальцами белую ткань простыни.

Но для его темной ярости все это ничего не значило. Охватившее его странное предвкушение заставило сжимающие узкие плечи ладони скользнуть на тонкую шею и стиснуть на ней свои жесткие пальцы.. Напрасно слабые девичьи руки пытались разжать смертельные тиски, а тело под ним извивалось в попытке сбросить тяжесть своего мучителя - Генрих лишь содрогался от никогда невиданного ранее удовольствия, поглотившего его, и лишь потом, дернувшись в последний раз, рухнул рядом со своей жертвой.

Глава 2

Он пришел в себя от холода. В спальне было тихо, лишь небольшой будильник на тумбочке возле кровати негромко и размеренно отмечал каждый прожитый миг. Медленно, слишком медленно очищался его разум от черной пелены, овладевшей им. И следом ледяной ужас заползал в каждую клеточку мозга.

- Что я наделал? - билась острая, как кинжал берендея, мысль. - Как я, Великий Инквизитор Срединного княжества, мог дойти до такого изуверства? Я убил женщину, свою собственную жену!

Генрих поднялся и сел, оглядываясь вокруг. Неяркий свет единственной свечи не сразу позволил ему увидеть всю комнату целиком и отдельно кровать, на которой он сидел. Ничто не говорило о том, что на этой постели только что разыгралась смертельная трагедия, унесшая жизнь молодой женщины — белоснежная простынь была примята только там, где минуту назад лежало его, Генриха, обнаженное тело. На пышно взбитых подушках этой ночью явно не лежала ни одна голова, жаждущая отдыха. Одеяло, аккуратно свернутое, лежало на краю широкой кровати.

Напрасно Генрих морщил лоб, пытаясь понять хотя бы что-то — разум его никак не мог справиться с совершенной нереальностью происходящего. Его блуждающий взгляд привлек лист белой бумаги, лежащий на прикроватной тумбочке.

Он жадно ухватил ее за край и выдернул из-под шкатулки, которая прижимала лист к лакированной поверхности.

- Как я могла зная, что должна надеяться только на себя и оградить себя и маленькую Ирму от любой опасности, забыть об этом? Почему поверила вашим глазам, которые смотрели так ласково, поверила обещаниям заботиться о нас и помочь бедному больному ребенку?

С самых первых дней, когда проснулся мой дар и я разобралась с законами, по которым работает магия, все свои умения я стала направлять в создание магических артефактов, мне нравилось это дело и я достигла в нем немалых успехов.

С тех пор множество артефактов всегда находилось вокруг меня, где бы я не была, а часть их я сдавала в магические лавки, зарабатывая неплохие деньги. Сегодняшней ночью они спасли мне жизнь и сохранили здоровье.

Как только в мою спальню ввалился мужчина, так внезапно ставший моим мужем, все артефакты в ней сработали одновременно, реагируя на злобу и ярость, которые исходили от него. Сбросивший с себя всю одежду, возбужденный, раскинувшийся на краю постели, он дергался, извивался, рычал и произносил непонятные и грозные речи.

Сработавшие так причудливо артефакты в моей спальне соединили наши с вами ощущения и мысли, я видела и ощущала все, что вы в своем жестоком воображении проделывали с моим телом, мучилась и не смела эти муки прекратить, несмотря на страх и боль. Злодейство ваше закончилось моей смертью, а вы испытали блаженство и уснули, словно и не совершили только что в своем разуме ужасное преступление.

Я собрала все свои вещи, включая артефакты и зелья, и мы с малышкой Ирмой и ее няней ушли из дома и из города. Не ищите меня. Я отправила сообщение в городскую управу, отныне наш брак расторгнут и мы более не супруги, я не желаю даже помнить о нашем знакомстве.

Письмо было без подписи, да она была и ни к чему. Генрих Волен оделся, еще раз прочитал письмо, каждое слово которого словно выжигали в его мозгу. После этого он подбросил письмо в воздух и оно разлетелось на сотни мельчайших хлопьев. Подавленный и мрачный бродил он по ночному дому, в котором кроме него был лишь старенький дворецкий, крепко спящий в своей комнате. Как только начался день, Генрих собрал свои вещи и вышел из дома.

Молодого мужчину, который вчера рассказывал своему приятелю о знакомой гулящей девице, он нашел в одном из кабаков, что работают круглые сутки, продавая бочками хмельные зелья. Оказывается, звали его Николенька Частов и он безмерно удивился интересу Великого инквизитора к своей персоне.

А узнав о предмете интереса и вовсе растерялся.

- Вы все не так поняли, господин Инквизитор. - пролепетал Николенька, молитвенно сложив ручки. - Ту миленькую куколку мы с приятелем моим, Глебушкой, видели вчера впервые, как было ее не заметить? Ну, сказали ей вслед пару слов. Но на этом наш интерес к ней и закончился. По ней же сразу было видно, что в постельку ее уложишь, если только женишься, знаем мы таких, чистеньких и правильных. Они еще и от мужей требуют чистоты и верности. А нам еще погулять охота, зачем себе на шею ярмо надевать, если есть другие девицы, сговорчивые и веселые. Вот об одной такой я дружку своему и рассказал.

Генрих, не спускающий с Частова тяжелого взгляда, просто провел ладонью перед его глазами и тот растерянно заморгал, с недоумением оглядываясь вокруг.

- Ты кто, мужик? - уставился он на Волена.

- Никто, так, мимо проходил. - буркнул Инквизитор.

- Вот и проходи, нечего тут отираться. - начинал наливаться хмельной злобой Николенька.

Генрих тяжело поднялся со стула, взял в руки свой саквояж и вышел на улицу из душного, пропахшего парами вина и пива кабака.

Глава 3

Прошло чуть более двух лет.

В доме Софии Мажинской только что закончился завтрак и хозяйка, расцеловав Ирму, девочку лет четырех, передала ее ожидавшей няне и отправилась в свой кабинет поработать с новым артефактом, замысел которого созрел у нее окончательно. Теперь, когда мельчайшие детали были продуманы, оставалось лишь переложить все на подобранные со вчерашнего дня материалы.

- Госпожа София. - остановил ее растерянный голос немолодого дворецкого. - К вам посетитель.

- И кто же? - с явной досадой в голосе повернулась она. Нежданный посетитель сбивал ей рабочий настрой.

- Говорит, что ваш муж. - совсем тихо произнес дворецкий. Молоденькая горничная со стопкой чистых простыней в руках прошмыгнула мимо них, любопытно стрельнув карими глазами.

- Пригласите посетителя в малую гостиную. - сухо сказала София, предчувствуя, какие сплетни пойдут сейчас среди прислуги.

Она стояла посреди гостиной, когда в зал, сопровождаемый дворецким вошел Генрих Волен. Слуга вышел, плотно закрыв за собой дверь, а Генрих с нетерпеливой жадностью окинул взглядом супругу.

- Ну, здравствуй, жена. — низким, с хрипотцей голосом произнес он. - Два года искал тебя, а нашел случайно, увидел интересные артефакты в одной лавке, разговорился с хозяином и по всему получалось, что это твоя работа. Два года жила рядом, но под другой фамилией, а я все княжество перетряхнул попусту.

- Мы уже не супруги. - сухо ответила София, разглядывая Генриха. - А это фамилия одной из моих тетушек, она оставила мне в наследство свой дом.

От взгляда Софии не ускользнуло, что два минувших года изменили Инквизитора. Он казался постаревшим, лицо его осунулось, а сам он похудел и выглядел больным.

- Мы все еще супруги, моя драгоценная София. - он говорил, как-то по-особому улыбаясь, будто их встреча искренне радовала его, будто с души его свалилась тяжкая ноша. - Я побывал в городской управе Быстрова и смог убедить секретаря, что ты слишком впечатлительная особа и обычная, маленькая семейная ссора послужила для тебя поводом для развода. Мне отдали твое обращение и пожелали удачи в семейной жизни. Теперь, когда я тебя нашел, нам нужно выяснить очень многое.

В нашей с тобой истории слишком много необычного, начиная с момента первой встречи. Я давно уже не юноша, София. Звание Великого Инквизитора целого княжества не получают просто так, поверь. Несколько лет тяжелейшей подготовки и множество проверок. Я был в самых разных ситуациях и прошел через них с высшей оценкой Инквизиторского Совета.

Мне встречалось немало ослепительно красивых женщин и ни одна из них не заставила дрогнуть мою душу. Почему же встреченная в небольшом городке Срединного княжества юная красавица вызвала у меня желание, с которым я не смог справиться? Почему я так бесцеремонно навязался проводить тебя, напросился на обед, а затем мелким обманом вынудил тебя согласиться стать моей женой?

В тот день я выполнил свою работу в Быстрове и мог со спокойной совестью покидать город, но после встречи с тобой я был не в силах представить, что отправлюсь в столицу и больше уже никогда не увижу тебя.

Работа инквизитора тяжела, мы имеем дело с разными людьми — убийцы, предатели, разного рода нарушители магического Устава. Ни разу за несколько лет службы я не потерял самообладания, спокойно и взвешенно решая их судьбы. С тобой же гнев и ярость, совершенно несвойственные мне, поглотили мой разум, когда я услышал разговор двух приятелей, из которого следовало, что я женился на продажной девке, известной многим мужчинам в городе.

Моя злоба толкнула меня на то, что я взял тебя силой, а потом и вовсе убил тебя. Что это было? Если бы не твои артефакты, София, ты была бы мертва, а я стал бы преступником. Кто ты, София? Откуда ты взялась в этом проклятом Быстрове?

Генрих Волен замолчал. Он прошел к креслу, стоящему возле небольшого столика в середине гостиной и устало опустился в него. Долгие несколько минут не отводил пристального взгляда синих глаз от Софии, которая задумалась, потом прошла и опустилась в кресло напротив.

- Она изменилось. - с какой-то щемящей тоской подумал инквизитор. - Стала еще красивее, кажется, будто похудела, стала немного выше ростом, а из прекрасных серых глаз исчезло выражение юной, наивной доверчивости, что была прежде.

- Вы помните, что меня зовут София Савинкова. Я родилась и выросла в небольшом городке Берендеев, расположенном рядом с крепостью на границе с Серой Пустошью. - заговорила хозяйка дома. Голос ее был сух, она словно боялась, что у нее пробьется хотя бы одна, пусть и слабая эмоция.

- Всего на границе с Серой Пустошью выстроено одиннадцать крепостей, защищающих жителей Срединного княжества от монстров. В каждой крепости имеется гарнизон, состоящий из хорошо обученных и отважных воинов, нескольких военных магов и наемной обслуги. Для защиты весьма охотно принимают на службу воинов из племени берендеев, которые лет сто назад были кочевым народом, а сейчас осели по месту службы. Это умелые воины, отважные и честные. Их семьи, как и родные остальных защитников, живут в городках, расположенных рядом с крепостями.

Все пространство от одной крепости до другой перегорожено защитной завесой, секрет которой знают только особо приближенные к Светлейшему князю маги. Любой монстр, коснувшийся ее, сгорает в один миг. Поэтому чудовища Серой Пустоши, желая прорваться через границу, атакуют сами крепости и тогда их защитникам требуется великая отвага и мужество, чтобы устоять против натиска их бесчисленного легиона.

К счастью, поверх ограждения крепости натянута магическая Ловчая сеть, не позволяющая монстрам легко прорваться в форт. Нелегко бывает магам крепостей, которым требуется много сил, чтобы с помощью Ловчей сети захватывать, удерживать и уничтожать порождения Бездны. С Ловчей сетью могли бы справиться только огромные полчища демонов, но к большому счастью, такого количества в Серой Пустоши еще небывало.

София замолчала, словно мысли ее витали далеко отсюда, от этого дома и от собеседника, с жадным любопытством не отрывающего от нее своего напряженного взгляда.

- Мой отец, Савинков Алексей Павлович, был командиром крепости. Семья наша жила в большом двухэтажном особняке в Берендееве. Я была младшей, старше меня на два года был брат Павел. Такая же разница была между ним и братом Петром, а старшая сестра Елена два года назад отметила свое двадцатипятилетие.

Почему я говорю о том времени? Да потому, что именно тогда случились трагические события, перевернувшие всю мою жизнь, да вы наверняка знаете о том, что случилось тогда в Берендееве.

Боярский род Савинковых уходит своими корнями в далекие времена. Среди моих предков было много славных воинов, были исследователи, открывшие новые земли и составившие карты этих земель. Были ученые, писатели, маги и известные купцы. Особенно ценили Савинковы хорошее образование, поэтому всех нас, четверых своих детей, обучали не только магическим наукам, но и приглашали учителей, которые дали нам знание разных языков, обучили математике, истории, географии, открыли тайны физических законов нашего мира и химических процессов, происходящих во Вселенной. Музыка, танцы, светский этикет… не знаю, зачем нас этому обучали, никто из нас не стремился попасть в высший свет.

Наша сестра Елена была удивительная красавица, многие наши знакомые считали, что ее нужно вывезти в столицу и там у нее будет шанс выйти замуж за богатого аристократа из высшего света. Но она не желала даже слушать об этом.

В девятнадцать лет Елена влюбилась в сына городского главы Эрика Ренсона, своего давнего поклонника. Они поженились, родители, наши и Эрика, подарили им хороший дом, рядом с которым они открыли лавку по продаже разных хозяйственных мелочей. Спустя три года у них родилась дочь Ирма.

Братья готовились поступать в столичную Военную Академию, а я увлеклась изготовлением артефактов, время от времени сдавая их в магическую лавку в соседнем Орске.

В тот проклятый день я встала очень рано, чтобы увезти на продажу готовые артефакты. Эрик и Елена принесли к нам Ирму — у них заболела няня, и они попросили маму приглядеть за дочкой, им нужно было до полудня разобрать новые товары в их лавочке.

Отец в тот день не ночевал дома, прислал ординарца с запиской, что на границе с Пустошью тревожно. Я выпила чашечку чая, потискала малышку Ирму, любимицу всей нашей семьи, и отправилась на берендеевский вокзал, откуда уехала в Орск.

Артефакты сдала быстро, хозяин лавки выдал мне небольшой аванс и полный расчет за предыдущие проданные артефакты и я купила игрушку для племянницы. А когда вернулась в Берендеев — он был оцеплен военными и туда никого не пропускали.

Был виден дым, словно от пожаров, среди собравшейся толпы слышались речи о том, что границу перешли монстры Пустоши. Многие плакали.

В родном городке я знала каждый уголок и мне не составило труда проскользнуть через кордон и незаметно пройти к нашему дому. В городке было плохо. На пустых улицах лежали какие-то кровавые кучи, вдалеке горели дома — там работали команды Чистильщиков.

Ворота нашего дома были сорваны и валялись на улице. Двери в дом — открыты нараспашку, из выбитых окон выглядывали белые шторы, заляпанные чем-то красным. Я прошла в дом. Пол был скользкий от крови и грязи, от содержимого вспоротых кишечников… Запах там стоял ужасный, я с трудом сдерживала тошноту. Повсюду лежали разорванные тела людей. Без конечностей, без голов… тут же лежали ужасные монстры, непонятно как погибшие в доме, где никто, кроме Эрика, не оказал им сопротивления.

Я поняла причину их смерти лишь тогда, когда заметила несколько артефактов, сделанных мною и лежащих в разных местах — все они имели функцию защиты и были оплавлены или сожжены полностью. Их было слишком мало, чтобы спасти людей и у них не хватило мощи для отражения такой атаки. Я учла на будущее все это...

София замолчала. Ладони ее вцепились в подлокотники кресла, лицо побледнело. Казалось, она вот-вот потеряет сознание. Волен соскочил с кресла, быстро налил воды в бокал из графина, стоящего на столике, и подал воду девушке. Она ухватилась за бокал дрожащими пальцами и принялась пить судорожными глотками, стуча зубами по стеклянной кромке, проливая воду на себя.

Выпила воду и Волен взял бокал из ее стиснутых пальцев. Потом вынул из кармана чистый носовой платок и вытер ее подбородок. От его прикосновения она словно очнулась. Сцепила пальцы в замок, прокашлялась и заговорила напряженным голосом.

- Ничего, ничего. Я уже в порядке. Просто все прошедшее время старалась не возвращаться мыслями в эти воспоминания. Все это долго снилось мне в моих кошмарах.

- Простите меня. - тихо попросил Генрих. - Я разбередил ваши раны. Но как вы остались живы? Чистильщики не разбираются с теми, кто уцелел после набегов тварей из Пустоши. Они уничтожают всех, опасаясь заражения, вселения в живые тела чудовищных сущностей.

- Я знаю. - так же тихо ответила София. - Живущие на границе с Серой Пустошью знают все риски жизни там. Но в тот момент я не думала об этом. Потрясение открывшейся картиной было слишком сильным. Я опознала тело матери. Увидела тело Эрика с разорванной грудью и мечом в руках — он погиб, защищая Елену, половина тела которой лежала рядом. Там же валялись один или два тела монстров, ужасных даже после смерти. Их убил Эрик. А в стороне, возле стены, сидел на полу отец. Сидел и широко открытыми, неподвижными глазами смотрел на ужас вокруг.

Он, видимо, после отражения атаки не выдержал, прибежал домой и сердце его остановилось оттого, что он увидел. Я подошла к нему и закрыла ему глаза.

София глубоко вздохнула и продолжала говорить.

- Вдруг я услышала шум, обернулась и увидела, как дверца одного из шкафов, рядом с которым лежала моя мать, открылась и из него вывалилась маленькая Ирма. Видимо, мама спрятала внучку в шкафу перед своей гибелью. Я бросилась к ребенку.. Страшно бледная, мокрая, обгаженная девочка вцепилась в меня, глядя сумасшедшими глазами и тяжело хрипела.

Очень быстро я вымыла ребенка, переодела, дала попить теплого молока и заставила уснуть заклинанием. Также быстро собрала нужные вещи: небольшой запас еды и воды, деньги, драгоценности и документы и немного одежды. С помощью артефакта уменьшила объем и вес своей ноши, взяла на руки Ирму и под Пологом Невидимости выскользнула из дома.

Нужно было торопиться. Чистильщики были уже близко, я слышала их голоса, горели уже соседние дома, объятые магическим пламенем. Через несколько минут я уже была за кордоном, перекрывшим вход в город. Походила рядом, задала военным несколько каких-то вопросов, чтобы они запомнили женщину с ребенком.

Потом взглянула на умирающий город. Магическое пламя пожирало все, что я знала прежде. От нашей большой и дружной семьи, от всей нашей жизни остались только мы с племянницей.

Глава 4

А потом подъехали какие-то военные и стали отвечать на вопросы собравшихся людей. Самый старший из них рассказал, что проход в защитной завесе открыл какой-то сумасшедший ученый маг из столицы. Ему нужен был монстр для экспериментов. Как он узнал способ разрушить часть завесы — выясняет сейчас дознавательская служба Светлейшего князя. Растерзанные останки мага обнаружили около восстановившейся завесы.

Нескольких секунд, пока она восстанавливалась хватило, чтобы прорвавшиеся твари уничтожили Берендеев. Последовавшие за ними воины из крепости не оставили от них и тел и домов жителей городка ничего, кроме пепла.

Толпа людей редела, военные помогали всем, кто к ним обращался. Подошла и моя очередь. Я рассказала, что уехала из Берендеева рано утром, сдала артефакты в лавку и вернулась обратно. С собой брала маленькую племянницу, с которой некому было заниматься. У родителей есть несколько домов в разных городах, но я не знаю ни одного адреса.

У меня спросили имя хозяина магической лавки, я рассказала и меня попросили подождать. Работали военные быстро. Не больше, чем через час меня пригласили и один из военных сказал, что мой рассказ хозяин лавки подтвердил, но на всякий случай требуется дополнительная проверка. Я согласилась.

Меня вместе со спящей Ирмой на руках завели в большую палатку и попросили пройти через прямоугольную арку, которая излучала тусклый желтый цвет. Я прошла, цвет арки не изменился. Ирма заворочалась на моих руках и я вышла на улицу, слегка покачивая ее.

У военных уже были готовы все документы — протокол обследования, копии свидетельств из реестра недвижимости, номера счетов на имя родителей, признание меня единственной наследницей и право опеки над племянницей.

У меня не было сил для удивления от такой скорости решения всех задач. Единственное, на что меня хватило — это настроить артефакт переноса на дом в Быстрове.

А три недели спустя я встретила вас.

Вначале вы одарили меня надеждой. Я подумала, что мои несчастья закончились, на моем пути повстречался человек, который станет моей опорой и нашей с Ирмой защитой. А после того, что случилось в тот же день в моей спальне нам пришлось бежать — добрейший человек превратился в ужасного монстра, словно Серая Пустошь продолжала преследовать нас. Тогда я и вспомнила о доме тетушки Аглаи Мажинской, завещанном мне. Случилось это недавно, завещание было у меня на руках, но в Палату недвижимости я не обращалась и право собственности на себя не оформляла. Это дало мне два года передышки.

В день, когда мы с Ирмой и ее няней прибыли в столицу, у нас обеих было ужасное состояние. Наш дворецкий пригласил целителя и вскоре пришел Корсаков Андрей Алексеевич. Он осмотрел Ирму, дал ей успокоительное зелье и объявил, что помочь ей сможет только его отец, Алексей Иванович, но вот меня излечить он сможет сам.

Несмотря на плохое самочувствие, я отказалась от лечения. Для меня было важнее излечить девочку. А синяки на теле и почерневшая шея казались мне мелочью, как и головокружение с дрожью. Старший Корсаков действительно помог Ирме и она смогла поесть, а следом спокойно уснула. Алексей Иванович предупредил, что нужны еще два дня лечения и собрался уходить.

Наверное, я расслабилась и утратила контроль над собой. Перед моими глазами все потемнело и я потеряла сознание. Четверо суток я провела в бреду, но выкарабкалась благодаря отцу и сыну Корсаковым. Очнулась я слабая, но здоровая и без всяких отметок на теле.

Целители не спрашивали меня ни о чем, просто во время моей болезни не только лечили меня, но и подобрали в дом прислугу, закупили продукты и самые разные нужные мелочи. Я заплатила за лечение, не скупясь, поблагодарила от всей души за себя и племянницу. И наше знакомство не прерывается до сих пор. Теперь я знаю, что мне есть к кому обратиться за помощью, если настигнет такая нужда.

А мы во второй раз встретились с вами, Великий Инквизитор Генрих Волен и я не рада тому, что мы по-прежнему считаемся супругами. Вы же понимаете, что жить с вами я не стану. Благодаря вам я приобрела устойчивую недоверчивость к мужчинам. Если бы не мой страх перед ними, я вышла бы замуж, считая себя свободной от обязательств. Но из-за опасения, что любой, самый добрый мужчина может оказаться жестоким чудовищем, я все это время не допускала и мысли о замужестве.

А тут появляетесь вы — источник моих страхов. Предлагаю прямо сейчас решить эту задачу, прекратить брачные обязательства и разойтись ко взаимному удовольствию.

- У меня другое предложение. - мягко возразил Волен. - Я предлагаю не разлучаться сейчас. Дайте мне время. Если вы через год, узнав меня лучше, решите, что я для вас неподходящая партия, то я пойду на все ваши условия.

Будем считать это время работой над ошибками. Я постараюсь исправить все то, что совершил злого и неправильного. И разберусь в причинах произошедшего. А пока мы будем жить вместе, наш брак будет фиктивным, но для всех — мы муж и жена.

Генрих с ожиданием напряженно смотрел, как София, сцепив пальцы в замок, думает.

- Хорошо. - говорит она, поднимая на него свой взгляд, и он с облегчением вздыхает. - Я вижу, от вас мне так просто не избавиться. Поэтому помните — всего один год, фиктивный брак и никаких попыток принуждения.

- Согласен — Генрих покорно склонил голову и тут же развернулся к двери, за которой слышится какое-то копошение, словно робкий, но настойчивый котенок скребется коготками, пытаясь попасть в гостиную. Мельком взглянув на Софию, Генрих уловил лукавую усмешку на ее губах.

Чуть слышно скрипнув, дверь наконец-то открылась и в гостиную, забавно перебирая крепкими ножками, важно вошла маленькая девочка в пышном голубом платьице с красивым бантом на поясе.

В полной тишине она прошла по ковру и, деловито сложив ручки на груди, принялась рассматривать Генриха, молчаливо, как и София, разглядывающего это чудное явление. Затем дитя спохватилось, сделало перед ним неловкий реверанс и, словно изнывая от любопытства, выпалило:

- Вы сто ли, мой папа?

Генрих от неожиданности судорожно сглотнул и, как можно мягче, спросил:

- А ты хотела бы, чтобы я был твоим папой?

Малышка задумалась, но соображала она, как видно, очень быстро.

- Но ты зэ мамин муз?

- Да. - уверенно ответил Генрих. - Я мамин муж.

- И ты любис мою маму? — продолжил выпытывать ребенок.

- Да, я люблю твою маму. - твердо подтвердил Волен, глядя в доверчивые голубые детские глазенки. Он услышал глубокий вздох Софии, но не оторвал взгляда от ребенка.

- И меня любис? - то ли спросила, то ли постановила девочка.

- И тебя люблю. - ласково улыбнулся ей Генрих.

Ребенок подошел совсем близко. Генрих наклонился к девочке. Маленькие ручки коснулись его лица и он ощутил нежную мягкость детских пальчиков.

- Ты ведь доблый, ты не станес обизать нас с мамой. - уверенно сказала малышка.

- Не стану. - отвечает Генрих, сглатывая комок в горле. - Я буду вас защищать.

- Плавильно. - похвалила его девочка. - Вот если Паска мне будет лозы стлоить, то ты ему сказы, сто так некласиво делать.

- Договорились. - по-прежнему ласково улыбнулся ей Генрих.

Девочка развернулась, быстро подбежала к Софии, забралась к ней на колени, обняла и поцеловала ее, что-то нашептывая на ушко. Еще миг — и она уже промчалась к двери, где ее нетерпеливо ожидала молоденькая няня. Генрих и София молча смотрели на уже закрытую дверь. Он поймал себя на том, что по-прежнему улыбается.

- В котором часу у нас в доме обед, дорогая? - непринужденно спросил он Софию.

- В три. - растерянно ответила она.

- Хорошо. - встал он с кресла. - Я буду к трем часам. А сейчас у меня много дел.

До обеда София пыталась разобраться в своих ощущениях. Она вспоминала обо всем, что было связано с Великим инквизитором. Первые минуты их знакомства, во время которых она не почувствовала в нем недобрых помыслов. Напротив, теплое доверие зародилось в ее душе. Светловолосый, синеглазый мужчина с ласковой улыбкой на красивых губах очаровал ее.

Скорое замужество, а затем та ужасная сцена в ее спальне, когда он лежал обнаженный на животе, крепкое тело его вздрагивало от страсти, сильные руки обнимали и прижимали к себе что-то незримое, а потом стиснули ее, Софии, воображаемую шею и она почувствовала, что умирает и уже не может сделать ни одного вздоха…

И его страшный голос, когда он рычал и изрыгал ужасные слова… Все это никак не вязалось с Генрихом Воленом, каким она увидела его впервые и с тем, что разговаривал с ней сегодня.

София тяжело вздохнула. Будь что будет, но она должна разобраться в этой истории. К тому же, испытывая страх перед Воленом все это время, сейчас она никак не могла понять, почему очередное появление Великого инквизитора в ее жизни не повергло ее в ужас, который можно было ожидать. Недоумение, недовольство, замешательство — и только. Все это было очень странно.

Глава 5

Генрих вернулся как раз к обеду. Молоденькая служанка провела его в отдельные покои, где имелись небольшая гостиная, спальня и роскошная ванная комната. Он привел себя в порядок, переоделся, подхватил сверток, который принес с собой, и прошел в столовую.

София и маленькая Ирма уже сидели за столом. Генрих положил свой сверток на край стола и развернул его, чувствуя любопытные взгляды ребенка и сидящей рядом няни. Небольшая красивая кукла в изысканном наряде и книга в яркой обложке легли на стол перед девочкой, восхищенно округлившей глаза.

- Это тебе, милая. - прошептал он. -Будешь играть с Полиной, так зовут эту куклу. А книгу станем читать по вечерам.

- Спасибо. - также тихо прошептала Ирма..

Затем из пакета появились букет пышных роз и большая коробка конфет. Генрих положил подарки перед Софией, склонился и поцеловал ее руку.

- Тебе, дорогая, в честь нашей встречи.

Он вручил няне пышную розу, вынув ее из свертка и, небрежно скомкав, передал обертку стоявшей рядом со столом служанке.

- А теперь — обедать. - и сел за стол рядом с Софией, наблюдая за ней и нежно зардевшейся няней.

Обедали молча. Лишь изредка няня делала тихие замечание своей маленькой воспитаннице, которая старательно исправляла свои неумелые движения, неловко пользуясь столовыми приборами.

После обеда пили чай с подаренными Генрихом конфетами. Они оказались на редкость вкусными и Софии пришлось ограничить ребенку их веселое поедание.

День прошел быстро в делах и хлопотах, а вечером Генрих, вернувшийся с работы, положил перед Софией приглашение на прием в княжеский дворец.

- Но это уже завтра! - воскликнула она. - Я не успею собраться! У меня нет подходящего для такого случая наряда.

- Завтра рано утром тебе все доставят. Не тревожься. - и Генрих склонился с поцелуем над ее рукой.

Сразу же после ужина малышка Ирма, выйдя из-за стола, подбежала к Генриху и, взяв его за руку, с ожиданием посмотрела на него.

- Папа! Если ты мой папа, то мы будем вместе с тобой гулять, а потом читать книгу?

- Да, моя девочка. - уверено ответил ей Генрих. - Именно так мы и поступим. А когда вы обычно гуляли?

- После узына гуляли. Потом меня купали. Потом книску читали. - важно доложила Ирма.

- Так мы пойдем, погуляем? - вопросительно глянул он на Софию.

- Хорошо. - кивнула она в ответ. - Вот только кофточку Ирма пусть наденет, вечером прохладно уже.

Впервые в своей не такой уж короткой жизни Генрих Волен вышел на прогулку с ребенком. Гуляли они с Ирмой по дорожкам ухоженного сада, широким, выложенным красивой плиткой.

Ирма в самом начале их совместной прогулки чинно шагала рядом, ухватив его за два пальца - на большее ее маленькие пальчики не были способны. Вечер был тихим, легкий ветерок едва касался кожи, принося с собой запах весенних цветов. Ребенок рядом с Генрихом молчал, о чем-то думая и на душе у него впервые за последние два года было спокойно и как-то благостно.

Он представил себя, гуляющим с Ирмой со стороны и эта картина окончательно примирила его со всем окружающим миром. Именно так представлял он свою жизнь, пойди она правильным путем. Вот еще бы с другой стороны шла София, держась за его ладонь своими тонкими пальцами!

Его мечтательное настроение разлетелось на мелкие осколки от пронзительного вопля Ирмы. Девочка резко выпустила пальцы Генриха, с немыслимой скоростью пронеслась до клумбы с цветущими ирисами и вот уже в ее цепких ручонках возилось и ворчало нечто рыжее и лохматое, задние лапы которого свешивались из рук малышки, а длинный пушистый хвост волочился по тропинке, нервно мотаясь из стороны в сторону.

- Кто это, доченька? - вырвалось у Генриха и довольное дитя, сияя счастливыми глазами, пояснило:

- Это мой Васька. Мама лугает его, обзывает некласиво лызым плохиндеем, а он милый, плосто очень маленький, его воспитывать нузно.

Рыжий прохиндей внезапно ловко вывернулся из рук Ирмы и, недовольно ворча, моментально взобрался на росшее рядом дерево. Генрих не успел опомниться, как на одной из верхних веток уже сидел крупный рыжий кот, ворчал и шипел, злобно вращая зелеными круглыми глазами.

- Ой, ой! - пронзительно взвыла девочка. - Васенька, котенок мой! Он упадет, папа! Он упадет и лазобьется!

Генрих не знал, что за их прогулкой наблюдает София и что она с трудом удерживалась от смеха, пока он, чертыхаясь мысленно, взбирался на дерево, снимал кота с ветки, усаживал его запазуху, а позднее гордо нес на руках, сам взъерошенный и исцарапанный, но счастливый от удачно завершенного дела. Он держал кота на руках, крепко прижимая его к себе, а рядом семенила Ирма, не менее счастливая и гордая тем, что ее папа такой смелый и ловкий, спас ее любимого котенка.

Как только Генрих с Ирмой зашли в дом, кот в руках инквизитора сразу же перестал возится, примолк и прижал уши. Еще более поразительные изменения произошли когда он услышал голос Софии. Его напряженное тельце расслабилось и он...замурлыкал, словно милая домашняя кошечка.

- Вы уже погуляли? - спокойный, мелодичный голос хозяйки дома излучал искренний интерес . - О! Вы принесли этого рыжего прохиндея! И как же вам удалось его выловить?

Подойдя к Генриху, София опустила ладонь на голову кота и нежно почесала его между пугливо прижатых ушей. Кот широко распахнул зеленые глазищи и тихо мяукнул.

- Ах ты, дикое существо! - ласково упрекнула его София. - Что же ты из дома убегаешь? Разве тебе здесь плохо? И твоя маленькая хозяйка любит тебя и скучает. А теперь ты такой грязный, придется тебя искупать.

Она вздохнула и взяла кота у Генриха, который с изумлением смотрел на это представление. София лично вымыла прохиндея в небольшой ванне, а он терпеливо выдержал это испытание. Затем его завернули в мягкое полотенце, София шепнула заклинание и чистый рыжий котяра предстал перед всеми. Он был бережно расчесан и, важно ступая, прошел к мискам, в которых лежали отборные кусочки курятины, горкой белела густая сметана и манила чистая вода.

Ел Василий жадно. Он явно уже не первый день жил в саду, обожая вольный образ существования. И в то же время домашняя жизнь не была чужда ему.

Через двадцать минут сытый рыжий прохиндей ласково мурлыкал на коленях у Ирмы, а Генрих, удивленно на него поглядывая, читал девочке детскую книжку, что случилось с ним тоже впервые. Спал кот вместе с Ирмой, расположившись в ее изголовье, и все еще мурлыкал свою незамысловатую песенку.

К полудню следующего дня Генрих ожидал свою супругу у подножья лестницы и был немало удивлен, что она не заставила его, как обычно делают дамы, долго маяться в ожидании.

В платье темно-синего цвета с красивой вышивкой серебряной нитью, облегающем ее стройную фигурку, София выглядела очаровательно. Колье на шее, переливающиеся драгоценным блеском серьги в маленьких ушах, в туфельках на высоком каблучке она показалась Генриху прекрасной богиней, сошедшей к нему с высокой лестницы.

- Моя жена станет самой красивой женщиной на этом приеме. - невольно мелькнула мысль в его голове. - Как же выглядела ее старшая сестра, если ее считали совершенной красавицей? - с сожалением к ужасной судьбе незнакомой ему женщины подумал он.

Глава 6

- Великий Инквизитор княжества Генрих Волен с супругой Софией! - громкий голос распорядителя разнесся по залу приемов.

Генрих вел свою жену к трону Сиятельного князя, всей кожей ощущая взгляды присутствующих. Он искоса взглянул на Софию и подумал, что может гордиться ею — жена шла, гордо держа прелестную головку и на губах ее была сдержанная, милая улыбка.

Остановившись перед Сиятельным князем Алексеем Петровичем Воронцовым, супруги склонили головы, приветствуя владетеля Срединного княжества.

- Приветствую вас, Великий Инквизитор, вместе с супругой, которую вы наконец-то нам представили. - произнес князь, улыбаясь и с явным мужским интересом разглядывая женщину. - Вижу, вы не зря пренебрегали вниманием многих красавиц княжества. Ваша супруга достойна такой верности, вы выбрали самую дивную красавицу из всех, кого мне доводилось видеть. В чьей же семье вырос такой удивительный цветок?

После приветствия Сиятельный князь мудро приглушил свой голос и Генрих с женой были благодарны ему за это. Им обоим ни к чему были зависть и обида других женщин, а заодно и их мужчин.

- София — дочь Алексея Павловича Савинкова, погибшего при отражении нападения монстров в Берендееве два года назад. - ответил князю Генрих. - От их большой семьи благодаря особым обстоятельствам остались лишь она и ее племянница. Сейчас девочке четыре года.

- М-да.- помрачнел Сиятельный князь. - Ужасное событие. Примите мои соболезнования вашим утратам. Думаю, мы с вами еще поговорим об этом.

И он ласково улыбнулся, а Генрих, бережно обнимая Софию, отвел ее к белоснежным колоннам у дальней стены.

- Что имел в виду Сиятельный князь, когда говорил о том, что мы с ним еще поговорим? - тихо спросила София у Волена.

- По своему происхождению ты являешься представительницей высшей аристократии княжества, которая образовалась из старинных боярских родов. Выйдя за меня замуж, ты к тому же приблизилась к княжескому трону. Сиятельный князь будет приглашать нас с тобой на все торжества и спрашивать наше мнение о многих событиях. Тебе придется привыкать к такому положению. - ободряюще улыбнулся Генрих, положив ладонь ей на плечо.

Смятение накрыло Софию оттого, что тепло ладони Инквизитора словно согрело ее, придавая уверенность. Это было неправильно и неправильность ее ощущений, которая вошла в противоречие со всеми прошлыми страхами, ставила ее в тупик. София чуть отодвинулась от Волена и он, спохватившись, убрал ладонь с ее плеча и замолчал, опустив глаза.

Людей в зале приемов прибавилось. Парами и небольшими группами они перемещались, вели неспешный и негромкий разговор. Некоторые не скрывая своего любопытства разглядывали Инквизитора и его супругу.

София, пытаясь скрыть неловкость, возникшую между ней и мужем, тоже принялась разглядывать гостей приема. Недалеко от Сиятельного князя рослый, крепкий мужчина в богатых одеждах о чем-то увлеченно разговаривал с невысоким, преклонного возраста собеседником.

Он держался уверенно и словно пытался в чем-то убедить своего собеседника. Генрих шепнул ей:

- Воевода Волков Порфирий Леонтьевич чего-то добивается от Первого Советника Воронцова Гущина Петра Ивановича, который контролирует расходы княжеской казны.

- Видимо, не смог добиться от Советника нужного согласия, видишь, Гущин ушел, а воевода злющий остался.

Волков не так давно потерял молодую супругу, умершую от какой-то болезни. У него остались трое малолетних детей и теперь он подыскивает другую жену.

София кивнула и продолжила разглядывать других гостей князя.

Она обратила внимание, что около Сиятельного князя остановился мужчина и они увлеченно заговорили о чем-то. Мужчина, похоже, был одного возраста с Генрихом, такой же высокий и широкоплечий и держался также уверенно. Волосы его, в отличие от русоволосого Волена, были темными и мягкими локонами падали ему на плечи.

Увлеченная разглядыванием незнакомца, София пропустила миг, когда тот, словно почувствовал ее взгляд, повернулся и на нее взглянули из-под густых черных бровей самые темные в мире глаза. Она невольно вздрогнула и Генрих, чутко отслеживающий ее настроение, проследил за ее взглядом и что-то проворчал .

А незнакомец уже покинул Сиятельного князя и стремительным шагом двигался в их сторону.

- Кто это? - едва слышно спросила София.

- Кирилл Воронцов, родной брат Сиятельного князя, некромант.

Через несколько мгновений улыбающийся мужчина уже радостно жал руку Генриха и довольно посмеивался, всем своим видом выражая счастье от встречи.

- Волен, друг мой! Как неожиданно свиделись! А я, признаться, никогда не интересовался тем, кто какие должности в княжестве занимает. А жаль, уже давно бы встретились. Сколько лет не виделись? Семь, наверное.

Ох, где же мои манеры! Генрих, представь меня своей прекрасной даме!

И незнакомец окинул взглядом Софию, не скрывая своего мужского интереса к ней. Похоже, оба брата Воронцовы заинтересовались супругой Волена.

- София, познакомься, это Кирилл Воронцов, мой давний друг и брат Сиятельного князя. - словно нехотя Генрих представил ей мужчину.

- Кирилл, знакомься - София, моя жена.

- Вот как! - огорченно проговорил некромант. - Когда же ты успел, Волен? И где отыскал такую изумительную красавицу? В столице я вас не видел, София.

- Можно подумать, Кирилл, что ты знаком со всеми столичными дамами. - усмехнулся Волен. - Да ты наверняка больше занимаешься делами в других местах, а здесь бываешь лишь иногда.

- Ты прав, друг мой. - вздохнул Воронцов. Веселье покинуло его, печать заботы легла на прежде радостное лицо. - Я вернулся издалека. До меня дошли вести о болезни брата. Целители поддерживают его силы, но это ненадолго. Нужна более мощная поддержка. Мы обсуждаем создание особого артефакта, который поможет Алексею. Говорят, что в столице живет и работает некто Мажинская и лишь она может взяться за его изготовление. Не знаешь о такой? Наверное, это преклонного возраста старушка.

София покраснела, а Генрих, хитро усмехаясь, ответил:

- Под этой фамилией среди чародеев известна София, моя супруга.

Запрокинув голову, Воронцов рассмеялся.

- Шутник ты, однако, друг мой! - отсмеявшись, укоризненно заметил он.

Увидел направленные на него серьезные взгляды супругов.

- Или нет?

Не получив ответа, замолчал.

- К-как? Быть не может! - ошеломленно пробормотал он. - Простите, меня, София, но вы просто ларец с разными загадками. Сейчас мне нужно ненадолго уйти, но после приема нам необходимо поговорить.

И Кирилл Воронцов с изумленным выражением на лице быстро удалился к Сиятельному князю.

- А мы, пожалуй, прогуляемся по княжескому саду. - объявил Генрих.

Он взял Софию под руку и провел ее к выходу в сад, по дорожкам которого прогуливались редкие пары гостей. Весна уже прощалась со всеми, готовясь уступить место лету. С яблонь и вишен облетали последние лепестки, пышно цвели поздние грушевые деревья, а на клумбах яркими пятнами выделялись невиданные по красоте цветы, привезенные из дальних южных стран.

Солнце ласково согревало теплый воздух, напоенный цветочными ароматами, чуть слышно жужжали трудолюбивые пчелы. Генрих с Софией остановились на берегу небольшого пруда, на поверхности которого плавали робкие, редкие листья кувшинок, несколько крупных розовых цветов выделялись особенной яркой прелестью..

Генрих стоял напротив Софии, о чем-то напряженно задумавшейся.. Он положил ладони на ее плечи и привлек к себе, ожидая сопротивления. Но она лишь вздохнула, прижимаясь щекой к его груди.

- Не думай о плохом, София. - проговорил он, нежно, почти невесомо поглаживая жену по плечам. - Воронцовы не обидят тебя. У них в крови чувство справедливости и понятие о чести. Мы учились у одного великого мага вместе с Кириллом и я хорошо его знаю.

Алексей Воронцов несколько лет назад потерял невесту и тогда приобрел свою болезнь. Трон Сиятельного князя манит многих, но я не знаю более достойного человека, чем старший Воронцов. Подумай хорошо и, может быть, решишься помочь ему.

А сейчас давай вернемся в зал. Если хочешь - потанцуем.

В зале приемов уже раздавалась торжественная мелодия, с которой всегда встречали особенно важных гостей. Под ее громкие звуки открылись двери и по широкой зеленой дорожке в зал ступили гости из соседнего королевства Гермия.

Первым шел посол, бывший, видимо, человеком военным. Его синий форменный мундир сидел на нем, словно влитой. Какие-о знаки различия украшали широкие плечи, с одного плеча спускался витой золотой аксельбант, а стройную талию обхватывал ремень с золотой пряжкой. Темные волосы мужчины свободно лежали на плечах, слегка развеваясь от быстрого шага. Выправка военного человека, прослужившего в армии не один год, подтверждала подобные догадки о его занятии.

София настолько ушла в свои мысли о разговоре с Кириллом Воронцовым, что вся церемония представления прошла мимо ее сознания. Ей было жаль Сиятельного князя, но она не представляла, чем может помочь ему. Генрих стоял рядом с ней и держал ее за руку. Тепло его крепких пальцев успокаивало ее, она не пыталась отстраниться, его поддержка казалась приятной.

Когда после вручения верительной грамоты к ним снова подошел Воронцов-младший, она все еще не избавилась от своих сомнений, но решила, что стоит попытаться сделать целительский артефакт.

- Я взялась бы, пожалуй, за эту работу, но не знаю, что в итоге должно получится. - призналась она Кириллу. - Мне нужно поговорить с целителем, который лечит Сиятельного князя.

- Пройдемте к нему. - Кирилл предложил Софии свою руку, но тут же усмехнулся, увидев, что Генрих крепко держит ладонь супруги.

Кабинет целителя находился недалеко от зала приемов. Запахи лекарственных трав, казалось, пропитали стены кабинета. На столах расположились перегонный куб и множество реторт и пробирок. По стеклянным трубкам текла какая-то разноцветная жидкость, из большой бутыли клубами сочился серый дымок.

Высокий, худой мужчина с белым фартуком, прикрывающим грудь и живот, повернулся к ним и приглашающе махнул рукой, показывая на кожаный диван, стоящий около двери. Через несколько минут он оторвался от своих пробирок и что-то записал в большом журнале.

Он снял фартук, поправил воротник черного камзола, провел ладонью по светлым волосам и спросил неожиданно резким и высоким голосом:

- Чему обязан, господа, вашему вниманию? Обычно к целителям приходят только в случае болезни.

- Я привел к вам, Трофим Иванович, мастера артефактов Софию Мажинскую, супругу Великого инквизитора. С вами нам хотелось обсудить создание артефакта, который поможет Сиятельному князю.

- Вот как. Интересная идея. - иронически усмехнулся целитель. - Откуда у вас такая уверенность, что такой артефакт возможен?

- Почему бы не попытаться его создать ? - спросила София. - Расскажите, какими свойствами должен обладать готовый артефакт, чем страдает Сиятельный князь?

- Если вы в состоянии это понять, то сердце Сиятельного князя работает с перебоями, оно постоянно сбивается с ритма и потеряло силу ударов. Тридцатилетний мужчина словно имеет сердечную мышцу глубокого старика. Мы вынуждены постоянно давать князю зелья, укрепляющие сердце и выравнивающие сердцебиение. Я понятно говорю?

Целитель с ехидцей оглядел своих гостей.

- А теперь извините, у меня много дел.

Глава 7

- Однако же этот Трофим Иванович еще тот фрукт. - озадаченно проговорил Генрих Волен, выйдя от целителя.

- Да, заносчивости ему хватает. - согласилась с мужем София. - Но объяснил он все понятно. Мне нужна лаборатория и материалы. Буду работать во дворце. Еще нужен помощник и необходимо кого-то послать к нам домой, предупредить о том, что мы несколько дней станем гостями Сиятельного князя и привезти нам одежду и необходимые вещи.

- Пишите список, я отправлю к вам в дом одного из своих помощников.. - распорядился Кирилл. - А помощниками по работе с артефактом можем быть мы с Генрихом, если вы не против. Не хотелось бы кого-то еще привлекать, пусть это останется тайной для всех остальных.

- Я не против. - кивнула София. - Где лаборатория?

Первый день София лишь набрасывала карандашом эскизы на листах блокнота и делала какие-то одной ей понятные расчеты. По ее просьбе Кирилл принес ей из княжеской библиотеки толстый «Лечебник», который она тщательно пролистала, иногда останавливая свое внимание на отдельных страницах и делая выписки. Тем временем инквизитор и некромант подбирали по списку необходимые материалы и складывали на лабораторный стол.

К вечеру все они устали, пропустили обед, совершенно забыв о нем. Ужин им принесли в кабинет Кирилла, сразу же после него они отправились в свои спальни.

Генриху и Софии предоставили одну спальню на двоих с огромной кроватью. София только хмыкнула, заглянув в нее и тут же ушла в ванную. Вышла быстро, одетая в ночную рубашку и легла в постель. Что-то менять или уточнять сил совершенно не было и Генрих последовал ее примеру.

Уснули сразу же, едва головы коснулись подушек. Спали крепко. Среди ночи Генрих проснулся от жары — рядом, прижавшись к нему, спала София. Лицо ее было безмятежно, на щеках розовел нежный румянец. Генрих осторожно стянул до пояса теплое одеяло, обнял жену и продолжил спать.

Когда он проснулся снова, Софии рядом не было. Он услышал звуки льющейся воды, потянулся, чувствуя себя отдохнувшим и полным сил и поздравил себя с добрым утром.

Завтракали вместе с Кириллом, София была молчалива и только изредка бросала на Генриха осторожные взгляды. Он же вел себя непринужденно, хвалил завтрак, интересовался планами на предстоящий день и супруга его вскоре успокоилась.

Кто и когда переиграл инквизитора в лицедействе? Пусть она считает, что он просто крепко спал и не заметил их объятий. Любимую женщину нужно беречь.

Следующий день был таким же, как и первый. Они отливали небольшие серебряные пластины, затем в сокровищнице искали небольшие гранаты, выбирали из них самые яркие, с глубоким, насыщенным цветом, без сколов, трещин и других дефектов. То же самое проделывали с изумрудами и сапфирами.

В лаборатории распределяли камни по краям серебряных пластин — отдельно каждые самоцветы, потом в разных сочетаниях. Сверху закрывали другими пластинами и София каким-то образом сращивала их с помощью заклинаний.

В глубокую чашу она сливала разные зелья и помещала туда пластины. Когда смесь зельев меняла цвет и в лаборатории появлялся сильный травяной запах, смесь была слита в раковину, каждая пластина тщательно промыта простой водой и все они сложены в небольшой саквояж вместе с небольшими пилочками и флакончиками.

Усталость взяла свое. Кирилл проявил предусмотрительность и обед в этот день им приносили в лабораторию. Правда, прислугу за порог не пустили, Генрих с Кириллом забрали подносы с едой и закрыли дверь перед ошеломленными слугами.

Ели быстро, почти не чувствуя вкуса, но ужинать никто не захотел. Выпили по чашке чая с сухариками и разошлись по спальням.

Генрих наблюдал, как его супруга старательно укладывается на самом краю кровати, сам улегся точно так же для ее спокойствия, а среди ночи опять проснулся, чувствуя ее руку на своем плече. Ногу София забросила на его бедро и Генриху пришлось уговаривать разбушевавшийся организм успокоиться. В качестве компенсации за телесные муки он положил свою ладонь на упругие полушария жены ниже поясницы и с чистой совестью снова уснул.

Утром он проснулся вместе с женой и, не открывая глаз, чувствовал, как она пугливо выворачивается из-под его руки. Стоило ей сбежать в ванную, как он откинул одеяло и стал делать утреннюю зарядку, ощущая во всем теле силу и бодрость.

- Как тебе спалось, милый? - с интересом спросила его София за завтраком, по-прежнему избегая смотреть ему в глаза.

- Прекрасно, дорогая! - с жаром воскликнул он. - Вот уже вторую ночь сплю, не просыпаясь до самого утра и высыпаюсь на диво замечательно. Нет ли во дворце специальных артефактов, Кирилл?

- Не знаю. Раньше никогда не было. - друг в недоумении пожал плечами.

- Если позже будет мучить бессонница, попрошу тебя об одолжении. Пустишь нас с Софией в эту же спальню?

- Считай, что эти покои закреплены за вами. - засмеялся друг.

На пороге столовой появился слуга с испуганным лицом и быстро заговорил:

- Ваше сиятельство! У нас беда! В лаборатории вспыхнул пожар. Боюсь, что вы не сможете там сегодня работать.

Из-за стола они ринулись все трое одновременно.

Лаборатория представляла жалкое зрелище — пропахшая дымом, залитая водой, с перевернутыми столами и разбитым оборудованием. Работать в ней нельзя будет не только в этот день, но еще и в ближайшем будущем.

Они развернулись и медленно пошли обратно.

- Не верю, что пожар в лаборатории случаен. - тихо заметила София. - Но нам помешать эта диверсия уже не может. Заготовки артефактов я взяла с собой, из чистой осторожности и сделала правильно. Дорабатывать будем в своих покоях.

До обеда они в гостиной Кирилла обрабатывали края заготовок, сглаживая и закругляя острые места, а София вливала в них силу и навешивала заклинания.

После обеда София поставила перед собой шкатулку с готовыми артефактами и скомандовала своим помощникам:

- Раздевайтесь!

Звенящая тишина повисла в гостиной, Генрих с другом смотрели на Софию глазами размером с небольшие блюдца и молчали.

- Милая, ты меня пугаешь. - решился Генрих.

- До пояса! - повысила голос его супруга. - Что же вы такие пугливые, боитесь слабую женщину. А мне нужно всего-то проверить работу артефактов на разных объектах, сравнить их и выбрать подходящий.

- Раздевайся, объект. - ворчал Кирилл, снимая камзол и сорочку.

София подняла взгляд и прерывисто вздохнула — перед ней стояли обнаженные до пояса молодые мужчины и оторваться от этого зрелища было невозможно. Оба высокие, стройные, с крепкими широкими плечами и тугими мышцами. Тренированные, подтянутые тела — мечта любой женщины… Она засмотрелась на эту красоту, а Кирилл с Генрихом, правильно оценив ее молчание, переглянулись, горделиво вздернули подбородки и заиграли мышцами, разворачиваясь то боком, то спиной, то лицом к ней.

Женский смех, звонкий, искренний накрыл гостиную. Через мгновение они смеялись уже втроем. Смеялись до слез, пока были силы, потом София поочередно прикладывала к груди каждого «объекта» артефакты и прижимаясь ухом, слушала биение их сердец.

Мужчины замирали, когда тонкие теплые пальцы касались их кожи, холодок артефакта вызывал дрожь, а прикосновение пышных волос к груди заставляло стискивать зубы. Эта приятная пытка закончилась тем, что были отобраны и помещены в отдельную шкатулку два артефакта. Остальные София сложила в свой саквояж. Генрих и Кирилл оделись и выжидающе уставились на нее.

- Мы готовы. - подвела она итог. - Можем приступать к операции хоть сейчас. Когда начнем?

- Завтра с утра. - постановил Воронцов- младший. - Я поговорю с братом, чтобы не намечал никаких встреч.

Глава 8

Алексей Воронцов ожидал их в своих покоях и, судя по всему, немного нервничал. С их предыдущей встречи прошла всего неделя, но он за это время стал выглядеть чрезмерно усталым и словно погасшим.

- Приступим, Ваше Сиятельство?

Князь ответил слабой улыбкой на жизнерадостную улыбку Софии. Кирилл помог брату раздеться до пояса и бережно уложил его на кровать. Они с Генрихом встали в стороне и смотрели, как София поочередно прикладывает к груди Алексея Воронцова отобранные ею артефакты и, прижимаясь ухом, слушает сердцебиение.

Одну из серебряных пластин она отложила в сторону, а вторую обработала зельем из большого флакона. Этим же зельем она полила на грудь своего пациента. Князь вздрогнул и виновато рассмеялся.

- Холодно.

- Ничего, потерпите немного. - София ласково, совсем по-матерински погладила Алексея по щеке. - А теперь спите.

Воронцов уснул с мечтательной улыбкой на губах, а София прижала выбранную серебряную пластину к его груди и скальпелем разрезала кожу рядом с одним краем. Она что-то шептала, разложенные рядом артефакты мигали огоньками драгоценных камней и издавали шелестящие звуки, словно под легкими порывами ветра шелестела листва на деревьях.

Серебряный артефакт скользнул к разрезу и принялся медленно погружаться под кожу. Легкий щелчок одного из артефактов — и пластина исчезла под кожей, а разрез затянулся, не оставив на коже ни малейшего следа.

София собрала все артефакты с постели и устало закрыла свой саквояж.

Алексей Воронцов открыл глаза и взглянул на свою целительницу.

- Уже все?

- Да. - улыбнулась ему София. - Думаю, что все прошло успешно.

Она наклонилась и прижалась к груди князя, слушая стук его сердца, четкий, ровный, сильный. Алексей положил ладонь на голову Софии и ласково гладил ее по волосам. Потом взял в ладонь ее руку и поцеловал в раскрытую ладошку.

- Я чувствую себя прекрасно. Уже и не помню, когда такое самочувствие было. Я ваш должник, вы можете просить меня о любой услуге.

- Вы мне ничего не должны, Ваше Сиятельство. Я рада, что смогла вам помочь. Сейчас в вашем теле находится артефакт, который поддерживает ритм вашего сердца. Каждый год необходимо вливать в него силу. А в остальном — вы вполне здоровый молодой мужчина и все будет у вас хорошо.

Есть только одна задача, которую я без вашей помощи решить не могу — у меня остались еще артефакты, которые не подошли вам, но помогут другим людям. Материалы для их изготовления я получила из казны княжества, но передавать их вашему целителю мне не хочется.

В столице работают отец и сын Корсаковы, они честные, опытные целители, вот им я бы без сомнений оставила такие важные артефакты. Не могли бы вы, Ваше Сиятельство, принять их к себе на службу?

- Могу.- князь смотрел на Софию с нежностью. - Считайте, что они уже приняты.

София поднялась на ноги.

- Мы с мужем пробудем у вас еще пару дней, проследим за вашим состоянием.

- Какая женщина! - мечтательно проговорил князь, глядя вслед инквизитору с женой.

- Да, брат. - поддержал его Кирилл. - Моему другу повезло, он нашел настоящее сокровище.

После обеда София ушла в княжескую библиотеку, где ей сразу повезло — она обнаружила два тома старинных трактатов о борьбе с темными заклинателями.

Ее блокнот пополнился новыми знаниями, о которых она прежде даже не слышала. Увлеченная чтением, она спохватилась, что глаза ее устали и ей самой хочется спать. Оставив

на завтра заветные томики, она отправилась в покои.

Генриха не было, видимо, задержался, общаясь с Кириллом, ужинать Софии не хотелось, ей показалось, что в гостиной было душно и она распахнула окно, выходящее на широкую садовую аллею. Распахнула и не поверила глазам — по аллее двигалось странное существо, весь вид которого вызывал холодный ужас.

Согбенная тощая фигурка могла бы вызывать жалость. Худые ноги в нелепых башмаках, лохмотья, в которые было обернуто нелепое тело, согнутое, словно переломанное у поясницы так, что его верхняя часть двигалась строго параллельно к земле. Казалось, будто длинный, крючковатый нос что-то вынюхивает на дорожке, рваная шапчонка чудом держалась на остатках клочковатых волос, а две сучковатые палки в обеих тощих руках поддерживают тело и не позволяют монстру уткнуться носом в землю.

Существо шагало четко и размеренно, постукивая палками и каблуками башмаков по дорожке. София от неожиданного зрелища тихо вскрикнула и ее вскрик прервал перестук, существо резко вскинуло голову — на ужасном лице мелькнули алые точки горящих глаз.

Монстр подпрыгнул, поджав ноги и полетел к открытому окну. София не успела захлопнуть створки, но реакция артефактов, расставленных повсюду в каждой комнате, сработала идеально — холодящий кровь крик, удар о защитную завесу и наступила полная тишина. Лишь выпуклая вмятина на сфере, защищающей окно, напоминала о произошедшем.

Софии послышался стук открывшейся двери, звук быстрых шагов и теплые мужские ладони легли на плечи напуганной женщины.

- Что такое? Что случилось? - раздался над ухом встревоженный голос Кирилла.

- Я не знаю. -почему-то шепотом ответила София, не отрывающая испуганного взгляда о окна. - Я открыла окно, чтобы впустить немного свежего воздуха, а там, а там …

Ее голос перешел на всхлип и узкие плечики задрожали.

- Вот не зря я следилки на всех поставил! - Кирилл развернул девушку лицом к себе. - Разрешишь посмотреть последнее воспоминание ?

София кивнула и некромант прижал пальцы к ее вискам, а губами коснулся лба.

Да ну! - воскликнул он спустя несколько мгновений. - Быть не может! Евсей Кузьмичев! Мы же его упокоили! Как же так?

Он прижал Софию к своей груди и глухо спросил:

= Он заметил тебя?

- Да, мы встретились взглядами, потом он так странно и страшно закричал, подпрыгнул, его палки из рук полетели в стороны и сработали сразу все мои артефакты. Он ударился о защитную завесу, если бы ее не было, он бы просто залетел в открытое окно. - голос Софии дрожал, она все никак не могла прийти в себя после нападения неизвестного существа.

- Значит, ты не должна оставаться одна! - постановил некромант. - Я не доставлю вам неудобства. Лягу вот тут, на диванчике. А сейчас удалюсь на минуту, ничего не бойтесь.

Он быстро вышел, оставив Софию испуганно смотреть в окно, на эту странную выпуклость в защитной сфере, и ей чудилось какое-то шевеление за ней.

Между тем Кирилл уже шел быстрым шагом обратно, в сторону покоев супругов Волен, когда его нагнал сам Генрих и, с удивлением рассматривая в его руках подушку и свернутое одеяло, спросил:

- Куда это ты так спешишь, друг мой?

- К вам. - не раздумывая ответил младший Воронцов. - Сегодня я сплю с Софией.

Он влетел в покои, с силой захлопнув за собой дверь, за которой остался остолбеневший Великий инквизитор. София в присутствии Кирилла осмелела и сделала робкий шаг к окну. С грохотом нараспашку открылась входная дверь и в покои влетел, злобно глядя на друга, Генрих.

- Что здесь творится? - зарычал он. - Объясните мне сейчас же, что здесь творится? Что ты, Кирюша, делаешь в наших супружеских покоях? Почему ты вдруг решил спать с моей женой, да еще притащил одеяло и подушку?

- Евсеюшку Кузьмичева не забыл? - вопросом на вопрос ответил Кирилл. - Думаю, что не забыл. Так вот, он сейчас прописался в дворцовом саду и уже успел напугать твою жену. Он увидел ее, они смотрели друг на друга.

- Не может быть! - Генрих пораженно уставился на Кирилла. - Мы с тобой упокоили его и сожгли тело шесть лет назад!

- Посмотри последнее воспоминание Софии, я не мог ошибиться.

Генрих подошел к жене, заглянул ей в глаза.

- Ты разрешишь мне, София, я лишнего не посмотрю?

_ Хорошо. Смотри, я не против. - не раздумывая ответила она и сделала еще шаг, вставая почти вплотную к мужу.

Генрих прижал кончики пальцев к ее вискам и прикрыл глаза, чтобы через несколько мгновений резко распахнуть их, ошеломленно глядя на друга и прижимая к себе жену.

- Да, это он! Это Евсей Кузьмичев, наш бывший друг, лучший ученик нашего наставника! И похоже, что этот гаденыш нашел способ обеспечить себе посмертное существование, ведь мы с тобой лично провели охоту на него, упокоили и сожгли, а пепел развеяли над рекой. Теперь же нам нужно защитить Софию, а самого Евсея связать Силой Света и отправить туда, откуда не возвращаются даже такие изворотливые сволочи, как он.

Только вот как нам теперь его изловить? Наверняка он стал еще осторожнее, чем прежде, а мы с тобой и тогда не один месяц загоняли его в ловушку.

- Круг Истины. - проговорила София, молчавшая до сих пор.- Он работает, взаимодействуя с Силой Света. Вчера в дворцовой библиотеке я нашла упоминание о нем и полное описание. Если мы сделаем все правильно, то ему не избежать ловушки, а кроме того, вы сможете задать ему многие вопросы.

- Как быстро мы сможем сделать все приготовления? - живо заинтересовался некромант.

- Думаю, к завтрашней ночи справимся. - чуть подумав, решила София. - Я приготовлю артефакты, а вы поможете мне с материалами. Ну и продумать нужно будет все детали. Князя посвящать будем?

- Да, надо, причем безо всяких сомнений. Возможно, потребуется его помощь. - решил Воронцов-младший. Утром расскажем, после проверки его состояния.

Глава 9

Сиятельный князь их уже поджидал. Был он заметно оживлен, улыбался радостно, особенно выделяя взглядом Софию. Смотрел он на супругу Великого инквизитора с особенной нежностью, ласково придерживая в своей крупной ладони тонкие пальцы женщины.

София от такого внимания терялась, неловко краснела, просила не раздеваться, лишь расстегнуть несколько верхних пуговиц на рубашке. Осмотром она осталась довольна и Кирилл тут же, прикрыв плотно входную дверь, завел с братом разговор о вчерашних событиях. Генрих, помрачневший от странного внимания князя к своей жене, больше молчал, лишь изредка уточняя детали в докладе друга.

Князь вначале засомневался в появлении Евсея Кузьмичева.

- Читал я о поисках некоторых магов возможности посмертного существования, но нигде не упоминалось о том, что кто-то достиг успеха в этом деле. Да и то, что вы мне показали...разве можно желать существования в таком виде? Это просто чудовищное существо!

- Он пожелал бессмертия, пошел против природы человека, против физических и магических основ бытия! - возразил Великий инквизитор. - Мы еще не знаем, какими способами он добился того, что имеет. Его внешний вид — плата, взятая Темной стороной, он потерял человеческий облик.

- Все так. - нехотя согласился князь. - Но вы хотите ловить это чудовище, предлагая ему в жертву собственную жену!

Он смотрел на Генриха с возмущением.

- Пусть вы даже во всем правы, я не могу одобрить ваш план. Подставить этому монстру слабую, беззащитную женщину! Нет, надо придумать что-то другое.

- Женой своей я дорожу больше всего на свете. - глухо проговорил Генрих. - Ее жизнь мне дороже собственной. Но обойтись без ее помощи мы не можем. И я буду всегда рядом с ней, чтобы защитить при необходимости.

Он встал рядом с Софией, обнимая ее за плечи. Князь хотел было продолжить свои возражения, но София, положив пальцы на ладонь мужа, не дала князю возможности возражать.

- Сделать ловушку для Кузьмичева именно такой предложила я сама, Ваше Сиятельство. - твердо сказала она, прекращая спор. - Я прочла много трудов великих магов, из которых следует, что иными способами его не уничтожить. И нам надо поторопиться, сегодня вечером мы должны выловить этого монстра и отправить его в Бездну, где ему самое место. Опустите уже нас, времени до вечера осталось немного.

Сиятельный князь нехотя согласился с планом магов, хмуро морщась, проводил их до двери и пожелал успеха.

- Берегите себя, София. - пожелал он супруге Генриха, положив свои крепкие ладони на женские плечи. - Не рискуйте понапрасну.

София промолчала и, подчеркнуто взяв за руку мужа, вышла из покоев князя. Ей не нравилось настойчивое внимание владетеля Срединного княжества, оно угнетало ее, заставляя испытывать чувство вины перед Генрихом, хотя ничем, ни словом, ни единым поступком она никогда не выказывала ни малейшего интереса к князю. Она думала, что таким образом у князя проявляется благодарность к ней от излечения от смертельной болезни и лишь потому старалась быть терпеливой.

До самого вечера они втроем работали над нужными артефактами — София руководила, а оба мага доводили до совершенства каждый артефакт. Работа продвигалась быстро, сумерки только начинали подкрадываться в дворцовый сад, а они уже успели установить ловушку в стороне от узенькой тропинки. Двадцать артефактов образовали большую окружность, а еще два лежали рядом с открытым входом, чтобы в нужный момент захлопнуть ловушку.

- Вот и все, собираемся. - скомандовал Генрих, проверив содержимое собственных карманов и повернулся к жене. - Если боишься, то не скрывай страха. Все должно быть естественно. Одинокая, напуганная женщина в ночном саду — что может быть естественней.

И он обнял ее за плечи, пытливо взглянул в глаза и поцеловал.

- Удачи, моя хорошая.

София робко улыбнулась ему.

- Всем нам удачи.

Хрупкая женщина в темном платье и наброшенной на голову легкой шали вышла из двери, предназначенной для прислуги. Она быстро пошла по садовой дорожке в сторону небольшого дома, в окне которого горела свеча. Женщина пугливо озиралась, торопясь поскорее дойти до нужного ей дома и вздрогнула, услышав за спиной громкий перестук.

Кто-то явно преследовал ее и она ускорила шаг. Ехидный смешок раздался почти рядом с ней и она рванулась вперед, свернула с дорожки, прошла еще несколько шагов и резко развернулась лицом к своему преследователю.

- Кто вы и зачем преследуете меня? - голос ее испуганно дрожал, тонкая шаль скользнула на плечи. Чудовище, увиденное ею из окна покоев, стояло перед входом в Круг. Все так же алел злой, пронзительный взгляд, клыкастая пасть обнажала в зловещей усмешке неровные, острые зубы. Нелепые костылики удерживали тело в лохмотьях от падения крючковатым носом в землю.

- М-м-м, какая красотка! Я тебя помню. К кому на свидание торопишься? И что это за кавалер, даже не встретит свою даму?

Голос преследователя, хриплый и надтреснутый, сочился ядом и не скрываемым ехидством. Он словно колебался, не делая последних шагов, чтобы вступить в обозначенный невидимыми артефактами круг.

Девушка судорожно стиснула ладони, затем разжала их и засунула в карманы своего широкого платья. В одном из карманов лежал остро заточенный кинжал, который положил туда Кирилл, когда она уже выходила из покоев.

- На всякий случай. - шепнул он еле слышно. - Будь осторожна, он очень острый.

Девушка быстро провела ладонью по лезвию, почувствовала боль и горячую кровь, стекающую с ладони.

- Какое вам дело, куда я спешу? - голос ее дрожал и рвался. - Уходите, иначе я закричу и сюда прибежит стража!

Преследователь в ответ странно вдохнул, его крючковатый нос задвигался, а все лохмотья, прикрывающие уродливое тело, мелко затряслись.

- Кровушка… я чую кровушку… такую свежую, молодую… сладкую, живую… - он уже не говорил, а будто шипел, сладострастно и жадно.

Два крупных шага — и он уже в Круге. Отброшены сучковатые костыли, а два артефакта незаметно замкнули Круг Истины. Монстр протянул руки к девушке и выхватил ее ладони из карманов платья.

- Кровушка...где-то здесь...я ее хочу...мне надо. - с мукой в тонком, прерывистом голосе повторял он.

Казалось, что лишь жажда крови двигала сейчас им, он был поглощен этой жаждой настолько, что не слышал, как девушка стала нараспев произносить слова, принадлежащие другому времени и другому народу, давно уже не звучавшие под небом этого мира.

Он поздно заметил, как под его ногами из-под земли взметнулись гибкие хлысты, в одно мгновение опутали все его тело и втянулись обратно, роняя его на землю и распиная, словно пойманную дичь. Забился, пытаясь вырваться, злобно вращал глазищами и шипел.

- Кто ты такая? Что ты себе позволяешь? Я бессмертный и тебе не по силам удержать меня, отпусти, злодейка!

- Ну, вот и свиделись, Евсеюшка - сбросил заклятие невидимости Кирилл.

Следом за ним рядом возник инквизитор.

- Хи-хи-хи. - мерзкий смешок прозвучал ужасно. От его звука заледенела кровь в венах.

- Дружочки… дружочки мои. И правда, давненько не виделись. Вот вы, наверное, удивились! Так старались, а вот он я, живее всех живых. А вы состарились, состарились, дружочки мои.

- Как бы сильно мы не состарились, Евсей, но ты все равно выглядишь совсем уж омерзительно. Что ты сделал с собой, ты ведь был таким красавцем, за тобой женщины толпой ходили? - скептически приподнял брови Генрих.

- Что поделаешь! - Кузьмичев перестал ерзать в тесных объятиях хлыстов и устало замер. - Так всегда бывает — одно получаешь, другое теряешь.

- Ты, Евсей, совесть потерял. - презрительно ответил Кирилл. - Ведь смерть нашего наставника — твоих рук дело. Ты был самый одаренный из нас, он пророчил тебе славу и известность, доверял тебе, а ты его убил, а сам исчез.

- Он сам был виноват!- зло зыркнул алым глазом Кузьмичев. - Мне нужна была его сила, а он не захотел делиться, взорвал свое сердце, старый идиот! И мне пришлось сбежать, я там здорово наследил.

После этого я мотался по всему княжеству, меня манила человеческая кровь и я немало ее выпил из жалких человечков. А потом встретил девушку… Фрося стала моей женой, родила мне сына, Гришутку. Никогда в жизни я не любил никого так, как их, поверите, надышаться не мог, счастлив был до безумия. И продолжал, скрываясь от жены, свои опыты.

Посмертная жизнь — вот что было моей мечтой, но она не давалась мне. А потом я прочитал в старом труде одного древнего мага, что за это есть плата и она настолько высока, что не каждый соглашается ее платить: нужно было отдать самое дорогое, что есть у тебя. Дороже сына и жены у меня никого и ничего не было.

Когда я подвешивал их, живых, вниз головой, Фросенька смотрела на меня так удивленно и в ней уже чувствовался страх, а я ничего не объяснял, только говорил, что так надо. А сын смеялся, ему было три года и он думал, что это такая игра. Жена скоро поняла мой умысел и стала умолять меня, чтобы я пощадил нашего сына, взял только ее жизнь. Она соглашалась на любые мучения, лишь бы я сохранил жизнь Гришутке.

У меня же не было выбора, я любил их обоих. Ее я убил первой, чтобы не слышать больше мольбы. Сын испугался крика матери и заплакал. Я не мог вынести его слез и убил его вслед за матерью. Их кровь была необыкновенно сладкой, я пил ее с таким наслаждением! Плакал и пил, плакал и пил… Потом съел их сердца, одно крошечное, другое побольше. Потом уснул, прямо рядом с их телами. А когда проснулся, меня стало корежить от боли. Я мучился и кричал неизвестно сколько… просто потерял счет времени. Когда все это прекратилось, я почувствовал себя молодым и безгранично сильным.

Я мог почти все, но мне нужна была свежая кровь. Постоянно, два-три раза в неделю. По следам вы тогда и нашли меня, убили и сожгли. Но я восстал и буду восставать вечно, я бессмертен, дружочки мои бывшие.

И он снова омерзительно захихикал, словно сумасшедший, вращая дурными кровавыми глазами. Да он и был сумасшедшим, перешагнувшим черту своей человечности.

София с трудом стояла на ногах, бледная, без кровинки в лице. Генрих шагнул к ней, обнял и прижал к себе. Шепнул чуть слышно:

- Держись, милая моя, держись! Скоро все закончится!

- Кто тебе эта девушка, Генрих? - визгливо завопил Кузьмичев. - Чего вы там шепчетесь? Не рассчитывай на ее взаимность! Вы ведь еще не знаете, что я на вас с Воронцовым наложил посмертные заклятия! А ты знаешь, нет их сильнее и отменить их сложно. Так вот, ты в первую же брачную ночь убьешь свою жену и тебя казнят за это преступление!

А ты, Воронцов, всю жизнь будешь страдать от того, что любимая женщина откажет тебе в своей любви! Она будет принадлежать другому! Вот такой я, бессмертный и сильный!

- Говнюк ты, Кузьмичев. Говнюк и мудище, каких свет не видывал. - постановил Воронцов. - Посмотри на себя — ты потерял человеческий вид, выглядишь омерзительно, тошнотворно. Тебе нечем гордиться, ты стал чудовищем, а тьма приняла твои страшные жертвы.

- И ты зря думаешь, что получил бессмертие, Евсей. Спешу тебя разочаровать. - добавил Великий инквизитор. - Ты когда-нибудь слышал о Круге Истины?

Маг-отступник, лежавший на земле, задергался, пытаясь освободиться от тесных объятий тонких хлыстов.

- Не знаю я ни о каком Круге Истины. - визгливо завопил он. - Уберите от меня эти силки, вам меня все равно не победить!

- Круг Истины создал древний маг Федор Седой. Он имел великую силу и всю свою жизнь боролся со злом. Именно он открыл, что любое зло, самое сильное и неуничтожаемое, можно отправить в Бездну, где им будут питаться твари Бездны. Эти знания не стали широко известны лишь потому, что в возможность добиться бессмертия никто не верил.

Но ты, Евсейка, добился желаемого и нам пришлось отыскать трактат Федора Седого. Ты уйдешь из нашего мира, чувствуешь, как Круг Истины делает тебя слабее? Как ты погружаешься в Бездну, успевая восхвалять свои таланты и то зло, которое успел сотворить?

Только после слов Великого инквизитора Кузьмичев обратил внимание на то, что его тело уже наполовину погрузилось в землю, а сам он не в состоянии был даже просто напрячь свои мышцы, скованный ужасной слабостью.

- Отпустите меня! - захрипел он жалко. - Я ведь во всем признался, все вам рассказал!

- Рассказал, но не раскаялся ни в одном своем злодеянии. - холодно проговорил некромант. - Если бы ты искренне раскаялся и сам ужаснулся бы своим злодеяниям, то Круг Истины сделал бы тебе перед смертью великий подарок — ты бы умер в своем прежнем человеческом облике. Но ты по-прежнему выглядишь чудовищем, а значит считаешь, что не виновен и тебе не в чем раскаиваться. Прощай, Евсей. Мы запомним тебя таким: бессильным и мерзким чудовищем.

Дикий, пронзительный вопль разнесся по княжескому саду перед тем, как земля сомкнулась и скрыла под своей толщей уродливое тело преступного мага. Еще через несколько минут неподвижно стоявшие друзья увидели, как из центра Круга в темную высь вырвался столб холодного зеленого пламени. Земля содрогнулась и втянула в себя зловещее свечение — Евсей достиг Бездны.

Глава 10

Генрих Волен нес на руках обессиленную Софию, следом за ними шагал Кирилл Воронцов с сумкой, в которую они сложили использованные артефакты.

Вопреки всем опасениям они уснули сразу, как только улеглись в свои постели — слишком тяжел был прошедший день, да и ночь отняла немало сил. Ни Генрих, ни София не придали никакого значения тому, что легли не по краям обширной кровати, а в ее центре, почти рядом друг с другом.

Утром Генрих проснулся от ощущения чьего-то взгляда и сразу же открыл глаза. С явным интересом смотрели на него серые глаза супруги. Он ласково улыбнулся и бережно провел подушечками пальцев по нежной, бархатистой щеке.

- С добрым утром, любимая!

В серых глазах зажглись и закружились яркие искры, на щеках вспыхнул нежный румянец.

- С добрым утром, Генрих! Значит, мне не приснилось и мы справились с Евсеем Кузьмичевым? И все его проклятия нам не страшны?

Генрих обнял жену за талию и придвинул к себе.

- Благодаря тебе, мы уже пережили его проклятие и оба остались живы. Теперь нам нечего бояться. А Кириллу тем более, проклятие Кузьмичева потеряло свою силу, как только он отправился в Бездну. Мы все не будем больше вспоминать об этом страшном существе.

Он поцеловал жену в лоб.

- Встаем? У нас много дел, и домой очень хочется.

За завтраком они встретились с Воронцовым-младшим и решили сразу же идти к Сиятельному князю. У дверей княжеских покоев они встретили молодого мужчину, голубоглазого и светловолосого. Увидев Софию, он радостно улыбнулся.

- Вы к князю? А я только от него. Он приглашал нас с отцом, чтобы предложить работу во дворце.

- Ну и как? О чем вы договорились? - спросила София.

- Не договорились ни о чем. - помрачнел мужчина. - Князь предложил нам стать подчиненными его личного целителя. Нам это не подходит. Не настолько он хорош в деле, чтобы выполнять его распоряжения, да к тому же имеет репутацию человека заносчивого, грубого и нечистого на руку. Но князь расставаться с ним не желает, воля его. Мы без работы не останемся.

- Вы, как я понимаю, Андрей Алексеевич Корсаков? - спросил некромант. - Давно хотел с вами познакомиться. Слышал о вас, да и София говорит о вас и вашем отце только в превосходной степени. Я Кирилл Воронцов, некромант и младший брат Сиятельного князя. Жаль, что он так решил, переубедить его невозможно, он на редкость упрям.

- Да и не надо. - махнул рукой Корсаков, явно довольный тем, что София прекрасно отозвалась о нем.

- А я — Генрих Волен, Великий инквизитор и муж Софии. Примите мою благодарность за то, что всегда помогали моей супруге и всячески поддерживали ее. Приходите к нам в гости в любое удобное для вас время вместе с отцом.

Настроение целителя резко испортилось. Он словно с упреком и недоумением взглянул на Софию и поторопился распрощаться со всеми.

Кирилл открыл двери в княжеские покои и все вопросы к жене он Генрих оставил на будущее. Князь был чем-то недоволен, вероятно, отказом Корсаковых на его предложение. Именно с этого он и начал разговор.

- Ваши знакомые целители отказались работать во дворце. - объявил он, мрачно глядя на женщину. - Придется вам передать артефакты Морозову, пусть он работает с ними.

София молча кивнула, так же молча прослушала сердцебиение князя, а затем Кирилл принялся рассказывать брату о поимке Евсея Кузьмичева, о том, какие признания они услышали от него и о том, как чудовищный злодей был отправлен в Бездну.

- Я благодарю вас всех за неоценимую услугу нашему княжеству. - сухо сказал им правитель. - Вы можете всегда, в любое время, обращаться ко мне и я выполню ваши пожелания.

На этом Генрих и его жена попрощались с Воронцовыми и пошли собирать свои вещи.

Перед уходом София передала артефакты целителю князя под расписку, заставив его пересчитать их, несмотря на недовольное ворчание Морозова.

- Ишь ты. - кривя недобро губы, бухтел княжеский целитель. - Излечила все-таки князя. Да еще и меня хотела подсидеть. Не вышло, голубушка, я с князем уже не один год рядом, знаю, что сказать.

София молча дождалась расписки, перечитала написанное корявым почерком, сложила бумагу и, не прощаясь, вышла.

- Папа мой плисол, мама моя плисла! - навстречу Генриху и Софии мчался маленький вихрь в розовом платьице. Генрих подхватил радостно визжащую малышку на руки и закружил вокруг себя. София улыбалась, глядя на них, а после тоже обнимала и целовала счастливую Ирму в розовые щечки.

За обедом девочка вела себя послушно, ела аккуратно, то и дело поглядывая то на Генриха, то на Софию.

- А мы гулять пойдем все вместе? - не выдержала детская душа долгого молчания. - В тот палк, где лебеди плавают, класивые такие.

- Это она говорит о княжеском парке. - пояснила мужу София. - Часть его отгорожена и доступна всем горожанам.

- Так давайте, сходим прямо после обеда. - предложил Генрих. - Погода отличная, да и мы засиделись во дворце, хочется прогуляться.

Ирма приняла слова папы с восторгом.

- Наина. - попросила няню София. - Переоденьте Ирму и можете быть свободны, мы прогуляемся втроем.

По дорожкам парка девочка шагала чинно, держа за руки Генриха и Софию. Было очевидно, что ей хочется убежать, но она терпеливо изображала воспитанного ребенка. Генрих и София переглядывались, лукаво усмехаясь, ожидая, когда закончится терпение малышки.

Все изменилось, когда недалеко от пруда навстречу им попалась молодая супружеская пара с мальчиком лет семи. Стройная женщина в светлом платье и шляпке из соломки, увидев Софию, приветливо улыбнулась.

- Добрый день, София. Мы с Петром рады вас видеть.

- Мы с Генрихом тоже рады встретиться с вами. - ответила девушка. - Знакомьтесь, мой муж Генрих Волен, Великий инквизитор княжества. Мы женаты давно, но у него такая работа, вечно в разъездах. Как удачно мы встретились. Быть может, окажите нам любезность и придете завтра на обед?

- С удовольствием! - одновременно ответили жена и муж и тут же рассмеялись.

- Это мой папа. - строго объявила Ирма, не отрывая взгляда от мальчика, который с любопытством смотрел на нее. - Ты не будес обизать меня, Паса?

- Ну что ты, доченька! - успокоил малышку Генрих. - Паша очень воспитанный мальчик. Он не обижает девочек. Вы даже можете вместе погулять по берегу пруда, вам должно быть весело. У нас есть две булочки, покормите лебедей. Вы не против? - уточнил он у родителей ребенка.

Родители были не против и в ту же секунду дети, взявшись за руки, побежали к пруду. Они кормили птиц, бросая в воду кусочки булок, смеялись, глядя, как ныряли маленькие птенцы и как дружной стайкой плыли они за своими родителями.

До вечера время пролетело быстро. Генрих как-то легко сошелся со знакомыми жены, людьми воспитанными и интересными. С мужем Серафимы, Петром, он обнаружил много общего и почувствовал душевное расположение. Мужчина был высок, крепок, имел спокойный и рассудительный характер. Его шутки были остроумны, а чужим шуткам он весело смеялся и карие глаза его блестели.

Уже дома, за ужином, Генрих спросил жену:

- Как ты считаешь, милая, согласится ли Петр пойти ко мне помощником?

- Ты хочешь сделать ему такое предложение? - удивилась София. - Хотя, что это я удивляюсь. Было заметно, что вы оба поладили, Петр работает секретарем у градоначальника, думаю, он справится с новой должностью.

Ирма настолько устала за день, что от вечерней прогулки отказалась. Вымытая, одетая в ночную рубашку, она слушала, как читает ей книгу Генрих и уснула, не дослушав, крепко прижимаясь щечкой к папиной груди.

Генрих уложил малышку в кровать, где уже спал рыжий Васька, укрыл ее одеялом, погасил свечу и вышел из детской.

Глава 11

Эта ночь была особенной. В открытое окно доносились шорохи ночного сада, стрекотали какие-то кузнечики и теплый ветерок приносил запах цветущих лип.

Никогда раньше София не думала, что мужские губы могут быть такими мягкими и дарить такие нежные поцелуи. Она неумело отвечала на эти поцелуи и, подражая мужу, несмело , но старательно ласкала его тело, с восторгом чувствуя под ладонями гладкую, упругую кожу и крепкие мышцы.

- Соня, Сонечка моя! Как же я тебя люблю! - жарко шептал он ей и крошечные, горячие молнии пробегали в ее теле, зацелованном и заласканном.

И вершина их близости, от которой она чуть не потеряла сознание, потрясла ее душу, накрыв их острым, долгим удовольствием.

- Генрих...Генрих… - словно в забытьи шептали ее губы. - Как это прекрасно, Генрих!…

В ее муже оказалось столько нежности! Он словно копил ее всю свою жизнь и вся она, нерастраченная и теплая, досталась ей.

Они так и уснули, не размыкая объятий, и счастливые сны порхали над ними. И как же приятно оказалось просыпаться рядом и смотреть на спящую женщину, ставшую настолько близкой и родной, что представить было невозможно, как он жил раньше без нее.

За то недолгое время, что прошло со дня их встречи, им пришлось пережить столько событий! Странных и страшных, причудливых, необыкновенных… Их жизненный опыт пополнился магическими секретами, новыми знакомствами, собственными добрыми делами, чужими обидами.

Дрогнули длинные стрелки темных ресниц, на Генриха взглянули самые прекрасные в мире серые глаза. Еще немного сонные, но в них уже плескалась нежность, а припухшие губы улыбались. Их хотелось целовать и Генрих не стал отказывать себе в исполнении этого желания, а потому их выход на завтрак припозднился.

Ирма уже поела и выпила свое молоко. Ее любимый прохиндей опустошил свои миски и теперь мурлыкал в кресле возле окна.

- Мама, папа! - звонким голоском встретила родителей малышка. - Вы плоспали, сто ли? А я вот вовлемя встала, и умылась, и оделась. Надо все вовлемя делать, к нам ведь гости сегодня плидут и мы с Паской иглать будем!

- Отчего же ты Пашу так неласково и грубо Пашкой называешь, доченька. - сделал замечание ребенку Генрих, намазывая хлеб вареньем. - Ты у нас с мамой такая славная, воспитанная дочка, давай-ка называй своего друга Пашей, иначе он может обидеться и не станет дружить с тобой. Договорились?

Девочка, виновато взглянув на отца, кивнула в знак согласия.

- А еще мы с мамой пригласим тебе учителя и он научит тебя правильно выговаривать все звуки. - В столице можно найти такого учителя, милая? - улыбнулся Генрих.

- Найдем. - ответила ему улыбкой София. - Я тоже собиралась это сделать, вот и займемся поисками вместе.

Шеметовы прибыли незадолго до обеда и Генрих выкроил время для разговора с главой семьи о переходе на работу в Штаб магической инквизиции. Неожиданно для него Петр не стал просить время на обдумывание. Он согласился сразу же, объяснив, что уже несколько лет раздумывал о перемене места работы. Ему наскучило однообразие работы у столичного градоначальника, хотелось перемен, но он не мог определиться, где бы ему было интересно работать.

Генрих своим рассказом увлек его и, усаживаясь за обеденный стол, он торжественно объявил:

- Поздравь меня, дорогая! Я перехожу на работу к Великому инквизитору! Думаю, мне будет интересно, а ты сможешь сделать наконец-то некоторые покупки.

Глаза Серафимы радостно засияли, а нежные щеки вспыхнули густым румянцем. В этот день София поняла, что приобрела подругу, а Генрих встретил не только хорошего помощника, но и верного друга, понимающего его с полуслова.

Случалось так, что Генрих с Шеметовым отправлялись в командировки по сообщениям инквизиторов из разных городов Срединного княжества. Каждый раз они с завидным упорством разбирались в делах, в которых предполагалось злонамеренное колдовство. Они оба выискивали причины подозрительных поступков, стараясь быть в итоге принять справедливое решение.

Петр не блистал особенной одаренностью и Генрих приложил много труда, повышая уровень его дара, развивая его. Кроме того, София по его просьбе изготовила несколько артефактов, помогающих ему в работе. Петр искренне благодарил ее за заботу, но она только улыбалась и говорила:

- Это сделано для того,, чтобы ваши командировки были недолгими. Мы с Серафимой каждый раз тревожимся и ждем вас.

Не случалось ни одного раза, чтобы друзья, завершив дело, оставались еще на день-другой для того, чтобы отметить это в местных кабачках или у гостеприимных хозяев. Домой, только домой спешили они.

Петр и Серафима знали друг друга с детства. Знатный боярин Еремей Шеметов и княжеский летописец Глеб Лопухин получили дворянство из рук Сиятельного князя Павла Воронцова, деда нынешнего князя, одни из первых в Срединном княжества. Их характеры были схожи — честные и верные, упрямые, когда дело касалось защиты их собственных взглядов, они считались одними из лучших воинов княжеской дружины, однако посвятить свою жизнь воинской службе не желали.

Пожалованный титулом графа Шеметов был изрядно богат. Богатство он унаследовал от родителей и прочих достойных родственников, ни копейки не пустил на ветер, а лишь приумножил, создав охранную службу, воины которой сопровождали купеческие караваны, оберегая их от лихих людей.

Услуги шеметовских служак были недешевы, однако же за все время их работы ни один караван не был захвачен и разграблен на дорогах Срединного княжества. А с пойманными разбойными людьми они поступали просто — передавали их княжеским стражам, если те были недалеко, или просто вешали на крепких дубах, если стражники были далеко — кормить лиходеев никто не собирался.

Ходили рассказы о том, что якобы во время одного из нападений крупной шайки на богатый купеческий обоз в глухой таежной глубинке караванщики ушли дальше, оставив большой, крепкий дуб, увешанный трупами разбойников от нижних веток до верхушки. Потому знающие бандиты на караваны, которые охраняли шеметовские воины нападать воздерживались, поджидая добычу не такую зубастую.

Глеб Лопухин был одним из образованнейших людей Срединного княжества. Он состоял на службе у Сиятельного князя, перенося на бумагу всю историю своей земли. В его изложении на бумаге навсегда закреплялись славные имена великих воинов, знатных купцов и известных мудрецов.

Он описывал традиции своего народа, рассказывал о народных праздниках и гуляниях молодежи по вечерам, о соседях, присылающих свои посольские службы. Годы неурожаев, сменяющие хлебородные. Снежные бури и разливы рек. Цветущие поля лекарственных трав, в которых травники собирают сырье для спасения больных, взрослых и младенцев.

Вся жизнь Срединного княжества изо дня в день ложилась ровными строчками на плотные листы бумаги, чтобы когда-нибудь, спустя многие годы, поведать потомкам о том, что и до них также светило солнце, а люди тоже радовались его теплу, так же любили, страдали, жили и умирали за то, что считали святым и самым лучшим.

Разве могли у таких отцов вырасти плохие дети?

Петр и Серафима словно были предназначены судьбой друг для друга и своего первого ребенка, сына Павла, растили в любви и доброте. Теперь уже они ожидали появление еще одного младенца, надеясь, что он будет здоровым, не загадывая, сын или дочь родится у них через несколько месяцев — они просто любили заранее свое дитя.

София много работала в это время. Кирилл Воронцов часто проводил ее в Большую княжескую библиотеку, в которой совершенно не было порядка. За разрешение ознакомиться с книгами она обещала Сиятельному князю начать систематизацию книг и свитков.

По ее заказу были сделаны новые шкафы и привезены толстые книги, сшитые суровыми нитками, в которые она принялась заносить записи. Изо дня в день, страница за страницей появлялись нумерованные строки в книгах и такой же номер ложился на первую страницу книги. Ровными рядами выстраивались книги на новых полках и теперь уже всегда можно было найти каждую из книг по адресу, отмеченному в последней книжной строке.

В отдельных шкафах София размещала особенно ценные свитки и труды древних мудрецов и волшебников. Шкафы эти стояли в отдельной комнате библиотеки и доступ в нее дозволялся только с разрешения самого князя.

Работа была непростой, пыльной и выматывала Софию до крайности. Она не отказывалась от нее лишь была потому, что порой ей попадались редчайшие книги, о многих из которых она даже не имела представления, а ценность их была велика.

Иногда книги были в очень плохом состоянии и ей приходилось брать их домой, чтобы провести ремонт драгоценных томов. И никто на свете не знал, что самым жгучим желанием женщины была надежда найти в этих беспорядочных книжных развалах правду о том, как появилась Серая Пустошь, что она представляет из себя и каким образом можно избавиться от нее.

Глава 12

Генрих Волен бывал в княжеском дворце довольно часто, этого требовала его работа и почти всегда он брал с собой своего помощника. Петр Шеметов обладал счастливым свойством разрешать все проблемы и недоразумения быстро, не привлекая к себе внимания и не производя никакого шума. Уже через месяц, высоко оценив деловые качества Шеметова, Великий инквизитор доверял ему самостоятельно выполнять самую сложную работу.

Серафима признавалась Софии, что Петр, вместо рутинной и однообразной работы у градоначальника получивший доступ к полной разных событий, а порой и риска для жизни сотрудника Магической инквизиции, словно ожил. Он приободрился, стал чаще смеяться и казалось, вернулся к себе прежнему, каким его она помнила с того времени, когда они только поженились.

София радовалась за друзей, ее собственная жизнь тоже резко поменялась и в ней появилось столько света и радости, сколько не было так давно!.И все это было связано с Генрихом. Их маленькая семья, она, Ирма и Генрих, казалось, была островком счастья в безбрежном мире и каждый новый день подтверждал это.

Иногда в гости к ним заходил Кирилл Воронцов, он рассказывал интересные истории из своей жизни, играл с Ирмой и даже подружился с Васькой, который с трудом переносил новых людей в доме. Наверное, котам дана способность чувствовать хороших людей.

Несколько раз Сиятельный князь приглашал супругов на дворцовые приемы и всегда уделял им время для отдельного разговора, во время которого отчего-то печально смотрел на Софию и замолкал, предаваясь каким-то своим невеселым мыслям. София не любила такие разговоры и старалась избегать приемов, говоря о своем плохом самочувствии.

Тем более через несколько месяцев ее действительно стала мучить тошнота и головокружение, а навестивший их по просьбе Генриха Корсаков Андрей осмотрел ее и поздравил супругов со скорым прибавлением в семье.

С этого дня Генрих перестал уезжать в командировки, полностью доверяя все дела за пределами столицы своему помощнику. Генрих же старался больше быть рядом с женой, ограждая ее от всяческих волнений. Они подолгу гуляли в своем саду или в дворцовом парке, радуя прогулками Ирму.

Занятия с новым учителем принесли свои плоды: девочка научилась правильно произносить все звуки и теперь болтала беспрестанно, особенно при встречах с другом Пашей. Ему она пересказывала содержание книг, которые читал ей отец, истории дяди Кирилла и другие, собственного сочинения. Их детская дружба крепла, что радовало родителей.

Малыш у супругов Волен родился в срок, здоровым и крепеньким. Он оповестил всех о приходе в этот мир громким басовитым криком, от которого вздрогнул отец, напряженно ожидающий за дверью спальни и мучившийся от глухих стонов жены. Бледность сменилась на его лице лихорадочным румянцем и он растерянно спросил у Серафимы, заглянувшей к ним в этот день с визитом:

- Что, все уже закончилось? Значит, все в порядке?

- Все в порядке, Генрих. - успокоила гостья беспокойного отца, положив свою ладонь ему на плечо. - Совсем скоро вы увидите Софию и своего малыша.

Дверь отворилась и средних лет помощница целителя с ласковыми голубыми глазами пригласила в комнату Генриха, а Корсаков-младший протянул ему небольшой сверток, из которого доносилось недовольное кряхтение.

- Поздравляю, вот ваш сын. Замечательный родился мальчуган. Его мама тоже здорова, берегите их обоих.

Генрих бережно и неловко взял своего сынишку на руки и вгляделся в крошечное личико.

- Какой же он красивый. - проговорил он с нежностью. - И такой крошечный, наш первенец, Матвей, Матюша.

Он подошел к кровати, на которой лежала его жена и одним взглядом ухватил капельки пота на ее лбу, тени под глазами, бледность и усталый вид и голос его дрогнул.

- Спасибо тебе, родная. Ты сделала меня самым счастливым мужчиной во всем мире.

Глава 13

Генрих сидел на кровати разглядывал своего маленького сына, который лежа на животике, пытался гордо держать свою головенку, покрытую темными, пушистыми волосиками. У него это еще плохо получалось и немного подержав головку, он ронял ее и лежал, уткнувшись носиком в одеяльце, недовольно кряхтел и снова повторял свою попытку. Генрих ласково поглаживал малыша по спинке и приговаривал:

- Ничего страшного, сынок. К тебя все получится, ведь ты совсем недавно родился, тебе не стыдно что-то не уметь.

Ирма, стоя у двери, ревниво поглядывала в сторону отца и сына. Генрих, случайно заметив этот взгляд, позвал ее:

- Доченька, подойди к нам, пожалуйста. Только ты можешь мне помочь.

Девочка нерешительно подошла и взглянула на младенца, в который раз уронившего головку на одеяло.

- Какой он маленький, жалкий. - презрительно проговорила она.

- Новорожденные дети все такие, милая. - обнял ее за плечики Генрих. - Их приходилось многому учить и это делали люди старше них, которые уже многое умели. Вот ты, например. Ты уже не только правильно держишь голову, но и сидишь, ходишь, разговариваешь и можешь всему этому научить своего маленького брата. Правда, это требует много терпения, но у тебя его хватает, ведь ты даже научилась правильно выговаривать все звуки, а это было непросто.

Во взгляде девочки загорелась гордость и с этого дня она неизменно помогала брату. Сначала он научился держать голову, потом ползать и сидеть, чуть покачиваясь и улыбаясь беззубым ротиком. И Ирма научилась гордиться успехами брата, как собственными.

Генрих же гордился своей семьей, любовался, глядя на жену, кормящую грудью их сына, на Ирму, ласково воркующую с братом, убеждающую его ползти к яркой игрушке, а не требовать ее, сжимая крошечные кулачки и капризно завывая. У девочки действительно хватало терпения учить брата.

София, в отличие от Генриха, совсем редко появлялась в княжеском дворце. Забота о детях и работа над артефактами занимали у нее много времени. Она по-прежнему пыталась понять, как появилась Серая Пустошь и можно ли избавить от нее многие государства, вынужденные граничить с ней.

В один из визитов во дворец во время приема она познакомилась с послом Гермии Яношем Троско. Мужчина оказался прекрасным собеседником, учтивым с хорошим чувством юмора и академическими познаниями в магических законах. София настолько была очарована им, что в Генрихе проснулась ревность, никогда прежде не замеченная в нем в таких серьезных проявлениях.

Он старался всячески оградить супругу от общества гермийского посла и однажды даже высказал Софии свое недовольство. Она с недоумением выслушала мужа, не отводя от него взгляда, затем лукаво усмехнулась и подошла к нему близко, заключая его лицо в плен своих теплых ладоней.

- О, Великий инквизитор! - тихо шепнула она и от ее шепота мелкие мурашки побежали по его шее. - Неужели вы ревнуете свою супругу к другим мужчинам? Разве вы не знаете, что во всем мире нет никого лучше вас? И у вас попросту не может быть соперников в любви.

- Повтори это еще раз! - приказал ей Генрих, умоляюще заглядывая в серые глаза. - Повтори, София, и скажи, что ты не шутишь!

И она повторила, нежно разглаживая пальцами его брови, сердито сведенные от гнева, быстро исчезающего от слов и ласки жены. Он подхватил ее на руки и унес в спальню, жадно и торопливо целуя на ходу нежные щеки и губы.

Супружеская ссора исчезла, не успев начаться, но Генрих никогда и ничего не забывал и на всякий случай старался быть рядом с женой во время визитов к Сиятельному князю. И если сам князь прекратил выказывать Софии знаки пристального внимания, то с Троско у них возник взаимный интерес, раздражающий инквизитора.

Однако же со временем постоянное общение с послом Троско увлекло его самого, особенно когда тот излагал свои знания и предположения о том, каким образом появилась в их мире Серая Пустошь.

Он утверждал, что лично знаком с трудами древних магов, которые жили и творили в то время, когда однажды случился первый прорыв, во время которого твари вырвались из Бездны. Их уничтожили, но после прорыва на месте нескольких деревень осталась лишь серая пустыня.

С того времени прорывы стали случаться постоянно, пока маги нескольких государств не построили на границе форты для отражения набегов, а между ними растянули магическую завесу, тайну которой знали немногие. Вот уже несколько веков это сдерживало демонов Бездны, но уничтожить их не мог никто.

Троско утверждал, что решение этой загадки можно найти в изысканиях великого мага прошлого Федора Седого, но София, изучившая многие его труды, не нашла в них ни одного упоминания о Серой Пустоши. Возможно, в то время она еще не появилась в их мире.

Кто же теперь разгадает эту загадку и сможет убрать вечную угрозу, довлеющую над человечеством?

Глава 14

Генрих вернулся домой с работы намного раньше, чем обычно. День прошел спокойно, он встретился с Сиятельным князем и они обсудили грядущую проверку всех военных фортов, стоящих на границе с Серой Пустошью. От их комендантов приходили обычные отчеты, не вызывающие волнения, но все-таки следовало самим убедиться в том, что они соответствуют действительности.

В доме навстречу ему вышла София с сыном на руках, следом, радостно улыбаясь шла Ирма.

- Папа! Ты знаешь, а Матвейка сегодня сам на ножки поднялся! - со счастливым смехом объявила девочка. - И даже постоял немного, а потом на попу шлепнулся, но не заплакал!

- Какие же вы у меня молодцы! - восхитился Генрих. - Вот видишь, доченька, твое терпение дает результат!

И он подхватил на руки сына, который радостным визгом приветствовал отца, крепко обнимал его за шею и мусолил отцовское лицо своими поцелуями. Генрих смеялся и счастливо щурил глаза, поглаживая семимесячного малыша по по светловолосой головенке.

Едва они сели за стол, чтобы пообедать, в столовую вошел дворецкий и объявил, что к хозяину пришел его помощник со срочным делом

- Просите. - распорядился Генрих.

Вошедший Петр Шеметов не скрывал своего беспокойства. Зная, что у Великого инквизитора не было секретов от жены, он доложил:

- Только что из столицы в сторону пограничного форта Беляевка отправились три ученика Мастера-мага Алферова. По нашим сведениям, они хвастались своим товарищам, что знают, каким образом могут вытащить из Серой Пустоши одного демона, не нарушая самой завесы. Я уже отправил следом за ними двух младших инквизиторов, но боюсь, что этого недостаточно.

Громкий то ли вздох, то ли всхлип заставил Великого инквизитора обернуться — София, страшно бледная, уже встала из-за стола, крепко обнимала детей и смотрела на мужчин тревожными серыми глазами. И Генрих сразу же вспомнил, какой ужас пришлось пережить его жене несколько лет тому назад, когда вот такой же самонадеянный маг решился на эксперимент с магической завесой возле форта, рядом с которым жила ее семья.

- Не беспокойся, милая, я сам займусь этой историей. - ласково принялся он успокаивать жену. - Я сделаю все, чтобы не случилось ничего страшного. Обедайте спокойно, а к ужину я вернусь.

Он расцеловал детей и подарил нежный поцелуй жене. Вместе с Петром Шеметовым они вышли из столовой, переговариваясь на ходу. Нельзя было терять ни минуты и Генрих, одевая на шею несколько артефактов и протягивая три артефакта помощнику, успел вызвать к месту форту Беляевка двух чистильщиков и двух представителей Совета инквизиторов.

В доме, который занимала Служба Великого инквизитора Срединного княжества, имелся единственный в княжестве портал, мгновенно переносивший инквизиторов в любую точку мира, в которой требовалась их срочная помощь и простое участие в событиях.

Скоро они с Петром были у завесы возле нужного форта и могли видеть, как трое молодых магов что-то вынимали из большого саквояжа и раскладывали возле мерцающей завесы.

- Стоять! - громко крикнул Генрих. - Я Великий инквизитор Генрих Волен и запрещаю вам проводить любые опыты с завесой, сейчас же отойдите от нее назад на десять шагов!

Два молодых паренька, почти дети, услышав Великого инквизитора, проворно отскочили от завесы. Третий же, немного постарше, выкладывающий артефакты из саквояжа, быстро выхватил из кучи вещей длинную, прозрачную трубку и, громко выкрикивая слова заклинания, пробил ею завесу.

В то же мгновение произошло одновременно два события: Генрих Волен в немыслимом прыжке оказался рядом с магом-недоучкой и с силой оттолкнул его в сторону, а в трубке явственно мелькнула зловещая черная тень, ударила инквизитора в грудь и растворилась в нем. Нечто размером поменьше, вертлявое и визжащее, кувыркаясь полетело в помощника Великого инквизитора.

Далее события развивались очень быстро.

В стороне от Волена и других участников трагедии появились два чистильщика в масках, а рядом с ними — два представителя Совета инквизиторов. Генрих, скорчившийся, словно от боли, мгновенно развернулся и, перешагнув через скулящего мага-экспериментатора, оторвал от Петра Шеметова мелкого демоненка, лупоглазого и тощего и разорвал его на две части, бросив их в сторону чистильщиков.

Глухо взвыла длинная трубка в руках одного из чистильщиков и от останков демонического существа осталась лишь черная тень на траве.

- Отто, старый мой друг! - с трудом согнулся в поклоне Генрих. - Спасибо, что ты прибыл сам, у Главы Службы чистильщиков не бывает свободного времени.

Он замолчал, явно прикладывая огромные усилия, чтобы удержаться на ногах. Потом продолжил:

- Эти три молодых идиота решили выманить с Серой Пустоши демона и это им удалось. Вместо одного из придурков демона поймал я и внутри меня теперь расположился и пытается устроиться со всеми удобствами Повелитель демонов Серой Пустоши. Я не справлюсь с ним, Отто, и никто из нас, по отдельности или вместе, не справится. А если он поселится во мне, убив мою личность, то Серая Пустошь займет все наше княжество.

Фигура Великого инквизитора словно поплыла, черты лица исказились, глаза стали совершенно черными. Со стоном он стиснул зубы, на миг согнулся от боли, а когда выпрямился, заговорил вновь хриплым, прерывистым голосом:

- Петр, зайди в мой дом и скажи моей жене, что я люблю ее и буду любить вечно. Пусть примет мою работу над ошибками, я исправил все, что мог. Моя дочь и мой сын — пусть они будут счастливы, мои любимые дети.

Он опять замолчал. Стоял, покачиваясь, затем отчаянно раскинул руки и прокричал:

- В здравом уме, понимая свои действия — я вызываю огонь на себя! Жги, Отто! У меня нет больше сил сдерживать его!

Взревел огонь и фигура Великого инквизитора, объятая пламенем, огромным факелом взлетела ввысь и тут же рухнула на землю. Тяжкие, мучительные человеческие стоны и резкие, грубые звуки отрывистой речи существа из Бездны смешались в один жуткий, неразборчивый гул. Пылающая фигура стояла, раскачиваясь, а пламя становилось тусклым, угрожая вот-вот погаснуть совсем.

Внезапно звуки пламени, рвущиеся из длинных труб чистильщиков, сменили тональность, она стала выше, а само пламя побелело и стало почти прозрачным — впервые в истории чистильщики применили магическое пламя под названием Кара Небесная.

За несколько мгновений фигура Генриха Волена осела и распалась на мельчайшую белесую пыль. Один из чистильщиков снял свою маску, что тоже произошло впервые. Мужчина средних лет с усталым лицом подошел к небольшой кучке пепла и смел ее ладонью в перчатке в керамическую банку. Закрыл ее крышкой и тихо проговорил:

- Спасибо тебе за твое мужество, друг. Покойся с миром.

Инквизиторы подхватили трех виновников произошедшего и вскоре площадка возле завесы, где разыгралась трагедия, опустела.

Глава 15

Тревога ни на минуту не отпускала Софию.

После обеда она уложила маленького сына спать, а когда он уснул — занялась с Ирмой чтением. Девочка читала уже довольно бегло, выразительно выделяя прямую речь героев повествования. София слушала внимательно, изредка поправляя ее ошибки. Это отвлекало молодую женщину от тревожных мыслей и тягостного ожидания.

Затем Ирма писала под ее диктовку и они разбирали некоторые ошибки, хотя в целом София считала, что девочка оказалось ученицей аккуратной, прилежной и терпеливой. В ней была тяга к новым знаниям, а это всегда очень помогало в учебе.

Они еще успели вылепить из пластической глины небольшого цыпленка, а потом няня принесла проснувшегося Матвейку, который никак не хотел успокоиться и тихо и нудно ныл, горько всхлипывая. С мамой и сестрой он быстро утешился и вскоре громко смеялся, играя с ними в мягкие игрушки, недавно купленные отцом.

К ужину Генрих не пришел. София покормила детей, выпила чашку чая и они втроем прогулялись по саду. Следом, как обычно, было купание и чтение книги. Под тихий, монотонный голос Софии дети быстро уснули и она, поцеловав их, оставила в детской неяркий ночной светильник и прошла в гостиную.

- К вам Сиятельный князь, госпожа, а с ним Петр Шеметов и целитель Корсаков-младший. - доложил дворецкий.

София лишь махнула рукой, не в силах ничего сказать. Тревога сковала ее холодом, она предчувствовала беду так ясно, словно прочитала о ней в книге.

Гости вошли и выражение их лиц лишь подтвердило ее догадку. Она стояла, окаменев, о чем-то говорил Сиятельный князь, виновато смотрел на нее Шеметов, а Корсаков следил за ней тревожным взглядом

Затем князь включил изображение с записывающего артефакта и София увидела, как Генрих бросился к завесе, спасая глупого мальчишку, как проскользнул в него черный ком. Вся картина случившегося пробежала перед ее глазами. Это было необратимо и ужасно. Вся мука ее мужа, все его немыслимое мужество, его мужская честь, его любовь к ней и детям.

Прими мою работу над ошибками… Я люблю тебя и буду любить вечно…

Слова скользили в ее памяти. Они видела своего мужа, превратившегося в пылающий факел и Отто, сгребающего золу с земли. Темнота накрыла ее сознание.

Неделю, когда подданные Срединного княжества чтили память Великого инквизитора, ценой собственной жизни спасшего их всех, София не приходила в сознание, находясь в тяжелом, горячечном бреду. И все это время рядом с ее постелью находился Кирилл Воронцов. С надеждой вглядываясь в бледное лицо женщины, он мучительно сопереживал ей, принимая ее страдания, как собственные. Он потерял хорошего, надежного друга, с которым они прошли многие жизненные испытания. Его сердце было полно скорби от этой утраты и боли от того, что от нее мучилась душа женщины, которую он страстно полюбил с первой же встречи и был вынужден скрывать свое чувство во имя мужской дружбы и собственной чести.

Отец и сын Корсаковы тоже почти поселились в доме Воленов. Старший целитель управлял всей жизнью осиротевшей семьи, вел хозяйственные дела и занимался с детьми, стараясь, чтобы их душевное здоровье не пострадало от гибели отца и болезни матери.

Андрей Корсаков лечил Софию, пытаясь сгладить удар, который нанесла ей судьба в очередной раз. Сиятельный князь прислал было на помощь своего целителя Морозова, но Кирилл вместе с младшим Корсаковым не допустили его к больной, буквально выдворив из дома, отчего приобрели себе мстительного и злопамятного врага.

Порой целитель почти насильно уводил некроманта в столовую и они вместе обедали, не ощущая вкуса приготовленной еды.

- Второй раз нам с отцом приходится спасать Софию. - признался в один из таких дней Андрей Корсаков. - Впервые это случилось после того, как она потеряла всю свою семью. Вы помните о прорыве нечисти с Серой Пустоши у городка Берендеево? Там и погибли родители Софии, братья и сестра со своим мужем. Сама она спаслась чудом и спасла свою маленькую племянницу, сраженную ужасным зрелищем кровавой бойни, произошедшей в их доме.

Только забота о маленькой Ирме спасла рассудок несчастной девушки. Это придавало ей сил, а потом она встретила Генриха Волена и что-то произошло между ними. Она убежала от него, поселилась в этом доме, но ее выдержка дала трещину. Нам с отцом пришлось спасать и девушку и двухлетнюю малышку. С тех пор мы остались добрыми друзьями, а я не стану скрывать от вас, что полюбил Софию всей душой.

Я дважды делал ей предложение, но она всякий раз отказывала мне, вежливо, но твердо, словно ее удерживал сам страх перед замужеством. А потом появился Великий инквизитор и остался жить в этом доме, но я видел, что их брак ненастоящий — он старался убедить ее в своей любви, а она будто смотрела на него со стороны и чего-то ожидала.

Все изменилось после того, как они вернулись из дворца Сиятельного князя. Помните, София тогда нашла способ спасти его от тяжелой болезни?

Именно тогда они стали настоящими супругами, в их семье поселилось счастье, любовь и взаимное уважение. Родился сын. Я был рад, любимая женщина была счастлива. И вот теперь такое горе! Я боюсь за нее, разве может юная женщина без ущерба для своего рассудка вынести столько ударов судьбы? Зачем Сиятельный князь показал ей картину гибели мужа, это было слишком жестоко!

Этот вопрос задал брату Кирилл, когда Сиятельный князь зашел справиться о здоровье вдовы Великого инквизитора княжества. Князь прошел в спальню Софии, где увидел сидящего за небольшим столиком Андрея Корсакова, что-то размешивающего в бокале. Брат князя сидел в кресле возле лежащей в забытье Софии и держал ее за руку.

Он услышал шаги и поднял голову. По его осунувшемуся, похудевшему лицу скользнула гримаса недоумения и он спросил:

- Зачем? Зачем ты показал ей картину гибели ее мужа, Алексей? Неужели ты не понимал, что это ужасное зрелище сразит ее и врежется в ее память на всю жизнь? Когда-то она спасла твою жизнь, почему же ты не пощадил ее?

Сиятельный князь отвел свой взгляд, немного помолчал и неохотно ответил:

- Я думал, что иначе она может не поверить в гибель Генриха, ведь он был очень силен магически. Я не хотел, чтобы у нее оставались иллюзии. Мне в голову не пришло, что это так повлияет на ее рассудок, ведь все считали ее сильной женщиной. Я очень виноват перед ней и теперь не знаю, как искупить свою вину.

Мне нравится София, я решил, что женюсь на ней, когда закончится траур по погибшему Генриху. В моих силах вырастить детей инквизитора и дать защиту его вдове.

В комнате повисло тяжелое молчание, прерванное стоном Софии. Губы Сиятельного князя искривились, он испуганно взглянул на брата, развернулся и стремительно вышел из спальни.

София очнулась с ощущением страшной слабости. В комнате было тихо, рядом с ее кроватью дремал Кирилл Воронцов, опустив голову на грудь. Она вдруг вспомнила, какое горе постигло ее семью и невольно застонала. Вздрогнул некромант, поднял голову и взглянул на Софию растерянным взглядом, потом стал пристально вглядываться в ее глаза. С облегчением вздохнул, не заметив признаков потери рассудка.

Да, она выстояла перед очередным ударом судьбы, но была страшно слаба и по ее мнению, не меньше были измучены Кирилл Воронцов и Андрей Корсаков. Все дни ее болезни бывшие друзья Генриха были рядом с ней. И все это время Алексей Иванович Корсаков занимался хозяйственными делами, содержал в порядке дом и с помощью Серафимы Шеметовой управляющийся с детьми.

После гибели Генриха Волена Совет избрал Петра Шеметова Великим инквизитором и теперь супруга редко видела его дома. По просьбе мужа она старалась уделять больше времени Софии и ее детям.

На третий день после того, как та встала на ноги и попыталась пройти по дому, ее навестил Троско. Накануне посол уезжал к себе на родину в Гермию и о страшных событиях, потрясших Срединное княжество, узнал из докладных посольских служащих.

Держа в своих крепких ладонях тонкие пальцы Софии, посол принес ей свои глубокие, искренние сожаления. Ему нравился Великий инквизитор, он ценил его за честность, редкий магический дар, образованность. По его мнению, княжество потеряло замечательного человека, честно служащего ему.

Троско было жаль молодую вдову Генриха Волена, но он давно уже разглядел не только ее женское очарование, но и твердость характера, решительность и удивительные способности в создании артефактов, над которыми она работала весьма тщательно, разумно используя свои знания о законах магических сил.

Янош Троско, принося молодой вдове свои искренние сожаления по поводу гибели ее мужа, не просто разделял ее скорбь. Он хотел, чтобы она нашла в себе силы собраться и посмотреть на происходящее с другой стороны.

- София. - тихо произнес он. - Серая Пустошь уже во второй раз отняла у вас близкого человека. Порождения Бездны, пробравшиеся в некогда цветущую долину, пожрали всех людей, не успевших покинуть те места.

Они превратили прекрасный край в серую пустыню, откуда постоянно угрожают сопредельным с ней государствам постоянными прорывами, гибелью людей. Они желают уничтожить весь наш мир, им мало одной Пустоши и эта угроза будет существовать до тех пор, пока не найдется человек, который отправит демонов обратно в Бездну, из которой они к нам явились. И я считаю, что этот человек — вы, София.

- Я? - женщина удивилась настолько, что привстала из кресла, в котором сидела напротив посла. - Я обычная женщина. Слабая, не очень умелая, кроме создания артефактов я никогда не занималась другими сторонами магии. Мой дар заточен на одно дело. Боюсь, что одно лишь умение создавать артефакты мало поможет в таком серьезном деле.

- Именно это поможет нам, София. - уверенно продолжил посол. - К тому же ничто не мешает вам развить и другие стороны своих способностей. Я помогу вам.

Ваш муж принес свою жизнь в жертву ради всех людей. Его жертва не должна быть напрасной. Ищите способ уничтожить Серую Пустошь, отомстите за все свои утраты. Окажите человечеству великую услугу — спасите его. Вы сможете, я уверен.

Я думаю, что настанет время, когда демоны Серой Пустоши поймут, как прорвать завесы и обойти защитные форты. Почему я так считаю, спросите вы? А потому, что долгое время они питаются своими мелкими сородичами и еще, возможно, негативной энергией людей, проникающей к ним сквозь завесу.

Рано или поздно они возжелают свежей, горячей человеческой крови и плоти и найдут способ прорваться на наши земли. Сомневаюсь, что мы сможем их удержать. Мы должны просто опередить их, София, пока они не набрались опыта и не приобрели умений, позволяющих им прорваться в большой мир.

София и Янош Троско еще долго вели свой разговор. С этого дня она спрятала свою скорбь глубоко в свою душу, где уже хранились воспоминания о ее семье, которую погубили демоны Бездны. Теперь у нее появилось дело, которое помогало ей видеть особый смысл в своей жизни.

Глава 16

Большую часть своего времени София отныне отводила работе в своем кабинете. Она очень много читала, изучала труды магов далекого прошлого, уделяя особое внимание трактатам Федора Седого.

В помещении домашней библиотеки по совету гермийского посла была отгорожена отдельная комната, которую Троско за свой счет оборудовал, превратив в первоклассную лабораторию. Лучшие продавцы товаров, предназначенных для изготовления магических артефактов, поставили в нее ингредиенты самого высокого качества. Теперь София могла свободно изобретать различные артефакты и экспериментировать, наблюдая за их действием.

Ей не хватало мощности для большего воздействия артефактов на нужные объекты и она изобрела накопитель магической силы, позволяющий принимать в себя магическую силу любого одаренного человека, копить ее и удерживать как угодно долго. Такое изобретение произвело шумный эффект в магических кругах — София стала известна далеко за пределами Срединного княжества.

Послы двух дружественных государств обратились к ней с предложениями о том, чтобы она, по окончании траура стала супругой мужчин из королевских семей. Получив отказ, послы дали совет молодой вдове не отказываться окончательно, а подумать над их предложениями — государи других стран желали иметь контроль над столь ценной женщиной.

Сиятельный князь Алексей Воронцов в один из своих визитов также предложил Софии свои руку и сердце и тоже получил отказ. К своему повелителю присоединился воевода Волков, желающий видеть ее своей супругой и матерью своих малолетних детей. Услышав отказ, он только хмуро усмехнулся и проговорил:

- Я все равно добьюсь своего. Я всегда получаю то, что желаю. Не упрямьтесь, больше ничьей вы не станете.

Троско, услышав о сватовстве воеводы, нахмурился.

- Я ни разу не слышал ни одного хорошего слова об этом человеке. Когда-то он взял в жены юную девушку, которая ему приглянулась. Девица была влюблена в другого, но Волков все-таки добился своего, обманом, угрозами и подкупом вынудив ее родителей отдать ему дочь. Молва утверждает, что жизнь с воеводой для девушки оказалась мучительной, из веселой, жизнерадостной, полной сил молодой женщины она превратилась в собственную тень, перестала появляться на людях, якобы полюбив покой и одиночество.

Одного за другим она родила своему властному супругу двух сыновей и дочь, хотя по слухам, бил он ее нещадно за малейшее свое неудовольствие, все никак не мог простить ей, что когда-то она отвергла его, любила другого мужчину и так долго упрямилась нежеланному замужеству. Многие считают, что скончалась несчастная женщина от побоев воеводы, но поднять против него голос никто не посмел.

- Думаю, что у этого страшного человека нет никакой возможности, чтобы заставить меня стать его женой. - нерешительно произнесла София.

- Как знать, дорогая София, как знать. - ответил ей Троско. - Я хорошо знаком с этим типом людей. Жестокие, они упрямо идут к своей цели, перешагивая через все нравственные нормы и через чужие жизни. Сейчас его цель — вы, поэтому будьте осторожны.

И посол бережно пожал узкую ладонь молодой женщины.

Постоянная работа над поиском средства для уничтожения Серой Пустоши оставляла Софии мало времени на другие дела, но вокруг нее сплотился круг людей, которые приняли на себя многие заботы по содержанию дома и устройству быта. Она заметила, что очень близко сошлись посол и целитель Корсаков-старший. Итогом их совместных обсуждений дом Софии заполнился таким количеством прислуживающих ей людей, которого никогда прежде не было.

Очень быстро была отстроена конюшня и в ней появились три лошади, за которыми ухаживали конюх Терехов Григорий, крепкий мужчина средних лет и его молодой помощник Высоков Иван, бывший курсант Военной школы, покинувшей ее, не доучившись всего полгода, из-за травмы ноги.

Терехов, в отличие от своего помощника, был женат и имел двух сыновей, семнадцати и четырнадцати лет и семилетнюю дочь. Семья у него была дружной и дети не только учились в школе, но и постоянно помогали матери управляться с домашними делами.

Две кареты, купленные у известных мастеров каретного дела Трошиных, позволили хозяйке дома иметь собственный выезд, обходясь без наемных извозчиков — Троско не доверял посторонним людям и оберегал Софию от их общества. Сопровождали ее всегда два стража и помощник конюха.

Несколько раз Высоков докладывал Троско и Кириллу Воронцову о том, что во время выездов вокруг них кружили подозрительного вида люди, похоже, служки воеводы. Они пытались заставить кучера направить экипаж в глухие переулки, но Иван умело уходил от них, а выглянувшие из окон кареты стражи отбили охоту людям воеводы преследовать их.

Вместо ушедшего на покой старого садовника появились два других, похожих на бывших воинов своей выправкой и дисциплиной. Однако же в самое короткое время они навели в саду идеальный порядок и разбили красочные клумбы, радующие глаза прекрасными цветами. У обоих садовников были жены и дети и любопытная и общительная Ирма вскоре влилась в их дружную компанию

Появились в доме также два охранника, еще одна няня кроме Наины, а также две горничных и камеристка для Софии. Последними Алексей Иванович принял работника для разных хозяйственных поручений и эконома-управляющего расходами Софии и контролирующего работу всей прислуги. Был он высок и крепок и, глядя на него, София думала, что Троско и Корсаков, пожалуй, создали в ее доме небольшую армию, готовую встать на ее защиту.

Не зря несколько дней в неделю по утрам раздавался лязг мечей и раздавались отрывистые команды и четкие, короткие заклинания, а все кладовые и морозильные лари были заполнены запасами продуктов, которых могло хватить на время долгой осады, и стены, окружающие дом и ворота подверглись магическому укреплению.

Это придавало ей спокойствие и оставляло время на воспитание детей, которые после гибели Генриха особенно нуждались в ее ласке и внимании. Двухлетний Матвей хоть и рос ребенком спокойным и добрым, но мальчишеская природа брала свое — шалости и проказы случались почти ежедневно. Строгое слово матери заставляли его на короткое время унять свою любознательную натуру, но вскоре мальчик снова принимался изучать мир, забираясь в конюшню, на чердак дома и крыши построек.

Матвей рано встал на ножки и начал ходить, едва ему исполнилось восемь месяцев. Причем слово «ходить» не было совсем верным, он скорее бегал на цыпочках, бежал обычно прямо, никуда не сворачивая до тех пор, пока его перехватывал кто-то из взрослых или он запинался и падал.

В год он уже уверенно осваивал территорию дома, а затем стал сбегать за его пределы. Няни, бдительно следившие за ребенком, рано или поздно уставали от постоянного напряжения, расслаблялись, а Матвей всегда верно угадывал этот момент и ловко удирал от них.

- Я постоянно беспокоюсь за него. - признавалась София некроманту, часто навещавшему семью погибшего друга. - Он еще слишком мал, не понимает, что все ограничения существуют для того, чтобы он не нанес себе вреда. Понятия «можно» и «нельзя» почему-то не укладываются в его голове. Трудно представить, как я с ним буду управляться, когда он станет старше.

Кирилл Воронцов успокаивал Софию, ему нравился Матвей. Нравился его любознательный, живой характер, его простодушие, доброта и то, как быстро мальчик учится всему новому. Некромант считал, что со временем Матвей покажет гибкость ума, сообразительность и что очень скоро у него проявится сильный магический дар. Всякий раз, появляясь в доме Софии, Кирилл приносил детям подарки, несколько часов посвящал общению с ребенком и это время они проводили со взаимным удовольствием. Мужчина рассказывал мальчику разные истории, часто смешные и добрые, он показывал ему специальные упражнения, от выполнения которых у Матвея со временем будут сильные мышцы, ловкость и быстрота.

В тенистом уголке сада некромант устроил для Матвея площадку, на которой разместил снаряды для тренировки и показал, как правильно ими пользоваться. Конечно, в глубине души он понимал, что малыш еще слишком мал для таких занятий, но они отвлекали его от самостоятельного изучения мира, берегли нервы Софии и приносили физическую пользу для будущего мужчины.

Так и получилось, что на третьем году своей жизни Матвей Волен под руководством Ивана Высокова, ставшего воспитателем мальчугана, стал приобщаться к мужским занятиям.

Тем временем София проводила один за другим опыты с изготовленными артефактами, но ни один из них не увенчался успехом. Она перечитала множество трудов великих магов, ей порой казалось, что неясная мысль мелькает в ее голове, она пыталась уловить ее, но все было тщетно.

Занимаясь со своими детьми, обнимая их, она смотрела в их доверчивые глаза и сердце ее щемила пронзительная тоска от мысли, что ей не дано защитить их от порождений Бездны, ведь даже ее муж, Великий инквизитор Генрих Волен, оказался бессилен перед их Повелителем и принес себя в жертву, чтобы погубить демона.

Проходило время, за своими заботами София совсем перестала посещать дворец Сиятельного князя и просто интересоваться событиями за пределами своего дома. Однако же она стала замечать, что Янош Троско, приходя ее навестить, часто имел озабоченный вид. Он недолго находился у нее в гостях и, обсудив некоторые дела, занимался с ней изучением некоторых разделов магической науки и поспешно покидал ее.

Уроки Троско оказались весьма полезными для Софии, с радостью она открывала в себе новые возможности и соглашалась со своим наставником, что магический дар может быть многогранным, необходимо лишь прилагать усилия для развития его разных сторон. Умение подниматься над поверхностью земли, проникать в сознание человека и другие магические действия со временем стали удаваться ей и только то, что она не могла уделять достаточно много времени для занятий с послом, препятствовало высоким достижениям в этих сферах.

Все мрачнее казался и вид Кирилла Воронцова. Порой он говорил Софии, что брат его очень наивный человек. Да, он принимает законы, позволяющие княжеству развиваться и улучшающие жизнь его подданных, он обладал доброй душой, не был заносчив или высокомерен, но при этом совсем не разбирался в людях и приближал к себе тех, кто имеет самые скверные черты характера. Эти люди в большинстве своем недостойны такой чести, они лицемерны, коварны и злобны и, без сомнения, со временем проявят себя самыми грязными делами.

К тому же Сиятельный князь обладал на редкость упрямым характером и, принимая решение, уже не менял его даже если ему предоставляли неопровержимые факты, что он ошибся. Случалось не однажды, когда Кирилл просил брата отправить в отставку того или иного чиновника, как не соответствующего должности. Воронцов-младший примерами доказывал, что человек этот не достоин находится рядом с князем и непременно подведет его. Старший брат только морщился и упрямо говорил, что контролирует каждого человека и дает возможность людям проявить лучшие свои качества.

София успокаивала некроманта, как могла, ей не хотелось думать о плохом, но ее опыт подсказывал, что случится может что угодно. К тому же кое-кто из княжеского окружения не нравился и ей самой. Они с Кириллом давно уже перешли на «ты», как близкие друзья и она беспокоилась о нем.

- Будь осторожен, прошу тебя. - во время одной из встреч умоляюще говорила она Кириллу. - Возможно, я излишне нервничаю, но в последнее время чувствую какую-то неясную тревогу. Мне больно от мысли, что я могу потерять тебя.

Они стояли рядом и некромант, сделав один небольшой шаг, наклонился, заглянул ей в глаза и поцеловал ее, нежно и долго.

- Я буду очень осторожен. - прошептал он. - Ради тебя, ради моей любви к тебе.

Он опять целовал ее и она отвечала ему — после гибели Генриха прошло более двух лет, уже давно Кирилл стал ей близким и необходимым человеком. Она доверяла ему абсолютно, никогда не сомневалась в нем и знала, что он всегда придет на помощь, если это потребуется.

- Ты выйдешь за меня замуж, Соня?- спросил он женщину.

- Да. - ответила она, не раздумывая.

- Спасибо. - счастливо улыбнулся Кирилл. - А ведь я думал, что проклятие Евсея Кузьмичева сбылось и мне придется всю мою жизнь скрывать свои чувства к тебе.

Глава 2

Глава 17

О том, что Кирилл Воронцов и София стали мужем и женой знали только Янош Троско, Григорий Терехов и Иван Высотов. Они присутствовали на церемонии бракосочетания в небольшом храме на окраине столицы и поклялись хранить в тайне это событие из—за опасений того, как отреагирует княжеский воевода, узнав о замужестве Софии. От этого человека никто из них не ждал ничего хорошего.

И поэтому некромант по-прежнему жил в княжеском дворце, навещая дом молодой вдовы два-три раза в неделю. Кто бы знал, как непросто было Кириллу сдерживать рвущиеся из самого сердца чувства к своей жене! Как сжигала его страсть, которую он не мог утолить!

Сиятельный же князь по-прежнему навещал Софию, надеясь добиться ее согласия. Он всегда приносил ей в дар драгоценные украшения, которые женщина отказывалась принимать.

Однажды князь увидел в одной из магических лавок книгу, в которой содержались научные трактаты нескольких древних мастеров-магов, включая Федора Седого. Толстый фолиант был обтянул отлично выделанной кожей какого-то древнего животного и украшен драгоценными камнями. Душа князя не выдержала, он приобрел этот труд для Софии и не прогадал –-- на этот раз женщина приняла подарок и благодарила князя тепло и искренне, бережно поглаживая замечательную книгу.

Сиятельный князь был доволен собой — наконец-то он нашел верный подход к желанной женщине. Он поделился важной новостью со своим целителем, а поздно ночью Трофим Иванович Морозов в княжеской библиотеке преподнес ее княжескому воеводе.

- Похоже, наш князюшка понял, что ценит вдова Волен. - ехидно докладывал он давнему дружку. - Скоро начнем к свадьбе готовиться, Воронцов уверен в этом, видно, вдова как-то подарила ему надежду на свое согласие. Да и то сказать, быть княгиней каждой бабе хочется. Вот и Софьюшка наша, для вида упиралась, а сама держала князя на крючке, вываживала, как крупную рыбу. Ох, и хитра, еще как хитра! Обвела тебя, Порфирий, как жалкого щенка!

- Не бывать этому! - ярился воевода. - Зря София не приняла мои слова всерьез! Слушай меня, Трофим!

День этот София запомнила навсегда. Стояла середина лета, от рассвета и до самого заката солнце щедро одаривало землю мягким теплом, все вокруг зеленело и цвело, звонкими голосами распевали птицы и на лицах людей расцветали улыбки.

Вот только София почему-то не могла искренне радоваться чудесному дню — все в ней замерло в напряжении, в ожидании скверных новостей или черных событий. Как назло, муж ее не являлся к ней уже второй день и посол Янош Троско словно забыл о ее существовании. Тревога копилась в ней и к полудню она отдала распоряжение собирать все домашние вещи, якобы для переезда в другой столичный дом, ранее принадлежащий Великому инквизитору.

Вечером ее тревога усилилась — ни некромант, ни посол гермийского королевства ее так и не навестили. Сразу после ужина она уложила детей спать, а сама, беспокоясь все больше, заварила себе успокоительный сбор и устроилась с кружкой в гостиной.

Зашедший к ней дворецкий не мог скрыть своего изумления.

- Госпожа, к вам гости, много гостей.

- Просите, Павел Егорович! - София резко вскочила с кресла, расплескав настой.

Она увидела, что за дверью ее ожидают супруги Шеметовы с детьми и вещами, собранными, похоже, в спешке. С ними находились и три помощника посла с большими сумками в руках и сам посол Троско, усталый и измученный.

- В столице измена. - произнес он. - Воевода поднял бунт и покорные ему служивые заняли дворец Сиятельного князя. Сам князь убит, его охрана уничтожена, остатки ее сопротивляются вместе с Кириллом Воронцовым, Главой стражников Романом Дороховым и гвардейцами Сиятельного князя. Мы решили уйти из города, воевода не пощадит никого, кто работал с князем.

- Мы тоже уходим, инквизиторов Порфирий Волков никогда не жаловал. - присоединился к разговору Шеметов.

- Значит, уйдем вместе. - решительно постановила София. Сердце ее сжималось от тревоги за мужа, но десятки людей верили ей и ждали помощи. - Через городские ворота нам не дадут уйти, у меня есть другой план.

Она повернулась к дворецкому.

- Павел Егорович! Собирайте всех, только детей пока не будите. Пусть укладывают все свои вещи. Высокова и Терехова быстро ко мне.

Она повернулась к Троско и Шеметову.

- У тетушки моей есть несколько сюрпризов в этом доме. Один из них — потайной выход из столицы. Смотрите.

Она подошла к одной из стен и приложила к ней небольшой артефакт, висящий на серебряной цепочке на ее шее. Артефакт громко щелкнул и стена исчезла, открывая пологий спуск в широкий и высокий тоннель. На его стенах вспыхнули тусклые огни.

Тем временем к ним подошли обеспокоенные Григорий Терехов и Высотов Иван. София вручила им по артефакту и наказала:

- Собрать можно как больше вещей, а также продуктов и воды. Проведете этими артефактами над сумками и ящиками с собранным, нажмете вот на этот рычажок и они уменьшатся и станут легче во много раз. Так мы заберем с собой побольше нужного, неизвестно, что нас ждет впереди.

Работать нужно быстрей. Лошадей заводите прямо в дом, в тоннель вместе с козами и кормом для животных. На живых существ артефакт не действует.

Еще по одному артефакту она отдала Троско и Шеметову, еще с одним ушла в библиотеку, где собрала два ящика нужных ей книг и уменьшила их до размера игрушечных. Унесла их в тоннель, провела рукой перед дверью в библиотеку и дверь исчезла, перед всеми оказалась сплошная стена — София не желала оставлять воеводе свои книги.

Работа кипела. В дом завели лошадей и принесли уменьшенные артефактом телеги и обе кареты. В тоннеле вернули им прежний вид и скоро они стояли запряженные. Троско и Шеметов вспомнили о своих лошадях, о карете и трех телегах с вещами, которых постигла та же участь.

В это время раздался шум и в дом вошла толпа людей. Впереди шел некромант, голова которого была перевязана окровавленной тканью, за ним — отец и сын Корсаковы и человек восемьдесят вооруженных стражников и гвардейцев, оставшихся верными князю. Обрадованная София бросилась на шею мужу, обнимая и целуя его. Кирилл тоже целовал жену, повторяя:

- Соня, Сонечка, маленькая моя! Я такой грязный! Мы выбирались из дворца разными путями. Я рад, что вы все знаете и уже собираетесь. У нас не больше двух часов, воевода ждать рассвета не будет.

По-прежнему обнимая жену, он взглянул на изумленных людей, стоящих вокруг и громко сказал:

- Пришла пора открыться. Мы с Софией не так давно поженились, но из-за воеводы держали это в тайне. Со мной прибыли остатки княжеских стражников вместе со своим Главой. Мы прорывались к Сиятельному князю в надежде спасти его, но опоздали.

Оказалось, что его собственный целитель Морозов отравил князя, а когда тот долго не мог умереть, просто перерезал ему горло, проклиная Софию, которая настолько хорошо укрепила и вылечила больное сердце князя. Я снес голову предателю, а вот воеводу только ранил. Правда, успел забрать перстень Сиятельного князя, его печать и цепь с нагрудным знаком.

Гвардейцы князя, которые прорывались из казармы во дворец, были оглушены артефактами, брошенными в них воеводой. Большая их часть лишилась сознания и своей магии, оставшиеся примкнули к нам. Вы знаете, что в гвардию князя брали только тех, кто имел магический дар, так что гвардия очень и очень поможет нам.

Обозленные предательством воеводы и зверским убийством князя люди работали настолько споро, что всего за один час собрали все имущество хозяйки, включая ковры, которые лежали свернутые, словно маленькие дамские носовые платочки, и всю мебель, похожую на кукольную, поставленную в несколько слоев в сундуки и ящики.

София с сожалением разглядывала свою лабораторию — собрать все приборы и нужные материалы не представлялось возможным, Это долгая, кропотливая работа, а времени на нее уже не осталось. Но ей так нужна именно такая лаборатория для ее работы, однако же, похоже, не скоро она у нее появится.

Она призадумалась, с сомнением взглянула на артефакт в руках и позвала мужа. Коротко и четко объяснила задачу. Кирилл пожал плечами.

- А что мы теряем? Давай попробуем.

Они добавили мощности артефактам, присоединив их к полным накопителям. Кирилл открыл дверь в лабораторию настежь, встал рядом с женой и они одновременно включили магические приборы.

Свежий ветер принес запахи ночного сада. Одной стены у дома не стало, а лаборатория стояла у их ног в виде небольшого ящичка.

- Получилось! - шепотом сказала София.- Теперь только стену восстановить.

Скоро не только была восстановлена стена, но и в сундуке с уменьшенной лабораторией появились в таком же виде склад для хранения продуктов, два флигеля, в которых раньше проживали садовники, охранники и кухарка с семьей и конюшня. Накопители магической силы были опустошены, да и время сборов истекло.

Дом оставался совершенно пустым и София двумя заклинаниями вычистила весь двор, прибрала мелкий мусор на крыльце и в доме.

Глава 18

Пока гвардейцы и стражники обходили весь дом, проверяя, не остался ли в нем кто-нибудь, задремав от усталости, все остальные рассаживались в телеги и кареты. Мужчины устраивали женщин с детьми в три имеющиеся кареты, управлять которыми усадили легко раненых стражников. Нескольким раненым, которым отец и сын Корсаковы уже оказали помощь, нашли место на телегах, заставленных сундуками и коробками.

С обхода вернулись стражники, не найдя отставших, мужчины сели на лошадей и караван тронулся. В этот миг Кириллу послышался шум за воротами, они с Софией переглянулись и быстро пробежали к выходу. София приложила артефакт к боковой стене и проход в тоннель закрылся. Кирилл приложил ладонь к стене и под его рукой выросла еще одна каменная преграда, надежно отделившая тайный выход от гостиной.

Они вернулись, Кирилл усадил жену в карету к детям и женщинам, а сам взлетел на свою лошадь и направился к голове колонны. Несколько гвардейцев завершали ее. Впереди, по мере продвижения, загорались новые светильники, а позади гасли другие, как только колонна удалялась.

Остановку сделали через четыре часа. Не распрягая, напоили и накормили лошадей, развязали коз, лежавших на телегах. Весь путь козочки лежали смирно и только молодой козел с витыми рогами злобно вращал желтыми глазами и фыркал. Когда его развязали для кормежки, он собрался было подраться, но был быстро усмирен мужчинами.

Кухарка быстро вынула из ящиков кастрюлю и тарелки с ложками, которым вернули обычный вид. Оказалось, что предприимчивая женщина, пока все занимались сборами, сварила огромную кастрюлю каши с мясом, еще в одной заварила малиновый кисель с медом и соорудила целый противень бутербродов с колбасой и копченым мясом.

Кирилл, который постоянно проверял проезд колонны, проезжая вдоль нее, на остановке подъехал к карете, в которой разместились София и Серафима Шеметова с детьми. Рыжий Васька, любимец Ирмы, дремал в корзине на мягкой подстилке.

Петр помог выбраться из кареты жене и детям и принялся ласково успокаивать хнычущую младшую дочку.

Некромант усадил на подушки Софию, рядом с ней — детей. Он смотрел на жену и ему хотелось прикоснуться к ней, прижать к себе, поцеловать, успокоить. Даже усталая от забот и тревоги она была прекрасна и он позволил себе ее обнять и поцеловать в макушку.

Матвей, напряженно следивший за взрослыми, вдруг указал пальцем на Кирилла и уверенно сказал:

- Папа! Мой папа! Папа целует маму!

Пока София с мужем растерянно смотрели на ребенка, тот ловко перебрался на колени к некроманту и обвил ручонками его шею. Кирилл бережно прижал к себе детское тело и ласково погладил его по спинке.

- Да, мой хороший, я стану твоим папой, если ты этого хочешь. Я понимаю, всем детям нужны мама и папа. Я буду вас любить.

Он поднял взгляд на Ирму, которая смотрела на него, сжав губы и едва сдерживая слезы.

- А ты, Ирма...Ты не против, если я стану вашим отцом?

- Не против. - тихо ответила девочка. - Ты хороший, добрый. Только я своего папу никогда не забуду.

- Не забывай, милая. - тихо сказал Кирилл, с нежностью глядя на опустившую голову девочку. - Мы с мамой тоже его никогда не забудем.

Скоро им принесли на подносе еду и они стали завтракать. Матвей ел, не сходя с колен некроманта, довольный тем, что нашел себе отца. София смотрела на детей и думала о том, что им с Кириллом повезло, дети приняли ее мужа, все обошлось без семейных трагедий.

Ели быстро и с аппетитом, нахваливая Дарью Семеновну. Женщины успели подоить коз и поили молоком детей. Через час наелись, справили нужные дела, заклинаниями прибрали место остановки и тронулись в дальнейший путь.

Матвей упрямо не желал расставаться с только что приобретенным отцом, он крепко обнимал его за шею, брыкался, громко и сердито сопел, когда няня пыталась оторвать его от некроманта. Кирилл, смеясь, просто взял ребенка на руки и поехал вдоль колонны, завернув мальчика в свой плащ. Уже через минуту тот уже спал, пригревшись и уютно устроившись в крепких руках отца.

София не знала, сколько будет длиться путь и куда он приведет их, но надеялась, что скоро они достигнут безопасного места, отдохнут и определятся с дальнейшими планами.

Тем временем воевода, провозгласивший себя основателем новой династии Сиятельных князей Срединного княжества, метал громы и молнии, стараясь найти виновных в том, что из города смогли каким-то образом уйти многие люди, которых он желал бы видеть мертвыми. А главное, исчезла бесследно вдова Генриха Волена вместе с детьми и прислугой, оставив совершенно пустой дом.

Такого просто не могло произойти!

Он морщился от боли, потирая раненое плечо и думал о Софии. Эта женщина была очень способным артефактором, но не настолько же, чтобы совершить невозможное! Или настолько? - размышлял он, осознавая, какую понес потерю, упустив такую женщину. Ему и в голову не пришло, что этот невозможный побег стал итогом работы целой команды людей, большинство которых имели магический дар и абсолютно все они ненавидели его, Порфирия Волкова.

И вот теперь его мучила не только рана, нанесенная мечом некроманта, но и мысль о том, что он совершенно не знает, сможет ли вернуть Софию Волен в столицу или она не покидала город и скрывается здесь у кого-то из друзей.

Целый месяц его служивые проверяли каждый дом, перетряхивали торговые лавки, подвалы и склады, но желанная беглянка так и не нашлась. Не обнаружились и остальные люди, бежавшие в ту ночь из княжеского дворца. В столице установилась жесткая власть воеводы и его приверженцев.

Время показало, насколько прозорлив был посол Гермии Янош Троско, покинув Лагоду, столицу Срединного княжества, в ночь переворота. Посольства других государств, считая, что воевода не осмелится нарушить их неприкосновенность, спустя несколько дней официально предупредили Советников нового князя о своем отъезде, а на следующий день подверглись разгромному обыску. Понятия дипломатическая неприкосновенность и секретность не существовали для бывшего воеводы.

Во всех помещениях иностранных консульств вытряхивались документы из шкафов, сейфов и ящиков рабочих столов и в огромных сундуках перекочевывали в княжеский дворец. Тех послов, которые успевали уничтожить какие-то документы, зверски избивали и выбрасывали за городские ворота вместе с остальными атташе и секретарями. Деньги, золотые и серебряные украшения, драгоценные камни в любом случае изымались у несчастных дипломатов и больше они их не видели, являясь в свою страну обобранными и униженными.

Много секретов других государств узнал Сиятельный князь Волков в эти дни, много людей пострадало от этого. И все государства, посольства которых пострадали от варварских действий Волкова, объявили о расторжении дипломатических связей со Срединным княжеством — мир оказался на пороге большой войны.

Глава 19

Прошло около пяти часов после остановки на завтрак всадники, возглавляющие колонну заметили, что на стенах впереди них перестали загораться светильники. По сигналу некроманта колонна остановилась. Произошло это не сразу, некоторое время задние ряды продолжали движение и лишь проехавший вдоль колонны Петр Шеметов восстановил порядок.

Кирилл Воронцов, одной рукой удерживающий спящего ребенка, щелкнул пальцами другой руки, зажигая магический светильник, неяркий свет которого показал — они пришли к концу своего пути, серая стена возвышалась перед ними.

- Все, тупик. - проговорил некромант и повернулся к стоящим за ним людям.

- Отставить беспокойство. Сейчас все решим.

Он двинулся вдоль колонны и уже через несколько минут вернулся вместе с Софией, передав спящего Матвея Серафиме Шеметовой. София, подойдя к стене, приложила к ней свой артефакт и стена стала медленно таять.

В проход хлынул яркий солнечный свет и все стали одновременно и радостно говорить. Наконец-то они прибыли в безопасное место. Их встретил ясный летний день и после тусклого освещения секретного пути он показался необычайно прекрасным.

Скоро все беглецы вышли из тоннеля, гвардейцы проверили, не затерялись ли где-нибудь отставшие и София снова закрыла проход стеной. Теперь все они стояли, с волнением разглядывая место, в которое их провел тайный путь из дома графини Аглаи Мажинской.

Перед ними лежала во всем своем раздолье, с трех сторон окруженная горами, долина. Она тянулась вправо от них и где-то далеко, почти на пределе видимости прилегала к лесу. Высокие травы волнами колыхались под слабыми порывами теплого ветра.

Местами в траве мелькали яркие пятна цветов, кое-где росли кусты, усыпанные красными и синими ягодами. Воздух в долине был свеж и напоен ароматом трав. Кто-то глубоко вздохнул и заметил:

- Какая красота! И так спокойно.

- Значит, будем здесь устраиваться и думать над тем, что нам делать дальше. - постановил Кирилл Воронцов.

Несмотря на усталость, закипела работа. Вскоре с помощью Яноша Троско София смогла привести в первоначальный вид оба гостевых дома, в которых стали устраиваться женщины с детьми. Затем появился амбар для хранения продуктов и София принялась возвращать запасам прежний вид, а часть мужчин раскладывала мешки, бочонки и короба на полки и в морозильные лари.

Развели костры и женщины взялись за приготовление пищи, а небольшие отряды гвардейцев и стражников уехали в сторону леса и к подножью гор. Остальные занялись установкой несколько больших палаток, обнаруженных в вещах.

Часа через два все снова сошлись на поляне, накрытой скатертями, и отдали должное обеду. Усталость брала свое. Остаток дня потратили на устройство и уход за животными, а Воронцов со своими помощниками выслушали тех, кто уезжал на разведку местности.

Никто не мог сказать, в какой части княжества они оказались, для всех долина оказалось незнакомой, а горная гряда на землях княжества была только на западе и места эти были совершенно не изучены.

Как бы то не было, сбежавшим из столицы людям нужно было устраиваться здесь основательно, никто не знал, сколько времени им придется скрываться от нового Сиятельного князя, как быстро в этих краях может закончится лето и какая их всех ожидает зима. Необходимо было строить теплые дома и запасаться провиантом.

Кирилл с женой, детьми и няней поселились в одной из палаток, разделив ее внутри на «комнаты» легкими занавесками. Купание детей, чтение книги на ночь — дети, наконец-то уснули. Спала уставшая няня и Кирилл с Софией устроились за своей занавеской, используя заклинание Капля Тишины, которое не так давно изобрела женщина-маг Герда Теплова. Никто не знал, почему она дала ему такое название, но работало заклинание превосходно, не пропуская звуки из помещения, но давая возможность слышать все, что делалось за стеной.

Кирилл обнимал жену за талию, прижимая ее к себе, заставляя еще сильней прижиматься к его телу. Он жадно целовал лицо и шею Софии, опускаясь поцелуями все ниже и наслаждаясь ответными ласками супруги. Желание все сильней разгоралось в них, несмотря на дневную усталость.

Вдруг Кирилл уловил легкие шаги, направляющиеся в их сторону. Он неохотно выпустил из объятий жену, лег на спину и, прикрыв глаза, стал вглядываться в густой сумрак палатки. Занавеска шевельнулась и маленькая фигурка проворно наступила на колени некроманта и шустро подалась выше.

- Ой-е-е! - сдавленно простонал он, когда маленькая ступня наступила на самое уязвимое место.

Бережно, но крепко некромант ухватил и приподнял над собой ночного пришельца, который слабо трепыхался в его руках и сонно подвывал:

- Паапа, паапа. Моой.

- Твой, сынок, твой. - успокаивал он ребенка, укладывая его себе на плечо. - Но если ты будешь так топать по мне, то других детей я не смогу иметь.

Мгновение спустя Матвей уже спал, крепко обнимая мужчину за шею. Кирилл нашел руку жены и нежно сжал ее.

- Спокойной ночи, любимая.

- Спокойной ночи, любимый.

Сквозь сон некромант услышал звуки других шагов и в тот же миг Ирма проскользнула между ними, улеглась, свернувшись клубочком и уснула.

В эту ночь многие дети, испуганные столь резким изменением жизни, предпочли близость своих родителей. Первая ночь в долине вступила в свои права, не спали только постовые гвардейцы и стражники, охраняющие покой беглецов, да иногда мелькали искорки магических «следилок», щедро разбросанных магами по всей долине.

Следующим утром, сразу после завтрака, наметили план работ и распределили людей. В первую очередь решили строить дом для семьи Воронцовых. Как-то само собой, без лишнего обсуждения, Кирилла Воронцова признали наследником погибшего брата, для всех беглецов он стал новым Сиятельным князем, законным Правителем Срединного княжества. Все они были уверены, что возвращение власти династии Воронцовых — это просто вопрос времени. Поэтому все распоряжения некроманта выполнялись безоговорочно, но сам Кирилл часто советовался с кем-то, хорошо знающим определенное дело.

Трех женщин оставили приглядывать за детьми, определив им в помощники нескольких подростков. Остальные готовили пищу, стирали, собирали зрелые ягоды и засыпали их в морозильные лари.

Мужчины отправились к подножью гор, определиться со строительным камнем, а часть из них решила организовать охоту на горных косуль, которых удалось увидеть вчера. Небольшая группа мужчин и женщин ушла к лесу, рядом с которым протекала полноводная река. Построив на берегу надежный плот, четверо гвардейцев спустили его на воду и взяв с собой несколько сделанных из гибких прутьев рыбных ловушек, которые в простонародье называли почему-то «мордами», отплыли на середину реки.

Опущенные в воду ловушки привязали к плоту и, выгребая широкими шестами, вернулись на берег. Вытащенные из воды ловушки оказались тяжелы, а когда с них сняли крышки, то на траву посыпался, блестя серебром, многочисленный улов.

До полудня рыбой заполнили все взятые с собой мешки и даже снятые рубахи, у которых перевязали горловину и рукава. Возвращались радостные — нашелся богатый источник пропитания. В лагере все оценили богатый улов и женщины принялись чистить и потрошить рыбу. Одно было плохо — запасы соли были невелики.

Обедали и ужинали в этот день рыбными блюдами, женщины изловчились и даже напекли пирожков с рыбой. Григорий Терехов, почесав макушку, решил, что нужно строить коптильню, а магам необходимо изобретать новые морозильные лари. Вернувшиеся от предгорья мужчины привезли несколько убитых косуль, а из леса добытчики принесли грибы и несколько упитанных тушек куропаток.

Люди воспрянули духом — голодная смерть зимой не грозила ни им, ни их детям. Кроме того, обследуя ближайшие предгорья несколько магов обнаружили явные признаки близкого залегания серебряной руды и сделали отметку на будущее о возможной разработке этого места. Поселение, что закладывали здесь беглецы, назвали городком Вольным.

Дом для семьи князя выстроили за шесть дней, многие из магов владели бытовой магией и их помощь была неоценима. София и Кирилл разобрали привезенные с собой вещи, с помощью артефактов вернули им естественный вид и в тот же день их дом принял жилой вид. Ковры, гобелены, мебель разложили и расставили во все комнаты, развесили картины и светильники и дружно переехали из палатки в дом.

Плохо было только одно — если для возведения стен использовался найденный у подножья гор камень, деревянные детали маги изготавливали из спиленных в лесу деревьев, то к изготовлению стекол никто не знал как приступить. Поэтому на окна приладили ставни и на ночь их закрывали, надеясь со временем решить эту задачу.

Их кухарка Нина устраивалась на кухне, разбирая посуду и пакеты с мукой и крупой. Матвей, все эти дни ходивший хвостиком за своим папой, бегал по комнатам, осваивая новое жилье. Мальчик с радостью рассматривал мебель и разные вещицы и громко, с выражением называл их.

- Это кресло. На нем надо сидеть. — он быстро усаживался с ногами, несколько раз весело подпрыгивал, потом соскакивал на пол и, наклонившись, упирался ладошкой в пол и важно говорил:

- Это ковер. Он мягкий.

За ним ходила, приглядывая, Ирма, улыбаясь и радуясь за брата. Матвей рано научился говорить, четко выговаривая слова, но почему-то предпочитал разговаривать мало и односложно. И вот теперь его бойкая речь радовала сестру и умиляла родителей. Ребенок изменился буквально за несколько дней, он стал общительным и улыбчивым, исчезла его замкнутость и настороженность и София подозревала, что причиной такой перемены был Кирилл, полюбивший ее детей, не жалеющий для них внимания и тепла.

Она выловила сынишку в тот миг, когда он рассматривал корешки книг в шкафу и усадила его себе на колени, расположившись в глубоком кресле. Нежно прижала к своей груди, ласково поглаживая шелковистые русые волосы. У Генриха были такие же мягкие, шелковые волосы, которые так приятно было перебирать пальцами.

- Ты такой славный, Матюша. - тихо сказала сыну. - И даже убегать перестал от своей няни.

- Я папу искал. - вздохнув, признался ребенок. - Он приходил, но не говорил, что он мой папа. Хотел, наверное, чтобы я сам догадался. Я вот догадался и теперь мы вместе живем.

Он поднял голову, глядя на мать с ожиданием.

- Ты молодец, мой хороший. И все сделал правильно. - улыбаясь, ласково сказала София. - Я тебя очень люблю, сынок.

Она поцеловала сына.

- И папа меня любит? - уточнил Матвей.

- И папа тебя очень любит, солнышко.

София, зная что на счету каждая пара рабочих рук, пожелала сама заниматься детьми и домашними делами.

Кирилл не хотел соглашаться в этом с женой. Ему не хотелось, чтобы она брала на себя такую ношу, слишком хрупкой казалась ему любимая, но София упрямилась и он разрешил ей самой принимать решение.

Правда, Георгий Терехов все-таки настоял, чтобы супруги не отказывались от помощниц, отправив в княжеский дом четырех девочек- подростков. Он убедил супругов, что молодая княгиня, желающая взять на себя всю домашнюю работу, попросту скоро упадет от усталости. Уборка, стирка, мытье, занятия с детьми к тому же не оставят ей времени на работу в лаборатории, размещенной рядом с домом. Янош Троско узнал, что София останавливает все испытания до лучших времен и они с Тереховым, обсудив проблему, решили, что допускать остановку нельзя, ибо позже придется многое вспоминать и восстанавливать.

В один из дней посол Гермии пришел к Воронцову с серьезным разговором. Несколько дней до этого он занимался какими-то измерениями, что-то чертил на старой карте, которую нашел среди своих документов и ездил с одним из своих помощников к горам.

- Нам нужно уехать, Кирилл. - начал он разговор с некромантом. - Я провел небольшую работу и согласно полученным результатам, определил наше нынешнее расположение. Даже с небольшой погрешностью, до границы с Гермией мы можем добраться за три дня, а там я смогу поговорить со своим государем Дезиром Горишем и убедить его помочь вам.

Прошу лишь выделить нам в дорогу немного провианта, остальное мы добудем сами, мои помощники бывшие воины, им не в новинку обеспечивать себя едой. Мы хотим выехать завтра с утра. Также хочу попросить у вас артефакт, меняющий размеры и вес вещей, думаю, он нам пригодится. И еще: София не должна ни на один день прекращать заниматься в своей лаборатории, слишком многое зависит от нее.

Воронцов согласился с планом Троско и на следующий день они тепло распрощались с гермийскими дипломатами.

Глава 20

Некромант лежал, укрывшись простыней до пояса и, опираясь на согнутую в локте руку, смотрел на спящую жену. Он любовался нежным овалом ее лица, длинными ресницами, нежными розовыми губами, локоном золотистых волос, упавшим на щеку. Ему казалось, что ее тело словно было выточено резцом гениального скульптора из белоснежного мрамора.

Изящная шея, прекрасные плечи, которые хочется целовать. Иногда ему было не по себе, когда он вспоминал Евсея Кузьмичева и думал о том, что его проклятие могло сбыться. Как можно было жить в мире, в котором у него никогда не было бы Софии? Он уже не понимал, как мог когда-то скрывать свою любовь к ней, как старался быть верным другом, ночами мучаясь от мысли, что впереди у него долгие годы одиночества.

Нет, Кирилл никогда не допускал мысли о том, что его счастью мешает друг Генрих Волен, он был слишком благороден для этого. И гибель Великого инквизитора вызывала у него глубокое сожаление, душевную боль и преклонение перед мужеством и благородством Генриха. Но отказываться от своего счастья, от любви всей своей жизни он не стал и теперь был опорой Софии и детей, желая сделать их счастливыми.

Их первая с женой близость случилась в этом доме и лишь тогда он уверился в том, что все это не сон, что его руки действительно обнимают нежное, желанное тело. Что любимая отвечает на его жадные, нетерпеливые ласки и ее теплые ладони гладят его плечи, а тонкие пальцы порой с такой силой впиваются в его спину, что заставляют его стонать и еще жарче шептать ей на ушко те вечные любовные признания, которыми обмениваются влюбленные всех миров и времен. И словно в колыбели, раскачивало их извечное любовное блаженство, завершающее близость.

Наблюдая за Софией долгое время, Кирилл пришел к мысли, что она при всей своей скромности и ненавязчивости тем не менее обладала от природы удивительным даром — исключительным притяжением для мужчин. Ее нельзя было не заметить, ею хотелось любоваться, с ней хотелось быть рядом. Он понимал, что судьба таких женщин обычно непроста и собирался оградить ее от горькой участи.

А на рассвете, спустя две недели после отъезда, в поселение вернулся Янош Троско.

Гермийскому дипломату за прошедшее время пришлось проделать нелегкую работу. Вместе со своими сотрудниками он за три дня, останавливаясь только на короткую ночевку, смог добраться до границы. Правда, дважды им только чудом и благодаря большой осторожности удалось избежать прямого столкновения с разъездами воинов нового Сиятельного князя.

После этих случаев им пришлось уходить оврагами, заросшими высоким кустарником, из-за чего они немного отклонились от выбранного курса. Но это было меньшее из возможных зол и напряжение оставило их лишь тогда, когда они добрались до границы и их встретил первый же гермийский пост.

Наблюдатели короля уже оповестили его обо всем, что происходило в Срединном княжестве и Дезир Третий не скрывал своего беспокойства за судьбу Яноша Троско и его подчиненных. Наблюдатели сообщали, что все они просто бесследно исчезли из столицы и молодой король предполагал, что воевода Волков смог расправиться с гермийскими дипломатами, ненавидя их за тесную дружбу с братьями Воронцовыми.

Гориш уже решил было, что отправит официальную ноту Советникам нового князя с требованием прояснить судьбу дипломатов и камень свалился с его души, когда Янош Троско прибыл во дворец живым и невредимым вместе с остальными дипломатами. Более того, посол привез с собой казну консульства и все дипломатические документы.

Разговор между королем и послом состоялся в королевском кабинете под завесой Капли Тишины. Троско обстоятельно описал Дезиру Горишу события в Срединном княжестве, историю ухода консульства вместе с Кириллом и Софией Воронцовыми.

Теперь королю предстояло принять решение — станет ли он соблюдать нейтралитет либо окажет поддержку одной из сторон, противоборствующих в войне за власть в соседнем государстве. И он принял решение оказать поддержку беглецам, покинувшим столицу.

Причина принятия такого решения была такая: во-первых, Дезир Третий считал, что убийство законного правителя недопустимо и поддержка воеводы может оказаться прецедентом, имеющим самые дурные последствия.

Во-вторых, он надеялся, что Янош Троско не ошибся и княгиня Воронцова действительно найдет способ избавить их мир от демонов Бездны. Он давно составил свое собственное мнение о Троско и считал посла чрезвычайно умным и прозорливым человеком, а посему на следующий день после их тайного разговора поощрил его высшей наградой королевства — Золотым Знаком Героя на синей ленте.

Одно лишь огорчило молодого короля: втайне он желал, чтобы София Волен, вдова Великого инквизитора Срединного княжества, стала его супругой и королевой Гермии. Дезир занял трон после гибели своих родителей, которые четыре года назад ушли из жизни, спасая своих подданных от нашествия тварей из Серой Пустоши.

С тех пор в душе его поселилась надежда на то, что появится человек, который найдет способ решить задачу с демонами Бездны. И когда посол в Срединном княжестве Янош Троско во время одного из посещений своего государя для совещания доложил ему о молодой вдове, на которую тот возлагал эту великую надежду, Дезир Третий заинтересовался Софией, а вскоре понял, что женщина пленила его.

Изображения Софии, привезенные послом, его рассказы, свидетельствующие об ее уме, чувстве юмора, смелости и достоинстве — все это привело короля к мысли, что только ее желает видеть ее рядом с собой, что в Срединном княжестве имеется редкий самородок, подобного которому нет во всем их мире.

Как же горько было ему, когда вдруг он узнал о том, что младший Воронцов оказался более удачлив и женщина, о которой он мечтал, для него недостижима. Но он был королем, его воспитали с убеждением, что долг перед подданными превыше всего и он, стиснув зубы, подчинился судьбе и своему долгу.

В Гермии же, в исполнение воли короля, начался сбор необходимых беглецам вещей. За четыре дня в дворцовые склады были доставлены мука, различные крупы, соль, мед, сыр, масло, мороженые мясо и молоко, свежие овощи и фрукты, овес для коней. Не были забыты оконное стекло, ткани, нитки, одежда и обувь, зелья для целителей и даже детские игрушки и разная посуда.

Товаров было очень много. Было опустошено несколько накопителей магической силы, артефакт уменьшения работал безотказно и на пятый день караван с помощью в сопровождении ста отобранных королем лучших воинов вышел в путь.

Растерянность от прибытия каравана, случившаяся в первое мгновение, сменилась бурным ликованием — никто не ожидал, что даже в случае благополучного прибытия дипломатов на родину гермийский король отважится так откровенно определиться со своим отношением ко всем событиям, произошедшим в столице Срединного княжества.

Для приема многочисленных товаров пришлось срочно построить большое помещение и сделать несколько холодильных и морозильных ларей. Воины, присланные королем, нуждались в новой казарме, для их коней нужна была конюшня. Кирилл Воронцов, радостно встретивший Яноша Троско, отдавал одно распоряжение за другим и посол любовался тем, с какой готовностью люди приступали к их выполнению.

Уже через трое суток хранилища и казарма с конюшнями были отстроены, а товары разгружены и разложены в строгом порядке. Управляющий Воронцовых принес Кириллу книгу прихода и потребовал от него издать указ о том, какие товары, кому и на какие цели он может выдавать.

Глава 21

Янош Троско в беседе с супругами Воронцовыми не только передал им решение своего короля оказать им всяческую поддержку, но и коротко описал состояние дел в столице в самом Срединном княжестве, о котором сообщали королю его наблюдатели.

Прежний воевода княжества, а ныне Сиятельный князь Волков объявил себя родоначальником новой династии и назначил своим преемником двенадцатилетнего сына Егора. Оставив свою дочь и младшего сына на попечение нянек, он перевез наследника во дворец, поселил его в богатых покоях, приставил к нему учителей и воспитателей и все свободное время уделял общению с Егором.

Он живописал сыну свою прошлую жизнь и по его рассказам можно было видеть, как смел и удачлив был он всегда, каким был ловким и сильным воином и сколько завистников встречал на своем пути. И завистники эти всегда чинили ему всякие злые препятствия, злобно клеветали на него и даже бывший Сиятельный князь Алексей Воронцов, поверив им, желал ему погибели. И пришлось ему, воеводе Волкову, спасая себя и своих детей, взбунтоваться и взять власть в свои руки. И народ, любивший его, поддержал бунт и сверг Воронцова.

- Ты мой наследник, сын. - важно говорил воевода. - Я вижу, что ты будешь смелым воином и станешь править нашим княжеством крепкой рукой.

Сын воеводы слушал отца с горящими глазами и перед его взором стояла героическая фигура Волкова-старшего и не было во всем мире человека более достойного и честного. И тогда он поклялся в душе, что будет верным отцу и станет со временем лучшим помощником, таким же храбрым и ловким. Любовь к отцу и гордость за него заполняли душу мальчика. Об одном он жалел, что мать не дожила до этого времени и не поняла, каким особенным человеком был ее супруг.

В один из дней воевода, как всегда рассказывающий наследнику о своей жизни, полной побед вопреки всем завистникам, провел мальчика в свою оружейную и там вручил ему диковинное оружие.

- Это арбалет. - пояснил он сыну. - В нашем княжестве таким оружием не пользуются. Мне привезли его после обыска одного из посольств. Я дарю тебе, пусть будет твоим лучшим оружием. Учись стрелять из него. Вот тебе стрелы к нему, их обычно называют болтами.

Видишь, этот арбалет совсем мал и в этом его удобство — такое оружие всегда можно носить скрытно и разить врага неожиданно.

Сам же воевода, залечивший рану, нанесенную ему некромантом, не прекратил поиск исчезнувших из столицы людей. После долгих раздумий он пришел к выводу, что все эти люди, включая и Софию Волен с детьми и прислугой, исчезли вместе. Новый Сиятельный князь решил, что вдова Генриха Волена явно изобрела какой-то новый артефакт, с помощью которого можно переместить в другое место даже большое количество людей, причем с вещами и домашними животными.

Эта мысль заставила его мучительно беспокоиться, предполагая о том, где сейчас могут находиться все эти люди. В нем горела бессильная ярость от того, что он так и не стал обладать желанной женщиной, все изобретения которой тоже не попали в его руки. А что она придумает дальше или, возможно, уже создала какой-нибудь очень ценный артефакт, равного которому не было во всем мире?

Все эти раздумья не помешали бывшему воеводе пересмотреть прежние законы и ввести в действие новые. Первым делом он изменил налоги на многие виды деятельности и пошлины на ввозимые и вывозимые из княжества товары, значительно увеличив их.

Он увеличил свою личную гвардию и принял все меры, чтобы в армейские полки были приняты новые воины, а в городские службы — новые обученные стражники. Втрое больше стало мытников, взимающих не уплаченные вовремя налоги, кроме того им отныне разрешалось за налоговые долги заключать должников в тюрьмы, откуда их направляли для выполнения самых тяжелых работ, а все их имущество в счет уплаты долга передавалось в княжескую казну.

За несколько месяцев таким образом были разорены многие ремесленники, а крестьянские пашни лишились своих сеятелей и зарастали бурьяном.

Советники, возмущенные таким злонамеренным руководством несчастного княжества, были отстранены от Совета, а некоторые заключены в тюрьму, в том числе и Чащин Петр Иванович, в прошлые годы не раз отказывавший воеводе в денежных поступлениях из казны.

Народ в княжестве стонал и терпение его заканчивалось. Троско считал, что настала необходимость действовать так, чтобы подорвать власть Волкова изнутри. Воронцов был согласен с ним и скоро из их поселения вглубь княжества отправились несколько небольших отрядов, перед которыми ставилась одна задача: найти верных Воронцовым людей и с их помощью создать армию, способную противостоять армии воеводы.

Незаметно, изо дня в день, недовольные новым Сиятельным князем люди находили единомышленников и сливались в группы, в которых проходили военное обучение и получали навыки воинов. Такая работа проводилась скрытно в течение года и наконец-то настал день, когда Кирилл Воронцов решил, что можно выступать против зарвавшегося воеводы — настрадавшиеся подданные Срединного княжества неизбежно поддержат войска мятежников.

Именно так и случилось. Подготовленная тайно армия, обеспеченная Гермией обмундированием, оружием и провиантом, за две недели смела воинов бывшего воеводы, большая часть которых перешла на сторону мятежников. Еще через неделю Кирилл Воронцов вступил в Лагоду, столицу княжества.

Самозванного Сиятельного князя Волкова поймали сами жители столицы, когда он, бросив свое войско, удирал из города и на его окраине, в старом сарае избавлялся от богатых одежд, меняя их на потрепанные обноски, снятые с забора бедняцкого домика. Злые мужики не только связали пленника, но и от души помяли ему раздобревшие бока, сломали нос и украсили воеводскую физиономию синяками.

Встречали народных защитников жители большого города всеобщим ликованием. Сидящего на коне Воронцова, который ехал первым в колонне воинов, вступивших в город, осыпали цветами и приветствовали криками, от которых закладывало уши.

Мятежников-победителей приглашали к себе гостеприимные хозяева постоялых дворов и кабачков, а простые жители прямо под открытым небом на площадях и улицах пекли пироги, жарили рыбу и мясо, варили морс и угощали желанных защитников, порой отрывая от себя собственные небольшие припасы продовольствия.

С первых же часов, как только его армия вошла в Лагоду, Воронцов установил в столице жесткий порядок, опасаясь выступлений сторонников воеводы и мародерства с их стороны. Армейские патрули стали лучшими стражниками, обеспечивая покой жителей.

Заключенных в тюремные застенки за два дня служба безопасности проверила и на третий день в камерах оставались только те, кто при любой власти мог считаться преступившим закон: воры, убийцы, мошенники и другой уголовный люд.

В последующие дни Кирилл Воронцов собрал новый Совет, главой которого назначил Чащина Петра Ивановича, изнуренного в тюремном заключении, но не сломленного духом. На первом же своем заседании Совет постановил считать династию Воронцовых восстановленной, а Кирилла Воронцова — законным наследником династии и Сиятельным князем Срединного княжества.

Купцы, ремесленники, крестьяне непрерывно, один за другим шли во дворец, благодаря за освобождение от власти воеводы и умоляя Сиятельного князя вернуть прежние законы и оказать любую возможную помощь всем, кто был разорен за прошедший год и уже не мог самостоятельно поднять свое хозяйство.

С самого раннего утра и до поздней ночи Сиятельный князь вместе с Советниками работали, стараясь вернуть княжеству прежнее благополучие. Казна захваченного в плен воеводы служила поддержкой, деньги из нее выдавались тем, кто пострадал от произвола Порфирия Волкова.

Понемногу жизнь в княжестве успокаивалась. Люди, поверившие наконец в то, что все их несчастья остались в прошлом, занялись привычными делами, восстанавливая свое ремесло, распахивая заброшенные нивы, открывая разоренные еще недавно лавки и таверны.

Суд над бывшим воеводой был открытым. На большой площади в столице народу собралось невиданно много, все хотели увидеть и посмотреть злейшего своего врага, что довел княжество до крайней черты бедности.

Порфирий Волков, словно злобный зверь, сидел в железной клетке, охраняемой несколькими стражами. Заросший бородой, с гривой спутанных волос, он злобно косил глазами на судей и на Кирилла Воронцова с супругой, которые разместились недалеко на деревянной лавочке. София с детьми вернулась в столицу недавно и несколько дней наводила со своими людьми порядок в доме Аглаи Мажинской. У нее не было желания занимать дворцовые покои, все во дворце напоминало ей о кровавой резне, учиненной Волковым почти два года назад.

Бывший воевода глупцом не был и ясно понимал, что за все, что он совершил за последние полтора года, наказание не будет мягким. Терять ему было нечего и он откровенно рассказывал обо всех своих преступлениях, о своих соратниках, которые помогли ему взять власть в свои руки, о том, какие богатства и как они нажили и где их можно было найти. Он не раскаивался ни в чем.

- Об одном жалею ныне. - громогласно заявил он в конце своего признания. - Жалею, что не удалось захватить самый желанный свой трофей, самый сладкий приз.

Он развернулся к супругам Воронцовым.

- Жалею, что не захватил тебя, София! Ты бы, княгинюшка, в ногах у меня валялась и угождала всячески, а я бы вылюбил тебя, как хотел, а все твои артефакты позволили бы мне завладеть миром, и никакая Серая Пустошь мне бы не грозила! Мог бы — так проклял бы всех вас, жалею, что не дано мне.

На том воеводина речь закончилась, он смачно плюнул в сторону судей и больше от него никто не слышал ни слова.

Приговор воеводе Волкову — смертная казнь горожане встретили одобрительными криками. Через несколько минут в клетке на месте преступника кружилась в воздухе легкая серая зола.

Еще несколько месяцев разыскивались сторонники Волкова, которых тоже предавали открытому суду, за их счет пополнялась княжеская казна, а денег нужно было очень много. Затем наступила тишина.

Детей воеводы забрали родители их умершей матери.

Глава 22

- Сегодня утром ушел еще один караван в Вольный. - Кирилл Воронцов разговаривал с женой, прогуливаясь по саду у дома Мажинской. - Многие решили остаться там, занимаясь добычей серебра. Совет выписал разрешения на добычу двум бывшим княжеским гвардейцам, которые во время бунта не примкнули к воеводе. Люди они бывалые и надежные, не подведут. К тому же Чащин настроен постоянно посылать туда проверки.

- Это хорошо, что народ туда желает ехать. С них и начнется освоение края. Не так много у нас земель, чтобы стоять им безлюдными. - одобрила мужа София. - Надо бы, Кир, еще приездом консулов озаботиться. А то во время бунта многие из послов настолько пострадали, что до сих пор не имеют никакого желания возвращаться к нам, да и других запугивают.

- Ничего, Соня, все наладится. Я уже связался с Гермией, приедет Троско и станем готовить встречу Правителей. Король Дезир не возражает. А там и другие решатся. Как ты себя чувствуешь, родная? Что- то мне кажется, что ты сегодня бледная.

София лишь пожала плечиками.

- Это нормально в моем положении, Кир. Не беспокойся.

Теплые ладони нежно коснулись ее плеч.

- Посмотри на меня, милая.- отчего-то голос мужа стал хриплым. - Я правильно тебя понял, скоро мы с тобой опять станем родителями?

- Ты все верно понял. - тихий смех и лукавый взгляд. - Да, у нас станет трое детей.

Осторожные, ласковые объятия.

- Как же я люблю тебя, Сонечка! Сколько счастья у нас с тобой впереди!

Король Дезир Третий прибыл на личную встречу с Сиятельным князем через месяц. Встречали короля с почетом, яркие дорожки стелили для него, для сопровождающих дипломатов и охраны от самой портальной комнаты до тронного зала. Сиятельный князь Кирилл Воронцов встречал правителя Гермии не сидя на троне, а в середине зала, как почетного гостя, почти как брата.

Обошлись без протокольного расшаркивания. Оба правителя обнялись по-простому, сердечно и с великой радостью. Сиятельный князь благодарил за оказанную помощь, король сдержанно отвечал. Дезир Третий смотрел по сторонам и не видел главного — княгини Софии на встрече почему-то не было. Спросить о ней король не решался, это было бы совсем уж грубо и неуважительно к самому князю.

Однако же спустя несколько томительных минут все изменилось и взгляд молодого короля стал почти счастливым — дверь в тронный зал открылась и вслед за тремя рослыми княжескими гвардейцами в зал вошла княгиня София в сопровождении двух фрейлин.

Молодому королю казалось, что от стройной, изящной фигурки исходит свет. Он с нежностью охватил взглядом и элегантную прическу, в которую были уложены золотисто русые локоны, и серые глаза, глядящие на него приветливо, и сдержанную улыбку розовых губ… Княгиня оказалась еще прелестней, чем изображали ее придворные художники.

Встреча двух правителей проходила настолько тепло, что и король, и Сиятельный князь доверили друг другу в разговоре многие свои тайные планы. Княгиня, поддерживающая их общение, объяснила причину своей небольшой задержки — она считала, что нашла способ избавиться от вечной угрозы их мира Серой Пустоши.

- Я проведу еще несколько испытаний, проверю расчеты, но думаю, что я права. Теперь уже единственное, что заставляет меня сомневаться в возможности справиться с этим делом, так это тот факт, что потребуется участие всех государств, окружающих Пустошь. - призналась она в переговорах, в которых приняли участие лишь они с мужем и король с послом Яношем Троско.

- Почему же вы сомневаетесь в согласии правителей этих государств? - удивился Дезир Третий. - Серая Пустошь — это головная боль и главная тревога всех нас. Даже Валемия и Катрола, которые не граничат с нею, находятся под угрозой. Ведь если демоны Пустоши сметут нас, то следующими станут они. Такого не может произойти, чтобы кто-нибудь отказался принять участие в ее уничтожении.

- С этим соглашусь. - ответила София. - Главная трудность в том, что подготовка потребует накопления многих магических сил. И все это должно пройти в совершенно секретной обстановке. Чем больше магов мы привлечем, тем больше возможности, что об этом узнают те сумасбродные маги, которые имеются в каждом государстве. Они обязательно ввяжутся в подготовку и погубят все наши шансы на успех.

- Ну так что же! - удивился Троско. - Будем работать только с теми, кто готов принести магическую клятву. А пока необходимо готовить встречу всех государей.

Он немного помолчал и добавил:

- Мне пришлось встречаться с консулами разных государств и все они находятся в недоумении оттого, что Великий инквизитор Срединного княжества Генрих Волен до сих пор не удостоился посмертного памятника. А ведь он совершил настоящий подвиг, так почему же его память люди чтят, а правитель и даже Советники так и не установили на главной площади столицы памятник?

Готовьтесь к тому, что в скором времени вам станут задавать вопросы и это будет справедливо. Генрих Волен стал национальным героем Срединного княжества и будет закономерно, если память о нем увековечат лучшие скульпторы и художники. Кому как не вам, лучшему другу и любимой женщине, положить начало этому великому делу?

Глава 23

Через полтора месяца смогли собраться правители всех шести государств, которые граничили с Серой Пустошью. Сиятельный князь Кирилл Воронцов принимал у себя короля Гермии Дезира Третьего, правителя Султаната Талузы Джафара Мелконта, Великого Князя княжества Аберос Виктора Полевицкого, короля Порторина Анорина Адулеску и короля Велкона Грегора Дайна. Короли Валемии и Катрола Карел и Лестор Первый вместо себя прислали своих представителей с полномочиями принимать все необходимые решения.

Княгиня София давно уже проверила все свои расчеты и была совершенно уверена, что найденное ею решение было единственным, с помощью которого они могли раз и навсегда покончить с Серой Пустошью.

После Большого княжеского приема состоялось первое совещание, на котором кроме государей присутствовала только княгиня София Воронцова.

- Возможно, подобные встречи станут постоянными и на них будут приниматься разные решения и по разным поводам. - София не стала говорить пустых слов, сразу же подойдя к главному. - Сегодня же мы предлагаем обсудить главную причину, которая касается всех нас. Эта причина — Серая Пустошь, вечная угроза существованию нашему миру.

Мы нашли способ уничтожить ее, но для этого необходима четкая и слаженная работа всех граничащих с Пустошью государств.

Лица тех правителей, которые впервые услышали заявление княгини, меняли выражения от удивления и недоверия до иронии.

- Понимаю, что все вы не склонны столь легко доверять таким серьезным заявлениям, но прежде, чем я перейду к подробностям своего предложения, предлагаю принести магическую клятву в том, что все наши переговоры об уничтожении Серой Пустоши останутся в кругу присутствующих здесь.

С насмешливыми улыбками правители всех государств принесли клятву и воздух в зале совещаний дрогнул от магической вспышки, обозначающей, что все клятвы приняты. Теперь уже не стало насмешек, государи прониклись серьезностью утверждений прекрасной княгини.

- Несколько лет назад случилось так, что нам с князем пришлось уничтожить сильнейшего мага, добившегося собственного бессмертия. - увидев удивленные и недоверчивые лица присутствующих гостей, София решила пояснить. - Это было действительно так, хотя и считалось невозможным. Для достижения своей мечты этот маг прибег к заклятиям Тьмы и совершил такие злодеяния, что сам превратился в мерзкое чудовище, потерявшее человеческий облик.

Просто убить его стало невозможным и мы применили к нему Заклятие Круга Истины, созданное магом древности Федором Седым. С его помощью нам удалось отправить в Бездну чудовище, которое стало бессмертным.

После этого долгое время мы работали над поиском способа, который поможет нам избавиться от тварей, наводнивших Серую Пустошь. В итоге решение оказалось простым: методом проб и ошибок мы пришли к выводу, что нам поможет справиться с задачей все тот же Круг Истины, только рассчитанный на другой масштаб угрозы.

Нам необходимы особые артефакты, которые будут представлять из себя камни из голубого мрамора или гранита сорта Габро-Диабаз, Винга или Лабродорит. Кристаллическая решетка именно этих камней способна удерживать наибольший объем магии. Размер камней — с голову взрослого человека, количество — восемьдесят два артефакта и к каждому из них по три накопителя, заполненных до края.

Как видите, работа предстоит огромная и необходимо каким-то образом избежать утечки сведений.

- А что, если мы станем всю подготовку делать под видом того, что таким образом укрепляем границы возле завесы? - предложил Грегор Дайн, король Велконта, несмотря на преклонные уже годы мужчина бодрый, с лукавыми голубыми глазами и совершенно седыми кудрями. - Нам не нужно будет принимать магические клятвы, да и всякие маги со своей дурнинкой не станут навязываться со своей помощью. Им ведь чем слабее завеса, тем лучше, они все мечтают ручного демона иметь, а при крепкой завесе это несбыточно.

Вы ведь не думаете, что только у вас такие идиоты имеются, у нас у всех нет-нет, да и появится кто-нибудь из таких, с поехавшей кукухой. Только успевай, лови. Вот героев у нас еще не было таких, как ваш Великий инквизитор, а так — все то же.

- А пожалуй, это лучше. - поддержал короля правитель султаната Талуза Джафар Мелконт. Темноволосый, черноглазый султан постоянно разглядывал княгиню, ласково улыбаясь ей. После гибели Великого инквизитора Генриха Волена он первый прислал его вдове свое предложение стать его второй женой. Видимо, желание получить сильного артефактора до сих пор не покинуло его. - Так мы просто отдадим приказ всем одаренным один раз, например, в четыре дня приходить к артефактам и к накопителям Силы и сливать в них часть своей магии. Поставим дело под контроль — и все. Сколько нам причитается артефактов и накопителей зарядить?

- Если все согласны — принимаем такую схему работы. - подвел итог работы Воронцов. А по количеству — София расскажет.

- Если согласны, то станем делить из принципа протяженности границ, прилегающих к Серой Пустоши. Тогда предлагаю Талузе и Аберосу взять по тринадцать Артефактов, остальным — по четырнадцать. Артефакты и накопители у меня уже готовы, сделаны они из гранита Винго, его проще было найти. А маги Валемии и Катрола наполнят накопители силы для ее резерва.

Никто из правителей не спорил с таким раскладом. Через два дня, обсудив еще некоторые вопросы, все разъехались, взяв с собой артефакты и накопители к ним. Работа началась.

- Как хорошо, что у всех наших государств один язык. Иначе бы нам сложно пришлось. - заметил Кирилл Воронцов. - А сейчас только разные диалекты существуют, но с ними можно легко понимать друг друга.

- Да, жаль однако же, что когда-то единая Империя распалась на несколько мелких образований. - согласилась с мужем София. - Но прошло уже шесть столетий, а связи между ними до сих пор остаются прочными. - поддержала его супруга. - И проблем общих много, и решать их проще. Судя по историческим трудам, причиной развала Империи Астемай послужило желание некоторых наместников Императора в отдельных кантонах стать единоличными правителями. Каждый хотел быть первым, а не вторым, вот и разыграли такую карту.

- Все еще не так плохо закончилось. - подумал вслух Воронцов. - Могла бы и гражданская война произойти, если бы Император не был таким мудрым. А ведь Михаил Вершинин верил, что все имеет свое начало и свое завершение, что когда-нибудь возникшие на месте Империи государства вновь объединятся. У нас до сих пор сильны экономические связи, а в каждой семье есть родственники из других государств. Даже воевода Волков не смог привести наши народы к войне, хотя угроза была нешуточная.

Я уверен, что если бы мы обратились за помощью не к Гермии, а к другим государствам, то нас тоже поддержали бы. Ты заметила, Соня, как быстро нам поверили и согласились принять участие в уничтожении Серой Пустоши?

- Да, я думала нам придется долго уговаривать и убеждать правителей. Приятно было ошибиться.

Сиятельный князь обнял супругу и бережно прижал к себе, положил ладонь на ее животик, пока еще незаметный, нежно погладил.

- Меня очень беспокоит то, что ты много работаешь и сильно устаешь. Это наверняка вредно для малыша. Скажи мне, как я могу тебе помочь, освободить тебя хотя бы от части работы?

- Спасибо, родной. Я подумаю и скажу тебе. А пока мы можем еще радовать друг друга. Надеюсь на приятную ночь. - София лукаво усмехнулась и потянулась к мужу за поцелуем.

Этот вечер они провели как обычно — с детьми, за чтением, играми и душевными разговорами. Матвея интересовало очень многое, Ирме приходилось всякий раз отвоевывать у брата время для своих вопросов.

София и Кирилл никогда не говорили детям « вот вырастешь и тогда все узнаешь» или « это не детского ума дело». Они всегда старались доступно для детского разума объяснить все, что их детей интересует. Пусть лучше узнают правду от родителей, а не спросят о чем-то других людей. Как знать, какой ответ они получат.

Дети уложены спать, в доме тишина.

Опоясанный на бедрах полотенцем, Кирилл вышел из ванной комнаты и залюбовался женой — София сидела на краю постели обнаженная и вынимала из прически шпильки, укладывая их в шкатулку. Князь сделал несколько шагов и опустился на колени перед женой, покрывая их нежными поцелуями. Маленькие ступни, милые пальчики тоже получили свою долю ласки.

Женщина перебирала густые, темные локоны мужа, ее серые глаза потемнели, страсть бушевала в них и одного лишь страстного женского взгляда хватило, чтобы полотенце улетело в сторону, а сильные руки уложили любимую на постель.

- Как же ты прекрасна, Сонечка моя! - вырвался у него возглас. Лучшая из женщин всего мира принадлежала ему и распахнула свои тонкие руки, желая принять его в свои объятия. И он не заставил себя ждать.

Стать как можно ближе друг к другу, ощутить всей своей кожей знакомый жар любимого тела, двигаться навстречу и отстраняться — вечный танец, полный человеческой чувственности, доводящий до любовного исступления, когда Вселенная взрывается и накрывает двоих невиданным блаженством.

Женский крик и хриплый мужской стон слышатся одновременно. Мужчина скатился в сторону, не выпуская женщину из объятий, прижимаясь губами к ее виску.

- Родная моя, бесценная… - тихий шепот слышится в супружеской спальне. - Люблю тебя, как же я люблю тебя…

Высоко в ночном небе кружились яркие звезды, древние, как весь этот мир. А здесь, в этой спальне, уснули мужчина и женщина и рядом с ними тихое счастье охраняло их сон.

Глава 24

Потребовалось почти три месяца, чтобы наполнить магической мощью все артефакты и накопители силы. Каждую неделю правители отчитывались перед Софией Воронцовой о состоянии дел и наконец-то почти одновременно пришли известия о том, что дальнейшее наполнение невозможно — магия переливается через край.

Каждый правитель следил за тем, чтобы артефакты и накопители установились в нужных местах и несколько магов обеспечивали их неприкосновенность. Сама София дважды проверила расстановку артефактов и накопителей.

Место, с которого проводился запуск артефактов, находилось в Гермии, в крепости Арнаут, которая была самой высокой из крепостей на всем периметре, окружающем Пустошь. Кроме того, в ней имелась обзорная площадка, возвышающаяся над стенами крепости на несколько метров. За прошедшие три месяца площадку укрепили, а для лучшего обзора установили специальные, укрепленные магией стекла.

Все правители, незаметно, в строжайшей тайне, прибывшие порталами в крепость, оставались рядом с обзорной площадкой и провожали взглядами княгиню, которая обняла мужа, чуть слышно шепнувшему ей:

- Ничего не бойся. Я рядом. Я с тобой. Мы все с тобой и поддержим тебя в любой миг.

Она поднялась на первую ступеньку обзорной площадки. Теперь уже всем было видно, что женщина беременна, но казалось, что это лишь сделало ее еще милее и краше.

Тот же Дезир Третий не отрывал от нее своего взгляда, с нежным трепетом отмечая высокую грудь, ставшую еще округлее. Бедра женщины, казалось, стали чуть шире и она плавно двигалась при ходьбе, словно плыла белой лебедью по глубокому озеру. Вся ее фигура стала казаться особенно статной и величавой, прекрасное лицо горело нежным румянцем, глаза сияли ярким светом, а золотые локоны свивались в благородную прическу.

Спустя несколько минут София поднялась на самый верх обзорной площадки, сопровождаемая тревожным взглядом Кирилла Воронцова и всмотрелась вдаль. Серая Пустошь лежала перед нею, десятки тысяч демонических сущностей двигались по ней из конца в конец.

Княгиня раскинула руки и слова древнего заклинания сорвались с ее прекрасных губ. Серая Пустошь вздрогнула, а между тем древняя как мир, речь все продолжала литься и что-то стало постепенно меняться. Снизу, от основания башни, тонкими, прозрачными ручейками потекла к женщине магическая энергия. Никто не просил правителей о такой помощи, но каждый видел, что беременная женщина берет на себя столь тяжкое дело и, не сговариваясь, все они отдавали на общее дело свою силу, облегчая ее труд.

София видела, как из серой, похожей на пыль почвы, взметнулись вверх гибкие щупальца и обхватили доступные им конечности, как покорные льющимся речам демоны склонялись, почти падали в пыль и уже другие щупальца хватали их за другие конечности, обвивали их тела и шеи…

Вдруг случилось совершенно немыслимое: со стороны Пустоши на обзорную площадку влетел темный сгусток, ударился о магическое стекло, закрывающее волшебницу и распустился на нем небольшого размера демоненком, каким-то чудом удерживающимся на прозрачной поверхности.

Этого не могло случиться — слишком прочная завеса Ловчей сети ограждала каждую крепость от Пустоши, иначе бы первое же нападение демонов закончилось бы их победой. Из каких своих последних сил, защищаясь, Пустошь выбросила подобного монстра, способного в одиночку, без помощи десятков других демонов прорвать крепкую сеть?

Уродливая морда твари словно прилипла к стеклу, глядя на Софию круглыми наглыми глазами. Большая пасть открылась, глумливо высунув длинный язык, а нижняя часть тела задвигалась, мерзко изображая бурное соитие.

Княгиня по-прежнему произносила слова заклинания, не прервавшись, не сбившись ни на миг, потому что даже короткий сбой в произношении заклинания обозначал провал.

Послышался свист стрелы, София ощутила мгновенный порыв горячего ветра у виска, а юродствующий на обзорном стекле монстр стал судорожно перебирать конечностями, скатываясь вниз. Он добрался лишь до края обзорной рамы — прозвучавшие одновременно восемь заклинаний обратили его отвратительную внешность в серую пыль, тут же развеянную ветром.

По-прежнему в полной тишине слышалась лишь странная, необычная речь, словно песня давно забытого народа, и с тихим шорохом щупальца затягивали под серую землю ужасные тела чудовищ. Вот уже только страшные морды покорно выглядывали из серой пыли, а затем скрылись и они. По всей поверхности земли прошла рябь, потом она успокоилась, а над всей Серой Пустошью, вырвавшись из самых недр, появилось зеленое свечение, ударило столбом в небеса и рассеялось.

Бездна приняла обратно своих жителей, которые несколько столетий назад вырвались в человеческий мир. Ничем добрым для людей это не стало и наконец-то завершилось закономерно и правильно.

Княгиня, еще раз оглядев неподвижную серую землю, расстилавшуюся перед стенами крепости, сняла с крепления записывающий кристалл, уложила его в один из карманов и принялась спускаться с обзорной башни.

Кирилл Воронцов легко преодолел все ступеньки лестницы и принял на руки покачнувшуюся от слабости жену. Он бережно спустился вниз с драгоценной ношей, а там их встретили все семь Правителей, опустившись на одно колено и прижав правую ладонь к сердцу, словно давая княгине, спасшей их мир от вечной угрозы, клятву вечного, верного служения.

Глава 25

Хотя Кирилл и София Воронцовы ручались, что Бездна уже никогда не выпустит тех, кого поглотила с Серой Пустоши, некоторое время за Пустошью велось прежнее наблюдение. И пусть на ней было тихо и лишь ветер гонял серую пыль и круглые шары перекати-поля, за многие столетия привычка опасаться этого ужасного места проникла в самую кровь уроженцев этого мира.

Да и спешки особой не было — нужно было разобраться, в каких границах поделится Пустошь нынче, ведь о прежних никто уже и не помнил и не знал, где теперь искать старые карты. А еще нужно было знать, как обихаживать эти серые, бесплодные земли, какая магическая сила может вернуть их к жизни и каким образом возможно наблюдать за Пустошью, за ее немалой территорией.

На первом же совещании попросил слова Янош Троско и объявил, что долгие годы изучал возможность магов владеть не только одним магическим навыком, но и стать в какой-то мере универсалом, приобретая разные знания и умения.

- В нашем магическом сообществе это не является каким-то секретным знанием, но тем не менее обсуждать открыто не принято. - сказал он. - Думаю, пришла пора поговорить на эту тему, ибо нам нужны сейчас, как никогда ранее, многие магические умения.

Я добился многими тренировками положительных результатов со своими учениками и теперь многие из них могут взяться за разные дела. Княгиня София разрешила мне рассказать вам о ее способностях. Вы знаете ее как известнейшего артефактора, но кроме этого она имеет дар ментальной магии и может передвигаться с помощью левитации, а значит, может наблюдать с высоты полета, не опускаясь вниз, состояние Серой Пустоши.

Другие маги, умеющие работать с плодородием земель и с растениями, помогут нам вернуть к жизни почву Пустоши. За это время мы сможем определиться с границами наших государств.

С этого дня началась работа над землями Пустоши. Велась она сообща всеми магами-умельцами, никто не разделял, кому нужно пролетать над ровной, серой равниной, наблюдая за ней. В другое время маги, собравшись группами по нескольку человек, заходили на Пустошь и работали над почвой, пытаясь снова сделать ее плодородной.

Княгиня София помогала, создавая новые артефакты, не рискуя в своем положении левитировать или экспериментировать с почвой. Сына она родила точно в срок и младенец заявил о своем рождении громким, басовитым криком, точно так же, как когда-то это сделал его старший брат.

Кирилл, держа на руках сына, ласково улыбался ему.

- Приветствую тебя, солнышко мое! Экий ты бутуз! Расти нам с мамой на счастье, а мы всегда будем тебя любить!

Он познавал радость отцовства, дорожа любой возможности уделить малышу время. Тимофей, как назвали мальчика, рос ребенком спокойным и любознательным. Ирма с восторгом заявила, что она будет няней маленького брата, который улыбался ей так, что сердечко девочки просто таяло от любви к нему.

Матвей, первое время ревниво наблюдающий за родными, скоро понял, что его любимые папа и мама не стали любить его меньше с рождением младшего братишки и стал вместе с Ирмой заниматься с малышом.

Конечно, рядом с ними всегда находились взрослые няни, но никто и никогда не запрещал детям заниматься с младшим братом — Кирилл и София всегда хотели, чтобы их дети были дружны. И маленький Тимоша засыпал поочередно то на руках отца, то в объятиях сестры или лежа рядом с братом.

Частенько к ним приходили в гости всей семьей Шеметовы и тогда Ирма и Павлуша читали книжки с яркими рисунками вслух, Матвей слушал увлеченно, также, как и младшие брат с сестрой Шеметовы, а Тимоша сидел рядом с ними, улыбался и о чем-то лепетал на своем детском языке.

Спустя год после уничтожения демонов бывшая Серая Пустошь наконец-то стала покрываться зеленью — серая пыль снова стала плодородным слоем почвы и на нем заколосились травы и расцвели цветы, а первые саженцы деревьев и кустарников с помощью магов пустили корни и стали быстро расти вверх, появились первые заросли кустарников и небольшие рощицы молодых деревьев.

И хотя люди еще опасались селиться в этих краях, кое-где все-таки можно было увидеть одинокие дома, а то и небольшие хуторки, хозяева которых рискнули перебраться на пустующие земли. Первые поселенцы съезжались отовсюду, а посему правители всех государств отложили на будущее разделение их границами, оставив право жить здесь всем жителям этого мира.

Начавшись во время подготовки к уничтожению демонов Серой Пустоши, встречи правителей продолжились все последующие годы. В каждом государстве имелись свои проблемы и появилась возможность обсудить их с другими правителями и найти возможность справиться с ними.

Совместная деятельность магов породила идею открыть магические школы и Академии, а также обычные школы, чтобы обучить детей крестьян и ремесленников грамоте.

Открылись границы для торговых людей и они могли беспошлинно продавать нужные товары, которые не везде производились, а посему на все эти товары сохранялись невысокие цены, а торговый оборот значительно вырос, а в казну государств стало поступать больше налогов.

Сиятельный князь Кирилл Воронцов за счет княжеской казны открыл две типографии, в которых вначале печатались детские книги, а затем и труды великих путешественников, знаменитых магов и ученых, изучающих историю мира.

- Пусть наши дети и внуки станут образованней, чем мы. - говорил он.- Тогда они смогут не допустить, чтобы нашему миру что-либо угрожало.

Серебряные рудники в городке Вольном приносили хороший доход, позволяющий князю претворять в жизнь все свои планы. Вынужденное когда-то бегство из столицы не только позволило изучить новые территории, но и открыть постоянный источник дохода для княжества.

На главной площади установили памятник спасителю мира Великому инквизитору Генриху Волену. Памятник изображал инквизитора, раскинувшего руки по сторонам, отважно глядящего вперед.

София, проезжая мимо, старалась не смотреть на него, слишком тяжелые воспоминания вызывал он у нее. Она помнила искаженное мукой лицо мужа, когда он, раскинув руки, кричал чистильщикам:

- Жги, Отто! Я больше не могу его удерживать!

И порой вспоминала его последние слова, обращенные к ней:

- Я буду любить тебя вечно… Прими мою работу над ошибками… - вспоминала она слова Великого инквизитора и мужа, словно молния пронзившие ее сердце. На всю оставшуюся жизнь осталась в нем эта, еще одна, незаживающая рана. Ей в очередной раз пришлось собрать все свое мужество, чтобы жить дальше с этой памятью, с этой болью… Жить, растить детей, снова полюбить, подобно Генриху спасти этот мир...

А у подножия памятника всегда лежали букеты цветов, все-таки благодарная память была у многих людей. И молодые инквизиторы присягали здесь на верную службу своему княжеству.

Глава 26

Как это обычно бывает, в делах и заботах время пролетало быстро. Но кроме будней, случались и праздники, которые Сиятельный князь предпочитал проводить вместе со своими подданными и семьей.

Вот и в день Весеннего Равноденствия, когда люди, радуясь солнцу и теплу, выходили на ярмарки, пекли на площадях блины, угощая жителей княжества, и развлекались разными забавами и постановками, князь выехал в открытой повозке, украшенной первыми цветами, в сопровождении десяти гвардейцев, одетых в парадную форму.

Впереди сидел сам Кирилл Воронцов с княгиней, между ними — четырехлетний наследник Тимофей, радостно рассматривающий шумные, оживленные улицы столицы. За ними, во втором ряду повозки приветственно махали руками Ирма и Матвей. На облучке сидел нарядно разодетый молоденький гвардеец, управляющий четверкой белых тонконогих лошадей.

Повозка, проехав по улицам города, свернула к центральной площади, вокруг которой к празднику были отстроены трибуны, на которых ликовал и радовался народ. Отдельно виднелись ложи, устроенные для гостей, прибывших из других государств. Разноцветные флаги с вымпелами королевств, княжеств, султаната реяли над ними.

А выше развевались знамена Срединного княжества со щитом и мечом на фоне солнечных лучей, с парящей над ними белой голубкой.

Повозка с сиятельной семьей сделала полный круг по площади под оглушительные аплодисменты и приветственные крики и остановилась в центре. Здесь Сиятельный князь должен был сказать слова поздравления собравшимся, но не успел он встать, как молоденький гвардеец-возница, почти мальчишка, вскочил, развернувшись в его сторону, молниеносно закатав манжету мундира и выпустил в князя болт из арбалета, закрепленного на запястье.

Затем второй болт полетел в сторону княгини, но в тот же миг между стрелявшим и его жертвами пролетела смазанная тень, в которую попал третий болт, предназначенный для наследника.

Жуткая тишина стояла на трибунах, пока гвардейцы из сопровождения сбивали стрелявшего на землю, срывали с его руки арбалет, попутно прикладываясь кулаками со всем отчаянием, куда только могли попасть.

А потом на трибунах опомнились, громкий плач, многоголосые горестные крики раздались отовсюду, а к повозке светлейшей семьи уже спешили лекари и гости из почетных лож. Возницу увели, гвардейцы оцепили центр площади, пропустив лишь некоторых.

Через час опустели трибуны, замерло праздничное веселье, постепенно затихая от центра города до его окраин.

Роман Дорохов, начальник княжеской охраны, вошел в кабинет Главы Совета Чащина Петра Ивановича и молча положил ему на стол лист бумаги. Чащин скользнул по бумаге быстрым взглядом и недовольно поморщился.

- Что, бежишь? - резким, неприятным голосом проскрипел он. - Пишешь, что виноват, что не соответствуешь… И кто же теперь твой недогляд исправлять будет? В княжестве и так сейчас несладко всем приходится… Вот твоя вина — ты ее исправляй. Выясни, один этот подонок был или заговор какой имеется.

И он разорвал лист дороховского заявления, небрежно бросил обрывки в корзину и склонился над документами, лежащими перед ним, словно и не было рядом хмурого Дорохова.

Тем же днем посол Гермии в Срединном княжестве Янош Троско вместе со своим государем Дезиром Горишем прибыли в дом Софии Мажинской, где тяжело раненая княгиня находилась под присмотром личных княжеских целителей отца и сына Корсаковых.

В доме было тихо и сумеречно, лишь на втором этаже горели светильники и слышались звуки шагов и звяканье металлических приборов о стекло. Туда и провел прибывших бледный дворецкий с горестным выражением лица.

В одной из гостевых спален над лежавшей в постели женщиной склонился целитель Андрей Корсаков, хорошо знакомый послу. Услышав звуки шагов, он выпрямился, кивнул мужчинам и взглядом указал на стоявший у стены диванчик. Затем продолжил закреплять на руке княгини небольшой прибор-артефакт.

Наконец целитель закончил работу, провел ладонями над телом княгини, удовлетворенно кивнул и развернулся к гостям.

- Прошу меня извинить за то, что не мог уделить вам внимание. У княгини вдруг стал слабым пульс, пришлось воспользоваться артефактом, который года два назад София сама изобрела.

- Что же случилось? - с тревогой спросил король. - Княгине становится хуже?

- Нет. Просто состояние Софии не становится лучше, оно по-прежнему тяжелое. - целитель сел в кресло напротив Троско и Гориша, глядя на них усталым, серьезным взглядом. - Иван Высотов, бросившийся между княжеской семьей и убийцей, отклонил выстрел, предназначенный княгине и принял на себя болт, направленный на маленького наследника. София получила ранение в плечо, поэтому не погибла, как ее супруг. Но болты были смазаны каким-то растительным ядом с магической составляющей, поэтому приходится постепенно чистить кровь.

- Вам нужна какая-то помощь? - спросил король.

- Нет, не думаю, что вы можете чем-то помочь. - пожал плечами целитель. - Вы знаете, что Сиятельный князь вместе с супругой все эти годы открывал лечебницы в разных уголках княжества, а сама княгиня щедро дарила им разные целительные артефакты.

У меня до сих пор лежит целая система артефактов для переливания крови, но я еще ни разу ее не применял.

Лицо Корсакова застыло в глубокой задумчивости, он вскинул взгляд на своих гостей.

- А ведь, пожалуй, это могло помочь княгине и Высотову, надо только разобраться.

И он быстрым шагом прошел в соседнюю комнату и вскоре принес большую шкатулку, из которой вынул две плоские коробочки из светлого металла, несколько тонких, гибких трубочек и длинную проволоку из серебра.

- Нужно проверить вашу кровь на совместимость. - сообщил он гермийцам, прочитав какую-то бумагу, видимо, указания по пользованию прибором. - Я ведь верно понял, вы хотите помочь Софии?

- Да, конечно. - кивнул Дезир Гориш. - Что надо делать?

Через несколько минут капли крови, взятые целителем у княгини, посла и короля, были им помещены в небольшие отверстия одной из коробочек. Раздался звук ритмичных щелчков и на коробочке зажглись два зеленых и один алый огоньки.

Целитель, склонившись над артефактом, удивленно произнес:

- Удивительно, но прибор работает! И он показывает, что совместима кровь Софии и ваша, Ваше Величество!

Он снова внимательно вгляделся в руководство по пользованию артефактом, прочитал его дважды и предложил:

- Продолжим?

Дезир Гориш внимательно наблюдал, как по полупрозрачной трубке капли темной крови стекают вниз, где бледную кожу тонкой женской руки пронзила серебряная полая игла с заостренным кончиком. Наблюдал и молил небеса лишь об одном — чтобы их кровь смешалась и очистила тело любимой женщины от смертельного яда. Он испытывал тихую радость от того, что смог хоть чем-то, хоть какой-то малостью помочь ей, избавить от мучений, от боли.

Порой до него доносился чуть слышный стон и неразборчивая, сбивчивая речь. Он понимал, что княгиня бредит и в сердце его словно вонзались горячие молнии, оно было полно сопереживания и сочувствия ее боли. А еще его страшило сознание того, что скоро София придет в себя и осознает, какую утрату она понесла, что в очередной раз судьба принялась испытывать ее на прочность.

Софии же в ее болезненных, бредовых видениях представлялось совсем юное, безусое лицо и голубые глаза, с ненавистью выцеливающие Кирилла, а затем и ее с сыном, и палец, уверенно нажимающий на спуск, и она снова слышала, как вонзается с жадным всхлипом болт в упругую кожу и последний вздох переходит в тяжелый хрип... И она металась в предчувствии неумолимой, неотвратимой беды, и черная пелена накрывала ее сознание.

Глава 27

Княгиня вскоре пошла на поправку, а новый артефакт переместили в дворцовую лечебницу и среди многих желающих помочь Ивану Высотову нашлись люди, чья кровь оказалась совместимой с его собственной.

В тот же день сделали переливание, еще одно — на следующий день, так как Высотов потерял много крови. Через два дня целители обрадовали толпившийся перед лечебницей люд новостью — Иван Высотов пришел в сознание.

И все вздохнули с облегчением. Теперь уже стало делом времени, когда княгиня и раненый гвардеец окончательно встанут на ноги.

Все это время дети супругов Воронцовых жили в семье Великого инквизитора Петра Шеметова. Когда посол Троско и король Дезир впервые после покушения на сиятельную семью посетили дом Шеметовых, они увидели двух братьев и сестру, сидящих за небольшим круглым столом и разглядывающих толстый фолиант. Ирма осторожно переворачивала страницы с яркими рисунками и тихо рассказывала братьям о том, что обозначали эти старинные изображения.

Заметив пришедших, девочка коснулась кончиками пальцев сидящих рядом мальчиков и дети дружно встали из-за стола и сдержанно склонили головы в знак приветствия. Хозяйка дома Серафима Шеметова пригласила гостей присесть на удобный диванчик и расположилась напротив. Она смотрела на них усталыми, покрасневшими от слез глазами и молчала. Потом, спохватившись, виновато улыбнулась.

- Какие сумасшедшие дни проживаем. Все словно во сне. Так не должно было случится. Казалось, только жизнь наладилась, люди вздохнули свободно, столько всего хорошего свершилось…

Она тихо всхлипнула и быстро достала из маленького кармашка носовой платок, приложила его к глазам.

- Простите меня. Муж дома почти не бывает, все разбирается с этим делом. Когда он приходит, то умеет меня успокоить и с детьми правильно поговорить, а без него я опять раскисаю, никак не могу собраться. Страшно подумать, какое преступление случилось и как дальше будем жить… И Кирилла так жалко, и Софию с Высотовым…

А дети Воронцовых хорошо держатся, такие дружные. Кирилл всегда хотел большую, дружную семью...

Король Гермии вместе с послом Троско долго пробыли в доме Шеметовых, успокаивая хозяйку, и ушли, обещая любую помощь, какая только потребуется.

В это время Роман Дорохов вместе с Петром Шеметовым и Григорием Тереховым в одной из подвальных камер княжеского дворца разглядывали сидящего перед ними на стуле молодого возницу, убийцу Сиятельного князя Кирилла Воронцова.

Изрядно помятого обозленными гвардейцами стрелка слегка привели в порядок целители, но заплывшие от гематом глаза и разбитые губы остались, на них гуманное отношение к узнику закончилось. Главное, сидеть преступнику можно было сколько угодно — сломанные ребра срастили, отбитые органы привели в порядок. Остальное отвечать на вопросы не мешало, ладно, что не забили до смерти.

- Как тебя зовут? - вопрос Дорохова прозвучал резко, сидевший на стуле вздрогнул, но тут же собрался и с вызовом прохрипел:

- Волков я, Егор Волков, наследник законного Сиятельного князя, которого вы казнили от злобы своей и зависти.

Сидевшие рядом мужчины переглянулись.

- Ты же назвался Медведевым Алексеем, сиротой, когда пришел проситься в княжескую гвардию два года назад. - прищурив горевшие неприязнью глаза заметил Дорохов.

- А то как же? - с вызовом отвечал Егор. - Разве ж вы меня взяли бы в княжескую дружину, если бы знали, кто я на самом деле? Пусть я и улыбочки всегда строил, а только шел я мстить за отца своего, достойнейшего человека и великого воина, которого вы сгубили. Вы всю жизнь завидовали ему и ненавидели его за то, что он был лучше вас всех и Воронцовых особенно.

Он уже не мог говорить спокойно, а выкрикивал слова до тех пор, пока не закашлялся от напряжения. А когда кашель прекратился — посмотрел на своих тюремщиков и удивился. Трое мужчин смотрели на него и молчали, а их глаза не выражали ничего, кроме высшей степени изумления.

Наконец-то один из них криво ухмыльнулся и проговорил издевательским голосом:

- Значит, говоришь, папаша твой был знатным воином и достойнейшим человеком? Здорово же он тебе мозги засрал и ты, паскудник, недалеко от него ушел, такая же достойнейшая скотина.

Он кивнул стоящим за решеткой стражникам:

- Уведите его, пусть до завтрашнего дня потомится.

От насмешек допросчиков наследник воеводы был зол до бешенства и когда принесли ему обед, миску каши с мясом и кусок черствого хлеба, он схватил все это и кинул в стражника, принесшего еду. Следом полетела глиняная кружка с водой, которая ударилась о железную решетку и брызнула во все стороны мокрыми осколками.

Стражник лишь молча скривил губы, бросил на младшего Волкова полный ненависти взгляд, развернулся и ушел. Вскоре злоба стала утихать, а узник почувствовал жажду и голод, но никто не принес ему ужина и всю ночь он ворочался на жесткой своей постели и до утра слушал, какие звуки издает пустой желудок и облизывал сухие губы гадая, станут ли его еще кормить или обозленные стражники отомстят ему за то, что выбросил он принесенную еду.

Он даже решился было собрать разбросанную кашу, но уже не нашел на полу за решеткой своей камеры ни крошки — пока он раздумывал, крысы неплохо подкрепились его обедом. Рано утром ему опять принесли его обычную пищу, каша была полита ароматным подсолнечным маслом, хлеб был чуть свежее вчерашнего, а большая кружка наполнена чистой, холодной водой.

Он быстро расправился с кашей, выскребая остатки корочкой хлеба и запивая самой вкусной водой, которую когда-либо пил в своей жизни.

На допрос его повели вверх по подвальной лестнице, узкой и выложенной серой плиткой. На такой же серой стене чуть выше человеческого роста горели тусклые магические светильники, их ровный свет сопровождал узника и его тюремщиков до самого выхода из подвала.

В конце безлюдного коридора с многочисленными одинаковыми закрытыми дверями они остановились и один из стражников постучал в последнюю дверь. Щелкнул замок, дверь открылась сама собой и они вошли в небольшую комнату, где его усадили на стул напротив большого зеркала.

Не успел воеводин наследник удивиться, к чему бы это ему разглядывать себя в зеркало, как понял, что видит сквозь него, словно через прозрачное стекло и там, в другой комнате, сидел за конторским столом один из его вчерашних допросчиков и что-то быстро писал на лежащей перед ним бумаге.

Через минуту Волков-младший убедился, что он не только может видеть все, что происходит в соседней комнате, но и хорошо слышит каждый звук, раздающийся в ней.

Открылась дверь и в комнату вошел невысокий седой мужчина. Сидящий за столом поднялся и с видимым уважением пожал руку своему гостю.

- Доброго вам дня, Петр Иванович. Спасибо, что нашли время для нашей беседы. Присаживайтесь вот сюда, на это кресло, оно, мне кажется, будет удобно для вашей спины.

- Да ладно, Роман Тимофеевич, успеет еще моя спина отдохнуть. - беззлобно рассмеялся гость. - Как ваши успехи? Что-нибудь проясняется?

- Да, кое-что уже понятно. - хозяин кабинета сел напротив своего гостя и тут же продолжил:

- Потому и хотел спросить я у вас, ведь на ваших глазах Порфирий Волков поднялся до воеводы. Как это могло случится? Откуда он взялся у нас в столице?

- Вот как. Неожиданно. - обронил гость и задумался.

- Порфирий Волков — сын крестьянский и пришел в столицу из небольшого селения на юге Срединного княжества. - начал он свой неторопливый рассказ.- Было тогда ему шестнадцать лет, из вещей имел он только небольшую котомку со сменой одежды, но уже в то время был полон разных планов и проглядывалась в нем его гнилая и подлая натура.

Он мог возненавидеть человека просто за случайно сказанное слово и мстил всегда жестоко и изощренно. Немало тех, кто имел неосторожность встретиться с ним, пострадали от его гадких замашек.

А вот к Сиятельному князю Алексею Воронцову он смог втереться в доверие. Я не помню, каким образом они повстречались, но именно с момента их встречи Волков быстро пошел вверх. Он с легкостью убирал со своего пути соперников, не боясь применять силу и подлую клевету и никогда, ни разу не поплатился он за свою подлость. Наоборот, вскоре князь поставил его главным над воинами — Волков стал воеводой и тогда совсем потерял границы.

Он выстроил в центре столицы огромный дом и однажды привел в него молодую жену. В народе поговаривали, что он заставил ее выйти за него замуж какими-то угрозами и я верю в это. Он ничего не делал по-человечески, поэтому вполне мог даже женитьбу свою совершить самым омерзительным образом.

Жену свою он из дома не выпускал, говорили, что часто избивал. Каким-то чудом она смогла выносить и родить трех детей и умерла при подозрительных обстоятельствах. Кое-кто требовал у Сиятельного князя расследования причин смерти молодой и прежде совершенно здоровой женщины, но князь Алексей счел эти требования клеветой завистливых соперников и следствие так и не состоялось.

Вы уже знаете, что воевода был богат безмерно, он обворовывал своих воинов беспощадно, заставляя их питаться жидкими кашами и носить мундиры по два-три положенных срока. И опять же князь Алексей только отмахивался от жалобщиков, всемерно доверяя Волкову. Это доверие, как вы знаете, его и погубило.

Волков был богат, но ему нужна была власть и он получил ее как всегда, заплатив цену, а ценой стало подлое предательство доверившегося ему князя и его убийство в собственной спальне.

Вы помните наверняка, как Волков, присвоивший себе власть Сиятельного князя, чуть не довел до самого края наше княжество. И только своевременное вмешательство Кирилла Воронцова и восстание всех жителей Срединного княжества против Волкова спасло нас всех. Самого Волкова судили и казнили, но кто знал, что он оставил после себя одураченного им сынка, который так хотел отомстить за своего папашу, что повторил его подлый поступок, убил законного правителя и поставил княжество в тяжелое положение.

Подлая семейка, что сказать. Кирилл Воронцов не воевал с детьми, он оставил в живых детей Волкова и передал их родителям умершей жены, а его сынишка в благодарность застрелил князя и целился в его маленького сына. Если бы не Иван Высотов, этот звереныш застрелил бы и наследника, и княгиню.

За что нам даны такие тяжкие испытания, не знаю.

Знакомый Егору допросчик еще немного поговорил со своим гостем, но Волков-младший уже не слушал их. В его мозгу смешались все события. Рассказ отца о своей жизни, неторопливая речь седого гостя и его нелестный отзыв о бывшем воеводе. Где правда? Зачем было отцу лгать ему? Разве такое могло быть?

Его отвели в тюремную камеру и он шел безропотно, и принял чашку с обедом молча, съел, не чувствуя вкуса и выпил воду. Потом сидел и мучительно думал обо всем. Он не должен был сомневаться в своем отце и в его словах, быть может, отец был прав и его всю жизнь преследовали злобные завистники. И теперь продолжают клеветать и лгать, пачкая грязью память достойнейшего человека. А он, Егор, его сын и наследник, позволяет себе сомневаться, готов поверить этой мерзкой клевете.

За ним пришли и снова знакомой дорогой привели в ту же комнату с зеркалом. Он сел на стул и посмотрел перед собой. Он был готов сопротивляться, смеяться над жалкими уловками допросчиков, которые разыгрывали перед ним свои дрянные сценки, думая, что он им поверит и предаст память отца.

В комнате напротив тот же допросчик сидел рядом с хорошо знакомыми Егору людьми. Его бабушка и дед, родители умершей матери, вспоминали о нем и его сестре и брате. Говорила бабушка, пальцы которой стиснули белый платочек, словно ей так было легче вспоминать.

- Как же так? - спрашивал ее допросчик. - Вам передали для воспитания детей Волкова и вашей умершей дочери, а вы отпустили старшего сына Егора, не зная, чем он будет заниматься и даже не уведомили никого о том.

- Знали мы, где обретается наш Егорушка. - тихо отвечала старая женщина. - Как же не знать? Только держать его насильно у себя не могли. Младшие-то детки были простыми, с душами открытыми. Их приголубишь, что Леночку, что Петрушу, они и разговор свой немудреный, детский ведут, и улыбаются.

А Егор-то, он все в молчанку уходит, а смотрит недоверчиво, волчком. Точно, Волков. Так мы и промаялись три годка, а потом он решил идти в княжескую гвардию, кадетом. Мы с дедом и не были против — все-таки там пригляд какой-никакой, думали, ума наберется, да и станет служить князю, глядишь, отмолит хоть часть грехов своего батюшки, а оно вон как вышло.

Женщина тихо всхлипнула и приложила к покрасневшим от плача глазам платочек. Муж ее, сидевший с нею рядом, обнял ее за плечи, наклонился и принялся что-то шептать, успокаивая. А после, все также обнимая жену, поднял голову и Егор увидел усталость на его лице.

- Мы ведь, Ваша милость, с тех пор, как узнали воеводу Волкова, ни одного дня радостного не ведали. - проговорил он. - Человеком Порфирий был не просто тяжелым, гадким он был человечишком. И как его вывело именно на нас!

Он помолчал немного, тяжело вздохнул и продолжил:

- Сам я к купеческому делу отцом еще был пристроен. Особым богатством никогда не наживался, но семья у нас была обеспечена и едой, и обувка с одежкой всегда была хорошая. Жена моя, Таисия Ивановна, смолоду была хозяйкой расторопной, в доме всегда порядок был, горячая еда сготовлена, скотина присмотрена. А как дети народились — она и с детишками управлялась. Правда, с мамками-няньками я ей не отказывал, хозяйство большое, одной не справиться.

Детишек у нас четверо народилось, два парня и две девки, все здоровые, крепкие и на лицо справные. Особенно хороша была старшая дочка, Настенька. Красавица, умница, а уж какая певунья! Голос чистый, звонкий, как запоет — заслушаешься.

Мужчина замолчал, с трудом скрывая боль, которую приносили ему воспоминания о дочери.

- Семнадцать годков ей вышло, когда приглянулась она Климу Телегину, сыну ремесленника. Мы с супругой не против были, чтобы встречались они, так, приглядывали, но парень у Павла Телегина добрый был, и лицом, и характером в отца пошел.

Думали, породнимся с Телегиными, сватов ожидали, да только вместо них свататься пришел воевода. В какой недобрый час попалась ему на глаза наша Настюша, не знаю, но пришел он к нам и с порога заявил, что берет он ее себе в жены.

Мы- то с женой отвечали, что решать будет сама дочь наша, а Настенька как вышла, да как глянула на всех нас и заявила, как отрезала, что замуж за воеводу не пойдет. Развернулась, да и вышла из комнаты.

А Волков нехорошо так засмеялся, да сказал, что отказа не принимает, а будет все так, как он пожелал. Сказал, что он привычен получать все, что пожелает. И на том ушел.

Трудно давались воспоминания немолодому уже человеку. Обнял он за плечи свою жену и прижал к себе, словно разделил и ее давнее горе.

- А на следующее утро нашли едва живого, избитого до полусмерти Клима Телегина. - продолжил он. - Видно ночью, когда шел он со свидания от Насти, напали на него. Отец и мать его немало денег целителям передавали, кое-как подняли сына на ноги, но ходить он с трудом мог, да и лицо ему изуродовали, шрамы на всю жизнь остались.

А воевода на другой же день после того, как Клима нашли побитого, снова к нам пришел, да при нас с женой Настеньке и сказал, что у нее, кроме милого Клима, еще родители имеются, да сестра с братьями. И у Телегиных семья немалая, их здоровье и жизнь тоже на Настиной совести может быть. Мол, если желает им спокойной жизни, лучше ей идти к нему в жены.

Страшно было смотреть нам на дочь, такое лицо у нее было… Да только недолго она думала, дала свое согласие и в тот же день ушла в дом Волкова. А мы и не смогли уберечь ее, все знали, что нет на воеводу управы, а самые гнусные дела его Сиятельный князь покрывает.

Так вот ради всех нас пошла на жертву Настенька, но не было ей счастья в женах воеводиных. Служанки его после говорили, что бил он ее смертным боем, все не мог простить, что не его, а Клима Телегина любила она, а за него лишь по принуждению пошла.

Как смогла дочка троих ребятишек выносить и родить - не знаю. А когда младшему сынку еще и года не было, умерла она. Воевода говорил, что упала она ночью с лестницы, когда пошла воды попить на кухню и разбилась, да только не верил ему никто.

Знатные люди у Сиятельного князя расследования требовали, да лишь отмахнулся он, как всегда. Верил князь, что клевещут все на его воеводу, а тот чист и невинен.

Не злые мы люди, только думаю я, что за то Алексей Воронцов и поплатился, что покрывал все грехи Волкова. И принял смерть страшную от дружка воеводиного, целителя Морозова.

А вот брата его, Сиятельного князя Кирилла Воронцова, не только мне жаль, весь народ плачет по нему - уж больно умен был, и справедлив, и добра много для всего княжества сделал. Как теперь будем - неизвестно, но горько нам с женой, что это наш внук в злобе своей столько горя народу принес. Истинно, сын своего подлого отца.

Глава 28

Не помнил Егор Волков, как дошел до своей камеры. Мутно было в голове его и на сердце лежал тяжелый камень. Никак не мог он совместить образ отца, который оставался в его памяти и в воспоминаниях с тем, о котором говорили другие люди. Там он был справедливый, сильный, честный и добрый человек, который всю жизнь свою страдал от чужой злобы и зависти и наперекор всему этому вырос из простого воина до воеводы княжеской армии.

А вот уже другие люди говорили о нем ужасные вещи и рисовался он ими как злобный, жестокий подонок, вор и губитель матери Егора, о которой он помнил, как были ласковы ее руки, добрым взгляд и нежным голос, которым вела она неторопливые сказания о разных героях, а ему, маленькому мальчику, говорила «хороший ты мой, любимый сыночек». Никто и никогда не называл его хорошим и никто не любил больше, только его матушка. Неужели отец, за которого мстил он Сиятельному князю, почитаемому всеми людьми, убил его милую мать и лишил их с братом и сестрой единственного человека в мире, что любил их безгранично?

Как могло так случится? Егор мог не верить тому седому старику, так явно ненавидевшему его отца, но дед с бабушкой! Они были добры к ним, к нему, Егору и к его брату и сестре и никогда он не слышал от них злого слова, сказанного о других людях. И только сегодня, в великой горечи своей они осудили воеводу Волкова, Сиятельного князя Алексея Воронцова и его убийцу Морозова.

И все жалели убитого Егором Кирилла Воронцова и говорили о нем тепло, как ни о ком другом. Кому же верить ему? Где правда? И он, Егор Волков, совершил доброе дело, убив злого князя, либо взял на себя великий грех, отняв жизнь у молодого князя, полного сил и желающего сделать как можно лучше жизнь своих подданных?

Ужинал он через силу, не разбирая вкуса еды, а ночью мучительно пытался уснуть, но сон не шел к нему, лишь разные картины из его жизни беспорядочно и без всякой связи друг с другом мелькали в горячей голове.

То видел он свою красивую, синеглазую мать, с нежной улыбкой о чем-то рассказывающую ему и тонкими, чуткими пальцами ласково перебирающую его волосы и он тут же припоминал, что соскальзывающие края рукавов ее платья всегда открывали синие до черноты запястья. И тонкую свою шею мать всегда прикрывала высокими воротниками или разными шарфами и ни разу он не видел, чтобы она открывала шею или носила платья с короткими рукавами. Значило ли это, что синяки от мужниных побоев никогда не сходили с ее тела?

При одной только этой мысли сердце Егора зашлось от боли. Как же жила его бедная мать?

Как терпела эту муку, опасаясь за здоровье и жизнь родителей и братьев с сестрой? Значит, его отец врал ему, рассказывая о себе? И не был он вовсе достойным человеком? А Егор — убийца достойного Сиятельного князя и проклинают его, Егора, стар и мал, живущие в княжестве?

Кое как дожил-домучился он до утра. А утром выпил кружку воды, отставив в сторону кашу, и поплелся за стражниками по привычной дороге.

А там, за зеркальным окном, вместе с допросчиком сидел седой, но еще крепкий мужик, красивый даже в старости.

- А как зовут допросчика этого? - спросил он у провожатого, который стоял рядом с ним.

- Дорохов это, Роман Тимофеевич. - холодно ответил тот. - Глава княжеской Службы безопасности. От тебя, щенка вонючего и подлого, не спас князя, вот и мучается теперь своей виной.

И стражник замолчал и отвернулся от Егора.

А между тем Дорохов заговорил с мужиком, сидящим напротив него, с большим уважением, хотя тот и был одет по-простому, по-мужичьи и оказался обычным ремесленником.

- Вы, Павел Ефимович, каким ремеслом кормитесь? - спросил Дорохов.

- Каретных дел мастер я, Роман Тимофеевич. - с достоинством отвечал мужик. - Дело мое наследное, от отца и деда с прадедами идет. Мои кареты хорошо известны, люди издалека едут, чтобы заказ сделать. Мои сыновья — мои помощники сейчас, а войдут в возраст, да узнают все тонкости нашего ремесла, так сами станут работать.

Три сына у нас с женой, да две дочки народились, все здоровые, работящие, у всех семьи уже. Одному лишь сыночку Климушке мало счастья выпало. По наущению воеводы бывшего, что присмотрел себе в жены Настеньку, дочку купца Теплова, избили его однажды так, что малым краем со смертью он разошелся.

В то утро, когда принесли его в дом, всего в крови, прилетела следом и сама Настюша, которую мы уже невесткой своей считали, собирались сватать идти девицу. Какая пара они с нашим Климом были! Оба молодые, красивые, с такой любовью смотрели друг на друга!

Мужчина замолчал, собираясь с силами. Воспоминания лишили его этих сил, губы его мелко дрожали, он склонил седую голову, чтобы скрыть свою слабость и немного погодя продолжил:

- Так вот, прибежала в то злосчастное утро Настюша к нам, упала на колени перед кроватью, на котором Клим лежал, весь в крови, взяла его ладонь в свою маленькую ладошку, глаз с его лица не сводит, молчит, только слезы из глаз ее катятся и катятся, словно из ручья. Потом встала, наклонилась и поцеловала его в губы. Развернулась и ушла, будто бы решила что-то для себя.

Климушку нашего долго целители выхаживали, кое-как на ноги поставили, да только он еще несколько лет с палочкой ходил, не слушались его ноги. А про Настеньку мы услышали, что она в тот же день ушла женой к воеводе. Шептались люди, что грозился он иначе Клима добить, да всю ее и нашу семью извести, если не согласится она за него выйти.

Вот голубка наша сизокрылая и решила всех защитить, о себе не думая. Да только счастья не было ей в воеводином-то доме, хоть был тот дом богат на редкость, знал этот зверь лютый, что сердечко свое она Климу оставила, вот и ел ее поедом, да руки свои распускал. А кого там бить-то было? Тоненькая она была, невысокого росточка, да и какие силы у любой бабы супротив мужичьей?

Только Волков никакого греха не боялся, а сердца у него не было вовсе.

А Клим-то наш до сей поры один, не женился и не глядит на девиц да на молодых вдовушек. Частенько на могилку к Насте ходит, сидит там подолгу, а что у него в голове, какая думка водится, не ведаю, да и никто не скажет.

Немало народу загубил Волков, и Настя с Климом на его совести.

Мне, Ваша милость, Сиятельного князя Алексея Воронцова, скрывать не стану, ничуть не жаль. Многих подлых людишек он прикормил возле себя и поделом ему смерть была, от их подлых рук и погиб он. А вот брата его младшего Кирилла, сердечно жаль, да и не только мне. Какого человека волчонок жизни лишил, ведь не только семью его осиротил, а всех людишек в княжестве. Похоже, нелегкие времена нас всех ожидают.

И мужик замолчал, закручинился и сидящий напротив него Дорохов потемнел ликом и о чем-то задумался.

Четыре дня Егор Волков ходил знакомой дорогой к волшебному зеркалу, четыре дня смотрел и слушал разных людей о жизни своего отца, которого считал героем. И не нашлось ни одного человека, кто бы замолвил о нем доброе слово, рассказал бы о хороших делах бывшего воеводы. А о последнем его дне и вовсе смеялись, когда вспоминали, как сбегал он из столицы, бросив верных своих людей, как прятался, переодевшись в рваное тряпье и визжал, умоляя о пощаде, когда схватили его.

Путались мысли в его голове, а ночами и вовсе мучили кошмары. Снился ему окровавленный молодой парень, ладонь которого гладила своими маленькими ладонями его, Егора, покойная матушка. Снились темные синяки на ее тонкой шее и большие, покрытые жесткими волосами ручищи отца, вцепившиеся в эту беззащитную шею и последний, прерывистый вздох умирающей женщины.

И он просыпался, и казалось ему, что слышит он в ночи замирающий отголосок этого вздоха, и сердце его заходилось от боли. Больше не приходилось Егору ходить в комнату с зеркалом, но хватило ему увиденного и услышанного за все прошедшее время. Все это крутилось в его горячем мозгу дни и ночи. Он потерял аппетит, лишь жажда постоянно мучила его и сердобольные стражники, видя мучения мальчишки, приносили к нему в камеру деревянное ведро с холодной водой и он пил и пил кружками эту воду, словно она могла унять этот жар в его голове и груди…

Глава 29

Роман Дорохов, отложив в сторону бумаги, встал со стула и принялся ходить по кабинету.

Пять дней лучшие агенты его службы просеивали, словно через мелкое сито, всех людей, что были рядом с Волковым-младшим последние два года. Никто и никого так и не смог назвать особо близким другом мальчишки. Юн был Егор, но не доверял никому и ни с кем не сближался.

Говорили, что был он исполнительным, учился очень быстро и не перечил старшим, однако же и держался особняком, не разговорчив был, хотя и не ссорился ни с кем и никогда. Вспоминали, что видели его однажды на открытом базаре, где говорил он с продавцом всяческих зелий, у которого по слухам и яды можно было найти.

Нашли того продавца. Запирался он недолго, признал, что Волков Егор прикупил у него малую стекляшечку смертельного яда, якобы крыс травить, и расплатился мелким серебром, каким платили за службу молодым кадетам.

По всему выходило, что в своем желании убить Сиятельного князя был Егор Волков одинок и не было никакого заговора против Воронцовых. Два года мальчишка готовился к убийству, учился стрелять, улыбался другим гвардейцам и думал только о мести за смерть отца, который одурачил наследника мерзкими речами о своей тяжелой доле и человеческой зависти.

Жаль было Дорохову доверчивого мальчишку и не знал он, что делать, как поступить с ним. Ведь вина его была тяжела и ужасна… Что же, только суд решит его судьбу, как в свое время решил судьбу его подлого отца.

Дверь в кабинет резко отворилась и без стука к Главе княжеской безопасности ворвался один из стражников. Был он бледен и напуган и несколько мгновений не мог собраться и заговорить.

- Ваша милость! - наконец-то громко доложил, почти закричал он. - Мальчишка Волков у себя в камере повесился!

Он замолчал, тяжело дыша и испуганно глядя на Дорохова. Глава службы безопасности тоже молчал, не в силах поверить услышанному. Казалось, ледяным ветром наполнился его кабинет, этот ветер вынес все прежние мысли и ледяная пустота осталась вместо них.

Через несколько мгновений Дорохов сорвался с места и кинулся мимо стражника из кабинета. Он бежал, а следом за ним спешил стражник и что-то пытался ему сказать, но до Романа Дорохова не доходил смысл его слов. Он хотел видеть, хотел понять, как такое случилось, как он опять опоздал, не увидел, не заметил…

В подвальном коридоре Дорохов увидел большую толпу стражников и еще каких-то людей и, не разбираясь, грубо и резко разогнал всех и ворвался в камеру, в которую определили несколько дней назад наследника воеводы Волкова и убийцу Сиятельного князя Кирилла Воронцова.

На узких нарах сидел целитель Андрей Корсаков. Одной рукой он прижимал к плечу лежащего Егора Волкова какую-то изогнутую трубку, а другую держал на его запястье. Целитель бросил мрачный взгляд на Главу службы безопасности и чуть покачал головой, словно просил его помолчать.

Дорохов немного постоял, унимая рваное дыхание, затем присел на другом конце нар и стал разглядывать лежащего неподвижно Егора, отмечая его бледность.

Корсаков тем временем убрал свои пальцы от руки Волкова-младшего, положил в стоящий рядом саквояж загадочную трубку, поднял взгляд на Дорохова и произнес:

- Жить будет. Проспит, правда, долго. Когда проснется — позовете меня. Будем смотреть. После такого может и не в себе остаться. А может быть, повезет.

Он встал, закрыл свой саквояж и вышел из камеры, оставив Дорохова.

Через час тот уже знал подробности случившегося и не раз пожалел, что совершенно не интересовался тем, как ведет себя мальчишка Волков после того, как услышал отзывы других людей об его отце. Дорохов считал, что Егор просто созреет для серьезного разговора с ним и тогда они поговорят по душам и будет видно, к каким выводам пришел убийца Сиятельного князя.

Он не ожидал, что правда окажется настолько мучительной для малолетнего преступника и он решит покончить с собой. У самого Дорохова не было детей и ему не приходилось до сих пор сталкиваться с детьми, преступающими закон. Он считал, что поведение Егора будет схоже с тем, как ведут себя взрослые, узнающие правду и понимающие вдруг, что их заблуждение стало причиной тяжелого преступления.

Раскаяние могло смягчить приговор суда, ведь перед судьями стоял бы не закоренелый преступник, а мальчишка, поверивший отцу. Возможно, воевода Волков не уделял внимания своим детям, не занимался их воспитанием, оставив это на долю нянькам и служанкам. А когда вдруг одинокого, неприкаянного ребенка, лишенного материнской ласки и внимания отца, Волков не только приблизил к себе, но и рассказал ему о своей якобы нелегкой жизни, подчеркивая собственное мужество и благородство и людскую злобу и зависть, ребенок всей душой прикипел к отцу, встал на его защиту, полюбил его и поверил ему безоговорочно.

Мальчишка пожертвовал собственной жизнью, решился на убийство, что было непросто в его возрасте. А затем жестокая правда обрушилась на него — он не был героем, он лишил жизни хорошего человека, так необходимого многим людям, его детям, жене.

И не было рядом никого, кто бы разделил с ним эту ношу, поговорил с ним, утешил его в этом горьком осознании. Паренек остался один на один со своим раскаянием, со всем великим потрясением души, не выдержал, сгорел, сломался.

Ему стало невозможно жить с осознанием такой огромной вины и он просто покончил счеты с жизнью, повесившись на собственном кушаке, пока его охранники пили чай в сторожке. И лишь то, что один из стражников услышал шум, случившийся оттого, что самоубийца в агонии ударял ногами по стене своей камеры, и побежал проверить, не дал мальчишке довести это грешное дело до конца.

Дорохову было тяжело осознавать, что он сам, лично виноват в случившемся, и в том, что не смог защитить князя и его близких и не понял, через какие душевные муки проходил Егор Волков, пока он, Глава службы княжеской безопасности, открывал ему глаза на жестокую правду.

Утром следующего дня Егор Волков пришел в сознание. Как только Дорохову сообщили об этом, он сразу же навестил мальчишку, которого еще вечером Корсаков распорядился разместить в одной из комнат княжеского дворца.

Когда Дорохов зашел в комнату, целитель осматривал своего несчастного пациента, прослушивал его дыхание, поднимал веки и внимательно вглядывался в глаза. Егор сидел спокойно, чуть ссутулившись. Дорохову бросились в глаза его бледность и ввалившиеся щеки, на шее выделялся багровый рубец, а спутанные волосы на голове были абсолютно седыми. Взгляд Егора был тусклым и не выражал никаких чувств, полнейшее равнодушие читалось во всем его облике.

Корсаков закончил осмотр и о чем-то тихо спросил Егора. Тот молчал, продолжая равнодушно смотреть на стену. Целитель вздохнул и, взглянув на Дорохова, пожал плечами, выражая озабоченность.

Они отошли к окну и Корсаков, постукивая пальцами по подоконнику, молча смотрел на улицу. Затем он оторвался о созерцания мелко моросящего дождя, посмотрел на Дорохова и тихо произнес:

- Мальчишка пережил сильнейшее нервное потрясение, ушел глубоко в себя и совершенно не реагирует на внешние раздражители. Кроме того, он повредил себе голосовые связки и пока не может говорить.

Когда придет в себя — не могу сказать. Возможно, останется таким надолго, возможно, на всю жизнь. Можете доложить об этом Совету, я не представляю, как можно отдать этого почти ребенка под суд. Тяжелый случай, когда человек виновен, но наказать его невозможно, по моему мнению. Решайте.

В тот же день Чащин распорядился, чтобы Егора Волкова перевели в отдельную комнату со всеми удобствами, приставили к нему целителя, служанку для ухода и обеспечили круглосуточную охрану

Еще через четыре дня к Егору пришли София Воронцова с Климом Телегиным.

Мужчина заявился к княгине в дом с просьбой о том, чтобы ему разрешили взять на воспитание и под его надзор Егора Волкова. София, разглядывая измученное лицо Телегина с застарелыми шрамами, охватывая взглядом крепкую фигуру, трость в руке, изготовленную из какого-то дерева, не знала, что ей следует ответить этому много пережившему человеку. Все, кто когда-то сталкивался с воеводой Порфирием Волковым, пожизненно несли отметку от этой встречи.

- Ваша милость! - тихим, уверенным голосом говорил ей Клим. - Вы можете меня понять, как женщина, как мать. Дети Настеньки очень дороги мне, они так рано остались без материнского пригляда, без ласки. Волков был таким страшным человеком, что не пожалел и собственного сына, забил ему голову всякой ересью, а как сыну не верить отцу?

Я понимаю, как вам тяжело проявить милосердие, вы потеряли мужа, чудом остались живы вместе с сыном, но можете навестить мальчишку, посмотреть на него и великодушно согласиться со мной.

- Отчего вы так уверены в этом? - засомневалась София.

- Так слухи идут, ваша милость. - склонил лохматую голову Клим. - А все слухи о том, что умом повредился Егор. Тяжела ему его вина оказалась, не выдержал, сломался, ведь ребенок совсем. Легко ли ему было додумать, каких дел он натворил.

Не станут же судить и казнить судьи безумного мальчишку. А я присмотрю за ним, работой его займу. Все польза будет от него.

Глава 30

Андрей Корсаков встретил княгиню Софию и Клима Телегина в комнате, отведенной для Егора Волкова. Он сидел за небольшим столиком, укладывая в свой саквояж какие-то флаконы, но увидев гостей, быстро встал и приветствовал их, коротко кивнув головой. При виде княгини лицо его осветила улыбка и словно стерла с него печать усталости.

- Добрый день, Ваша милость! С чем вы к нам пришли?

- Ну что вы, Андрей! - махнула рукой София. - Вы уже столько раз спасали мне жизнь, что нам пора и на «ты» перейти и по чинам чествовать перестать. Может, начнем с сегодняшнего дня?

- Согласен. - признательно приложил руку к сердцу Корсаков.- По крайней мере, в простом разговоре.

- Ну, сейчас в самый раз именно такой разговор. - продолжила герцогиня. - Познакомься, Андрей, это Клим Павлович Телегин. Когда-то он пострадал от воеводы Волкова, а сейчас просит отдать ему на поруки Волкова-младшего, матерью которого была Анастасия, бывшая невеста Клима Павловича. Волков угрозами заставил ее выйти за себя замуж, а потом сам и погубил девушку.

Хочу узнать, каково состояние этого молодого убийцы, не сделаем ли кому худо, если отпустим его на свободу?

- Егор Волков после неудачной попытки самоубийства находится за гранью своего разума. - ответил Корсаков.- Не думаю, что он способен сейчас навредить кому-то. Давайте, сходим к нему в комнату, посмотрите сами на него и убедитесь в правдивости моих слов.

На пришедших к нему людей сидящий на краю постели седой мальчишка не обратил никакого внимания. Иногда он принимался раскачиваться из стороны в сторону, но скоро замирал, все также глядя в одну точку перед собой. Что видел он там, где бродили его мысли? О том не знал никто .

«За гранью разума» - вспомнила София слова целителя и вздохнула. Убийца, разрушивший ее собственное счастье и поставивший на порог грядущих несчастий целое княжество сидел перед ней и не было у нее к нем ни ненависти, ни простого презрения. Только жалость царапала душу.

Они вышли за порог и она спросила у Корсакова:

- Да как же с ним справляться-то можно?

- Клим Павлович один никак не сможет, София. - ответил целитель.- Нужна будет женщина-сиделка, чтобы обслуживать его, обстирывать, мыть, кормить. Где ее сейчас найдешь в княжестве? К нему такая ненависть людская горит. Где то доброе сердце, что не станет ему вредить и его самого отогреет вместе с Климом?

- Я отыщу такую. - твердо сказал Клим Телегин. - Вы только решите, что отпускаете Егора, а там уж моя забота.

Он пришел за мальчишкой через два дня, когда княгиня провела в Совете решение не привлекать к суду безумного убийцу, а слухи о его состоянии разнеслись по всему княжеству и по-прежнему скорбящие люди уже не горели чистой ненавистью к нему, а больше полнились недоумением, не понимая, какой же должна быть его дальнейшая судьба.

Когда Клим после встречи с княгиней пришел к отцу и рассказал ему о том, каким стал сын Анастасии и воеводы, а следом признался, что берет на поруки малолетнего убийцу Сиятельного князя, тот лишь растерянно почесал затылок и признался:

- Не знаю, что и сказать тебе, сын. Вот ведь как все завернулось-то. Уже и воеводы нет в живых, а люди по сей день расхлебывают его подлые деяния.

Вот только мало кто согласится нянькой-то идти к дурному мальчонке. Это какое сердце иметь надо, чтобы по-доброму к нему подходить.

Он помолчал, затем нехотя добавил:

- На нашей улице, рядом с лавкой бакалейщика живет вдова одинокая. Муж ее в охране княжьей служил, да и сгинул во время бунта воеводиного. Она тогда только-только женой в его дом пришла. Родители не вынесли смерти сына, один он у них был, вот вдова так и осталось в мужнином доме, а деток завести не успели они.

И зовут ее, что интересно, Анастасия Савельевна. Сколько живет она, молвы о ней худой нету, в строгости себя блюдет. Шали красивые вяжет, тем и живет. Сходи к ней, сын. Может и договоришься о чем.

Клим и сходил к молодой вдове. Была женщина красива, стройна, взгляд имела строгий, неулыбчивый, но Клима выслушала. Потом молчала, раздумывая.

- И как же я войду в твой дом, Клим Павлович? Кем буду для тебя? - спросила, поднимая на него взгляд голубых глаз.

Клим понял ее сомнения и твердо ответил:

- Женой войдешь, Анастасия Савельевна. Ни один злой язык тебя не осудит. Соглашайся, прошу тебя, а я стану тебе добрым мужем, никогда не обижу и нужды со мной ты знать не будешь. В полном уважении жить станем. Иль боишься Егора?

- Не то чтобы боюсь, но думаю, справлюсь ли.- покачала головой женщина.

А через два дня она ждала Клима вместе с подопечным в его доме.

Поначалу трудно было, хотя от тяжелой работы Клим ее берег, сам все делал. Успевал по хозяйству управляться, воды наносить, дровами запастись. И работу свою делал, по заказу отца для карет отдельные части мастерил, узорами украшал, покрывал лаком. Теперь уже не одинок он был, надо было семью кормить.

А супруга его по дому хозяйничала, да с Егором управлялась.

Словно неразумная кукла был Егор, одно хорошо, что все свои потребности сам справлял, да ложку держал в руках — голод управлял им, голод и жажда. И приходилось жене Клима присматривать за пареньком, мыть его и обстирывать, готовить на свою новую семью, да дом в порядке содержать.

К Егору она была добра, никогда не позволяла себе никакой резкости, своим мягким, тихим голосом постоянно говорила с ним, рассказывала разные истории и, казалось, тот прислушивается к ее голосу и напряженно что-то пытается понять.

В один из таких дней они сидели в комнате, Клим за столом ладил какую-то деревянную деталь, а жена его расчесывала после мытья волосы сидящего на стуле и слушающего ее негромкий голос Егора. Анастасия отложила в сторону гребень, ласково провела ладонями по щекам мальчишки и тихо запела какую-то простую детскую песенку. Неожиданно он схватил ее ладони своими руками и прижался к ним всем лицом, целуя, всхлипывая и быстро повторяя:

- Мама, мамочка моя! Ты пришла, мамочка! Ты пришла!

Пораженный до самой глубины сердца Клим замер, глядя на эту картину, а женщина целовала несчастного ребенка и тихо говорила:

- Я здесь, Егорушка, я здесь. Ничего не бойся, я никуда не уйду, я с тобой.

С этого дня что-то сдвинулось в разуме Егора, он стал словно малый подросток, доверчивый к Анастасии и Климу и настороженный к остальным людям.

Андрей Корсаков часто бывающий у них, отмечал некоторое улучшение в его здоровье, но полную потерю памяти о прошлом и заторможенное развитие умственной деятельности.

- Самые простые чувства у него проснулись. - говорил он Софии Воронцовой вечером того дня. - Надеюсь, что со временем вернутся какие-то воспоминания, но он никогда не станет прежним. Во-первых, во время самоубийства произошло сдавливание сосудов шеи, кровь перестала поступать в мозг и тот лишился на какое-то время питания. Оттого пострадали клетки мозга. Так что надеяться на чудо не следует, чудо уже случилось — он остался жив.

Во-вторых, мальчик настолько ужаснулся сделанному им, что организм просто закрыл, спрятал эти воспоминания, как угрожающие ему. И лучше бы они никогда к нему не вернулись. Поэтому нужно оберегать Егора от «добрых» людей, которые могут ему об этом напомнить. Лучше уж его сразу казнить, второй раз он не выдержит.

Клим Телегин все больше привязывался к своей жене. Ее мягкий характер, забота о них с Егором, его собственное внимание к Анастасии — все это сблизило их. Они по-настоящему стали мужем и женой. Спустя семь лет кроме Егора у них появились два собственных сына и дочь.

Все предположения целителя относительно Егора сбылись. Со временем его жизнь вошла в колею, у него сложился простой, доброжелательный характер и он прожил обычную, ничем непримечательную жизнь.

У него проявились недюжинные способности резчика по дереву. Заказчики вставали в очередь и платили щедро, не скупясь, чтобы их кареты были украшены деревянными узорами под лаком, над которыми бережно работал Егор Телегин.

Все остальные жители Срединного княжества о нем попросту забыли, новые времена принесли другие события, требующие их внимания.

Глава 31

Сама княгиня больше не навещала семью Клима, она не желала гибели сыну воеводы, но не хотела бередить собственные раны. Отчеты целителя Корсакова ее устраивали, а со временем и в них пропала необходимость.

София тяжело перенесла гибель Кирилла и с большим трудом приходила в себя. Одни только мысли о том, что ее забота нужна детям и что в ней нуждается все княжество заставляли ее просыпаться каждый день, вставать и приниматься за насущные дела, отправив горькие свои мысли так далеко, как только это было возможно

Но иногда, в ночные бессонные часы, она думала о том, почему ей приходится так часто и много терять. Она считала, что делала такие же ошибки, как и многие другие люди, но всегда старалась их исправлять. «Работа над ошибками» - вспоминались невольно слова Генриха Волена, обещавшего любить ее вечно.

В душе ее не было зла, жила лишь извечная тяга к справедливому устройству мира. Но не было справедливости в том, что она потеряла всю свою семью, из которой лишь Ирма осталась, как память о прошлом, как близкая и родная душа. Следом за своей семьей она потеряла Генриха, затем Кирилла, которые для нее так много значили...

Княгиню Софию Воронцову Совет утвердил регентом при малолетнем княжиче Тимофее и у нее прибавилось забот по управлению княжеством, а еще ей было необходимо уделять как можно больше времени детям, тяжело перенесшим гибель отца. Они проявляли поистине огромное для детей мужество, при посторонних не выдавая свою растерянность и отчаяние, старались держаться вместе, постоянно занимаясь какими-то делами. И лишь при матери сбрасывали свои маски и говорили об их общей беде.

И София старалась чаще быть вместе с ними — они стали опорой друг для друга в этих печальных обстоятельствах.

Целитель Андрей Корсаков навещал их на правах старого друга. Несколько лет назад он женился на прекрасной девушке и они растили двух сыновей и дочку. Корсаков порой брал детей с собой и Ирма вместе с братьями любили возится с малышами, забывая на это время о своей печали.

Чаще всех приходил к Софии посол Янош Троско, а вместе с ним иногда заходил король Гермии. София знала, что он пожертвовал для ее излечения свою кровь и тепло поблагодарила короля. Тот лишь пожал плечами, он не находил ничего необычного в своей помощи.

- Прошу вас, княгиня, если вам нужна будет не только моя кровь, но и любая другая помощь, только скажите, для вас я сделаю все. - улыбнулся он, а сам подумал, что не пожалел бы и собственной жизни, если бы она пожелала ее взять.

София в тот момент чуть задумалась и король, ласково усмехнувшись, приободрил ее:

- Говорите же, не стесняйтесь.

Женщина вздохнула и проговорила:

- Не так давно в одном старинном свитке я нашла указание, что на землях вашего королевства имеются большие месторождения голубого мрамора. Это очень ценный минерал для размещения и накопления магической силы. Ценный и редкий. А нам очень нужны мощные накопители и артефакты большой силы.

Скажите, можно ли обследовать места, указанные в этом свитке? Ваша казна может пополнится за счет его продажи, если мы его обнаружим.

- Конечно, можем. - ответил обрадованный Дезир Гориш. - Назначайте время, я сам стану вашим проводником.

Выехать на разведку нужного месторождения решили через две недели.

Иван Высотов, ставший начальником княжеской охраны вместо Дорохова, ушедшего служить в гвардию, бурно протестовал, желая оградить княгиню от визита в Гермию без гвардейского сопровождения.

Софии пришлось согласиться на то, чтобы он лично с двумя магами-охранниками стал ее сопровождать. Оружия и всяких артефактов все трое взяли с собой несчитано, София лишь вздохнула и махнула рукой на все меры безопасности — у Ивана была такая работа, а к ней он всегда относился особенно серьезно.

Именно он спас саму Софию и маленького княжича Тимофея, заслонив собственным телом от мстительного Егора Волкова. Княгиня всегда помнила об этом, а неблагодарной она никогда не была.

Король Дезир собрал немалый отряд для похода в горы. Маги-целители, гвардейцы-охранники, повара и прислуга, которая должна была сделать пребывание княгини в походе удобным.

У подножья гор расположились лагерем, установили большие шатры, а пока готовился обед решили проехать вверх по широкой впадине, посмотреть выход голубого мрамора на поверхность.

Ехали долго и ближе к вершине пришлось оставить часть людей с лошадьми, а вскоре София настояла, чтобы охрана оставалась ждать их с королем, а они решили пройти еще немного по узкому распадку, который вскоре вывел их на открытый широкий спуск с горы.

Софии показалось, что она видит впереди голубоватый отблеск и она решительно пошла туда, ее спутник последовал за ней. Они были уже на середине спуска, когда мимо них пролетели несколько камней и тут же сверху раздался грозный гул.

- Камнепад. - побледнел король. - Мы не успеем уйти, а портальные артефакты остались в сумках.

Каменная лавина была уже близко, она неслась вниз, прямо на них с огромной скоростью. София и Дезир Гориш переглянулись, одновременно шагнули друг к другу, обнялись и взвились вверх, как раз над первыми волнами каменной реки.

Огромные валуны и сравнительно небольшие камни летели вниз, порой подскакивая вверх на полной скорости. Нужно было подняться выше, но в это время один из камней, с силой подскочив высоко вверх, ударил по затылку короля, который развернул Софию, прикрывая собой от летящих камней.

София почувствовала, как безвольно поник в ее объятиях мужчина. Она крепко стиснула вокруг него свои руки и постаралась лететь быстрее. Король был тяжел, она уже не думала о том, что следует подняться повыше, а от несущегося под ними каменного потока то и дело отскакивали некрупные камни и она чувствовала, что не все они пролетают мимо — некоторые оставляли ощутимые метки на ее теле.

Силы ее заканчивались, она уже не смотрела вниз, только слушала, как гудит лавина, как затихает шум, удаляясь от них. Последним рывком она влетела в какие-то заросли и буквально рухнула возле огромного валуна, не имея сил разомкнуть свои руки.

Дезир Гориш очнулся от боли в затылке. Не открывая глаз попытался вспомнить предыдущие события. Начало похода в горы, их с княгиней путешествие по широкому распадку, треск летящих камней, гул каменной лавины, обнимающая его княгиня и...темнота.

Он открыл глаза, стараясь забыть о пульсирующей головной боли. Сейчас вокруг были сумерки, он приподнялся на локте, с трудом сдержал стон от приступа боли в голове и в ужасе обнаружил, что княгиня София лежит без движения рядом с ним, невесомо обнимая его безвольно расслабленными руками. Наклонился над ней — бледное лицо, плотно сомкнутые ресницы, бескровные губы.

Провел над ней ладонью — лишь крохотная искра силы удерживала жизнь в ее теле. Липкий ужас накрыл его, заставив забыть о головной боли. Он обхватил ладонями ее лицо и прижался губами к ее губам, выпуская собственную силу тонким потоком.

Он целовал ее нежно, вдыхая по каплям жизнь в измученное тело. Отстранился, отметил чуть порозовевшую кожу, устойчивое дыхание.

Все, больше нельзя. Иначе у него не хватит сил донести Софию до лагеря.

Встал на колени и, взяв женщину на руки, покачнулся и поднялся с земли. Он шел по распадку, не узнавая местность — прошедшая лавина смела на своем пути заросли вечно зеленых кустарников, переломала, вырвала с корнем, измочалила деревья и теперь под плотным каменным покровом не видно было ни травинки.

Король Дезир шел, стиснув зубы, покачиваясь, стараясь думать лишь о том, что должен, обязан дойти до лагеря. Там целители, они помогут, спасут княгиню и облегчат его боль.

Он увидел издалека, как от лагеря сорвался с места и побежал навстречу ему с сумасшедшей скоростью человек. Это Иван Высотов, только что вернувшийся с поиска своей госпожи, измученный мыслями об ее участи, увидел короля, несущего на руках женщину.

Главный охранник Софии подбежал к королю и попытался забрать у него безвольное тело Софии. Король возмущенно шипел сквозь стиснутые зубы, уворачивался от рук охранника, крепче прижимая к себе Софию и не желая расставаться с драгоценной ношей.

Однако, через несколько мгновений подоспели его воины. Иван Высотов понес княгиню, а король почти повис на плечах двух дюжих гермийцев, с трудом перебирая ногами.

В самом большом шатре женщину, уложенную на узкую походную кровать, взяли под свое попечение целители, одновременно двое из них осмотрели короля и ужаснулись его состоянию, не понимая, как он смог выжить и откуда взял силы в таком состоянии нести на руках княгиню.

Его тут же подключили к небольшому накопителю, убрали болезненную шишку на затылке, выдали бокал с лечебным отваром. Постепенно рассасывалась, исчезала головная боль, навалилась сонливость. Он еще услышал, как тихо возмущалась пришедшая в сознание София, отказываясь пить отвар.

- Да уберите же его от меня. В нем лапчатка, я ее совершенно не переношу…

Он проснулся, чувствуя себя здоровым и голодным. Встал с кровати, покачнулся, но тут же справился с легким головокружением. Прошел на вторую половину шатра.

Рядом со спящей Софией сидел ее верный страж Высотов и держал ее за руку. В сердце короля что-то кольнуло, словно страж не имел права прикасаться к ЕГО, Дезира, женщине. Он одернул себя, не понимая такой сильной ревности. Ведь знал же, представлял, что пережил Иван, когда начался этот треклятый камнепад, а они с Софией исчезли.

Он подошел, посмотрел на спокойное, умиротворенное лицо княгини. С трудом отвел от нее свой взгляд и обратился к стражу:

- Кто-нибудь поднимался наверх? Изучили, как начался сход камней? Не было ли это сделано специально?

- Да, уже поднимались наверх. - повернул к нему голову Высотов. - Ходили двое магов со стражей. Почувствовали магический след, но грамотно затертый. Снять слепок невозможно.

- Жертвы есть? - спросил король.

- Были раненые, но целители справились, сейчас все в строю и даже собрали множество образцов. Княгиня проснется, изучит их. Расширенный поиск пока придется прекратить, неизвестно, какие еще сюрпризы могут нас ожидать.

- Согласен. - кивнул король.

София проснулась скоро и попросила пить, затем спросила, есть ли в лагере еда. Повар короля лишь ждал этой минуты и за большим столом собрались все, кто был свободен от дел. Ели с аппетитом, нахваливая таланты довольного повара. После всех тревог и беспокойства минуты общего спокойствия казались настоящим блаженством.

Княгиня сразу после обеда принялась изучать собранные воинами образцы и объявила, что в этих горах есть не только голубой мрамор, но и ценные сорта гранита, пригодные для изготовления артефактов — лабродорит и Винго.

В тот же день к великой радости Ивана Высотова они вернулись в Срединное княжество, отправив в Гермию ученых людей, для определения участков, пригодных для добычи нужных минералов.

Глава 32

Через два дня порталом прибыли к княгине ящики с небольшими камнями, пригодными для изготовления артефактов. София к тому времени собрала десятка два молодых магов из княжества и Гермии, которые прошли у нее отбор и были способны к обучению на артефакторов.

На следующий день она провела первое трехчасовое занятие, во время которого убедилась, что сделала правильный выбор — любознательные, активные, сильные магически, ученики порадовали ее своей безудержной жаждой познания.

Прибывшего в тот же день короля Дезира она тепло поблагодарила за молодых гермийских магов, ведь он не только разрешил им обучение в Срединном княжестве, но и оплатил из собственных средств двухлетнее обучение, позаботившись об их проживании, одежде и питании.

София считала, что нужно продолжать подобное обучение, но на этот раз направить в их княжество молодых целителей.

- Мы с вами, Ваше Величество, не только сотрудничаем давно, но частенько спасаем друг другу жизни и здоровье. - улыбнулась она. - Нам самой судьбой предназначено сближать наших подданных, возможно, отец и сын Корсаковы стали бы наставниками молодых магов, имеющих дар исцеления. Подумайте над этим.

Им легко было разговаривать на любые темы. Казалось, что они понимают друг друга с полуслова и чувствуют, будто между ними протянулась тонкая, но прочная нить доверия и взаимного притяжения. Даже молчание, которое порой случается при любом общении, никогда не тяготило их, оно было легким и естественным, как продолжение разговора, когда собеседники отвлекаются на свои мысли.

Было ли это глубокой дружеской привязанностью, обозначающей начало крепкой истинной дружбе, которая выдерживает любые испытания и потрясения? Или зарождалось между мужчиной и женщиной иное прекрасное чувство, такое же прочное и прекрасное?

- Наши маги совместно обследовали месторождения разных минералов. - продолжал король. - Уже вовсю идет их разработка. Кроме камней небольшого размера встречаются огромные глыбы, дробить которые просто жаль. Как вы смотрите на то, что мы станет отдавать их скульпторам, сейчас они просто стонут, видя больших размеров куски голубого мрамора или особенного гранита?

- Надо же! - удивилась княгиня. - Об этом мы не подумали, а ведь будет большая польза для творческих гильдий! Пусть они займутся выкупом таких камней, от этого казна Гермии только выиграет.

К сожалению, расследование о покушении на короля и княгиню и сходе каменной лавины зашло в тупик. Кто и с какой целью устроил магический камнепад? Это осталось неразгаданной тайной, не получившей своего продолжения.

Довольно часто в гости к Софии, как к регенту малолетнего княжича приезжали правители остальных государств — всех сблизила работа над Серой Пустошью, кроме того у супругов Воронцовых было чему поучиться.

Как-то раз, во время такого визита нескольких правителей, Кирилл Воронцов произнес фразу о том, что они с женой долго пытались понять, что делает государство сильным и в итоге решили, что не может быть крепким и богатым государство, в котором его граждане живут в нужде.

- С тех пор, как мы это поняли, все наши помыслы сосредоточились на том, чтобы улучшить жизнь наших подданных. - закончил разговор Сиятельный князь.

Гости князя вежливо поулыбались, но каждый из них эти слова запомнил и с тех пор из посольств шли к государям доклады о том, какие лечебницы открывают Воронцовы, и как учат детей ремесленников и крестьян грамоте, и сколько новых артефактов отправила княгиня в села, чтобы крестьяне могли увеличить урожаи и защитить их от капризов погоды. И каждый государь ломал голову, как улучшить жизнь своим подданным — никому не хотелось оставаться слабым и отстающим.

Оттого все чаще прибывали правители соседних с княжеством государств с визитами к Софии, интересуясь ее планами на будущее. Все они с удовольствием проезжали по княжеству, заглядывая в самые дальние селения, вели беседы с простыми крестьянами и ремесленниками и выслушивая от них самые теплые слова в адрес женщины, которая оставалась регентом при своем сыне до его совершеннолетия.

Каждому из гостей хотелось, чтобы его подданные точно также отзывались о нем и каждый понимал, что для этого нужно многое сделать — дураков в управлении не было. Можно было сказать, что все успехи в Срединном княжестве заставляли с усердием трудиться и других государей. Это было честное соперничество и его результаты делали жизнь сразу в нескольких государствах лучше.

Надо сказать, что княжество было единственным на материке государством, не имеющим выхода к морю. На западе оно граничило с двумя другими государствами- осколками бывшей империи. Валемия, королевство, которым правил старый король Карел, и Катрола, на троне которой сидел молодой король Лестор Первый.

И старый, и молодой короли были близкими родственниками, быть может, потому и границы между их королевствами были чисто условными и жители Валемии и Катролы свободно передвигались через них, вели необлагаемую пошлинами торговлю, роднились семьями, не имея никаких к этому препятствий.

С другими же своими соседями, Аберосом, Срединным княжеством и Гермией, оба королевства сохраняли прохладные отношения, проявляя полнейшее равнодушие к ним. Для торговли они предлагали только морскую рыбу в разных видах и другие дары моря, которые покупали у них охотно, так как все было прекрасного качества и вкуса.

Сами подданные этих королевств покупали немного фруктов и грибов, которые отчего-то плохо росли на их земле.

Совершенно спокойно, не вдаваясь ни в какие обсуждения, маги обоих королевств помогли остальным в войне с Серой Пустошью — они наполнили до краев три десятка накопителей магической силы, не требуя за это никакой оплаты, очевидно, понимая, что иначе со временем границы Пустоши могут приблизиться к ним.

С тех пор оба королевства вновь впали в полное равнодушие к делам своих соседей, не принимая у себя никого из них и не делая попыток открыть у кого-нибудь свои посольства.

Надо ли говорить, какое удивление испытали сама София и весь Совет, когда магической почтой пришли письма от королей Катролы и Валемии с просьбой принять их послов с верительными грамотами.

Думали недолго и спустя всего один день таким же образом в оба королевства отправились письма с согласием и с перечнем домов, подходящих для размещения посольских служб, а также их стоимость.

Еще через три дня дома вместе с хозяйскими постройками были выбраны и деньги за них уплачены. Теперь они стали собственностью Валемии и Катролы. Через неделю состоялся приезд обеих посольских делегаций, состоящих из послов, двух атташе, двух секретарей, четырех охранников и пяти человек прислуги.

Прибытие делегаций стало грандиознейшим событием, на которое были приглашены государи всех остальных государств, а толпы народа с утра собрались в ожидании, любопытствуя, как будут выглядеть гости.

К полудню посольства прибыли одно за другим, каждое в четырех каретах и в сопровождении четырех же возов с посольским имуществом.

По зеленой дорожке, раскатанной для дорогих гостей, одна за другой прошли посольские делегации обеих королевств. Первым к Софии и княжичу, сидящим на княжеских тронах, подошел посол Катрола.

- Антуан Бент, граф. - представился княгине темноволосый мужчина среднего роста с выправкой военного и цепким взглядом.

Он протянул Софии свиток верительной грамоты и пока она читала его, с интересом разглядывал молодую женщину. Похоже, он остался доволен осмотром, в глазах его появился огонек интереса, обычный для мужчин, считающих себя любимцем дам.

Софии был знаком этот мужской тип и она лишь усмехнулась, не скрывая своей усмешки, затем официально произнесла:

- Мы принимаем вашу верительную грамоту, граф. Надеемся на добрые отношения с Катролом.

Посол учтиво поклонился и вручил дары юному княжичу и княгине-регенту. Княжич Тимофей искренне обрадовался прекрасному кинжалу с рукоятью и ножнами, украшенными драгоценными каменьями, а небольшой, в самый раз по его росту лук вызвал чистый восторг ребенка. Красивый колчан со стрелами, украшенный дорогой золотой вышивкой, сделал детскую радость абсолютной.

Княгине преподнесли шкатулку с отборным морским жемчугом и набор украшений из розового и черного жемчуга, выполненных изумительно искусным мастером.

Следующим представил свою верительную грамоту посол Валемии, представившийся графом Мартином Голеро. Посол был молод и улыбчив, его красивое, свежее лицо излучало добродушие, яркие голубые глаза смотрели на мир ласково и придворные дамы решили, что он просто душка и достоен самого пристального внимания, которым и наградили посла во время неофициальной части встречи.

Дары посла Вермии тоже блистали роскошью. Богато расшитые одежды для княжича и его матери поражали своей красотой и это признали все, кто мог их видеть.

Впрочем, и кареглазый Антуан Берт тоже не остался без внимания милых дам. За обедом он был сдержан и учтив, а позже, в самом начале бала, пригласил Софию на первый танец, опередив прочих претендентов.

Танцевал он блистательно, но Софию нервировали слишком тесные объятия посла, которые были на грани пристойности, но не переступали ее — очевидно, Антуан Берт умел вести свою игру тонко. София же, настроение которой не на шутку испортилось, сразу же после первого танца, не поблагодарив ловкого партнера, покинула танцевальный зал. Она заметила, как яростно смотрел на Катролского посла Дезир Гориш и решила отвлечь его внимание от ненужных мыслей.

Попросив распорядителя княжеского дворца незаметно отправить правителей пяти государств и Советника Гущина в ее кабинет и принести туда напитки и чай с легкими закусками, она стала ждать своих гостей, которые уже не раз доказали, что им можно доверять.

Вскоре собрались все пятеро, прихватив с собой своих послов в Серединном княжестве. София пригласила всех рассаживаться вокруг стола и отдать должное угощению. Она накрыла кабинет Пеленой Тишины, немного помолчала, ожидая полного внимания гостей и тихо спросила:

- Как вы думаете, милостливые государи, почему именно сейчас независимые прежде Валемия и Катрола решили установить дипломатическую связь с княжеством? И почему именно с княжеством?

Все молчали и молчание это было напряженным. Исчезла искра гнева в глазах короля Гермии, он отпил горячий чай из чашки и задумался.

- Не сомневаюсь, что у каждого из вас в этих королевствах имеются верные люди, которые сообщают вам обо всем, что там происходит. Полагаю, что они докладывали вам, что в Катроле и Валемии все по-прежнему, что они ведут все ту же внутреннюю и внешнюю политику, что прежде. Так почему же вдруг так неожиданно они заговорили о дипломатических связях и так быстро решили все вопросы, возникающие в таких случаях?

- Возможно, все дело в том, что король Лестор Первый холост. - предположил султан Джафар Мелконт.

- И какая связь, по-вашему, между дипломатической миссией, которую впервые за всю свою историю предложили третьей стороне Валемия и Катрол, и тем, что Лестор Первый до сих пор не женат? - удивился Великий князь Виктор Полевицкий. - Я, например, давно и счастливо женат, но дипломатическая миссия Абероса без проблем работает в Срединном княжестве и других государствах.

Джафар Мелконт хитро усмехнулся.

- Думаю, что мы можем допустить такую вероятность, что регент Срединного княжества княгиня София рассматривается как будущая супруга короля Лестора Первого, а дипломатическая миссия — это способ получше узнать о ней, собрать больше знаний о самом княжестве.

Не забывайте, что и Катрол, и Валемия очень долго существовали в полной изоляции от всех нас, им нужно многое узнать. Не исключено, что они решат, будто брак с княгиней укрепит оба королевства.

Король Гермии Дезир Гориш с мрачным видом разглядывал довольно улыбающегося султана, все остальные правители озадаченно переглядывались, княгиня София, удивленно приподняв брови, с сомнением отвечала на предположение Джафара Мелконта:

- Вы серьезно думаете, что уже не юная женщина, дважды вдова с тремя детьми может настолько основательно заинтересовать молодого короля Катрола, что он нарушил вековую изоляцию королевства, чтобы жениться на ней? Разве для выгодного брака не нашлось другого выбора в Валемии и Катроле?

- Как бы не было, но я считаю, что вариант, озвученный мною имеет право быть причиной нынешних событий. - невозмутимо ответил султан, пожав плечами. - Конечно, возможны и другие причины. Например, желание обоих королевств подружиться со всеми нами, поднять уровень магии с помощью новых артефактов и прочее. Кроме того, вы явно недооцениваете себя, княгиня. Вы еще молоды, и прекрасны, и желанны для многих мужчин, поверьте мне. Не будь я обременен тремя женами и несколькими наложницами — непременно бы стал надеяться на вашу благосклонность ко мне.

И султан окинул княгиню жарким взглядом.

- Вы все шутите, уважаемый Джафар. - смущенно ответила София. - Видимо, мы узнаем об истинной цели наших соседей позднее, когда пройдет время и они покажут нам это.

Глава 33

На этом совещание правителей закончилось, они разъехались по своим уделам, а княгиня-регент с интересом стала наблюдать за работой обоих посольств.

Более других задумался о целях послов король Дезир Гориш. Предположение султана о том, что молодой правитель Лестор Первый может быть заинтересован в браке с Софией, тяжелым камнем легло на его сердце и он признался себе, что все прошедшие годы все больше привязывался к ней.

Он чувствовал, как крепнет их взаимное притяжение; видел, как все проще им становилось понимать друг друга, порой с полуслова. Король понимал, что красота и ум Софии привлекают многих мужчин, но в мыслях своих давно уже считал княгиню своей женщиной, единственной любовью всей жизни.

Каждое ее движение, улыбка, взгляд, ее речи — все помнилось ему, где бы он не был и чем бы не занимался. И теперь одна мысль о том, что кто-то всерьез решился стать мужем Софии терзала его душу немыслимыми страданиями.

Он порой совсем уж решался признаться в своих чувствах княгине, но тут же вспоминал их встречи, долгие доверительные разговоры и приходил к мысли, что она видит в нем лишь хорошего друга и его признание может лишить их обоих этой дружбы. И вся его решительность таяла, исчезала от этих мучительных выводов.

А между тем посольские службы обоих королевств принялись за работу весьма резво. За два дня они обустроили свой быт, а следом за этим подали прошение княгине о позволении путешествовать по княжеству, чтобы познакомиться с традициями срединного народа.

София не только дала такое разрешение, но и любезно предоставила сопровождение, состоящее из княжеских гвардейцев и двух своих Советников.

Изо дня в день послы обоих королевств вместе с помощниками и княжеским сопровождением отправлялись в поездку по княжеству, заезжая в самые дальние поселения. Они не только смотрели, но и расспрашивали жителей поселений различные подробности о том, какие события случаются у них, часто ли бывают неурожайные годы, как помогают им Сиятельные правители княжества.

Сохраняя отстраненное выражения лиц, послы и их помощники порой не выдерживали и обменивались между собой недоуменными взглядами или удивленно приподнимали брови. И трудно было сказать, что удивляло их и что становилось непонятным в ответах жителей.

Советники княгини, когда улавливали такие моменты, поясняли подробно эти ответы, показывая без утайки все житейские мелочи и удивлялись сами тому, что эти мелочи имели большое значение для гостей.

София вместе с Советником Чащиным в итоге пришли к выводу, что во многом устройство жизни в Срединном княжестве отличалось от принятого Катроле и Валемии и они не ставили своей целью делать это секретом. Хотите знать о нас все — милости просим, зла мы никому не желаем, а хорошим почему же не поделиться, если оно имеется в избытке.

Через месяц были заключены договора об обучении магов двух королевств в княжестве и тут же переведена щедрая оплата за будущих учеников в казначейство Срединного княжество.

Потом правители обоих королевств решили, какие артефакты нужны им для улучшения жизни на их землях и тоже заключили договора и заплатили полностью, нисколько не торгуясь.

Затем, подумав немного, они попросили сделать артефакты для рыбаков, позволяющие им безошибочно находить косяки промысловой рыбы и облегчать ее вылов, обработку, доставку и хранение.

София, тоже взяв время на размышление, дала через несколько дней согласие на изготовление небольшого количество приборов, с тем, чтобы они прошли испытание во время лова, а уже затем изготовить большее количество артефактов, работа которых устроила рыболовов.

Работа всех артефактов устроила заказчиков с оценкой «отлично». Казна Срединного княжества изрядно наполнилась за счет обоих королевств, а в лавках княжества стали появляться ювелирные изделия и сувениры из Катрола и Валемии, пользующиеся хорошим спросом у его жителей.

Один за другим короли Валемии и Катрола прислали благодарственные письма княгине-регенту, в которых выражали глубочайшую признательность за ее доброе отношение к их королевствам, превозносили ее поразительную гениальность в изготовлении артефактов и писали о том, что искренне надеются на их совместную встречу.

Отказать королям-родственникам означало внести охлаждение в только что начавшемся сближении с королевствами. София думала недолго и вскоре королям Карелу и Лестору Первому были направлены приглашения посетить с дружеским визитом Срединное княжество.

Когда в один из вечеров во время уже ставшей привычной беседы с королем Гермии София обмолвилась об этом, Дезир Гориш не сумел скрыть от княгини свое недовольство.

- Что с вами, Ваше Величество? - заботливо спросила женщина. - Вам почему-то не нравится возможное политическое сближение княжества и двух королевств? Вы считаете это несвоевременным или опасным?

- Что вы, Ваша светлость! - спохватился король.- Наоборот, я надеюсь, что это лишь начало политики такого сближения. Катрол и Валемия слишком долго пренебрегали связями с другими государствами, они намного отстали от всех нас экономически и все мы не против помочь им.

Просто все происходит как-то слишком быстро…- он поморщился и тут же улыбнулся Софии, заметив в ее глазах сомнения, которые он поселил в ее душе. - Я не понимаю, отчего вдруг оба правителя решили форсировать события. Думаю, что в скором времени мы узнаем об этом.

Через две недели приглашенные короли прибыли каждый со своей пышной свитой и богатыми дарами юному княжеству и княгине. Король Карел, совершенно седой, но молодым, цепким взглядом карих глаз и доброжелательной улыбкой казалось, был искренне расположен ко всем встречающим и как-то по-отцовски заговорил с Софией и ласково обнимал княжича, вручая ему дары.

Лестор Первый внимательно разглядывал княгиню и, судя по его взгляду, остался доволен тем, что видели его глаза. Среднего роста, худощавый и подвижный, молодой король имел светлые кудрявые волосы до плеч, голубые глаза и приятные черты лица. Он совершенно очаровал придворных дам и девиц своими уверенными речами и ласковой улыбкой, а София подумала, что, пожалуй, оба королевства начинают слишком нравиться многим, хотя она сама предпочитала судить по делам, а общих дел с Катролой и Валемией, кроме подготовки к уничтожению Серой Пустоши, ни у кого еще не было.

Первый день встречи был отдан общему знакомству всех правителей, торжественному ужину и Большому балу. И лишь на второй день после полудня оба короля прибыли во дворец для официальных переговоров.

Вечером накануне этого дня Янош Троско прибыл к своему королю и в короткой беседе с ним признался, что после окончания большого бала, когда Дезир Гориш уже отбыл к себе во дворец, сам Троско случайно услышал разговор посольских то ли Валемии, то ли Катрола о том, что завтра княгине Софии сделают предложение о браке.

- Можно считать, что скоро наш король Лестор станет не просто женатым, но еще и сможет со временем присоединить земли Срединного княжества. - довольно рассуждал один из посольских.

- Не будем загадывать. - сомневался его собеседник. - София может еще не согласиться, у такой красавицы наверняка есть и другие претенденты.

- А тут и думать нечего, неужели два короля не уговорят одну княгиню? - хохотнул первый. - К тому же, при ней будут ее Советники, заставят женщину думать государственными категориями. Да и наш молодой король умеет нравиться женщинам, они от него просто млеют.

Глава 34

Посол Троско ушел, а королю Гермии предстояла бессонная ночь и целый день мучительных раздумий. Смеясь на самим собой, он ходил по кабинету и думал о том, что напрасно не признался Софии в своих чувствах в один из тех дивных вечеров, когда их беседа была особенно теплой и доверительной. Да, она могла не ответить на его любовь и он потерял бы единственную возможность часто видеть ее и говорить с ней.

А теперь он теряет ее точно также, поскольку она наверняка подойдет к браку с королем Лестором с точки зрения государственной выгоды. Она станет королевой и будет иметь возможность поддерживать своего сына, когда он придет к управлению Срединным княжеством.

Отчего же он, король, правящий своим королевством твердой рукой, давно не мальчик в отношениях с женщинами, так робок перед прекрасной княгиней?

А теперь… теперь ему тоже надо будет решать с женитьбой, думать о наследнике престола, о чем он уже несколько лет не допускал ни малейшей мысли. Единственная женщина существовала для него во всем мире… Его сероглазая любовь в эти минуты раздумывала о предложении двух королей...

Раздался какой-то шум в приемной возле его кабинета. Он взгляну в окно и с удивлением заметил, что ночь давно прошла и, несмотря на пасмурную погоду, на дворе явно был полдень. Поглощенный в тягостные мысли, он пропустил эти перемены.

Шум в приемной стал громче, затем дверь открылась нараспашку и король с изумлением увидел на пороге княгиню Софию, а из-за нее выглядывал растерянный секретарь. София решительно шагнула в кабинет, закрыв за собой дверь, чудом не ударив секретаря, который подался вперед и явно что-то хотел сказать королю.

Они стояли напротив друг друга, удивленный мужчина и женщина, в глазах которой металось тревожное пламя, стояли и молчали.

Первым решился король.

- Переговоры так быстро закончились? - шагнув к Софии хриплым голосом произнес он.

- Я взяла время на перерыв. - быстро ответила княгиня и тоже сделала шаг навстречу ему. - Не смогла решиться на ответ.

Она не отводила своего тревожного взгляда от короля и говорила быстро и решительно, словно боясь передумать.

- Джафар Мелконт оказался прав — Карел и Лестор Первый начали переговоры с брачного предложения, расписывая все выгоды моего замужества. Я выслушала их внимательно, судя по их словам, молодой король — самый лучший из возможных предложений. По их уверениям — он станет замечательным мужем, а я — самой счастливой женщиной. Это мы еще не касались политической стороны вопроса, подозреваю, что они нарисуют мне картину золотого века, который воцарится в мире сразу же, едва умолкнут свадебные колокола.

- Что же вы решили? - тихо спросил король, глядя на Софию несчастным взглядом. Темные тени под глазами, усталые глаза — последствие бессонной ночи.

- Я не приняла никакого решения. - каким-то бесцветным голосом ответила София. - Мне вдруг вспомнились наши с вами беседы и то ощущение близости… Мне казалось, будто между нами протянулась тонкая, но прочная нить и я подумала, что это должно что-то значить.

А может быть, я просто придумала это, оттого, что мне так хотелось. - голос ее становился все тише и он слышал все лишь потому, что хотел слышать, он желал, чтобы эти слова прозвучали.

- Пожалуй, я ошиблась. - слова звучали вовсе невесомо и таяли в воздухе между ними, а он уже не мог просто стоять напротив и слушать.

Всего один шаг — и одна его ладонь на ее плече, другая — на затылке, касается шелковых волос кончиками пальцев, его губы нежно целуют чуть прикрытые серые глаза и он шепчет горячо и ласково:

- Нет, нет! Все так и есть, я люблю тебя, люблю всем своим сердцем! Ты выйдешь за меня замуж?

- Не знаю. Почему ты раньше не говорил об этом?

- Я был глуп. Боялся потерять твою дружбу и не найти любви.

- Ты ошибался и теперь оправдан. Будем проделывать работу над своими ошибками, иногда приходится это делать.

Их тихий шепот прервал робкий стук в дверь.

- Ваше Величество! Принести вам чай?

- Несите, Гехарт! И не забудьте к чаю горячие булочки!

Счастливый голос короля успокоил секретаря и вскоре Дезир вместе с Софией пили чай, ели булочки и смеялись. Он не отводил от нее ласкового взгляда своих карих глаз, а она нежно розовела и опускала глаза, не скрывая счастья.

Потом они, взяв в свидетели секретаря и начальника дворцовой охраны, посетили Главу столицы Гермии, который вписал их имена в брачную книгу, после чего София отбыла порталом в Срединное княжество, отправив короля в сопровождении свидетелей во дворец спать.

Обедала София у себя дома вместе с детьми и семьей Шеметовых. Петр, Великий инквизитор, был необычно мрачен и то и дело бросал на Софию быстрый, внимательный взгляд. Серафима с аппетитом ела, успевая присматривать за детьми и словно не обращая внимания на плохое настроение мужа.

Ирма тоже присматривала за братьями, перед обедом она покормила своего любимого рыжего Васеньку и крупный кот лежал на диване, довольно щуря желтые глаза.

София, не желая огорчать Ирму, всячески продлевала лучшие кошачьи годы ее любимца и тот до сих пор сбегал из дома, прячась от хозяйки, ловко лазал по деревьям и будучи выловлен, притворялся нежным и ласковым котенком, невзирая на свои внушительные габариты.

Ирме шел уже семнадцатый год и София, глядя на нее, вспоминала ее родителей, свою сестру Елену, обладавшую изумительной красотой и ее мужа, красавца Эрика. Ирма тоже выросла красавицей, с нее не сводили взоров мужчины всех возрастов, а она, казалось, не замечала их интереса, предпочитая учиться у отца и сына Корсаковых целительской магии. И только Павел Шеметов оставался ее постоянным другом.

София же до сих пор не решила, как рассказать девочке о том, что случилось когда-то с ее родителями и всей их семьей, так трагически сгинувшей когда-то в Берендееве.

Обед закончился и дети отправились гулять в сад, а Великий инквизитор Петр Шеметов немного помолчал неожиданно спросил Софию:

- Как прошли переговоры? Мы будем готовиться к свадьбе?

- Инквизиция знает обо всем? - улыбнулась ему София.

- Догадываюсь. - пожал плечами Петр. - Советник Чащин пригласил меня на вторую часть переговоров. Что, не могли решить задачку с размером приданого? Или жених оказался не так уж хорош?

- Не знаю, почему тебя это раздражает, Петр, но накануне переговоров ты не стал обсуждать со мной ничего, что предполагалось там услышать.

Что же касается моего согласия, то я не стала его давать, потому что считаю короля Лестора и его намерения темными. Ты ведь тоже не думаешь, что совершенно меня не зная, он вдруг воспылал жаркой страстью. Еще я полагаю, что у него имеются свои планы на меня и моих детей, которые ему не нужны, он желает иметь собственных наследников, а в приданое прибрать к рукам все княжество.

Все остальное я скажу на переговорах.

Глава 35

София с Великим инквизитором вошли в зал переговоров последними. Советник Чащин окинул их усталым взглядом, тяжело вздохнул и произнес:

- Пожалуй, продолжил наш разговор. Ваша Светлость, княгиня, вы хотите что-нибудь сказать?

- Да, сначала я хочу объяснить, почему не ответила сразу на предложение короля Лестора Первого. Все дело в том, что мне хотелось, чтобы мой ответ был однозначным и не подлежал более никакому обсуждению и сомнению.

Дверь в зал переговоров открылась и секретарь княгини прошел к ней, наклонился и тихо что-то шепнул ей. София молча кивнула ему, он вышел, не закрывая дверь. В зал вошел король Гермии, прошел к столу переговоров и сел рядом с княгиней, глядя на нее с нежной улыбкой, накрыл своей широкой ладонью ее маленькую ладошку, лежавшую на столе.

Все это время присутствующие в зале с молчаливым недоумением следили за происходящим.

- Ваше предложение весьма великодушно и мне было приятно его слышать. - обратилась София к королю Лестору. - Вот только принять его я не могу, потому что уже замужем. Мой муж — король Гермии Дезир Гориш, знакомый всем живущим в нашем княжестве.

Мы поженились не так давно и не хотели устраивать по этому поводу пышного празднования, но теперь думаем дня через три объявить об этом и устроить торжественный обед. Приглашаем и вас, Ваши Величества. Полагаем, что все другие вопросы мы можем обсудить позднее — теперь, когда между нами налажены дипломатические связи, мы имеем возможность сделать это в любое время.

Оба короля отбыли к себе в тот же день, обещая вернуться на торжественный обед.

В княжестве утром следующего дня все подданные узнали о свадьбе княгини и короля Гермии, которого все глубоко уважали за то, что он несколько лет назад так своевременно помог в борьбе с мятежным воеводой.

Народ Гермии тоже ликовал, ибо давно ожидал такого случая и одобрял выбор супруги своим королем.

Эпилог

Первый Советник Сиятельного князя Чащин Петр Иванович был уже не молод, в должности своей пребывал более тридцати лет, всей своей душой беспокоился о благополучии Срединного княжества и потому присматривал уже своего преемника среди хорошо знакомых ему людей.

Скорое замужество княгини Софии сразило его настолько, что он чуть не захворал, ибо считал молодую женщину образцовой правительницей, не способной на уступки своим женским капризам, всегда и во всех делах думающей прежде всего в первую очередь о государственной пользе.

В замужестве же этом он видел именно женский каприз, чистейшую женскую влюбленность в молодого короля Гермии.

Дезир Гориш несомненно был человеком достойным и не раз уже своими поступками подтверждал это, но Первый Советник видел огромную выгоду в сближении княжества с Катролом и Валемией и был уверен, что княгиня София примет предложение короля Лестора.

Оказалось, что его уверенность была напрасной — София поставила на первое место свои чувства, которые король Гермии явно полностью разделял.

Что же, этот вариант Первому Советнику после некоторого размышления тоже понравился, поскольку Дезир Гориш был человеком, чья надежность уже проверялась временем и в ней уже не было сомнений. В то же время короли Катрола и Валемии пока не могли считаться таковыми, ибо времени как раз и не хватило, чтобы разобраться с истинными причинами, которые послужили такой резкой перемене их внешней политики.

Советник Чащин приветствовал молодых супругов низким поклоном и осведомился:

- Могу ли я узнать, Ваши Величества, каковы ваши планы на ближайшее время?

- Мы думаем объединить княжество и королевство. - ответил ему король. - Решили, что назовем королевство Новая Гермия.

- А вам не жаль, Ваше Величество, лишать своего сына законной власти? - поинтересовался Первый Советник у Софии. - Не станет ли он держать на вас обиду, когда повзрослеет?

- Нет, я так не думаю.- уверенно отвечала ему София. - У Тимофея нет стремления к власти. А когда он повзрослеет, то будет благодарен мне за то, что у него было нормальное детство и он сам может выбрать свой путь. А пока он тянется за братом, ему более интересны книги и новые знания.

- Хорошо, я поддержу ваше решение.

Спустя два месяца короли Карола и Валемии снова ошеломили весь мир, они обратились к правителям Новой Гермии с просьбой о присоединении их обоих королевств на любых условиях.

Послы этих королевств, прибывшие во дворец по приглашению венценосных супругов, не стали скрывать, что причиной таких внезапных решений Лестора Первого и Карела стало весьма тяжелое положение обоих королевств, справиться с которым они сами не могли.

В королевствах последние десятилетия почему-то перестали рождаться маги, а прежние катастрофически теряли силы, не в состоянии справиться даже с несложными бытовыми делами.

Кроме того, их земля стала приносить убогие урожаи и в ближайшее время возможен был голод не только в городах, но и в крестьянских хозяйствах. Скудное питание разнообразилось лишь рыбой, но и уловы стали гораздо меньше, чем прежде.

И монархи решились просить о помощи самое богатое королевство, заранее соглашаясь с тем, что каждому из них придется уступить трон во имя спасения своих подданных.

Хорошо взвесив все возможные риски, король и королева согласились на присоединение к Новой Гермии Валемии и Катрола на правах кантонов, наместников в которых назначат они сами.

Присоединение к Новой Гермии сразу двух королевств словно стало сигналом для остальных — через два года в мире появилась Федерация Новая Гермия.

Дезир и София настояли на принятии Основного Закона для всех кантонов. Законом предусматривалось, что центральная власть издает все национальные законы, отстраняет любое правительство кантонов при нарушении законодательства. При этом власть между центральным правительством и кантонами распределена таким образом, что кантоны все-таки имеют небольшую степень контроля над своими внутренними делами.

Конечно же, центральной властью наделялись Дезир Гориш и София и этот факт принят был единогласно и без всяких споров — все надеялись на то, что Федерацию минует судьба империи, несколько веков назад разрушенной теми, кто рвался к собственной власти.

Теперь же все получилось так, что вокруг Срединного княжества уже многие годы складывался неформальный союз всех остальных государств. Более того, именно Срединное княжество оказывало влияние на их развитие в любых сферах жизни — наука, культура, экономика, все лучшее исходило из княжества и этим лучшим Сиятельные правители щедро делились со всеми. Срединное княжество стало центром их мира.

Дезир Гориш, сидя в кабинете, в уютном кресле, делал вид, что читает развернутый свиток, найденный им вчера в библиотеке. Он никак не мог сосредоточиться на чтении, его вниманием завладела драгоценная супруга.

Прошло уже более десяти лет, но удивительное притяжение, завладевшее им с первой минуты, когда он увидел эту необыкновенную женщину, не оставляло его. А ведь они уже стали родителями сына и малышки дочери. Выдали замуж за Павла Шеметова Ирму, выучили Матвея и Тимофея и правили целой Федерацией!

Вот и сейчас он не мог оторвать своего взгляда от нее, любуясь нежным лицом, темными ресницами, прикрывающими глаза, сжатыми розовыми губами — жена работала над новым артефактом. Идею летающего аппарата подал Матвей, который вместе с Тимофеем сделал наброски корпуса, рисунок крыльев, но даже вдвоем они не смогли определить принцип работы двигателя.

София увлеклась и теперь Дезир смотрел, как она морщится, зачеркивая расчет, неустроивший ее и начинает набрасывать новый.

Она почувствовала взгляд мужа, подняла ресницы и засмеялась.

- Так ты никогда не узнаешь, о чем писали наши великие маги тысячу лет назад, солнце мое. Пойдем лучше прогуляемся, отдохнем от дел.

Правитель Федерации словно мальчишка сорвался с места, отбросив свиток, подхватил на руки жену и через мгновение опустил ее на дорожку в саду. День начался просто превосходно!

Конец